Ирина Хрусталева

Гардемарин в юбке

Глава 1

Вероника уже досматривала седьмой сон и собиралась плавно перекочевать в восьмой, как в дверь раздался пронзительный звонок. Было такое впечатление, что тот, кто звонил, намертво приклеился к кнопке.

– Кого еще принесло в такое время? – сонно проворчала девушка и, спустив ноги с постели, начала шарить босыми ногами по прохладному полу, чтобы отыскать тапки.

Звонок уже начал издавать морзянку, и Вероника услышала, как из-за двери доносятся нечленораздельные звуки, которые тут же перешли в пронзительный крик:

– Открывай немедленно, я уже не могу больше терпеть, щас прямо здесь описаюсь. Слышишь, Ника? Это я, Юлия, меня не ждали, а я приперлась.

Вероника наконец нашла тапки и, натягивая на ходу халат, побежала к двери, натыкаясь в темноте на мебель. Когда она открыла дверь, в квартиру ввалилась ее подруга. Подпрыгивая на одной ноге, она бросила прямо на пол свою чернобурку и, спотыкаясь, понеслась в сторону туалета, не переставая ворчать:

– Стою под дверью целый час! Побыстрей не могла открыть? Ой, мамочки, ой щас умру!

– Ты откуда явилась такая? – улыбаясь, поинтересовалась Вероника.

– Ой, где я только не была, уже и сама не помню, – сидя на толчке, махнула рукой Юлька. – А сейчас меня такой кадр сюда привез, просто отпад, я его на дороге поймала. Тачка – крутее не сыскать. Слушай, Никуся, почему у тебя пол качается?

– Это голова у тебя качается, давай выходи из туалета и ложись спать. На время глянь, пять утра.

Юлька схватилась за голову и застонала:

– Где ж меня угораздило так наклюкаться? Вроде пила одно шампанское, а в мозгах прямо рождественские колокола. Слушай, это ничего, что я к тебе завалилась, надеюсь, ты одна и я не очень тебе помешала? – еле ворочая пьяным языком, поинтересовалась Юлька.

– Скажите, пожалуйста, какие мы заботливые, – иронично и в то же время с веселым смехом заметила Ника.

На Юльку обижаться она не умела по двум причинам. Во-первых, она была ее лучшей подругой, с которой многие годы делилась и горем и радостью; а во-вторых – абсолютно бесполезно, потому что с Юлии все стекало, как с гуся вода. Вот и сейчас, хоть она и спросила, не помешала ли, но, если бы Вероника ответила утвердительно, можно дать рубль против ста, что Юлька и тут нашла бы выход.

– Вот и отлично, – сказала бы она, – две головы на подушке хорошо, а три еще лучше. Будем шведской семьей.

– Давай поднимайся, – повторила Вероника, – я тебе сейчас постелю на диване, ополосни лицо и ложись, потом будем разбираться, где, с кем и сколько. Я тоже поздно легла, спать хочу, умираю.

– Иду, иду, не ворчи. Хорошо, что я к тебе приехала, а то бы сейчас матушка меня до обморока довела своим воспитанием. Слушай, Ник, я тебе прям завидую, как хорошо, что твоя Аннушка за кордон укатила, никто не пилит, никто не воспитывает. А тут уж скоро тридцатник стукнет, а у тебя все спрашивают: где была, что делала. Мне даже мои бывшие мужья такого допроса не устраивали. Ой, мамочки, голова-то какая тяжелая! Все, спать, спать.

@INT-20 = Юлька оторвала голову от подушки только после двенадцати дня, и по квартире разнесся стон:

– Ника, ты где? Ой, сейчас умру, вызывай труповозку, пока доедут, я уже созрею, верней, окочурюсь. Ник, ты слышишь меня?

– Слышу, слышу, чего раскричалась-то? Нечего напиваться до такого состояния, – входя в комнату, проворчала Вероника.

– Слушай, а как же я к тебе попала?

– Ты мне вчера сказала, что тебя сюда какой-то отпадный кадр привез на супертачке.

– Какой кадр?

– Это у тебя нужно спросить, какой, а я за что купила, за то и продаю.

– Надо же, ничего не помню.

– Совсем ты, мать, плохая стала, – засмеялась Ника. – Ладно, давай поднимайся, я сейчас крепкий кофе сварю, попьешь, легче станет. Или, может, тебе коньячку накапать?

– Ой, не говори мне про спиртное, иначе мои кишки тебе придется собирать по всей квартире. Меня уже и так наизнанку выворачивает. Ты мне лучше аспиринчику дай, раствори пару таблеток, а потом уж кофе.

Юлька поднялась с постели и, держась за голову двумя руками, поплелась в ванную. Буквально через пять минут она выскочила оттуда как ошпаренная и начала переворачивать постель, на которой спала, вверх дном.

– Что случилось, подруга? Миллион баксов потеряла? – поинтересовалась Ника, входя в комнату.

– Ресницы с левого глаза, – пропыхтела Юля, – вытряхивая подушки из наволочек. – Они у меня знаешь какие крутые, натуральные! Ну ты что, забыла? Их же Валька мне из Франции привезла. Где же я их могла посеять? Так, здесь их нет. Слушай, а я вчера тебе не говорила, откуда к тебе приперлась? Может, у Кольки была? Я почему-то после пьянки все время у него просыпаюсь.

– Нет, не говорила. Юль, да успокойся ты! Подумаешь, ресницы.

Но Юля будто не слышала свою подругу и напряженно соображала:

– Может, правда у Кольки в кровати потеряла? Надо позвонить, сказать, пусть поищет, а то не дай бог его благоверная найдет, она же его тогда живьем и с потрохами. Она и так на меня уж косится, по-моему, что-то подозревает.

Юлька взяла телефон, уселась в кресло и стала набирать номер.

– Алло, Коль, привет, это я. Слушай, посмотри там у себя в постели, я, кажется, свои ресницы потеряла. Что? Мы уже неделю не виделись? Да-а-а? А у кого же я тогда была? Не знаешь? А что это ты так недружелюбно со мной разговариваешь? От тебя жена ушла? Надо же, неприятность какая. А я-то здесь при чем?

Юлька повернулась к Веронике и, глядя на нее глазами, в которых запрыгали бесенята, зажала рот рукой, пытаясь подавить приступ хохота.

– Ушла после того, как я к вам среди ночи завалилась? В одной шубе? – У Юльки глаза начали перемещаться в область лба, но голос не дрогнул, и она спокойно продолжала: – Так зима же на дворе, в чем же я ходить должна? Чево-о-о? Под шубой ничего не было? Надо же! Меня что, ограбили? Нет? А почему тогда? Что я сказала? Что? Я всегда так к тебе на свидание прихожу? Надо же! Коль, а ты случайно не знаешь, где я вчера могла быть? Куда пошла? Фу, Коля, грубить приличной девушке – это некрасиво. Сам такой. Сам пошел, я уже там была! – рявкнула напоследок Юлька и с треском опустила трубку на аппарат, улыбки на ее лице как не бывало. Наоборот, глаза метали молнии и разбрызгивали искры. Вероника во время этого разговора буквально сложилась пополам от душившего ее смеха, а Юля тем временем продолжала дымиться:

– Ну надо же – так меня обложить! Еще художником себя называет, творческой личностью, маляр третьесортный! И еще уговаривал для его картины позировать! Я, конечно, отказалась, и не зря. Потом, когда я эту картину увидела, у меня прямо приступ нервного тика начался. Представляешь, Никусь, у него там на лугу одни коровы пасутся. Вот я и думаю. А зачем я-то ему нужна была?

– Догадайся с трех раз, – икая от хохота, проговорила Вероника.

Юлька, не замечая веселья подруги, продолжала:

– Только зря с этим дураком столько времени угробила. Я что, насильно его в постель тащила? Подумаешь, подтолкнула пару раз. Он, конечно, упирался, как мог, целых два часа. Ай, да ну его! Что голову забивать всяким мусором? Ладно, позвоню сейчас Валерке, может, он что знает.

Она опять начала нажимать на кнопки, при этом болезненно морщась и хватаясь за голову.

– Валер, привет. Я это, Юлия, не узнал, что ли? Как откуда? У Ники я, от нее звоню. Куда улетела? В Эмираты? А что я там забыла? Какой гарем? Ну и ну, надо же так напиться! Ты случайно не знаешь, куда и с кем я вчера укатила? Ты рано ушел? Ладно, Валер, пока, буду тогда дальше вспоминать.

Юлька положила трубку и опять схватилась за голову.

– Надо же, и аспирин не помогает. Все, пора с этим делом завязывать, а то в одно прекрасное утро проснусь на Луне и не буду помнить, как дала согласие переспать с лунатиком. Так, позвоню сейчас еще Катьке, может, она хоть что-нибудь помнит.

Набрав номер, Юлия простонала в трубку:

– Катерина, говори немедленно, куда и с кем я вчера ушла! Как кто? Это я, Юля. А что у меня с голосом? Голос как голос, подумаешь с хрипотцой немного, что-то горло побаливает. Какой коктейль? С чем смешала? И что, я это пила? А я все думаю, что это от меня так Никуськин кот шарахнулся, когда я его погладить хотела. Вон, забился под диван и шипит оттуда, прямо как моя бывшая свекровь… предпоследняя. Дуська, болонка, поминутно чихает, я думала, что она простыла, а это у нее, оказывается, аллергия на Юльку, на меня, значит. Что ты говоришь? Ой, Катя, хватит меня воспитывать! Ты же понимаешь, что мне все время нужно быть на виду, а это значит тусовки, банкеты, фуршеты. Кто же меня замуж возьмет, если я дома буду сидеть? Ну и что? Три раза, это еще не предел. Ладно, не зуди, все, пока!

Юля оставила наконец затею выяснить, где ее черти носили, поднялась с кресла, матерясь и охая, и поплелась на кухню, где Вероника готовила завтрак.

– Слушай, Ник, я пойду в ванне немного полежу, может, когда отмокну, полегче станет. Состояние нарочно не придумаешь, будто по мне каток проехался.

– Поменьше пить будешь, – с издевкой заметила Ника.

– И ты туда же. Что вы меня все воспитываете? Ты же прекрасно знаешь, что я вообще не пью, но если дорываюсь, то обязательно до состояния нестояния.

– Мораль сей басни какова? – поинтересовалась Вероника.

– Такова, такова, и без тебя знаю, что даже нюхать нельзя. Никусь, как можно не пить, если, например, на вечеринке тебе под нос так и суют рюмки да бокалы за разговорами, а если отказываешься, смотрят как на больную?

– Пей нарзан, а всем скажи, что печень отвалилась, нужно режим соблюдать.

– Ладно, в следующий раз так и сделаю. Только кто тогда на больной жениться захочет? – проворчала Юлька, направляясь в ванную.

Только она удобно погрузилась в теплую водичку с пеной и ароматной солью и блаженно прикрыла глаза, как вошла Вероника и протянула ей телефонную трубку. У Юльки округлились глаза, и она поинтересовалась:

– Мать, что ли? Скажи, что я утонула в ванне.

– Нет, не мать, приятный мужской голос, незнакомый. Во всяком случае, я его точно никогда не слышала, – зашептала Ника.

– Да? И кто же это, интересно? – тоже шепотом проговорила Юля и взяла трубку. – Алло. Да, это Юлия. А вы кто? Вадим? – Юлька зажала трубку рукой и вытаращила глаза на Веронику. – Какой-то Вадим. Ты не знаешь, кто такой?

– Понятия не имею, – пожала плечами Ника.

– Я вас слушаю, Вадим. Что? Я обещала провести с вами уикенд? Надо же? А больше случайно я вам ничего не обещала? Любить до смерти? До чьей?.. Нет, Вадим, вы знаете, я сегодня совершенно не в форме. Что вам понравилось? Моя оригинальность? Да? А в чем же она проявилась, если не секрет? – осторожно задала вопрос Юлька.

Когда она услышала ответ, глаза ее округлились до размера летающих тарелок, и она спросила:

– А вы точно знаете, что это была я? Да? Тогда прошу прощения. Что вы говорите? Не за что? Что? Ждете ответа? Нет, Вадим, сегодня у меня совершенно нет времени. Нет, говорю. Заедет машина? А какая у вас машина? «Лендкрузер»? – В Юлькиных глазах уже мелькнул признак интереса. – Кто будет за рулем? Ваш телохранитель? – Юлия уже выскочила из ванны и, вся в пене, пыталась рукой дотянуться до полотенца. – Ну, думаю, часа через полтора я сумею решить все свои вопросы, так что можете присылать своего водителя, или, как вы там сказали, телохранителя. До встречи, Вадим.

Юлька выскочила из ванной со скоростью сверхзвукового истребителя и начала метаться по квартире, пытаясь найти свои колготки, трусы и бюстгальтер.

– Ника, ты можешь себе представить, он пришлет за мной свой автотранспорт, а за рулем будет хранитель его тела! Ой, мамочки, неужели наконец-то я познакомилась хоть с одним путевым мужиком, который умеет зарабатывать деньги? Знаешь, что он мне сейчас сказал? Что он всю жизнь искал такую бесшабашную особу. Я, оказывается, вчера его авто остановила очень оригинальным способом. Легла посередине дороги. А я даже не помню, представляешь? Интересно, сколько ему лет? По голосу вроде нестарый. Ника, давай быстрее приводить меня в порядок. Где там у тебя эти самые маски из плаценты? Ой, как же жалко, что я свои левые ресницы потеряла! Ну ничего, придется побольше тушью намалевать. Давай, распахивай свой гардероб, буду шмотье мерить, – без передышки и остановки тараторила Юлька, носясь по квартире, как тайфун. – Ника, что ты застыла, как памятник? Помогать думаешь или нет?

– Мало того, что ты заставила его везти себя ко мне, так ты еще и телефон мой дала, – проворчала Вероника.

– А ты что, хотела, чтобы я ему свой домашний дала? Моя маман такой допрос устроит, что он сразу поймет, что познакомился с ближайшей родственницей Малюты Скуратова, родоначальника тайной канцелярии при Иване Грозном, а если по-современному, то ЧК. Она уже сколько таким манером поклонников у меня распугала. Я хоть вчера и пьяная была, а правильно сообразила, дала твой телефон, правда, не помню кому.

– Юлька, ты и в самом деле бесшабашная девица. Разве можно раздавать телефоны незнакомым людям?

– А знакомые наши телефоны и так знают, – тут же парировала Юля, и возразить тут в самом деле было нечего.

Юлька имела непревзойденный талант из любой ситуации находить выход. Кажется, если даже ее бросить с головой в омут, она вынырнет оттуда совершенно сухой. Вероника махнула рукой и начала принимать непосредственное участие в сборах своей подруги на очередное рандеву.

Через час Юлька сияла, как начищенный полтинник, то и дело подбегая к окну посмотреть, не приехала ли машина. И когда наконец во дворе показалось авто, которое они с нетерпением ждали, у Вероники с Юлией тут же отвисли челюсти: весь капот машины был усыпан розами ярко-бордового цвета.

– Ой, я сейчас скончаюсь, – пропищала Юлька и бросилась в прихожую, где натянула буквально на ходу свою шубу и, чмокнув Нику в щеку, шепнула: – Пожелай мне удачи, вдруг это тот, кого я столько лет ждала. Ника, эти цветы рассказали о нем самое главное. Он не жлоб, как мой последний муженек, от которого я столько натерпелась.

– Удачи, подружка, ты мне обязательно позвони, чтобы я не волновалась. Вдруг это маньяк какой-нибудь.

– Типун тебе на язык, – засмеялась Юля. – Ни у одного маньяка не хватит ума столько денег потратить на розы! – С этими словами и лучезарной улыбкой девушка впорхнула в лифт.

Ника подбежала к окну и наблюдала за тем, как Юля выскочила из подъезда, как садилась в машину, а здоровенный парень придерживал дверцу, как потом он сел на место водителя, и машина укатила в неизвестном направлении.

Через месяц после того знаменательного дня, когда Вадим прислал за Юлькой машину, усыпанную розами, они объявили друзьям, родственникам и знакомым о своей помолвке, а еще через три они уже входили в зал Дворца бракосочетания под торжественный марш Мендельсона.

Глава 2

Вероника встала пораньше, чтобы поехать за город, посмотреть, как продвигается строительство ее дома. С наступлением зимы стройка немного затормозила. Морозы стояли такие, что раствор замерзал буквально за пять минут. По этой причине югославы, которые работали у Вероники, сидели в своих бытовках и боялись показать нос на улицу. Ника ничего не имела против и не предъявляла им никаких претензий, потому что прекрасно понимала, что работать в таких условиях невозможно. Временно она жила в квартире своей матери, но очень надеялась к лету перебраться в свой новый дом.

До недавнего времени дача, которая там стояла, принадлежала бывшему мужу Вики, но после того, как дом взорвался, Николай тут же переписал пепелище на имя бывшей жены. Анна Михайловна, мать Ники, быстренько воспользовалась ситуацией и тряхнула кошелек своего «богатенького Буратино», на что и строился сейчас дом дочери: женщина уговорила супруга не скупиться и раскрутила его на трехэтажный коттедж. А потом, удачно выйдя замуж за канадского миллионера, уехала вместе с ним к нему на родину.

Теперь Ника спокойно жила в квартире Анны Михайловны, но у нее были иные планы: ей непременно хотелось обосноваться в загородном доме, хоть он и строился не очень близко от Москвы. Однако у Вероники была машина, поэтому ее не пугали расстояния. После того как последний муж объявил о том, что встретил другую женщину, он предоставил ей право жить на его даче, пообещав, что после развода перепишет ее на имя Ники. Что и сделал, но уже после того, как дача перестала существовать, а фактически остались на земельном участке одни руины.

Вот на нем-то сейчас и возводился трехэтажный коттедж благодаря деньгам укатившего из России Аннушкиного мужа. Веронике не нужно было работать, она получала дивиденды от прибыли с фирмы бывшего супруга. Хоть суд и присудил ей пятьдесят процентов по закону, они договорились с Николаем, что бывшая жена будет получать двадцать пять. Прекрасно понимая, что, в конце концов, работает он и эту прибыль делает тоже он, она решила быть справедливой, несмотря на обиду и оскорбление, которые Королев доставил ей в свое время.

Этих денег Веронике хватало с избытком. Ко всему прочему ее мать со своим мужем сделали ей к Рождеству неожиданный подарок. Как-то утром ей позвонили из банка и попросили приехать. Когда Вероника приехала, помощник управляющего расшаркался перед Вероникой и вручил золотую кредитную карточку. Девушка буквально потеряла дар речи, а когда приехала домой и позвонила в Канаду, матушка, хихикая, проговорила:

– Никусенька, это не моя идея, честное слово, Эдвард сам решил поздравить тебя таким образом, я не прикладывала к этому руку. Он у меня такой сентиментальный, и ему доставляет удовольствие тратить на кого-нибудь свои деньги. Он всю жизнь тратил их только на себя и благотворительность, теперь, слава богу, у него появились родственники – в нашем с тобой лице. Так что не бери в голову и пользуйся.

Мать Вероники, женщина сорока восьми лет, в минувшем году вышла замуж за человека намного старше ее, но благоразумно решила не упускать такой шанс. Она ни разу не пожалела о принятом решении, потому что Эдвард оказался порядочным, милым джентльменом. Как, смеясь, говорила Аннушка, «настоящим полковником». Вероника редко называла мать матерью, потому что в свое время, едва ей исполнилось пятнадцать, Анна Михайловна строго-настрого запретила это дочери, особенно при мужчине, которого наметила очередной потенциальной жертвой. Женщина меняла кавалеров, как вышедшие из строя колготки, и, похоже, не собиралась выходить замуж. Разойдясь с мужем, когда Веронике исполнилось десять лет, она поклялась, что никогда в жизни не наступит на те же грабли. Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает, поэтому отказаться от предложения руки и сердца и банковского счета Эдварда Анна Михайловна была не в силах. Совершенно одинокий семидесятичетырехлетний канадец, познакомившись с Аннушкой, был очарован эффектной дамой. А Вероника в то время попала в историю с убийством молодого мальчика, оказавшегося, как потом выяснилось, наследником огромного состояния, и ее несколько раз пытались убить. Вот при таких обстоятельствах и взорвался дом в пригороде. И Ника с Юлей, накануне приехавшей к ней, чуть не погибли. Пока девушки лежали в больнице, Анна Михайловна развила бурную деятельность на пепелище и раскрутила своего только-только испеченного мужа на то, чтобы он дал «бедной девочке» денег на дом. Эдвард, конечно, дал, и теперь строительство уже подходило к концу. Мать и отчим сразу же отбыли в Канаду, едва Вероника вышла из больницы, убедившись, что с ней все в порядке.

Вот таким образом Ника превратилась в обладательницу огромного шикарного дома и банковского счета. Но она все же подумывала об устройстве на работу: ей не хватало общения, и в последнее время она затосковала, вспоминая события, которые произошли с ней прошлым летом. Во время событий она чуть было не отправилась на тот свет, но зато сколько испытала новых ощущений! И уже теперь, по прошествии времени, девушка смотрела на них даже с юмором. А теперь ей стало скучно, от безделья она уже не знала, куда деваться, поэтому решила временно пойти и просто так поработать, чтобы не сидеть дома. Но каждый раз, когда Вероника вставала рано утром с благими намерениями идти сегодня устраиваться на службу, обязательно что-то происходило, и это дело откладывалось на потом.

На дворе стояла весна, и строительство подходило к концу, когда Вероника решила позвонить своей подруге Юльке: может, та захочет прокатиться с ней. Юля совсем недавно вышла замуж за Вадима, удачливого бизнесмена, старше ее на пятнадцать лет и, что удивительно, ни разу не женатого. А у Юлии это уже четвертый брак. Три раза ей попадались совсем не те мужчины, с которыми можно быть «и в горе, и в радости». Первый брак вообще не в счет, это было во времена студенчества, когда Юле и ее супругу едва исполнилось по восемнадцать. Через полгода они разбежались под крылышки своих мамочек, но остались друзьями. Второй брак был по любви, но через три месяца Юлька узнала, что ее благоверный наркоман. Попытки лечить его не принесли успеха, и Юля решила, что для того, чтобы иметь нормальную семью с кучей ребятишек, Владимир не подходит. В третий раз, когда она вышла за муж за Михаила, сначала все было хорошо, но потом обнаружилось, что мужчина патологически скуп. Он заставлял приносить Юлю квиточки о зарплате и сохранять чеки из магазинов. Сколько зарабатывал он сам, об этом знал только он и, если Юля спрашивала, покрывался красными пятнами и начинал орать так, что в серванте звенела посуда.

И вот наконец теперь Юлька была счастлива по-настоящему. Она по уши влюбилась в своего Вадима, и, похоже, он пребывал в таком же состоянии. Юля часто звонила подругам и рассказывала, как протекает их медовый месяц.

У этой троицы никогда не было секретов друг от друга, они выросли вместе и с детства были не разлей вода. В детском саду ходили в одну группу, потом в школу – тоже в один класс. Светлана вышла замуж за Виктора, и он тоже стал их другом. А вот Николай, бывший супруг Вероники, не вписался в их команду и всегда был как-то в стороне. Но зато Роман, теперешний друг Вероники, с первого дня настолько расположил всех к себе, что создавалось ощущение – он всегда был рядом. С Романом Вероника познакомилась, когда в том же, прошлом году ее муж Николай, придя однажды домой, поставил ее перед фактом, что встретил женщину своей мечты, и буквально выставил ее из дома, правда, предоставив жилье в своем загородном доме. На следующий день он позвонил туда Веронике и предложил приехать к нему в офис для подписания каких-то документов. Немного подумав, Вероника решила, что, прежде чем подпишет бумаги, проконсультируется у юриста. Тем самым юристом и оказался Роман, в которого Вероника влюбилась без памяти, едва увидела. Единственный его недостаток – это то, что он был женат. Вероника страдала по этому поводу, но теперь почти успокоилась, решив, пусть все будет как будет, пусть украденное счастье продлится столько, сколько возможно. Роман вписался в их компанию, будто всю жизнь знал и Юльку, и Свету, и ее мужа Виктора. Он тоже всем пришелся по душе. Подруги, конечно, волновались за Нику, но она стойко приняла ситуацию такой, какой она была. Новый Юлькин муж Вадим, хороший человек, но настолько занятой, что выкраивал каждую свободную минутку, чтобы побыть с молодой женой наедине, а не ходить с ней по гостям. Ни Вероника, ни Светлана не обижались на него, прекрасно все понимая.

Зато у Юлии теперь появилась масса свободного времени, а денег еще больше. Она с радостью принимала у себя гостей, которых приводил ее супруг, хоть это и были сплошь напыщенные мужики, которые знали себе цену и на всех смотрели свысока. Но Юлька стойко переносила эти визиты, старалась лучезарно улыбаться, отчего к концу вечера ее скулы сводило судорогой. Зато когда к Юле приходили ее милые подружки, восторгу не было конца: она вываливала на стол все, что имелось в холодильнике. После этого стол напоминал витрину супермаркета. Вероника смеялась, а Светка восхищалась – ее Виктор зарабатывал не особенно много. Голодными они, конечно, не сидели, но и лишнего позволить себе не могли. У них уже рос маленький сын Ромка, это имя, кстати, подсказала Вероника, на памперсы которого уходила четвертая часть зарплаты папаши. Ну а Света, естественно, не работала, сидела с малышом. Юлька всегда старалась ей набить в сумку побольше всяких йогуртов, икры и еще бог знает чего для ребенка, не забывая втихаря подсунуть что-нибудь и для Виктора со Светой.

Глава 3

Вероника очнулась от воспоминаний и обнаружила, что сидит в кресле и сжимает в руке телефонную трубку. Она вспомнила, что собиралась позвонить Юльке и пригласить ее поехать с ней за город, чтобы посмотреть, как продвигается строительство коттеджа.

– Алло, Юленька, привет, это Ника.

– Никуська, приветик, моя дорогая. Как дела? Какие новости? Что делаешь?

– Немного помедленнее, можно? – засмеялась Вероника. – Тебя интересует, что я делаю? Вообще-то в данный момент разговариваю с тобой. А если серьезно, то собираюсь сгонять за город и хочу, чтобы и ты со мной прокатилась.

– Здорово, я с удовольствием. Только сейчас Вадиму позвоню, предупрежу.

– Тогда я сейчас за тобой заеду, собирайся, – проговорила Ника и положила трубку.

Она позвала свою болонку Дуську, доставшуюся ей по наследству от матери, и, взяв ее на руки, спустилась во двор, где стояла ее машина. Через сорок минут Вероника подъехала к элитному дому на Кутузовском проспекте и поставила машину на парковке. Позвонив по домофону, услышала чириканье своей подруги:

– Никуся, это ты?

– Я, я, открывай, Дуська тоже в гости к тебе притащилась, – проговорила Ника.

Щелкнул замок, и дверь гостеприимно открылась. Добросовестный секьюрити поинтересовался, в какую квартиру направляется девушка, и сделал запись в журнале. Вероника поднялась в лифте на седьмой этаж и прямо у лифта угодила в объятия своей подруги.

– Умница ты моя, – затараторила Юля, – я уже от тоски не знала, что делать. Только хотела тебе позвонить, а ты сама легка на помине. Очень хорошо, хоть ты меня вытащишь сегодня на волю. Я даже домработницу в отпуск отправила, чтобы самой чем-то заняться. Знаешь, странное дело, мне без Вадика совсем никуда не хочется ходить. Даже магазины перестали радовать. Давай мы с тобой сначала кофейку попьем, а потом поедем. Я тебе кое-что рассказать хочу.

Было видно, что Юльку прямо распирает от радости. Она хитрыми глазками посмотрела на Веронику, как только они уселись за столом. Дуська в это время носилась по квартире, обнюхивая старинную, антикварную мебель; ей не было никакого дела до болтовни подружек.

– Ну, колись уж, что душу томишь? – засмеялась Ника.

– Никусенька, у меня будет ребенок, – выпалила Юлька и счастливо засмеялась.

Вероника вскочила и кинулась к подруге, обняла ее крепко-крепко и прошептала:

– Юлька, родная, значит, врачи ошиблись? Как же это здорово!

Дело в том, что, когда Юля была замужем за Михаилом, ей пришлось в связи с разводом сделать аборт. После него возникли страшные осложнения, и после лечения врачи вынесли приговор – бесплодие. Юлия долгое время пребывала в таком состоянии, что и мать, и Вероника со Светой опасались за ее психическое здоровье. Слава богу, все обошлось, и Юлия пришла в нормальное состояние. И вот сейчас ее глаза светились так, что этот свет мог озарить половину земного шара.

– Когда же тебе стало известно о столь радостном событии? – тоже счастливо улыбаясь, поинтересовалась Вероника.

– Три дня назад к врачу ходила. Представляешь, у меня срок двенадцать недель, а я и не почувствовала. Ни токсикоза, ни соленого или сладкого не хотелось, в общем, все как всегда. Правда, поправилась немного, килограмма на два, но думала, что это все от беззаботной жизни. Уже хотела включить сирену тревоги и нестись на тренажеры и в бассейн. У меня месячные когда не пришли, я даже внимания на это не обратила – подумаешь, у меня не раз так бывало. А тут неделю назад смотрю, что-то по утрам тошнота появилась, и грудь болеть стала, дотронуться больно. Я опять ничего такого не заподозрила по понятным причинам. Подумала, что у меня, может, какое воспаление или еще какая-нибудь дребедень. И к врачу-то пошла из-за этого. Думаю, может, лечение какое нужно. А она мне прямо так сразу: вы, мол, беременны. Что, говорит, будем делать, аборт или рожать? А я лежу на этом кресле, как идиотка, и слова вымолвить не могу. Докторица смотрит на меня, как на ненормальную, и опять спрашивает:

– Юлия Андреевна, мне выписывать направления на анализы для аборта?

А я как заору:

– Какой аборт, вы что, с ума сошли? – Соскочила с кресла, схватила эту врачиху в охапку и закружила по кабинету, а она как завизжит. Представляешь, оказывается, она щекотки боится до обморочного состояния. Медсестра вбежала, глаза на лбу, тоже кричит:

– Что случилось?

– Когда все поняли, в чем дело, долго смеялись и поздравляли меня. Вот так, Никуся, скоро у меня будет маленький. Мне совсем неважно кто – девочка или мальчик, лишь бы все нормально обошлось.

– Вадима-то обрадовала? – улыбнулась Вероника.

– Конечно, в тот же день. Он вечером потащил меня в ресторан и старался изо всех сил накормить черной икрой, которую я терпеть не могу с детства. А вчера, представляешь, приволок домой нотариуса и прямо в его присутствии написал завещание, в котором все, чем он владеет, в случае его безвременной кончины переходит ко мне. Я, конечно, ужасно ругалась, убеждала его, что это плохая примета и что без него мне вообще ничего не нужно. Но он все равно настоял на своем. Не знаю, зачем он это сделал. Я, во всяком случае, очень надеюсь, что проживу рядом с ним всю свою жизнь и что умрем мы с ним обязательно в один день лет эдак через пятьдесят во время занятия любовью. Ой, Ника, ты даже не представляешь, как я его люблю!

– Все это замечательно, Юленька, но разве у Вадима нет никаких родственников? Вроде на свадьбе и мать его была, и брат с женой и племянницей, и еще какие-то тетушки. Он не боится, что этим завещанием посеет между вами вражду? И поверь, дорогая, всходы не заставят себя долго ждать. Все родственники ополчаться на тебя и обвинят бог знает в чем.

– Я, между прочим, ему об этом говорила, а он пропустил все мои доводы мимо ушей. Ладно, пройдет время, и я постараюсь его убедить переписать завещание. Сейчас это бесполезно, он в эйфории по поводу того, что скоро станет папочкой. Конечно, мне не хотелось бы портить отношения с его родственниками, тем более из-за денег. Они все такие милые, особенно мама. Ты же видела ее на свадьбе. Благородная мадам, в модном туалете. Она так переживает за свой возраст, просто ужас! Вадим по этому поводу все время шутит. Не дай бог невзначай напомнить ей о прожитых годах, она от ужаса готова будет грохнуться в обморок. Две ее сестры вообще прелесть, божьи одуванчики. Брат Вадима мне тоже нравится, хороший человек, добрый и мягкий. Но жена у него прямо кобра, как распустит свой капюшон, караул, мама дорогая! А Саша все пытается мирным путем решить или, может, просто на людях такой. Нет, мне кажется, что он настоящий воспитанный человек, он ведь всего на год моложе Вадима. Вот с дочкой, конечно, у них беда. Ты же видела ее на свадьбе?

– Видела, а что с ней такое? Вроде девчонка как девчонка.

– Сколько, ты думаешь, ей лет?

– Ну, лет пятнадцать-шестнадцать.

– Ей двадцать четыре, а выглядит она так не потому, что слишком хорошо следит за собой, а потому, что отстает в развитии. На первый взгляд вроде незаметно, а когда с ней начинаешь общаться, тогда сразу становится ясно, если, конечно, знаешь, сколько ей лет.

– А в чем это выражается? – поинтересовалась Ника.

– Это трудно объяснить, я и сама толком не знаю. Ну мне, например, категорически запретили при ней говорить о близких отношениях между мужчиной и женщиной.

– О сексе, что ли?

– О нем родимом. Ее каждую осень и весну помещают в специальную клинику закрытого типа, и там с ней на протяжении полутора месяцев занимается психолог. Он, кстати, частый гость в нашем доме, вроде он друг Вадима, но мне, если честно, не нравится. Какой-то он весь слишком сладенький, прямо эскимо на палочке. Ну вот, он в той клинике психоаналитиком работает, занимается с Ларисой. Я краем уха слышала, что он еще и гипнолог, но, если честно, как-то особо не вникала в это дело. Просто один раз супруга Александра обронила, что после сеансов гипноза Лариса ведет себя совершенно неадекватно, и просила Вадима поговорить со своим другом, принять это во внимание. Я поняла, что лечение такого рода очень дорогое. Благо у Вадима много денег, пребывание в такой клинике стоит целое состояние.

Кстати, на эти выходные я хочу Ларису к нам забрать, мне Вадим посоветовал. Он говорит, что в родном доме девушке совершенно не с кем пообщаться и что, может быть, мой болтливый язычок немного ее растормошит. Она и правда какая-то вареная, будто спит на ходу, но глазки злые, я это заметила. Впрочем, я бы, наверное, тоже злой была с такой мамашей. Ты бы видела, во что она ее одевает, как первоклассницу, тут хочешь не хочешь, а комплекс недоросля разовьется. Она ее прямо задергала: не сутулься, сиди прямо, не смотри эту программу – это повредит тебе, не читай эту книгу – тебе еще рано, не облизывай губы языком, для этого есть салфетка, ну и так далее. Они у нас когда ужинают, я сама дерганой становлюсь от змеиного взгляда Эллочки-людоедочки.

– Ее что, Элла зовут? – спросила Вероника.

– Ага, нарочно не придумаешь, правда? Элеонора Абрамовна… Ник, ну хватит! Всех их к едрене фене, что мы все о них да о них, лучше о чем-нибудь приятном давай поговорим. Ой, совсем забыла, я тебе сейчас покажу, что Вадим мне вчера приволок.

Юлька рысью бросилась в спальню и через минуту тем же манером прилетела обратно. В ее руках сверкал новенький миниатюрный «вальтер».

– Смотри, Вадик даже разрешение на мое имя сделал.

– Для чего он тебе нужен? – удивленно спросила Вероника.

– Как для чего? Для самообороны, конечно. Понимаешь, я категорически запретила Вадиму приставлять ко мне охрану, хотя он и хотел. Не могу я так жить, зная, что за каждым твоим шагом подглядывают. Когда Вадим уперся, я ему такой скандал устроила. Говорю, значит, ты меня не любишь и делаешь это потому, что не доверяешь мне. Вроде убедила, но взамен получила вот этот замечательный пистолетик. Я его теперь буду в своей сумочке носить. Здорово, правда?

– Правда, правда, давай собирайся, поехали, а то, пока допилим до поселка, ночь на дворе настанет.

– Да я уже готова, вот только кроссовки и ветровку натяну, и вперед. Сегодня вроде тепло на улице. Как же хорошо, что весна наконец пришла, в этом году она ранняя. Я так по солнцу соскучилась. Вадим предлагал отправить меня куда-нибудь в солнечную страну, но я отказалась. Что я там без него делать буду? Он, конечно, уговаривал, но по глазам было видно, доволен, что я отказалась, тем более выдвигая такой аргумент. Ой, Ника, я даже себе представить не могла, что можно быть такой счастливой. Даже боюсь, что слишком все хорошо.

– Не бойся и не думай об этом. Ты же всегда мечтала именно о таком муже и о таком счастливом браке. Вот твои мечты и сбылись. Что же здесь удивительного? – успокоила подругу Ника.

Девушки сидели на кухне, поглядывая на включенный телевизор. На экране появилась реклама пива, где одна девушка, собираясь куда-то, очень долго выбирает наряд, а в результате остается в одних трусиках на тротуаре. Юлька на любую рекламу тут же сочиняет пародию в стихах, в этом у нее непревзойденный талант, своего рода хобби. Посмотрев на голую девицу, Юлька прочирикала:

– Город ждет, город ждет. Платье модное – улет. Зря так долго собиралась, все равно в трусах осталась.

Юля окончила Литературный институт, работала в женском журнале и называла себя свободным художником. Она писала для журнала небольшие юмористические рассказы, над которыми читатели умирали со смеху, а главный редактор один раз даже свалился со стула, когда читал один из них. Вообще-то, Юлька могла иронизировать на любую тему, но стихоплетничать по поводу рекламы она любила больше всего.

– Слушай, Ник, я вообще удивляюсь, до чего же у нас она иной раз бывает дурацкой. Вот поставили бы меня рекламу сочинять, я бы им такое придумала, что все бы попадали. Ведь, если реклама веселая, она и запоминается лучше. Это, конечно, смотря что рекламировать. Вот я бы…

Вероника не дала ей дальше развить фантазии и одернула:

– Все, хватит трепаться, по дороге еще наболтаемся.

– Хватит так хватит, пошли, – тут же согласилась девушка и понеслась в прихожую, таща за собой Веронику.

Глянув на себя в зеркало и показав своему отражению язык, Юля взялась за ручку двери. Потом, вспомнив, что нужно включить сигнализацию, чертыхнулась:

– Постоянно про нее забываю, никак не могу привыкнуть, что я теперь богатая женщина и живу не в нашей с матерью малогабаритке, а в элитном доме. Не хухры-мухры, черт побери! Знаешь, Никусь, мой Вадюша совсем не похож на нынешних «новых русских». Он такой простой и такой юморист. Я первые два месяца всегда в мокрых трусиках ходила, потому что каждый раз хохотала, как ненормальная. Мы, наверное, и подошли так друг другу, потому что оба приколисты. Ты же помнишь, как мы с ним познакомились? Вот я этой выходкой и покорила его сердце, и, по-моему, он не жалеет об этом. Во всяком случае, мне бы хотелось, чтобы это было именно так. Я ему совсем недавно рассказала про наши с тобой прошлогодние приключения. Он тоже так хохотал, что у нас в гостиной картина со стены свалилась.

– Мы, наконец, выйдем из квартиры или нет? – заорала не своим голосом Ника.

– Чего кричишь? Идем уже, сама в дверях встала и рот раскрыла, а я опять виновата. – Юлька подтолкнула подругу в спину.

Наконец они вышли на улицу и сели в Вероникину «десятку».

– Погнали наши городских! – прокричала Юлия, помахав рукой случайному прохожему.

Глава 4

Машина легко катила по трассе, а две подруги на время притихли, слушая, как из динамика льется их любимая мелодия группы «Сантана». Дуська, свернувшись калачиком, спокойно спала на заднем сиденье. Первой заговорила Юлия:

– Ник, ты не забыла, что у меня через месяц день рождения?

– Ну ты даешь, подруга! Я что, похожа на страдающую приступами склероза?

– Нет, конечно, это я так, на всякий случай спросила. Вадим уже сейчас начинает готовиться, хочет это событие отметить с размахом в загородном доме. Он уже рабочих нагнал, чтобы там все подновили, подкрасили, подбелили. Я, конечно, была против такой помпезности, а он мне так на ушко тихонечко пропел:

– «В жизни раз встречаешь свой тридцатый год». Ну что тут возразишь? И потом, он хочет на этом вечере принародно объявить, что скоро станет отцом. Пусть, говорит, все знают, что громкая фамилия Демидовы не умрет.

– Я думаю, это делать совсем не обязательно, – проворчала Вероника, – еще сглазят, не дай бог.

– А я теперь вот с этим хожу, так что не сглазят! – И Юля продемонстрировала огромный глаз, висящий у нее на золотой цепочке. – Мне его Вадим из Китая привез на позапрошлой неделе. Говорит, что это из Тибетского монастыря, самый настоящий амулет, я его никогда не снимаю, даже когда моюсь. Так что теперь нам не страшен серый волк, – засмеялась Юлька. – Никусь, а ты что-то про своего Романа ничего не говоришь. Как у вас дела-то?

– Нормально все, встречаемся, когда хотим, ничем себя не обременяем, – горько усмехнулась Вероника.

– А тебе разве не хочется за него замуж?

– Хотеть не вредно, Юленька, но на каждое хотение нужно иметь терпение. Он не говорит об этом, а я не спрашиваю ни о чем. Видно, такое положение его вполне устраивает, да и меня пока тоже.

– А как же дети? Ведь не успеешь оглянуться, и поздно будет заводить. Ведь тебе же, как и мне, скоро тридцать стукнет.

– Ничего, время еще есть, успею, – проговорила Ника, при этом тяжело вздохнула. – Вот еще посмотрю полгодика и перестану предохраняться. Будь что будет, бросит, значит, так тому и быть, и без него воспитаю. У меня, между прочим, задержка почти неделя, не знаю, может, и залетела уже.

– Вот было бы здорово, вместе родим! – заорала Юлька.

– Не кричи ты, это еще бабка надвое сказала, если это действительно так, неизвестно, как к этому господин адвокат отнесется.

– Но ты же его любишь, я вижу, – возразила Юлия.

– Ну и что? А что это меняет? Слушай, Юлия Андреевна, у тебя нет желания заткнуться и не задавать глупых вопросов? Хватит мне душу травить, я и так уже скоро ядом начну плеваться. Давай поговорим лучше о твоем будущем малыше, не знаю, кто у тебя там завелся, мальчишка или девчонка.

– Если будет сын, я его Вадиком назову, пусть будет Вадим Вадимович. А если девочка, то Вероникой. Мне всегда твое имя нравилось, с самого детства. Помнишь, еще в детском саду, как я злилась, когда меня мальчишки Юлькой-Бздюлькой дразнили? Светку – Пипеткой, а тебя никак. Нет, вру, один раз, помнишь, тебя Илюша толстый Вероникой-Земляникой назвал, вроде ничего обидного, а даже наоборот, а ты ему все равно кашу манную по голове размазала? Вот я на тебя и злилась, потому что к твоему имени ничего нельзя было придумать. Никакой дразнилки!

– Что-то ты раньше никогда мне об этом не рассказывала, про имя, – захохотала Ника.

– Когда маленькими были, не могла рассказать, а потом как-то забылось, и вот сейчас вспомнила, – засмеялась Юля.

Немного погодя, машина подкатила к месту назначения, и поневоле девушки раскрыли рты. За забором возвышался этакий трехэтажный монстр из белого кирпича, в окна уже были вставлены стекла, а площадка вокруг строительства расчищена и посыпана песком.

– Вот это я понимаю, – восхитилась Юлька, – сразу видно, что не наши алкаши-строители работают. Ты только погляди, какая чистота кругом, даже плюнуть стыдно!

Девушки пошли во двор, а Дуська понеслась в знакомый сад, правда, еще совсем голый. Только-только начали пробиваться первые листочки на деревьях, и воздух благоухал, напоенный весенним запахом набухших почек. Из дверей дома вышел прораб, молодой мужчина с иссиня-черными волосами и широкой улыбкой. Он поздоровался с девушками и повел их в дом, чтобы показать, как идут отделочные работы. Придраться было не к чему: Вероника осталась очень довольна. Кристо, так звали прораба, пообещал, что через неделю они сдадут дом под ключ. Ника дала несколько советов по поводу отделки и сказала, что на следующей неделе привезет мебель.

Они вышли с Юлей во двор, и Вероника обратила внимание на то, что на соседнем участке работает бульдозер. Видно, поселковый совет уже продал участок Семена Степановича, который прошлым летом нелепо погиб в собственном доме. Родственников у него не было, поэтому теперь соседями Вероники станут незнакомые люди. Она решила пройти туда и узнать, кто купил участок. Бульдозер сносил остатки старых стен и сгребал мусор в кучу.

– Здравствуйте! – прокричала Вероника сквозь грохот бульдозера.

Водитель увидел девушек и заглушил мотор.

– Скажите, а кто купил этот участок и что здесь намечают построить? – поинтересовалась Ника. – Я хозяйка вон того дома, рядом, и хотела бы знать, что за люди будут моими соседями.

– Не знаю, хозяюшка, говорят, кто-то из москвичей. Меня прислали расчистить участок, я от фирмы работаю, а кто, откуда, мне неведомо: зарплату фирма платит, а не хозяева. А строить здесь собираются дом жилой, летний вроде, это я слыхал.

– Спасибо большое, будем надеяться, что это нормальные люди, а не какие-нибудь бандиты, которые взяли моду строить свои особняки вот в таких тихих поселках, и после этого они перестают быть тихими.

– Да, от этих «новых русских» одни неприятности. Я слыхал, что вот из-за таких прошлым летом, здесь, в поселке, дом за домом взрывался.

Юлька прыснула в кулак, а Вероника, раскрыв рот, не знала, что ответить работяге. Самое умное, что она смогла сделать, – это кисло улыбнуться и попрощаться с мужчиной.

Все дело в том, что прошлым летом взорвался именно ее дом, а вторым был дом Семена Степановича, стены которого и сгребал сейчас бульдозер в кучу с мусором. Но Вероника не стала ничего говорить, а поспешила уйти с участка. Показалась Дуська, и Вероника ахнула. Было такое впечатление, что болонка нашла лужу жидкой грязи, в каких очень любят валяться поросята, и искупалась в ней. Юлька расхохоталась:

– Видно, на Дусю весна тоже подействовала, решила имидж поменять и превратиться из блондинки в шатенку.

– Е-мое, Дуся, – простонала Ника, – как прикажешь тебя понимать? Как же я теперь тебя в салон машины посажу? Почище лужу не могла отыскать? Пошли к соседям, буду тебя отмывать.

Вероника перешла через дорогу к дому напротив и постучала в дверь.

– Баба Маш, открой, это Вероника. Дай ведро воды, пожалуйста.

Ника строго взглянула на болонку и сказала:

– Я тебя сейчас в этом ведре утоплю, так и знай, непослушная собака!

Дуська попыталась вырваться, но не тут-то было, девушка крепко держала ее на вытянутых руках.

– Дергайся, не дергайся, а мыться придется, – проворчала Ника, – иначе мне ничего не останется сделать, как бросить тебя здесь, и станешь тогда беспризорницей.

Когда водные процедуры были закончены, собака долго трясла своими обвисшими кудрями и все пыталась залезть в машину. Но Вероника ее не пускала, а выталкивала на солнышко и приказывала сохнуть. Наконец процесс сушки тоже завершился, и они поехали обратно в город. Вероника вспомнила, что говорил бульдозерист, и фыркнула.

– Что с тобой? – поинтересовалась Юлия.

– Юль, ты представляешь, оказывается, какие в поселке разговоры идут? Меня к «новым русским» причисляют, – возмущенно проговорила Ника. – Прямо чуть удар не хватил! – возмущалась девушка.

– А чему, собственно, ты удивляешься? Разве говорят неправильно? Как ты появилась здесь, так спокойная жизнь и закончилась.

– Ой, Юленька, не напоминай мне об этом, милая. Я когда начинаю думать, что виновата в смерти Семена Степановича, у меня прямо сердце щемит.

– Не кори себя, Ника, видно, так тому суждено было быть. Зато ты сумела по заслугам наказать виновников.

– При чем здесь я? Наказал их суд. Я вообще непонятно с какого бока припека туда попала. Помнишь ту бабульку в аэропорту? Как она причитала? Бес попутал, ох бес попутал! Вот и меня, наверное, прошлым летом бес попутал.

– Не скажи, дорогая, если бы не ты, неизвестно, сумели бы их разоблачить. Гуляли бы сейчас на свободе и тратили денежки, которые им не принадлежали.

– Все, Юля, хватит об этом, если честно, не хочу я все вспоминать, тоска начинает меня терзать, что столько людей пострадало, а с меня как с гуся вода, почти ни одной царапины, не считая, конечно, наших с тобой синяков.

– Да, синячки были, любо-дорого! А помнишь наши с тобой задницы после уколов? Ха, ха, ха! – залилась смехом Юлька.

– Ну, еще бы мне да не помнить, – поддержала подругу Ника и тоже засмеялась. – Юль, давай сейчас к Светке завалимся. Посмотрим, как маленький Ромка подрос, да и вообще потреплемся. Сколько не виделись? Я уж соскучилась.

– Думаешь, я не скучаю? – надулась Юля. – Небось решили, замуж за мешок с деньгами выскочила и нос задрала.

– Чушь несешь несусветную! – разозлилась Вероника. – Ничего мы такого не думаем. Мы что, не знаем, какая ты есть?

Юлька тяжело вздохнула и заговорила:

– Вадим очень не любит, когда я из дома одна выхожу. Он не против, чтобы я виделась с подругами, даже наоборот, просто он в мире бизнеса занимает достаточно высокое положение и боится за мою жизнь. А охрану я отшила, я тебе уже говорила об этом. Он говорит, пусть лучше подруги домой приходят, даже можно с постоянным проживанием. У Светки, сама знаешь, ребенок маленький, когда ей по гостям разъезжать. А тебе как не позвонишь, или дома нет, или Роман приехал.

– Не обижайся, Юленька, у меня, сама знаешь, строительство. А Ромку я вообще раза два в неделю вижу, у него работы невпроворот. Вот сегодня собралась за город, догадалась тебе позвонить. Ну что, едем к Светлане?

– Конечно, поехали, мне Вадим сегодня разрешил оттянуться, и то, потому что я с тобой.

Когда они подъехали к дому подруги, та гуляла с сынишкой во дворе. Он сидел в прогулочной коляске и наблюдал за голубями, которых Света кормила хлебом. Ромка заливался смехом и гулил, отчего на пухленьких губах малыша возникали слюнявые пузыри.

– Ой, сынок, посмотри кто к нам приехал! – заулыбалась Светлана.

– Принимай гостей, подруга! – Вероника протянула ей торт.

– А мы как раз домой собирались, Ромку пора кормить и спать укладывать. Юлька, прекрасно выглядишь, прямо как майская роза расцвела. Вот что любовь с нами, бабами, делает.

– Да уж, это верно. Я перед приходом Вадима часа полтора перед зеркалом кручусь, чтобы не дай бог плохо не выглядеть. Как подумаю, что скоро буду толстой и некрасивой, меня прямо судорогой начинает сводить. Только и успокаивает, что это все ради ребенка.

Светлана, округлив глаза, прошептала:

– Юленька, неужели правда? Ты все-таки забеременела? Вот врачи сволочи, что делают, а? Ты вспомни, что они тебе два года назад наговорили после аборта.

– Еще бы мне не помнить, – грустно улыбнулась Юля, – теперь, слава богу, все это позади.

– Здорово, я так рада за тебя, ты даже не представляешь. Все, девчонки, пошли домой, это дело нужно отметить.

– Ты что? – испуганно замахала руками Юлия. – Я теперь на спиртное даже не смотрю, не то чтобы пить.

– А кто сказал про спиртное? – засмеялась Света. – Мы чаем с тортом можем отметить столь радостное событие.

– Ну это другое дело, тогда вперед! – крикнула Юлька и, подхватив Ромку из коляски, вприпрыжку побежала к подъезду.

Вероника взяла коляску, а Света понесла торт. Когда мамочка покормила малыша и уложила его спать, девушки уселись на кухне за столом, на котором стоял разрезанный торт, варенье, конфеты и чашки с чаем. Света торжественно приподняла свою и провозгласила:

– Выпьем эти дымящиеся чашечки с чаем «Липтон» за будущего жителя планеты.

Девушки чокнулись и рассмеялись, а Вероника процитировала крылатую фразу из рекламы пива «Золотая бочка»:

– Надо чаще встречаться!

Света тут же пристала к Юле:

– Давай, подружка, изобрази что-нибудь про бочку!

Юлька на несколько секунд закатила глазки и выдала:

– «Долго мы ее искали, наконец-то, откопали. Ох, обрадовались страшно, клад нашли, вот это да – «Золотую бочку» пива… Оказалось, там вода. Почесали мы в затылке и махнули за бутылкой». – Потом добавила уже прозой: – А на хрена нам бочка? В стекле пиво вкуснее. – Посмотрела на своих подруг хитрыми глазами и сказала: – Девочки, через месяц у меня день рождения, а если быть точной, то пятнадцатого мая. Надеюсь, вы не забыли о столь знаменательной дате? Я прошу в этот день быть у меня на юбилее, ровно в семнадцать часов по московскому времени, в загородном доме мадам Демидовой, в поселке Марсово.

– Спасибо, что напомнила, а то мы бы к «мадам» десятого завалились и не в Марсово, а в Сникерсово, – с сарказмом заметила Вероника.

Юлька захохотала и обняла Вику.

– Не обижайся, подружка, это же я так, поприкалываться захотелось. Представляете, Вадим приглашения заказал и собирается всем разослать. Я смеялась до упада и говорю ему: «Не вздумай Нике со Светкой отправлять, а то они меня потом со света сживут. Не привыкли мы к этим штучкам и, если честно, привыкать не собираемся. Они мои лучшие подруги, приедут и так, даже без приглашения». На что он мне ответил, что сам терпеть не может этих церемоний, но, увы, положение обязывает.

Девушки еще часа три посидели на кухне и без умолку болтали. Все по очереди поделились своими секретами, проблемами, обсудили вместе каждая свое.

– Светик, нам пора, сегодня Ромка должен приехать, а мне еще Юлю нужно домой доставить в целости и сохранности, – сказала Вероника, виновато заглядывая подруге в глаза.

– Ладно уж, чешите, что ж мне вас, наручниками к батарее пристегивать? – засмеялась Света. – У меня тоже дел по горло, ничего не успеваю, так что особо не обольщайтесь, нужны вы мне здесь очень…

Девушки расцеловались в прихожей, и, договорившись, что до Юлиного дня рождения еще встретятся, спустились к машине.

– Ник, может, я сама доберусь? Далековато отсюда до Кутузовского.

– Не говори чепухи. Хочешь, чтобы твой Демидов меня четвертовал или колесовал?

– А мы ему ничего не скажем, – улыбнулась Юля.

– Нет уж, дорогая, назвался груздем, полезай в кузов. Ты теперь у нас девушка дорогая, тебя беречь нужно.

– Ника, хватит меня подкалывать. Я разве виновата, что у Вадима столько денег?

– А при чем здесь твой Вадим и ты, кстати, тоже? – Вскинув брови, Вероника изобразила удивление. – Я вовсе не о тебе забочусь, а о том человечке, который завелся у тебя в животе.

– Ну, Никуська, ну, погоди, – засмеялась Юлия и, сделав притворный жест руками, будто хочет задушить подругу, вместо этого обняла и поцеловала Веронику в щеку.

Глава 5

Две недели пролетели незаметно. Подруги еще несколько раз встречались, но все время получалось так, что это случалось чуть ли не на ходу. У Вероники появилось много дел и забот в новом доме, она его благоустраивала на новый лад и очень им гордилась. В нем было семь жилых комнат, ванная, санузел, спортивный зал, кухня и столовая. Наверху Ника устроила зимний сад. Гараж был под домом, и во дворе поэтому теперь освободилось место. Вероника подумывала устроить там русскую баньку. Когда Ника поделилась своей задумкой с Романом, он усмехнулся и сказал:

– Смотри, тогда поаккуратней топи ее, а то опасаюсь, ты запросто спалишь весь поселок. Жаль людей без крова оставлять.

За эту шпильку он получил от Вероники пинок под зад и синяк на кончик носа, за который она его ущипнула.

Девушка ходила по собственным хоромам и восхищалась. Одну комнату в доме она оставила пока пустой, подумывая о том, что когда-нибудь она превратится в детскую. Николай, ее бывший муж, тоже приезжал посмотреть на дом и очень завидовал Веронике. Это было видно по его глазам, когда он говорил:

– Видишь, какой я хороший человек, отписал тебе такое сказочное место.

Веронику ужасно веселило то, что бывший муж считал это своей заслугой, будто он построил и этот дом. На Надежде он пока так и не женился, но жили они вместе. Как-то Николай попробовал пожаловаться Веронике, что молодая девчонка очень ленивая и совсем ничего не умеет делать. Ника тут же заставила его замолчать, зло прошипев:

– Заткнись, Королев, за что боролся, на то и напоролся. Что ты теперь жалуешься, как размазня? Сам захотел молодую, вот теперь и воспитывай. Вспомни, как в прошлом году ты пришел домой и объявил мне, что тебе в голову будто молнией ударило и ты влюбился в юную блондинку. Вспомни, как выставил меня из дома и оставил практически без средств к существованию. Хотя ты не дурак и прекрасно знал, что мне положены дивиденды с фирмы, по документам-то мы с тобой полноправные партнеры. Вспомни, как извергал пламя, когда я решила восстановить справедливость и отсудить у тебя принадлежащее мне по праву. Но тебе тогда на все было наплевать: и на то, что мы прожили с тобой пять лет, и на то, что это я поставила фирму на ноги, а ты прятал от меня деньги и тратил их на своих потаскух. Тебе на все было наплевать и на всех, кроме себя самого. А теперь ты жалуешься мне, отставной жене, что тебя что-то не устраивает? Да пошел ты… Думаю, догадался куда?

– Ладно тебе, Вероника, что ты раскипятилась? Я прекрасно знаю, что виноват перед тобой, но ведь я же отдал тебе дом, как и обещал, вернее, участок, – покраснел Николай, вспомнив, что, когда он переписывал на Веронику недвижимое имущество, дома еще не существовало. На тот момент здесь стояли одни лишь обгорелые стены. – И потом, разве я тебя обижал? У тебя же все было: и шубка, и цацки, и нарядов полный гардероб. Машину я тебе подарил на день рождения. А с тобой я сейчас просто поделился своими проблемами, как с другом. Устал я, она еще молода, ей на танцульки хочется, а какой из меня танцор, если я из офиса на четырех точках приползаю.

– Ничего, дорогой, любовь требует жертв. Или разлюбил уже?

– Да нет, любить-то я ее люблю, просто ты же сама понимаешь, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда… У меня от пельменей и вообще от этих полуфабрикатов уже судороги в желудке начались. А от котлет, которые она один раз приготовила, у меня три дня изжога не прекращалась.

– Ничего, у тебя денег много, питайся в ресторане, – хихикнула Ника, зная, что у Николая всегда начинался приступ грудной жабы, когда ему официант подавал счет. И он всегда возмущался:

– Нет, вы только посмотрите, это же не цены, а прямо показания счетчика за электроэнергию. Ну что мы такого особенного съели, за что нужно выложить такую астрономическую сумму? На эти деньги можно корову купить и есть мясо целый год.

Деньги он, конечно, платил и каждый раз выговаривал Веронике:

– Все, моя дорогая, больше никаких ресторанов. Ты прекрасно умеешь готовить сама, вот тебе и флаг в руки. Я не намерен потакать твоим капризам и выбрасывать деньги на ветер.

Но когда Ника в следующий раз просила мужа повести ее в ресторан, когда хотелось расслабиться, послушать музыку, побалдеть оттого, что предупредительно исполняют все твои желания, Николай морщился, но не отказывал, и все повторялось снова и снова, как только ему подавали счет.

Глава 6

Незаметно подошло пятнадцатое мая, и Вероника с самого утра носилась как ненормальная. Из массажного кабинета в солярий, из солярия к парикмахеру, от парикмахера к визажисту, а уже от визажиста в магазин за подарком для Юльки. Гости на праздник соберутся именитые, и Вероника хотела выглядеть как можно лучше, чтобы никто не мог сказать, что у госпожи Демидовой подруги стоят на слишком низкой ступеньке общества. Для Светланы она тоже выбрала сногсшибательное платье из своего гардероба, которое сама надевала всего один раз прошлым летом, на свадьбу своей матери, и подходящие к платью драгоценности.

Кстати, это платье единственное, что осталось от прежних вещей Вероники, и то по чистой случайности. Все вещи сгорели в доме, а это платье лежало в машине. Когда Ника была на свадьбе у своей матери, посадила на платье пятно и потом запихнула его в пакет и бросила в машину, чтобы по дороге забросить в химчистку. И вот сейчас оно как нельзя кстати пригодилось для подруги.

– Пусть там носы не задирают, мы тоже не лыком шиты, – говорила она Свете по телефону. – Будем с тобой выглядеть, как персики, чтобы слюной все мужики захлебнулись.

Светлана хохотала и говорила:

– Мой Краснов будет при мне, так что никому захлебнуться не даст, он хороший спасатель, особенно его пудовые кулаки. А Роман твой приедет?

– Приедет, только попозже, часам к девяти, раньше у него никак не получится. Так что до этого времени я вполне успею охмурить какого-нибудь толстосума.

– А что, Никусь, это идея. Может, тогда твой милый сообразит, что в любой момент ты ему ручкой можешь сделать, и наконец женится на тебе?

– Свет, ну что ты такое говоришь? Он ведь уже женат. Правда, странный у него какой-то брак, ну да бог с ними, меня это не касается.

– Как это не касается, как это не касается? – запыхтела в трубку Света. – Он спит с тобой уже почти год и не говорит ничего определенного. Ты же сама мне жаловалась, что тебя злит это подвешенное состояние. Сказал бы сразу, мол, Ника, не питай иллюзий, я никогда на тебе не женюсь, а то ни да, ни нет.

– Мы с ним никогда на эту тему не говорили, не придумывай, Света.

– Ну он же не дурак, наверное, и прекрасно понимает, что тебе, в конце концов, нужны семья, дети.

– Чтобы иметь детей, для этого совсем не обязательно заводить семью, я имею в виду мужа, – фыркнула Ника.

– Не скажи, моя дорогая, у ребенка должен быть отец. Вон у меня сейчас мальчишка растет, пока он маленький, я согласна, ему достаточно меня. А что будет дальше, если у него отца не будет? Я даже и думать об этом не хочу.

– Ладно, Светка, хватит демагогию разводить, я к тебе к трем часам подъеду, собираться будем. Пока суд да дело, уже пора будет ехать в Марсово. До встречи, дорогая.

Вероника положила трубку и села в кресло, задумалась. «А может, Света права? Мне скоро тридцать. Что же, так до пенсии и сидеть в любовницах? Это, конечно, хорошо до поры до времени, никаких тебе обязательств, никакого быта, заедающего до смерти, как правило. Ну да ладно, не стану пока забивать себе голову, сегодня буду веселиться и радоваться за подружку, а дальше поживем, увидим».

Вероника посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна. Сегодня она надела голубой брючный костюм из тонкой шерстяной ткани с отделкой из натуральных елецких кружев. Как-то раз Веронике удалось побывать на выставке, где демонстрировались кружева настоящих русских мастеров. Когда она увидела, какие чудеса могут быть сотворены руками людей, то буквально влюбилась в них. Первое место на той выставке заняли елецкие кружева. И вот когда Вероника увидела в магазине этот брючный костюм с такой изысканной отделкой, она тут же его приобрела и сейчас надевала впервые. Ее рыжие волосы на фоне голубого и белого цветов смотрелись потрясающе и пылали, словно небольшой костер.

Сегодня в парикмахерской Веронике сделали прическу, которую прежде никогда не делали. Мастер знал свое дело: из его умелых рук Ника вышла, если можно так выразиться, с потрясающим произведением искусства на голове. Колье из жемчуга, обхватывающее шею, такие же браслет и серьги дополняли туалет. Макияж она уже сделала у визажиста в салоне, поэтому ей нужно было лишь подкрасить губы – и все: она была готова к торжеству. На ноги Вероника надела легкие лодочки, а белые туфли на огромной шпильке решила взять с собой и переобуться на месте. Спустившись во двор, она села в машину и через пять минут уже была у Светланы: жили они совсем рядом.

– Привет, Никуся, – затараторила подруга прямо с порога. – С Красновым уже переругались насмерть. Представляешь, собирается под синий костюм нацепить полосатый галстук?

– Так полоски-то синие! – загромыхал Виктор, высунувшись в прихожую. – Ника, привет, проходи, что у порога стоять? Выглядишь – с ума сойти! Вот, сама посмотри, ведь этот галстук как нельзя лучше подходит к синему костюму.

Вероника посмотрела на то, что выбрал Виктор, и сморщила носик, потерла его рукой, чтобы мужчина не видел, как она смеется, и сказала:

– Вить, ты мне покажи, какие у тебя еще расцветки есть, а я посмотрю, что лучше подойдет.

Мужчина пожал плечами, сдернул галстук и поплелся в комнату, ворча себе под нос:

– Я вообще эти ошейники терпеть не могу, кто их только придумал? Чувствуешь себя, как приговоренный к смертной казни через повешенье. – Он повернулся к девушкам и спросил: – Ник, а если я вообще галстук надевать не буду?

– Нет, Вить, я думаю, так не пойдет, небось все мужчины в смокингах будут, а ты припрешься без галстука. Тогда уж сразу надевай свою робу ментовскую – и вперед.

– Ладно, выбирай тогда, на какой удавке мне повеситься, – засмеялся Виктор.

Когда наконец выбрали то, что нужно, Ника занялась внешностью Светланы. И когда через час девушка вышла из детской, у ее мужа в буквальном смысле отвалилась челюсть.

– Светка, – выдохнул он, – да ты у меня, оказывается, красавица.

Света уперла руки в бока и, сощурив глаза, прошипела:

– Ты что, Краснов, только сейчас это заметил? А без этого платья я, значит, баба-яга? Ну и наглец!

– Светик, да ты что? Вообще ты у меня без всего еще лучше! Я просто ошибся сейчас! Это платье засверкало, как только ты надела его на себя, – тут же выкрутился Виктор.

– То-то же! – погрозила Света супругу пальчиком.

В это время позвонили в дверь, и Краснов побежал открывать. Приехала его мать, чтобы посидеть с маленьким Ромкой, пока его родители будут отрываться на юбилее. Компания вывалилась из квартиры и, сев в «десятку» Вероники, отправилась на праздник. За руль сел Виктор, он терпеть не мог ездить в машине, когда ее вела женщина, особенно если этой женщиной была подруга жены, не признававшая никаких правил и ездившая так, как было удобно ей. Гаишников Ника доводила до приступов эпилепсии, если кто-то из них имел неосторожность остановить ее за нарушение. Буквально через пятнадцать минут они готовы были заплатить ей сами, лишь бы она побыстрее скрылась с глаз долой.

