Алексей Калугин

Большая литература

Чуть приоткрывается дверь, и в кабинет заглядывает посетитель.

– Разрешите? – неуверенно спрашивает он.

На вид посетителю лет тридцать с небольшим. У него узкое, с запавшими щеками лицо, длинный крючковатый нос, маленькие, широко расставленные глаза, кажущиеся большими и выразительными из-за толстых линз очков, острый подбородок и кривой рот. Темные жидковатые волосы гладко зачесаны назад. Одет он в давно уже не новый серый костюм. Из рукавов пиджака, что не достают до запястий, высовываются обтрепанные манжеты темно-зеленой рубашки, ворот которой стягивает тугой узел странного цвета галстука. В руках у посетителя черный потертый портфель с двумя замками, вроде тех, с которыми когда-то ходили в школу.

– Разрешите? – снова повторяет он, слегка стукнув при этом костяшками пальцев по двери.

– Заходи, – не поднимая головы от рукописи, что лежит перед ним на столе, рукой сигналит редактор.

Папки с рукописями лежат в помещении повсюду: на столе, на стульях, на подоконнике, на шкафу, на процессорном блоке компьютера и просто на полу. Нагнувшись, можно увидеть, что под столом у редактора тоже папки с рукописями, на одну из которых, самую толстую, он для удобства поставил ноги. Редактор чуть полноват и немного сутул – следствие сидячей работы. Но очков он вопреки ожиданиям не носит. Маленький, чуть вздернутый вверх носик придает лицу выражение исключительного добродушия и даже некоторой благости.

Прижав указательным пальцем строку, на которой он остановился, редактор поднимает взгляд на посетителя.

– Ну, что там у тебя? – по-свойски осведомляется он, хотя видит стоящего перед ним человека впервые.

– У меня роман, – несколько напряженным голосом произносит посетитель.

– Ну, ясное дело, что не картошка, – отпускает дежурную шутку редактор. – Садись, – взглядом указывает он на заваленный рукописями стул.

– А-а… – Посетитель протягивает руку к папкам, лежащим на предложенном ему стуле.

– Да сбрось их на пол, – пренебрежительно машет рукой редактор. – Это все труха.

Посетитель аккуратно перекладывает папки на пол и осторожно, словно боится, что ножки под ним подломятся, присаживается на самый краешек стула. Портфель он ставит на колени.

Редактор окидывает посетителя оценивающим взглядом.

– Писатель, – выносит он свой вердикт.

Посетитель быстро кивает, подтверждая догадку.

– Публикаций, естественно, нет, – продолжает изображать из себя ясновидящего редактор.

Посетитель отрицательно трясет головой из стороны в сторону.

– Ясно. – Всем своим видом редактор показывает, что на иное и не рассчитывал, но при этом лицо его продолжает лучиться дружелюбием. Совершенно неожиданно он переходит на «вы». – И что же вы нам принесли?

– Роман, – глупо хлопнув глазами, повторяет посетитель.

– Ну, это мы уже выяснили, – коротко кивает редактор. – Что за роман?

Прежде чем начать говорить, посетитель откашливается.

– Это история из современной жизни. Немного странная и загадочная, с элементами мистики и психологического детектива. Действия начинаются…

– Секундочку, – перебивает редактор. – Прежде всего, под кого вы работаете?

– Что значит «под кого»? – удивленно переспрашивает посетитель.

– Я имел в виду, с какой программой?

Видя взгляд по-прежнему ничего не понимающего посетителя, редактор еще раз переформулирует свой вопрос:

– Чьи произведения вы продолжаете?

– Это мой собственный роман! – едва ли не с возмущением повышает голос посетитель.

– Само собой, – не спорит с ним редактор. – Но что-то же послужило первоосновой для его написания?

– Естественно! Мои впечатления от того, что я вижу каждый день, выходя на улицу!

– Так. – Редактор откидывается на спинку стула. – Я, кажется, начинаю понимать, в чем дело. Вы написали оригинальный роман?

– Ну да, – растерянно произносит посетитель. – Во всяком случае, мне хотелось бы на это надеяться…

– В таком случае вы можете отнести свой роман домой, кинуть под стол и использовать в качестве подставки для ног, – говорит, не дослушав его до конца, редактор. – Вот как я, – добавляет он, топнув ногой по папке с чьей-то рукописью.

– Вы даже не взглянете на него? – растерянно спрашивает посетитель.

– Дорогой мой. – Редактор наваливается грудью на стол и снова переходит в общении с посетителем на «ты». – Я не хочу попусту тратить время. Даже если ты написал гениальное произведение, какое появляется раз в сто лет, я не смогу его напечатать.

– Но почему?!

– Потому что литература подобного рода в настоящее время остается невостребованной.

