Алексей Калугин

Миротворцы

Чейт терпеть не мог официальных мероприятий, сопровождаемых дежурными улыбками, вялыми рукопожатиями и длинными, пустыми словоизвержениями. Он покинул зал заседаний сразу же после того, как члены президиума заняли свои места и на трибуну быстрой трусцой взбежал первый оратор. Удалось сделать это незаметно, поскольку ему, как и другим приглашенным на встречу ветеранов шенского конфликта, на чьих погонах не красовались звездочки, были отведены места в задних рядах. Выйдя из зала, Чейт спустился на эскалаторе на первый этаж и зашел в первый попавшийся на пути бар. Заказав у скучающего бармена большой стакан темного пива, он сел за столик и приготовился ждать. Он пришел на ежегодную встречу, посвященную подписанию мирного договора между Земной федерацией и Республикой Шен не для того, чтобы любоваться парадными генеральскими мундирами, разукрашенными орденами и медалями, и слушать хвалебные песнопения в адрес тех, кто был в них запакован. Никогда прежде Чейт не посещал подобные мероприятия. Да и на этот раз его привело сюда не официальное приглашение Министерства обороны, а сообщение, полученное от друга, с которым он не виделся со дня подписания мирного договора.

Чейт допивал второй стакан пива, когда в бар вошли четверо курсантов Высшей академии летного состава. Высокие, широкоплечие, одетые в новенькую, с иголочки, светло-голубую парадную форму, в начищенных до зеркального блеска ботинках, они были похожи на братьев-близнецов, решивших прогуляться вместе.

Приглашение особо отличившихся в учебе курсантов на встречи ветеранов было обычной практикой Министерства обороны. Должно быть, кто-то из офицеров, сидящих в высоких кожаных креслах, считал, что общение с ветеранами способствует становлению патриотического духа будущих офицеров армии Земной федерации. Чейт же придерживался на этот счет иного мнения. Официальные мероприятия на таких встречах могли разве что только повергнуть курсантов в жуткую тоску и уныние. А жесткое расписание дня обычно не оставляло времени для незарегламентированного общения юнцов, только недавно надевших на себя военную форму, с теми, кому довелось воочию увидеть, как сверкает луч боевого лазера, взрезающий обшивку неприятельского корабля.

Курсанты взяли себе по стакану колы и вазочку сладких джамальских орешков. Чейт про себя усмехнулся – совсем еще мальчишки, вчера только основную школу закончили.

– Как там дела в зале? – задал вопрос Чейт, обращаясь ко все четверым одновременно.

Курсанты переглянулись между собой. На Чейте не было формы, но держал он себя уверенно и властно, как строевой офицер.

– Нам разрешили выйти, – ответил один из курсантов.

– Да бросьте вы мне мозги вправлять, ребята, – с недовольным видом поморщился Чейт. – Я и сам от скуки из зала сбежал.

Курсанты держались напряженно, словно все еще ожидали какого-нибудь подвоха.

– Садитесь. – Чейт указал на свободные стулья возле своего столика. – Вместе будем время коротать, ожидая конца всей этой тягомотины.

Курсанты, все еще не слишком уверенно, сдвинули стулья вокруг стола, за которым сидел Чейт. Общество старшего, если и не по чину, то по возрасту, явно смущало их, делало скованными и замкнутыми.

Чейт отхлебнул пива из своего стакана и обвел всю четверку насмешливым взглядом.

– Вы, должно быть, ветеран шенского конфликта? – не очень уверенно спросил у Чейта один из курсантов.

– Точно, – кивнул Чейт. – Нашу роту перебросили к границе Добышевского с Тука-4 на третий день после начала полномасштабного конфликта.

– И вы принимали участие в боевых действиях до дня подписания мирного договора? – спросил другой курсант, со светлыми волосами и водянистыми глазами.

– Принимал, – натянуто усмехнулся Чейт. – Только то, что происходило на границе Добышевского, вряд ли можно назвать боевыми действиями.

– То есть?..

Слова эти произнес курсант, первым заговоривший с Чейтом, но при этом все четверо устремили на него недоумевающие взгляды.

– Настоящая война, ребята, это далеко не всегда то, что о ней рассказывают, – произнес Чейт, спокойно глядя в глаза задавшему вопрос курсанту. – А все потому, что непосредственное участие в боевых действиях принимают простые солдаты, а истории войн пишут высокие командные чины, которые, если почитать их воспоминания, все как один герои. Оно и понятно, кому охота вспоминать о собственных промахах, а то и о грубых ошибках, за которые можно лишиться большей части звездочек на погонах.

– Вы хотите сказать, что историки умышленно вводят нас в заблуждение, рассказывая о том, чего не было? – недоверчиво покачал головой черноволосый курсант. – Признаться, в такое трудно поверить.

– Конечно же, они делают это неумышленно, – ответил ему Чейт. – Чаще всего им и самим не известна вся правда о том или ином военном конфликте.

– Если я правильно вас понимаю, то о шенском конфликте вам известно нечто такое, что не является достоянием широкой публики?

– Точно, – утвердительно кивнул Чейт и сделал большой глоток пива.

– И что же, конкретно, вам известно? – спросил курсант, сидевший по левую руку от Чейта и молчавший все время, пока шел разговор.

– Много чего, – уклончиво ответил Чейт. – Я ведь без малого девять месяцев провел на передовой.

– Что бы вы ни говорили, а подписание мирного договора между Земной федерацией и Республикой Шен стало значительной вехой в истории Галактической Лиги, – убежденно произнес светловолосый курсант.

– Совершенно верно, – даже и не подумал возражать ему Чейт. – Только вбил эту веху не генерал Сорос, поставивший свою подпись под мирным договором, а те безвестные рядовые, сидящие сегодня в зале заседаний на задних рядах, которые подвели командования обеих армий к выводу о неизбежности заключения мира.

– Мужество наших солдат ни у кого не вызывает сомнений…

– Да я не об этом, – болезненно поморщившись, перебил курсанта Чейт. – Дело в том, что у командующих обеими флотами, как земного, так и шенского, попросту не осталось иного выхода, как только подписать мирный договор. В противном случае они оба выглядели бы полными идиотами.

Все четверо курсантов почти одновременно откинулись на спинки стульев. Между ними и Чейтом словно бы выросла незримая стена отчуждения и непонимания. Молодые парни, готовившиеся в скором времени стать строевыми офицерами, не могли ни понять, ни принять пренебрежительного отношения к славному боевому прошлому Космофлота.

– Ладно, ребята. – Чейт тремя глотками допил остававшееся в стакане пиво. – Не буду больше морочить вам головы. Слушайте то, что говорят вам на занятиях старшие по званию…

– Поведение, типичное для ветерана, просидевшего всю свою службу в штабной канцелярии, – насмешливо заметил черноволосый курсант с вытянутым, неприятным лицом.

– Ты так считаешь? – прищурив глаза, посмотрел на него Чейт.

– Тот, кому есть что сказать, говорит, кому сказать нечего – хранит глубокомысленное молчание, – процитировал курсант высказывание шенского философа Ка-И-Тара.

– Так ты хочешь знать правду о подписании мирного договора с шенами? – все так же прищурившись, глядя на курсанта, спросил Чейт.

Молодой парень несколько смутился и, отведя взгляд в сторону, посмотрел на своих товарищей.

– Мы все хотели бы знать, что вы можете нам рассказать по этому поводу, – быстро проговорил он.

– Ладно…

Чейт поднялся из-за стола, прошел к стойке бара и вернулся с новым стаканом пива.

– Я расскажу вам, как все это было на самом деле. – Чейт положил руки ладонями на стол так, что наполненный пивом стакан оказался между ними. – А уж верить этому или нет – вам решать. Кто-нибудь из вас может напомнить мне, что послужило причиной шенского конфликта?

– Необоснованные притязания Республики Шен на владение планетой Риол, – ответил сидевший рядом с Чейтом курсант.

– Верно, – кивнул Чейт. – Только при этом не следует забывать, что и желание Земной федерации заполучить Риол под свой протекторат было не более обоснованным.

* * *

– Риол, являющийся восьмой планетой в системе двойной звезды, имеет весьма нестабильную орбиту, отдаленно напоминающую по форме чрезмерно вытянутый эллипс. Раз в три стандартных года Риол пересекает границу Добышевского и примерно полтора года находится в секторе пространства, контролируемом Земной федерацией. Другие полтора года своего орбитального цикла Риол находится в секторе, признанном законным владением Республики Шен. До определенного времени планета эта не интересовала ни землян, ни шенов, поскольку атмосфера из гелиево-азотной смеси и тектоническая неустойчивость континентальных плит если и не исключали полностью возможность колонизации планеты, то делали ее неоправданно дорогой.

Все началось, можно сказать, с того, когда во время очередного полуторагодичного цикла Риол находился в земном секторе и на его орбиту был запущен спутник геологической разведки. Кому и с чего вдруг это пришло в голову – не знаю. Но факт остается фактом – информация, полученная со спутника, свидетельствовала о наличии обширных циркониевых месторождений под поверхностью планеты. Вместо того чтобы попытаться договориться с шенами о совместных разработках этих месторождений, умники из Совета федерации решили сбросить на поверхность Риола несколько автоматических маяков и запустить на его орбиту с десяток спутников, чтобы тем самым обозначить присутствие землян на данной планете. А для контроля за ситуацией на военную базу «Головачев-12» была в спешном порядке переброшена 8-я эскадра стратегических аэрокосмических сил Земной федерации.