До Марсова друзья добрались благополучно и въехали в огромный двор. Там уже стояла вереница машин импортного разлива. Виктор скромно припарковался в уголочке, чтобы на фоне «Мерседесов» и джипов беленькая «десяточка» Ники не очень бросалась в глаза. Когда они вошли в большую гостиную, утопающую в цветах, Юлия стояла рядом с мужем в компании мужчин, которые о чем-то оживленно беседовали. У Юли было такое кислое лицо, что Вероника тут же шепнула на ухо Светлане:

– Похоже, наша подруга только что проглотила килограмм лимонов, причем без сахара.

Юля бросила тоскливый взгляд на дверь и тут же увидела своих подруг. Улыбка мгновенно стерла с ее лица скучающее выражение, и она со всех ног кинулась к ним:

– Ну наконец-то, я уж думала, что вы никогда не придете! Почему так задержались?

Виктор глянул на часы и пробухтел:

– Всего на полчаса, разве это опоздание?

– А я так уже завяла здесь, среди этих банкиров, бизнесвумен и прочих смокингов! Девчонки, какие же вы у меня красивые, просто супер! А как вам мой костюмчик? Вадим сказал, что это от Версаче. – И Юля покрутилась перед гостями.

– Умереть – не встать, – за всех ответил Виктор.

– Жалко, что еще немного, и не налезет, скоро расползусь, как корова, и буду носить исключительно мешки из-под картошки, они вместительные.

– Ничего, это явление временное, зато потом… – засмеялась и закатила глазки Света.

К ним подошла Юлина свекровь, импозантная молодящаяся дама.

– Юленька, деточка, приглашай своих подруг проходить. Что же вы встали у порога, милые? Добрый вечер, леди, очень рада снова вас видеть. Молодой человек, и вы проходите, берите напитки, чувствуйте себя как дома. Вероника, почему вы так редко приезжаете к Юленьке, она мне жаловалась на вас! Ну, у Светочки маленький ребенок, понятно, что ей некогда, а вот вам непростительно. Юленька еще не привыкла к такого рода существованию, она девушка энергичная, подвижная, на язычок острая. А быть женой бизнесмена, особенно такого, как мой сын, тяжелый труд. Работать женщине нельзя, это может повредить имиджу супруга, вот и приходится скучать. Я Юленьку уговариваю, чтобы потерпела, а потом ничего, привыкнет. Что же делать, знала, наверное, за кого замуж шла… Или муж, или деньги, третьего не дано.

Дама все это говорила сладеньким голоском, но с языка, чувствовалось, так и капал натуральный змеиный яд. Вероника наблюдала за дамой и, заметив, как Юля покрывается красными пятнами, вдруг лучезарно улыбнулась и припечатала:

– Ничего, Роза Ефимовна, скоро не будет времени скучать. Родится ребенок, Юленька еще плакать будет, что времени не хватает, уж немного осталось подождать.

Женщина побледнела и, повернувшись к невестке, удивленно спросила:

– У тебя будет ребенок? Ты что, беременна?

Юля прищурилась и процедила:

– А что же здесь удивительного, или я не мужнина жена?

Женщина явно растерялась, не зная, что ответить. Потом взяла себя в руки и спокойно сказала:

– Зачем же так торопиться? Вы еще молодые, успеете.

– Я-то, может, и молодая, а вот Вадиму уже сорок пять, – не уступила Юля свекрови.

– Разве это возраст для мужчины? Наоборот, самый расцвет.

– Вот пусть и расцветает, а я рожать буду. Думаю троих-четверых будет достаточно, – ехидничала Юля.

Света и Вероника стояли молча, наблюдая эту сцену со стороны.

– Юлия, думаю, ты не совсем понимаешь, о чем я хочу тебе сказать. Вам с Вадимом нужно приглядеться друг к другу, ведь вы совершенно из разных слоев общества.

– Вы хотите сказать, что я рылом не вышла, чтобы быть достойной женой для Вадима?

– При чем здесь то, о чем ты говоришь?

– Это вы про рыло начали, – не унималась Юлька.

Роза Ефимовна гордо подняла голову и, повернувшись к девушкам спиной, уплыла грациозной походкой в глубь гостиной, демонстрируя свое пренебрежение.

– Ну, Юлька, ты, оказывается, попала в семью гремучих змей? – удивленно произнесла Светлана.

– Вадим совсем не такой, он не похож на свою мать. А она только недавно зубки начала показывать, когда про завещание узнала. Они же хотели Вадима на дочери банкира женить, а он ни в какую: женюсь, говорит, только по любви. Вон, кстати, тот банкир стоит, в белом смокинге, а рядом его жена и дочка – чистая Квазимода. Бриллиантами обвешалась, как новогодняя елка, да толку-то? Представляю, если бы Вадим женился на ней, ужас! Мать этой девушки – приятельница моей свекрови, они эту идею насчет женитьбы давно вынашивали, а тут такой облом в виде Юльки Фоминой. Вот теперь и дымятся от злости. Мы когда с Вадимом поженились, Роза Ефимовна прямо сама доброта была. Такая приветливая, такая сладенькая, она побаивается Вадима, а как про завещание узнала, все, как подменили.

– Я тебя, между прочим, предупреждала, что так и будет, – сказала Вероника.

– Да знаю, не маленькая. Я Вадиму уже все уши прожужжала, а он смеется и говорит:

– Мать я и так обеспечу, а братец пусть свое заднее место приподнимет и поработает, а то вообразил себя писателем и слюнявит уже десять лет одну страницу. Эллочка тоже считает себя женой гения. Так и живут, ни о чем не думая и на мои деньги. Не люблю бездельников. Братец не захотел работать с нашим отцом, когда тот решил нас приобщить к делу, а теперь обижается, что все моим стало после его смерти. Посмотрел бы я, как они крутились, если бы я тоже тогда махнул на все рукой и не захотел вкалывать, как проклятый. Отец все только начинал, а уж раскручивать мне пришлось. Все это богатство я заработал своим горбом. Начал в хорошее время, а продолжил в нужном месте. Для нормальных людей мне ничего не жалко, а вот когда нагло пользуются, меня это бесит. Терплю только ради матери, любит она этого, как она про него говорит, – «одаренного мальчика». Вроде братья мы родные, но совсем разные: я не могу без дела сидеть, а он все сделает, лишь бы отвертеться от работы.

Юля зло посмотрела в сторону, где кучкой собрались ее свекровь, Александр и Элла – Ларисы, их дочери, сегодня не было, – и злорадно проговорила:

– Но теперь, после сегодняшнего разговора, я подумаю, уговаривать Вадима дальше изменить завещание или нет. В конце концов, у нас будет ребенок, вот пусть он на ребенка все и переписывает. Я им покажу, кто из нас есть «ху». Ведут себя так, будто всю жизнь в господах ходили, прямо противно смотреть. Отец Вадима, конечно, большой шишкой был до перестройки, жили они не чета другим, но уж и так нос задирать, думаю, не стоит. Мой отец, между прочим, академиком был, а свекровь такие слова лепит – «из разных слоев общества» мы, видите ли… Действительно из разных, только еще нужно посмотреть, кто по какую сторону. Ладно, девчонки, давайте веселиться, пошли они, эти родственнички, к той самой матери. Для меня главное, что Вадим меня любит, а на них мне наплевать и в унитаз спустить.

В это время заиграла музыка, и по залу понеслась мелодия вальса из фильма «Мой ласковый и нежный зверь». Юлия подскочила к своему мужу и улыбнулась ему такой улыбкой, что он тут же обнял ее за талию, и они поплыли под звуки прекрасной мелодии, не отрывая взгляда друг от друга.

Глава 7

Вечер был замечательный, Веронику то и дело приглашали танцевать разные мужчины. Она веселилась вовсю и даже не заметила, как приехал Роман и, стоя у дверей, наблюдал за ней. В этот момент она как раз болтала с молодым джентльменом приятной наружности, правда, немного костлявым, который расточал комплименты ее рыжим волосам и необыкновенно зеленым глазам.

– Вы замужем? – дотошно интересовался Владимир – так звали мужчину.

Вероника растерялась, не зная, что ответить, потом улыбнулась и пококетничала:

– А что, это имеет какое-то значение?

– Если бы не имело, вы думаете, я бы спросил? – улыбнулся в ответ тот. – Я, знаете ли, человек очень рациональный и не привык задавать вопросы, ответы на которые меня не интересуют и не имеют значения.

– Значит, живем по плану, время тратим рационально, раз в полгода проходим диспансеризацию и обязательно соблюдаем режим? – съязвила Вероника.

– А что, собственно, плохого, вы находите в рациональном планировании? Если оно разумно, то со временем приносит неплохие плоды. Слышали такое выражение? Время разбрасывать камни и время собирать камни.

– Приходилось, – вздохнула Ника и окинула тоскливым взглядом зал, поняв, что ее угораздило познакомиться с занудой.

Она увидела у дверей Романа и, улыбнувшись сногсшибательной улыбкой, повернулась к Владимиру, прочирикав:

– А вот и мой муж приехал, всего доброго! Было очень приятно с вами познакомиться, и танцуете вы замечательно.

Вероника пошла к дверям, а Владимир так и остался стоять на месте с открытым ртом. Девушка подошла к Роману и подставила щеку для поцелуя. Тот быстренько чмокнул ее и, прищурившись, прошипел:

– Вижу, ты времени даром не теряешь? Это что за пижон прилизанный на тебя смотрел таким взглядом, что даже со стороны было видно, как он тебя раздевает глазами?

– Ты что это, ревнуешь? – засмеялась Вероника.

– Еще чего, – фыркнул Роман, – я не мальчик, чтобы ревновать, но, если еще раз увижу его рядом с тобой, повыдергиваю ноги из его тощей задницы.

Подбежала Юлька и затараторила:

– Привет, Ромочка. Как я рада тебя видеть! Что это ты такой насупленный?

– Юленька, я поздравляю тебя с днем рождения и хочу, чтобы сбылись все твои желания. Вот тебе от меня подарок! – Роман вручил ей букет алых роз, а потом достал из кармана бархатную коробочку. В ней лежал золотой браслетик в виде змейки, а вместо глазок сверкали два маленьких бриллиантика.

– Ой, Ромочка, какая прелесть, спасибо тебе! – И Юля поцеловала гостя в щеку.

Подошли Вадим с Виктором и поздоровались с Ромой за руку. Они тут же уволокли приятеля в компанию, а Юля спросила у Вероники:

– Вы что, поругались? У него лицо, будто касторки наглотался.

– Приревновал, дурачок, вон к тому, тощему, – захохотала Ника. – Слушай, Юль, я смотрю, твои родственники кучкуются и все что-то обсуждают. Небось нам уже все косточки перемололи? – Вероника брезгливо сморщила нос.

– А, – махнула рукой Юля. – Не обращай внимания, они уже от безделья не знают, чем заняться. Что еще делать, как не сплетничать? Перемывать кому-то косточки – это у них называется светской беседой. Тем более сейчас, когда столько объектов для этого здесь собралось, – кто во что одет, у кого какие бриллианты, кто сколько зарабатывает, кто с кем спит… Когда свекровь приезжает со своими подружками к нам в дом, я сразу сбегаю, потому что, глядя на них, у меня в голове, как на рекламу, тут же рифмы складываются, боюсь ляпнуть. На них же смешно смотреть! В глаза друг другу улыбаются, а отвернутся – готовы плеваться. Странные они люди, неискренние, завистливые, ужас! Вон, обрати внимание на того толстого мужика в смокинге. Это компаньон Вадима, с ним поговоришь – сама любезность, а на поверку такая мразь. Мне муж рассказывал, что у них недавно инцидент произошел, они даже расстаться хотели, ну, поделить фирму. Только из этого ничего хорошего не получится, я имею ввиду для компаньона, потому что бо+льшим процентом акций владеет Вадим. Я, в общем-то, мало в этом смыслю, но поняла, что ненавидит он Вадима всеми фибрами своей души.

– И все равно явился в дом на торжество? – удивилась Вероника.

– А найди здесь хоть одного человека, который бы пришел сюда с чистым сердцем и доброй душой! Кроме вас, здесь таких и не сыскать, даже миноискателем. Они от зависти готовы друг друга на завтрак скушать, но правила приличного тона, видишь ли, не позволяют пренебрегать такими приемами, тем более у самого Демидова. Ты только посмотри на них, какими взглядами они меня одаривают вместо подарков. Банкир, который надеялся свою дочку пристроить, скоро дырки на мне прожжет, а его жена, будь на то ее воля, вообще бы меня придушила.

– Да, тебе не позавидуешь, – сморщилась Вероника.

– Не бери в голову, подружка, ты же меня знаешь, на мне где сядешь, там и слезешь. Юлька Фомина, а теперь Демидова, им не по зубам, я ведь и послать могу очень даже запросто… Слушай, а куда Светка подевалась, что-то не видно ее?

– Побежала домой звонить, волнуется, как там ее карапуз.

– Ника, я смотрю, ты трезвая, как стеклышко. Неужели ни одного бокала шампанского за мое здоровье не выпила?

– Нет, не выпила, подружка, ты уж извини. Виктор подошел и спросил, можно ли ему пригубить. Ведь он сегодня у нас за водителя. Ну я, конечно, разрешила, значит, садиться за руль придется мне.

– Все поняла, я тоже ничего не пила, мне теперь нельзя, боюсь за маленького. Правда, Вадим сказал, что приготовил десертное вино из коллекции, что стоит оно в нашей спальне и ждет новорожденную, это меня, значит. У Вадима знаешь, какая коллекция? Я тебе как-нибудь покажу, она здесь, в доме, в винном погребе. Так вот той бутылке, которую он для меня приготовил, двести лет, представляешь?

Только Юля проговорила эти слова, как послышался громкий голос хозяина дома:

– Прошу внимания, господа! Хочу сообщить вам радостную новость. Не знаю, как для вас, а для меня она действительно радостная. Скоро в нашей семье будет прибавление, моя жена Юленька ждет ребенка. Надеюсь, что это будет мальчик, продолжатель нашей древней фамилии Демидовых.

Все захлопали, и кто-то из толпы ядовито спросил:

– А если будет девочка?

Вадим не растерялся и тут же заткнул рот умнику:

– Если родится девочка, это замечательно, пусть она будет похожа на мою чудесную жену. И надеюсь, что следующим уж точно будет сын. А если опять дочь, значит, будем плодить Демидовых до победного конца.

Все дружно засмеялись и захлопали. Вероника посмотрела туда, где стояли родственники Вадима, и увидела, каким злобным огнем горят глаза Эллочки-людоедочки. Она наклонилась поближе к Юлиному уху и прошептала:

– Посмотри на Эллу, ее глаза сейчас начнут стрелять трассирующими пулями.

– Пусть побесится, кто ей-то запрещал рожать? Мне Роза Ефимовна рассказывала, что Саша очень еще хотел детей, тем более Лариса больной родилась, а Элла ни в какую: очень боялась фигуру испортить.

– Кстати, Юль, что-то Ларисы я сегодня не вижу.

– Так она в клинике, ей еще две недели лежать.

– Понятно. Ты ее тогда на выходные-то забирала, помнишь, что мне говорила?

– Да забирала, потом пожалела сто раз. Странная она! Я с ней разговариваю, а она ни на какие вопросы не отвечает, только на меня пялится. Рассматривает, как экспонат в Оружейной палате. Правда, на второй день вроде оттаяла немножко, даже улыбнулась пару раз. А когда за ней шофер приехал, она подошла ко мне и спросила:

– Ты возьмешь меня к себе на следующие выходные?

Я, конечно, пообещала, что заберу, но у нее вдруг началось обострение, и Вадим отправил ее в клинику. Между прочим, Эллочка меня обвинила, что так случилось. Говорит, что это я что-то ей там понарассказывала, и у впечатлительной девочки крыша поехала. Я думала, загрызу эту дуру, ну и ляпнула ей, что нормальные бабы ненормальных детей не рожают. Конечно, я погорячилась, потом даже извинилась перед ней, но думаю, что сегодня поэтому Ларисы и нет. Они же могли забрать ее из клиники на несколько часов, но не забрали. Ну и бог с ними, их дочь, пусть поступают, как хотят. Мне-то что лезть в их дела? Своих забот теперь будет хватать, как маленький родится, да и сейчас нужно о нем уже подумать. Побольше гулять, витамины есть, ни на что не обращать внимания, не нервничать, и все такое… Между прочим, вон тот психолог стоит рядом с моей свекровью. Помнишь, о котором я тебе говорила? Это он с Ларисой занимается. Его Константин Родионович зовут, он, кстати, наш сосед, его дом рядом, за нашим забором, они с Вадимом по одному проекту дома строили. Ты только посмотри, посмотри на его улыбку, прямо водой запить охота!

Вероника посмотрела в ту сторону и про себя отметила: «Действительно на эскимо похож, только подтаявшее».

К подругам подбежала Светка с вытаращенными глазами и закричала:

– Мне срочно нужно домой! Сейчас позвонила свекрови, она там уже по потолку ходит! Ромка не спит, разорался, она не может его успокоить и не знает, что делать. Где Краснов?

– Успокойся! Нужно, значит, сейчас поедем, – проговорила Ника. – Чего кричать-то? Краснов твой вон, с Вадимом и Романом коньяк дегустирует, сейчас позову.

Вероника подошла к мужчинам и, извинившись, объяснила Виктору, в чем дело. Он тут же начал прощаться с Вадимом и рысью подбежал к Светлане. Роман тоже подошел и сказал, что он вместе со всеми. Девушки расцеловались с Юлькой, попрощались с гостями и отправились по домам. Роман поехал на своей машине, и Ника наблюдала в зеркале, как позади маячат фары его автомобиля.

Они вернулись домой уже в двенадцатом часу, а уснули только под утро. В ту ночь Роман был необыкновенно ласков, и вообще Вероника заметила, что он был каким-то другим. Уже засыпая, она, ехидно улыбаясь, подумала про себя: «Да, дорогой, ревность – это, конечно, большой недостаток, но как он иногда помогает нам, женщинам, почувствовать, что мы нужны».

Глава 8

Телефонный звонок буквально подбросил Веронику в постели. Она бросила взгляд на часы и ахнула: они проспали с Романом до полудня. Девушка взяла трубку и сначала даже не могла понять, кто звонит и что говорит: в трубке беспрерывно кто-то хрюкал, заикаясь. Когда до Ники наконец дошло, что это звонит Светлана и пытается что-то сказать, она рявкнула так, что на мгновение на другом конце все замерло и затихло.

– В чем дело, Света, говори! – уже спокойно произнесла Вероника.

– Никуся… – Всхлип. – Лучше ты сюда приходи… ик, – и все узнаешь… – снова всхлип. – Только побыстрее… ик.

– Жди, сейчас придем. – Ника положила трубку. – Рома, давай быстрее одеваться, у Светки там что-то стряслось. Рыдает в трубку и толком ничего не говорит.

Оба быстро умылись, оделись и, не позавтракав, побежали к Светлане, благо жила она через квартал от дома Вероники. Когда они вошли в квартиру, Светлана бросилась к Веронике и разрыдалась.

– Что случилось, Светка, ты можешь объяснить наконец? – тряхнув подругу за плечи, спросила Ника.

– Юль… Юльку… Юльку арестовали, ааа… – опять зарыдала Света.

– Ой, мамочки, – пискнула Ника и села прямо на журнальный столик. – Как арестовали, за что? – вытаращив глаза на подругу, спросила Вероника.

– Она Вадима застрелила, ой беда-а-а, – опять завыла Светлана.

– Ничего не понимаю, – тряхнула Вероника головой. – Ром, моожет, ты что-нибудь понял?

– Если честно, то не очень, – пожал тот плечами.

– Так, Света, сейчас же возьми себя в руки и объясни все по порядку. Я поняла, что Юлю арестовали за то, что она застрелила Вадима. Теперь скажи мне, откуда у тебя эти новости? Кто тебе наплел всю эту ахинею? Или тебе это приснилось?

– Не делай из меня идиотку, – взвизгнула Светлана, и слезы мгновенно просохли. – Мне только что позвонил оттуда Витя.

– Откуда?

– Из Марсова, непонятно, что ли?

– Нет, пока непонятно. Что он там делает?

– Юльку там арестовывают, а он, когда узнал об этом в отделении – ему ребята сказали, – тоже туда помчался. Что ты такая бестолковая, неужели не понимаешь? Она Вадима застрелила из пистолета.

– Юлька Вадима?! Бред! Ничего не понимаю. Так ты это серьезно?

Света начала кружить по комнате, как пантера по клетке, потом остановилась и, глядя на Нику, покрутила пальцем у виска.

– Нет, пошутить захотелось, не видишь, что ли, что на календаре совсем не май, а первое апреля? Ой, мамочки-и-и, – опять заскулила Светлана, – что же это такое-то? Ника, Юльку нашу в тюрьму, ой мамочки-и-и!

Вероника повернулась к Роману:

– У тебя как со временем? Я сейчас же еду туда. И, знаешь что, позвони Сергею Никитину, может, он знает хоть что-то.

Роман взял телефон и начал звонить Сергею, который работал следователем по особо важным делам. Они познакомились в прошлом году, когда Вероника попала в одну неприятную историю. После того как все удалось уладить, они подружились с Никитиным, а с его женой Ларисой Вероника часто перезванивалась. На месте Сергея не оказалось, поэтому выяснить ничего не удалось.

– Так, нечего больше ждать, нужно ехать в Марсово и выяснять все на месте, – задумчиво проговорила Ника и посмотрела на Романа. – Ты едешь со мной?

– Не нужно задавать глупых вопросов, конечно, еду.

– Света, мы сейчас в Марсово, а ты, если вдруг приедет Виктор, сразу позвони Роме на мобильный. Поняла? – глядя в зареванные глаза подруги, проговорила Вероника.

Та кивнула, и у нее опять сморщилось лицо от подступающих рыданий. До Ники вдруг стало доходить, что с их подругой Юлькой случилось что-то очень страшное, и ее пробил озноб от макушки до самых пяток. Сердце сжалось до ноющей боли, и Вероника, чтобы прогнать это ощущение, тряхнула головой.

– Пойдем, Роман, не будем терять времени.

Вероника с Романом вышли из квартиры и бегом побежали к дому Ники, где стояли их машины. Не сговариваясь, сели в машину Романа. До Марсова по МКАД от Бирюлева, где теперь в квартире своей матери жила Ника, было недалеко, буквально минут сорок езды. Роман гнал автомобиль на предельной скорости, поэтому они оказались возле ворот дома Демидовых уже через полчаса с небольшим.

Вероника не стала ждать, пока Роман поставит машину, выскочила из нее и опрометью бросилась в дом. Там было полно народа. Возле Розы Ефимовны суетился врач. Женщина лежала на диване с бледным лицом, глаза ее были закрыты. Рядом в креслах сидели Александр и Элла. Сын держал мать за руку, а Элла капала в стакан с водой лекарство. Сестры Розы Ефимовны сидели на диване, прижавшись друг к другу, и смотрели на все происходящее испуганными глазами. На другом диване Вика увидела компаньона Вадима с женой и сыном. Рядом с ними банкир, тоже с женой и дочерью. Кого-то она заметила еще, но Веронике было не до того, чтобы всех разглядывать. За столом сидел молодой человек в штатском и что-то писал. Она бросилась прямо к нему и, не поздоровавшись, выпалила:

– Вы следователь? Объясните, что случилось!

Следователь поднял голову и, увидев девушку, спокойно ответил:

– А вы кто, собственно, будете и почему я вам должен что-то объяснять?

Вероника остолбенела от такого, как ей показалось, холодного безразличия в глазах молодого следователя.

– Я ее сестра, – не моргнув глазом, соврала Ника.

– Не знаю, как вам это сказать, – уже более миролюбиво проговорил следователь. – Неприятная история произошла. Сестра ваша, Юлия, застрелила своего мужа Вадима Демидова.

– Он умер?

– Нет пока, но врачи сказали, что он сейчас в коме, карета «Скорой помощи» минут двадцать как уехала. Сначала врачи пытались что-то сделать здесь, а потом повезли в Склиф.

– Где Юлька?

– В машине она, и теперь я должен доставить ее куда следует.

– Молодой человек, вы не можете этого сделать, она в положении! И потом, уверена, это ошибка, Юля не могла стрелять в Вадима, она до безумия его любит.

– Вот от безумной любви у людей крыша и едет. Знаете, сколько мне пришлось таких преступлений расследовать, которые совершались на почве ревности?

– А сама Юля что говорит?

– Ничего не говорит, плачет только и твердит: «Я не могла, я ничего такого не делала, я ничего не помню».

– Вадим богатый человек, и это мог сделать кто угодно.

– Улики, сестрица, улики! Кроме них, никого в спальне не было. Двери были заперты изнутри, окна тоже закрыты с внутренней стороны. Пистолет оказался в руках Юлии, и отпечатки на нем только ее. Эксперт здесь два часа возился.

– Этого не может быть, наша Юлька не могла, вы понимаете, это же Юлька, она и таракана не обидит, ей их всегда было жалко.

Вероника не заметила, как перешла на крик. Она размазывала слезы по лицу и, рыдая, продолжала возмущаться, с ней началась самая настоящая истерика.

– Вы не можете посадить ее в тюрьму, вы не имеете права так поступать с ней, она ждет ребенка! Она не стреляла в Вадима, я в этом уверена!..

– А почему это вы так уверены? – раздался голос с кресла.

На Веронику смотрели злые глазки Эллы. Ника резко повернулась на голос и зло прошипела:

– Радуешься, стерва? Теперь, если Вадим умрет, а Юлю посадят, наследство твоему муженьку-бездельнику перейдет? Может, это ты все и подстроила?

– Ну, если только через вентиляционное отверстие пролезла, – ухмыльнулась наглая Эллочка.

Александр тоже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но счел за благо промолчать.

– А вот это мы посмотрим, кто, куда и через что пролез! – выкрикнула Ника и вылетела из дома. Она подбежала к машине, которую даже не заметила, когда примчалась сюда, и распахнула дверцу. За рулем сидел Виктор и, положив руки на руль, склонил на них голову.

– Где Юля, Витя?

– Вон, в милицейской машине, – махнул тот головой.

Юля сидела на заднем сиденье с закрытыми глазами. На ее руках блестели наручники. Вероника втиснулась в машину и села рядом с ней.

– Юлечка, подружка, привет моя милая, это я, Вероника.

Девушка открыла глаза, посмотрела на Нику и, когда до нее дошло, кто сидит рядом, бросилась Нике на грудь и зарыдала.

– Никуся, я не делала этого, я же люблю его! Мы легли поздно, немного выпили, Вадим в честь меня открыл бутылку вина из коллекции… занимались любовью и потом уснули. Больше ничего не помню. Меня еле разбудили, разбили окно, влезли в комнату, а у меня все как в тумане и перед глазами только лицо Вадима, все в крови. Как оказался пистолет у меня в руках?.. Ведь он в городской квартире остался, в секретере, у Вадима в кабинете. Я его оттуда не брала. Никуся, миленькая, объясни, что происходит? Если Вадим умрет, я тоже жить не буду. У меня очень сильно болит голова, и ощущение того, как будто я что-то забыла и не могу вспомнить. Это как сон, видишь и не помнишь. Ника, не давай им меня арестовать, я ни в чем не виновата, я не могла, я его люблю больше жизни. Ты слышишь, Ника?

– Все образуется, Юленька, я обязательно докажу, что ты не виновата. Скажи, моя милая, в спальню, кроме двери и окон, есть еще вход?

– Какой вход, Ника, там больше никакого входа нет, я ничего про это не знаю! Скажи им, чтобы они не сажали меня в тюрьму, я не виновата, честное слово! – Юля разрыдалась сильнее прежнего, прижавшись головой к груди подруги.

– Я уже просила их не увозить тебя, но закон есть закон, и я не могу ничего с этим поделать. Ты только верь мне и потерпи. Я скажу Роману, чтобы он связался с Сережей Никитиным, ты же знаешь, он хороший следователь. Он обязательно во всем разберется и не даст тебя в обиду. Ты должна держаться, у тебя будет ребенок, и он обязательно должен появиться, всем назло, и это сейчас зависит только от тебя. Ты просто обязана сберечь ребенка! Слышишь?

– Да, Никусенька, я слышу, я все поняла. Ты правда найдешь того, кто это сделал?

– Обижаешь, подружка, век воли не видать, – заулыбалась Вероника сквозь слезы и, обняв подругу, спрятала от нее глаза.

Она вышла из машины и подошла к Виктору. Его глаза были красными, и в них была такая мука, что Веронике ничего не оставалось, как только сказать:

– Ничего, Витюш, думаю, все со временем выяснится.

Девушка устало прошла в дом и, подойдя к следователю, который все еще продолжал что-то писать, тихо сказала:

– Капитан, давайте куда-нибудь выйдем, я хочу с вами поговорить.

– Сейчас, я уже заканчиваю.

По лестнице со второго этажа спускались два молодых человека. У одного в руках был чемоданчик, у второго какие то бумаги.

– Леонид Иванович, мы закончили, можно ехать.

– Подождите, ребята, меня в машине, минут через десять я освобожусь. Вероника Дмитриевна, давайте выйдем на улицу.

– Откуда вы знаете мое имя? – задала Ника вопрос, думая в этот момент совсем о другом.

– Ваш друг подсказал, он только что вышел отсюда и тоже хочет со мной о чем-то поговорить.

Когда они спустились во двор, к ним тут же подошел Роман, и они втроем пошли в сторону сада.

– Из районного отделения к нам поступил звонок, – начал следователь. – На место послали мою группу. Когда я увидел, что здесь и кто, мне самому стало плохо. Семья не простая, если что не так, потом греха не оберешься. Не люблю я богатых преступников.

Утром Роза Ефимовна поднялась на второй этаж, чтобы разбудить Вадима с Юлией к завтраку. Когда она постучала в дверь, ей никто не ответил; она постучала еще раз, опять тишина. Тогда она начала звать сына по имени. Дверь была закрыта с внутренней стороны, и женщина забеспокоилась. Она вышла во двор и попросила садовника заглянуть в окно спальни. Тот приставил садовую лестницу к стене и залез. Когда он заглянул в окно, то от испуга свалился с лестницы и, побледнев, проговорил:

– Они оба лежат на кровати, там все в крови.

Роза Ефимовна схватилась за сердце и побежала в дом. Подняла всех на ноги и требовала, чтобы Александр выломал замок. Но сын не стал этого делать, а позвонил в милицию и «Скорую помощь». И те, и другие приехали быстро. Дверь взламывать не стали, просто разбили окно и через него проникли в комнату, открыли ее.

Вадим лежал на подушке лицом вниз с раной в голове – она буквально плавала в крови. Рядом валялась другая подушка, видно, стреляли через нее, поэтому никто и не слышал выстрела. Юля лежала рядом с зажатым в руках пистолетом «вальтер». Было похоже, что она в глубоком обмороке, ее еле-еле врачи привели в чувство. Вот пока и все. Нам сразу позвонили и передали дело в мои руки. Но я могу вам сказать, что все улики против Юлии, я вам уже говорил об этом.

– Понятно, – тяжело вздохнула Вероника. – И что вы собираетесь делать?

– Вести следствие, что же мне еще остается. Хотя здесь и вести-то вроде нечего. Нужно просто уговорить Юлию, чтобы она призналась в совершении преступления на почве ревности. Тогда меньше дадут. Может, вы с ней поговорите? Она вас послушает.

Вероника остановилась как вкопанная и посмотрела на следователя, как на не совсем нормального человека, потом ухмыльнулась и тихо проговорила:

– Капитан, а не пошел бы ты…

– Куда?

– Вы очень догадливы, капитан, именно туда, куда вы подумали.

Вероника быстро подошла к машине, в которой сидела Юля, и распахнула дверцу. Двое мужчин, которым следователь дал распоряжение ждать в машине, стояли в сторонке и курили. Ника прикинула расстояние и, все же понизив голос до шепота, чтобы ее не услышали, зашептала подруге:

– Юля, где ключи от дома?

– Здесь где-нибудь лежат, скорей всего, у Розы Ефимовны или у Саши, ты у них спроси.

– Ничего я спрашивать не буду, не думаю, что мне их дадут. У тебя есть запасные?

– Да, но они в квартире на Кутузовском. В письменном столе у Вадима в кабинете лежат.

– Где ключи от квартиры?

– У меня в сумочке, а сумочка в спальне здесь, на втором этаже. По-моему, она на столике у зеркала лежит, я точно не помню, ты сама посмотри.

– Ладно, попробую сейчас их достать. Говори код, быстрее, сюда уже скоро придут.

Юля продиктовала код сигнализации, которая включалась в квартире Демидовых, когда хозяева покидали ее. Вероника улыбнулась Юле и еще раз сказала:

– Ты только верь мне, ладно? Я тебя никогда и ни при каких обстоятельствах не брошу, потерпи совсем чуть-чуть. Договорились?

Юлька кивнула, чуть не плача, а Виктор, который подошел в это время к девушкам настолько близко, что все слышал, пробормотал:

– Ника, я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.

– А я надеюсь, Витенька, что у тебя абсолютно заложило уши и ты временно ничего не слышишь.

– Откуда ты все знаешь, Вероника Дмитриевна, и как догадалась, что у меня уши заложены?

– Я умная, Вить, во всяком случае, очень на это надеюсь. – Вероника поцеловала Юлию и, шепнув ей на ухо: «Я тебя люблю», пошла прочь от машины, заглатывая комок слез, который перекрыл ей горло и мешал дышать.

Глава 9

Теперь следователь о чем-то говорил с Романом, Вероника даже не подошла к ним, а остановилась в сторонке и ждала, пока они закончат. Роман подал капитану руку, они попрощались, и следователь пошел к машине. Он сел на переднее сиденье, а двое других оперативников расположились сзади рядом с Юлей. Роман подошел к Веронике, и они оба молча наблюдали, как машина выезжает со двора.

– Мы едем домой или как? – спросил Роман Нику.

– Или как! Впрочем, ты можешь уезжать, а я задержусь.

– И как же ты собираешься потом добираться без машины?

– Пешком дойду, не барыня. О таких мелочах нечего сейчас и говорить. Что тебе говорил капитан?

– То, что дело это дохлое.

– В каком смысле?

– Ник, он же тебе уже все объяснил, что спрашивать-то? Закрыто все было, понимаешь ты это? Никто, кроме Юлии, не мог стрелять в Вадима. Он, конечно, пообещал, что постарается сделать все возможное, но иллюзий на этот счет просил не питать: глухо там все, как в танке. Единственный плюс в пользу Юли, это ее беременность. Ну и, конечно, если она согласится сознаться, что стреляла в состоянии аффекта на почве ревности. Капитан говорит, что не сомневается в том, что стреляла Юлия. Через его руки таких дел столько прошло, что он заранее может предсказать результат.

– Не верю, – упрямо бросила Вероника. – А не могло быть так, что Вадим сам застрелился?

– Исключено, выстрел был сделан в затылок.

– Пойдем в дом, – решительно проговорила Ника.

– Что ты собираешься там делать?

– У меня идея, Ром, – пропустив мимо ушей его вопрос, ответила девушка. – Ты сейчас пойди в комнату, где все эти Демидовы и остальные собрались, и попробуй их отвлечь. Ну там вопросы позадавай, что да как, в общем, как хочешь, а задержи их минут на пятнадцать-двадцать. Как только откланяешься, сядешь в машину и посигналишь.

– Что ты задумала?

– Потом скажу, а сейчас очень тебя прошу, иди в дом и сделай все так, как я прошу.

Роман пожал плечами, посмотрел на Веронику сочувственным взглядом и направился к дверям дома. Ника тем временем прошла за дом и начала гадать, где окно спальни. Потом, чертыхнувшись, вдруг постучала себя по лбу.

– Совсем отупела, вон же, где лестница стоит и стекло выбито.

Подойдя к ней, она оглянулась вокруг и, убедившись, что ее никто не видит, стала потихоньку подниматься. Только она спустила ноги на пол комнаты, в которую залезла, как услышала с улицы кашель. Она спряталась за штору и осторожно выглянула в окно. К дому шел садовник и о чем-то разговаривал сам с собой. Он подошел к окну и взял лестницу. Несколько раз мужчина опасливо оглянулся на разбитое окно спальни и, что-то бормоча, рысью побежал в сторону сада. Вероника сморщила нос и осторожно посмотрела вниз.

– Черт меня побери, как же я обратно вылезу? Вроде не очень высоко, но в гипсе и на костылях оказаться можно запросто. Ладно, что-нибудь придумаю, а сейчас меня интересует совсем другое.

Ника оглядела комнату и остановила свой взгляд на кровати. Она стояла совсем пустая, постельное белье снято. Да это и понятно. Как слышала Вероника, здесь все было в крови. Девушка тут же увидела дамскую сумочку, которая лежала, как и говорила Юля, на столике у зеркала. Вероника открыла ее, вынула связку ключей и сунула их в карман джинсов, ходя по спальне и внимательно осматривая ее. Напротив окна, у стены, стоял огромный книжный стеллаж, заставленный томами в позолоченных переплетах. Она сомневалась, что этого монстра можно сдвинуть с места: стеллаж был вмонтирован в стену.

«Да, кажется, здесь ловить нечего. Но интересно, зачем в спальне нужны книги, обычно их ставят в кабинете. Впрочем, о вкусах не спорят, у богатых свои причуды. Может быть, в полу где-нибудь есть люк? Вообще не мешало бы здесь все проверить, но это я сделаю, когда отыщу в квартире запасные ключи и когда в доме никого не будет. Вот тогда и посмотрим, что здесь и как».

Ника подошла к двери и посмотрела, плотно ли она прилегает к косяку и нет ли щели, через которую можно открыть и закрыть щеколду со стороны коридора. Девушка готова была ухватиться за любую соломинку, которая бы не дала утонуть ее подруге. Главное сейчас, доказать, что стрелял кто-то другой, а это значит, нужно найти, как он мог войти сюда и выйти. А уже кто это, дело второе.

И тут Ника услышала, как Роман шепотом зовет ее. Она выглянула в окно и увидела его под ним.

– Давай быстрее, вылезай! Роза Ефимовна домработницу послала, чтобы в комнате все убрать и помыть. Женщина отправилась за тряпками и ведром, сейчас явится.

– Лестницу садовник унес. Как мне выбираться-то?

– Прыгай, я тебя поймаю.

– Боюсь!

– Ника, что ты, как маленькая девочка, это же раз плюнуть.

– Это тебе, может, и раз плюнуть, а у меня за всю жизнь столько слюней не наберется.

– Прыгай, кому говорят! Ты что, хочешь, чтобы и тебя в каталажку забрали за проникновение в чужой дом?

– Не кричи, услышат. Давай лови, я уже… готова!

Вероника закрыла глаза и прыгнула. Роман ее поймал, но на ногах не удержался, и они вместе завалились на землю.

– Уй-й, вот это мягкое приземление, – простонал Роман. Он лежал на спине, а Вероника стояла на четвереньках у него на груди. – Слезай, сейчас задохнусь! Вроде не толстая, а чуть не придушила, – сталкивая с себя Нику, проворчал Роман. Он быстро поднялся и помог подняться ей. – Давай быстрее отсюда уходить, чтобы нас никто не видел у этого окна.

Он взял Веронику за руку и, прихрамывая, поволок к машине. Когда они выбежали из-за дома, то угодили прямо в объятия Александра.

– Куда и откуда так торопимся? – улыбнулся он своей ленивой улыбочкой.

– Пописать бегали, – ляпнула Вероника и вытаращила глаза, сама удивляясь тому, что сказала.

– В доме есть туалет, – иронично напомнил Александр.

– Не хотели беспокоить, – смущенно опустив глазки, пролепетала Вероника. А про себя подумала: «Откуда ты только появился, кандидат в наследники? Выскочил, словно джинн из бутылки».

Роман продолжал держать Нику за руку. Он извинился перед Александром за причиненное беспокойство и сказал, что им пора. И они спокойной походкой направились к своей машине. А когда уже выезжали со двора, Вероника оглянулась и посмотрела в зеркало заднего вида автомобиля: Александр стоял и смотрел прищуренным взглядом в их сторону.

«Ох, что-то подсказывает мне сердце, что рыльце-то у тебя в пушку, одаренный ты мальчик!» – подумала Ника.

Теперь у Вероники появилась следующая проблема: как попасть в квартиру на Кутузовском проспекте так, чтобы ее никто не увидел. В подъезде дежурит секьюрити и отмечает в журнале всех приходящих и уходящих. А попадать сейчас в этот журнал Нике совершенно не хотелось. Она не знала, как в дальнейшем будут развиваться события, поэтому была так осторожна. Роман предупредил ее, что, если узнает, что она пытается сунуть нос не в свое дело, он его быстренько прищемит.

Уже вечером Вероника подъехала к дому подруги и стала наблюдать за подъездом. Роману пришлось наврать с три короба, что сегодня ей – кровь из носа – нужно быть в загородном коттедже, и если ее не будет, то он обязательно останется без воды, газа и света и вообще просто непременно развалится. Завтра с самого утра приедут мастера, чтобы подключить все коммуникации. Роман посмотрел на Нику понимающим взглядом, щелкнул по носу и ушел. И вот сейчас она сидит в своей машине и не знает, как поступить.

В голову, как нарочно, лезли неподходящие мысли, и Ника ужасно злилась. Просидев так почти два часа, она увидела, как какой-то парень в форме выбежал из подъезда и завернул за угол. Недолго думая, Ника выскочила из машины и со скоростью выпущенной торпеды подлетела к подъезду. На ходу она уже вытащила связку ключей и тут же открыла магнитным ключом кодовый замок подъезда. Игнорируя лифт, девушка понеслась по лестнице на седьмой этаж, перекрывая известные спринтерские рекорды. Она не думала о том, как будет преодолевать обратный путь. Самое важное – это найти сейчас ключи от дома в Марсове и попасть туда сегодняшней же ночью.

Роман еще там, в Марсове, сказал ей, что слышал, как разговаривали между собой Демидовы: женщины собирались уехать еще днем, а Александр только после того, как приедет мастер и вставит стекла в разбитые окна. Окна там были огромные и не простые, а пластиковые, поэтому и приехать должен был не простой стекольщик, а специалист с завода. Значит, этого нельзя доверить садовнику, нужно присутствовать самому хозяину, то есть Александру. Роман пыхтел от возмущения.

– Нет, ты представляешь, Ника, он уже себя возомнил здесь хозяином при живом-то брате!

– Ну, мы еще посмотрим, кто здесь хозяин, рано они губы раскатали, – прошипела Вероника…

Все это она вспомнила, осторожно вставляя ключ в замочную скважину и воровато озираясь. Дверь открылась. Тут же подлетев к телефону, она позвонила на пульт и сняла квартиру с охранной сигнализации. Потом пошла в кабинет Вадима и остановилась рядом с письменным столом. Перерыв все ящики, она уже начала нервничать: ключей ни в одном из них не оказалось. Вероника растерянно осмотрелась: Юля говорила, что они должны лежать здесь.

Ника прошлась по кабинету, обратив внимание на то, что в книжном шкафу есть секретер. Когда она взялась за ручку его дверцы, он тут же открылся. Девушка недоумевала: обычно такие вещи запирают. Когда она осмотрела замок, то поняла, что он явно был взломан.

– Интересное кино, – прошептала Ника. А в ушах звенели Юлины слова:

– Как оказался пистолет у меня в руках? Ведь он в квартире оставался, в секретере, у Вадима в кабинете. Я его оттуда не брала…

Ника поискала ключи и наконец нашла. На снизке их было семнадцать, и на каждом висела бирка с надписью: «кладовая», «спальня», «винный погреб», «бильярдная», «гостиная», «гостевая», «столовая» и так далее. Бирки не было лишь на одном – Вероника покрутила его в руках. По размерам ключ был намного больше других. Похоже, что им открывался огромный замо+к, который обычно ставится на металлические ворота.

«Ничего, этот ребус мы тоже как-нибудь разгадаем, – подумала Вероника. – Все! Здесь мне вроде больше делать нечего, теперь нужно придумать, как отсюда выйти».

Она позвонила на пульт и поставила квартиру на охрану. Вышла на лестничную клетку и остановилась у лифта. Только было она хотела пойти к лестнице, как лифт заработал. Она быстро нажала на кнопку, чтобы перехватить его на своем этаже. Когда он остановился и двери открылись, Ника обомлела и вжалась в стену: в кабинке стоял мужчина средних лет, а рядом с ним сидел огромный дог, с виду напоминающий теленка. Мужчина улыбнулся и сказал:

– Не бойтесь, он смирный, проходите.

Вероника бочком прошла в кабину, и двери закрылись.

– А как его зовут? – спросила она, чтобы как-то завязать разговор. Потому что в ее голове тут же созрел план: нужно выйти из лифта, оживленно разговаривая с мужчиной.

– Его зовут Маркиз. Он, между прочим, и правда из рода маркизов, собачьих, конечно. Мне его из Англии совсем крошечным привезли.

– Любите собак? – поинтересовалась Ника.

– Раньше не очень любил, а потом, когда Маркиз появился, понял, что лучшего друга, чем собака, не найти.

– Он такой у вас важный, и в самом деле настоящий маркиз, породу издалека видно, – покачав головой, проговорила Вероника.

– Это только с виду, а на самом деле он ужасный игрун и ласковый, – махнул рукой хозяин пса.

В это время двери лифта распахнулись на первом этаже, и Вероника скороговоркой выпалила:

– А можно я его немного за поводок подержу? У меня никогда не было такой собаки, даже интересно.

– Пожалуйста, – улыбнулся мужчина и передал в руки девушки поводок.

Вероника вцепилась в него двумя руками и, леденея от ужаса, пошла к выходу.

– Здравствуйте, Петр Васильевич. На прогулку? – поинтересовался секьюрити.

– Да, Валера, на вечерний моцион отправляемся.

Вероника летела до дверей почти по воздуху, потому что Маркиз, почувствовав запах улицы, натянул поводок до предела. Дверь открылась, и вошла дама. Дог пронесся мимо нее, таща на своем поводке упирающуюся Нику, и девушка, чтобы удержаться, ухватилась за даму. В результате все вместе они вылетели на улицу, а дама издала визг, похожий на звук гудка проносящегося мимо дизельного поезда. Хозяин собаки уже бежал на выручку, а Вероника отпустила поводок и со всех ног бросилась наутек. Но не тут-то было. Маркизу, видно, девушка очень понравилась, поэтому, приняв ее бег за игру, он в два прыжка догнал ее и опустил свои пудовые лапы ей на спину. Ника полетела на землю и припечаталась носом прямо в песочницу. К ним торопился хозяин собаки, крича во все горло:

– Маркиз, фу! Оставь девушку в покое!

– Ничего, ничего, – лепетала Ника, вставая и отряхиваясь. – Очень милая собачка, извините, но мне уже пора. – Метнув настороженный взгляд в сторону теленка, девушка махнула ему рукой: – Пока, Маркиз, было очень приятно с тобой познакомиться.

Пес тут же высунул язык и хотел опять продолжить игру, но Ника со скоростью ракеты испарилась, свернув за угол дома, а мужчина уже ухватился за поводок. Поэтому Маркизу ничего не оставалось, как подчиниться крепкой руке хозяина.

Вероника добежала до своей «десятки» и остановилась, тяжело дыша.

– Во блин, попала! Еще немного, и этот Маркиз сделал бы меня своей Маркизой.

Девушка взглянула на часы и присвистнула:

– Ого, уже половина одиннадцатого, пора в Марсово.

Вероника села за руль и поехала в сторону МКАД. Через тридцать минут она уже въезжала в поселок, раздумывая, где ей лучше остановиться и поставить свой автомобиль, чтобы его не было заметно. Потом, махнув на все рукой, она с задней стороны обогнула дом Демидовых и поставила машину прямо у забора, обошла бесконечный забор и оказалась у ворот. Она подняла голову вверх и прикинула, сможет ли перелезть через такую громадину.

Рядом с воротами была расположена калитка, и Ника наудачу толкнула ее плечом. Она неожиданно распахнулась, и девушка, не удержав равновесия, кубарем влетела во двор. Петли калитки были хорошо смазаны, и она открывалась легко и бесшумно. Ника устояла на ногах и замерла на секунду. Почти ничего не видя в темноте, побежала к двери дома, вытащила ключи, посветила фонариком, нашла ключ с биркой «парадный вход» и вставила его в замочную скважину. Замок легко щелкнул, и дверь открылась. Только девушка подняла ногу, чтобы переступить порог, как чья-то ладонь зажала ей рот, и Веронику толкнули внутрь дома.

– Тихо, не вздумай орать и брыкаться, – услышала она шепот возле самого уха.

Знакомый аромат долетел до ее носа, и, когда Ника поняла, кто это, она изо всей силы вцепилась зубами в эту ладонь, зажимающую ей рот, а каблуком пригвоздила к полу ногу напавшего.

– Уй, ты что, обалдела? – зашипел Роман, а это был именно он, и задергал рукой, подпрыгивая на одной ноге.

– Это ты, наверное, обалдел. Кто же так женщину пугает, я чуть не описалась от страха! Ты что здесь забыл? Мне адвокат не нужен.

– Он тебе очень даже может понадобиться, если тебя здесь застукают и обвинят в проникновении в чужое жилище с целью грабежа. Я, кажется, тебе ясно дал понять, чтобы ты не совала свой нос куда не следует. Сегодня я разговаривал с Сергеем, он возьмет дело Демидовых в производство.

– Как ты узнал, что я сюда собираюсь? – словно не слыша слов Романа, спросила Ника.

– Рыжик, я тебя умоляю, – сморщил нос тот, – у тебя же всегда все на лбу написано. Неужели ты думаешь, что за год я не изучил тебя как свои пять пальцев?

– Ладно, Ром, это, наверное, даже хорошо, что ты здесь. Представляешь, мне сегодня Юля сказала, что пистолет даже не брала сюда, он у нее в квартире оставался, в секретере. Так вот, замок у секретера сломан. Кто-то был там, сломал замок и забрал оружие, потом привез сюда, стрелял в Вадима и вложил пистолет в руку Юле.

– Все это, конечно, замечательно, если бы не одно «но», – сказал Роман.

– Какого еще «но»?

– Кто этот неизвестный, который все это сделал, а потом вознесся на небеса, как дух святой? Или, может, он размером с хомяка и проник через вентиляцию?

– Хватит юродствовать, – разозлилась Вероника. – Будем искать его и думать, как он это сделал. Тебе понятно? Я, собственно, для этого сюда и приперлась. А ты, если уж приехал следом, чтобы меня подстраховать, давай помогай, а не мешайся под ногами.

– Ну, и с чего же ты собираешься начинать?

– Как с чего? Со спальни, конечно, оттуда, где все произошло. Слушай, Рома, ты вообще-то когда-нибудь детективы читаешь? Или твоя любимая настольная книга «Три поросенка»?

– Умная очень? – заворчал мужчина. – Зато у тебя в голове сплошные детективы. Только имей в виду, моя милая, что в книжках одно, а в жизни совсем другое. И не так все сладенько заканчивается, как на страничках этих романов. Ты сначала подумала бы, как тот человек мог пройти в квартиру Демидовых. Согласен, что сделать слепки с ключей вполне возможно, тем более твоя бесшабашная подруга могла запросто бросать свою сумочку где попало. Согласен и с тем, что можно пройти мимо охраны, которая дежурит в подъезде. Но как он вошел в квартиру, стоящую на охранной сигнализации?

– Значит, он знает код, – выпалила Ника и тут же, вытаращив глаза, прошептала: – Ромка, если он знает код, значит, это кто-то свой?

– Кто он? Кто он? Вероника, неужели ты не понимаешь, что «он» не существует.

– Знаешь что, Ребров, если ты хоть немного меня уважаешь, заткнись сию же минуту. Если не хочешь помогать, черт с тобой, не помогай, но и мешать не смей. Иначе нам придется вообще пересмотреть наши отношения. Я с Юлькой выросла вместе, я знаю ее, как никто другой. И если я бы даже сама увидела, как она нажимает на курок, я бы все равно искала того, кто подтолкнул ее руку. Юлька никогда не выстрелила бы в Вадима, она его любит так, как не любила никого ни разу в жизни.

– Ладно, Рыжик, не кипятись, извини, если обидел. Просто я привык смотреть на вещи реально. Что с тобой поделаешь? Говори, что я должен делать.

Вероника схватила его за руку и потащила на второй этаж. Мужчина безропотно подчинился, подумав про себя: «Угораздило же меня связаться с этой шаровой молнией. Вся жизнь перевернулась кверху одним местом. Вот уже год я живу как на вулкане и каждую минуту жду, что начнется извержение».

Вероника будто услышала его мысли и, не останавливаясь, проговорила:

– Ром, я, конечно, понимаю, что являюсь твоей сердечной и головной болью да вообще сижу у тебя в печенках. Но зато сколько проблем я обрушила на твою голову, какому количеству адреналина помогла выброситься в кровь? Сам подумай, до чего у тебя была скучная и до тошноты спокойная жизнь, пока в ней не появилась я.

Роман не выдержал и засмеялся. Он подтолкнул Веронику, шлепнув ее по попке, и сказал:

– Иди, иди, Шерлок Холмс, твой Ватсон всегда рядом.

Глава 10

Роман и Вероника поднялись на второй этаж и остановились у дверей спальни. Девушка подергала за ручку и обнаружила, что дверь заперта.

– Ром, посвети фонариком, я ключ поищу. – Она позвенела связкой и быстро нашла тот, который искала. Дверь бесшумно открылась, и они вступили в темноту.

– Ну и что ты здесь собираешься искать в такой кромешной тьме? – зашептал Роман.

– Не зуди, сама не знаю, – зашипела Ника.

– Может, свет включить? – спросил Роман.

– Ага, и тут же прибегут блюстители порядка. Давай немного посидим, пока глаза к темноте привыкнут, а потом посмотрим, что к чему.

– Мне хоть сиди, хоть ходи, я все равно не привык в темноте видеть. Это у тебя глаза зеленые, как у кошки, может, и увидишь что. Ник, я же тебе уже говорил, до чего это глупая затея.

– Не ной, Ребров, фонарик у нас есть, будем осматривать частями.

– Да что осматривать-то, ты мне можешь наконец объяснить?

– Здесь должен быть еще один вход в эту комнату, помимо дверей.

– С чего вдруг такая уверенность? – удивился Роман.

– Не знаю, уверена, и все! – нервно гаркнула Ника.

– Чего кричишь-то? Соседей всех перепугаешь. Хочешь, чтобы садовник сюда прибежал и поднял тревогу?

– Ничего я не хочу, просто ты своими вопросами меня скоро до нервного припадка доведешь. Я же тебе уже все объяснила, да что ж ты непонятливый такой?

– Извини, туповат малость я в таких делах. Мне, видишь ли, по роду моей деятельности все больше приходится людей защищать, а здесь – искать то, не знаю что, чтобы обвинить кого-то в преступлении.

– Ты и вправду тупой, а еще юрист, адвокат. Мы как раз и ищем то, не знаю что, для того чтобы защитить Юльку от несправедливого обвинения в преступлении.

– Здесь же сегодня сыскари побывали. Неужели ты думаешь, что они не обнаружили бы еще один вход, если бы он существовал?

– Не знаю, что делали сыскари, а я уверена, что вход есть, значит, стреляла не Юлька.

– Ладно, Ника, с тобой спорить – себе дороже, нечего болтать, давай делом заниматься. С чего начинать будем?

– Давай сначала пол как следует осмотрим, может, здесь люк какой есть? – проговорила Вероника и встала на четвереньки.

Роману ничего не оставалось, как тоже принять такую же позу. Они ерзали по полу с фонарем и осматривали все щели, но все безрезультатно.

– Мне кажется, что без света мы мало что здесь сумеем отыскать, – пропыхтела Ника.

– Что ты предлагаешь? – усаживаясь на полу рядом с ней, поинтересовался Роман.

– Сейчас весна, рассветает рано, часа, наверное, в четыре или чуть позже. Придется подождать, а уж потом продолжим то, что начали.

– Как скажешь, – пожал плечами Роман. – Не боишься, что машину твою кто-нибудь увидит? Стоит у забора такая беленькая, как тополь на Плющихе…

– А куда ее можно поставить?

– Я свою у въезда в поселок оставил, там рощица есть.

– Видела я эту рощицу, но не думаю, что это правильное решение. Вдруг угонят?

– Другого я не нашел, поэтому и рискнул. Потом, у меня противоугонное устройство стоит.

– А у меня, кроме сигнализации, ничего нет. Но все равно, возьми ключи и отгони машину, а я здесь подожду.

Роман взял ключи и спустился вниз. Вероника тем временем подошла к стеллажу, где стояли книги, и начала одну за другой вытаскивать их, чтобы посмотреть, что за ними. Ничего существенного она не обнаружила, кроме голой стены.

– Не могла я ошибиться, есть здесь где-то вход, есть! Вот только где, черт бы его побрал? – разговаривала Ника сама с собой.

Она решила, пока нет Романа, можно спуститься в столовую и осмотреть там потолок. Пол спальни как раз находился над столовой. Вероника тихо спустилась по лестнице и прошла в столовую. Потом, когда подняла голову, поняла, что ее идея совершенно бессмысленна: потолки были трехметровой высоты, и без лестницы здесь мало что можно было увидеть.

Раздался резкий телефонный звонок, и Вероника от неожиданности подскочила как ужаленная.

– Ой, мамочки! Так недолго и заикой остаться, – выдохнула девушка.

Включился автоответчик, и голос Вадима объяснил, что в данный момент никого нет дома, и просил перезвонить в городскую квартиру или оставить сообщение после звукового сигнала. Автоответчик запищал. После этого телефон отключился.

Вероника осветила фонариком часы: стрелки показывали час сорок минут. Интересно, кто мог звонить в такое время?

Вернулся Роман и поскребся в дверь. Ника рысью побежала ему открывать и по пути, что-то задев, разбила.

– Ах, елки-палки, все у меня не как у людей. Задеваю своей задницей все подряд, срочно нужно худеть, а то скоро начну косяки от дверей выворачивать.

Когда Роман вошел, она спросила его:

– Ром, у меня попа очень толстая?

– В самый раз, – засмеялся тот. – А в чем дело, отчего вдруг сейчас такие вопросы?

– Да так просто, – ушла от ответа Ника. – Слушай, сейчас телефон звонил.

– Ну и что?

– Просто я подумала, кто мог звонить в такой поздний час? Автоответчик включился, но звонивший не оставил сообщения.

– Ты себе голову очень-то не забивай, это не твои проблемы.

– Да я и не забиваю, просто любопытно…

Вдруг Ника услышала какой-то еле уловимый шорох и приложила палец к губам, показывая Роману, чтобы тот замолчал. Они притихли и ясно услышали, что где-то в доме кто-то ходит, осторожно ступая и то и дело останавливаясь.

– Ой, мамочки, – пропищала еле слышно Вероника, – может, это привидение?

Роман покрутил пальцем у виска и обнял дрожащую подругу. Они присели за огромным сервантом, забитым столовой посудой, и стали ждать, прислушиваясь к каждому звуку.

– Может, это воры? – прошептал Роман в ухо Нике.

В ответ она только пожала плечами и еще теснее прижалась к нему. Опять раздались чуть слышные шаги, и Вероника подняла голову. Ходили явно в спальне, из которой они с Романом только что вышли: потолок столовой был как раз под той комнатой.

– Слушай, а как же туда кто-то прошел, ведь лестница отсюда как на ладони? – зашептала Вероника.

– Может, влезли в окно? – предположил Роман.

– Там все задвижки закрыты, я специально посмотрела. Говорила тебе, что есть другой вход, – беспокойно заерзала Ника на полу. – Ой, мамочки, я в туалет хочу… от страха! – простонала девушка.

– Эй, эй, не очень-то трусь, потерпи до дома! – захихикал Роман.

Вероника двинула ему локтем под ребра, отчего тот дернулся и чертыхнулся, а Ника зашептала:

– Я тебе о… возбуждении говорю. Может, поднимемся, посмотрим, кто там?

– Давай поднимемся. Только вдруг у него оружие, не боишься?

– Конечно, боюсь, но хочется. И потом, вроде мужчина рядом со мной. Или я ошибаюсь?

Роман поднялся и схватил Веронику за руку. Ни слова не говоря, он потащил ее к лестнице. Ника шла за ним и уже откровенно жалела, что предложила такое, потому что готова была уже взвыть от страха, но молчала, опасаясь наделать шума. Они подошли к двери – она оставалась приоткрытой точно так же, как ее оставила Вероника, когда спустилась вниз. Из-за нее не доносилось ни звука, стояла гробовая тишина. Отступать было поздно, поэтому Ника, резко распахнув дверь, закричала:

– Руки вверх, ни с места!

Ей ответила полная тишина, и они с Романом, глупо улыбаясь, прошли в спальню.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, – усмехнулся Роман. – Да, подруга, по-моему, у нас с тобой на нервной почве начались глюки.

– А это заразно?

– Что?

– Глюки, бестолочь. Кто из нас первый услышал шум?

– По-моему, ты, моя милая, а я уже поддался на твою провокацию.

– Не делай из меня идиотку, ты же прекрасно слышал, что по потолку ходили.

– Это как, по потолку?

– Сейчас как двину, так сразу узнаешь, как, – рассердилась Ника.

– Смех смехом, а в доме действительно кто-то есть… Или был, – уже совсем серьезно проговорил Роман. – Что будем делать?

– Ждать рассвета, я же тебе уже сказала.

Они уселись в кресла и стали ждать, пока за окном немного рассветет. Тихо переговариваясь, оба и не заметили, как стали слипаться веки.

Глава 11

Во сне Вероника дралась с невидимым чудовищем. Она махала кулаками, но они проваливались в пустоту. А вот у того, кого она не могла рассмотреть, получалось все просто замечательно. Каждый раз, когда он взмахивал рукой-лапой, Ника получала ощутимую пощечину, отчего голова ее чуть ли не отрывалась от шеи.

– Эй, эй, дамочка, очнитесь, что же это такое делается? Что же это за дом такой? Ой, боженька мой. Да очнитесь, дамочка!

Ника разлепила веки и увидела перед собой обеспокоенное лицо садовника.

– Ну вот, наконец-то, а то я уж думал, померли вы. Давайте быстрее мужика в чувство приводить.

– Что случилось? – еле выговорила Вероника.

Голова была такой тяжелой, что могла посоревноваться с Царь-колоколом.

– Угорели вы, хорошо, что я пришел. Видать, есть у вас ангел-хранитель. Проснулся я среди ночи, не спится больше. Дай, думаю, пройду посмотрю на дом. Сигнализацию еще не исправили, уж неделю как сломана, вот и боязно, что воры могут залезть, добра-то вон сколько. Обхожу, значит, я дом дозором, гляжу, а дверь открыта. Я всегда с ружьишком своим хожу, оно хоть и охотничье, но башку снести запросто может. Захожу в дом, запах такой, что слезы из глаз, посмотрел, а камин-то топится, и задвижка закрыта. Я и побежал по всему дому окна открывать, сюда прихожу, вы в креслах спите. Цвет лица ваш не понравился мне, уж очень бледные оба, думал, померли уже. Я быстренько окно распахнул и кресла к нему подвинул. Чуть спину не сорвал, больная она у меня. Давай мы с тобой, девонька, мужчину твоего в чувство приведем и быстрее ко мне в домик пойдем. Я сейчас вам противоядие заварю, выпьете, сразу в голове просвет появится.

Вероника еле поднялась с кресла и подошла к Роману. Садовник быстро привел его в чувства и, поддерживая под руку, помог спуститься во двор. Когда Вероника с Романом уже сидели в уютной кухоньке дяди Федора, так звали садовника, и пили из огромных кружек живительный настой, он говорил:

– Я сначала вас за жуликов принял, а потом признал. Вы днем здесь были, когда Юленьку забирали. Кое-чего из разговора слышал, вы уж простите старика. Видал, как вы из окна прыгали. Что ж не окликнули меня, когда лесенку-то уносил?

– Побоялась, – улыбнулась Вероника. – Федор, как вас по батюшке? – спросила Ника.

– Иваном отца моего звали, но вы зовите меня дядька Федор, не люблю я, когда по отчеству, не привычный. Я ведь в деревне вырос, потом женился на городской, а потом мы с ней опять в деревню уехали, вернее, за город. Дачку там купили. Вот я там к садоводству и пристрастился. Говорят, талант у меня открылся, даже диплом выдали. Жена моя когда померла, невмоготу одному стало, продал я свой домишко и вот к Вадиму Алексеевичу нанялся. Детей у меня нет, поэтому так и живу здесь в домике для прислуги. Хороший мужик Вадим Алексеевич, очень жалко мне его. Да и Юля девушка хорошая, я сразу с ней познакомился. Веселая, простая, а уж болтушка, прямо сорока. Я так думаю, не могла она мужа застрелить, уж очень хорошо они промеж себя ладили. Они за это время сюда много раз приезжали, еще когда неженатые были. А я старик приметливый, все вижу, хоть и не гляжу… Я вот кумекаю, кто же это камин затопил да задвижку закрыл? Ведь в доме-то никого, все еще днем уехали, камин холодный был.

– Я и сама знаю, что он холодный был. Мы сегодня с Романом там почти рядом с ним сидели. А потом нам показалось, что по дому кто-то ходит, но, когда вошли в ту комнату, где все произошло, там никого не было. Темно еще было, решили рассвета подождать, сидели, разговаривали и не заметили, как уснули.

– Дядя Федя, вы вот сейчас какую-то травку заварили, сказали, противоядие. А откуда у вас такие познания в ботанике?

– Говорил же уже, талант у меня открылся много лет назад. Чтобы учиться пойти, уже староват был, но книги по этому делу читал запоем. Переписывался с такими же любителями, даже с теми, кто за границей. Мне много литературы оттуда присылали. А сейчас и у нас здесь этой литературы сколько хочешь. Я хоть и деревенский человек, но грамотный. Как про меня в комиссии, когда конкурс был, сказали – «самородок». Предлагали даже в Голландию на конкурс поехать, но я отказался. Жена моя тогда сильно болела, не мог я ее одну оставить. А потом все, про меня уже забыли и никуда не приглашали, а сам я не стал о себе напоминать… Что хочу вам сказать. Не желаю пугать вас, девонька, но, видать, кому-то захотелось от вас избавиться. Неспроста все это. Не мог же камин сам затопиться?

– Вот и я про то же, – вздохнула Вероника. – Только кто мог знать, что мы сюда ночью приедем? Прямо мистика какая-то. Не дом, а сплошная загадка. Дядя Федя, а вы случайно не знаете плана этого дома?

