Алексей Калугин

Крылья над миром

– Все, на сегодня хватит. – Базин сложил карту и бросил ее в бардачок. – Если бы не жара…

Действуя одной рукой, Базин отвернул крышку с початой бутылки фанты и поднес ее ко рту. Теплая, выдохшаяся вода оказалась настолько мерзкой на вкус, что Базин едва не захлебнулся, попытавшись протолкнуть ее в пересохшее горло. Сплюнув воду за окно, Базин коротко и конкретно выругался.

Солнце уже клонилось к закату, а растекшийся по земле зной, пользуясь полным безветрием, и не думал спадать. За целый день разъездов по пыльным проселкам малиновый «жигуль» Базина сделался почти серым, превратившись в раскаленную душегубку на колесах. Что такое адская жара, Базин себе уже представлял и теперь совсем не удивился бы, если откуда-нибудь из-под приборной панели показалась вдруг оскаленная мордочка бесенка.

Базин был мужчиной плотного телосложения, немного полноватым. Выглядел он лет на тридцать пять, хотя на самом деле был чуть моложе. Работал он в московском академическом институте химического профиля. У начальства числился на хорошем счету, да и работа ему нравилась, вот если бы за нее еще и деньги платили… Ввиду полнейшего несоответствия институтской зарплаты ценам в магазинах приходилось искать альтернативные источники средств к существованию. Перепробовав несколько различных вариантов, Базин временно остановился на том, чем промышлял уже почти полгода. На неделе он занимался в своем институте химическим синтезом, а в выходные, оседлав старенький «жигуленок», отправлялся колесить по области. Имея при себе фиктивное удостоверение Всероссийского общества хранителей старины, он объезжал подмосковные деревни, скупая по дешевке у одиноких стариков и старух старые, теперь уже ненужные прежним хозяевам предметы быта. В Москве Базин, не забывая о собственной выгоде, перепродавал то, что удавалось добыть, знакомым умельцам, которые, подновив старую рухлядь и разукрасив ее в столь уважаемом иностранцами псевдорусском стиле, сдавали полученный товар перекупщикам, торгующим за валюту.

Почти все, представляющее хоть какую-нибудь ценность, было вывезено из ближнего Подмосковья деятельными коммерсантами еще в первые годы горбачевской перестройки, поэтому чаще всего Базину приходилось довольствоваться помятыми самоварами с потерянными краниками да деревянными сундуками с треснувшими крышками. Подлинные редкости почти не попадались. Самой большой удачей Базина была длинная широкая сабля без ножен с выгравированным на клинке тигром, за которую он полдня торговался с прижимистой бабулькой. Денег, полученных за саблю, хватило Базину на то, чтобы поставить на машину новый движок и сменить колеса.

Но на этот раз Базин возвращался домой почти пустой, даже не объехав всех намеченных деревень. В багажнике у него лежали только старая некрашеная доска, которую старуха, продавшая ее, упорно называла прялкой, и две закопченные лампады, слой грязи на которых едва ли соответствовал их возрасту. С таким товаром хорошо бы хоть бензин окупить.

Дорога влилась в деревеньку, пока еще не отмеченную на базинской карте. Базин недовольно поморщился. Он во всем любил порядок, но сегодня, решив из-за жары возвращаться кратчайшим путем, изменил намеченный маршрут.

«Нет, сегодня я здесь останавливаться не буду», – решил Базин и тут же резко нажал на тормоз, увидев у дороги колодец.

Чуть в стороне от колодезного сруба стоял дом, обнесенный невысокой изгородью. У калитки на скамье сидел дед в старом замызганном пиджаке, надетом на голое тело, синих тренировочных штанах, продранных на коленях, и кепке, давно уже потерявшей первоначальную форму.

– День добрый, отец, – поприветствовал старика Базин, выбравшись из машины. – Водички дозволишь набрать?

– А что ж, набери, не жалко, – ответил дед.

Базин вылил фанту из пластиковой бутыли в канаву и подошел к колодцу.

