Алексей Калугин

Мятеж обреченных

Глава 1

Гефар

Дождь – мелкий, холодный, разъедающий душу, словно ржа железо, – зарядил с самого утра и, похоже было, не собирался останавливаться. На небе, затянутом сплошной серой пеленой, не было видно даже Борха-1, не говоря уж о маленьком желтом шарике Борха-2, который и в ясную-то погоду бывал почти не заметен.

Два офицера внутренней стражи, одетые в черные, мокро блестящие плащи с пристегнутыми капюшонами, медленно поднимались на высокий пологий холм. Они шли ссутулившись, втянув головы в плечи, но капли косого дождя все равно попадали им на лица. То один, то другой из них, оскальзываясь на мокрой траве, взмахивал руками, стараясь сохранить равновесие.

Один из офицеров, оступившись, едва не упал и, не найдя другой опоры, схватил за локоть своего спутника. Тот, коротко выругавшись, недовольно дернул рукой.

Остановившись, страж с желтым лейтенантским треугольником на груди стряхнул с капюшона капли воды и, приподняв голову, посмотрел на вершину холма.

– Вы видите дом, майор? – тяжело дыша, спросил он у своего спутника.

– Конечно, вижу! – раздраженно ответил тот. – Только это скорее не дом, а развалины, бывшие домом лет сто тому назад!

Майор то ли не понял, что лейтенант хочет отдохнуть, то ли не захотел дать ему передышку. Обогнав своего спутника, он продолжал двигаться вперед.

– Вчера, когда я пришел сюда со взводом солдат, мы ничего не нашли, – глядя на мокрую спину майора, сказал лейтенант.

– Старика не было на месте? – не оборачиваясь, спросил майор.

– Нет! Самого дома не оказалось на холме!

– Бред! – недовольно бросил майор. – Куда же он, по-твоему, делся?

– Не знаю, – на ходу пожал плечами лейтенант. – Представления не имею. Но со мной было двенадцать солдат… И никаких следов дома!

Теперь, продолжая взбираться на холм, офицеры разговаривали не видя лиц друг друга.

– Тринадцать человек только для того, чтобы задержать одного безоружного старика, – майор саркастически усмехнулся и покачал головой. – Я был о тебе лучшего мнения, лейтенант.

– Если бы было кого задерживать, – обиженно буркнул лейтенант.

– Но сейчас-то дом на месте?

– Да.

– Надеюсь, что вдвоем с тобой мы справимся?.. А, лейтенант? Что скажешь?

– Не нравится мне все это, – едва слышно пробубнил лейтенант.

– Что именно? – все так же насмешливо осведомился майор.

Лейтенант ничего не ответил.

– Признаться, ты меня все более неприятно удивляешь, лейтенант, – не дождавшись ответа, продолжил майор. – Ты же закончил одно из лучших военных училищ в Сабате. И после этого ты все еще веришь бабкиным россказням про кейзи – живых мертвецов и Гефара – Воина Тьмы?

– Я верю тому, что вижу собственными глазами, – недовольно буркнул лейтенент. – А вчера, поднявшись на холм, я обнаружил, что дома, который был виден с дороги, нет.

– А чего ради ты вообще потащился вчера на холм, да еще и прихватив с собой взвод солдат?.. А, лейтенант?

– Ночью один из часовых видел там огни.

– Ну и что с того?

– Местные жители сказали нам, что на холме давно уже никто не живет… Я подумал, что там могли скрываться мятежники.

– При том, что те же самые местные жители говорили, что не видели на холме никого, кроме полубезумного старика, невесть откуда появившегося?

– Никто не видел этого так называемого старика вблизи.

– А почему я узнал обо всем этом не от тебя, а от сержанта из твоего взвода? – задал неожиданный вопрос майор.

Лейтенант знал, что рано или поздно этот вопрос прозвучит. Он готовился к нему и все же, услышав, в первый момент запнулся.

– Я не хотел беспокоить вас по пустякам, – нарочито беспечным голосом ответил он.

– А по-моему, дело совсем не в том. – Майор произнес эти слова своим обычным голосом, по-прежнему уверенно шагая впереди спутника. – Мне кажется, лейтенант, что ты собирался обойти своего непосредственного командира с тем, чтобы в случае, если удача тебе улыбнется, приписать все заслуги себе одному.

– Нет… Что вы, майор! – лейтенант протестующе взмахнул руками, как будто идущий впереди него офицер обладал способностью видеть спиной. – У меня и в мыслях такого не было!

– А я думал, что любой младший офицер спит и видит, как бы поскорее получить синюю нашивку и занять место своего командира, – с откровенной насмешкой прокомментировал его слова майор. После чего добавил свое обычное: – А, лейтенант?

– Одно вовсе не подразумевает другое, – с чувством окорбленной добродетели ответил тот.

– Ладно, лейтенант, – не оборачиваясь, довольно-таки беспечно махнул рукой майор. – Я все прекрасно понимаю – тоже был когда-то младшим офицером. Ты прибыл в мое подчинение совсем недавно и, должно быть, еще не совсем четко уяснил для себя установленные в нем порядки. Но, надеюсь, теперь у тебя не осталось сомнений на тот счет, что в моем подразделении для меня не существует тайн?.. Я не требую от тебя развернутых комментариев на сей счет, мне нужен только конкретный ответ – «да» или «нет».

– Да, майор, – негромко ответил лейтенант.

– Отлично. Именно на такой ответ я и рассчитывал. Теперь ты должен понять, что если я не увижу в тех развалинах, к которым мы направляемся, ничего, достойного интереса, то эта прогулка под дождем будет тебе очень дорого стоить. Я ясно выражаюсь?

– Да, майор, – угрюмо буркнул лейтенант и быстро добавил: – Но сам факт того, что вчера ни я, ни сопровождавшие меня солдаты не смогли обнаружить дом, который сегодня мы оба отчетливо видим…

– Ты хочешь, чтобы я послал в Центральное Управление внутренней стражи сообщение о доме на холме, который временами куда-то исчезает? – не дал лейтенанту договорить майор. – Не смеши меня, лейтенат! Я дорожу своим званием и не собираюсь рисковать им без достоточных на то оснований. Пока, помимо рассказанной тобой истории, я не имею никаких подтверждений тому, что на этом холме происходит что-то странное.

– А вы не спрашивали у местных жителей, почему на месте развалин не был построен новый дом? Почему там никто не живет? Почему они вообще предпочитают обходить это место стороной?

– Я уже сказал тебе, что не верю в сказки о кейзи, – чуть повысив голос, резко ответил майор.

– А во что вы верите? – спросил лейтенант, глядя ненавидящим взглядом в спину командиру.

– В величие и несокрушимую мощь Пирамиды, – без пафоса, словно речь шла о чем-то вполне обыденном, ответил майор и с облегчением вздохнул: они наконец-то поднялись на вершину холма.

Подойдя к углу полуразвалившегося остова дома, майор зачем-то похлопал ладонью по старой кирпичной кладке.

– Что скажешь, лейтенант? – обернувшись на своего спутника, спросил он.

– А что я должен сказать? – непонимающе сдвинул брови тот. – Дом выглядит вполне реальным…

– Я не о том, – майор поморщился, недовольный тем, что его не поняли. – Посмотри, какая добротная, крепкая кладка. Такой дом может простоять не один век.

– Ну и что с того? – пожал плечами лейтенант, все еще не понимая, куда клонит его командир.

– А то, что дом не разрушился от времени, – назидательным тоном произнес майор. – Он был взорван.

– И что это значит? – по-прежнему недоумевая, спросил лейтенант.

– Ничего, – резко, почти грубо ответил майор, давая тем самым понять, что не желает продолжать далее им же начатый разговор.

Откинув полу своего черного плаща, он извлек из-под него короткое помповое ружье без приклада и привычным кистевым движением передернул затвор.

Глядя на него, лейтенант вынул из кобуры пистолет и, сняв с предохранителя, поднял его к плечу.

Обогнув угол здания, майор первым подошел к полуприкрытой деревянной двери, кособоко висящей на одной верхней петле. Прижавшись спиной к стене, он взглядом указал лейтенанту на дверь.

Лейтенант быстро провел ладонью по лицу, стирая с него капли дождя, и сделал шаг по направлению к двери.

На двери не было ручки, и, чтобы открыть ее, лейтенанту пришлось подцепить дверное полотно за край. Он резко рванул дверь на себя, но та в ответ только колыхнулась из стороны в сторону. Резко и противно заскрипела насквозь проржавевшая дверная петля.

Лейтенант, вскрикнув, отдернул руку, в ладонь которой впилась отколовшаяся от края двери щепа.

Оскалив зубы, майор коротко и теперь уже со злостью выругался. Оттолкнув лейтенанта плечом, он сам приподнял дверь за край и откинул ее в сторону.

Из открывшегося прохода пахнуло затхлой сыростью, кисловатой прелью и едкой вонью помета обосновавшихся в развалинах многочисленных грызунов.

Майор бросил на лейтенанта взгляд, не сулящий ничего хорошего, и, удобнее перехватив ружье, первым вошел в помещение.

Он едва не наступил на прятавшуюся под порогом здоровенную грыку, которая с пронзительным писком кинулась в угол, где была свалена куча гнилой соломы. Длинный лысый хвост волочился за ней, словно гигантский земляной червяк.

Майор с отвращеним сплюнул на пол и, обернувшись через плечо, бросил на лейтенанта взгляд, полный ненависти.

Лейтенант поежился, но ничего не сказал.

Майор с опаской посмотрел наверх. От крыши дома остались только отдельные бревна перекрытий, которые не ровен час могли обрушиться на голову. Все же после недолгого колебания майор сделал шаг вперед.

Пол покрывал слой мусора и нанесенной в помещение земли, из-под которого торчали сломанные доски, когда-то бывшие полом. Стараясь не наступать в лужи с водой, майор прошел к центру разрушенной комнаты. Кроме кучи прелой соломы в углу, под которой скрылась мерзкая грыка, в помещении больше ничего не было. В стенах, на которых местами все еще были видны следы черной копоти от полыхавшего здесь некогда пожара, зияли три проема – два от окон, и еще одна дыра с остатками дверного косяка, ведущая в соседнюю комнату.

– Здесь даже бродяги бездомные надолго не задерживаются, – негромко произнес майор, не глядя на остановившегося у порога лейтенанта.

– Жуть какая, – словно и не слыша его, вполголоса произнес лейтенант.

– Ты о чем? – повернувшись в его сторону, громко спросил майор.

И в этот момент за спиной его, отразившись от подернутой дождевой рябью поверхности растекшейся на полу лужи, вспыхнул яркий луч света. Он падал из пролома в стене, на месте которого когда-то находилась дверь, ведущая в глубь полуразрушенного здания.

Лейтенант, чуть приоткрыв рот, медленно поднял руку.

– Что там? – Майор быстро развернулся на месте и в недоумении уставился на тонкую полоску света.

Затем он поднял голову и посмотрел на серое небо, решившее, должно быть, залить всю землю водой. В сплошной облачной пелене не было ни единого просвета – ни малейшего шанса для любой из двух звезд, в системе которых вращалась планета Дошт, донести до земли свой ясный, не рассеянный облаками свет.

Так что же в таком случае могло являться источником света, падающего сквозь пролом в стене?

Майор обернулся через плечо, собираясь задать этот вопрос своему спутнику.

Лейтенант, словно завороженный, смотрел на полоску света. Рука с пистолетом была безвольно опущена.

Выругавшись сквозь стиснутые зубы, майор медленно двинулся в сторону дверного проема. Он старался приблизиться к нему так, чтобы не пересекать при этом странную полоску света. Это было вовсе не проявление страха с его стороны, а вполне обоснованная осторожность. Он не верил в сверхъестественные силы, но знал, что все непонятное и до времени необъяснимое могло таить в себе опасность.

Коснувшись плечом края дверного косяка, майор заглянул в проем.

В соседней комнате царила такая же разруха, как и в той, в которой он находился. Середину комнаты заливала огромная мутная лужа, из которой торчали ножки сломанного стула и длинные белесые стебли болотной травы, семена которой, должно быть, были занесены сюда ветром. Источника света, находившегося где-то возле стены, разделяющей две соседние комнаты, видно не было.

– Лейтенант, – не оборачивась, негромко окликнул своего спутника майор.

Ответа не последовало.

Майор обернулся.

Лейтенант смотрел на него совершенно безумным взглядом. Он был похож не на офицера внутренней стражи, а на нашкодившего юнца, с благоговейным ужасом ожидающего неминуемой расплаты за свой проступок.

– В чем дело, лейтенант? – Майор старался говорить спокойно, но тем не менее в голосе его отчетливо слышалось раздражение.

– Мне здесь не нравится, – медленно качнул головой из стороны в сторону лейтенант.

– Мне тоже, – криво усмехнувшись, ответил ему майор. – И все же я собираюсь пойти и посмотреть на то, что находится в соседней комнате.

– Лучше будет, если мы уйдем, – губы лейтенанта тряслись, словно его бил озноб.

– Разве не по твоей иницативе мы сюда забрались? – уже с нескрываемой злостью спросил майор.

– Да, но теперь… Я думаю, что был не прав…

– Что?!

– Это слишком опасно! – Едва ли не с отчаянием выкрикнул лейтенант.

– Что именно? Если бы здесь находились мятежники, собиравшиеся напасть на нас, они бы уже давно это сделали!

– Нет, это не мятежники, – лейтенант откинул на спину капюшон и нервно провел рукой по коротко остриженным влажным волосам. – Я не знаю, кто там прячется… Но я знаю, что не хочу туда идти!

– Мы пойдем и посмотрим, кто зажег этот свет, – голосом, не приемлющим возражений, произнес майор. – Я не хочу больше ничего слышать про твои дурные предчувствия! Если ты произнесешь еще хоть слово, то можешь быть уверен: сегодняшний день будет твоим последним днем в армии!

Лейтенант, два месяца назад пришедший в подведомственное майору Управление внутренней стражи, не понравился майору с первой минуты их знакомства. Теперь же, когда ему стало известно еще и о том, что этот молокосос вознамерился подсидеть его, майору требовался только повод, чтобы подать на него рапорт в Центральное Управление. Так что тратить время на убеждение своего подчиненного майор не собирался.

Приподняв ружье, он решительно шагнул в комнату.

В ту же секунду ослепительный свет, ударивший по глазам, заставил его зажмуриться.

Не успев ничего увидеть, майор автоматически выставил перед собой ружье и, сделав шаг в сторону, прижался спиной к стене.

– Лейтенант! – заорал он, сам не зная зачем, то ли предупреждая своего напарника об опасности, то ли зовя его на помощь.

Палец майора плотно лежал на спусковом крючке ружья, и только мысль о том, что на линии огня мог оказаться вбежавший в комнату следом за ним лейтенант, не позволяла ему нажать на курок.

Прошло секунд тридцать, не больше.

Вокруг царила тишина.

Майор слышал только звуки, издаваемые каплями дождя, падающими в лужу и на его капюшон. Он даже не пытался приоткрыть глаза, понимая, что если видит свет даже сквозь веки, то прямой взгляд на его источник может надолго лишить его зрения.

Внезапно он как будто провалился в темный колодец – тьма поглотила его, приняв в свои объятия.

Майор осторожно приоткрыл глаза.

Он по-прежнему находился в залитой водой комнате без потолка.

В дверном проеме, держась обеими руками за его края, стоял лейтенант. Майор еще успел подумать, куда делся пистолет, который лейтенант держал в руке? Но задать этот вопрос своему подчиненному не успел. Посмотрев в ту же сторону, куда был устремлен взгляд лейтенанта, майор увидел человека, неподвижно сидящего в углу.

Это был старик с совершенно лысой головой. Гладкая лоснящаяся кожа плотно обтягивала его лицо и череп. Широкие губы старика были растянуты в улыбке, которая резко контрастировала с холодным взглядом его больших, круглых глаз навыкате, похожих на голубоватые шарики из мутного стекла, которыми забавляются дети. Старик был одет в темно-синий расшитый золотыми и серебряными нитями халат, туго обтягивающий его большой, выпирающий живот, перетянутый широким красным поясом с огромными, свисающими почти до самой земли кистями. Он сидел на невысокой скамеечке, поджав под себя ноги и положив руки на колени. Но самым удивительным было то, что одежда на старике было совершенно сухой. А небольшой участок пола вокруг него был не только сухим, но еще и свободным от устилающего всю остальную площадь комнаты мусора. И еще фигура старика была словно озарена яркими лучами солнца, хотя небо над его головой было по-прежнему затянуто серой хмарью.

Майору потребовалось всего несколько секунд для того, чтобы снова взять себя в руки. Кроме старика, в комнате больше никого не было. Старик, что и говорить, выглядел в высшей степени странно, но в руках у него не было никакого оружия. Поэтому майор приподнял вверх ствол ружья, которое он все это время держал в руках, направляя на старика.

Старик никак не отреагировал на это проявление доброй воли. Он по-прежнему сидел неподвижно, вперив взгляд в пустоту перед собой.

Сделав шаг вперед, майор тронул прикладом винтовки локоть лейтенанта.

Тот, вздрогнув всем телом, обернулся. Во взгляде его было не больше осмысленности, чем в остекленевших глазах старика.

– Где твое оружие, лейтенант? – негромко спросил майор.

Тот ничего не ответил, но засунул правую руку в карман плаща, из чего майор сделал вывод, что именно там у него и лежит пистолет.

Встав рядом с лейтенантом, майор пристально посмотрел на старика. Несмотря на характерные для старого человека черты лица, кожа у него на лице была розовой и гладкой. На ней не было заметно ни единой морщинки или складочки, какие бывают даже у младенцев. Точно так же выглядела и кожа, обтягивающая кисти его рук, неподвижно лежащие на коленях.

– Эй! – негромко окликнул старика майор. – Ты кто такой?

Чуть повернув голову, старик перевел на него взгляд своих странных глаз, похожих на стеклянные шарики.

– Кто я такой? – переспросил он. – А кто ты такой, чтобы задавать мне этот вопрос?

Голос у старика был глухой и низкий. Он произносил слова негромко, старательно выговаривая окончания.

– Послушай, старик, – более резко, дабы справиться с собственной неуверенностью, обратился к нему майор. – Кто бы ты ни был, нам придется доставить тебя в Управление внутренней стражи.

– Внутренняя стража? – Старик усмехнулся. – И что же вы охраняете?

Прежде чем майор успел что-либо сказать, из-за спины у него раздался голос лейтенанта:

– Мы служим своей стране! – визгливо выкрикнул он. – Великому Кедлмару!

– А как же Пирамида? – обращаясь на этот раз к лейтенанту, спросил старик.

– Пирамида – это и есть Кедлмар!

– Лейтенант, – строго глянул на своего подчиненного майор. – Ты не на политзанятиях.

– Оставь его в покое, – обратился к майору старик. – Он всего лишь глупец, который не понимает, что происходит вокруг него. И теперь у него уже не будет возможности разобраться в этом.

Майор почувствовал, как при этих словах старика по спине его прополз холодок. И виной тому был вовсе не промозглый день.

– Прибереги свое красноречие для судебного исполнителя, – строго прикрикнул на старика майор.

Левая бровь старика едва заметно приподнялась.

– Разве меня уже в чем-то обвиняют? – с наивным видом поинтересовался он.

– Можешь считать, что тебе уже предъявлено обвинение в неповиновении властям, – заверил его майор. – Если ты сию же секунду не поднимешься на ноги и не последуешь за нами, я тебя обвиню еще и в оказании сопротивления. С такими двумя камнями на шее ты проведешь остаток своей никчемной жизни на исправительных работах.

– Мне это не грозит, – улыбнувшись, покачал лысой головой старик. – Ты, наверное, мне не поверишь, если я скажу, что я еще и тебя переживу?

– С какой стати мне тебе верить? – недовольно буркнул майор. – У меня в руках ружье, и с его помощью я без труда могу положить конец всем твоим сомнениям.

– Сомнениям? – удивленно вскинул брови старик. – Мне кажется, что сомнения испытываю не я, а ты. А ружье… – Старик усмехнулся. – Неужели ты думаешь, что меня можно напугать ружьем?

– Да кто ты такой?! – раздраженно крикнул майор.

Его приводило в бешенство то, что старик почти демонстративно отказывается ему подчиняться, а он ничего не может с этим поделать. Да еще и лейтенант, который молча стоял у него за спиной. У майора возникло опасение, что если старик прикажет лейтенанту обезоружить своего командира, тот без колебаний это сделает.

– Кто я такой? – с выражением недоумения на лице повторил вопрос майора старик. – Вот он, например, – старик взглядом указал на лейтенанта, – считает меня новым воплощением Гефара – Воина Тьмы, который, если верить легендам, является в Кедлмар для того, чтобы открыть Врата Зла. Не правда ли, странно – этот парень родился и вырос в эпоху Пирамиды, и тем не менее он верит старинным легендам в гораздо большей степени, нежели собственным командирам?

Старик пристально посмотрел на лейтенанта, после чего спросил у него:

– Ты готов сражаться с врагами Кедлмара?

– Да! – ни секунды не колеблясь, выпалил тот.

– Даже если для этого нужно будет открыть Врата Зла?

– Да, – благоговейно прошептал лейтенант.

– А знаешь ли ты, кто является подлинным врагом Кедлмара и его народа? – задал новый вопрос старик.

– Ну хватит! – решительно приказал майор. – Лейтенант, возьми этого болтливого старика за шиворот и выволоки его на улицу!

– Я не могу этого сделать, – не двинувшись с места, тихо произнес лейтенант.

– Что?! – Майор сделал шаг в сторону, чтобы иметь возможность одновременно держать под прицелом и старика, и отказавшегося выполнять приказание лейтенанта.

Старик запрокинул голову назад и беззвучно рассмеялся.

Лейтенант посмотрел на майора. Взгляд его глаз был страшен и абсолютно безумен.

– Вы разве не видите, майор, – благоговейным шепотом произнес он. – Перед нами Гефар – Воин Тьмы.

– Дурак! – процедил сквозь стиснутые зубы майор. – Не знаю, как там насчет Воина Тьмы, но твоя военная карьера на этом закончена!

– Верно, майор! – неожиданно поддержал его старик. – Не достоин называться стражем тот, кто не видит врага рядом с собой!

– Враг рядом со мной? – растерянно посмотрел на старика лейтенант.

– Конечно, – весело улыбаясь, подтвердил старик. – Настоящие враги Кедлмара не те, кто мечтает свергнуть ныне существующую власть. И не сторонники Пирамиды, которые вот уже 75 лет, как разрушают все, что было создано в Кедлмаре до них. Враги те, кто пришли в Кедлмар извне.

Майор стиснул зубы и крепче сжал в руках ружье.

– Извне? – непонимающе повторил следом за стариком лейтенант.

– Ты разве не слышал о том, что на планетах, вращающихся вокруг других звезд, тоже существует жизнь?

Теперь старик говорил, демонстративно обращаясь только к лейтенанту. Он словно бы и вовсе не видел стоящего всего в шаге от него майора. Лишь изредка, скосив глаза, он бросал в его сторону насмешливый взгляд.

– Да, конечно, – быстро кивнул лейтенант. – В военном училище у нас были занятия и по общеобразовательным дисциплинам.

– Это хорошо, – с чрезвычайно серьезным видом старик наклонил свою лысую голову. – Но ты, наверное, не знаешь, что пришельцы с других планет уже давно живут среди нас? – спросил он лейтенанта в своей обычной манере: в голосе прослушивались вопросительные интонации, но в целом фраза звучала одновременно и как вопрос, и как утверждение. – Их пока не так много в Кедлмаре, но они ждут подходящего момента, чтобы начать полномасштабное вторжение. И время это близко. Когда час пробьет, откроются внепространственные переходы и на землю Кедлмара хлынут полчища инопланетных захватчиков.

– Мы будем сражаться! – гордо вскинув голову, с пафосом воскликнул лейтенант.

– Ты будешь сражаться? – Старик снова беззвучно рассмеялся. – Сейчас враг стоит рядом с тобой. Что ты собираешься делать?

Лейтенант растерянно и немного испуганно посмотрел на майора.

– Ты правильно все понял, – подтвердил его догадку старик. – Твой командир как раз и есть один из тех пришельцев, которые живут среди нас, подготавливая почву для грядущего вторжения.

– Кому ты веришь? – глядя лейтенанту прямо в глаза, медленно произнес майор. – Этот старик безумен.

– Ну так что, ты готов убить врага? – произнес за спиной у лейтенанта голос старика.

– Умолкни, тварь!

Майор вскинул ружье, целясь в голову старику.

Рука лейтенанта скользнула в карман плаща, где у него лежал пистолет.

– Не двигаться! – заорал майор, разворачивая ствол ружья в сторону своего подчиненного.

Лейтенант дернул руку вверх, пытаясь выхватить из кармана пистолет.

Майор нажал на курок.

Грянул выстрел.

Расстояние от края ружейного дула до центра лба лейтенанта было меньше метра. Пуля, вылетевшая из ствола, разнесла голову лейтенанта на куски.

Мертвое тело еще не успело упасть в лужу на полу, а майор, передернув затвор, уже развернул ствол своего оружия в сторону все так же неподвижно сидевшего в углу старика.

Взгляд старика проследил за падающим телом, после чего снова обратился на майора.

– Пуля – это очень весомый аргумент в споре, – невозмутимым голосом произнес он. – Но мы-то с тобой знаем, что прав я.

– И что с того? – прохрипел в ответ майор.

– Ты не хочешь спросить, откуда мне известно о том, что ты не тот, за кого себя выдаешь? – изобразил на лице удивление старик.

– Я жду, когда ты сам мне это расскажешь, – тихо сказал майор, почти не разжимая губ.

– А если я не захочу этого сделать?

– Тогда зачем вообще нам было встречаться?

– Действительно – зачем? – Старик озадаченно сдвинул брови к переносице. – А ты не хочешь поверить в то, что я и в самом деле Гефар, для которого прошлое и будущее сливаются в настоящем? – лукаво прищурившись, поинтересовался он.

– Хватит пустой болтовни! – рыкнул майор.

– И то верно, – согласился старик. – Так что ты собираешься теперь делать? Покинешь Кедлмар?

– Почему я должен это сделать?

– Потому что ты здесь чужой. Потому что тебя никто сюда не звал. Потому что ты только что разнес голову своему подчиненному… Тебе нужны еще причины?

– Если ты действительно знаешь, кто мы такие, то ты должен знать и то, что мы пришли в Кедлмар не для того, чтобы завоевать его. Мы всего лишь наблюдатели.

– Однако вы сами не исключаете возможности своего вмешательства в то, что происходит сейчас в Кедлмаре, – старик не задавал вопроса, а констатировал факт.

– Только в самом крайнем случае.

– Вот видишь, – старик укоризненно покачал головой. – А мне бы очень не хотелось, чтобы это произошло.

– Кто ты такой? – уже в который раз спросил его майор. – Откуда тебе известно о находящихся в Кедлмаре наблюдателях?

– А кто дал вам право решать, что хорошо, а что плохо для жителей других планет? – задал встречный вопрос старик. – Ты сам прибыл сюда с планеты, ситуация на которой ненамного отличается от той, что сложилась к настоящему моменту в Кедлмаре. Ты не задумывался над тем, что пока ты выполняешь порученное тебе задание в Кедлмаре, кто-то другой пытается управлять ходом исторического процесса у тебя на родине? Или же, оказавшись в Статусе, ты стал человеком без родины? Почему ты считаешь, что то, что ты делаешь – правильно? Только потому, что мудрые и всезнающие представители Галактического сообщества сказали тебе об этом? А тебе известно, кто именно руководит всей работой Статуса?

– Ты задаешь слишком много вопросов, старик. Можно подумать, что тебе самому известны ответы на них.

– Вовсе нет, – покачал лысой головой старик. – Но я уверен в том, что люди сами должны решать свою судьбу.

– О каких людях идет речь? Кто сейчас способен решить судьбу Кедлмара? Нени Линн, о котором даже неизвестно доподлинно, жив он или нет? Созданная им Пирамида, которая непонятно что из себя представляет? Внутренняя стража, которая в каждом крестьянине, утаившем от реквизиции пригоршню зерна, видит заговорщика и тайного сторонника Совета Пяти? Может быть, армия, которая только и занята тем, что подавляет мятежи, которые, словно огонь на торфянике, загнанный под землю, вспыхивает то в одном, то в другом подразделении?.. Ну что же ты молчишь, старик? Ответь, если тебе известно, кто именно должен спасти Кедлмар?

– Война, – коротко ответил старик.

– Война?.. И ты так спокойно говоришь об этом?

– А что, по-твоему, я должен при этом делать? Рвать на себе волосы? Так у меня же их нет!

– Кедлмар и так находится в состоянии перманентного ожидания войны. Самой войны он не выдержит.

– Государство рухнет, но народ выдержит все… По крайней мере какая-то его часть, – старик усмехнулся. – Пирамида была переходным этапом. К настоящему времени она изжила себя так же, как и в свое время Совет Пяти. Тот, кто не понимает того, что пришло время перемен, обречен на гибель.

– В любом случае войну следует предотвратить, если это возможно.

– Если я отвечу, что война способствует обновлению крови нации, то тебе, наверное, это не понравится?

Человек в форме майора внутренней стражи поставил ружье на предохранитель и положил его на плечо.

– С какой стати мне обсуждать с тобой эту тему, если я даже не знаю, кто ты такой? – спросил он у старика, постаравшись при этом придать своему лицу безразличное выражение. Теперь он уже и сам не мог понять, как старику удалось втянуть его в этот спор. – Я уже несколько раз задал тебе этот вопрос, но так и не получил вразумительного ответа.

– А ты его и не получишь, – улыбка не сходила с лица старика.

– В таком случае к чему весь этот разговор?

– Теперь уже ни к чему, – покачал головой старик. – Если бы ты был немного догадливее и чуть менее любопытным, то последовал бы совету своего мертвого друга и давно бы уже ушел отсюда.

– Ты сказал, что искал встречи именно со мной, – напомнил майор.

– Совершенно верно, – подтвердил его слова старик.

– Так что же тебе от меня нужно?

– Все, что мне было от тебя нужно, я уже получил. Видишь ли, до начала нашего разговора я ничего не знал ни о Статусе, ни о Галактическом сообществе, ни о той миссии, которую ты и тебе подобные выполняют на этой планете, именуемой местными жителями Дошт, а в файлах Статуса проходящей под кодом Айвель-5. Теперь ты меня больше не интересуешь.

– Ты узнал все, что тебе было нужно, но при этом не ответил ни на один из моих вопросов.

– А я разве обещал тебе что-то рассказать? – изобразил на лице удивление старик. – Ты был источником информации, а я – тем прибором, с помощью которого ее из тебя извлекли. К настоящему моменту мы оба исчерпали свои функции.

– Ты напрасно думаешь, что я тебя просто так отпущу.

– Да? А что ты можешь сделать?

– Я переправлю тебя в Статус. И там ты расскажешь, кто ты такой и откуда тебе известно о нас.

– Ох как страшно, – изображая испуг, старик поежился. – Ты уже перешел к угрозам. Интересно, что же последует за этим?

Майор стиснул зубы. Старик, похоже, нарочно пытался вывести его из себя. И, следует признать, ему это почти удалось.

Случай был достаточно неординарный для того, чтобы немедленно вызвать спецгруппу из Статуса. Местность вокруг безлюдная, к тому же из-за мерзкой погоды люди предпочитают сидеть по домам, а не бродить по окрестностям – для того чтобы открыть внепространственный переход, не потребуется предпринимать никаких особых мер предосторожности.

Майор чуть прикрыл глаза. Он не обладал природными телепатическими способностями, а потому ему было необходимо сосредоточиться для того, чтобы задействовать имплантированный под кожу микрочип, обеспечивающий телепатическую связь со Статусом.

– Ты о чем-то задумался? – участливо осведомился старик. – Я тебе не мешаю?

Майор послал вызов дважды. Подтверждением того, что его сигнал получен, должно было стать легкое электрическое покалывание за левым ухом, в том месте, где находился имплантированный ретранслятор телепатических сигналов. Но ожидаемого ответа майор не дождался. При том условии, что контроль за экстренными вызовами осуществлялся в Статусе непрерывно на двух параллельных системах, это было в высшей степени странно.

Майор еще раз попытался вызвать Статус. И снова безрезультатно.

– Что-то не ладится? – снова обратился к нему старик. При этом он даже не пытался скрыть откровенно звучавшей в его голосе насмешки. – Быть может, я могу чем-то помочь?

– Ты можешь объяснить мне, что происходит? – зло глянул на старика агент Статуса, одетый в форму майора внутренней стражи.

– Конечно, – уверенно кивнул старик. – Вся электронная начинка, которой напичкали твое тело в Статусе, вышла из строя, превратившись в бесполезную труху.

Майор наклонился и поднял с пола обломок кирпича. Он знал, что, задействовав кистевой имплантант, мог превратить кирпич в мелкое крошево. Сосредоточив все свое внимание на поставленной перед собой задаче, майор изо всех сил стиснул кулак.

Кирпич остался целым.

Происходило нечто совершенно невозможное. Зачастую от работы того или иного имплантанта, которым снабдили агента в Статусе, могла зависеть сама его жизнь. Поэтому требования, предъявляемые к надежности всех дополнительных и вспомогательных систем, вживляемых в тело агента, были чрезвычайно высоки. Ни один имплантант не мог быть использован без предварительного контрольного тестирования.

Впрочем, существовала одна внешняя причина, которая, как слышал майор, могла все их разом вывести из строя. Но субъективно фактор этот представлялся в высшей степени маловероятным, а объективно считался совершенно неконтролируемым – поэтому в реальной ситуации просто не хотелось принимать его в расчет.

Выронив обломок кирпича из руки, майор с немым удивлением посмотрел на перепачканную красной пылью ладонь.

– Не получилось, – с сочувствием покачал головой старик.

– Ну хватит! – Майор со злостью рванул с плеча ружье – единственное оружие, которое у него осталось, – и снова направил его на старика. – Или ты сейчас же говоришь мне, кто ты такой и как тебе удалось все это проделать, или будешь лежать в луже рядом с ним! – майор махнул стволом в сторону мертвого лейтенанта.

Он старался спрятать свою растерянность, прикрыв ее ярко выраженной агрессивностью, но получалось это у него не очень убедительно.

– Я уже сказал тебе, что я Гефар…

– Бред!

– То, что ты не хочешь в это верить, вовсе не отменяет данного факта.

– Ты хочешь сказать, что тебе от роду несколько сотен лет?

– В каком-то смысле я гораздо старше ныне существующей Вселенной.

– Я хочу услышать правду, а не сказку про Воина Тьмы!

– Хочешь ты этого или нет, но я являюсь новым воплощением Воина Тьмы, именуемого Гефаром. Я не тот, о ком рассказывают легенды, но я стану им после того, как мы начнем войну.

– Ты собираешься объявить нам войну?

– Не я, – улыбнувшись, покачал головой старик, называющий себя Гефаром. – Запредельная реальность – вот кто ваш истинный противник. А я всего лишь одно из ее проявлений. Неужели ты так до сих пор не понял этого?

Майор ничего не ответил. Его охватило смятение, равного которому он никогда еще не испытывал. Следом пришел страх, появившийся откуда-то из неведомых глубин подсознания, страх, который вырастал из присущего всему живому инстинкта самосохранения. Если бы он мог, то без колебаний и сожаления признал бы свое поражение. Но это ли было нужно старику – или кто он там был на самом деле? – не сводившему с него пристального взгляда своих глаз, похожих на мутные стеклянные шарики?

Майор почувствовал, как у него закружилась голова.

– Хватит болтать! – крикнул он, взмахнув направленным на старика ружьем. – Вставай! Ты пойдешь со мной!

– Куда? – насмешливо поинтересовался старик.

– Не твое дело! – Майор не знал ответа на заданный Гефаром вопрос, он просто старался не поддаваться вновь накатившей на него волне дурноты и слабости. – Вставай!

– Попробуй заставить меня это сделать, – насмешливо предложил старик.

– Хорошо.

Майор закинул ружье на плечо и, откинув в сторону полу плаща, сорвал с пояса наручники. Раскрыв металлическое кольцо, он сделал шаг в направлении старика.

Старик быстрым движением раздернул в стороны полы халата на своем круглом, выпирающем из-под одежды животе. Лицо его, утратив видимое добродушие, сделалось похожим на страшную маску, запечатлевшую предсмертные судороги. Глаза, почти вылезшие из орбит, оказались разделены надвое узкими щелками вертикальных зрачков. Разрез рта превратился в темный провал, полный черных гнилых зубов, из которого на майора пахнуло омерзительным смрадом.

Пальцы рук старика скользнули по безупречно гладкой розовой коже живота и встретились возле пупка. Из горла Гефара вырвался безумный вопль, одновременно с которым он с силой вдавил пальцы в живот.

Вначале из-под ногтей потекли тонкие струйки крови. Они становились шире по мере того, как старик все глубже вводил пальцы в собственное тело. Когда же на поверхности ран остались только большие пальцы, старик с воплем, в котором перемешались ненависть и боль, рванул руки в стороны, раздирая плоть живота.

Майор в ужасе отшатнулся назад. Дыра, открывшаяся в животе старика, была настолько огромной, что из нее вот-вот должны были вывалиться на пол все внутренности.

Но вместо этого из раны на животе старика показалась голова огромного змея.

Старик запрокинул голову и затих.

Змей же, оглядевшись по сторонам, начал вытягивать из чрева старика собственное непомерно огромное, расписанное зеленовато-серым узором тело. Змей был настолько велик, что, прибывая в здравом рассудке, невозможно было поверить, что весь он был скрыт в теле старика. Но змей к тому же был еще и страшен. И страх, который он внушал, обладал способностью парализовывать разум.

Змей на два с лишним метра приподнял свое могучее тело над полом и, опустив голову, обратил гипнотический взгляд в сторону единственного живого человека, остававшегося в комнате.

Майор сорвал с плеча ружье, передернул затвор и выстрелил.

Пуля вырвала из тела змея огромный кусок плоти, но чудовище, похоже, даже не обратило на это внимания.

Не успел затихнуть звук выстрела, как рана на теле змея начала быстро затягиваться.

Майор снова передернул затвор и выстрелил еще раз. Затем еще раз. И еще…

Он видел, что кровоточащие раны, которые оставляли его выстрелы на теле змея, ничуть не беспокоят монстра. Змей даже как будто с любопытством ожидал очередного выстрела. Но человек продолжал стрелять, потому что грохот выстрелов, следовавших один за другим, создавал иллюзию силы, способную удержать чудовище на расстоянии.

Когда в ответ на очередное нажатие курка ружье отозвалось только негромким щелчком, майор просто опустил руки и замер в ожидании неминуемого конца. Он знал, что не сможет убежать от собственного страха, а победить его он оказался не в силах.

Из приоткрытой пасти змея изящно и легко выпорхнул бледно-розовый раздвоенный язык. Скользнув вверх по морде, он прошелся по глазам змея и снова скрылся в пасти.

Чудовищное тело напряглось, а затем, распрямившись, как пружина, метнулось вперед.

Человек успел вскинуть руки, рефлекторно прикрывая лицо. Но руки его были не в силах сдержать обрушившийся на него страшный удар.

Тупая морда змея ударила человека в лицо.

Хрустнули лицевые кости черепа. Левое глазное яблоко вылетело из глазницы и повисло на красном шнурке зрительных нервов.

Человек умер прежде, чем упало на пол его тело. Он даже не успел почувствовать боли.

Змей обвил бездыханное тело агента кольцом и положил голову ему на грудь.

Старик кашлянул, поднял голову и медленно провел ладонью по своей блестящей лысине. С удивлением посмотрев на свой распоротый живот, он стыдливо запахнул халат.

Взглянув на тело агента Статуса, работавшего под личиной майора внутренней стражи, старик покачал головой и как будто даже с сочувствием произнес:

– Наверное, у Розетти были совсем другие планы на сегодняшний вечер…

Глава 2

Вторая стадия

Андрей выбрал место на скамейке, стоящей в тени развесистой авои, как раз на полпути между казармой и спортплощадкой. Отсюда ему был виден и вход в казарму, возле которой, сидя на корточках, смолил папиросу дежурный по роте, и ряд турников, на которых висели солдаты из недавно прибывшего в часть пополнения. Чуть со стороны, из-за невысокой изгороди, окружавшей спортплощадку, время от времени доносились крики сержанта Руута, ругавшего на чем свет стоит слабосильных юнцов. Андрей сидел, закинув руки за спинку скамейки и блаженно вытянув ноги. Он чувствовал себя бездельником и получал от этого колоссальное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Не так уж часто солдату выпадает счастье придаться неге и ничегонеделанию у всех на глазах, да к тому же еще и на вполне законных основаниях. Основное неписаное правило воинской службы гласит: солдат, не занятый делом, – это потенциальный нарушитель дисциплины. И большинство офицеров, в особенности из младшего командного состава, стремились неукоснительно ему следовать. Каждый из них мог без труда предложить любому из своих подчиненных на выбор два десятка бессмысленных, бесполезных и никому не нужных дел, которым, по их мнению, следовало посвятить все свободное время.

Они и сейчас, проходя мимо, неодобрительно поглядывали на развалившегося на скамейке сержанта Апстрака, но сказать, а уж тем более сделать что-либо с тем, чтобы пресечь подобное безобразие, не могли. Личным приказом командира подразделения «Кейзи» полковника Бизарда сержант Апстрак был освобожден от всех работ по части и вот уже второй день, словно бельмо на глазу, сидел на скамейке, всем своим видом демонстрируя полнейшее презрение к армейской дисциплине и установленным в части правилам.

Андрей только посмеивался, глядя, какие рожи корчили младшие офицеры, поглядывая исподлобья в его сторону.

До обеда оставалась еще пара часов, и до истечения этого срока Андрей не собирался двигаться с места. Он сидел, запрокинув голову вверх и глядя сквозь прищуренные глаза на причудливую игру солнечных бликов меж узких листьев авои.

– По-моему, пора бы перебраться на солнце, – услышал Андрей обращенный к нему мысленный призыв Дейла.

– Терпеть не могу яркого солнца, – лениво отозвался Андрей.

– Зато я солнце люблю, – сделал попытку настоять на своем Дейл.

– Ну и что с того? – усмехнулся про себя Андрей.

– Поскольку уж мы оба находимся в одном теле, то, как мне кажется, следует учитывать интересы обеих сторон, – солидно заметил Дейл.

– Да, но тело-то мое, – веско возразил ему Андрей. – А ты в нем – всего лишь временный жилец. Так что изволь вести себя пристойно, как и полагается гостю.

– Гостей следует ублажать.

– Это только в том случае, если хочешь, чтобы они когда-нибудь вновь заглянули к тебе.

– Ты хочешь сказать, что я тебе надоел? – обиженно спросил Дейл.

– Не то чтобы надоел, – Андрей лениво почесал полусогнутым пальцем бровь. – Но порою меня несколько раздражает твоя назойливоть.

– Назойливость?

– Ну, можешь назвать это как-нибудь иначе… Понимаешь, любому человеку порою бывает просто-таки необходимо побыть наедине с собой, чтобы разобраться в собственных мыслях и чувствах. Я же с некоторых пор лишен такой возможности.

– В нашем тандеме ты являешься доминантной фигурой, а потому в любой момент можешь полностью блокировать мое сознание. Не скажу, чтобы это доставило мне особое удовольствие… Но если нужно…

– Да не то все это, – досадливо поморщился Андрей. – Все равно у меня остается ощущение, что за мной кто-то подсматривает… Может быть, это из-за тех имплантантов, которыми меня нашпиговали в Статусе?

– Не говори глупостей. Когда ты не думаешь об этих имплантантах, то даже и не чувствуешь их.

– И то верно, – тяжело вздохнув, вынужден был признать Андрей.

– Так что же тебя тревожит на самом деле?

– Меня тревожит то, что прошло уже почти двое суток с того момента, как мы, вернувшись из Гиблого бора, передали сообщение в Статус, а оттуда до сих пор никакого ответа.

– В Статусе тоже люди работают. Им нужно время для того, чтобы изучить полученную информацию, осмыслить ее и прийти к какому-то решению.

– Но мне-то что за дело до этого? – недовольно буркнул Андрей. – Я хочу просто поскорее убраться отсюда!

– Сейчас тебе не угрожает никакая опасность.

– Главная опасность сидит во мне самом. Я чувствую, что начинаю вживаться в образ сержанта Джагга Апстрака. Сейчас я сижу на этой скамейке и получаю от этого удовольствие, как будто всю жизнь только об этом и мечтал!

– Ну так что с того?

– А то, что мое имя не Джагг Апстрак, а Андрей Макеев! Я должен жить не в Кедлмаре, а в Москве! Потому что я не сержант разведроты, а научный сотрудник! Я испытываю страх и отвращение, когда мне приходится брать в руки оружие! Я хочу вернуться домой!

– И тебя не привлекают все те возможности, которые может дать тебе работа в Статусе?

– Все это, как оказалось, слишком дорого стоит.

– На моей памяти ты первый человек, который по собственной воле готов отказаться от вечной жизни и от путешествий по иным мирам.

– Прелести вечной жизни мне трудно оценить, поскольку я еще и свою не прожил. А насчет других миров… Пока я видел только Кедлмар. И, признаться, не получил от этого большого удовольствия.

– Потому что все, что ты видишь здесь, вполне могло бы иметь место и на Земле.

– Это я и без тебя понял.

– Поэтому в Кедлмар и посылают по большей части землян. Им проще адаптироваться к местным условиям.

– А Лайза? – без какой-либо связи с предыдущим спросил вдруг Андрей, вспомнив курьера, которого они встретили, возвращаясь из Гиблого бора.

– Что Лайза? – не понял Дейл.

Секунду помедлив, Андрей задал совсем не тот вопрос, о котором подумал вначале.

– Она давно работает в Статусе?

– Года два, не больше. Но, насколько мне известно, она свою работу бросать не собирается.

– Это ее проблемы, – с демонстративным безразличием отозвался Андрей.

– А мне показалось, что она тебе понравилась, – заметил Дейл.

– Ну и что с того?.. Если собрать вместе всех девушек, на которых я когда-то обращал внимание, то я не смогу даже сказать, как каждую из них зовут. А с Лайзой я скорее всего вообще больше никогда и не встречусь.

– Кто знает, – задумчиво произнес Дейл.

– Ты прежде был с ней знаком? – спросил Андрей.

– Встречались пару раз на вечеринках в Статусе, – весьма неопределенно ответил Дейл.

– На вечеринках? – удивленно переспросил Андрей. – Что-то я не заметил царящего в Статусе веселья.

– У тебя просто не было времени. Ты пробыл там всего-то три дня.

– Мне показалось, что все вы там завернуты на работе.

– Мы обычные люди. Такие же, как и везде. Возможно, только относимся к своей работе более ответственно, потому что понимаем, как много от каждого из нас зависит.

– Не люблю высокопарных фраз, – заметил Андрей.

– Я тоже, – согласился с ним Дейл. – Мне лично работа в Статусе просто нравится. Так же, как и тебе.

– С чего ты так решил?

– А почему ты за нее взялся?

– Только потому, что не знал, что именно меня ожидает.

– Ты хочешь, чтобы я начал убеждать тебя в обратном? – спросил после непродолжительной паузы Дейл.

Ответить Андрей не успел.

– Джагг! – услышал он крик, уже не мысленный, а вполне реальный.

Андрей приподнял голову и посмотрел в сторону входа в казарму.

– Джагг! – снова крикнул ему дежурный по роте и махнул рукой.

– Ну, чего тебе? – недовольно отозвался Андрей.

– Тебя вызывают в штаб, к полковнику Бизарду! – крикнул дежурный. – Немедленно!

– Иду.

Андрей лениво поднялся на ноги, одернул на себе куртку и застегнул пуговицу на воротнике.

Пройдя мимо казармы четвертой роты, он пересек плац и поднялся по широким ступеням серого одноэтажного здания, в котором располагался штаб танкового батальона «Кейзи».

– Привет, – подмигнул он дежурному по штабу. – Меня здесь, кажется, ждут?

– Полковник Бизард, – дежурный нажал кнопку на коробке внутреннего селектора, – прибыл сержант Апстрак.

– Пусть пройдет ко мне, – услышал Андрей искаженный помехами голос командира части.

Андрей прошел по коридору и, остановившись возле кабинета командира части, дважды стукнул в дверь костяшками пальцев.

– Разрешите? – спросил он, осторожно приоткрыв дверь.

В кабинете помимо полковника находился еще один человек, одетый в серую форму подразделения Особого Контроля при Генеральном штабе Пирамиды. На груди у него красовался синий шеврон с тремя генеральскими треугольниками. Но лицо его…

– Дейл, – мысленно обратился к своему напарнику Андрей. – Поправь меня, если я ошибаюсь.

Дейл ничего не ответил.

Перед ними, облаченный в форму генерала подразделения Особого Контроля стоял не кто иной, как Алексей Александрович, куратор всех работ, проводимых Статусом в Кедлмаре.

– Полковник, сержант Апстрак по вашему приказанию прибыл! – щелкнув каблуками, доложил по полной форме Андрей.

– Сержант Апстрак, – строго официальным тоном обратился к нему Бизард. – С вами желает побеседовать генерал Геддрак, прибывший к нам из Генерального штаба Пирамиды. Вы должны четко и обстоятельно ответить на все имеющиеся у него вопросы.

– Конечно, полковник, – вскинув подбородок вверх, с готовностью выпалил Андрей.

– Вас устроит мой кабинет, генерал? – обратился полковник к высокому гостю.

– Я думаю, нам лучше будет пройти в комнату для совещаний, – медленно, растягивая слова, произнес Алексей Александрович.

Рука его, затянутая в черную лайковую перчатку, приподнялась до пояса, указывая на дверь, ведущую из кабинета командира части в комнату для совещаний.

– Как вам будет угодно, – не стал возражать полковник.

Алексей Александрович не спеша подошел к обозначенной двери и остановился перед ней. Он все же изображал генерала подразделения Особого Контроля, а потому обязан был требовать к себе должного уважения.

Дабы не ставить в неловкое положение своего командира, Андрей быстро пересек кабинет и распахнул перед генералом дверь.

Даже не взглянув на него, Алексей Александрович вошел в комнату для совещаний.

Обернувшись, Андрей обменялся взглядами с полковником Бизардом.

Командир части не сказал ни слова. Но по его напряженному лицу Андрей понял, что от визита генерала Особого Контроля он не ожидает ничего хорошего. Судя по всему, генерал не счел нужным поставить полковника в известность по поводу того, какие именно вопросы он собирался задать его подчиненному.

Войдя следом за генералом в комнату для совещаний, Андрей плотно прикрыл за собой дверь.

Красные шторы на окнах были раздернуты, и в комнате было достаточно светло, чтобы не включать электрическое освещение. В центре, окруженный десятком стульев с мягкими сиденьями, стоял большой овальный стол, покрытый коричневатым пластиком, не очень удачно имитирующим древесину. У дальней от входа стены стояла черная грифельная доска, которая одновременно могла служить и стендом для плакатов.

Взглянув на Андрея, Алексей Александрович поднял вверх указательный палец, приказывая сохранять молчание.

Достав из внутреннего кармана кителя небольшую прямоугольную коробочку, он поставил ее в центр стола и нажал плоскую клавишу на торце. В центре прибора замигал зеленый световой индикатор.

– Все в порядке, – сказал Алексей Александрович. – Теперь мы можем спокойно говорить. Подслушивающей аппаратуры в комнате нет.

– А если кто-то попытается нас подслушать, просто приложив ухо к замочной скважине? – в шутку спросил Андрей.

– Он услышит только невнятное бормотание, напоминающее ему родную речь, – совершенно серьезно ответил Алексей Александрович.

Отодвинув один из стульев, он сел к столу.

– Присаживайтесь, сержант, – едва заметно улыбнувшись, Алексей Александрович указал Андрею на соседний стул.

– Хватит! – Андрей схватил стул за спинку обеими руками и навалился на него, заставив балансировать на задних ножках. – Когда вы эвакуируете меня отсюда?

Алексей Александрович тяжело вздохнул и положил на стол ладонь. По тому, как он все это проделал – не спеша и основательно, – можно было понять, что куратор не готов дать ясный и четкий ответ на заданный ему вопрос. Да, признаться, Андрей на него и не рассчитывал. Для того чтобы переправить его в Статус, вовсе не обязательно было присылать в Кедлмар куратора. То, что Алексей Александрович пожаловал собственной персоной, могло означать только одно – разговор предстоит долгий и серьезный. Поэтому Андрей и начал его в агрессивной манере, сразу же обозначив главный для себя вопрос.

– В свое время, Алексей Александрович, вы говорили, что вернете меня домой по первому же моему требованию, – произнес Андрей чуть более спокойно. – Так вот, сейчас наступил именно такой момент.

– А что думает по этому поводу Колтрейн? – деликатно осведомился Алексей Александрович.

– Не имеет значения, – довольно резко ответил Андрей. – Эта жизнь моя, и мне принимать решение.

– Несомненно, – соглашаясь с данным утверждением, куратор слегка наклонил голову. – Но в таком случае ты, может быть, сначала выслушаешь меня?

– Я готов, – заверил его Андрей. – Но вряд ли вам удастся найти доводы, которые смогут заставить меня изменить уже принятое решение.

– Ты в состоянии назвать мне основную причину, почему отказываешься продолжать работу? – спросил куратор.

– Основная причина заключается в том, что, несмотря на помощь и поддержку Дейла, я оказался совершенно не готов к тому, что мне предстояло делать, – ответил Андрей. – Эта работа не для меня. Я до сих пор не могу понять правил игры, в которой мне приходится принимать участие. Кто я такой? Человек, имеющий возможность изменить историю Кедлмара, или же просто статист, отбывающий отведенное ему время в углу сцены? Я не могу работать, не понимая, что именно должен делать! Каких результатов от меня ждут?.. – Андрей беспомощно развел руками. – За последние несколько дней рядом со мной погибли четырнадцать человек. И ради чего?..

Андрей ожидал, что теперь свое мнение выскажет, как всегда, Дейл. Но на этот раз напарник промолчал.

– Понятно, – Алексей Александрович постучал кончиками пальцев по столу. – На это я могу сказать тебе только то, что института по подготовке агентов Статуса не существует. И вряд ли он когда-нибудь будет создан. Все дело в том, что одних только знаний и опыта для работы на чужих планетах недостаточно. Я не открою большого секрета, если скажу, что только 27 процентов из тех, кому делается предложение попробовать свои силы в Статусе, надолго задерживаются в нем. Остальные же признаются негодными для такой работы. И это несмотря на то, что, как правило, все они прилагают максимум стараний, чтобы справиться с порученным им заданием. Основная причина в том, что далеко не каждый способен адекватно воспринимать ситуацию, в которую он попадает. Одни относятся к тому, что с ними происходит, как к игре. Другие, напротив, настолько вживаются в образ, что уже не могут провести четкую грань между собственной личностью и той ролью, которую им приходится играть. Эффективно справиться с порученным заданием удается только тем агентам, которые находят золотую середину между двумя этими крайностями. Нельзя относиться к окружающим тебя людям, как к марионеткам, жизни которых ровным счетом ничего не значат, но при этом необходимо помнить, что твоя работа порою стоит больше, чем жизнь одного конкретного индивида. Конечно, что-то приходит и с опытом, но основную роль в умении выбрать верную линию поведения в той среде, где приходится работать, играют личные качества самого агента. Те навыки общения с людьми, те человеческие качества, которые будущий агент приобрел за годы своей жизни до того, как оказаться в Статусе, невозможно заменить ничем. И если в его личности сокрыты некие почти незаметные изъяны, которые проявляются только во время работы, то исправить их, как показывает опыт, почти невозможно. Проще отказаться от сотрудничества с таким агентом и попытаться подыскать ему замену. Что касается тебя лично, Андрей, то эффективность твоей работы оценена Коллегией Статуса весьма высоко. Несмотря на свои сомнения, а быть может, именно благодаря им, ты почти все делаешь правильно.

– Это в первую очередь с помощью Дейла, – отнюдь не с целью продемонстрировать собственную скромность заметил Андрей.

– При оценке твоей работы был учтен и этот момент, – кивнул Алексей Александрович. – Но, как уверяют аналитики, присутствие в твоем теле полноценной личности агента Дейла Колтрейна не столько помогало, сколько осложняло для тебя процесс принятия ответственных решений. Тебе было бы куда проще, если бы нам удалось просто перекачать в твой мозг информацию, которой обладал Колтрейн, освободив ее при этом от элементов самосознания.

– Ты слышал? – мысленно обратился к Дейлу Андрей. – Оказывается, что все это время ты мне только мешал.