– Я в дом редко захожу, только по крайней надобности. Знаю, где что находится, но чтоб в подробностях, нет, не знаю. Здесь много подсобных помещений, его же Вадим Алексеевич по собственному проекту строил. И вот что еще хочу сказать. Вы бы уезжали отсюда, сегодня Александр Алексеевич обещался рано утром быть.

– Дядя Федя, а вы не могли бы мне позвонить, когда никого в доме не будет?

– Позвонить нетрудно, только здесь почти всегда кто-нибудь есть, особенно сейчас, ближе к лету. Сам-то Вадим Алексеевич не так часто здесь бывал, а вот родственники, друзья… Брат его почти всегда летом в доме живет со своей семьей. Роза Ефимовна тоже здесь со своими подружками вечера устраивает. Они вчера-то, наверное, из-за случая этого уехали, а так бы…

– Но все равно возьмите телефон.

Вероника и Роман поблагодарили старика за их чудесное спасение и отправились к своим машинам. Те стояли на месте, целые и невредимые.

– Рома, что ты обо всем этом думаешь? – спросила Ника.

– Если честно, я даже не знаю что и думать. Бред какой-то. Кому понадобилось нас травить?

– Рома, ты хоть понял, что нас хотели убить? И ты наконец поверил мне, что в спальню есть еще один ход?

– Говорю же, не знаю, что думать.

– Что значит, не знаю? – закричала Вероника, подпрыгнув на месте от возмущения.

– Пока я не видел этого хода, поэтому не знаю, – резко бросил Ребров.

– Ты не Роман, – выдохнула Ника, – ты… ты… уф… ты Фома неверующий, вот ты кто! У тебя вместо мозгов процессуальный кодекс.

– Успокойся, что так разошлась? Я же не сказал, что не верю, я сказал, что не знаю.

– Это одно и то же, тебе обязательно нужно все пощупать своими руками. Но ведь и дураку понятно, что некто, кто ходил над нашими головами, когда мы в столовой были, а потом затопил камин, в дом вошел не через парадный ход, иначе мы бы его увидели, – возмущенно пыхтела Ника.

– Дураку, может, и понятно, но я, видишь ли, человек умный. Поэтому смотрю на вещи с реальной точки зрения. Этот «некто» мог находиться в доме еще до того, как мы с тобой туда пришли, так что остынь, моя милая. Согласен, что поискать нужно, но особых иллюзий на этот счет я не питаю. И потом, ты же слышала, что сказал садовник. В доме всегда кто-то есть, так что проникнуть туда постороннему достаточно трудно… А нам с тобой нужен союзник, который живет в доме.

– Ха, ха, Роман Сергеевич, не смешите меня! Кто может стать нашим союзником, уж не Эллочка ли? Или, может, Саша, который спит и видит себя наследником?

– Ну, об этом еще рано мечтать, ведь Вадим пока жив.

– Следователь мне говорил – так врачи сказали, – это дело времени.

– Да, знаю, он мне то же говорил. Все дело в том, что, пока Вадим жив, это считается покушением на убийство, а как только не дай бог умрет, это уже будет убийством. Совершенно разные статьи для Юлии.

– Не говори так про Юльку, – взвизгнула Вероника, – это не она, и никакие статьи к ней не применимы.

– Успокойся, чего ты на меня-то кричишь, я здесь при чем? Говорю тебе о том, что мне сказал Сергей, когда я с ним по телефону разговаривал.

– Так он что же, тоже думает, что это Юлька в Вадима стреляла? – возмутилась Вероника.

– Ладно, хватит демагогию разводить, поехали домой, у меня голова прямо деревянная. Потом подумаем, что делать, а сейчас отдохнуть нужно, – постарался переключиться Роман на другую тему, чтобы отвлечь разбушевавшуюся подругу.

– Я поеду за город, нужно посмотреть, что там к чему. Уже пора перебираться туда, я ведь дом уже обставила, все там сделала. Не хочешь со мной поехать посмотреть?

– У меня сегодня дела, как все закончу, обязательно приеду.

Вероника с Романом сели каждый в свою машину и разъехались в разные стороны. Девушка была около своего дома уже в седьмом часу утра, а потому сразу завалилась спать.

Глава 12

Разбудил Веронику страшный шум и пронзительный крик соседки, которая жила от нее через три дома.

– Ой, ой, помогите, спасите, убива-а-а-ют! – орала Лидия Васильевна.

За ней бежал молодой парень, размахивая топором, и орал на весь поселок:

– Я тебе, грымза крашеная, все зубы повыбиваю, будешь одну манную кашу жрать. Я вам покажу, недоношенный!

Женщина влетела во двор к Нике и рысью подлетела к порогу.

– Ой, откройте, ой, помогите, он меня сейчас убьет!

Ника босиком бросилась к двери и открыла ее. Соседка влетела в дом и, тяжело дыша, привалилась к двери.

– Быстрее закрывай, он сошел с ума, он и сюда может вломиться. Нет, ты представляешь, Никочка, он на меня с топором.

– Да кто он-то? – не могла понять спросонья Вероника, о ком толкует Лидия Васильевна.

– Так зять мой, Дмитрий, совсем взбесился. Я всегда Людочке говорила, что у него с психикой не в порядке. – Женщина держалась за сердце и тяжело дышала. – Ой, Ника, у тебя нет сердечных капель? Сейчас остановится!..

– Проходите на кухню, и капли найдем, и чайку попьем, вот и успокоитесь.

Лидия Васильевна, все еще держась за грудь, прошла на кухню и села. Схватив со стола газету, начала ею обмахиваться.

– Это все из-за Людмилы, что натворила.

– Лидия Васильевна, вы успокойтесь. За что же вас так Дима? Вроде он такой спокойный парень.

– Я тоже так думала, а сегодня убедилась, что мой зять социально опасный тип. Ты же знаешь, Людочка родила полгода назад мальчика недоношенного. Все вроде ничего, она у меня девушка спокойная, слова грубого не скажет. А зять мой слишком грамотный, прям куда там! Он сегодня в кухню влетает, я как раз блины замешала, и орет благим матом: «Почему вот в этой справке УЗИ показало четыре недели беременности двадцать третьего марта, когда я с вашей дочерью познакомился только первого апреля?» Это все Людмила, дурочка. Эту справку нужно было сжечь, я бы на ее месте вообще ее съела, а она в книжку вместо закладки положила. Вот она сегодня оттуда и выскочила, а зять возьми да и подними. Он как увидел, с ним прямо припадок случился. «Это что же, – говорит, – такое? Вы что же это, дурака нашли, козла отпущения захотели из меня сделать?» Кто из него козла делал? Он же им уже родился, – пожав пухлыми плечами, проговорила Лидия Васильевна. – Вы, говорит, Лидия Васильевна, стерва и воспитали такую же стерву и порочную женщину, а я, дурак, еще не хотел верить сплетням… Это моя Людочка-то порочная женщина? Как у него только язык повернулся такие слова мне, матери, говорить. Я ночи не спала, холила, лелеяла, можно сказать, птичьим молоком выкормила мою ягодку ненаглядную, а какой-то там зять будет ее так обзывать да еще драться. Ой, какой он Людочке синяк под глазом поставил, прямо ужас! Надо же, до него, оказывается, давно слухи доходили, да он не хотел верить, что моя Людочка еще в девятом классе аборт сделала от негра. Это надо же придумать такое! Ему-то она непорочным ангелом досталась – сейчас медицина, слава богу, на высоком уровне у нас. Недаром же я столько денег заплатила, чтоб моя дочь невинной к алтарю пошла. А то, что тогда уже немного беременной была, так не беда, он же об этом не знал. Не могла же она, в конце концов, дите без отца оставить, если не знает, кто настоящий – Петька или Николай. Они-то быстренько руки умыли, поняли, что не пара им моя Людочка, недоучкам голоштанным. Моя дочь – девушка грамотная, компьютерные курсы закончила. В солидной фирме работала, целый год самому высокому начальнику кофе подавала.

Вероника уже умирала от смеха, но виду не подавала, а крутилась у плиты, занимаясь приготовлением чая. В поселке все очень хорошо знали Людочку, и, когда она выходила замуж, никто даже не верил, что это вообще возможно. Людмила была путаной, но когда возраст уже подошел к профнепригодности – сейчас малолетки такую конкуренцию создали, что работать стало невозможно, – она решила завязать.

Люда где-то подцепила молодого мальчика, приехавшего из Тмутаракани, и, затащив к себе в постель, объявила, что беременна. Парень оказался порядочным человеком и решил, что обязан жениться… А Лидия Васильевна тем временем продолжала:

– Дело молодое, Людочка даже не смотрела, что у этого начальника двое детей, очень на него рассчитывала, на все глаза закрыла ради любви. А когда открыла, фирма уже обанкротилась. Хорошо, что бог уберег мою девочку от опрометчивого шага, а то бы сидела сейчас с банкротом-алиментщиком.

Вероника поставила чашки с чаем на стол, подала варенье, конфеты, печенье и начала угощать соседку. Та, прихлебывая чай, тараторила без остановки:

– Даже и не знаю, что делать, может, в милицию заявить? Я теперь и домой идти боюсь. Пригрели на свою голову. Нет бы спасибо сказать, что вытащили его из этого Замухрыжинска и теперь почти в Москве живет, а он за нашу доброту руки распускает.

Женщина сокрушенно качала головой и, не скупясь, намазывала варенье на печенья, которые исчезали у нее во рту одно за другим. Хоть и с полным ртом, она продолжала говорить:

– Как же плохо, что Петеньки моего нет в живых, он бы его сейчас отправил, куда Макар телят не гонял. Золотой был человек, царство ему небесное. Оставил меня вдовой в расцвете лет и ухом не повел, а я теперь здесь за все отдувайся, – тяжело вздохнула женщина своей мощной грудью.

Вероника спрятала улыбку. Петр, муж Лидии Васильевны, известный дебошир и гуляка, не пропускал ни одной молодой бабы в поселке, к каждой пытался залезть под юбку. Видно, в Людмиле проявились гены отца. А погиб он совершенно по-глупому: в пьяном виде свалился с моста и захлебнулся почти в луже. Речку, которая протекала за околицей поселка, мог перейти цыпленок.

– Ой, Никочка, и не знаю, как теперь убедить этого дурака, что Людочка от него родила.

– Лидия Васильевна, неужели он до сегодняшнего дня не знал об этом? Ведь как только Люда родила мальчика весом в четыре шестьсот, сразу все поняли, что не от Димы. Люди-то разные, неужели никто не проболтался в поселке?

– Может, и говорили чего, не знаю, только об этом речи никогда не заходило. И потом, я же говорю, у доктора Людочка была, прежде чем его в кровать затащить. Она-то не дура, прекрасно знала, что ему обязательно кто-нибудь проболтается, а здесь говори не говори, девушкой с ним в постель легла. Да и любит он Людмилу, это по всему видно. Наверняка говорили, но, видно, не верил он. А сегодня, когда справку нашел, все и вспомнил.

– Ну и что же вы теперь собираетесь делать? Выгоните его?

– Не знаю, этот вопрос пусть Людмила сама решает, не мне с ним в постели кувыркаться и за одним столом сидеть. Я теперь к себе уйду. Да я и сейчас-то к ним переехала, чтобы помочь с Витенькой сидеть… Ладно, Вероника, пойду я, засиделась уже. Посмотрю в окошко, как они там, а то не дай бог что с Людой, он же ненормальный, убьет еще под горячую руку. А потом к себе домой уйду. Сегодня автобус не ходит, значит, пешком дойду, ничего. Нужно мне было не в этот дом их пускать, а отправить к бабке, пусть бы пожили с мамашей моей. Она бы им враз показала, кто в доме хозяин.

Женщина вышла из дома и утиной походкой засеменила к воротам. Она осторожно приоткрыла калитку и высунула на улицу нос, потом, убедившись, что ей ничего не угрожает, уже выплыла туда в натуральную величину. Вероника смотрела вслед женщине и улыбалась.

«Да, в каждом дому по кому – недаром есть такая пословица, – своя жизнь, и везде она разная», – подумала девушка. Спать уже расхотелось, и Ника решила сделать кое-какие дела, а потом поехать в город. Там остались Дуська с Зайкой, и когда Ника уезжала, то оставила ключи соседке, чтобы та покормила их, а с Дусей погуляла.

«Пора зверей сюда перевозить, пусть себе на воле побегают», – решила Вероника.

Кота Зайку в прошлом году притащила Дуська слепым котенком и выкормила своим молоком. Незадолго до того Дуся ощенилась, принесла всего одного кутенка, он немного подрос, и его забрали. Дуся очень тосковала, и когда откопала этого котенка, то реализовала свой материнский инстинкт, – кто-то закопал на пустыре целый выводок, и собака нашла одного живым. Сейчас он превратился в пушистого серого кота, необыкновенно красивого и не менее ленивого.

Сад у Ники был большой и красивый благодаря покойному свекру. Чего там только не было – и смородина черная и красная, малина, крыжовник, облепиха… Отец мужа очень любил и гордился своим творением и даже умер, когда спал в гамаке под яблоней. Говорят, что во сне умирают только праведники…

Когда Вероника вышла замуж за Николая, она развела много цветов, разбила несколько клумб. А теперь среди этого великолепия вырос и красивый большой дом: она до сих пор не могла поверить, что он принадлежит ей. Усевшись на стул возле стола, Ника взяла в руки чашку с горячим чаем и задумалась.

Что мы имеем на сегодняшний день?.. Юлька в тюрьме, Вадим в больнице, и преступник понял, что мы что-то вынюхиваем, поэтому решил избавиться и от нас. Значит, я на правильном пути. Разгадку нужно искать в доме, а стало быть – среди родственничков Вадима. Но как это сделать?..

Вероника внезапно вскочила и понеслась к телефону. Она набрала номер и, когда ее соединили, попросила к телефону Сергея Эдуардовича Никитина. В трубке что-то щелкнуло, и она услышала голос Сергея.

– Здравствуй, это Вероника.

– Слышу уже, что случилось?

– Ты прекрасно знаешь, что случилось. Рома сказал, что ты Юлькино дело к себе забрал. Спасибо тебе.

– Не за что благодарить, дело почти бесперспективное, я имею в виду для Юлии, – пробурчал в трубку Никитин. Вероника, будто не слыша его слов, продолжала:

– Сережа, скажи, пожалуйста, ведь ты имеешь право обыскать дом, где произошло преступление?

– Ника, опять ты за свое? Мои ребята там все уже облазили, можно сказать, носом в каждую щель залезли. Ты что же думаешь, я не умею делать свою работу?

– Нет, нет, Сережа, конечно, я так не думаю, – поспешила возразить Вероника. – Просто мне все-таки кажется, что в спальне есть еще один вход. Не знаю, как это можно доказать, но я точно знаю, что он есть, и его нужно найти. В доме всегда кто-то есть, поэтому я не могу туда приходить: они все меня не любят, ведь я подруга Юлии. А вот если ты явишься с ордером на обыск, тебе не смогут запретить делать твою работу.

– Вероника, для ордера должны быть веские основания.

– А разве Юлька – не основание? – почти закричала в трубку Ника. – Сережа, я очень тебя прошу, сделай это для меня.

– Не морочь мне голову, всему должно быть аргументированное объяснение. Что я скажу начальству? Что у подружки моего друга на детективах мозги заклинило, и она упорно видит невероятное в очевидном? – рявкнул Никитин.

Вероника только открыла было рот, чтобы рассказать, как сегодня ночью покушались на их с Романом жизнь, но Сергей сказал, что у него много работы и ему некогда.

– Ну мент поганый, – зло процедила девушка, когда тот бросил трубку, – а я еще собиралась ему сообщить о нашей ночной вылазке. Ладно, обойдусь и без тебя, господин майор. Правда, еще не знаю как, но обойдусь.

Вероника стала собираться и услышала вдруг стук в дверь. Она открыла ее и увидела на пороге мужчину в рабочей одежде.

– Хозяюшка, водички в ведро не нальете?

– Конечно, что за вопрос, проходите. А вы что-то здесь строите?

– Да, на соседнем участке работаем. Сегодня фундамент для нового дома будем заливать, – ответил, улыбаясь, мужчина. – А вы что же, одна в таких хоромах живете?

– Почему одна? – насторожилась Вероника. – Муж у меня есть, собака, кот и трое детишек, да еще родственники все лето дом оккупируют.

– Это хорошо, когда народу много, весело. У меня тоже семья большая, только домишко раз в пять меньше вашего. Сапожник всегда без сапог. Другим дома строю, а до своего руки не доходят. Спасибо вам, хозяюшка. – И мужчина пошел к двери с полным ведром.

– А кому вы дом строите? Я даже не знаю, кто будет рядом жить.

– Я и сам не знаю, – пожал плечами мужчина. – За работами все время смотрит какой-то парень, но хозяин не он. Вроде женщина какая-то будет жить здесь, а может, и семья, если честно, не интересовался. Мне главное работу сделать да деньги получить, а для кого – это неважно, лишь бы платили исправно. Домик-то не очень большой, не чета, конечно, вашему, видать, дача будет. Ну пойду я, вы уж не обижайтесь, если мы будем к вам заходить за водичкой. Мы тут напротив к бабушке ходили, да она уехала.

– Конечно, заходите, вы, между прочим, если дома никого не будет, в саду можете воду набирать, у меня туда трубы проведены и кран есть, для поливки сделали.

– Вот спасибо, хозяюшка, а то иной раз и руки помыть нечем. До колонки отсюда далеко, у всех теперь вода прямо в доме, а здесь как перекрыли, так и не дали еще. Когда бабуля была, мы прямо от нее шланг протягивали. Вроде обещали в течение недели этот вопрос с водой решить: без нее-то какое строительство, мука одна. Ладно, пойду я, если вам какую работку нужно сделать, вы только свистните, мы тут рядышком, за заборчиком, вмиг организуем и дорого не возьмем.

– Договорились, – засмеялась Вероника.

Глава 13

Прежде чем въехать в город, Вероника заправила полный бак бензином и завернула на мойку, чтобы помыть машину. А когда подрулила к своему дому и уже хотела было выйти, то внезапно передумала и отправилась к дому Светланы. Подруга встретила ее с опухшими от слез глазами и красным носом.

– Все ревешь? – спокойно спросила Ника, хотя у самой сердце готово было выскочить из груди, и ей тоже все время хотелось разреветься. – Рассказывай, что Виктор говорит.

– А что он может говорить, кроме того, что ты уже знаешь? – сморщила нос Света. – Юля пока здесь сидит, но вроде поговаривают, что завтра ее собираются в «Матросскую Тишину» перевести. Ой, Ника, я прямо уже извелась вся, она же беременная, как же она в тюрьме-то сможет? – опять захлюпала носом Света. – Витька ей сегодня поесть повез, и вещи кое-какие я собрала. Никуся, как же мне жалко нашу Юленьку. – И Света снова заскулила.

– Не реви, что-нибудь придумаем. Завтра, говоришь, ее в тюрьму переводят? Значит, в моем распоряжении только сутки? Что делать, пока ума не приложу. Нет, я неправильно выразилась. Как раз, что делать, я знаю, а вот как это сделать, неясно.

– Ты это о чем? – поинтересовалась Света.

– Так, о своем, – ушла от ответа Ника.

Она пока не хотела ничего говорить подруге, потому что, зная, что она паникерша, боялась напугать до смерти.

– Как Ромка твой, ведет себя хорошо? – перевела Ника разговор на другую тему.

– Нормально ведет, с ним свекровь в поликлинику пошла, я ее попросила, а то у меня от слез так лицо опухло, что могут подумать, мамаша в запое, – тяжело вздохнула Светлана.

Вероника почти не слушала ее, а о чем-то сосредоточенно все время думала, потом посмотрела на подругу и спросила:

– Свет, а твоя тетушка, Татьяна, по-прежнему в санэпидстанции работает?

– Работает, она теперь там начальство. А тебе зачем?

– Слушай, Света, позвони-ка ей прямо сейчас и попроси, чтобы она приняла меня как родную. Она же меня помнит, просто редко видимся, а ты напомни.

– Зачем это тебе? – повторила вопрос Светлана.

– Светочка, не задавай лишних вопросов, а сделай то, о чем прошу. Потом я тебе все расскажу, а сейчас некогда, времени у меня очень мало, всего сутки. Хочу за эти двадцать четыре часа сделать невозможное.

– Как скажешь, – пожала плечами Светлана и пошла к телефону. Через десять минут она вернулась и сказала: – Можешь ехать к Татьяне, она сейчас свободна.

Веронику как ветром сдуло со стула, а из квартиры еще быстрее. Через двадцать минут она уже сидела в кабинете родственницы Светланы и пила кофе, вспоминая, как однажды тетя Таня осталась посидеть с малолетними подружками, которым было тогда лет по пять. Девчонки спустили в унитаз геркулесовую кашу, которую так старательно варила она, а самой тете в то время едва исполнилось четырнадцать. Отсмеявшись, Вероника стала серьезной и заговорила о деле.

Через час она вместе с двумя молодыми сотрудницами, упакованными в специальные комбинезоны ярко-оранжевого цвета, уже сидела в машине, и эта машина везла их в сторону поселка Марсово. Третья девушка была за рулем. Шлемы для головы с защитными экранами пока лежали рядом на сиденьях, а Вероника проводила инструктаж, что надо говорить и что делать. Ника заплатила. Девочки получили по сто долларов и теперь преданно глядели Нике в рот: им пришлось сказать все как есть или почти все, опустив некоторые детали. Однако водителю пришлось отстегнуть уже не сто, а пятьсот баксов: женщина поломалась минут пять, а потом привычно смахнула зеленые бумажки в ящик письменного стола.

Машина подъехала к воротам дома Демидовых и посигналила. Сотрудницы натянули на головы шлемы, в том числе и Вероника. Кроме того, на ней был еще жгуче-черный парик, челка от которого закрывала не только лоб, но и половину глаз. Они вышли из машины и вытащили емкости с жидким распылителем для уничтожения всевозможных тварей.

Ника толкнула калитку, та бесшумно открылась. Бригада вошла во двор, оставив машину у ворот. Вероника увидела, как к ним заторопился Александр.

– В чем дело? – поинтересовался нынешний хозяин.

Девушка Наташа выпалила заученный текст:

– В районе обнаружена палочка брюшного тифа. В лаборатории удалось выяснить, что носителями являются грызуны, попросту крысы и мыши. Сейчас по всем домам поголовно проводится обработка по уничтожению зараженных тварей. Советую не медлить, в больницу уже поступили первые жертвы эпидемии, из них трое умерли.

Александр побледнел и стал озираться по сторонам, не бегают ли по двору зараженные мыши.

– Что от меня требуется? – проговорил испуганный мужчина.

– Мы сейчас обработаем дом, а вы должны закрыть все окна, двери и не появляться здесь как минимум сутки. Препарат, с которым мы будем работать, токсичен и может серьезно навредить вашему здоровью. Если в доме есть животные, просим их тоже забрать с собой. Мы-то, сами видите, в каком обмундировании, а вы человек незащищенный, могут возникнуть проблемы. Санобработка бесплатная, но вам придется оплатить расход бензина вот этой девушке, нашему очаровательному водителю. Это немного, всего сто рублей, нас прислали сюда из Москвы, а ваш дом находится за чертой города, поэтому за это берется чисто символическая плата. – Потом, притворно вздохнув, Наташа добавила: – Нас тоже перевели на хозрасчет, вот и крутимся.

– Да, да, конечно, вот, пожалуйста, – проговорил Александр и полез в карман за деньгами.

Наташа вытащила липовую квитанцию и, вписав туда сумму в сто рублей, протянула ее мужчине.

– Боже упаси, к чему такие формальности, – отдернул Александр руку.

Видно, он настолько перепугался, что побоялся притронуться даже к этому безобидному белому листочку. Ника чуть не прыснула от смеха, но благоразумие удержало ее от столь опрометчивого шага. Все вместе девушки направились к дому, а Наташа повернулась к мужчине и начальственным тоном приказала:

– Пока мы не начали все опрыскивать, возьмите из дома нужные вещи и ждите, пока мы закончим. Потом закрывайте и уезжайте. Вернуться в дом можно не раньше чем через сутки, а еще лучше – через двое. Да я вам уже вроде все это говорила.

– Да, да, говорили, я только ключи от машины заберу, и все, больше мне пока здесь ничего не нужно. Ключи от дома я садовнику отдам, чтобы он потом запер все двери. А я, знаете ли, тороплюсь, дела. Вы меня, конечно, простите, девушки, но, если вас не затруднит, дайте мне телефон вашей конторы, мне бы хотелось самому выяснить, в чем дело. – И Александр виновато посмотрел на Наталью.

– Конечно, конечно, что за вопрос, – торопливо проговорила Наташа и продиктовала недоверчивому мужчине номер телефона кабинета Татьяны, тетушки Светланы.

– Благодарю, еще раз извините, но я должен знать, кого впускаю в дом, – пробормотал Александр и побежал к двери.

Наташа его окликнула:

– Извините, я совсем забыла. Если есть план дома, было бы просто замечательно, я смотрю, у вас дом огромный, можем случайно пропустить какое-нибудь помещение, а эти твари там и затаятся.

– Да, да, вроде где-то был, сейчас посмотрю, – Александр скрылся за дверью.

Вероника подняла вверх большой палец и сказала Наташе:

– Молодец, здорово получилось!

Та дернула плечиком:

– Ну, дык, и мы не лыком шиты, кое-что умеем, тем более когда за это хорошо платят. Думаю, что Татьяна Ивановна нас не подведет, – засмеялась девушка.

– Умницы, что бы я без вас делала? – вздохнула Ника. – Вот когда все закончится, я к вам приеду, и мы такой сабантуйчик организуем, пальчики оближешь. Устроим себе гастрономический экстаз.

– Ловим тебя на слове, Вероника, попробуй теперь отвертеться, сразу произведем «санобработку» лично твоего дома! – И девчонки опять дружно расхохотались.

Десять минут спустя в дверях показался Александр вместе с мужчиной, в котором Вероника узнала компаньона Вадима. Александр протянул Наташе сложенный вчетверо листок.

– Я прошел по дому и открыл все двери, чтобы вы могли всюду пройти. Вот план дома из БТИ, думаю, по нему вы сможете легко ориентироваться. Я пройду к садовнику, предупрежу о вашем визите. – И оба мужчины скрылись за углом дома. Девушки прошли в дом и огляделись.

– Вот это я понимаю, хоромы, живут же некоторые! – вздохнула одна из них. – А здесь ютишься с матерью в однокомнатной хрущевке, и перспектив никаких. Если только замуж кто-нибудь возьмет.

– Что это ты панихиду завела, Анастасия? Какие твои годы, еще успеешь и замужем побывать, развестись и еще раз выскочить, – проворчала Наташа.

– Замуж выйти не напасть… – вздохнула девушка. – Проблема в том, за кого выйдешь. Ведь хочется, чтобы не голь перекатная попалась, а приличный человек. Я даже согласна, чтобы он лет на двадцать старше меня был, но с кошельком. До чертиков надоело копейки считать. Вот сейчас эти сто баксов, что Вероника дала, потрачу на хорошую косметику, матери даже не скажу про них, а то она быстренько их приватизирует, найдет, какую дырку заткнуть в хозяйстве.

– Ладно, девушки, хватит болтать, давайте делом заниматься. Для виду нужно побрызгать кое-где, чтобы запах был. Вероника, давай, командуй парадом, – проговорила Наташа.

– А что командовать-то? – удивилась Ника. – Брызгайте, где хотите, но так, чтобы я здесь, в каком-нибудь уголочке, не нашла себе последний приют вместе с грызунами. Мне же придется какое-то время здесь побыть.

– Слушай, если мы тебе сможем чем-то помочь, ты не стесняйся, говори. Что ты хочешь тут найти? Вчетвером-то легче…

– Пока давайте сделаем то, что положено, а потом будет видно. Дай-ка мне план дома, я посмотрю, что здесь к чему.

Вероника разложила прямо на полу листок и начала его изучать.

– Так, здесь у нас второй этаж. Туда идут два хода, один отсюда, а второй… Наташ, на, посмотри, что-то я не пойму, что это за лестница?

Наташа опустилась на колени перед планом и начала его изучать, потом проговорила, обращаясь к Нике:

– Смотри, здесь надпись над дверью «Винный погреб», а из него дверь на лестницу, и уже эта лестница ведет на второй этаж. Там, видишь, какой-то коридор и сплошная стена. Я думаю, лучше подняться и посмотреть самим, а не на плане. Вторая дверь, я так понимаю, в дом, а вот еще одна тоже на лестницу, а уже с нее на улицу… Прямо не дом, а лабиринт какой-то. Значит, всего в этом погребе имеется три входа.

– Пошли, – в нетерпении заторопилась Вероника.

Они спустились в подвал и, сверяясь с планом, разыскали винный погреб. Двери во все помещения были открыты, как и обещал Александр. Девушки вошли в погреб, и Наташа даже присвистнула:

– Ох, ничего себе! Здесь можно упиться вусмерть целой армии крепких мужиков.

И в самом деле, на полках в гнездышках ровными рядами лежали всевозможные бутылки. На каждой была надпись, что это за вино и в каком году изготовлено. Все бутылки были покрыты пылью. Ника вспомнила, как Юля ей рассказывала, что Вадим коллекционирует вина. Основателем этой коллекции был еще его дед, продолжил отец, а сейчас это делает Вадим. Когда он построил этот дом, то перевез коллекцию сюда. Она и в самом деле была потрясающая и внушала уважение к ее создателям.

Девушки прошли по подвалу и очутились перед вторым выходом. Наверх вела лестница, и они стали подниматься по ней. Выйдя в длинный коридор, остановились.

– Интересно, зачем понадобился этот коридор, если он никуда не ведет? – с недоумением проговорила Ника.

– Такого не может быть, – возразила Наташа. – Пошли посмотрим!

Пройдя коридор, они уперлись в глухую стену, повернули обратно, и Вероника стала пристально осматривать стену, сложенную из обыкновенного кирпича. Ника остановилась как раз напротив того места, где за стеной по плану была спальня.

– Наташа, это место нужно осмотреть с особой тщательностью. Здесь должен быть вход.

– Куда? – удивилась девушка.

– За эту стенку, – задумчиво проговорила Ника.

Она начала ощупывать кирпичи, но только это ничего не дало. Вовсю таращась на стену, Наташа повторила движения Ники.

– Ой, мамочки, у меня в глазах уже зарябило, – тряхнула Наташа головой и облокотилась о стену. Потом в какой-то момент вдруг завизжала и отскочила от нее, как ужаленная.

– Что с тобой? – испугалась Вероника.

– Она шевелится, – пролепетала девушка.

Ника стала лихорадочно ощупывать один кирпич за другим. И неожиданно один из них бесшумно провалился внутрь: открылась крохотная ниша, а в ней виднелась замочная скважина. Вероника, пошарив по карманам, вытащила связку ключей. И сразу догадалась, какой подойдет к этому замку. Рука потянулась к ключу без бирки. Дрожащей рукой девушка вставила его в замочную скважину и повернула. Он совершенно бесшумно повернулся, и стена начала так же бесшумно отъезжать в сторону.

– Ничего себе, – прошептала Наташа, – прямо как в кино «Замок с привидениями»!

Перед глазами девушек открылся ход в спальню.

– Ну, вот и все, – с облегчением вздохнула Вероника и вошла в комнату.

Как она и предполагала, отодвинулась та стена, на которой был стеллаж с книгами.

– Все, Наташенька, больше нам здесь делать нечего, давайте все опрыскивать и поскорее бежать отсюда. Вдруг этот писатель додумается позвонить еще куда-нибудь, не к вам в контору, а в контролирующую организацию, и узнать, действительно ли нас сюда прислали из Москвы.

Они все вместе вернули стену на прежнее место и бегом прошмыгнули через винный погреб. Нике послышалось, что где-то рядом щелкнул замок, но она, не останавливаясь, летела дальше, подумав, что ей это показалось со страху. Девушки же из санэпидстанции делали свое дело – обильно поливали раствором все вокруг.

– Все, товарки, достаточно, уезжаем, – проговорила в какой-то момент Наташа и первая побежала к входной двери.

Они не стали дожидаться садовника, чтобы тот запер за ними, сели в машину и уехали. Ника злорадно улыбалась, предвкушая, как у Никитина отвиснет челюсть, когда она расскажет ему о своей находке.

«Пусть теперь только попробует не выпустить Юльку, я ему тогда все глаза повыцарапаю», – думала Вероника.

Машина выехала на МКАД, и Ольга, сидевшая за рулем, прибавила газу. Когда девушка хотела на подъезде к повороту сбавить скорость, педаль тормоза под ее ногой вдруг провалилась. Она занервничала, поняв, что отказали тормоза, и, несясь по трассе, молила бога, чтобы ничего не случилось. Но, видно, господь в это время был занят и не услышал ее молитву. Из-за поворота выскочил огромный «КамАЗ», и Ольге ничего не оставалось делать, как вывернуть руль до отказа, пустив свою машину под откос. Они летели на бешеной скорости на дно оврага, и Ольга, слыша, как визжат в кузове девчонки, крепко зажмурила глаза.

Глава 14

Вероника с трудом разлепила веки, в голове стоял колокольный звон, а левая рука болела так сильно, будто ее жгли раскаленным железом. Девушка застонала и приподнялась. Рядом лежали Наташа с Настей, тоже постанывая.

– Что произошло? – подала голос Наташа.

– Кажется, мы попали в аварию, – ответила Ника.

– Эй, Настена, ты жива, подруга? – потрясла Наташа девушку, лежащую рядом с ней.

– Не знаю, не уверена… – Настя выдала такой серпантин отборного мата, что Ника раскрыла рот от удивления.

– Здорово, надо записать, я такого еще не слышала.

В это время дверь кузова отъехала в сторону, и показалось полное лицо мужчины.

– Эй, все живы? Ну и напугался же я, когда увидел, как ваша машина выкинула такой акробатический номер. Чуть инфаркт не схватил, пока вы летели.

– Что с Ольгой? – задала вопрос Наташа.

– Водила ваш, что ли? Вон в кусты побежала, видно, медвежья болезнь от страха приключилась. Ее по дороге, пока вы в овраг летели, выбросило на прошлогоднюю листву, отделалась парой царапин, ну и еще этой самой… болезнью, – улыбнулся мужчина.

– А вы откуда здесь взялись?

– Так я водитель «КамАЗа», от которого ваша шофериня и вильнула в овраг. Хорошо, что хоть сообразила, а то мой монстр от вас бы мокрое место оставил.

Из-за деревьев показалась Ольга, она шла, прихрамывая и морщась от боли. Водитель грузовика бросился к ней:

– Что там у тебя стряслось, почему не тормозила?

– Тормоза отказали, – хмуро глядя на мужчину, ответила девушка.

– Дай-ка гляну, что с ними? Меня, кстати, Василием зовут. – И шофер полез под автомобиль. Он провозился минут десять и, когда что-то нашел, присвистнул, вылез наружу. – Девчонки, а тормоза-то ваши кто-то испортил.

– Что значит кто-то? – глупо улыбнулась Ольга.

– Я опытный водитель, за рулем без малого двадцать три года. В армии шоферить научился, с тех пор так за баранкой и сижу. Характер повреждения говорит о том, что тормоза испортили намеренно. Как говорится, «это дело рук человеческих». Кому-то очень захотелось, чтобы вы не доехали до места назначения.

– Что за бред сивой кобылы? – возмутилась Наташа. – Кому мы сдались?

– Не знаю, девчата, вам видней, кому вы там соли на хвост насыпали. Я сейчас за тросом сбегаю, а вы свой доставайте, попробую вас отсюда вытащить. Глубоковато, правда, но надеюсь, двух тросов будет достаточно.

Василий побежал к своей машине, а девушки недоуменно переглядывались.

– Это, наверное, из-за меня, – прошептала Вероника.

– Понятно, что не из-за меня, только когда это сделать успели? – проговорила Наташа.

– Долго, что ли? Пока мы в доме рты разевали, этот и подсуетился, – ответила за всех Настя.

– Значит, все-таки Александр? – с досадой проговорила Вероника. – Ведь больше некому! Ой, мама, с моей головой что-то происходит, я перестаю соображать. Нужно сосредоточиться, все обдумать и взвесить. Девчонки, ради бога, простите меня, что втянула вас в эту историю.

– Ты о чем, Вероника?

– Нет, нет, Наташа, не обращай внимания. Не нужно вам ничего об этом знать. Знаете такую поговорку – меньше знаешь, крепче спишь? Вот и спите спокойно, а за ремонт машины я заплачу.

Подбежал Василий с тросом и стал прилаживать его, чтобы вытащить «рафик» девушек. Кое-как, с горем пополам, провозившись больше часа, его усилиями машина наконец оказалась на обочине дороги.

– Ну что ж, придется мне вас до города дотащить. Не оставлять же посередине дороги? – почесав в затылке, проговорил водитель «КамАЗа» и полез к себе в кабину.

Когда машина наконец оказалась во дворе санэпидемстанции, Василий попрощался с девушками и уехал. Вероника пошла в раздевалку, переоделась и заглянула в кабинет Татьяны. Та сказала, что в их отсутствие звонил какой-то мужчина и чуть всю душу из нее не вытянул своими вопросами. Вероника в свою очередь сообщила начальнице об аварии и пообещала, что приедет завтра, чтобы заплатить за ремонт, или пришлет кого-нибудь с деньгами. Девушка очень торопилась, ей не терпелось все рассказать следователю Никитину, чтобы он поскорее отпустил Юлю.

Когда Ника подъехала к управлению, на проходной ее задержали и посоветовали сначала позвонить ему в кабинет. Если будет распоряжение пропустить ее, тогда другое дело. Ника нервно набрала номер телефона Сергея и услышала на другом конце провода незнакомый голос:

– Кто спрашивает Никитина?

– Его знакомая, – как можно спокойнее ответила девушка.

– По какому вопросу?

– По личному, – рявкнула Вероника, теряя терпение.

– Никитина нет на месте, и, когда будет, неизвестно.

– А где я могу его найти? – уже просящим голоском проныла Ника.

– Такого рода информацию мы не выдаем, – проговорил строгий голос и отключился. Вероника в недоумении посмотрела на трубку, которую держала в руках и, дымясь от злости, шмякнула ее на место.

– Тайны мадридского двора, мать вашу, черти бы вас поджарили на своей сковородке! – зло прошипела Вероника, глядя на дежурного, будто он был в чем-то виноват.

Она пулей выскочила на улицу, а молоденький дежурный удивленно проводил ее взглядом, проговорив:

– Какие, однако, здесь все нервные.

У Вероники нестерпимо болела рука, и было видно, что она распухла, а пальцы уже начали синеть. Ей только гипса не хватало для полного счастья. Но в травмопункт все же зайти нужно, подумала она, вдруг и в самом деле перелом, уж очень болит.

Девушка поймала машину и назвала свой городской адрес. Через двадцать минут она была уже дома и пыталась снять с себя куртку. Не тут-то было, рука распухла так, что застряла в рукаве.

– Черт, черт, ну что же это творится на белом свете?

В это время зазвонил мобольник, и Вероника, продолжая чертыхаться, ответила.

– Ну, кто еще там? – нервно поинтересовалась девушка.

– Где тебя носит? – раздался не менее раздраженный голос Романа. – Я приехал к тебе в твой загородный дом, как и обещал, а там тобой и не пахнет.

– Рома, я, кажется, сломала руку, – вместо ответа проныла Ника.

– Я бы не удивился, если бы ты сломала себе шею, а рука по сравнению с этим ерунда, – уже не так зло проговорил Роман. – Что с рукой?

– Говорю же, кажется, сломала, не могу куртку стянуть, так распухла. Между прочим, я все-таки нашла этот чертов второй вход в спальню, – злорадно сообщила Ника, – и думаю, что замешан во всем этом Александр. Он нашу машину санэпидстанции чуть не угробил и нас вместе с ней. Звоню твоему Никитину, а он отсутствует.

– Наверное, на задании, что же удивительного? Он не только в кабинете штаны протирает, но еще и работает, – съехидничал Роман, защищая друга.

– И что же мне теперь делать? Как мне связаться с ним, чтобы Юлю отпустили?

– С чего ты взяла, что ее должны отпустить?

– Я же тебе только что сказала, что нашла второй вход в спальню. Ты чем там слушаешь, задним местом, что ли?

– А что это меняет?

– Как это что? – взвизгнула Ника в трубку. – Как это что? Теперь же понятно, что это не она стреляла в Вадима.

– Это тебе понятно, но существуют еще и другие улики против Юлии. Сразу видно, что ты абсолютный профан в уголовном праве. Пока не будет доказано, что стрелял именно другой человек, а не она, ее не выпустят. А ходов в эту спальню может быть хоть четыре.

– В уголовном праве я, может, и профан, но вот то, что я постараюсь поставить на уши все их чертово управление, это я гарантирую! – выкрикнула Вероника и бросила трубку.

Она заметалась по квартире, не зная, с чего начать: бежать в травмопункт или сразу в управление.

– Сяду там у порога и буду сидеть до посинения, пока этот Никитин не соизволит приехать. Тогда уж я с него с живого не слезу, а добьюсь своего.

Руку начало ломить так, что из глаз сами собой полились слезы, и Ника даже не пыталась их остановить. Она проглотила сразу две таблетки анальгина, схватила паспорт, страховой полис и выскочила из квартиры. Травмопункт был недалеко от дома, при районной поликлинике, поэтому десять минут спустя Вероника уже влетела в ее фойе. Посмотрев на очередь, она закатила глаза к небу.

«Нет, мои дорогие, сидеть здесь я никак не смогу, у меня просто на это нет времени», – подумала Вероника и решительно направилась к кабинету травматолога. Возле двери стоял молодой парень с защитным шлемом в руках. Лицо у него практически отсутствовало, вместо него красовалась сплошная гематома, на которой хлопали серые щелочки глаз. Когда Ника попыталась открыть дверь кабинета, парень схватил ее за куртку и закричал:

– Эй, эй, куда без очереди прешь? Самая умная, что ли?

Люди, ждущие на стульях возле кабинета, тоже начали ворчать, поддерживая парня.

– Я не могу стоять в очереди, меня собака бешеная покусала, – попробовала вызвать жалость Ника. Но парень вцепился в нее мертвой хваткой. Тогда она повернулась к нему всем корпусом и прошипела:

– Убери руки, не то укушу, гав! – И Ника, тявкнув по-собачьи, клацнула зубами возле самого носа парня.

Тот вздрогнул от неожиданности и выпустил куртку из рук.

– Минздрав предупреждает: езда на мотоцикле вредит вашему здоровью. Особенно мозгам, – процитировала Ника, лучезарно улыбаясь парню, и скрылась за дверью кабинета.

– Кто разрешил войти? – гаркнул эскулап, со спины смахивающий на глыбу. – Я пока вас не приглашал, – продолжал громыхать доктор по травмам. Он развернулся в кресле и посмотрел на вошедшую Нику. – Вероника! – заорал врач и вскочил с места.

Ника уже схватилась было за ручку двери, чтобы дать деру, но, когда увидела лицо травматолога, заулыбалась.

– Коля, Шевцов? Откуда ты здесь? Вот здорово!

Когда-то они учились с Николаем в одной школе, и он на протяжении последних двух лет упорно ухаживал за ней. Чего только не делал Николай, чтобы привлечь внимание девушки. Ника упорно его не замечала, и парня это ужасно злило. Однажды, чтобы обратить на себя внимание, он, поспорив с одноклассником, залез на крышу школы и прыгнул оттуда. Правда, сломал ногу, но добился своего: Ника и еще три девушки пришли его навестить. Оказывается, тот случай и решил его дальнейшую судьбу. После школы он поступил в медицинский институт и вот теперь работает «костоломом», вернее, наоборот.

– Какими ты сюда судьбами? – улыбаясь во весь рот, спросил Николай у Вероники.

– Да вот, кажется, руку сломала, – вздохнула девушка.

Лицо врача сразу же стало серьезным, и он принялся за привычную работу. Из поликлиники Вероника вышла загипсованной. С кислым выражением лица она вспоминала наставления доктора:

– Дня три-четыре полный покой для того, чтобы кости правильно закрепились, а потом срослись. Рукой по возможности не шевелить, будет просто замечательно, если поваляешься эти дни в постели с книжечкой в руках. Уже потом можно будет вести более активный образ жизни, но руку ни в коем случае не напрягать. Не вздумай что-то ею поднимать, а то будешь потом косорукая. Тебе еще повезло, что рука левая, держи ее все время в горизонтальном положении, на перевязи. Первые дни будет еще побаливать, можешь принимать анальгетики. Ну а если совсем станет невтерпеж, сразу ко мне.

– Легко говорить, полный покой, – ворчала Ника, направляясь к дому. – Покой нам только снится. А здесь столько дел, что не знаю, когда вообще доберусь до постели.

И тут Вероника увидела, что ей навстречу спешит Роман.

– О, поздравляю, дорогая. Загипсовали, значит?

– Ничего смешного, – пробурчала Ника, – это, между прочим, боевая рана. Мы в аварию попали, а организовал ее небезызвестный тебе Александр Демидов.

Роман застыл на мгновение, потом серьезно посмотрел на Веронику и проговорил:

– Рассказывай.

Ника поведала по порядку, что к чему, прямо стоя на дороге и сокрушенно вздыхая.

– Что делать-то теперь? Юльку завтра в тюрьму отправят, этого нельзя допустить. Рома, придумай же хоть что-нибудь, ну, стань Юлькиным адвокатом! Я слышала, что ее можно освободить под залог. Как это сделать?

– Ты представляешь, сколько денег это будет стоить? – задумавшись, проговорил Роман.

– А сколько бы ни стоило, у меня есть деньги. В конце концов, не любоваться же всю жизнь на эту золотую кредитную карточку. Нужно начинать ее потрошить. Ромочка, давай, милый, сделай же что-нибудь! Пожалуйста!..

– Вероника, должно все быть официально, нужно, чтобы меня как адвоката нанял кто-нибудь из родственников.

– Ребров, я тебя нанимаю, – тут же выпалила Ника.

– Господи, в чем я перед тобой провинился? За что ты меня наградил такой нетерпеливой и взрывоопасной подругой? – подняв глаза к небу, прошептал Роман и тут же заорал на всю улицу, прыгая на одной ноге.

Вероника, услышав «молитву» своего милого, заехала ему ногой по коленке с такой силой, что у того потемнело в глазах.

– Больно, милый? – злорадно улыбаясь, поинтересовалась девушка. – Травмопункт рядом, далеко не успели уйти. Там, кстати, мой бывший воздыхатель работает, может, сходим? Он тебе ноги вообще поотрывает за неуважительное отношение ко мне. – И Ника, резко развернувшись, понеслась к своему дому: казалось, от нее отлетают искры.

– О боже, что мне с ней делать? – простонал Роман и захромал за своей дымящейся подругой. – Вероника, подожди, что ты, в самом деле, как маленькая девочка? Нельзя же так вести себя, давай поговорим и все обсудим. Я же не отказываюсь тебе помогать. Да стой ты наконец! – уже срываясь на крик, зарычал Ребров.

Ника остановилась, обернулась на хромающего Романа, внимательно посмотрела на него и тихо проговорила:

– Рома, неужели ты ничего не понимаешь? Юля беременна, я не могу допустить, чтобы завтра ее отправили в тюрьму. Она, конечно, девушка крепкая и в обиду себя не даст, но ее воля сейчас сломлена. Юля очень любит Вадима, и сознание того, что он может в любую минуту умереть, подкосило ее. Я очень хорошо знаю свою подругу и, поверь, знаю, что говорю.

– Ладно, Рыжик, пойдем домой и поговорим в спокойной обстановке.

Они пошли к дому, и со стороны это выглядело весьма экзотично: девушка с загипсованной рукой и хромающий мужчина шли медленно, поддерживая друг друга.

Глава 15

Когда Вероника и Роман вернулись домой, девушка почувствовала жар во всем теле. Врач предупредил, что может подняться температура, но для Ники это сейчас явилось громом среди ясного неба.

– Мне нельзя лежать в постели, никак нельзя, – бормотала девушка, когда Роман помогал ей раздеваться. – Рома, что нужно сделать, чтобы ты прямо сейчас смог приступить к обязанностям адвоката Юлии?

– Если честно, я в замешательстве. Последние три года я занимался только гражданскими исками, уголовные дела в прошлом, я уже все малость подзабыл.

– Придется вспомнить, иначе не знаю, что я с тобой сделаю, – тут же встала на дыбы Вероника. – Не надейся, что тебе удастся отвертеться, и вообще, я никогда не поверю, что ты мог что-то забыть. Я сейчас прилягу, что-то мне нехорошо, а ты давай вспоминай и говори, что нужно делать.

В голове Ники гудело, все мышцы ломило, а спина вдруг стала абсолютно деревянной. Роман помог ей лечь в постель, а сам присел рядом. Вероника закрыла глаза и прошептала:

– Рома, если ты не сделаешь, чтобы Юля уже завтра была не в тюрьме, а дома, тебе придется забыть, как меня зовут. Найди Сергея, расскажи ему все, вместе вы должны найти выход.

Роман прошел на кухню, взял в аптечке аспирин и растворил две таблетки в стакане воды.

– На, Рыжик, выпей это и постарайся уснуть, а я пока съезжу к себе в контору и привезу кое-какие бумаги. Заодно посоветуюсь со своим боссом, как лучше начать дело. Постараюсь разыскать Сережу, не нервничай, я сделаю все, что в моих силах.

Вероника проглотила аспирин с водой и откинулась на подушку.

– Иди, Ром, я тебе верю и надеюсь, что ты не подведешь.

Язык у девушки уже заплетался, а веки стали такими тяжелыми, что она не могла их открыть.

– Я немного посплю, и все будет в порядке, все будет в поряд…

Девушка провалилась в тяжелый сон, видно, начал действовать укол, который ей сделали в травмопункте. Роман постоял немного рядом, еще раз поправил одеяло и вышел из квартиры. Он поехал в свою контору и решил для себя, что обязательно постарается сделать все, что в его силах.

«Нужно действительно поговорить с Сергеем, здесь все не так просто, как показалось на первый взгляд».

Вероника открыла глаза и не могла сообразить, где она находится. Потом, оглядевшись, поняла, что лежит на своей постели в городской квартире. Но где же Роман?

Она попробовала приподняться, однако тело было словно каменное и не хотело слушаться.

– Ну, елки-палки, это еще что такое?

Рука, закованная в гипс, нестерпимо ныла, а спина была вообще чужой. Николай Шевцов, у которого она сегодня была на приеме в травмопункте, дал ей свои телефоны, рабочий и домашний. Ника кое-как поднялась и, держась за стенку, прошлепала в прихожую. Там висела ее куртка, в карман которой она сунула листок с номерами. Девушка достала его и тем же макаром добралась до комнаты, по дороге чуть не грохнувшись в обморок. Взяв трубку телефона, она снова легла в постель. Когда же позвонила по рабочему номеру, ей ответили, что Шевцов закончил дежурство. Тогда Ника позвонила ему домой. Сразу же повезло: трубку поднял сам Николай.

– Коля, – простонала Вероника, – по-моему, по мне проехала вагонетка.

– Какая вагонетка? Я же сказал тебе идти домой и ложиться в постель. Когда ты только все успеваешь, опять куда-то попала?

– Нет, я и лежу у себя дома в постели, но мое тело не хочет меня слушаться. У меня высокая температура, болит рука, и я не чувствую спины. Что мне делать?

– Давай адрес, я сейчас приеду, – спокойно проговорил Николай.

– Коля, у тебя что, память отшибло? Я же тебе только сегодня говорила, что живу пока здесь, в Бирюлеве. Ты же видел мою карточку. Я смотрю, и ты по прежнему адресу, телефон так же начинается, как и мой, триста двадцать девять.

– Тогда жди, сейчас приду. Дверь-то открыть сможешь?

– Постараюсь доковылять, начну прямо сейчас, к твоему приходу как раз доползу, – засмеялась Вероника. – Только предупреждаю сразу, уколов боюсь. Видел, наверное, как я сегодня у тебя в кабинете посинела, когда шприц увидела? У меня стойкая реакция после того, как я в прошлом году приняла в мягкое место несметное количество инъекций.

– Разберемся, – проговорил Николай и повесил трубку.

Он появился буквально через двадцать минут, разделся в прихожей, потом прошел в ванную и помыл руки. Когда вошел в комнату, огляделся и присел на стул рядом с кроватью.

– Давай рассказывай, что чувствуешь?

– Боль в руке, как будто она не в гипсе, а зажата в испанский сапог в камере пыток. Тело ватное, голова чугунная, а спина деревянная, – тут же выпалила Вероника.

Николай улыбнулся и покачал головой:

– Все такая же! Язык, как помело.

– Помнится, тебе это когда-то очень нравилось, – прищурив свои зеленые глаза, смеясь, проговорила Вероника.

– Было дело, благодаря тебе и стал врачом. Помнишь, как на крышу залез, идиот, и прыгнул оттуда?

– Еще бы не помнить, об этом вся школа гудела, как улей, месяца два. На меня все пальцем показывали. Ты, кстати, как живешь-то, женат, дети есть? В кабинете даже и поговорить не удалось, народу к тебе, как на прием к депутату.

– Да женат, двое пацанов растут, жена хорошая. Ты, между прочим, ее знаешь, она в параллельном классе училась, Вера Некрасова.

– Да ты что? Вот здорово, она же по тебе с восьмого класса сохла. Значит, все-таки добилась своего? Молодец Верочка.

– Ну а ты как, замужем, дети есть?

– Да, я замужем, но детей пока нет, – соврала Ника про замужество, не моргнув глазом.

Ей почему-то не хотелось говорить Николаю, что она спит с женатым мужчиной и пока перспективы на будущее не видит.

– Что так?

– Я второй раз замуж вышла, с первым мужем мы разошлись, теперь вот думаю, обязательно нарожаю кучу детей, второй муж у меня замечательный.

– Я рад за тебя. Ладно, Вероника, давай делом заниматься. Теперь колись, как руку сломала. Уверен, ты мне наврала, что на ровном месте упала. Те симптомы, о которых ты мне сейчас рассказала, свидетельствуют о том, что ты упала по меньшей мере с третьего этажа. Сразу это не проявилось – организм находился в состоянии шока, а вот теперь все и вылезло. Давай рассказывай!

– Ты прав, Николай, я попала в автомобильную аварию. Летели в овраг, метров десять, наверное, а может, и больше. Тело у меня болело, но я не придала этому значения, а теперь прямо не знаю, что со мной творится. Мне же ну никак нельзя сейчас болеть.

– Хорошо, давай, сейчас буду ставить диагноз. Язык покажи, теперь ладони давай! Да не так, мне ногти нужно видеть. Встать можешь? Мне нужно глаза твои посмотреть при хорошем свете, пульс давай, я прямо сейчас посчитаю.

– Странная диагностика, – проворчала Вероника.

– Не ворчи, это китайская методика, я ей в Харбине обучался.

– У китайцев, что ли?

– У них. Удивительные люди, китайцы. Медицина основана на древних методиках, лекарственных препаратов практически никаких, в основном фитотерапия, иглоукалывание, ароматерапия, массаж, ну и так далее. Вот сейчас я тебя и буду врачевать по китайскому методу. Давай-ка повернись на живот и открой спину, сделаю тебе точечный массаж, а потом иголочки поставлю.

Николай подошел к столу и раскрыл свой чемоданчик.

– Елки-палки, иголки забыл, ну ладно, пока обойдемся массажем, а там посмотрим. Давай свою спину!

Вероника, кряхтя и охая, повернулась на живот и подняла рубашку. Николай прикрыл одеялом ее ягодицы в прозрачных трусиках и начал пальцами надавливать на нужные точки. В это время открылась дверь, и в комнату вошел Роман. Вероника уткнулась в подушку, а Николай сосредоточил свое внимание на спине больной, поэтому ни тот, ни другой не слышали, как он вошел. Ребров застыл на пороге, как вкопанный, и ошарашенными глазами наблюдал за происходящим. Николай надавливал на точку и следом делал поглаживающие движения вдоль спины, а Ника постанывала.

– Что здесь происходит? – прорычал Роман.

Николай повернул голову в сторону двери и спокойно произнес:

– Здесь происходит массаж спины. А вы, я так понимаю, муж Вероники? Что же встали в дверях? Проходите.

– Спасибо за приглашение, – прошипел мужчина. – Я случайно не помешаю?

– Нет, не помешаете, наоборот, можете даже помочь. Дело в том, что у вашей жены травма спины, на третьем позвонке образовалась гематома. Если с ней не поработать, могут быть серьезные последствия. Вы, пожалуйста, перестаньте изображать оскорбленного любовника, я всего-навсего врач.

Все это Николай говорил спокойным голосом, не переставая делать массаж.

– А чем я могу помочь, что я должен делать? – перепугался Роман.

– Я живу на Касимовской улице, дом шесть, квартира восемьдесят четыре, это десять минут ходьбы отсюда. Вот вам ключи, поезжайте и привезите мой металлический футляр, он лежит в комнате на письменном столе. Там у меня серебряные иголки, они мне сейчас понадобятся. Веронике срочно нужно сделать иглоукалывание, иначе могут быть проблемы с ногами. Как правило, организм реагирует на такого рода изменения очень по-разному. Но лучше, конечно, этого избежать, предупредив онемение.

– Господи, час от часу не легче! – простонал Роман.

– Не переживайте, все будет нормально, ведь я здесь. Возьмите ключи от квартиры в кармане моей куртки, она в прихожей на вешалке. У меня там, правда, собака, но вы не бойтесь, Кузя очень сладости любит, прихватите с собой конфетку. Он смирный, просто не любит резких движений. Давайте идите, нужно все делать побыстрее.

– А может, вы сами? – попробовал отвертеться Роман.

– Не хочу прерывать лечение, иначе все придется начинать заново. Это не так просто, как кажется на первый взгляд. Сейчас организм Вероники переживает огромную нагрузку во время массажа, и прерывать на полпути ее не рекомендуется. Вы не удивляйтесь про нагрузку, я массирую определенные точки. Идите, не бойтесь и возвращайтесь побыстрее. Я тоже растеряха, а еще врач называется, не посмотрел сразу, что иголок в чемодане нет.

Вероника все это время напряженно сопела в подушку. Ее просто разрывало от досады. Она приподняла голову и поинтересовалась:

– Коль, а это надолго? Сколько мне придется пролежать в постели?

– Не принимай близко к сердцу, через три-четыре дня станешь как огурчик, во всяком случае, я на это надеюсь. Если, конечно, будешь строго придерживаться моих рекомендаций и не носиться, как угорелая.

– Четыре дня, это же целая вечность! – ахнула девушка.

– Что же делать, Вероника? Выше головы не прыгнешь, да и я не волшебник, а всего лишь врач.

– Но мне нельзя так долго болеть, у меня дела, не терпящие отлагательства.

– Вероника, что ты паникуешь? – подал голос Роман. – Делами сейчас займусь я, а ты болей себе на здоровье.

– Спасибо, дорогой, – не без сарказма ответила девушка. – «Болеть на здоровье» – это просто замечательно!

– Не придирайся к словам, у меня мозги заклинило. Все, я пошел! Ждите, скоро буду. – И Роман скрылся за дверью.

Николай еще пыхтел над Вероникой минут двадцать, а потом приказал лечь на спину и полежать в вытянутом положении минут тридцать. Он нервно поглядывал на часы и чертыхался.

– Что-то не так, Николай? Ты торопишься?

– У меня сегодня клиент в восемь вечера, боюсь не успеть. Если, конечно, твой благоверный поторопится, то все будет о'кей.

Николай взял телефон и начал набирать свой домашний номер. Трубку никто не брал.

– Странно, он уже должен быть там. Может, уже ушел?

– Ты о ком? – поинтересовалась Ника.

– О твоем муже, конечно, это я к себе домой звонил.

– Он мог и не снять трубку, слишком хорошо воспитан, чтобы в чужом доме чувствовать себя свободно.

– Ладно, подождем. Так, Ника, теперь подними руки над головой и держи так минут десять.

– У меня сломанная очень болит, не поднимается, – простонала девушка.

– Поднимай, слушай, что говорю! – строго прикрикнул доктор.

Вероника испуганно вытаращила глаза и послушно задрала руки, морщась от боли. Через три минуты она почувствовала, что в сломанной руке боль начинает стихать, и тут же поклялась себе, что будет прислушиваться к рекомендациям Николая безоговорочно. Прошло еще минут двадцать, и Шевцов начал нервничать. Он мерил комнату огромными шагами, то и дело подходил к Веронике и считал пульс. Когда Николай уже в пятый раз взял ее руку, девушка сквозь смех поинтересовалась:

– Доктор, сколько мне осталось?

– Полторы субботы, – гаркнул врач и нервно посмотрел на часы.

Он уже открыл было рот, чтобы добавить к своему приговору еще что-то, но в это время зазвонил его мобильный телефон.

– Да, слушаю. Ну, а кто же может отвечать по-моему мобильному, Верочка? – хохотнул Николай.

Он послушал минуты две, что ему говорит в трубку жена, и глаза его буквально полезли на лоб.

– Немедленно отпустите мужчину, это я его послал за моими иголками! Какая милиция? Ты что там, совсем обалдела? Никакой он не жулик. Кузя покусал? Этого мне только не хватало. Сейчас же выпусти его и отправь ко мне, а с милицией разбирайся сама. Что значит – не знаешь? Выкручивайся или лучше вообще дверь не открывай, когда приедут, пусть думают, что ложный вызов. Все, давай, я жду Романа с иголками.

Вероника смотрела во все глаза на Николая, пока он говорил. Когда он закончил разговор, она онемевшими губами пролепетала:

– Твоя собака покусала моего мужа?

– Вроде того, – пожал плечами Николай. – А моя жена вообще приняла его за вора, который забрался к нам в квартиру. Как нарочно, она сегодня раньше вернулась с работы. Представляешь, еще и милицию вызвала! Ну и денек сегодня, нарочно не придумаешь. Сколько лет я тебя не видел и жил совершенно спокойно, но стоило тебе появиться на горизонте, и вот, пожалуйста, на голову посыпался водопад проблем, – нервно захохотал доктор. – Помнишь, мы с тобой лет семь назад встретились, когда уже студентами были? Так вот после этого у меня в метро «дипломат» сперли, а там было все – и документы и деньги. Набегался я после этого, как савраска, пока документы восстановил. И вот сейчас все снова-здорово! По-моему, ты неисправима, Ника. Не представляю, как твой муж с тобой живет, ведь ты ходячее недоразумение!

– Сам ты недоразумение, а я, между прочим, целых пять лет была образцово-показательной женой, крутила борщи и варила котлеты… ой, то есть наоборот, – фыркнула Ника.

– Верится с трудом! От вашей троицы все учителя стонали и, наверное, устроили банкет по случаю вашего окончания школы. А ты вспомни, кто во всех делах был заводилой? Что нос сморщила? Правильно, атаманом была Виктория Белоусова! Кстати, фамилия Королева – это первого мужа или второго?

– Первого, – сморщила нос девушка. – Пока не могу менять, у нас с ним общий бизнес, документы замучаешься переделывать. И потом, Королева звучит лучше, чем Реброва.

Пока Вероника с Шевцовым болтали, вернулся Роман. Прихрамывая, он вошел в комнату. Вероника посмотрела на него испуганными глазами, а потом не выдержала и расхохоталась. Брюки свисали с задницы мужчины лохмотьями, а на лице была такая мученическая гримаса, что создавалось впечатление, будто человек вырвался из клетки с тигром. Николай, ничего этого не замечая, подскочил к Роману и в первую очередь выхватил у него из рук крохотный футлярчик с набором серебряных иголок. Уже раскладывая иголки по размерам, он начал говорить:

– Я же предупреждал, что Кузя любит сладости и не любит резких движений. Почему он вас покусал?

– Конфеты он сожрал с аппетитом, но, пока их жевал, не дал мне сделать ни шагу по комнате. Он спокойно пропустил меня туда, а вот выпустить обратно отказался наотрез. И когда я уже решил идти напролом, он схватил меня вот за это место… Когда мне все же удалось прорваться в прихожую, дверь открылась, и перед моим носом материализовалась ваша жена. Но укусы Кузи – ничто по сравнению с визгом вашей супруги. Я буквально оглох минут на пять. Когда я попытался что-то объяснить ей, она не стала меня слушать, а посадила собаку рядом со мной и приказала сторожить. Пес с удовольствием принял пост и, по-моему, злорадно ухмылялся, глядя в мою сторону.

– Николай, а какая у тебя собака, я имею в виду, какой породы? – поинтересовалась Вероника.

– Дог, совершенно безобидный, как комнатные тапочки, – усмехнулся доктор.

Вероника вспомнила Маркиза, и у нее все похолодело внутри, когда она представила, что пришлось пережить бедному Роману. Николай тем временем приготовил иголки, распорядился, чтобы Вероника опять перевернулась на живот и начал ввинчивать их в нужные места. Когда закончил, повернулся к Роману и сказал:

– Теперь займемся вашим задом.

Не переставая ворчать, он сделал укол и обработал рану.

– Надо же, Кузьма такой смирный, и что на него нашло? Вроде ничего страшного нет, рана не очень глубокая, быстро заживет. Я вам мазь оставлю, она быстро затянет все дырки.

– У меня что, там их несколько? – удивленно спросил Роман.

– Так у собак же не один зуб во рту, – засмеялся Николай.

Опять зазвонил мобильный доктора. Он взял трубку и стал слушать, что ему говорят. Потом коротко бросил:

– Сейчас приду. – И, повернувшись к Роману, сказал: – Ровно через двадцать минут снимите иголки и протрите спиртом те места, откуда сняли. Я через некоторое время вернусь.

– Что-то случилось?

– Да, опять жена позвонила. Приехала милиция и собирается взламывать дверь. Она решила последовать моему совету и не открывать им, чтобы подумали, будто это был просто ложный вызов. Но так как в панике она наговорила им, когда звонила, что в доме бандит и, наверное, хочет ее убить, они решили, что ее уже прикончили.

– Так пусть скажет из-за двери, что она жива и здорова.

– Нет уж, пусть сидит и молчит, а то еще что-нибудь не то ляпнет. Я сейчас пойду и во всем разберусь.

Он посмотрел на Веронику, сокрушенно покачал головой и молча вышел за дверь. Плечи его сотрясались от смеха.

Глава 16

Когда прошло положенных двадцать минут, Роман подошел к Веронике и начал выдергивать из нее иголки.

– Эй, эй, а поаккуратней нельзя? – возмутилась девушка.

– Я тебе не доктор, дергаю как умею, – проворчал Роман. – Кстати, как ты теперь себя ощущаешь, после этой экзекуции?