Из открытой двери сруба пахнуло освежающей прохладой. Базин от наслаждения зажмурился и, сняв ведро с крюка, опустил его на дно, где, едва видимая, неподвижно застыла темная холодная вода. Подняв полное ведро, Базин поставил его на край сруба, присел на корточки и долго пил через край, пока от студеной воды не заломило зубы. Потом он ополоснул бутылку, наполнил ее водой и плотно завернул крышку. Остатки воды из ведра Базин, наклонившись, вылил себе на шею, заранее предвкушая, как, когда он выпрямится, холодные струйки побегут вниз по позвоночнику.

– Спасибо, отец, – сказал Базин, закрыв дверцу колодезного сруба.

– А что же, на здоровье, – ответил дед.

Возвращаясь к машине, Базин бросил беглый взгляд на изгородь за спиной деда и едва не споткнулся на ровном месте.

Сомлев на солнышке, совсем нюх потерял, мысленно выругал себя Базин.

– Ну и жара сегодня, – сказал он, обращаясь к деду. – Не хочется даже снова в машину лезть – все равно что в печь.

– Эт точно, – согласно кивнул старик.

Базин подошел поближе, оперся согнутой рукой на калитку и завел пустой, ни к чему не обязывающий разговор о жаре, стоявшей уже целую неделю, о видах на урожай, о росте цен. Говорил главным образом сам Базин, а дед только время от времени вставлял свое: «А что ж…» или «Эт точно».

Минут через пятнадцать Базин, как бы между прочим, ткнул носком туфли в столб, к которому была привязана калитка, заметив при этом:

– Занятный столбик…

Дед и глазом не повел.

– А что же, неплохой.

Столб был металлический, метра полтора в высоту и толщиной в руку. На гладкой матово-черной поверхности не было ни каверн, ни выбоин, ни каких-либо следов коррозии, только легкий сероватый налет, похожий на тонкий слой пыли. Верхний конец столба расширялся, образуя круглую горизонтальную площадку, на которой сидели три похожие на птиц существа, сделанные из того же материала. Одно из них, что располагалось в центре, размером с небольшую курицу, сидело в спокойной, расслабленной позе, располагающей к долгому, терпеливому ожиданию. Двое других, маленькие, чуть больше воробьев, застывшие у его ног с раскинутыми крыльями, вытянутыми змеиными шеями и злобно разинутыми длинными клювами, усыпанными мелкими, но, похоже, весьма острыми зубами, казалось, напротив, готовы в любой момент сорваться с места, взлететь и, издав пронзительный клекот, наброситься на выбранную жертву. Именно так представлялось Базину, когда он смотрел на этих странных существ, выполненных столь искусно, что у большой птицы заметны были вены на сложенных за спиной кожистых, как у летучей мыши, крыльях, мелкая, с острыми треугольными краями чешуя на изогнутой шее и маленький бездонный зрачок на дне выпуклого черного глаза.

– Откуда такой? – глазами указал Базин на столб. – Сами сделали?

– Не, на болоте нашел, – махнул рукой куда-то в сторону дед.

– И не лень было тащить?

– А что же не притащить, он же легкий совсем.

Базин постучал по столбу костяшкой пальца, думая услышать отзвук внутренней полости.

– Цельный.

– А что ж, цельный. А все одно – легкий.

Базин толкнул столб ладонью.

– Глубоко врыт?

– Не, – улыбнулся дед. – Сам стоит.

– Не может быть.

Базин снова толкнул столб, на этот раз посильнее.

– Ты его вверх потяни, – посоветовал дед.

Базин обхватил столб ладонями и дернул вверх. Столб легко оторвался от земли. И веса в нем действительно было не больше десяти килограмм.

– Да, – только и смог сказать Базин, опустив столб на прежнее место.

– А то ж, – усмехнулся дед.

– Не продадите? – прямо в лоб задал вопрос Базин.

От неожиданности дед на мгновение опешил. У него и в мыслях не было, что разговорчивый приезжий вдруг начнет торговать у него столб от забора. Тут главное не продешевить. Дед принялся задумчиво грызть толстый кривой ноготь на большом пальце, прикидывая, сколько можно запросить с чудака.

– А на кой он тебе? – спросил дед, чтобы еще потянуть время.

– Дверь в гараже подпирать, – ответил Базин первое, что пришло в голову.

Дед понимающе покивал головой и принялся за обработку ногтя на следующем пальце.

– Так как же, продадите?