– Это еще кто кому мешал, если зрить в корень, – обиженно отозвался Дейл. – Если ты сейчас же не скажешь Алексею Александровичу, что он не прав, то больше никогда меня не услышишь.

– Вообще-то Дейл мешал мне не так уж сильно, – обращаясь к куратору, произнес вслух Андрей. – К тому же с ним я никогда не чувствую себя одиноким. Ну а если серьезно, то агент Колтрейн здорово мне помог.

– То, что тебе удалось найти с ним общий язык, также свидетельствует в твою пользу, – заметил Алексей Александрович.

– Мне, должно быть, следует покраснеть от смущения, – потупив взгляд, усмехнулся Андрей. – Но как бы там ни было, вы и в самом деле считаете, что я неплохо справляюсь со своей работой?

– Ты сделал несравнимо больше, чем от тебя ожидали. Поэтому, как мне кажется, есть смысл поговорить о продолжении нашей совместной деятельности.

Куратор сделал многозначительную паузу.

– Я слушаю вас, Алексей Александрович, – обреченным голосом произнес Андрей.

– Мы тщательнейшим образом изучили переданную вами информацию, – Алексей Александрович излагал материал, отмечая ключевые слова тихими, почти неслышными ударами указательного пальца по полированной поверхности стола. – То, что в районе Гиблого бора произошел крупномасштабный прорыв запредельной реальности, переводит всю нашу работу в Кедлмаре в совершенно иное русло. Теперь нам в первую очередь предстоит оценить масштабы произошедшего, чтобы решить, каким образом мы можем ликвидировать прорыв. Боюсь, что работа эта не обойдется без привлечения к ней большого числа специалистов из Статуса. Любая, даже на первый взгляд совершенно незначительная ошибка здесь чревата катастрофическими последствиями. Тем более что прежде мы никогда не сталкивались со столь мощным вторжением запредельной реальности в наш мир, как это случилось в Кедлмаре. Если все же нам не удастся ликвировать прорыв на месте, то у Статуса останется единственный выход – изолировать планету Дошт от остальной Вселенной, укрыв ее пространственным коконом, дабы не допустить распространения запредельной реальности на другие планеты и миры. В самом крайнем случае, для того чтобы избавиться от «инфицированной» запредельной реальностью планеты, ее придется вытолкнуть из нашей Вселенной, что, скорее всего, будет означать неминуемую гибель для всех ее обитателей. Вот так, – Алексей Александрович чуть приподнял лежащую на столе ладонь и снова положил ее на холодный полированный пластик. – Согласие Галактического сообщества на изоляцию планеты Дошт уже получено. Таким образом, Статус может перейти к радикальным мерам в любое время, когда сочтет это необходимым.

– Нажать кнопку, не видя того, что за этим последует, куда проще, чем выстрелить человеку в лоб, – мрачно заметил Андрей.

– Теперь тебе известно, каково это, – прямо посмотрел Андрею в глаза Алексей Александрович.

– Да, – не отводя взгляда в сторону, ответил куратору Андрей. – Только не ждите, что я стану благодарить вас за это.

У куратора была потрясающая способность сохранять спокойствие, не обращая внимания на эмоциональные реплики своего собеседника.

– Мне удалось убедить Коллегию Статуса временно воздержаться от использования жестких мер и попытаться воспользоваться последним, пока еще оставшимся у нас шансом исправить положение, – невозмутимо продолжил он. – Но все дело в том, что ключевой фигурой этого плана являешься ты. Поэтому я и решил лично встретиться с тобой, надеясь, что мне удастся убедить тебя остаться в Кедлмаре еще на какое-то время. В противном случае Статус будет поставлен перед необходимостью сделать очень непростой выбор между судьбой одной планеты и благополучием всей Галактики.

– А можно сделать ставку на результат голосования по данному вопросу? – с усмешкой поинтересовался Андрей.

– Не стоит пытаться превращать трагедию в фарс, – холодно ответил Алексей Александрович.

– Коллективное решение тем и удобно, что в итоге никто не несет персональной ответственности, – сказал в ответ на это Андрей. – Ведь если не остановить запредельную реальность, Кедлмар все равно будет обречен, даже если весь Дошт упрячут в пространственный кокон.

– Когда я говорил о последней возможности остановить прорыв, то имел в виду людей из группы профессора Кармера, с которыми ты встретился в Гиблом бору. Если им до сих пор удавалось сдерживать распространение запредельной реальности в пределах Гиблого бора, то не исключено, что при содействии наших специалистов, использующих самые современные разработки в области пространственных технологий, они сумеют полностью перекрыть доступ запредельной реальности в наш мир. Шанс не очень-то велик, но я считаю, что мы не имеем права отказываться от него. Но без тебя нам в этом деле не обойтись. Люди из запредельной реальности на протяжении десятилетий полностью отказывались от каких-либо контактов с людьми из реального мира, в которых они видели только врагов. Ты первый и пока единственный человек, которому они поверили и которому было позволено выйти из Гиблого бора. Поэтому боюсь, что без твоего посредничества люди из Гиблого бора могут отказаться от новых контактов с другими представителями Статуса.

– Мы договаривались о телепатической связи, но пока у меня не было никаких контактов с группой профессора Кармера, – с сожалением развел руками Андрей.

– Основываясь на материалах твоего доклада, аналитики Статуса сделали вывод, что люди из Гиблого бора пользуются иной телепатической технологией, нежели мы, – предупредил Алексей Александрович. – Поэтому возможны различные проблемы и несостыковки. Если в ближайшее время телепатический контакт не состоится, тебе придется снова отправиться в Гиблый бор, чтобы лично провести переговоры с профессором Кармером.

– Вы говорите так, словно уже получили мое согласие, – недовольно насупился Андрей.

– Я хочу, чтобы между нами не было недомолвок, – ответил Алексей Александрович. – Ты должен знать, что тебе предстоит, если ты решишь остаться в Кедлмаре.

– А что будет с Дейлом?

– Пока он останется с тобой.

– А если я захочу вернуться домой?

– Его сознание будет снова переведено на искусственную матрицу, где и будет храниться до полной регенерации тела агента Колтрейна.

– Я не хочу снова в матрицу, – негромко, но отчетливо произнес Дейл. – Находиться на искусственном носителе информации – это еще более унизительно и мерзко, чем быть упакованным в смирительную рубашку.

– А куда попадает сознание человека после смерти? – мысленно обратился с вопросом к Дейлу Андрей.

– Ты у меня спрашиваешь или сам с собой беседуешь?

– Естественно, у тебя. Сам я об этом ровным счетом ничего не знаю.

– А откуда, по-твоему, я могу это знать?

– Но ты же, как я понимаю, пережил нечто похуже клинической смерти. Ты же должен был видеть темный коридор, свет в конце туннеля, кого-то, кто встречал тебя на том конце пути с широко распростертыми объятиями…

– Ничего такого я не видел, – заверил Андрея Дейл. – И вообще, давай поговорим на эту тему как-нибудь в другой раз.

– Ты обсудил вопрос со своим напарником? – спросил у Андрея куратор.

– В какой-то степени, – кивнул Андрей.

– И к какому же решению вы пришли?

– Можно подумать, что вы оставили мне выбор! – раздраженно взмахнул руками Андрей.

– Я не заставляю тебя принимать именно то решение, которое устроило бы меня, – подняв вверх указательный палец, сказал Алексей Александрович.

– Да, но при этом довольно-таки ясно дали понять, что если я приму решение покинуть Кедлмар, то все, что произойдет здесь после этого, останется на моей совести.

– Если ты решишь вернуться домой, то в твоей памяти будут стерты все воспоминания, касающиеся работы в Статусе, – напомнил Дейл. – И ты никогда даже не узнаешь, чем закончится эта страница истории Кедлмара.

«Еще один довод в пользу того, чтобы остаться, – мысленно усмехнулся Андрей. – Терпеть не могу истории, обрывающиеся на самом интересном месте».

– Итак, – напомнил о своем присутствии куратор. – Я жду твоего решения.

– Да! – быстро, словно боясь передумать, кивнул Андрей. – Я остаюсь, если вы считаете, что я могу справиться с заданием!

– А что ты сам об этом думаешь? – тут же спросил Алексей Александрович.

Андрей молча пожал плечами.

– Что я должен делать теперь? – спросил он, так и не ответив на вопрос куратора.

– Первое и главное – установить связь с группой профессора Кармера из Гиблого бора. Если в течение двух дней телепатического контакта не произойдет, тебе придется снова отправиться туда. Подумай сам над тем, как убедить командира части организовать новую экспедицию.

– Полковника Бизарда весьма заинтересовала та информация о Гиблом боре, которую я счел возможным сообщить ему. Но пока он никак не проявил своего расположения ко мне. Если, конечно, не считать того, что мне предоставлен свободный режим в пределах территории части.

– Завтра День Лояльности, – напомнил Андрею куратор. – Подождем, как будут развиваться события после него.

– Дейл подозревает, что майор Прист и полковник Бизард причастны к некому заговору военных, целью которых является свержение власти Пирамиды, – сказал Андрей. – Как мне себя вести, если мне будет предложено примкнуть к заговорщикам?

– Ни один из других наших источников в Кедлмаре не сообщал о существовании какой-либо организации или просто группы лиц, ставящей своей целью свержение режима, установленного в Кедлмаре Нени Линном.

– Вряд ли о заговоре, существуй он на самом деле, стали бы говорить на каждом углу.

– Не спорю. Но все же, мне кажется, что если бы реальный заговор существовал, то никакая самая что ни на есть жесткая конспирация не смогла бы предотвратить утечки информации. Заговорщики всегда и везде стоят перед необходимостью поиска новых сторонников.

– Тем не менее мятежи в отдельных армейских подразделениях вспыхивают регулярно. Поэтому…

В дверь деликатно постучали.

Алексей Александрович быстро накрыл ладонью стоявшую на столе коробочку глушилки и большим пальцем придавил клавишу на ее торце.

– Войдите! – громко и недовольно крикнул он по-кедлмарски.

Дверь чуть приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась рыжеволосая голова дежурного по штабу.

– Полковник просил узнать, не желаете ли вы гиза, бутербродов или что-либо еще?

– Нет, – раздраженно махнул рукой Алексей Александрович.

Дежурный тут же скрылся, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Алексей Александрович снова включил глушилку и установил ее в центре стола.

– А из вас получился бы неплохой генерал, – с усмешкой заметил Андрей.

– А, – на этот раз беспечно взмахнул рукой Алексей Александрович. – Кого мне только не приходилось из себя изображать. Генерал, скажу я тебе, это еще не самая сложная роль. Итак?..

Куратор вопросительно посмотрел на собеседника.

– Как мне поступить в том случае, если мне будет предложено принять участие в заговоре? – снова задал первоначальный вопрос Андрей.

– Если подобное предложение будет сделано тебе в достаточно конкретной форме, то и выбора у тебя не останется. Действуй по обстоятельствам, но сам событий не форсируй.

– Давайте будем исходить из вероятности существования заговора, – предложил Андрей. – В таком случае, наладив контакт с заговорщиками и пообещав им свою поддержку, мы могли бы подтолкнуть их на более активные действия. А захватив власть в Кедлмаре, бывшие заговорщики помогли бы нам в проведении мероприятий, направленных на ликвидацию запредельной реальности.

– Это как раз и будет не что иное, как вмешательство в общественно-исторический процесс, – сделал замечание Алексей Александрович. – На подобные действия Коллегией Статуса наложен строжайший запрет.

– Но это лучше того, что планирует сама Коллегия Статуса в отношении Кедлмара.

– У любого из этих вариантов есть свои недостатки. Главный недостаток предложенного тобой состоит в том, что он полностью построен на гипотетических посылах. Уже только поэтому при обсуждении в Статусе такой вариант не пройдет.

– Но если… – начал было снова развивать свою идею Андрей.

Алексей Александрович перебил его, не дав сказать более двух слов:

– Когда у тебя будут реальные факты, тогда мы их и обсудим. Сейчас у нас на это нет времени. Главная наша проблема – запредельная реальность.

– Вы говорите так, словно уже решили судьбу Кедлмара, – недовольно ответил Андрей.

– Судьбу Кедлмара решили не мы, а сами его жители. Собственными усилиями они создали условия для массированного прорыва запредельной реальности на территории своей страны. Мы виноваты только в том, что упустили этот момент.

– Сколько времени у меня в запасе? – спросил Андрей, озвучив вопрос, который хотел задать куратору Дейл.

– Я этого не знаю, – покачал головой Алексей Александрович. – Приказ о полной изоляции Дошта может быть отдан в любую минуту, как только Коллегия Статуса решит, что медлить далее нельзя.

– Но запредельная реальность существует на территории Гиблого бора уже не первый год.

– В последние дни отдельные ее проявления были отмечены и в других местах, разбросанных практически по всей территории Кедлмара.

– Разве прежде такого не случалось? – Андрей снова повторил для куратора вопрос, который задал ему Дейл.

– Это уже не точечные проколы, залатать которые не составляет большого труда, – покачал головой Алексей Александрович. – Из разных мест приходят сообщения о возвращении в Кедлмар Гефара.

Эмоциональный всплеск в сознании Дейла был настолько велик, что Андрею не оставалось ничего иного, как только воскликнуть вместе с ним:

– Гефар вернулся?!

– Да. – Одновременно с этим коротким словом куратор звучно хлопнул ладонью по столу. – Уже погиб один из наших агентов.

– Кто? – тут же спросил Дейл.

– Розетти, – тихо произнес куратор.

– Розетти, – почти неслышно повторил следом за ним Дейл.

– В Статусе уже приступили к созданию нового тела для него, – сказал Алексей Александрович, словно оправдываясь за что-то перед своим собеседником.

– А сознание Розетти?

– Осталось только то, что было скопировано примерно год назад на искусственную матрицу. К тому времени, когда мы нашли тело Розетти, его мозг был мертв уже более пяти часов. В имплантантах не сохранилось никакой информации.

– Значит, теперь Гефару известно, кто его враги.

– Он всегда знал об этом.

– Как умер Розетти? – Это снова был вопрос, заданный Дейлом, но озвученный Андреем.

– Тебе хочется это знать? – посмотрел Андрею в глаза Алексей Александрович.

– Любой из нас мог оказаться на его месте, – ответил Дейл.

– У Розетти были раздроблены все лицевые кости черепа, – взгляд куратора, скользнув по столу, переместился в сторону. – Но при этом кожа и мышечные ткани совершенно не пострадали. Такое впечатление, что их сначала аккуратно удалили, а затем снова натянули на место уже после того, как был нанесен смертельный удар.

– Психокинетическое воздействие? – высказал предположение Дейл.

– Нет, – покачал головой Алексей Александрович. – При психокинетическом воздействии, не затрагивающем внешние ткани, наносятся точечные удары по жизненно важным центрам. У Розетти же под кожей и мышцами осталось только месиво из костей и крови. Глядя на это, можно было решить, что его несколько раз ударили кувалдой по лицу.

На это Дейл ничего не ответил.

– Так, – Андрей поднял руку как ученик-первоклассник. – Теперь, может быть, и мне наконец объяснят, кто такой этот Гефар, что он делает в Кедлмаре и какое отношение он имеет к запредельной реальности?

– Точечные проколы, через которые запредельная реальность проникает в наш мир, случаются довольно-таки часто, – начал объяснять Алексей Александрович. – Ликвидировать их не составляет большого труда. Проблема заключается в том, чтобы вовремя отреагировать. Чаще всего они представляют собой то, что на Земле принято называть аномальными явлениями.

– Дождь из лягушек и кровавый прибой?

– Редкие природные явления, необычные способности, проявляемые теми или иными людьми, особенно случаи ясновидения, серийные убийцы, любые внезапные вспышки немотивированного насилия среди мирного населения – все это может оказаться либо формой проявления самой запредельной реальности, либо результатом близкого контакта с ней. Рассказы о встречах с призраками, оборотнями, вампирами и прочими мифическими существами – это тоже своего рода отчеты о столкновениях с запредельной реальностью, которая нередко приобретает вполне конкретные формы. Существует даже теория, что вся мифология представляет собой не что иное, как сведенные воедино и литературно обработанные истории о контактах с запредельной реальностью.

– А религия?

– В Галактике существуют только две расы, которые в процессе своего исторического развития не создали никакой, пусть даже самой примитивной религии. Но при этом и на планетах, которые им принадлежат, не было зарегистрировано ни единого случая проявления запредельной реальности. Из этого можно сделать вывод, что религиозные учения, надолго овладевающие умами народов, есть не что иное, как один из способов вторжения запредельной реальности в наш мир. В особености это касается монотеистических религий, в соответствии с которыми во главе всего мироздания стоит единая божественная личность, способная как карать, так и миловать, чей авторитет непререкаем, а решения и действия не только не подвержены какой-либо критике, но к тому же еще зачастую и не доступны человеческому пониманию. Человек, который не думает, не рассуждает, а только слепо верит, – идеальный материал для запредельной реальности. Во что в конечном итоге превращает запредельная реальность людей, ты сам видел в Гиблом бору.

– Верно, – согласился с куратором Андрей. – Главным даром запредельной реальности все они считают бессмертие, которое на самом деле представляет собой цикл перерождений, ведущий в конечном итоге к полному уничтожению личности.

– Характерно, что любое религиозное учение готово преподнести своим последователям этот дар запредельной реальности, – обещание бессмертия или воскрешения, грядущего после смерти, содержится в каждом из них.

– Значит, царство Божие на земле – это не что иное, как неконтролируемый прорыв запредельной реальности?

– Совершенно верно, – подтвердил сделанный Андреем вывод Алексей Александрович. – И наша задача как раз и заключается в том, чтобы оно никогда не наступило.

– В свое время вы говорили мне, что агенты Статуса на Земле заняты, в частности, поддержанием мифа о лох-несском чудище, – напомнил куратору Андрей. – Это тоже имеет какое-то отношение к запредельной реальности?

– Самое прямое, – ответил тот. – Чудовище, некогда появившееся в водах озера Лох-Несс, было не чем иным, как проявлением запредельной реальности. Статус далеко не сразу обратил на него внимание, поскольку точечный прокол образовался в глубинах озера. Прокол и те объекты запредельной реальности, что уже обосновались на Земле, были ликвидированы. Но дабы впредь подобного не случилось, легенда о чудовище, обитающем в озере, была закреплена в памяти людей. Теперь, когда к озеру Лох-Несс приковано внимание как отдельных исследователей, надеющихся поймать монстра, так и многочисленных туристов, желающих снять его на пленку, очередное вторжение не останется незамеченным. Мы довольно-таки часто прибегаем к подобному трюку – дабы не прозевать возможного нового появления запредельной реальности в том же месте и в той же форме, создаем историю, которая приковывает к себе внимание местного населения и не дает ему забыть о том, что однажды уже имело место.

– Брэм Стокер часом не на вас работал? – в шутку поинтересовался Андрей.

– Нет, – с серьезным видом покачал головой Алексей Александрович. – Он сам написал свою книгу, основываясь на народных поверьях. Агенты статуса всего лишь закрепили в сознании людей канонический образ вампира: клыки, солнцебоязнь, способность обращаться в летучих мышей – все это в свое время демонстрировала на Земле запредельная реальность. Так же, к примеру, на Земле до сих пор культивируются легенды о снежном человеке, о зомби, оборотнях и о домах с привидениями. Все эти образы в свое время использовались запредельной реальностью, а в настоящий момент являются своего рода индикаторами. Как только в той или иной местности появляется новая история, скажем – об оборотне, агент Статуса тут же проверяет все факты на месте. И зачастую таким образом нам удается обнаружить очередной прокол, сквозь который в наш мир тоненькой, почти незаметной струйкой просачивается запредельная реальность. В Кедлмаре таким индикатором стала легенда о Гефаре, или Воине Тьмы. Как гласит легенда, в стародавние времена Гефар не раз появлялся в Кедлмаре в период междоусобиц и смут, для того чтобы открыть Врата Зла. Многие годы о Гефаре ничего не было слышно. И вот он появился вновь. Причем одновременно в нескольких местах.

– Постойте-ка, – встряхнул головой Андрей. – Гефар – это реальный человек или что?

– Это существо, порожденное к жизни запредельной реальностью. Ты сталкивался с подобными ему в Гиблом бору. Что оно представляет собой биологически, мы не знаем. Это некая форма организации материи и одновременно канал, по которому из нашего мира информация перекачивается в зону запредельной реальности.

– Его можно убить?

– Имеющимся в твоем распоряжении оружием – нет. Для того чтобы уничтожить Гефара, его нужно сначала отсечь от прокола в пространственно-временном континууме, через который он поддерживает связь с запредельной реальностью. Но Гефар – это еще не самое страшное. При том, какую активность начала проявлять запредельная реальность в Кедлмаре, можно ожидать, что вскоре она воплотится и в куда более ужасные формы, – Алексей Александрович демонстративно посмотрел на часы.

– Вы куда-то опаздываете? – удивился Андрей.

– Я заранее договорился о времени, когда мне откроют обратный проход в Статус, – ответил Алексей Александрович.

– Выходит, вы с точностью до минуты рассчитали время нашего разговора? – недоверчиво посмотрел на куратора Андрей.

– Я же не первый день занимаюсь своей работой, – улыбнулся тот.

– Так, значит?.. – Андрей запнулся, не закончив вопроса. Вид у него был настолько растерянный, что невольно вызывал улыбку. – Получается, что вы заранее знали, что я соглашусь остаться?

Ответ Алексея Александровича прозвучал легко и непринужденно:

– Если бы я в этом сомневался, то отправил бы вместо себя кого-нибудь другого. Ты думаешь, у меня нет других дел?

Глава 3

День лояльности

К чему Андрей никак не мог привыкнуть, так это к пронзительному, дребезжащему звонку, раздающемуся каждый день ровно в восемь утра в спальном помещении казармы. Кто уж там придумал именно таким образом поднимать по утрам солдат на ноги и какими мотивами он при этом руководствовался, наверное, уже никто никогда не узнает. Но истошное дребезжание безумного звонка, две большие чашки которого висели в конце прохода между рядами двухъярусных кроватей, врывающееся в самый сладкий предутренний сон и превращающее прекрасные грезы в месиво кровавых потрохов, вывернутых наружу увлеченным своим делом патологоанатомом, могло успешно и благополучно испортить настроение на весь последующий день. Буквально на третьи сутки пребывания в части у Андрея выработалась привычка просыпаться за несколько минут до подъема и, лежа с закрытыми глазами под колючим шерстяным одеялом, ожидать звонка и той неизбежной суеты, которая возникнет в казарме следом за ним. Хотя, вполне возможно, что это была привычка не самого Андрея, который никогда прежде не мог проснуться в точно заданное время, а Дейла, у которого звонок утренней побудки тоже вызывал состояние повышенной нервозности.

Приоткрыв глаза, Андрей посмотрел на часы и убедился, что до подъема осталось ровно одиннадцать минут.

Казарма еще спала, хотя в окна с восточной стороны уже проскальзывали первые лучи показавшегося из-за здания штаба большого оранжево-красного Борха-1. Окна были настежь распахнуты, но все равно с ночи в казарме стоял тяжелый дух. С левого края верхнего яруса коек доносился раскатистый храп Шагадди. Внизу, возле телемонитора о чем-то перешептывались трое солдат. Голоса их звучали так тихо, что Андрей не мог их узнать. На широком табурете, стоящем в проходе между коек, сидел, позевывывая, не спавший почти всю ночь дежурный по роте.

Лежа на спине и глядя на то, как ползают по потолку казармы большие серые жуки, похожие на тараканов, Андрей пытался сложить воедино обрывки сна, который он видел незадолго до пробуждения. Ему снилось, что он идет по утреннему лесу. Широкие полосы лучей Борха-2, пробившиеся сквозь густой полог листвы, касаются травы. В лучах света кружат, переливаясь и все время меняя цвет, какие-то незнакомые Андрею насекомые с прозрачными радужными крыльями. Сделав два шага навстречу свету, он наклонился, чтобы сорвать цветок. На тонком стебельке сидят два узких листка и соцветие из шести пурпурных лепестков, каждый из которых был похож на стилизованное изображение сердца, вырезанное из воздушного шелка. А потом…

– Рота, подъем!!! – во все горло ошалело завопил дежурный по роте.

Вторя ему, ударил по барабанным перепонкам пронзительный дребезжащий звон.

Одновременно с разных сторон в адрес дневального раздалось несколько цветистых проклятий. Но все их перекрыл могучий вопль Шагадди:

– Выключи звонок, придурок!

Дабы подтвердить слова делом, он еще и запустил в дежурного чьим-то подвернувшимся под руку сапогом.

Благополучно увернувшись от сапога, дежурный все же счел за лучшее выключить звонок.

Теперь казарму наполняли крики, ругань, скрип коечных пружин да хлопки голых пяток по пластиковому настилу пола.

Солдаты из нового пополнения торопливо натягивали на себя форму. Те же, кто спал на своих койках уже не первый год, все еще лениво потягивались. А те из них, кто все же соизволил спуститься с верхнего яруса коек, топали в умывальник как были – в трусах и майках.

– Рота, смирно! – заорал от входа дежурный.

Крики и шум на мгновение стихли.

– Вольно.

По проходу между рядами коек быстро прошел майор Прист, бросив на ходу:

– Через пять минут общее построение.

Командир роты скрылся в своей комнате, а в казарме завертелась еще большая неразбериха, чем была до его прихода. Два встречных потока – в умывальник и обратно – сталкивались где-то на середине центрального прохода, превращаясь в водоворот, затягивающий в себя все, что попадало в сферу его влияния: сапоги, армейские куртки, листы старых газет, куски серого солдатского мыла, щетки для обуви, табуреты и самих бойцов, как одетых, так и все еще полуголых. Казалось, из воцарившегося в казарме хаоса не может быть создано ничего упорядоченного. Тем более за пять минут. Но, как ни странно, ровно через пять минут рота стояла в центральном проходе, выстроившись в три шеренги, а в казарме царил если и не идеальный, то вполне удовлетворительный порядок.

Выйдя на середину прохода, майор Прист довольным взглядом окинул своих бравых солдат.

– Майор! Разведрота танкового батальона «Кейзи» на утреннюю поверку построена! – вытянувшись в струнку, доложил командиру роты дежурный.

Взгляд внимательных глаз майора Приста еще раз быстро прошелся по первой шеренге бойцов, скользя с правого фланга на левый.

– Поздравляю вас с Днем Лояльности, бойцы! – рявкнул майор.

– Да здравствует Пирамида! – грянула в ответ рота.

– Рекины драные, – едва слышно прошипел не разжимая губ стоявший в строю слева от Андрея рядовой Гроптик. – Наверное, это рефлекс. Каждый раз, когда наступает очередной День Лояльности, у меня начинаются спазмы внизу живота.

– Не дрейфь, Гроп, – в той же манере ответил ему Андрей. – Не в первый раз – прорвемся.

– Сегодня у меня дурное предчувствие, – прошипел Гроптик. – Всю ночь снились кошмары. Будто я еду на мотоцикле, а за мной несется стая рекинов. У всех пена изо рта падает – не иначе как бешеные…

Поймав на себе недовольный взгляд командира роты, Гроптик умолк, не закончив своей истории о бешеных рекинах.

– Рекины тебе снятся потому, что Лысый все время у тебя в ногах спит, – едва слышно ответил Гроптику стоявший позади него рядовой Лантер.

Услышав имя Лысого, Андрей машинально посмотрел вниз. Лысый, как всегда, крутился под ногами Гроптика. Приблудный рекин, прижившийся в казарме разведроты примерно года полтора назад, отличался от большинства своих сородичей покладистым и незлобивым нравом, за что пользовался ответной любовью как солдат, так и командира роты. Однако совершенно особые отношения сложились у ротного рекина с рядовым Гроптиком, который постоянно баловал Лысого, таская ему из столовой всевозможные вкусности и даже позволяя спать на своей койке.

– От завтрака никто отказываться не собирается? – с демонстративно серьезным видом осведомился майор Прист.

С разных концов строя раздались сдавленные смешки. Предложение перенести завтрак на завтра было дежурной шуткой командира роты.

– Голодные, как рекины, – усмехнулся майор Прист. – Можно подумать, что вы всю ночь черт знает чем занимались.

– Солдат и ночью начеку, – подал голос кто-то с левого фланга строя.

– Ну, раз такое дело, тогда готовьте свои воинские карточки. Наша рота должна до завтрака успеть выразить свою лояльность Пирамиде.

– Майор, а Лысому тоже нужно будет пройти через контроль лояльности? – ехидно осведомился Лантер.

– Лысому достаточно проявлять лояльность по отношению к Гроптику, который его кормит, – усмехнувшись, ответил майор Прист. – И по отношению ко мне, потому что иначе я запросто могу выставить его из казармы.

Солдаты весело заржали.

– Отставить смех, – приказал майор Прист. – Через пару минут здесь будут представители внутренней стражи. Не забывайте, что вести себя с ними следует корректно и вежливо. Никаких лишних вопросов – получили назад свою воинскую карточку и отошли в сторону. Решение, принятое Пирамидой по поводу каждого из вас, вступает в силу с того момента, как только код его оказывается отпечатанным на вашей воинской карточке. Оспаривать его не имеет смысла – до следующего Дня Лояльности изменить ничего невозможно. Всем все понятно?

– Да, майор! – разом грянул строй.

Да и что здесь могло быть непонятным? Процедура проверки на лояльность была прекрасно известна каждому из жителей Кедлмара, которые проходили ее ежемесячно начиная с десятилетнего возраста. А военнослужащие к тому же еще и получали соответствующий инструктаж в преддверии Дня Лояльности, каждый месяц один и тот же. Так что у майора Приста, собственно, не было никакой необходимости в очередной раз повторять одни и те же слова, которые каждый в роте знал наизусть. Но он все же сделал это для очистки совести.

Несмотря на тщательную подготовку всенародного праздника, порою в День Лояльности случались инциденты. Обычно они были связаны с тем, что кто-то из солдат или офицеров начинал слишком бурно выражать свое несогласие с несправедливым, с его точки зрения, решением, принятым Пирамидой. Несравнимо хуже были случаи, когда кому-то в воинскую карточку проставлялся новый код, в соответствии с которым обладатель данного документа объявлялся тайным сторонником Совета Пяти и арестовывался на месте. На этот случай офицеры внутренней стражи, обслуживающие техническую часть процесса выражения народонаселением своего одобрения политики, проводимой Пирамидой, имели при себе взвод вооруженной охраны. Но всякий раз, когда в части случался такой инцидент, у майора Приста возникала мысль, что подобные, ничем, помимо кода, проставленного в военной карточке обвиняемого, не обоснованные действия внутренней стражи могут однажды привести к мятежу. Каждый из солдат, видевший, как уводят в наручниках его товарища, с которым он прослужил не один год, должен был в душе понимать, что рано или поздно подобное может случиться и с ним самим.

– Вольно, – скомандовал майор Прист. – Разойдись.

Строй в одно мгновение рассыпался. Порядок, поддерживаемый привычкой к дисциплине, без боя уступил место хаосу, более свойственному человеческой натуре.

– Никому дальше двух шагов от роты не отходить! – перекрывая общий гомон, крикнул майор Прист и, развернувшись на каблуках, прошествовал в свою комнату.

– Ну как, Джагг? – сзади толкнул Андрея в плечо Шагадди. – Готов засвидетельствовать Пирамиде свою лояльность?

– Всегда готов, – мрачно буркнул в ответ жизнерадостному Шагадди Андрей.

Он упорно старался и никак не мог вспомнить свой ночной сон. Теперь из памяти исчезли даже те детали, которые он еще помнил после пробуждения. Остался только образ цветка с шестью лепестками. Что-то он должен был означать. Но вот что именно?.. Как там у Фрейда: фиалки – насилие, гвоздики – секс… Или это уже из другой оперы?.. Невозможно сосредоточиться, когда рядом стоит Шагадди и орет так, словно хочет, чтобы его услышали даже в казарме ремроты:

– Если после всего, что ты сделал, Джагг, тебе не дадут взвод, то я скажу, что в этой жизни нет не только счастья, но даже элементарной справедливости!

– Да будет тебе, Шагадди, – ладонью похлопал приятеля по широкой груди Андрей.

– Что значит «будет»! – громче прежнего заревел Шагадди. – Кому еще, кроме тебя, удалось выйти из Гиблого бора живым и с неповрежденным рассудком?

– Ну, например, тебе и Юнни, – усмехнулся Андрей.

– Насчет Шагадди я бы не стал утверждать этого со стопроцентной уверенностью, – ехидно ввернул оказавшийся поблизости Гроптик.

Шагадди погрозил ему кулаком, и Гроптик тут же исчез.

– Без тебя ни я, ни уж тем более Юнни из леса не выбрались бы, – продолжал гнуть свое Шагадди.

После возвращения из Гиблого бора Шагадди только и делал, что рассказывал всем, кто соглашался слушать, о том, что ему довелось повидать. И при этом неизменно подчеркивал особую роль Джагга Апстрака, который в критический момент взял командование взводом на себя. О чем Шагадди умалчивал, так это только о встрече с патрулем внутренней стражи на обратном пути. Шагадди был разгильдяем, но отнюдь не идиотом, и прекрасно понимал, что за расстрел патруля им всем троим грозит не то что армейский трибунал, а обыкновенная кирпичная стенка где-нибудь на заднем дворе Управления внутренней стражи.

– Рота, смирно! – раздался отчаянный, стремящийся перекрыть всеобщий гвалт, крик дежурного.

В проходе между койками появились три фигуры, одетые в черное. По мере их продвижения шум смолкал, суета замирала, движение прекращалось. Казалось, что трое офицеров внутренней стражи создавали вокруг себя зону, в которой останавливалось даже само время.

Впереди шел капитан в парадном френче. Его фуражка с невероятно высокой тульей, на которой красовалась пятигранная золотистая пирамида, обрамленная венком из колосьев хлебных злаков, была настолько низко надвинута, что из-под блестящего пластикового козырька не было видно глаз, только тонкий длинный нос с горбинкой. Капитан выглядел бы весьма внушительно в своей новенькой, тщательно отглаженной форме, если бы не его рост, который был сантиметров на десять ниже среднего.

Следом за капитаном двое лейтенантов несли за ручки небольшой черный ящик.

Навстречу стражам вышел из своей комнаты майор Прист.

– Майор!

Капитан внутренней стражи резко, по-уставному вскинул левую руку с двумя сложенными вместе пальцами к правому плечу.

Майор Прист ответил стражу тем же общеармейским салютом, но руку он поднял плавно и по-домашнему неторопливо.

– Добрый день, офицеры, – командир разведроты поприветствовал всех троих офицеров одновременно, тем самым давая капитану понять, что здесь их звания ровным счетом ничего не значат. По крайней мере до тех пор, пока они не приступят к исполнению своих непосредственных обязанностей.

Капитан сделал вид, что не заметил проявленного к нему неуважения.

– Где мы можем расположиться? – спросил он.

– Там же, где и месяц назад, – майор указал на стол со стопками журналов и газет, стоявший под закрепленной на стене подставкой для телемонитора.

Лейтенанты поставили на стол принесенный с собой ящик.

Щелкнули открывшиеся запоры.

Один из лейтенантов снял плоскую крышку, и стенки ящика упали в стороны. На столе осталась стоять черная пирамида высотою чуть больше тридцати сантиметров, покоящаяся на основании в виде равностороннего пятиугольника.

Вокруг стола и расположившихся возле него офицеров образовался круг свободного пространства. Солдаты стояли в стороне, бросая косые, недобрые взгляды на водруженную на стол пирамиду. Лица их выражали по большей части презрение, но только потому, что никто не хотел открыто демонстрировать тот страх, который внушал ему небольшой черный предмет с ровными плоскими гранями и острыми углами. Страх, который каждый из них помнил еще с детства, передавшийся по наследству от родителей, страх унизительный, но неодолимый, за который каждый презирал себя, но при этом ничего не мог с собой поделать.

Андрей впервые видел пирамиду, используемую для проверки на лояльность. Дейлу же приходилось видеть ее и прежде. И он всякий раз удивлялся, насколько простым и одновременно действенным был трюк с изготовлением самой что ни на есть примитивной электронной системы считывания кодированной информации в форме, внушающей страх, уважение и трепет гигантской Пирамиды, находящейся в Сабатской цитадели.

Лейтенанты, работая в четыре руки, быстро подсоединили пирамиду к электросети и к разъемам компьютерной сети части. Вся информация от пирамид, которые сейчас устанавливались в каждой из шести рот, будет стекаться в штабной компьютер. В штабе процесс проверки на лояльность контролировали командир части полковник Бизард и кто-то из приставленных к нему старших офицеров внутренней стражи. После того как проверку пройдут все военнослужащие, числящиеся в подразделении «Кейзи», данные будут переписаны в информационный блок, который офицер внутренней стражи заберет с собой, чтобы переправить с курьером в Центральное Управление внутренней стражи, расположенное в Сабате.

Лейтенант, управлявшийся с пирамидой, нажал какую-то кнопку на ее задней стенке. На лицевой стороне пирамиды открылась узкая щель, как раз чтобы вставить в нее воискую карточку или стандартное удостоверение личности для гражданского лица. Слева загорелся розовый световой датчик в форме треугольника.

– Итак, – капитан внутренней стражи повернулся лицом к солдатам разведроты.

Руки его были сложены за спиной, а подбородок высоко вскинут. Но даже при таком положении глаз его по-прежнему не было видно из-под козырька.

Никто не двинулся с места. Как в жеребьевке, когда проигрывает тот, кто вытягивает единственную короткую спичку, никто не хотел испытывать судьбу первым, надеясь на то, что несчастливый жребий выпадет тому, кто окажется впереди.

– Ну что, бойцы? – насмешливым тоном обратился к своим подчиненным майор Прист. – Все разом потеряли свои воинские карточки? Или забыли, что с ними нужно делать?

– Видно, во всей роте у меня самая чистая совесть. – Вперед протолкнулся Шагадди. – За все грешки, что за мной были, взыскания я уже получил. Так ведь, майор?

– За тобой, Шагадди, поди, еще что-нибудь водится, о чем я еще не знаю, – лукаво прищурившись, усмехнуся командир роты. – Ну да День Лояльности все прошлые грехи спишет, даже те, за которые ты еще расплатиться не успел.

С показным безразличием Шагадди запустил свою воинскую карточку в приемную щель на обращенной к нему плоскости пирамиды.

Розовый индикатор погас.

Внутри начиненной электроникой пирамиды начался некий загадочный процесс, кажущийся со стороны не просто непостижимым, а почти мистическим, сакральным действом, имеющим отношение к извращенному религиозному обряду, давно уже утратившему свой истинный смысл, но сохранившему при этом внешнюю форму.

В роте повисла напряженная тишина, словно в зале суда перед вынесением приговора в деле, по которому проходила не одна сотня подозреваемых и в котором никто из присутствующих, включая обвинителя, прокурора, адвоката, присяжных, да и самого судью, ровным счетом ничего не понял.

Андрей, видевший лицо Шагадди в профиль, обратил внимание на то, что, хотя губы солдата кривились в улыбке, шея напряглась так, что вздулись вены. Андрею не было видно рук Шагадди, но он мог бы поспорить, что правая рука бравого вояки лежала на поясе, в том месте, где к нему обычно крепится кобура. Андрей вспомнил о нелегальном «брандле», который Шагадди всегда носил во внутрннем кармане своей куртки, и подумал о том, что, если сейчас на лицевой плоскости пирамиды загорится зеленый индикатор, Шагадди, пожалуй, не задумываясь, пустит пистолет в дело.

На пирамиде снова загорелся розовый огонек.

Контрольная щель с легким щелчком выплюнула воинскую карточку Шагадди.

– Остаешься в прежнем звании и на том же месте службы, – объявил капитан внутренней стражи, наблюдавший за результатами проверки, высвечивающимися на небольшом переносном дисплее, который он держал в руке. – Никаких взысканий или поощрений.

Шагадди с облегчением перевел дух.

Принимая из рук лейтенанта свою карточку, он скроил кислую физиономию и с демонстративным разочарованием протянул:

– А я-то рассчитывал на повышение по службе.

Теперь Шагадди уже мог шутить, в отличие от тех, кто еще не прошел проверку.

Следом за Шагадди к стоящей на столе пирамиде потянулись и остальные. Каждый торопился сделать то же самое, надеясь, что и ему достанется частичка найденного кем-то другим счастья. Да и просто хотелось наконец-то скинуть с плеч груз напряженного ожидания и присоединиться к группе счастливцев, уже прошедших проверку, которые, стоя чуть в стороне, немного насмешливо и снисходительно подбадривали тех, кому еще только предстояло испытать свои нервы на прочность.

Общая напряженная обстановка передалась и Андрею. Он стоял, зажав свою карточку между большим и указательным пальцами, и выжидал наиболее благоприятного момента, чтобы подойти к пирамиде. Что собой должен был представлять этот благоприятный момент, Андрей понятия не имел. Он просто, как и все, верил в судьбу, которую нельзя предсказать, но можно попытаться обмануть.

– Джагг, – Андрея тронул за локоть подошедший к нему сзади Юнни.

От неожиданности Андрей вздрогнул.

– Извини, – смутился Юнни.

– А, ерунда, – улыбнувшись, махнул рукой Андрей. Ему нравился этот спокойный и немножко застенчивый парень. – Ты уже успел? – Андрей взглядом указал в сторону стола с Пирамидой.

– Нет, – насупил брови Юнни.

– А что так? Ведь не в первый же раз.

– У меня сегодня дурное предчувствие.

– Все равно рано или поздно придется это сделать, – Андрей показал Юнни свою воинскую карточку. – Я вот уже почти собрался.

– Тебя вызывает к себе командир роты, – сказал Юнни. – Велел, чтобы ты явился к нему немедленно.

– Ну что ж, видимо, придется повременить с демонстрацией своей лояльности, – Андрей подмигнул Юнни и спрятал карточку в нагрудный карман.

Пробравшись через плотную толпу, сгрудившуюся возле стола с пирамидой, Андрей подошел к двери комнаты командира и деликатно постучал двумя пальцами.

– Разрешите? – спросил он, чуть приоткрыв дверь.

– А, Апстрак, – майор Прист резким вращательным движением загасил в пепельнице окурок, – заходи.

Андрей вошел и аккуратно прикрыл за собой дверь.

В комнате командира роты, как всегда, висело сизое марево папиросного дыма. Но сегодня почему-то даже единственное окно – источник света и кислорода – было закрыто и занавешено плотной серой гардиной. Настольная лампа на тонкой изогнутой ножке отбрасывала на стол командира роты четко очерченный круг света.

– Дверь запри, – негромко приказал Андрею майор Прист.

Андрея такой приказ несколько удивил. Обычно командир роты запирал дверь своей комнаты, только когда надолго покидал ее. В его присутствии или без него никто из солдат не позволил бы себе переступить порог его комнаты без соответствующего на то разрешения.

Андрей никак не проявил своего удивления. Если командир приказал запереть дверь, следовательно, у него были на то основания. Поэтому он просто обернулся и повернул торчащий в замке ключ.

Майор Прист вытянул из лежащей на столе пачки новую папиросу и двумя сильными затяжками раскурил ее, поднеся огонек зажигалки.

– Проверку прошел? – спросил он у Андрея, выдохнув в его сторону клуб дыма.

– Нет еще, – ответил Андрей.

Майор коротко кивнул. Как показалось Андрею – удовлетворенно.

– Садись.

Резко ударив указательным пальцем по папиросе, майор Прист стряхнул с ее конца пепел.

Андрей сел на стул, стоящий сбоку от стола.

– Хочешь посмотреть, как проходит проверка на лояльность в нашей роте? – спросил майор Прист и, не дожидаясь ответа, развернул в сторону Андрея небольшой черно-белый монитор старенького компьютера, стоящего на противоположном конце стола.

Майор нажал сетевую клавишу, и через пару секунд, когда монитор нагрелся, на экране проявились строки, выстроенные ровным столбцом:

«Рядовой Элли Гроптик.

Разведрота танкового корпуса «Кейзи».

Прежнее звание.

Прежнее место службы.

Благодарность от командования за отличную службу».

То, что компьютер командира разведроты был подсоединен к сети части, не вызвало у Андрея удивления. А о том, каким образом майору Присту удалось расшифровать кодированный сигнал, передаваемый Пирамидой в штаб, Андрей благоразумно решил не спрашивать. Если у майора появится такое желание, то он сам расскажет об этом.

– Как ты думаешь, за что Гроптик получил благодарность от командования? – задал вопрос командир роты.

– Там же все сказано, – кивнул в сторону экрана Андрей. – За отличную службу.

– И в чем же выражается эта отличная служба? В том, что он отлично заботится о Лысом?

Майор Прист задавал вопросы таким тоном, словно призывал Андрея возразить ему.

– Откуда мне знать, – безразлично дернул плечом Андрей. – У командования, должно быть, имеются какие-то свои соображения. Шагадди, например, не получил никакого поощрения. Хотя как раз он-то его в этом месяце честно заслужил. Поэтому я не удивлюсь, если и Юнни ничего не получит за свою службу.

– А за что разжаловали в рядовые сержанта Руута, ты случайно не знаешь?

– Руута разжаловали в рядовые? – удивленно повторил слова командира Андрей. – Он же лучший сержант из тех, что работают с молодым пополнением.

– Я тоже так считаю, – кивнул майор Прист. – Но приказы Пирамиды, как ты знаешь, не обсуждаются.

– Да уж, – с озадаченным видом почесал затылок Андрей.

– Не переигрывай, – уловил он мысленный совет Дейла. – Всем прекрасно известно, что как гнев, так и милость, щедро раздаваемые Пирамидой в День Лояльности, – это своего рода лотерея.

– Ставкой в которой может стать не только судьба, но и жизнь человека, – так же мысленно отозвался Андрей.

– Ничего не поделаешь, – ответил Дейл. – В Кедлмаре приняты такие правила игры.

– Странно, что до сих пор никому не пришло в голову их оспорить.

– А ты, Джагг? – Майор посмотрел на Андрея, чуть склонив голову к плечу. – Какие у тебя виды на будущее?

– Не имею представления, – снова повел плечом Андрей. – Я же еще не прошел проверку.

– Я считаю, что тебе можно доверить командование взводом. Полковник Бизард со мной согласен, – майор сделал паузу, чтобы загасить папиросу в пепельнице, после чего, взглянув на Андрея чуть искоса, спросил: – Как ты сам на это смотришь?

– А что я? – Чтобы показать свое недоумение, Андрей чуть приподнял брови. – Я-то не против. Но ведь вы можете только временно назначить меня на эту должность, до очередного Дня Лояльности.

С самого начала, как только майор Прист приказал ему запереть дверь, Андрей понял, что разговор им предстоит серьезный. Но он все еще не мог понять, куда клонит командир роты.

– Верно, – кивнул майор Прист. – Скорее всего Генштаб Пирамиды не утвердит назначение сержанта на должность командира взвода разведроты. Эта должность для лейтенанта, в которых у нас недостатка нет. Военные училища по всему Кедлмару выпекают их, как пирожки – ровными да гладкими, в начищенных сапогах да со скрипящими портупеями, – любо-дорого посмотреть. Да только толку от них нет никакого. Достаточно вспомнить все того же Дрони Манна.

– Лейтенант Манн был далеко не самым плохим командиром взвода из тех, которые мне довелось повидать, – возразил командиру Андрей. – Вот только опыта ему не хватало, и с людьми он ладить не умел.

– Если бы с самого начала взводом, отправившимся в Гиблый бор, командовал не лейтенант Манн, а ты, потери были бы меньше? – напрямую спросил Андрея майор Прист.

– Не думаю, – честно ответил Андрей. – Гиблый бор это такое место, в котором повседневные знания и опыт теряют свой смысл. Чтобы понять, что именно происходит в этом лесу, в нем нужно провести достаточно долгое время. А это, поверьте мне, никому не под силу. То, что мне, Шагадди и Юнни удалось выбраться из Гиблого бора, я считаю не иначе как чудом.

– К которому ты сам приложил руку, – заметил майор.

– Я бы не стал особо выделять свои заслуги.

– За тебя это делает Шагадди, – с улыбкой добавил майор Прист.

– Он и сам неплохо поработал. Несмотря на закрепившуюся за ним репутацию оболтуса, в нужный момент он умеет быть собранным. К тому же чудо нашего возвращения сотворили не только мы втроем, но и те, кто остался в Гиблом бору.

– Верно, – с пониманием покачал головой комадир роты. – Но сегодня речь идет не о мертвых, а о живых. Смотри-ка! – указал он пальцем на экран компьютерного монитора. – Рядовой Индиг тоже получил благодарность от командования! Что-то расщедрилась сегодня Пирамида на поощрения!

Андрей сделал вид, что не расслышал последней фразы командира, поскольку в ней явственно звучало пренебрежительное отношение к Пирамиде.

– А что ты скажешь, если мы сделаем из тебя лейтенанта? – неожиданно спросил у Андрея майор Прист.

– Не думаю, что это хорошая идея, – несколько недоумевающе улыбнулся Андрей. – Я не заканчивал военного училища. И, честно признаться, не собираюсь этого делать.

– Но ведь у тебя опыта больше, чем у сопливого мальчишки, закончившего училище с отличием.

– Так что с того, – развел руками Андрей. – Жизненный опыт не сертификат – его к личному делу не подошьешь.

– Давай свою воинскую карточку, – майор Прист положил на стол свою широкую ладонь с короткими, словно обрубленными пальцами.

Андрей замешкался на пару секунд. Затем, все еще не понимая, что собирается сделать командир, он достал из кармана воинскую карточку и положил ее на открытую ладонь майора.

Майор Прист быстро перевернул ладонь, прижав ею воинскую карточку сержанта Апстрака к столу так, словно это была игральная карта, масть которой должен был угадать сидевший напротив него игрок. Затем он достал из внутреннего кармана своего офицерского френча небольшую плоскую коробочку, похожую на портсигар.

Положив коробочку на стол, майор Прист вытянул из нее три тонких провода с плоскими круглыми клеммами на концах. Привстав со своего места, он подсоединил провода к блоку компьютерного процессора.

Андрей сидел неподвижно, с интересом наблюдая за странными манипуляциями майора.

Майор Прист открыл крышку своего загадочного устройства, вложил в него карточку, которую передал ему Андрей, и снова захлопнул его, словно это и в самом деле был всего лишь портсигар.

– Смотри сюда, – рукой, в которой у него была зажата коробочка с проводами, тянущимися к процессору, майор Прист указал на экран монитора.

Экран пару раз мигнул, а затем на нем возникло несколько строк, заставивших Андрея удивленно вскинуть брови.

«Сержант Джагг Апстрак.

Разведрота танкового корпуса «Кейзи».

Прежнее звание.

Перевод. 42-я пехотная рота. Филмар».

– Что это значит? – удивленно посмотрел на командира Андрей.

– Это значит, что ты уже прошел проверку на лояльность Пирамиде, – с непроницаемо-каменным лицом ответил на вопрос сержанта майор Прист. – Это, – майор снова указал на экран, – расшифровка нового кода, который сегодня должен быть внесен в твою воинскую карточку. Я считываю информацию из памяти Пирамиды, которая сейчас стоит в казарме.

– Подождите, – Андрей как-то совсем уж растерянно провел ладонью по щеке. – А с чего вдруг перевод? Филмар… Где это?

Андрей был настолько возбужден, что не обратил внимания на то, что разговаривает со старшим офицером, да к тому же еще и со своим непосредственным командиром, словно никогда даже и не слышал о субординации.

– Провинция Гритон, – спокойно ответил ему майор Прист. – Глухомань.

– Но почему?! – с возмущением воскликнул Андрей.

Он требовал ответа от ротного командира так, словно именно он отдал этот совершенно нелепый и абсолютно несвоевременный приказ о переводе в часть, расположенную едва ли не на другом конце материка, на котором раскинул свои необъятные просторы Кедлмар.

– Я не знаю, – покачал головой майор Прист. – Так решила Пирамида.

– Можно подумать, что кому-то в Пирамиде известно о существовании сержанта Джагга Апстрака!

– В таком случае можно сказать, что тебе просто не повезло.

– Рекины драные, – вполголоса выругался Андрей сквозь стиснутые зубы. – Когда я должен отправляться к новому месту службы?

– Тебе не терпится покинуть нашу часть? – не очень умело изобразив на лице изумление, спросил Прист.

– Майор! – едва ли не с возмущением воскликнул Андрей. – Я начинал служить в корпусе «Кейзи» и рассчитывал здесь же закончить свою службу!

Приподняв голову, майор Прист почесал ногтем указательного пальца подбородок. Взгляд его, устремленный на Андрея, не поддавался никакой определенной характеристике. Он как будто одновременно и изучал сержанта, и оценивал его, и о чем-то спрашивал… Вот только о чем?..

О том, с какой целью командир роты затеял весь этот разговор, первым догадался Дейл. Но Андрей воспринял его догадку как свою.

– Майор, – решительно обратился он к командиру. – Несколько минут назад вы предложили мне должность командира взвода.

– Так, – медленно наклонил голову майор Прист.

– Я принимаю ваше предложение, майор.

– И ты готов по-прежнему выполнять все мои приказы, даже зная, что определенные мои действия противоречат официальной линии, проводимой Пирамидой? – негромко спросил сержанта командир.

– Вы уже задавали мне этот вопрос перед отправкой в Гиблый бор, – напомнил майору Андрей. – И я уже дал вам ответ на него. Да, майор, я готов выполнять ваши приказания даже в том случае, если они будут противоречить приказам Пирамиды, потому что я знаю вас не первый год и уверен в том, что вы никогда не совершите действий, которые нанесли бы ущерб Кедлмару. – Андрей сделал небольшую паузу, после чего уже совсем тихо добавил: – Кроме того, в отдаваемых вами приказах неизменно присутствуют целесообразность и здравый смысл, которые я далеко не всегда вижу в действиях, совершаемых Пирамидой.

– Ну что ж, – одними губами улыбнулся майор Прист. – В таком случае первое нарушение приказа Пирамиды мы совершим прямо сейчас.

Он пододвинул к себе клавиатуру и медленно, одним пальцем, долго и старательно ища нужные буквы, внес исправления в надпись на экране. Теперь там значилось следующее:

«Сержант Джагг Апстрак.

Разведрота танкового корпуса «Кейзи».

Прежнее место службы.

Повышен в звании: лейтенант.

Утвержден в должности командира взвода».

После этого майор достал воинскую карточку бывшего сержанта Апстрака из миниатюрного считывающего устройства и протянул ее Андрею.

– Поздравляю тебя, лейтенант Апстрак.

Андрей придирчиво осмотрел свою военную карточку, на которой теперь стоял несколько иной код.

– Значит, теперь мне не нужно подходить к парням из внутренней стражи, обосновавшимся в нашей казарме? – все еще с некоторым сомнением спросил он у командира.

– Нет, – уверенно кивнул тот. – Ты уже прошел проверку на лояльность Пирамиде.

– И вы уверены, что это, – Андрей взмахнул карточкой, – сойдет нам с рук?

– Не волнуйся, лейтенант, – усмехнулся майор Прист, доставая из пачки новую папиросу. – Это не первый мой опыт.

Андрей убрал воинскую карточку в нагрудный карман.

– Разрешите вопрос, майор? – обратился он к командиру.

– Ну? – посмотрел на него сквозь прищуренные веки майор Прист.

– Если вы имеете возможность контролировать процесс проверки на лояльность, проходящей в нашей роте, почему вы ничего не делаете для того, чтобы предотвратить аресты солдат, обвиненных в нелояльности?

Подцепив ногтями, майор вытянул из лежащей на столе пачки новую папиросу.

– Ты имеешь в виду Елгадди и Гонта? – спросил он, не глядя на Андрея.

– Да, – ответил тот.

– Так это я сам и занес в их карточки обвинения в нелояльности по отношению к Пирамиде. – Майор Прист резко дунул в мундштук папиросы, чтобы очистить его от табачных крошек. Весь табак из папиросной гильзы вылетел на стол. Майор с досадой цокнул языком и, смяв пустую папиросную гильзу, кинул ее в пепельницу. – Ты разве не знал, что оба они были осведомителями внутренней стражи?

Глава 4

Контакт

День Лояльности в батальоне «Кейзи» прошел без особых происшествий.

Были, конечно же, обиженные – те, кому решения Пирамиды о новых назначениях или переводах на новые места службы пришлись не по душе. Но в целом все обошлось благополучно.