– Что значит «литература подобного рода»?! Вы ведь даже не видели мой роман!

– А зачем мне на него глядеть? Я и без того знаю, что читателям нужно не это.

– Что же им нужно?

– В последнее время снова пошел спрос на классиков.

– Но одновременно с переизданием классики…

Редактор поднимает руку, останавливая поток слов, готовый вырваться из огорошенного и одновременно с этим возмущенного автора.

– Читатели требуют продолжений классических произведений. Причем написанных в стиле оригинала и в полном соответствии с классическими канонами.

– Я допускаю, что возможно придумать продолжение «Одиссеи». Но написать его в точности как Гомер невозможно! – уверенно заявляет автор.

– А вот тут ты ошибаешься, – спокойно возражает редактор. – Я на днях держал в руках рукопись под названием «Одиссей разгневанный». И, уверяю тебя, никто бы не отличил стиль, которым она написана, от стиля старика Гомера. Рукопись была отклонена по причине изобилия чрезмерно откровенных эротических сцен. Мы все же респектабельное издательство и предлагаем читателю не бульварное чтиво, а большую литературу.

– Но в таком случае талант вашего безымянного стихотворца должен быть сопоставим с гением Гомера.

– Да при чем здесь гений, – строит пренебрежительную гримасу редактор. – Ты что, никогда не слышал об авторских программах?

– Что-то слышал краем уха, – смущенно поводит плечом автор. – Признаться, я не слишком хорошо разбираюсь в компьютерах. Для меня это всего лишь продвинутая пишущая машинка.

– Да здесь и не надо ни в чем разбираться, – машет рукой редактор. – Любой программист сделает тебе такую программу за пару недель. Ну, естественно, придется заплатить. Сумма зависит от сложности текстов того автора, под которого ты собираешься работать. Вот и вся премудрость. После этого ты пишешь продолжение одного из произведений выбранного автора и прогоняешь текст через авторскую программу, которая и доводит стиль до заданного оригинала.

– А как же авторские права? – растерянно разводит руками автор.

– Ты думаешь, Федор Михайлович Достоевский стал бы претендовать на авторство романа «Преступление после наказания», в котором живописуются похождения Раскольникова, отмотавшего срок на каторге, вернувшегося в Питер и превратившегося в серийного убийцу-психопата, с топором в руках охотящегося на несчастных старушек? – усмехается редактор. – Все права, естественно, остаются за автором, написавшим первоначальный текст. Но на обложке книги мы ставим две фамилии.

– И что, – с удивлением интересуется автор, – подобные опусы пользуются спросом?

– Ты, дорогой мой, должно быть, давно в книжные магазины не заходил, – с не меньшим удивлением смотрит на него редактор. – Сейчас это самый модный вид литературы. Новые книги расхватываются с прилавков, как горячие пирожки. Последним нашим бестселлером стал роман «Нос и уши».

– Тоже про маньяка?

– Авантюрно-исторический роман. Продолжение гоголевского «Носа».

– А до других частей тела еще не дошли? – осведомляется автор.

– Пока еще нет, – не уловив сарказма в словах собеседника, вполне серьезно отвечает редактор. – Но, судя по тому, каким спросом пользуется книга, можно предположить, что автор возьмется за продолжение. Какой же дурак станет выпускать из рук золотую нить?

– А какие еще авторы, помимо Достоевского и Гоголя, пользуются спросом?

– Да практически все, что входят в школьную программу по литературе. Для читателя ведь что главное – знакомое имя на обложке. Какая-нибудь растолстевшая до безобразия к сорока годам домохозяйка, может быть, никогда прежде книгу Пушкина в руках не держала, а теперь она едет в метро и чинно листает томик любовного романа в стихах «Страсть Онегина». Потому что, с одной стороны, это именно тот тип литературы, к которому она питает пристрастие, а с другой – солидно и респектабельно. Пушкин – это вам не Чейз и не Маринина – избави бог! – какая-нибудь. Вот, взгляните, например. – Редактор проводит рукой вдоль полки, на которой ровным рядом выстроились толстые тома с золотым тиснением на переплете. – Двадцатипятитомное продолжение «Войны и мира». Мощнейшая историческая хроника. Судьба многочисленных потомков Болконских и Безуховых прослеживается до наших дней. Напряженный сюжет, динамичный стиль изложения, невероятно запутанная интрига, калейдоскоп образов и нравов нескольких исторических эпох… – Редактор запинается, рука его повисает в воздухе. – Короче, это нужно читать. Чтобы заинтересовать вас, могу сказать, что Сталин, по версии автора, оказывается внуком Анатоля Курагина, порожденным на свет его внебрачным сыном, принимавшим участие в экспедиции, целью которой являлись поиски в диких монгольских степях легендарной лошади Пржевальского. А вот сиквел романа того же самого Льва Толстого «Анна Каренина» получился исключительно неудачным. Судьба искалеченной паровозом женщины, коротающей век в доме престарелых и в перерывах между медицинскими процедурами вспоминающей свои былые любовные похождения, к сожалению, не вызвала интереса у наших современников. Поэтому мы решили остановиться на одной книге.