Шенам до Риола не было ровным счетом никакого дела. Как выяснилось уже после подписания мирного договора, шены в свое время провели более тщательное изучение геологических структур Риола. Широкие пласты циркониевых месторождений, которые, по данным, снятым с орбиты спутником, выглядели сказочными богатствами, при пробном бурении оказались настолько тонкими, что разработка их не окупила бы даже доставку и размещение на Риоле автоматических горнодобывающих станций. Но тот факт, что неподалеку от их сектора пространства земляне начали концентрацию крупных воинских сил, шенам крайне не понравился. Должно быть, они решили, что мы хотим использовать Риол в качестве плацдарма для нанесения первого удара, а потому поспешили заявить, что Риол является исконно шенской планетой.

Последовал обмен дипломатическими нотами между представителями Шена и Земли. Земля заявила, что поскольку территориальная принадлежность планеты Риол четко не определена, то она принадлежит тому, кто первый начал ее освоение, а следовательно, Земной федерации. Шен ответил на это, что Риол является нейтральной планетой, исходя из чего ни одна из держав не может на нее претендовать. Следом за этим представитель Республики Шен потребовал, чтобы Земля убрала с Риола свои спутники и маяки, пригрозив, что в противном случае шены сделают это сами, когда планета в очередной раз войдет в подконтрольный им сектор пространства. Земля ответила, что будет расценивать подобные действия со стороны Республики Шен как угрозу территориальной целостности Земной федерации, и перебросила на базу «Головачев-12» 42-ю дивизию мобильной пехоты, в 4-й роте которой в то время проходил службу и ваш покорный слуга.

Шены поступили так, как и обещали. Едва только Риол пересек границу Добышевского и вошел в сектор пространства, контролируемый шенами, боевой эсминец Республики Шен сбил все земные спутники, находившиеся на орбите планеты, и прицельными ударами уничтожил наши маяки на поверхности планеты.

Это был сигнал к началу боевых действий.

Но весь комизм ситуации заключался в том, что к этому времени и земные специалисты успели понять, что циркониевые месторождения на Риоле не представляют собой никакой коммерческой ценности, поскольку разрабатывать их можно разве что только вручную. Самое время было бы принести шенам свои извинения и пойти на мировую. Но не таковы наши славные политики. Шены уничтожили на Риоле собственность, принадлежащую Земной федерации, а следовательно…

Логическую цепочку можете продолжить сами – не это главное. Суть в том, что на конце ее находилось утверждение, что мы ни при каких условиях не должны уступать шенам Риол. Скорее всего политики попросту боялись признать, что в очередной раз сморозили глупость, а потому готовы были послать тысячи солдат на убой ради завоевания никому не нужной планеты.

Должно быть, логика шенских политиков была примерно такой же, потому что, вместо того чтобы махнуть на Риол рукой, они выдвинули к границе Добышевского свой боевой флот.

Собственно, именно с этого момента и берет начало девятимесячное противостояние Республики Шен и Земной федерации, получившее в дальнейшем название «шенский конфликт». Хотя, как вы понимаете, его с таким же успехом можно было назвать и «земным конфликтом».

Начав бряцать оружием, ни одна из сторон не собиралась первой признать, что никаких причин для войны, собственно, нет. И в то же время как земные, так и шенские полководцы не решались первыми бросить своих солдат в бой. Как шенам, так и землянам нужна была одна решительная атака и быстрая победа с минимальными потерями среди личного состава. В противном случае, если война примет затяжной характер, вряд ли идея о продолжении ее встретит одобрение мирных граждан как одной, так и другой из противоборствующих сторон, особенно после того, как домой начнут приходить извещения о смерти родных и близких.

Война носила главным образом позиционный характер.

Патрульные катера землян и шенов барражировали вдоль границы Добышевского, но при этом никто из них не рисковал залетать на территорию противника. Каждый стремился только продемонстрировать собственные силы и решимость отстаивать свои права до последнего.

До начала конфликта отношения между Республикой Шен и Земной федерацией осуществлялись всего лишь на уровне обмена посольскими делегациями. Поскольку шены отказались от предложенного им членства в Галактической Лиге, в задачу полномочных представителей входило заключение соглашений, касающихся территориальных вопросов. Результатом их работы стало нанесение на космические карты границы Добышевского, разделившей пространственные секторы, подконтрольные Республике Шен и Земной федерации.

В остальном же мы мало что знали о культуре шенов, об их истории и, что, пожалуй, самое главное, об их научно-техническом и военном потенциале.

Впервые мы увидели их боевые корабли только на границе Добышевского. Внешне они были похожи на наши, но каковы были их ходовые и боевые качества, мы могли судить только опосредованно, по заключениям аналитиков, сделанным на основании визуального наблюдения и поверхностного сканирования кораблей шенов.

Точно так же шенам ничего не было известно о нашем боевом потенциале. И, следует заметить, это был весьма весомый фактор, удерживающий обе стороны от начала открытых боевых действий.

Стрельба началась, когда Риол в очередной раз приблизился к границе Добышевского.

Боевому крейсеру Земной федерации «Александр Дельвиг» был отдан приказ высадить на поверхность планеты десант, как только Риол окажется в нашем секторе пространства. Смысла в подобной операции не было никакого, однако таким образом командующий объединенным флотом Земной федерации на границе Добышевского генерал Сорос собирался оправдать свое пятимесячное бездействие.

Едва только «Александр Дельвиг» начал сбрасывать посадочные модули десанта на поверхность Риола, как одновременно три корабля шенов открыли по нему огонь со своей территории.

«Александр Дельвиг» ответил огнем из всех орудий, но, получив приказ из командного центра, уклонился от боя и вернулся на базу.

А пять посадочных модулей, в одном из которых находился и я, благополучно опустились на Риол.

Ну и натерпелись же мы тогда страха, надо сказать. Услышав о том, что «Александр Дельвиг» уходит на основную базу, мы решили, что шены теперь расстреляют нас прямой наводкой с орбиты. Пытаться покинуть посадочные модули и укрыться, используя рельеф местности, означало только отсрочить на час-другой собственную гибель. Атмосфера на Риоле была непригодная для дыхания, а каждый из десантников был облачен в легкий атмосферный скафандр с запасом кислорода, рассчитанным на полтора часа. Предполагалось, что наши корабли будут регулярно сбрасывать нам контейнеры с запасами еды, воды и кислорода, но, поскольку господствующее положение на орбите Риола заняли шенские корабли, рассчитывать на это не приходилось.

Мы уже принялись было писать последние письма, сопровождая слова любви, адресованные родным, проклятиями в адрес пославших нас на верную гибель командиров, когда совершенно неожиданно получили посылку с долгожданным кислородом, которую скинули нам с орбиты шены. И в течение десяти дней после этого, пока командования обеих армий вели переговоры о возможности нашей эвакуации с Риола, шены не забывали регулярно снабжать нас едой и кислородом. Как мы узнали впоследствии, шефство над нами взяли экипажи трех оставшихся на орбите Риола шенских кораблей. И делали они это не по приказу своего штаба, который, так же как и наш, все еще не мог выработать четкой линии поведения в отношении противника, а по собственной инициативе делясь с нами собственными запасами.

Спустя десять дней, когда все формальности между командованиями воюющих армий были улажены, шены позволили совершить посадку на Риоле пассажирскому транспорту, который и доставил нас на базу.

Вот так все это происходило, ребята. А в программке сегодняшних торжественных мероприятий эта несусветная глупость командования, едва не стоившая жизни шестидесяти пяти пехотинцам, названа «героической высадкой первого десанта на Риол». На мой взгляд, шенская делегация проявила чрезмерную деликатность, не поинтересовавшись, кто именно проявил тогда героизм и в чем именно он выражался. Впрочем, командование шенов тоже допускало немало ляпов в ходе этой глупейшей за всю историю существования Галактической Лиги войны, поэтому шены, так же как и мы, предпочитают не ворошить старое грязное белье.

Итак, после первых выстрелов шенский конфликт стал хотя бы в общих чертах походить на настоящую войну. Шены пытались закрепиться на орбите Риола, а мы их периодически оттуда выбивали.

Поскольку к этому времени Риол уже пересек границу Добышевского и вошел в сектор пространства, контролируемый Земной федерацией, официальные представители Земли в Галактической Лиге принялись отчаянно колотить себя кулаками в грудь, называя шенов агрессорами и требуя от галактического сообщества немедленного принятия самых строгих санкций в отношении гнусных захватчиков.

Генеральное собрание Галактической Лиги приняло несколько резолюций, в которых обращалось как к Республике Шен, так и к Земной федерации с требованием немедленно прекратить вооруженный конфликт и попытаться решить возникшую проблему дипломатическим путем. Но поскольку Республика Шен не являлась членом Галактической Лиги, подобные обращения не произвели на ее официального представителя ни малейшего впечатления. Вместо того чтобы покаяться, он зачитал с трибуны Галактической Лиги послание Народного собрания Республики Шен, в котором ясно и твердо говорилось, что всякого, кто выступит в данном вооруженном конфликте на стороне Земной федерации, Республика Шен будет считать вступившим в войну и обратит против него всю силу и мощь своего оружия.

В конце концов Генеральное собрание Галактической Лиги заявило, что возьмется рассматривать вопрос о территориальной целостности Земной федерации только после того, как с планеты Риол и с ее орбиты будут выведены все войсковые формирования вместе с имеющимся у них вооружением. Если перевести эту резолюцию на нормальный человеческий язык, то она гласила, что землянам предстоит самим разбираться с шенами.

Казалось, теперь уже ничто не может остановить перерастания локального вооруженного конфликта в полномасштабную войну. Однако, как оказалось, ни наши, ни шенские солдаты не имели ни малейшего желания идти на гибель ради ничем не обоснованных амбиций своих недальновидных политиков. Ход боевых действий был похож на вялотекущую инфекцию марсианского гриппа, когда человек никак не может понять, болен он или здоров, но при этом то и дело утирает покрасневший нос.