Самым знаменательным событием явился тот факт, что посудомой из столовой, которого абсолютно все, включая командира хозвзвода, называли не иначе как Сальный Очик за то, что его армейская куртка, брюки и кепи постоянно лоснились от покрывающего их слоя жира, получил наивысшее поощрение, предусмотренное Уставом строевой службы. Увидев перед собой Сального Очика, на секунду смутился даже сухопарый подтянутый капитан внутренней стражи. Но, взглянув еще раз на военную карточку посудомоя, капитан все же вынужден был сообщить Очику о том, что за свою службу он удостоен личной благодарности Нени Линна. За что был удостоен подобной чести Сальный Очик, все семь лет своей безупречной службы не вылезавший из посудомойки, оставалось только гадать. Сам же посудомой, похоже, даже не понял, что произошло. Получив свою воинскую карточку, Сальный Очик только глупо хлопнул глазами, сунул карточку в карман и потопал назад в родную посудомойку.

К полудню представители внутренней стражи вместе с сопровождавшим их взводом охраны покинули расположение батальона «Кейзи», и жизнь в подразделениях снова вернулась в свое обычное русло.

Андрей искал уединения, а рядом с ним постоянно вертелся кто-нибудь из его многочисленных приятелей по роте. Одни удивлялись необычному решению Пирамиды, в результате которого сержант получил младшее офицерское звание, другие чистосердечно или же со скрытой завистью поздравляли Андрея, третьих интересовало главным образом то, когда будет поставлена выпивка в честь нового назначения.

С трудом избавившись от всех, желавших высказать свое мнение по поводу последних событий, Андрей укрылся на спортивной площадке. После обеда у новобранцев по расписанию были два часа теоретических занятий по тактике и час строевой подготовки. На это время обнесенная невысоким деревянным забором, посыпанная крупным желтым песком площадка с двумя рядами турников и свисающими почти до самой земли обтрепанными сальными канатами была пуста.

Оставшись наконец-то в одиночестве, Андрей присел на низкую, тянущуюся вдоль ограды лавочку. Ему хотелось как следует обдумать то, что произошло сегодня в комнате командира разведроты.

О том, что с Пирамидой давно уже не все в порядке, не догадывался в Кедлмаре разве что законченный идиот. Но говорить об этом в открытую не решался никто даже в семейном кругу или в компании самых близких друзей. Искушение лишний раз засвидетельствовать свою преданность Пирамиде могло возникнуть у каждого.

Что же заставило майора Приста пойти на риск?

Уверенность в том, что сержант Апстрак будет на его стороне? Но в таком случае он должен посвятить его в суть происходящего. Пока же на это не было даже намека.

И тем не менее то, что произошло, служило хотя и косвенным, но достаточно весомым подтверждением, что в армейской среде существует некий вполне реальный заговор. Операция, которую совершил сегодня в присутствии сержанта Апстрака майор Прист, не могла быть проделана без ведома командира части…

Андрей вздрогнул, когда сзади на плечо ему легла чья-то рука.

В ту же секунду, откинувшись в сторону, тело его развернулось в поясе. Сжатая в кулак рука уже была отведена к бедру, готовая нанести один быстрый удар, способный раскрошить противнику челюсть.

Все это было проделано совершенно неосознанно, рефлекторно. В этот момент телом управлял не сам Андрей, а заложенная в его подсознании программа безопасности – в ответ на внезапное внешнее раздражение включилась система имплантантов, многократно ускоряющая нервные реакции.

Перегнувшись через забор, на Андрея удивленно смотрел Гроптик.

– Ты чего это, Джагг? – спросил он, проведя согнутым указательным пальцем по кончику своего длинного носа. – Под теплым Борхом разморило?

– Да что б тебя рекины разодрали! – в сердцах выругался Андрей.

– Нашел кого помянуть, – худое лицо Гроптика недовольно скривилось. – Мне сегодня ночью приснилась стая бешеных рекинов…

Получив из мозга сигнал о том, что опасности нет, организм Андрея почти мгновенно вернулся к состоянию нормы. Расслабившись, Андрей поднялся со скамейки.

– Чего тебе, Гроп? – недовольным тоном обратился он к Гроптику.

Гроптик хмыкнул и озадаченно покачал головой.

– Ты чего такой злой, Джагг? – спросил он у Андрея. – Или, может быть, мне теперь следует обращаться к тебе «лейтенант Апстрак»?

– Кончай дурить, Гроп, – махнул на него рукой Андрей. – Случилось что или тебе просто заняться нечем?

– Тебя в штаб вызывают, – сказал Гроптик. – К полковнику Бизарду.

– Зачем?

– Откуда я знаю? – выразительно пожал плечами Гроптик. – Это ведь ты у нас теперь лейтенант, а я как был рядовым Гроптиком, так, наверное, до конца жизни им и останусь.

– Боюсь, что твое новое назначение создаст для нас только лишние проблемы, – заметил Дейл.

– Ну, извини, – ответил Андрей. – Я бы и сам с превеликим удовольствием отказался от лейтенантского звания, если бы у меня была такая возможность.

Перепрыгнув через забор, Андрей дружески похлопал Гроптика по плечу и побежал в сторону штаба.

Полковник Бизард ждал его, стоя на пятой ступени широкой лестницы, сложенной из бетонных плит, местами потрескавшихся и выщербленных. Каждый, поднимавшийся по ней, почему-то всегда старался покрепче стукнуть каблуком своего сапога серый камень да позвонче припечатать к нему всю подошву.

Полковник стоял, широко расставив ноги и заложив руки за спину. Утром в честь Дня Лояльности командир части был вынужден надеть парадный мундир, но к настоящему моменту он уже успел сменить его на обычную полевую форму.

Позади полковника, у самых дверей штабного корпуса, суетился дежурный по штабу.

Подбежав к командиру, Андрей свел каблуки вместе и вскинул руку к плечу в армейском приветствии.

– Полковник! Сержант Апстрак по вашему приказанию прибыл!

– Сержант? – Взгляд полковника недовольно скользнул по красному треугольному шеврону на груди у Андрея, который он не удосужился сменить на синий офицерский. – Разве тебя не повысили в звании?

– Да, полковник, – Андрей смущенно дернул плечом. – Извините, не успел сменить знаки различия.

– И чем же ты был занят? – Полковник Бизард чуть прищурил левый глаз.

– Я размышлял, – глядя командиру в глаза, ответил Андрей.

– Тебе, должно быть, есть о чем подумать, лейтенант Апстрак?

В вопросе, заданном полковником, присутствовал некий скрытый подтекст, но Андрею не удалось его разгадать.

– Вы хотели меня видеть, полковник? – спросил он подчеркнуто вежливо.

– В последнее время тебя желает видеть куда более высокое начальство, – полковник Бизард быстро дернул подбородком в сторону штабных дверей. – Еще один генерал из Генерального штаба прибыл по твою душу.

– Еще один? – совершенно искренне удивился Андрей.

Со стороны Статуса было бы невероятно глупо снова прислать связного, выдающего себя за генерала.

Полковник Бизард не спеша качнулся с носков на пятки.

– Признаться, подобная назойливость высокопоставленных армейских чиновников мне не по душе, – негромко произнес он.

– Мне снова хотят задать вопросы относительно Гиблого бора? – спросил Андрей.

– Похоже на то, – чуть искоса глянул на него полковник. – Этот тип вошел в мой кабинет и с порога заявил, что хочет видеть тех солдат, которые недавно, по имеющимся у него сведениям, совершили рейд по Гиблому бору.

– Значит, и Шагадди с Юнни?

– Их удалось отыскать быстрее, чем тебя. Сейчас они оба находятся в комнате дежурного по штабу. Мне не хотелось, чтобы они беседовали с незнакомым мне офицером без тебя, – полковник снова весьма многозначительно глянул на своего подчиненного.

На этот раз Андрею было понятно, что имеет в виду полковник Бизард.

– Уверяю вас, полковник, ни один из них не скажет ничего лишнего.

– Ну что ж, – полковник положил руки на пояс. – Надеюсь, Апстрак, что я в тебе не ошибся.

Андрей в ответ только молча вскинул руку к плечу.

А как еще можно было ответить на этот вопрос, чтобы не вызвать лишних подозрений?

– Идем, – полковник повернулся к Андрею спиной и быстро побежал вверх по ступеням.

Дежурный по штабу предупредительно распахнул перед ним дверь.

Шагадди и Юнни, сидевшие за пластиковой перегородкой в помещении дежурного по штабу, увидев вошедших, вскочили на ноги. Обоим уже было известно, для чего их вызвали в штаб, а потому каждый из них немного нервничал. Вот только проявлялось это у них по-разному. Юнни был задумчив и то и дело критически осматривал свои коротко обрезанные ногти. Шагадди постоянно крутил головой по сторонам и без конца скалил большие неровные зубы.

Полковник знаком велел им следовать за собой.

Шагадди, не решаясь при полковнике заговорить с Андреем, только заговорщически подмигнул ему и постучал указательным пальцем по своему нагрудному шеврону, спрашивая тем самым приятеля, почему он до сих пор не сменил знаки различия.

Полковник Бизард первым вошел в свой кабинет и сразу же направился к столу.

– Вас ожидают там, – взглядом указал он на дверь комнаты для совещаний, после чего опустился на стул и с совершенно безразличным видом углубился в изучение каких-то лежавших перед ним бумаг.

Андрей смущенно кашлянул в кулак, подошел к указанной двери и дважды коротко стукнул в нее суставом согнутого пальца.

– Разрешите? – спросил он, чуть приоткрыв дверь.

– Входите, входите! – раздался приветливый голос с той стороны.

Андрей открыл дверь шире и вошел в комнату.

Следом за ним вошли и Шагадди с Юнни. Последний аккуратно прикрыл за собой дверь.

– Приветствую вас, друзья мои!

Человек, сидевший почти у самой двери, был совершенно не похож на военного. А уж тем более на генерала Генерального Штаба Пирамиды. Мундир на нем был хотя и генеральский, но изрядно поношенный и помятый. Сапоги были перепачканы дорожной грязью. От пластикового козырька фуражки, небрежно брошенной на стол, был отколот небольшой треугольный кусочек. Все это совершенно не соответствовало привычному образу безукоризненно одетого, отменно вышколенного штабного офицера, пахнущего одеколоном и дорогим табаком.

Странный генерал оказался довольно-таки преклонного возраста. У него была совершенно лысая, гладкая и лоснящаяся, словно смазанная тонким слоем прозрачного жира, голова. Широкие губы были растянуты в приветливой улыбке, но при этом большие, почти круглые глаза смотрели холодно, если не зло.

– Проходите! – Генерал протянул руку в сторону противоположного конца стола. – Присаживайтесь!

Сам он при этом поднялся на ноги, оказавшись между солдатами и дверью, в которую они вошли.

Воспользовался предложением присесть только непосредственный, как всегда, Шагадди.

Андрей и Юнни, отойдя в глубь комнаты, остались стоять.

– Ну, так что вы мне хотели бы рассказать? – наклонив голову к плечу, спросил генерал.

– Простите, генерал, – учтиво произнес Андрей. – Но мы не имеем представления, по какому поводу вы нас сюда вызвали.

– Да неужели? – удивленно вскинул широкие брови генерал. – А я думал, что вы давно уже все поняли. По крайней мере один из вас… Подождите, дайте-ка я сам угадаю…

Генерал задумчиво почесал пальцем кончик носа, а затем радостно улыбнулся и, вытянув руку вперед, указал на Андрея.

– Ты! Именно ты знаешь, что сейчас происходит в Кедлмаре! И именно ты мешаешь мне в значительно большей степени, нежели все остальные!

– Простите?..

Андрей растерянно развел руки в стороны, собираясь возразить чудаковатому генералу, но его остановил раздавшийся у него в голове крик Дейла:

– Это Гефар!

– Гефар? – невольно повторил вслух Андрей.

– Именно так, – неторопливо кивнул лжегенерал. Натянув на голову помятую фуражку с выщербленным козырьком, он принял позу Наполеона – левая рука заложена за спину, правая – за обшлагом френча – и, царственно вскинув маленький скошенный подбородок, отрекомендовался: – Гефар, Воин Тьмы!

– Это какая-то игра? – недоумевающе посмотрел на Андрея Шагадди.

– Нет, – не отводя взгляда от стеклянных глаз фантастического порождения запредельной реальности, ответил ему Андрей. – Это настоящий Гефар.

– Да ну?! – Шагадди окинул лжегенерала оценивающим взглядом. – Непредставительный он какой-то для Воина Тьмы. Я, признаться, видел себе Гефара иначе.

Андрей бросил быстрый взгляд на Шагадди, пытаясь понять, не дурачится ли он как всегда. Но нет, Шагадди говорил абсолютно серьезно. Тот факт, что он видит перед собой во плоти самого Гефара, самого мрачного и ужасного персонажа кедлмарского фольклора, которым матери пугают непослушных детей, не только не вызывал у Шагадди ни малейшего сомнения, но и ничуть не удивлял его. И причиной тому были вовсе не те проявления запредельной реальности, с которыми столкнулся взвод разведчиков в те несколько дней, проведенных в Гиблом бору, – Шагадди, так же как и Юнни, оставался в полнейшем неведении по поводу их истинной сути. А вот авторитет сержанта Апстрака стал для него после возвращения из Гиблого бора непререкаем. И если Джагг сказал, что штабной генерал, пригласивший их для беседы, есть не кто иной, как сам Воин Тьмы Гефар, следовательно, так оно и было.

– Интересно, каким же ты меня себе представлял? – спросил, взглянув на Шагадди, Гефар.

– Ну, несколько повыше, постройнее и помускулистее. – Откинувшись на спинку стула, Шагадди оценивающе прищурил левый глаз и, приподняв руку, соединил кончики указательного и большого пальцев. – И если волосы у тебя вылезли сами собой, то я посоветовал бы тебе завести парик. Так ты по крайней мере будешь выглядеть помоложе. А то не Воин Тьмы, а какой-то старикан с обвисшим животом!

Толстые губы Гефара расползлись в самодовольной ухмылке.

– Глупец, – вынес он свое определение Шагадди. – Ты не способен разглядеть истинную силу и величие.

– Только в том случае, если ее нет и в помине, – с неожиданным для него искусством парировал Шагадди.

Но Шагадди Гефара, похоже, более не интересовал.

– А ты? – перевел он свой гипнотический взгляд на Юнни. – Ты готов сражаться с врагами Кедлмара?

– Дейл, – мысленно позвал своего напарника Андрей.

– Подожди, – быстро ответил Дейл.

– Извини за назойливость, – продолжил Андрей. – Но если ты запамятовал, то могу напомнить тебе, что сейчас перед нами стоит Гефар. И, как мне кажется, намерения у него отнюдь не дружественные.

– Именно это я сейчас и обсуждаю с Мииз, – ответил ему Дейл.

– С Мииз? – удивленно переспросил Андрей.

– Привет, Андрей, – услышал он знакомый голос женщины из Гиблого бора. – Мне только что удалось до вас достучаться.

Андрей и сам удивился тому, как обрадовался, услышав ее голос. Не настолько уж близко они были знакомы.

– Здравствуйте, но у нас сейчас проблема с Гефаром…

– Мы пытаемся найти решение этой проблемы, – не дала ему закончить Мииз.

– Может быть, и мне стоит узнать, что вы собираетесь предпринять, поскольку действовать-то в конечном итоге все равно придется мне?

– В свое время, – коротко и быстро ответил Дейл и пропал где-то в глубинах сознания Андрея.

– По-моему, я именно для того и призван в армию, чтобы сражаться с врагами, – Юнни отвечал Гефару вполне уверенно, но голос его при этом заметно дрожал.

– А знаешь ли ты своих истинных врагов? – продолжал допытываться Гефар. – Видел ли ты их когда-нибудь в лицо?

– Для меня враг тот, кто поднимает оружие против меня или против моих друзей, – снова нашел в себе силы для ответа Юнни.

– Как же ты наивен, юноша, – с сожалением покачал своей лысой головой Гефар. – Именно враги чаще всего пытаются выдать себя за самых искренних друзей. Посмотри, кто стоит рядом с тобой, – вытянув руку, Гефар указал на Андрея. – Ты, должно быть, доверяешь этому человеку, а он, между тем, пришел в наш мир для того, чтобы уничтожить Кедлмар.

– Послушай, Джагг, – обратился к Андрею Шагадди. – Если этот лысый клоун никакой не генерал, значит, мы можем просто скрутить его и сдать внутренней страже.

– Не думаю, что это будет так просто сделать, – покачал головой Андрей.

– Но попробовать, наверное, все же стоит, – стоял на своем Шагадди. – Не пойму, чего добивается этот Гефар, но слова его мне совершенно не нравятся.

– Естественно, – круглое лицо Гефара снова расплылось в усмешке. – Потому что мои слова несут в себе яд, разъедающий ваши души.

– Послушай, – решительно обратился к Гефару Андрей. – Давай заканчивать эту комедию. Что тебе нужно от нас?

– От вас? – Гефар довольно-таки бездарно изобразил на лице удивление. – Мне ничего от вас не нужно. Но и сами вы мне тоже не нужны.

– Ну хватит! – С размаха стукнув по столу ладонью, Шагадди рывком поднялся со стула.

– Сидеть! – вытянув руку, направил на него указательный палец Гефар. – Или ты забыл про свою ногу, раненную в Гиблом бору?

Шагадди коротко вскрикнул от резкой боли, пронзившей его левую ногу, и упал на стул. Прижав обе ладони к бедру, солдат согнулся пополам. Лоб его уперся в колени. Боль была настолько сильной, что Шагадди не мог даже стонать. Он стиснул зубы так, что скулы свело судорогой.

– А ты? – Палец Гефара указывал теперь на Юнни. – Ты помнишь о том, как вдохнул газ, вырвавшийся из тела твоего умирающего товарища?

Юнни обеими руками схватился за горло. Лицо его покраснело. Вены на шее вздулись.

– А-а! – коротко вскрикнул Шагадди и, всем телом рванувшись вперед, упал со стула на пол.

Быстро перевернувшись на бок, он выхватил из внутреннего потайного кармана куртки пистолет и, направив его на Гефара, нажал на курок.

Восемь пуль, пробив тело Гефара, вошли в стену за его спиной. Из ран на груди чудовища, порожденного запредельной реальностью, хлынули потоки крови. Кровь лилась, как в кино, – обильно, эффектно и ненатурально.

Что-то ударило в дверь со стороны кабинета полковника Бизарда. Дверь содрогнулась, но не открылась, хотя она не могла быть заперта уже потому, что в ней просто не было замка.

Наклонив голову, Гефар как будто даже с некоторой досадой и удивлением посмотрел на свою грудь. Кровь уже не хлестала из ран фонтанами, как в первый момент, но заношенный генеральский мундир был насквозь пропитан темной влагой.

Гефар провел по груди рукой и посмотрел на перемазанную кровью ладонь. Затем он вытер руку о бедро и совершенно спокойным, обыденным голосом сообщил корчащемуся на полу от боли Шагадди:

– Ты будешь умирать долго и мучительно.

Это была даже не угроза, а просто обещание.

Гефар рванул край мундира на животе. Об стол ударилась отлетевшая пуговица. Из стреляной раны на животе Гефара выскользнула маленькая змейка изумрудного цвета. Упав на пол, она свернулась в тугую спираль, тут же развернулась вновь и быстро заскользила в сторону Шагадди.

– Эта змея будет поедать тебя изнутри, – с улыбкой доброго дядюшки на губах сообщил приговоренному солдату Гефар. – Боль будет ужасной, и длиться она будет месяцами. Для того чтобы утолить голод змеи, ты, подобно голодной грыке, будешь жрать все, что попадется. Вскоре тело твое превратится в огромную бочку, набитую зловонными отходами, а боль будет по-прежнему мучить тебя. Ты спасешься только в том случае, если найдешь силы убить самого себя.

В дверь снова что-то тяжело ударило.

На этот раз дверь распахнулась, и в комнату ввалился полковник Бизард.

Он быстрым взглядом окинул комнату и ровным счетом ничего не понял. На полу корчился Шагадди, а неподалеку от него сидел, привалившись спиной к стене, Юнни с разинутым ртом и выпученными глазами, похожий на рыбу, поднятую с глубины. У двери стоял лысый генерал в залитом кровью мундире. Единственным человеком, выглядевшим нормально, оставался к этому моменту только Джагг. Именно поэтому все имевшиеся у него вопросы полковник Бизард обратил именно к нему.

– Что здесь происходит, рекины вас раздери?! – заорал он, глядя на Астрака, словно именно он был за все в ответе. – Кто стрелял?! Я тебя спрашиваю, сержант!

Андрей ничего не ответил. Сейчас ему было не до объяснений с командиром части. У них будет время обменяться мнениями по поводу произошедшего, но только в том случае, если в ближайшие пять-десять минут все они останутся живы. А надежды на это у Андрея, признаться, было не так уж и много. В отличие от Мииз, которая торопливо излагала ему теорию, которую она с помощью Дейла только что вывела.

– Слушай меня внимательно, возможно, другого времени на повторения или разъяснения не будет. Та часть запредельной реальности, что породила Гефара, проникла в ваш мир через точечный прокол. Ее слишком мало, и связь ее с основной массой запредельной реальности слаба. Гефар – это не материальная сущность, а образ, проецируемый в сознание каждого из вас.

– Поэтому и вид у него такой чесоточный? – не удержался от вопроса Андрей.

– Прежде Гефар появлялся в Кедлмаре в образе странствующего философа, искателя вечной и непрекословной мудрости жизни, – ответил ему Дейл. – По-видимому, он еще не может полностью воспроизвести образ, соответствующий нынешней ситуации в Кедлмаре.

– Что также свидетельствует о его слабости, – добавила Мииз.

– А как же Розетти? Куратор сказал, что его убил Гефар.

– Гефар заставил его убить самого себя.

– Как это?

– У Розетти были раздроблены кости лицевого черепа, но при этом окружающие их мягкие ткани были не повреждены. Запредельная реальность изменяет в первую очередь сознание людей и их способность адекватно воспринимать окружающую действительность. Реальный мир меняется уже под воздействием трансформированного сознания самих людей. Гефар заставил Розетти поверить в то, что ему был нанесен сокрушительной силы удар в лицо.

– Андрей, – это снова был голос Мииз. – Ты не должен верить тому, в чем попытается убедить тебя Гефар, и тогда он не сможет причинить тебе никакого вреда.

– Но я видел, как Гефар придвинул стул, взяв его рукой за спинку, – с сомнением произнес Андрей.

– Гефар может осуществлять физический контакт с окружающими его предметами, – ответила Мииз. – Но он недостаточно силен для того, чтобы причинить кому бы то ни было ощутимый физический вред. Вся его сила в умении манипулировать сознанием людей. Не позволяй Гефару подчинить себя его воле!

Телепатический обмен вопросами и ответами между сознаниями трех человек, пребывающих в данный момент в одном теле, происходил настолько быстро, что закончился прежде, чем затихли звуки голоса полковника Бизарда, задавшего свой вопрос.

Гефар медленно поднял руку, направив указательный палец Андрею между глаз.

– Стой на месте. Нам с тобой еще предстоит кое-что обсудить.

Сказав это, Гефар не спеша повернулся в сторону полковника, удивленно взирающего на его разорванную выстрелами грудь. Похоже, у Гефара не было ни малейшего сомнения в том, что трое человек, оставшихся у него за спиной, уже не представляют собой никакой угрозы, находясь всецело в его власти.

– А вот вы, полковник, появились здесь совершенно напрасно, – мягко, почти по-дружески произнес Гефар.

Андрей попытался двинуться с места, но не смог даже пальцем шевельнуть. Мышцы его словно одеревенели.

На полу возле его ног корчился от боли Шагадди. В руке у солдата был нож, на острие которого он рассчитывал поймать изготовившуюся к броску зеленую змейку.

– С чего вдруг ты поверил этому клоуну, Андрей! – закричал Дейл.

– Я ничего не могу сделать, – мысленно ответил ему Андрей. – Он сильнее меня.

– Убери его, Дейл! – закричала Мииз.

Андрей не понял, о ком идет речь. Он вдруг почувствовал, что потерял опору под ногами. Он по-прежнему отчетливо видел то, что происходило вокруг, но при этом чувствовал себя так, словно находился в кабине лифта, сорвавшейся с троса и со всевозрастающей скоростью падающей в бездонную шахту.

Продолжалось это всего лишь одно мгновение. Но вслед за чувством падения Андрей испытал еще более странное и неприятное ощущение – он находился в собственном теле, которое теперь ему не принадлежало. Это был не паралич, вызванный приказом Гефара, а полная потеря контроля над всеми функциями организма.

– Добро пожаловать в наш клуб! – услышал он насмешливый голос Дейла.

– Что происходит? – воскликнул Андрей.

При этом он отчаянно пытался вернуть себе контроль над собственным телом.

– Не дергайся, Андрей, – предупредил его Дейл. – Этим ты только ухудшишь ситуацию.

– Что происходит?! – снова закричал Андрей.

На этот раз в голосе его присутствовало не только удивление, но и испуг.

– Теперь ты можешь в полной мере насладиться ощущениями, которые постоянно приходится испытывать мне, – все так же немного насмешливо произнес Дейл. – Сейчас твоим телом занимается Мииз.

– Мииз?! – возмущенно воскликнул Андрей.

– Не волнуйся, – успокоил его Дейл. – Ты сможешь вернуть себе контроль над собственным телом, как только пожелаешь. Но в данной ситуации более целесообразно временно предоставить его в распоряжение Мииз. Она-то, в отличие от нас с тобой, на все сто процентов уверена, что Гефар ничего не сможет с ней сделать.

Наблюдать за действиями собственного тела, находясь внутри него, но не имея возможности как-либо себя проявить, было все равно что играть в компьютерную игру, когда на экране видны только руки персонажа, с которым должен отождествлять себя игрок, сжимающие оружие или же попросту кулаками крушащие челюсти многочисленных врагов.

– Шагадди! – услышал Андрей собственный голос. – Кончай дурака валять! Ногу тебе вылечили еще в лесу!

Шагадди на мгновение отвлекся от наблюдения за зеленой змейкой, чтобы недоумевающе взглянуть на сержанта. И в этот момент змейка, распрямив свое сжатое, подобно пружине, тело, кинулась вперед, целясь Шагадди в живот.

С немым удивлением Андрей увидел, как его собственная рука на лету поймала змею и кинула ее на пол. Змея злобно зашипела, но ничего более сделать не успела – голову ее расплющил тяжелый каблук армейского башмака.

Освободившаяся рука ухватила Шагадди за ворот куртки и одним рывком подняла солдата на ноги.

Андрей сделал для себя новое открытие: он хотя и лишился возможности управлять действиями собственного тела, но сохранил при этом способность чувствовать мышечные усилия.

Прямо перед собой Андрей увидел растерянное лицо Шагадди.

– У тебя какие-то проблемы? – снова услышал Андрей свой собственный голос. – Только не говори мне про больную ногу. С ногой у тебя все в порядке. – Рука Андрея безжалостно встряхнула Шагадди за шиворот. – Ну?

Шагадди, не в силах произнести что-либо вразумительное, только отрицательно мотнул головой.

– Тогда помоги Юнни!

Рука Андрея отпустила воротник куртки Шагадди.

– Как? – растерянно взмахнул руками солдат.

Он, похоже, и сам еще не до конца верил в то, что может стоять.

– Как я тебе помог! – крикнул в лицо Шагадди Андрей и с силой толкнул его в сторону Юнни, сидевшего на полу с побагровевшим лицом и руками, сцепленными на шее.

– Я понял! – послал мысленный сигнал Андрей. – Я все понял, Мииз!

В следующее мгновение он был уже не наблюдателем, а непосредственным участником происходящих действий.

В трех шагах от него стоял Гефар, повернувшись лицом к полковнику Бизарду. Правая рука его была вскинута к плечу. Из сжатого кулака, словно наконечник копья, торчал указательный палец, превратившийся в острый металлический стержень.

Андрей схватил за спинку стоявший рядом стул и, широко размахнувшись, опустил его на спину Гефару.

Удар получился каким-то слишком уж мягким, словно пришелся по добротной пуховой перине. И тем не менее Гефар, потеряв равновесие, отшатнулся в сторону. Вылетевший из его кулака стальной наконечник, нацеленный первоначально точно в середину лба полковника Бизарда, угодил в правое плечо командира части. Полковник вскрикнул и ухватился левой рукой за конец стального штыря, пригвоздившего его тело к дверному косяку.

Стоя на полусогнутых ногах, Гефар развернулся в сторону Андрея. Глаза его были похожи на два стальных шарика, заряженных электрическим током, между которыми вот-вот должен был сверкнуть дуговой разряд.

Правая рука Гефара, сжатая в кулак, вновь была вскинута к плечу. И указательный палец, превращенный в стальной наконечник, тоже был на месте.

Однако, увидев, кто стоит перед ним, Гефар опустил руку. На губах его появилась теплая отеческая полуулыбка.

– Тебе еще рано умирать, – не произнес, а почти пропел Гефар. – Ты еще ничего не рассказал мне.

– А что именно тебя интересует? – язвительно улыбнулся Андрей.

– Все!

Гефар с размаха вогнал пальцы обеих рук себе в живот и с силой рванул в стороны окровавленную плоть. Из дыры на животе появилась голова огромного змея.

– Ну прямо-таки Элис Купер, – презрительно усмехнулся Андрей.

Змей, начавший было вытягивать свое огромное тело из живота Гефара, замер, не успев даже коснуться пола, и удивленно посмотрел на Андрея.

Андрей решительно шагнул вперед и ухватил змея рукой возле головы. Ему не хватило бы даже двух рук для того, чтобы сомкнуть пальцы вокруг огромного тела покрытого чешуей монстра. Но этого и не требовалось. Голова змея безвольно лежала в его руке, словно набитый ватой муляж.

– Вы, уважаемый, кажется, что-то потеряли.

Язвительно улыбнувшись Гефару в лицо, Андрей затолкнул голову змея обратно ему в живот.

Гефар громко икнул и испуганно обхватил живот руками, словно беременная женщина, которую плод внезапно пнул пяткой в печень.

– Больше не теряй, – сочувственно похлопал его по плечу Андрей.

– Джагг!

Андрей через плечо глянул на окликнувшего его Шагадди.

Рядом с Шагадди стоял уже почти пришедший в себя Юнни.

– Держи! – Шагадди кинул Андрею пистолет. – Я его перезарядил!

Поймав пистолет, Андрей посмотрел на него и с сомнением покачал головой:

– Боюсь, что это не поможет.

Гефар стоял перед ним неподвижно, откинув голову назад. Он смотрел на Андрея с недоумением, но одновременно и с подозрением, словно на диковинку, которая в любой момент могла оказаться дешевой подделкой.

– А, впрочем, почему бы и не попробовать?

Коротко взмахнув кулаком, в котором у него был зажат пистолет, Андрей рукояткой ударил Гефара в висок.

Голова Гефара мотнулась, словно мешок, набитый тряпьем. Широкая полоса крови из разбитого виска потекла по лицу.

– Как с ним можно покончить? – мысленно обратился к своим советчикам Андрей.

– Для этого нужно обрубить энергетическую нить, связывающую Гефара с проколом в пространственно-временном континууме реальности, – ответил ему Дейл.

– Проклятие, – безнадежно вздохнул Андрей. – Опять этот ваш континуум. Когда я слышу о нем, у меня все опускается.

– Все?! – с ужасом воскликнул Дейл.

– Не то, что ты подумал, – огрызнулся Андрей. – Вообще-то мог бы вести себя деликатнее хотя бы в присутствии дамы.

– Вам бы все шутить, – услышал Андрей невозмутимо-спокойный голос Мииз. – То, что предлагает Дейл, невыполнимо без специального оборудования.

– Так что же нам теперь делать с этим графом Дракулой, у которого брюхо набито ядовитыми змеями, а вместо пальцев – стальные дротики?

– Тебе удалось взять Гефара под свой контроль. Ты можешь просто приказать ему уйти.

– И что? – недоумевающе спросил Андрей.

– Не знаю, – честно призналась Мииз. – Но мне кажется, что, получив свободу, Гефар поспешит вернуться в зону запредельной реальности.

– То есть этот паскудник попросту сбежит отсюда?! – возмущенно воскликнул Андрей.

– Иначе от него не избавиться.

– Но он вернется?

– Гефар – это не личность, а образ. Запредельная реальность может создать сколько угодно точно таких же Гефаров.

– Ладно, – согласился Андрей. – Что я должен ему сказать?

– Пошли его по-доброму, – предложил Дейл.

– Дай ему понять, что он свободен, – сказала Мииз.

– Эй ты, – Андрей ткнул Гефара дулом пистолета в плечо. – Гефар.

Гефар медленно повернул голову и посмотрел на Андрея своими огромными глазами, которые сейчас был похожи на стеклянные шарики, покрытые частой сеткой мелких трещин.

– Ты глуп, как и все, – медленно проговорил он. – То, что ты считаешь сопротивлением, на самом деле всего лишь агония.

Гефар провел рукой по окровавленной щеке, посмотрел на испачканные кровью пальцы, а затем, высунув изо рта большой широкий язык, похожий на кусок мяса, долгое время пролежавший в воде, облизнул их, со вкусом причмокнув губами.

– Это только первая кровь, – закатив глаза далеко под веки, возвестил он тоном ветхозаветного пророка, объявляющего точную дату Апокалипсиса. – Что ты станешь делать, когда польются реки крови?

– Я постараюсь не допустить этого, – тихо ответил Андрей.

Не поворачивая головы, Гефар скосил глаза на Андрея. Ладонь, с пальцев которой он облизывал кровь, Гефар продолжал держать в нескольких сантиметрах от своего рта.

– Ты? – удивленно спросил он и с сомнением покачал головой. – Это не в твоих силах.

– Кто же способен предотвратить грядущее кровопролитие? – задал вопрос Андрей, хотя особенно и не рассчитывал получить на него ответ.

– А нужно ли это делать? – спросил у него Гефар. – Если старая кровь застоялась в жилах, ее нужно выпустить, чтобы оздоровить организм.

– Рецепт коновалов, – презрительно скривил губы Андрей.

– Который тем не менее пользуется популярностью до сих пор, – Гефар сделал паузу для того, чтобы облизнуть пересохшие губы. – Даже там, откуда ты пришел, сила оружия является последним и самым веским аргументом в споре.

– Откуда тебе это известно? – быстро спросил Андрей.

– Я просто высказал предположение, – усмехнулся Гефар. – И, как видишь, попал в точку.

– Ты не прав. Но я не собираюсь ничего тебе доказывать. Ведь, по сути, ты – ничто. Просто кусок материи, залетевший к нам из иного мира.

– Да? – Гефар удивленно вскинул брови. – А каков будет последний аргумент Статуса, когда он поймет, что проиграл бой за Кедлмар?

– Ты похож на маньяка из дешевого кинотриллера, который дуреет, когда слышит слово «кровь». Слушай меня, падаль, – Андрей снова ткнул Гефара дулом пистолета в плечо. – Я не желаю больше тебя видеть. Никогда. Убирайся отсюда.

– Как ты сказал? – Гефар посмотрел на Андрея с удивлением, словно тот произнес последние слова на непонятном ему языке.

– Пошел вон! – рявкнул на Гефара Андрей.

– Ты считаешь, что мы закончили наш разговор? – все еще с сомнением спросил Гефар.

– Полностью, – кивнул Андрей.

Широкие губы Гефара расплылись в язвительной усмешке.

Оттолкнувшись обеими ногами от пола, он легко запрыгнул на стол.

Обернувшись, Гефар направил на Андрея указательный палец.

– Имей в виду, это не последняя наша встреча, – сказал он и эдак игриво погрозил Андрею пальцем.

В ответ Андрей прицелился в Гефара из пистолета.

Гефар в притворном испуге вскинул руки к плечам, глухо хохотнул и прыгнул в окно. Проломив головой оконную раму, он ударил обеими руками по стеклам и исчез вместе с разлетевшимися во все стороны осколками.

Андрей стоял неподвижно, тупо глядя в ту точку пространства, где исчез Гефар.

Конечно, его исчезновению можно было дать вполне реальное, материалистическое объяснение. Если спросить об этом Дейла, то он снова начнет вещать что-нибудь насчет пространственно-временного континуума. Но, черт возьми, выглядело это как настоящее чудо! Глядя на такое, можно только удивляться тому, что религиозное учение Кедлмара выглядело несколько жидковато по сравнению с земными. Не было в нем подлинной широты, размаха да разгула для фантазии. Или же у земных святых трюк с вознесением на небеса получался эффектнее?

Андрей обернулся, услышав за спиной стон полковника Бизарда.

Командир части стоял, привалившись спиной к дверному косяку, прижав к раненому плечу руку, между пальцами которой сочилась кровь. Лицо полковника Бизарда было бледным, но взгляд оставался твердым.

– Кто мне объяснит, что здесь произошло? – спросил он, обращаясь главным образом к Андрею.

Андрей бросил быстрый взгляд на Шагадди и Юнни. Оба они как будто были в полном порядке.

– Помогите полковнику, – коротко скомандовал он.

Солдаты подбежали к командиру, неловко пытаясь подхватить его под руки.

– К рекинам драным вашу помощь! – зло отмахнулся от них полковник. – Я пока еще и сам на ногах могу стоять.

Металлический штырь, пробивший полковнику плечо и пригвоздивший его к стене, бесследно исчез вместе с Гефаром. Но рана на плече полковника осталась.

Придерживаясь здоровой рукой за стену, полковник Бизард прошел в свой кабинет и тяжело опустился в кресло.

– Быстро позови врача, – приказал Андрей Юнни. – Но никому ни слова о том, что здесь произошло.

– А как объяснить рану полковника? – проявил свойственное ему здравомыслие Юнни.

Андрей быстро огляделся по сторонам.

Подобрав с полу длинную и достаточно толстую щепу, отколовшуюся от оконной рамы, сломанной Гефаром, Андрей провел ее острым концом по оставшейся на полу крови.

– Скажешь, что полковник поранил плечо обломком рамы.

Юнни с сомнением посмотрел на развороченное окно, должно быть, прикидывая, каким образом полковник мог бы получить такую травму.

– Давай, – подтолкнул его к двери Андрей. – Подробности у тебя никто выспрашивать не станет.

Развернувшись на каблуках, Андрей кинул Шагадди его пистолет.

– А ты проследи, чтобы никто, кроме врача и Юнни, сюда не входил, – сказал он.

Шагадди взглянул на предохранитель и сунул пистолет под куртку.

– Понял, лейтенант, – радостно ощерился он и, подмигнув Андрею, вышел за дверь.

– Похоже, что здесь теперь распоряжаюсь не я, а лейтенант Апстрак, – криво усмехнувшись, заметил полковник Бизард.

– Простите, полковник, – повернулся в его сторону Андрей. – Я всего лишь пытаюсь держать ситуацию под контролем.

– Похвально, – все с той же усмешкой кивнул полковник. – Глядя на то, как ты лихо командуешь, я, право же, жалею, что не присвоил тебе звание капитана.

– Надеюсь, вам еще представится такая возможность, – улыбнулся в ответ Андрей.

– Откуда у Шагадди пистолет? – строгим голосом поинтересовался полковник Бизард.

– Полковник, – Андрей наклонил голову к плечу, – не стоит изображать невинное недоумение. Вы же прекрасно знаете, что помимо табельного оружия у каждого солдата разведроты, прослужившего больше года, можно найти под курткой массу всевозможного оружия. Такова уж специфика нашей службы.

– Я не знаю об этом до тех пор, пока не вижу оружия, – ворчливо ответил Бизард. – Увидев его, я обязан принять соответствующие меры.

– Ну так забудьте о том, что вы видели, – посоветовал Андрей. – Шагадди умеет обращаться с оружием, и из своего пистолета он пока еще никого не пристрелил.

– Так уж и никого, – с сомнением посмотрел на Андрея полковник.

– Ну, по крайней мере никого, о ком стоило бы жалеть, – поправил сам себя Андрей.

Полковник махнул рукой и тут же, болезненно поморщившись, приложил ладонь к раненому плечу.

– Как вы себя чувствуете? – с искренним участием поинтересовался Андрей.

– Достаточно хорошо, чтобы выслушать твои объяснения по поводу того, что произошло в комнате для совещаний. – Полковник взглядом указал на приоткрытую дверь.

– Вы способны поверить в то, что мы видели Гефара? – посмотрев полковнику в глаза, серьезно спросил Андрей.

– Да, – так же серьезно ответил ему командир части.

– В таком случае вам придется поверить и в то, что в Гиблом бору находятся Врата Зла, которые Гефар собирается открыть.

Секунд двадцать понадобилось полковнику для того, чтобы обдумать услышанное.

– Но… – начал было он, но умолк, поскольку в комнату в сопровождении Юнни вбежал капитан медслужбы.

Маленькая лысая голова с торчащими кое-где остатками волос, похожими на легкий светлый пух, и багровая шея с многочисленными складками обвислой кожи делали старшего гарнизонного медика похожим на индюка. Но поскольку в Кедлмаре индюков не было, Андрей мог поделиться своим наблюдением разве что только с Дейлом.

Увидев кровь на плече командира части, капитан в ужасе округлил глаза и, бросив на стол принесенный с собой пластиковый чемоданчик с нарисованными на нем тремя красными концентрическими кругами, по-старушечьи всплеснул руками.

– Полковник!..

Полковник Бизард остановил его, чуть приподняв здоровую руку.

– Не уходи далеко, Апстрак, – сказал он, глядя на Андрея через плечо уже склонившегося над ним медика. – Мы продолжим наш разговор, как только мне сделают перевязку.

– Конечно, полковник, – наклонил голову Андрей.

– И присмотри за двумя своими приятелями.

– За них можете не беспокоиться, – уверенно ответил Андрей. – Они и не такое видели.

– А головы у них на месте? – спросил полковник.

– На месте, – улыбнувшись, ответил Андрей. – Я сам проверял.

Глава 5

Курьер

Шагадди и Юнни ожидали Андрея в коридоре.

Вопросов они ему никаких задавать не стали, но по их взглядам Андрей понял, что они тоже ждут от него объяснений.

– В дурную историю мы вляпались, ребята, – негромко произнес Андрей, давая тем самым понять, что тема для обсуждений открыта.

– Это действительно был Гефар? – спросил Шагадди.

– Да, – коротко кивнул Андрей.

Шагадди выразительно сдвинул брови.

– И что теперь?

– Теперь…

Андрей сделал паузу, надеясь услышать, что думает по этому поводу Дейл. Но вместо напарника он услышал Мииз:

– Мне, конечно, было бы любопытно узнать, чем закончится вся эта история, но я уже на пределе. Трудно поддерживать непрерывный телепатический контакт на таком большом расстоянии. Да еще и Гефар… Так что позвольте вас покинуть.

– Но, Мииз, мы же не обсудили самого главного! – с досадой воскликнул Андрей. – Черт! Как не вовремя объявился этот Гефар!

– Гефар не поезд, чтобы приходить по расписанию, – усмехнулся Дейл.

– Дейл сообщил мне всю необходимую информцию. Мы со своей стороны готовы принять специалистов из Статуса в любой момент, как только они прибудут в Кедлмар. Но лучше бы им поспешить. Трудно сказать, как долго еще нам удастся сдерживать запредельную реальность своими силами. Такой ее активности, как в последние два-три дня, нам еще не приходилось наблюдать! И, что характерно, она постоянно возрастает! В Гиблом бору происходит нечто невообразимое. Даже по сравнению с тем, что вы уже видели.

– Все понятно, Мииз. Мы постараемся связаться со Статусом как можно скорее.

– Поспешите. То, что в Кедлмар вернулся Гефар, это уже совсем плохая новость. Гефар собирает иформацию, которую невозможно получить, находясь на территории Гиблого бора. А это значит, что очень скоро запредельная реальность предпримет попытку массированного прорыва вовне. Гиблый бор стал уже слишком мал для нее.

Голос Мииз постепенно затухал, уходя куда-то вдаль.

– Спасибо за помощь, Мииз! – крикнул вслед ей Андрей.

Мииз что-то ответила, но слов ее Андрей разобрать уже не смог.

– Так что же теперь, Джагг? – повторил свой вопрос Шагадди.

Андрей посмотрел на стоявших рядом с ним солдат.

Юнни был, как всегда, внимателен и собран. Только лицо его было несколько бледнее обычного. А на шее багровели кровоподтеки, оставленные его же собственными руками.

А вот Шагадди Андрея удивил. Никогда прежде он не видел на лице этого ерника и балагура столь серьезного и сосредоточенного выражения.

– Полковник Бизард ждет нас после того, как врач осмотрит и перевяжет его плечо, – сказал Андрей.

– Мне почему-то кажется, что об этом Гефаре, одетом в генеральский мундир, тебе известно больше, чем полковнику Бизарду, – высказал свое соображение по этому поводу Шагадди.

– Всему свое время, – Андрей улыбнулся и дружески хлопнул Шагадди по плечу. – Давай пока выйдем на улицу.

У самых дверей они столкнулись с дежурным по штабу.

– Эй, ребята, что там у вас случилось? – хитро сверкнув глазами, поинтересовался рыжий сержант.

– А тебе что за дело? – отшил его Шагадди.

– Да так, любопытно, – дернул плечом сержант.

– Ну так поди и спроси у полковника.

– Апстрак, – дежурный по штабу поймал Андрея за локоть.

– Лейтенант Апстрак, – солидно поправил его Юнни.

– Да? – Дежурный по штабу растерянно посмотрел на красный шеврон на груди Андрея. – Там тебя… вас…

Совсем запутавшись, он быстро спрятал за спину руку, которой схватил Андрея за локоть.

– Ну, так что случилось? – спросил у него Андрей.

– Да девушка вас какая-то спрашивает, – сержант махнул рукой куда-то в сторону. – Лейтенант из 13-го пехотного.

– Где она?

– Мне позвонил дежурный с КПП.

– Если что, пошлете за мной! – бросил через плечо Андрей и, распахнув дверь, выбежал на лестницу.

– А наш новоиспеченный лейтенант времени зря не теряет, – ткнув Юнни локтем в бок, в своей обычной зубоскальной манере заметил Шагадди.

Андрей услышал замечание, но оборачиваться не стал, только усмехнулся на ходу. Он давно уже догадывался, что Шагадди порою умышленно изображал из себя простака, на самом же деле он примечал многое из того, на что другие просто не обращали внимания, и делал из этого соответствующие выводы. Андрей даже не сомневался в том, что Шагадди догадался, какая девушка ждет Джагга Апстрака, но при этом он весьма благоразумно сделал вид, что подозревает его всего лишь в легкой любовной интрижке.

– У подчиненных может сложиться о тебе мнение как о заправском ловеласе, – заметил Дейл.

– Подозреваю, что к этому в свое время ты сам приложил руку, – ответил Андрей.

– Знаешь, что меня серьезно беспокоит? – задав вопрос, Дейл сам же на него и ответил: – То, что мы можем прозевать крупномасштабное вторжение на территорию Гиблого бора. По словам Мииз, для решающего прорыва запредельной реальности сейчас не хватает только человеческого материала. Ей необходимо расширить границы контролируемого ею коллективного сознания.

– В настоящий момент у командования нет никаких причин для ввода войск в Гиблый бор, – возразил напарнику Андрей.

– У командования нашей части – нет, – согласился с ним Дейл. – Но мы не имеем ни малейшего представления о том, что происходит на других уровнях командования. Мы не знаем самого механизма принятия решения по тому или иному вопросу. В конце концов, мы ровным счетом ничего не знаем даже о том, что представляет собой структура Пирамиды и кто осуществляет реальную власть в Кедлмаре. Сегодня мы были свидетелями того, как проходит процесс проведения в жизнь решений, принятых Пирамидой. Майор Прист, незаметно подсоединивший считывающее устройство к тому, что притащили в нашу роту офицеры внутренней стражи, несколькими легкими, хотя и не слишком уверенными ударами пальцев по клавиатуре компьютера самовольно произвел тебя в лейтенанты. А если бы захотел, то мог бы повысить в звании и до генерала.

– И что из этого следует?

– То, что, если один из уровней командования принимает решение о том, что вводить войска в Гиблый бор не только не имеет смысла, но к тому же еще и опасно, это вовсе не исключает того, что на другом уровне не будет принято прямо противоположное решение. А чей именно приказ будет принят к исполнению, зависит от целого ряда случайных и не поддающихся логическому обоснованию обстоятельств.

– К тому же теперь, когда в Кедлмаре появился Гефар, мы не можем исключать и возможности прямого вмешательства запредельной реальности в процесс принятия тех или иных решений, – заметил Андрей.

– Верно, – согласился с ним Дейл. – В любом случае нам следует быть готовыми к самым неожиданным поворотам событий. С тех пор как Кедлмар придавила Пирамида, государственная система этой страны стала мало того что неэффективной, но к тому же еще и совершенно неопределенной, словно тело слизня, лишенное скелета. А после того как Нени Линн перестал появляться на публике, стало и вовсе не понятно, от кого именно исходят корневые приказы и директивы, на которых затем базируются распоряжения нижестоящих ступеней системы власти. Сбой может произойти на любом этапе транслирования приказа по длинной инстанционной цепочке.

– Ты включил эти данные в информационный блок, подготовленный для Статуса? – спросил Андрей.

– Нет, – после короткой заминки ответил Дейл. – Подобные соображения могут подтолкнуть Коллегию Статуса к принятию решения об изоляции Дошта.

Выйдя за ворота КПП, Андрей сразу же увидел Лайзу. Сложив руки на груди, она стояла возле своего мотоцикла, припаркованного рядом с двумя открытыми автомобилями на высоких рессорах, которыми обычно пользовался командир части.

Андрей и сам не понял, с чего вдруг лицо его озарилось радостной улыбкой.

– Привет! – махнул он рукой, подбегая к девушке.

Лайза встретила его суровым взглядом из-под темной челки.

– Что у вас здесь происходит? – строгим голосом пожилой наставницы младших классов осведомилась она.

– Много чего! – беспечно махнул рукой Андрей.

– Приди в себя, Ромео, – одернул его Дейл. – Ты не на свидании. И рядом с тобой не твоя подружка, а курьер из Статуса.

Андрей смущенно кашлянул и незаметно посмотрел через плечо. Дверь КПП, которую он плотно за собой закрыл, была чуть приоткрыта.

– Слушай, давай пройдемся, – предложил Андрей, кивнув в сторону ряда невысоких деревьев, тянущихся вдоль забора. – А то наши дежурные по КПП страдают повышенной любознательностью.

Лайза все сразу же поняла. Она взяла Андрея под руку, и они не спеша двинулись вдоль ограды.

– Ты действительно служишь в 13-м пехотном? – спросил Андрей.

– Нет, – ответила Лайза. – Я всего лишь курьер и поэтому никогда не задерживаюсь в Кедлмаре надолго.

– Как добралась? – светским тоном осведомился Андрей.

Лайза посмотрела на него непонимающим взглядом, но все же ответила:

– Спасибо, нормально.

– Дорога была не очень пыльной? – все в том же тоне продолжал свой расспрос Андрей.

– Да как обычно, – во взгляде Лайзы появилась тревога. – Послушай, у тебя все в порядке?

– Все просто великолепно! – радостно улыбнулся Андрей. – Да, чуть не забыл! – Он с легкой досадой хлопнул себя ладонью по лбу. – Сегодня нас навестил Гефар!

– Гефар?!

Андрею показалось, что возглас девушки прозвучал испуганно.

– Прости, я не хотел тебя напугать, – произнес он с досадой на самого себя.

– Какого черта ты сразу об этом не сказал!

Признаться, глядя на нежную внешность Лайзы, трудно было предположить, что она способна выражаться столь конкретно и ясно.

– По-моему, существуют куда более приятные темы для разговора, – обиженно ответил Андрей.

– Ну? – требовательно посмотрела на него Лайза.

– Что «ну»? – растерянно переспросил Андрей.

– У тебя какой коэффициент умственного развития? – ехидно поинтересовалась девушка.

– Тебя прислали из Статуса специально, чтобы выяснить это? – набычился Андрей.

– Меня интересует Гефар!

– Ты специалист по Гефарам?

– Не по Гефарам конкретно, а по аномальным образным проявлениям запредельной реальности.

– А я думал, ты просто курьер, – признался Андрей. – Ты ведь сама так сказала пару минут назад.

– В Статусе не работают узкие специалисты в какой-нибудь одной области, – усмехнулась Лайза. И тут же, окинув Андрея насмешливым взглядом, добавила: – Ты, должно быть, единственное исключение.

Андрей сдвинул брови, стараясь понять, какую именно специальность имеет в виду Лайза. Не молекулярную же биологию, которой он занимался до того, как попал в Статус?

– Не ломай голову, – услышал он голос Дейла. – Лайза имела в виду, что у тебя вообще нет никакой специальности.

– В таком случае я могу гордиться теми способностями, которыми одарен от природы, – мысленно ответил ему Андрей.

– Насколько мне известно, единственным твоим достоинством была высокая степень психо-эмоциональной адаптации, – заметила Лайза.

– Простите? – удивленно посмотрел на нее Андрей. – Я разве произнес что-то вслух?

– Я телепат, – улыбнулась в ответ Лайза.

– Предупреждать надо, – деревянным голосом произнес Андрей, почувствовав себя так, словно оказался голым посреди людной улицы.

– Не переживай, – успокоила его Лайза. – Твои собственные мысли я не могу уловить, не прибегая к глубокому сканированию, воздействие которого ты обязательно прочувствовал бы. Я услышала только те фразы, которыми ты обменялся с Дейлом. Так что насчет Гефара?

– Он явился к нам под видом генерала Генштаба, – ответил Андрей. – По-моему, он намеревался убить меня и тех двоих солдат, которые были вместе со мной в Гиблом бору. Зачем ему это было нужно – не знаю.

– Гефар не наемный убийца, а сборщик информации. По-видимому, ему стало известно, что ты являешься ключевой фигурой, связывающей Статус с группой профессора Кармера в Гиблом бору. Как вам удалось от него избавиться?

– Я просто попросил его убраться, – мило улыбнулся девушке Андрей. – И он растворился в воздухе, как Дэвид Копперфилд.

– Как кто? – сдвинув брови, переспросила Лайза.

– Как призрак, – использовал более тривиальное сравнение Андрей.

– Тебе удалось взять под контроль Гефара? – с сомнением посмотрела на Андрея Лайза.

Похоже было, что она сильно сомневалась в том, что этот парень способен на что-то большее, чем просто трепать языком.

– Как видишь, я не так прост, как может показаться с первого взгляда, – скромно признался Андрей.

При этом про себя он молился, чтобы Дейл не влез с уточнением, кто именно взял на себя управление телом Андрея в тот момент, когда Гефару удалось парализовать его волю.

– Какие еще у вас новости? – спросила Лайза уже более доброжелательным тоном.

– Меня повысили в звании до лейтенанта, – Андрей сделал паузу, но, так и не услышав поздравлений в свой адрес, продолжил: – То, как это произошло, указывает на существование заговора в рядах военных, о котором в свое время предупреждал куратора Дейл. Так что теперь я, помимо всего прочего, еще и примкнул к рядам заговорщиков. Не исключено, что люди, стоящие во главе заговора, именно мне доверят поднять знамя новой Республики Кедлмар после свержения ненавистного режима Пирамиды.

– Болтун, – поставила Андрею свой диагноз Лайза.

– Кроме того, мы установили телепатический контакт с группой профессора Кармера. Они ждут срочной помощи из Статуса. Говорят, что готовы принять наших техников в любой момент.

– В Статусе уже подготовлена группа специалистов, которым предстоит изучить зону прорыва запредельной реальности на территории Гиблого бора. Их перебросят в Кедлмар, как только будет согласовано точное место и время встречи. У вас готов информационный блок по всем этим вопросам?

– Дейл? – переадресовал вопрос своему напарнику Андрей.

– Все готово, – ответил тот.

Андрей взял Лайзу за руку, и информационный блок, подготовленный Дейлом, перешел в чип расширенной памяти курьера.

– Ну, все, – девушка плавным движением освободила свою руку из пальцев Андрея. – Или ты хочешь продублировать сообщение?

– Не стоит пытаться объяснять все поступки человека исключительно рациональными мотивами, – разочарованно вздохнул Андрей. – Возможно, мне просто было приятно держать тебя за руку.

Лайза усмехнулась, качнула головой и решительно натянула на руку перчатку.

Они развернулись и пошли в обратную сторону, по направлению к парковочной площадке.

– А сколько тебе лет? – неожиданно для самого себя спросил Андрей.

– Там, откуда ты родом, женщинам задают подобные вопросы? – удивленно посмотрела на Андрея Лайза.

– Хорошо, спросим по-иному: как долго ты работаешь в Статусе?

– Около двух лет, – ответила девушка. – Тебе это о чем-то говорит?

– По крайней мере о том, что ты выглядишь на свой реальный возраст. Полагаю, что к процедуре омоложения тебе еще не приходилось прибегать.