– А что ж… Хотя, сам понимаешь, вещь в хозяйстве нужная.

Базин понял, что дело теперь только в цене. Если дать деду подумать еще немного, то он заломит за свой столб цену, за которую можно купить квартиру в Москве с видом на Мавзолей, и торговаться с ним тогда придется до позднего вечера, сбивая цену по рублю.

– Сколько? – задал конкретный вопрос Базин.

Дед посмотрел на обкусанный ноготь, сплюнул в пыль под ногами и, сам удивляясь своему нахальству, ответил:

– Три бутылки белой.

– Идет, – с готовностью согласился Базин. – Деньгами возьмете?

– Не, – решительно отказался дед. – Только натурой.

Базин спорить не стал.

– Магазин там, в начале деревни, недалеко, – напутствовал его дед, в одно мгновение ставший общительным и словоохотливым. – Но только он не работает. Зинка дома сидит, потому что в доме у нее товара больше, чем в магазине. Ты прямо к ней и езжай, ее дом через один после магазина. Сверху она берет по-божески, а вот торговаться с ней без толку, она какую цену назовет, на той и стоять будет до смерти.

Без каких-либо проблем Базин отыскал Зинкин дом, вошел в контакт с хозяйкой и после недолгих переговоров приобрел три бутылки огненной воды, по сию пору являющейся универсальным эталоном стоимости любых видов товаров и услуг на всей территории по-прежнему огромной, хотя и несколько подсевшей на манер шагреневой кожи страны.

Дед уже отвязал от столба проволоку, на которой висела калитка, и теперь стоял рядом, любовно оглаживая товар. Получив от Базина оговоренную плату, он моментально пропал из виду, слившись с природой.

Базин без особого труда загрузил столб в машину, уложив его на пол возле заднего сиденья. Когда он уже сел за руль и повернул ключ, в окне рядом с ним возникла голова деда, непонятно как здесь оказавшегося.

– Ты поаккуратнее с этими птичками, – таинственным шепотом произнес дед, проникновенно глядя на Базина и дыша ему в лицо свежим водочным духом. При этом он тыкал пальцем в сторону заднего сиденья, где лежал столб. – Одна из маленьких меня как-то раз чуть за палец не цапнула.

– Хорошо, понял, – отмахнулся от него Базин.

– Ну, как знаешь. – Дед отвалился от машины и раскинул руки в стороны, демонстрируя полную свою непричастность ни к чему на этом свете. – Как знаешь, теперь они твои.

До дома Базин добрался только под вечер, с первыми сумерками. Машину он оставил прямо у подъезда, загнав на газон. Взвалив столб на плечо, Базин поднялся к себе на третий этаж, осторожно оглядываясь на поворотах лестницы, чтобы случайно не зацепить стену и не обломать какой-нибудь из птичек длинный клюв или уродливое крыло.

Постелив на пол развернутую газету, Базин установил столб в центре комнаты. После этого он раздернул шторы, распахнул балконную дверь и приступил к изучению покупки.

Столб, без всяких сомнений, был цельнометаллический, в чем Базин убедился, тщательно простукав его по всей длине. При этом вес его совершенно не соответствовал размеру. На столбе не было ни сварных швов, ни следов ковки, ни каких-либо дефектов литья. Вместе с украшающими его птицами и площадкой, на которой они сидели, столб составлял единое целое, неизвестно кем, когда, для чего и, главное, каким образом выполненное. Сами птицы, изображенные со скрупулезным вниманием к мельчайшим деталям, были скорее похожи на безобразную помесь летучих мышей с доисторическими крылатыми ящерами. Они были отвратительны. Отвратительны до такой ужасающей степени, что невольно вызывали восторг.

Осмотрев столб еще раз, Базин обнаружил с нижней стороны круглой площадки, служившей насестом для уродцев, выпуклую пятиконечную звезду размером меньше ногтя. Похоже на заводское клеймо, – выходит, вещь не такая старая, как хотелось бы. Впрочем, убрать эту досадную помеху, скорее всего, не составит особого труда.