– А кто из зарубежных авторов пользуется популярностью? – интересуется посетитель.

– На первом месте, вне всяких сомнений, Уильям Шекспир! – с пафосом произносит редактор. – Этот гений вне конкуренции. У нас под его маркой работают сразу три автора.

– Естественно, Ромео и Джульетта остались живы?

– Конечно. Но на мнимой смерти их злоключения не закончились.

– Ну, с этими-то детишками мне все более или менее ясно. Выпили вместо яда снотворного и одурачили всех своих многочисленных родственничков. А каким образом вам удалось оживить, скажем, Отелло? Или мавр все же умер безвозвратно?

– Как выяснил один из наших авторов, – с интригующей улыбкой на устах сообщает редактор, – у Отелло был брат-близнец, который как раз и убил Дездемону, узнав о ее неверности Отелло, а затем покончил с собой, дабы таким образом смыть позор с фамильного герба и спасти жизнь брату. Отелло еще в детстве вытащил двойняшку из бурной реки, когда бедняга уже почти утонул, и с тех пор тот только и ждал случая, чтобы отдать жизнь за брата. С новым появлением в Венеции Отелло, которого все считают мертвым, происходит масса забавнейших коллизий. Мы определили жанр романа как ироничный детектив.

– А как сложилась дальнейшая судьба Датского королевства?

– Вот! – Редактор с гордостью кладет ладонь на рукопись, которая лежит перед ним на столе. – Только вчера автор принес. Называется «Гамлет жив!».

– Жив?

– Ну конечно, жив! Через верных друзей принц заблаговременно узнал о сговоре своего преступного дядюшки с Лаэртом и принял перед дуэлью антидот, который и спас ему жизнь. Его мнимая смерть была всего лишь продолжением той хитроумной игры, что вел он на протяжении всей первой книги. На мой взгляд, получилось весьма убедительно. Стильный исторический боевик! Кровищи больше, чем в оригинальной вещи Шекспира! Став правителем Датского королевства, Гамлет объединяет свои силы с войсками принца Фортинбраса, затем закалывает последнего отравленным кинжалом и ведет свою непобедимую армию на Британию, громя по дороге Норвегию, Швецию и Францию. Я пока еще не дочитал до конца, но во второй части романа на арене появляются и Гильденстерн с Розенкранцем.

– Но Гильденстерн и Розенкранц мертвы, – замечает автор.

– Разве? – удивленно смотрит на него редактор.

– Вне всяких сомнений, – заверяет его автор. – Оба казнены английским королем.

– Хм. – Редактор берет в руку карандаш и делает пометку на полях рукописи. – Нужно будет сделать замечание автору… А ты, как я вижу, человек начитанный.

– Да кое-что успел прочитать до того, как сам взялся за роман, – смущенно улыбается автор.

– Знаешь что, друг мой. – Редактор снова подается вперед и переходит на доверительный тон. – Послушай доброго совета. Закинь ты свой роман куда подальше, все равно тебе нигде не удастся его пристроить. По крайней мере до тех пор, пока не пройдет спрос на новую классику. А судя по тому, что сейчас происходит на книжном рынке, случится это не скоро. Если хочешь, можешь сделать на пробу какой-нибудь сиквел. Приноси – почитаем. А там – посмотрим.

– Что же мне, тоже под Шекспира работать? – недовольно сдвигает брови автор.

– Нет, для Шекспира трех человек вполне достаточно. У нас и без него полно неохваченных классиков. – Редактор выуживает из вороха бумаг на столе четвертушку стандартного листа. – Вот. Мне отдел маркетинга составил списочек авторов, книги которых в школьную программу не входят, но тем не менее пользуются спросом среди определенных групп читателей. Маркес, например. Какой роман у него самый популярный, знаешь?

– «Сто лет одиночества».

– Точно, – быстро заглянув в шпаргалку, подтверждает редактор. – Ну так сядь за компьютер и напиши «Еще сто лет одиночества».

– Нет, – отрицательно дергает подбородком автор.

– А что так?

– Я – не Маркес.

– Не беда. У меня в списке имен много, глядишь, и подберешь что-нибудь для себя: Джеймс Джойс, Франц Кафка, Герман Мелвилл, Кобо Абэ, Владимир Набоков… Большая, понимаешь, литература!

Content

Алексей Калугин
Большая литература