– Слишком прямолинейно мыслишь, – усмехнулась Лайза. – Почему бы не предположить, что моя внешность является всего лишь рабочей одеждой, которую я надеваю, только отправляясь в Кедлмар?

Андрей был ошеломлен.

– Серьезно? – только и смог спросить он, пытаясь скрыть свою растерянность и разочарование.

Лайза весело рассмеялсь:

– Что еще ты хотел бы обо мне узнать?

– Ты с Земли?

– А ты как думаешь?

– Послушай, – окончательно обиделся Андрей. – Какой смысл тебя о чем-то спрашивать, если ты не отвечаешь ни на один вопрос?

– Мне просто было интересно узнать, могу ли я сойти за земную женщину, – ответила Лайза.

– Так, значит, ты не с Земли.

– Я с планеты Гар-Шакад, – ответила Лайза. – Она находится в созвездии, которое у вас на Земле называют Орионом, возле третьей звезды в поясе небесного охотника. На Гар-Шакаде ее называют Лайзой, поэтому я и взяла себе это имя, когда перебралась в Статус. Мое собственное имя слишком длинное и не слишком благозвучное для слуха представителей других рас.

– Понятно, – невесело кивнул Андрей.

– А что ты так расстроился? – наклонив голову, посмотрела ему в лицо Лайза. – Или ты считаешь, что различия в наших генетических кодах не дают тебе права назначить мне свидание?

– Ты это серьезно? – с затаенной надеждой посмотрел на девушку Андрей.

– Попробуй, – лукаво улыбнулась та.

– Ну так, может быть… – Андрей взмахнул руками, пытаясь жестами выразить то, что ему не удавалось объяснить словами. – Может быть, встретимся как нибудь?.. Куда-нибудь сходим?..

– И куда именно ты меня приглашаешь?

– Ну, я не знаю, – еще больше смутился Андрей. – Можно будет как-нибудь съездить в Сабат…

– Ты был когда-нибудь в Сабате? – спросила Лайза.

– Нет, – покачал головой Андрей.

– А я была. И скажу тебе, более гнусного места я в жизни не видела. Так что придется нам отложить свидание до твоего возвращения в Статус.

– Но мы еще увидимся?

– Конечно. Вне зависимости от твоего желания я теперь буду твоим персональным курьером. Ты ведь у нас нынче звезда первой величины, надежда и опора всего Кедлмара.

Последнюю фразу Лайза произнесла невообразимо серьезным голосом, в котором не присутствовало даже намека на что-либо еще, помимо констатации неоспоримого факта. Но Андрею почему-то показалось, что девушка снова подсмеивается над ним.

– Я навещу тебя не позднее завтрашнего дня, – сказала Лайза, садясь в седло своего мотоцикла. И, улыбнувшись, добавила: – Встретишь снова Гефара, передавай ему привет.

– Непременно, – улыбнулся в ответ ей Андрей.

– Джагг!

Андрей обернулся на голос.

Из-за приоткрытой двери дежурки высовывалась всклокоченная голова Шагадди.

– Вы, конечно, извините меня за то, что я вас прерываю, – мило улыбнулся он Лайзе. – Но командир части желает немедленно видеть перед собой лейтенанта Апстрака.

– Будь здоров, лейтенант, – совсем уже по-доброму улыбнулась Андрею Лайза.

– Ладно, – кивнул Андрей. – Ты тоже… смотри… Ну… Будь осторожней… Не гоняй очень-то…

– За меня не волнуйся, – махнула рукой Лайза.

Мотоцикл взревел, сорвался с места и понесся по дороге, оставляя позади себя пыльный вихрь.

– Лихая девчонка, – с одобрением цокнул языком Шагадди. – Я бы не отказался прокатиться с ней на мотоцикле.

Как и в штабе, Шагадди даже словом не обмолвился о том, что эту же мотоциклистку они встретили на дороге, возвращаясь из Гиблого бора. Вторая встреча с ней вряд ли могла показаться случайной даже простофиле, каковым Шагадди вовсе не был. Тем более что лейтенант сама приехала в расположение батальона «Кейзи», увидеться с бывшим сержантом, а ныне – лейтенантом Апстраком. И тем не менее, пока они шли к штабу, Шагадди хранил деликатное молчание. За что Андрей был ему искренне признателен, поскольку ему хватало и язвительных замечаний Дейла.

– А Алексею Александровичу неплохо удалось подцепить тебя на крючок, – посмеиваясь, объявил напарник.

– Это ты о чем? – изобразил непонимание Андрей.

– О том, что теперь ты останешься в Кедмаре столько, сколько будет нужно куратору.

– С чего бы вдруг?

– Но ты ведь хочешь познакомиться поближе с Лайзой?

– Ну, допустим?..

– А если ты откажешься от дальнейшего сотрудничества со Статусом и предпочтешь вернуться на Землю, то у тебя не будет никаких шансов увидеться с ней когда-либо еще.

– А что, Лайза и в самом деле не с Земли, а с этой?.. Как ее?.. Ну, та, что у Ориона в поясе!

– Гар-Шакад, – подсказал Дейл.

– Точно! Лайза родом с Гар-Шакада?

– Не знаю. Я никогда специально не интересовался этим вопросом. Но мне известно, что на Гар-Шакаде действительно живут гуманоиды, очень похожие на землян. И кто-то из них почти наверняка работает в Статусе.

– Признаться, мне это кажется несколько странным, – заметил Андрей. – Я предполагал, что космос населен по большей части жукоглазыми чудищами, осьминогами или, уж на худой конец, зелеными человечками. А оказывается, куда ни глянь – везде люди! Никакой экзотики!

– За те три дня, что ты провел в Статусе, тебе, насколько я помню, довелось повидать не только гуманоидов. А от некоторых гуманоидов ты шарахался едва ли не в ужасе, приняв их за живых мертвецов. Но замечание верное – гуманоидная раса и в самом деле является доминирующей во Вселенной. И что самое удивительное, генетические коды представителей гуманоидных рас с различных планет построены по одному принципу и не так уж сильно отличаются. Мне даже известны случаи смешанных браков. Само собой, для того чтобы иметь детей, таким супругам приходится пройти через определенные медицинские процедуры. Но сам по себе факт появления здорового потомства от подобных смешанных браков является косвенным подтверждением теории панспермии.

– Послушай, Дейл, а тебе не кажется, что сейчас мы говорим с тобой совершенно не о том, о чем следовало бы? – задал неожиданный вопрос Андрей.

– А что бы ты хотел обсудить?

– Мне предстоит серьезная беседа с полковником Бизардом. После всего того, что произошло, я не могу продолжать изображать из себя простого сержанта. По-моему, даже Шагадди уже понимает, что я не тот, за кого себя выдаю.

– Но при этом он продолжает верить тебе. Не забывай, что ты уже дважды спас его и Юнни от верной смерти. А после сегодняшнего происшествия тебе обязан жизнью и полковник Бизард. Что бы ни думали о тебе эти люди, они понимают, что ты им не враг.

– И тем не менее нам придется поделиться с ними частью имеющейся у нас информации.

– Вне всяких сомнений, – согласился с Андреем Дейл. – Полковник Бизард не станет принимать предложенные тобой правила игры, не имея четкой картины происходящего и не зная, чем это обернется для него самого. Если же полковник согласится сотрудничать с нами, то мы сможем извлечь из этого немалую выгоду.

– Ты подумал о том же, о чем и я?

– Если речь идет о том, что решать судьбу планеты, не поставив в известность ее обитателей, это по крайней мере неэтично, то я с тобой полностью согласен.

– Значит, попытаемся договориться с полковником Бизардом, – принял окончательное решение Андрей.

– Надеюсь, ты понимаешь, что Статус ни при каких обстоятельствах не даст нам «добро» на проведение операции, в которой будут задействованы местные жители, – внес окончательную ясность Дейл. – А следовательно, нам придется действовать на свой страх и риск. И в случае неудачи мы, если останемся живы, будем держать ответ перед Коллегией Статуса. При сложившихся обстоятельствах я бы не стал надеяться на вынесение оправдательного приговора. В лучшем случае нас вышибут из Статуса пинком под зад.

– Можешь утешиться тем, что это будет мой зад, – усмехнулся Андрей.

Глава 6

Взвод особого назначения

На пороге штаба Шагадди открыл дверь и сделал шаг в сторону, пропуская вперед офицера, который все еще ходил с красным сержантским шевроном на груди.

– Ты как будто с кем-то меня спутал, Шагадди? – Андрей изобразил на лице удивление.

– Нет, но… – Шагадди замялся, не зная, что сказать.

Андрей усмехнулся и, взяв Шагадди за локоть, заставил его первым войти в дверь.

– Имей в виду, Шагадди, что офицерское звание вовсе не подразумевает того, что обладатель его является тупым и самодовольным рекином.

Едва они переступили порог, как вскочил со стула и вытянулся в струнку дежуривший по штабу сержант.

– Похоже, что все солдаты мыслят одинаково, – криво усмехнулся Шагадди. – Жизненный опыт подсказывает, что как только кому-то удается забраться на ступеньку выше других, то первым делом он начинает испражняться оттуда на тех, кто остался внизу.

– Он делает это только потому, что сверху на него льет помои кто-то другой, – ответил Андрей. – И у нашего героя не остается иного способа самоутверждения, как только путем унижения тех, кто не может ответить ему тем же. Кто-то в свое время мудро заметил, что самыми жестокими тиранами становятся бывшие рабы.

Коротко постучавшись, Андрей открыл дверь в кабинет командира части.

– Разрешите?

– Входи, лейтенант, – махнул здоровой рукой полковник Бизард. Посмотрев на красный треугольник на груди Андрея, он недовольно сдвинул брови. – Мне врач успел дырку на плече залатать, а у тебя не нашлось времени новый шеврон пришить?

Полковник успел сменить перепачканную кровью куртку на новую. Левую руку Бизарда поддерживала белая перевязь, но, судя по тому, что к командиру части вернулись его обычные решительность и напористость, ранение было не настолько серьезным, как могло показаться в первый момент. К тому же от тех, кому приходилось прибегать к помощи гарнизонного доктора, Андрей не раз слышал, что, несмотря на свой весьма комичный вид, врач он превосходный.

– Извините, полковник, но у меня действительно не было времени, – ответил Андрей.

Чтобы обозначить свое недовольство таким ответом, полковник хмыкнул, но высказываться по данному вопросу более конкретно не стал.

Помимо самого командира части и только что вошедших в кабинет Андрея и Шагадди, в помещении находился еще и рядовой Юнни. Он тихо сидел на придвинутом к стене полумягком стуле, как школьник, сложив руки на коленях.

– Ну так, с чего начнем? – А вот этот вопрос был совершенно не в духе полковника Бизарда. Видимо, он все же испытывал некоторые сомнения по поводу произошедшего. – Сейчас здесь присутствуют все участники недавних событий. И мне хотелось бы знать, кто из вас сможет дать мне вразумительное объяснение происшествию.

Юнни, опустив голову, внимательно изучал складки на брюках. Он даже не шевельнулся, словно и не услышал обращенный ко всем троим вопрос полковника.

Шагадди, хмыкнув чему-то своему, искоса посмотрел на Андрея.

– Полковник, – начал Андрей. – Я могу дать вам объяснения, но не могу быть уверенным в том, сочтете ли вы их достаточно убедительными. Впрочем, вы сами видели большую часть того, что происходило в комнате для совещаний, и, надеюсь, вполне отдаете себе отчет, что объяснить это с точки зрения привычной повседневной логики практически невозможно. Начнем с того, что в своем отчете я умолчал о некоторых весьма важных обстоятельствах нашего рейда по Гиблому бору…

Далее в течение часа Андрей рассказывал полковнику Бизарду о расположенном на территории Гиблого бора секретном исследовательском центре, созданном около шестидесяти лет назад по прямому указанию Нени Линна с целью изучения с естественнонаучной точки зрения вопросов оккультизма, магии и сверхъестественных явлений. О том, что, движимый параноидальными идеями заговора против существующей диктатуры Пирамиды, Нени Линн приказал уничтожить исследовательский центр, взорвав на его территории ядерный заряд. И о том, как работникам института удалось спастись, открыв проход, который в старинных легендах назывался Вратами Зла, и переместив заряд в зону запредельной реальности.

Значительную часть времени занял рассказ о самой запредельной реальности. Андрею, который не слишком-то хорошо ориентировался в данном вопросе, оказалось совсем непросто объяснить смысл данного явления полковнику Бизарду, который вообще не имел о нем ни малейшего представления. А вот Шагадди, испытавший на себе воздействие запредельной реальности, схватывал все буквально с полуслова. Время от времени он даже вносил свои поправки в чрезмерно наукообразную речь Андрея, заменяя сложные формулировки на общедоступные понятия.

Начав рассказывать о реликтовом фоне, оставшемся от старой Вселенной, существовавшей еще до Большого Взрыва, породившего нынешнюю Вселенную, Андрей почувствовал, что и сам начинает путаться в малознакомом материале. Поэтому он в конце концов ограничился тем, что назвал запредельную реальность неким особым видом материи, наделенной определенной степенью самосознания и пытающейся проникнуть в реальный мир, дабы изменить его по собственному образу и подобию. В количественном отношении ныне существующая реальность многократно превосходит те фрагментарные обрывки запредельной реальности, что каким-то непостижимым образом смогли пережить Большой Взрыв. Поэтому запредельная реальность не в состоянии провести полную трансформацию на материальном уровне хотя бы в пределах одной отдельно взятой планеты. Но она обладает способностью изменять сознание людей, оказавшихся в зоне ее непосредственного воздействия, после чего люди начинают воспринимать окружающий их мир в искаженном виде. Запредельная реальность становится для них чем-то вроде наркотика, без постоянного воздействия которого они более неспособны жить. Сама же запредельная реальность, увеличивая удельную массу сознания, неадекватно воспринимающего окружающую действительность, тем самым наращивает свое присутствие в реальном мире.

В Гиблом бору существует группа ученых, возглавляемая профессором Имро Кармером, которые сумели выжить на территории, занятой запредельной реальностью, сохранив при этом собственную индивидуальность. Только благодаря тому, что им удалось снова взять под контроль Врата Зла, запредельная реальность не хлынула в мир неудержимым, сметающим все на своем пути потоком. Но возможности людей из группы Кармера небезграничны. Не получив помощи извне, они не смогут бесконечно долго сдерживать запредельную реальность, рвущуюся в наш мир через открытый некогда проход…

– Почему Кедлмар? – негромко спросил полковник Бизард, когда Андрей прервал свой рассказ, решив, что уже дал своим слушателям достаточно информации для того, чтобы они могли осмыслить ее и сделать определенные выводы.

– Простите, полковник? – переспросил Андрей.

– Я хочу знать, почему это случилось именно в Кедлмаре? – В голосе полковника не было даже намека на недоверие. Безоговорочно принимая на веру все, что рассказал Андрей, он просто хотел получить ответ на заданный вопрос.

– Как я уже сказал, проход в зону запредельной реальности был обнаружен и открыт в результате исследований, проводившихся в Гиблом бору. Но столь плотное скопление запредельной реальности в районе Кедлмара стало следствием не научных исследований, а жестокого социально-экономического кризиса, из которого страна не может выбраться вот уже на протяжении нескольких десятилетий. Даже если бы проход на территории Гиблого бора не был открыт, запредельная реальность нашла бы иные пути проникновения на территорию Кедлмара. Да, по сути, это уже произошло. Скажите, разве могли бы люди с нормальным, нетрансформированным сознанием, видя собственными глазами то, что происходит вокруг, верить при этом в бравые официальные рапорты Пирамиды об очередных успехах в экономике, в государственном строительстве и в борьбе как с внешними, так и с внутренними врагами?

Полковник Бизард кашлянул и покрутил головой так, словно воротник слишком сильно давил ему на шею. При этом он подозрительно покосился на Юнни, а затем на присевшего рядом с ним Шагадди.

– Как ни странно, но только побывав в Гиблом бору, я окончательно убедился в том, что мы живем в мире, где все перевернуто с ног на голову, – негромко произнес Шагадди. – Я не знаю, кто в этом виноват – Пирамида или какая-то там запредельная реальность. Я не знаю, как все поставить на свои места, – Шагадди сделал вращательное движение руками. – Но если найдется человек, который скажет мне, что это можно сделать, то я пойду за ним. – Шагадди поднял голову и твердо посмотрел в глаза командиру части. – Надеюсь, полковник, вы не сочтете это изменой воинскому долгу. Я дал присягу защищать свою родину, и именно это я намерен делать всегда и везде.

Полковник молча наклонил голову – при желании этот его жест можно было расценить и как одобрение, и как порицание слов, сказанных солдатом, – и перевел взгляд на Андрея.

– Сейчас, насколько я понимаю, – произнес он, обращаясь одновременно ко всем, присутствующим в комнате, – главная угроза Кедлмару исходит не от Пирамиды, а от запредельной реальности?

– Да, – подтвердил его слова Андрей. – Но Пирамида может в очередной раз сыграть роль катализатора, подстегивающего негативное развитие процесса.

– Каким образом?

– Люди. Достаточно командованию послать в Гиблый бор роту-другую солдат с какой-нибудь никому не понятной целью, и сконцентрированная в лесу запредельная реальность получит такую мощную подпитку, что остановить процесс ее распространения станет уже невозможно. Вы и представить себе не можете, полковник, во что превращает людей запредельная реальность. Она становится для них единственным смыслом жизни.

– Сегодня я видел Гефара.

– Гефар – это не человек. Это образ, созданный запредельной реальностью. Человек, прошедший процесс трансформации, обладает несравнимо большими способностями. Каждый, ставший членом сообщества запредельной реальности, утрачивает собственную индивидуальность, превращаясь при этом в частицу могучего коллективного сознания, которое становится все более мощным по мере того, как в него вливаются новые индивиды. И помимо всего прочего, запредельная реальность гарантирует своим слугам личное бессмертие.

– Бессмертие? – удивленно вскинул брови полковник. – Это уже похоже на сказку.

– А по-моему, в этом как раз нет ничего удивительного, – возразил Андрей. – Все члены сообщества запредельной реальности регулярно проходят процесс, именуемый перерождением. В результате каждого такого перерождения они еще прочнее спрессовываются в единый ком, из которого со временем становится почти невозможно вычленить каждую отдельную личность. А если нет личности – то нет и смерти. Восстановление же повреждений, полученных телом, – это чисто технический процесс.

– Ха, – качнул головой Шагадди. – За бессмертие можно многое отдать.

– Обещание вечной жизни – это всего лишь трюк, построенный на обмане. Теряя собственную индивидуальность, человек перестает быть самим собой. О каком бессмертии может в таком случае идти речь?

– Если так, то можно считать бессмертными и мумифицированные трупы, – ни на кого не глядя, мрачно заметил Юнни.

– Ну хорошо, что вы мне все так понятно растолковали, – театрально всплеснул руками Шагадди. – Но это же теперь нужно объяснить каждому.

– Это не поможет, – покачал головой Андрей. – Процесс перерождения под воздействием запредельной реальности не зависит от желания или нежелания человека принимать в нем участие.

– А как же группа профессора Кармара?

– Эти люди также прошли процесс перерождения, поэтому внешне они не очень-то похожи на остальных жителей Кедлмара. Им удалось сохранить собственные личности, но для этого каждому из них приходится постоянно пользоваться специальным техническим устройством, создающим экран, обеспечивающий защиту сознания от любых внешних воздействий.

– Честно признаться, я никогда не поверил бы в эту историю, если бы не сегодняшняя встреча с Гефаром, – покачав головой, признался полковник Бизард. – И еще: я не вижу причин, ради чего тебе, Апстрак, потребовалось бы все это сочинять.

– Я рад этому, полковник, – серьезно ответил Андрей. – Потому что без взаимного доверия мы не сумеем выбраться из сложившейся ситуации. Боюсь, что даже при условии, что мы будем действовать четко и слаженно и не допустим ни единой ошибки, потери могут оказаться весьма велики.

– Какой помощи ждет от нас группа Кармера?

– Им необходимо техническое содействие, которое мы с вами обеспечить не сможем. Этим займутся другие…

– Другие? – Полковник Бизард произнес это слово так, словно забыл его значение.

– Простите, полковник, но я и без того сказал вам слишком много, не имея на то права, – не отводя взгляда в сторону, покачал головой Андрей. – Я могу только заверить вас, что эти люди не мятежники и не враги Кедлмара. Единственная их цель – предотвратить распространение запредельной реальности в нашем мире.

– Допустим, – стукнул кончиками пальцев по столу полковник Бизард. – Какова же в таком случае наша задача?

– На первом этапе, пока группа техников будет работать в Гиблом бору, мы должны приложить максимум усилий к тому, чтобы не допустить проникновения на территорию леса посторонних.

– Мы не можем оцепить лес.

– Одиночки нас не должны беспокоить. Но, как я уже сказал, если в Гиблый бор войдет крупное армейское соединение, это неминуемо обернется трагедией для всего Кедлмара. Вы имеете возможность контролировать прохождение приказов из Генштаба в воинские части, расположенные в окрестностях Гиблого бора?

Полковник Бизард бросил настороженный взгляд в сторону присутствующих в кабинете солдат.

– Полковник, я могу вас заверить, что все, что будет сегодня здесь сказано, не выйдет за пределы этой комнаты, – правильно истолковал колебания командира части Андрей.

– Хорошо, – полковник решительно стукнул ладонью по столу. – Я могу отслеживать прохождение приказов Генштаба в несколько близлежащих частей. Кроме того, в ряде частей у меня есть свои люди, занимающие довольно высокие должности, которые также могли бы оказать нам определенное содействие. Но мы не имеем возможности заблокировать прохождение приказов. И уж, конечно же, ни при каких обстоятельствах не станем саботировать их исполнение.

– Об этом пока речь не идет, – заверил полковника Андрей. – Если мы заранее будем знать о готовящемся вводе войск на территорию Гиблого бора, то мы уже будем на ход опережать наших противников.

– Противников? – переспросил полковник. – Я не могу считать противниками людей, которые просто выполняют приказы, полученные от вышестоящего командования, не подозревая о том, к каким последствиям это может привести.

Андрей оперся руками о край стола, за которым сидел командир части, и подался вперед.

– Как вы думаете, полковник, с какой целью Генштаб может отдать приказ о проведении военной операции на территории Гиблого бора?

– Не знаю, – откровенно растерялся, услышав такой вопрос, полковник Бизард. – Представления не имею! – воскликнул он, вскинув здоровую руку вверх.

– Вот именно, – кивнул Андрей. – Армии совершенно нечего делать в Гиблом бору. А следовательно, если такой приказ все же будет отдан, то произойдет это по прямому указанию запредельной реальности, которая при определенном стечении обстоятельств может получить возможность вмешиваться в ход принятия тех или иных решений на любом участке. Человек, отдающий приказ, может и сам не понимать, что он делает, если за спиной у него будет стоять, к примеру, все тот же Гефар. Мне хотелось бы верить, что этого не произойдет. Но если все же нам станет известно о том, что приказ о вводе войск на территорию Гиблого бора отдан, мы должны будем использовать все имеющиеся в нашем распоряжении средства для того, чтобы не допустить его исполнения. В противном случае… Кстати, полковник, каковы истинные цели вашего заговора?

Полковник Бизард досадливо хмыкнул и снова посмотрел на Шагадди и Юнни.

– Я не стал бы называть это заговором, – полковник говорил медленно, тщательно подбирая слова. – Просто ряд офицеров, занимающих не самые последние должности в некоторых строевых частях, решили предпринять определенные действия с тем, чтобы предотвратить потерю наиболее ценных армейских кадров, происходящую достаточно регулярно в результате необдуманных приказов Генштаба, касающихся кадровых перестановок и переводов отдельных офицеров и солдат на новые места службы. Лично мне цель подобной бесконечной перетасовки людей не совсем ясна. Должно быть, предпринимая подобные действия, Генштаб надеется на то, что таким образом удается предотвратить саму возможность вызревания заговоров в военной среде. Но, во-первых, как мы видим, проводимые ежемесячно Дни Лояльности и следующие за ними кадровые перестановки вовсе не приводят к снижению числа мятежей, беспричинно вспыхивающих в тех или иных, на первый взгляд вполне благополучных частях и подразделениях. А во-вторых, кому, как не непосредственному командиру, лучше знать, кого и на какую должность назначать во вверенном ему подразделении.

– И это все? – склонив голову к плечу, Андрей недоверчиво прищурился.

– А что ты еще рассчитывал услышать? – взмахнул рукой полковник. – Что я собираюсь ворваться на танках в Сабат, взять приступом Цитадель и сравнять с землей Пирамиду? Мы не вынашиваем никаких антигосударственных замыслов! Все, что мы делаем, совершается исключительно в интересах Кедлмара!

– А разве уничтожение Пирамиды было бы не в интересах Кедлмара? – с простодушным видом поинтересовался Шагадди.

– Я не ставлю перед собой такого вопроса! – взмахнул рукой полковник Бизард. – Я – военный, а не политик! Пирамида – это власть. Плохая она или хорошая, решать не мне.

– А кому же в таком случае, полковник? – недоумевающе развел руками Шагадди. – Когда в последний раз народ Кедлмара спрашивали, устраивает ли его существующая власть? На моей памяти такого не было.

– Хватит! – по-командирски рявкнул полковник Бизард. – Я не для того вас собрал, чтобы проводить политический диспут!

– Хотите вы этого или нет, но от темы власти нам сегодня не уйти, – спокойно возразил ему Андрей. – Дело в том, что даже при самом лучшем варианте развития событий, если проход на территории Гиблого бора, через который рвется в наш мир запредельная реальность, удастся закрыть, вслед за этим придется проводить широкомасштабную операцию по ликвидации точечных проколов пространственно-временного континуума по всей территории Кедлмара. Через один из таких проколов к нам проник Гефар, и одному лишь Гурку Великолепному ведомо, чем это закончится. Ликвидация точечных проколов, во множестве разбросанных по территории Кедлмара, может быть проведена успешно и в короткие сроки только при поддержке властей. Лично у меня существуют большие сомнения в том, что кому-то удастся убедить Пирамиду в необходимости такой акции.

– Признаться, мне все меньше нравится схема, которую ты выстраиваешь, Апстрак, – выстукивая пальцами на крышке стола какую-то замысловатую мелодию и наблюдая глазами за быстрым бегом пальцев, произнес полковник Бизард. – Твоя так называемая «ликвидация точечных проколов» здорово смахивает на вторжение.

– Если власти Кедлмара дадут согласие на ее проведение, она будет проходить под полным контролем соответствующих ведомств. Если подобного согласия получить не удастся, ликвидация все равно будет проведена. Но при этом она и в самом деле будет похожа на вторжение, потому что в ход будут пущены насильственные меры. Дело в том, что запредельная реальность – это не внутреннее дело государства Кедлмар. Планета Дошт, проглоченная запредельной реальностью, превратится в угрозу для всей Вселенной.

Сказав это, Андрей сделал паузу.

В возникшей тишине короткий свист Шагадди прозвучал, словно сигнал тревоги.

– Мы можем просто забыть о нашем разговоре, полковник, – продолжил Андрей. – И обо всем, что сегодня здесь произошло. Но как в таком случае будете чувствовать себя вы, полковник Бизард, глядя на то, как гибнет страна, и зная, что вы могли бы все это предотвратить? Или вас вполне устраивает роль бесстрастного наблюдателя?

– Подумай, о чем ты говоришь, Апстрак, – чуть севший от напряжения голос командира части прозвучал угрожающе.

– Сейчас рухнет плотина, – услышал Андрей обращенные к нему слова Дейла. – Не стоит давить на полковника. Убавь конкретику и добавь патетику. Военные это любят.

– Речь не идет о государственном перевороте, полковник, – медленно покачал головой Андрей. – Я просто хотел сказать, что в тот момент, когда на карту поставлен вопрос, быть или не быть Кедлмару, каждый должен постараться сделать все от него зависящее ради того, чтобы имя нашей страны не превратилось в пустой, ничего не значащий звук.

– Ты сказал «наша страна», Апстрак? – прищурившись, посмотрел на него полковник. – Но откуда тебе известно то, о чем не знает более ни один человек в Кедлмаре? Не являешься ли ты сам одним из тех таинственных пришельцев, которые, по твоим словам, собираются заняться уничтожением запредельной реальности в Кедлмаре? Откуда у тебя вся та информация, которой ты решил с нами поделиться?

– Я был в Гиблом бору, – ответил Андрей, стараясь не показывать своего волнения. – Я видел запредельную реальность и разговаривал с людьми, вынужденными там жить.

Он, точно так же как и Дейл, оказался совершенно не готов к данному вопросу, хотя вполне закономерно было ожидать, что тот рано или поздно всплывет в ходе разговора. Все мысли Андрея были заняты тем, как доходчиво и ясно разъяснить ситуацию полковнику Бизарду и избежать при этом рассказа о Статусе и о той роли, которую ему самому предстояло сыграть в грядущих событиях. И как заставить полковника поверить услышанному при том, что вещи, о которых шла речь, всякому здравомыслящему человеку, которому пока еще не довелось встретить на своем пути Гефара, должны были показаться абсолютным бредом.

– Кто те люди, которые, по твоим словам, собираются начать борьбу с запредельной реальностью в Кедлмаре? – задал новый вопрос полковник Бизард. – Откуда они придут?

– На эти вопросы я ответить не могу.

– Не можешь или не хочешь?

– Я бы сказал, что ответы на эти вопросы не имеют принципиального значения.

– Хорошо. Но в таком случае почему я должен верить в то, что эти люди хотят спасти Кедлмар, а не установить здесь свои порядки?

– Потому что если у них ничего не получится, то дни Кедлмара сочтены, – негромко, с напряжением в голосе произнес Андрей. – Уверяю вас, полковник, если все пойдет тем же путем, что и сейчас, если в ближайшие три-четыре дня ситуацию не удастся в корне переломить, то до следующего Дня Лояльности мы с вами не доживем.

Полковник откинулся на спинку кресла. Должно быть, резкое движение отозвалось болью в ране, потому что он поморщился, прикрыл глаза и поднес ладонь к перевязанному плечу.

Андрей перевел взгляд на сидевших у стены солдат.

Шагадди улыбнулся и весело подмигнул Андрею. У него был такой вид, словно все, о чем шел разговор, ему давно уже было известно. Шагадди не испытывал никаких мучительных сомнений и точно знал, на чьей стороне окажется в случае, если позиции офицеров разойдутся по принципиальным вопросам. Взгляд Шагадди на окружающую действительность был прост и ясен. Он ни с кем и никогда не искал компромиссов. По любому вопросу он высказывался конкретно и однозначно. Все люди делились для него только на друзей и врагов. Миграции из одной категории в другую допускались, но никаких промежуточных стадий быть не могло. Поэтому, как легко можно догадаться, врагов у Шагадди было куда больше, нежели друзей. Точно так же, как к своему личному врагу, относился Шагадди после рейда по Гиблому бору и к запредельной реальности – ему никогда не забыть страшную, раздирающую плоть боль в ноге, укушенной гигантской тысяченожкой, и то отвратительное состояние беспомощности, когда, потеряв возможность самостоятельно передвигаться, он с ножом в руке и пистолетом, обойма которого была наполовину пуста, оказался в окружении сотен омерзительных, безжалостных тварей.

Угадать настроение Юнни было куда труднее. Молодой солдат сидел, низко наклонив голову, так что не видно было глаз. Пальцы его рук, лежащих на коленях, были теперь плотно переплетены между собой. Получившаяся конструкция напоминала клубок змей, когда уже невозможно разобрать, где чья голова, а где чей хвост.

Юнни и Шагадди дважды столкнулись с запредельной реальностью, и каждая из этих встреч едва не стоила им жизни. Но если для Шагадди встреча со смертью, в каком бы образе она ни представала перед ним, была чем-то вроде привычного, хотя и немного рискованного аттракциона, стимулирующего выброс адреналина в кровь, то обладающий несравнимо меньшим опытом Юнни мог испытывать просто испуг, вполне понятный и объяснимый, за который его нельзя было винить. Страх – плохой советчик, но только мертвые никогда не испытывают его. Однако если испуг переходит в панический страх, под воздействием которого желание выжить во что бы то ни стало начинает захлестывать все остальные чувства и доводы разума, то это – первый шаг к неминуемой гибели. Про себя Андрей отметил, что за парнем нужно будет присмотреть.

– Итак, Апстрак, как я понимаю, ты рассказал нам все, что тебе известно, – после недолгого молчания произнес полковник, по привычке постукивая пальцами по подлокотнику кресла. – Или, правильнее будет сказать, – то, что ты счел нужным нам рассказать.

Это был не вопрос, а скорее утверждение – полковник Бизард давал Андрею понять, что отдает себе отчет в том, что собеседник не раскрыл перед ним всех имеющихся у него на руках карт, но если возникнет такая необходимость, он оставляет за собой право потребовать сделать это.

– Да, полковник, – коротко ответил на вопрос командира Андрей.

Ответ Андрея прозучал так же двусмысленно, как и слова, произнесенные перед этим полковником. Но оба они прекрасно поняли друг друга. На данном этапе их взаимное доверие строилось на понимании того, что партнеру нет смысла вести двойную игру. К тому же теперь они знали друг о друге достаточно, чтобы быть уверенными: в случае непредвиденного варианта развития событий соседняя камера тюрьмы Главного Управления внутренней стражи не останется пустой.

– В таком случае я хочу подвести черту под нашим сегодняшним разговором, – ребром ладони полковник провел в воздухе длинную горизонтальную линию. – Я военный человек, для которого устав является нормой жизни. Того же я требую и от своих подчиненных. Если в отдельных случаях я и иду на нарушение приказов Генерального штаба Пирамиды, то только будучи твердо убежденным, что делаю это в интересах нашей страны, – полковник особо подчеркнул слово «нашей». – Никакого самоуправства я не потерплю. Какие бы чрезвычайные обстоятельства ни возникли, любое действие, совершенное без моего ведома, я буду расценивать как незаконное. Это, надеюсь, понятно?

– Да, полковник! – в один голос ответили Андрей и Шагадди.

– Да, полковник, – после короткой задержки повторил следом за ними Юнни.

– У тебя еще нет собственного взвода, лейтенант Апстрак?

– Нет, полковник.

– Займись его формированием немедленно. Командиру роты скажешь, что помимо пяти новобранцев, обязательных в каждом взводе, я разрешил тебе отобрать людей по собственному усмотрению. Это будет взвод особого назначения, подчиняющийся только мне.

– Но разве вы не собираетесь ввести в курс дел майора Приста? – несколько удивленно спросил Андрей.

– Не сейчас, – отрубил полковник. – Прежде чем втягивать в это дело других, я должен убедиться в том, что сам не совершаю ошибки.

Андрей молча наклонил голову, давая понять, что если и не разделяет, то по крайней мере понимает сомнения полковника.

– Этих двоих, – полковник коротко кивнул в сторону Шагадди и Юнни, – тоже возьмешь в свой взвод.

– Если вы не против, полковник, я хотел бы сделать Шагадди своим заместителем.

– Ты уверен? – с некоторым сомнением глянул на Шагадди командир части.

– Да, полковник, – без колебаний ответил Андрей. – Если нашему взводу придется действовать в условиях запредельной реальности, то, помимо меня, в нем будут только два человека, которые понимают, с чем имеют дело. Я отдаю предпочтение Шагадди, потому что он более опытный боец, чем Юнни.

– Хорошо, лейтенант, – согласился с предложением Андрея полковник.

Лицо Шагадди расплылось в счастливой улыбке. С тянущимся за ним списком взысканий, наложенных за нарушения дисциплины и проступки самых различных калибров и категорий сложности, совершенных как в расположении части, так и за ее пределами, Шагадди даже и мечтать не мог о том, чтобы стать когда-нибудь вторым человеком во взводе. И хотя избыточных амбиций у него не было, он все же был не лишен самолюбия.

– Давай сюда твою воинскую карточку, – сказал полковник.

Шагадди суетливо вытянул из кармана пластиковую карточку и, приподнявшись со стула, положил ее на стол перед командиром части.

Полковник Бизард наклонился, чтобы открыть стоящий под столом сейф. Через минуту на столе появилась небольшая коробочка устройства, считывающего кодированную информацию, которую Андрей уже видел у майора Приста.

Полковнику приходилось действовать только одной рукой, а потому он довольно-таки долго провозился, подсоединяя клеммы тянущихся от коробочки проводов соответственно к входу и выходу процессора компьютерного терминала. Еще несколько минут у него ушло на то, чтобы одним пальцем набрать на клавиатуре требующиеся данные.

Достав карточку из мини-блока, полковник с дежурной улыбкой строевого офицера протянул ее Шагадди:

– Держи, сержант.

– Сержант? – Шагадди удивленно посмотрел сначала на свою воинскую карточку, а затем на командира части.

– Сержант, – коротким кивком подтвердил свои слова полковник Бизард. – В соответствии с уставом я имею право в случае необходимости временно присвоить военнослужащему части, командиром которой я являюсь, очередное воинское звание. Вопрос о том, утвердить военнослужащего в новом звании или нет, остается на рассмотрении Генштаба Пирамиды. Но о принятом им решении мы сможем узнать только в следующий День Лояльности. А, как пророчит лейтенант Апстрак, – полковник посмотрел на Андрея и довольно-таки мрачно усмехнулся, – мы можем до него и не дожить.

Глава 7

Нигде и никогда

Курьерам Статуса в связи с особенностью их службы, проходящей в постоянных перемещениях с места на место, приходилось пользоваться внепространственными переходами чаще, чем обычным лифтом. Лайза выполняла обязанности курьера вот уже на протяжении без малого двух лет, и она не помнила случая, чтобы процесс перехода занял больше времени, чем уходит на то, чтобы сделать один быстрый вдох. Но на этот раз, сделав шаг в открывшийся со стороны Статуса проход, она, вместо того чтобы в следующее мгновение ступить на землю Кедлмара, зависла в темноте.

В первые секунды Лайза даже не поняла, что произошло. По утверждению техников, которое она слышала сотни раз, принцип работы аппаратов, обеспечивающих создание внепространственных переходов, был невероятно прост и полностью исключал возможность внезапного возникновения каких-либо неисправностей. Поэтому первая пришедшая Лайзе в голову мысль была о том, что в тот момент, когда она только собиралась войти в переход, в помещении внезапно погас свет. Хотя эта мысль была тоже довольно-таки абсурдной, но все же она давала хоть какое-то похожее на рациональное объяснение происходящему.

– Эй! – негромко крикнула Лайза.

Техники, обеспечивающие создание внепространственного туннеля, находились вместе со своей аппаратурой всего в десяти шагах от зоны перехода и непременно должны были ее услышать.

Не получив ответа, Лайза вытянула руки перед собой и попыталась сделать шаг вперед. И в этот момент она почувствовала, что под ногами у нее нет никакой опоры. Абсолютно никакой! Непостижимым образом она висела в пустоте и во мраке!

Одновременно с осознанием этого факта возникло ощущение падения в бездонный колодец. Голова у Лайзы закружилась. Легкий завтрак, который она съела перед отправкой, неожиданно превратился в живое существо, бьющееся в желудке в попытках вырваться наружу. Почувствовав, как тело ее качнулось в сторону, Лайза рефлекторным движением раскинула руки, стараясь сохранить равновесие. Хотя о каком равновесии может идти речь в месте, где не существует ни верха, ни низа, ни каких-либо иных пространственных ориентиров?

Закрыв глаза и борясь с периодически возникающими приступами тошноты, Лайза попыталась привести мысли в порядок. Нужно было сосредоточиться, собраться и попытаться понять, что все же происходит?

Несомненным было только одно: она находилась не в Статусе и не в Кедлмаре. Иначе: покинув Статус, до Кедлмара она не добралась… Полнейший абсурд! Где же она в таком случае пребывает в данный момент?

Лайза не знала всех тонкостей процесса создания внепространственных переходов, но ей, так же как и любому другому, кто интересовался этим вопросом, было известно, что принцип его заключается в том, что на одно неуловимо короткое мгновение расстояние, разделяющее две заранее определенные точки пространства, становится равным нулю. Шагнув в переход, человек в то же мгновение оказывался по другую его сторону. Следовательно, если две точки, между которыми собиралась переместиться Лайза, в момент перехода представляли собой одно целое, то места, в котором она сейчас находилась – где-то между Статусом и Кедлмаром, – просто не существовало. Или же оно называлось «Нигде».

Подобное открытие вовсе не подняло Лайзе настроения. Однако оно придало ей уверенности – она убедилась в том, что с ней самой, в отличие от окружающего пространства, ничего страшного не произошло. Сознание ее было ясным, а разум работал, как всегда, быстро и четко. Имея при себе подобные инструменты, надежные и неоднократно проверенные, можно было надеяться выбраться из любой, самой невероятной передряги.

Итак.

К положительным моментам ситуации, в которой она оказалась, можно было отнести то, что пока она не испытывала никаких неприятных ощущений. Зверек по имени «завтрак», обосновавшийся у нее в желудке, должно быть, окончательно смирился со своей участью и уже не подавал никаких признаков жизни. Лайза не ощущала ни резких перепадов температуры, ни каких-либо запахов, ни тактильных ощущений, так же как и ровным счетом ничего не слышала. Внимательно прислушавшись ко всем своим органам чувств, Лайза поняла, что она вообще ничего не ощущала. Даже на языке не было никакого вкуса, хотя, закончив завтрак, она выпила стакан арктурианского освежающего напитка, после которого во рту надолго остается терпкий привкус чуть переспелых гайаго.

При этом она могла совершенно свободно, не встречая никакого сопротивления, двигать руками и ногами. Правда, находясь в кромешной тьме, она не могла определить, имело ли это хоть какой-нибудь эффект воздействия на окружающее пространство.

К минусам следовало отнести тот факт, что Лайза никогда не слышала, чтобы что-то подобное происходило прежде с теми, кто пользовался внепространственными переходами.

Поскольку ничего похожего прежде не случалось, то не существовало и никаких правил, как следовало себя вести, оказавшись в точке пространства под названием «Нигде». А раз так, то следовало действовать, исходя из собственных представлений о разумности и целесообразности тех или иных поступков.

А что, собственно, могла сделать Лайза, зависнув где-то во мраке и пустоте? Ей оставалось только набраться терпения и ждать, когда техники в Статусе разберутся с возникшей неисправностью и вытащат ее отсюда. У нее почему-то ни на секунду не возникло сомнения в том, что ее непременно отыщут и вернут в исходную точку.

Страх Лайза испытала только в первый момент, оказавшись непонятно где. Теперь же она чувствовала легкий душевный дискомфорт, связанный с неопределенностью ситуации, в которую она попала.

Лайза обладала превосходным чувством времени. Это качество особенно ценилось у курьеров – порою им приходилось считать секунды, чтобы успеть точно к открывшемуся проходу. Но сейчас девушка не могла даже примерно определить, сколько времени она уже находилась в этом странном месте. То ей казалось, что с момента, как она попала сюда, прошло уже не меньше суток. То вдруг она вспоминала, что совсем недавно позавтракала и пока еще не успела проголодаться. Возможно, причиной тому были кромешная тьма и беззвучие, окутывающие ее, словно кокон. Но с такой же вероятностью можно было предположить, что место, именуемое «Нигде», одновременно называется и «Никогда».

Временами Лайза пыталась шарить руками по сторонам, надеясь за что-нибудь зацепиться пальцами, или начинала перебирать ногами, имитируя походку. После нескольких попыток она, как ей самой казалось, совсем неплохо освоила хождение в пустоте. Но сколько она ни пыталась идти в каком-то одном направлении, ее руки по-прежнему скользили в пустоте, не встречая ничего, к чему можно было бы прикоснуться.

Чем, несомненно, удобно было заниматься в полной темноте и безмолвии, так это размышлять над теми вопросами, которые в обычной обстановке казались досадными помехами вроде назойливо зудящих комаров. Мысли, плавно перетекая, сменяли одна другую. Никакие реальные слова или образы не отвлекали от темы.

В сознании Лайзы почему-то сразу же возник образ агента в Кедлмаре, связь которого со Статусом она должна была обеспечивать. Она не могла припомнить, чтобы прежде о ком-то из агентов так много говорили, причем не только среди рядовых сотрудников, но и на уровне самого высокого руководства. За последнюю неделю не проходило и дня, чтобы Коллегия Статуса на своем внеочередном заседании, которые с недавних пор стали уже регулярными, не обсуждала положение в Кедлмаре и информацию, передаваемую оттуда агентом Макеевым. А ведь это было его первое задание, и находился он в Кедлмаре всего каких-то пару недель.

Лайза была склонна считать его звездой, которая падает так же быстро, как и взлетает. Ну и что с того, что именно он обнаружил крупнейший за всю историю Статуса прорыв запредельной реальности? Он же не занимался этим специально! Просто случайно вышел на цель! А мог бы пройти мимо и даже не обратить внимания. Как недавно услышала Лайза, этот Макеев вообще ничего не слышал о запредельной реальности до тех пор, пока сам не окунулся в нее с головой.

Однако, когда Лайза спросила куратора работ в Кедлмаре, что такого сверхнеобычного он нашел в Макееве и почему не желает перепоручить его работу специалисту, имеющему опыт общения с запредельной реальностью, Алексей Александрович, усмехнувшись, ответил, что преимущество Андрея перед всеми остальными заключается не в его опыте и знаниях, а в том, что он провел три дня в самом центре территории, занятой запредельной реальностью, и при этом полностью сохранил свою индивидуальность. А ведь бывали случаи, когда сознание людей претерпевало необратимые изменения, даже когда они работали всего лишь с точечными проколами в пространственно-временном континууме реальности. Даже при самом лучшем варианте развития событий, сказал в самом конце куратор, в Кедлмаре предстоит долгая и кропотливая работа по расчистке территории от проникшей туда запредельной реальности. И нужен хотя бы один человек, который мог бы адекватно воспринимать действительность, даже если она будет изменена до полной неузнаваемости.

Признаться, Лайзе слова Алексея Александровича показались не очень убедительными. Что способен сделать один человек в масштабах огромнейшей страны, занимающей целый континент? Да еще и при условии, что всю страну захлестнет волна запредельной реальности? В таком случае потребуется не расчистка территории, а внесение точно просчитанного одномоментного изменения пространственно-временного континуума, которое вытолкнет планету Дошт во внепространственную зону, принадлежащую запредельной реальности.

Хотя сам куратор работ в Кедлмаре придерживался иного мнения на этот счет. Он предлагал ограничиться созданием вокруг Дошта пространственного кокона, который локализовал бы планету вместе с распространившейся на ней «заразой», что позволило бы превратить Кедлмар в своего рода испытательный полигон для изучения запредельной реальности и поисков методов борьбы с нею. В неком же отдаленном будущем, когда Кедлмар удастся полностью очистить от запредельной реальности, пространственный кокон можно будет снять, вернув тем самым планету в ее исходное состояние. При этом Алексей Александрович умышленно, как казалось не только Лайзе, но и многим другим, оставлял без внимания вопрос, касающийся того, во что превратится общество Кедлмара после нескольких десятилетий жизни в условиях запредельной реальности. Удастся ли адаптировать этих людей к нормальной жизни в условиях объективной реальности, которая для них давно уже перестанет являться таковой? Еще один вопрос заключался в том, удастся ли найти специалистов, которые согласятся, ежечасно рискуя жизнью, работать на планете, проглоченной запредельной реальностью, при том, что контакт со Статусом будет практически прерван?

Пока Коллегия Статуса занимала выжидательную позицию, поскольку существовала возможность того, что удастся наладить контакт с людьми, сумевшими выжить в Гиблом бору и, переправив в Кедлмар группу техников, перекрыть главный проход, через который запредельная реальность попадала на Дошт. И снова вся операция оказалась замкнутой на выскочке Макееве, без которого, оказывается, невозможно договориться с людьми из группы профессора Кармера!

Только вчера Лайза доставила в Статус сообщение от Макеева о том, что контакт с группой профессора Кармера установлен и остается лишь договориться о времени и месте встречи прибывающих техников, а уже на следующий день, с утра пораньше, ей предстоял обратный путь с сообщением для агента, в котором говорится, что восемь лучших специалистов в области пространственных технологий уже сидят на чемоданах с аппаратурой, ожидая приказа шагнуть во внепространственный переход.

От места, где, возвращаясь в Статус, Лайза прятала свой мотоцикл, до расположения гарнизона «Кизи» было два часа езды. Лайзе не хотелось без особой на то надобности лишний раз светиться на КПП, вызывая лейтенанта Апстрака через дежурного, поэтому она решила отправиться в Кедлмар затемно, чтобы перехватить Макеева в поле, куда новоиспеченный лейтенант отправится со своим взводом на занятия по физической подготовке. В них входило и преодоление полосы препятствий, от которой до ворот части было километра полтора по пересеченной местности.

По здравом размышлении Лайза и сама не могла понять, что же ее так раздражало в этом Макееве. Она и видела его всего-то пару раз. К тому же не в его обличье. Перед отправкой в Кедлмар Макееву была придана внешность Дейла Колтрейна, место которого он должен был временно занять.

Кстати, еще одна невероятная история, касающаяся Макеева, рассказывала о том, что, когда ему в сознание попытались перекачать опыт и знания Колтрейна, оказалось, что внутри Макеева оказался и сам Колтрейн. Как это произошло, никто толком объяснить не мог. Врачи говорили о необыкновенной способности к психоадаптации, присущей Макееву. То есть его сознание не подавило полностью личность Колтрейна, что происходило прежде с другими реципиентами при подобных операциях, а довольно-таки быстро научилось сосуществовать с сознанием донора.

Возможно, кто-то оценивал подобные психические возможности как достоинство, но Лайза видела за этим только конформистскую натуру.

А эти его дурацкие попытки ухаживания! Смех, да и только! Двадцать минут назад он смотрел в глаза Гефару, а затем с совершенно невозмутимым видом берет своего курьера за ручку и елейным голоском, с придыханием шепчет: «Когда мы увидимся снова?» Такое поведение определенно свидетельствует о недалеком уме.

Правда, что касается встречи Макеева с Гефаром, тут уж действительно не поспоришь – парень с запредельной реальностью на «ты». Куда более опытный Розетти и тот не смог устоять перед Гефаром. А уж о том, чтобы взять под свой контроль пусть даже не Гефара, а что попроще, никто и не помышлял. Хотя, может быть, все дело в том, что никому из специалистов, имеющих хотя бы небольшой опыт работы с запредельной реальностью, никогда бы даже в голову не пришло просто сказать Гефару «убирайся», как это сделал Макеев.

И все же…

И все же Лайза была склонна считать, что Макеев не из числа тех, кто задерживается в Статусе надолго. Возможно, в этот раз куратору и удалось уговорить его продолжить работу, но у Лайзы даже сомнений не возникало в том, что как только в Кедлмаре станет по-настоящему жарко, Макеев при первой же возможности даст оттуда деру.

Однако, когда она сказала об этом Алексею Александровичу, тот только загадочно улыбнулся и ответил: «Посмотрим».

А что тут смотреть? И без того видно, что парень не создан для работы агента. У него же все мысли на физиономии написаны!

Лайза немного знала Дейла Колтрейна до того, как он оказался в одном теле с Макеевым. Звезд он с неба не хватал, но специалистом был отнюдь не плохим, проработал в Кедлмаре без малого пять лет. И все же в конце концов сорвался. Решил спасти какого-то никому не известного доморощенного философа, умирающего от чахотки, и получил за это пять пуль в спину. Теперь его тело восстанавливается в ванной с регенерирующим раствором, а до тех пор Колтрейн должен как-то мириться со своим нынешним состоянием…

Как ни старалась Лайза думать о чем-то другом, ее размышления постоянно соскальзывали в сторону личности нового агента, в котором Алексей Александрович души не чаял.

В тот момент, когда Лайза подумала о том, что если обратиться к врачу-нейропластику, который делал Макееву новое лицо, то он мог бы показать ей его подлинную внешность, она вдруг осознала, что тело ее вот уже на протяжении какого-то скорее всего довольно непродолжительного отрезка времени испытывает некое необычное тактильное ощущение.

Лайза приподняла левую руку, и ощущение сделалось более отчетливым и ясным.

Было похоже на то, словно окружающий ее воздух начал уплотняться. Давление его на кожу становилось все более ощутимым. Теперь для того, чтобы совершить какое-либо движение, требовалось приложить усилие. Совершенно определенно, в месте «Нигде и Никогда» начали происходить изменения.

Но даже если эти изменения и были связаны с деятельностью техников Статуса, пытающихся вернуть назад потерявшегося курьера, очень скоро они начали внушать Лайзе тревогу и беспокойство за свою дальнейшую судьбу. Давление на кожу сделалось настолько сильным, что Лайза с легкостью могла представить себе, что все ее тело затянуто в облегающий костюм из плотной резины, который к тому же был ей на пару размеров мал. Воздух сделался похожим на кусок подтаявшего маргарина, в связи с чем его нужно было теперь не вдыхать, а буквально заглатывать. Чувствуя, как грудь ее стягивает плотный резиновый обруч, Лайза, словно муха, угодившая в паутину, бестолково и бессмысленно трепыхалась в облепившей ее со всех сторон странной массе, у которой не было ни запаха, ни цвета, ни вкуса.

Лайза даже не пыталась звать на помощь, отдавая себе отчет, что в этом нет ни малейшего смысла. Если бы техникам удалось определить место ее нахождения, то проход был бы открыт в непосредственной близости от попавшего в беду курьера. Закричала Лайза только от боли, когда некая невидимая, но непреодолимая сила, надавив ей одновременно на шею и на щиколотки, сложила тело девушки, как перочинный ножик.

После этого начало происходить вообще нечто совершенно невообразимое. Постоянно изменяющаяся плотность воздуха мяла и скручивала тело Лайзы, словно это была мокрая тряпка. Временами казалось, что еще немного, и ее в буквальном смысле вывернет наизнанку.

Поскольку вокруг по-прежнему царила кромешная тьма, понять, что, собственно, происходит, было невозможно. А состояние тупого безвременья не давало возможности определить, как долго продолжалась эта экзекуция. Девушку удивляло только то, что, проделывая рискованные гимнастические упражнения, на которые в иных обстоятельствах она была совершенно не способна, она ни разу не услышала хруста собственных ломающихся костей. Да и сам факт того, что она до сих пор все еще была жива, так же вызывал недоумение.

Лайза уже и не надеялась, что происходящее с ней когда-нибудь закончится. Скорее уж конец придет ей самой. Но внезапно она почувствовала, что окружавшая ее плотная желеобразная масса, в которую превратился воздух, исчезла полностью и без остатка. Это было бы прекрасное открытие, если бы одновременно с ним Лайза не поняла, что состояние статичного подвешенного пребывания в пустоте сменилось стремительным падением. Она летела куда-то вниз, словно Алиса, провалившаяся в нору Кролика. И с каждой секундой падение становилось все более быстрым. Чувствуя, как воздух свистит у нее в ушах, Лайза в ужасе закрыла глаза, ожидая неминуемого удара.

Но, вопреки ее ожиданиям, удар получился несильным и довольно-таки упругим, словно она упала на туго натянутый батут.

Лайза не успела даже дух перевести, как материя, которая погасила силу ее падения, обволокла ее, слегка помяла, а затем швырнула куда-то в сторону.

Вскрикнув от неожиданности, Лайза инстинктивно раскинула руки в стороны. Почувствовав, что пальцы ее уперлись в плотную, упругую поверхность, абсолютно гладкую и чуть прохладную на ощупь, Лайза принялась двигать руками по сторонам, пытаясь определить границы пространства, в котором оказалась.

Вскоре она поняла, что находится в закупоренном со всех сторон цилиндре, размеры которого как будто специально были подогнаны под ее рост. Раскинув руки в стороны, она могла одновременно коснуться ладонями двух противоположных сторон цилиндра. А вытянув руки вверх, могла дотянуться до верхней плоскости.

Стоя на внутренней поверхности основания, Лайза впервые в жизни поняла, как это прекрасно – чувствовать под ногами твердую почву.

Правда, в настоящий момент почва под ее ногами была относительно твердой, поскольку цилиндр постоянно раскачивался, а пару раз даже перевернулся. От травм Лайзу спасло только то, что материал, из которого была сооружена ее загадочная темница, был похож на плотное синтетическое покрытие. Кстати, именно этот материал, который не позволял заключенному внутри цилиндра человеку нанести себе травмы и увечья даже в том случае, если он сам этого пожелает, навел Лайзу на мысль о психиатрической лечебнице и комнате для буйно помешанных. Если принять в качестве рабочей гипотезы идею о вселенском сумасшедшем доме, местоположение которого в пространстве, подобно Статусу, не определено, то оставалось только понять, за какие прегрешения она сюда попала и выяснить, какой курс лечения ей будет назначен.