Конечно, никто из солдат открыто не отказывался выполнять приказы посылающих их в бой командиров. Но каждый из них в бою руководствовался принципом: «Если есть выбор атаковать противника или отступить, то лучше отступить». Стрелки из боевых расчетов, словно заранее сговорившись, били исключительно по ходовым двигателям кораблей противника. Как вам известно, вблизи ходовых двигателей нет помещений, в которых во время боевого вылета находились бы люди. Поэтому даже взрыв ходовой части корабля не мог привести к потерям среди его экипажа. А вот стрельба по боевым палубам была строжайше запрещена, поскольку даже одно точное попадание гравитационной торпеды могло вызвать детонацию боеприпасов и разорвать корабль пополам.

После выхода из строя ходовых двигателей корабль подавал сигнал, что выходит из боя. Экипаж покидал корабль в спасательных модулях, которым противник позволял беспрепятственно вернуться на базу.

Дабы не оставлять поврежденный корабль противнику, капитан, покидавший свой пост, как ему и было положено, последним, включал систему самоуничтожения.

Естественно, подобная тактика ведения войны не могла принести успеха ни одной из сторон. Адмирал Сорос еженедельно рапортовал об очередном успехе находящейся под его командованием армии, приводя в качестве доказательства число уничтоженных кораблей противника. При этом, гордо заявляя о нулевых потерях среди личного состава, он, конечно же, не акцентировал внимания на том, что потери в технике с нашей стороны были ничуть не меньше, чем у шенов. То, что, несмотря на все наши успехи, по Космофлоту шенов до сих пор не был нанесен последний сокрушительный удар, Сорос объяснял отсутствием данных, касающихся технических характеристик кораблей шенов и установленного на них вооружения. А не имея такой информации, бравый адмирал не решался на проведение крупномасштабной операции, которая в случае неудачи могла повлечь за собой огромные людские потери.

Что ж, генералы вели свою войну, а мы, простые солдаты, чьей основной задачей является стремление выжить на поле боя, – свою. Порой наши интересы пересекались, и именно в такие моменты случались прорывы, которым позднее историки придумывали цветистые имена, украшающие страницы учебников. К сожалению, тот, кто совершает шаг, влекущий за собой поворот всемирной истории, чаще всего делает это неосознанно и узнает о том, что произошло, самым последним.

Итак, после завершения эпопеи с высадкой героического десанта на Риол, мы сидели на базе «Головачев-12», томясь от безделья и скуки.

Ну, вы, конечно, понимаете, что, говоря о безделье, я имею в виду отсутствие реальных дел. Бестолковой армейской муштры, как всегда, хватало с избытком. А вот расслабиться после нескольких часов теоретических занятий по тактике ведения боя на внешней обшивке корпуса неприятельского корабля и одуряющей тренажерной отработки аварийной посадки было абсолютно негде. Поэтому мы, пехотинцы, с завистью смотрели на летунов. Они были избавлены от всей этой занудной чепухи, последние воспоминания о которой в один момент вылетают из головы, как только настоящий посадочный модуль отрывается от корабля и с диким ревом, от чего закладывает уши, под непрерывным огнем тяжелой артиллерии противника падает на поверхность планеты. Такой свистопляски, скажу я вам, ни на одном тренажере не воспроизведешь.

А ведь летунам, которые только тем и занимались, что время от времени подрывали собственные корабли, еще, случалось, и отпуска давали за геройство! Они и сами над этим посмеивались, но слетать на недельку-другую домой никто, конечно же, не отказывался.

Но все это пока только присказка. Я начал с нее для того, чтобы вы воочию могли представить себе обстановку, сложившуюся на базе «Головачев-12» к моменту, когда началась история, о которой я как раз и собираюсь поведать.

А началось все с того, что вернувшийся из отпуска сержант Натсон умудрился протащить на базу аж двенадцать пол-литровых бутылок «Смирновской». И не какого-нибудь там суррогата, продающегося на захудалых пересадочных станциях, а настоящей «Смирновской» марсианского розлива! Ведь не поленился же тащить на себе через пол-Вселенной! Вот кто подлинный творец истории!

Скажете, какое отношение может иметь водка к истории шенского конфликта?.. Ну так слушайте, что было дальше.

Поскольку на базе был объявлен сухой закон, для того чтобы употребить тайно доставленную Натсоном «Смирновскую», нужно было найти укромное место. Таким местом стал склад запчастей при пятом ремонтном доке.

После вечерней поверки личного состава нас там собралось восемь человек.

Закуски, в отличие от выпивки, на базе было достаточно. Но то ли с непривычки, то ли потому, что водка оказалась забористой, всех нас довольно-таки быстро повело. Разговоры пошли какие-то бестолковые. Все говорили одновременно, перебивая и не слушая друг друга. А Серега Антипов, парень из ремроты, который как раз и открыл нам склад, так и вовсе закемарил, уронив голову на грудь.

Натсон без устали рассказывал, как здорово провел время дома на Марсе. Вначале его слушали с удовольствием, выспрашивая подробности и удовлетворенно качая головами. Но когда он по третьему разу пошел рассказывать, как напился в баре пива до такой степени, что не мог даже свой адрес внятно произнести и официантка отвезла его после закрытия бара к себе домой, я почувствовал, как в душе у меня начинает зарождаться глухое раздражение.

Натсон проявил не больше героизма, чем любой из нас, так почему же именно его на две недели отпустили домой? Только потому, что он служил на подбитом шенами эсминце «Несс»? Ну и что с того? Я, например, вместе с другими парнями полторы недели проторчал на Риоле, ожидая, когда же шены начнут нам на головы бомбы метать! И за все это мы теперь отдуваемся в учебных классах и на тренажерах! Поистине, думал я в тот момент, в нашей Вселенной не стало места для справедливости, как в свое время не нашлось в ней места и для Бога!

Примерно так же рассуждали и другие присутствующие.

– Проклятие! – в сердцах воскликнул Бэримор из 3-й роты. – Никогда бы не записался в мобильную пехоту, если бы знал в тот момент, когда поступал на службу, что все радости жизни в армии заранее отписаны летунам!

– А в чем, собственно, проблема? – удивленно посмотрел на него пьяными глазами ефрейтор Кутейко, стрелок с крейсера «Сантана», который до сих пор выходил из поединков с шенами невредимым.

– В том, что если я просижу еще пару недель на этой чертовой базе, то точно свихнусь и придушу какого-нибудь несчастного инструктора, который в тысячу первый раз станет объяснять мне принцип автоматической перезарядки армейского трассера нового поколения, – ответил ему Бэримор. – Я прекрасно понимаю, что инструктор здесь совершенно ни при чем – он такой же подневольный служака, как и все мы. Но, черт возьми, должен же я, наконец, на ком-то сорваться! И инструктор представляется мне самой подходящей кандидатурой.

– Почему? – спросил его я.

– Потому что прежде, чем меня отправят под трибунал, мне выразит свою благодарность каждый из взвода, принимавшего участие в занятиях.

– Да уж, – с внезапно накатившим унынием мотнул головой я. – Сидя здесь, на базе, ни один из нас не имеет ни малейшего шанса хоть как-то отличиться, чтобы получить отпуск.

– А вы слышали новый приказ командующего? – спросил Кутейко.

– Насчет того, что весь личный состав базы должен приступить к изучению шенского языка? – вяло поинтересовался кто-то из присутствующих.

– Нет, – отрицательно махнул рукой тот. – В соответствии с новым приказом адмирала Сороса двухнедельный отпуск получит каждый, кто сумеет доставить на базу любую единицу неповрежденной боевой техники шенов.

– А для этого всего-то и надо, что внезапно атаковать шенский крейсер и захватить его прежде, чем эвакуирующийся с него экипаж успеет задействовать систему самоуничтожения корабля, – усмехнулся Бэримор.

– А разве речь идет о крейсере? – с пьяной серьезностью посмотрел я на своих приятелей. – А за спасательную шлюпку отпуск не дадут?

– Дадут, – убежденно кивнул Кутейко и снова наполнил стаканы тех, кто еще мог держать их в руках.

Я выпил и закусил, после чего безапелляционно заявил:

– Ну так я сейчас полечу и пригоню на базу спасательную шлюпку шенов.

– А ты знаешь, где найти шенскую спасательную шлюпку? – спросил у меня Бэримор.

– Нет, – мотнул головой я. – Но вокруг Риола полно шенских кораблей. Какой-нибудь из них я и прихвачу.

– А что, мысль не такая уж и глупая, как может показаться на первый взгляд, – подумав, согласился со мной Натсон. – Пару дней назад мы выбили шенов с орбиты Риола, и сейчас они проводят перегруппировку сил, готовясь к контратаке. На собственной территории они нападения не ожидают. А небольшой рейдер типа «заппа» с антирадарным покрытием сможет пересечь границу незамеченным.

– Сейчас именно такой рейдер стоит в доке, – приоткрыв левый глаз, сообщил Антипов, после чего снова уронил голову на грудь.

Идея, бывшая вначале чисто умозрительным представлением, начала обретать реальные формы.

После того как я еще раз подтвердил, что твердо намерен заработать себе отпуск, добыв неприятельский корабль, мы выпили еще по одной, извлекли из кармана мирно спящего Антипова ключ от внешнего шлюза и, поддерживая друг друга, направились в док.

По дороге Натсон и Кутейко на два голоса инструктировали меня, но, честно признаться, из их наставлений мне запомнилось только то, что к утренней поверке, вне зависимости от того, удастся мне добыть шенский корабль или нет, я непременно должен вернуться в док, иначе под трибунал пойдут все, включая ни о чем не подозревающего Антипова.

Как я вылетел с базы, честное слово, не помню. Охранная система пропустила меня, потому что кто-то из ребят догадался перевести в автоматический режим передачу опознавательных сигналов с рейдера.

Когда я пришел в себя и осмысленно взглянул на приборную доску, мой рейдер уже отмахал почти две трети пути от базы до границы Добышевского.