– Ты знаешь, нормально, стало намного легче. До того, чтобы сказать хорошо, конечно, далековато, но думаю, что встать уже вполне смогу.

– Зачем тебе вставать? Лежи, пока врач не придет, а то еще что-нибудь не так сделаешь, потом поздно будет после драки кулаками махать.

– Рома, ты давай-ка не уходи от темы. Что ты собираешься делать с Юлькой, и вообще, ты узнал, как можно стать ее адвокатом?

– Я и так все знаю. Вот, привез уже подписанный договор.

– Кем подписанный? – удивилась Вероника.

– Насколько мне известно, у Юлии есть мать, вот я к ней и поехал. Думаю, дальнейшие комментарии излишни?

– Ромка, какой же ты молодец! Если честно, я даже забыла про нее, представляешь? Совсем плохая стала. Ну и что ты дальше будешь делать?

– Ника, если тебе нетрудно, отвали от меня, пожалуйста. Голова и так кругом идет. Что я дальше буду делать? Предоставь мне самому разобраться во всем. Ты лежи и болей, и очень прошу, не лезь больше в это дело. Юлию я постараюсь вытащить под залог, а дальше посмотрим, что к чему. Искать преступников не женское дело. Сергея я тоже наконец поймал, и он передает тебе привет, желает скорейшего выздоровления. Еще просил передать, чтобы ты прищемила свой зад и не заикалась об этом деле, он сам во всем разберется.

– Ты мне, главное, Юльку из камеры вытащи, а дальше мне плевать, как вы будете кого ловить, – согласилась Вероника. – Да и кого там искать-то? Я же уже говорила, что это дело рук Александра. Пока мы в доме были, он в нашей машине тормоза испортил. Чудом живы остались, в сантиметре от смерти прошмыгнули.

– Опять же, Ника, это только твои предположения. Ты же сама этого не видела? Кто докажет справедливость твоих слов?

– А зачем мне на него наговаривать? Делать, что ли, нечего?

– Никуся, сколько раз тебе говорить, что должны быть улики, доказательства, понимаешь?

Зазвонил телефон, и дальнейший разговор пришлось прервать. Звонок был междугородний. Вероника взяла трубку и услышала голос своей матери:

– Девочка моя, здравствуй. Как ты там?

– Ой, мама, привет. У меня все нормально. А как вы?

– Мы скоро приедем в Москву, нужно оформить кое-какие документы. Так что через неделю жди в гости. Дом уже обжила?

– Да, мам, все сделала, мебель почти всю купила, остались одни мелочи.

– Вот и хорошо, не буду больше занимать тебя разговорами, когда приедем, поговорим. Целую тебя, девочка моя. Я так рада, что увижу тебя, соскучилась – ужас! Здесь, вдали, это как-то по-особому воспринимается. Все, моя хорошая, до встречи, когда мы будем вылетать, сообщу тебе номер рейса, встретишь нас.

– Хорошо, Аннушка, буду ждать вас с нетерпением.

Вероника положила трубку и задумалась. Ей совсем не хотелось, чтобы мать ее увидела в гипсе. Но через неделю его все равно не снимут, так что придется предстать перед очами матушки инвалидкой. Потом она повернулась к Роману и спросила:

– Очень болит?

– Что болит?

– Задница твоя, неужели непонятно?

– Нет, пока не болит, вообще ничего не чувствую, твой коновал, кажется, мне заморозку сделал.

– Не юродствуй, Ребров. Коля вовсе не коновал и совсем не мой, мы с ним учились вместе, а сегодня, когда я пришла с рукой в больницу, увидела его там. И прекрати, пожалуйста, ревновать, это уже становится смешным. Если у тебя не очень болит, сходи с Дуськой погуляй, она у соседки моей, соседняя дверь.

– В чем, интересно, я пойду гулять, не в этом же? – И он показал на свои растерзанные брюки, которые валялись в кресле.

Ника прыснула в кулак, только сейчас обратив внимание на то, что ее милый щеголяет по комнате без штанов.

– Слушай, а как же ты от Николая сюда-то дошел? – засмеялась Вероника.

– Не дошел, а доехал, я на машине, – пробурчал Роман.

– Ром, да ладно тебе, ну что ты в самом деле, будто горчицы наглотался вместо варенья! Что ты смотришь на меня, как на кровного врага? Вон, возьми мой спортивный костюм, он тянется, может, налезет.

Роман взял спортивные брюки Ники и приложил их к себе. Сморщив нос, он стал их натягивать. Штаны обтянули нижнюю часть тела, словно чулки, и Ника расхохоталась, глядя на выпирающий бугорок, расположенный ниже пупка.

– Нет, Ребров, лучше в этом не выходить, а то все одинокие бабы нашего дома и близлежащих кварталов выстроятся к тебе в очередь.

– Тогда не знаю, в чем мне идти гулять с Дуськой, – проворчал Роман.

– Ладно, не переживай, я сейчас позвоню Раечке, она сама с ней погуляет. Объясню ситуацию, соседка не откажет.

– Ну а мне-то что теперь делать? – развел Роман руками, повернувшись к Нике обтянутым задом. – Предположим, до машины я дойду, когда стемнеет, но, если меня увидит в таком виде кто-нибудь из соседей моего дома, представляю, что обо мне подумают!

Раздался звонок в дверь, и Роман пошел открывать. Вернулся Николай с красным и злым лицом и прямо с места в карьер начал:

– Нет, вы представляете, они нас оштрафовали за хулиганство?! – Потом посмотрел на Романа и, ехидно прищурившись, проговорил: – А ничего, вам очень идет.

– Передайте вашему Кузе спасибо и мои поздравления, он открыл новый стиль в моде, – проворчал Роман и покрутился перед зрительской аудиторией.

– Ха, ха, ха, считайте, мы квиты, – засмеялся Николай. – Кузя ваши штаны съел, а я штраф заплатил в милицию. – Он повернулся к Нике и начал допрос с пристрастием: – Давай рассказывай о своих ощущениях. Как спина? Как рука? Как ноги?

– Ты знаешь, Коль, намного легче, температуры как не бывало. Мне уже даже встать захотелось.

– Насчет встать, ты это брось, а то вся моя работа насмарку. Минимум сутки не вставать!

– А как же в туалет, тоже нельзя? Ромочка, мухой лети в детский магазин, купи мне памперсы, – засмеялась Вероника.

– Что ты мужика пугаешь? Посмотри, он, бедный, за сегодняшний день посинел уже от тебя. До туалета ходить можно, но аккуратно, по стеночке, спину не напрягай. И еще мой тебе совет, как врача, – срочно купи ортопедический матрас, это намного быстрее поставит тебя на ноги, проверено на опыте. И вообще, на таком матрасе спать очень полезно всегда, на свое здоровье денег жалеть не стоит.

– Вот сутки отваляюсь и сразу же куплю, – ответила Вероника. – Коля, а как же мне теперь за руль садиться с одной рукой?

– А зачем тебе за руль? Пусть супруг возит. Если ты, конечно, опытный водитель, можно и с одной рукой управиться, а вообще, не рекомендую. Ладно, друзья, мне уже пора откланяться, меня клиент ждет. И так пришлось позвонить и перенести сеанс на час позже. Вероника, надеюсь, ты поняла, как себя вести, завтра я зайду с утра, посмотрю. До свидания, Роман, было приятно с вами познакомиться, при первом же удобном случае приглашаю вас к себе в гости, помиритесь с Кузей, и жена жаждет принести вам свои извинения. – Он пожал Роману руку, Веронику чмокнул в щеку и ушел.

– Так, Ромочка, теперь давай мы с тобой обсудим, чем ты завтра будешь заниматься.

– Ника, я тебе уже, кажется, сказал, чтобы ты предоставила мне полную свободу действий и не лезла с вопросами раньше времени. Я еще сам ничего не знаю, завтра с утра займусь делами, поеду к Никитину, потом к Юле в следственный изолятор. Буду пробовать сделать невозможное, но для этого мне нужно очень многое узнать. А сейчас я должен ехать, ты не обидишься?

– Нет, не обижусь, я уже привыкла, – съехидничала Ника.

– Вот только в чем мне ехать? – проворчал Роман. – Где у тебя иголки и нитки? Попробую что-нибудь сделать со своими безвозвратно погибшими штанами.

– Не придумывай ерунды, просто сделай рубашку навыпуск, она как раз то самое место и прикроет, а пиджак сними, в машине не замерзнешь.

– Точно, я так и сделаю, а до меня даже не дошло. Ладно, девочка моя, я побежал, мне сегодня нужно еще в одно место успеть, чтобы завтра с утра не отвлекаться, а для этого нужно заскочить домой, чтобы прикрыть свой голый зад.

Роман поцеловал Веронику, сказал, что обязательно сегодня еще позвонит, и скрылся за дверью. Ника откинулась на подушку.

«Итак, дорогуша, придется тебе на некоторое время прижать свою задницу и никуда не рыпаться. Трудно, конечно, но ничего не поделаешь, нужно набраться терпения. Надеюсь, Ромка не подведет. А я пока оттянусь по полной программе, буду смотреть телевизор, тысячу лет его не включала, прочту новые детективы, которые купила недавно, и наемся шоколада, после которого обязательно покроюсь пупырышками».

Глава 17

Через три дня Вероника уже летала по городу, как очумелая, не обращая внимания на свою загипсованную руку. Она почти не болела, спина чуть-чуть ныла, но это уже было ерундой. Ника успела побывать у Сергея в кабинете, довести его до нервной икоты, но добиться свидания с Юлей. Роман, который теперь представлял интересы подследственной, пока не сумел освободить ее под залог, но выторговал условие, при котором ее обещали не переводить пока в тюрьму, а оставили в следственном изоляторе. Мало того, он добился, чтобы девушку перевели в больницу с диагнозом – угроза выкидыша. Теперь она лежала в отдельной палате под охраной, и пропускали к ней исключительно по пропускам.

Вот такого пропуска и добилась Вероника, чуть не отправив Сергея Никитина тоже на больничную койку, только с инфарктом. Свидание было разрешено на завтра, поэтому Вероника решила, что сегодняшний день тоже не должен пропадать даром. Она понеслась в мебельный магазин, чтобы купить себе ортопедический матрас.

Рулить одной рукой она приспособилась почти сразу, испытывая неудобства только первые полчаса. Ника поставила свою машину на стоянке возле мебельного салона и пошла выбирать нужную вещь. Когда она вошла в большой зал и осмотрелась, то увидела, что у стойки администратора стоят две девицы и о чем-то оживленно болтают. На груди у каждой висел бейджик с фирменной эмблемой, именем и фамилией продавца. Вероника решила прервать разговор и, оказавшись рядом, громко заявила:

– Мне нужен ортопедрический матрас.

Девушки прыснули и весело посмотрели на Нику. Та, в свою очередь, поняв, что ляпнула что-то не то, тут же решила исправить положение и опять брякнула:

– Простите, я хотела сказать ортопердический.

Девушки уже развеселились вовсю, а Вероника потихоньку закипала изнутри.

– Ну, я надеюсь, вы поняли, что я имею в виду? – разозлившись, процедила она сквозь зубы.

Одна из девушек, у которой на груди блестел бейджик, где были обозначены ее фамилия и имя – Самойлова Лидия, – не замечая раздражения клиентки, нагло хихикая, ответила:

– Нет, дамочка, не поняли! – И она оценивающе посмотрела на потертые джинсы Вероники, простенькую эксклюзивную кожаную курточку из лайки, которая смотрелась очень просто, а стоила почти столько, сколько ракетная установка на Байконуре.

Вдобавок ко всему продавец, брезгливо сморщив носик, посмотрела на замызганый гипс, из которого выглядывали посиневшие кончики пальцев. Вероника все это заметила и, позеленев от злости, вытащила из внутреннего кармана куртки свою золотую кредитку, многозначительно постучала ею по гипсу и, наклонившись к уху нахалки, прошептала:

– Ща как врежу, сразу поймешь.

Вторая девушка округлившимися глазками посмотрела на кредитку и, тут же превратившись в «мармелад в шоколаде», зачирикала, как канареечка:

– Проходите, пожалуйста, сейчас мы вам покажем образцы, которые у нас имеются. Также вы можете сделать у нас любой заказ на мебель по каталогу, и вам пришлют ее прямо из Испании.

– Да? А из Занзибара у вас ничего нет? – поинтересовалась Ника, ехидно улыбаясь. – Сейчас это, между прочим, самая крутая мебель, последний писк в мебельной индустрии.

Вероника прятала свои глаза, потому что там вовсю веселились два очаровательных чертика и строили рожицы двум молоденьким продавщицам.

– Из Занзибара? – растерялась девушка. Но потом, быстро сориентировавшись, не моргнув глазом, затараторила: – Вы знаете, у нас такую мебель расхватывают моментально, поэтому сейчас из Занзибара все уже распродано. Но вы можете выбрать себе что-то другое, не менее престижное. Пойдемте, я покажу вам каталог.

Вероника посмотрела на часы и вздохнула:

– Нет, милые леди, мне другая мебель не нужна. Давайте пойдем, и вы мне покажете то, что меня интересует. Кстати, у вас есть доставка за город? Я возьму сразу два матраса, один доставите в городскую квартиру, а второй в мой коттедж.

– По Москве у нас доставка бесплатно, а вот за город будет стоить пятьсот рублей.

– Нет проблем, оформляйте.

И Вероника покрутила своей кредиткой перед носом нахальной продавщицы по имени Лидия. Та покраснела и открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом сорвалась с места и побежала к дверям, куда входили новые клиенты. Она проявила сногсшибательную прыть, будто на ее пятки только что капнули скипидаром. Ника улыбнулась ей вслед и подумала: «Люди гибнут за металл».

Оформив заказ и облегченно вздохнув, Ника вышла из мебельного салона и села в свою машину. Так, теперь в Склиф, нужно поговорить с врачом, что он скажет о состоянии Вадима.

Вероника развернула автомобиль и поехала к институту. Она заехала прямо на территорию, отстегнув полтинник охраннику на въезде. Поставила машину на стоянке и направилась к корпусу, где лежал Вадим. Когда Ника поднималась по лестнице, чтобы войти в фойе, ей навстречу спускался мужчина, который приостановился и, улыбнувшись девушке, проговорил:

– Ба, знакомые все лица! Какими судьбами к нам, Вероника Дмитриевна? – Потом, посмотрев на ее гипс, засмеялся. – Опять проблемы?

Вероника не сразу узнала доктора из травматологии: без халата люди очень меняются. А когда присмотрелась, то вспомнила и тоже улыбнулась.

– Нет проблем, господин доктор. Я приехала навестить знакомого, он здесь у вас лежит. Может, слышали, Вадим Демидов? Он в коме.

– Как не слыхать, здесь новости разносятся со скоростью света. Про подругу вашу уже знают, что она своего мужа сюда отправила.

– Неправда все это, – нахмурилась Ника. – Юля здесь совершенно ни при чем, ее подставили. Видно, кому-то это очень выгодно, ведь Демидов богатый человек.

– Вы в прошлый раз такого здесь шороха навели, что никто и не усомнился, что это Юлия мужа пристрелила.

– Откуда же здесь такие сведения?

– Сарафанное радио, кто-то что-то слышал, кто-то что-то видел, и уже обросло подробностями, как снежный ком.

– Иннокентий Юрьевич, а вы не в курсе, какие там прогнозы насчет Вадима?

– На вчерашней конференции этому вопросу уделили очень много времени. Фактически человек уже, можно сказать, мертв, но сердце у него – здоровей и придумать нельзя, только поэтому он еще держится. Что будет дальше, трудно сказать, он может в таком положении пробыть энное количество времени. Но я могу сказать точно, что в моей практике еще не было случая, чтобы человек в подобном состоянии выжил.

– Но хоть совсем крошечная надежда есть?

– Девяносто девять и девять десятых процента, что нет.

– Значит, одна сотая процента все-таки есть? – не сдавалась Ника.

– Если сработает эта сотая доля, тогда это будет просто чудом, и я сразу же поверю в загробную жизнь, в бога, в черта, и вообще во что угодно.

– Значит, это чудо должно произойти, – уверенно тряхнула рыжими кудрями Вероника. – Юля ждет ребенка, и он не должен остаться без отца.

– Милая моя, – вздохнул врач, – дети вообще не должны оставаться без родителей, однако посмотрите, сколько их.

– Да я все понимаю, но не могу мириться с несправедливостью. Скажите, а его хорошие врачи лечат?

– Лучше не бывает, – улыбнулся доктор, – только это ничего не решает. Операцию ему сделали блестяще, но в сознание он не приходил ни разу. К нему, между прочим, можно пройти. Его родственники уже были здесь.

– Правда? Значит, и мне можно?

– Ну, если вас интересуют мумии, почему бы и нет?

– До свидания, Иннокентий Юрьевич, я побежала.

– Идите, Вероника, я не очень удивлюсь, если он после вашего визита встанет и выпрыгнет в окно, – засмеялся доктор.

Этим самым он напомнил Нике, как в прошлом году она приходила навестить одного мужчину, который попал сюда после столкновения на дороге с ее машиной. После визита девушки врачи еле откачали беднягу, который заработал сердечный приступ и вдобавок к этому чуть не задохнулся от приступа аллергии. Вероника насильно напоила его апельсиновым соком, который вызвал почти смертельный криз. А перед этим загипсованный, как мумия, мужчина пытался выползти из палаты, чтобы сбежать от посетительницы, то есть Вероники.

Ника прошла к отделению реанимации и увидела возле поста зареванную медсестру с кучей врачей. Дородный доктор, налившись краской, с пеной у рта орал на девушку:

– Вы что же думаете, моя милая, что такая халатность сойдет вам с рук? Как же вы могли допустить, чтобы прибор жизнеобеспечения отключился? Еще бы одна минута – и все, можно было бы больного отправлять в морг.

– Я проверяла буквально час назад, все было в порядке, – рыдая, оправдывалась медсестра.

– А где вас черти носили, когда я пришел?

– Я отходила в туалет, – покраснев, пролепетала девушка, и было видно невооруженным взглядом, что она лжет.

– У вас что, недержание или наоборот, что вы по часу в туалете сидите?

– Виктор Иванович, ну что вы меня так ругаете? Вы же сами все время говорите, что Демидов не жилец. Что возле него сидеть-то?

– А вот это, матушка, не вашего ума дело, кто жилец, а кто не жилец! Вы обязаны выполнять свою работу добросовестно, иначе уберу вас из отделения и отправлю в хирургию нянечкой в послеоперационное отделение, будете за лежачими утки выносить. И еще в институт сообщу, что врачом быть недостойны, медсестрой на всю жизнь и останетесь. Я вас не возле него сидеть заставляю, а у приборов, к которым он подключен. Кто сегодня приходил к больному?

– Не знаю, я никого не видела, – проблеяла девушка и побледнела, как халат на ней.

– Вот, значит, как? Не знаете, не видели? А вот нянечка видела, что к нему мужчина заходил.

– Так сюда каждый день кто-нибудь из родственников или знакомых приходит. Что же, за всеми смотреть?

– Теперь, дорогая, будешь смотреть, если не хочешь, чтобы я милицию вызвал. Ведь это ни больше ни меньше, а покушение на жизнь больного получается! Глупо, конечно, так думать, он вроде и так почти мертвый, но факты – вещь упрямая.

Девушка завыла в голос:

– Ой, Виктор Иванович, миленький, не надо милицию, я теперь на минуту его одного не оставлю.

Вероника стояла, спрятавшись за выступ стены, внимательно слушала весь этот разговор. Волосы зашевелились у нее на голове.

Вот, значит, как? Приходил какой-то мужчина, и после этого врач увидел, что отключился прибор жизнеобеспечения? Что это, случайность или действительно покушение? Нужно найти ту нянечку и спросить, как мужчина выглядел и был ли здесь раньше.

Вероника увидела, что врачи стали расходиться, и она вырулила из своего укрытия. Медсестра, все еще хлюпая носом, сидела на стуле за столом и, вытащив зеркальце, пыталась запудрить свой покрасневший и распухший от слез нос. Вероника подошла к ней и задала совсем безобидный вопрос:

– Где лежит Демидов?

Девушка подскочила на стуле, будто села на ежа, и вытаращилась на Нику, как на привидение.

– Демидов? А вы ему кто?

– Я его подруга, – без смущения ответила Ника и нагло посмотрела на медсестру.

– Положено только родственникам, – с раздражением ответила девушка.

– И давно действуют такие правила? – поинтересовалась Ника.

– Они были всегда, – зло прищурившись, ответила медсестра.

– А мужчина, который приходил сегодня, и потом оказалось, что отключен прибор, тоже родственник? – с сарказмом припечатала Вероника.

Девушка побледнела, как полотно, и пропищала:

– Да вы кто?

– Конь в пальто! Давай, моя милая, проводи-ка меня в палату, где лежит Демидов, и пригласи нянечку, которая сегодня дежурит.

Девушка приподнялась со стула и, глядя испуганными глазами на Веронику, как кролик на удава, пошла в сторону палаты. Ника с ехидной улыбкой на лице, которая ничего хорошего не предвещала, последовала за ней. Они прошли длинный коридор и оказались в реанимации – помещении, оборудованном для больных, находящихся в коме: работали приборы, мигали лампочки. Медсестра подошла к стеклянной перегородке и показала Веронике на человека, который лежал за ней на койке, весь опутанный проводами. Когда Ника посмотрела на Вадима, она невольно вздрогнула: его невозможно было узнать. Огромный мужчина, который, входя, всегда заполнял собою все пространство комнаты, был похож сейчас на беззащитного ребенка с бледным лицом и совсем прозрачными руками, которые неподвижно лежали поверх одеяла.

– Если хотите, можете пройти и посидеть рядом с ним, – тихо проговорила медсестра.

– Да, я пройду, а вы позовите сюда нянечку, которая ухаживает за ним.

– А зачем она вам? – осторожно поинтересовалась медсестра.

– Сделайте, о чем прошу. – Вероника посмотрела на медсестру убийственным взглядом и тихо добавила: – Пока прошу.

Медсестра испарилась с небывалой скоростью, а Вероника села на стул рядом с недвижимым Вадимом. Она вглядывалась в знакомые черты, и слезы сами собой выступили на глазах.

– Вадим, – тихо позвала Ника, – ты не можешь умереть. Ты просто не имеешь на это право. Юлю арестовали, но ведь ты-то знаешь, что она ни в чем не виновата. Только ты ей можешь помочь. Ты меня слышишь, Вадим? Я знаю, что слышишь, я где-то об этом читала, что люди, находящиеся в коме, все слышат. Демидов, миленький, я очень тебя прошу, выживи, пожалуйста. Юлька тебя так любит, она не переживет твоей смерти. Ну, что ты молчишь, как истукан? – неожиданно заорала Вероника. – Ты о ребенке подумал, прежде чем собрался коньки отбрасывать? Совести у тебя нет, разлегся здесь и лежишь, в ус не дуешь, а Юлька там парится в камере. – Девушка сбавила тон и уже почти спокойно продолжала: – Сейчас она, правда, не в камере, а в больнице лежит на сохранении, это Рома добился, чтобы ее туда положили. Завтра поеду к ней, я пропуск из следователя выбила. Что я ей должна сказать? Что ты лежишь здесь, похожий на муху, запутавшуюся в проводах? И ни черта не можешь сделать? Тебе не стыдно, Демидов? Ты обязан выжить, Вадим! Кто-то очень хочет, чтобы ты умер, не дай им порадоваться на твоих похоронах! – Вероника опустила голову, вытерла слезы и тихо добавила: – Я очень тебя прошу.

Пришла медсестра и привела нянечку. Та, переминаясь с ноги на ногу, осторожно поинтересовалась:

– Я что-то не так сделала? Вроде в свое дежурство я хорошо за ним слежу. Мне его матушка даже заплатила за это, так что я свою работу исправно исполняю. Все вовремя меняю, протираю его спиртом, даже вчера сына своего привела, чтобы побрил его.

– Нет, нет, все в порядке, – поторопилась успокоить женщину Вероника. – Просто я хотела с вами поговорить насчет сегодняшнего визита посетителя. Кто это был и как он выглядел? – Ника повернулась к медсестре и сказала: – А вы идите, занимайтесь своими делами, я хочу поговорить с нянечкой.

Та в смущении потерла руку об руку, будто сначала что-то хотела сказать, но потом неожиданно повернулась и стремительно вышла из палаты. Вероника проводила ее взглядом. «Нервная какая-то, – подумала она. – Прямо на лбу написано, что чего-то боится». Ника, улыбнувшись, повернулась к нянечке:

– Меня Вероникой зовут, а вас как?

– Мария Федоровна я, а вообще меня здесь все бабой Маней называют.

– Баба Маня, расскажите мне о том мужчине.

– А что говорить-то? Я как раз уборку в коридоре закончила, пошла в туалет воду из ведра вылить. Выхожу оттуда, смотрю, возле Леночки мужчина стоит, я и не разглядывала его, мало ли кто здесь ходит, спустилась вниз к сестре-хозяйке. Минут через десять опять в отделение поднялась. Выхожу из лифта, а он мне навстречу. Я-то вышла, а он в лифт шмыгнул, и все, уехал. Как раз в это время из кабинета Виктор Иванович вышел и прямо в палату к Демидову. Потом сразу шум поднялся, вроде что-то там отключилось. Вот и все, больше я ничего не знаю.

– А как выглядел мужчина? – поинтересовалась Ника.

– Высокий такой, худой, волосы черные и на голове, и в бородке.

– Он что, с бородой?

– А я разве не сказала? Да бородка такая аккуратненькая, клинышком, волосы черные, на лоб спадают и большие очки. С виду представительный такой, в костюме и при галстуке. Халат у него на плечи был накинут.

– Спасибо вам большое, баба Маня, вот возьмите. – И Вероника сунула женщине пятьдесят долларов.

– Да что вы, деточка, не нужно мне ничего. Матушка больного мне хорошо платит.

– Возьмите, возьмите, это вам за информацию, – улыбнулась Ника.

Нянечка ушла, а Вероника еще раз посмотрела на Демидова:

– Вот видишь, Вадим, кто-то очень хочет, чтобы ты побыстрее умер. Очень тебя прошу, выживи всем назло, не доставляй им такой радости. Я завтра опять приду, до свидания.

Ника вышла из палаты и тут же увидела медсестру Леночку.

– Ну что ж, моя хорошая, давай рассказывай!

– Что рассказывать? – прошептала девушка.

– О чем ты говорила с мужчиной? Или лучше скажи, сколько он тебе заплатил?

– За что заплатил? Что вы такое говорите? Никто мне ничего не платил, – скороговоркой затараторила Лена.

– Тогда мне придется прямо сейчас вызвать милицию и рассказать им все.

– Не надо милицию, – тихо прошептала девушка и быстро заговорила: – Да, ко мне подошел мужчина с бородкой, я его раньше здесь никогда не видела, и положил на стол коробку конфет, а сверху сто долларов. Я поинтересовалась, за что, а он улыбнулся и сказал: «Вадим мой двоюродный брат, и я очень беспокоюсь за него. Хочу, чтобы вы получше смотрели за ним». Я совсем не удивилась, родственники очень часто нам приплачивают, правда, не так много, чтобы побольше уделяли внимания их близким. Потом этот мужчина попросил меня сходить на первый этаж и купить ему минеральной воды. Извинился за эту просьбу, но объяснил, что от волнения у него пересохло во рту. Я ничего не увидела в этой просьбе плохого и пошла вниз, а он – в палату к Демидову. Когда я опять поднялась в отделение, здесь уже стоял переполох. У нас на первом этаже ларек есть, а когда я туда спустилась, он закрыт был, ну я и сбегала в магазин. Он у нас здесь совсем рядом с больницей. Меня и не было-то всего минут двадцать от силы, а Виктор Иванович раскричался, говорит, что я где-то целый час шастаю. Честное слово ни в чем я не виновата, до меня только потом дошло, что тот мужчина покушался на жизнь больного, когда Виктор Иванович про милицию сказал. Я так испугалась, еще подумают, что я с ним заодно, поэтому и сказала, что никто не приходил. А я, честное слово, ни сном ни духом… – И Леночка разрыдалась. – А потом, ведь могло и случайно все произойти, у нас иногда перебои с электричеством бывают, на одну секунду мигнет, и все, приборы могут отключиться. Поэтому мы и должны здесь неотлучно сидеть, чтобы не дай бог такое не произошло. Моя вина в том, что я никого вместо себя не оставила, но я подумала, что быстро вернусь, а брат больного пока здесь посмотрит. У нас зарплата кот наплакал, а он мне сразу сто долларов… Как я могла ему отказать в такой пустяковой просьбе, за водой сбегать? – девушка с новой силой брызнула слезами.

– Ладно, не реви, я тебе верю, – успокоила Вероника медсестру. – Но теперь смотри, никого посторонних не пускай. А я пойду с врачом поговорю, думаю, что на время нужно вообще прекратить всякие посещения.

Подойдя к кабинету главврача отделения, Ника осторожно постучала в дверь.

– Да, да войдите, – услышала она и решительно шагнула в кабинет.

Глава 18

Вероника ехала в своей машине, напряженно вцепившись в руль одной рукой. Движение на дорогах было интенсивным, и ей было нелегко управлять машиной. Они с доктором проговорили целый час и приняли хорошее решение. Но чтобы его осуществить, нужно было посоветоваться со следователем, который вел дело Демидовых, то есть с Сергеем Никитиным. Ника представила, как вытянется его лицо, когда он вновь увидит ее в своем кабинете. После ее сегодняшнего визита он наверняка еще не перестал капать себе валерьянку. Вероника улыбнулась и подумала: «Ничего, будем надеяться, что он выдержит и соизволит выслушать меня».

К сожалению, увидеться с Сергеем Веронике не удалось: он уехал на срочный вызов. Девушка чертыхнулась и отправилась домой. Когда она вошла в квартиру, то прямо в прихожей на зеркале увидела записку, оставленную Романом:

«Как только появишься, сразу мне позвони».

Ника переоделась, прошла в комнату и набрала его номер. Но мобильный оказался вне зоны досягаемости. Ника решила пока что сбегать к Светлане и оттуда позвонить еще раз. Она заперла дверь и спустилась вниз по лестнице. До дома подруги было рукой подать, поэтому через десять минут Ника уже звонила к ней в дверь.

– Привет, дорогая, проходи! Как ты, как твоя рука?

– Нормально рука, надеюсь, срастется как положено и косорукой я не останусь. Как у тебя-то дела?

– Да как у меня могут быть дела? Кручусь с малышом, не замечаю, как летит время. Ник, а как там Юлька, не в курсе?

– Завтра я к ней еду, мне удалось добиться свидания.

– Правда? – подпрыгнула Света. – Вот здорово, ты там поподробней все у нее расспроси, может, что нужно.

– Для этого и иду – поддержать, чтобы не отчаивалась и не нервничала. Ребенка она обязана сберечь во что бы то ни стало. Я сегодня, кстати, Вадима навестила. Ой, Света, лучше бы я его не видела, страшно смотреть.

– Совсем там все плохо, да, Никусь?

– Врач говорит, что шансов практически нет.

– Совсем-совсем?

– Одна сотая процента, значит, почти ноль, – горько усмехнулась Ника.

– Юля этого не переживет, – заплакала Светлана.

– Хватит сырость разводить, подруга, и так тошно, – угрюмо проговорила Вероника. – Где мой крестник, хочу немного с ним понянчиться, может, сердце отойдет, а то будто булыжник на него свалился.

– Спит он, Никусь, не могу его сейчас будить, он у меня ночью плохо спал, – виновато начала оправдываться Света.

– Ладно, тогда пойду я, – махнула рукой Вероника. – Съезжу к себе за город, посмотрю, как там дела. Провалялась я с этой рукой столько времени, а дел в доме невпроворот.

Света поцеловала подругу в щеку и проводила до двери.

Ника дошла до дома, поднялась к себе и еще раз набрала номер Романа, но телефон по-прежнему был недоступен. Подумала: «Ладно, позвоню потом, в конце концов, если я ему нужна, значит, найдет меня сам».

Вероника спустилась во двор и поехала в свой загородный дом. Когда она прибыла на место, то увидела, что на соседнем участке вовсю кипит работа. Уже залили фундамент для нового дома и начали возводить стены. Она вошла во двор и, увидев знакомого уже молодого парня, поинтересовалась:

– Для кого дом-то строим? Очень мне интересно, кто будет моим соседом или соседкой?

– Нормальная семья, не переживайте, москвичи, вполне порядочные люди, – во весь рот улыбнулся строитель.

– Ну, слава богу, – проговорила Ника и тоже одарила молодого человека ослепительной улыбкой. И вернулась к себе. Как только вошла, включила систему отопления, потому что, хоть и близилось лето, ночи все еще стояли холодные и дом казался сырым. Ника прошлась по комнатам, проверила, все ли в порядке, и успокоилась. Мебель она сюда завезла дорогую, так как собиралась здесь жить постоянно. Войдя на кухню, включила кофеварку. На глаза попалась сумка; в прошлый раз, когда она уезжала из дома, то забыла ее на столе. Глядя на сумку, девушка вдруг вспомнила, что положила туда подарок Романа. Она очень удивилась этому подарку и сейчас решила как следует его рассмотреть.

Ника осторожно вытащила газовый баллончик, а это и был подарок Ромы, и начала его вертеть в руках. Потом увидела инструкцию по применению на английском языке и сделала попытку перевести текст. С английским она была не в ладах, поэтому перевод продвигался с трудом. В этот момент в дверь позвонили, и Вероника, продолжая бормотать написанные слова, с баллончиком в руках пошла открывать двери. На пороге стоял незнакомый высокий мужчина и приветливо улыбался Веронике. Девушка с удивлением смотрела на него, будто перед ней появился не просто человек, а фараон Рамзес Второй, воскресший прямо на ее глазах.

– Здравствуйте, Вероника Дмитриевна. Я могу войти в дом?

Ника растерянно улыбнулась и, отскочив от порога на некоторое расстояние, пустила в лицо мужчине струю нервно-паралитического газа. От волнения у нее дрожали руки, поэтому она держала баллончик двумя руками. Гипс ужасно мешал, но она изо всех сил нажимала на распылитель, закрыв глаза и отвернув лицо в сторону. Мужчина как стоял улыбаясь, так с улыбкой и грохнулся на крыльцо, а его «дипломат» отлетел в сторону. Вероника галопом бросилась в комнату, где лежал телефон, и начала судорожно набирать номер местного отделения милиции.

– Быстрее приезжайте, ко мне пришел преступник, он хочет меня убить! – истерично закричала в трубку Вероника.

– Спокойно, гражданочка, не кричите, давайте ваш адрес, – по-деловому потребовал дежурный.

Ника продиктовала адрес и, еще раз крикнув, чтобы они приезжали побыстрее, бросила трубку и кубарем полетела к двери. По дороге она схватила бельевую веревку, выскочила на крыльцо и начала торопливо опутывать мужчине ноги и руки. С одной рукой это делать было ужасно неудобно, но Вероника самоотверженно продолжала работу. Закончив свое дело, девушка вытерла пот со лба, уселась на лавочку и стала разглядывать лицо незнакомца. У него были черные волосы, спадающие на лоб, аккуратная бородка клинышком, тоже черного цвета, и большие очки в роговой оправе.

– Надо же, и сюда явился! – покачала головой Вероника. – Ничего, сейчас тебе во всем придется сознаться, козел бородатый! – волновалась она.

У Ники все еще тряслись руки и дрожали коленки. Она встала, прошла в дом и вернулась оттуда уже с сигаретами. Сев опять на лавочку, девушка щелкнула зажигалкой, закурила и пустила клубы дыма в лицо поверженного бородатого. За воротами просигналила милицейская машина, и Ника сорвалась с места, как ошпаренная. Когда машина въехала во двор, Ника тут же затараторила:

– Представляете, открываю дверь, а он стоит и нагло мне улыбается. Хорошо, что я сразу его узнала и сообразила, что нужно делать, а то бы лежала сейчас с перерезанным горлом. Ой, я прямо до сих пор не могу опомниться, спасибо, баллончик у меня в руках был. Вы его арестуйте, гада такого, он сегодня чуть Вадима в Склифе на тот свет не отправил.

– Успокойтесь, гражданочка, сейчас разберемся, – произнес участковый и неторопливо прошел к крыльцу.

– Я его на всякий случай связала, побоялась, что очухается раньше времени и сбежит, – взволнованно продолжала Ника.

Капитан подошел к связанному мужчине, заглянул ему в лицо и, вытаращив глаза, посмотрел на Веронику.

– Послушайте, гражданочка, – осторожно произнес он. – Как ваше имя и фамилия?

– Вероника Королева, а что?

– Гражданка Королева, вы на всех людей так кидаетесь? Это же страховой агент, Лев Иванович.

– К… какой агент? – обомлела Ника.

– Страховой, – четко произнес капитан милиции. – Он страхует дома от разных несчастных случаев, пожары, там, наводнения и прочие неприятности. Вчера ко мне приходил и вообще каждый год сюда приезжает. У вас дом новый, вот он к вам и явился. Вчера, когда он был у меня, мы как раз разговаривали о том, что в прошлом году произошло здесь, ну, я имею в виду взрывы.

– Мамочки, – пропищала Ника и зажала рот рукой. – А что же теперь будет? С ним ничего не случится?

– Чем вы его так отключили?

– Сейчас принесу, покажу. – И Ника бросилась в дом.

Она мгновенно вернулась обратно и сунула в руки участковому баллончик. Тот посмотрел на него, покачал головой:

– Ну и ну, нужно на всякий случай «Скорую» вызвать. Вдруг у человека заболевание какое-нибудь. Вы хоть соображаете, что это дело подсудное? Ведь если он на вас заявит, то придется отвечать по всей строгости закона.

– Я ему все объясню, во всяком случае, постараюсь, чтобы он понял, что я здесь абсолютно ни при чем, – холодея от ужаса, пролепетала Вероника.

– Посмотрим, – сказал капитан и склонился над мужчиной. Похлопал его по щекам и позвал по имени: – Лев Иванович, вы живой?

Страховой агент приоткрыл глаза и, подняв голову, с удивлением посмотрел на свои связанные конечности.

– Что это? Где я? – испуганно произнес мужчина.

Ника опрометью бросилась ко Льву Ивановичу, торопливо начала освобождать его от веревок, бормоча:

– Простите меня, ради бога, я приняла вас за преступника, вы так похожи на него, что я просто обалдела! Ну, прямо родные братья! Как вы себя чувствуете? Пойдемте в дом, я сейчас и дом застрахую, и машину, и свою жизнь, и если хотите, то даже свою болонку и кота тоже. Мне так стыдно перед вами, я даже не знаю как. Еще раз простите, я сейчас постараюсь вам все объяснить. Вы человек хороший, я это вижу по вашим глазам и уверена, что вы простите меня. Пойдемте в дом. – И Вероника стала помогать подниматься мужчине.

Тот в крайне раздраженном состоянии пребывал до той минуты, пока Ника не пообещала, что готова застраховать все, что он пожелает. Профессиональный интерес взял верх, и Лев Иванович улыбнулся, предвкушая, на какую сумму он сейчас раскрутит эту эксцентричную девицу. Вероника приняла его улыбку за хороший знак и немного успокоилась. Она согласилась бы сейчас на любые условия бородатого агента, поэтому приготовилась застраховать даже будущих тараканов, которые периодически появляются в любом доме.

Глава 19

Утром следующего дня Вероника собралась к Юлии и волновалась так, будто ей предстояло первое свидание с любимым. Она еще с вечера накупила в магазине всякой всячины в таком количестве, что с этим можно было запросто пережить небольшую осаду роте солдат сроком в неделю. В результате Ника приехала на место раньше времени на целый час, то и дело выбегая на лестницу, чтобы покурить. Наконец час прошел, и девушка влетела в палату, как ураган. Ни слова не говоря, она бросилась к подруге и начала ее целовать. Слезы сами собой брызнули из глаз обеих.

– Никусенька, милая моя, как же ты сумела, как же тебя пустили? – бормотала Юля.

Вероника взяла себя в руки и совсем бодрым голосом произнесла:

– Уметь надо, подружка. – Потом расхохоталась, вспомнив лицо Сергея, когда он, придя от начальства, начал выписывать ей пропуск, и пропела: – Там, где пехота не пройдет и бронепоезд не промчится, Никусь на пузе проползет, и ничего с ней не случится.

– Ник, давай рассказывай, что там и как! И вообще, про все, про все. Твой Ромка, как партизан на допросе, или отмалчивается, или обходит тему, как минное поле.

– А что рассказывать-то, Юль? Все нормально, Роман добивается, чтобы освободить тебя под залог. Пока не получается, но я думаю, что этот вопрос решится в ближайшее время.

– Вероника, на данный момент меня это волнует меньше всего, ты же прекрасно знаешь, о чем, вернее, о ком я у тебя спрашиваю. Ты была у Вадима? Как он?

– Идет на поправку, – ляпнула Ника, не успев вовремя прикусить язык.

Юля вцепилась в нее так, что затрещал больничный белый халат, надетый на Веронику.

– Ты нарочно это мне говоришь, да? Ты меня просто успокаиваешь, да? Отвечай же, черт тебя побери! – сорвалась девушка на крик.

– Хватит меня трясти, как созревшую грушу. Интересно, почему это я тебя должна обманывать? Мне что, делать больше нечего?

– Поклянись, что не врешь, – потребовала Юля.

– Чтоб мне облысеть, – тут же брякнула Вероника.

Юлька посмотрела на взлохмаченную рыжую копну волос, которая великолепно себя чувствовала на голове у Ники, и засмеялась:

– Ложь во имя… да?

– Хватит меня обвинять черт знает в чем, – разозлилась Вероника, решив: врать, так врать до конца. – Я вчера была у Вадима, он, конечно, еще не Аполлон, но уже пришел в сознание, и у врачей достаточно оптимистичные прогнозы.

– Ты с ним говорила?

– Нет, поговорить не удалось, к нему пока не пускают даже следователя, но через стекло я его видела, – продолжала напропалую врать Ника, уже начиная верить в то, что говорит правду.

Она рассказала Юле про Свету и ее малыша, про свой новый дом… Час пролетел, как одна минута. В палату вошел охранник, молча показал на часы и вышел. Подружки опять разревелись.

– Юленька, я тебя очень прошу, ты только береги себя и не думай ни о чем. Самое главное для тебя сейчас – это беречь ребенка, остальное суета. Верь мне и Ромке, мы тебя обязательно вытащим отсюда. Я попробую еще к тебе приехать, может, получится. Я пошла, моя хорошая. Не скучай, побольше читай, тогда время будет лететь незаметно, и побольше ешь витаминов, ребенок должен быть здоров. Я тебя люблю, – сказала на прощание Ника и, глотая подступившие слезы, выскочила из палаты с решетками на окнах.

Вероника вернулась в городскую квартиру, чтобы забрать у соседки Дуську и кота. Едва она переступила порог квартиры, зазвонил телефон, и Ника, даже не успев снять куртку, побежала к нему. Звонил Роман и, как только услышал голос Вероники, сразу, без предисловий, опрокинул на девушку ушат ледяной воды:

– Ника, Александр Демидов покончил жизнь самоубийством!

– Как самоубийством? – подпрыгнула девушка.

– Бросился с балкона из квартиры Вадима.

– Как же он попал в квартиру? – задала Ника глупый вопрос.

– Откуда мне знать, как он туда попал? – раздраженно проговорил Роман и продолжал не менее взволнованно: – Ты теперь понимаешь, что твоя версия лопнула, как мыльный пузырь? Значит, и тормоза вам испортил совсем не Александр, а кто-то другой.

– Почему ты так думаешь? Может, его просто совесть замучила, вот он и решил, чем так жить…

– Слушай, что ты ахинею плетешь? У людей, которые идут на совершение таких преступлений, как убийство, совесть отсутствует, и она не может их мучить. Никитин сейчас поехал туда, он мне позвонил и просил тоже приехать, я сейчас отправляюсь.

– Можно мне с тобой? – тут же выпалила Вероника.

– Нет, моя дорогая, лучше не надо, а то боюсь, что у Сергея, как только он тебя увидит, сразу же исчезнет сыскной нюх, и он не сможет работать. Интересно, чем ты его так достала, что он при одном упоминании твоего имени начинает икать? – смеясь в трубку, поинтересовался Роман.

– Ничем особенным, просто я вчера утром в его кабинете доказала, кто из нас прав. Мне пришлось дойти до самого высокого начальника. Представляешь, он не хотел разрешать мне навестить Юльку в больнице! У меня, между прочим, тоже новости есть. Я вчера была в больнице у Вадима и узнала кое-что интересное. На него там было совершено покушение, – без остановки тараторила Вероника, перескакивая с одной темы на другую.

– Что за бред ты опять несешь? Как можно покушаться на и так почти мертвого человека?

– Вот именно, почти, – таинственно проговорила Ника. – Мне теперь ясно, как дважды два, что это дело рук кого-то из родственников. Ведь пока Вадим жив, он остается хозяином своего состояния, и совершенно неважно, какое у него там самочувствие. Пока нет свидетельства о смерти, никто не имеет права претендовать на наследство. Вот и решили родственнички поторопить события.

– Как же такое могло произойти в стенах больницы? – удивился Роман.

– Все очень просто, приехал какой-нибудь новоявленный «двоюродный братец», под благовидным предлогом удалил медсестру на несколько минут и отключил аппарат жизнеобеспечения.

– Лихо, – пробормотал Роман.

– Хорошо, что врач буквально тут же вошел в палату, а так бы сегодня было уже два мертвых Демидова. Знаешь что, Ром, я думаю, что и Александру помогли совершить полет в неизвестность. У меня, как узнала, мозги прямо задымились. Я же была уверена, что все это дело его рук, я имею в виду Александра, а теперь даже не знаю, на кого и думать. Может, Эллочка?

– Ты же сама сказала, что в больнице был какой-то двоюродный брат, а Элла женщина.

– Рома, не прикидывайся ребенком, сейчас за деньги и брата нанять можно, и сестру, и даже тещу. Ну ладно, давай езжай к Никитину, а оттуда сразу ко мне. Я еще кое-что хочу тебе рассказать, мы тут с доктором посоветовались насчет одной вещи. И без Сергея никак нельзя будет этот вопрос решить, поэтому он тоже должен приехать.

– Ник, вечно у тебя какие-то загадки. Что за доктор и какая вещь?

– Все потом, милый, а сейчас отчаливай, я тебя буду с нетерпением ждать. Было бы просто замечательно, если бы ты уговорила приехать и Сережу.

– Не думаю, что он согласится по собственной воле лезть в пасть к крокодилу, – хмыкнул Роман.

– Ну, Ребров, появись ты только перед моими глазами, – зашипела Вероника. – И этот крокодил сожрет тебя с потрохами.

Роман рассмеялся и положил трубку. А Вероника задумалась: «Это что же за хренатень такая получается? Александр вылетел с балкона из квартиры Вадима. Представляю, что от него осталось, там ведь седьмой этаж. Брр… что-то мне нехорошо, нужно немного отключиться. Пойду-ка схожу к Раечке, как там мои Дуська с Зайкой».

Ника вышла из квартиры и позвонила в дверь к своей соседке Рае, с которой они жили на одной лестничной площадке. Оттуда донесся радостный лай болонки, и дверь тут же распахнулась.

– Ой, Вероника, привет, моя дорогая, проходи!

Дуська тут же прыгнула к Нике на руки и полезла целоваться. Девушка, смеясь, отворачивала лицо от шершавого язычка собаки.

– Соскучилась, моя хорошая, ноги надо оторвать твоей хозяйке, совсем забросила милую девочку. Ну ничего, сегодня я с тобой пойду погуляю. Давай слезай с рук, ты хоть и весишь как пушинка, но все равно рука у меня еще побаливает. Соседка, чаем напоишь? А то мне одной дома скучно чаевничать, ничего в горло не лезет.

– Что за глупые вопросы, Ника? Конечно, напою, да еще с пирожными. Ко мне вчера мои подружки опять кандидата в мужья притаскивали, вот после них и остались.

– Это уже которого по счету? – засмеялась Вероника, проходя на кухню.

– Сто двадцать пятого, – улыбнулась Раечка. – Знаешь, Ник, самое интересное то, что они никак не угомонятся. Я уже почти открытым текстом им говорю, какая я занудливая баба, а они все равно не оставляют своей идеи фикс. У меня появилось подозрение, что они поспорили на меня: сумеют ли найти такого мужика, с которым я с закрытыми глазами понесусь в загс, или нет.

– Рай, а может, они правы? Сколько же можно во вдовах ходить? Ведь уже пять лет прошло, как Михаил твой умер, пора о себе подумать. Ты молодая, еще парочку ребятишек успеешь родить.

– Да не в этом дело, Вероника. Ты что же думаешь, я прямо такая мужененавистница? Да ничего подобного. Никому не рассказывала, как я один раз обломилась, но тебе расскажу. Умора, одним словом. Попалась мне как-то одна рекламка на глаза. «Брачное агентство берется устроить ваше счастье в кратчайшие сроки». Было это в прошлом году, четыре с половиной года прошло, как муж мой умер, и за все это время у меня ни одного мужика в постели не было. Злая ходила, как мегера. Может, потому и проносилась мимо меня мужская половина человечества со скоростью дизельного локомотива. Ну вот, подумала я, а вдруг действительно повезет, чем черт не шутит, и позвонила в это агентство. Мне прямо по телефону все объяснили и пригласили к себе, чтобы я заполнила формуляр со всеми своими данными и пожеланиями, ну и оплатила, конечно, их услуги. Напомнили, чтобы я привезла свою фотографию, которая даст возможность мужчинам видеть, с кем они хотят познакомиться. В общем, все очень пристойно и культурно.

На следующий день я, как умная Маша, оделась как можно привлекательней и поперлась на другой конец города за своим счастьем. Встретили меня, конечно, по высшему разряду: в кресло усадили, кофе принесли и каталог с фотографиями. Я полистала, выбрала двоих, на мой взгляд, наиболее подходящих и по возрасту, и по внешности. Мне после этого подали чек, от которого у меня тут же отвалилась челюсть. Но я женщина воспитанная, заплатила, конечно, и отправилась восвояси ждать, когда счастье постучится ко мне в дверь. Ну, прождала я две недели и, если честно, уже плюнула на это дело, как вдруг раздается телефонный звонок. Довольно интеллигентный мужской голос сообщил мне радостную новость, что я женщина его мечты и он всю жизнь искал именно меня. Предложил встретиться с ним в кафе. Я, конечно, согласилась, вспомнив его лицо на фотографии. Сходила в парикмахерскую, надела новое платье и понеслась почти на крыльях любви на свидание. В кафе я вошла на пять минут позже назначенного времени и стала осматриваться. Когда ко мне подошел незнакомый мужчина и сказал, что это звонил он, сердечко мое прямо как в юности забилось, а он начал объяснять, что, увидев мою фотографию, решил позвонить.

Ой, Вероника, одно тебе могу сказать, до чего же мы, бабы, дуры, падки на спецэффекты! Букетик увидали, коробочку конфет слопали, от бокала шампанского глазки засверкали – и все. Ну, вот я, идиотка, неужели не видела, что такой мужик никогда в жизни один не останется и что не мог он обращаться в брачное агентство. В общем, не буду тебя утомлять, недельку я побалдела, любовник он, конечно, был отпадный. Я уже ему и запасной комплектик ключиков от квартиры сделала, все, как полагается. И вот в один прекрасный день приезжаю с работы, а меня ограбили. Причем ограбили очень аккуратно. Взяли только доллары, которые я собирала на покупку дачи, и мое золотишко.

– Значит, обчистил любовничек? – покачала головой Ника.

– Он! И обчистил красиво, – засмеялась Раиса. – Веришь, Ник, меня с тех пор, как на мужика посмотрю, так тошнить начинает! Прямо настоящая аллергия, даже смешно. Не на всех, конечно, а только на того, которого я хоть на минуту представлю своим партнером в постели. Вот и жду, пока пройдет, а подругам рассказать стыдно, поэтому они и продолжают таскать ко мне всех свободных.

– Рай, а ты что же, даже в милицию не заявила? Ведь какая сумма пропала, не считая золота.

– Стыдно, Ника. Что я там скажу? Что меня любовник ограбил, которому я через неделю после знакомства ключи от квартиры вручила? Ты же понимаешь, что только на смех поднимут и никто искать не будет. Скажут, никто, дамочка, не виноват, что у вас крыша от любви поехала, что сами двери своего дома жулику открыли. Да что уж говорить, действительно сама виновата. Я за эти полгода давно успокоилась, только вот не знаю, как мне от этой чертовой аллергии избавиться, смех, да и только.

– Ну а в то брачное агентство ты тоже не обращалась?

– Да не было его в том агентстве. Он мне что-то там наплел про друга, у которого он в Интернете мое фото увидел, влюбился и записал данные.

– Так ты что, еще и в Интернете себя разместила?

– Ничего я не размещала, это брачное агентство размещает, за это я им и заплатила.

– Теперь все понятно.

– Рай, ну неужели ты даже паспорта его не видела?

– Все я видела, и паспорт, и адрес, а когда по адресу узнала телефон, позвонила, там про такого слыхом не слыхивали. Вот такие пироги! Я все думаю, может, мне к врачу обратиться, что это такое со мной происходит? Ведь самая настоящая тошнота появляется, как будто пищевое отравление. Аж наизнанку начинает выворачивать. Я где-то читала, что это реакция организма на стресс, но вот как теперь от этого избавиться, просто не знаю.

– К психологу нужно идти, который занимается именно случаями, связанными с сексуальными отношениями.

Раздался звонок, и Дуська с лаем понеслась к входной двери. Вероника услышала голоса, и в кухню вошел Роман.

– Привет, ты же сказал, что на Кутузовский поедешь, – удивилась Ника.

– Я за тобой, Рыжик, собирайся. Когда позвонил Сергею и сказал о том, что случилось в больнице, он попросил, чтобы ты тоже приехала.

– А, значит, заинтересовался?

– Поменьше говори и собирайся. Это его работа, чтобы всем интересоваться, что связано с этим делом.

Вероника попрощалась с соседкой, извинилась за то, что опять придется ей погулять с Дуськой, и пошла в свою квартиру, чтобы переодеться. За сорок минут они с Романом добрались до Кутузовского проспекта. Во дворе вокруг милицейских машин столпились жители дома. Тут и там сновали журналисты и старались получить дополнительную информацию у жильцов дома. Тело уже увезли, но Ника увидела на асфальте следы крови; наверное, именно сюда упал Александр. В квартире они застали оперативников, а за столом расположился Сергей Никитин и что-то писал. Когда он увидел вошедших Романа с Викой, поднялся из-за стола и провел их в другую комнату.

– Вероника, что там случилось в больнице? – обратился Сергей к девушке.

Ника рассказала, как она приехала в Институт Склифосовского, чтобы узнать о состоянии здоровья Демидова, и что произошло дальше.

– А что случилось здесь? – в свою очередь поинтересовалась Ника.

– Нам позвонили в двенадцать тридцать и доложили о происшествии. Наша оперативная группа сразу же отправилась сюда. Что можно сказать? Александр Демидов стоял на балконе, курил и с кем-то говорил по телефону. Потом взял и прыгнул с седьмого этажа. Сигарета так и осталась у него во рту, он намертво зажал ее зубами. А телефон он бросил на балконе. Такое впечатление, что он даже с кем-то не договорил, потому что, когда мы подняли трубку, оттуда неслись короткие гудки.

– Вы хоть проверили, откуда был звонок? – взволнованно спросила Ника.

– Вероника, неужели ты полагаешь, что здесь работают одни лохи? – зло прищурив глаза, проговорил Никитин. – Звонили из автомата. И теперь мне очень интересно, что могли сообщить Александру такого страшного, что он тут же сиганул вниз? Даже сигарету не докурил.

– А почему такая уверенность, что он сам прыгнул? Мне, например, кажется, что его могли столкнуть во время разговора по телефону.

– Это невозможно, потому что в квартире, кроме него, никого больше не было. Вы же видели, что внизу охрана. Охранник записывает фамилии приходящих в журнал. Даже самого Александра записали, хотя он и является родным братом хозяина квартиры. Но так как здесь не прописан, значит, является гостем, а раз гость, будь любезен – в журнальчик. Здесь с этим строго, домовый комитет следит, чтобы охрана исполняла свою работу добросовестно. Я уже успел поговорить и с теми, и с другими. Охрана уверяет, что Александр приехал в двенадцать, а в двенадцать тридцать уже полетел вниз.

– Родственникам сообщили? – спросила Ника.

– Да, я разговаривал с женой покойного, она должна приехать с минуты на минуту.

– Не очень мне хочется встречаться с ней, – проворчала Вероника. – У нас с первой встречи взаимная любовь с первого взгляда. Интересно, конечно, послушать, что она будет говорить, но лучше я пойду. Сережа, ты не забыл, о чем мы с тобой договорились насчет Юлии?

– Нет, не забыл, – кивнул Никитин. – Если честно, не очень мне все это нравится, но, судя по тому, что сейчас происходит, полагаю, эта мера необходима. Ох, Вероника, втравила ты меня в авантюру, не знаю, как потом буду перед начальством отчитываться, но чувствую, что по головке меня за это не погладят.

– Ничего, Сереженька, цель оправдывает средства, и я очень рада, что в тебе еще не умер дух авантюризма, как во многих работниках правоохранительных органов. Вот увидишь, это даст свои результаты и принесет плоды, да и Юлю убережет от нервотрепки. А победителя не судят, сам знаешь.

– Твоими бы устами, – вздохнул Никитин.

– Я пока поеду, ладно? – Вероника повернулась к Роману. – Ты отвезешь меня домой?

– Конечно, что за вопрос, вот только сейчас с Сергеем обсудим некоторые детали. Завтра я должен ехать к Юлии, нужно подписать кое-какие документы. В общем, рутинная адвокатская работа.

Вероника пока пристроилась на кухне и вынула сигарету. Она бросила курить еще в прошлом году, но, когда Дуська притащила в дом слепого котенка, Ника приняла его за живую крысу и так перепугалась, что чуть не осталась заикой. Когда наконец она поняла, что это всего лишь котенок, то от радости тут же опять закурила. С тех пор делает это очень редко, лишь в минуты сильного волнения… Ника включила телевизор и пощелкала пультом, отыскивая музыку. И вдруг в «Новостях» услышала, как диктор рассказывает о происшествии на Кутузовском проспекте.

– Совсем недавно было совершено покушение на известного магната Вадима Демидова. В ходе следствия удалось выяснить, что в Демидова стреляла его жена, она взята под стражу, и сейчас в состоянии комы он лежит в Институте Склифосовского. Буквально час назад мы получили еще одно сообщение: сегодня в полдень покончил жизнь самоубийством родной брат магната, Александр Демидов, сбросившись с балкона седьмого этажа. Следователь отказался давать по этому вопросу какие-либо комментарии.

Диктор на минуту отвлекся, а потом очень взволнованно проговорил:

– Только что по Интерфаксу мы получили сообщение, что полчаса назад на МКАД произошло дорожно-транспортное происшествие. Автомобиль «Вольво» на полной скорости врезался в бетонное ограждение. Похоже, у машины отказали тормоза, водитель скончался на месте. За рулем сидела жена только что погибшего Александра Демидова».

Вероника уронила сигарету и зажала рот ладонью, чтобы не закричать.

Глава 20

Роман уверенно вел машину, изредка бросая озабоченный взгляд в сторону Ники. Она откинула голову и сидела с закрытыми глазами.

– Ник, не нужно так переживать. Это, наверное, стечение обстоятельств.

– Никакие это не стечения, это преднамеренное убийство. Неужели ты не понимаешь? Я ужасно боюсь за Юлю, ее нужно очень хорошо охранять. Но кто же это? Рома, я уже всю голову сломала, кто это может быть? Не тетушки же, в конце концов, эти божьи одуванчики? Или Лариса, полудевушка-полуребенок? Знаешь, мне в голову пришла одна мысль: нужно срочно проверить всю родословную Демидовых. Может быть, существуют какие-нибудь дальние родственники, которые могут предъявить свои права на наследство?

– И что это даст?

– Как что? Сразу станет ясно, кто все это делает.

– Вероника, тебе не кажется, что ты заблуждаешься?

– Что ты имеешь в виду?

– Почему ты думаешь, что это могут быть только родственники? Ведь, скажем, иные компаньоны тоже, очевидно, не прочь увидеть Демидова в гробу. Да и потом, у такого человека, как Вадим, думаю, врагов накопилось с избытком.

– Все, конечно, может быть, но все-таки сначала стоит прощупать родственников.

– Не знаю, что из этого получится, но попробовать, конечно, можно.

– Вот давай мы с тобой прямо сейчас и попробуем. Разворачивай машину, поехали в Марсово, наверняка они все там, – торопливо проговорила Вероника.

– Кого ты имеешь в виду?

– Мать Демидовых и тетушек.

– Не думаю, что они захотят с нами говорить, но попробовать можно, – повторил Роман и развернул машину.

– Захотят, никуда не денутся. Знаешь такое выражение: «Не можешь – научим, не хочешь – заставим». Давай, Ромочка, вперед и с песнями. Я перестану себя уважать, если не смогу убедить Розу Ефимовну быть нашим союзником и помощником.

– Рыжик, а вдруг это она? Я уже ничему не удивлюсь.

– Нет, она единственный человек, которого я не подозреваю. Мне Юлька рассказывала, как она фанатично любит своих сыновей.

Они проехали мимо искореженной «Вольво», стоявшей на обочине. Ни гаишников, ни «Скорой помощи» уже не было. Роман не стал останавливаться, а проехал мимо, отвернув голову от малоприятной картины. Немного погодя они подъезжали уже к поселку Марсово, и пришлось притормозить. Из-за поворота выскочила машина «Скорой помощи» и на огромной скорости с включенной сиреной промчалась мимо них.

– Не иначе как из дома Демидовых, – взволнованно проговорила Вероника. – Ромочка, давай быстрее туда.

Они въехали во двор, и Вероника опрометью бросилась в дом. Там стояла гробовая тишина, и, только как следует осмотревшись, Ника увидела сидящих в уголку гостиной, как обычно, прижавшихся друг к другу, сестер Розы Ефимовны.

– Что случилось? – как можно спокойнее спросила она у женщин.

– Розочку забрали в больницу, – ответила одна из них и захлюпала носом.

– С сердечным приступом… Как только узнала про Сашу… – неожиданно твердым голосом проговорила вторая. – У нее сердце слабое. После Вадима она еще как-то держалась, а вот как про Сашу сегодня сообщили, все, сразу обширный инфаркт.

Появилась домработница и подошла к сестрам.

– Ухожу я, Зоя Ефимовна, не могу больше. Не дом у вас, а прямо склеп какой-то. Я человек верующий, не могу оставаться, боюсь.

– Ступай, нечего при посторонних панихиду заводить. Не нравится – уходи, кто ж тебя держит? – строго проговорила Зоя Ефимовна.

– А как же мы будем, Зоенька? – пропищала вторая сестрица.

– Ничего, как-нибудь управимся, не волнуйся, Софочка, – вдруг ласково и проникновенно проговорила сестра.

Она смотрела на Софью заботливым взглядом, и только тут Вероника поняла, как они необыкновенно похожи.

– Зоя Ефимовна, вы с сестрой случайно не близнецы?

– А что, разве не видно? – усмехнулась та.

– Не очень, вы совершенно разные, я имею в виду по темпераменту.

– Софочка с детства была слабенькой, и мне приходилось ее всегда защищать, вот у меня характер и выработался, а она до сих пор нуждается в защите и помощи. Розочка младшенькая у нас, но она всегда была самой сильной. А вот видите, как судьба распорядилась, увезли ее сейчас, и врачи не ручаются, что она доживет до завтра.

– Скажите, а у вас дети есть?

– Нет у нас с Софьей никого, мы и замужем-то никогда не были. Старые девы, одним словом. – И женщина горько усмехнулась.

– А еще кто-нибудь из братьев или сестер, кроме Розы Ефимовны, у вас есть?

– Нет, больше никого. Был у нас, правда, младший брат, да в Афганистане сгинул, уже двадцать пять лет прошло.

– Он что, служил там?

– Нет, не служил, работал. Корреспондентом был, погиб вместе с солдатиками, на мине подорвались. – Женщина горько вздохнула. – Тридцать седьмой годочек ему тогда шел, совсем молодой был братец наш.

– А семья у него осталась?

– Жена была, она тогда беременной ходила, а как извещение о смерти Жени получила, у нее выкидыш случился.

– Значит, больше никого нет? – опять спросила Ника.

– Что это вас так наши родственники интересуют? – недобро усмехнулась Зоя Ефимовна.

– Нет, просто так спрашиваю, чтобы разговор поддержать, – поторопилась оправдаться Вероника. – А вы про Эллу тоже уже знаете?

– Конечно, знаем, милиция сразу сюда приехала. Это произошло совсем недалеко отсюда, при въезде на МКАД, она только от поста ГАИ отъехать успела, только разогналась, и вот вам, здравствуйте, приехали… Дежурные на посту даже удар слышали – такой сильный был. Они ее машину прекрасно знают, поэтому и приехали сюда сообщить почти сразу. Розе мы ничего не стали говорить, она в это время на втором этаже лежала, уже врачи над ней колдовали. Если бы сказали, она не выдержала бы, прямо здесь бы и умерла. Вы что же, когда проезжали, разве ничего не видели?

– Видели, но останавливаться не стали. А узнали мы об этом из репортажа по телевидению.

– Оперативно работают, им бы только подробности посмаковать. Вон сколько всяких происшествий, а для них – только сенсация. Как-никак, семья такого известного человека, как Вадим Демидов. Все в одну секунду разнюхали и узнали и тут же всей стране растрезвонили. Ох, и устала же я, сил никаких нет, телефон даже отключить пришлось, замучили.

Зоя Ефимовна встала с дивана и твердой походкой направилась к столу. Спина у нее при этом оставалась прямой, осанка гордая.

– Выпить хотите? – она посмотрела на Реброва.

– Мне нельзя, я за рулем, – проговорил Роман извиняющимся тоном.

– А я, пожалуй, немного выпью, – решила Вероника.

– Я тоже должна выпить, иначе, боюсь, тоже загнусь от инфаркта. Что-то щемить сердце начало, очень неприятное ощущение. – И Зоя Ефимовна налила себе почти половину большого бокала коньяка. Перед Вероникой она тоже поставила бутылку и пустой бокал. – Налейте, сколько захотите, – тихо проговорила женщина и опрокинула в себя коньяк.

– Как там Юлия, не слышно ничего? – поинтересовалась Зоя Ефимовна.

Ника растерялась, не зная, что ответить, а потом вдруг, сама не понимая почему, выпалила:

– Плоха Юлия, у нее вчера выкидыш случился.