Достав из стенного шкафа ящик с инструментами, Базин вооружился напильником. Придерживая столб рукой, он несколько раз, несильно нажимая, провел напильником по звезде. На черном металле не осталось ни малейшего следа. Базин ухватил напильник поудобнее и, плотно прижав его к едва ощутимой выпуклости, надавил покрепче. Напильник, взвизгнув, соскользнул в сторону. Рука Базина описала в воздухе зигзаг и проехалась костяшками сжатых в кулак пальцев по клюву одной из меньших по размеру птиц.

– Да чтоб тебя!..

Базин взмахнул рукой, стряхивая на пол выступившие из-под сбитой кожи большие темные капли крови. Отбросив напильник, он побежал в ванную и сунул разбитый кулак под струю холодной воды. Когда кровотечение остановилось, он смазал ссадины йодом и заклеил пластырем.

Едва Базин вошел в комнату, как получил сильный и весьма болезненный удар в лоб. Отшатнувшись, он провел по лбу рукой и удивленно посмотрел на перемазанную кровью ладонь.

Прямо над столбом вокруг трехрожковой люстры описывала круги одна из маленьких уродливых тварей, ожившая каким-то непостижимым образом. Другая, сидевшая пока еще на столбе, тоже размахивала крыльями, пытаясь взлететь.

Кружащая в воздухе бестия издала хриплый, высокий, режущий уши клекот и бросилась в новую атаку на Базина. Базин вскинул руки, пытаясь защитить лицо, и, совершенно случайно угодив локтем в нападавшую птицу, отбросил ее под кровать.

Растирая ладонью ушибленный локоть, Базин лихорадочно осмотрелся по сторонам в поисках хоть какого-нибудь оружия. Взгляд его упал на оставленный на полу напильник. Он бросился к нему, но в этот самый момент со столба сорвалась вторая тварь и на встречном движении впилась острым, раскрытым, как пинцет хирурга, клювом Базину в глаз.

Взвыв от боли, Базин упал на колени. На карачках, опираясь одной рукой о пол, а другой пытаясь зажать хлещущую из пустой глазницы кровь, он пополз к открытому балкону, выкрикивая нечленораздельные призывы о помощи.

Птицы опустились на спину своей жертве. Базина передернуло от ужаса и отвращения. Он упал на живот, пронзительно закричал и попытался вывернутой в локте рукой скинуть со спины ужасные создания. Птиц это нисколько не испугало. Одна из них затеяла возню с рукой, хватая ее за пальцы, вторая же в это время, неторопливо проследовав по спине, забралась Базину на шею и одним коротким и резким ударом вогнала клюв ему в затылок. Базин дернулся всем телом, захрипел и неподвижно вытянулся на полу. Из маленького, аккуратного отверстия в его черепе, пульсируя, лилась кровь.

Обе птицы присели на краю образовавшейся красной лужицы и опустили в нее клювы. Вскоре животы их безобразно раздулись. Как насосавшиеся крови комары, они отвалились в сторону и, тяжело хлопая крыльями, с трудом поднялись в воздух, чтобы отнести свою ношу третьей, самой большой птице, все еще неподвижно сидящей на столбе. По очереди они влили ей в клюв принесенную кровь и полетели за новой порцией.

Так повторилось четыре раза.

Наконец большая птица едва заметно шевельнула крылом и щелкнула клювом. Глаза ее сверкнули холодным черным блеском, вобравшим в себя весь мрак безлунных ночей. Столб, на котором она сидела, стал стремительно сокращаться в размере, между тем как птица становилась все больше, вбирая в себя его объем. Когда ее когтистые, покрытые треугольной чешуей лапы коснулись пола, она вытянула длинную шею, растянув толстые кожаные складки, и осмотрелась по сторонам.

Через открытую балконную дверь в помещение вместе с вечерней прохладой вливался серый сумрак, превращающийся в стелющийся по полу туман.

Чудовище, опираясь на расставленные в стороны крылья, проковыляло к балкону, тяжело вспрыгнуло на перила и, раскинув в стороны огромные черные крылья, бросилось вниз. Не делая ни единого взмаха крыльев, увлекаемое потоком поднимающегося от земли теплого воздуха, оно стало быстро подниматься в чернеющее на глазах небо.

На Земле наступила ночь.

Шевельнувшись, Базин приподнял голову.

Content

Алексей Калугин
Крылья над миром