Прежде всего я посмотрел по сторонам. В кабине, кроме меня, больше никого не было. Только в соседнем кресле одиноко лежала непочатая бутылка «Смирновской», должно быть, последняя из той дюжины, что привез Натсон. Не знаю уж, какие мысли были у ребят, когда они решили отправить ее вместе со мной. Может быть, решили, что она удачу мне принесет?..

В голове у меня после выпитого все еще медленно оседала дурь, но теперь-то я отчетливо представлял всю бредовость затеянной авантюры. Какой уж там шенский корабль! Хорошо бы успеть вернуться на базу, пока какой-нибудь дотошный дежурный не начал выяснять, что за рейдер покинул доки вне полетного расписания.

Я положил руки на край приборной доски и, прикрыв глаза, сделал три глубоких вдоха, собираясь с мыслями, чтобы рассчитать и ввести в автопилот рейдера новую полетную программу.

Конечно же, после этого случая я стану на базе объектом для упражнений в остроумии для всего личного состава. Даже напрочь лишенные юмора провинциальные увальни с Техаса-2 и те долго будут поминать мне сегодняшний день. Но делать-то нечего – нужно возвращаться. Слава богу, шутки я понимаю…

Открыв глаза, я приготовился сосредоточить все свое внимание на полетной программе. Входить в док придется на ручном управлении, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания дежурных. Но до того времени, как рейдер вернется на базу, я успею еще поспать и окончательно прийти в себя на случай, если неподалеку от дока меня ожидает встреча с патрулем.

Но прежде чем я начал стучать пальцами по клавишам, взгляд мой совершенно случайно скользнул по иллюминатору. Стальная пластина, защищающая бронестекло от осколков во время боя, в данный момент была поднята, и на фоне черного неба, кажущегося туго растянутой полоской черного бархата с многочисленными проколами, сквозь которые просачивается яркий свет, пылающий по другую сторону экрана, я неожиданно увидел не очень яркую, но зато довольно-таки быстро перемещающуюся точку. Самой близкой ко мне планетой был Риол, но точка, замеченная мною, была раза в два больше. Сомнений не оставалось – это был корабль.

Я тут же включил систему радарного поиска, но экран остался чистым. А неизвестный корабль тем не менее двигался в мою сторону, быстро увеличиваясь в размерах. Следовательно, это был небольшой корабль-разведчик вроде моего «заппы», покрытый слоем антирадарной защиты.

Неизвестный корабль не передавал никаких опознавательных сигналов, а мой тем временем продолжал орать о себе на весь окружающий космос в автоматическом режиме, который я, конечно же, забыл отключить. Я быстро отключил автоматическую систему самоидентификации, но в принципе мог бы этого и не делать. Надвигающийся на меня корабль-разведчик уже давно принял мои позывные и знал, что я в единственном числе представляю здесь стратегические аэрокосмические силы Земной федерации. А то, что корабль не подавал ответного сигнала и не делал никаких запросов, однозначно свидетельствовало о том, что это был шенский разведчик.

Как только я понял, что передо мной корабль противника, то первым делом быстро проверил систему вооружения своего рейдера. Комплектация была полная: 12 гравитационных торпед. Пятилучевая пучковая лазерная пушка и четыре бортовых импульсных орудия для ближнего боя были полностью заряжены и готовы к бою. Эффективность силовой защиты корпуса, когда я включил ее, составила 99,8 процента.

К тому времени шенский корабль подошел достаточно близко, чтобы я смог рассмотреть его. Размерами он совсем ненамного превосходил мой рейдер, но контуры его кормовых стабилизаторов были несколько необычными – более широкими и плавными, чем на земных кораблях такого же типа…

Да что я вам рассказываю. Вы сейчас лучше меня знаете шенские боевые корабли.

Есть в формах шенских кораблей некая таинственная, я бы даже сказал, завораживающая притягательность для взгляда. Позднее мы, конечно же, узнали, что многочисленные выступы, какие-то странные наросты на их корпусах и разводы, плывущие по обшивке, словно бы металл, из которого они были сделаны, начинал плавиться, выполняли чисто декоративные функции. Но когда видишь шенский корабль впервые, кажется, что все это элементы неведомого вооружения инопланетного космического странника.

Я смотрел на приближающийся шенский корабль-разведчик не в силах отвести глаз, до тех пор пока мы не сблизились на расстояние торпедного удара.

Помня о том, что говорили летуны, я сделал залп по ходовым двигателям неприятельского корабля, но управлявший им шен успел выставить защитное поле, и торпеда взорвалась, не причинив разведчику никакого вреда.

Ответ шена последовал незамедлительно. Но я уже был готов к нему и не хуже, чем на тренажере, провел маневр уклонения от торпедного удара.

И тут началась настоящая круговерть. Я полностью потерял контроль над ходом времени, видя перед собой только ярко-синие выбросы из спаренных дюз шенского корабля и ослепительные вспышки по его бортам, каждая из которых могла означать гибель для моего рейдера.

Поскольку мне ничего не было известно о вооружении шенского корабля, я предпочитал экономить собственные боеприпасы, нанося удары только наверняка.

Самым простым и надежным маневром в таком бою, когда два корабля примерно одного класса сражаются один на один, было бы зайти противнику в хвост и сделать залп по ходовым дюзам, где выбросы плазменных струй частично пробивают собственную защиту корабля. Но для того чтобы сделать это, нужно на голову превосходить своего противника в мастерстве управления кораблем. А мы с шеном, похоже, были птицами одного полета – оба одинаково неуспешно пытались провести маневр захода противнику в хвост.

Бой между нашими кораблями заключался в серии довольно-таки однообразных попыток пробить силовую защиту корабля противника с помощью лазерной пушки и послать в образовавшуюся брешь торпеду. Дополнительные проблемы создавало для нас то, что, не сговариваясь, мы оба, я и шен, отказались от стрельбы по кабине корабля противника, где находился тот, кто им управлял. Каждый из нас хотел одержать победу в этом бою, но при этом не имел намерения уничтожать своего противника. Такая уж сложилась традиция на этой странной войне.

Если бы потом меня спросили, сколько продолжался бой, я бы ответил, что часов пять, а то и шесть. На самом же деле мы уложились в полчаса.

У меня на борту оставались еще две торпеды, когда очередной залп лазерной пушки, направленный в корму шенского корабля, не был отражен силовой защитой, а растекся радужным сиянием по его обшивке. Тут-то и нужно было посылать в брешь обе имевшиеся у меня торпеды! Я находился на расстоянии прямого удара от вражеского корабля, время подлета торпед было минимальным, а брешь в силовой защите была настолько велика, что у шена не было ни малейшего шанса успеть зарастить ее или провести маневр уклонения! Это была победа!.. Но почему-то моя ладонь зависла в миллиметре от вертикального луча светового индикатора, контролирующего запуск торпед.

Не знаю, что со мной вдруг произошло. Как мне сейчас кажется, причина была в том, что шен и сам понял, что проиграл, а потому полностью снял силовую защиту со своего корабля и заглушил двигатели.

Пауза длилась секунд пять, не больше.

Затем вдруг внезапно сработал сигнал вызова на расположенном слева от меня блоке связи.

Все еще держа ладонь правой руки возле луча запуска торпед, пальцем левой руки я коснулся индикатора приема на блоке связи.

– Слушаю, – сдавленным и чуть хрипловатым от напряжения голосом произнес я.

Это был шен. Он вызывал меня на открытой волне общей связи.

– Ты победил, землянин, – произнес шенский пилот на понятном мне языке.

Фразы он строил правильно, но голос у него был похож на неразборчивый скрип граммофонной пластинки, звучание которой я как-то раз слышал в Политехническом музее на Земле, поэтому, для того чтобы понять, что именно говорит шен, приходилось все время внимательно прислушиваться.

– Я прошу тебе отойти от меня на безопасное расстояние, – продолжал между тем шен. – После чего я взорву свой корабль.

Вот уж чего мне совершенно не было нужно, так это обломков шенского разведчика, разбросанных по космосу. В горячке боя я не думал о том, что теперь, даже если мне удастся вернуться на базу незамеченным, то замять историю с ночным вылетом – нет. Кому-то придется ответить за истраченный боекомплект рейдера и обшивку, поврежденную в тех местах, где по ней прошелся лазер шена. И у меня не было практически никаких сомнений, что этим «кем-то» окажется не кто иной, как ваш покорный слуга. А для того чтобы отвертеться от трибунала, мне нужно было как минимум стать героем, для чего всего-то и требовалось, что привести на базу целый шенский корабль.

– Послушай, – обратился я к шену. – Давай не будем пороть горячку. Возможно, если мы хорошенько подумаем вместе, нам удастся найти какое-нибудь другое взаимоприемлемое решение.

– Нет, – решительно ответил шен. – Я должен взорвать корабль и погибнуть вместе с ним.

Это мне уже совсем не понравилось.

– Эй! – возмущенно воскликнул я. – Ты что, в своем уме? Не понимаешь, что ты делаешь?

– Это мой долг, – коротко ответил шен.

– Да ты что! Стоит только хотя бы одному солдату погибнуть в сражении между землянами и шенами, и это будет означать конец той войне, в которой пока что гибнут только наши корабли!

– Я все понимаю, – ответил шен. – Перед тем как взорвать корабль, я отправлю на свою базу сообщение, в котором объясню, как все произошло.

– Да подожди ты! Мы же оба солдаты! Какого черта нам умирать на войне, которую не мы начали? – Я уже думал не о шенском корабле, а о его пилоте, гибель которого могла породить такую могучую волну ненависти шенских солдат к землянам, которую уже нельзя будет остановить. – Если у тебя на корабле нет спасательной капсулы, можешь воспользоваться моей!