– Ну, пришла беда, отворяй ворота, – вздохнула женщина. – Я, если честно признаться, надеялась, что род Демидовых не угаснет, но, знать, не судьба, некому больше его продолжить. Вот беда так беда! – Зоя Ефимовна, сев на диван, горько заплакала.

Вероника растерялась, когда увидела неподдельную тоску в глазах женщины, и уже собралась было успокоить ее, сказать, что сама не может объяснить, зачем вдруг ей пришла в голову эта чудовищная ложь, но почему-то сдержалась и промолчала. Роман смотрел на нее ничего не понимающим взглядом, но тоже смолчал.

– Но ведь есть еще и Лариса, она тоже Демидова. Молода, правда, но родить может, – проговорила Ника, чтобы хоть что-то сказать.

– Кого может родить этот больной ребенок? – пожала плечами Зоя. – Род Демидовых всегда отличался завидным здоровьем, так что плодить убогих – не самая плодотворная идея. Я очень удивлялась, что Ларочка родилась такой больной. Потом только поняла, что, видно, по материнской линии гены подвели: бабка Элеоноры, оказывается, страдала эпилепсией. Мерзкая девка скрыла это от всех нас, а так бы Сашенька никогда на ней не женился. Дурачок такой, еще уговаривал ее, чтобы рожала второго, но хоть у той ума хватило не делать такой глупости. Ладно, гости дорогие, устала я, пора и на покой. Вы зачем приезжали-то к нам?

– Просто выразить сочувствие, когда узнали, что случилась беда такая. Может, помочь чем-то нужно…

– От помощи, конечно, отказываться глупо, теперь с похоронами не знаю как управимся. Старая уж я стала, сил не хватает иной раз с постели подняться, а здесь такое дело. Поможете – спасибо скажу, а не поможете, обижаться не стану. Помощники, конечно, найдутся, друзей у покойных было много, но ведь просить придется, а я просить не люблю. Вы вроде сами свою помощь предложили, и я не буду отказываться, – устало проговорила Зоя Ефимовна.

– Конечно, поможем, – горячо заверила женщину Ника. – Вы только скажите, что нужно делать.

– Что в таких случаях делают? Наверное, позвонить в похоронное бюро, они все и расскажут, – тихо прошептала Зоя Ефимовна.

– Хорошо, мы тогда сами все сделаем, вы не волнуйтесь. – Ника посмотрела на Романа. Тот кивнул, молча соглашаясь.

– Деньги я сейчас вам принесу, расходы, наверное, будут большие. Вы уж не экономьте, гробы должны быть самые красивые, дорогие, ну и все остальное, конечно. Народу наверняка набежит много, а потому негоже ударить в грязь лицом, у Демидовых должно быть все по высшему разряду, чтобы потом не говорили, что старая карга пожалела денег. Я еще соседу нашему позвоню, когда дома будет, Константину Родионовичу. Он с Вадимом и Сашей дружил, Ларису сейчас лечит, думаю, в помощи не откажет.

– А он вам случайно не родственник? – сама не зная почему, спросила Вероника.

– Нет, какой там родственник, просто они с Вадимом и Сашей давние друзья. Он и Ларису взял под свою опеку, чтобы чужие люди совсем не угробили последние остатки ума у девчонки, имею в виду врачей-психиатров. Да и чтобы официально не регистрировать болезнь. Мы ее поэтому и держим периодически в той клинике, у Константина. Он очень переживает произошедшее с Вадимом, про Сашу он пока ничего не знает. Дома-то его сейчас наверняка нет, а то увидел бы машины «Скорой помощи» да милиции, уже прибежал бы. Его-то жилье по соседству с нашим, прямо за забором.

Но Вероника почти уже не слушала женщину, у нее во время разговора в голове вовсю шуровали какие-то мысли, и она уже приняла одно сумасшедшее решение. Как его осуществить, она пока не имела ни малейшего представления, но то, что это нужно сделать, она твердо была уверена.

Глава 21

– Что это ты задумала? – поинтересовался Роман, когда они садились в машину.

– А с чего ты взял, что я что-то задумала? – округлила глаза Вероника.

– Рыжик, у тебя на лбу написано, что в твою умную головку пришла какая-то мысль. Ты даже кончик язычка высунула от удовольствия. Если уж хочешь, чтобы никто ничего не заметил, особенно я, тогда следи за своей мимикой, – засмеялся Роман.

– Точно, Ромка, я кое-что придумала. Нужно, чтобы вместе с Александром и Элеонорой был похоронен и Вадим, – выпалила Вероника и бросила лучезарный взгляд на Романа.

Машина в это время уже выезжала на дорогу, и от неожиданности Роман резко нажал на тормоза. Ника, не удержавшись, приложилась лбом к панели.

– Ты что, сдурел, так резко тормозить? – потирая ушибленное место, закричала Ника.

– По-моему, я погорячился, когда сказал, что твоя головка умная.

– Умная, умная, не переживай! Ты думаешь, я просто так сегодня брякнула, что у Юлии случился выкидыш? Я это нарочно сделала, чтобы уберечь ее. Пока она носит ребенка Вадима, а значит, нового Демидова, ей грозит смертельная опасность, а вот теперь наверняка все узнают о выкидыше, и преступник успокоится. Ну, хотя бы на время. Ведь он уверен, что ее осудят, а это значит, она лишится всех прав на наследство. Теперь, чтобы уберечь и Вадима, нужно его «похоронить». Мы, кстати, на эту тему уже говорили с врачом, когда я была у Вадима в больнице и его чуть на тот свет не отправили. Мне пришлось доктору все рассказать, после этого он и подкинул мне эту идею – объявить Демидова умершим. Умный, между прочим, дядька, пообещал сделать все, что от него зависит. Правда, сказал, что следователь должен быть в курсе, иначе он на это не пойдет. Я в тот день сразу к Сергею поехала, а его на месте не оказалось. А сегодня пока ничего не стала говорить, решила сначала разведку сделать. Виктор Иванович, так доктора зовут, дал пока распоряжение никого к Демидову не пускать, даже самых ближайших родственников… Ром, что молчишь-то? Сидишь, как будто воды в рот набрал?

– А ты мне хоть слово даешь вставить? Стрекочешь, как сорока, попробуй скажи что-нибудь! Захочешь, не получится, если только кляп в твой рот засунуть! – проворчал Ребров.

– Теперь ты видишь, что я права насчет Вадима? Думаю, если преступник так спокойно идет по трупам, он не остановится теперь, пока не доведет все до конца, – не обращая внимания на слова Романа, продолжала стрекотать Вероника.

– Не забывай, что еще есть мать и тетушки, ведь они тоже Демидовы, – проговорил Роман.

– Это так, и мне почему-то кажется, что скоро эта троица сестричек тоже отправится на встречу с предками: уж слишком решительно действует «наследничек».

– Слушай, Ник, а мы не заигрались в детективы? Если тебя послушать, то прямо мороз по коже. Может, это плод наших фантазий и все совсем не так? Не умещается у меня все это в голове, хоть тресни!

– Что же здесь удивительного? Мне Юлька говорила, что деньги у Демидовых огромные. А насчет фантазий, ты это зря. Трупы реальные, вон в морге лежат. Вадим бы тоже там уже вчера был, если бы не счастливый случай.

– Кстати, Сергей на сегодня вызвал к себе нянечку с медсестрой, чтобы фоторобот убийцы составить. Нужно будет ему позвонить, узнать, получилось ли что-то из этого… Ник, может, оставим все это? Страшно мне за тебя, а Сергей опытный сыщик, он сам до всего докопается.

– Ну, Юльку я, можно сказать, обезопасила, – словно не слыша Вадима, продолжала Ника. – Да и добраться до нее пока нет возможности. Может, это даже и хорошо, что ее под залог не выпускают. А вот для Вадима ситуация сложилась неважная, поэтому я и решила, что нужно его «похоронить» вместе с родственниками.

– Но как ты себе это представляешь? Кто же вместо него в гробу-то должен лежать? – удивленно произнес Роман.

– Не переживай, тебе я не предлагаю туда лечь вместо него! – засмеялась девушка.

– Если бы даже такое случилось, я ничуть не удивился бы, от тебя можно ожидать все, что угодно, – хохотнул Роман.

– Шутки шутками, а над этой проблемой нужно хорошенько подумать. Наверное, самое разумное – это хоронить всех в закрытых гробах. Можно объяснить, что Александр и Элеонора разбились так, что смотреть на это людям невозможно. А вот с Вадимом… нужно что-то придумать. Ром, отвези меня, пожалуйста, домой, за город, что-то я так устала, да и рука опять ноет. Я тебе, между прочим, еще не сказала, какой со мной вчера случай произошел, связанный с твоим подарком. Могу констатировать одно: хорошо, что это был не пистолет Макарова.

Вероника поведала историю со страховым агентом, то и дело прерываясь от хохота. Роман слушал Нику, то и дело закатывая глаза к небу. Он уже давно привык к выкидонам своей ненаглядной подружки, но все равно она не переставала его удивлять.

– Нет, лучше отвези меня в Бирюлево, мне завтра машина будет нужна, а она возле дома осталась, – приняла вдруг другое решение Ника.

– А я думал, ты сегодня меня к себе позовешь.

– Тебе что, нужно официальное приглашение? – засопела Вероника. – Ром, мы уже вместе почти год, и я не понимаю твоей иронии по отношению ко мне. Ты же прекрасно знаешь, что я всегда ужасно рада, когда ты остаешься у меня на ночь. К чему эти ненужные вопросы, да еще с подколкой?

– Прости, Рыжик, я не хотел тебя обидеть, видно, у меня с мозгами непорядок. Я правда ужасно соскучился и хочу сегодня побыть с тобой. Сейчас столько дел, что не знаю, когда разгребу эту кучу. А ты мне еще подкинула эту работенку с Юлией, а она отнимает массу времени. Так что не знаю, когда снова удастся встретиться, я имею в виду наедине.

– Тогда поехали вместе, но с условием, что ты завтра отвезешь меня в город, на электричке я трястись не собираюсь.

– Хорошо, договорились. – И Роман повернул свою машину в сторону поселка «Березка».

– Между прочим, рядом с моим домом на участке Семена Степановича дом строится, так что буду опять с соседями.

– Да, а что за люди?

– Понятия не имею, семья москвичей, я их никого ни разу не видела. Паренек, который за строительством смотрит, сказал, что вполне порядочные люди.

– Вот и хорошо, только, если честно, мне их немного жалко, – засмеялся Роман.

– Это почему? – ощетинилась тут же Ника, уже догадываясь, что скажет ее друг.

– Тебе, может, с соседями и повезло, а вот им я не завидую, – осторожно проговорил Роман.

– Скажи спасибо, что ты за рулем, а то увидел бы сейчас у меня небо в алмазах, – прошипела Вероника.

Мужчина усмехнулся и лукаво посмотрел на свою подругу:

– Да шучу, шучу я, неужели не понимаешь?

– Шуточки у тебя, Ребров, плоские, – продолжала кипятиться девушка. – Не очень умно с твоей стороны напоминать мне, что Семен Степанович погиб по моей вине, – прошептала Вероника.

– Ника, девочка моя, я совсем не это имел в виду, – вытаращил глаза Роман. – Ты у меня особа непредсказуемая, взбалмошная и способна поставить на уши роту вооруженных до зубов солдат, не то что своих соседей.

– Я нормальная, – проворчала Вероника. – А если кому-то не нравится, – она многозначительно посмотрела на Романа, – то можно больше не мучиться.

– А кто сказал, что я мучаюсь? – улыбнулся Ребров. – Я, может, всю жизнь мечтал о женщине-экстремалке?

– Нечего меня оскорблять, никакая я не экстремалка, просто ты же сам видишь, что не получается оставаться в стороне. Меня затягивает водоворот событий, помимо моей воли.

– Нет, моя дорогая, тебя не просто затягивает, половину из них ты создаешь сама, как сценарист, и я не перестаю удивляться, как это у тебя получается, – опять громко засмеялся Роман.

– Все, Ребров, хватит испытывать мое терпение, лучше сиди и молчи, иначе мы с тобой сейчас поругаемся не на жизнь, а на смерть, а мне совсем не хочется этого делать. Но у меня внутри уже что-то шевелится, очень похожее на гремучую змею, которой ужасно захотелось тебя укусить.

– Я не боюсь. По-моему, у меня уже на твои укусы выработался стойкий иммунитет, так что кусайся на здоровье, – не переставал веселиться Роман.

Вероника исподлобья посмотрела на своего друга, но промолчала и только напряженно засопела. Через некоторое время они подъехали к дому Вероники, и Роман, поставив машину во дворе, сразу же прошел на соседний участок, где строился новый дом.

– Пойду посмотрю, а заодно поговорю с парнем, про которого ты говорила, может, узнаю что-нибудь про твоих новых соседей, мне тоже небезразлично, кто будет рядом с тобой жить.

Ника молча кивнула и пошла в дом. Она устало разделась, рука опять заныла, что приносило достаточно неудобств. Чтобы хоть немного облегчить боль, пришлось принять сразу две таблетки анальгина. Есть не хотелось совсем, аппетит отсутствовал напрочь. Настроение упало до самой низкой отметины, и Вероника прилегла на диван. Через какое-то время вернулся Роман.

– Не волнуйся, Рыжик, люди рядом с тобой будут жить вполне положительные.

– А я и не волнуюсь, кто будет, тот и будет. Что-то нехорошо мне, Ром.

– Что, опять рука болит? – озабоченно спросил Роман.

– Нет, не в боли дело, как-то на душе муторно, если честно, надоело мне все это. Черт дернул Юльку выскочить замуж за этого Демидова. Не жила никогда богато, и нечего было начинать. Самое неприятное, что ведь все из-за денег, из-за этих чертовых бумажек.

– К сожалению, без этих бумажек невозможно существовать, – заключил Роман. – И каждый стремится иметь их как можно больше. А чем больше человек их имеет, тем больше ему их хочется, и ничего здесь не попишешь, как это ни прискорбно.

– Да понимаю я все. Это я так, что-то расклеилась. Пойду приму душ, может, полегче станет. Завтра предстоит много дел, связанных с похоронами, как подумаю, прямо тошно становится. Нужно с самого утра еще у Никитина в кабинете побывать, чтобы обсудить вопрос с «кончиной» Вадима и как это дело обставить, чтобы ни у кого не возникло ни малейшего подозрения. У меня что-то фантазии уже не хватает на все.

– Ничего, Вероника, сегодня отдохнешь, а завтра с новыми силами головка по-новому и заработает. А я, в свою очередь, постараюсь, чтобы сегодняшний вечер принес тебе одни удовольствия. – И Роман, хитро прищурившись, посмотрел на свою подружку.

– Ловлю на слове, – засмеялась Вероника и вскочила с дивана, чтобы пойти в ванную.

Роман тем временем постарался приготовить быстрый ужин. И когда Ника вошла в кухню, то замерла прямо на ее пороге.

– Что это с тобой, Ребров, никак ты занимаешься сервировкой стола?

– Ну, я же обещал тебе, что постараюсь этот вечер сделать для тебя очень приятным.

– Я, между прочим, думала, что ты имеешь в виду совсем другое, – захихикала девушка и кокетливо посмотрела на Романа.

– За этим дело не станет, можешь не сомневаться, – улыбнулся друг и чмокнул Веронику в нос. – Прошу к столу, дорогая.

Глава 22

В следующие три дня Вероника носилась по городу, как очумелая, пытаясь успеть все сразу. Она даже не могла предположить, что устройство похорон может так вымотать человека. Несчетное количество раз пришлось являться в одно и то же похоронное бюро, на третий день ее встречали там уже как родную.

Сначала приехала туда и заказала два гроба. Третьего, как планировала, для Вадима, она пока заказать не могла по той причине, что доктор не мог выдать справку о смерти, потому что Никитин все еще не уговорил начальство пойти на такой шаг, чтобы объявить живого человека умершим. Без справки о смерти, естественно, никто не даст свидетельства о смерти, а без свидетельства ничего не оформишь в похоронном бюро. Словом, получался замкнутый круг. Когда наконец удалось убедить «высокие чины» в том, что Демидов просто обязан «умереть», чтобы следственные органы могли найти настоящего убийцу, в руках Вероники появилось свидетельство о смерти, и она приехала в похоронное бюро заказывать третий гроб. Но когда она явилась туда за четвертым, молодой управляющий посмотрел на нее с опаской и спросил:

– Мадам, у вас что, в семье эпидемия?

– Ага, тиф всех подряд косит, врачи ничего сделать не могут, – выдала Ника.

Мужчина посмотрел на нее округлившимися глазами и схватился за телефон.

– Леночка, выйди, пожалуйста, в приемную, здесь нужно заказ оформить, – и он бочком-бочком, а потом галопом выскочил за дверь.

Вероника прыснула в кулак, но не засмеялась, да и не до смеха было: накануне в больнице умерла Роза Ефимовна, так и не оправившись от инфаркта. Поэтому и понадобился четвертый гроб. Бедные старушки, сестры Розы Ефимовны, были настолько подавлены горем, что обе слегли в постель, и вокруг них суетились врачи. Зоя Ефимовна постоянно шептала, как в бреду:

– Четыре гроба, четыре гроба, за что же такое наказание ты послал нам, господь? Я этого не вынесу, четыре гроба, угасает род Демидовых, как страшно угасает!

Вероника настолько вымоталась, что, выйдя из похоронного бюро и сев в машину, какое-то время неподвижно сидела, откинувшись на подголовник. Конечно, можно оформить заказ через агента, а не бегать, как гончей, самой по городу. Но две сестры очень просили Нику, чтобы она сама съездила и выбрала гробы и венки, в церкви договорилась с батюшкой насчет панихиды.

– Деньги сдерут по максимуму, а пришлют второй сорт. Не в деньгах, конечно, дело, а совсем в другом, нельзя чтобы нас потом осудили, – наставительно говорила Зоя Ефимовна.

Девушка выполнила все, о чем ее просили, но поняла, как это трудно. Она вспомнила похороны своего деда и слова бабушки:

– Покойнику ничего не нужно, он ничего не требует, но свое обязательно возьмет. Посмотри, сколько народу вокруг него суетится, скольким людям приходится побегать, чтобы проводить его в последний путь, а он лежит себе и ни о чем уже не думает и ничего не просит.

«Да, бабуля, как же ты была права, – подумала Вероника. – Никогда в жизни больше никого не буду хоронить».

Когда до девушки дошел смысл только что сказанного, ей стало так смешно, что она не сдержала улыбки. В это время мимо ее машины пробежал управляющий, которого она до смерти напугала тифом, и, увидев, как смеется его клиентка, замер на месте, а потом, спотыкаясь, помчался обратно. Вероника вспомнила, что забыла заказать ленты для венка Розы Ефимовны, и устало выползла из машины. Когда она опять вошла в приемную, молодой управляющий, стоя к ней спиной, говорил с кем-то по телефону:

– Нет, вы только послушайте, она сегодня уже за четвертым гробом приехала, а сейчас сидит в машине и смеется, представляете? Ненормальная какая-то! Меня чуть удар не хватил, мы не привыкли, чтобы у нас здесь смеялись. У нас хорошая репутация, вот поэтому я вам и докладываю. Да, гробы заказала самые дорогие и венки тоже. Ну откуда ж я знаю, кто она? Небось родственница какая-нибудь с периферии.

Вероника посмотрела на свой строгий черный костюм от Юдашкина и подумала: «Неужели я так плохо выгляжу, что похожа на бедную родственницу?» Молодой человек тем временем продолжал:

– Когда же мне телевизор смотреть, если я еле до дома доползаю? Вы меня столькими обязанностями нагрузили… Да, все гробы для каких-то Демидовых, у них там эпидемия, кажется. Что вы говорите? Неужели, это те самые Демидовы? Да, да, конечно, все исполню по высшему разряду. Да, я все понял, будет исполнено. Надо же, как она меня купила!..

– Я все твое бюро могу купить вместе с тобой в придачу, не сомневайся! – зло процедила Вероника, вернувшись в контору, и положила на стол записку с текстом, который нужно написать на лентах для венков. – Давайте побыстрее оформим заказ, некогда мне.

Молодой человек выронил трубку и начал что-то лепетать по поводу того, что он ничего не знал о горе, постигшем такую известную семью, ну и все такое прочее.

– Не волнуйтесь, ленты отдельно заказывать не нужно, они прилагаются к венкам, вы только записочку оставьте с текстом. Извините меня, пожалуйста, я не знал, кто они, Демидовы. А вы кем же им приходитесь, если не секрет?

Вероника внимательно посмотрела на мужчину и, улыбнувшись, ехидно проговорила:

– Родственницей с периферии.

– Да? Я почему-то так и подумал, – не уловив сарказма, продолжал торопливо управляющий. – Еще раз прошу прощения, надеюсь, что вы останетесь довольны, наши гробы считаются самыми хорошими в Москве. – Потом, понизив голос, он доверительно посмотрел на Нику и прошептал: – Между прочим, все погибшие бандиты у нас гробики заказывают – считается престижным.

Вероника посмотрела на управляющего, в ее глазах появились чертики и показали мужчине длинные языки, а Ника, тоже понизив голос до шепота, проговорила:

– Сами заказывают?

– Что – сами? – не понял управляющий.

– Ну, вы же сказали, что погибшие бандиты всегда у вас гробы заказывают. Вот я и спрашиваю, сами заказывают?

– Как же покойник может сам что-то заказать? – удивился мужчина.

Вероника с сочувствием посмотрела на него, покачала головой и пробормотала:

– Вот и я о том же.

Она направилась к двери и услышала вслед:

– Очень рады были вам услужить, приходите к нам еще.

Повернувшись, Ника удивленно посмотрела на незадачливого парня и, покрутив пальцем у виска, вышла за дверь, звякнув колокольчиком.

– Да, жалко человека, молодой совсем, а отупел среди гробов, вернее, «одубел».

Веронике оставалось еще развезти одежду для покойников по моргам. Александр с Элеонорой были в одном, а Роза Ефимовна и «Вадим» в другом. Ника с Ромкой чуть не передрались, когда спорили, что положить для тяжести в гроб с Вадимом. Ника предлагала кирпичи, но Роман обозвал ее за эту идею тупоголовой и чуть не остался за это без детопроизводительного органа.

– Ты вообще соображаешь, что говоришь? – лез из кожи Ребров. – Ведь их будут кремировать, и, когда сгорит гроб, сразу будет видно, кто, вернее, что там лежало. Тогда уж лучше бревно какое-нибудь.

Спор разрешил доктор, который дал заключение о мнимой смерти Вадима.

– Перестаньте пикироваться, у нас полно невостребованных трупов, вот и похороните с почестями какого-нибудь бомжа. – Роман с Вероникой переглянулись и поняли, до чего они за последние дни оба поглупели.

Когда настал день похорон, Веронике пришлось ехать в один морг, а Роману в другой. Когда Ника забирала тела Розы Ефимовны и «Вадима», санитар все качал головой и приговаривал:

– Я гляжу, гроб-то у вас прямо министерский, а мужик весь коростой зарос. Что же это вы довели до такого своего родственника?

– Понимаете, он у нас страдал потерей памяти. Пропал, мы его долго искали, и вот видите, как все получилось? – оправдывалась Ника, стараясь быть как можно более убедительной, чтобы все было похоже на правду.

– Что ж, сейчас такое сплошь и рядом случается, знать, не ваша вина. Но повозиться мне с ним пришлось. – И мужик многозначительно посмотрел на Веронику.

– Да, да, я все понимаю, спасибо вам, что так внимательно отнеслись к нему. Вот вам за беспокойство. – И Вероника протянула санитару деньги.

– Не сомневайтесь, все сделал, как положено, будет лежать чистенький. А я с такого барыша помяну его, горемычного. Видать, несладко ему пришлось перед кончиной-то. Как говорится, царство ему небесное и земля пухом.

Вероника с облегчением вздохнула, когда гробы погрузили в катафалки и отправили к крематорию. У Ники создалось впечатление, что здесь собралось пол-Москвы. По большому двору у крематория туда-сюда сновали репортеры и журналисты. Друзья и знакомые сидели пока по своим машинам, а родственники, которых осталось всего три человека, присели на лавочку. Возле Ларисы и сестер суетился Константин Родионович, друг семьи, а заодно и семейный доктор. Он внимательно наблюдал за пожилыми женщинами и девушкой, готовый в любую минуту прийти на помощь. Рядом с ним стоял медицинский чемоданчик. Мужчина выглядел очень бледным и подавленным: видно, гибель друзей на него очень подействовала. Глаза провалились, а вокруг рта образовались скорбные складки. Лариса смотрела на происходящее отсутствующим взглядом, и создавалось впечатление, что она вообще не понимает, что происходит. Две сестры, как обычно, прижались друг к другу и молча плакали.

Когда первые катафалки въехали во двор, народ начал вытряхиваться из машин и собираться вокруг них. Следом прибыли еще два катафалка, и служащие крематория стали вытаскивать лакированные с позолотой гробы и относить их в зал. Один гроб поставили на постамент, который предстояло первым опустить вниз, а три остальных пока стояли рядом. Началась погребальная процедура, и продлилась она не менее двух часов. У Вероники уже кружилась голова от приторного запаха огромного количества цветов, ее вообще это мероприятие очень угнетало, однако она не забывала внимательно наблюдать за всеми пришедшими проводить в последний путь умерших. Дамы прикладывали платочки к совсем сухим глазам, а мужчины наверняка незаметно обменивались последними новостями на бирже ценных бумаг. Веронику радовало лишь одно: никто не поинтересовался, почему все гробы закрыты. Когда наконец все было закончено, сестры пригласили всех в загородный дом в Марсово, чтобы по обычаю помянуть усопших. Там суетилась целая армия официантов, которых пригласили из ресторана: они накрыли столы не менее чем человек на триста.

Вероника сидела на диванчике с бокалом вина в руках и слушала, как кудахчут две дамы, стоящие рядом и отправляющие в рот деликатесы с наполненных тарелок. Одна из них, качая головой, удивлялась:

– Интересно, почему их кремировали? Ведь отец-то похоронен на Ваганьковском кладбище, могли бы всех рядом с ним захоронить.

– Вроде говорят, что Роза Ефимовна так пожелала перед смертью. Сказала, чтобы уже потом урны с прахом захоронили в могиле Демидова-старшего. Видно, чувствовала женщина свой конец, – говорила другая.

– А я слышала, что про Вадима и Эллу ей так ничего и не сказали до самой смерти.

– Может, как-то узнала? Я не удивлюсь, если кто-то сказал, сама знаешь, сколько у Демидовых «доброжелателей». Не понимаю, как вообще можно радоваться чьей-то смерти, вон, послушай, о чем разговаривают. – И женщина махнула головой в сторону кучки мужчин, которые, вероятно забыв, что пришли на поминки, увлеченно обсуждали вчерашний футбольный матч.

Вероника сорвалась с места, как ошпаренная, и помчалась искать Романа. Они стояли рядом, Ребров и Сергей, и разговаривали. Следователь профессиональным взглядом наблюдал за гостями. Ника подлетела к ним и выдохнула:

– Ребята, нужно срочно наведаться в Склиф! Мне кажется, Розе Ефимовне тоже помогли отправиться на тот свет.

– Господи, Вероника, ты когда-нибудь утихомиришься? – спросил Роман. – Что за чушь ты несешь? У женщины обширный инфаркт, она умерла именно от этого, ведь было вскрытие.

– Я думаю, что ей кто-то сказал о смерти второго сына и снохи.

– Откуда такие предположения? – тут же насторожился Сергей.

– От верблюда, – обиженно промямлила Вероника, – думаю, и все.

В этот момент девушка вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Она стала осматривать зал, но видела только занятых своими разговорами людей. Однако ощущение было настолько реальным, что она даже вздрогнула, опустила глаза и подумала: «Может, у меня правда уже от переутомления крыша поехала?»

– Вероника, ты не ответила на мой вопрос, – вернул ее к действительности голос Сергея.

– Да разговор один услышала, вот и подумалось, – уже почти безразлично махнула рукой девушка и направилась туда, где сидели сестры. – Зоя Ефимовна, Софья Ефимовна, я должна уже откланяться, мне пора.

– Спасибо тебе, Вероника, за все. Денег-то хватило?

– Ой, я совсем забыла, у меня же еще три тысячи долларов осталось! – И Вероника поспешно вытащила из сумочки деньги с кучей счетов и квитанций. – Вот, здесь документы, на что потрачены деньги, а это остаток. – Ника протянула все Зое Ефимовне.

Старуха посмотрела на Веронику и пробормотала:

– Оставь эти деньги себе за беспокойство.

– Нет, Зоя Ефимовна, я в деньгах не нуждаюсь, – усмехнулась Ника и вытащила свою золотую кредитку. – У меня своих достаточно.

– Прости, если обидела, – поторопилась загладить неловкость женщина. – Юле привет от нас передавай, если увидитесь.

– Юлю скоро осудят, получит на полную катушку, так что вряд ли мне удастся с ней повидаться.

– Жалко девочку, хорошая она. И, если быть до конца искренней, не верится мне, что она стреляла в Вадима.

– Я тоже не верю, только толку от этого мало, вина ее доказана, – спокойно проговорила Ника. – Ладно, пойду я, позвоню вам завтра, если можно.

– Конечно, звони! Жизнь так непредсказуема, того и гляди, тоже скоро отправимся вслед за Демидовыми, так что приглашаю на похороны, – усмехнулась женщина, и от этих слов у Вероники по спине побежали мурашки.

Она поторопилась откланяться и бегом побежала к своей машине. Возле нее уже стояли Роман с Сергеем и о чем-то тихо переговаривались.

– Ну что, друзья мои, все-таки решили послушаться глупую женщину? – засмеялась Ника.

Мужчины переглянулись и заулыбались.

– Тогда по коням, – махнула головой Вероника.

Глава 23

Сергей сел в машину к Роману, а Ника поехала на своей «десятке». До Института Склифосовского они доехали быстро, и все вместе пошли в отделение, где перед смертью лежала Роза Ефимовна Демидова.

– Мальчики, я думаю, что мне пока нужно пройти туда одной и попробовать разговорить «однопалаточников» Розы Ефимовны. Представлюсь ее родственницей, а ваш бравый вид может отпугнуть больных женщин. – И, видя, что возражений со стороны мужчин не последовало, Ника решительно направилась в палату.

Она осторожно просунула голову в дверь и увидела, что там лежат всего две больные. Палата была двухместной и очень комфортной – стоял холодильник, телевизор, работал кондиционер, а белье сверкало девственной чистотой. В приоткрытую дверь Вероника увидела, что прямо при палате имелась ванная и туалет, но ничему этому она не удивилась, ведь отделение было платным.

– Простите меня, пожалуйста, можно к вам войти? – спросила Ника.

– А ты к кому, деточка? – поинтересовалась женщина с одной из коек.

– Видите ли, – осторожно начала Ника, просачиваясь в дверь, – я родственница Розы Ефимовны Демидовой, которая здесь недавно лежала.

– Так умерла же она, деточка, – удивленно ответила женщина.

– Да, да, я знаю, что умерла, как раз сегодня ее похоронили, – поторопилась показать свою осведомленность Вероника. – Просто я очень хотела бы знать, как прошли последние дни моей тетки. Что говорила? Может, передать что просила? Я ведь только сегодня приехала, не застала ее живой. – Ника промокнула платочком глаза.

– Да ты проходи, проходи, девушка, я-то с Розой Ефимовной, можно сказать, до последней минутки здесь была. Буквально за час до кончины к ней родственники приходили, сестры ее да внучка с женихом.

– С каким женихом? – вытаращила Ника глаза.

– Мужчина такой, высокий, видный.

– А, так это, наверное, ее врач, – облегченно вздохнула Ника.

– Может, и врач, только уж очень он заботился о ней, прямо, как жених.

– Ему за это платят, вот и заботится, – улыбнулась девушка. – Когда были родственники, о чем же они говорили с тетей?

– Да о чем здесь обычно говорят? О болезнях, конечно, все уговаривали ее сестрицы, чтобы не падала духом и держалась, чтобы лекарства вовремя принимала и отдыхала побольше, от еды чтобы не отказывалась и быстрее поправлялась. Обычный, в общем, разговор. Посидели они возле постели ее, наверное, с час и ушли. Потом, врач приходил, кардиограмму сделал. А через пятнадцать минут после его ухода тетушке вашей совсем стало плохо.

Вероника вцепилась в свою дамскую сумочку так, что побелели костяшки пальцев. А женщина тем временем продолжала говорить:

– Бредить она начала и все звала своих сыновей. Плакала очень и просила прощения у своего мужа, что не смогла уберечь детей. А перед самой кончиной, буквально за минуту, захрипела. И потом конец, дух испустила! – Женщина сокрушенно покачала головой.

– Страшно, наверное, когда видишь, как люди на твоих глазах умирают? – посочувствовала Вероника только для того, чтобы поддержать разговор.

– Страшно мне не было, но приятного, конечно, мало, – вздохнула женщина.

– Спасибо вам большое, что рассказали мне все, – поблагодарила Вероника женщину и, пожелав скорейшего выздоровления, вышла из палаты. Она присела в коридорное кресло и задумалась.

«Вроде ничего необычного, приходили родственники, потом врач. А может, этот врач что-то сказал больной женщине? Или я совсем отупела, или действительно Ромка прав: я заигралась в детективы и уже скоро буду видеть преступника в первом встречном. Приняла же я страхового агента за убийцу… Хорошо, что с участковым удалось договориться с помощью зеленых бумажек, чтобы про этот случай никто не узнал. По-моему, мне срочно нужен отдых и желательно подальше отсюда, где-нибудь в африканских джунглях или на необитаемом острове».

В это время из палаты напротив вышел доктор, и Вероника узнала невропатолога, которого она в прошлом году, когда лежала здесь, чуть не оставила без наследства. Врач посмотрел в сторону девушки и, видно, тоже узнал ее, потому что тут же шмыгнул обратно в палату. Ника улыбнулась и встала с кресла. Она решила немного повеселиться и пошла в палату, где только что скрылся врач.

– Виталий Ларионович, что же это вы своих бывших пациентов не узнаете?

Мужчина, едва увидев Веронику, которая как ни в чем не бывало улыбалась ему во весь рот, тут же присел на стул и плотно сдвинул ноги, положив руки на колени.

– Через мои руки столько больных проходит, что всех и не упомнишь, но вас, к сожалению, я узнал, – проговорил доктор, с опаской посмотрев на Веронику.

Она улыбнулась ему доброй улыбкой и проговорила:

– Я зашла, чтобы наконец попросить у вас прощения за тот инцидент. Ведь в прошлый раз мне так и не удалось этого сделать, вы буквально убежали от меня, когда увидели.

– Ладно, чего уж там, кто старое помянет, тому глаз вон, – заулыбался доктор.

А случилось вот что. Когда Вероника в прошлом году попала в Склиф вместе с Юлей, после того как их хотели взорвать вместе с домом, девушек подвергли всевозможным обследованиям, в том числе проверял их и невропатолог. Когда Ника была у него в кабинете и уже стонала от мучений и усталости, врач начал ей стучать молоточком по коленям, удобно усевшись напротив и расставив ноги. А Вероника после этого собиралась прогуляться в больничном саду, поэтому сменила мягкие тапочки на туфли с острыми носами… Так вот, когда доктор простукивал ее коленки, нога дернулась так, что попала ему в то самое место. Врач замер на секунду, потом тихонько ойкнул и… кто бы мог подумать – упал в обморок. Вероника помчалась за помощью и, когда увидела, что невропатолог в надежных руках коллег, тихонько улизнула из кабинета. И теперь ей наконец удалось извиниться.

– Спасибо, что прощаете, я ведь не нарочно тогда это сделала, все получилось совершенно случайно.

– Не будем больше об этом вспоминать, зато теперь я более осторожен, когда осматриваю своих больных.

Вероника и врач оба засмеялись и распрощались почти друзьями. Она вышла из палаты и подошла к Роману с Сергеем.

– Ничего нового здесь мне узнать не удалось. Видно, действительно Роза Ефимовна умерла от обширного инфаркта. Но, черт меня побери, все равно я уверена, что женщине кто-то сказал о гибели младшего сына и его жены.

– Вероника, еще раз тебя прошу, и это последний раз! Прекрати лезть в это дело, поверь, я прекрасно справлюсь со своими обязанностями.

– Ну что, на третий этаж поднимемся или пока не будем? – игнорируя сказанное Сергеем, спросила Вероника. Там лежал в специальном помещении Вадим.

– Нет, думаю, не стоит привлекать к этому месту внимания посторонних. Давай рассказывай, что тебе наговорили про Розу Ефимовну.

Вероника передала весь разговор и, прижимая руки к груди, возбужденно прошептала:

– Но я все равно уверена, что все не просто так. Все это делает один человек. Но кто он, этот неизвестный, пока неясно!

– Совсем у тебя, дорогуша, от твоих детективов крыша поехала, – вздохнул Роман.

– Не язви, Ребров, ничего у меня не поехало. Потом, вы не забыли про тормоза, которые были испорчены, и мы чуть не улетели прямо без пересадки на тот свет? Их повредили буквально за полчаса до нашего отъезда, потому что больше мы в доме не пробыли, ну, может, минут сорок от силы. И я подозреваю, что мне все это не показалось, а так оно и было. Когда мы уже бежали с Наташей обратно через винный погреб, я услышала щелчок замка, будто кто-то поспешно прикрыл дверь. Ром, а ты вспомни, как нас чуть не отравили! Ведь ясно теперь, что преступник уже был в доме или прошел в спальню через потайной ход, когда мы с тобой были на первом этаже. Он, наверное, слышал наш с тобой разговор и понял, что мы о чем-то догадываемся. Когда же я приехала с бригадой «крысоморов», мы вообще с Наташей никакой конспирации не соблюдали и разговаривали в открытую. А когда вход в стене нашли, распахнули его, как в собственном доме. А Элла? Ведь у ее машины отказали тормоза, и это в «Вольво»! Такого даже не может быть, я уверена!

– Да, экспертиза доказала, что тормоза были испорчены намеренно, – напомнил Сергей.

– Ну, вот видите, – обрадованно подпрыгнула Ника, потом сделала серьезное лицо и проговорила: – Ой, ребята, что-то мне нехорошо. Что делать-то будем?

– А как же Александр, он же сам спрыгнул с балкона? – задумчиво сказал Роман.

– Видно, этот преступник знал что-то такое, чего младший Демидов очень боялся, вот он ему и позвонил. Тот испугался и решил, что жить больше не имеет смысла, – сделала заключение Вероника.

– Вероника, предположим, что ты сейчас во всем права и преступником является один и тот же человек. Но как его найти?

– И что делать? – топнула ногой Ника. Сергей развел руками. – Эх вы, а еще мужиками себя называете! Зато я знаю, – выпалила девушка и хитро посмотрела на Никитина и Реброва.

– Что ты, интересно, знаешь, опять придумала какую-нибудь аферу? – осторожно поинтересовался Роман.

– Да, придумала! Нужно его спровоцировать на новое убийство, чтобы он не имел другого выхода, кроме как убить, – не моргнув глазом, выдала Ника.

– Кого? – в один голос удивились Роман и Сергей.

– Меня! – улыбнулась очаровательной улыбкой девушка.

Мужчины переглянулись, Роман покрутил пальцем у виска и заорал:

– Ты что, совсем с головой не дружишь? Ненормальная, что ты еще придумала?

– Не кричи на меня, я тебе не жена, – зло прошипела Ника. – С головой я как раз дружу, это у вас мозгов не хватает на то, чтобы прижать хвост преступнику. Что прикажете делать? Так все и оставить? А Юлька пусть на нарах парится, да? Не выйдет, сильный пол, мать вашу так! Если не хотите мне помогать, черт с вами, я и сама как-нибудь справлюсь! – прищурив глаз, продолжала извергать пламя Вероника. Она повернулась к Сергею и выкрикнула: – А ваши «половые органы», Никитин, чтоб им пусто было, вообще не хотели заниматься расследованием, и, если бы не я, Юльку бы уже осудили. Скажи, что я не права, и я обреюсь наголо!

Вероника резко развернулась и понеслась к выходу.

– Ника, погоди! Ну что ты в самом деле, как маленькая! – кричал ей вслед Роман. Он хлопнул себя руками по бокам, а потом развел их в стороны и, посмотрев на Сергея, смеясь, произнес: – Можешь себе представить, вот с этой торпедой я живу уже год.

– А что? – улыбнулся Сергей и почесал в затылке. – Она во многом права и очень мне помогает в следствии, хотя сама и не подозревает об этом.

Мужчины понимающе переглянулись и поспешили за Вероникой, чтобы успеть остановить ее, прежде чем она взорвет прокуратуру, в которой находились те самые «половые органы», на которые она очень сердилась.

Глава 24

Сергею удалось уговорить Веронику потерпеть хотя бы пару дней, чтобы разработать план операции.

– Нужно продумать все до мельчайших подробностей, здесь ничего не отрепетируешь. Если тебя грохнет этот любитель трупов, назад уже ничего не вернешь. Поэтому ты должна отнестись к этому со всей серьезностью. Я внимательно выслушал тебя, и, если честно, у меня самого зачесались руки поскорее поймать этого гада. Но в то же время не нужно сбрасывать со счетов, что мы можем сейчас ошибаться на его счет. Видно, мы имеем дело с очень умным преступником, а главное, хладнокровным, и я не удивлюсь, если узнаю, что он запросто мог все подстроить намеренно, чтобы мы пошли по ложному пути.

– Как погляжу, ты тоже детективами увлекаешься? – ехидно заметила Ника.

– А что в этом плохого? Я криминалист, и этот жанр не может мне не нравиться.

– Да нет, это я так, к слову. Шпаришь, прямо как по писаному, – улыбнулась девушка.

– Вероника, ты наконец собираешься стать серьезным человеком? – вмешался в разговор Роман.

– А я и говорю серьезно, что ты ко мне придираешься? Уже слова нельзя сказать. Может, мне рот нитками зашить?

– Было бы очень кстати. У тебя не язык, а прямо-таки опасная бритва.

Сергей перебил словесную баталию друзей и очень кстати присоединился к разговору. Если бы он этого не сделал, то Вероника с Романом обязательно поссорились бы, потому что у Ники уже «выросли рога» и в глазах появились красные всполохи, а Роман перекатывал желваками.

– Хватит спорить! – рявкнул Никитин. – Давайте лучше обдумаем, с чего будем начинать будить зверя в его логове, чтобы выманить наружу. Ох, даже самому не верится, что я вообще поддался на твою авантюру, Вероника, да еще, как осел, иду за тобой на веревочке, – удивленно покачал головой опер.

Ника пропустила мимо ушей замечание по поводу осла и затараторила:

– А что думать-то? Я поеду к сестрам, якобы навестить их, и постараюсь дать им понять, что я подозреваю, кто преступник, и уже собираюсь сообщить об этом в милицию.

– Молодец, нечего сказать, – ядовито заметил Роман. – Хочешь навсегда остаться в том доме, и никто не узнает, где могилка твоя? Ума у тебя, Никуся, прямо парламентская палата.

– Спасибо, дорогой, за комплимент, я тоже считаю тебя очень умным, – процедила Вероника сквозь зубы, а потом показала Роману язык, довольная тем, что последнее слово осталось за ней.

– Все, хватит на сегодня, – оборвал их спор Сергей. – Утро вечера мудренее. Вероника, два дня отдыхать и ни о чем не думать, набирайся сил перед схваткой. Через два дня встречаемся и все обсуждаем. Еще неизвестно, как ко всему отнесется мое начальство, а то дадут под зад коленом, и буду лететь до своего кабинета и радоваться, что не на улицу и без погон.

– А зачем тебе начальству все докладывать? Ты что, дурак совсем?

– Сама такая, – обиделся следователь. – А как, интересно, я должен организовать твою безопасность? Вероника, ты где-то умная, а где-то… не буду говорить какая.

– А вы на что с Ромкой? Вы мужики или где? – встала на дыбы девушка.

– Мы там, где нужно. Пойми ты наконец, голова садовая, вдвоем здесь не управиться, хоть тресни, – уже начинал терять терпение Сергей. – Ты только посмотри, как преступник осторожен. Мы и глазом не успеем моргнуть, как он уже придумает, как от тебя избавиться и опять не оставить никаких следов. Мы, между прочим, сделали фоторобот того человека из больницы. Могу сказать сразу, что практически это ничего не дало. На голове явно парик, бородка, думаю, тоже приклеена, но главное, это большие затемненные очки. Они не дают возможности видеть глаза, а глаза, как известно, играют главную роль в лице человека. Знаем, что высокий, худощавый, широковатый нос… Но это тоже не показатель, в нос можно запихнуть тампоны и сделать из него картошку, а в жизни иметь греческий профиль. Такое впечатление, что этот человек – хороший актер.

– Значит, компаньон отпадает, – задумчиво проговорила Вероника.

– Это почему же? – удивился Сергей.

– Потому что он толстый.

– Вероника, ты прямо как маленькая. Сейчас за деньги можно самому ничего не делать, а нанять киллера. Смотря сколько заплатить, он тебе кого угодно сыграет и кого угодно убьет. Лучше давай к делу перейдем. Я тебе сказал, что два дня ты должна переждать, а я все подготовлю, двоим нам с Романом не справиться.

– От вас и в большем количестве толку никакого. Меня в прошлом году целая группа захвата охраняла, и все равно меня «грохнули» благодаря, между прочим, Сергею Никитину, то есть тебе, господин сыщик. – И она посмотрела сначала на Сергея, а потом многозначительно на Романа, и тот опустил глаза.

Дело в том, что, когда в прошлом году Вероника попала в неприятную историю, решив разобраться в смерти молодого мальчика, которого убили после того, как он выиграл большую сумму денег, к делу подключился Сергей Никитин. Он уговорил Веронику быть приманкой для преступника, чтобы взять его с поличным. Все происходило в ночном клубе, и Нике нужно было сидеть в одной из кабинок дамской комнаты. Когда девушка пришла туда, трясясь от страха, как осиновый листок, ей вдруг пришла в голову идея, и она, сама не зная почему, перешла в другую кабину. В это время погас свет, и Ника услышала, как кто-то лезет в окно дамской комнаты. Преступник расстрелял именно ту кабину, где должна была находиться Вероника, но благодаря ее интуиции она осталась жива, так как ушла в другую. Оперативники ждали киллера в подсобном помещении, через которое он непременно должен был пройти, но он оказался хитрее и пролез через люк в потолке, о котором опера не знали. Только чисто случайно, благодаря тому, что выключили свет, преступник не увидел, что расстрелял совершенно пустую кабинку… Вот про этот случай сейчас и напомнила Вероника Сергею с Романом.

– Что глазки прячешь, скажешь, я не права?

– Права, права, только тогда было совсем другое дело. Вот поэтому Сергей тебе и говорит, что нужно все продумать, прежде чем начинать.

– Хорошо, подожду два дня, а уж потом, если в ваши умные головы ничего путного не придет, я сама все сделаю, и меня не остановит даже знаменитая «Альфа», так и знайте. И почему я не мужчина? – сокрушенно закончила Вероника.

– По-моему, для тебя это особого значения не имеет, ты же не женщина, ты гардемарин в юбке! – Своей шуткой Сергей разрядил напряженную обстановку.

На следующий день Вероника пошла на прием к Николаю Шевцову в травмопункт со своей рукой. Едва она вошла, врач сразу же начал ее ругать:

– Почему ты не пришла три дня назад? Ты что же думаешь себе, моя дорогая, хочешь остаться с недействующей рукой?

– Коль, что ты раскричался-то? На похоронах я была, не могла прийти.

– Три дня назад кто-то умер, завтра кто-то родится, в жизни каждый день что-то происходит, но забывать при этом о своем здоровье не следует. Его потом невозможно купить ни за какие деньги. Хоть это ты понимаешь?

– Я все поняла, больше такого не повторится, буду исполнять все ваши распоряжения, господин доктор, – отчеканила Ника, вытянувшись в струнку и приложив пальцы ладони к виску, как это делают военные.

– Хватит юродствовать, Вероника, я с тобой серьезно говорю. Хочешь инвалидом остаться?

– Из-за перелома инвалидом? Не смешите меня, господин «костолом».

– Бабы дуры, но не потому, что они бабы, а потому что дуры, – вздохнул Николай. – Ты забыла про свою спину?

– Она у меня уже не болит, только чуть-чуть ноет, – поспешила Ника заверить доктора.

– Ладно, ложись на кушетку! – уже спокойно пригласил Николай.

– Зачем ложиться-то? – вытаращилась Ника.

– Насиловать буду! – рявкнул хирург и покраснел от злости. – Давай не разговаривай, снимай брюки и ложись! – Но, увидев, как Вероника надулась, уже спокойно проговорил: – Ник, ты после полета в овраг отупела, что ли? Иголки я тебе ставить буду, ложись, не бойся.

– А я и не боюсь, – пропыхтела Ника, стягивая узкие джинсы. – У меня черный пояс по карате, завалю в два счета.

– По болтовне у тебя черный пояс, это точно, – вздохнул Николай и пошел к раковине помыть руки перед процедурой. – Как у Романа дела с его задним местом? – улыбнулся врач.

– Нормально, заживает, как на собаке, правда, еще морщится, когда в машину садится, а так ничего, я ему повязки меняю. Между прочим, действительно мазь хорошая, которую ты дал, раны затягивает, прямо как живая вода в сказке.

– Да, я эту мазь всегда сам готовлю по китайскому рецепту. Ко мне поэтому всегда и народу полно. Как на перевязку, так к Шевцову.

– Я вроде у тебя медсестру видела. Не сам же ты перевязками занимаешься?

– Иногда сам, когда клиент желает и платит за это. Хочешь жить, умей вертеться, – развел Николай руками.

– Молодец, значит, нигде не пропадешь, – улыбнулась Вероника. – Коля, ответь мне, пожалуйста, как врач на один вопрос. Вот если человек с травмой головы находится в глубокой коме, но операцию сделали удачно, возможно, чтобы он выжил?

– Ну и вопросики у тебя, Ника! Диагноз-то какой?

– Откуда я знаю диагноз? Говорю же, в коме человек больше двух недель!

– В нашей практике разное случается. Вот я однажды на практике от института был в одной клинике, так там такой случай произошел. Человек тоже был в коме почти год, и к нему каждый день жена приходила и разговаривала с ним. Говорят, что человек слышит, находясь в таком состоянии, хотя никем это не доказано. Ну вот, ходила она к нему каждый день в одно и то же время. И однажды она не пришла, а вместо нее появилась ее мать и сказала зятю, чтобы он больше не ждал Наташу, так звали жену того больного. Устала, говорит, она мотаться сюда каждый день, про себя совсем забыла, никакой личной жизни у нее из-за тебя. Послушал парень слова тещи, возьми, да и глаза-то открой. Переполох был, конечно, страшный, но как это ни фантастично, на поправку с тех пор пошел человек. И жена опять стала приходить, только уже с надеждой на скорое выздоровление. Так что всякое в жизни случается. Понимаешь, парень тот сильный стресс пережил, когда ему теща такие слова сказала, произошел мощный выброс адреналина в организм, и это решило его дальнейшую судьбу. А может, и небеса сжалились над несчастным, кто знает, трудно сказать. А почему ты мне этот вопрос задала?

– Юльку Фомину помнишь?

– Еще бы не помнить! Вашу святую троицу, наверное, вся школа до сих пор помнит, – засмеялся Николай.

– Так вот, Коля, она теперь Демидова, – осторожно сказала Ника.

– Неужели та самая? А я все думаю, что-то лицо знакомое! Фотография в газете, правда, искажает лицо человека, но я никогда не думал, что до такой степени, – удивился врач.

– Да видела я эту фотографию, где они ее только откопали? Она же вообще почти десятилетней давности. У Юльки там на голове воронье гнездо вместо волос, это она такую прическу носила, когда с одним байкером встречалась. Носилась с ним по городу на мотоцикле, как идиотка.

– Так, значит, это та самая Юлия?

– Ага, Коль, та самая, только все, что говорят про нее по телевизору и пишут в газетах, все это неправда от начала и до конца.

– Постой, постой, так ты из-за Вадима Демидова, что ли, про коматозников спрашивала? Но он же вроде умер?

– Да, вчера похоронили, – вздохнула Ника. – Это я просто так спросила, из любопытства. Думаю, был у него шанс выжить или нет?

– Ой, Ника, что-то ты, кажется, темнишь? – нахмурился Николай.

– Чего мне темнить-то? Я даже не знаю, как Юльке объявить, что Вадим умер, она вообще этого не перенесет.

– Зачем же тогда стреляла в него?

– Да не стреляла она, ее подставили, я это точно выяснила, вот теперь стараюсь доказать, что Юля не верблюд! – вздохнула Вероника.

– Очень интересно, как же это ты стараешься доказать? Следствие, что ли, ведешь?

– Ага, независимое расследование, – гордо проговорила девушка и задрала нос.

– Ну, ты, мать, даешь, – выдохнул Николай. – Хотя чему здесь удивляться, ты же ненормальная!

– Слушай, Шевцов, как тебе вообще не стыдно так с женщиной разговаривать и тем более оскорблять?

– Не обижайся, – засмеялся врач. – Я нисколько не сомневаюсь, что ты проведешь это расследование блестяще и поставишь на колени всю нашу доблестную милицию. А если серьезно, Вероника, не лезла бы ты в это дело. Посмотри, что творится вокруг, бизнесменов отстреливают, как куропаток на охоте, и даже милиция не может ничего сделать. Делают вид, что ищут, только толку от этого ноль.

– Я все понимаю, не маленькая, но здесь совсем другое дело, и думаю, что связано это с наследством. Юлю очень красиво подставили, все сделано так, чтобы у следователя даже не возникло сомнения, что это сделала она. Только не учел преступник одного, что никто не знает Юльку так, как я, а я уверена, что она на это не способна. Только поэтому я сую нос в это дело. Потом, Юля беременна, нельзя, чтобы этот ребенок родился в тюрьме и продолжил свою жизнь в детском доме. Да что там говорить, все пойдет насмарку, если у меня ничего не получится.

– Моя помощь тебе не требуется? Скажи честно!

– Нет, Коль, ты мне помочь ничем не сможешь, твое дело быстрее снять с меня гипс, очень он мне мешает! – сморщилась Вероника, а про себя подумала: «Меньше будешь знать, дорогой, крепче будешь спать, да и жить тоже».

Чтобы перевести разговор на другую тему, она еще и простонала:

– Коль, а долго мне еще, как ежику, здесь у тебя валяться? Скоро ты снимешь иголки?

– Еще пять минут осталось, терпи.

– А гипс когда удалишь?

– Шустрая ты, Ника, как электровеник. Еще десяти дней не прошло, как тебе его наложили, а ходить, дорогая, с ним будешь не меньше месяца.

– С ума сойти, – запыхтела Ника. – Мать моя звонила, должна скоро приехать. Она же меня до обморока доведет своими вопросами: что, как да почему? Потом прочтет лекцию, как женщина обязана следить за своим здоровьем и насколько должна быть аккуратной, чтобы до самой старости оставаться молодой и привлекательной. Еще обязательно добавит, что только ее непослушная дочь может на ровной дороге ломать себе руки и ноги.

– Ничего, придется потерпеть и это, сама виновата, нечего в овраги летать. А откуда же твоя мама должна приехать, она что, в отпуске?

– Нет, не в отпуске, ты же ничего не знаешь, она теперь у меня в Канаде живет. Замуж вышла за миллионера, повезло ей наконец-то в жизни, встретила достойного мужчину, правда, жалко, что старый он уже. А вообще, она чувствует себя совершенно счастливой.

– Это хорошо, когда человек чувствует себя счастливым. Я таких мало встречал по жизни. Ну, вроде все, Вероника, давай сейчас сниму иголочки.

– Слава тебе господи, я думала, что уже никогда не смоюсь из твоего кабинета, – засмеялась Ника.

– Смейся, смейся, я бы посмотрел, как бы ты стала веселиться, если б здесь вместо меня кто-то другой работал!

– Спасибо тебе, Коленька, век не забуду.

– Не стоит благодарностей, Вероника Дмитриевна, всегда рад прийти на помощь своим старым друзьям. Тем более это тебе я обязан, что занимаюсь сейчас делом, которое мне очень нравится, – улыбнулся врач и начал вытаскивать иголки из спины Вероники.

Глава 25

День обещал быть замечательным, так как с самого утра в окно ярко светило солнце. Вероника потянулась, как кошка, и опять прикрыла глаза. Совсем не хотелось вылезать из-под одеяла, и девушка в него закуталась еще сильнее. На постели кто-то зашевелился, и Ника от испуга вскрикнула и села, вытаращив глаза.

– Фу, Зайка, что ж ты так меня пугаешь? Я совсем забыла, что привезла вас с Дуськой вчера! Ой, сердце-то как бьется! Ладно, встаю, все равно уже уснуть больше не удастся, поэтому подъем.

Вероника вскочила с постели и накинула на себя халат. Подошла к балконной двери и распахнула ее настежь. Летний воздух, впитавший остатки весенних запахов, ворвался в дом. Девушка вздохнула полной грудью и прошептала:

– Хорошо-то как! Почему я раньше не уехала жить за город, когда еще замужем была? Окопались мы, как кроты, в своих квартирах, забыли уже, что такое природа. Дышать выхлопными газами нам намного приятней, чем чистым кислородом!

Между ног Вероники прошмыгнула Дуся и понеслась в сад. Она радостно тявкнула на скворца, который имел наглость сидеть прямо у крыльца и клевать семечки, которые Ника вытряхнула вчера из своего кармана. Пернатый узурпатор чужого двора даже ухом не повел и продолжал завтрак, как у себя в скворечнике. Но как только у двери показались Зайкины ушки, скворец тут же поднял голову, скосил глаз в сторону кота и, взмахнув крыльями, отлетел на безопасное расстояние. Огромный котище разлегся на солнышке, как раз рядом с семечками, и прикрыл глаза. Видно, скворцу не очень хотелось улетать, оставляя здесь такую вкусную еду, поэтому так и остался на безопасном расстоянии, наклоняя головку то в одну, то в другую сторону и наблюдая за котом в надежде, что тот освободит территорию. Когда он сделал несколько торопливых шажков по направлению к семечкам, Зайка приоткрыл один глаз. Скворец это сразу заметил и, издав пронзительный крик, уселся высоко на ветке березы. Оттуда он иногда покрикивал, будто ругался с котом.

– Зайка, может, уйдешь пока в дом? Пусть птичка поклюет. Смотри, как он щелкает клювом и кричит на тебя, – улыбаясь, обратилась Вероника к своему коту.

Тот абсолютно не отреагировал на слова хозяйки и лишь поудобней устроился на солнечном пятачке, лениво помахивая пушистым хвостом.

– Ладно, тогда пойду завтрак готовить и для себя, и для вас. Впрочем, вам и готовить ничего не нужно, консервы открыл, и все, а я, извините, консервами не питаюсь, – вздохнула Вероника и пошла обратно в дом.

Ей следовало поторопиться, чтобы успеть и позавтракать, и привести себя в порядок, и еще заехать в магазин, чтобы купить продуктов и забить холодильник в городской квартире. Они договорились с Романом встретиться сегодня в два часа дня, чтобы вместе ехать в аэропорт встречать ее мать. Анна Михайловна позвонила вечером и сообщила о своем прибытии. Ника на скорую руку наделала себе бутербродов с ветчиной, сварила два яйца и приготовила кофе. Вынула из тостера хлебцы и намазала их джемом. Медленно пережевывая завтрак, Вероника задумалась.

Вчера вечером она позвонила в Марсово, чтобы поинтересоваться здоровьем пожилых сестер. Зоя Ефимовна обрадовалась и выплеснула на собеседницу целый ушат новостей. Ей звонили из какой-то зарубежной газеты и хотели взять эксклюзивное интервью по поводу внезапных несчастий в их семье. Женщина рассказала Нике, как она отбрила незадачливого корреспондента и на чистом русском послала его к той самой матери. Вероника осторожно поинтересовалась насчет Ларисы, на что получила исчерпывающий ответ: Константин Родионович оставил пока девушку в клинике, чтобы у нее не случилось обострения. Он делает все для того, чтобы она не чувствовала одиночества, и пристально наблюдает за малейшими изменениями ее настроения.

Зоя Ефимовна поинтересовалась, как дела у самой Вероники, и та осторожно намекнула, что ухватилась за ниточку, которую стоит потянуть, и настоящий преступник будет найден. Она как бы между прочим обронила, что экспертиза точно доказала: тормоза в машине Эллы были кем-то испорчены… Вероника попрощалась и обещала непременно позвонить, если появятся новости.

Допив кофе, Ника пошла одеваться. Она услышала, как Дуська зашлась в лае, и улыбнулась.

– Опять со своими кавалерами через забор ругается.

Когда строился дом, Ника предусмотрительно сделала для Дуси маленькое окошечко в двери, чтобы она могла спокойно выйти из дома, когда ее нет. Поэтому сейчас, когда она спустилась в гараж под домом, то даже не стала загонять болонку домой, зная, что та беспрепятственно может войти и выйти. Вчера, когда они приехали домой, Ника показала ей этот вход. Дуся тут же приняла это к сведению и уже вечером стала им пользоваться. За кота девушка не беспокоилась: он умный и пойдет за болонкой хоть на край света.

Кот по-прежнему нежился на солнышке, но, если Дуся позовет его в дом, он безропотно подчинится. Вероника села в машину, не включая в гараже света, и уже вставила ключ в замок зажигания, как на ее лицо властно легла чья-то рука с белой тряпкой, от запаха которой все поплыло в глазах. Последняя мысль, которая промелькнула в голове девушки, была: «Черт меня побери, я, кажется, забыла выключить утюг…» – и она полетела в черную яму, у которой не было дна.

Глава 26

Вероника с трудом разлепила веки и в первые минуты не могла сообразить, где она и что с ней. Тело затекло так, что она не могла пошевелить ни ногой, ни рукой. Попробовала вытянуть ноги, но их пронзили тысячи иголок.

– Что это со мной? Боже, как голова гудит и все тело ноет. Кажется, я грохнулась в обморок. Интересно, с чего бы это?

Постепенно в голове начало проясняться, и Ника мгновенно вспомнила, что не сама упала в обморок, а кто-то ей помог. Перед глазами всплыло воспоминание. Вот она садится в машину, в гараже темно, она спустилась в него из дома и ворота еще не открыла, они с дистанционным управлением. В машине горит свет, она не стала закрывать дверцу, чтобы ее завести. Вот она вставляет ключ в замок зажигания, и вдруг рука в медицинской перчатке с белым платком… Противный лекарственный запах вперемешку с резиной от перчатки – и все, провал…

Вероника стала озираться, но ничего не увидела: темно, как в склепе. Она попробовала встать, но рука намертво была к чему-то прикована. Потрогала запястье и почувствовала холод металла.

– Мама родная, да меня пристегнули наручниками!.. Где я? Воняет, как в общественном сортире на вокзале.

Вероника начала шарить по своим карманам, гипс ужасно мешал, но она все же изловчилась и достала зажигалку. Когда она ее засветила, то увидела прямо у своих ног двух мышей. Сначала Ника замерла, будто перед ней привидение, а потом завизжала так сильно, что наверняка могла претендовать на первое место в Книге рекордов Гиннесса среди визгунов.

– Ой, мамочки! Ой, мамочки! Здесь мыши, а-а-а-а-а! Выпустите меня отсюда, помогите-е-е кто-нибудь, выпустите меня-а-а!

Где-то наверху скрипнула дверь. Ника прислушалась, но, ничего не разобрав, с новой силой, набрав воздуха в легкие, завопила:

– Помогите-е-е, выпустите меня-а-а, немедленно прекратите издеваться над женщиной! – И уже совсем тихо добавила: – Я боюсь мышей.

В это время у ног зашуршало, и Ника попыталась вскочить на ноги. Но рука была пристегнута к чему-то, поэтому, сильно дернувшись, она чуть не сломала ее.

– Ох, елки-палки, – выдохнула Вероника, сморщившись от боли. – Кажется, мне придется Шевцова взять к себе в личные доктора. Алло, отзовитесь, скажите хоть, где я и что вы от меня хотите? Эй, неприлично молчать, когда с вами говорит женщина.

Тут Ника увидела, как где-то наверху мелькнула полоска света, и заорала с новой силой:

– Выпустите меня, черт бы вас побрал!

Она увидела, как полоска света стала понемногу расширяться со страшным скрежетом, и поняла, что это медленно открывается тяжелая металлическая дверь, а в проем просовывается голова непонятного животного. Вероника уже разинула рот, чтобы снова закричать, но, клацнув зубами, тут же его закрыла, потому что «животное» заговорило на человеческом языке:

– Чего разоралась? Ты кто такая, что здесь делаешь? Это моя территория!

Ника, разинув рот, смотрела на диковинную голову, просунутую в проем двери, которая была облачена в шапку из непонятного зверя. Ника брякнула первое, что ей пришло в голову:

– Не жарко?

– Не твово ума дело, все мое ношу с собой, – засопела голова.

– Извините, вы не могли бы спуститься ко мне и помочь освободиться? Я совершенно не посягаю на вашу территорию, меня сюда насильно привезли, вот, видите? – И она показала руку в наручниках.

Теперь, при свете, Вероника рассмотрела, что наручники были пристегнуты к трубе, которая проходила почти у пола. Оглядевшись, она поняла, что это какой-то подвал, в углу которого валялась куча картонных коробок.

– Арестанка, што ль? – поинтересовалась голова.

– Вроде того, – вздохнула девушка. – Помогите мне, пожалуйста, – взмолилась Ника и захлюпала носом.

– Чтой-то я тебе должон задарма помогать? Может, ты преступница какая?

– Преступников в тюрьме держат, а не в подвалах, – уже почти спокойно проговорила девушка. – А если вы мне поможете, я вас обязательно отблагодарю, честное слово. – И она начала шарить по карманам куртки.

Во внутреннем кармане она нащупала деньги и вытащила на свет стодолларовую бумажку.

– Вот, смотрите, – обрадовалась Ника. – Это будет ваше, только помогите мне избавиться от этого, – она тряхнула наручниками.

Голова наконец поняла, что опасаться нечего, и на свет выплыло остальное тело. Это была довольно экзотическая фигура в брюках, размеров на пять больше положенного, поэтому заботливо подвязанных тряпочкой, рубашке, когда-то имевшей синий цвет, и ботинках с загнутыми вверх носами, видимо от грязи и старости. На голове красовалась местами с проплешинами ушанка. В руках мужичонка держал пиджак, не менее экзотический, чем и все остальное. Он подошел к Веронике и, сев на корточки, посмотрел на наручники.

– Мне здесь не управиться, это надо Федьку звать, он бывший медвежатник, любой замок открыть может.