Шутки – шутками, но Лайзу совершенно не устраивала неопределенность положения, в котором она неизвестно по чьей воле оказалась. И то, что совершенно невозможно было понять, как долго это еще будет продолжаться? И какие еще фокусы взбесившегося пространства-времени ожидают ее впереди?

Ее окружали темнота и безмолвие.

– Эй! – крикнула Лайза только затем, чтобы услышать хотя бы звук собственного голоса и убедиться в том, что она не утратила способности слышать.

Голос прозвучал приглушенно, словно пройдя свозь плотный слой ваты.

Лайза со злостью стукнула кулаком в невидимую стену.

И в ту же секунду со всех сторон на нее обрушились потоки ослепительно яркого света.

Ожидая следом за вспышкой света удара взрывной волны, Лайза инстинктивно упала на колени, прикрыв голову руками.

Но ничего не произошло. Просто в темнице, в которой находилась Лайза, кто-то вдруг решил включить освещение.

Подождав пару секунд, Лайза осторожно выглянула из-под локтя.

Должно быть, свет показался ей необыкновенно ярким только потому, что она долгое время находилась в полной темноте. На самом же деле это был обычный дневной свет. Причем даже не особенно яркий. Такой свет бывает в пасмурный день или под пологом леса.

Лайза посмотрела вниз. Колени ее были прижаты к земле, покрытой чахлой травой, какого-то мертвенного серо-зеленого цвета с едва различимыми бледными прожилками.

Лайза убрала руки от головы и медленно поднялась на ноги.

Она находилась в лесу. Буквально в нескольких сантиметрах от нее возвышалось огромное дерево с мощным стволом в три обхвата, покрытым уродливыми напластованиями одеревеневшей коры. В ложбинках между складками коры застыли золотистые ручейки смолистого вещества, выделяемого древесными порами. Удивительно, как, падая на колени, Лайза не ударилась о него локтем.

Протянув руку, девушка коснулась кончиками пальцев шероховатой коры дерева и неожиданно для самой себя улыбнулась. Окружавшей ее невидимой преграды более не существовало.

Лайза подняла голову вверх.

Небо закрывали не облака, а сплошной зеленый навес, состоящий из перекрывающихся между собой развесистых древесных крон, вознесенных высоко вверх на толстых и прямых, как корабельные мачты, стволах.

Негустой подлесок состоял из странного вида кустов с мелкими листьями на длинных перепутанных ветках, стелющихся по земле. Они были похожи на мотки старой, ржавой колючей проволоки, брошенной на месте давнего и уже почти позабытого сражения. Неподалеку от того места, где находилась Лайза, прямо из земли торчали пучки широких глянцево-зеленых листьев, плавно раскачивающихся на своих коротких черенках, хотя не чувствовалось даже самого легкого дуновения ветерка, из-за чего создавалось впечатление, что это вовсе не растения, а некие загадочные живые существа, пытающиеся таким образом обмануть свою жертву.

Местность не имела ничего общего с той, где должна была оказаться Лайза, если бы не произошло сбоя в работе внепространственного перехода. Догадки же по поводу того, куда ее забросило в результате аварии, можно было строить какие угодно. Единственно, что можно было утверждать с полной уверенностью, так это только то, что Лайзе невероятно, просто-таки сказочно повезло. В результате сбоя в работе внепространственного перехода она имела равные шансы оказаться в любой точке Вселенной. Удачей было уже то, что она оказалась не в открытом космическом пространстве, а на поверхности планеты. К тому же атмосфера на планете была пригодна для дыхания.

И на планете была жизнь.

Что дальше?

Лайза посмотрела по сторонам, словно рассчитывала увидеть где-нибудь неподалеку табличку с названием местности и указатель направления к ближайшему населенному пункту.

Метрах в десяти от нее на стволе дерева сидела птица средних размеров с красно-коричневым оперением и широким, похожим на раскрытый веер хвостом. Птица не спеша перемещалась по стволу, выуживая своим длинным, похожим на тонкий пинцет клювом каких-то мелких насекомых из складок древесной коры. При этом один ее большой круглый глаз то и дело поглядывал на человека – птица, казалось, пока еще не могла решить для себя, представляет ли это существо какую-либо угрозу для нее.

Присутствия других представителей местной фауны поблизости не наблюдалось. Что вовсе не вселяло в Лайзу чувства безопасности. Хищники обычно не имеют привычки выставлять себя напоказ, предпочитая незаметно подкрадываться к своей жертве на расстояние броска. Поэтому, прежде чем что-либо предпринять, Лайза достала из кобуры, висевшей у нее на поясе, «нарт» стандартного армейского образца. Пистолет был при ней всякий раз, когда Лайза отправлялась в Кедлмар, но прежде пользоваться им ей не приходилось. Стрельбу из ручного оружия она осваивала только на тренировочном стенде в Статусе под наблюдением инструктора.

В соответствии с инструкцией Лайза сначала достала из пистолета обойму и проверила боекомплект. Полная обойма «нарта» вмещала восемь патронов. Передвинув планку предохранителя, Лайза передернула затвор и плавно надавила на спусковой крючок. Коротко и сухо щелкнула пружина, пославшая боек в пустоту.

Должно быть, именно этот неожиданный резкий звук напугал сидевшую на дереве птицу.

Лайза невольно вздрогнула, услышав, какой омерзительный крик издала всполошившаяся птица. Он был похож одновременно на лай озверевшей от дикой злобы собаки и заливистое, сладострастное хрюканье обожравшегося до полного изнеможения борова. Но то, что произошло следом за этим криком, было еще ужаснее. В принципе все происходящее можно было принять за безумный бред, и Лайзу спасло только то, что она никогда не сомневалась в здравости своего рассудка.

Шея птицы начала быстро вытягиваться, а из-под хвоста появился извивающийся конец змееобразного тела, покрытого то ли мелкими перьями, то ли крупной чешуей. Претерпевшее мгновенную метаморфозу тело обернулось вокруг ствола дерева, на котором до этого сидела птица. Когда же голова зверя вновь появилась из-за ствола, она напоминала голову китайского дракона, покрытую множеством наростов различных размеров и формы. Тонкий клюв, которым птица так ловко извлекала насекомых из трещин на дереве, превратился в некое подобие рога, торчащего вверх. Из-под нависающих кожистых складок на Лайзу смотрели два круглых глаза с вертикальными щелочками зрачков, под которыми находилась омерзительная лягушачья пасть с тонкими бледными губами и липким комком языка, периодически вываливающегося наружу.

Издав пронзительный визг, змей сорвался с дерева. Совсем небольшие крылья, оставшиеся от птицы, которой некогда был змей, казалось, были не в состоянии удержать в воздухе его огромное тело. Но вопреки всем законам физики и здравому смыслу, змей летел. И он вовсе не пытался спастись бегством, а атаковал.

Резким движением Лайза загнала обойму в рукоятку пистолета, передернула затвор и перехватила пистолет обеими руками.

Времени прицелиться как следует у нее не было. Она трижды нажала на курок, направляя ствол пистолета в сторону разинутой пасти летящего на нее змея.

Звуки выстрелов, слившиеся в единый громовой раскат, разорвали безмолвие леса и, прокатившись под его сводами, исчезли, затерявшись в листве.

Змей пронзительно завизжал. Тело его еще в полете свернулось в тугую спираль и рухнуло на землю в двух шагах от Лайзы. Глаза его уже были подернуты смертной пеленой, а хвост все еще продолжал хлестать по сторонам.

Держа змея под прицелом пистолета, Лайза сделала шаг назад. Судорожные подергивания хвоста чудовищного гибрида змеи и птицы становились все более редкими и слабыми, пока не прекратились вовсе. Опустив руки с зажатым в них пистолетом, Лайза перевела дух.

Если первые минуты пребывания на незнакомой планете проходят столь бурно, то что же будет дальше?

Три широких листа, росших прямо из земли, медленно склонились над мертвым телом змея. Затем так же медленно они обернулись вокруг него, полностью скрыв чешую и перья под зеленой растительной плотью. Из глубины кокона стали доноситься омерзительные чавкающие звуки.

Лайза вскинула руку с пистолетом, собираясь расстрелять плотоядное растение, но вовремя подумала о том, что у нее имеется только одна запасная обойма, а патроны ей еще могут пригодиться.

В принципе у нее имелось два варианта дальнейших действий. Она могла оставаться на месте и ждать возможного прибытия спасателей, хотя подобное событие теперь казалось ей крайне маловероятным. Можно было попытаться найти выход из леса. Только хватит ли у нее сил для такого путешествия? И что она обнаружит, выбравшись из лесной глуши?

Лайза снова быстро посмотрела по сторонам.

Ей казалось, что за ней наблюдают сотни глаз. Каждое дерево и каждый куст могли служить убежищем для притаившегося хищника, чувствующего себя в этом лесу как дома. Она же оказалась здесь совершенно случайно. Ее не должно здесь быть. Она не готова драться за свою жизнь.

Только сейчас Лайза почувствовала запоздалый страх, грозящий перерасти в панику. Ей хотелось сорваться с места и бежать без оглядки, не разбирая дороги и не думая о губительной бессмысленности подобного поступка. Или же запрокинуть голову и заорать, взывая о помощи, с отчаянной и безрассудной надеждой оказаться кем-то услышанной. Оставаться на месте, ожидая неизвестно чего, было невыносимой пыткой.

Это было не ее место.

Это была не ее жизнь.

Это был крошечный, оставшийся более никем не замеченным сбой идеально отлаженной системы мироздания, для которой просто не существует такого понятия, как трагедия одной отдельно взятой человеческой жизни.

Почему же в таком случае сам человек столь высоко ценит свою собственную жизнь, что готов цепляться за нее даже тогда, когда здравый смысл говорит, что это совершенно бессмысленно и не принесет ничего, кроме новых страданий? Неужели причина только в заниженном положении контрольной точки, с которой мы на протяжении всей жизни ведем тщательное наблюдение за собой?

Быть может, это и глупо, но совсем не смешно.

Глава 8

Танцы на краю

Андрей бежал чуть левее выстроенного в колонну по три взвода и время от времени, без особой на то необходимости, а просто для порядка покрикивал:

– Живо!.. Живо!.. Шевелитесь, бездельники!..

Расписанием утренних занятий была предусмотрена тренировка на полосе препятствий, и Андрей, хотя и имел такое право, пока не собирался отступать от общепринятых правил.

Приказ командира части о формировании в составе разведроты взвода особого назначения под командованием лейтенанта Апстрака не вызвал особого восторга у майора Приста. Однако высказывать свои сомнения вслух командир роты не стал. Он просто взял из рук Андрея листок со списком десяти бойцов, которых лейтенант хотел бы видеть в составе своего взвода, и, даже не взглянув на него, сложил вчетверо и сунул в карман своей полевой куртки. Затем, выпятив нижнюю губу, он окинул Андрея оценивающим взглядом. Молча приподняв свой тяжелый подбородок, майор Прист медленно опустил его вниз, что можно было расценить как невероятно замедленный кивок.

По всей видимости, майору Присту не совсем понравилось то, с какой прытью новоиспеченный лейтенант завоевал расположение командира части. Но дать ему какие-либо объяснения на сей счет Андрей не мог.

Пятерых новобранцев для взвода Андрей поручил отобрать разжалованному в рядовые Рууту, которому работа с молодыми – желторотыми, как сам он их называл – солдатами, смотревшими на него как на героя, успевшего совершить все мыслимые и даже немыслимые подвиги, доставляла истинное удовольствие. При этом Руут отнюдь не красовался перед новобранцами, а методично вбивал им в головы самые элементарные правила, следуя которым, они имели бы шанс остаться живыми на поле боя. А все необходимые для этого навыки доводились под чутким руководством Руута до автоматизма. И, что всегда удивляло Андрея, несмотря на фантастическую способность Руута придираться к любой мелочи, на которую другой попросту не обратил бы внимания, новобранцем тоже нравилось изучать основы военного дела под его началом.

С Шагадди у Андрея состоялся короткий, но емкий разговор.

Командир взвода отловил своего заместителя в бытовке, где тот пришивал к своей куртке новенький сержантский шеврон.

Андрей взял Шагадди за локоть и тихо, так, чтобы никто, кроме него, не слышал, прошептал:

– Поймаю тебя с рыжим мхом, Шагадди, лично башку оторву.

Шагадди воткнул иголку в не до конца еще пришитый шеврон и, подняв взгляд на Андрея, скроил обиженную мину.

– Джагг, ты же меня знаешь, – так же тихо ответил он. – Если уж я взялся за дело, то все глупости – побоку. К тому же, честно признаться, кайф от этой дури мне никогда не нравился. Я с большм удовольствием стакан сорокаградусной пропущу, чем рыжий мох смолить.

– Чего же ты его курил?

– Лейтенант Манн держал меня за урода и следил как ни за кем другим во взводе. Запах выпитой сорокаградусной он чувствовал за десять шагов, а вот понять, что солдат обкурился рыжего моха, не мог, даже если тот откровенно вел себя как придурок. Для того чтобы понять обкурившегося, нужно самому хотя бы раз рыжий мох попробовать. А лейтенант Манн был не из таких. Он не представлял себе жизнь вне уставных правил, поэтому и погиб как законченный идиот.

– Понятно, – коротко кивнул Андрей. – Выводи взвод на построение.

Пробежав пару километров по пересеченной местности и перевалив через невысокий холм, взвод вышел к полосе препятствий.

– Стой! – взмахнув рукой, скомандовал Андрей.

Взвод незамедлительно выполнил команду.

Трое из пятерых молодых бойцов тут же согнулись пополам, уперевшись руками в колени и хватая воздух широко разинутыми ртами. Но уже то, что они не свалились где-то по дороге, было совсем неплохо. С каждым годом молодые ребята, прибывающие в часть, становились все более слабыми и плохо подготовленными для армейской службы. Да и откуда было взяться среди них атлетам, когда девяносто девять процентов всего населения Кедлмара жило впроголодь. С недавних пор, если верить слухам, которые никогда не возникают на пустом месте, даже появление детей в семье стало не радостью, а повинностью, за выполнением которой следил особый отдел внутренней стражи. Все женщины, которые заверяли, что не могут иметь детей, подлежали обязательному медицинскому освидетельствованию.

Андрей прошелся вдоль строя, затем повернулся к солдатам лицом и замер, широко расставив ноги, с заложенными за спину руками.

– Представляться, надеюсь, никому не нужно? – спросил он, окинув взглядом первую шеренгу.

В строю раздалось несколько робких смешков.

Большинство из стоявших в строю солдат знали сержанта Апстрака как своего парня, которому можно доверять и на которого всегда можно положиться. Но то был сержант Апстрак. Сейчас же перед ними стоял лейтенант. Как поведет себя бывший сержант, получив желтые нашивки младшего офицера, для всех, за исключением, пожалуй, лишь одного Шагадди, пока оставалось загадкой.

– Для тех, кто пока еще, возможно, не в курсе, повторю, что наше подразделение является взводом особого назначения при разведроте. Нам предстоит выполнять спецзадания командования, действуя при этом в весьма необычных и сложных условиях. Времени на подготовку у нас почти нет, но я надеюсь, что мне достались не самые плохие «кейзи». – Солдаты в строю заулыбались. – И еще. Никому не советую распускать языки. Все, что вы услышите, увидите или даже просто учуете, не должно выходить за пределы нашего взвода. Единственным командиром, который помимо меня имеет право отдавать вам приказы, является полковник Бизард. – Сказав это, Андрей заметил устремленный на него взгляд Шагадди. – Да, и в мое отсутствие вашим командиром становится сержант Шагадди. – Лицо заместителя командира взвода просияло радостной улыбкой. – Я думаю, некоторым из вас не помешает лишний раз напомнить, что от того, насколько быстро и точно будут исполняться все приказания, зачастую может зависить ваша собственная жизнь и жизнь ваших товарищей. – Андрей медленно провел ладонями по широкому кожаному ремню. – Вопросы?

– Чем конкретно нам предстоит заниматься? – спросил солдат по имени Эйх, которого друзья называли просто Длинным, – роста он и в самом деле был немаленького.

– Не волнуйся, Эйх, – усмехнулся Андрей. – Больше обычного напрягаться не придется. В свое время все узнаете.

– Значит, все как всегда, лейтенант Апстрак? – подал голос из второй шеренги Гесс Руут. – Солдат узнает, зачем он шел в бой, только когда получает пулю между глаз?

– Я могу обещать тебе, Руут, так же как и всем остальным, – взгляд Андрея скользнул по лицам всех стоящих в строю солдат так, словно лейтенант хотел запомнить каждого, – если я поведу вас на задание, с которого, возможно, вернутся не все, каждый из вас будет знать, ради чего он рискует жизнью.

– У вас плохая статистика, лейтенант Апстрак, – заметил рядовой Кадишш.

Прежде Андрей близкой дружбы с ним не водил, но знал Кадишша как первоклассного подрывника. Специальность сама по себе была редкой, а второго такого аса, как Кадишш, не было во всем гарнизоне, поэтому Андрей и взял его к себе во взвод. Невысокого роста, черноволосый, с маленькими, юркими глазами Кадишш казался Андрею похожим на цыгана.

– Что ты имешь в виду? – сделав шаг в сторону, Андрей занял положение прямо напротив Кадишша.

– После недавнего вашего рейда в Гиблый бор назад с вами вернулись только двое человек.

– Ты ошибаешься, Кадишш, – ответил Андрей. – Тогда взводом командовал не я, а лейтенант Манн.

– Но после того, как вы взяли командование на себя…

– Когда Джагг взял командование на себя, мы уже по уши сидели в дерьме! – рявкнул Шагадди. – Ты там не был, Кадишш, поэтому и не говори о том, чего не знаешь!

– Я потому и задал вопрос, что хотел до конца прояснить для себя ситуацию, – спокойно ответил ему Кадишш. – Я не стану более ни о чем вас спрашивать, лейтенант Апстрак, – снова обратился он к Андрею. – Просто я хочу поделиться с вами некоторыми своими соображениями. Поскольку наш взвод особого назначения был создан вскоре после вашего рейда в Гиблый бор и командовать им были назначены именно вы, я могу сделать вывод, что нам предстоит и дальше раскапывать то, что вы там обнаружили. Не знаю, что вы нашли, но, похоже, штука эта смертельно опасна. И мне, признаться, хотелось бы узнать, насколько эта опасность велика и каковы шансы остаться в живых у тех, кому предстоит иметь с ней дело. Это не вопрос, лейтенант, а всего лишь размышления вслух. Вы можете на них ничего не отвечать. Но обсудить эту проблему между собой мы имеем право.

– Где ты научился так красиво говорить, Кадишш? – с улыбкой спросил Андрей.

– У меня это врожденное, – ответил солдат, не принимая предложенного лейтенантом шутливого тона.

– Ответом на твой вопрос, Кадишш, являются Шагадди, Юнни и я сам. Если нам удалось остаться в живых, то, следовательно, это может сделать и любой другой. Что касается больших потерь, которые понес взвод лейтенанта Манна в Гиблом бору, то причина этого заключается в том, что мы оказались не готовы к тому, что встретили там.

– И то, что Дрони Манн был полным остолопом, – не смог удержаться от замечания Шагадди.

– Верно, – коротко кивнул Андрей. – И это тоже сыграло свою роль. Теперь, если кто-то может сказать то же самое и обо мне, – прошу!

Никто из стоящих в строю не произнес ни слова. Казалось, солдаты даже боялись шевельнуться. Хотя команды «смирно» не было, каждый стоял, выпрямив спину и прижав руки к швам на брюках.

– Еще вопросы есть? – спросил спустя минуту Андрей.

Вопросов не было.

– Отлично, – улыбнулся Андрей. – Но имейте в виду, что все претензии в свой адрес я готов выслушать сейчас. Через тридцать секунд я буду требовать от вас только беспрекословного выполнения приказов.

Андрей поднял руку и демонстративно посмотрел на циферблат часов. Когда секундная стрелка сделала полоборота, лейтенант опустил руку и снова обвел взглядом строй.

– Через полосу препятствий взвод поведет сержант Шагадди, – командирским голосом произнес Андрей. – Рядовой Юнни – ко мне. Остальные – вперед!

Взвод разом сорвался с места.

– Живее! Живее! – с энтузиазмом принялся покрикивать на солдат едва успевший выскочить из общего строя Шагадди.

Быстро глянув на Андрея, он подмигнул ему и кинулся догонять взвод, который уже начал перебираться по бревнам на другую сторону затопленного водой оврага.

Андрей усмехнулся, увидев, как один из молодых солдат, сорвавшись с бревна, плюхнулся в воду. Ему вспомнилось, как он и сам когда-то, лет пять тому назад, сидел в яме с грязной водой, а сверху на него, посмеиваясь, смотрел сержант, которого он тогда ненавидел всей душой.

Вообще-то это были воспоминания Дейла. Но Андрей уже настолько свыкся со своей ролью, что ему требовалось проявить определенное усилие для того, чтобы отделить собственные воспоминания от того, что случилось в Кедлмаре с его напарником задолго до его, Андрея появления. Ему казалось, что это он сам прошел длинный и для других абсолютно невозможный путь от рядового до лейтенанта.

– Иди сюда, Юнни, – взмахом руки Андрей подозвал к себе оставшегося вместе с ним солдата, который держался в стороне, словно новобранец, не знающий, как подойти к офицеру.

После вчерашней встречи с Гефаром Юнни пребывал в совершенно не свойственном для него мрачном настроении. Временами, когда Андрей тайком наблюдал за ним, ему казалось, что Юнни полностью замкнулся в себе и не воспринимает того, что происходит вокруг. Хотя пока особых причин для беспокойства не было, Дейл предложил Юнни поговорить наедине. В конце концов, у парня могли быть и какие-то иные причины для грусти, никак не связанные с Гефаром и запредельной реальностью.

Подойдя к поваленному дереву, ствол которого был покрыт серыми пятнами лишайника, Андрей выбрал место, свободное от ветвей, и сел.

Юнни остановился в двух шагах от него.

– Садись, – ладонью похлопал Андрей по стволу дерева рядом с собой. – Или ты теперь, как и остальные, считаешь, что всего меня прежнего прихлопнул лейтенантский шеврон?

Юнни подошел к поваленному дереву и очень осторожно присел на него.

Андрей обратил внимание на то, что основной вес тела Юнни по-прежнему держал на ногах, словно опасался, что дерево под ним может вдруг исчезнуть и он упадет на землю.

– Ну так что? – повернув голову в сторону Юнни, спросил Андрей.

Юнни молча пожал плечами.

– Ты не хочешь со мной ни о чем поговорить? – по-иному поставил вопрос Андрей.

Юнни снова повторил свой неопределенный жест.

– Послушай, Юнни, – Андрей положил ладони на колени. – Я не собираюсь вмешиваться, если ты считаешь, что способен сам справиться со своими проблемами. Но мне нужно быть уверенным в том, что это никак не связано с запредельной реальностью и со вчерашним визитом Гефара.

Юнни по-прежнему сидел сгорбившись, втянув голову в плечи и тупо глядя в землю под ногами.

– Ну что ж…

Андрей сделал движение, собираясь подняться на ноги.

Юнни вздрогнул и повернул голову в его сторону.

Взгляд солдата, устремленный на Андрея, был полон муки и невысказанной мольбы о помощи.

– В чем дело, Юнни? – Андрей положил руку солдату на плечо. – Что случилось? Ты больше не доверяешь мне?

– Я не знаю, – одними губами прошептал Юнни.

– Тебя напугал визит Гефара? – высказал предположение Андрей.

– Я теперь все время жду, что он появится снова, – тихо произнес Юнни. – Ведь он может принять любое обличье.

– Верно, – кивнул Андрей. – Но теперь мы знаем, как с ним бороться. Главное – не верить тому, что он говорит. И сам Гефар, и все, в чем он пытается нас убедить, – это иллюзия, порожденная запредельной реальностью.

– А что, если иллюзия – это не запредельная реальность, а наш мир? – подняв взгляд на Андрея, спросил Юнни.

– Ну… – Андрей растерянно развел руками. – Честно признаться, я никогда над этим не задумывался. Мир, который окружает меня, кажется мне достаточно реальным.

– Достаточно для чего?

– Для того, чтобы я взялся отстаивать его право на существование, – немного подумав, ответил Андрей.

– И поэтому вы отказываете в праве существования запредельной реальности? – продолжал задавать каверзные вопросы Юнни.

– Откуда такие мысли, Юнни?! – в недоумении всплеснул руками Андрей. – Запредельная реальность пытается ворваться в наш мир, и мы должны сделать все возможное и невозможное для того, чтобы не допустить этого!

– Почему? – спокойно спросил его Юнни.

– Что значит «почему»?! – возмущенно воскликнул Андрей. – Потому что это наш мир!

– Только не мой, – мрачно покачал головой Юнни. – Я, наверное, с самого рождения ненавижу мир, в котором живу. Потому что я не видел в нем ничего хорошего. Только нужду, полуголодное существование и постоянный страх. В доме, где жили мои родители, ютилось еще с десяток семей. И все постоянно всего боялись. Того, что завтра в доме отключат воду, что со следующего месяца внезапно введут продовольственные карточки нового образца и прекратят отоваривать старые, что нечем будет накормить детей, что на работе снова объявят мобилизацию в трудовые лагеря, что когда начнется зима, нечего будет надеть на ноги. А больше всего они боялись собственных соседей, каждый из которых мог взять и написать донос в Управление внутренней стражи. Причина могла быть любая – от обычной бытовой ссоры до желания заполучить комнату, которая освободится, если нынешнего ее владельца отправят в лагерь… Я не могу себе представить что-нибудь хуже такой жизни. А мы ведь даже не знаем, что может предложить нам запредельная реальность.

– На тебя произвело впечатление обещание вечной жизни?

– И это тоже, – не стал отпираться Юнни. – Но главное заключается в том, что не существует другой возможности изменить наш мир, как только отдать его запредельной реальности.

– Ты ошибаешься, – покачал головой Андрей. – Ситуацию в Кедлмаре, несомненно, нужно в корне изменить, но сделать это должны сами люди.

– Кто? – горько усмехнулся Юнни. – Нени Линн?

– Ты сам. И другие, кто думает так же, как ты.

– Это смешно, лейтенант.

– Возможно. Но все великие дела начинались с того, что кто-то просто делал первый шаг. Думаешь, не находилось желающих посмеяться над Гурком Великолепным, когда он говорил, что объединит все земли и народы Кедлмара?

– Сейчас не те времена, – возразил Юнни.

– Возможно, – не стал спорить Андрей. – Но как бы там ни было, без боя отдать мир запредельной реальности – это просто глупо.

– Почему вы так боитесь запредельной реальности, лейтенант? – задал совершенно неожиданный вопрос Юнни.

– Я? – недоумевающе вскинул брови Андрей. – Я бы не сказал, что боюсь запредельной реальности. Но готов признаться, что и особых восторгов она у меня не вызывает.

– А что, если переход к реальности, которую мы сейчас называем запредельной, это не что иное, как закономерный процесс развития Вселенной, а мы, пытаясь остановить его, только продлеваем собственную агонию?

– Откуда такие мысли? – еще раз повторил Андрей. – Допустим, тебе жилось несладко. Но это еще не причина для того, чтобы возненавидеть весь мир.

– Вы неверно меня поняли, лейтенант, – покачал головой Юнни. – Я вовсе не ненавижу этот мир. Я просто отказываю ему в праве на существование. По мне, Кедлмар это и есть та самая запредельная реальность, которая подлежит уничтожению.

– Ты слишком далеко заходишь, солдат, – строгим голосом одернул Юнни Андрей. – Мы служим Кедлмару. А нарушение присяги – не лучший способ демонстрации своих радикальных взглядов. Ни к чему хорошему это не приведет, если, конечно, мечтой всей твоей жизни не является знакомство с застенками Управления внутренней стражи.

– А кому служите вы, лейтенант? – впервые за время всего разговора открыто посмотрел в глаза Андрею Юнни.

– Что ты имеешь в виду? – подозрительно прищурился Андрей.

– Вы ведь действуете по приказу людей из Гиблого бора? – уточнил свой вопрос Юнни.

– Ты ошибаешься, – улыбнувшись, покачал головой Андрей. – Просто у нас есть общая цель – перекрыть доступ запредельной реальности в Кедлмар.

– Но ведь люди из леса, претерпев трансформацию под воздействием запредельной реальности, уже не могут жить в нашем мире. Выходит, что после уничтожения запредельной реальности их ждет неминуемая гибель?

– Вполне возможно, что в реальном мире их тела претерпят процесс обратной трансформации. Главное то, что им удалось сохранить свои личности, в отличие от тех, кто влился в сообщество запредельной реальности.

– Почему же они не выходят из леса прямо сейчас?

– Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос. Общество, существующее в настоящее время в Кедлмаре, не способно принять их как равных членов.

– Так, может быть, их целью в первую очередь как раз и является изменение общественного строя Кедлмара, а вовсе не декларируемая ими борьба с запредельной реальностью?

– Я не могу с этим согласиться, – решительно отмел подобные предположения Андрей.

– Почему?

– Потому, что знаю немного больше, чем ты.

– Мы не знаем, что представляет собой запредельная реальность. Откуда же вам известно, что происходит с людьми, прошедшими процесс перерождения? Остались ли они после этого прежними людьми?

– Да, – уверенно ответил Андрей. – Они такие же люди, как и мы с тобой.

– Но они прожили намного больше любого из нас.

– Ну и что с того? Они сами говорят, что это не сделало их счастливее.

– Но они, наверное, сделались мудрее. Поэтому они-то, в отличие от нас, живущих в реальном мире, должны понимать, что бороться с запредельной реальностью бессмысленно.

– Проклятие! – В раздражении Андрей ударил себя ладонями по коленям. – С чего ты решил, что это бессмысленно? Вчера мы победили Гефара!

– Мы не победили его, – с полной уверенностью в своей правоте Юнни покачал головой. – Он просто решил оставить нас в живых, продемонстрировав не только свою силу, но и свое великодушие.

Андрей невольно отстранился от Юнни, словно солдат был болен заразной и неизлечимой болезнью.

– Я тебя не понимаю, Юнни, – медленно произнес он. – Гефар едва не убил тебя.

– Да, – с невозмутимым спокойствием ответил Юнни. – Но он не стал этого делать.

– Это я спас тебя от Гефара! – сорвался на крик Андрей. – Гефар готов был уничтожить всех нас!

– Он испытывал нас.

– Что? – Андрей растерянно развел руками. – Испытывал? Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего, – на губах Юнни появилась улыбка, какую прежде Андрей видел только на иконах святых. – Если вы не понимаете, что я имею в виду, то это попросту не имеет никакого смысла.

– Послушай, Юнни…

Услышав мерный стрекот мотора едущего где-то неподалеку мотоцикла, Андрей умолк, не закончив начатой фразы. Он почему-то сразу же решил, что это Лайза, хотя мотоцикл был едва ли не самым распространенным видом транспорта не только в армии среди младших офицерских чинов, но, пожалуй, и во всем Кедлмаре. Проворно вскочив на ноги, Андрей отбежал в сторону от кустов, закрывающих ему обзор.

Мотоциклист и в самом деле направлялся в их сторону. Но Андрей с первого взгляда понял, что это не Лайза.

Обогнув холм, мотоциклист наконец-то заметил Андрея и сразу же повернул в его сторону. Когда он подъехал ближе, Андрей разглядел у него на груди желтый лейтенантский шеврон. На вид ему было лет тридцать. У него была внешность, характерная для жителей провинции Тиатан, – широко расставленные глаза и маленький нос. Должно быть, лейтенант проделал неблизкий путь – сапоги его покрывал плотный слой серой дорожной пыли.

Поскольку это был не внутренний страж, а пехотинец, Андрей приветливо улыбнулся незнакомцу.

– Лейтенант Апстрак? – обратился к Андрею пехотинец, заглушив мотор своего мотоцикла.

– Мы разве уже встречались? – удивленно приподнял бровь Андрей.

– Нет, – лейтенант-пехотинец снял с головы натянутое до самых ушей кепи и ударил им пару раз о колено, чтобы стряхнуть пыль. – Но мне сказали, что вы направились со своим взводом к полосе препятствий.

Незнакомый лейтенант слез с мотоцикла, стянул с рук перчатки и совершенно неожиданно протянул навстречу Андрею свою правую руку. Жест был настолько нехарактерен для жителей Кедлмара, что Андрей только удивленно посмотрел на незнакомого лейтенанта.

Тот в ответ раздвинул губы в едва заметной улыбке и, сделав шаг вперед, коснулся кончиками пальцев запястья Андрея.

– Это курьер из Статуса! – Удивленный возглас Дейла услышал только один Андрей.

– Я уже понял это, – мысленно ответил он напарнику, после чего обратился к курьеру: – Почему не приехала Лайза?

Лейтенант-пехотинец выразительно посмотрел в сторону Юнни.

Когда и Андрей перевел взгляд в его сторону, Юнни сам все понял без слов. Отойдя на расстояние, достаточное для того, чтобы офицеры могли спокойно беседовать, не опасаясь быть услышанными, солдат сел на траву и, обхватив колени руками, с какой-то неизбывной тоской устремил свой взор в сторону горизонта, где огромное одинокое дерево, стоящее на вершине холма, словно бы подпирало своей развесистой кроной небесный свод.

– Меня зовут Катлер, – представился Андрею курьер.

– Что случилось с Лайзой? – чувствуя, что произошло что-то недоброе, с тревогой спросил Андрей.

– Она исчезла…

– Что значит «исчезла»?! – возмущенно воскликнул Андрей, словно непосредственную ответственность за все случившееся нес лично прибывший к нему курьер. – Когда это произошло?..

– Дай ему закончить, – осадил Андрея Дейл.

– Это случилось сегодня утром, – ответил Катлер. – Лайза отправилсь в Кедлмар, но подтверждения о ее прибытии на место не последовало. В работе автоматики, обеспечивающей контроль за внепространственным переходом, которым воспользовалась Лайза, произошел внезапный сбой, причину которого техники не могут объяснить никакими естественными причинами. Удалось выяснить только то, что со стороны Кедлмара на зону перехода было оказано некое пока еще не до конца понятное воздействие, которое не позволило ему открыться в запланированной точке.

– Запредельная реальность? – предположил Андрей.

– Похоже на то. Во всяком случае, других объяснений случившемуся пока не найдено.

– А Лайза?

– В момент сбоя она находилась в переходе.

– И что это значит?

– Это значит, что она может оказаться в любой точке Вселенной, где откроется выход.

– Да это же означает, что у нее нет ни малейшего шанса остаться живой! – возмущенно взмахнул руками Андрей. – Чем вы там только занимаетесь у себя в Статусе?!

– Если вас действительно интересует этот вопрос, – сухо ответил Катлер, – то можете задать его своему напарнику. Он осведомлен об этом гораздо лучше меня. Я всего лишь курьер. Могу только сказать вам, что сейчас практически вся работа отдела внепространственных переходов направлена на интенсивные поиски пропавшего курьера.

– И каковы шансы того, что Лайзу удастся обнаружить?

– На этот вопрос вам не сможет ответить никто, – покачал головой Катлер. – Это первый случай подобного рода, произошедший в зоне внепространственного перехода. Техники делают все возможное, но прежде они не сталкивались с подобной проблемой, поэтому приходится на ходу разрабатывать стратегию поисков, используя для этого весь научно-технический потенциал Статуса.

– Так. – Чтобы снять напряжение, Андрей быстро провел ладонью по лицу.

– Успокойся, Андрей, – услышал он голос Дейла. – В том, что произошло, нет ничьей вины. Причиной всему является все та же запредельная реальность.

– Одно только словосочетание «запредельная реальность» начинает вызывать у меня омерзение, раздражение и злость одновременно, – мысленно ответил ему Андрей. – Как при виде таракана, гордо восседающего на бутерброде, от которого ты не успел откусить ни кусочка.

– И что теперь? – спросил Андрей, отведя руку в сторону и вновь увидев перед собой лицо курьера.

– Теперь вашим курьером буду я, – ответил ему Катлер.

– А каким образом тебе удалось проскочить в Кедлмар? – спросил Андрей, решив почему-то, что имеет полное право обращаться к курьеру на «ты».

– Видимо, мне просто повезло, – уголки губ Катлера слегка приподнялись вверх, обозначив улыбку.

Андрей при этом подумал, что его новый курьер, должно быть, просто не умеет улыбаться не по необходимости, а просто так, легко и открыто, как это делала Лайза.

– Неисправность в работе систем внепространственных переходов устранена? – задал уточняющий вопрос Андрей.

– Были произведены двенадцать пробных попыток открыть выход внепространственного перехода на территории Кедлмара. Три из них оказались неудачными. В четырех других случаях зона перехода исчезала сама собой, если проход держали открытым более тридцати секунд.

– Выходит, что ты тоже имел шанс оказаться неизвестно где? – удивленно посмотрел на курьера Андрей.

– Меня предупредили об опасности, – все с той же спокойной, словно нарисованной на лице улыбкой ответил Катлер.

Впервые с начала их разговора Андрей взглянул на курьера с уважением, не просто как на порученца, бегающего с посланиями между двумя пунктами назначения, а как на человека, рискующего жизнью… Ради чего? Какое ему было дело до проблем Кедлмара, которому в самом ближайшем будущем грозила перспектива превратиться в испытательный полигон по изничтожению запредельной реальности, отгороженный от всего остального мира пространственным коконом, выполняющим роль санитарного кордона, непроницаемого для поразившей страну заразы?

– Извини, – коротко произнес Андрей.

– За что? – удивленно приподнял левую бровь курьер.

– Ладно, проехали, – махнул рукой Андрей. – Вы не против, если мы будем говорить друг другу «ты»?

– Договорились, – кивнул Катлер.

– Значит, запредельная реальность решила внести свои коррективы в работу Статуса, не дожидаясь, пока тот развернет против нее массированное наступление, – подытожил услышанное от курьера Андрей.

– Похоже на то, – согласился с ним Катлер. – После нападения на наших агентов запредельная реальность определила, кто ее главный враг, и пытается теперь отрезать Статус от Дошта.

– После Розетти были еще жертвы? – быстро спросил Андрей, повторив прозвучавший у него в голове вопрос Дейла.

– Да, – с сожалением качнул головой курьер. – Вчера погибли Андриевский и Ку-Вонк.

– Как это произошло?

– Подробности содержатся в информационном блоке, который я тебе передал. Все указывает на то, что это тоже дело рук Гефара. У Андриевского все внутренние органы выглядят так, словно тело побывало в печи, но на коже нет никаких признаков воздействия высокой температуры. Ку-Вонк умер от асфиксии, и снова нет никаких внешних признаков удушения.

– Сколько еще агентов Статуса осталось в Кедлмаре? – Андрей продолжал разговор с курьером, озвучивая вопросы Дейла.

– Вместе с тобой пятеро. К каждому из них направлен курьер с предложением вернуться в Статус в связи с возросшей опасностью для их дальнейшего пребывания здесь. Такое же предложение я должен сделать и тебе.

– Постой-ка, – недоумевающе уставился на Катлера Андрей. – А как же план Алексея Александровича по закрытию прохода на территории Гиблого бора и последующему уничтожению запредельной реальности? Мы что же, собираемся теперь просто избавиться от проблем, вытолкнув Дошт за пределы реальности?

– Если в кратчайшие сроки не удастся предотвратить дальнейшего расползания запредельной реальности, Дошт будет укрыт пространственным коконом. Но пока план Алексея Александровича остается в силе.

– В таком случае мое присутствие здесь просто необходимо.

– Верно. Но ты должен сам принять решение.

– Ну и методы у вас в Статусе, – криво ухмыльнувшись, покачал головой Андрей.

– У нас в Статусе, – поправил его Дейл.

– Какая разница, – отмахнулся от замечания напарника Андрей. – Мне фактически предлагают самому подписать свой смертный приговор.

– Ты, как всегда, преувеличиваешь.

– Ты так считаешь?

– Поверь мне, у тебя есть склонность драматизировать любую ситуацию.

– По-моему, в данный момент ситуацию драматизирую не я, а запредельная реальность. Трое мертвых агентов из восьми – счет, на мой взгляд, весьма внушительный.

– Ну и что с того. С нами-то Гефар справиться не смог.

– Сей факт отнюдь не вселяет в меня оптимизма. Полагаю, что у запредельной реальности в арсенале имеется и более мощное оружие, чем лысый старик, умеющий доставать змей из собственного брюха.

– Ты решил остаться? – спросил у Андрея курьер.

– Почему ты так думаешь? – мрачно буркнул Андрей.

– Не знаю, – пожал плечами Катлер. – Мне так показалось…

– Догадаться, наверное, было нетрудно, – криво усмехнулся Андрей. – Выбор у меня невелик.

– Я только выполнил свою работу, – с сожалением развел руками Катлер. – Это не самая веселая тема для разговоров, но происшествие с Лайзой косвенно указывает на то, что в непосредственной близости от тебя постоянно находится одно из феноменальных проявлений запредельной реальности, возможно, пока еще не имеющее физического обличья. Запредельная реальность пытается добраться до тебя.

– Надеюсь, что ей это не удастся.

– И все же тебе следует проявить предельную осторожность.

– Ладно, хватит об этом, – по-приятельски хлопнул курьера по плечу Андрей. – В доставленном тобой информационном блоке есть что-нибудь насчет группы техников, которых предполагалось направить в Гиблый бор?

– Да, – ответил Катлер.

– Есть, – подтвердил его слова Дейл.

– Из восьми человек, первоначально входивших в группу, отправиться в Кедлмар в нынешних условиях согласились только пятеро.

– Ясно, – коротко кивнул Андрей. – Странно, как все они не отказались, когда, с одной стороны, существует возможность очутиться где угодно, только не в Кедлмаре, а с другой – перспектива застрять здесь на неопределенный срок.

– Не считай только себя одного героем, – сказал Дейл.

– А я вовсе не считаю себя героем, – ответил ему Андрей.

– Кем же в таком случае ты себя считаешь?

– Дураком, который совершает поступки, не думая об их последствиях.

– Разве?

– Я имею в виду последствия, существенные в первую очередь для меня самого.

– Ты хочешь противопоставить собственную личность Вселенной?

– А почему бы и нет? У меня до сих пор нет уверенности, что Вселенная существовала бы, если бы в ней не было меня.

– Крайне субъективная позиция, не выдерживающая серьезной критики.

– Зато она тешит мое самолюбие.

– Не пытайся выглядеть хуже, чем ты есть на самом деле.

– Если бы я действительно этого хотел, то говорил бы вслух то, о чем только шепчусь с тобой втихаря.

– В таком случае благодарю за доверие.

– Мы согласовали место и время встречи техников Статуса с представителем группы профессора Кармера, – произнес Андрей вслух, обращаясь к своему второму собеседнику, пребывающему в собственном физическом теле.

Коснувшись указательным пальцем руки Катлера, Андрей дал возможность подготовленному Дейлом информационному блоку свободно перетечь в имплантированный чип расширенной памяти курьера.

– Понятно, – кивнул Катлер. – Если со стороны Статуса в разработанный тобой план будут внесены какие-либо коррективы, то я найду тебя не позднее нынешнего вечера.

– Ты собираешься вернуться? – удивленно спросил Андрей.

– Это моя работа, – ответил курьер.

– Но в сложившейся ситуации ты имеешь полное право отказаться от нее.

Катлер задумчиво ударил кепи, которое он держал в руке, о колено.

– Есть вещи, которые трудно объяснить, – произнес он, глядя на траву под ногами. – Но, мне кажется, что именно ты должен их понимать, поскольку и сам решил остаться в Кедлмаре. Порою хочется сделать что-то такое, чего от тебя никто не ждет. Чего ты сам прежде никогда не делал и, более того, думал, что не способен на подобное. Сегодня, шагнув во внепространственный переход, зная, что этот шаг может оказаться последним в моей жизни, я по-настоящему почувствовал то, что в данный момент я жив. Это, по-моему, и есть тот самый эликсир жизни, который тщетно искали алхимики. Не оказавшись в шаге от смерти, никогда не почувствуешь, что значит быть живым. Сейчас, когда благодаря достижениям медицины человек может жить практически вечно, ему необходимо хотя бы раз почувствовать, что он все же смертное создание.

– В таком случае ко мне это не относится, – усмехнулся Андрей. – У нас на Земле люди живут слишком мало для того, чтобы начать мечтать о смерти.

– Ты с Земли? – Катлер уставился на Андрея, словно перед ним был не человек, а двуглавый теленок.

– С Земли, – кивком подтвердил свои слова Андрей. – Ну и что с того?

– Тогда понятно, почему ты решил остаться.

– Ну?

– Не обижайся, но вы, земляне, все ненормальные, – слова Катлера прозвучали вовсе не обидно. Скорее в них даже можно было услышать некоторую зависть, а может быть, и уважение. – Для вас любимое развлечение – это танцы на краю пропасти.

– Хм, – Андрей озадаченно почесал щеку. – Наверное, стоит об этом задуматься.

– Лучше подумай о том, как остаться живым, – посоветовал Катлер. – Двое из трех агентов, погибших в Кедлмаре, тоже были землянами.

Глава 9

Пустота и мрак

Лайзе потребовалось сделать неимоверное усилие для того, чтобы заставить себя сдвинуть на сантиметр большой палец правой руки и поставить пистолет на предохранитель. Затем, сделав глубокий вдох, она медленно опустила руку с зажатым в ней пистолетом вниз. Страх был самым плохим консультантом из всех тех, советами которых ей когда-либо приходилось пользоваться.

Приложив кончики пальцев левой руки к виску, Лайза сосредоточила все свое внимание на имплантированном за ухом ретрансляторе телепатических сигналов, служащем для экстренной связи со Статусом. Посланный с его помощью сигнал бедствия включал аварийный индикатор на контрольной панели наблюдения в Статусе. После этого агент мог рассчитывать на то, что максимум через три минуты, необходимые для точной фокусировки выхода внепространственного перехода, рядом с ним появится группа спасателей.

Ответом на то, что сигнал получен и в Статусе уже начата работа по спасению попавшего в беду сотрудника, должно было служить легкое электрическое покалывание в области имплантированного ретранслятора телепатических сигналов.

На свой призыв о помощи Лайза ответа не получила.

Подождав пару минут, она повторила вызов и снова не получила никакого ответа.

Это могло означать либо то, что во время пребывания Лайзы в таинственном пространственно-временном разломе ретранслятор телепатических сигналов получил повреждение и вышел из строя, либо то, что данная планета находилась вне зоны контрольного наблюдения Статуса. Хотя не исключался и вариант того, что оба эти фактора действовали одновременно.

Что делать дальше, Лайза не знала.

Она находилась одна посреди леса, расположенного на неведомой планете и населенного существами, которые, возможно, и не представляли для человека смертельной опасности, но напугать умели. И помощи, по крайней мере в ближайшем будущем, ждать не приходилось. Выбор был невелик: либо умереть, либо попытаться остаться в живых.

Второй вариант был куда труднее и неопределеннее первого, но, хорошенько подумав, Лайза выбрала именно его. Если предположить, что ее ретранслятор телепатических сигналов по той или иной причине просто вышел из строя и на планете все же существовала разумная жизнь, то среди местных жителей должны были находиться и агенты Статуса, которые, конечно же, помогут заплутавшему в никому прежде не ведомых дебрях пространства курьеру вернуться домой. Конечно, агенты Статуса не ходят на чужой планете с прикрепленными на кармашки бирками, на которых указаны их подлинные имена и должности. Но, зная основные методы работы и конспирации агентов, Лайза могла рассчитывать со временем выйти на одного из них.

Она сознательно старалась не думать о том, сколько времени могут занять поиски тщательно законспирированных агентов, потому что все это время ей пришлось бы жить среди аборигенов, не зная ни их языка, ни обычаев, не имея денег или какого-то их местного эквивалента. К тому же местные жители могли относиться к негуманоидной расе или же иметь значительные отличия от того типа, которому соответствовала внешность Лайзы… В конце концов, вершиной эволюционного процесса на данной планете могли оказаться птицезмеи или плотоядные растения, которые в данный момент с аппетитным чавканьем поедали доставшийся им по случаю обед.

Лайза старательно гнала прочь подобные мысли. Чтобы держать себя в руках, ей нужна была конкретная, четко определенная цель. Если она решила попытаться отыскать работающих на планете агентов Статуса, то прежде всего ей нужно было выйти из леса. А для этого не стоять на месте, а выбрать какое-то направление и двигаться в нем до тех пор, пока лес не кончится.

Подняв голову, Лайза посмотрела наверх. Зеленый полог, раскинутый лесом метрах в пятнадцати над землей, был настолько плотным, что не представлялось возможным даже приблизительно определить местоположение на небе местного светила. А следовательно, нельзя было прикинуть, сколько времени оставалось до наступления сумерек.

Кстати, о ночи, которая рано или поздно обязательно наступит, Лайза тоже старалась не думать, убедив себя в том, что ей непременно удастся выбраться из леса до темноты.

Работа курьеров считалась в Статусе одной из самых простых и безопасных. Никаких особых навыков, помимо умения точно чувствовать время, от них не требовалось. Поэтому и никакой специальной подготовки она не проходила. Лайза в свое время прослушала только краткий курс выживания в экстремальных условиях, без которого к работе вне Статуса не допускался никто, и научилась пользоваться табельным пистолетом «нарт».

Посмотрев на ближайшее дерево с прямым стволом, на котором сучки от обломившихся веток начинались только на высоте трех-четырех метров, Лайза оставила идею вскарабкаться на его вершину, чтобы оттуда осмотреть окрестности. Пожалуй, без специальных приспособлений это не удалось бы и человеку, подготовленному в гораздо лучшей степени, нежели Лайза.

Что дальше?

Лайза попыталась припомнить советы, имеющие отношение к ориентации на местности, которые, как ей казалось, давал инструктор по выживанию.

Человек, заблудившийся в лесу, имеет тенденцию ходить кругами. Чтобы этого избежать, нужно выбрать четкий ориентир. Лучше всего использовать для этого дневное светило, но в данном случае такая возможность исключалась.

Лайза внимательно прислушалась, надеясь уловить отдаленные техногенные звуки: что-нибудь вроде шума проходящего по краю леса шоссе или равномерного рокота работающей фабрики.

Помимо шелеста листвы Лайза услышала и еще какие-то звуки, похожие на те, что извлекают дети, проводя палкой по прутьям металлической ограды. Звуки доносились откуда-то сверху, источник их рассмотреть было невозможно, а потому они очень не понравились девушке. Замерев на месте, она почувствовала, как по позвоночнику пробежал неприятный холодок. В ветвях деревьев вполне могла прятаться еще какая-нибудь пакостная тварь, высматривающая добычу.

И в этот момент из находящихся неподалеку кустов вылетела, испуганно квохча и размахивая крыльями, огромная серая птица, похожая на курицу-переростка, обожравшуюся анаболиков. Размером она была с небольшого индюка, но бежала со скоростью спринтера, идущего на побитие рекорда, и точно так же выставляла вперед свою огромную грудь, словно впереди уже трепетала на ветру финишная ленточка.

Трудно сказать, что испугало курицу, но при ее появлении Лайза подпрыгнула на месте, пронзительно взвизгнула и, выбросив вперед руку с зажатым в ней пистолетом, нажала на курок. К счастью, пистолет не был снят с предохранителя, и поэтому никто не пострадал. Пробежав в двух шагах от ног перепуганной девушки, курица свернула за дерево и там затихла.

Приложив руку к груди с бешено колотящимся сердцем, Лайза с облегчением перевела дух.

Все!

Спрятав пистолет от греха подальше в кобуру, Лайза решительно зашагала в сторону, где кусты, как ей казалось, росли не так густо, как в других направлениях. По сути, ей было абсолютно все равно, куда идти, главное было не сбиться с однажды выбранного направления. Рано или поздно лес должен был кончиться! Не бывает планет, заросших лесом от полюса до полюса!

Для того чтобы не начать ходить по собственным следам, Лайза подобрала с земли палку и, шагая, время от времени сбивала ею широкие листья, торчащие на коротких упругих черенках.

Часы на руке у Лайзы соответствовали кедлмарскому стандарту времени. Судя по ним, она шла без остановки без малого четыре часа. И за все это время она не заметила ни малейших признаков того, что по лесу, которым она шла, хоть когда-то, пусть даже в невероятно отдаленном прошлом, ступала нога человека. Не было ни зарубок на стволах деревьев, ни мелкого мусора на земле, который непременно остается в лесу после посетивших его людей. Не встретились Лайзе ни тропа и ни ручей, следуя за которыми можно было рассчитывать добраться до людского жилья. И просвета в лесных дебрях тоже не намечалось.

К счастью, лес был не настолько густым, чтобы назвать его непроходимым. Но периодически Лайзе приходилось перелезать через поваленные ветром или упавшие от времени стволы огромных деревьев. Причем один из таких стволов рассыпался в труху, едва только девушка прикоснулась к нему. Лес был диким и нехоженым.

Лайза не только устала, но и начала чувствовать голод. Пока он был еще не настолько силен, чтобы заставить девушку незамедлительно кинуться на поиски пропитания, но тем не менее она уже начала присматриваться к местной растительности, пытаясь на глаз определить степень ее пригодности для употребления в пищу.

Еще пару раз Лайза вспугнула прятавшихся в кустах нелетающих птиц, похожих на кур, больших и глупых, которые, всполошенно квохча, бежали, не разбирая дороги, куда глаза глядят. Лайза даже подумала о том, не подстрелить ли себе на обед одну из таких птиц, но отбросила эту мысль. Во-первых, у нее не было при себе ножа, чтобы разделать птицу, а во-вторых, что самое главное, не было зажигалки, чтобы разжечь костер. Лайза, конечно же, знала, что существует множество других способов добывания огня, но сильно сомневалась в их эффективности. Страшно было даже подумать, сколько потребуется времени для того, чтобы развести костер, пользуясь парой палочек, одну из которых нужно было упорно тереть о другую.

Сорвав на ходу с куста продолговатую ягоду темно-фиолетового цвета, Лайза надавила на нее двумя пальцами и тут же с криком отбросила в сторону. Пальцы, в которых она держала ягоду, горели, словно обожженные кислотой. Поднеся пальцы к губам, чтобы подуть на них, Лайза увидела на указательном пальце прилипшего к нему небольшого полураздавленного плоского червя. Дважды обернув вокруг пальца свое бесцветное, водянистое тело, червь, извиваясь, пытался заползти под ноготь. Лайза с омерзением встряхнула рукой, но червь прочно прилепился к пальцу. Сорвав с ближайшего куста пучок листьев, девушка несколькими резкими движениями содрала с пальца мерзкую тварь, после чего тщательно вытерла его о край куртки. Жжение вскоре прошло, однако ощущение омерзения от прикосновения липкого червяка, который к тому же мог оказаться еще и опасным паразитом, осталось надолго.

Складывалось впечатление, что в этом лесу лучше было вообще ни к чему не притрагиваться.

Но если с голодом пока еще можно было бороться, то жажда уже становилась почти нестерпимой. Поэтому когда на пути ей наконец-то попался небольшой ручеек, Лайза тут же с радостью опустилась возле него на колени.

Чистая, прозрачная вода весело бежала по песчаному дну, по которому были разбросаны небольшие плоские камешки.

Лайза замерла в нерешительности. С одной стороны, ей страшно хотелось пить, а вид ручья, который, казалось, не таил в себе никакой угрозы, превращал жажду в непереносимую муку. С другой стороны, сам лес внушал девушке опасение, а ручей как-никак был его частью.

Опустившись на колени и опревшись левой рукой о землю, Лайза протянула правую руку вперед и осторожно коснулась воды кончиками пальцев. Кроме того, что вода была кристально-чистой, она оказалась еще и прохладной. Не сумев устоять перед искушением, Лайза опустила в воду всю ладонь. Омывая кожу, вода приятно холодила ее. Лайза сложила ладонь лодочкой и зачерпнула воды.

Но едва только она подняла руку над поверхностью ручья, как с набранной в пригоршню водой произошла удивительная метаморфоза. Вода превратилась в густой, вязкий кисель, стекавший между пальцами длинными полимерными нитями.

С омерзением поморщившись, Лайза раздвинула пальцы и встряхнула растопыренной пятерней, пытаясь избавиться от налипшей на нее слизи. Небольшой кусочек вязкой массы, отлепившись от руки, плюхнулся в ручей и в одно мгновение растворился в прозрачном потоке. Но оставшаяся часть слизи обтянула ладонь девушки, словно резиновая хирургическая перчатка. При этом цвет непонятной субстанции, бывшей вначале прозрачной, как вода, начал на глазах меняться, приобретая зеленовато-коричневый оттенок.