– С чего вдруг такая забота о враге? – поинтересовался шен.

Должно быть, он опасался какого-то подвоха с моей стороны. Но у меня даже и в мыслях этого не было.

– Видишь ли, – ответил я ему. – Я был в числе тех пехотинцев, что высадились на Риоле, после чего полторы недели находились на полном обеспечении шенов.

– Серьезно? – удивленно, как мне показалось, переспросил шен.

– Да… А что?

– Дело в том, что в то время я нес вахту на орбите Риола.

Тут уж пришел мой черед удивляться:

– Не может быть!

– Может, – заверил меня шен. – Я входил в группу десанта, которая должна была высадиться на Риол и захватить находившихся там землян. Тогда-то нас и заставили выучить ваш язык… К счастью, все обошлось без стрельбы.

– И то верно, – согласился я с ним. И добавил: – Бывают же такие совпадения!

– Ты о чем? – не понял шен.

– Сначала мы едва не столкнулись с тобой на Риоле, а теперь встретились здесь, в открытом космосе… Кстати, ты что здесь делал?

– Да, в общем-то, история не очень красивая… – уклончиво ответил шен. – Можно сказать, глупая… Не хотелось бы сейчас о ней говорить.

– У тебя есть какое-то срочное дело? – спросил я.

– Ну, вообще-то, я собирался взорвать свой корабль, – подумав, ответил шен.

– Это сделать никогда не поздно, – заверил я его. – Но боюсь, что, после того как ты взорвешь корабль вместе с собой, тебе не скоро представится возможность с кем-то поговорить.

– Наверное, ты прав, – вынужден был согласиться со мной шен.

– Слушай, такое предложение, – не давая своему собеседнику опомниться, продолжил я. – Давай-ка состыкуем наши корабли и спокойно поговорим, глядя друг другу в глаза.

Похоже, мое неожиданное предложение совершенно ошеломило шена.

– Как это – «поговорим»? – с сомнением переспросил он. – О чем? Мы ведь солдаты двух враждующих армий!

– Я не собираюсь выспрашивать у тебя военные секреты, – заверил я шена. – Просто ты собираешься взорвать себя вместе со своим кораблем, а я хочу попытаться отговорить тебя от этого.

– Пустая затея. Я для себя все уже решил…

– Пусть так. В таком случае перед смертью тебе нужно с кем-то поговорить для того, чтобы облегчить душу… Кстати, у шенов есть душа?

– Это не совсем то, что имеете в виду вы, когда говорите о душе. Но тем не менее, пожалуй, ты прав… Ситуация, в которой я нахожусь… Представители моей расы сейчас даже не станут разговаривать со мной… Видишь ли, землянин, для того чтобы оказаться здесь, я грубо нарушил Положение о воинской службе Республики Шен, и теперь меня ожидает Высший суд армейской чести… Лучше самому свести счеты с жизнью, чем пройти через это…

– Черт возьми, у меня ситуация аналогичная! Но при этом я не собираюсь взрывать свой корабль!

– Потому что у тебя на борту еще осталось оружие, с помощью которого ты можешь уничтожить меня как противника и тем самым смыть с себя позор.

– Не думаю, что это спасет меня от трибунала, – с сомнением покачал головой я.

– Значит, у тебя иные представления о чести, – спокойно, без пафоса произнес шен.

– Скорее всего у меня иные представления о жизни и смерти, – ответил ему я. – Я считаю, что умирать никогда не поздно.

– Интересная мысль, – подумав, согласился шен.

– У меня есть еще много других, не менее интересных, – голосом, скрывающим в себе шипящие интонации змея-искусителя, сообщил ему я.

– Я не прочь был бы посидеть с тобой за одним столом. – При этих его словах я непроизвольно глянул на лежащую в соседнем кресле бутылку «Смирновской«. – Но можем ли мы доверять друг другу? – В скрипучем голосе шена все еще звучало некоторое сомнение.

– Мы ведь можем взять на вооружение не только взаимное доверие, но и точный расчет, – ответил я. – У тебя под рукой кнопка системы самоуничтожения корабля. А я возьму с собой пульт дистанционного управления. При том, что наши корабли будут состыкованы, взрыв любого из них приведет к уничтожению другого. И если ты серьезно собрался свести счеты с жизнью, то у меня, честное слово, такого желания пока не возникает.

Обдумывание моих доводов не заняло у шена много времени.

– Хорошо, – сказал он. – Подводи свой корабль по левому борту. Я выброшу соединительный рукав.

Стыковка произошла без проблем. Магнитные захваты, которыми пользовались шены, позволяли герметично присоединить конец гибкого соединительного рукава к любому типу люков, вне зависимости от их конструктивных особенностей и форм. Единственным его недостатком было то, что проходить по нему приходилось на четвереньках.

Выбравшись из люка, я прополз по соединительному рукаву и, только оказавшись в шенском корабле, выпрямился во весь рост. Шен уже ожидал меня в шлюзовой камере. Он стоял, широко расставив свои длинные, тонкие ноги и величественно сложив руки на груди. Одет он был в темно-зеленый комбинезон с ромбовидной нашивкой с правой стороны груди. Вообще-то его вполне можно было принять за человка, если не обращать внимания на то, что вместо головы у шена на плечах стояло нечто, очень напоминающее большой заварной чайник с задранным кверху носиком. Под носиком находилась узкая прорезь рта. Два глаза были расположены с боков большой лысой головы шена, поэтому для того, чтобы внимательно посмотреть на что-то, он по-птичьи наклонял голову.

Именно так он и смотрел на меня. Точнее, не на меня, а на то, что я держал в руке.

Я улыбнулся как можно более приветливо и протянул руку вперед, давая ему возможность как следует рассмотреть этикетку на бутылке «Смирновской», которую, отправляясь в гости, я на всякий случай прихватил с собой.

– Что это? – недоумевающе проскрипел шен.

– Водка, – ответил я. – Алкогольный напиток, который мы употребляем с друзьями, встречаясь в неформальной обстановке. Способствует созданию атмосферы раскрепощенности и душевной близости.

Шен наклонил голову к плечу и указал рукой в сторону выхода из шлюза.

Пройдя по узкому переходу – я впереди, шен следом за мной, – мы вошли в кабину пилота, которая оказалась удивительно похожа на ту, которую я совсем недавно покинул. То же расположение приборной доски, только с несколько иной компоновкой индикаторов. Такой же обзорный экран над ней, только не плоский, а параболический, что объясняется особенностью зрительного аппарата шенов. А кресла для пилотов так и вовсе словно вынесены с моего рейдера. Тогда я еще подумал, что ограничением для фантазии инженеров и дизайнеров служат только анатомические особенности тех, кому предстояло пользоваться их разработками. Ну а поскольку шены такие же гуманоиды, как и мы, то и на особую экзотику рассчитывать не приходилось.

Впрочем, это было даже и к лучшему – я сразу же почувствовал себя как дома.

Шен предложил мне сесть в кресло пилота и, дождавшись, когда я занял свое место, опустился в соседнее, напряженно положив длинные руки с тонкими подвижными пальцами на узкие подлокотники.

– Меня зовут Чейт А, – представился я.

– Гоу-А-Син, – назвал свое имя шен.

– Ты водку пьешь? – спросил я, приподняв бутылку за горлышко.

– Мы употребляем спиртное, – наклонил голову шен. – Только в менее концентрированной форме и с другими добавками.

– Нужно бы выпить за знакомство.

– Не откажусь. Я много слышал о вашей водке, но вот попробовать мне ее не доводилось.

– «Смирновская», – щелкнул я пальцем по этикетке. – Марсианского розлива. Высший класс!

Шен быстро организовал столик, вытянув из-под пульта какой-то прямоуголный ящик и накрыв его сложенной пополам звездной картой. У него даже закуска нашлась – что-то похожее по форме на круглые галеты, сложенные по две и прослоенные какой-то разноцветной массой.

Стаканы, которые выставил на стол шен, представляли собой по форме невысокие цилиндры, закрытые сверху притертыми крышками, похожими на перевернутые воронки. Дело в том, что ротовой аппарат у шенов устроен таким образом, что они не могут пить жидкость через край, как мы, а вливают ее в себя через эту самую воронку.

Я-то, естественно, воронку со своего стакана снял. А шен, после того как я наполнил его стакан, снова надел на него воронку.

– Со знакомством, – сказал я.

Мы чокнулись. Шен сначала осторожно понюхал содержимое своего стакана через дырочку в крышке, а затем, лихо опрокинув сосуд, влил в себя все его содержимое разом. После этого он довольно крякнул и закусил крошечным кусочком галеты.

Я тоже попробовал это печенье. На вкус оно оказалось похожим на самую настоящую мацу, а прослойка, судя по вкусу, была из гомогенизированного мяса с какими-то необычными, очень ароматными специями.

– Ну, теперь обсудим твои проблемы? – спросил я и тут же предложил альтернативу: – Или сначала еще по одной?

Шен молча протянул мне свой стакан.

После второй порции мне стало тепло и радостно. Откинувшись на спинку кресла, я смотрел на шена уже как на старого знакомого, ничуть не удивляясь его необычной внешности.

Гоу-А-Син, похоже, тоже почувствовал себя значительно лучше, чем когда разговаривал со мной по открытой связи. Глаза его заблестели, а пальцы быстро постукивали по всему, что попадалось под руки, а это, как я узнал позже, свидетельствовало о добром расположении духа шена.

– Ну, так что у тебя стряслось? – по-дружески спросил я. – Какого черта ты решил изобразить из себя камикадзе?

Шен постучал пальцами по подлокотникам и начал рассказывать.