– И что же делать? – леденея от ужаса, пролепетала Ника, испугавшись, что мужик сейчас уйдет и больше не вернется. – Я вас очень прошу, не бросайте меня здесь, помогите.

– Что ж я, убивец какой? Ведь завтра сюда бульдозеры приедут этот дом сносить. Ежели я уйду, тебя здесь и похоронят. Тут ори, не ори, все равно никто не услышит. Спасибо скажи, что я вообще сюда зашел. Вон, хочу одеялу свою забрать, новое место нашел, туда переезжаю. – И он показал на грязное лоскутное одеяло, которое валялось на картонных коробках.

– Какие бульдозеры? – леденея от ужаса, спросила Ника.

– Обныкновенные. Те, что старые постройки сносят, – удивленно проговорил мужичок. – Этот дом-то хрущевка, здесь рядом-то почитай уже все снесли, осталось несколько домов. Жильцам-то новые квартиры дали, здесь уж давно никто не живет. Вот только я здесь квартировал да еще несколько моих дружков. А завтра сюда приедут сносить. Так что в рубашке ты родилась, девка, не приди я сюда, быть бы тебе здесь похороненной, – опять повторил мужичок, покачивая головой и прищелкивая языком.

Вероника испуганно посмотрела на него и вдруг жалобно заскулила.

– Ну ладно, ладно, чего ж теперь плакать-то? Здесь я, никуда не уйду, покеда тебя не вызволим. Счас только за Федькой сбегаю, найти его еще надо, может, уже спит, если на опохмелку нашел. Ты посиди здесь смирно, не горлопань больше, а я счас рысью. – И мужичонка поднялся с корточек.

Вероника вцепилась в его рукав пальцами, торчавшими из-под гипса.

– Вы правда вернетесь?

– Да ты что, девка, разве ж можно от такого заработка отказываться? Ты ж не обманешь, заплатишь?

– Конечно, о чем вы спрашиваете? Это я пока вам только эти деньги отдам, а потом и еще заплачу, – горячо заговорила девушка.

– Ну, вот видишь, а ты говоришь, оставишь! – Он грустно посмотрел на Веронику и добавил: – Не убивец я, хоть и конченый человек, у меня тоже дочка есть, аккурат твово возраста. Только не видал я ее уже много лет. Как сел в тюрьму, так и не стал к ним возвращаться, стыдно было. Сначала ничего, женщину нашел, у нее и жил, а как померла она, ейные дети меня на улицу и выкинули. Вот и бомжую уже семь лет. Так-то, девка. Ладно, побег я. – И мужичонка рысью потрусил по лестнице.

Вероника посмотрела ему вслед и крикнула:

– Зовут-то вас как? Мы ведь даже не познакомились!

– Степаном кличут, – на ходу бросил мужичонка.

Ника опустила голову, и слезы потекли из ее глаз.

– Мамочки, что же это творится? Кто меня сюда запрятал? Идиотка, кто еще мог тебя сюда запрятать, кроме убийцы? Не любит он, видно, ручки свои кровью марать, раз просто оставил здесь. Хотя ведь стрелял же он в Вадима… Ловко придумал, урод, меня бы здесь замуровали живьем, и концы в воду, ищи сколько хочешь. Сколько сейчас людей бесследно пропадает, и ничего никто не может сделать. Ну, поискали бы, конечно, близкие, а потом все.

Вероника посмотрела на свою руку, пристегнутую к трубе, и посветила зажигалкой.

– Нет, повоюем еще, вон какая у меня линия жизни длинная, доживу до старости. А тебя, гад, все равно найду, – погрозила она рукой в гипсе невидимому противнику.

Прошло полчаса, но никто не появлялся. Веронику уже охватила паника, она поджимала под себя ноги, опасаясь мышей. Девушка уже смирилась с их присутствием, понимая, что сейчас это не самое страшное в жизни. Она прикрыла глаза и начала вспоминать хоть какую-нибудь молитву, но ничего, кроме «Отче наш», вспомнить не могла.

– Мамочка, ну почему ты не научила меня молиться?

Послышался шум, и Ника увидела в дверях знакомого мужичка, а сзади него долговязую фигуру. Вздох облегчения вырвался из ее груди.

– Слава тебе господи! – подняв глаза к потолку, прошептала девушка.

– Ну, вот и я воротился, – весело проговорил мужичок. – А это Федор, про которого я говорил.

Долговязый уселся рядом с Вероникой и, ни слова не говоря, начал осматривать наручники. Наконец, сделав свой анализ, он крякнул:

– Это раз плюнуть, острое что-нибудь нужно. У тебя шпилька есть?

– Нет, – жалобно пискнула Ника, но потом залезла в голову и радостно сообщила: – Вот, невидимка есть.

– Пойдет, – лениво произнес Федор и начал разгибать заколку. Немного поколдовав над наручниками и сосредоточенно сопя, Федор спокойно их открыл. – Вот и все, делов-то!

Вероника готова была броситься ему на шею и расцеловать, но ее удержал от порыва странный запах, которым благоухал медвежатник.

– Спасибо вам огромное, вот возьмите. – И она протянула ему сто долларов.

Между ними тут же вклинился Степан и, потерев рука об руку, торопливо проговорил:

– Денежку мне, я у них кассир, потому как не пью так много, как дружки мои. Они меня ругают, что я стараюсь побольше продуктов купить, а не водки, когда халтурка какая подваливает. Мы на рынке подрабатываем, погрузить что, подать, отнести. Мужики-то бутылку получат и довольны, а я всегда за деньги договариваюсь. Иногда к церкви хожу по воскресеньям. А когда праздник какой большой, Пасха там, или Троица, или еще какой, хорошо подают. У церкви-то люди добреют. Без меня дружки мои уж давно бы с голоду поумирали, а так я их все-таки подкармливаю.

– Пожалуйста, возьмите вы! – протянула Вероника деньги Степану.

– Нет, моя хорошая, так дело не пойдет, не смогу я их обменять, меня милиция сразу заграбастает. Скажут, своровал, зуботычин насуют и деньги отберут. Ты их, девонька, сама обменяй, а мне уж нашими, родными, как счас говорят – деревянными.

– Хорошо, только где здесь можно их обменять? Я даже не знаю, где мы…

– Не горюй, я провожу. Только я немножко в сторонке буду идти, чтоб не подумали на тебя чего. Видишь небось, в каком виде мы ходим, тебе рядом нельзя.

– Хорошо, как скажете, – согласилась Вероника и улыбнулась. Ей все больше нравился этот хлипкий мужичонка Степан. – А сейчас что, день или вечер? – поинтересовалась девушка.

– День сейчас, воскресенье, выходной, значит. Завтра понедельник, я же говорил, завтра и приедут бульдозеры.

– Как воскресенье? – похолодела Вероника. – Вы не ошиблись, может быть, суббота?

– Нет, милая, точно воскресенье, – твердо ответил мужичонка. – Я же сегодня в храм ходил аж в семь утра, службу отстоял, мелочишки немного собрал, свечу зажег, а потом сюда. Говорю же, день сейчас, часа два уже.

Вероника представила, что творится сейчас у нее дома, и ей стало плохо.

– Мамочка родная, значит, я здесь пробыла сутки? Ведь в машину я села в субботу в одиннадцать часов утра. – Девушка быстро повернулась к бомжам и осторожно спросила: – А число какое? – А потом брякнула: – И год?

Степан усмехнулся и назвал ей дату. Ника немного успокоилась, поняв, что не ошиблась и провалялась здесь всего сутки, а не больше.

– Ну, тогда пойдемте, поменяю вам доллары на деревянные, – улыбнулась она.

– А ты не сбежишь? – осторожно поинтересовался мужичок.

– Да вы что, дядя Степан, не стыдно вам такие вещи говорить? – возмутилась девушка. – Вы меня, можно сказать, от смерти спасли. Неужели я похожа на такую неблагодарную свинью?

– Как хорошо ты меня назвала, девонька. Дядя Степан, меня обычно Степкой кличут, – задумчиво проговорил мужичок, а потом торопливо добавил: – Пошли, пошутил я, не обижайся.

Они поднялись из подвала наверх, и Вероника зажмурилась от яркого света. Степан повел ее к дороге, чтобы показать, куда идти. Только они зашли за угол дома, как Ника услышала звук приближающейся машины. Она, сама не зная почему, присела за кустами и дернула за рукав Степана да так, что тот кубарем полетел следом за ней. Федор, увидев их манипуляции, тоже машинально присел за загородку. Вероника осторожно выглянула и увидела автомобиль. Он остановился недалеко от того дома, где она сидела в заточении. Из машины вышел высокий мужчина, и, когда Ника увидела его, она зажала рот ладонью, чтобы не закричать.

Мужчина был с черной бородкой клинышком, с черными волосами, спадавшими на лоб, и в огромных темных очках. В руках у него был «дипломат» и зонтик-трость. Как только машина отъехала, он оглянулся по сторонам и направился к дому, откуда недавно ушла Ника с бомжами. Только мужчина скрылся из виду, Вероника вскочила на ноги, и, схватив за шиворот Степана, приподняла его с земли.

– Бежим, дядя Степа, и как можно быстрее! Федя – за мной! – И Ника, перепрыгнув через небольшую оградку, как кенгуру, понеслась что было духу от этого места.

Она несколько раз оглянулась посмотреть, не отстают ли от нее спасители. Но они показывали неплохие результаты по бегу с препятствиями и отставать не собирались, видно, подгоняемые мыслью о стодолларовой бумажке, которая пока лежала в кармане у девушки. За пять минут они добежали до большого магазина, и Ника влетела в него, когда увидела вывеску «Обмен валют». Очереди не было, поэтому она моментально обменяла «зелень» на рубли и сунула их Степану.

– Дядя Степа, запоминайте адрес: с Белорусского вокзала на электричке, двенадцатая остановка. Поселок «Березка», дом двадцать восемь, Королева Вероника. Я вас буду ждать в любое время, приезжайте. Еще раз спасибо вам большое.

– Не тот ли с чемоданчиком в наручники тебя заковал, девонька?

– Похоже на то, – ответила Вероника и проголосовала, чтобы остановить попутную машину. Белые «Жигули» тут же затормозили, и Вероника, договорившись с водителем, села в них. – Дядя Степа, запомните, поселок «Березка», Королева Вероника.

Машина тронулась, и девушка, посмотрев в заднее стекло автомобиля, увидела, что мужчины смотрят ей вслед. Она махнула им рукой, и они скрылись за поворотом.

Глава 27

– Боже мой, Вероника, девочка моя, где ты была, что случилось? Мы уже обзвонили все больницы и морги! Роман с ума сходит и носится по городу в поисках тебя! – запричитала Анна Михайловна, как только увидела на пороге дочь. – Светлана с Виктором поставили в непристойную позу всю милицию, – продолжала кудахтать, не останавливаясь, женщина.

– Привет, мамочка! Как долетели? Извини, что не сумела тебя встретить, – почти спокойно проговорила Ника, сморщив носик от обрушившейся на нее лавины вопросов.

– Что значит как долетели? Ты объяснишь наконец своей матери, что здесь происходит? Где ты была?

– Валялась в заброшенном доме без сознания. Не волнуйся, как видишь, я жива и здорова.

– Как тебя понимать, валялась? Ты что, куль с мусором, чтобы где-то валяться? – вытаращила глаза ничего не понимающая женщина.

– Ой, мамочка, разреши мне сначала пойти в ванную, а уж потом ты будешь задавать свои вопросы, ладно? А то мне кажется, что от меня воняет всеми помойками Москвы и Московской области! – умоляюще сложив руки, пробормотала Вероника и чмокнула мать в щеку.

– Что с твоей рукой? – опять задала вопрос Анна Михайловна.

– Поскользнулась, упала, потеряла сознание, очнулась – гипс, – улыбнулась девушка.

– Вероника, доченька, я, конечно, давно привыкла к твоим шуточкам и почти не обращаю на них внимания, но сейчас не такая ситуация, чтобы шутить. Я категорически отказываюсь все это понимать и требую объяснения.

– Мам, ну я очень тебя прошу, дай мне опомниться, а потом, даю честное благородное, что все расскажу.

– Хорошо, иди приводи себя в порядок, но сначала позвони Роману, а то он, бедный, по-моему, поседел за эти сутки. Скажи, что ты уже дома, пусть успокоится.

– Хорошо, сейчас позвоню, – пробормотала Вероника и пошла к телефону. Как только ее соединили с Романом, она тут же выпалила: – Ромочка, я уже дома.

– Где тебя, интересно, носило? – сдержанно поинтересовался Ребров.

– Меня похитили и отвезли в заброшенный дом, а дядя Степан меня оттуда вызволил.

– Я понятия не имею, кто такой дядя Степан, но все равно сиди дома, я сейчас приеду с доктором, – поспешно сказал Роман.

– Зачем мне доктор? Я здорова! – удивилась Ника.

– Это мы на месте выясним. Сказал, сиди дома, значит, сиди! – рявкнул мужчина и отключился.

Вероника пожала плечами, удивленно посмотрела на телефонную трубку, которая монотонно издавала короткие гудки в ее руке, и положила ее. Не спеша она разделась и пошла в ванную, предварительно замотав свой гипс полиэтиленом. Встав под душ, она с наслаждением закрыла глаза. Горячая струя успокаивала и бодрила. И когда девушка вышла из ванной комнаты в банном халате, с полотенцем на голове, в квартире уже слышался нервный крик Романа:

– У нее в голове вместо мозгов мякина! Если бы она не болтала, чего не нужно и кому не нужно, подобного не случилось бы!

Вероника влетела в комнату с раздувающимися ноздрями и, уперев руки в бока, прищурила глаза.

– Это у кого, интересно, в голове мякина? Уж не у меня ли?

– Именно! – грохнул по столу кулаком Роман. – Именно у тебя, моя ненаглядная! Ты что же думаешь себе, что, расследуя такое дело, как убийство, можно на каждом углу об этом трепаться? Это тебе не в куклы играть, и вообще, с сегодняшнего дня прижмешь свой зад и будешь сидеть дома!

– А хо-хо не хо-хо? – взбеленилась Вероника.

– Я тебе сейчас покажу такое хо-хо, мало не покажется!

– Что ты на меня разорался, как ненормальный? С чего ты взял, что я кому-то что-то говорила?

– Да я из-за тебя, идиотки, половину города на уши поставил! Звонил и престарелым сестрицам. Вот Зоя Ефимовна и просветила меня по поводу твоего телефонного звонка.

– Слушай, Ромка, значит, мы на верном пути? – мгновенно забыв только что услышанные оскорбления, встрепенулась Вероника. – Ты у нее не спросил, кому она говорила про мой звонок?

– В том то и дело, что никому она ничего не говорила, но это тебя, как видишь, не уберегло. Давай-ка садись и рассказывай все по порядку.

Вероника только сейчас заметила сидевшего в кресле Николая Шевцова.

– Ой, Коля, привет! А ты что здесь делаешь?

– Мне что же, теперь и в гости к тебе прийти нельзя? Вон Анну Михайловну давно не видел, с самого выпускного вечера у нас в школе. А если серьезно, то твой благоверный меня притащил, чтобы я посмотрел на твое состояние здоровья.

Вероника повернулась к Роману и с сарказмом заметила:

– Ты никак волнуешься обо мне, дорогой?

– Нет, мне все-таки придется придушить эту чертову куклу, чтобы действительно уже ни о чем не волноваться! – прошипел взбешенный Ребров. – Так рассказывай, что произошло.

– Да, собственно, и рассказывать-то нечего. А насчет чертовой куклы мы с тобой поговорим чуть позже, – многозначительно прищурилась Вероника, а потом как ни в чем не бывало спокойным голосом начала: – Мы же с тобой договорились поехать вместе в аэропорт, вот я и решила, что сначала заеду в магазин, куплю продуктов, выгружу их в квартире, а потом поеду на встречу с тобой. В одиннадцать утра я спустилась к себе в гараж, села в машину, и все. Помню только руку в перчатке и противно пахнущую тряпку. Очнулась в каком-то подвале, начала орать что есть силы, и, на мое счастье, туда как раз пришел бомж за своим одеялом, он на другое место жительства переезжал, потому что этот дом, в подвале которого меня оставили, назавтра должны были сносить. Я его упросила меня освободить от наручников, которыми была пристегнута к какой-то трубе. Он привел своего друга-медвежатника, и тот с помощью моей заколки-невидимки в две секунды открыл замок на наручниках. Когда мы уже вышли оттуда, я увидела, как подъехала машина и из нее вышел тот мужчина, который был у Вадима в больнице и отключил аппарат жизнеобеспечения, я узнала его по описанию. Высокий, элегантный, в очках и с бородкой клинышком. Я, как только поняла, что это тот самый человек, такого стрекача дала, что только пятки засверкали. Поймала машину и сразу сюда.

– Он видел, как ты убегала? Какая была машина? Номер случайно не запомнила? – взволнованно сыпал Роман вопросами.

– Нет, не видела, мы спрятались, а когда он зашел за угол дома, только нас и видели!.. Машину он, видно, поймал, потому что она сразу же уехала, как только он вышел из нее… Ром, что теперь делать-то? Мне надо опять в свой загородный дом возвращаться, а вам следить за ним неотступно и, как только он появится, брать его тепленьким, пока будет примериваться, как меня придушить в очередной раз.

– Ох, господи, помоги мне, дай терпения, чтобы не сесть в тюрьму за убийство, – пробормотал Роман, покосившись на Веронику и при этом качая головой. – Я тебе, по-моему, ясно сказал, что с сегодняшнего дня ты будешь сидеть дома под присмотром Анны Михайловны, а мы уж как-нибудь сами во всем разберемся.

– Что ты ерунду городишь, Рома? Почему я должна сидеть под домашним арестом? Что вы без меня сможете сделать? Мы же договорились, что будем его специально провоцировать, чтобы он сделал попытку меня убить, – взвилась Вероника и, не найдя больше слов, чтобы быть более убедительной, весело добавила: – И потом, у меня там мои животные. Они, наверное, уже от голода все мои туфли сожрали, так что срочно нужно туда ехать, а этот неизвестный пусть попробует меня теперь грохнуть.

– Я уже сомневаюсь, что очень огорчусь, если его попытка увенчается успехом. Какое же нужно иметь терпение, чтобы разговаривать с этой ненормальной? Все нервы ты мне вымотала! – разозлился Роман и еле успел увернуться от расчески, которая со свистом летела прямехонько в его голову. Вероника уже схватила в руки следующий снаряд, но в это время в комнату вошла Анна Михайловна и изумленно закричала:

– Что здесь происходит? Вероника, возьми себя в руки. Коля, сделай же что-нибудь, ты же доктор, кажется, у девочки нервный припадок, посмотри, какая она бледная. Боже мой, Ника, что ты собираешься сделать с нашими часами? Это же Швейцария! – ахнула женщина.

А доктор тем временем скрючился в кресле от смеха и как мог успокаивал женщину:

– Ничего, Анна Михайловна, милые бранятся, только тешатся. Пусть парок выпустят, надают друг другу тумаков, потом я их залатаю, я же по бытовым травмам спец. А Нике, по-моему, встряска сейчас необходима, чтобы справиться с нервным кризом. Часы – дело наживное, а вот нервные клетки не восстанавливаются.

Вероника тем временем, ничего не видя вокруг себя, не обращая внимания на вопли своей матери, раскачивая часы в руке, пыхтела:

– Я тебе покажу, как издеваться надо мной! Это ты мне уже все нервы измотал, чтоб тебе… уф, чтоб тебе… – Ника пробовала найти нужные слова. – Ишь, какой объявился? Распоряжайся кем угодно, но не мной, а сейчас выматывай из моей квартиры к чертовой бабушке и чертовому дедушке заодно. Вместо того чтобы посочувствовать, что я целые сутки провалялась в подвале этой грязной заброшенной хрущевки, голодная, холодная, в компании с мышами, которых я до смерти боюсь, он еще смеет на меня орать! Тебе, Ребров, говорю, шагом марш отсюда, тоже мне, Макаренко нашелся, воспитывать меня вздумал!

Вероника резко развернулась и, пролетев до своей комнаты со скоростью торпеды, гаркнула на всю квартиру:

– Надеюсь, что не увижу тебя, Ребров, до конца дней своих! – И скрылась за дверью, предварительно грохнув ею так, что с потолка полетела штукатурка.

Роман недоуменно посмотрел на врача и развел руками:

– Нет, ты видел, что мне приходится терпеть? Что я такого сказал?

Доктор, продолжая смеяться, проговорил:

– Она всегда такой была, еще в школе. Ее все ребята боялись, как огня, палец в рот не клади, отгрызет и не поморщится, так что привыкай.

– Разве можно к такому привыкнуть? Жить под прицелом и бояться, что в один прекрасный момент твоя голова лопнет, как орех, от соприкосновения с тяжелым предметом?

– Думай, что говоришь, и тогда все будет в порядке. Она замечательный человек, просто вспыльчивая. Я хорошо ее помню по школе: если она считает кого-то другом, то все сделает для него. Но уж если ты попал в ее недруги, о-о-о, тогда я тебе не завидую! Прошли годы, а, смотрю, Ника совсем не изменилась.

– Мальчики, дорогие мои, объясните мне, наконец, что вообще происходит? Что за история с этим заброшенным подвалом? Ее действительно похитили или я что-то неправильно поняла? – со слезами на глазах взмолилась Анна Михайловна.

– Анна Михайловна, успокойтесь, все будет в порядке, я теперь глаз с Ники не спущу, – попробовал успокоить женщину Роман, но тут же из-за двери соседней комнаты донеслось:

– Оставь свои бесстыжие глаза при себе, я больше не собираюсь находиться под их присмотром. Выметайся, Ребров, пока я тебе их не повыцарапывала.

Роман бросил злой взгляд на закрытую дверь и решительно подошел к телефону. Он набрал номер и, когда его соединили, громко, чтобы слышала Вероника, проговорил:

– Сережа, добрый день, Роман говорит. Я думаю, будет разумно посадить Королеву в каталажку, чтобы можно было нормально продолжать следствие, а ей не помешает немного мозги прочистить. – Послушав, что ему отвечают, Роман коротко бросил в трубку: – Хорошо, я тебя жду у нее в квартире.

Вероника, приложив ухо к двери, внимательно слушала. Когда она поняла, что с ней хотят сделать, то заметалась по комнате, как пантера в клетке, издавая злобные рычания.

– Ишь, что удумали, а? Ну, погодите, наглецы, я вам покажу, кто из нас кто!

Она быстро натянула на себя джинсы и джемпер, с обувью появились проблемы, потому что вся она стояла в шкафу в прихожей. Вероника посмотрела на домашние тапочки, махнула рукой и подошла к окну. Почти рядом была расположена пожарная лестница, и Вероника, тихонько открыв раму, чтобы не услышали в соседней комнате, злорадно усмехнулась:

– Ну, Ребров, теперь я покажу тебе небо в алмазах, узнаешь у меня, где черти зимуют! Подойди только ко мне ближе чем на километр, и останешься хромым инвалидом, это я тебе гарантирую!

Ника осторожно встала на подоконник и попробовала дотянуться до лестницы, но расстояние показалось немного великоватым, поэтому пришлось осторожно продвинуться вдоль стены. Одна нога соскользнула, тапка полетела вниз, и девушка еле удержалась на выступе.

– Ой, мамочки, еще не хватало грохнуться вниз, переломать себе кости и порадовать этим самоуверенного нахала, который сидит сейчас в соседней комнате.

Как только эта мысль пришла Нике в голову, она быстро придала ей сил, и девушка, сделав рывок, ухватилась за лестницу. Гипс на руке сковывал движения, но Ника самоотверженно, всем препятствиям назло начала спускаться вниз. Когда ноги коснулись земли и Вероника оглянулась, она увидела соседа с первого этажа, который очень внимательно, прищурив глаз, наблюдал за смертельным акробатическим номером, который только что проделала девушка.

– Ник, че это с тобой? – еле ворочая пьяным языком, пробормотал Василий.

– В школу каскадеров готовлюсь, – не моргнув глазом, пропыхтела девушка, отряхивая джинсы и натягивая слетевшую тапку на босую ногу.

– Дай на опохмелку ради такого случая! – обрадованно произнес сосед и заулыбался во весь рот.

– А по мозгам не хочешь? – съязвила Вероника.

– По мозгам… ик… меня вчерашняя пьянка… ик… уже с утра молотит, дай на опохмелку… ик… не жмись, ну хоть на стакан… ик. Ох, чтой-то я разыкался, срочно нужно двести граммов принять, чтоб нутро прогреть… ик, – продолжая издавать утробные звуки, высказал разумную мысль алкоголик.

Он по-прежнему смотрел на Нику одним глазом, видно, потому, что если бы он смотрел обоими, то наверняка видел бы сразу двух или трех девушек.

– Да ты и так еле языком ворочаешь, не наопохмелялся еще?

– Не, вот те крест, ни в одном еще глазу, это у меня внешность такая обманчивая, и старые дрожжи еще бродят. Дай на стакан, Христом богом прошу, иначе сейчас прям на твоих глазах окочурюсь. Будешь тогда весь век маяться, что дала человеку помереть.

– Не-а, не буду. От тебя толку, как от козла молока. Сколько себя помню, ты каждый день помираешь, и вижу тебя только в двух положениях. В горизонтальном, когда ты спишь на лавочке на нашей детской площадке, а если в вертикальном, то обязательно качающимся. Так что, если дам тебе загнуться, мне это еще зачтется.

– Креста на тебе нет, Вероника, – обиженно пробормотал Василий.

– Крест на мне есть, это ты без креста живешь, а для чего, непонятно. Ладно, черт с тобой, на вот полтинник, только к бутылке закуски хоть купи. – И Ника вытащила из заднего кармана джинсов пятьдесят рублей. – Если про меня будет кто спрашивать, ты меня не видел, понятно?

– Да я с детства слепой, – радостно выпалил Василий, глядя на деньги. Он схватил их так поспешно, будто боялся, что Ника может передумать в самый последний момент. – Хорошая ты баба, Ника, за твое здоровье сегодня выпью, – проговорил Василий и опрометью бросился в сторону магазина.

Девушка посмотрела ему вслед, покачала головой, потом, опустив глаза, глянула на свои тапочки и, улыбнувшись, побежала к дому Светланы. Когда подруга открыла дверь и увидела на пороге Веронику, она тут же закудахтала, как наседка:

– Никуся, ну где же ты была? Мы уже сутки не спим из-за тебя. Что случилось? Ой, а почему ты в тапочках?

– Господи боже, и ты туда же! – застонала Ника. – Свет, хоть ты прекрати завывать. Увидела, что я жива и здорова и тапочки на мне не белые, а самые обыкновенные домашние, и будь рада.

– Увидела, – округлила удивленные глаза Света. – И рада.

– Ну, вот и радуйся и прекрати задавать глупые вопросы, – отрезала Вероника. – Дай лучше чего-нибудь поесть, я голодная, как волк. Только и успела дома, что душ принять, а поесть так и не удалось, пришлось через окно удирать. Ты можешь себе представить, эти двое хотят меня в камеру посадить?!

– Я, конечно, все могу себе представить, но вот понимать тебя сегодня категорически отказываюсь. Объясни, кого ты имеешь в виду и за что тебя собираются посадить в камеру? – поинтересовалась Светлана, пряча улыбку.

– Неужели непонятно, о ком я говорю? О Реброве, конечно, я ему, видишь ли, все нервы измотала, и он решил от меня избавиться с помощью Никитина.

Светлана с недоумением потрясла головой и внимательно посмотрела на подругу.

– Ник, я что-то отупела, ничего не понимаю, давай пройдем на кухню, я тебя буду кормить, а ты мне все подробно расскажешь.

Подруги пошли на кухню, Вероника села за стол, а Света начала хлопотать, накрывая на стол. Когда перед носом Ники уже поднимался парок от ароматного борща, а рядом стояла тарелка с горой домашних котлет, Света уселась напротив и подперла кулачком щеку. Она с любовью посмотрела на подругу и, улыбаясь, проговорила:

– Теперь давай рассказывай, чудо ты наше в перьях, что с тобой произошло.

Вероника, обжигая губы, начала есть борщ, одновременно запихивая в рот котлету.

– Не торопись, здесь у тебя никто ничего не отнимет, жуй как следует, а то подавишься, – засмеялась Светлана.

Когда острый приступ голода был утолен, Ника начала говорить.

Глава 28

Вероника прикончила борщ и смолотила штук пять котлет. Одновременно она рассказала Светлане, что с ней произошло за последние сутки. Подруга очень внимательно слушала, и, когда Ника дошла до того момента, когда она с бомжами удирала из пустого дома, та прижала руки к груди и пропищала:

– Никуся, представляешь, что бы было, не успей ты оттуда уйти?

– Конечно, представляю, я же не законченная идиотка. Это только Ребров меня такой считает, ну ничего, посмотрим, кто из нас кто. Никогда в жизни не прощу ему его наглости, ты не слышала, как он меня оскорблял.

– Ник, ты зря на Рому обижаешься, он знаешь как нервничал, когда ты пропала. Такую бурную деятельность развил, уму непостижимо! Я одно тебе могу сказать, если бы он тебя не любил, не стал бы так волноваться, – попыталась реабилитировать Реброва Светлана.

– Ты мне на мозги не капай. Если бы любил, не стал бы меня с дерьмом смешивать при посторонних, терпеть этого не могу. Если хочешь сказать то, что думаешь, сделай это один на один. В квартире был Коля Шевцов, моя мать, и вообще, я этого совсем не заслужила. Так что не пытайся его защищать, подружка дорогая, ничего у тебя из этого не получится… Ладно, Светик, спасибо тебе за вкусный борщ и не менее аппетитные котлетки. Давно так не наедалась, аж дышать трудно. Теперь бы на боковую, но не могу, нужно бежать сломя голову, у меня там мои детки некормленые, Дуська с Зайкой. Как представлю, что нужно на электричке пилить, мне прямо дурно становится. Машина-то так в гараже и осталась. Вообще я не знаю, где моя машина, не помню, на чем меня из дома увозили. Может, на ней, а может, на другой? Но это неважно – электричка, машина, паровоз, вездеход, ехать все равно нужно, завела животных, обязана кормить.

– Твои детки в полном порядке, там мой Краснов дежурит на всякий случай, вдруг ты появишься, – засмеялась Светлана. – А машины твоей в гараже нет, ведь мы думали, что ты на ней уехала и пропала. Роман уже всю дорожную милицию на уши поставил через каких-то там своих крутых знакомых. Так что, моя дорогая, гордись, можно сказать, что пол-Москвы твою машину ищут.

– Ну вот, теперь еще и безлошадной осталась, – сморщилась Вероника. – Свет, ну почему мне в последнее время так не везет?

– Мне бы так не везло, как тебе, подружка, я бы, наверное, с ума от счастья сошла. Матушка твоя теперь за границей живет, тебе ее муж вон какой дом отгрохал, свой валютный счет в банке имеешь, да еще Королев тебе дивиденды отстегивает. Любовник – загляденье и тоже, думаю, от недостатка денег не страдает. Глядишь, скоро замуж за него выскочишь. Вон как он тебя любит…

– Еще слово, и ты труп! – закричала Вероника. – Не говори мне о Реброве ни слова, иначе я придушу тебя собственными руками. Насчет всяких там свалившихся на меня благ, может, ты и права, но поверь, дорогая, что не в деньгах счастье, если оно настоящее. Вон вы с Красновым вроде черную икру ложками не едите, но ваш дом полная чаша, потому что в нем живет счастье. Человек может быть трижды богат, но, если он одинок, зачем ему это богатство? Ты на меня смотришь сейчас, как на ненормальную, но поверь, Светка, я говорю так не потому, что захотелось громких слов, а потому, что испытываю это сама, когда хожу по своему огромному дому и не знаю, куда себя деть. Зачем он мне одной, мне и комнаты хватило бы! Я действительно одинока и схожу с ума от того, что представляю, как Роман в этот момент спит со своей женой. Я же нормальная баба, я детей хочу, и не одного. Хочу, чтобы они носились по этому дому, как оголтелые, и от их крика закладывало уши. Я там даже одну большую комнату пустой оставила, под детскую… Ты первая, кому я об этом говорю. Но человек, которого я люблю и от которого хотела бы иметь детей, женат, и его вполне устраивают наши отношения. А меня нет, черт меня побери! Понимаешь, Светик, меня они не устраивают! Просто я не показываю вида, насколько мне тяжело. – Вероника посмотрела на свою притихшую подругу с глазами, полными слез. – Светка, ты посмотри на себя в зеркало, ты же сейчас похожа на плачущего пупса, кукла такая есть. Не бери в голову и не обращай внимания на мое нытье. Что-то я расслабилась и нюни распустила. Прости, милая, больше ты этого не увидишь, и надеюсь, что никому об этом не расскажешь. Договорились?

Светлана кивнула и громко высморкалась в носовой платок, который вытащила из кармана домашнего халатика.

– Никусь, а ты поговори с Романом, может, все еще образуется? Может, он все-таки разведется со своей женой?

– А на хрена козе баян? Как известно, на чужом несчастье счастья не построишь. Что я должна ему предложить? Бросай свою жену и женись на мне? А он мне скажет: «У тебя с головой, дорогая, все в порядке? С чего ты взяла, что я собираюсь ради тебя рушить свое семейное счастье?» Свет, ты не поверишь, но я даже не знаю, есть ли у него дети. Мы вообще никогда не касаемся вопросов, связанных с его семейным положением… Все, подружка, хватит трепаться, дай мне что-то на ноги, и я поехала. Позвони своему благоверному, пусть меня дождется. Скажи, что часа через полтора я приеду, пусть встретит меня на платформе. Я хоть и бесстрашная мадам, но все равно что-то где-то иногда екает. Боюсь, по дороге к дому опять куда-нибудь попаду, там же у нас лесополоса. Правда, с электрички много народу в нашу сторону идет, дачный сезон начался. Но все равно, береженого бог бережет.

– Так ты сама ему сейчас и позвони, – сказала Светлана.

– Нет, лучше ты. Я боюсь, что как только он услышит мой голос, то от его баса у меня лопнут барабанные перепонки. А так ты ему все скажешь, и, пока я доеду, с него уже приступ ярости схлынет, и вероятность того, что он меня придушит, уменьшится до минимума.

– Ник, я вообще-то не понимаю, почему на тебя так Роман разозлился? И почему ты решила, что мой Краснов должен тебя придушить? Ты в чем-то провинилась или что-то натворила?

– Ты чем слушала, подруга, ушами или каким другим местом? Я же тебе говорила, что за день до похищения я позвонила в Марсово, ну, и намекнула, что я кое-что раскопала.

– Ничего подобного, я пока маразмом не страдаю, ты мне этого не говорила, – возмутилась Света.

– Ну, значит, хотела сказать, но забыла, – махнула Вероника рукой, будто речь шла о том, как лучше сварить щи, с капустой или щавелем?

– Господи, Вероника, и ты еще смеешь в чем-то обвинять Ромку? Я удивляюсь, как он вообще тебя не придушил, у меня лично уже руки зачесались.

– Все, моя дорогая, я уже полетела. Надеваю твои лодочки, с Витькой пришлю их обратно, – затараторила Вероника, игнорируя возмущенный выпад своей подруги, и понеслась в прихожую. Она на ходу засунула ноги в туфли и уже открыла дверь, но вдруг резко затормозила. – Слушай, Светка, а где Краснов-младший, почему я его в течение почти двух часов даже не слышала? С ним ничего не случилось? Где мой крестник?

– Успокойся, в полном порядке твой крестник. Он сейчас у своей бабушки, моей свекрови, она решила мне пару денечков отдохнуть дать, уж очень он темпераментный, весь в отца, егоза. А может, в крестную маму. – И Светлана хитро посмотрела на подругу.

– Ладно тебе, Светка, – засмеялась Вероника. – Что же теперь делать, если у меня характер такой дурацкий? Не умею я на одном месте сидеть, у меня сразу чесотка начинается, если я даже у телевизора один час посижу. Единственное, с чем я могу целый день проваляться на диване, так это с детективом. Если начинаю читать роман, то не поднимусь, пока не прочту, если только пописать сбегаю, – захохотала девушка.

– Слушай, Ник, а это идея. Нужно будет Ромке подкинуть, как средство усмирения дикой лошадки, – улыбнулась Света.

– Сама ты лошадь, а я еще жеребчик женского рода. Все, Светик, мне пора, побежала я, не забудь позвонить Витьке. – И Вероника наконец выскочила из квартиры.

Она побежала на автобусную остановку и тут же села в маршрутное такси, которое довезло ее прямо до метро. Через тридцать минут после того, как Ника вошла в подземку, она уже выходила из нее на Белорусском вокзале.

Глава 29

Долговязая фигура Виктора Краснова уже маячила на платформе, когда Вероника вышла из электрички. Подойдя к нему сзади, она хлопнула его по плечу. Виктор резко обернулся и строго посмотрел на Нику. Она тут же поняла, что сейчас услышит не очень приятные речи, и, решив его опередить, затараторила:

– Витя, очень тебя прошу, ничего сейчас не нужно говорить, придем домой, и я тебе все объясню. Поверь, я совсем не виновата, вернее, не совсем виновата я… Господи, что-то я, кажется, запуталась. Пойдем, не будем маячить на платформе.

Мужчина молча кивнул и последовал за девушкой. По дороге он все-таки не выдержал и спросил Веронику:

– Объясни мне, что случилось? Роман мне недавно позвонил и в общих чертах рассказал. Но он был такой злой, что, кажется, наплел что-то не то. Он сказал, что ты удрала из квартиры через окно, это правда?

– Ага, правда, – гордо кивнула Ника. – Вить, ты представляешь, он позвонил следователю и сказал, чтобы тот посадил меня в каталажку, пока они будут искать преступника! А что его искать-то, когда нужно сделать, как я сказала, и он сразу попадется? Я им, видишь ли, только мешаю и путаюсь под ногами! Как это можно расценивать? Только как наглость с их стороны. А Ребров меня вообще назвал ненормальной чертовой куклой. Я ему век этого не прощу, и теперь пусть только попробует приблизиться ко мне… Ну так вот, как только я услыхала, о чем Ребров по телефону с Никитиным договаривается, так сразу из квартиры и сбежала. Сразу к вам домой пошла, прямо в комнатных тапочках, Светка твоя меня хоть накормила. В общем, Витюш, если честно, то даже пока не знаю, что дальше буду делать. Но делать что-то нужно, сидеть сложа руки нельзя, иначе вторая попытка этого гада, я имею в виду преступника, может увенчаться успехом.

– И что же, интересно, ты собираешься предпринять? – поинтересовался Виктор. – Я тебя долго охранять не смогу, у меня работа, сама понимаешь. И оставлять тебя в доме одну тоже боязно. Там, правда, пришел к тебе гость, нарочно не придумаешь, но, думаю, в охранники он не годится.

– Что за гость? – удивилась Вероника.

– Сейчас увидишь, я его пока от греха в кладовке запер, – усмехнулся Виктор.

– Ты что, ненормальный, Краснов, гостей в кладовку запихивать?

– Не боись, я там свет включил, так что сидит вполне цивилизованно. Я побоялся оставлять его в доме потому, что после него у тебя по комнатам будут блохи скакать.

– Да объясни ты наконец, кто такой?

– Сказал же, сейчас придем, и увидишь. Я его взашей не выгнал только потому, что он собирается тебе какую-то очень важную вещь сообщить, говорит, это касается человека с чемоданчиком.

– Ой, что же ты сразу-то не сказал? Это же дядя Степан! – закричала Вероника и бросилась бегом к дому.

Виктор недоуменно приостановился и посмотрел на улепетывающую на всех парусах Веронику.

– Ну и знакомые у тебя, подруга, – пробормотал мужчина и поспешил следом.

Ника влетела во двор своего дома и, притормозив только у двери, начала ее интенсивно дергать. Естественно, она была закрыта, и девушка чертыхнулась. Она нетерпеливо выбежала за ворота, прикрикнув:

– Витя, ну что ты еле плетешься, давай быстрее ключи!

– Иду, иду, – проворчал Краснов. – Я тебе что, спринтер, чтобы рекорды по бегу устраивать? Не торопись, никуда твой дядя Степан не денется, ему там светло, тепло и уютно. Тем более я ему бутылочку пивка оставил и пару бутербродов с рыбкой. Небось сидит, пивко смакует и приговаривает: «Век бы сидел в этой кладовке и не выходил».

– Витенька, хватит трепаться, открывай быстрее.

Краснов не спеша, будто испытывая терпение Вероники, вытащил ключи из кармана и медленно начал открывать дверь. Ника пританцовывала сзади него, и, как только дверь распахнулась, она почти кубарем влетела в дом и помчалась к кладовке. Не добежав до нее буквально одного метра, девушка споткнулась, обо что-то мягкое и растянулась на полу во весь рост, при этом ощутимо приложившись лбом о напольную вазу, которая стояла в углу с огромными искусственными подсолнухами. Ко всему прочему, она услышала душераздирающий вой своего кота Зайки. Он улегся спать посредине коридора, никак не предполагая, что на него здесь посмеют наступить, да еще так бесцеремонно. Ника встала, потирая ушибленный лоб, посмотрела на кота:

– Ты что здесь разлегся, совсем с ума сошел?

– Дык ненароком задремал, после пивка-то. Тепло здесь, уютно, – услышала Вероника извиняющееся бормотание.

Она посмотрела на кота сумасшедшим взглядом и тряхнула головой.

– Кажется, у меня шок. – Она еще раз посмотрела на кота и, сморщив лицо, протяжно завыла. – Витя-а-а-а, что со мно-о-ой, у меня глюки или мой кот правда разговарива-е-е-ет?

Зайка в это время спокойно сидел на полу и облизывал лапу. Краснов сложился пополам от душившего его хохота и, заикаясь, проговорил:

– Ой, Никуся, ой не могу, вот учудила, кот у нее разговаривает, ха, ха, ха! Это же твой гость, дядя Степа, из кладовки тебе отвечает.

Вероника недоверчиво посмотрела на Виктора, потом еще раз осторожно на кота и наконец, поняв, какую сморозила глупость, смущенно хихикнула. Подойдя к двери кладовки и отодвинув защелку, заглянула туда. На кушетке сидел бомж и, смущенно сложив руки на коленях, смотрел испуганными глазами на Нику.

– Прости старика, девонька, не нарочно задремал. Давно пива не пил, разморило в пять минут.

Вероника схватила его за руку и выволокла в коридор.

– Дядя Степан, вот молодец, что приехал, я очень рада вас видеть. Что уснул – не беда, можете еще поспать, если хочется, только сначала расскажите мне, что хотели сказать про того мужчину с чемоданчиком. Пойдемте на кухню, сейчас я вас ужином буду кормить, а вы рассказывать, – без остановки говорила Ника.

Когда они вошли в кухню, девушка усадила мужчину за стол и начала хлопотать у плиты.

– Рассказывайте, дядя Степан. Что вы хотели мне сообщить?

– Когда ты уехала на машине, я вернулся к тому дому, посмотреть, что там к чему. Аккурат в это время, гляжу, идет тот господин с чемоданчиком. Выходит на дорогу и начинает ловить машину. Я тоже заметался, но никто не хотел останавливаться по моему сигналу. Да это и понятно, достаточно на меня поглядеть. Потом, смотрю, остановился один, я к нему и метнулся. За рулем старик сидит, в очках с тройными линзами, полуслепой, значит, потому и остановился, что не разглядел меня. В это время и господин тот уже машину поймал. Я старику быстренько деньги показал, чтоб не сомневался, что заплатить смогу, и нырнул к нему на переднее сиденье. Сказал, чтобы он ехал за машиной, в которую сел тот мужчина, и мы поехали. Не знаю, зачем я все это делал, но запала ты мне, девонька, в душу. Только не подумай чего, это я по-отечески. Доехали мы до какого-то здания, и тот человек вышел. Я долго стоял, все ждал, может, выйдет он, но нет, больше его не видел. Много народу оттуда выходило, только его не было, это точно. Я вот тут адресок нацарапал и название того заведения. Вот, привез тебе, может, пригодится. – Степан достал из кармана замусоленную бумажку, на которой невообразимыми каракулями было написано:

Банк «Золотая казна». Ул. Пятницкая.

– Дядя Степа, миленький, вы даже не представляете, какую услугу мне оказали! – обрадовалась Вероника, едва прочтя название банка. – Витя, посмотри, это же тот банк, где хозяином тот банкир, который был на дне рождения Юльки.

– Какой банкир? – не понял Виктор.

– Ну, как же, Витя, помнишь, Юлька еще рассказывала, что они с женой очень хотели, чтобы Вадим на их дочери женился, а он ни в какую, взял и женился на нашей Юле. Неужели забыл?

– А на кой ляд этому банкиру всех Демидовых со свету сживать? Ты об этом не подумала?

– Нет, не подумала, – нахмурилась Вероника. – А может, это месть, кровная?

– Ну, Королева, нагородила. Мы что, в горах живем? Ты давай-ка воду не мути, а позвони Никитину и все ему расскажи, пусть он сам решит, как с этой информацией поступить.

– Ну, я тогда пошел, – осторожно приподнявшись со стула, пробормотал Степан.

– Куда это вы собрались на ночь глядя? – возмутилась Вероника. – Никуда я вас не отпущу, места у меня в доме навалом, сейчас поужинаем, потом я вас в ванную отправлю помыться как следует и покажу, где лечь спать.

Бомж недоверчиво посмотрел на девушку и, смущенно кашлянув, промямлил:

– Нет, не могу я, то есть не то чтобы не могу, просто нехорошо бомжа в дом пускать. Видишь, на кого я похож? Да и вон муж твой на меня косится. – И он с опаской посмотрел на Виктора.

– Не говорите ерунды, это вовсе не мой муж, а моей подруги Светланы. Витя, ты почему так смотришь на человека? Что ты его пугаешь? Между прочим, имей в виду, я никому не дам его в обиду. Этот человек спас меня, и я ему обязана по гроб жизни.

– А я что? Смотрю совершенно нормально, – оправдывался Виктор.

– Ну вот, все точки над i расставили, давайте теперь ужинать. Я, правда, есть не хочу, меня Светка на месяц вперед накормила, а вы, дорогие гости, давайте наваливайтесь. Дядя Степа, не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома и ешьте столько, сколько влезет.

Вероника поставила на стол тарелки с жареным мясом и картошкой, радуясь тому, что в холодильнике были запасы и ей пришлось все только разогреть. Она быстренько приготовила салат, нарезала рыбу, ветчину и сыр. В микроволновке уже распухли пироги с мясом, которые Ника всегда покупала в супермаркете в замороженном виде, а потом только сажала их в печь, и в считаные минуты пироги уже были готовы.

– А руки где можно помыть? – смущенно поинтересовался Степан.

– Пойдем провожу, – улыбнулась Вероника и взяла его за руку. Он отдернул свою и спрятал за спину.

– Грязные они у меня, сейчас помою, тогда можно будет… трогать, – пробормотал Степан.

Ника засмеялась и пошла к ванной комнате, и бомж засеменил за ней, мелко перебирая ногами. Виктор наблюдал за этой картиной и только покачивал головой, думая про себя: «В этом вся Ника, может притащить в дом кого угодно, помыть, накормить и спать уложить, и совсем неважно, кто это, бездомная собака, кошка или замызганный бомж».

Пока Вероника со Степаном шли в ванную, зазвонил телефон, и Виктор поднял трубку. Звонила Светлана.

– Все в порядке, жива и здорова твоя подружка. Доехала нормально, на удивление без приключений.

– А что она делает? Дай ей трубочку, – попросила Светлана.

– Она сейчас занята, умывает приблудного бомжа, – засмеялся Виктор.

– Витька, хватит тебе, шуточки у тебя плоские, – возмутилась супруга.

– Я вовсе не шучу, она действительно повела бомжа в ванную, чтобы он помыл руки перед ужином. Так что будем сейчас трапезничать в очень экзотической компании.

– Что за бомж, объясни по-человечески, – разозлилась Света.

– Она же у тебя сегодня была, разве не рассказала, как бомж дядя Степан ее от смерти спас?

– Так это дядя Степан? – обрадованно закричала Света. – Да, мне Ника сегодня про него рассказывала. Слушай, Вить, ну и что за человек? Его хоть можно в приличный дом пускать? Не дай бог еще обворует.

– А про это ты у своей подруги спроси, для нее же все люди братья. Вроде ничего мужик, стеснительный такой, даже, можно сказать, скромный. Она его хочет на ночь оставить, он уже собрался было уходить, после того как рассказал то, зачем приезжал, а она не пустила.

– Вить, ты тогда на всякий случай где-нибудь поблизости с ним ложись, мало ли что, – беспокойно проговорила Светлана.

В это время Вероника со Степаном уже вышли из ванной, и Виктор передал трубку ей:

– На, Светка звонит, волнуется, как ты доехала.

Вероника взяла трубку и прочирикала:

– Светик, все в порядке, я дома. Я тебе сегодня рассказывала про человека, который спас меня? Вот он и приехал, дядя Степан, и привез мне очень важную новость. Мы сейчас ужинать будем. Давай, Светочка, пока, завтра я тебе обязательно позвоню и пришлю твоего благоверного в целости и сохранности, целую. – И Ника положила трубку.

Когда Степан и Виктор не спеша ели свой ужин, а Вероника отхлебывала из чашки горячий чай, Виктор задал гостю вопрос:

– А что же, дядя Степан, семьи у вас нет? Почему бомжуете?

Мужчина на мгновение замер, будто задумался, и, тяжело вздохнув, начал медленно говорить:

– Как же? Была у меня семья, давно, правда, это было, уж скоро двадцать пять лет тому будет. Женился я на женщине на двенадцать лет моложе себя. Очень красивая она была, мужики заглядывались, поэтому ревновал я ее ко всем страшно. И, если честно, не без оснований, любила она пофлиртовать. А я тогда инженером на заводе работал. Вы вот смотрите на меня, какой я замурзанный, а ведь у меня высшее образование. Это меня жизнь так покорежила, в тюрьме отсидел десять лет, в общем, с кем поведешься… Я уже и разговаривать стал, как мужик деревенский. Ну вот, любил я свою жену страшно, дочь у нас родилась, Наденька. Вроде все ничего, да только, как я уже сказал, ревность меня прямо сжигала. А жена только смеялась надо мной и продолжала злить, и в один прекрасный момент случилось непоправимое. Однажды пришел я домой, так получилось, что пораньше с работы отпустили, перед праздником это было, и вижу такую картину. Моя благоверная с соседом на кухне сидит в одном халатике коротеньком, на столе бутылка вина, закуска. Оба разрумянились, будто только из постели вылезли. Ну и ударило мне в голову, схватил я нож, который на столе лежал, и всадил его в свою жену. Хотел прямо в сердце, да, видно, бог ее уберег, лезвие в сантиметре от сердца прошло. Меня, конечно, арестовали, а жену в больницу увезли. Выжила она, слава богу, а то бы дочь сиротой осталась, да и срок мне меньше дали. Если бы умерла жена, то на всю катушку получил бы, пятнадцать лет, а так десятью отделался.

За примерное поведение меня через пять лет с зоны на вольное поселение перевели. Там я и познакомился с Анастасией, а прошли пять лет, мы с ней в Москву приехали жить. У нее сын здесь женился и уехал с женой за границу, а квартира пустовала. Вот мы с Настей в этой квартире и жили. Неплохо жили, правда, брак у нас гражданский был. Я ведь бумаги о разводе со своей прежней женой через год получил, как сел. Как в Москву приехал, хотел съездить к бывшей жене и дочери, да все не решался, не хотел старые раны трогать, да и стыдно было. Я потом, уже когда в тюрьме сидел, все не мог понять, как мог вообще совершить такое. Ведь я на жену руки никогда не поднял, не то чтобы нож… Видно, затмение нашло, как в обвинительном заключении было написано: «Преступление совершенно в состоянии аффекта».

Вот так и жил я с виною в сердце. С Настей мы прожили здесь, в Москве, без малого восемь лет, и вдруг внезапно заболела она, рак легких. За месяц сгорела, как свечка. Приехал сын и выкинул меня из квартиры, ведь прописан-то я был на сто первом километре. Ездил туда иногда, отмечался, участковый там хороший мужик, с пониманием ко мне относился. На работу меня здесь взяли по знакомству, Настя упросила своего начальника, чтобы помог. А как умерла, так я сразу и работы лишился, и крова. Вот так и попал я в бомжи, без прописки, без роду и племени. В поселке том, на сто первом километре, к тому времени уже все развалилось, перестройка, одним словом, и никому уже дела не было до меня. Ну, ничего, вроде привык уже, человек, он ко всему привыкнуть может, адаптироваться, значит. Вот и я адаптировался, – усмехнулся Степан и смахнул набежавшую слезу.

Когда он, горестно вздохнув, закончил говорить, Вероника, жалостливо глядя на него, поинтересовалась:

– А как вашу бывшую жену звали?

– Почему звали? Дай бог, она и сейчас жива, а зовут ее Елена. Красавица была в молодости, да и сейчас, думаю, мало изменилась. Замужем небось за хорошим человеком. Дай ей бог счастья, и пусть простит она меня, не соображал, что делал, а все потому, что любил ее беспредельно.

У Вероники сердце сжалось, и она тихо проговорила:

– Зря вы все-таки не поехали к жене с дочерью. Ведь вы же не знаете, может, и простила она вас уже?

– Это вряд ли, если бы простила, то весточку подала бы. Могла же она мне в тюрьму написать… Нет, не простила, и, в общем-то, правильно сделала. Я бы тоже, наверное, не простил. Ведь я тогда даже не подумал, что мог дочь сиротой оставить. Представьте, если бы она по детским домам скиталась… Ох, да что вспоминать, у меня мороз по коже, когда начинаю об этом думать.

– Ладно, дядя Степан, нужно спать ложиться, но сначала идите в ванную, как следует помойтесь. Утро вечера мудренее, завтра и подумаем, что делать.

Глава 30

Вероника вышла на крыльцо покурить, к ней присоединился Виктор.

– О чем задумалась, подруга? – спросил Краснов.

– Да вот думаю, что мне с этим бедолагой делать. – Вероника затянулась сигаретой.

– Ник, не ломай себе голову, завтра встанет, дашь ему денег и отправишь подобру-поздорову, пусть живет, как жил. Выкинь из головы и забудь.

– Витя, ты в своем уме? Это же живой человек, тем более спасший мне жизнь. Как я могу его опять на улицу выгнать?

– А ты о матери подумала, что с ней будет, если она его в твоем доме увидит, да еще узнает, что он бывший уголовник и ко всему прочему бомж?

– Я его и не покажу ей, и ничего не скажу. Она уедет и ничего не узнает. А ему я скажу, что мне садовник нужен.

– Ну, не знаю, дело хозяйское, но я бы на твоем месте подумал. Не забывай, человек десять лет в тюрьме отсидел, – затянулся Виктор.

– Витя, ты только пообещай, что ни одна живая душа об этом не узнает, иначе ты мне больше не друг. Я имею в виду про тюрьму.

– Вероника, ну что ты в самом деле, неужели я похож на скотину? И потом, кому я должен об этом рассказывать?

– Светке, например, она тогда меня поедом съест, сам знаешь, какая она у тебя трусиха.

– Хватит, Ника, сказал, не скажу, значит, не скажу.

Успокоенная обещанием друга, Ника поднялась с дивана и, пригладив непослушные рыжие пряди, пошла в кухню. Степан сидел на стуле с испуганным взглядом и теребил веревочку, которой были подвязаны его брюки.

– Может, я лучше поеду? Неудобно как-то, у вас и своих проблем хватает, а тут я еще со своими рассказами.

– Не придумывайте, а давайте-ка в ванную, я вам сейчас свой спортивный костюм принесу, наденете, как помоетесь. Мне, между прочим, позарез садовник нужен, не хотите у меня работать? Буду зарплату платить, ну а жилье и еда бесплатно, – торопливо, без остановок протараторила Ника.

Степан недоверчиво посмотрел на девушку, прошептал:

– Шутишь над стариком?

– Никаких шуток, мне действительно нужен садовник. Сад огромный, завтра сами посмотрите, за ним уход требуется, а у меня времени для этого совсем нет, да и не понимаю я в этом ничего. Ну, как, согласны?

Степан, ничего не ответив, нагнул голову, и через некоторое время его плечи затряслись от рыданий.

– Ну, вот и договорились, – поспешно проговорила Вероника и опрометью выскочила из кухни, чтобы не видеть этих слез.

«Черт меня побери, если я знаю, правильно ли сейчас поступаю, – думала про себя девушка. – Но выгнать его на улицу у меня не хватит ни совести, ни сил. Ладно, будь что будет, в конце концов, жизнь подкинула мне это испытание не просто так. Наверное, бог решил проверить меня на вшивость. Господи, прости за крамольные мысли!» – подняв глаза к небу, прошептала девушка.

Она опять вышла во двор и села на скамейку, потом вернулась в дом и взяла пачку сигарет с зажигалкой. На ходу попросила Виктора помочь Степану разобраться в ванной, что к чему, какую дать ему мочалку и полотенце.

– Я сейчас пока посижу покурю, потом найду свой спортивный костюм… А эти тряпки, что на нем, нужно сжечь. Ты их в сад вынеси, там место есть, где я прошлогодние листья сжигаю, вот в нее и положи шмотье. Завтра съезжу в город, что-нибудь куплю ему из одежды, и бритву нужно купить, зубную щетку.

Виктор сочувственно смотрел на Веронику, но ничего не говорил, а лишь кивал головой, соглашаясь.

– Вить, не нужно так на меня смотреть, я совершенно нормальная. Вот ты мне честно скажи, как бы ты поступил на моем месте?

– Честно?

– Конечно, честно, что ты глупые вопросы задаешь?

– Ты молодец, Никуська, я бы, наверное, так не смог. Ведь, по сути, он тебе совершенно чужой, посторонний человек. Подумаешь, от смерти спас, эка невидаль!

– Может, для кого-то это и неважно, а для меня не все равно. Ладно, иди помоги ему. Да, и еще у меня к тебе просьба, ножницы возьми, подстриги его, если сможешь.

– Тоже мне, нашла цирюльника, – заворчал Виктор, но все же спросил: – Где они у тебя лежат-то, ножницы?

– Пойдем покажу, – улыбнулась Вероника и подтолкнула Краснова в спину.

– Сейчас еще, не дай бог, нахватаюсь от него блох, что тогда делать? – продолжал бубнить Краснов.

– Витя, не ворчи, не делать же мне это самой?

– Скажи спасибо, что в этот момент я у тебя в доме ошиваюсь.

– Спасибо, дорогой, век не забуду. – У Ники вдруг поднялось настроение, и жизнь уже казалась не такой мрачной, как еще сегодня утром.

«Боже мой, – подумала девушка, – стоило мне развестись с Королевым, и вся моя жизнь перевернулась вверх тормашками. Уже год прошел с того памятного дня, и я не могу вспомнить ни одного, который прошел бы без новостей и приключений». Когда в доме все улеглись спать, Вероника тоже легла, но сон не шел. В голове бродили мысли, буквально налезая одна на другую.

– Почему этот бородатый приехал в банк? Может, Виктор прав, и это просто нанятый человек, киллер? Значит, получается, что весь этот ужас устроил банкир? Кто там еще может быть в подозреваемых? Компаньон Демидова? Его тоже нельзя сбрасывать со счетов. А вдруг они действуют заодно? Что-то здесь никак не сходится, а вот что, понять невозможно. А ну да, еще покушение в доме на нас с Ромкой! Ведь кто-то же затопил камин? Неужели чужой человек так хорошо может ориентироваться в доме? Почему-то кажется, что это кто-то из своих, из Демидовых. Но вот кто?..

Вероника поднялась с постели, сна не было ни в одном глазу, она пошла на кухню. И решила приготовить какую-то еду на завтрашний день, потому что поняла, что сомкнуть глаза ей все равно не удастся.

Глава 31

На следующий день, когда Дуська начала скулить возле кровати Вероники и стаскивать с нее одеяло, девушке ужасно не хотелось открывать глаза. Ей только что снился удивительный сон, как будто они с Романом входили в церковь, чтобы обвенчаться. На Нике было изумительной красоты платье с огромным шлейфом. На женихе был надет белый смокинг, и его голубые глаза смотрели на Веронику таким влюбленным взглядом, что у нее замирало сердце. И едва Роман нагнулся, чтобы поцеловать Нику, она услышала, как заскулила Дуська.

– Девочка моя, как ты не вовремя проголодалась, – проворчала Вероника, сладко потягиваясь. – Мне снился такой сказочный сон, в котором почти сбылась моя мечта.

Как видно, Дуську совершенно не волновали мечты ее хозяйки, поэтому она продолжала стаскивать с нее одеяло и звать на кухню, чтобы получить порцию своих любимых собачьих консервов.

– Все, Дуся, прекрати меня раздевать. Видишь, я уже встаю? – засмеялась Вероника, вскакивая с постели.

Она накинула халатик и прошла в кухню. Наполнив едой мисочки для болонки и кота, Вероника на цыпочках подошла к двери комнаты для гостей: там она вчера уложила своего нового садовника Степана. Она тихонько приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Каково же было ее удивление, когда она обнаружила комнату пустой, а постель аккуратно прибранной.

– Неужели ушел? – удивилась Вероника.

Она вышла из дома и прошлась по саду, но нигде не нашла Степана. Уже сидя на кухне за столом с чашкой горячего кофе в руках, Ника услышала смущенное покашливание. Она обернулась на звук и увидела на пороге переминающегося с ноги на ногу Степана.

– Ты куда пропал? Я уж не знала, что и думать, – удивленно проговорила Вероника.

– В церковь ходил, – тихо ответил мужчина. – Я еще вчера, когда приехал, купола заметил, а утром, когда проснулся – я всегда рано встаю, – сразу собрался и пошел. Поблагодарил господа за то, что он послал мне такую удачу, – еще больше засмущавшись, торопливо говорил Степан.

Ника заметила, что он волнуется, и быстренько перевела разговор на нейтральную тему:

– Ну, вот и отлично. Давай садись завтракать, а потом я тебе сад покажу.

– Я уже прошелся по нему. Большой сад, хороший, только вот некоторые яблоньки померзли. Да и неудивительно, нынешняя зима лютой была, морозы стояли знатные. Деревья осенью нужно к зиме готовить, утеплять, тогда выживут.

– Вот теперь ты этим и будешь заниматься, раньше мой свекор следил за садом, да только умер он, а я совсем не умею, – улыбнулась Ника и посмотрела на Степана. Это был совершенно другой человек: в ее спортивном костюме он выглядел даже немного щеголевато. Виктор вчера постарался и подстриг его как можно аккуратнее, получилось неплохо. Он подарил новоиспеченному садовнику свою бритву, которую прихватил из дома, когда его откомандировали сюда, чтобы он дожидался Веронику. Чисто выбритый и вымытый, Степан выглядел очень милым и смешным старичком, хотя он Веронике говорил, что ему только шестьдесят лет. Она немало видела мужчин в таком возрасте и прекрасно понимала, что, если бы Степан жил не так, как жил, он был бы вполне интересным мужчиной.

– Дядя Степа, я надеюсь, ты в церкви на паперти сегодня не стоял? – улыбнулась Вероника и посмотрела на садовника плутоватыми глазами.

– Господь с тобой, девонька, я не глупый, все понимаю. Зачем же мне теперь побираться, когда все у меня есть – и кров и еда? Да и тебя подвести разве ж можно? Люди здешние быстро узнают, что я твой садовник. Что тогда скажут, если увидят меня на паперти?

– И зарплата будет, я же обещала, – напомнила Ника.

– Ни к чему она мне, зарплата-то. Куда мне ее тратить?

– На всякий случай, мало ли что в жизни произойти может, – сказала Вероника, вспомнив, что в течение последнего года уже несколько раз была на волосок от смерти. И если с ней что-то случится, Степан опять окажется на улице. «Что за дурацкие мысли лезут в голову?» – сплюнула через левое плечо Вероника.

– О чем-то плохом подумала? – улыбнулся мужчина. – Гляжу, плюешься.

– Да лезет разная чушь в голову, – махнула девушка рукой. – Не обращай внимания, давай-ка лучше на еду наваливайся, – и Вероника пододвинула садовнику тарелку с пловом.

Она приготовила его вчера поздно вечером, почти ночью, потому что ее замучила бессонница. События последних дней настолько ее разволновали, что сон как рукой сняло. Степан встал из-за стола и пошел в ванную, а когда помыл руки и вернулся, Ника, чтобы его не смущать, вышла из кухни. «Пусть спокойно поест, уж очень он стеснительный», – подумала девушка, улыбнувшись.

День прошел почти без происшествий, если не считать того, что во второй половине дня приехал Роман. Он буквально исходил злостью, а Вероника как ни в чем не бывало нагло улыбалась ему прямо в глаза.

– Надеюсь, что ты будешь благоразумна и поедешь в городскую квартиру, – как можно спокойнее проговорил Роман, у которого внутри все бушевало, когда он видел эту нахальную улыбку.

– И не подумаю, что я там забыла? Мне нужен свежий воздух после перенесенного стресса, – не моргнув, издевалась Вероника.

– Ты что, не понимаешь, что тебе вообще может не понадобиться воздух, если ты здесь останешься?

– Лучше я останусь здесь и буду вздрагивать от каждого шороха, чем поеду с тобой, чтобы вы с Никитиным упекли меня в камеру.

– Я подозревал, что ты дура, но не думал, что настолько! – разбушевался совсем Роман.

– Не дурей тебя, право, законник фиговый! – ответила Ника. – Что ты вообще позволяешь себе в последнее время? На протяжении последних суток только и слышу, насколько я непроходимо тупая. Кто тебе дал право разговаривать со мной в подобном тоне? Я тебе кто? Жена? Нет, не жена! Вот и ты мне никто, и звать тебя никак. Что хочу, то и делаю, где хочу, там и живу, это мое личное дело, и прошу оставить меня в покое. Я думала, ты мне будешь во всем помогать, а получается так, что мне приходится бегать от тебя через окно. Это же настолько смешно, что даже не вызывает улыбки! Да, может, я и виновата в том, что раньше времени спровоцировала преступника, я знаю, что язык мой – враг мой, но это совсем не дает тебе права называть меня чертовой куклой и непроходимой дурой, да еще при посторонних людях. Я не заслужила подобного обращения, и никому, слышишь, никому не позволю так обращаться со мной. Ты лучше на себя посмотри! Всего-то ты боишься, трус несчастный!

– Что? – зарычал Роман и уже сделал шаг по направлению к Веронике, но она в мгновение ока скрылась за дверью ванной и щелкнула замком.

– Ребров, уезжай подобру-поздорову, пока мы с тобой не подрались. Если дело дойдет до рукоприкладства, ходить тебе с расцарапанной физиономией, это я тебе гарантирую. Сказано же тебе, что никуда из своего дома я не двинусь, хоть убей, – говорила Ника из-за двери, чувствуя себя в полной безопасности.