Боясь дотронуться другой рукой до клейкой массы, обтянувшей ее правую руку, Лайза схватила с земли какой-то сучок и попыталась с его помощью соскоблить прилипшую к ладони мерзость. Но из этого ничего не вышло. То, что вначале было водой, а затем вязкой полимерной субстанцией, превратилось в пленку, обягивающую ладонь плотно, словно вторая кожа. Лайза в отчаянии с силой провела ногтями по тыльной стороне изменившейся ладони. В двух местах ей удалось содрать прилипшую пленку, но только вместе с собственной кожей, разодрав ее до крови.

Вытянув руку, Лайза с ужасом посмотрела на кисть руки, ставшую внезапно словно бы чужой. Она не понимала, что происходит. Теперь уже на запястье не было видно линии, отделяющей человеческую кожу от зеленой пленки, обтянувшей руку. Зеленовато-коричневый цвет плавно и незаметно перетекал в естественный цвет чуть загоревшей кожи, из-за чего казалось, что зеленая пленка медленно, незаметно для глаза, ползет вверх по предплечью.

– Тебе повезло…

Лайза вздрогнула и отшатнулась назад, услышав чужой голос. Рука ее, затянутая в зеленую перчатку, рванула из кобуры пистолет.

В трех шагах от нее на противоположном берегу ручья из густых зарослей высокой широколиственной травы высовывалась человеческая голова. Тела человека видно не было, но, судя по размерам головы, это был не ребенок, а взрослый. Он либо сидел на корточках, либо, так же как и Лайза, стоял на коленях. У него была чуть вытянутая, похожая на желудь лысая голова, сидевшая на тонкой, плотно обтянутой кожей шее. Черты лица были невыразительными, похожими на рисунок карандашом, по которому несколько раз провели ластиком. Выделялись только глаза, большие и почти круглые, словно у ночного жителя. Цвет кожи у человека был тоже довольно-таки странным – светло-коричневым с чуть зелиноватым оттенком.

Лайза бросила быстрый взгляд на свою руку, в которой она держала пистолет, – цвет покрывавшей ее пленки почти совпадал с цветом кожи незнакомца.

Человек сидел неподвижно и как будто не собирался нападать на девушку. Но Лайза продолжала держать его на прицеле пистолета. Появление незнакомца было столь неожиданным, что она пока еще не могла решить, что же ей делать.

– Тебе повезло, – снова повторил человек.

И только теперь Лайза поняла, что обращался он к ней по-кедлмарски. Он немного странно, чуть растягивая, произносил слова, но при этом речь его была разборчивой и четкой.

– Кто ты? – сдавленным полушепотом спросила Лайза.

– Меня зовут Агдир, – ответил странный человек. – А ты кто такая?

Лайза словно и не услышала вопроса Агдира.

– Ты говоришь по-кедлмарски? – снова спросила она.

– Конечно, – тонкие губы Агдира раздвинулись в едва заметной улыбке. – На каком же еще языке мне говорить?

– Значит, мы находимся в Кедлмаре?

– Насколько мне известно – да.

– Но прежде я не видела в Кедлмаре ничего подобного, – Лайза провела дулом пистолета из стороны в сторону, давая понять, что имеет в виду лес и его обитателей. – Да ты и сам не похож на кедлмарца.

– А тебе прежде приходилось бывать в Гиблом бору? – поинтересовался Агдир.

– Гиблый бор? – отказываясь верить услышанному, переспросила Лайза. – Ты хочешь сказать, что мы находимся в Гиблом бору?

– Совершенно верно, – не спеша кивнул Агдир.

Неожиданно он быстрым движением поднялся в полный рост.

– Стой! Не двигайся! – закричала Лайза, целясь из пистолета Агдиру в грудь.

Обитатель Гиблого бора оказался чуть выше среднего роста. Тело его было настолько худым, что он выглядел истощенным. Руки он держал чуть в стороне от тела, согнутыми в локтях. На нем была невероятно старая и ужасно заношенная одежда, определить первоначальный вид и фасон которой не представлялось возможным. Можно было только догадываться, что застиранная почти до полной бесцветности жилетка в те времена, когда у нее еще имелись рукава, была короткой форменной курткой.

– Я не собираюсь сделать тебе ничего плохого, – еще больше разведя руки в стороны, сказал Агдир. – Я просто хотел помочь тебе подняться на ноги.

– Стой на месте! – снова прикрикнула на него Лайза.

– Хорошо, – опустив руки, кивнул Агдир. – Но так нам не слишком-то удобно разговаривать.

Оперевшись левой рукой о землю, Лайза быстро поднялась на ноги и сделала два шага назад.

– Ты давно живешь в Гиблом бору?

– Я прошел семь циклов перерождения.

– Сколько это в общепринятом летосчислении?

– Не знаю, – покачал головой Агдир. – Для тех, кто не знает смерти, годы не имеют значения.

– В этом я, пожалуй, могу с тобой согласиться, – усмехнулась Лайза.

Известие о том, что она находится в Кедлмаре, вселило в нее уверенность. Теперь она знала, что ее ретранслятор телепатических сигналов не работал только потому, что она находилась в зоне запредельной реальности. А значит, для того чтобы связаться со Статусом, ей всего-то и нужно было, что выбраться из леса. Имея проводника из местных, сделать это будет несложно.

Чтобы сразу же показать Агдиру, кто является хозяином положения, она нарочно перешла в общении с ним на резкий и даже несколько грубоватый тон.

– Ты, по-видимому, один из членов сообщества запредельной реальности? – спросила она.

– Я просто живу здесь, – спокойно ответил ей Агдир.

– Далеко отсюда до вашего поселка?

– Ты задала уже много вопросов, а сама даже не представилась, – деликатно заметил Агдир. – Судя по форме, ты из военных. А выслушав два последних твоих вопроса, я могу сделать вывод, что тебе кое-что известно о том, что происходит в Гиблом бору…

– Это не твое дело! – резко оборвала его Лайза.

– Как ты здесь оказалась? – невозмутимо продолжал Агдир. – Что тебе нужно?

– Мне нужно выбраться из леса.

– Сделать это непросто.

– Не морочь мне голову! Я знаю, что из леса можно выйти!

– Я не говорил, что из леса нельзя выбраться. Я сказал, что сделать это непросто. Что тебе известно о запредельной реальности?

– Какое это имеет значение?

– Дело в том, что в зоне запредельной реальности многие законы действуют совсем не так, как в остальном мире. Здесь ты можешь идти все время по прямой, а в конце концов оказаться в точке, из которой начал свой путь.

– Поэтому-то мне и нужен проводник.

– И где же ты собираешься его искать?

– Им станешь ты.

Агдир сначала недоумевающе посмотрел на Лайзу, словно пытаясь понять, не шутит ли она, а затем запрокинул голову назад и весело рассмеялся.

– Нет, – отсмеявшись, покачал головой он. – Я не стану этого делать.

– Ты в этом уверен? – прищурившись, спросила Лайза.

– Абсолютно, – ответил ей Агдир. – Видишь ли, дорогая, оружие в твоих руках вовсе не придает твоим словам веса. Если ты даже выстрелишь в меня, то это только спровоцирует внеочередной цикл моего перерождения. Но ты не сделаешь этого, потому что твоя рука тебя не послушается.

– Напрасно ты так думаешь…

Лайза хотела было презрительно усмехнуться, но внезапно она поняла, что не чувствует своей правой руки ниже локтя. Рука все так же держала пистолет, направленный в грудь Агдиру, но Лайза не могла даже пальцем на ней шевельнуть.

– Вот видишь, – мягко улыбнулся Агдир. – Угроза – это далеко не лучший способ ведения переговоров. А теперь убери свой пистолет, и давай поговорим спокойно.

Лайза с невероятным облегчением вновь почувствовала рифленую металлическую рукоятку пистолета, зажатую в кулаке. К счастью, ей удалось побороть искушение тут же нажать на спусковой крючок и тем самым положить конец разговору. Агдир был членом сообщества запредельной реальности, в которое на данный момент входило более двух сотен личностей, и это означало, что каждой из них было уже известно о том, что в лесу обнаружен чужак. Ей все равно не позволят выйти из леса. Прежде чем попытаться что-либо предпринять, нужно было постараться узнать как можно больше полезной информации.

– Ты убедил меня, Агдир, – сказала Лайза, убирая пистолет в кобуру. – Я вела себя слишком самонадеянно и грубо. Но только потому, что ты испугал меня своим внезапным появлением.

– А теперь ты лжешь, – с укоризненной улыбкой произнес Агдир.

Выругавшись про себя, Лайза поспешно выставила блок, защищающий ее мысли от телепатического сканирования.

– Ты напрасно так думаешь, – произнесла она с мягкой улыбкой. – Я просто растерялась, а потому, быть может, и говорю не совсем то, что думаю.

Одновременно с этим Лайза сама попыталась осторожно проникнуть в сознание своего собеседника.

Обладая природными телепатическими способностями, Лайза еще до того, как попала в Статус, умела заглядывать в души людей. Правда, тогда это получалось у нее случайно. Она и сама не могла понять, что происходит, когда неожданно перед ее внутренним взором появлялись картины, спроецированные чужим сознанием. В Статусе она развила свои способности и начала осознанно пользоваться ими. Ей приходилось ска– нировать сознание и память не только людей, но и представителей негуманоидных рас. Порою то, что она видела, вызывало у нее отвращение, порою повергало в ужас, но никогда прежде она не встречалась с ледяной пустотой, подобной той, что царила в душе Агдира.

Лайзе удалось проникнуть в сознание Агдира с первой же попытки. Агдир не только не попытался воспротивиться чуждому вторжению, но даже, напротив, как показалось Лайзе, гостеприимно указал ей верный путь. Сделав всего лишь шаг, она сразу же погрузилась в кромешный мрак, подобный тому, в котором пребывала до того, как оказалась в лесу. В сознании у Агдира не было ни мыслей, ни чувств, ни каких-либо эмоций. И только что-то огромное, такое же темное и необъятное, как и окружающий его мрак, непонятное и необъяснимое, внушающее смертельный ужас одним только фактом своего существования, неспешно ворочалось где-то рядом. Лайзе сразу же пришел на память рисунок Виктора Гюго «Змей в изгнании», на котором среди широких мазков серых красок угадывался огромный белесый глаз, с затаенным коварством наблюдающий за оказавшимся поблизости человеком…

– Охотник превратился в дичь, – негромко произнес Агдир.

– Что? – непонимающе вскинула бровь Лайза…

Неопознанное, присутствующее в сознании Агдира, приблизилось к проникшей в него частице сознания Лайзы. Вблизи оно внушало скорее не страх, а трепет. Оно было настолько огромным, могущественным и неуязвимым, что ему, наверное, не было никакого дела до копошащихся вокруг него мелких тварей, именующих себя людьми, со всеми их заботами, тревогами и надеждами. Оно пожирало их сознание, после чего либо выбрасывало, подобно пустым консервным банкам, либо использовало в качестве придатков собственного тела, наделенных некоторой степенью самостоятельности, но уже неспособных оторваться от общей массы…

– Ты помнишь, я сказал, что тебе повезло? – спросил Агдир.

– Когда?

– Это были первые слова, произнесенные мною.

– И что?

– Ты поняла, что они значат?

– Нет. Я даже не обратила на них внимания.

– Посмотри на свою руку.

– Мне незачем на нее смотреть. – Чтобы скрыть свой испуг, Лайза злобно скрипнула зубами. – Ты можешь объяснить, что с ней произошло?

– Конечно. Ты находишься в зоне господства запредельной реальности. Для того чтобы ты могла здесь жить, твой организм должен претерпеть определенные преобразования.

– Но я не собираюсь оставаться здесь навсегда!

– Это уже от тебя не зависит. Здесь все решает запредельная реальность. Если в твоем организме начались преобразования, значит, тебе позволено остаться. Первый цикл перерождения, когда человек еще не порвал всех своих связей с реальным миром, обычно бывает связан с наиболее неприятными воспоминаниями. Тебе повезло, потому что тот вид перерождения, какой начался в твоем теле, является наиболее безболезненным.

– Я не совсем понимаю…

– Существует несколько вариантов процесса перерождения, отличающихся степенью интенсивности воздействия на организм человека. Тот, который протекает сейчас в твоем теле, – наиболее мягкий, растянутый на восемь-десять дней.

– Ты хочешь сказать, что я стану такой же, как и ты? – заранее отказываясь верить словам своего собеседника, спросила Лайза.

– Именно, – важно наклонил голову Агдир.

– Черт бы вас всех побрал, кретины! – по-русски выругалась Лайза. В минуты высочайшего напряжения именно этот язык казался ей наиболее подходящим для выражения всей глубины чувств. – Вот в этом-то ты точно ошибаешься, Агдир!

Лайза угрожающим жестом направила на лесного жителя указательный палец. Взгляд ее упал на зеленовато-коричневую кожу, покрывающую кисть руки. В отчаянии взмахнув рукой, Лайза снова выругалась.

– Убирайся отсюда, рекин бешеный! – заорала на Агдира Лайза. – Я все равно выйду из этого леса!

Она попыталась прервать телепатический контакт с мраком, заменяющим Агдиру сознание. Но пока она разговаривала с Агдиром, ужасающее нечто, составляющее ядро коллективного сознания сообщества запредельной реальности, приблизилось к ней недопустимо близко. Импульс, посланный этим одновременно удивительным и пугающим созданием, прошел в обратном направлении, и Лайза почувствовала, как чужая воля пытается вскрыть ее телепатический блок, словно нож, ковыряющий консервную жестянку.

Лайза прижала обе ладони к вискам, пытаясь изгнать чуждое сознание из своей головы.

Страшная боль, словно разряд электрического тока, скользнула по ее позвоночнику. Казалось, позвонки дробятся и ломаются, превращая спинной мозг в кровавое месиво.

От боли у Лайзы потемнело в глазах. У нее не было сил даже на то, чтобы кричать. Она упала на колени, уткнулась лбом в землю и глухо застонала.

– Охотник превратился в дичь, – повторил уже однажды сказанную фразу Агдир.

Глава 10

123-й километр

– Ну, что? – с надеждой посмотрел на Шагадди Андрей.

– Нигде нет, – развел руками тот. – Ребята обшарили все закутки. Если бы он был на территории части, его бы непременно нашли.

Пытаясь скрыть раздражение, Андрей прикусил нижнюю губу.

Рядовой Юнни не явился на утреннее построение взвода. Поиски, предпринятые силами солдат взвода, никакого результата не принесли.

На полдень была назначена встреча с техниками из Статуса, которых затем нужно было проводить в Гиблый бор до места, где их ожидали люди из группы профессора Кармера. Накануне Андрей получил разрешение на проведение операции от полковника Бизарда. У него в кармане уже лежал путевой лист, выписанный командиром части, а на стоянке у КПП ждала машина с крытым брезентом кузовом, предоставленная в распоряжение взвода особого назначения. Чего сейчас меньше всего было нужно Андрею, так это проблем с личным составом. Не хватало только, чтобы вся операция сорвалась из-за самовольной отлучки одного из солдат.

– Есть какие-нибудь соображения? – спросил Андрей у Шагадди.

– Гроптик сказал мне, что пару дней назад Юнни получил какое-то письмо. Я нашел его под матрасом койки Юнни.

Шагадди протянул Андрею узкий синий конверт, предназначенный для пересылки писем военнослужащим. Такие письма не облагались дополнительным тарифом, как те, что были адресованы гражданским лицам.

Андрей достал из конверта лист грубой серой бумаги.

Письмо было написано неряшливым, неразборчивым почерком. Некая тетя Миса извещала Юнни о смерти его сестры Гайли. Из слов утешения, которые сумела найти тетя Миса, можно было понять, что сестра рядового Юнни с детства страдала какой-то тяжелой болезнью, и смерть стала для нее едва ли не долгожданным избавлением от страданий, в которые давно уже превратилась ее жизнь.

– Ты считаешь, что причина исчезновения Юнни в этом? – Андрей взмахнул сложенными вместе конвертом и самим письмом.

– Другой причины я не вижу, – пожал плечами Шагадди. – Вчера весь день Юнни ходил как в воду опущенный.

– Почему он не обратился ко мне? Ему положен краткосрочный отпуск для того, чтобы присутствовать на похоронах близкого родственника.

– Посмотри на конверт, Джагг. Письмо валялось на почте почти полтора месяца.

Андрей посмотрел на конверт. Обратного адреса на нем не было.

– Откуда родом Юнни?

– Кажется, откуда-то из провинции Гритон.

– Неужели он рассчитывает добраться до дома своим ходом? Его задержит первый же патруль!

– Я не думаю, что Юнни отправился домой, – с сомнением покачал головой Шагадди. – Что ему теперь там делать, если из всей родни у него осталась только какая-то тетя Миса? Скорее всего он скрывается где-то в окрестностях части. Видно, от горя у него в голове все перевернулось. Он ведь все время один. А для того чтобы в одиночку справиться с горем, нужно какое-то время. Немного придет в себя и к вечеру сам вернется в казарму.

Андрей с сомнением почесал щеку.

– Ты так думаешь? – спросил он, взглянув на Шагадди искоса.

– А что еще могло с ним приключиться? – вопросом на вопрос ответил Шагадди.

– Мне показалось, что мрачное настроение Юнни связано с тем, что произошло в штабе после появления там Гефара. Когда вчера я попытался поговорить с Юнни об этом, он и словом не обмолвился о смерти сестры.

– А кто ты ему такой, чтобы он начал с тобой откровенничать? Друг или родственник? Ты всего лишь командир взвода, да к тому же теперь еще и офицер, – Шагадди криво усмехнулся. – Извини, конечно, Джагг, но я бы, наверное, тоже не стал делиться с тобой собственными проблемами, если бы не знал тебя еще до рейда в Гиблый бор.

– Мне казалось, что Юнни доверяет мне, – задумчиво произнес Андрей.

Шагадди молча развел руками, мол, что тут можно сказать: чужая душа – потемки.

– Хорошо, – коротко кивнул Андрей. – Не будем пока поднимать шум вокруг исчезновения Юнни. Я беру с собой семь человек. Восьмым будет числиться Юнни. Ты, Шагадди, остаешься в части… Нечего губы кривить – ты заместитель командира взвода, так что изволь выполнять свои обязанности. Если Юнни объявится в мое отсутствие, вправь ему мозги как следует – ты это умеешь. А я вернусь – еще добавлю. У каждого в жизни бывают дни, когда кажется, что самое лучшее решение всех проблем – просто сунуть голову в петлю. Но нужно уметь зажать чувства в кулак, когда этого требуют обстоятельства.

– Не извольте беспокоиться, лейтенант, – в шутливом салюте Шагадди вскинул левую руку к плечу. – Юнни у меня неделю будет сортир драить.

– Если только у нас будет эта неделя, – мрачно заметил Андрей.

– Дела так плохи? – негромко спросил Шагадди.

– Все будет ясно через пару дней.

– Понятно, – задумчиво кивнул Шагадди. – Когда ждать вашего возвращения?

– Я рассчитываю вернуться завтра. Но сам знаешь, запредельная реальность непредсказуема.

Хлопнув на прощание Шагадди по плечу, Андрей побежал к воротам.

Семь человек из взвода, которых он отобрал для участия в предстоящей операции, уже сидели в машине. Андрей не взял с собой новобранцев, решив, что прежде следует посмотреть, как отреагируют на близкий контакт с запредельной реальностью опытные бойцы.

– Поехали! – махнул рукой Андрей, запрыгнув в кабину.

– Куда едем-то? – вопросительно посмотрел на лейтенанта сидевший за рулем Длинный Эйх.

– Дорогу на Гиблый бор знаешь?

Левая бровь Эйха изогнулась, сделавшись похожей на крышу домика, нарисованного малышом.

– Значит, снова туда? – тусклым голосом поинтересовался он.

– Снова, – с равнодушным видом кивнул Андрей.

Внутри же он весь сжался, ожидая реакции Эйха на известие о том, что впереди их ждет Гиблый бор, из которого пока только троим удалось выбраться живыми и в своем уме.

Эйх не спеша достал из-за отворота кепи помятую папиросу, разровнял ее, протянув между двумя пальцами, аккуратно сложил мундштук гармошкой, сунул папиросу в рот и, щелкнув зажигалкой, с одной затяжки раскурил. Затем он кинул зажигалку в нагрудный карман полевой куртки, вынул папиросу изо рта и выпустил через ноздри две струи табачного дыма.

– Значит, в Гиблый бор…

Эйх криво усмехнулся, качнул головой из стороны в сторону и повернул ключ зажигания.

Проехав километра полтора по бетонке, машина свернула на разбитый проселок, которым редко кто пользовался. Должно быть, в былые времена дорога, начинавшаяся в небольшом селении без названия, расположенном неподалеку от Афтера, проходила прямо через Гиблый бор, который тогда еще не был «гиблым». Теперь же, не дотянув километров пять до леса, дорога резко сворачивала на запад и уходила куда-то в сторону Дотастрака.

Андрей велел Эйху остановить машину возле вешки с поржавевшей по краям табличкой «123-й километр». Что обозначала эта вешка и от какой именно точки был отмерен этот самый 123-й километр, не знал никто.

По обеим сторонам дороги поднимались высокие холмы, поросшие густым кустарником и купами тумариновых деревьев, похожих на земные ветлы. Близость Гиблого бора, окраину которого можно было увидеть, поднявшись на вершину одного из холмов, накладывала свой особый отпечаток на окружающий пейзаж. Люди предпочитали держаться подальше от пользующегося дурной славой леса, а потому и в окрестностях его царили тишина и запустение. Именно по этой причине Андрей, посоветовавшись с Дейлом, выбрал участок 123-го километра проселочной дороги для встречи пяти человек из Статуса, которым предстояло попытаться локализовать зону распространения запредельной реальности в Гиблом бору.

– На выход! – скомандовал Андрей, выпрыгнув из кабины.

Из-под брезентового полога на землю посыпались бойцы. У каждого при себе был автомат и армейский рюкзак с двухдневным запасом еды, дополнительными обоймами, перевязочным пакетом и прочим снаряжением, которое полагалось иметь при себе солдату.

– Оставь рацию в машине, – приказал Андрей рядовому Индигу. – Там, куда мы идем, она нам не понадобится.

Никак не проявляя своего удивления, Индиг скинул со спины ранец с полевой рацией и затолкнул его под сиденье в кузове машины.

– Слушайте меня внимательно, – обратился Андрей к своим подчиненным.

Ему даже не пришлось повышать голоса, чтобы привлечь к себе внимание, – все взгляды и без того были устремлены на него. Перед отправкой каждый из «кейзи» получил автомат и дополнительный боекомплект с боевыми патронами, а это означало, что приехали они сюда не на учения. Близость же Гиблого бора оптимизма не внушала никому.

– Нам предстоит проводить пятерых человек на территорию Гиблого бора.

Сказав это, Андрей сделал паузу, ожидая реакции солдат на такую новость.

Никто не произнес ни слова. Только Лайт Лантер сдвинул брови к переносице и чуть прищурил глаза, словно пытаясь рассмотреть что-то, находившееся на расстоянии, почти недоступном для невооруженного взгляда.

– Кто эти люди, вам знать необязательно, – продолжил свою речь Андрей. – Мы отведем их в условленное место, передадим другим сопровождающим и вернемся назад. Если все пойдет как надо, то мы проведем в Гиблом бору только одну ночь и завтра вернемся в часть. Главное правило поведения в Гиблом бору: что бы ни случилось, всем держаться вместе. В одиночку человек в этом лесу пропадет быстрее, чем сигарету успеет выкурить.

– А в туалет ходить тоже парами? – усмехнувшись, спросил черноволосый Кадишш.

– Нет, – серьезно ответил ему Андрей. – Справлять свою нужду будете так, чтобы вас при этом видели все остальные. Если кто стесняется свой голый зад показать, то подумайте о том, что стыдливость может стоить вам жизни.

– Выбора вы нам не оставили, лейтенант, – все еще с усмешкой произнес Кадишш.

– Выбора нам не оставил Гиблый бор, – ответил ему Андрей. – И еще: без особой необходимости в лесу ничего не трогайте. Даже деревья и кусты старайтесь по возможности обходить стороной.

– Разрешите вопрос, лейтенант Апстрак, – обратился к Андрею Гесс Руут.

– По-моему, прежде ты называл меня просто по имени, – повернувшись в его сторону, сказал Андрей.

– Так то было до того, как вас произвели в лейтенанты, – не то смущенно, не то язвительно улыбнулся Руут.

– Я тоже знаком с понятием субординации, – отвечая Рууту, Андрей обращался одновременно ко всем. – Но сейчас мы не на строевом плацу. Поэтому, чтобы не создавать лишних проблем, давайте обращаться друг к другу на «ты».

– Серьезно? – приподняв мохнатую бровь и даже не пытаясь скрыть иронии, спросил Кадишш.

– У тебя на сей счет имеются какие-то сомнения, Кадишш? – посмотрел на солдата Андрей.

– Мне кажется, что солдат в любых обстоятельствах должен держаться на определенной дистанции от офицера, – ответил Кадишш. – Офицер с солдатами всегда запанибрата, когда ему это выгодно. А случись что, вы же на наших спинах и выезжаете.

Андрей не успел ничего ответить на выдвинутое Кадишшем обвинение.

– Хорош языком трепать, Кадишш, – пробасил широкоплечий здоровяк Роуни Фиппс.

– А что, Фиппс, ты с нашим лейтенантом, когда он сержантом был, тоже дружбу водил? – стрельнул глазами в направлении своего оппонента Кадишш.

– Я с Джаггом сорокаградусную не пил, – медленно растягивая слова, произнес Фиппс. – Но при этом ничего плохого о нем сказать не могу.

– А что хорошего ты о нем знаешь?

– В чем проблема, Кадишш? – обратился к строптивому солдату Андрей. – Ты отказываешься выполнять мои приказания?

– Вовсе нет, лейтенант, – сверкнул черными, как кусочки космической бездны, глазами Кадишш. – Устав я знаю не хуже вас. Я не собираюсь обсуждать ваши приказания и готов каждое из них выполнить беспрекословно. Но, – Кадишш усмехнулся, – я не настолько наивен, чтобы верить вашим заверениям в искренней дружбе.

– Это твое право, – с видимым безразличием пожал плечами Андрей. – Без твоей милой улыбки, Кадишш, я как-нибудь проживу. Но имей в виду, что пренебрежительного отношения к своим обязанностям я не потерплю.

– Я не первый день в армии, лейтенант, – все с той же ухмылкой, которую Андрей готов был счесть гнусной, ответил Кадишш.

– Значит, мы поняли друг друга.

Андрею с трудом удалось скрыть растерянность и раздражение – он никак не мог взять в толк, что Кадишш имеет против него? Между ними никогда не существовало не то чтобы дружбы, но даже просто товарищеских отношений. Однако и конфликтов между ними прежде тоже не возникало. И вдруг – такая откровенная неприязнь. С чего бы вдруг?

Андрей посмотрел на часы. До времени прибытия техников оставалось чуть меньше получаса.

– Ты хотел что-то спросить, – напомнил он Рууту.

– Мне кажется, Джагг, тебе известно о Гиблом боре больше, чем ты нам говоришь, – Руут произнес эту фразу спокойно, ни в чем не обвиняя своего командира, а просто желая внести некоторую ясность.

– Верно, – не стал отпираться Андрей. – Но того, что я сказал вам, вполне достаточно для того, чтобы остаться в живых. Если возникнет необходимость, я предоставлю вам дополнительную информацию. Хочу обратить особое внимание на то, что мне известны далеко не все опасности, которые таит в себе Гиблый бор. Поэтому повторяю еще раз: постоянная бдительность и двойная осторожность.

Андрей обвел взглядом неровный строй солдат. У всех были внимательные, сосредоточенные лица. Даже у Кадишша губы кривились в презрительной усмешке скорее по привычке, нежели реально отражая состояние его души, – живым ему хотелось остаться в не меньшей степени, чем всем остальным.

– Вопросы есть?

Вопросов не было.

Андрей снова посмотрел на часы.

– Эйх, поставь машину в кусты и хорошенько замаскируй ее. После этого все могут отдыхать. Я вернусь минут через двадцать.

– Ясно, Джагг, – коротко кивнул Эйх.

Сойдя с обочины дороги, Андрей зашагал в направлении узкой ложбины между двумя холмами, склон одного из которых почти наползал на другой. Отойдя на десять-двенадцать шагов, он скрылся за густыми зарослями кустарника. Теперь с дороги его не было видно. Услышав, как заработал двигатель машины, Андрей обернулся, но тоже ничего не увидел.

Миновав ложбину, Андрей свернул налево, перепрыгнул через заполненную стоячей водой канаву и начал не спеша подниматься по склону холма.

Примерно на середине склона росло невысокое дерево корз с характерным для этой породы деревьев раздвоенным стволом. Среди льнущих к земле тумариновых деревьев корз казался настоящим великаном. Лучшего ориентира для встречи с людьми, незнакомыми с окружающей местностью, придумать было просто невозможно.

И все же Андрей на всякий случай спросил у Дейла:

– Здесь?

– Здесь, – ответил напарник.

Андрей подошел к корзу и похлопал ладонью по его гладкому стволу, покрытому плотным слоем воскообразных выделений.

Он снова посмотрел на часы. До назначенного срока оставалось одиннадцать минут.

Волноваться его и Дейла заставляло сообщение курьера о том, что в работе системы внепространственных переходов начали происходить сбои, последствия которых были непредсказуемы. До сих пор ничего не было известно о судьбе Лайзы. А если исчезнут еще и пятеро техников, рискнувших воспользоваться внепространственным переходом для того, чтобы попасть в Кедлмар, то это могло подтолкнуть Коллегию Статуса к принятию более жестких и решительных мер в отношении Дошта. Если специалисты по системам внепространственных переходов правы в своих выводах и причиной сбоев является именно запредельная реальность, то сегодняшнюю попытку пробить проход в Кедлмар в непосредственной близости от Гиблого бора можно было сравнить с прыжком с десятиметровой вышки в бочку с водой.

Андрей присел на корточки, прислонившись спиной к стволу дерева. Посмотрев по сторонам, он сорвал длинную травинку и зажал ее между зубов.

– Нервничаешь? – спросил его Дейл.

– А ты, можно подумать, нет? – недовольно буркнул в ответ Андрей.

– Мог бы успокоить себя тем, что если сегодняшняя попытка перебросить группу техников в Кедлмар закончится неудачей, то это будет означать сворачивание всех работ на Доште, – заметил Дейл.

Интонации змея-искусителя в речах напарника остались незамеченными Андреем.

– А мне-то что с того? – поинтересовался он.

– Ты же хотел бросить все и вернуться домой, – напомнил Дейл. – Алексей Александрович уговорил тебя остаться еще на какое-то время, взывая к твоему чувству долга. Но если все работы на Доште будут закрыты, то у тебя появится законное основание покинуть Кедлмар и при этом не возвращаться на Землю, а остаться в Статусе.

– Да? Попробуй скажи об этом Кадишшу!

– А при чем здесь Кадишш? – удивился Дейл.

– При том, что он считает меня ублюдком, продавшимся за желтый офицерский шеврон.

– Ну и что с того?

– Если мне не удастся изменить отношение Кадишша к себе в лучшую сторону, то придется избавиться от него. Глядя на него, и другие, в особенности молодые солдаты, начнут ставить под сомнение мой авторитет… Да еще проблема с Юнни: куда он мог запропаститься?

– По-моему, мы говорим о разных вещах, – осторожно и медленно произнес Дейл. – Ты остаешься командиром взвода особого назначения только до тех пор, пока для тебя есть работа в Кедлмаре, которую ты выполняешь для Статуса… Или ты об этом уже забыл?

– Если бы ты сидел сейчас напротив меня, то я бы ободряюще похлопал тебя по плечу, – не смог удержаться от усмешки Андрей. – Со мной все в порядке, Дейл. Я помню, что я не Джагг Апстрак из танкового батальона «Кейзи», а Андрей Макеев с Земли, чья основная работа сводится не к проведению разведывательных операций, а к однообразным и скучным опытам с рекомбинантными ДНК. Но я также понимаю и то, что взвод, которым я сейчас командую, на данный момент является единственным воинским подразделением в Кедлмаре, сформированным специально для противостояния запредельной реальности. Даже если техники из Статуса не прибудут, я все равно поведу своих людей в Гиблый бор для того, чтобы они поняли, с чем им предстоит иметь дело.

– Один взвод не в силах остановить запредельную реальность. Ты переоцениваешь свои возможности, Андрей.

– Ничуть. Я прекрасно понимаю, что если мы вступим в открытую борьбу, то скорее всего будем обречены на поражение. Но когда запредельная реальность хлынет в Кедлмар, а Статус спрячет Дошт в пространственный кокон, должны найтись те, кто сможет объяснить остальным людям, что происходит и как отличить реальные образы от фантомов. Изменение окружающей действительности – факт сам по себе неприятный, но отнюдь не главенствующий. Запредельная реальность становится подлинной реальностью только тогда, когда происходит трансформация человеческого сознания. Можно жить в зоне господства запредельной реальности и при этом оставаться человеком, принадлежащим реальному миру. В случае если техникам из Статуса не удастся перекрыть канал, то единственным шансом для кедлмарцев сохранить себя станет борьба с запредельной реальностью, пусть даже заранее обреченная на поражение.

– Верно!

Андрей невольно вздрогнул, услышав в своей голове голос, не принадлежавший Дейлу.

– Мииз? – осторожно спросил он.

– А ты ждал кого-то еще? – насмешливо поинтересовалась девушка.

– Ты давно здесь?

– Я успела как раз к началу твоей речи. Не знаю, о чем у вас шел спор, но могу сказать, что полностью разделяю твое мнение: запредельная реальность может убить человека, но она не способна изменить его сознание без его на то согласия.

– В прошлый раз, когда мы были в Гиблом бору, никто не стал спрашивать Шагадди и Юнни, желают ли они присоединиться к сообществу запредельной реальности, – напомнил Дейл после короткого смешка. – Насколько я помню, их собирались использовать как материал для перерождения в то время, как они спали.

– Я имела в виду не формальное согласие, а способность и желание человека противостоять деформации собственного сознания, – пояснила свою мысль Мииз. – Я сама прошла через два цикла перерождения. Мое тело претерпело заметные изменения, но разум остался прежним.

– Исходя из этого, можно сделать вывод, что членами сообщества запредельной реальности становятся только безвольные, ни на что не годные люди, – с иронией прокомментировал слова Мииз Дейл.

– Или люди, разочаровавшиеся в действительности, – поправила его девушка. – Те, кому окружающий их мир кажется уродливым, отчаявшиеся и потерявшие всякую надежду. А таких людей, согласитесь, в Кедлмаре подавляющее большинство.

– Об этом я не подумал, – на этот раз вполне серьезно произнес Дейл.

– Юнни, – едва слышно прошептал Андрей.

– Что с ним? – спросила Мииз.

– Именно об этом мы с ним вчера говорили. Он сказал что-то насчет того, что по сравнению с перевернутой с ног на голову жизнью в Кедлмаре запредельная реальность не кажется такой уж уродливой. А сегодня утром он исчез.

– Это вовсе не означает, что он решил присоединиться к сообществу запредельной реальности, – заметил Дейл.

– Но я бы не стала исключать и такой возможности, – добавила Мииз.

– Внимание!

Андрей повернул голову в направлении, обозначенном в его сознании Дейлом.

Он успел заметить, как примерно в десяти шагах от места, где он сидел, по воздуху пробежала легкая дрожь, словно его всколыхнул жар, поднимающийся над раскаленным докрасна противнем. В следующий миг призрачное марево исчезло, а на том месте, где оно только что наблюдалось, остались стоять пятеро человек, одетые в темно-зеленую с черными камуфляжными пятнами полевую форму пехотинцев. Необычным в их облике было только то, что каждый держал в руках большой и, судя по всему, тяжелый пластиковый кейс с металлическими запорами и ручками по краям. Не двигаясь с места и не опуская на землю свою поклажу, «гости» с немного удивленным видом озирались по сторонам – сказывался эффект неожиданности, возникающий у людей, не привыкших пользоваться внепространственными переходами, после мгновенной смены окружающей обстановки.

Андрей впервые наблюдал со стороны прибытие людей через внепространственный переход, и, надо признать, зрелище это и в самом деле было весьма необычным. В примитивном обществе наблюдение подобных явлений могло привести к возникновению мифов о сошествии на землю богов. Здравомыслящий же человек скорее всего счел бы, что ему пригрезилось странное марево и человек, возникший ниоткуда. Если же ему не дай бог придет в голову рассказать кому-то об увиденном, то слушатели либо поднимут его на смех, либо подумают, что у рассказчика не все дома. А ведь не исключено, что многочисленные истории о встречах с призраками, духами и прочими потусторонними существами имеют под собой вполне реальную основу. Случайный свидетель вполне мог принять работника Статуса, вышедшего из внепространственного перехода, открытого во избежание непредвиденных встреч ночью где-нибудь на окраине сельского кладбища, за вставшего из могилы покойника.

– Эй!

Вскочив на ноги, Андрей махнул рукой и побежал в сторону пятерых, пока еще незнакомых ему людей.

Глава 11

Холод

Чего никак не ожидал Андрей, так это того, что среди прибывших из Статуса техников окажется женщина. Она выделялась среди остальных невысоким ростом и рыжеватыми волосами, выглядывающими из-под кепи. На вид ей можно было дать лет тридцать. Но Андрей уже успел привыкнуть к тому, что работникам Статуса приходится менять внешность так же часто, как и одежду, а потому пытаться определить чей-то возраст только по внешнему виду было все равно что надеяться угадать выигрышный номер в лотерее, проводимой вконец обнищавшим государством. Звали женщину Светланой, и, как вскоре выяснилось, она являлась единственным представителем Земли в группе.

Ситуацию с расовым составом остальных прибывших прояснил для Андрея Дейл.

– Ничего удивительного, – сказал он. – Земляне чаще всего становятся «оперативниками». Импровизационный стиль более соответствует их складу характера, нежели ежедневная кропотливая работа над разрешением какой-нибудь технической проблемы.

Старшим группы был высокий, сухопарый мужчина с заметной проседью в темных волосах. Говорил он почти не раздвигая губ. Вид у него был настолько мрачным, что, едва только взглянув на него, Андрей решил, что тот никогда не улыбался. У него было арктурианское имя Ги Церкус. Когда Андрей поинтересовался, нельзя ли для простоты называть его просто Ги, арктурианец только молча покачал головой, выражая свое крайне отрицательное отношение к подобной идее.

Национальная принадлежность трех остальных техников осталась загадкой как для Андрея, так и для более опытного в подобных вопросах Дейла. Они представились как Вистор, Карм и Фаунг. Дейл высказал предположение, что это были псевдонимы, взятые представителями рас с длинными и труднопроизносимыми именами.

Прежде чем отправиться за своими солдатами, Андрей быстро поинтересовался у Ги Церкуса, нет ли каких-либо новостей о пропавшем курьере, в ответ на что молчаливый арктурианец только качнул головой из стороны в сторону.

Когда Андрей вернулся вместе со своим отделением, Вистор и Фаунг сидели на корточках возле открытого кейса, внутри которого находилось какое-то невероятно хитроумное оборудование со множеством световых датчиков, со стороны похожее на мотки перепутанных проводов с новогодними гирляндами разноцветных лампочек. Стоявший над ними Карм негромко давал указания на незнакомом языке, изобилующем твердыми согласными.

– Кеттедский язык, – заметил Дейл. – Должно быть, самый древний язык в Галактике. Он содержит огромное число технических понятий и терминов, поэтому им часто пользуются представители различных космических рас для обсуждения научно-технических вопросов.

При приближении Андрея Карм обернулся на него.

– Нам никогда еще не приходилось сталкиваться с таким интенсивным нейрополем, генерируемым запредельной реальностью, – едва ли не с восторгом произнес он по-кедлмарски.

– Это еще цветочки, – усмехнувшись, ответил ему Андрей. – Что-то будет, когда мы войдем в лес.

– Но если судить по полученным нами предварительным данным, то окружающее нас пространство, – Карм описал рукой полукруг от леса к дороге, – тоже должно быть в какой-то степени трансформировано запредельной реальностью.

– Возможно, – не разделяя восторгов Карма, Андрей с довольно-таки безразличным видом дернул плечом. – По мне, так весь Кедлмар давно уже превратился в страну, на территории которой не действуют общепринятые законы логики.

Карм сдвинул брови и очень серьезно посмотрел на Андрея.

– Нет-нет, – усмехнулся Андрей. – Я имел в виду не влияние запредельной реальности, а политическую систему Кедлмара.

– Ну, это находится вне моей компетенции, – мотнул головой Карм.

Пришедшие вместе с Андреем солдаты с интересом посматривали на незнакомых людей, говорящих между собой на непонятном языке. Но ни один из них не спросил у Андрея, кто они такие, что они делают в окрестностях Гиблого бора и каким образом они здесь оказались.

– Мы идем в Гиблый бор или пока остаемся здесь? – спросил Андрей у примостившихся возле открытого кейса техников.

– Мы просто сделали несколько предварительных замеров, – Фаунг быстро захлопнул крышку кейса и повернул металлические винтовые запоры.

К каждому из техников Андрей приставил солдата, который, помимо того, что должен был помогать своему подопечному нести кейс, еще и лично отвечал за его жизнь.

Единственное исключение Андрей хотел было сделать для Светланы, освободив ее от необходимости тащить тяжелый кейс. Но та в ответ на такое предложение по-мужски похлопала Андрея по плечу и негромко, так, чтобы никто другой ее не услышал, сказала:

– Не думай, что я здесь самая слабая. У меня точно такие же имплантанты, стимулирующие мышечную активность, что и у всех остальных.

В пару к Светлане Андрей поставил рядового Касси Джемми, наиболее спокойного и уравновешенного из всего отделения. Андрей был уверен, что по дороге тот не станет досаждать девушке пустой болтовней. Джемми был молчун, каких не видывал свет. Порой в течение нескольких дней никто не слышал от него ни единого слова. А в случае необходимости Джемми предпочитал объясняться знаками.

Временами Андрею казалось, что у Джемми вообще нет нервов…

Нет, пожалуй, на этот раз Андрей принял за свое мнение то, что сложилось о Касси Джемми у Дейла. Именно Дейл был свидетелем случая, произошедшего в батальоне примерно год назад. Андрей в то время еще и знать ничего не знал ни о Статусе, ни о Кедлмаре.

В тот раз какой-то молодой боец, только что переведенный из учебной роты в строевую, вернувшись из караула, не сдал автомат, как полагалось, в оружейную комнату, а вместе с ним отправился в барак, где квартировалась рота танкистов, к которой он был приписан. Там он первым делом выстрелил в живот стоявшему у входа дежурному по роте, после чего вышел в проход между рядами коек и, положив всех, кто находился в помещении, на пол, объявил, что пристрелит каждого, кто только голову поднимет. Должно быть, у парня было что-то не в порядке с головой, потому что он заявил, что его отцом является сам Нени Линн и он никому не позволит покинуть помещение роты до тех пор, пока папа лично не придет за ним и не заберет его к себе в Пирамиду.

Парень капитально спятил, но при этом он был отнюдь не дурак. Он занял позицию возле стойки с телемонитором. Это было единственное место в помещении роты, с которого можно было держать под прицелом вход и окна, не попадая при этом под пули стрелков, расположившихся на улице.

Полковник Бизард попытался было уговорить парня сдаться, но тот только начал психовать и тяжело ранил еще одного солдата. Пытаться использовать гранаты со слезоточивым газом не имело смысла, поскольку парень оказался весьма предусмотрительным и помимо автомата прихватил с собой еще и противогаз. Оставался единственный выход – брать барак штурмом. Но при этом число жертв сумасшедшего скорее всего перевалило бы за десяток.

Полковник Бизард был уже готов отдать приказ к штурму, когда к нему подошел Касси Джемми и сказал, что хочет попытаться взять сумасшедшего в одиночку.

План Джемми был невероятно прост. Точнее, прост до безумия. Возможно, именно поэтому он и сработал против сумасшедшего. Джемми вошел в помещение роты без оружия и двинулся в сторону вооруженного автоматом солдата. Тот что-то заорал и направил автомат в грудь Джемми. А тот продолжал двигаться вперед, словно не видел и не слышал безумца. Сумасшедший выстрелил в пол перед ногами Джемми, но даже это не произвело на него никакого впечатления. Он подошел к безумцу и, зажав в кулак ствол автомата, который тот держал в руках, поднял его к потолку. После этого он все так же неторопливо поднял к плечу кулак другой руки и коротким прямым ударом сломал своему оппоненту челюсть. Подхватив за шиворот обмягшее тело, Джемми выволок его из помещения и бросил на пороге.

Дейл тогда подумал, что Джемми надел под куртку бронежилет. Подойдя к солдату, чтобы поздравить с удачей, Дейл не удержался и похлопал его ладонью по груди. Каково же было его удивление, когда он почувствовал, что под курткой у Джемми нет никакой дополнительной защиты!

– Ты спятил, Джемми?! – вне себя от возмущения, вызванного столь безрассудным поступком, заорал на солдата Дейл. – Этот псих мог бы пристрелить тебя, если бы только удосужился нажать на курок!

Джемми криво усмехнулся и провел ногтем большого пальца по горлу, а затем стукнул себя открытой ладонью по левой стороне груди, там, где находилось сердце. Что он хотел сказать этим своим жестом, для Дейла так и осталось загадкой.

Точно так же поступил Джемми и на этот раз. Он просто отодвинул Светлану в сторону своей широкой ладонью и, ухватившись за ручку кейса одной рукой, без особого труда взвалил его себе на плечо. Когда же Светлана попыталась высказать свое мнение на этот счет, Джемми даже не посмотрел в ее сторону. Но едва только она, возмущенно дернув плечом, попыталась отойти в сторону, солдат свободной рукой схватил ее за ремень и вернул на место, после чего решительно ткнул пальцем в землю, давая тем самым женщине понять, что она должна все время находиться рядом с ним.

Будучи весьма благоразумной, Светлана сразу же поняла, что спорить с Джемми бесполезно. Вместо этого она мило улыбнулась здоровяку и изобразила нечто, похожее на реверанс. И в ответ на это – Андрей глазам не поверил! – широкие губы Джемми тоже расплылись в улыбке! Воистину, женщины при желании могут творить чудеса!

Остальные техники взялись за ручки кейсов вместе с выделенными им в помощь солдатами. Оставшихся без напарников Длинного Эйха и Руута Андрей поставил в конце колонны, поручив им прикрывать отряд с тыла. Сам же он занял позицию в начале строя. Место, где должна была состояться встреча с группой профессора Кармера, знала только Мииз. И именно она, находясь в телепатическом контакте с Дейлом, указывала дорогу.

Отряд двигался быстро. Примерно через полчаса люди уже вошли под своды Гиблого бора.

В лесу движение заметно замедлилось. И не столько из-за густых кустов и упавших от времени деревьев-великанов, сколько потому, что как люди, прибывшие из Статуса, так и коренные кедлмарцы с любопытством вертели головами по сторонам. Для техников Гиблый бор был объектом исследований, который они уже начали изучать. Для солдат же лес был местом, овеянным легендами и пользующимся недоброй славой. Каждый из них мог бы рассказать с десяток историй, от которых мороз пробегал по коже, о тех страшных вещах, что творятся в Гиблом бору. Но знали они их только понаслышке, о том же, что на самом деле представляет собой Гиблый бор, ни один из них пока даже и не подозревал.

– Надеюсь, мы доберемся до места без проблем? – спросил Андрей, обращаясь к Мииз.

– Ты думаешь, я знаю ответ на этот вопрос? – усмехнулась в ответ девушка.

– Но ты же живешь в Гиблом бору не первый год.

– Если быть точной, то 68 лет. И что с того? Ты глубоко ошибаешься, если считаешь, что за этот срок можно досконально изучить запредельную реальность.

– Ну, я считал, что ты по крайней мере лучше нас понимаешь то, что происходит вокруг, – немного растерянно произнес Андрей.

– До определенной степени, – ответила на это Мииз. – Я могу отыскать объяснение тем или иным проявлениям запредельной реальности, но не имею возможности предсказать их.

– Существует теория, что суть запредельной реальности непознаваема, – заметил Дейл. – Ее можно изучать, но невозможно постичь.

– Могу с этим согласиться, – сказала Мииз. – Конечную цель запредельной реальности, а следовательно, и саму ее суть, определяющую цель ее существования, невозможно постичь уже хотя бы потому, что запредельная реальность не ограничивается простым изменением мира в каком-то одном определенном направлении. Она не пытается возродить некую иную реальность, созданную по собственному образу и подобию, а уничтожает само понятие реальности как таковое. Любая материя, оказавшаяся в зоне господства запредельной реальности, буквально сходит с ума. Трансформация объектов как живой, так и неживой природы происходит с катастрофической быстротой. Смысл подобных действий понять попросту невозможно.

– Или же в них скрыты некие совершенно иные, недоступные нам законы логики, – добавил Дейл.

– Вселенский хаос, вырвавшийся из-под контроля? – спросил Андрей.

– Скорее горячечный бред, воплощенный в жизнь, – ответила Мииз.

– А вам не кажется, что для конца лета сейчас слишком холодно? – услышал Андрей голос идущего следом за ним Индига.

Андрей и сам какое-то время назад начал чувствовать неприятный озноб, то и дело пробегающий от линии плеч к низу спины. Но до слов Индига он просто старался не обращать на это внимания, считая, что причиной является нервное возбуждение. Сейчас же он и в самом деле почувствовал, что вокруг заметно похолодало. Это было странно, потому что даже зимой температура в центральной части Кедлмара не опускалась ниже нулевой отметки шкалы Цельсия больше чем на два-три градуса. А в конце лета неожиданное похолодание было просто-таки чем-то невероятным.

– Температура явно опустилась ниже нуля, – произнес Дейл. – Что происходит?

– Дай мне подсоединиться к твоим температурным рецепторам! – услышал Андрей возбужденный голос Мииз.

– Добро пожаловать, Мииз! Могла бы и не спрашивать о подобных мелочах!..

– Не болтай, – резко осадила Андрея девушка.

– Проклятие! У меня от холода зуб на зуб не попадает! – крикнул сзади Длинный Эйх.

– Что происходит, Джагг?! – услышал Андрей голос Лантера.

– Не знаю! – ответил он не оборачиваясь. – Пока не знаю!

– Что происходит? – повторил вопрос Лантера Ги Церкус. – Подобное похолодание в конце лета нехарактерно для Кедлмара.

– Как будто я этого не знаю, – процедил сквозь зубы Андрей.

– Куда мы идем, Джагг?!

– Температура снижается со скоростью четверть градуса в минуту! – услышал Андрей голос Мииз.

– Сколько сейчас?

– Минус пять!

– Сколько это еще будет продолжаться?!

– Я не знаю!

– Далеко нам еще идти?

– О чем ты говоришь, Андрей! Это же запредельная реальность! Здесь не существует прямых дорог!

– Зато здесь скоро снег пойдет!

Андрей остановился и развернулся лицом к следующей за ним колонне.

– Стой! – крикнул он, вскинув левую руку вверх.

– Что ты задумал? – недоумевающе спросил Дейл.

– Поклажу на землю! – не обращая внимания на вопрос напарника, продолжал командовать Андрей. – Рубите кусты! Собирайте сухие ветки! Шевелитесь, рекины вас раздери!

Солдаты разбежались по сторонам и принялись за дело. Спустя минуту к ним присоединились и техники.

– Работайте парами! – крикнул Андрей. – И не отходите далеко!

– Что случилось? – подойдя к нему, негромко спросил Ги Церкус.

– Я думал, что это вы специалист по запредельной реальности, – не слишком уважительно, но без раздражения ответил ему Андрей.

Ги Церкус зябко обхватил себя за плечи.

– Вы считаете, что этот внезапный холод является одним из ее проявлений? – спросил он.

– А вы думаете, что кто-то поблизости включил кондиционер? – вопросом на вопрос ответил Андрей. – Давайте поговорим об этом потом. Неизвестно, насколько низко может упасть температура. Нам нужно успеть подготовиться.

Ги Церкус молча кивнул, достал из ножен большой армейский нож и принялся рубить колючий кустарник.

Фиппс и Вистор приволокли два очищенных от веток древесных ствола. Бревна уложили параллельно, на расстоянии двух метров друг от друга, накрыв их сверху нарубленными в спешке кустами и ветками.

К тому времени, когда запылали два огромных костра, температура упала до минус 12 градусов по Цельсию. Расположившись между двумя пылающими бревнами, люди старались согреться, то поворачиваясь к огню спиной, то протягивая к нему онемевшие от холода пальцы.

Пытаясь согреть себя изнутри, «кейзи» смолили папиросы.

– Когда в следующий раз направимся в Гиблый бор, нужно будет договориться с полковником Бизардом, чтобы в походный рацион каждого солдата была включена бутылка сорокаградусной, – потирая замерзшие ладони, громко произнес Руут. – Слышишь, Джагг?

– А как насчет лейтенантов, Руут? – усмехнулся посиневшими губами Андрей. – Я бы сейчас не отказался и от стакана чистого спирта.

Предложение Руута понравилось всем без исключения. И даже Джемми-молчун удовлетворенно хмыкнул.

Мороз в Кедлмаре сам по себе был явлением исключительным и почти невероятным. На этот же раз ощущение противоественности происходящего многократно усиливалось тем, что вокруг полыхающих костров, между которыми сидели окоченевшие люди, по-прежнему буйствовала зелень. Создавалось впечатление, что зима с невиданными морозами наступила только на том небольшом участке леса, где находились в данный момент люди.

– Интересно, как далеко простирается зона холода? – задал мысленный вопрос Андрей.

– Там, где я сейчас нахожусь, по-прежнему тепло, – ответила Мииз.

– Это далеко отсюда?

Мииз издала обреченный вздох.

– Все ясно, – тут же поправился Андрей. – Я все время забываю, что в зоне запредельной реальности расстояние является понятием весьма относительным.

– А что, если попытаться выйти из зоны холода? – предложил Дейл.

– Я начал ощущать озноб минут за двадцать – двадцать пять до того, как мы остановились, – ответил Андрей. – Значит, либо зона холода достаточно велика, либо она все время следовала за нами.

– Более вероятен второй вариант, – подумав, сказал Дейл. – Я не вижу даже инея на листьях деревьев. А что, если только кто-то один попытается выйти из зоны холода?

– Запредельная реальность только того от вас и ждет, – возразила Мииз. – Пока вы вместе, ваше групповое сознание создает определенный барьер. Она может воздействовать на вас физически, но не имеет возможности использовать против вас вашу же психику.

Пока солдаты вяло мусолили тему выпивки, Вистор и Фаунг снова открыли свой кейс и принялись колдовать над набитой в него хитроумной аппаратурой.

– Температура воздуха вокруг нашего лагеря стабилизировалась на отметке минус 13,5 градуса, – сообщил спустя некоторое время Вистор.

– И что самое интересное, – добавил Фаунг, – за пределами окружающей нас десятиметровой зоны температура воздуха составляет плюс 18 градусов! Впечатление такое, что некий барьер, который мы не в состоянии зафиксировать, препятствует свободному перемещению холодного и теплого воздуха.

– Так какого же ляда мы здесь сидим! – вскочил на ноги Кадишш. – Я уже пальцев на ногах не чувствую!

– Сядь на место, – скосив взгляд в сторону Кадишша, спокойно произнес Андрей. – Сними ботинки и хорошенько разотри ноги.

– Нам же всего пару шагов нужно сделать! – Кадишш протянул руку, указывая через костер на изрубленные ножами заросли зеленого кустарника.

– Если ты их сделаешь, то это будут последние шаги в твоей жизни, – ответил ему Андрей.

Кадишш замер в нерешительности.

– А что может произойти, Джагг? – спросил Лантер.

– Не знаю, – пожал плечами Андрей. – Но проверять не имею ни малейшего желания.

Кадишш с досадой плюнул в огонь и, снова сев на землю, принялся расшнуровывать ботинки.

– И как долго мы будем здесь сидеть?

Вопрос, заданный Длинным Эйхом, не был адресован кому-то персонально, но ответа на него все ждали от Андрея.

Ничего не ответив Эйху, Андрей приподнялся со своего места и кинул в костер последнюю из запасенных охапок хвороста. Сев поближе к огню, он прижал колени к груди, спрятал кисти рук в рукава куртки и втянул голову в плечи.

– Послушай, Мииз, – обратился он к девушке. – Ты говорила, что можешь объяснить те или иные действия, предпринятые запредельной реальностью.

– Не всегда, – ответила Мииз. – И не на все сто процентов точно.

– А что ты думаешь по поводу внезапно наступивших холодов?