Чтобы не пересказывать всю его историю и не утомлять вас однообразными подробностями, скажу только, что на военной базе шенов сложилась та же ситуация, что и у нас на «Головачеве-12». Большинство из собранных там солдат томились от скуки и безделья, мечтая только о том, как бы смотаться домой на недельку-другую. Воевать с нами не хотел никто, главным образом потому, что непонятно было, из-за чего, собственно, затеяна драка? Какой стратегический интерес может представлять собой планета, пригодная разве что только на то, чтобы устроить на ней грандиозную свалку токсических отходов?

Высшие командные чины шенов прекрасно понимали, что моральный дух армии падает, а потому отчаянно искали способ выйти из войны с честью для себя. Ну а поскольку, по их мнению, звание гениального полководца можно снискать только на поле боя, а другой войны, помимо возникшего буквально на пустом месте конфликта с Земной федерацией, в ближайшее время не намечалось, шенские генералы продолжали посылать свои войска в бой. Временные же неудачи объяснялись тем, что командование Земной федерации использует на своих боевых кораблях секретные двигатели нового поколения, дающие им значительное превосходство в скорости и маневренности.

Теперь я думаю, вы и сами догадываетесь, что именно искал шен Гоу-А-Син возле границы Добышевского. Он собирался незаметно подобраться к нашим постам, захватить в результате неожиданной и стремительной атаки небольшой патрульный катер землян и перегнать его к себе на базу. Сей геройский поступок он собрался совершить для того, чтобы получить полагающийся за это отпуск. Шены вообще, не в пример нам, очень заботливые и любящие семьянины, а у моего нового приятеля Гоу-А-Сина к тому же еще незадолго до войны родилась парочка очаровательных близнецов. Он мог видеть их только на видеодисках, которые ему присылали из дома. И хотя решился Гоу-А-Син на столь отчаянный шаг не в пьяном угаре, как ваш покорный слуга, а находясь в жутко депрессивном состоянии, однако корабль свой он, так же как и я, благополучно угнал, надеясь на правоту старой истины, гласящей, что победителей не судят.

Теперь же, когда шен проиграл мне сражение, ему оставалось только взорвать свой корабль, чтобы он не попал к врагам, и передать собственную персону в руки армейского правосудия Республики Шен, от которого, если судить по тяжким вздохам, кои издавал периодически Гоу-А-Син, ничего хорошего ждать не приходилось. Или же, дабы сохранить остатки чести, взорвать себя вместе с кораблем, как и намеревался поступить мой шен.

Пока Гоу-А-Син рассказывал мне свою историю, мы с ним успели прикончить принесенную мною бутылку «Смирновской», и теперь место ее на столе занимал высокий графин, похожий по форме на два шара, поставленные один на другой и соединенные тонкой стеклянной трубочкой. Сосуд был наполнен розоватой жидкостью, по консистенции и по вкусу похожей на густой кисель. Называлась эта жидкость «габрал» и являлась она шенским аналогом нашей водки. И хотя градусов в ней, как и предупреждал Гоу-А-Син, было поменьше, чем в «Смирновской», но зато и потребляли мы ее большими порциями.

– Слушай, – сказал я шену. – А вот ответь мне, как на духу, что в ваших кораблях такого особенного, что вы так боитесь, чтобы они, не дай бог, не попали в руки противника?

– Этого я тебе сказать не могу, – ответил мне шен. – Военная тайна, понимаешь ли… Лично тебе я, конечно же, всецело доверяю…

– Да нет проблем, – махнул рукой я. – Поскольку ты все равно твердо вознамерился свести счеты с жизнью, я могу показать тебе, что представляют собой наши корабли.

Я снова сползал по соединительному рукаву в свой рейдер и вернулся с мини-диском, на который была записана вся техническая документация, имеющая отношение к боевому рейдеру типа «заппа». Вставив мини-диск в дисковод, мы вместе с шеном приступили к ее изучению.

– Послушай-ка, – пьяно тыча пальцем в схему двигателя, обратился ко мне шен. – Это что, двухтактовый ионный двигатель?

– А что ты, собственно, собирался здесь увидеть? – поинтересовался я. – Двигатель внутреннего сгорания, работающий на неочищенном мазуте?

– Но на наших кораблях стоят точно такие же двигатели, – объяснил мне свое удивление шен. – И рулевая система в точности такая же.

– А что тут удивительного, – невозмутимо пожал плечами я. – Мы ведь очень похожи… Ну, если не принимать во внимание то, что у тебя вместо головы чайник… А в остальном… Когда космос открывает перед нами свои самые сокровенные тайны… Тут, понимаешь, А-Син, никаких мозгов не хватит… Вне зависимости от формы черепной коробки…

– Ты отклонился в сторону от первоначальной мысли, – напомнил мне шен.

– Да, верно. – Я и сам почувствовал, что меня понесло, а потому, чтобы прийти в себя, провел ладонями по лицу. – Я хотел сказать, что процесс развития науки и техники скорее всего имеет однонаправленный характер, вне зависимости от того, на какой планете это происходит… В конце концов, мы ведь живем в одной Вселенной, держащейся на нескольких незыблемых константах вроде числа «пи», постоянной Планка и скорости света. Тут уж, как ни крути, ничего принципиально нового, что не могло бы прийти в голову никому другому, не придумаешь.

– Наверное, ты прав, – возвращая мне мини-диск, согласился шен. – Но в таком случае охота на вражеские корабли, которую мы с тобой затеяли, не имеет никакого смысла!

– Это как сказать. – Я напряженно прищурился, стараясь не упустить внезапно пришедшую в голову мысль. – На исход войны захват вражеского корабля, конечно же, никак не повлияет. Но мы с тобой можем извлечь для себя из этого реальную выгоду.

– Ну-ну, – с любопытством посмотрел на меня Гоу-А-Син и, подняв со стола графин, расплескал по стаканам остатки габрала.

– Мы ведь можем просто обменяться с тобой кораблями, – сказал я. – Каждый вернется на свою базу на корабле противника и получит то, что и требовалось, – отпуск и прощение всех грехов.

– А как мы объясним то, что пропали наши собственные корабли? – с сомнением спросил шен.

– Корабли получили серьезные повреждения в бою, и нам пришлось их уничтожить, – тут же нашелся я.

– А что стало с экипажами вражеских кораблей?

– В соответствии с установившимися правилами мы позволили им воспользоваться спасательными капсулами… Ну как, Гоу-А-Син?..

– Вообще-то мысль интересная, – задумчиво проскрипел шен.

– И всего-то? – возмущенно всплеснул руками я. – Да это же единственное спасение для нас обоих!

– И все же могут возникнуть сомнения…

– Да какие, к черту, сомнения, А-Син! Меня просто на смех поднимут, если я расскажу, что распивал «Смирновскую» в компании с шеном, да к тому же еще и в его корабле!

– Да уж, – покачал своей лысой головой шен. – История более чем невероятная. Я бы и сам, наверное, не поверил.

– Ну так что?..

– По рукам! – Гоу-А-Син решительно протянул мне свою костлявую пятерню.

– Вот так-то лучше! – радостно улыбнулся я.

Мы ударили по рукам и выпили остатки габрала.

Сделка была заключена.

Прошу обратить особое внимание на этот момент, ибо так же, как и тот, когда сержант Натсон притащил на базу «Головачев-12» дюжину бутылок «Смирновской«, он стал одним из поворотных пунктов в истории развития и благополучного завершения шенского конфликта.

Итак, обменявшись кораблями, мы с Гоу-А-Сином разлетелись в разные стороны, каждый в направлении своей базы.

Прощаясь, Гоу-А-Син дал мне миниатюрный блок дальней связи, используемый шенами для срочных деловых переговоров. С его помощью можно передать короткое письменное сообщение тому, у кого находится другой такой же блок.

– Сообщи мне, как у тебя все пройдет, – сказал шен. – Если возникнут какие-то проблемы, я готов прилететь и дать свои показания.

– Спасибо, А-Син, – с искренней благодарностью похлопал я по плечу шена. – Но боюсь, что если у меня и в самом деле возникнут проблемы с военным трибуналом, то твои показания только увеличат срок моего пребывания за решеткой.

Управлять шенским кораблем было не сложнее, чем рейдером «заппа». Плохо было то, что я забыл спросить у Гоу-А-Сина, как пользоваться автопилотом, а сам разобраться в нем не сумел. Пару часов сна мне тогда совсем не повредили бы. А так все время полета до базы пришлось заниматься изучением небольших нюансов, отличающих систему управления шенского разведчика.

Теперь, когда я летел на шенском корабле, не могло быть и речи о незаметном возвращении в док. Хотя разведчик был покрыт слоем антирадарной защиты, я решил не рисковать. Совершенно не было желания получить в хвост залп гравитационных торпед от своих же летунов, если те вдруг обнаружат у себя в тылу вражеский корабль.

На подлете к базе я связался с патрулем и гордо объявил:

– Рядовой 4-й роты 42-й дивизии мобильной пехоты Чейт А. Возвращаюсь на трофейном корабле шенов. Прошу указать свободный док.

Что тут началось!

В эфире стоял такой бедлам, будто в один момент все захотели переговорить со всеми. Подчиненные что-то докладывали своим командирам. Командиры что-то требовали от своих подчиненных. Крики, ругань, извинения, требования, угрозы – все смешалось в единый звуковой ком, из которого невозможно было выловить ни одной осмысленной фразы.

Но для меня эта какофония была милее любой самой сладкозвучной мелодии. Она означала, что теперь все, от дежурившего по кухне рядового до самого адмирала Сороса, были поставлены в известность о моем подвиге. А следовательно, отдать меня под трибунал будет теперь не так-то просто.

В доке меня встречали командир моей роты майор Зорич и начальник штаба генерал Ватерол.

Ну, естественно, рядом с ними находились и ординарцы, и толпы патрульных, и работники доков, пролезшие через охрану, чтобы взглянуть на шенский корабль и пригнавшего его храбреца.