– Ну и черт с тобой, баба с возу – кобыле легче, – зло процедил Роман и хлопнул дверью так, что в окнах задребезжали стекла.

Вероника услышала, как взревел мотор его машины, и уже спокойно высунулась из ванной. Убедившись в том, что никого нет, она вырулила из-за двери.

– Фу, кажется, пронесло, – облегченно вздохнула девушка. – Вот привязался, прямо как репей к мягкому месту! Никуда я не хочу ехать, мне и здесь неплохо!

Она похлопала по карману своего халата, где лежал газовый баллончик.

– Средство защиты у меня есть, сейчас закрою все двери на всякий случай и буду себе читать любимые детективы. С места не сдвинусь, посмотрю, что они делать станут и как поймают убийцу без моего участия. Флаг вам в руки, пинкертоны, а я пока несколько денечков отдохну. Юлька пока в безопасности, Вадим тоже, так что имею право на несколько дней взять тайм-аут. Заодно посмотрю, насколько вы умные, сильный пол, – злорадствовала Вероника, потирая руки и представляя, как эти два добрых молодца бросятся перед ней на колени, моля о помощи.

Виктор уехал еще утром, Степан гулял по саду, осматривая деревья, Дуська ходила за ним по пятам, наблюдая, что он делает, а кот, как обычно, лежал на солнышке во дворе. Вероника была сейчас в доме совершенно одна. Она прошла в комнату и набрала номер телефона Светланы.

– Привет, подружка, твой благоверный уже приехал?

– Приехал, только сразу на работу понесся, звонил оттуда. Ты, говорят, себе садовника наняла?

– Ага, наняла дядю Степу. Знаешь, Свет, не поднялась рука обратно на улицу его отправить, а мне и в самом деле садовник нужен, сад запустила, ужас! Свекор небось смотрит на это безобразие сверху и возмущен ужасно. Я ведь во фруктовых деревьях ничего не понимаю, только то, что на них яблоки да груши растут, а как за ними ухаживать, даже приблизительно не знаю. Вон, новый садовник мне сказал, что некоторые деревья погибли от морозов, и этого не случилось бы, если б их утеплили. Так что я правильно сделала, и сад теперь будет ухоженным, и человеку хорошо. Жалко его, что на старости лет такую жизнь приходится вести. Теперь хоть сыт будет да спать в тепле. Что еще пожилому человеку нужно?

– Молодец ты, Никусь, я бы, наверное, так не смогла. Сама знаешь, какая я трусиха. Не решилась бы постороннего человека в дом пустить, да еще бомжа, а ты прямо как мать Тереза.

– Да какая там Тереза, просто сад жалко, – слукавила Вероника, а про себя подумала: «Не виновата я, что у меня совесть такая. Даже и не представляю, как бы я смогла ему сказать «до свидания», зная, что он опять будет ночевать по подвалам».

– Ребров приезжал, поцапались опять не на жизнь, а на смерть, – сменила Вероника тему.

– Сейчас-то из-за чего?

– Все из-за того же, хочет, чтобы я в городскую квартиру ехала.

– А может, он прав, Никусь? Ведь за тебя он боится, вдруг опять что-нибудь случится?

– Не каркай, ворона, ничего со мной не случится, я непотопляема, пуленепробиваема и, вообще, даже в огне не горю.

– Твоими бы устами да мед пить, дорогуша. Очень-то не зазнавайся, а то сглазишь!

– Тьфу, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить, – засмеялась Ника и постучала себя по голове. – Ладно, Светик, я ведь позвонила, чтобы узнать, как Витя добрался. Пока, моя дорогая, завтра я тебе позвоню, крестника там поцелуй за меня. – И Ника положила трубку.

В это время вошел Степан и спросил:

– Инструмент какой есть?

– Какой инструмент? – не поняла Вероника.

– Ну, садовый инвентарь?

– А, ты про это? Лопата есть, грабли тоже, еще лейка, и, кажется, даже тяпка есть. Все в гараже стоит в кладовочке. Туда можно из дома пройти, вон лестница. – И Ника показала, как можно попасть в гараж.

Степан начал спускаться по лестнице, а Вероника вышла во двор, подумала, какая замечательная погода, солнышко совсем жаркое, хоть и катится сейчас к закату, а все равно тепло. Как же Юльке сейчас плохо в той больничной камере, да и Вадиму тоже, хоть он и не чувствует ничего. Сколько времени не виделась с ним, нужно будет на днях обязательно съездить.

Немного подумав, Вероника набрала номер телефона Виктора Ивановича, лечащего врача Вадима. Она надеялась на удачу: вдруг он сегодня дежурит. Но надежды не оправдались, трубку снял другой доктор, и, когда Ника спросила Виктора Ивановича, ей ответили, что он уже ушел домой.

Вероника постояла несколько минут, задумавшись и постукивая телефонной трубкой себя по щеке.

«Как же плохо без машины, прямо как без рук! Сейчас бы не думала, что да как, а села за руль и поехала бы в больницу, ну, может, и не сейчас, а уж рано утром точно. Кстати, интересно, где сейчас может быть моя милая «десяточка»? Света говорила, что ее ищут. Толку только от этого чуть: если и найдут, уже в полураздетом состоянии будет наверняка. Пришла беда, отворяй ворота». – Вероника вздохнула и пошла в сад, чтобы посмотреть, чем там занимается Степан.

Мужчина сосредоточенно окапывал деревья, а Дуська лезла к нему на лопату. Она принимала это за игру, а садовник терпеливо ей подыгрывал, хотя болонка ему ужасно мешала.

– Дуся, ты что это мешаешь человеку, не стыдно тебе? – пожурила Ника свою собаку.

– Ничего, пусть прыгает, мне с ней веселее. Я тут гляжу, за забором ухажеры ее собрались, обскулились все. Ты за ней приглядывай, она маленькая, а там вон какие кобели. Будешь потом неизвестную породу воспитывать, – смеясь, говорил Степан.

– Нет, на улицу она не выходит, ей сада достаточно. Была раньше дыра, она через нее лазила, а теперь все, заделали, а чтобы перепрыгнуть, ростом не вышла, – успокоила Ника садовника.

Она вернулась в дом и пошла в свою комнату. Поставила рядом с кроватью бутылку с минеральной водой и пепельницу, улеглась, чтобы окунуться в очередной детектив любимой писательницы Дарьи Донцовой. Уже через несколько минут Веронику никакими силами невозможно было оторвать от книги, и она перестала замечать, как летит время. Уже когда совсем стемнело, в проеме двери показалась голова Степана.

– Чем собаку покормить? – тихо спросил садовник.

– Там, в холодильнике, консервы стоят, на одних собака нарисована, а на других кот, открой и положи в миски. Для себя тоже что-нибудь найдешь… Такая книжка – супер, не могу оторваться, так что хозяйничай сам, дядя Степан, ладно? – не отрываясь от чтения, проговорила Ника.

– Читай, читай, справлюсь, – успокоил Веронику Степан и скрылся за дверью.

Девушка поудобнее устроилась на подушке и понеслась следом за Дашей Васильевой разоблачать преступника.

Глава 32

На следующее утро Вероника встала пораньше, хотя далось ей это с большим трудом. Читала она до двух ночи, поэтому сейчас еле разлепила веки. Ей очень хотелось зашвырнуть в окно будильник, который монотонно издавал пикающие звуки, но, пересилив лень, Ника оторвала голову от подушки.

– Давай, дорогуша, поднимайся и вперед на водные процедуры! Примешь душ, выпьешь крепкого кофе и сразу станешь человеком, – приказала себе Ника, вскочив с кровати.

Через полтора часа она уже сидела в электричке, которая несла ее к столице со скоростью сорок километров в час. По вагонам, как всегда, бегали коробейники и предлагали свои никому не нужные товары, которые даже если кто-то и покупал, то пользоваться ими не мог: как правило, все, что продавалось, не имело отношения к тому, что рекламировалось, кроме, наверное, газет. Но даже и тут предприимчивые старички ухитрялись подсунуть несвежий номер.

Следом за продавцом гелевых авторучек, в которых гель заканчивался на второй строчке, в вагон на инвалидной коляске въехал пожилой мужчина в тельняшке и браво сдвинутой на затылок бескозырке. Он развернул мехи своей гармони и не запел – заорал, перекрывая стук колес электрички:

– Врагу не сдается наш гордый «Варяг»!

Сзади него стояла благообразная старушка, которая держалась за ручки коляски и отбивала ножкой в такт музыке. После того как номер был виртуозно исполнен, «морячок» сдернул бескозырку с головы, а старушка покатила коляску по вагону. В головной убор сыпалась мелочь, и даже падали иногда бумажные деньги. Никто из пассажиров не остался равнодушным к такой душевной самодеятельности. Рядом с Вероникой сидел бочкообразный господин, смахивающий на бегемота, живот которого покоился у него на коленях, и недовольно ворчал:

– Развелось побирушек, никаких денег на них не напасешься, если всем подавать.

– Какой же он побирушка? Он свой талант продает и насильно ни у кого не отбирает. Хотите – дадите, не хотите – вас не заставляют, – возразила молодая женщина, сидящая напротив.

– Какой талант? Так и я смогу надрываться. Вы только поглядите, сколько ему в шапку уже насыпали, и это только в одном вагоне, а в электричке их десять, вот и посчитайте, – раздраженно прошипел бегемот.

– А вам завидно? – съязвила женщина.

Бегемот посмотрел на нее презрительным взглядом, недовольно засопел и отвернулся к окну. Вероника положила в бескозырку пятьдесят рублей и заметила, как алчно сверкнул глаз соседа. Она спрятала улыбку и уткнулась в журнал.

Некоторое время спустя электричка подъехала к Белорусскому вокзалу. Вероника вышла из душного вагона, тут же купила себе фруктовое мороженое в стаканчике и присела на лавочку. По спине ее стекали струйки пота, и девушке ужасно захотелось прямо здесь, на глазах изумленной публики, снять с себя прилипшую к телу футболку. Благоразумие взяло верх, и Ника, прикончив мороженое, отправилась к метро. Через тридцать минут она уже выходила из него и пешком шла к Институту Склифосовского. Ей не терпелось узнать, есть ли какие-то изменения в состоянии здоровья Вадима. Когда она постучалась в кабинет Виктора Ивановича, он принял ее как старую знакомую и начал расспрашивать о новостях. Вероника рассказала ему все без утайки, и на душе стало чуть легче.

– Виктор Иванович, можно мне к Вадиму хоть ненадолго?

– Отчего же нельзя? Пойдемте, я вас провожу.

Когда Ника сидела рядом с кроватью и вглядывалась в почти неузнаваемые черты, ей очень хотелось плакать, но она усилием воли сдержала слезы и тихо заговорила:

– Вадим, мне пришлось обмануть Юлю. Я сказала, что ты пришел в себя и скоро пойдешь на поправку. Ты меня не осуждай, я сделала это не только ради ребенка, но и ради самой Юльки. Она все время твердит, что не сможет жить без тебя, и я ей верю. Ты слышишь, Вадим? Ты обязательно должен помочь мне, иначе я буду выглядеть врушкой… – Улыбнувшись, она добавила: – И обязательно облысею. Я Юльке поклялась, что не вру, иначе стану лысой. Тебе будет не стыдно, если у твоей жены появится подруга с головой, как бильярдный шарик?.. Твои похороны, Вадим, прошли без сучка и задоринки. Вместо тебя положили бомжа без рода без племени, и лежит теперь он в лакированном гробу, в новом костюме и благоухает тройным одеколоном. Небось при жизни о таком комфорте и не мечтал. Представляешь, меня недавно тоже один бомж от смерти спас и теперь работает у меня садовником. Ничего мужичок, спокойный, услужливый. Что дальше будет, не знаю, а пока он мне нравится… Вадим, я тебе не надоедаю со своими разговорами? Что мне еще тебе сказать? Юля вроде ничего, держится, беременность переносит неплохо, во всяком случае, токсикоза сильного у нее нет. Убийцу пока не нашли, но я его обязательно разоблачу и вытащу Юльку из тюрьмы, обещаю тебе. Ты только приди, пожалуйста, в себя, очень тебя прошу.

Вероника взяла недвижимую руку в свою.

– А Ромка мой вообще предатель, хотел меня в камеру посадить, чтобы я в это дело больше не лезла. Я же уверена, что без меня им ничего не удастся доказать. Нужно преступника спровоцировать на новое убийство и брать его с поличным, иначе ничего не докажешь. Слушай, Вадим, как ты думаешь, у меня получится? Я, если честно, боюсь до ужаса, но как подумаю о Юльке…

В этот момент Нике показалось, что рука больного чуть дернулась. Она замерла и уставилась на лицо Демидова.

– Вадимчик, – дрожащим голосом проворковала девушка. – Мне показалось или ты правда рукой пошевелил?

В палату вбежала медсестра с испуганным видом:

– В чем дело? Приборы показали сумасшедший ритм пульса!

– Не знаю, – испуганно ответила Вероника. – Но мне показалось, что его рука дернулась.

– Ой, мамочки, нужно срочно Виктора Ивановича позвать, – зажала рукой рот медсестра и выскочила из палаты со скоростью межгалактической ракеты.

Вероника не сводила с Вадима испуганного взгляда и не отпускала его руку ни на секунду.

– Демидов, миленький, ну еще разок пошевели ручкой, а? Очень тебя прошу, пошевели, дай хоть маленькую надежду на то, что я не ошиблась! Демидо-о-ов. – Она стала трясти безжизненную руку.

– Вероника Дмитриевна, что вы делаете? Нельзя так с больным! – услышала Ника голос Виктора Ивановича. – Нуте-с, посмотрим, что здесь у нас произошло? – И доктор склонился над больным, стал прослушивать сердце. – Да, ритм участился, но это, милые дамы, ни о чем еще не говорит.

– Как это не говорит, как это не говорит? – забеспокоилась Ника. – Я почувствовала, как он рукой пошевелил.

– Вы приняли желаемое за действительное, только и всего.

– Хотите сказать, что у меня глюки? – прищурилась Ника.

– Ну, зачем же так категорично? Просто, видите ли, моя милая, этого не может быть, потому что не может быть никогда, – спокойно сделал заключение врач.

– Почему же не может? – не сдавалась девушка.

– Это противоречит всем законам медицины, – терпеливо продолжал объяснять Виктор Иванович.

– Неужели вы, врач, оставите это без внимания и ничего не станете делать, чтобы проверить мои слова?

– Я уже проверил, наши аппараты не ошибаются. Да, наблюдается некоторое изменение, но это еще ничего не значит. Вы, Вероника Дмитриевна, идите спокойно домой, а завтра позвоните, и я вам все расскажу, что произошло за ночь. Договорились?

– Договорились, – пробурчала Вероника и вышла из палаты.

Как только она скрылась за дверью, доктор сломя голову бросился к больному и начал давать распоряжения медсестре, от которых у той глаза повылезали из орбит.

– Милая Ирочка, не нужно смотреть на меня, как на умалишенного старика, делайте, что я вам говорю, и позвоните, пожалуйста, Игорю Николаевичу домой, пусть прерывает свой отпуск и летит сюда на всех парусах.

– Так он, наверное, на даче? – удивилась девушка.

– Ну и что? Звоните на дачу, ничего с его кабачками и помидорами не сделается, пусть немедленно приезжает сюда. Что вы замерли? Делайте, что говорю, промедление смерти подобно! Быстренько, быстренько, моя дорогая, – торопил доктор медсестру, сам при этом сосредоточенно подбирая ампулы с лекарственными препаратами. – Идите, чего вы ждете? – повернулся он к девушке.

– А как же укол? Вы сказали, что ему надо сделать внутривенную инъекцию…

– Я все сделаю сам, здесь нужно подумать, чтобы не ошибиться в дозах, – задумчиво проговорил врач, продолжая разглядывать ампулы.

Ирочка выбежала из палаты, а Виктор Иванович набрал в шприц лекарство и подошел к больному.

– Ну, господин Демидов, будем надеяться, что это первая ласточка. – Доктор поднял глаза к небу, прошептав: – Господи благослови! – И нагнулся к больному, чтобы вставить иглу в вену.

Глава 33

Вероника не спеша добрела до метро и вошла в прохладную подземку. Она села на платформе на скамеечку и задумалась: «Что же делать дальше? Сидеть и ждать у моря погоды, пока придет убийца и придушит капроновым чулком? Тьфу ты, черт, начиталась детективов на свою голову! Думаю, что душить меня никто не будет. Как я посмотрю, этот преступник культурный чистоплюй. Убийства у него какие все аккуратные, изощренные. Одна попала в автомобильную катастрофу, второй сам прыгнул с балкона, третья умерла от инфаркта, и Вадим тоже должен был отойти в мир иной очень просто: дали сбой аппараты. Правда, стрелял же он в него, значит, не совсем «белоручка»? Но со мной у него промашка вышла. Кто ж предполагал, что в заброшенный дом бомж придет за своей постелью? А интересно, зачем этот козел бородатый туда опять приезжал? Наверняка хотел накачать меня какой-нибудь гадостью, чтобы даже не вякнула, когда бульдозеры прибудут разрушать дом, и была бы я уже похоронена под его обломками».

Ей вдруг вспомнился необычный дуэт с кладбища, когда она ходила туда на могилу к своему бывшему свекру. «И никто не узнает, где могилка моя», – прозвучало в голове, и от этих мыслей Веронику буквально передернуло. Она встала и подошла к только что прибывшей электричке, доехала до Белорусского и пошла к пригородным поездам: ее должен был отправиться через полчаса. Вероника поторопилась в вагон, чтобы успеть занять место и не стоять на своих двоих, да еще со сломанной рукой. Ей это удалось не без труда. Она пристроилась с краешка на скамеечке, остальную часть которой занимала необъятных размеров тетка с устрашающим количеством мешков, кошелок и сумок, явно уверенная, что оба места предназначены только для ее особы. Поэтому очень недовольно посмотрела на узурпаторшу в лице Вероники и пошире расставила руки, щелкая семечки и без стеснения сплевывая лузгу на пол. При этом весь подол ее сарафана в жуткий мелкий цветочек, от которого рябило в глазах, тоже был усыпан черной шелухой. На губах повисли ее гроздья, и бабища время от времени, смачно причмокивая, сгребала нашлепки с губ и бросала туда же.

Вероника посмотрела на женщину и вздохнула, а та, приняв ее вздох за осуждение, так двинула своим безразмерным задом, что Ника еле удержалась на самом краю лавочки. Сдерживаясь из последних сил, девушка промолчала, но внутри уже начала просыпаться «кобра». Баба, приободренная безропотностью нежелательной соседки, еще раз пошевелила нижней частью туловища, и Вероника слетела с сиденья, больно ударив сломанную руку. Она встала перед бабой, уперев руки в бока, посмотрела на нее ненавидящим взглядом и, подхватив корзину, которая была ближе всего к ней, перевернула и высыпала содержимое на голову соседки с вытаращенными глазами.

– А-а-а, помогите, убиваюу-у-ут! – издал звук «центнер» мяса и вдруг резко захлопнул рот.

По вагону пронесся хохот, а Ника наклонилась к наглой бабе и тихонько прошептала ей на ухо:

– Кажется, ты с рынка слиняла сегодня, не заплатив за место?

Почему она вдруг так сказала, Вероника и сама не знала, просто перед глазами промелькнула картинка, как женщины, торгующие на рынке кто чем, разбегались в разные стороны, когда к ним приближались строгие блюстители порядка. Бабища нагло посмотрела на девушку и выплюнула ей в лицо:

– А кто ты есть такая, чтобы меня контролировать?

– Налоговый инспектор, проверяющий, кто торгует и не платит налогов.

– Плевать я на тебя хотела! Мы тоже не лыком шиты, в законах разбираемся, а тебя сейчас привлекут за хулиганство, – не сдавалась торговка.

В это время в проходе вагона показался милиционер, и бабища обрадовалась до икоты, когда увидела его.

– Гражданин начальник, тут хулиганку задержали, она мою клубнику привела в нетоварный вид. Я ее родимую растила, лелеяла, сколько денег за один только свет заплатила! У меня клубничка в парнике растет, сколько труда в нее вложено, а эта нахалка взяла и в одну минуту все мои труды кобелю под хвост…

Молоденький лейтенантик посмотрел на представшую его взору картину и спрятал улыбку в только что пробивающихся усиках. Он взял под козырек и поинтересовался:

– В чем дело, граждане пассажиры?

– Вот она, хулиганка, – показав грязным пальцем на Веронику, ехидно прошипела баба. – На меня же мою корзинку и опрокинула!

– Вот так просто взяла и опрокинула, ни за что ни про что? – сделав удивленное лицо, спросил парень в форме.

Вероника стояла молча и, прищурившись, смотрела на бабу.

– Она, эта колода, сама вывела девчонку из терпения. Сидит, своим безразмерным задом нарочно крутит, вот девка и слетела с лавки. А у нее гипс, сами видите, ударилась рукой, я видел, как она сморщилась, ну и не выдержала, кошелку этой образине на голову надела, – спокойно, с расстановкой объяснил подвыпивший мужичонка, сидящий сбоку.

– Сам образина, – взвизгнула баба, посмотрев на милиционера. – Видите, как при вас женщину оскорбляют?

В вагоне повисла тишина: все сидели и ждали развязки. Милиционер не растерялся и, еще раз приложив руку к фуражке, обратился к торговке:

– Пройдемте, гражданочка, для выяснения обстоятельств.

– Куда пройдемте? Никуда не пройдемте, эта электричка счас укатит, а следующая через полтора часа. Никуда не пойду, и вообще, что вы ко мне привязались, у меня ни к кому никаких претензий нет.

– У вас, может, и нет, а вот у гражданочки со сломанной рукой наверняка есть. – Лейтенант вопросительно посмотрел на Веронику.

Ника отрицательно покачала головой.

– Вот видите, и у нее нет, – обрадовалась баба.

– Надеюсь, до места назначения вы доедете мирно и без скандалов, тогда я пошел дальше. – И милиционер быстро удалился.

Баба исподлобья посмотрела на Веронику, что-то проворчала и как можно ближе придвинулась к окну. Девушка спокойно села на свое место и вытащила из сумки журнал, который только что купила у метро. Когда электричка подъехала к конечной остановке, вагон практически опустел. В поселке, где жила Вероника, и в других близлежащих, жило много дачников, которые высыпали сейчас на платформу, и девушка вместе с ними. Она не спеша шла в их толпе, когда услышала, как диспетчер по репродуктору объявил о приближении скорого поезда ко второму пути. Толпа приостановилась, и в этот момент Вероника почувствовала, как кто-то ее сильно толкнул, она оторвалась от земли и полетела с платформы. Ее уши пронзили чей-то визг и сумасшедший гудок электровоза, который летел прямо на нее с устрашающей скоростью. Вероника закрыла от ужаса глаза и из последних сил перекатилась под платформу. Через секунду ее оглушил грохот проносящихся мимо колес.

Девушка уткнулась лицом в пахнущую мазутом землю, закрыла ладонями уши и с силой зажмурила глаза, ее трясло, как в лихорадке, и казалось, что бесконечная вереница вагонов никогда не закончится.

«Меня кто-то толкнул под колеса, я это почувствовала», – с ужасом думала девушка, и слезы брызнули из ее глаз. Когда поезд пронесся мимо, она увидела, как с платформы спрыгнули сразу несколько мужчин, и их озабоченные лица тотчас возникли перед Вероникой.

– Жива, девонька? – озабоченно спросил пожилой мужчина.

– Кажется, жива, – еле ворочая языком, ответила Ника, а про себя подумала: «Пока жива».

– Давай вылезай, поможем! Ты где живешь-то?

– В «Березке», – все так же безучастно проговорила Ника.

– Пошли провожу, мне туда же, – заботливо предложил молодой парень, и Вероника узнала в нем Дмитрия, того, который совсем недавно гонялся по поселку с топором за своей тещей. – Вероника, это ты, что ли? – в свою очередь, тоже узнав девушку, воскликнул Дмитрий.

– Конечно, я! Кто же еще мог угодить в такую историю? – проворчала Ника, обрадовавшись, что до поселка ей придется идти хоть и недолго, но со знакомым человеком.

Парень помог Веронике отряхнуться от грязи и, поддерживая девушку под руку, повел к ее дому.

– Как же это тебя угораздило с платформы свалиться? – удивленно спросил парень.

– Понятия не имею. Помню только, что лечу куда-то вниз, и все. Хорошо, ума хватило под платформу закатиться, а то бы хана. Это, наверное, от страха. Даже и не понимала, что делаю.

– Ты, может, и не понимала, а вот твой ангел-хранитель, видно, хорошо понимал, – задумчиво проговорил парень. – У меня тоже один раз случай в жизни был, век не забуду. Пошли мы с ребятами на речку купаться, мне тогда лет двенадцать было. Дождь пошел с грозой, а мы, дураки, в речку попрыгали. Вода во время грозы знаешь какая теплая, как парное молоко. Бесимся в воде, кувыркаемся, у меня трусы за корягу возьми да зацепись. Там не очень глубоко было, утонуть я не боялся, нырнул, чтобы трусы от коряги отцепить, стыдно было голышом из речки вылезать, а в это время молния и шандарахнула как раз в то место, где мы резвились. Двоих на месте убило. Они оба дурачились, топили друг друга, их потом так в обнимку и вытащили, третий заикой на всю жизнь остался, а мне ничего, я в этот момент под водой был, чуть-чуть в сторонке, всего в полуметре. Вот и гадай теперь, кто тот сук к моим трусам прицепил? Бабка моя, царство ей небесное, так и сказала: «Это, Димочка, твой ангел-хранитель постарался, ты чти его, береги и прислушивайся, он всегда знаки подает, когда беда человеку грозит, только не каждый человек слышит его и понимает».

Незаметно они дошли до поселка, и Вероника, поблагодарив парня за внимание, пошла к своему дому.

– Тут тебе женщина какая-то звонила несколько раз, – сообщил садовник, как только Вероника переступила порог дома.

– Что за женщина, она не сказала? – поинтересовалась Ника.

– Сначала нет, сказала, что позже перезвонит, а уже в третий раз просила передать, что это Зоя Ефимовна и просит тебя связаться с ней, как только ты приедешь. Еще звонил какой-то Роман и твоя подруга Светлана… Ой, что это ты такая грязная, будто землекопом промышляла? – удивленно проговорил дядя Степан, увидев Никин встрепанный вид.

Вероника бросилась к телефону, забыв о своих злоключениях, и набрала номер Демидовых. Трубку снял мужчина, и, когда девушка попросила позвать Зою Ефимовну, тот ответил, что в данный момент это невозможно, так как у женщины сейчас доктор.

– А что с ней? – забеспокоилась Ника.

– Сердечный приступ. А вы кто будете? – в свою очередь спросил мужчина.

– Я? – растерялась Вероника, не зная, что ответить, потому что не знала, с кем говорит. – Я ее знакомая, она просила меня позвонить. Скажите, что случилось? Как у Зои Ефимовны случился сердечный приступ?

– Умерла ее сестра, – сдержанно ответил мужчина.

– Так она же давно умерла, ее уже похоронили, – сама не понимая, что говорит, брякнула Вероника.

– Вы, наверное, имеете в виду Розу Ефимовну? Ну, скажем, не так уж и давно, но это не столь важно. Сегодня умерла ее вторая сестра, Софья Ефимовна.

– Как? Когда? Почему? – ошарашенно пролепетала Ника.

– Умерла во сне, утром просто не проснулась, и все, в ее возрасте это дело обычное.

– Простите, а с кем я говорю? – запоздало спросила девушка.

– С капитаном милиции, Ефимовым Константином Ивановичем, участковым.

– Спасибо вам за информацию, Константин Иванович, передайте Зое Ефимовне, что звонила Вероника и скоро я приеду.

– Так точно, передам, если врач, конечно, позволит, – отчеканил участковый и положил трубку.

– Ну вот, дождались, – чертыхнулась Вероника и начала метаться по дому, не зная, за что браться. – Черт побери, я же без машины! Пока своим ходом допилю, запросто состарюсь.

Ника выскочила из дома и понеслась к соседям напротив. Когда дверь ей открыл сам хозяин, она облегченно вздохнула и прямо с места в карьер выпалила:

– Севочка, мне позарез нужны колеса, дай ключи!

– Ник, ты извини, конечно, но я их только вчера на машину поставил.

– Кого поставил? – вытаращила Вероника глаза, ничего не понимая.

– Ты же про колеса спросила, я недавно новые купил и вчера их на машину поставил, старые-то совсем лысые.

– Сева, мне машина твоя нужна, мою угнали, а мне кровь из носа нужно сегодня в Марсово съездить, это вопрос жизни и смерти.

– Так бы сразу и сказала, а то колеса, колеса!.. – сплюнул мужчина и пошел в дом за ключами. – Проходи в дом, что у порога застыла, как неродная? – улыбнулся Сева. – Моя Аленушка сегодня таких пирогов напекла, пальчики оближешь, давай-ка проходи на кухню, попробуй.

– Нет, Севочка, мне некогда. Можно, я лучше с собой парочку возьму?

– Что такое – парочка? На один зубок не хватит, бери хоть пяток, а то и побольше, вон целых два противня стоят. Бери, бери, пока горяченькие!

Вероника схватила один пирожок и перекинула его с ладони на ладонь, он был и в самом деле горячим и обжигал руки. В это время из комнаты выплыла Алена, так Сева с любовью называл свою жену. Это была кругленькая, маленького росточка женщина с широкими скулами и улыбчивыми глазами.

– Никусенька, здравствуй, моя милая, что-то давненько ты к нам не заглядывала. Давай сейчас чайку организую, попьем с пирожками.

– Нет, Леночка, я никак сейчас не могу, у меня дело, не терпящее отлагательств. Забежала вон у твоего Севы машину одолжить, мою угнали, представляешь? – торопливо проговорила Ника, запихивая в рот аппетитно пахнущий пирожок почти целиком, и, только когда у нее на зубах вместе с пирожком заскрипел песок, она посмотрела на свои руки, которые так и не удосужилась помыть.

Девушка спрятала их за спину и как ни в чем не бывало посмотрела на Елену. Та удивленно подняла брови и проговорила:

– Как же это, угнали? У тебя вроде и гараж сейчас прямо под домом?

– А, долгая история, – махнула Ника грязной рукой и снова спрятала ее за спину. – Лен, ты мне пакетик какой-нибудь дай, я твоих знаменитых пирожков положу, правда, вкусные, во рту тают. Мне уже поесть некогда, спешу очень, а сейчас по дороге и перекушу.

– Конечно, накладывай, сейчас пакетик принесу, – засуетилась хозяйка и скрылась за дверью.

Ника тут же кинулась к раковине, чтобы помыть руки. Вошел Сева и протянул Веронике ключи от машины.

– Ты только поаккуратнее там с ней, а то знаю тебя, наездница ты еще та, только дымок из-под колес вьется.

– Не наговаривай, я очень хороший водитель, это у нас правила дорожного движения дурацкие, – заулыбалась девушка. – Не волнуйся, Севочка, будет твоя раздолбайка в целости и сохранности, пригоню в лучшем виде, без царапинки и с полным баком.

– Это почему же раздолбайка? Я ее недавно, между прочим, отремонтировал, летает, как ласточка, – возмутился Сева.

Его пятилетняя «шестерка» была для него вроде второй жены, только за женой он перестал ухаживать лет десять назад, а свою машину облизывает по нескольку раз в день, при этом ласково называя ее «моя Снегурочка» – машина белого цвета.

– Я вот смотрю на тебя и не пойму, какая-то ты сегодня всклокоченная, будто дралась с кем. Вон и все джинсы в мазуте, где тебя носило-то?

– С платформы свалилась, когда с электрички сошла, – беспечно махнула Ника рукой, словно говорила совершенно об обыденных вещах.

– А ну дыхни. Если пила, я тебе машину не доверю, – тут же взъершился Сева.

– У тебя как с головой-то, все о'кей? – потрогала Вероника лоб мужчины. – Ты меня что, первый год знаешь? Я сроду в нетрезвом состоянии за руль не садилась, да и не пью я совсем.

– И на старуху бывает проруха, – хитро прищурился Сева и погрозил Веронике пальцем. – Может, у тебя несчастная любовь, а моя машина от этого пострадает?

– Мозги у тебя несчастные, – засмеялась Вероника.

В это время пришла Елена и принесла пакет, внутри проложенный фольгой.

– Во, гляди, какой я тебе пакетик нашла, в нем пирожки долго не остынут! – И гостеприимная хозяйка стала запихивать в него пирожки. – Ну вот, целых восемь штук влезло. Может, тебе и чайку горяченького в термос сделать? – заботливо поинтересовалась Елена.

– Спасибо, Леночка, чая не нужно, некогда мне! – Вероника, выхватив ключи из рук Севы, выскочила из дома и понеслась в гараж соседа, не дав тому опомниться и задать еще вопрос, который так и вертелся у того на языке. Он очень хотел услышать подробный рассказ, как Ника ухитрилась свалиться с платформы. Но Вероника уже выезжала из ворот и, немного притормозив около них, высунулась из окна и крикнула ему:

– Севочка, закрой ворота сам, я уже уехала! – И надавила до отказа на педаль газа.

Увидев, как из-под новеньких колес брызнула щебенка, Сева прикрыл глаза и прошептал:

– Господи, не допусти несправедливости. Моя Снегурочка служила мне верой и правдой целых пять лет, пусть прослужит еще столько же.

Глава 34

Вероника выжимала из «шестерки» все, на что была способна: она неслась по трассе со скоростью сто двадцать километров в час, крепко держась за руль. «Только бы не опоздать, – думала Ника. – Только бы не опоздать! Может, Зоя Ефимовна хочет мне что-то сказать? Ведь не просто так она мне звонила? Или захотела поделиться очередным свалившимся на нее горем? Ладно, не буду гадать на кофейной гуще, сейчас приеду и, если повезет, все узнаю. Надеюсь, ее не забрали в больницу. А вдруг забрали? О боже, голова-то как болит, прямо раскалывается! Наверное, последствия моего сегодняшнего полета с платформы. А ведь меня кто-то толкнул, я это точно почувствовала. Но кто же это мог быть? Не сидел же преступник специально на платформе, дожидаясь, когда я приеду? Нестыковка какая-то. Откуда он вообще мог знать, что я уехала в Москву сегодня утром? Или за мной следят? Только этого не хватало».

Вероника нервно посмотрела в зеркало заднего обзора. За ней ехало много машин, поэтому определить, есть за ней слежка или нет, было практически невозможно.

– Ладно, как поверну к поселку, сразу будет видно, едет кто-то за мной или нет.

На повороте к Марсову она немного притормозила и посмотрела, не сделал ли кто-то точно так же. Ничего подозрительного Ника не заметила, поэтому, облегченно вздохнув, поехала дальше. Возле демидовского дома Вероника остановилась и вышла из машины. Ворота были закрыты, поэтому въехать во двор она не смогла. Оставлять машину на улице ей не хотелось: еще свежо было воспоминание об испорченных тормозах. Перспектива влететь в какой-нибудь бетонный столб, после которого не соберешь костей, Нике совсем не нравилась.

Она подошла к калитке в воротах и подергала. К ее радости, она была не заперта, и Вероника беспрепятственно вошла во двор, посмотрела на дом: он стоял совершенно безмолвный, даже шторы на окнах были задернуты.

– Брр, – передернулась Ника. – Прямо как в склепе. До чего же неприятно здесь находиться. Совсем еще недавно этот дом был наполнен веселыми голосами и освещался ярким светом, а сейчас он больше похож на замок с привидениями.

Она решительно шагнула к двери и уже хотела ее открыть, как на пороге показался человек, которого Вероника никогда прежде здесь не видела.

– Добрый вечер, я к Зое Ефимовне, она меня ждет. – Вероника не мигая уставилась на мужчину.

– Проходите, если ждет, – пожал тот плечами. – Я, собственно, уже ухожу, мое присутствие здесь больше не нужно.

– А вы кто, если не секрет? – полюбопытствовала Ника.

– Какой же может быть секрет? Я душеприказчик семьи Демидовых, меня сегодня вызвала к себе Зоя Ефимовна, вот я и прибыл, а сейчас уже убываю, – улыбнулся мужчина, и эта улыбка сделала его лицо очень милым и приветливым.

– Что-то серьезное? – спросила Вероника как можно беспечнее, делая вид, что задала этот вопрос ради праздного любопытства.

– На этот вопрос, милая леди, я отвечать не имею права, вы уж меня простите. Пожалуйста, проходите, Зоя Ефимовна на втором этаже, она не совсем здорова, поэтому лежит в постели.

– Спасибо, я непременно пройду, только сначала мне бы хотелось загнать мою машину во двор. Я так понимаю, что вон тот красивый «Мерседес» принадлежит вам?

– Да, это моя машина, – не без гордости кивнул мужчина, будто говорил о своем ребенке, который уже в годовалом возрасте знал таблицу Менделеева.

– Вот и отлично, вы сейчас будете выезжать, а я как раз заеду, – обрадовалась Вероника.

Она бегом выскочила за ворота и села за руль. Ворота плавно отъехали в сторону, и Ника увидела садовника, с которым познакомилась в тот день, когда Юлю арестовали. Он тоже узнал девушку и приветливо помахал ей рукой. Ника загнала машину во двор и вышла.

– Здравствуйте, Федор Иванович. Как вы здесь живете-поживаете?

– Да я-то живу, что мне сделается? Вот только хозяева мои мрут, как во время чумы. Ой, не нравится мне все это, ой как не нравится, – сокрушенно покачал головой садовник. – Вот сегодня Софья Ефимовна померла, царство ей небесное. Безропотная была женщина, бывало, ходит по саду тихонечко так. Или сядет на лавочку, очки на нос нацепит и Чехова читает. Любила она классику, сколько раз видел, как она украдкой платочком слезы утирает. До самой смерти так романтиком и пробыла. Она не очень разговорчива, но со мной иной раз и побеседует. «Знаете, – говорит, – Федор, думаю, что свое счастье я сама упустила. Молодая когда была, мне один офицер предлагал руку и сердце, а я отказала ему, сестру свою послушала. Она говорила, что он недостоин меня и вообще не пара. А как он был красив, какие стихи мне читал, какие цветы дарил». При этом она томно вздыхала и закатывала глазки и в такие моменты напоминала мне чеховскую барышню. Жалко ее мне очень, прямо в себя прийти не могу. Ведь сейчас почти весь дом на мне, и готовить тоже приходится. Как вернулись мои престарелые барышни после похорон, так, считай, из своих постелей и не вылезали. Я, конечно, делаю, что могу, но ведь тоже уже немолод.

– Неужели никто из знакомых не приезжает? – удивилась Вероника.

– Разбежались все, как крысы с тонущего корабля, – вздохнул садовник. – Только вон доктор и заходит, это сосед который. Он и сиделку из клиники присылал. Но Зоя Ефимовна наотрез отказалась от ее услуг и отправила женщину обратно. Как уж она объяснила свой поступок доктору, мне неведомо, только больше он никого не присылал. Вот теперь и кручусь я здесь сам. Правда, мне одна женщина помогает, она в местном магазине продавцом работает, вечером всегда забегает, продукты приносит, чаю со мной выпьет да приготовит чего. Мир не без добрых людей, слава богу, – вздохнул Федор Иванович. – А ты проходи, проходи, милая, Зоя Ефимовна в спальне своей на втором этаже. Доктор недавно уехал, уговаривал в больницу лечь, но она ни в какую. «Дома, – говорит, – умирать буду, а не на казенной постели». Она ведь какая? Сказала, как отрезала. Врач ей там кучу лекарств оставил, а она только ухмыляется. От такого, говорит, количества и здоровый человек загнется. Вроде завещание она сегодня написала, меня в свидетели позвали, да еще доктора, который на «Скорой» приехал. Ты уж прости, милая, только с меня слово взяли, что не имею права разглашать тайну завещания.

– А мне это совсем неинтересно, я человек посторонний, незаинтересованный, так что ваша тайна мне ни к чему, – хмыкнула Вероника и направилась к двери дома.

Потом легко взбежала по ступенькам на второй этаж и остановилась у первой двери. Немного постояв, чтобы отдышаться, тихонько постучала в дверь.

– Да, да, войдите, – услышала она довольно бодрый для больного человека голос.

– Зоя Ефимовна, это Вероника. Можно войти? – проговорила девушка, просунув в дверь свой нос.

– Проходи, Вероника, я тебя жду, – громко пригласила женщина.

– Что случилось, Зоя Ефимовна? Мне сказали, что у вас сердечный приступ.

– Это у них приступ размягчения мозгов! – зло выплюнула Зоя Ефимовна. – А я совершенно здорова, просто небольшая слабость, от этого и обморок случился. Я хоть и готова уже была ко всему, но смерть Софочки меня, конечно, огорчила. А с постели я почему не встаю, так это от ног, больные они у меня, а сейчас обострение, видно, на нервной почве, совсем не могу наступать, как иголками колет. Так что с сердцем моим полный порядок, хоть этот врач молоденький и закатывал здесь глаза под потолок. Только, видно, ему еще учиться да учиться надо, чтобы правильно диагнозы ставить. Вон, посмотри, сколько таблеток разных наоставлял, а они для меня, что мертвому припарки, – бесполезные… Я почему тебя к себе-то позвала, не догадываешься? – без предисловий перешла женщина к главному.

– Нет, не догадываюсь, – помотала головой Вероника. – Наверное, хотите, чтобы я вам опять с похоронами помогла?

– Нет, моя милая, с похоронами мне помогать не нужно, все агент сделает, я уже вызвала. Нам с Софьей все равно, в каких гробах лежать, там все равны, что бедные, что богатые, – махнула женщина рукой и горько при этом усмехнулась. – Я тебе, деточка, хочу имя одно назвать, чтобы ты знала, кто все это с нашей семьей проделал, да за такой короткий срок. Может, это как-то поможет Юлю из тюрьмы освободить… Не знаю я законов, все доказывать придется, а как это сделать, ты уж сама соображай.

– Откуда вы знаете это имя? – оторопела Ника.

– Говорю, значит, знаю, – сердито проговорила женщина и строго посмотрела на Веронику. – Ты не перебивай старших, а слушай, что говорят, и не смотри на меня, как на умалишенную старуху.

Зоя Ефимовна поправила одеяло, разглаживая на нем складки. Видно, она не знала, с чего начать разговор, поэтому сосредоточенно собиралась с мыслями. Потом решительно посмотрела на Веронику.

– Ни для кого не секрет, что после моей смерти теперь все должно перейти к Ларисе, потому что я, можно сказать, теперь являюсь последним из могикан. Девушка больна, правда, это нигде не зафиксировано официально, и, естественно, она не сможет управляться с таким капиталом. Как ты думаешь, кто сможет это делать вместо нее?

– Не знаю, наверное, кто-то из родственников?

– А если родственников никого не осталось?

– Тогда совсем не знаю, – пожала плечами Вероника, пока не понимая, куда клонит Зоя Ефимовна. – Может, муж?

Только Вероника проговорила эти слова, как скрипнула дверь, и девушка резко обернулась: на пороге стоял Константин Родионович Юдин и ухмылялся. Ника заметила, что лицо Зои Ефимовны покрыла синеватая бледность и что та плотно сжала губы.

– Ну, что же вы замолчали, Зоя Ефимовна? Продолжайте, мне тоже интересно знать, кто же сможет распоряжаться капиталом больной девушки?

– Что вам нужно, Константин? – напряженно спросила женщина.

– Вот, пришел поинтересоваться вашим самочувствием, – все так же нагло ухмылялся мужчина, внимательно глядя на Веронику.

От этого взгляда у Ники на холке шерсть встала дыбом – если бы она была у нее, – как у кота Зайки, когда тот чувствовал опасность. Девушка напряглась и стала украдкой осматривать комнату, пытаясь обнаружить наличие тяжелого предмета, которым можно запустить в прилизанную голову эскулапа. Но, как нарочно, все предметы в спальне престарелой матроны были мягкими и пушистыми. А в это время в проеме двери показалась еще одна фигура, и у Вероники при виде нее отвалилась челюсть: там стояла Лариса Демидова собственной персоной. Но, боже, как она выглядела! Это была совсем не забитая девочка, отсталая в своем развитии. Явилась красивая молодая дама в сногсшибательном, сексапильном наряде и улыбалась ярко накрашенным ртом.

– Что остолбенела? – все так же улыбаясь, проворковала она. – Или не узнаешь девочку Ларочку?

– Нет… не узнаю, – пролепетала Вероника и протерла глаза.

– Костик, что ты с ними тут рассусоливаешь? Мы и так с этой сыщицей много времени потеряли, завидная живучесть у этой любопытной Варвары. Давай-ка делай то, зачем пришли, и поехали! Старая дура и сама окочурится, слишком много снотворного сегодня на ночь примет, а с этой еще возиться надо. Пока инсценировку ДТП сделаем, сколько времени пройдет… Вдруг кто-то знает, что она сюда отправилась?

Константин вытащил из кармана приготовленный заранее шприц и стал приближаться к Веронике.

– Не бойся, девочка, тебе будет совсем не больно. К твоему несчастью, ты слишком много узнала, поэтому мы никак не можем оставить тебя в живых.

Ника вскочила, опрокинула стул, на котором сидела, и прыгнула за кровать Зои Ефимовны. Женщина смотрела на все это широко раскрытыми глазами и пыталась встать, но ей это не удавалось. Лицо ее приобрело теперь синеватый оттенок. Зоя Ефимовна открывала и закрывала рот, но издавала только хриплые звуки, а на губах выступила пена. Никто не обращал внимания на нее, все были заняты текущим моментом. Вероника не спускала глаз с Константина и была готова бороться.

– Ну зачем же так дергаться? Совершенно бесполезно! Эта старая карга тебе помочь не может, садовник тоже будет отдыхать у себя в избушке не меньше суток, так что, думаю, сопротивляться не имеет никакого смысла.

Константин, говоря все это, сам осторожно продолжал приближаться к Веронике. Но девушка внимательно следила за его маневрами и про себя думала: «Не по зубам тебе, доктор, Вероника Королева, я свою жизнь так запросто не отдам, любезный психолог». Психолог тем временем пристально смотрел в глаза девушке и почти шепотом приговаривал:

– Меня не нужно бояться, я ничего тебе не сделаю, просто подойду, а ты остановись, стой и не двигайся, я не причиню тебе зла, обещаю.

Ника почувствовала, что у нее начинает кружиться голова, и ей ужасно вдруг захотелось спать. Мысли об опасности ушли куда-то на задний план, и она видела перед собой только глаза доктора, а они почему-то стали увеличиваться до неимоверных размеров. Девушка тряхнула головой, и, когда там появились вполне здравые мысли, первой из них была: «Ведь он меня гипнотизирует!»

– Ах ты, урод плешивый! – завизжала Ника и схватила с подоконника горшок с геранью.

Недолго думая, она запустила им в голову Константина, но, к сожалению, промахнулась и спровоцировала того к ответным действиям. Он в два прыжка оказался рядом с Никой, но, как только схватил ее за руку, она вцепилась ему в лицо всеми десятью своими отточенными коготками. Доктор взвыл, как раненый лев, и успел всадить шприц в руку девушке. Через секунду у Вероники все поплыло перед глазами, и последнее, что она услышала, это крик Ларисы:

– Костик, в доме кто-то есть, я слышала шаги!

Глава 35

Машина летела по трассе на огромной скорости, и Веронику сковал ужас страха. Педаль тормоза проваливалась под ногой, и девушка прекрасно осознавала, что это конец. Она вцепилась в руль мертвой хваткой и закрыла глаза. Вдруг почувствовав, что машина сбавляет ход и плавно поднимается в воздух, она открыла глаза и посмотрела вниз. Внутри все похолодело. Вероника увидела, что там стоят люди, Александр Демидов, его жена Элла, Роза Ефимовна, Софья Ефимовна, а впереди всех – ее дед Михаил Александрович и бывший свекор Леонид Николаевич.

– Вы же все умерли. Как же так? Боже мой, неужели я лечу? – прошептала девушка помертвевшими губами, и услышала… успокаивающий голос Романа:

– Ничего, ничего, девочка моя, я с тобой, я рядом. Ничего не бойся, я не дам тебя в обиду.

Вероника почувствовала тепло родных рук, они обнимали ее и убаюкивали. От этого ощущения на душе стало легко, спокойно, и она расслабилась. Сильные руки крепко держали ее и куда-то несли.

«Значит, все позади, Роме удалось остановить машину, и мне уже не грозит опасность», – подумала Вероника и провалилась в черную пустоту…

– Успокойтесь, все уже позади. Нам удалось нейтрализовать препарат, девушка скоро придет в себя, и уверяю вас, что через пару недель вам снова придется спасать ее от передряг очередного приключения, она будет прыгать, как козочка, – услышала Вероника знакомый голос доктора Виктора Ивановича.

Он говорил все это со смехом. Второй, умоляющий голос принадлежал Роману:

– Виктор Иванович, вы только не успокаивайте меня, скажите всю правду! Ведь уже четверо суток прошло, а она еще ни разу не пришла в сознание.

– Ничего удивительного нет. Препарат, который ей ввели, очень сильный, плюс стресс, пережитый девушкой. Мы тоже накачали ее соответствующими лекарствами. Человеческий организм, сами знаете, – очень сложный механизм. Бессознательное состояние – своего рода защита в данной ситуации. Поверьте старику, я не стал бы вас обманывать, если бы Веронике грозила опасность умереть.

Ника подняла ресницы, и первое, что увидела, – это голубые озера глаз Романа.

– Я в раю или уже в аду? – улыбнулась девушка и получила легкий щелчок по носу.

– Ну вот, что я вам говорил? – тут же подскочил к Веронике доктор. – Привет, красавица, с возвращением, – улыбнулся Виктор Иванович доброй, радостной улыбкой.

– Привет, а почему я у вас? Я что, действительно в аварию попала? Смутно припоминаю, что тормоза отказали. Только вот не могу вспомнить, это на самом деле было или во сне?

– Конечно, во сне, а здесь ты потому, что нехорошие люди очень хотели, чтобы это было наяву, – спокойно объяснил Роман и поцеловал ладонь девушки.

– Убей, ничего не помню, – поморщилась Вероника.

– Не волнуйся, это пройдет, как только перестанет действовать лекарство, которое мне пришлось тебе ввести, – объяснил доктор и заторопился из палаты. – Я сейчас Валентину пришлю, она должна будет поставить сейчас капельницу, да и покормить тебя, красавица, не мешает. Есть-то хочешь?

– Ужас как хочу! Вы что же это, голодом меня здесь морили? – нахмурилась Ника, но тут же заулыбалась.

– Да, поморили немного, голодание тебе только на пользу, мозги после этого будут работать как новенькие.

Доктор вышел из палаты, и Вероника посмотрела на Романа:

– Рома, скажи, пожалуйста, что произошло? Почему я в больнице?

– Ты что, в самом деле ничего не помнишь?

Ника закатила глазки, совсем как герой киноленты «Ирония судьбы, или С легким паром» Женя Лукашин, и, сморщив носик, проговорила:

– Ни бум-бум! Последнее воспоминание – как я сижу возле постели Зои Ефимовны и разговариваю с ней, а потом провал.

– Слышала, что врач говорил? Это защитная реакция организма, значит, тебе еще рано все знать. Придет время, сама вспомнишь, а что будет неясно, объясню.

Вероника на удивление спокойно и безропотно приняла столь мудрое решение своего друга и спокойно сказала:

– Рано, значит, рано, мне торопиться некуда. Или есть куда? – Она вопросительно посмотрела на Романа.

– Нет, моя милая, некуда, – засмеялся Ребров и облегченно вздохнул.

Кажется, его подруга понемногу начинает вписываться в окружающее пространство. В дверь палаты кто-то осторожно поскребся, и показалась лохматая голова Светланы. Когда она увидела бледное, но улыбающееся лицо Вероники, тотчас обрадованно взвизгнула и тут же скрылась.

– Что это с ней? – удивилась Ника.

– Неужели не видишь? Своеобразное проявление поросячьего восторга по поводу твоего возвращения на грешную землю, – улыбаясь, объяснил Роман.

В это время в палату ввалилась гоп-компания в количестве четырех человек. Когда Вероника встретилась взглядом с одной из посетительниц, сердце ее чуть не выскочило из груди.

– Юлька… – прошептала Вероника, посмотрела на ее округлившуюся фигуру, и из глаз обеих девушек покатились слезы.

Светлана перевела взгляд с одной на другую и немедля присовокупила свои сопли-вопли к плачущим подругам.

– Ну, елки-палки, Ниагарский водопад! Пойдемте-ка, ребята, покурим, пока здесь все просохнут, – вздохнул Виктор Краснов, и Роман с Сергеем, сразу же с ним согласившись, поторопились выскочить за дверь палаты: наверное, ни один мужчина на земле не может спокойно переносить женские слезы, да еще в тройном экземпляре.

– Юленька, подружка, ты на свободе! – зашептала Вероника сквозь слезы.

– Благодаря тебе, моя милая, ну и Сергею с Ромой, конечно, – улыбнулась Юля и опять зашмыгала носом.

– Давно?

– Второй день сегодня.

– Ах да, я и забыла, что провалялась здесь четверо суток и ничегошеньки не знала, – размазывая по лицу слезы, прошептала Вероника. – Как ты себя чувствуешь? Как беременность твоя? Я смотрю, у тебя животик уже появился.

– Никуся, все у меня нормально, ничего не беспокоит, ты сейчас о себе думай и поправляйся быстрее. Я, между прочим, у тебя дома хозяйничаю, меня Рома сразу же туда отвез. К маме я пока не захотела ехать, ты же ее знаешь, пока душу из меня своими вопросами не вытрясет, не успокоится. А мне, если честно, пока не хочется вообще ни о чем говорить. У тебя там так тихо, так хорошо, и садовник твой просто прелесть. Сегодня прямо с утра потащил меня в церковь, чтобы я свечи поставила и помолилась о твоем выздоровлении, ну и о своем, конечно, тоже. Я целых пятнадцать штук купила и зажгла их у всех икон. – Юля с любовью погладила живот и хитро улыбнулась. – А то, что живот у меня вырос, что же здесь удивительного? Как-никак шестой месяц уже пошел, а еще потому, что двойня там.

– Как двойня? – подпрыгнула Ника на кровати и, сморщившись, схватилась за голову.

– Эй, эй, ты что, с ума сошла так дергаться?! – забеспокоилась Юля и, подбежав к подруге, начала поправлять ей подушку. – Что удивительного? У Демидовых в роду уже были двойни, вон сестры моей свекрови тоже двойняшки… Ой, слушай, Светка, – Юля повернулась к подруге. – Что же ты стоишь? Давай доставай бульон, пока горяченький. Нике сейчас усиленное питание нужно, чтобы быстрее поправлялась. Обо мне потом поговорим.

Светлана всплеснула руками и засуетилась, вытащила из сумки трехлитровый термос с бульоном, достала пластмассовые контейнеры – один с паровыми котлетами, другой – с тоненькими блинчиками.

– Давай-ка, моя милая, сейчас мы тебя будем кормить, – строго проговорила Светлана, раскладывая на тумбочке принесенное.

– Интересно, как бы вы это проделали, если бы я все еще валялась здесь в бесчувственном состоянии? – хитро засмеялась Вероника.

В дверь просунулась голова Романа и посмотрела, чем вызван смех. Девушки, не замечая вторжения, начали наперебой выдвигать свои версии по поводу кормежки через трубочку. Роман улыбнулся, облегченно вздохнул.

– Слава богу, кажется, все в порядке: скоро прогнозы доктора сбудутся. Будет моя милая прыгать, как коза, через пару недель. – И голова Реброва исчезла, он благоразумно посчитал, что в процесс пищеварения лучше не вмешиваться.

Немного погодя в палату вплыла медсестра Валентина и заняла собой практически все свободное пространство. Девушки прижались к стеночкам, чтобы их не смело мощной грудью, а Вероника уставилась на исполина в белом халате широко раскрытыми глазами.

– Что вы со мной собираетесь делать? – испуганно пролепетала она, видя, как Валентина налаживает стойку с капельницей.

– Не боись, девонька, ничего плохого не будет, вот поставлю сейчас тебе капельницу с витаминами, и твои подружки смогут продолжать тебя потчевать, – проговорила медсестра на удивление мягким грудным голосом, который совершенно не сочетался с ее внешностью.

Как только капельница была поставлена и Вероника, сморщившись, вытерпела экзекуцию введения иглы в вену, медсестра, пожелав девушке приятного аппетита, удалилась из палаты.

– Во блин, прямо статуя Свободы, – прошептала Юлька, провожая Валентину восхищенным взглядом.

– Интересно, а какой же тогда у нее муж? – с удивлением спросила Света, уставившись на подруг.

– Наверняка Геракл какой-нибудь, – заключила Ника и посмотрела на контейнер с паровыми котлетами взглядом голодного волка. – Девочки, если я сию же минуту не положу хоть одну котлету в рот, то захлебнусь своей собственной слюной.

– Ой, действительно, – закудахтала Света и начала суетиться вокруг подруги, как наседка, одновременно наполняя котлетами тарелку, а заодно и рот Вероники.

Глава 36

Через две недели Вероника уже сама ходила на процедуры и изводила доктора нытьем о том, что ей уже давным-давно пора на выписку.

– Я чувствую себя совершенно здоровой и только зря занимаю место в палате. Вдруг кто-нибудь больше, чем я, нуждается в этой койке? Виктор Иванович, миленький, хуже нет для здорового человека запаха карболки и вида противных иголок. Клянусь, я дома буду выполнять все ваши предписания, даю честное благородное слово.

– Вероника, я очень прошу, избавь меня, пожалуйста, от того, чтобы я запер тебя в палате на ключ. Будешь сидеть в одиночке на пару с ночным горшком. Или дождешься, переведу в общую палату токсикологии. Скажи спасибо, что я тебя вообще сумел к себе в отделение забрать, радоваться нужно, а не скулить. Мне, как специалисту, виднее, что сейчас для тебя лучше, а что хуже. Придет время, и я сам вздохну с облегчением, что наконец избавился от такой беспокойной пациентки, как ты. Потерпи еще недельку и лети на все четыре стороны. Но в данный момент я отвечаю за твое здоровье, и мне совсем не хочется через пару недель снова встретиться с тобой и с твоим рецидивом.

– Нет, бессердечные вы все-таки люди, врачи! – ворчала в которой раз Вероника и плелась в свою палату.

Она уже давно перечитала все детективы, которые сюда притаскивал Роман, и поэтому изнывала от скуки. Смотреть телевизор ей пока запрещали, поэтому вход в холл, где стоял ящик, ей был заказан. От скуки она бесконечно что-то жевала и уже с подозрением косилась на свою задницу, когда принимала душ.

– Черт побери, еще не хватало разожраться здесь, как корове. Нужно спросить у медсестры, может, здесь тренажерный зальчик есть? Похожу, растрясу свои накопления, если, конечно, Виктор Иванович разрешит. А то от него только и слышно: не волноваться, не напрягаться, не торопиться. А что же вообще тогда делать? Лежать и тихо умирать от ужаса, что твоя фигура превращается в предмет неопределенной формы?

Вероника ждала в гости Юльку и Романа. Сергей тоже обещал заскочить, если появится свободная минутка. Ему очень хотелось рассказать Нике все, что произошло на самом деле, но врач строго-настрого запретил волновать девушку. По этой причине Вероника дымилась от любопытства, а у Никитина распух язык, как от чесотки. Но следователь держался, словно стойкий оловянный солдатик, сколько его Вероника ни уговаривала рассказать хоть самую малость.

– Придет время, и все узнаешь, – успокаивал ее Никитин. – У меня тоже к тебе уйма вопросов, и мне хотелось бы как можно быстрее получить на них ответы, но, как видишь, я достаточно терпелив, хотя, если честно, оно, то бишь терпение, подходит к концу.

Сергей с Романом за это время еще больше сдружились.

Юля приехала одна, что немало удивило Нику.

– Ты что это, в таком положении вздумала на общественном транспорте мотаться? – отчитала Ника подругу. На что та только улыбалась.

– Не волнуйся, мне везде место уступают, я прямо балдею от такого внимания к своему животу. Гляди, на бегемота становлюсь похожа, врач ругается, что слишком много прибавляю. А своим ходом ездить намного удобнее, чем в машине, меня, между прочим, в ней укачивает. И двигаться мне полезно, врач говорит, легче рожать будет. Правда, она потихоньку меня подготавливает к тому, что придется кесарево сечение делать, но это пока под вопросом, все решится, когда дело ближе к родам подойдет.

– Страшно, Юль? – Ника уставилась на подругу широко открытыми глазами.

– А чего бояться-то? Не я первая, не я последняя. Лишь бы с малышами все в порядке было, а остальное суета, – засмеялась Юля, но в глазах мелькнула некоторая тревога. – Ума не приложу, как я с двумя буду управляться?

– Слушай, Юль, а тебе еще не сказали, кто там, мальчики или девочки?

– Один мальчик, это точно, а второй спинкой лежит, не видно. Но я так рада, что один мальчик, ведь Вадим так сына хотел.

– Что значит – хотел? Он что, сейчас, думаешь, уже не хочет? – взъершилась Вероника. Ты, подруга, брось раньше времени панихиду заказывать. А еще говорила, что любишь Демидова. Не стыдно тебе?

– Ничего мне не стыдно, – огрызнулась Юля. – Побыла бы в моей шкуре, я бы посмотрела на тебя. Думаешь, легко мне сейчас? Я даже не могу к нему ходить после того, первого раза. Как увидела его в таком состоянии, чуть там же не родила. Каждую ночь от кошмаров вскакиваю. Так и кажется, что вот сейчас позвонят из больницы и скажут: Юлия Андреевна, поздравляем, вы вдова…

– Юль, ты потерпи немного, это у тебя от беременности такое сейчас настроение, а вот родишь, и все твои страхи, всю твою меланхолию как рукой снимет. Не будет времени на такие глупости. Но верить в то, что Вадим будет жить, ты просто обязана, ради детей обязана.

– Он и сейчас живой, только толку-то? – махнула Юля рукой и заплакала. – Не знаю я, Никусь, что со мной творится, прямо как вареная курица стала, ничего не хочу, ничего меня не интересует. В чем дело, ума не приложу, прямо хоть ложись рядом с Демидовым и помирай. Что-то сломалось внутри, пока за решетками сидела. Все думала: и на хрена козе баян? Не жила богато, нечего было и начинать.

– Юлька, ты хоть соображаешь, что несешь? Ведь ты же не за деньги замуж выходила, ты же любишь Демидова.

– В том-то все и дело, что люблю, – тяжело вздохнула Юля и вдруг схватилась за живот и замерла.

– Что с тобой? – тихо спросила Ника и побледнела, как простыня.

– Шевелятся, – прошептала Юля и улыбнулась.

– Фу-у! – облегченно пропыхтела Ника, а потом гаркнула на подругу так, что та подпрыгнула на стуле: – Идиотка, кто же так пугает больного человека? Я думала, у тебя схватки начались.

– Не называй меня идиоткой при детях, это непедагогично.

– При каких детях? – не поняла Вероника.

– При моих. – И Юля с любовью погладила себя по животу. – Мне врач сказала, что они уже все слышат и реагируют на голоса, так что теперь думай, прежде что-нибудь сказать, – со знанием дела вполне серьезно проговорила будущая мамаша и показала Веронике язык.

– Как помелом был, так помелом и остался твой язык, – покачала Ника головой.

– Не длиннее твоего, – огрызнулась подруга, и обе рассмеялись.

– Ладно, Юленька, все пройдет, все перемелется, мука будет. В жизни всякое случается, просто нужно уметь принимать это с готовностью. Не распускать нюни, а бороться. Вот сейчас у тебя вроде все развалилось, а если посмотреть с другой стороны, то скоро появятся дети. Видно, за это нужно было платить, ведь ты помнишь, какой приговор вынесли тебе врачи? Но всем прогнозам назло ты все же забеременела, а моя бабуля, между прочим, говорит: «Господь сказал: «Бери все, что хочешь, но за все заплати».

– Но не такой же ценой? Ведь не по-божески получается детей без отца оставлять.

– Опять ты за свое? Не нужно хоронить Вадима раньше времени, вот увидишь, он выживет, я почему-то в это верю.

– Спасибо тебе, подружка, я как с тобой поговорю, вроде тоже надежда появляется.

– А ты с врачом беседовала? Что он говорит?

– Успокаивает, конечно, но особого энтузиазма не проявляет и мне расслабляться не дает. А в последний раз знаешь что сказал? Я даже удивилась. На все, говорит, Юлия Андреевна, воля божья, а я всего лишь врач, а не господь бог, делаю, что в моих силах. Конечно, надеюсь на лучшее, но всегда нужно быть готовыми и к худшему.

– Юль, а может, тебе все-таки лучше ходить к нему почаще, разговаривать с ним? Я читала, что люди в коме все слышат.

– Не могу я, Никусь, понимаешь, не могу. У меня сердце останавливается только при мысли об этом. Вот когда рожу и малышам ничего не будет угрожать, тогда, конечно, буду ходить, своих нервов мне не жалко, а сейчас я просто боюсь. Не считай меня совсем бессердечной, но я просто сейчас себе не принадлежу.

– Прости, Юль, я об этом не подумала.

– Да ладно, до тебя всегда все доходит, как до жирафа, – засмеялась Юлия и щелкнула Веронику по носу. – Слушай, давай-ка поедим, я тебе тут курочку– гриль купила и овощей, сейчас салатик сварганим. Я что-то тоже проголодалась, жру как лошадь, врач уже ругается, что много прибавляю, а я с собой поделать ничего не могу. Не буду же голодом детей морить, пусть хоть облается, а я все равно есть буду, когда хочется. Правда, уже к зеркалу принципиально не подхожу, боюсь, что моя морда в нем не поместится, про все остальное я уж и не говорю, – улыбнулась Юля и стала вытряхивать свою сумку.

Глава 37

Пролетели еще две недели, наступил долгожданный день выписки. С самого утра Вероника нервничала, пока получила выписку у Виктора Ивановича, наставления по поводу дальнейшего поведения и прочее. Девушка металась по палате от окна к двери, высматривая Романа. Он обещал приехать за ней к двум часам, а сейчас стрелка стояла уже на одной минуте третьего.

– Ну, где же его носит? – нервничала Ника. – Разве можно доверить такому человеку серьезное дело? Сказала же, что в два буду одета и готова ехать.

Наконец послышались шаги, и дверь распахнулась: на пороге стоял Роман собственной персоной и радостно улыбался.

– Мог бы и поторопиться! – набросилась на него Вероника и, схватив сумку, выскочила за дверь со скоростью молнии.