– Прежде мы никогда не сталкивались с такой формой проявления запредельной реальности, – Мииз сделала небольшую паузу, словно желая еще раз обдумать то, что собиралась сказать. – Я уже обсудила этот вопрос с профессором Кармером. У него, так же как и у меня, складывается впечатление, что запредельная реальность действует целенаправленно против вашего отряда. Она пытается остановить ваше продвижение в глубь Гиблого бора.

– Что-то плохо она старается, – усмехнулся Дейл. – Если бы у нас была с собой зимняя одежда…

– Но у вас же ее нет, – перебила его Мииз. – И дело даже не в том, какие способы противодействия используются, а в том, откуда ей известно о вашем отряде.

На какое-то время в голове у Андрея установилась полная тишина. Каждый из троицы, пользующейся его разумом как средством общения, словно бы предоставлял другому право первым высказать свое предположение.

– Снова Гефар? – первым нарушил молчание Андрей.

– Возможно, что и он, – согласилась с ним Мииз. – Но от кого он мог получить информацию о новом походе в Гиблый бор и о его целях?

– Представления не имею.

Если бы Андрей произнес эти слова вслух, то еще бы и недоумевающе пожал плечами при этом. А так ему пришлось ограничиться только соответствующими интонациями мысленного голоса.

– Ты говорил об исчезновении Юнни…

– Нет, Мииз, – решительно отмел подобное предположение Андрей. – В Кедлмаре о готовящейся операции было известно только мне одному. Даже солдаты, которые находятся сейчас рядом с нами, узнали о цели похода только после того, как мы прибыли на место.

– Вчера Юнни мог слышать твой разговор с курьером, – заметил Дейл.

– Вряд ли. Он находился достаточно далеко от нас…

– Запредельной реальности известно, кто ты такой и какова цель твоего пребывания в Кедлмаре, – сказала Мииз. Для того чтобы сделать соответствующие выводы, ей могло хватить и нескольких случайно услышанных фраз, которым сам Юнни не придал никакого значения.

– Но это означает, что Юнни мертв!

– Или находится в Гиблом бору.

– Или добровольно согласился сотрудничать с Гефаром.

Последнюю фразу произнесла Мииз.

– Юнни не мог добраться до Гиблого бора быстрее нас, – уже спокойно произнес Андрей. – А добровольно сотрудничать с Гефаром он не станет.

– Почему ты так уверен в Юнни?

– Потому что я знаю его! Потому что он спас мне жизнь, когда капитан внутренней стражи, которому, кстати, был нужен вовсе не я, а ты, Дейл, собрался пристрелить меня!

– Не горячись, Андрей…

– Подите вы все к черту! Я знаю Юнни лучше любого из вас!

– Ты знаешь его ровно настолько хорошо, насколько знаю его и я, – внес необходимую коррективу Дейл. – Мы оба впервые увидели его всего лишь дней десять назад, когда Гроптик гонял его по казарме, заставляя вычищать фиолетовую плесень.

– Ну и что с того? – мрачно буркнул Андрей.

– За столь короткий срок узнать человека практически невозможно, – ответил Дейл.

– Кроме того, запредельная реальность способна изменить человека до неузнаваемости, – добавила Мииз.

– Послушай, Мииз, – обратился к девушке Андрей. – Ты ведь можешь покопаться в коллективном сознании сообщества запредельной реальности и выяснить все, что нас интересует.

– Увы, это не так. Коллективное сознание сообщества, доступ к которому я и в самом деле имею, представляет собой нечто вроде оперативной памяти запредельной реальности. В ней имеется информация только о том, что происходит в зоне господства запредельной реальности в текущий момент. Данные же, полученные через Гефара и другие независимые источники, не проходят через коллективное сознание сообщества.

– Куда же они поступают? – с живым интересом спросил Дейл.

– Профессор Кармер высказал предположение, что у запредельной реальности имеется некий центр, в котором происходит обработка поступающей информации и принятие решений. Но нам неизвестно ни где он находится, ни что он из себя представляет. Профессор Кармер считает, что он находится за пределами нашей Вселенной, а проход на территории Гиблого бора является своего рода ретранслятором.

– Когда мы касаемся запредельной реальности, – Андрей высказался в насмешливом тоне, пытаясь таким образом скрыть свое недоумение, – меня все время удивляет то, что мы говорим о ней, как о неком разумном существе, наделенном собственным сознанием и разумом.

– По сути, так оно и есть, – ответил ему Дейл.

– Но, насколько я понимаю, запредельная реальность представляет собой всего лишь некий фон, оставшийся от той Вселенной, что существовала до Большого Взрыва.

– А что, по-твоему, представляет собой разум? – спросил Андрея Дейл.

– Ну-у… – Андрею явно не хватало мимики и жестов, чтобы высказать свое мнение по этому вопросу.

– Понятно, – усмехнулся Дейл. – Напоминаю: разум есть нематериальный продукт, производимый материей, организованной особым родом. Ты никогда не слышал прежде о разуме Вселенной?

– Я считал, что это всего лишь метафора.

– Не совсем. Вселенная, конечно же, не обладает собственным разумом, но она хранит в себе опыт миллионов поколений разумных существ, живших когда-либо на каждой из ее планет. Дело в том, что, однажды появившись на свет, разум, так же, как и сознание, не исчезает бесследно, а просто передается с одного носителя информации на другой. Информация такого рода может погибнуть только в том случае, если исчезнет сама Вселенная.

– Что и произошло со Вселенной запредельной реальности, – ввернул-таки свое слово Андрей.

– Верно, – подтвердил его догадку Дейл. – Но каким-то образом отдельные фрагменты древней Вселенной смогли пережить Большой Взрыв.

– Существует предположение, что в момент Взрыва они провалились в иное измерение, – добавила Мииз.

– Есть и такое мнение, – не стал спорить с ней Дейл. – Но скорее всего мы уже никогда не узнаем, что же произошло на самом деле. Как бы там ни было, фоновые фрагменты древней Вселенной сохранили запечатленную на них информацию. Она, конечно же, представляла собой нечто вроде разрозненных обрывков магнитофонных лент с огромного количества кассет, измятых и смешанных в кучу. Но, опять-таки, каким-то непостижимым образом эта информация смогла самоорганизоваться, породив на свет единый разум, обладающий собственным самосознанием, который мы называем запредельной реальностью.

– И теперь, прорвавшись в наш мир, она пытается вновь воссоздать погибшую Вселенную?

– Запредельная реальность пытается воссоздать свое представление о некогда существовавшей Вселенной. Имеющаяся у нее информация обрывочна и сильно искажена. Это все равно как если бы несчастный безумец, живущий в мире собственных бредовых фантазий, встал во главе государства и начал проводить в нем преобразования, принимая галлюцинации за единственно возможную реальность.

– Ну, такое мне представить совсем не сложно, – усмехнулся Андрей. – Ты просто давно не был на Земле, Дейл.

– Мы знаем, как уничтожить барьер, – подняв голову от приборов, сообщил Фаунг.

– Что? – удивленно глянул на него Андрей.

– Мы можем разрушить структуру окружающего нас поля, – радостно, совершенно по-детски улыбнулся Фаунг.

– Так чего же мы ждем?! – вскочив со своего места, всплеснул руками Кадишш. – Костры уже почти прогорели!

Ги Церкус спросил о чем-то Фаунга на кеттедском языке.

Андрей обратил внимание, что глаза у арктурианца были полузакрыты, а губы мелко и часто дрожали.

– Что с ним? – спросил Андрей у Дейла.

– Арктурианцы плохо переносят холод, – ответил напарник. – Боюсь, что Ги Церкусу приходится сейчас хуже, чем любому из нас.

Фаунг односложно ответил Ги Церкусу и указал пальцем на световую шкалу одного из приборов.

Ги Церкус перевел взгляд на Андрея.

– Я думаю, можно попытаться, – сказал он по-кедлмарски.

– Могут возникнуть какие-то проблемы? – настороженно поитересовался Андрей.

– Маловероятно, – не вдаваясь в подробности, коротко и сухо ответил арктурианец.

– И все же?

– Поле, окружающее нас, создано за счет энтропийного градиента, направленного вовне, – снизошел до объяснений Ги Церкус. – В реальных условиях оно существовать не может. Мы хотим попытаться разрушить поле, воздействовав на него узким пучком упорядоченных ультразвуковых колебаний. При этом может произойти выброс энергии, мощность которого мы не можем точно определить. Но можно предположить, что основная сила энергетического выброса будет направлена вовне.

– А если нет?

– В таком случае от нас даже мокрого места не останется, – с невозмутимым видом сообщил Ги Церкус.

Андрей медленно распрямил одеревеневшие пальцы и снова сжал их в кулаки.

– Какова вероятность того, что мы останемся живы? – спросил он.

– Около семидесяти пяти процентов, – ответил арктурианец. – Я думаю, стоит рискнуть. Но окончательное решение за вами, лейтенант.

Андрей посмотрел сначала на почти уже прогоревшие костры, затем на иссиня-белые лица людей, вверивших ему свои жизни.

– Что скажешь, Дейл? – спросил он у своего напарника.

– Я думаю, Статус прислал к нам не самых плохих техников, – ответил Дейл. – Если Ги Церкус считает, что наши шансы остаться в живых достаточно высоки, то, наверное, стоит довериться ему.

– Мне это напоминает русскую рулетку, – с явным неодобрением заметил Андрей.

– Глупая игра, – согласился с ним Дейл. – Но нужно же когда-то проверить свое везение.

– А вы уверены, что ваша аппаратура функционирует исправно? – обратившись к Ги Церкусу, задал вопрос Андрей. – Мы ведь находимся в зоне запредельной реальности, а здесь даже самые простые приборы сходят с ума.

– Все наше оборудование снабжено соответствующей защитой, – невозмутимо ответил ему Ги Церкус. – Я лично тестировал его перед отправкой.

– Ну, если вы уверены… – Андрей развел руки в стороны, давая понять, что готов согласиться с принятым Ги Церкусом решением.

– Молодой человек, – строго посмотрел на него арктурианец. – Я, быть может, и старше вас, но командуете нашим отрядом вы. Поэтому окончательное решение остается за вами.

Чтобы скрыть растерянность, Андрей наклонился и кашлянул в кулак – пусть думают, что у него от холода в горле засвербило. Чего добивается арктурианец? Хочет переложить ответственность принятия решения на Андрея? Но если, как он говорит, в результате ошибки в живых не останется никто, тогда какой же в этом смысл? С другой стороны, если все пройдет удачно, то лавры героя достанутся не Ги Церкусу, а Андрею. Получается, что арктурианец умышленно играет на повышение авторитета командира взвода?..

– Совершенно верно, – подтвердил его догадку Дейл. – Арктурианцы – превосходные психологи. Ги Церкус решил предоставить тебе возможность использовать ситуацию в собственных интересах.

Андрей поднял взгляд на Ги Церкуса.

Он вспомнил свою первую встречу с арктурианцами. Столкнувшись с представителями этой космической расы в лифте, курсирующем между этажами Статуса, он едва не потерял голову от страха – арктурианцы были похожи на живых мертвецов, какими их показывают в классических фильмах о зомби. Нейропластики было явно недостаточно для того, чтобы придать арктурианцу внешнюю схожесть с кедлмарцем. Следовательно, сознание Ги Церкуса было пересажено в искусственное тело. Но даже в новом теле арктурианец воспринимал холод так же болезненно, как и любой из его соплеменников. Кожа на его лице была не бледной, как у всех остальных, а какого-то мертвенного серого цвета, посиневшие губы то и дело странным образом кривились, словно арктурианец пытался выдавить из себя улыбку в то время, как ему хотелось кричать от боли. Но при этом Ги Церкус никак не проявлял своего нетерпения по поводу решения, принятие которого перепоручил Андрею.

– Действуйте, Ги Церкус, – уверенно, но негромко произнес Андрей.

– В таком случае прошу всех собраться в центре, – Ги Церкус поднял вверх руки с выставленными указательными пальцами и, сведя их вместе, указал место, которое должны были занять люди.

Жест был довольно-таки странный, но понятный для всех. Пока техники, открыв еще два кейса, подготавливали свою аппаратуру к работе, солдаты переместились к центру небольшой площадки между двумя едва тлеющими бревнами.

Светлана хотела было помочь своим товарищам, но Джемми решительно взял ее за руку и, не обращая внимания на протесты женщины, втолкнул ее в самый центр образованной солдатами плотной группы. Усадив Светлану на землю, Джемми ладонью надавил ей на затылок, пытаясь заставить пригнуть голову к коленям.

– Лейтенант! – вывернувшись из-под руки Джемми, возмущенно воскликнула Светлана. – Объясните своему подчиненному, что меня не нужно опекать, как младенца!

– К сожалению, не могу предъявить никаких претензий рядовому Джемми, – с усилием растянув заледеневшие губы в улыбке, беспомощно развел руками в стороны Андрей. – В нашу задачу входит доставить вас целыми и невредимыми до места встречи. И, на мой взгляд, Джемми превосходно справляется с возложенной на него задачей.

Светлана зло сверкнула на Андрея своими карими глазами, но ничего более не сказала. А Джемми, действуя деликатно, но настойчиво, заставил-таки ее пригнуть голову.

– Внимание!

Ги Церкус вскинул вверх руку с открытой ладонью.

Вистор и Фаунг отбежали к группе замерших в напряженном ожидании солдат. Щелкнув каким-то переключателем, через пару секунд к ним присоединился и Карм. Возле двух открытых кейсов, соединенных между собой тонким синим кабелем, остался только Ги Церкус.

Арктурианец стоял на коленях, изучая показания приборов. Спина его была прямой, как доска. В какой-то момент Андрею показалось, что Ги Церкус погрузился в транс, – арктурианец был настолько неподвижен, что его можно было принять за манекен, обряженный в военную форму.

Ги Церкус медленно повернул голову и посмотрел через плечо на группу людей, сидящих на земле и непроизвольно старающихся сделаться как можно меньше и незаметнее. Андрею показалось, что по губам арктурианца скользнула улыбка. Но значения ее он понять не успел. Ги Церкус положил руку на черный верньер и медленно, невыносимо медленно для тех, кто за ним наблюдал, повернул рукоятку на полоборота влево.

В первый момент ничего не произошло. Затем Андрей не услышал, а почувствовал барабанными перепонками высокочастотный свист, вонзающийся в уши. То же самое почувствовали остальные, поэтому все, как один, наклонили головы и прикрыли уши руками. Недвижимым остался только Ги Церкус, стоящий на коленях перед пультом, словно верующий перед алтарем творца всего сущего. Поэтому никто, кроме арктурианца, не увидел, что произошло, когда показатель мощности ультразвукового пучка, направленного в сторону барьера, отделяющего скованных холодом людей от тепла лета, достиг установленной величины.

Вначале маленькая, почти незаметная голубоватая искорка загорелась в месте контакта ультразвукового пучка с барьером энтропийного градиента. В следующую секунду она едва не погасла, но Ги Церкус, внимательно наблюдавший за показаниями приборов, успел вовремя внести коррективы в работу фильтров, обеспечивающих однородность частоты ультразвука. Голубая искра увеличилась до размеров мелкой монеты. А затем…

На одно мгновение Ги Церкус увидел бледное фиолетовое сияние, неровным кругом охватившее участок земли, на котором находились замерзающие люди. Затем невидимая волна, ударив на границе круга, взметнула высоко вверх, едва ли не к самым вершинам гигантских деревьев, палые листья, сучья и сухую хвою. Казалось, сама земля встала на дыбы, вознамерившись похоронить под собой тех, кто дерзнул вмешаться в предопределенный ход событий.

Волна воздуха, показавшаяся Ги Церкусу тяжелой, как кузнечный молот, ударила арктурианца в грудь. Опрокинувшись на спину, Ги Церкус успел перекатиться на живот и прикрыть руками голову. Сверху на него обрушился вал земли вперемешку с лесным мусором.

Глава 12

Выход из одиночества

Юнни брел по размытой дождями проселочной дороге, петляющей в низине среди холмов. Ноги его скользили по жидкой грязи, но, казалось, он даже не видел, куда ступал.

Борх-1 стоял уже довольно высоко над горизонтом, и после ночного дождя над влажной землей поднимались тяжелые испарения. Пахло болотной сыростью и какими-то гниющими отбросами. Юнни дышал тяжело и неровно, словно загнанный зверь, пытающийся уйти от облавы, то и дело оглядывался по сторонам.

Рукавом куртки Юнни вытер выступившую в углу глаза слезу. Встряхнув головой, он посмотрел на часы. Часовая стрелка приближалась к десятичасовой отметке. В части уже закончился завтрак и прошел утренний развод. Разведрота сейчас скорее всего занимается прочесыванием местности вокруг части, пытаясь отыскать пропавшего рядового Юнни. Если до обеда им это не удастся, то во второй половине дня к ним присоединятся и другие подразделения «кейзи», снятые с занятий и выполнения хозяйственных работ. Естественно, тот факт, что один из бойцов самовольно покинул место службы, негативно отразится как на всем танковом батальоне «Кейзи», так и на репутации его командира. Поэтому полковник Бизард будет до последнего тянуть с передачей сообщения о данном происшествии в местное Управление внутренней стражи. Но если предпринятые собственными силами поиски все же не увенчаются успе– хом, он будет вынужден сделать официальное заявление об исчезновении рядового Юнни.

До тех пор, пока внутренней страже ничего не было известно, у Юнни еще оставался шанс вернуться в расположение части. Конечно же, он получит взыскание от командира роты, к которому добавит свое еще и полковник Бизард. Самое большое, к чему мог приговорить его командир части, так это к месяцу пребывания в штрафном лагере. Об этом подразделении, находящемся в ведении внутренней стражи, рассказывали жуткие истории. А те, кому довелось побывать в нем, долго не могли об этом забыть. Даже самые отъявленные бузотеры и нарушители дисциплины становились после штрафного лагеря тише влахов, мирно пощипывающих травку на склонах холмов. Даже после недели штрафного лагеря на теле вернувшегося оттуда солдата не было места, прикосновение к которому не вызывало бы у него крика боли. На восстановление здоровья такого бойца обычно требовалось не меньше месяца, поэтому штрафной лагерь был чем-то вроде постоянной угрозы, нависающей над некоторыми не в меру активными солдатами. В отличие от командиров других частей, полковник Бизард крайне редко, только в самых исключительных случаях отправлял туда своих солдат. Но самовольный уход с территории части был именно таким проступком, за который полагалось самое строгое наказание.

И все же месяц в штрафном лагере был предпочтительнее военного трибунала, после которого еще ни один солдат не возвращался обратно в часть. А в Управлении внутренней стражи поступку Юнни могло быть дано единственное определение – дезертирство. Совершенно понятно, что ни в Управлении, ни в трибунале никто не станет вникать в психологические мотивы действий рядового Юнни. О какой психологии могла идти речь, если, по мнению большинства офицеров, солдат представлял собой бездушный механизм, призванный беспрекословно выполнять все приказания командиров, строго следуя при этом правилам Единого устава строевой службы!

Да если бы у кого и возникло вдруг такое желание, Юнни и сам не смог бы внятно рассказать, с чего вдруг решил покинуть расположение части.

Он проснулся часа за два до подъема с чувством щемящей тоски и неизбывного одиночества, гнездящимися где-то под сердцем. Словно два червячка, которым тесно в пустой скорлупе лесного ореха, они сплетались и снова расползались в стороны, не то лаская, не то пытаясь удушить друг друга.

Юнни медленно выпустил воздух сквозь приоткрытые губы и, пытаясь прийти в себя, провел ладонью по лицу. Лицо было мокрым от слез. Он плакал во сне. Никогда прежде с ним такого не случалось. Да он и не видел снов с тех пор, как попал в армию. Дни, наполненные работой и учебой, казались удивительно короткими, но вечером, едва только добравшись до постели, Юнни падал и засыпал мертвым сном, который прерывал лишь пронзительный звонок побудки, возвещающий о наступлении нового дня.

Но сегодня ночью ему приснилась сестра. Она была не такой, как на фотографии, которую прислала ему вместе с сообщением о смерти сестры тетя Миса. Юнни даже не узнал Гайлу, взглянув на маленький прямоугольный кусочек матовой фотобумаги. Нет, не могло это странное существо с лицом, похожим на череп, обтянутый сухой, полупрозрачной кожей, и огромными, полными страдания глазами, которые, казалось, уже заглянули по ту сторону границы жизни и смерти, быть его сестрой! Во сне он видел Гайлу маленькой девочкой с торчащими в стороны косичками и россыпью веснушек на носу и щеках. На ней было зеленое платьице, которое, как помнил Юнни, мама сшила для его младшей сестренки из своей старой юбки. Так Гайла выглядела до той страшной эпидемии сухого кашля, унесшей жизни их родителей и превратившей десятилетнюю девочку в инвалида с кровоточащими обрывками плоти вместо легких, неспособную самостоятельно даже подняться с постели. Смертельно больной ребенок и шестнадцатилетний юноша, который не имел ни малейшего шанса найти работу, остались на попечении тети Мисы, пожилой бездетной сестры их матери, о существовании которой брат с сестрой прежде даже и не знали. Врач, который временами заглядывал в их квартал, населенный по большей части безработными, которые пока еще не потеряли последней надежды и не опускались до попрошайничества на улицах, хотя и вели уже, по сути, нищенское существование, только тяжело и безнадежно вздыхал, но все же прописывал Гайле какие-то лекарства. При этом он обязательно говорил, что никакие лекарства не помогут, если девочка не будет хорошо питаться и бывать на свежем воздухе.

Ну, со свежим воздухом дело как раз обстояло неплохо. Каждое утро, если только за окном не лил дождь, тетя Миса выносила Гайлу на улицу и оставляла ее на скамеечке возле подъезда. Гайлу знали все жильцы дома, и кое-кто из них время от времени даже делился с несчастной больной девочкой, когда самим удавалось перехватить где-нибудь немного еды. Как-то раз Юнни увидел, как принимает Гайла эти скудные подаяния. Сосед с третьего этажа, постоянно ходивший в серой заношенной рабочей куртке, положил ей на колени половинку вареного керпа размером с кулак и погладил девочку по голове. Гайла отрешенно смотрела в сторону, словно и не замечала ни пожилого рабочего, ни вкусно пахнущего керпа у себя на коленях. Она не благодарила почти незнакомого ей человека, который, возможно, сделал ее жизнь на день длиннее, но и не отказывалась от предложенного. Казалось, она воспринимала все происходящее, как некое действо, к которому она не имеет никакого отношения. Ей было всего лишь чуть больше десяти лет, а она уже не принадлежала этому миру. Жизнь текла мимо нее, и, что самое ужасное, Гайла прекрасно понимала это и даже не пыталась бороться с неизбежным.

Тете Мисе порою удавалось подработать в прачечной, обстирывающей близлежащие воинские части. За эту работу платили не только вконец обесценившимися гурками, на которые даже в магазине нельзя было ничего купить, кроме зажигалок, соли и грубого мыла со щелочью, от которого руки покрывались глубокими трещинами, а еще и армейскими продовольственными купонами. Но того, что она зарабатывала, не хватало на трех человек.

Юнни, для того чтобы хоть что-то добыть, сутками дежурил у ворот консервной фабрики. Временами, когда кто-то из грузчиков не являлся на работу, из ворот выходил начальник смены и тыкал пальцем в одного из сидящих на тротуаре безработных. Невысокому шестнадцатилетнему пареньку трудно было конкурировать с крепкими, здоровыми мужчинами, ждавшими вместе с ним возможности заработать хоть что-нибудь для своих семей. Пару раз счастье все же улыбнулось Юнни, когда палец начальника смены указал на него.

Платили временным грузчикам ровно вполовину меньше, чем постоянным рабочим. Но жаловаться не имело смысла – за воротами фабрики стояла толпа безработных, готовых таскать на себе любой груз и за гораздо меньшую сумму.

Во второй раз, когда Юнни получил свои гурки и выходил за ворота фабрики, кто-то из местных рабочих, проникшись состраданием к несчастному пареньку, сунул ему под куртку замороженную тушку хиваза. Он был совсем маленький, размером с грыку, но Юнни казалось, что все вокруг знают, что спрятано у него под одеждой. Кусочек замороженного мяса с костями жег кожу Юнни, словно раскаленное железное клеймо, которое должно оставить свою отметку на теле на всю оставшуюся жизнь.

После того как мясо хиваза было сварено и съедено, Юнни три дня боялся выходить из дома. Воображение живо рисовало ему рослых молодцев из внутренней стражи, поджидающих незадачливого вора возле ворот консервной фабрики. А всякий раз, когда он слышал шаги на лестнице, ему казалось, что это идут за ним. И сколько он ни твердил себе, что исчезновение одной-единственной малюсенькой тушки хиваза скорее всего останется и вовсе не замеченным, а если пропажа и будет обнаружена, то среди сотен людей, проходящих через ворота консервной фабрики, найти вора будет практически невозможно – доводы разума были бессильны против страха оказаться пойманным на воровстве.

Кража государственной собственности являлась самым страшным преступлением в Правовом законоуложении Пирамиды. Даже убийцы и насильники могли рассчитывать на снисхождение судей – но только не те, кто дерзнул покуситься на имущество, принадлежащее Пирамиде. А поскольку Пирамиде в Кедлмаре принадлежало практически все, включая и население страны, то под судом мог оказаться каждый, рискнувший взять со своего рабочего места и отнести домой даже ржавый гвоздь или разогнувшуюся канцелярскую скрепку, которые, утратив свои полезные свойства, тем не менее продолжали оставаться государственной собственностью.

Но несмотря на регулярно транслируемые по телемониторам показательные процессы над расхитителями государственной собственности, неизменно заканчивающиеся вынесением обвинительного приговора, по которому враг общества должен был вернуть свой долг гражданам Кедлмара, отработав двадцать пять лет в трудовом лагере, воровали все рабочие и служащие гражданских специальностей. Люди тащили с работы домой все, что могли и сколько могли. Даже тетя Миса временами приносила из прачечной то пригоршню слипшегося в комок стирального порошка в кармане, то кусок серого мыла за пазухой. И дело было вовсе не в патологической склонности кедлмарцев к воровству, а в той беспросветной бедности, в которой приходилось им жить. Гурки, которыми выдавали зарплату госслужащим, стоили дешевле бумаги, на которой они были напечатаны. А продовольственные пайки были настолько малы, что не могли спасти от голода семьи тех, кто их получал. Единственным способом хоть как-то свести концы с концами было воровство. Все необходимое для жизни, начиная с продуктов питания и заканчивая туалетной бумагой, давно уже превратившейся для широких слоев народонаселения Кедлмара в непозволительную роскошь, на смену которой пришли газеты, напечатанные на грубой серой бумаге, можно было достать только на черном рынке. Но гурки там были не в почете – к расчету принимались только продовольственные купоны или товары.

Лекарства можно было достать тоже только на черном рынке. В государственных аптеках, торгующих за гурки, на прилавках стояли только бутылки с мутным рыбьим жиром, признанным официальной медициной в качестве лекарства от всех болезней, зубной порошок, похожий на толченый известняк, и зубные щетки к нему, щетина на которых вылезала после двукратного использования.

Юнни помнил, как, сходив однажды на рынок за лекарством для Гайлы, тетя Миса вернулась домой расстроенная, с глазами, полными слез. Заметив внимательно наблюдавшего за ней Юнни, она, не поднимая глаз от пола, тихо сказала, что не смогла позволить себе выменять у торговки лекарствами таблетки, которые доктор прописал Гайле, потому что в таком случае они втроем остались бы без еды до конца месяца.

Вот тогда-то Юнни и решил поступить на военную службу. Здоровьем он был не обделен и поэтому мог надеяться оказаться направленным в одну из строевых частей, служащим которых жалованье выплачивалось особыми армейскими продовольственными купонами, по которым можно было получать продукты питания в спецраспределителях, недоступных гражданским лицам. Да и на черных рынках по всему Кедлмару продовольственные купоны служили основной валютой, за которую можно было взять любой товар.

Юнни отправился на военную службу, рассчитывая, что таким образом сумеет облегчить жизнь тете Мисе и спасти Гайлу. Он не собирался менять свои продовольственные купоны на папиросы и сорокаградусную или, подобно другим солдатам, проводить увольнения, шляясь по грязным кабакам и убогим домам свиданий скучных провинциальных городков. Все свое жалованье до последнего купона он собирался отправлять Гайле и тете Мисе.

И вот теперь Гайлы не стало.

В тот момент, когда Юнни прочитал об этом в письме, присланном ему тетей Мисой, он почувствовал, что оборвалась единственная нить, связывающая его с жизнью. В целом мире у него не осталось ни одного родного человека. Все вокруг, подобно гурку, обесценилось и утратило свой смысл. Для чего теперь было оставаться в армии, если Гайла была мертва?

В первый день после получения трагического послания Юнни еще продолжал выполнять свои служебные обязанности, двигаясь подобно автомату, не замечая, что происходит вокруг и ни на что не обращая внимания. Его состояние не осталось незамеченным для лейтенанта Апстрака, который решил поговорить с солдатом. Лейтенант вызывал у Юнни уважение, и он, наверное, в конце концов поведал бы своему командиру все, что было у него на душе, не появись во время их разговора мотоциклист, отвлекший Апстрака от беседы. Что за известие привез лейтенант-пехотинец, для Юнни осталось тайной. Но, по-видимому, оно было чрезвычайно важным, потому что лейтенант Апстрак сразу же забыл о разговоре, начатом с Юнни. Дождавшись возвращения взвода с полосы препятствий, лейтенант Апстрак передал командование им сержанту Шагадди, а сам вернулся в часть.

Что ж, у лейтенанта Апстрака были свои заботы, которые, возможно, были более важными, чем личные проблемы рядового Юнни. Сам Юнни прекрасно это понимал и не винил Апстрака за то, что он не нашел времени закончить начатую беседу. Но кто знает, возможно, если бы у Юнни была возможность высказать кому-нибудь всю свою печаль, он сейчас и не брел бы в неизвестном направлении по незнакомой проселочной дороге, в конце которой, как он надеялся, окажется дно той самой пропасти, в которую он падал с самого рождения.

Утром, когда Юнни проснулся с мокрым от слез лицом, лейтенант Апстрак еще спал. Юнни подошел к его койке, посмотрел на безмятежное лицо спящего командира и не решился его разбудить. Еще был Шагадди, которому, несмотря на его демонстративную грубость и показное нежелание думать и говорить о чем-либо, имеющем хотя бы косвенное отношение к душе, Юнни мог бы попытаться все рассказать. Но раскаты могучего храпа, доносившиеся со стороны койки сержанта, однозначно свидетельствовали о том, что разбудить его не сможет ничто, кроме звонка утренней побудки.

Юнни молча натянул на себя форму, зашнуровал ботинки и вышел из казармы.

Те, кому ночью нужно было добежать до туалета, в лучшем случае, когда на улице было прохладно, только накидывали на плечи куртку, поэтому дежурный по роте немного удивленно посмотрел на одетого по полной форме солдата. Но при этом он не сказал ему ни слова – парень был из взвода особого назначения, и, хотя лейтенант Апстрак с вечера не предупредил дежурного, что один из его подчиненных отправится куда-то с утра пораньше, дежурный решил не проявлять особого любопытства.

Юнни свернул за угол казармы. За бараком располагалась небольшая теплица, выстроенная полгода назад по приказу полковника Бизарда. Теплица снабжала батальон свежими овощами и зеленью, несколько разнообразившими не слишком-то изысканное меню солдатской столовой. Правое крыло теплицы почти вплотную прилегало к окружающей гарнизон стене, состоящей из поставленных вертикально бетонных плит.

Поставив ногу на приступок возле стены, Юнни подпрыгнул и ухватился руками за верхний край бетонной плиты. Подтянувшись, он закинул наверх ногу и сел на стену верхом.

Он просидел так несколько минут, глядя то на тусклые огоньки, горящие в тамбурах казарм, то на поля, темнеющие по другую сторону стены. Стена казалась ему границей, разделяющей два мира, шагнув за которую он навсегда останется один. Ему никто не был нужен, кроме Гайлы, которую теперь уже было не вернуть.

Перекинув ноги через стену, Юнни спрыгнул по другую ее сторону и быстро зашагал по мокрой от прошедшего недавно дождя траве прочь от выстроенных в ряд бетонных блоков, на одном из которых была нарисована голова с высоким гребнем волос, тянущимся ото лба к затылку, страшно выпученными глазами и торчащим изо рта длинным, изгибающимся подобно змее языком. «Главный кейзи», как называли эту безобразную рожу в части, являлся неофициальной эмблемой батальона.

В отличие от других, Юнни никогда не находил в названии батальона ничего забавного, главным образом потому, что с детства привык считать истории о зловещих живых мертвецах-кейзи не досужим вымыслом деревенских старух, а истиной, сомневаться в которой могут только глупцы. Опасаясь насмешек, он держал свое мнение при себе. Но в том факте, что он попал в батальон, носящий название «Кейзи», ему постоянно видилось зловещее предзнаменование.

И вот оно сбылось. Ждать пришлось не так уж долго.

Один в целом мире, он брел по дороге, ведущей неизвестно куда, и не имел ни малейшего представления о том, где и когда закончится его скорбный путь.

И все же, когда заброшенный проселок, по которому он шел, вывел его на широкую укатанную дорогу, засыпанную крупной щебенкой и со сточными канавами по краям, Юнни проявил разумную осторожность. На дорогах, поддерживаемых в относительном порядке, разъезды патрулей внутренней стражи встречались чаще, чем одичавшие бездомные рекины, бегающие вдоль обочин. Поэтому Юнни сразу же свернул с дороги в поле. В принципе ему было все равно, в какую сторону идти, но чего ему хотелось меньше всего, так это закончить свои дни в застенках Управления внутренней стражи или в штрафном лагере.

Местность вокруг была типичной для центральной части Кедлмара. Зеленые луга, расстилающиеся на чуть всхолмленной равнине, были превосходнейшим местом для выпаса скота. Но с тех пор, как скотоводство в Кедлмаре пришло в упадок, сельские жители занимались разведением разве что только мелкой домашней птицы. Причиной тому послужил указ Пирамиды, в соответствии с которым все скотоводы были обязаны сдавать выращенную ими живность государственным заготовителям, разъезжающим по деревням и селам и расплачивающимся за мясо никому не нужными гурками. Самим же сельским жителям запрещалось торговать мясом под страхом административной ссылки в трудовые лагеря. Теперь скотину, идущую на мясо, выращивали только на государственных фермах. Кормили их там каким-то особым концентратом, изготовляемым из рыбьих голов и требухи. Трудно сказать, насколько нравилась такая пища скотине, но после нее даже тушенка воняла рыбой.

Юнни отошел от дороги метров на двести, когда у него вдруг появилось ощущение, что кто-то следует за ним по пятам. Подобное предположение казалось глупым, поскольку вокруг не было никакого укрытия, которое могло бы позволить незаметно подобраться к идущему по лугу человеку. Откуда в таком случае мог появиться преследователь?

Какое-то время Юнни удавалось удерживать себя от желания обернуться. Поступить так означало бы признать собственную слабость. Он был один, и для того чтобы убедиться в этом, не нужно было то и дело оглядываться через плечо. Но вопреки доводам рассудка, странное ощущение не исчезало. Оно становилось похожим на зуд, вызывающий нестерпимое желание провести ногтями по раздраженному участку кожи.

Сделав еще несколько шагов вперед, Юнни неожиданно для себя самого остановился и развернулся назад.

В трех шагах от него стоял невысокого роста лысый человек, облаченный в ярко-желтый халат странствующего философа. В былые времена по дорогам Кедлмара бродило немало таких самобытных искателей вечной и непрекословной мудрости жизни. Но с приходом к власти Нени Линна странствующие философы были объявлены приспешниками Совета Пяти, и вскоре все они сгинули в безвестности, превратившись не просто в далекое воспоминание, а в одну из легенд того Кедлмара, который на семьдесят пятом году правления Пирамиды навсегда канул в небытие.

– Гефар, – почти неслышно прошептал Юнни.

Человек с благообразным видом сложил свои розовые ладошки на заметно выступающем из-под халата животике. На губах у него появилась мягкая, всепрощающая улыбка.

– Я не хотел напугать тебя, – так же тихо, как и Юнни, произнес он.

– Я не боюсь тебя! – с вызовом вскинул подбородок Юнни.

– Так и должно быть, – ответил Гефар. – Я не враг тем, кто любит свою страну.

– Я ненавижу Кедлмар! – воскликнул Юнни.

Он и в самом деле не боялся Гефара. Он ждал смерти, которую принес ему Воин Тьмы, как избавления.

– Ты ошибаешься.

Гефар шагнул вперед и, протянув руку, нежно погладил солдата по плечу.

Юнни весь внутренне сжался. Его пугала не смерть, а неизвестность того, каким образом нанесет свой удар Гефар.

Но ничего не произошло. Гефар улыбнулся Юнни и снова скрестил руки на животе.

– Ты ошибаешься, – повторил он. – Ты ненавидишь не Кедлмар, а то, во что превратили страну годы правления Пирамиды.

– Пусть так, – удивленный таким поворотом темы, Юнни наклонил голову к плечу. – Что это меняет? Я не хочу жить в этой стране.

– В данный момент, как я понимаю, ты вообще не хочешь жить, – поправил его Гефар.

– С чего ты это взял? – подозрительно прищурился Юнни.

– Ты страдал от одиночества, не подозревая о том, что с первого дня нашей встречи я все время находился рядом с тобой.

– Каким образом?

– Тебя интересуют технические детали? – чуть насмешливо спросил Гефар.

– Нет, – подумав, отрицательно качнул головой Юнни.

– У меня много возможностей. Гораздо больше, чем думают недалекие люди, считающие, что Гефара можно победить. Я могу оставаться невидимым и находиться одновременно в нескольких местах. Мне известно все о твоих душевных страданиях. И я хочу помочь тебе.

– Каким образом?

– Мы вместе создадим новый лучший мир, в котором никто из людей не будет одинок, в котором не останется места для смерти, потому что каждый сможет жить столько, сколько сам пожелает.

– Ты говоришь о запредельной реальности?

– Да.

– Ты забываешь о том, что я был в Гиблом бору и видел все собственными глазами. Я видел, как запредельная реальность убивала моих товарищей.

– Они не были твоими товарищами, – Гефар буквально швырнул эти слова в лицо Юнни.

– Пусть так, – не стал спорить Юнни. – Но они были людьми.

– В зоне запредельной реальности люди не умирают. Для того чтобы стать членом сообщества запредельной реальности, человек должен пройти процесс перерождения, который стороннему наблюдателю может показаться болезненным и даже мучительным. Но человек, прошедший через перерождение, начинает все воспринимать по-иному. И, что самое главное, его более не гнетет страх смерти.

– Ты хочешь предложить мне вечную жизнь? – горько усмехнулся Юнни.

– Я всего лишь хочу сказать, что запредельная реальность могла бы спасти от смерти твою сестру, – сказав это, Гефар сделал паузу, наблюдая за реакцией своего собеседника.

Юнни отшатнулся назад, словно кто-то невидимый внезапно толкнул его в грудь. Лицо его исказила гримаса, похожая не то на злобный оскал, не то на попытку сдержать слезы.

– И не только ее, – продолжил Гефар. – Сотни тысяч других несчастных умирают от болезней, считающихся неизлечимыми, по всему Кедлмару. А Пирамида не желает пальцем о палец ударить, чтобы им помочь. Их единственная надежда на спасение – это запредельная реальность.

Юнни быстро облизнул языком пересохшие губы.

– Что произойдет с Кедлмаром, если запредельная реальность распространится на всю его территорию? – быстро спросил он.

– Я не знаю, – улыбнувшись, развел руками Гефар. – С уверенностью могу сказать только одно: это будет совсем другая страна. Запредельная реальность представляет собой не некую патологию, а закономерный процесс развития материи, наделенной разумом. То, что происходит сейчас, противоречит элементарному здравому смыслу. Человек всю жизнь работает над совершенствованием своего разума. С годами он накапливает все больше полезной информации и опыта. Разум его делается все более мобильным и гибким, способным к решению более сложных задач. И что потом? Человек просто умирает, и весь огромный запас знаний, который он копил в течение десятилетий, бесследно исчезает, растворяясь вместе со своим хозяином в бескрайнем потоке небытия! Разве может разумный человек поверить в то, что в этом находит свое воплощение принцип вселенской справедливости?

– Но так было всегда, – слабо и неуверенно попытался возразить Гефару Юнни.

– Но это вовсе не означает того, что подобное положение дел будет сохраняться вечно! – Гефар вскинул руки вверх. Широкие рукава халата разлетелись в стороны, сделав его похожим на огромную желтую птицу. – Запредельная реальность, как и все мы, является частью Вселенной. Она представляет собой то семя, из которого должна произрасти новая космическая раса людей. И мы должны быть благодарны тому, что по неведомому нам стечению обстоятельств это семя оказалось брошено в землю Кедлмара!

– В таком случае ответь мне, почему запредельная реальность пугает людей?

– Людей пугает все, чему они не могут найти объяснения.

– Я бы не сказал этого о лейтенанте Апстраке. О запредельной реальности ему известно больше, чем кому-либо другому в Кедлмаре. Но при этом он считает ее злом, с которым следует бороться.

– И ты веришь ему? – саркастически усмехнулся Гефар.

– У меня нет оснований не верить ему.

– А разве недостаточно для недоверия того факта, что лейтенант Джагг Апстрак на самом деле совсем не тот, за кого себя выдает? – Гефар чуть наклонил голову к левому плечу и укоризненно погрозил Юнни пальцем. – И не пытайся убедить меня в том, что тебе ничего неизвестно об этом.

– Мне известно слишком мало для того, чтобы делать какие-то определенные выводы, – попытался все же уйти от прямого ответа Юнни.

– Ты хочешь обмануть самого себя? – Теперь Гефар смотрел на своего собеседника почти с сочувствием.

– Я ничего не знаю о лейтенанте Апстраке! – раздраженно дернул головой Юнни. – Он мой командир…

– Ты хочешь обмануть самого себя? – с напором повторил свой вопрос Гефар. – Ты ведь присутствовал при разговоре того, кто называет себя Апстраком, с полковником Бизардом. Ты слышал, как он говорил о готовящемся вторжении в Кедлмар…

– Он говорил о людях, которые хотят оказать нам помощь.

– Помощь? В чем?

– В борьбе с запредельной реальностью, – произнес Юнни так, словно стеснялся собственных слов.

– Вот видишь, – многозначительно кивнул Гефар. – Это обычная тактика всех захватчиков. Они всегда пытаются оправдать свои действия благородными мотивами. А вспомни, кто выдвинул тезис о необходимости борьбы с запредельной реальностью? – После непродолжительной паузы Гефар сам же и ответил на свой вопрос: – Все тот же Апстрак! И, заметь, при этом он не дал никаких внятных объяснений по поводу необходимости этого действия!

– Он сказал, что запредельная реальность изменит наш мир настолько, что он превратится в нечто совершенно иное, – возразил Юнни.

– А разве не о том же мечтаешь ты сам? – с лукавой усмешкой осведомился Гефар.

– Да, – согласился с ним Юнни. – Но я не хочу, чтобы весь Кедлмар превратился в огромный Гиблый бор.

– А почему, по твоему мнению, запредельная реальность впервые активно проявила себя именно в Гиблом бору, а не, скажем, в Сабате?

– По словам лейтенанта Апстрака, это произошло в результате несчастного случая на территории исследовательского центра, расположенного в Гиблом бору.

– «По словам лейтенанта Апстрака», – саркастически усмехнулся Гефар. – А почему ты сам не видел этого исследовательского центра?

– Я спал…

– И, конечно же, проспал все самое интересное. Тебе не кажется слишком уж надуманным такое объяснение?

– У тебя имеется другое?

– Исследовательский центр в Гиблом бору – не что иное, как очередное измышление Апстрака. На самом деле запредельная реальность избрала Гиблый бор в качестве первоначального объекта своего воздействия с тем, чтобы избежать нежелательных последствий. Гиблый бор стал своего рода испытательным полигоном, на котором опробовались различные методы изменения реальности. Именно результаты этих опытов ты и мог наблюдать во время своего похода по Гиблому бору. Уверяю тебя, ничего подобного больше не повторится. Теперь все изменения будут протекать настолько мягко, что многие даже не обратят на них внимания.

– Почему я должен верить тебе, а не Апстраку? – все еще с некоторой долей сомнения спросил Юнни.

Гефар всем телом подался вперед и, чуть понизив голос, произнес с придыханием:

– Потому что я хочу подарить Кедлмару то, чего пытаются лишить его такие, как Апстрак: вечную жизнь для каждого! – С победоносным видом Гефар выпрямил спину и даже как будто стал при этом несколько выше ростом. – Ты можешь спросить меня: почему же Апстрак не хочет стать бессмертным? У меня имеется ответ и на этот вопрос. Дело в том, что в мире, откуда явился в Кедлмар тот, кто называет себя Апстраком, проблема бессмертия решена. Обитатели того далекого мира могут сохранять свое тело молодым и здоровым, используя свои познания в медицине. Но, заметь, они не торопятся поделиться ими с жителями Кедлмара!

Гефар сделал паузу, рассчитывая, что его собеседник сам задаст вполне очевидный вопрос. Но Юнни молча смотрел на него, ожидая продолжения.

– Что нужно этим пришельцам в разоренном бездарным правительством и бесконечными внутренними войнами Кедлмаре? – сам задал себе требуемый вопрос Гефар. – И почему они появились здесь в тот же самый момент, что и запредельная реальность? Потому что их пугает не запредельная реальность как таковая, а то, что благодаря ей бессмертие может стать достоянием всего человечества. До тех пор, пока секретом вечной жизни владеет ограниченный круг людей, они остаются хозяевами Вселенной. То, что происходит сейчас в Кедлмаре или на любой другой из планет, населенных разумными обитателями, для них не более значимо, чем возня мусорных жуков, пытающихся дотащить до своей колонии пустую папиросную коробку. Потому что только они, мудрые и всемогущие, наделены правом определять судьбу Вселенной!

– Пирамида, – негромко произнес Юнни.

– Да, – согласился с ним Гефар. – Каста бессмертных создала для себя точно такую же Пирамиду, как и та, что придавила пятой Кедлмар. И ради сохранения своего господствующего положения они готовы пойти на все, вплоть до полного уничтожения Кедлмара вместе со всем его населением. В конечном итоге торжество запредельной реальности так же неизбежно, как и восход Борха после долгой ночи, но если нынешний прорыв запредельной реальности на территории Кедлмара будет подавлен, то следующего такого случая придется ждать не одно десятилетие. И произойдет он скорее всего уже на другой планете. А что станет за это время с Кедлмаром, можешь представить себе сам. Наша несчастная страна не в состоянии выдержать двойной гнет: Пирамиды и бессмертных пришельцев, для которых Кедлмар навсегда останется источником потенциальной угрозы.

– Ты сказал, наша страна? – удивленно переспросил Юнни. – Но ведь ты порожден запредельной реальностью.

– Я – Гефар, – скромно потупив глаза, лысый старик смущенно развел руками. – А Гефар принадлежит Кедлмару. Настал момент, когда каждый должен понять, что происходит в Кедлмаре, и решить, ради чего стоит бороться: ради Пирамиды, выросшей до космических размеров, или ради вечной жизни для всех. Только мы сами, дети своей страны, можем спасти ее от захватчиков.

– Ты хочешь прямо сейчас получить от меня ответ? – спросил после небольшой паузы Юнни.

– А разве я поставил тебя перед невообразимо сложным выбором? – улыбнулся Гефар. – Ты ненавидишь мир, в котором живешь. Я же предлагаю тебе изменить его, сделать другим, таким, каким сам пожелаешь! И у тебя еще остаются какие-то сомнения?

Не глядя на Гефара, Юнни присел на корточки и провел ладонью по густой мокрой траве. Затем он сорвал тонкую травинку с метелкой на конце и задумчиво прикусил зубами сочный кончик стебелька. Взгляд его скользил по линии горизонта, который с низкой точки обзора казался удивительно близким. Он словно бы ожидал появления из-за горизонта того, кто поможет ему принять правильное решение.

– Запредельная реальность может воскресить мою сестру? – спросил Юнни, посмотрев на ноги Гефара, обутые в простые соломенные сандалии.

– Если бы я хотел обмануть тебя, то ответил бы на этот вопрос утвердительно, – скорбным голосом произнес Гефар. – Но я хочу, чтобы ты знал всю правду. Запредельная реальность способна даровать бессмертие ныне живущим людям, но она не может воскрешать мертвых.

Гефар сделал небольшой шаг вперед и протянул левую руку над головой солдата, словно собираясь благословить его.

Наклонившись в сторону, Юнни вынырнул из-под руки Гефара и рывком поднялся на ноги.

– Что я должен делать теперь? – спросил он, языком передвинув травинку в угол рта. – Идти в Гиблый бор?

– Не сразу, – повернув руку ладонью вперед, остановил его Гефар. – Сначала ты должен пойти в Управление внутренней стражи.

– В Управление?! – едва ли не с возмущением воскликнул Юнни. – Ты в своем уме?! Меня же арестуют как дезертира!

– Не волнуйся, – усмехнулся Гефар. – Ты сообщишь начальнику Управления столь важную информацию, что он станет пылинки с тебя сдувать.

– Что именно?

– То, что в докладе лейтенанта Апстрака, переданном в Генеральный штаб Пирамиды, содержится не вся правда о Гиблом боре.

– Да? И что же он утаил?

– То, что в Гиблом бору находится лагерь хорошо вооруженных мятежников.

– Ты думаешь, кто-нибудь в это поверит?

– По моим наблюдениям, в нынешнем Кедлмаре ничему не верят столь охотно, как рассказам о мятежниках. – Гефар усмехнулся и провел ладонью по подбородку, который был настолько гладким, словно на нем никогда и не росли волосы. – Не устаю удивляться людям. Мятежников никто не видел, но зато всем доподлинно известно то, что они существуют. Поэтому, как мне кажется, тебе не составит большого труда убедить людей из Управления внутренней стражи в том, что для ликвидации базы мятежников необходимо немедленно направить в Гиблый бор, скажем, роту пехотинцев.

– Гиблый бор пользуется дурной славой.

– Скажешь, что слухи об ужасах Гиблого бора сильно преувеличены, да к тому же и распускаются они главным образом самими мятежниками, скрывающимися в лесу. Ты же сам и вызовешься быть проводником, что лишний раз подтвердит правоту твоих слов.

– И все же, если у меня возникнут проблемы?

– Не забывай, что я все время буду находиться рядом с тобой. Случись что, я смогу тебя подстраховать.

– Почему бы в таком случае тебе самому не пойти в Управление?

– Ты думаешь, кто-нибудь поверит Гефару? – усмехнулся Гефар.

– Но ты ведь можешь принять иное обличье.

– Конечно. Но проверка моей личности, которую непременно проведут в Управлении внутренней стражи, сразу же подтвердит, что я не тот, за кого себя выдаю. Еще проще было бы передать приказ о вводе войск в Гиблый бор по компьютерной сети, но в этом случае нашим противникам тут же станет известно об этом, и они, конечно же, попытаются предпринять какие-то ответные действия. Твоя же личность сомнений не вызывает. К тому же ты был участником рейда в Гиблый бор и не понаслышке знаешь о том, что там происходит.

– Но в таком случае возникнет вопрос, с чего вдруг меня понесло в Управление внутренней стражи? – заметил Юнни. – В соответствии с Уставом мне следовало бы доложить об этом командиру подразделения, в котором я служу.

– Скажем, так, – заговорщически прищурился Гефар. – Лояльность полковника Бизарда по отношению к Пирамиде вызывает у тебя определенные сомнения, поэтому ты и не решился рассказывать ему о том, что видел в лесу.

– Но у полковника Бизарда могут возникнуть неприятности по службе…

– Он заслужил их уже тем, что согласился сотрудничать с агентом наших противников, – Гефар произнес эти слова без зла и ненависти, просто констатируя факт.

– Но ведь полковнику Бизарду неизвестно истинное положение дел.

– И что с того?

– Я думал… – Юнни чуть приподнял левую руку и тут же вновь уронил ее.

– Что ты думал? – сухо спросил Гефар.

– Ничего, – Юнни махнул рукой и выплюнул прилипшую к углу рта жеваную травинку.

– У тебя еще есть какие-то сомнения? – задал последний вопрос Гефар.

– Нет, – быстро, словно боясь передумать, ответил Юнни.

Взгляд его вновь был устремлен в сторону горизонта.

Глава 13

Предсказание

Андрей приподнялся с земли и встал на четвереньки.

Голова гудела, словно медный котел, по которому что есть мочи молотил палкой малолетний проказник. Глаза слезились из-за набившейся под веки золы. Но все это компенсировалось тем, что по телу сладкой истомой разливалось ни с чем не сравнимое приятное чувство тепла.

– Ну вот и командир в себя пришел, – услышал Андрей голос Руута.

Вслед за этими словами последовало причудливо закрученное кедлмарское проклятие, в котором были помянуты и неизменные рекины, и Гурк Великолепный, и Гефар, и еще что-то, имеющее отношение к местной мифологии, о чем прежде Андрей даже и не слышал.

– Что такое «балоней»? – протирая глаза, автоматически поинтересовался Андрей у Дейла.

Ответ последовал незамедлительно:

– Родовое дерево древних кедлмарцев, на которое они вешали гениталии убитых врагов.

– То есть, когда кедлмарец говорит: «Видел я тебя на дереве балоней», – он имеет в виду…

– Да, именно это он и имеет в виду.

– Очень мило… Слушай, а у тебя голова болит?

– А как ты думаешь?

– Черт его знает, – Андрей тряхнул головой и тут же сморщился от боли, ударившей в висок. – Я от боли уже ничего не соображаю…

– Задействуй нейростимулятор, – посоветовал Дейл.

– А самому лень? – огрызнулся Андрей.

– Ладно, могу и я, – не стал спорить Дейл.

– Подставь ладони, Джагг, – услышал Андрей голос Эйха.

Он послушно вытянул ладони вперед и сложил их лодочкой.

В ладони ударила струя прохладной воды.

Только промыв глаза, Андрей смог наконец-то приоткрыть распухшие веки.

– Проклятие!.. Рекины драные!.. – Андрей рывком вскочил на ноги и быстро осмотрелся по сторонам. – Что происходит?!

– А мы думали, что это ты нам расскажешь, – усмехнулся Кадишш.

Лес исчез.

Вокруг не было ни единого деревца. До самого горизонта тянулись отливающие золотом бескрайние поля гайсана – кедлмарского аналога пшеницы.

Над головой простиралось безоблачное небо.

В ослепительном сиянии неспешно движущегося по небосводу и уже почти достигшего центральной точки своего дневного пути Борха-1 был почти незаметен небольшой рыжеватый шарик его вечного спутника Борха-2.

Единственным свидетельством того, что все случившееся в Гиблом бору сон, служили обугленные и местами все еще дымящиеся бревна, лежащие на примятых стеблях гайсана.

Должно быть, впечатление от увиденного было настолько явственно написано у Андрея на лице, что никто не задал ему ни единого вопроса.

– Не слабо, – прозвучал у него в голове мысленный голос Дейла.

– Что все это значит? – спросил у напарника Андрей.

– Представления не имею, – ответил тот.

– Очередной трюк запредельной реальности?

– Не исключено.

– А ты что думаешь по этому поводу, Мииз?

– Мииз с нами больше нет.

– Как?!

– Телепатический контакт был прерван в момент… Ну, когда нас тряхнуло.

– Та-а-ак…

Нейростимулятор начал действовать – голова уже почти не болела и понемногу проходила боль в спине.

Андрей зажал подбородок в кулак и обвел взглядом свою команду.

– Все целы?

– Нет.

Фиппс сделал шаг в сторону, и Андрей увидел лежащего на земле Ботти Индига. Лицо его было спокойным и безмятежным, а взгляд неподвижных глаз устремлен в небо.

– Держи, Джагг, – Фиппс протянул лейтенанту армейский браслет и воинскую карточку погибшего солдата.

– Что с ним произошло? – сдавленным голосом спросил Андрей.

– Шея сломана… Он упал, ударившись головой о бревно… Умер практически мгновенно.

– Остальные в порядке? – спросил Андрей, убирая документы Индига в карман.

– Я, кажется, руку вывихнул, – неуверенно предположил Вистор.

Он сидел на земле, сложив ноги крест-накрест, придерживая левую руку за локоть.

– Посмотри его руку, – велел Андрей Эйху. – Фиппс, Кадишш, похороните Индига.

– Прямо здесь? – удивленно вскинул брови Кадишш.

– У тебя есть какие-то другие предложения? – сурово глянул на него Андрей.

Кадишш пожал плечами и выдернул из чехла на поясе саперную лопатку.

Направляясь к Вистору, Эйх сунул Андрею в руку маленький пластиковый пузырек из походной аптечки, бросив на ходу:

– Закапай в глаза.