Признаться, в тот момент, когда я ступил на коротенький, всего лишь из четырех ступенек, трап шенского корабля, мне сделалось не по себе. Голова у меня раскалывалась то ли от непомерного количества спиртного, выпитого этой ночью, то ли от того, что намешал «Смирновскую» с шенским габралом, глаза буквально слипались от усталости, а осоловелый взгляд только и искал что-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее кушетку, чтобы упасть на нее и заснуть богатырским сном, снимающим как усталость, так и любые болезни духа и тела. Так нет же, вместо этого мне предстояло по полной форме отчитываться за содеянное.

Собрав всю свою волю в кулак, я строевым шагом подошел к ожидающей меня команде, браво щелкнул каблуками и, лихо вскинув ладонь к виску, отрапортовал:

– Господин генерал! Рядовой 4-й роты 42-й дивизии мобильной пехоты Чейт А с боевого задания прибыл! Боевой шенский корабль доставлен на базу!

Генерал Ватерол поморщился и подался назад, как только я дохнул на него могучим перегаром. Но тем не менее, слушая мой доклад, он старательно делал вид, что не замечает моего полупьяного состояния.

Когда я закончил рапорт и замер по стойке «смирно», ожидая приговора, генерал несколько удивленно покосился на моего ротного командира.

Майор Зорич смущенно кашлянул в кулак.

– Благодарю за службу, рядовой, – негромко произнес он, глянув на меня испепеляющим взглядом.

Еще бы! Пьяный солдат из его роты пригоняет на базу шенский корабль, который он неизвестно где раздобыл!

В ситуации, в какой он оказался, майор Зорич повел себя весьма мудро: он сделал вид, что я действовал по его прямому приказанию. Что бы ни крылось за этим, прямо скажем, весьма странным событием, но шенский корабль – вот он! От такого факта просто так не отмахнешься! А разобраться со мной у него еще будет время.

И, надо сказать, майор Зорич не прогадал. Не прошло и недели, а у него на погонах заблестели новые звездочки. Я же получил звание сержанта, орден Доблести первой степени и заслуженный двухнедельный отпуск.

Конечно, прежде чем отправиться домой, мне пришлось заполнить горы всевозможных анкет, написать столько рапортов и отчетов, что, подшитые в одну папку, они, наверное, сравнялись бы в объеме с «Войной и миром». Меня проверяли врачи, меня допрашивали офицеры из военной разведки и военные корреспонденты, я лично рапортовал о своем подвиге адмиралу Соросу. Ну и, естественно, майор… простите… теперь уже подполковник Зорич тоже не оставался в стороне. Его главным образом интересовал вопрос, где я достал на базе спиртное. Но истина для него так и осталась тайной. Я твердо стоял на своем, утверждая, что нашел початую бутылку водки в рейдере, где ее, должно быть, припрятал кто-то из летунов. Ну а выпил я только после боя, чтобы отметить свою знаменательную победу, – тут уж грех было не выпить, когда водка была под рукой.

Что самое удивительное, ни у кого почему-то не возник вопрос: с чего это вдруг командир роты мобильной пехоты посадил своего солдата в чужой рейдер и отправил добывать шенский корабль? Единственное, чем я могу это объяснить, так разве что только особенностями мозговой деятельности высших военных чинов. Для них важен в первую очередь конечный результат. А цепочку событий, приведших к нему, начинают тщательно разбирать и анализировать только в том случае, если полученный результат не соответствует ожиданиям. В моем случае такой необходимости не возникало – шенский корабль стоял в доке, ожидая техников, чтобы открыть им все свои секреты.

Перед тем как отбыть в отпуск, я связался с Гоу-А-Сином и узнал, что у него тоже все прошло нормально. Он получил отпуск и отправляется на две недели к своей семье.

Как я проводил отпуск, рассказывать не буду. Это не имеет никакого отношения ко всей остальной истории. Замечу только, что лучшего времени для отдыха придумать было просто невозможно. Я был героем Земной федерации! Меня узнавали в лицо, поскольку мои портреты не сходили с экранов телемониторов и украшали обложки журналов. Меня просили дать автограф, меня бесплатно угощали пивом, меня приглашали в гости… А, что там… Воспоминания…

Но, как известно, всему хорошему рано или поздно приходит свой конец. Отгуляв свой отпуск, я снова вернулся на базу «Головачев-12», где все было по-прежнему. Изучение шенского корабля-разведчика не дало нам никакого преимущества в войне, которая, как и прежде, носила характер вялотекущей шизофрении.

К тому же я, снедаемый гордыней, вознамерился перекрыть рекорд сержанта Натсона. Моя попытка протащить на базу пятнадцать бутылок «Смирновской» закончилась провалом, в результате чего я был на неделю отправлен на штрафные работы в доки.

Что такое уборка доков после нескольких боевых вылетов, не мне вам рассказывать. Самим, наверное, не раз приходилось этим заниматься. Постоянно ходишь по уши в смазке, с рожей, перемазанной копотью, и чувствуешь, что руки у тебя скоро отвалятся от того количества поступательных движений, которые им приходится совершать. Хотя знакомые техники и говорили мне, что робота-уборщика просто невозможно запрограммировать на то, чтобы очистить от смазки и копоти все закоулки причального дока, но мне все же кажется, что на этой работе умышленно не задействуют автоматику, чтобы было чем заниматься проштрафившимся солдатам.

Короче, через пару дней мне такая служба обрыдла. Я достал блок дальней связи, которым снабдил меня Гоу-А-Син, и связался со своим знакомым шеном.

Разговор у нас вышел короткий:

«Как жизнь?»

«Неплохо».

«Как служба?»

«Это не жизнь…»

«Домой в отпуск хочешь?»

«Конечно».

«Махнемся?»

«Махнемся!!!»

На этот раз я решил действовать официальным путем.

Отмыв с себя грязь и копоть и переодевшись в чистую форму, я явился к подполковнику Зоричу и заявил, что взамен того, чтобы драить причальные доки, готов добыть еще один шенский корабль.

Зорич посмотрел на меня с некоторым сомнением и спросил, с чего это я вдруг так уверен, что это мне снова удастся? И добавил что-то про удачу и насчет того, что снаряд, мол, дважды в одну и ту же воронку не падает.

На это я ему ответил, что дело здесь не в пустом везении, а в тонком стратегическом расчете – я точно знаю, где и когда можно подловить шенский корабль так, чтобы успеть захватить его прежде, чем пилот успеет ударить по клавише включения системы самоуничтожения.

Зорич задумчиво посмотрел на меня, погладил свой погон и, включив внутренний селектор, запросил для меня разрешение на вылет.

Когда я подлетел к условленному месту, Гоу-А-Син уже ждал меня.

Состыковавшись, мы встретились в кабине моего рейдера.

На этот раз водки у меня не было, но зато Гоу-А-Син прихватил с собой пару графинов габрала, и мы неплохо посидели, делясь друг с другом впечатлениями о проведенных отпусках. Рассказывал главным образом А-Син, который был в полном восторге от десяти дней, проведенных в кругу семьи. Он даже показал мне видеодиск, где, помимо жены и детей, были записаны изображения его родителей, родителей его жены и еще целой кучи народа, состоящей в той или иной степени родства с Гоу-А-Сином.

Закончив посиделки, мы обменялись кораблями, предварительно постреляв немного друг по другу, чтобы создать видимость повреждений, полученных в бою, и разлетелись по своим базам.

Меня снова встречали как героя. Но вместо ожидаемых двух недель отпуска я получил только одну.

Вручая мне отпускное удостоверение, подполковник Зорич смущенно сказал, что он подавал рапорт, как и полагается, на две недели, но кто-то в штабе внес исправление.

Я особенно не расстраивался: семь дней – это тоже совсем немалый срок, если умело им распорядиться.

Вернувшись через неделю на базу, я прямой дорогой направился в кабинет подполковника Зорича и сказал, что готов прямо сейчас, не откладывая дела в долгий ящик, отправиться за новым шенским кораблем.

Зорич приложил указательный палец к губам и посмотрел на меня так, словно я сказал ему, что знаю, как выиграть войну.

– По-моему, ты что-то темнишь, рядовой А, – негромко произнес он.

– Никак нет, господин подполковник! – по-уставному рявкнул я. После чего совсем тихо добавил: – А если и так, то какой от этого вред?

– Ты можешь дать мне слово, что совершаемые тобой действия не являются результатом преступного сговора с шенским командованием? – спросил для очистки совести Зорич.

– Да, господин подполковник, – уверенно ответил я.

И при этом я ничуть не покривил душой. Во-первых, Гоу-А-Сина никак нельзя было отнести к разряду командования шенской армии, поскольку после первого нашего обмена он получил чин, примерно соответствующий тому, что был и у меня. А во-вторых, обмены, которые мы с ним совершали, нельзя было квалифицировать как военные преступления, поскольку они не выходили за рамки директив наших командований, гласивших: «…любой ценой стремиться захватить неповрежденные единицы боевой техники противника».

Вот так-то – «любой ценой».

Третий обмен кораблями прошел так же успешно, как и два предыдущих.

Гоу-А-Син снова рассказывал мне о своем многочисленном семействе, которое в полном составе передавало мне приветствия и всяческие добрые пожелания. А жена Гоу-А-Сина даже прислала для меня коробку печенья собственного приготовления.

– Где ты собираешься провести очередной отпуск? – спросил меня Гоу-А-Син.

– Пока не знаю, – ответил я. – Вселенная большая…

– А почему бы тебе не побывать у меня в гостях? – предложил Гоу-А-Син.

– На Шене?