– Эй, эй, может, меня подождешь? – крикнул вслед Роман, а потом, сокрушенно покачав головой, бросился догонять подругу. Он догнал ее уже на первом этаже и, схватив за руку, заставил приостановиться. – Слушай, нужно же с доктором попрощаться, получить рекомендации, ну и все такое прочее.

– Все такое прочее я получила уже с утра и попрощаться тоже успела. Так что давай быстрее увози меня отсюда, хочу домой.

– Ты что, опять что-то натворила, что с такой завидной скоростью улепетываешь? – подозрительно посмотрев на Веронику, спросил Роман.

– Что за бредовые заключения? – фыркнула девушка и спрятала глаза.

– А ну колись, – не сдался Роман и хотел усадить ее в кресло.

Но Вероника уперлась, как осел, и не двинулась с места.

– Поехали домой, я тебе все по дороге расскажу, – пообещала девушка и взяла Романа за руку, пытаясь вытащить его из холла на улицу.

– Нет уж, моя милая, рассказывай сейчас. Посмотрим, как это будет выглядеть, может, еще придется подниматься и извиняться за тебя.

– Я уже извинилась, – промямлила Ника.

– Внимательно тебя слушаю, – вздохнул Роман.

– Понимаешь, я совсем не нарочно, все как-то само собой получилось, – нехотя начала Ника.

– Не тяни резину, говори по существу, – повысил голос Ребров.

– А я и говорю по существу, что ты меня перебиваешь? – огрызнулась Ника. – Я сегодня утром, когда уже выписку получила, спросила разрешения у Виктора Ивановича зайти к Вадиму Демидову, ну, чтобы попрощаться с ним. Захожу в палату, смотрю, мужик какой-то у аппарата крутится и что-то там с ним делает. Ну вот…

– Что «ну вот»? Что «ну вот»? Дальше-то что? – нетерпеливо закричал Роман.

– Не ори, не дома, и дома тоже не ори! – тявкнула Вероника и отвернулась. – Пошел на фиг, вообще ничего не буду рассказывать.

– Не нужно, не рассказывай. Я сейчас отправлюсь не на фиг, как бы тебе хотелось, а к Виктору Ивановичу. Думаю, он мне более понятно все объяснит, – усмехнулся Роман.

– Я и сама могу все понятно объяснить, нечего занятого человека от дел отрывать, – торопливо заговорила Вероника. – Я вспомнила того козла с бородкой и подумала, что этот тоже хочет Вадиму что-то сделать.

– И что дальше? – осторожно спросил Роман, уже предчувствуя неладное.

– А что дальше? Под рукой у меня ничего не оказалось, кроме… – Девушка замолчала.

– Ника, я тебя сейчас придушу.

– Кроме прикроватной тумбочки, – выпалила Вероника и торопливо заговорила дальше: – Ром, только ты не думай, она совсем легкая, и он, тот мужчина, только сотрясением мозга отделался, ну и еще перелом у него ноги, но это уже не моя вина, это он сам поскользнулся, когда из палаты от меня убегал. Он подумал, что я из психиатрического отделения сбежала, и начал орать: «Помогите, убивают!» Но я же думала, что это преступник, и, конечно, побежала за ним, а по дороге схватила шприц, его медсестра приготовила, чтобы Вадиму укол сделать. Ну а когда тот мужик опрокинул ведро с водой, уборщица там полы мыла, он на этой воде и поскользнулся, упал и ногу сломал. А я в это время на него верхом села, ну и всадила ему этот шприц по самое некуда. Там, представляешь, какое-то лекарство сильнодействующее было, которое только коматозники выдерживают, но, на его счастье, там была совсем малюсенькая доза.

– И что теперь с беднягой? – как-то совершенно спокойно и безнадежно поинтересовался Роман.

– Виктор Иванович сказал, что жить, конечно, будет, ничего страшного, но оставит ли сей инцидент без внимания, неизвестно. Он сейчас в реанимации лежит.

– И кого же ты так приласкала?

– Это, оказывается, главный врач отделения был, а Виктор Иванович его заместителем является. Он в отпуске сейчас, а в клинику заехал специально из-за Демидова. Но он сам виноват, нужно было по-человечески, как все врачи, халат надеть. А то стоит возле больного непонятно в чем.

– Час от часу не легче. Ника, ты хоть когда-нибудь станешь нормальным человеком, как все? – зло рявкнул Роман. – И что теперь делать? Сухари сушить? Это же подсудное дело!

– Виктор Иванович, между прочим, совсем меня не винит в случившемся, а даже наоборот – говорит, что я проявила бдительность. Медсестра втык получила, что на посту в это время не была. Если бы она сидела на месте, ничего бы не случилось, потому что я бы тогда знала, что у Вадима главврач, – торопливо оправдывалась Вероника, пряча глаза.

– Думаю, что человеку, который по твоей милости теперь будет месяц ковылять на костылях, от твоей бдительности не легче. И если он подаст на тебя в суд, я буду на его стороне.

– Не нужно все на меня сваливать, ты бы тоже так поступил, если бы услышал, что я услышала, – возмущенно прошипела Вероника.

– Очень интересно, что же ты такого услышала, что чуть не отправила человека на тот свет?

– Ты, прежде чем возмущаться, дослушай сначала, – надулась девушка.

– Ну, продолжай, продолжай, я тебя внимательно слушаю.

– Я когда увидела его у аппарата, так у порога и застыла, а он в это время что-то бормочет. Я только последние слова и расслышала: теперь, говорит, ты не должен жить. Как услышала я такие слова, у меня в мозгах прямо все перевернулась, вот и схватила, что под руку попалось, а попалась тумбочка, я уже говорила.

– И как же сие изречение тебе объяснили? – удивился Роман.

– Как, как? Он говорит, что сказал: теперь ты должен жить, без «не», понимаешь, а мне совсем по-другому послышалось. Они, оказывается, с Виктором Ивановичем давно над каким-то препаратом в лаборатории работают, вот и решили его попробовать на Вадиме, после того как у него изменения в организме начали происходить. Это какой-то сильный стимулятор. Главврач вон после совсем крохотулечной дозы, которую я ему всадила, и то, как на шарнирах, все время дергается.

– Так, моя дорогая, пошли поднимемся к Виктору Ивановичу, я хочу послушать, что он скажет, потому что тебе не верю.

– Ты что, хочешь сказать, что я обманываю? – взвилась Вероника.

– Может, и не обманываешь, но то, что говоришь не всю правду, это точно, чует мое сердце.

– Иди, иди, Фома неверующий. Я с тобой не пойду, здесь подожду.

– Неужели боишься? – хохотнул Роман.

– Ага, Ром, боюсь, – честно призналась девушка, чем немало удивила своего друга.

Роман согласился с тем, чтобы Вероника осталась в холле, а сам решил подняться в отделение и выяснить подробности у Виктора Ивановича.

Через полчаса он спустился обратно и посмотрел на Нику таким взглядом, что девушка вся сжалась и, ни слова не говоря, спотыкаясь, поплелась за Ребровым, который сдернул ее с дивана и поволок к машине, как мешок с картошкой. Уже сидя в машине, он еще раз взглянул на притихшую Веронику. Ему очень хотелось накричать на нее, но слов не было, поэтому, не найдя подходящих, Роман только и сумел, что выдохнуть:

– Ну, подруга, ты даешь.

Ника ушла в глухую защиту и с ишачьим упрямством молчала, не желая ссориться с другом, поэтому решила, что самым благоразумным сейчас будет не оправдываться, а сделать вид, что очень раскаивается в содеянном. Хотя внутри у нее все кипело, потому что, как она считала, в конечном счете права и любой на ее месте поступил бы точно так же.

Юля ждала их дома и уже накрыла праздничный стол. Приехали Светлана с Виктором и вместе с ними Сергей. Как только Вероника с Романом переступили порог, на девушке сразу повисли подруги. Дуська лаяла и прыгала, стараясь дотянуться до рук хозяйки.

– Никуся, наконец-то ты дома! – тараторила Юля и целовала подругу то в одну, то в другую щеку.

Вероника как-то уж очень тоскливо посмотрела на Романа, словно говоря без слов: «Очень тебя прошу, не рассказывай пока о случившемся, не порть людям праздник». Она увидела, что Роман опустил глаза и махнул головой, чем дал понять, чтобы она успокоилась. Вероника тут же повеселела и включилась в праздничную суету, решив на время забыть о неприятном инциденте. Когда все расселись за столом и был утолен первый приступ голода, все присутствующие, не сговариваясь, повернули головы к Сергею Никитину, уставившись на него вопрошающими взглядами. Он засмеялся и сказал:

– Вижу, дорогие дамы и господа, что любопытство вас так и распирает. Очень хорошо вас понимаю, поэтому не буду тянуть, а начну свой рассказ, который вы с нетерпением ждете.

Он повернулся к Веронике, прищурился.

– Начну с того момента, когда наш неугомонный детектив в юбке понесся в Марсово на машине соседа. Не буду говорить, насколько это было безрассудно с ее стороны, но ведь совершенно бесполезно говорить непослушному ребенку, чтобы он перестал ломать свои игрушки.

Вероника, услышав его слова, фыркнула и отвернулась, а вся честная компания, не обратив на это внимания, продолжала смотреть в рот майору Никитину.

– Роман позвонил сюда в дом буквально через пять минут после того, как Ника испарилась. Садовник сказал, что его хозяйка только что разговаривала с кем-то по телефону и он расслышал одно имя: Зоя Ефимовна. После разговора Ника как очумелая сорвалась с места, даже не переодевшись, и побежала в соседний дом. Дядя Степан лишь увидел, что через некоторое время Вероника, уже сидя в белой «шестерке», что-то крикнула соседу и была такова. Хорошо, что Роман разговаривал с ним по телефону из моего кабинета, и мы сразу же поехали в Марсово, прихватив с собой еще парочку крепких парней. Когда мы уже ехали в машине, мне на мобильный позвонил еще один человек и сказал, что к Демидовым приехала Вероника – дом Демидовых уже давно находился у нас под наблюдением. И про второй вход в спальню, Вероника, мы прекрасно знали.

– Как это знали? – подпрыгнула та. – И ты посмел арестовать Юльку?

– Не кипятись, дорогая, это была необходимая мера, иначе Юлю отправили бы на тот свет раньше всех остальных. И потом, не забывай, что арестовывал Юлию совсем не я, а другой следователь. Но думаю, что я поступил бы точно так же. Не будем заострять на этом внимание. С вашего разрешения, я продолжу…

Меня сразу же заинтересовал тот факт, что на пистолете были только Юлины отпечатки, остальные тщательно стерты. Я стреляный воробей, и на мякине меня провести довольно затруднительно. Признаюсь честно, я тогда тоже заподозрил Александра, и он стоял у нас на первом месте среди подозреваемых. Но когда он вылетел с балкона, мы все, признаюсь, были в шоке. Версия разбилась в пух и прах, и приходилось все начинать заново.

– А мне ты мог про это сказать? Ведь сколько нервов было потрачено, – обиженно засопела Вероника.

– Нет, не мог, опять же в целях интересов следствия. Ты же видела, я помогал тебе, как мог, но и свою работу делал. Не буду кривить душой, помогла ты, конечно, во многом, но и напортачила будь здоров сколько.

– А как же вы вышли на Юдина? Я, между прочим, даже и не подумала о нем ни разу, что вообще ему это ничего не дает, а совсем наоборот. Он не только ведь Ларису лечил, но и всю семью Демидовых консультировал и немалые деньги от них имел.

– Очень просто. Я же говорил, что составили фоторобот. Получилось, что получилось, это нам в основном и помогло. Раздали мы фотороботы во все таксопарки. Надежды, конечно, было мало, можно сказать, никакой, но решили рискнуть, и, на удивление, не напрасно. Один таксист позвонил буквально на пятый день и сказал, что подвозил похожего человека по такому-то адресу. А адрес оказался той самой клиники, где Юдин работает. Ладно, о деталях говорить не буду, не имею права разглашать профессиональные секреты. Лучше слушайте, что было дальше.

В дом Демидовых мы ворвались немного с опозданием, Нике уже успели сделать укол. Но хорошо то, что хорошо кончается. Опоздай мы на десять минут, наверное, уже не застали бы преступников. Девочка-конфеточка подняла страшный визг, пришлось ее даже связать. Вы наверняка поняли, что я говорю о Ларисе. Сейчас она, кстати, опять впала в детство, но прежде, конечно, нам удалось получить от нее кое-какую информацию. Зато ее сообщник, Константин Юдин, говорит не останавливаясь. От него мы и получили исчерпывающую информацию об этом деле. С его слов, во всем, конечно, виновата Лариса, хотя понятно, что он сейчас старается всю вину возложить на нее. Год назад он заметил, что девушка начала проявлять к нему повышенный интерес. Он рассказал, как однажды ночью, когда было его дежурство, она пришла к нему в кабинет в одной ночной рубашке и буквально насильно затащила к себе. Мужчина не смог устоять перед юным телом. После этого она начала его шантажировать, заставляла жениться, в противном случае грозилась все рассказать Вадиму и родителям, но преподнести все как изнасилование. Константину ничего не оставалось делать, как принять ее условия.

– Так они что, женаты? – вытаращила Вероника глаза.

– Да, женаты, вот уже полгода. Правда, Лариса, когда соизволила говорить, преподнесла это нам как изнасилование, и ей якобы ничего не оставалось делать, как согласиться на условия Константина и сочетаться с ним браком. Скажу честно, мы до сих пор не знаем, кто из них говорит правду, но сути дела это не меняет, и Юдину все равно придется отвечать по полной программе. Факт остается фактом: подследственные с точностью до наоборот валят вину друг на друга. Слушайте дальше. По словам Юдина, Лариса сразу же после тайного бракосочетания начала намекать мужу, что в случае смерти всех родственников она станет единственной обладательницей демидовских капиталов и что у нее уже есть план, как все можно сделать. Конечно, Константин отнекивался, сколько мог, но Лариса опять взялась за шантаж. Как вы понимаете, я сейчас рассказываю то, что мне рассказал сам Юдин. Что было на самом деле, пока мне неизвестно. Девица все отрицает, но Юдин утверждает, что Лариса просто была одержима своей идеей и ни за что не хотела с ней расставаться. Она все время торопила его, то угрожая, то уговаривая. О потайной двери в спальню Вадима никто не знал, даже Константин, хотя, когда строился дом, он принимал в этом непосредственное участие. Ведь в это же время он строил и свой по соседству, но сейчас утверждает, что про тайный ход не знал. Откуда о нем узнала Лариса, опять же остается тайной, хотя она говорит, что даже не подозревала о его существовании.

– Вадим мне тоже ничего не рассказывал про тот ход, хотя много раз намекал, что готовит для меня сюрприз, – тихо проговорила Юля.

– С вашего позволения, я продолжу, – сказал Сергей и поудобнее устроился на стуле. – В тот день, когда был день рождения Юли, Константин приехал к ним в городскую квартиру, чтобы вместе с супругами отправиться в загородный дом.

– Да, он сказал, что был по делам в городе и заодно заехал за нами, – подтвердила Юля.

– Поэтому вы, наверное, помните, что, когда вы садились в машину, Константин вдруг обнаружил, что забыл свой «дипломат» с документами в квартире, и поднялся туда уже один, без вас?

– Да, было такое. А что особенного? Вадим никогда не скрывал от врача кода сигнализации, да и потом, Константин давний друг Вадима, он ему полностью доверял.

– То-то и оно, что доверял, поэтому «друг» и воспользовался этим. Поднявшись в квартиру за якобы забытым «дипломатом», он взял из секретера ваш пистолет, Юлия Андреевна, и очень удачно воспользовался им. Правда, он говорит, что сделал это под нажимом Ларисы: она грозилась, что в случае, если он не привезет оружие, она пойдет к Вадиму и все ему расскажет.

– Интересно, откуда же она могла знать, что у тебя есть пистолет? – удивилась Вероника, повернувшись к Юлии.

– Ума не приложу, – пожала та плечами. – Может, видела, когда у нас была?

– Теперь это не столь важно, – перебил девушек Никитин.

– Юдин утверждает, – продолжал Сергей, – что стрелял в Вадима не он, а Лариса. Мы пробовали разговорить Ларису на очной ставке, но с ней началась истерика, и пришлось все прекратить. Она буквально бросилась на своего мужа с кулаками и кричала, что он негодяй, подонок, ну, и все такое прочее. По словам Юдина, Лариса отказалась ехать в Марсово, когда за ней приехали в клинику родители, сославшись на плохое самочувствие, и они не стали настаивать. Когда праздник был в самом разгаре, явилась Лариса и через потайной ход пробралась в спальню, чтобы все подготовить для убийства. Там стояла бутылка коллекционного французского вина, которую Вадим специально достал из погреба, чтобы выпить с женой перед сном. Кстати этой бутылки не оказалось в комнате, когда туда приехала оперативная группа. Видно, после того как в Вадима выстрелили, ее забрали с собой, чтобы не оставлять улик. В вине было сильное снотворное, но все дело в том, что Юдин работает в особой клинике, поэтому и транквилизатор был особым: после него человек вообще не помнил, что с ним произошло.

– То-то гляжу, что ничего не могу припомнить, лишь какие-то обрывки событий, – задумчиво проговорила Юля.

– На это и было рассчитано. Как все хорошо складывалось: Вадим убит, его жена в тюрьме и наверняка будет лишена наследства; оставалось разделаться с остальными. Но, на их беду, Вадим не умирает, а впадает в кому. Но, пока он жив, о наследстве нечего и думать. Чтобы загладить неудачу, покупается парик, бородка и усы… Что произошло дальше, вы знаете. Но и здесь вмешивается провидение, и Вадима удается спасти. Вероника все это прекрасно понимает и, пытаясь оградить Юлю с Вадимом, говорит, что у Юли случился выкидыш, а потом «хоронят» Вадима, не без моей помощи, конечно.

– А как же они заставили спрыгнуть с балкона Александра? – недоумевала Юля.

– Все очень просто. Александр проходил у Юдина курс лечения гипнозом. Во время одного из сеансов он закодировал его и, узнав, когда тот будет в квартире у брата, позвонил ему туда и по телефону сказал код, после чего Александр вышел на балкон и спрыгнул вниз, не ведая, что творит. Тормоза в машине Эллы были испорчены заранее. Преступники не знали, кто раньше отправится на тот свет, им это было без разницы.

– А камин, кто затопил камин и закрыл заглушку? – задала Ника вопрос.

– Это сделала Лариса. Ей очень не понравилось, что ты принялась с таким рвением за расследование, боялась, что ты найдешь второй вход в спальню. Она постоянно крутилась в доме, и удивительно, что никто не подозревал об этом. Той ночью она, естественно, видела вас с Романом и все прекрасно слышала. Но вам повезло с садовником, что ужасно разозлило Ларису. Когда ты, Вероника, приехала с бригадой, чтобы «опрыскивать» дом, она была в это время в доме Константина – послала его проверить, что за машина прибыла. Юдин случайно подслушал твой разговор с девушками и увидел, что тебе удалось найти тот пресловутый второй вход в спальню. Он, конечно, схватился за голову: все рушилось прямо на глазах, и весь их план летел в тартарары. Все, что в тот момент он смог предпринять, пока вы находились в доме, это испортить в вашей машине тормоза, надеясь на благоприятный для них с Ларисой исход. Но и здесь, видно, вмешался ангел-хранитель одного из вас, и вы, можно сказать, отделались малой кровью.

Но Лариса очень упряма и шла к своей цели напролом. Когда они были в больнице у Розы Ефимовны, она проинструктировала Юдина, что тот должен сказать ее бабке, чтобы та моментально окочурилась. Он не выполнил обещанного, а ей сказал, что сделал. Ларисе он представил все так: когда они уже уходили от больной и женщины вышли из палаты, он сделал вид, что поправляет ей одеяло и подушку, и в этот момент шепнул ей на ухо про Вадима.

Женщина, только что перенесшая обширный инфаркт, и так бы скончалась через какое-то время. Оставались еще две престарелые сестры, но про них пока временно забыли, сосредоточившись на Веронике. Нужно было любой ценой отделаться от любопытной Варвары, которая совала свой нос повсюду и буквально наступала преступникам на пятки. Лариса заставляла Константина убить девушку, каким способом – ее не интересовало. Но муж оказался человеком воспитанным и к тому же до ужаса брезгливым, поэтому поднять руку на женщину ему не хватило самообладания. Он решил убрать ее интеллигентно, то есть в бесчувственном состоянии вывезти из ее собственного дома и оставить в подвале, чтобы она там погибла под обломками рушившегося здания. Он выполнил первую часть задуманного, но, когда вернулся, чтобы сделать последнюю инъекцию, от которой Вероника никогда бы не пришла в себя, ее уже там не оказалось.

Вы, наверное, спросите, а почему он этого не сделал сразу? Я, между прочим, задал Юдину тот же вопрос. Оказывается, он до того волновался, что вместо еще одной дозы транквилизатора сунул к себе в чемоданчик не тот препарат. Ему пришлось возвращаться обратно в клинику, но там его задержали непредвиденные обстоятельства, поэтому он решил, что ничего страшного не произойдет, если он все доделает завтра. Ника была в отключке от первой порции, и он рассчитывал, что она до его приезда в себя прийти не должна. Опять же, на его беду и на свою удачу, Вероника очнулась раньше и сумела с помощью своего садовника освободиться из плена. Представляете, каково было изумление Юдина, когда он не обнаружил ее на месте!.. Лариса тем временем решила не останавливаться на полпути и заняться престарелыми сестрами. Девушка настолько торопилась прикончить всех своих родственников, что, по-моему, даже не всегда соображала, что делает. Ее не волновал вопрос, что такое обилие смертей может вызвать подозрение. Но ей не пришлось ничего делать с Софьей Ефимовной: утром бедная женщина сама не проснулась – и все. Вскрытие показало, что смерть была естественной. У женщины был тромбофлебит, и ночью один из тромбов оторвался и перекрыл сердечную артерию.

– А как же преступники узнали, что я появлюсь в доме именно в это время? Я ведь приехала на чужой машине? – поинтересовалась Вероника.

– Все телефонные разговоры в доме Демидовых прослушивались, в наше время установить «жучки» на аппараты – плевое дело. Наша вина в том, что после того, как следствие якобы утвердилось в версии, что стреляла в Демидова его жена Юлия, никто не удосужился проверить аппараты. Мы с Романом сделали это уже много позже, но снимать «жучки» не стали, а оставили все как есть, чтобы не вызвать подозрения у преступников: это заставило бы их затаиться, что не входило в наши планы. За Юдиным была установлена слежка, но он вел себя, можно сказать, безупречно. Никому и в голову не могло прийти, что первую скрипку в этом деле играет Лариса. Мы, конечно, предполагали, что на Нику будет совершено покушение, но она не хотела ждать, а рвалась в бой немедленно. Из-за этого у них с Романом произошли некоторые разногласия, которые чуть не стоили Веронике жизни. Вот, наверное, и вся история.

– А кто же меня столкнул с платформы? – задала Ника вопрос, не замечая изумленных взглядов окружающих.

– По словам Юдина, Лариса и столкнула, – спокойно произнес Сергей. – А со слов Ларисы, это дело рук Юдина. Пока это загадка.

– Вот уроды, а! Как подумаю, что всего секунда отделяла меня от смерти, все внутри прямо холодеет. Никто не представляет, что мне пришлось пережить, пока я лежала там, под этой платформой, вся в грязи и мазуте! Послушай, Сергей, а где моя машина, ты случайно не знаешь? – с надеждой в голосе спросила Вероника.

– Знаю, но, к сожалению, на ней уже нельзя ездить. Юдин увозил тебя из дома на твоей же «десятке», а потом просто бросил ее на трассе. Сама понимаешь, что некоторое время спустя ее раздели и разули. Мы нашли ее почти через сутки, в тот же день, как ты заявилась домой из подвала, просто не стали тебя расстраивать.

– Спасибо за заботу, – буркнула Ника. – Что только мне теперь без машины делать?

– Нашла о чем расстраиваться, новую купим, – тут же успокоила подругу Юля.

Вероника, пропустив мимо ушей Юлькин энтузиазм, спросила Никитина:

– Сереж, и что же, теперь Ларису нельзя привлечь к ответственности?

– По сути, она больной человек. Но по документам она совершенно здорова, поэтому может быть привлечена к ответственности. Родственники из жалости не стали объявлять ее сумасшедшей. Вопрос о ее вменяемости или невменяемости будет решать специальная психиатрическая комиссия. Но думаю, что заключение будет однозначным: ни один нормальный человек до такого не додумался бы: всю семью под корень, можете себе представить?

– И что теперь с ней будет?

– Пожизненное пребывание в психиатрической клинике под особым наблюдением и при особом режиме.

– А что значит – особый режим?

– Думаю, лучше никому из вас этого не знать, – вздохнул Сергей и тут же постарался перейти на другую тему: – Давайте-ка, девушки, выпьем за счастливое завершение этого неприятного темного дела.

– Сережа, я совсем забыла спросить, а как Зоя Ефимовна? – спохватилась Вероника.

– Жива старушка, в больнице сейчас. Ведь в тот момент, когда все это произошло в доме, она как увидала Ларису, ее инсульт хватил. Мы «Скорую» вызвали – хорошо, что быстро приехала. Сейчас она уже говорить начала, а то ведь язык отнялся. Я, правда, пока не допрашивал ее, врачи не разрешают.

– Ну, слава богу, что жива, – облегченно вздохнула Вероника, а потом спросила: – Сереж, ведь Степан, когда приехал, привез адрес банка «Золотая казна». Вот я и думаю, почему Юдин туда поехал? Может, они с банкиром заодно, а сейчас он его выгораживает?

– Он бы и мать родную заложил, чтобы хоть как-то себя обелить, не то что банкира. Нет, банкир здесь ни при чем, мы проверили. Просто Юдину понадобились деньги, и он заехал туда, а в туалете снял свой маскарад. Поэтому Степан и не узнал его, когда он выходил обратно, потому что тот был в своем обычном виде.

– Ладно, хватит на сегодня о грустном, давайте о чем-нибудь повеселее, – призвал всех Роман и поднялся, чтобы наполнить бокалы.

Ника посмотрела в глаза своего друга и проворчала:

– Уж слишком все просто получилось, как в плохом анекдоте, а попотеть пришлось, как в сауне.

Глава 38

Следствие продолжалось, и Вероника, уже совсем успокоившись, вклинилась в нормальное течение жизни. Она перестала вздрагивать от каждого шороха и почти совсем спокойно спала по ночам. Юля по-прежнему жила у нее и не собиралась пока уезжать. Ей было здесь хорошо, а переступить порог своего дома не хватало мужества. Ходить становилось все труднее: если Юлия шла в одну из комнат, то сначала в дверях появлялся ее живот, и только некоторое время спустя вплывала его обладательница. Врач из женской консультации постоянно твердила будущей мамаше, что ей нужно непременно лечь в больницу, чтобы ежедневно находиться под наблюдением специалистов, но она ни в какую не соглашалась. От одних воспоминаний о том, как она провела самые ужасные и неприятные дни своей жизни на больничной койке, да еще с решетками на окнах, ее бросало в дрожь. Только благодаря этому обстоятельству врач шла на уступки, но названивала Юлии каждый день и справлялась о ее самочувствии.

Когда срок подошел к семи месяцам, живот подозрительно опустился, и Юля без бандажа не могла даже встать с постели. Вероника с беспокойством посматривала на подругу и с ужасом вспоминала Свету, у которой роды начались прямо дома, поэтому старалась себя всячески успокаивать.

– Ничего, все будет нормально, до родов еще целых два месяца. В конце концов, если что, у меня уже есть опыт. – Но только она начинала вспоминать о своем «опыте», как сразу чувствовала, как по спине бегут ошалевшие от ужаса мурашки. Дело в том, что Светлана рожала своего Ромку дома, а помогала ему родиться Вероника. Врачи «Скорой помощи» приехали тогда, когда новоявленная акушерка, трясясь от ужаса, уже держала в руках только что появившегося на свет мальчика.

Ника пыталась несколько раз намекнуть подруге, что нужно на всякий случай переехать в городскую квартиру, но Юлька только смеялась в ответ:

– Хватит паниковать, Никуся, все будет нормально, нечего меня раньше времени запихивать в душный город, мне пока и здесь хорошо.

Вероника махнула рукой и решила, что самым правильным сейчас будет просто купить машину, чтобы в случае чего она могла сразу отвезти Юлию в роддом. Придя к такому выводу, Ника не стала откладывать свое решение в долгий ящик и в один прекрасный день, встав утром пораньше, поехала в автомобильный салон. Ей приглянулся хорошенький «Рено», и, как только девушка уселась в салон, вылезать ей оттуда никак не хотелось.

– Мадам понравилась машина? – суетился вокруг Вероники молодой парень, менеджер по продажам.

– Мадам очарована, только не очень устраивает цвет. Вы не могли бы мне предложить что-нибудь поинтересней?

– Да что вы, красный – самый ультрамодный, вам все будут завидовать, – постарался убедить Веронику менеджер.

– Я не люблю, когда мне завидуют, боюсь, сглазят, – не сдавалась Ника и строго посмотрела на парня. – И потом, я живу почти в деревне, у нас там быков целое стадо. Не хочу, чтобы они положили глаз на мою машину. Если вам нечего мне предложить, я обращусь в другой салон.

– Что вы, что вы, мадам! Сейчас я что-нибудь придумаю для вас.

– Придумывать ничего не нужно, я хотела бы иметь белую машину, и никакую другую. Если у вас есть такой цвет, будем оформлять, если нет – я ухожу.

– Думаю, для вас у нас найдется белый автомобиль, – засуетился менеджер, как только услышал об оформлении сделки.

– Так-то лучше, – проворчала Ника и пошла за ним, чтобы посмотреть, что ей предложат на этот раз.

Когда она подкатила к дому в новеньком «Рено», ей навстречу выскочил садовник Степан с испуганным лицом.

– Вероника, как хорошо, что ты приехала, кажется с Юлей худо, лежит на диване, лица на ней нету.

Ника кинулась в дом и, увидев подругу, все поняла.

– Юлька, у тебя что, схватки начались?

– Ой, не знаю, все болит, то отпустит, то опять. Ой, мамочки, не могу!

– Давай поднимайся, поехали в больницу, – заторопилась Вероника.

Она помогла подруге подняться и повела во двор, где стояла машина.

– Чья это? – поинтересовалась Юлия, увидав беленькую красотку.

– Моя, только что купила. Как чувствовала, что скоро понадобится. Правда, не предполагала, что настолько скоро, – пропыхтела Ника, таща подругу чуть ли не на себе. – Юль, а воды у тебя уже отошли?

– Нет, никакой воды не было, не дергайся.

– Это хорошо, значит, доедем до роддома без приключений. Я как вспомню Светкины роды, у меня прямо мозги клинить начинает. Ты уж, пожалуйста, потерпи, ладно?

– Ладно, потерплю, если смогу, – улыбнулась Юля и тут же сморщилась от нахлынувшей боли. – Ох, я, конечно, знала, что рожать несладко, но не думала, что до такой степени, – простонала Юля. – Ты, Никуся, не гони очень сильно, а то угодим с тобой не в родильный дом, а прямиком в морг.

– Типун тебе на язык, ненормальная, – прошипела Вероника. – Кто ж такие слова под руку говорит?

В это время они промчались мимо поста ГИБДД, и постовой, разинув рот, проводил взглядом промелькнувшую мимо него машину, напряженно соображая, действительно ли это была машина или слишком низко пронесся сверхзвуковой истребитель. На всякий случай он сообщил на следующий пост о неопознанном летающем объекте. На посту приготовились к встрече, но объект с такой скоростью пронесся и мимо них, что ничего не оставалось делать, как броситься вдогонку. Вероника решила везти Юлю в тот же самый двадцать седьмой роддом, где лежала Светлана. Он находился недалеко от метро Войковская, значит, близко от МКАД.

Уже подъезжая к больнице, Ника обратила внимание на навязчивый вой патрульной машины, которая старалась их догнать.

– Ну, не было печали, черти накачали, – вздохнула девушка, но останавливаться не стала.

«Главное, Юльку сейчас сдать с рук на руки врачам, а уж потом я с вами разберусь, блюстители порядка», – подумала про себя Вероника и въехала в ворота на территорию роддома. Охранник попытался что-то возразить, но Ника сунула в его многозначительно растопыренную ладонь полтинник и подрулила к дверям приемного покоя. Не успела она выскочить из машины и подбежать к другой двери, чтобы помочь вылезти Юлии, как тут же подъехала патрульная машина. Из нее вышел мордастый гаишник и вскинул руку под козырек.

– Нарушаем, гражданочка. Почему не остановились, когда вас об этом просили?

Ника посмотрела на него, как на идиота, и рявкнула:

– Разуй глаза, дядя, не видишь, куда приехали?

– Это не имеет значения, куда вы приехали, нарушать не имеете права ни при каких обстоятельствах, – упрямо твердил постовой.

– Да пошел ты, – зло процедила Ника сквозь зубы и повела Юлю в приемный покой. Она усадила ее на диван и начала заглядывать во все двери. Никого не обнаружив, Вероника подбежала к уборщице, которая надраивала полы, что-то шепча себе под нос.

– Будьте добры, подскажите, а куда делись все, почему никого нет в приемном покое?

– Счас придут, чего кричать-то? – проворчала бабуля, не подняв головы.

– Я подругу привезла, она рожает, немедленно нужен врач.

– Роды-то какие? – задала вопрос бабка и наконец посмотрела на Веронику.

– Первые, преждевременные, да еще двойня, – чуть не плача начала объяснять старухе девушка.

– Раз первые, нечего и паниковать, еще належится в родилке-то. Там недюже сладко слушать, как возля тебя такие же орут… Не мельтеши перед глазами, вон сядь и сиди смирно, жди врача. Ноги-то подыми, я под диваном протру, – проворчала уборщица и начала интенсивно размазывать грязь под диваном, заставив обеих задрать ноги чуть ли не к носу.

– Слушай, Ник, а мне, между прочим, с поднятыми ногами намного легче, – зашептала Юля на ухо Веронике.

– Тогда задери и лежи так! – совершенно серьезно посоветовала подруге Ника.

– Ты что, хочешь, чтобы меня за клиентку психиатрии приняли?

– Погоди, вот в родилку попадешь, увидишь, какие тама роженицы кренделя выделывают, не то что ноги задирают, на головах ходют, – услышали девушки голос словоохотливой бабули.

– Ну и слух у вас! – удивилась Юля.

– Я десять лет слепой была, вот слух и обострился, а потом мне операцию сделали. На мне опыт ставили, какой-то там новый метод. Ну, я и согласилась: или пан, или пропал, терять-то было нечего. И вот, гляди ты, помогли, вижу я теперь, правда, не очень хорошо, а только с линзами, но все ж таки теперь не совсем слепая.

В это время пришла врач и подошла к Юлии. Через тридцать минут, когда были закончены все документальные формальности, медсестра повела Юлию к лифту, а Веронике сунула мешок с вещами. Юлька оглянулась и посмотрела на подругу испуганным и тоскливым взглядом, и Вероника ободряюще улыбнулась ей, махнув головой.

– Ничего, Юленька, все будет хорошо, главное – не бояться, а я завтра к тебе, вернее к вам, приеду. Иди, иди, удачи тебе, чтобы малыши были в порядке, ты держись!

Вероника вышла на улицу к своей машине и с удивлением обнаружила, что гаишник все еще ждет ее.

– Ну, черт возьми, я тебе сейчас покажу, где черти Новый год встречают! – зло прошептала девушка и решительным шагом направилась к постовому.

Тот сидел в машине при открытых дверях и что-то писал. Как только он увидел нарушительницу дорожного спокойствия, он выпрыгнул из автомобиля и многозначительно посмотрел на девушку.

– Ну что, гражданочка, будем оформлять протокол? Я думаю, вас стоит лишить водительских прав на некоторое время, чтобы другим неповадно было.

Вероника нагло улыбнулась и, потерев руку об руку, села на своего конька, серого в яблоках. Через пять минут в глазах у постового уже проглядывала некоторая тревога, через десять ему очень захотелось больше никогда не видеть нарушительницу, а через пятнадцать он сел в машину и укатил на свой пост несолоно хлебавши – Вероника обладала непревзойденным даром доводить гаишников до обморочного состояния: у каждого из них возникало ощущение, будто не девушка нарушила правила дорожного движения, а он сам.

Утром, как только проснулась, первое, что сделала Вероника, это позвонила в роддом и узнала, как дела у Демидовой. Ее обрадовали объявлением, что мамаша благополучно разродилась двумя семимесячными, но вполне здоровыми мальчиками. Их придется немного подержать в больнице, чтобы набрали нужный вес – слишком маленькие, – а в остальном все в порядке. Роженица чувствует себя нормально. Нику распирала гордость за подругу, и она тут же решила поехать к новоявленному папаше. Ее ничуть не смущало, что Вадим находится в состоянии комы. Все равно должен знать о столь радостном событии!

Происшествие при выписке со временем вылетело из ее головы, как и покалеченный ею доктор. Вероника в приподнятом настроении отправилась в Институт Склифосовского. А когда поднялась в отделение, первый, кого она увидела, был тот самый главврач. Он в свою очередь тоже заметил посетительницу, буквально переменился в лице и моментально скрылся в кабинете. Вероника даже не успела с ним поздороваться, а только кивнула, но, когда увидела, что ее игнорировали, пожала плечами и подошла к посту у палаты Вадима. Только Ника хотела проскочить без остановки мимо медсестры, как услышала за своей спиной:

– Куда это вы направляетесь? Предъявите пропуск.

– Леночка, вы что, не узнаете меня? Какой пропуск? – удивленно обернулась Вероника.

– Узнаю, поэтому и спрашиваю, – проворчала Лена и опустила глаза.

Чертыхнувшись, Ника подошла к медсестре.

– Лен, ты же прекрасно знаешь, что у меня пропуск есть, причем бессрочный, просто я сейчас не уверена, взяла ли его с собой или нет, – спокойно проговорила она, перейдя со знакомой медсестрой на «ты», как и раньше.

– У меня распоряжение, чтобы без пропуска за подписью главврача мышь не проскользнула в отделение! Между прочим, грозились с работы уволить, если нарушу, – зашептала Лена, оглядываясь на кабинет Игоря Николаевича.

Ника отодвинула папки, лежащие на столе Елены, и перевернула свою сумку, вываливая ее содержимое на стол.

– На, ищи, должен быть где-то здесь, – спокойно сказала Вероника и отвернулась от обалдевшей медсестры.

– Почему это я должна в ваших вещах копаться? Вам нужно, вы и ищите.

– Мне-то как раз и не нужно, это ты спросила.

– Нет у вас никакого пропуска, значит, и пропустить я вас не могу, – решительно заявила медсестра. Потом посмотрела на Веронику понимающим взглядом и зашептала: – Сходи к Игорю Николаевичу, у него сегодня настроение вроде ничего с утра было. Заодно и отношения выяснишь, и пропуск получишь. Тот, старый, все равно у тебя без его подписи был, там только Виктор Иванович расписался.

Вероника состроила на лице кислую мину и поплелась к двери главврача. Она понимала, что Леночка здесь абсолютно ни при чем, и не обижалась на нее. Но как, интересно, поведет себя сейчас тот седовласый дядька, Ника даже не могла предположить, поэтому немного трусила. Она осторожно постучала и, услышав разрешение войти, просунула в дверь пока один нос.

– Игорь Николаевич, это я, Вероника Королева. Можно с вами поговорить?

Доктор, подскочив на стуле, выдохнул:

– Вы?!

– Да, я, – промямлила девушка и тихонько протиснулась в дверь. – Игорь Николаевич, миленький, ну простите меня, пожалуйста, я больше так не буду, честное слово, – торопливо заговорила Вероника, приближаясь к столу, за которым сидел доктор.

– Не подходите слишком близко, – поднял он руку. – Что вам нужно от меня?

– Ничего особенного, только пропуск к Демидову.

– Что он вам сделал? Это же в данный момент совсем безобидный человек, – улыбнулся Игорь Николаевич, и Ника, увидев его улыбку, облегченно вздохнула.

– У него сыновья родились, хочу сообщить приятную новость, – тоже заулыбалась Вероника.

– Странная вы девушка, – пробормотал врач. – Ведь он в коме. Это ни о чем вам не говорит?

– Нет, не говорит. Не нужно считать меня непонятливой, я все прекрасно знаю! Просто я где-то читала, что люди в коме все слышат, поэтому, когда прихожу сюда, обязательно говорю с ним и рассказываю все новости. Вот увидите, когда Вадим придет в сознание, он вам подтвердит, что все помнит… Я почему-то уверена в этом.

– Странная вы, – еще раз повторил доктор, покачав головой.

– Так вы выпишете мне пропуск? – с надеждой спросила Вероника.

– Конечно, а то, чего доброго, вы начнете военные действия, а с меня, простите великодушно, и одного раза достаточно. – Доктор многозначительно потер свой затылок.

Вероника потупила глаза, вспомнив, как она огрела тумбочкой этого почтенного дядьку, а потом вдобавок ко всему еще и села на него верхом. Игорь Николаевич посмотрел на девушку и, видно, вспомнил то же самое, поэтому быстро схватил бланк пропуска и начал торопливо выписывать его на имя Вероники Дмитриевны Королевой. Девушка схватила пропуск и, еще раз извинившись, выскочила за дверь со скоростью ракеты и только в коридоре облегченно вздохнула, подошла к Леночке и помахала перед ее носом бумажкой.

– Смотри, выписал, бессрочный, между прочим.

– Небось испугался, что и на этот раз ты стол на него опрокинешь, – засмеялась Лена. – Ладно, беги к своему Демидову. Ему бы жену такую, уж небось вскочил бы давно, а ведь она даже не показывается.

– Если ничего не знаешь, молчи, – окрысилась Вероника. – Юлька только вчера двойню родила. Не могла она сюда беременной приходить, нервы не выдержали бы. Она знаешь как Вадима любит, до умопомрачения, поэтому для нее видеть его в таком состоянии хуже смерти. Это я толстошкурая да твердолобая и то иногда сижу здесь и реву.

– Не обижайся, Вероника, иди, – смущенно проговорила медсестра.

Ника тихо вошла в палату. Вадим лежал в том же положении, что и раньше.

– Вадим, привет, это я, Вероника. Хочу тебя порадовать, Юля вчера родила. Представляешь, у тебя теперь сыновья, целых два или двое, не знаю, как правильно сказать! В общем, поздравляю, теперь у тебя есть наследники. Когда же ты наконец выйдешь отсюда, Вадим? Сколько можно здесь валяться? Юльке ты теперь нужен как никогда, а ты и в ус не дуешь. Разлегся, ухаживайте здесь за ним. Неужели не понимаешь, что у твоих сыновей должен быть отец? Вон сколько ей пришлось пережить, а все из-за твоих чертовых денег. Ни стыда у тебя, ни совести.

Вероника посмотрела на Демидова и внезапно наткнулась на строгие глаза.

– Чего уставился, не нравится, когда правду говорят?

До девушки вдруг дошло, что Вадим смотрит на нее, и крик застрял у нее в горле. Глаза ее застыли на его лице, и она не прошептала, провыла:

– Демидов, ты что, действительно на меня смотришь? – И тут она увидела, что веки мужчины опустились и опять поднялись. – И ты меня видишь и слышишь?

Веки снова опустились и поднялись.

– Ой, мамочки! – Вероника вскочила, опрокидывая стул, на котором сидела. – Доктор, сестра, – прохрипела девушка, не в силах крикнуть. Потом, опомнившись, она понеслась к двери и, распахнув ее, заорала что было силы: – Помогите, сюда, доктор, сестра-а-а-а!

Леночка уставилась на Веронику удивленными глазами и проговорила:

– Что случилось, Вероника?

– Там, там, Демидов, – показывая рукой внутрь палаты, бормотала Ника.

– Что с Демидовым, умер, что ли?

Вероника замотала головой, потом посмотрела на Лену обезумевшими глазами.

– Типун тебе на язык! Что ты мелешь, где врачи? Вадим глаза открыл, он сейчас со мной говорил!

– Как говорил? – удивилась девушка.

– Как, как? Глазами говорил. Что ты такая бестолковая? Господи, ну где же врачи-то? Лена, сделай же что-нибудь!

– Все врачи на совещании у Игоря Николаевича в кабинете.

– Так бы и сказала, а то задает ненужные вопросы, – выпалила Ника и понеслась к кабинету главврача.

Она ворвалась туда и увидела, что за столом сидят много врачей и что-то обсуждают. Все, как по команде, повернули головы в ее сторону. Игорь Николаевич строго посмотрел на вошедшую и спокойно спросил:

– Девушка, почему вы без стука врываетесь в кабинет? Разве не видите, что здесь идет совещание?

– Там Демидов… скорее, Игорь Николаевич! – выдохнула Ника и прислонилась к косяку двери.

– Что Демидов? Говорите по существу!

– А я что, не по существу? – закричала Вероника. – Демидов, говорю, глаза открыл, там он, в палате, сейчас только что со мной глазами говорил и сказал, что видит меня и слышит, – торопливо сбиваясь, тараторила Ника.

На некоторое время воцарилась оглушительная тишина, потом врачи как по команде сорвались с места и ринулись к дверям. Веронику буквально смели с дороги, и она, выскочив в коридор, прижалась к стенке, чтобы ее не задавило стадо докторов. Она еще некоторое время стояла замерев, потом увидела, как из палаты Вадима выскочили двое врачей и, пробегая мимо нее, взволнованно обменивались репликами:

– Надо же, уникальный случай! Кажется, он вполне адекватен для своего состояния. Это какое же здоровье нужно иметь, чтобы выкарабкаться буквально с того света?!

Ника, услышав все это, тихонько сползла по стеночке и приземлилась на полу. Слезы полились у нее из глаз неудержимым потоком, но это были слезы облегчения и радости.

Глава 39

Вероника ехала в роддом к Юлии и размышляла, стоит ли подруге говорить про Вадима. После разговора с Игорем Николаевичем Ника поняла, что не стоит пока заранее радоваться.

– Поймите, Вероника Дмитриевна, это пробуждение еще не говорит о том, что Демидов поправится. Он может адекватно воспринимать окружающее, но сам не в состоянии участвовать в жизни. Могут, конечно, пойти интенсивные изменения, но об этом пока говорить рано. Я сам заинтересован в скорейшем прогрессирующем выздоровлении и буду изо всех сил способствовать этому, но я слишком давно занимаюсь подобными больными, поэтому говорю сразу: нужно подождать хотя бы неделю, чтобы прогнозировать дальнейшее развитие событий. – Доктор улыбнулся. – А ведь я думаю, что это ваше сообщение о рождении сыновей дало такой сильнейший всплеск в организме больного, что он даже вынырнул из омута забвения.

– Видите, Игорь Николаевич, я вам говорила, что человек в коме все слышит, а вы мне не верили, – погрозила пальчиком Вероника.

– С медицинской точки зрения это бред, но жизнь демонстрирует нам совершенно иную картину. Мне трудно судить о таких вещах с точки зрения обывателя, я врач, поэтому смотрю на такие вещи немного по-другому.

– Но вы ведь сами сказали, что это произошло после того, как я сказала Вадиму о рождении сыновей.

– Да, я это сказал, но ведь могло быть просто совпадение, поэтому утверждать точно я не буду.

– А я уверена, что он меня услышал, – уперлась Вероника. – И что бы вы ни говорили, остаюсь при своем мнении.

– Это ваше право, – усмехнулся доктор. – Только никому об этом не говорите.

– Это почему? Думаете, меня примут за ненормальную? – ощетинилась Ника.

– С вами спорить – себе дороже, – засмеялся Игорь Николаевич.

И вот сейчас Вероника ехала в роддом к Юлии и вспоминала этот разговор.

– Нет, пока ничего не скажу Юльке, подожду, пока картина немного прояснится, а уж тогда сразу и обрадую. Как же здорово будет, если Вадим поправится, мальчишек увидит, будет их воспитывать, как и положено отцу. Вот Юле-то будет радость!

Ника заехала в супермаркет и накупила всякой всячины для роженицы. В роддоме она сначала заняла очередь у телефона, а потом пошла сдать передачу. Когда она позвонила в палату, в которой лежала подруга, та долго не подходила. Потом Вероника услышала ее слабый голос.

– Юленька, как ты, милая? Это я, Вероника.

– Ничего, Никусь, все нормально, слабость только. Как там у вас дела?

– У нас все по-старому, с нетерпением ждем тебя домой. Я сейчас поеду в магазин, чтобы купить все, что нужно малышам. Ведь ты не разрешила делать это заранее. Займете с мальчиками самую большую комнату в моем доме. Как ты думаешь, две кроватки купить или одну, специальную, для близнецов?

– По-моему, кроваток для близнецов не бывает, только коляски, так что покупай две.

– Сейчас все, что хочешь, бывает, но я лучше куплю две, вдруг они драчунами будут расти, в одной им тесно будет. Комната большая, места хватит не только на две кроватки, а на целую роту солдат. Юля, ты по этому поводу не нервничай, встретим тебя как положено, все, что нужно, у вас будет. Ты только поправляйся быстрее, пусть ребятки быстрее вес набирают – и домой. Дома, сама знаешь, и стены помогают. Я тебя целую, от Светы с Виктором привет, они хотели тоже сегодня к тебе заехать, я вчера со Светой по телефону говорила. Я тебе передала все, что тебе можно, ты ешь, чтобы силы были и молоко. У тебя, кстати, молоко-то пришло?

– Не знаю, мне мальчиков еще не приносили, говорят, что рано пока, они слабенькие родились, сама понимаешь, недоношенные, да еще двое. Врач говорит, чтобы я обязательно сцеживала молоко, чтобы оно было, а у меня, веришь, даже сил на это нет.

– Ты давай там не раскисай, говорят, сцеживать, значит, надо сцеживать. Лучше материнского молока ничего нет. А чтобы его было достаточно, нужно питаться хорошо. Ты меня поняла?

– Да поняла я, поняла, все буду делать, не ворчи! Ты прямо хуже моей маман, она очень любит поучить меня уму-разуму.

– Мама – это мама, а я – это я, и думаю, что зла она тебе не желает, а только добра. Слушаться должна беспрекословно, мы же тебе не враги. Мама у тебя замечательная, просто любопытная и поучать любит… Все, Юленька, меня здесь уже торопят, очередь звонить большая. Я поехала, а завтра опять явлюсь, уже с Ромкой.

– Пока, подружка, спасибо тебе, – тихо проговорила Юлия и повесила трубку.

В следующие дни Вероника разрывалась между двумя больницами. Прямо с утра она летела к Вадиму и продолжала рассказывать ему новости. Он уже совершенно осмысленно смотрел на Веронику, и она даже научилась его понимать, если он пытался что-то сказать или спросить. Говорить он пока не мог, хоть изредка и пытался. Было видно, как он злится на свою беспомощность, но сделать ничего не может. Каждый день к нему приходила массажистка и делала специальный массаж. Игорь Николаевич назначил Демидову какое-то особое лечение, и было очень заметно, как день ото дня Вадим выглядит все лучше.

После того как Вероника навестила Вадима, она сразу же отправлялась в роддом к Юле. Девушка считала, что делать это просто необходимо, для того чтобы поддержать подругу. Она не должна чувствовать, что осталась одна, у нее есть близкие люди, которым не безразлична ее судьба и судьба ее сыновей. Про Вадима Ника пока молчала, оставив этот сюрприз на потом.

Юля пролежала в роддоме целый месяц, пришлось перевести ее в платное отделение, чтобы она могла остаться рядом с малышами. Наконец, когда настал день выписки, забирать молодую маму с детьми приехала целая команда: Вероника с Романом, Светлана с Виктором и Сергей со своей женой. В приемном покое мужчины поспорили между собой, кто будет принимать детишек вместо папы. Виктор выходил из себя и пытался объяснить бестолковым друзьям, что не так давно встречал здесь свою Светку и еще не забыл, как это делается. Сергей не сдавался и говорил, что, имея двух детей, он, соответственно, имеет и двойной опыт. Роман послушал приятелей и сказал:

– Я, к сожалению, дорогие друзья, опыта не имею, поэтому хочу попробовать его приобрести, так что не нужно спорить, за папашу буду я.

Как только Вероника услышала такое признание, она от радости раскраснелась, как маков цвет, и поймала на себе многозначительный взгляд Светланы. Та округлила глаза и пыталась подавать подруге какие-то знаки. Ника отмахнулась от нее, как от назойливой мухи, и сосредоточила все свое внимание на двери, откуда с минуты на минуту должна была показаться Юля в сопровождении детской нянечки.

Мужчины, так и не договорившись между собой, застыли как вкопанные, у всех троих в руках были зажаты букеты цветов. Как только Юля показалась в дверях со следом идущей за ней нянечкой, несущей на руках два крошечных кулечка, все замерли. Нянечка с улыбкой посмотрела на встречавших и спросила:

– Ну, что же вы стоите? Кто папаша-то? Забирайте сыновей!

Трое мужчин шагнули ей навстречу и как по команде, хором сказали:

– Я! Я! Я!

Нянечка оторопело сделала шаг назад и прижала к себе малышей.

– Шведская семья, что ли? Уж больно много вас, папаш-то. – Она вопросительно посмотрела на Юлю, которая засмеялась и успокоила:

– Нет, не шведская, это мои друзья, а муж в больнице лежит, не может приехать.

– Ну так бы и сказали, а то разъякались. Забирайте тогда!

Мужчины подскочили к Юле и вручили ей одновременно три огромных букета. Одного мальчика взял Роман, а второго чуть ли не силой схватил Виктор, когда увидел, что Сергей тоже протягивает руки к кулечку.

– У тебя своих двое, хватит с тебя, – проворчал Виктор и приподнял с личика кружевную накидку. – Ой, Юлька, один на тебя похож, такой же курносый! – восхищенно проговорил мужчина. – А второй такой же?

– Они хоть и вместе родились, но совершенно разные. Мне, во всяком случае, так кажется. У них даже характеры разные, один спокойный, а второй капризуля, – засмеялась Юля.

Всей компанией расселись в двух машинах, предварительно сделав на пороге роддома несколько памятных снимков. Дома ждал праздничный стол, вокруг которого суетились мать Юлии и свекровь Светланы. Краснов-младший по мере своих сил мешал им, гоняясь по кухне за Дуськой. Как только компания показалась на пороге дома, женщины все бросили и тут же занялись малышами. Юле пора было их кормить, и Вероника, умоляюще посмотрев на подругу, попросила разрешения побыть с ней в комнате и подержать второго малыша, пока та будет кормить первого.

– Ладно, смотри, – разрешила Юля. – Только, пожалуйста, не охай и не ахай. Я в роддоме, когда лежала, мне там одна женщина, она уже третьего родила, сказала, что малышей до сорока дней по возможности вообще никому не надо показывать, а то сглазить могут.

– Я не сглажу, у меня глаза зеленые, – моментально нашлась Вероника и начала бережно распеленывать одного из мальчиков. – Ой, какой маленький, ручки с ножками как карандашики!

– Это у тебя карандашики, а у него нормальные конечности, – недовольно возразила мамаша.

– Да не ворчи, это же я так, любя, – успокоила мамочку Ника. – Как называть-то будешь, придумала уже?

– Одного Вадимом, а второго Александром.

– Может, не надо Александром? Говорят, плохая примета называть в честь умерших, тем более так нехорошо умерших.

– Тогда не знаю, я уж всю голову сломала. Хотела Андреем, в честь своего отца, или Алексеем, в честь отца Вадима, но ведь они тоже уже умерли.

– А давай назовем Никитой, хорошее имя, мне очень нравится.

– Что-то не помню я среди твоих знакомых, кто бы носил имя Никита, – хитро прищурилась Юлия, намекая на то, что, когда Света родила мальчика, Вероника тут же предложила назвать его Ромкой, потому что тогда только познакомилась со своим юристом и была влюблена в него без памяти.

– А у меня и нет таких знакомых, просто нравится имя, и все, что здесь удивительного? – пожала плечами Вероника.

– Тогда заметано, пусть второй будет Никитой. Мне тоже имя нравится, надеюсь, Вадим будет не против.

– Юль, я не хотела тебе говорить раньше времени, но сейчас, думаю, можно.

– Только не говори, пожалуйста, о плохом, у меня и так молока не хватает, – торопливо заговорила Юля и зажала оба уха руками.

– Успокойся, дурочка, все как раз наоборот. Вадим пришел в себя и сейчас семимильными шагами идет на поправку.

Юля уставилась на подругу широко открытыми глазами и прошептала:

– Опять прикалываешься?

– Дура, что ли? Кто же такими вещами шутит?

– Поклянись.

– Чтоб мне старой девой остаться, подруга, даю честное благородное, что сказала тебе сейчас чистейшую правду без малейшей примеси! – на одном дыхании выпалила Вероника.

Юлька села прямо на пол и опустила голову. Ника посмотрела на подругу испуганными глазами и спросила:

– Юленька, что с тобой, милая? Ведь все же хорошо!

– Ник, неужели все это позади? Неужели я все это пережила?

– Конечно, дурочка, в жизни так и бывает, то взлеты, то падения. Закончилась твоя черная полоса, теперь будет только светло и радостно. У меня, между прочим, тоже радость. Я вчера у врача была и могу сообщить тебе, подружка, что я беременна.

– Ой, Никуся, какая же ты умница! А Роман знает?

– Нет, я ему еще ничего не говорила и не хочу пока говорить.

– Это почему же?

– Потому. Скажу тогда, когда уже поздно будет на аборт идти. Вдруг он мне скажет, что не хочет ребенка и вообще не собирается разводиться со своей женой?

– Не скажет, – уверенно проговорила Юля.

– Откуда ты знаешь?

– Я не знаю, я так думаю.

– Индюк тоже думал, – проворчала Вероника. – Юль, я тебя очень прошу, ты пока никому не говори, даже Светке, у нее, сама знаешь, долго не держится, она обязательно Витьке разболтает. Ну а тот за мужскую солидарность руками и ногами, обязательно Ромке проговорится. Обещай мне, что не скажешь.

– Обещаю, что не скажу.

– Вот и хорошо, – успокоилась Вероника. – Скоро твой Демидов совсем поправится, выпишется, сразу домой тебя увезет, и заживешь ты, подружка, тихой семейной жизнью, в любви и радости.

– Аминь, – прошептала Юлия и, схватив своих мальчишек в охапку, начала их по очереди целовать.

ЭПИЛОГ

Жизнь пошла своим чередом. Юлька очень изменилась и теперь все свое время посвящала только двойняшкам. Она наотрез отказалась от няни, боясь, что та не дай бог сделает что-то не так. Вероника помогала подруге во всем и однажды заметила, что Юля ревниво смотрит, когда она, искупав одного из малышей и завернув его в полотенце, поцеловала мальчишку. Ребятки хорошо прибавляли в весе, и, когда им исполнилось по два месяца, Вероника с Юлей решили, что настала пора показать сыновей отцу. Они долго готовились к этому событию и чуть не подрались, споря, в какие костюмчики одеть ребятишек. Из пеленок они уже вылезли, а костюмчики им были еще великоваты.

– Давай наденем те, которые моя мать прислала из Канады, – уговаривала Юлю Вероника.

– Они в них утонут и будут смотреться, как в мешках, – не соглашалась Юля.

– Ничего, вниз наденем по парочке ползунков, так что будут в самый раз. Нужно, чтобы ребятки выглядели как можно лучше, пусть Вадим порадуется.

– Если мы их так оденем, они не влезут в свои меховые спальные мешки. На улице холодно, а я не хочу, чтобы у них потекли сопли.

В конце концов подруги пришли к одному мнению, немало попыхтев, пока одевали Никитку с Вадиком, но ребятки получились очень нарядными. Пока их одевали, они наорались так, что, как только их занесли в машину, уложив рядком на мягком сиденье, они в тот же миг уснули. Когда Вероника выезжала из ворот дома, к соседнему, который был уже отстроен, подъехала грузовая машина.

– Наверное, мебель привезли, – предположила Юля. – Ты с соседями еще не познакомилась?

– Так я и не видела никого из них. Даже не знаю, кто тут будет жить.

– Ладно, успеем еще, познакомимся. Какая, в конце концов, разница, кто здесь будет жить? Лишь бы люди были хорошие.

Девушки приехали в больницу, где сразу же натолкнулись на препятствие: с детьми их категорически не желали пускать к больному. Только благодаря напористости Вероники и помощи Виктора Ивановича им удалось пройти в палату к Вадиму. Радости не было предела! Вадим даже попытался встать с постели, чем ужасно напугал Юлию.

– Ты что, с ума сошел? Тебе же нельзя! – что было сил закричала она перепуганным голосом. – Только-только я обрела надежду на то, что буду, как все, нормальной замужней женщиной, а не вдовой, и ты хочешь разрушить мою радость.

– Ну, уж нет, теперь-то я уж точно не умру, не дождетесь! – засмеялся Вадим. – Дайте хоть одного подержать, – посмотрел он на жену умоляющим взглядом.

Юля осторожно дала в руки мужу одного из сыновей и, поддерживая малыша, с улыбкой смотрела на счастливое лицо мужа. Было удивительно, что один мальчик был похож на Юлю, а второй как две капли воды скопировал своего папочку. Кстати, это был тот, которого и назвали в честь отца Вадимом.

* * *

Прошла еще неделя, и Вероника стала замечать, что в соседнем доме по вечерам стал зажигаться свет. Перед тем она каждый раз непременно слышала звук подъезжающего мотоцикла.

– Слушай, Юль, мне кажется, здесь поселился какой-то рокер.

– Да, ну и что? Вместо того чтобы гадать, пошла бы и познакомилась.

– А почему это я должна первой идти? Могли бы и сами наведаться.

– Ты как старожил просто обязана это сделать. Пойми, люди новые, откуда они могут знать, что ты хочешь с ними познакомиться? Думаю, первый шаг ты должна сделать сама. Вон, у нас как раз и тортик есть для такого случая. Пойди-пойди, не упрямься!

– Что это ты меня так настойчиво выпроваживаешь? – с подозрением посмотрела Вероника на подругу.

– С чего ты взяла? – фыркнула та в ответ. – Просто я рассуждаю логично. Им неудобно к тебе в дом приходить, причину я тебе уже объяснила, а вот видеть тебя в своем, думаю, они будут рады. В общем, бери торт и иди, нечего ломаться.

И Юлька, всучив в руки Вероники торт, который предусмотрительно положила на большую круглую тарелку, выпихнула подругу за дверь. Вероника глубоко вздохнула и пошла. Дверь в соседних воротах была открыта, поэтому Вероника беспрепятственно зашла во двор, подошла к дому и задержала взгляд на мотоцикле, который стоял посередине двора. Это была «Хонда», на ручке которой болтался шлем.

– Мамочки мои, а вдруг здесь живет одинокий мужчина? Подумает еще бог знает что!

Но отступать она не стала, боясь, что Юлька изведет ее насмешками, если она сейчас струсит и вернется.

– А! Была, не была! – махнула Вероника рукой и решительно нажала на кнопку звонка.

Тарелку с тортом она держала на руке, как официант поднос. Через минуту дверь распахнулась, и Вероника открыла от удивления рот.

– Ты что здесь делаешь? – наконец обретя дар речи, задала она вопрос Роману, потому что на пороге стоял именно он.

– Я? Я здесь живу, – улыбнулся Ребров.

– Как это живешь? Почему живешь? С какой стати? – бормотала ничего не понимающая девушка.

– Видишь ли, дорогая, – улыбнулся Роман, – я пожалел тех людей, которые могли бы поселиться в опасной близости от тебя, поэтому еще весной решил, что должен сам купить этот участок и построить здесь дом.

До Вероники вдруг дошло, что Юлька недаром выпроводила ее к соседу, всучив торт, и прошептала:

– Ну, держись теперь, предательница! Сговорились? А еще подруга называется, в такое дурацкое положение меня поставила!

Роман стоял на пороге и улыбался во весь рот.

– Ник, не дуйся. Если серьезно, то этот участок моя тетка купила, с моей подачи, конечно. Она давно хотела иметь дачу, и чтобы непременно в тихом месте. Вот я ей и посоветовал. Она просто с ума сходит от счастья. Ведь я ничего плохого не сделал, правда?

– А жена твоя тоже сюда будет приезжать, в гости к твоей тетушке? – прошипела Вероника и прищурила глаза в ожидании ответа.

– Ник, я давно хотел тебе сказать, да все как-то не решался. Дело в том, что никакой жены вот уже три года у меня нет. Просто стояла печать в паспорте, Елена не хотела давать мне развод, а сейчас этот вопрос уже решился, она выходит замуж.

– А почему ты об этом молчал столько времени? – растерянно поинтересовалась Вероника.

– Ну, я хотел проверить, так ли прочны наши с тобой отношения, и вообще… твои чувства тоже проверить хотелось.

– Ну и как, проверил? – вкрадчиво спросила девушка, и глаза ее блеснули недобрым огоньком.

– Да, проверил, – смущенно промямлил Роман и переступил с ноги на ногу.

– Ну, ты и скотина! – заорала Вероника и со всего размаха залепила Роману в лицо тортом, который держала в руках. С силой придавила его, размазывая по щекам обалдевшего друга бисквит с кремом, и, резко развернувшись, бросилась к воротам. Девушка летела, как выпущенная ракета, и сгорала от возмущения.

– Вот скотина, испытывать он меня вздумал! А я, идиотка, переживаю, ревную его к жене, все никак не могу решиться на откровенный разговор. А он, оказывается, все это время испытывал меня! – бесилась Ника и поддела пинком ни в чем не повинную лейку, которая мирно стояла посередине двора. Та с грохотом покатилась и остановилась у мотоцикла. Вероника застыла возле него и смотрела ненавидящим взглядом, будто на нем сидел его хозяин. – Байкер, говоришь? Ну, я тебе покажу мотоцикл! – И она так брыкнула его ногой, что опрокинула на землю, и шлем покатился к воротам.

Вероника злорадно посмотрела на него, представляя, что это катится не пустой шлем, а голова лживого мужчины, который водил ее за нос почти полтора года. Дверью девушка грохнула так, что на ней жалобно зазвенел почтовый ящик и, немного покачавшись, упал, сорвавшись с гвоздика. Роман еле разлепил глаза, вытаскивая оттуда взбитые сливки и кремовые розочки. Он плюхнулся на крыльцо и зажал голову облепленными бисквитом руками. Так он просидел минут пять, потом поднял голову и, взглянув на звездное небо, громко расхохотался.

– Боже мой! И эта женщина, эта шаровая молния, эта гремучая смесь… моя будущая жена, мать моих будущих детей?! Да-а-а, теперь-то уж я точно уверен, что скучать мне не придется до конца дней своих.

Content

Ирина Хрусталева
Гардемарин в юбке

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

ЭПИЛОГ