– Ну а где же еще. Моя жена знает тебя по моим рассказам и мечтает познакомиться с тобой лично…

Идея, которая на первый взгляд могла бы показаться безумной, была на самом деле вполне реализуемой. Шенский конфликт, замкнувшись на небольшом участке границы Добышевского, давно уже перестал быть новостью номер один. Грузовые и пассажирские корабли возобновили движение по своим обычным маршрутам, обходя стороной лишь непосредственную зону боевых действий. Для того чтобы добраться до Шена, достаточно было выйти на пересадочной станции Боллард и взять билет на пассажирский транспорт Альфийского союза, маршрут которого пролегал через Шен.

Приняли меня в семье Гоу-А-Сина как самого лучшего друга. Я даже удивился вначале. Вроде как война идет между нашими державами… Но мне быстро и доходчиво объяснили, что державы державами, а мы лично друг другу войны не объявляли. Поэтому, пока политики думают, как с наименьшими потерями для своего престижа выйти из конфликта, мы тем временем можем одной хорошей компанией посидеть за общим столом.

Как-то раз Гоу-А-Син между прочим сказал мне, что у него на базе есть несколько хороших парней, которым можно всецело доверять. Они тоже были бы не прочь поучаствовать во взаимовыгодном обмене, если, конечно же, я смогу найти для них партнеров на базе «Головачев-12».

Я принял эту информацию к сведению и обещал подумать по поводу подходящих кандидатур.

Сейчас слетать на Шен может каждый в любое удобное для себя время. А о красотах древних городов этой прекрасной планеты можно прочитать в путеводителях. Для меня же тогда все это было в новинку. Я и не заметил, как пролетели семь дней, предоставленные мне в качестве очередного отпуска.

К тому же времени закончился и отпуск Гоу-А-Сина. Мы вместе отправились по своим военным базам, расставшись только на станции Боллард.

По возвращении на базу я был подвергнут строгому допросу с пристрастием, который учинили мне на этот раз мои же приятели, те самые, что когда-то отправили меня за шенским кораблем, посадив пьяным в рейдер. Поскольку, несмотря на все свои недостатки, были они людьми в целом здравомыслящими, им с трудом верилось в то, что мне три раза подряд улыбнулась удача. После моего первого подвига желающих захватить шенский корабль, чтобы тем самым обеспечить себе краткосрочный отпуск, объявилось немало, однако никому из них это не удалось, хотя среди энтузиастов были летуны и более высокого класса, чем я.

Короче, меня прижали к стенке и потребовали ясного и непротиворечивого ответа. Посопротивлявшись какое-то время, я взял с ребят клятву хранить молчание и рассказал им все как есть.

Сначала мне, как я и предполагал, просто не поверили.

Для убедительности мне пришлось продемонстрировать видеодиск с записью своего последнего отпуска в шенской семье.

После этого двое из присутствующих назвали меня предателем. Зато остальных заинтересовал вопрос, сколько еще наших кораблей требуется шенам.

Начало мирному процессу было положено.

Я связался с Гоу-А-Сином и договорился о новой сделке.

Через два дня на базу «Головачев-12» были доставлены сразу пять шенских кораблей-разведчиков и два легких истребителя.

Адмирал Сорос пришел сначала в восторг, а затем в недоумение, когда узнал, что при захвате вражеских кораблей были потеряны семь наших рейдеров типа «заппа» и «фрипп». Но, как бы там ни было, все семеро отличившихся бойцов получили благодарности от командования и недельные отпуска.

После этого дело завертелось с такой скоростью, что у нас с Гоу-А-Сином не оставалось времени даже на то, чтобы просто спросить друг у друга «как дела?». Мы только тем и занимались, что уточняли координаты мест встречи, сверяли типы кораблей, подлежащих обмену, и согласовывали их количество. Последнее было особенно важно, потому что случалось, что одна из сторон пригоняла больше кораблей, чем имелось у другой, из-за чего в ход начинали идти долговые расписки и векселя.

Спустя какое-то время дело приобрело такой размах, что, наверное, не меньше трети служащих с базы «Головачев-12» находились одновременно в краткосрочных отпусках, гарантированных командованием в качестве награды за трофейные шенские корабли. Адмирал Сорос быстро смекнул, что таким образом он рискует вскоре растерять весь свой личный состав, и сократил время отпуска сначала до пяти, а затем и до трех дней. Чуть позже ему пришлось пойти на более жесткие меры и объявить, что отныне за легкие боевые корабли шенов, типа истребителей, рейдеров и разведчиков, отпуск больше предоставляться не будет. Теперь для того, чтобы отправиться на время домой, требовалось добыть по крайней мере эсминец.

Нам это было только на руку, поскольку уже практически все легкие корабли из имевшихся на базе были обменены на аналогичную технику шенского производства. Проблема с обменом крейсеров, эсминцев и летающих крепостей заключалась только в том, что на каждом из таких кораблей находился экипаж, состоявший как минимум из тридцати человек, а отпуск предоставлялся только одному, в крайнем случае двум из них, проявившим наивысший героизм при захвате вражеского корабля. Кандидатуры «героев» отбирались путем жеребьевки, но, естественно, порой на почве этого возникали локальные конфликты и мелкие недоразумения.

Когда до командования наконец-то дошло, что дело приобретает необратимый характер, оно попыталось приостановить охоту на вражеские корабли. Но было поздно – ребята вошли во вкус. И дело было уже не только и даже не столько в отпусках. Просто и нам, и шенам понравилось проводить время в компании друг друга. А многие из обменявшихся кораблями затем проводили отпуск вместе в одной из семей. Шены оказались на удивление компанейскими ребятами. Ни одна из многочисленных гуманоидных рас, обитающих во Вселенной, не была так близка землянам по своему духу и характеру. Кто знает, может быть, именно поэтому мы и сцепились из-за голой планеты, до которой никому другому просто не было дела.

Но не это заставило командования двух армий пойти на мирные переговоры. Главная причина, о которой не принято распространяться, заключалась в том, что к моменту подписания мирного договора в ангарах и доках базы «Головачев-12» стояли исключительно шенские корабли, в то время как наши давно уже перекочевали на военную базу шенов. Если бы мы решили продолжать войну, то нам пришлось бы воспользоваться для этого кораблями противника. А шенам, в свою очередь, пришлось бы летать на наших. Согласитесь, это была бы уже не война, а фарс. Поэтому генералы предпочли заключить мир и потихоньку, пока дело не дошло до высших государственных сфер, снова обменяться кораблями.

А Риол, поскольку он не представлял интереса ни для одной из воюющих сторон, попросту объявили нейтральной зоной.

Наверное, с этого и следовало бы начать, но тогда бы у нас не было таких прекрасных друзей, как шены.

* * *

Чейт допил пиво и поставил на стол пустой стакан.

– Ну что? – посмотрел он по очереди на каждого из курсантов. – Такого вам в академии не рассказывали? Курсанты молчали, не зная, что ответить. История была в высшей степени невероятной, но открыто сказать ветерану, что они не поверили его армейской байке, ни один из них не решался.

– А что было с вами после подписания мирного договора? – вежливо поинтересовался один из курсантов.

– Со мной? – удивленно вскинул брови Чейт. – Ничего. Срок моего контракта закончился, и я уволился из армии.

– Но если ваше участие в подготовке мирного договора было столь велико…

– Командование не было заинтересовано в разглашении моей роли во всей этой истории. О моем существовании предпочли попросту забыть.

– А ваш друг-шен… Как его?..

– Гоу-А-Син, – напомнил Чейт. – После окончания войны он написал книгу воспоминаний под названием «Как мы победили в войне», в которой изложил всю ту историю, которую я вам только что рассказал. Естественно, ни на один из языков Земной федерации книга переведена не была. Но на Шене Гоу-А-Син весьма популярный человек. В этом году он возглавляет делегацию ветеранов Шена, прибывших для празднования подписания мирного договора. Кстати, он собирается сам сделать перевод своей книги.

В бар, разговаривая на ходу, вошли четверо человек. За ними потянулись новые посетители, люди и шены.

– Похоже, утреннее заседание закончилось, – сказал Чейт. – Ну, будьте здоровы, ребята. – Опершись руками о край стола, он поднялся на ноги. – Отдыхайте. А мне с другом повидаться нужно.

– Ну, что скажете? – обратился к своим приятелям белобрысый курсант, когда Чейт, с трудом протолкнувшись через хлынувшую в бар толпу, вышел в фойе.

– Враль отменный, – усмехнулся тот, что сидел слева от Чейта. – Я, лично, не поверил ни единому его слову.

– А с чего ему врать? Он же нас даже не знает.

– Так просто… Выше сержанта не выслужился, вот и сочиняет теперь для себя небывалые подвиги.

– Смотрите-ка!..

Курсанты разом повернули головы в ту сторону, куда указывала рука белобрысого.

За стеклянной стеной, отделяющей бар от фойе, они увидели своего недавнего собеседника, по-дружески обнимающего за плечи высокого, худого шена.

– Это же глава шенской делегации, – несколько растерянно произнес темноволосый курсант.

– Точно, – подтвердил его слова другой. – Нас представляли ему перед заседанием.

– Как его имя?

– Не знаю… Я особенно и не прислушивался, когда его называли. У шенов такие имена, что все равно с первого раза не запомнишь.

– Ну так посмотри в справочнике конференции!

– Точно! – Курсант достал из кармана куртки небольшую книжечку размером с ладонь и быстро перелистал. – Вот, – сказал он, ткнув пальцем в нужное место. – Глава шенской делегации, почтенный Гоу-А-Син.

– Выходит, то, что рассказал нам ветеран… – Белобрысый курсант растерянно посмотрел на своих товарищей.

– Ничего это не значит, – решительно заявил черноволосый. – Историю шенского конфликта писали не дилетанты. И у меня гораздо больше оснований верить им, нежели человеку, которого я видел впервые в жизни и скорее всего больше никогда уже не увижу.

Content

Алексей Калугин
Миротворцы