Капнув в каждый глаз по две капли лекарства, Андрей проморгался и взглядом отыскал Ги Церкуса, который вместе с Фаунгом и Кармом сидел возле раскрытого кейса с включенной аппаратурой. Техники о чем-то быстро переговаривались между собой на кеттедском языке.

– Уважаемый Ги Церкус! – Чтобы обратить на себя внимание старшего техника, Андрей легонько хлопнул в ладоши.

Арктурианец бросил на него через плечо недовольный взгляд. В данный момент он был занят беседой со своими коллегами и не имел ни малейшего желания тратить время на популярную лекцию для личного состава взвода.

Андрей же сделал вид, что не понял значения устремленного на него взгляда. Для того чтобы сохранить контроль над ситуацией, ему нужна была хоть какая-то информация касательно того, что с ними произошло.

– Быть может, уважаемый Ги Церкус, вы дадите нам какие-то объяснения? – вежливо, но ровно настолько, чтобы заданный вопрос можно было расценить и как приказ, обратился к арктурианцу Андрей.

Ги Церкус обреченно вздохнул и, уперевшись руками в колени, поднялся на ноги.

– Объяснения по поводу чего вы хотели бы получить? – Арктурианец стоял ссутулившись, глубоко засунув руки в карманы армейских штанов, которые были ему несколько широковаты.

Андрей молча сделал широкий жест рукой, охватив им почти все окружающие их просторы.

– Это реальность, – Ги Церкус сорвал спелый колосок гайсана, ударил им по открытой ладони, сдул шелуху и кинул несколько выпавших из колоса зерен в рот. – Абсолютная реальность.

– Вы в этом уверены? – с сомнением переспросил Андрей.

– Мы не зарегистрировали никаких признаков запредельной реальности в радиусе пятнадцати километров.

– А дальше?

– Для того чтобы зарегистрировать присутствие запредельной реальности на более отдаленном расстоянии, необходима более чувствительная аппаратура, чем та, что имеется в нашем распоряжении.

– Значит, мы находимся не в Гиблом бору? – Понимая, что вопрос его звучит довольно-таки глупо, Андрей тем не менее не мог не задать его.

– По-моему, мы находимся посреди гайсанового поля, – едва заметно усмехнулся Ги Церкус.

– И как же мы здесь оказались?

– Если бы я знал ответ на этот вопрос… – Ги Церкус прикусил нижнюю губу и обескураженно покачал головой. – Могу только высказать предположение, что в результате неконтролируемого разрушения энтропийного градиента произошло скачкообразное изменение значений координат, определяющих наше местоположение в пространстве.

– Отличная работа, уважаемый Ги Церкус, – похвалил арктурианца Андрей. – А теперь будьте добры, изложите то же самое на общедоступном языке.

Ги Церкус даже не улыбнулся.

– Суть произошедшего с нами заключается в том, что мы совершили своего рода внепространственный переход. В один миг мы переместились из одной точки пространства в другую, отделенную от первой весьма значительным расстоянием.

– Но мы все еще находимся в Кедлмаре? – на всякий случай решил уточнить Андрей.

– Несмотря на то, что нас окружает поле весьма характерной для Кедлмара сельскохозяйственной культуры, – Ги Церкус провел ладонью по колким верхушкам гайсановых колосков, – в первый момент у меня возникли сомнения в том, что мы находимся на Доште. Причина в том, что, как я уже говорил, нам не удалось зафиксировать даже фонового проявления активности запредельной реальности. Но затем, замерив спектральные характеристики небесного светила, мы убедились в том, что над нами два солнца – Борх-1 и Борх-2. Следовательно, мы в Кедлмаре.

– Это не Кедлмар! – уверенно заявил Длинный Эйх. – Я вырос в деревне. Если бы мы сеяли такой гайсан, то были бы самыми богатыми людьми в стране.

– Что ты имеешь в виду? – озадаченно посмотрел на него Андрей.

– У этого гайсана, – Эйх щелкнул пальцем по одному из колосков, – в колосе зерен раз в пять больше, чем у того, что мы выращивали.

– Быть может, это какой-нибудь новый сорт? – предположил Андрей.

– Откуда ему взяться-то? – усмехнулся Эйх. – Кто сейчас выведением новых сортов занимается? Да если бы такой гайсан рос в Кедлмаре, то в городах давно бы хлебные карточки отменили!

Андрей перевел вопросительный взгляд на Ги Церкуса.

– И все же это Кедлмар, – уверенно произнес арктурианец. – Возможно, мы оказались на каком-то опытном поле.

– Только этого нам и не хватало, – недовольно буркнул Андрей.

– Похоже, у парня не просто вывих, а трещина в суставе, – сообщил Эйх, закончив осматривать руку Вистора. – Сейчас я могу только зафиксировать руку. А если по уму, то нужен, конечно же, снимок… На всякий случай…

– Что будем делать? – поинтересовался у Ги Церкуса Андрей.

– Для начала неплохо бы было определить, где мы находимся, – ответил арктурианец.

– Резонно, – согласился с ним Андрей. – А есть какие-нибудь мысли по поводу того, как это сделать?

– Я думаю, проще всего связаться со Статусом и попросить оператора определить наше местоположение по источнику сигнала.

– Верно, – Андрей не смог скрыть досады из-за того, что столь простое решение пришло не ему в голову. – У вас ведь должно быть при себе какое-нибудь средство связи.

– У нас есть блок импульсной связи, – сказал Ги Церкус.

– А, ну тогда все в порядке, – с умным видом кивнул Андрей, решив при случае узнать у Дейла, что представляет собой эта самая импульсная связь.

– Света! – Ги Церкус щелкнул пальцами, подзывая к себе женщину, которая сидела неподалеку от своего опекуна и с силой массировала себе виски, из чего Андрей сделал вывод, что она, так же как и он, забыла об имплантанте с нейростимулятором. – Займись связью! – Ги Церкус взглядом указал на кейс, который еще ни разу не открывали.

Светлана сделала попытку подняться с земли, но Джемми жестом велел ей сидеть. Сам встав на ноги, он за ручку подтащил кейс к женщине.

Светлана с благодарностью улыбнулась Джемми и, повернув ручки запоров, раскрыла кейс.

Присев рядом с ней, Джемми с интересом наблюдал за разноцветными огоньками, бегающими по приборной панели.

– Послушай, Джагг, – негромко произнес подошедший к Андрею сзади Руут. – Может быть, пора рассказать нам, что это за люди и чего ради мы должны отвести их в Гиблый бор?

– Боюсь, что если я скажу тебе правду, Руут, то ты мне не поверишь, – с сомнением покачал головой Андрей.

– А ты попробуй, Джагг, – спокойно, без нажима произнес Руут. – Мы ведь с тобой не первый год знакомы.

Андрей изучающе посмотрел на Руута.

– Скажи ему, – услышал он мысленный голос Дейла.

– Очень скоро в Кедлмаре может начаться война, равной которой не было за всю историю, – ровным, бесстрастным голосом произнес Андрей. – От исхода ее будет зависеть не перемена власти, а возможность сохранения самой жизни в Кедлмаре. Эти люди, – Андрей взглядом указал на колдующих над своими кейсами техников, – единственные, кто, возможно, еще в состоянии остановить бойню.

– А при чем здесь Гиблый бор? – спросил Руут.

– Гиблый бор является средоточием тех темных сил, которые могут захлестнуть весь Кедлмар.

Руут сдвинул кепи на затылок и задумчиво почесал кончиком пальца висок.

– Слишком уж похоже это на древние пророчества, записанные в книге «Эйно Лан», – сказал он и потянулся в карман за папиросами.

– Вот это да! – услышал Андрей изумленный возглас Дейла. – Я и вообразить себе не мог, что Руут знаком со священной книгой «Эйно Лан»!

– Ты читал книгу «Эйно Лан»? – вслух спросил Андрей у Руута.

– Нет, – улыбнувшись, Руут отрицательно качнул головой. – Но я знаю ее наизусть.

– Наизусть? – Андрей так и не понял, был ли это его собственный удивленный возглас или же он просто позволил вырваться наружу эмоциям Дейла.

– Не знаю, известно ли тебе, что я родом из Дотастрака, самой маленькой и самой бедной провинции Кедлмара, – Руут сорвал золотистый колос гайсана и теперь постукивал им по открытой ладони свободной руки. Должно быть, ему нравилось несильное покалывание жестких ворсинок, торчащих из колоса. – Но зато в Дотастраке дольше, чем где бы то ни было, сохранялись старинные традиции, искоренением которых усердно занимались представители Департамента культуры нового Кедлмара. Мой дед был одним из последних философов, странствовавших по Кедлмару в поисках сокровенных знаний и занимавшихся на основе этого толкованием текстов священной книги «Эйно Лан». Я едва научился говорить, когда дед стал заставлять меня заучивать наизусть отдельные фрагменты этой книги. К семи годам я знал всю книгу «Эйно Лан» от корки и до корки. Пока дед был жив – а прожил он до ста двенадцати лет, – он регулярно устраивал мне проверки, требуя повторить по памяти тот или иной фрагмент текста. И если я ошибался хотя бы в одном слове, наказание следовало незамедлительно: я должен был таскать воду на вершину холма и поливать стоявшее там мертвое дерево, повторяя при этом про себя весь текст книги «Эйно Лан» от начала до конца. – Вспоминая прошлое, Руут светло и по-доброму усмехнулся. – Поскольку дед в это время занимался тем же самым, только сидя на крыльце нашего дома, обмануть его было невозможно. Я и сейчас, наверное, смог бы повторить весь текст «Эйно Лан» от начала до конца, хотя и давно не практиковался в этом.

– И ты не боишься рассказывать об этом? – Дейл считал, что доверять Рууту можно целиком и полностью, без каких-либо оговорок. – Андрей спросил, просто, чтобы до конца прояснить ситуацию.

Отбросив в сторону колосок гайсана, Руут положил руку Андрею на плечо и, наклонившись к его уху, совсем уже тихо произнес:

– Мне почему-то кажется, что если информация о том, чем мы сейчас занимаемся, дойдет до Подразделения Особого Контроля, то все наши имена, вне зависимости от званий и заслуг перед Пирамидой, навсегда исчезнут из списков батальона «Кейзи». И даже полковник Бизард не будет знать, где нас после этого искать.

– Так что же сказано в книге «Эйно Лан» о Гиблом боре? – спросил Андрей.

– «И выйдет из Леса Великий Хаос, – чуть прикрыв глаза, начал по памяти цитировать Руут. – И Мрак покроет землю Кедлмара. И люди не будут похожи на людей. И никто не будет знать, как остановить это. И после того как рухнет Пирамида, возведенная на крови людской и простоявшая семьдесят пять лет, вступят в битву с Непознанным те, чьи души и сердца будут сохранены в чистоте. И двенадцать человек, пришедших из Пустоты, встанут в один ряд с сынами Кедлмара для того, чтобы остановить Великий Хаос», – закончив цитату, Руут от себя добавил: – Если бы чудаков, которых мы сопровождаем, было на одного больше, я бы решил, что они и есть посланцы Пустоты.

– Но в книге ведь не сказано, что они должны явиться все разом, – заметил Андрей.

– Верно, – согласился с ним Руут. – Так, значит, это они и есть?

– Я верно понял насчет того, что в соответствии с предсказанием «Эйно Лан» Пирамида должна рухнуть на семьдесят пятом году своего существования? – Не ответив на вопрос Руута, Андрей перевел разговор в несколько иное русло.

– Можешь не сомневаться, – усмехнулся Руут. – Именно с этого фрагмента началось мое изучение текстов «Эйно Лан».

– Но ведь семьдесят пятая годовщина Пирамиды была отмечена в этом году.

– В тексте сказана «простоявшая семьдесят пять лет». Это значит, что семьдесят шестой годовщины уже не будет.

Андрей удивленно присвистнул:

– Серьезное заявление.

– Если принимать на веру то, о чем говорится в книге «Эйно Лан», – сделал замечание Руут.

– А как ты сам к этому относишься?

– Не знаю, – пожал плечами Руут. – Возможно, в те времена, когда была написана книга «Эйно Лан», символ Пирамиды означал что-то иное, не имеющее никакого отношения к тому, что мы подразумеваем под ним сейчас.

– А как толковал это твой дед?

– Дед был уверен в том, что речь идет именно о Пирамиде, возведенной Нени Линном. Сколько себя помню, он все время сокрушался по поводу того, что ему самому не суждено дожить до ее падения.

– Чтобы убедиться, прав ли был твой дед, нам осталось ждать не так уж долго, – попытался пошутить Андрей.

Но Руут воспринял это его замечание вполне серьезно.

– Признаться, мне не хотелось бы быть свидетелем того, что, если верить книге «Эйно Лан», должно последовать за падением Пирамиды, – сказал он.

– А в книге что-нибудь говорится насчет того, как закончится битва с Великим Хаосом?

– По своей структуре книга «Эйно Лан» похожа на сад расходящихся тропинок. Любое событие имеет несколько равновероятных исходов, зависящих от того, по какому пути оно пойдет.

– А что говорил по этому поводу твой дед?

Руут улыбнулся:

– Мой дед был довольно-таки лукавым человеком. Он предлагал мне самому выбрать тот путь, который кажется мне наиболее предпочтительным. Когда я удивленно разводил руками и говорил, что я всего лишь маленький мальчик и от меня в этом мире ничего не зависит, он усмехался в бороду и отвечал: «Когда-нибудь ты вырастешь и поймешь, что мир совсем не так огромен, как кажется тебе сейчас».

– Лейтенант, – негромко окликнул Андрея Ги Церкус.

Когда Андрей посмотрел на него, арктурианец бросил многозначительный взгляд на Руута, давая понять, что имеющаяся у него информация не предназначена для чужих ушей.

– Мне кажется, что пришло время говорить обо всем открыто, Ги Церкус, – уверенно произнес Андрей. – Если мы хотим найти выход из создавшейся ситуации, нам придется действовать всем вместе, единой командой.

Ги Церкус недовольно поджал губы, но возражать не стал. В конце концов, руководителем операции был Андрей, а следовательно, ему и предстояло отвечать перед Коллегией Статуса за все последствия принятых решений.

– Мы не можем связаться со Статусом, – мрачно произнес арктурианец.

– Что-то не в порядке с аппаратурой?

– Аппаратура в порядке, – подала голос Светлана.

– Тогда в чем же дело?

– Дело в том, что Статуса нет на месте, – с невозмутимым спокойствием сообщил Ги Церкус.

– То есть как нет на месте? – недоумевающе воззрился на него Андрей.

– В буквальном смысле этого слова, – ответил арктурианец. – За нашим блоком импульсной связи зарезервирован постоянно действующий канал, которым не может воспользоваться никто другой. Сейчас этот канал закрыт. Это может означать либо то, что в Статусе отключена вся аппаратура, что, согласитесь со мной, совершенно невозможно, либо то, что самого Статуса нет на месте.

– В это, конечно, поверить гораздо проще, – не удержался от язвительного замечания Андрей.

– Других объяснений у меня нет, – развел руками Ги Церкус.

– А телепатическая связь? Мы ведь можем вызвать сюда команду спасателей.

– Мы уже проверили эту возможность. Никакого результата.

– Да не может такого быть!.. Дейл? – мысленно обратился Андрей к своему напарнику.

– Да, я уже проверяю ретранслятор телепатических сигналов, – тут же отозвался тот.

– Ну и как?

– Секунду… Глухо. Ответного сигнала нет.

– Может быть, все же это запредельная реальность? – ухватился за последнюю возможность объяснить необъяснимое Андрей.

– Возможно, – не стал спорить с ним Ги Церкус. – Но нам до сих пор не удалось зафиксировать ее присутствие.

– Но что могло случиться со Статусом?! – едва ли не с возмущением воскликнул Андрей.

– На этот вопрос у меня нет ответа, – покачал головой арктурианец.

– Так…

Андрей обвел взглядом свой отряд. Все смотрели на него, ожидая какого-то решения. Даже солдаты, которые не понимали, что, собственно, произошло и с чего вдруг так разволновался их командир.

– Кто-нибудь может сказать мне, где мы находимся? – с мрачным видом поинтересовался Андрей.

– На гайсановом поле, – проявил остроумие Кадишш.

Андрей отреагировал мгновенно:

– Твоя потрясающая наблюдательность, Кадишш, наводит меня на мысль взять тебя в разведку.

– Мы разве находимся на вражеской территории? – изобразил удивление Кадишш.

– Будем считать, что именно это нам и предстоит выяснить… Руут… – Андрей взглядом отыскал своего недавнего собеседника. – Ты тоже пойдешь с нами. Эйх, остаешься за старшего. Сидите здесь и не высовывайтесь. Мы дойдем до ближайшего населенного пункта, выясним, где мы находимся, и сразу же вернемся назад. Надеюсь, это займет часа два, не больше.

– Ясно, Джагг, – коротко кивнул Эйх.

– Я думаю, мне следует пойти вместе с вами, лейтенант, – обратился к Андрею Ги Церкус.

– Не вижу в этом смысла, – сухо ответил Андрей.

– Ну, во-первых, я возьму с собой переносной детектор, с помощью которого смогу вовремя зафиксировать появление запредельной реальности, – как всегда основательно, приступил к изложению своих доводов арктурианец. – Во-вторых, мне, так же как и вам, представляется весьма странной ситуация, при которой невозможно установить контакт со Статусом. Уж экстренная телепатическая связь должна была бы сработать при любых обстоятельствах. Поэтому я хотел бы повнимательнее осмотреться вокруг. Возможно, мне и удастся обнаружить что-либо, что подскажет нам выход из той непростой ситуации, в которой мы оказались.

– Что именно вы рассчитываете найти?

– Я не могу однозначно ответить на этот вопрос, но… Посмотрите внимательно вокруг, – Ги Церкус медленно провел раскрытой ладонью над колосьями гайсана. – Вам не кажется, что во всем этом присутствует нечто нереальное?

– Обычное поле, – недовольно дернул плечом Андрей. – Не вижу в нем ничего необычного.

– Тишина, – вполголоса произнес Длинный Эйх.

И все на мгновение умолкли, замерли каждый на своем месте, внимательно прислушиваясь к миру.

Тишина, царящая вокруг, и в самом деле казалась нереальной. Не было слышно ни стрекота насекомых, ни шуршания трущихся друг о друга колосьев гайсана, ни писка, издаваемого вездесущими полевками…

Не было слышно вообще ничего. Ни единый звук не нарушал почти осязаемой тишины, в которую внезапно погрузился мир.

– Действительно странно, – вынужден был признаться Андрей.

– И еще здесь нет ветра, – заметил Эйх. – Колосья совершенно неподвижные.

Андрей провел рукой по колосьям гайсана. Соприкасаясь друг с другом, колосья издавали легкие шуршащие звуки. Но как только Андрей убрал руку, они тут же вернулись в первоначальное положение и замерли в кажущейся абсолютно противоестественной неподвижности.

– Они похожи на искусно выполненные муляжи, – задумчиво произнес Андрей.

– Кому могло прийти в голову создавать целое поле искусственных колосьев? – недоумевающе развела руками Светлана.

– Кроме того, я пробовал зерна из этих колосьев, – заметил Ги Церкус. – Уверяю вас, они вполне съедобные.

– Я тоже их пробовал, – сказал Лантер.

Джемми молча поднял руку, давая понять, что он тоже ел зерна из колосьев.

– Едите неизвестно что, – презрительно поморщился Кадишш. – Потом будете просить у Эйха таблетки от поноса.

– Хорошо, Ги Церкус, вы идете с нами, – объявил свое решение Андрей.

– Мне нужно десять минут для того, чтобы собраться, – арктурианец, похоже, ни секунды не сомневался в том, что Андрей возьмет его с собой. – Если вы дадите мне один из ваших рюкзаков…

С помощью Карма Ги Церкус уложил в рюкзак электронный блок, который Фаунг извлек из кейса. Закинув рюкзак на плечи, арктурианец подтянул лямки, удобнее располагая груз на спине. На правом плече Ги Церкуса поверх лямки лежал обтянутый белым пластиком гибкий кабель толщиною в палец, тянущийся из-под верхнего клапана рюкзака. Противоположный конец кабеля был подсоединен к плоскому дисплею размером с ладонь, который Ги Церкус держал в руках.

– Я готов, – сообщил арктурианец Андрею после того, как проверил работу дисплея.

– Это что? – посмотрев на дисплей, спросил у Ги Церкуса Кадишш.

– Поисковое устройство, – не моргнув глазом ответил арктурианец.

– А что мы собираемся искать? – удивленно приподнял бровь Кадишш.

– Что ты пристал к человеку? – Руут дернул Кадишша за ремень, на котором у того на плече висел автомат. – Он делает свою работу, а ты делай свою.

– Ну, конечно! – скорчил недовольную физиономию Кадишш. – Кругом одни тайны! То Гиблый бор, то это поле, невесть откуда взявшееся!.. Лейтенант! – обратился Кадишш к Андрею. – Я хочу знать, чем мы тут вообще занимаемся?!

– Ты уверен в этом, Кадишш? – Мрачность, с которой при этом посмотрел на солдата Андрей, иначе как загробной и назвать было нельзя.

– Нет, – секунду подумав, сказал Кадишш. – Пусть все остается, как есть. Я просто выполняю ваши приказания, лейтенант.

Глава 14

Другой кедлмар

Тяжелые армейские ботинки с широким рантом оставляли глубокие следы в рыхлом черноземе. Спелые колосья тихо шуршали, роняя на землю крупные зерна.

Андрей шел впереди небольшого отряда, двигаясь напрямую через поле.

Следом за ним, стараясь не отставать ни на шаг, шел Ги Церкус. Время от времени он нажимал клавишу на краю дисплея, чтобы взглянуть на показания загруженных в рюкзак приборов. Но, судя по всему, приборы не фиксировали ничего примечательного, потому что в конце концов Ги Церкус спрятал дисплей в нагрудный карман.

Замыкавший шествие Руут был внимателен и сосредоточен. Рука его лежала на автомате, который он держал под локтем стволом вниз. Шедший же в двух шагах впереди него Кадишш с демонстративной беспечностью негромко насвистывал какой-то веселый мотивчик.

Пройдя метров триста по полю, они вышли к узкой меже и двинулись вдоль нее, свернув налево. Поле казалось бесконечно огромным, но Андрей рассчитывал, что рано или поздно межа выведет их к дороге.

– Да что с вами, профессор?! – возмущенно воскликнул Кадишш, едва не налетев на внезапно присевшего на корточки арктурианца.

Андрей стремительно обернулся, не ожидая ничего хорошего.

Ги Церкус поднялся, осторожно держа двумя пальцами тельце маленького серого зверька.

– Дохлая полевка, – объявил Кадишш. И, усмехнувшись, добавил: – Похоже, мы нашли то, что нам было нужно.

– Она не мертва, – Ги Церкус положил полевку на открытую ладонь. – Ее тело теплое, хотя и твердое, как камень.

Андрей внимательно присмотрелся к зверьку. То, что лежало на ладоне Ги Церкуса, было скорее похоже на мастерски выполненный муляж, изображающий зверька замершим на бегу, чем на мертвую полевку. Даже крошечные глаза ее казались живыми, всего лишь на мгновение застывшими по чьей-то странной прихоти.

Андрей осторожно провел пальцем по серой шерстке полевки. Он бы, наверное, ничуть не удивился, если бы полевка вдруг ожила, спрыгнула с ладони арктурианца на землю и скрылась среди колосьев гайсана, настолько странным и противоестественным казалось положение зверька, выглядевшего абсолютно живым, но при этом замершего в полной неподвижности.

Ги Церкус по очереди посмотрел на каждого из троих своих спутников, после чего негромко повторил:

– Зверек жив.

На этот раз даже Кадишш, внимательно рассмотрев найденную арктурианцем полевку, воздержался от замечаний.

– Так что же с ней произошло? – задал интересующий всех вопрос Андрей.

– Не имею представления, – пожал плечами Ги Церкус. – Но все, что происходит на этом поле, кажется мне весьма странным.

– А уж мне-то так просто одни измены катят, – мрачно буркнул Кадишш.

– Быть может, это воздействие запредельной реальности? – с затаенной надеждой спросил Андрей.

Вопросов, не имевших ответов, становилось все больше, и это начинало нервировать Андрея. Появись возможность покинуть это странное место и снова вернуться в зону запредельной реальности, он пошел бы на это без колебаний. Ему казалось, что проще бросить вызов судьбе, чем продолжать задумчиво взирать на блюдце, полное секретов.

Взглянув на дисплей, Ги Церкус отрицательно покачал головой, давая понять, что запредельная реальность здесь ни при чем.

– Идем дальше, – устало махнул рукой Андрей.

Прежде чем последовать за Андреем, Ги Церкус наклонился и осторожно положил полевку на землю, чуть в стороне от межи, вдоль которой они двигались.

– Руут, – поотстав, обратился к своему сослуживцу Кадишш. – Ты вообще-то понимаешь, что здесь происходит?

– Не совсем, – спокойно ответил ему Руут.

– И что? – вопросительно посмотрел на него Кадишш.

– И – ничего, – сказал Руут и, глянув на Кадишша, улыбнулся.

– Кто эти люди? – указав на спину Ги Церкуса, задал новый вопрос Кадишш. – Что им нужно в Гиблом бору? Как мы оказались здесь, среди поля? О какой еще запредельной реальности постоянно толкует лейтенант?..

– Ты думаешь, я знаю ответы на все эти вопросы? – удивленно посмотрел на Кадишша Руут.

– А почему же в таком случае ты так спокоен? – ответил ему столь же недоумевающим взглядом Кадишш.

– Потому что Джагг знает что делает, – спокойно и уверенно ответил Руут.

– Ага… – глубокомысленно произнес Кадишш. Чуть погодя он добавил к этому: – Я ничего не понял, – но больше никаких вопросов задавать не стал.

Андрей, шедший впереди, первым увидел дорогу, тянущуюся среди полей.

Дорога оказалась грунтовой, хорошо укатанной, без рытвин и выбоин. Должно быть, кто-то постоянно следил за состоянием дороги, поддерживая ее в порядке, что также было в высшей степени необычно для Кедлмара.

– Ну, в какую сторону пойдем? – спросил Андрей, выйдя на дорогу.

– Направо, – уверенно произнес Кадишш.

– Налево, – не менее уверенно в один голос с ним произнес Руут.

Андрей усмехнулся и вопросительно посмотрел на Ги Церкуса.

– Мне все равно, – покачал головой тот.

– Туда, – рукой указал направление Андрей.

Они шли по дороге не меньше получаса, пока наконец гайсановое поле не закончилось.

На краю дороги стоял аккуратный белый столбик с указателем, надпись на котором была сделана на кедлмарском языке: «Афтер. 1, 5 км».

На этом же месте грунтовая дорога заканчивалась, уступая место двухполосному асфальтированному шоссе.

– Что? – недоумевающе воззрился на указатель Кадишш. – Выходит, мы находимся всего в нескольких километрах от нашей части?

– Этого не может быть, – спокойно возразил ему Руут. – В окрестностях Афтера нет гайсановых полей.

– Так же, как и асфальтированных дорог, – добавил Андрей.

– Кому вы это говорите! – Возмущенно взмахнул рукой Кадишш. – Можно подумать, я никогда не был в Афтере!

– Возможно, это какой-то другой Афтер? – не очень уверенно предположил Андрей.

– Ну да! – язвительно усмехнулся Кадишш. – В Кедлмаре Афтеров пруд пруди!

– Умолкни, Кадишш, – болезненно поморщился Андрей. – У меня от твоей пустой болтовни уже голова кругом идет.

Кадишш обиженно умолк. При этом он всем своим видом давал понять, что Афтер он знает лучше, чем кто-либо другой, но, подчиняясь приказу, будет молчать.

Когда впереди показались первые дома, стоящие на окраине Афтера, рты от изумления пооткрывали все, за исключением Ги Церкуса, которому прежде не приходилось бывать ни в одном из кедлмарских городов. Это были не трехэтажные блочные постройки, похожие на бараки, стоящие посреди болота, которые последние пятнадцать лет возводились по всему Кедлмару, а небольшие аккуратные коттеджи, выкрашенные в светлые, радующие глаз цвета и окруженные зелеными палисадниками.

– Я не сплю? – посмотрев на Руута широко открытыми глазами, удивленно спросил Кадишш.

– Если ты видишь то же самое, что и я… – Руут сделал паузу и, сдвинув кепи на лоб, задумчиво почесал затылок. – Значит, мы оба спим, – закончил он.

Даже Андрею, еще помнящему замусоренные улицы Москвы с ее отравленной ядовитыми выхлопами машин чахлой зеленью, город, в который они вошли, казался похожим на видение из сказочного сна. Что уж говорить о Кадишше с Руутом, для которых образцом искусства градостроения служил Сабат, некогда величественный, но к настоящему времени вконец обнищавший, с рассыпающимися зданиями, выстроенными еще во времена Совета Пяти, и новейшими постройками, похожими на огромные серые пачки папирос.

Андрея больше всего поражала удивительная чистота на улицах и порядок в небольших садиках перед фасадами домов, в которых росло невообразимое множество цветов, большинство из которых он никогда прежде и не видел. Кедлмарцы же восхищались, глядя на поблескивающие новенькой краской легковые машины, стоящие едва ли не у каждого дома.

– Поверить не могу! – недоумевающе разводил руками Кадишш. – Я прежде думал, что во всем Кедлмаре не наберется столько легковых машин! А таких моделей, как здесь, я даже в официальных хрониках, когда показывают больших шишек из Пирамиды, не видел!

– Стойте! – неожиданно остановился Руут. – По-моему, нам стоит немедленно убраться отсюда. Это не просто город, а какая-то правительственная резиденция.

– Если бы это был государственный объект, то патруль остановил бы нас километров за пять до него, – резонно возразил Андрей.

– Но мы же шли полем!

– Тем более глупо. Я не думаю, что высокопоставленные чиновники из Пирамиды в свободное от работы время убирают гайсан на полях.

– А вы не находите странным то, что мы до сих пор не встретили ни одного человека?

Первым на данное обстоятельство обратил внимание именно Ги Церкус. Возможно, потому, что все остальные чудеса, которыми восхищались его спутники, ему самому вовсе не казались такими уж удивительными.

– А ведь верно, – посмотрев по сторонам, согласился с арктурианцем Руут. – Ни единой живой души.

– Не нравится мне все это, – прикусив нижнюю губу, пробормотал Кадишш.

При этом он погладил большим пальцем планку предохранителя на автомате, который теперь держал под локтем.

– И никаких признаков запредельной реальности, – сообщил Ги Церкус, взглянув в очередной раз на дисплей.

– И тишина, – приподняв руку, словно собираясь приложить ладонь к уху, негромко произнес Руут. – Как на поле…

– Это не Кедлмар! – сдавленным полушепотом произнес Кадишш и быстро посмотрел по сторонам, как будто боялся, что его может услышать кто-то посторонний. – Руку даю на отсечение – не Кедлмар! Уходить нам нужно! Уходить!..

От нервного напряжения Кадишша начало трясти, как в лихорадке. Если бы в этот момент на пустой улице появился какой-нибудь движущийся объект, Кадишш незамедлительно открыл бы по нему стрельбу.

– Куда уходить? – жестко глянул на него Андрей. – Вернуться на гайсановое поле? Если мы не в Кедлмаре, то деваться нам некуда!

– Так что же теперь?!

– Ничего! – рявкнул Андрей. Сделав глубокий вдох, он уже спокойным голосом добавил: – Идем дальше.

Отряд медленно двинулся вдоль улицы, направляясь к центру города.

Пройдя не более пятидесяти метров, они увидели первого жителя удивительного города, похожего на сказочное видение.

В палисаднике небольшого одноэтажного домика стояла женщина лет сорока в розовом домашнем халате. Должно быть, хозяйка дома вышла, чтобы заняться цветами, росшими у нее под окнами. В правой руке она держала садовые ножницы, левая была протянута в направлении цветущего куста, похожего на разукрашенный жизнерадостным кондитером праздничный торт. Женщина стояла, подавшись вперед. Левая нога ее была отставлена назад и едва касалась носком гравийной дорожки.

Чем ближе они подходили к дому, возле которого стояла женщина, тем более странным казалась им фигура женщина, замершая в полной неподвижности. Вне всяких сомнений, цветущий куст, приковавший к себе взор женщины, был настолько прекрасен, что мог кого угодно заставить замереть в восторге. Но как долго могло продолжаться восторженное любование чудом, созданным собственными руками, со стороны похожее на каталепсию? Да и должна же она была обернуться хотя бы из чистого любопытства, заслышав с улицы голоса приближающихся людей!

На подходе к дому Ги Церкус обогнал Андрея. Он первым открыл легкую садовую калитку и вошел в сад.

Женщина не только не обернулась, но даже не пошевелилась.

Солдаты остановились у калитки. Не то чтобы им вовсе не хотелось войти в сад, но слишком уж странно, даже пугающе странно выглядела его хозяйка, застывшая, словно изваяние, рядом с цветущим кустом. Невольно возникала мысль, что подобная участь может постигнуть каждого, рискнувшего войти в запретный сад.

Однако с приблизившимся к женщине Ги Церкусом ничего ужасного не случилось. Арктурианец сначала наклонился, чтобы заглянуть женщине в лицо, а затем осторожно коснулся пальцами ее запястья.

– То же самое, что и с полевкой, – сообщил он, возвращаясь к своим спутникам. – Вне всяких сомнений, она жива, но при этом не проявляет никаких признаков жизни. Я даже пульс не смог у нее прощупать.

– Проклятое место, – прошипел Кадишш.

– У вас есть какие-нибудь соображения на– счет того, что здесь происходит? – не обратив внимания на замечание Кадишша, спросил Андрей у Ги Церкуса.

– Скорее догадки, – задумчиво почесывая пальцем щеку, ответил арктурианец. – Для того чтобы проверить их, нам нужно найти какой-нибудь свежий информационный материал. Что-нибудь вроде сегодняшней газеты.

– Вы думаете, в этом спящем королевстве кто-то выпускает газеты? – серьезно поинтересовался Руут.

– Я думаю, что этот мир только кажется нам спящим, – так же серьезно ответил ему Ги Церкус. – На самом деле мы просто существуем в разных временных потоках.

– Так все же, мы в Кедлмаре или нет? – задал вопрос, который интересовал его больше всего, Андрей.

– Для того чтобы ответить на этот вопрос, мне и нужна газета, – улыбнувшись, ответил ему Ги Церкус.

– Наверное, достаточно войти в дом… – начал было Андрей.

– Нет! – решительно перебил его Ги Церкус. – Мне не хотелось бы этого делать. Для людей, которые, возможно, находятся в доме, подобная встреча может закончиться нервным шоком. Представьте себе, что в вашем доме предметы вдруг начинают непостижимым образом перемещаться с места на место. Я думаю, что лучше воспользоваться для этой цели каким-нибудь общественным зданием. Единственное, о чем я вас попрошу, – обратился он ко всем троим одновременно, – не проявляйте особой активности в общении с местными жителями.

– Да они не очень-то общительны, – покачал головой Руут.

– Главным образом старайтесь не задеть кого-нибудь из них, – пояснил свою мысль Ги Церкус. – По сравнению с ними, мы движемся с невероятной скоростью. Поэтому даже легкий, с нашей точки зрения, контакт для местного жителя может закончиться тяжелой травмой.

– А почему в городе так мало людей? – спросил Андрей.

– Полдень, – подняв руку, арктурианец указал на стоящий в зените Борх. – Взрослые – на работе, а дети – в школе.

– Надо же, – усмехнувшись, Андрей потер ладонью гладко выбритый подбородок. – Оказывается, я совершенно разучился мыслить категориями нормальной жизни.

– Немудрено, если судить по той информации о Кедлмаре, с которой я успел ознакомиться, – сочувственно качнул головой Ги Церкус.

– И все же я бы предпочел оказаться сейчас в Кедлмаре, – заметил Андрей.

– Точно! – не раздумывая, согласился с ним Кадишш.

– А ты, Руут? – с любопытством глянул на другого кедлмарца Андрей.

– Мне хотелось бы повнимательнее осмотреть это место, – ответил солдат. – Мне оно почему-то не кажется совершенно чужим.

Небольшие одноэтажные домики, которые они видели на окраине, постепенно сменялись более высокими постройками. Улица сделалась шире, но по-прежнему оставалась зеленой и чистой. Многочисленные автомобили, своими обтекаемыми формами и яркими расцветками вызывавшие неизменные восторги Кадишша и Руута, встречались им теперь стоящими не только возле домов, но и на проезжей части улицы, с водителями и пассажирами, сидящими на своих местах словно манекены. Ги Церкус посоветовал своим спутникам перейти на пешеходную часть улицы, поскольку автомобили, кажущиеся им совершенно неподвижными в своем реальном времени, перемещались по улице со значительной скоростью, и неясная тень, внезапно мелькнувшая перед лобовым стеклом, могла испугать водителя и стать причиной аварии.

Чем ближе они подходили к центру города, тем больше людей, замерших порою в совершенно фантастических позах, видели они на улицах. Однажды они увидели мальчика лет пяти, зависшего в воздухе в момент прыжка. Все это выглядело очень странно, но уже не внушало опасений, как вначале. Даже Кадишш успокоился и, поставив автомат на предохранитель, снова закинул его за спину.

Вскоре они очутились в деловом центре города, где уже не было жилых домов. В городе имелось все, что должно было обеспечивать его нормальную жизнедеятельность, но поскольку город был небольшим, почти все присутствовало в нем в единственном числе: банк, больница, кинотеатр, танцевальный клуб, центр досуга, библиотека… И почти в каждом из домов располагались маленькие лавочки, закусочные или кафе, разнообразие и качество предлагаемых блюд в которых вызывали у коренных кедлмарцев даже не удивление, а полнейшее недоумение.

Руут и Кадишш только успевали головами по сторонам крутить. На то, чтобы обмениваться впечатлениями, времени у них уже не оставалось. Они попали в иной мир, не имеющий ничего общего с тем, в котором они до сих пор существовали. Он был удивителен и прекрасен, словно сон, которому никогда не суждено сбыться.

Про себя Андрей порадовался тому, что по причине разницы временных потоков, в которых существовали гости и постоянные обитатели города, Руут и Кадишш были лишены возможности ощущать запахи, струящиеся из широко открытых дверей, иначе их было бы не оттащить от прилавков с готовой едой. Он и сам готов был забыть обо всем на свете при одном только взгляде на сочные котлетки, политые розовым соусом, украшенные зеленью и аккуратно уложенные на половинки мягких, кажущихся воздушными белых булочек. А если к этим раскошным сандвичам еще и бутылочку холодного пива, со слезой на запотевшем стекле…

От мечтаний в духе Гаргантюа Андрея оторвал внезапный крик Кадишша:

– Чтоб меня рекины разорвали!.. – В срывающемся на истеричные нотки голосе слышались одновременно и удивление, и испуг.

Андрей стремительно развернулся в направлении противоположной стороны улицы, куда указывала вытянутая рука Кадишша. Одновременно он автоматическим движением выдернул из-под локтя висевший на плече автомат и перекинул планку предохранителя в положение стрельбы очередью.

Но улица по другую сторону проезжей части была пуста, если не считать нескольких замерших на ходу прохожих.

– Что? – недоумевающе глянул на Кадишша Андрей.

– Флаг! – тряхнул протянутой рукой Кадишш.

И тут Андрей понял, в чем дело.

На противоположной стороне улицы стояло здание городской управы, а рядом с ним на флагштоке застыло, словно вырезанное из плотной фольги, расправленное ветром белое полотнище с золотым пятиугольником в центре – знамя Кедлмара, каким оно было во времена Совета Пяти.

– Мы в ловушке! – держа автомат перед собой, Кадишш нервно водил стволом из стороны в сторону. – Этот город занят мятежниками!

– Приди в себя, Кадишш, – универсальным, понятным всем и каждому жестом Руут дал понять Кадишшу, что он не прав, – сложил вместе средний и указательный пальцы на левой руке и постучал ими по виску. – В Кедлмаре даже последнему идиоту не придет в голову поднимать знамя Совета Пяти.

– А это, по-твоему, что такое? – Кадишш дулом автомата указал на знамя перед городской управой.

– Будьте благоразумны, – разведя руки в стороны, обратился к Кадишшу Ги Церкус. – В кого вы собираетесь стрелять? – Он указал рукой на неподвижных прохожих. – Даже если эти люди ваши идейные враги, они не имеют возможности причинить вам какой-либо вред. Они даже не видят вас.

Слова арктурианца подействовали на Кадишша успокаивающе. Он не опустил автомат, но все же поставил его на предохранитель.

– Мы в стане врагов, лейтенант, – обратился он к Андрею, ища поддержку у старшего по званию.

– Что-то не похоже на то, чтобы эти люди готовились напасть на нас, – усмехнулся Руут.

– Мы обязаны доложить командованию о местоположении этого города, – по-прежнему обращаясь только к лейтенанту, закончил свою мысль Кадишш.

– Для начала нам самим нужно выяснить, где мы находимся и как сюда попали, – ответил ему Андрей.

Неподалеку от городской управы располагался торговый центр, похожий на гигантский стеклянный куб. В огромных витринах лежали вполне обычные для небольшого города товары, но Руут и Кадишш рассматривали их, словно это были выставленные в кунсткамере диковины.

В отличие от кедлмарцев, внимание Ги Церкуса привлекли не товары, а лоток у входа в магазин, на котором были разложены многочисленные газеты и журналы в ярких глянцевых обложках. Арктурианец осторожно взял с лотка одну из газет, которая называлась коротко и просто «Вести».

– Тебе это о чем-нибудь говорит? – спросил Ги Церкус у Андрея.

Палец арктурианца указывал на то место первой полосы, где под названием были проставлены номер и дата.

– 387-й год? – Андрей удивленно сдвинул брови. – В Кедлмаре введено новое летосчисление, берущее начало с того года, когда в результате переворота, осуществленного Нени Линном, к власти пришла Пирамида. Соответственно, сейчас идет 75-й год Пирамиды.

– До этого в Кедлмаре летосчисление велось со дня рождения Гурка Великолепного, – подсказал Дейл.

– Верно! – воскликнул Андрей. – 387-й год – это по старому летосчислению!

– Отлично, – Ги Церкус развернул газету. – Посмотрим, что нового в Кедлмаре.

– Лейтенант! – окликнул Андрея Кадишш.

Зкончив изучение витрин, он вместе с Руутом подошел к небольшому открытому автомобильчику, стоящему у края тротуара. Машина была ярко разукрашена изображениями огромных цветов и колокольчиков на пестрых лентах. За рулем автомобиля никого не было, но зато с левого борта, обращенного к тротуару и оборудованного на манер прилавка, из машины высовывался улыбающийся усатый дядька.

– Что это у него в руке? – спросил Кадишш, указывая пальцем на предмет, который усатый продавец держал в протянутой руке.

Чтобы рассмотреть, Андрей подошел ближе.

– Мороженое! – удивленнно воскликнул он.

– Что? – в один голос переспросили оба солдата.

В Кедлмаре, из которого они пришли в этот загадочный город, мороженого не существовало.

Андрей улыбнулся. Перегнувшись через борт машины, он осторожно приоткрыл один из стоящих в ней холодильников и извлек из него два вафельных рожка, наполненных розовым мороженым.

– Держите! – протянул он мороженое своим подчиненным.

В конце концов, решил он про себя, если торгующий мороженым дядька и обнаружит пропажу двух рожков, то для него это будет не слишком большая потеря. Он и сам, наверное, не отказался бы бесплатно угостить двух человек, которые никогда прежде не пробовали мороженое.

– И что с этим делать? – осторожно взяв рожок с мороженым в руки, поинтересовался Руут.

– Есть, – объяснил Андрей. – Попробуйте, это вкусно.

– М-м-м!.. – только и смог произнести Руут, лизнув мороженое.

Кадишш последовал его примеру, восторженно закатив глаза.

– Могу сообщить вам свежие новости, – подошел к ним с газетой в руках Ги Церкус. – Вчера в Сабате состоялось расширенное заседание Совета Кедлмара, посвященное знаменательной дате – двадцатипятилетнему юбилею исторического решения Совета Пяти о самоустранении от власти и принятию новой конституции Кедлмара, в соответствии с которой власть переходит к избираемому гражданами Совету Кедлмара.

– Эй! – Кадишш предостерегающе поднял вверх указательный палец. – Ты думай, что говоришь!

– А что тут думать, – Ги Церкус протянул газету солдату. – Можешь сам прочитать.

Кадишш заинтересованно посмотрел на газету, но в руку ее не взял.

– Это какая-то хитро спланированная провокация, – сказал он. – У власти в Кедлмаре находится Пирамида, возглавляемая Нени Линном.

– Дело в том, что мы попали в другой Кедлмар, в котором не существует Пирамиды, – с улыбкой ответил ему Ги Церкус. – Кстати, – посмотрев на Андрея, добавил арктурианец, – здесь нет и никаких признаков запредельной реальности.

– Это провокация, – снова уперто повторил Кадишш.

– Кончай, Кадишш, ты не на политзанятиях, – похлопал его сзади по плечу Руут. – Дай человеку сказать.

– Я уже высказывал предположение, что неконтролируемое разрушение энтропийного градиента, в плену которого мы оказались в Гиблом бору, привело к скачкообразному изменению координат, определяющих наше положение в пространстве, – начал излагать свою теорию Ги Церкус. – Но, судя по всему, произошло смещение не только пространственных, но и временной координаты. Мы отстали от своего собственного времени и оказались в Кедлмаре, который существует параллельно с нашим миром, но в ином временном потоке. Так случилось, что в этом мире история пошла по иному пути, и мы имеем возможность воочию увидеть, каким мог быть Кедлмар, если бы 75 лет назад Совет Пяти не был свергнут авантюристом по имени Нени Линн.

На этот раз даже Кадишш ничего не сказал. Каждый по-своему осмысливал полученную только что информацию.

– Интересно, а что случилось с Нени Линном в этом мире? – задумчиво произнес Андрей.

– Трудно сказать, – пожал плечами Ги Церкус. – Возможно, здесь он вообще не появился на свет. Или же стал лояльным гражданином, поддерживающим, как и все, Совет Пяти. А быть может, его попытка государственного переворота закончилась провалом. Наверное, существуют миры, в которых реализованы все эти сценарии.

– Я не очень-то понимаю насчет этих параллельных миров, – сказал, смущенно почесав пальцем бровь, Руут. – Но это и неважно. Меня больше интересует другой вопрос: как нам теперь вернуться домой?

– А зачем? – изображая недоумение, всплеснул руками Кадишш. – Я бы с удовольствием остался в этом Кедлмаре. Скучновато здесь, конечно, но зато еды навалом. И даже мороженое есть!

– А то, что Пирамиды здесь нет, тебя не смущает? – усмехнулся Руут.

– Думаю, со временем я сумел бы примириться с этой потерей, – в тон ему ответил Кадишш.

– Боюсь, что остаться здесь навсегда нам не удастся, – улыбнулся Ги Церкус. – Как я уже сказал, этот мир отстает от нашего на какое-то время. Скорее всего на несколько секунд. Таким образом, мы оказались отброшены назад во времени всего на несколько секунд. Но поскольку мы существуем в ином временном потоке, эти секунды кажутся нам растянутыми на часы. Как только время в этом мире догонит то время нашего мира, в котором мы из него исчезли, нас выбросит назад, хотим мы этого или нет. Поэтому, чтобы не потерять своих товарищей, нам лучше к этому времени вернуться назад.

– Когда это случится? – спросил Андрей.

– Это не сложно высчитать, – ответил арктурианец. – Поскольку мы переместились одновременно во времени и в пространстве, можно сделать вывод, что смещение по временной шкале пропорционально смещению по шкале пространственных координат. – Ги Церкус посмотрел на огромные часы, висевшие над входом в торговый центр. – Мы находимся здесь уже около получаса, а секундная стрелка не сдвинулась даже на одно деление. Будем считать, что секунда по местному времени соответствует часу по нашему. Каково приблизительное расстояние в вашем мире между Афтером и Гиблым бором?

– Километров пятьдесят, – ответил Кадишш.

– Отлично.

Ги Церкус достал из кармана дисплей, извлек из гнезда на его торце световое перо и принялся быстро записывать исходные данные.

– Мне еще нужно знать среднюю скорость вращения Дошта вокруг своей оси и длину параллели, на которой мы находимся, – сказал он, не отрываясь от расчетов.

Солдаты недоумевающе переглянулись.

– Ты случайно не знаешь? – обратился к своему напарнику Андрей.

– Если бы ты позволил мне воспользоваться твоим ртом, я бы открыл его в изумлении, – довольно-таки язвительно ответил Дейл. – Я в свое время прибыл в Кедлмар не для того, чтобы поступить здесь в университет.

– Извините, Ги Церкус, но такой информацией мы на располагаем, – беспомощно развел руками Андрей.

– Ну так зайдите в магазин, – бросил на него недовольный взгляд арктурианец. – В нем наверняка должен быть книжный отдел. Данные, которые мне нужны для расчетов, можно найти в любом школьном учебнике астрономии.

– Понял, – быстро кивнул Андрей.

– Лейтенант! – поспешно окликнул его Кадишш. Когда Андрей обернулся, он, смущенно отводя глаза в сторону, спросил: – Можно нам еще по мороженому?

Андрей вспомнил, как сам в детстве выпрашивал у отца мелочь на вторую порцию мороженого, без которой первая казалась слишком маленькой, и, улыбнувшись, благосклонно махнул рукой:

– Угощайтесь. Только смотрите не оставьте торговца вообще без товара.

Лицо Кадишша осветилось радостной улыбкой.

– Не беспокойтесь, лейтенант, все будет в поряке!

Войдя в торговый центр, Андрей осторожно обошел стороной спешащего к выходу молодого человека с огромной сумкой в руке, и остановился возле светового стенда, на котором было обозначено расположение всех отделов магазина. Интересующий Андрея книжный отдел находился на третьем этаже.

Магазин был оснащен эскалаторами, о которых в своем Кедлмаре Андрей даже и не слышал. Но тем не менее подниматься наверх ему, естественно, пришлось пешком.

Днем в торговом центре было не так уж много покупателей, что в значительной степени облегчало Андрею передвижение по магазину. Но на эскалаторе ему все же пришлось очень постараться, чтобы обойти, не задев при этом, спокойно стоящих на ступеньках самодвижущейся лесенки покупателей.

Изобилие товаров в торговом центре поражало воображение. Здесь, наверное, можно было приобрести все, что угодно, от зажигалок до автомобилей. По пути к книжному отделу Андрею пришлось пройти мимо длинных многоярусных стеллажей, заставленных винными бутылками, каждая из которых казалась произведением искусства. Невольно хотелось взять бутылку в руку хотя бы только затем, чтобы изучить этикетку. А ведь в том Кедлмаре, откуда прибыл Андрей, никто уже и не помнил о хороших винах. Универсальным алкогольным напитком, употребляемым по любому поводу и просто так, без всякого повода, была сорокаградусная, представляющая собой даже не водку, а просто разбавленный спирт.

В книжном отделе Андрей быстро нашел секцию школьных учебников. Помимо учебника астрономии, о котором просил его Ги Церкус, он, по совету Дейла, взял с полки еще и учебник истории, с помощью которого можно было попытаться обнаружить тот ключевой момент, начиная с которого истории двух стран-близнецов пошли в разных направлениях.

На обратном пути, проходя мимо огромных холодильных шкафов со стеклянными дверцами, Андрей не удержался-таки и взял бутылку пива. Оправдание для себя он нашел в том, что просто хотел проверить теорию, которую начал разрабатывать еще в постперестроечной Москве, когда в продаже появилось самое разнообразное пиво со всех концов света. Суть этой теории заключалась в утверждении, гласящем, что качество пива находится в прямой зависимости от нравственной атмосферы, царящей в той стране, где оно было произведено. Если в стране царят законность и порядок, а люди спокойны и уверены в завтрашнем дне, то и пиво они варят отменное. По твердой убежденности Андрея, именно по этой причине, а вовсе не из-за отвратного качества сусла, хмеля или воды в России никогда не было и в обозримом будущем не будет хорошего пива собственного производства.

При том, что в холодильном шкафу имелось в наличии не меньше трех десятков различных сортов пива, а в Кедлмаре, находящемся под властью Пирамиды, можно было достать только один, который хотя и величался гордо «Пиво», но имел мало общего с этим благородным напитком, выбор для Андрея оказался довольно-таки сложным. В конце концов он взял наугад небольшую пузатую бутылочку с пивом, именуемым «Гурк Великолепный». Кроме названия и изображения веселого бородатого мужика с огромной кружкой пенящегося пива в руке, на этикетке было сказано, что данное пиво изготовлено в провинции Тиатан по старинному рецепту.

То ли выбор оказался удачным, то ли в магазине вообще не было плохого пива, но напиток, который отведал Андрей, оказался отменным. Из чего Андрей сделал окончательный и не подлежащий ревизии вывод, что в том Кедлмаре, где ему приходится работать, стоило бы осуществить государственный переворот. Хотя бы ради того, чтобы попить наконец-то вволю хорошего пива.

Когда Андрей вышел на улицу, там все было так же, как и прежде – Ги Церкус водил световым пером по экрану дисплея, а Кадишш и Руут с энтузиазмом лизали мороженое, причем у каждого из них в руках было по два рожка.

Вручив учебник астрономии Ги Церкусу, Андрей отошел в сторону и, прислонившись плечом к стене, начал листать учебник истории. Он только успел найти интересовавший его раздел, как арктурианец закончил свои расчеты.

– Готово! – громко известил он своих спутников. – Как я и предполагал, одна секунда по местному времени соответствует примерно одному часу по нашей временной шкале. А если быть точнее, то 54 минуты и 18 секунд. Период отставания этого мира от нашего составляет по абсолютной временной шкале 8 секунд.

– А чему соответствует эта абсолютная временная шкала? – спросил Андрей.

– Времени того мира, в котором происходит измерение, – ответил Ги Церкус.

– То есть восемь секунд по местному времени, – уточнил Андрей, бросив при этом взгляд на часы, висевшие над центральным входом в торговый центр. За то время, что он ходил по магазину, секундная стрелка сместилась-таки на одно деление.

– Совершенно верно, – подтвердил его вывод Ги Церкус. – К сожалению, мы не засекли точного времени нашего появления в этом мире, поэтому я не могу с абсолютной точностью назвать время, когда нас выбросит обратно в наш мир. Но, думаю, у нас в запасе остался час, от силы – полтора.

– Так, значит, нам уже пора возвращаться на гайсановое поле? – почти с обидой спросил Кадишш, посмотрев сначала на Андрея, а затем на Ги Церкуса.

Арктурианец молча развел руками – он знал законы природы, но был не в силах изменить их.

– Можешь взять себе в дорогу еще один рожок мороженого, – разрешил Андрей.

И при этом ему удалось сохранить строгое и серьезное выражение лица.

Глава 15

Возвращение

Вернувшись назад, мы окажемся в том же месте в Гиблом бору, откуда попали сюда? – спросил у арктурианца Руут.

– Я такой же неопытный путешественник по параллельным мирам, как и вы, мой друг, – улыбнувшись, ответил ему Ги Церкус. – Но могу предположить, что мы окажемся если и не в том же самом месте, которое покинули, то где-то неподалеку от него. В соответствии с расчетами, которые я провел, смещение пространственных координат при обратном перемещении должно составить круг диаметром не более десяти километров.

Кадишша, казалось, не интересовало ничего, кроме рожка с мороженым. Он пытался растянуть удовольствие на всю обратную дорогу, но вскоре мороженое начало таять у него в руке, и Кадишш теперь старательно слизывал с внешней стороны вафельного рожка розовые потеки.

Андрей на ходу листал учебник истории Кедлмара, пытаясь за короткое время получить максимум полезной информации. Ги Церкус предупредил его, что при возвращении в свой мир им скорее всего ничего не удастся прихватить с собой в качестве сувениров. В Кедлмар, в котором правила бал Пирамида, должны были вернуться только те объекты, которые оказались в параллельном мире в результате игр с энтропией, затеянных запредельной реальностью.

– Ну как, удалось найти что-нибудь интересное? – Поравнявшись с Андреем, шедшим позади всех, поинтересовался Ги Церкус.

– Трудно сказать что-то определенное, – оторвав взгляд от страниц книги, ответил Андрей. – По моему личному мнению, любая книга по истории грешит субъективностью. И не только потому, что у каждого автора свой взгляд на то или иное историческое событие, но и потому, что современники тех или иных событий при описании их грешат эмоциональным субъективизмом, поскольку их интересует не столько историческая интерпретация того, что происходило на их глазах, сколько связанные с этим собственные переживания. Историки же, взирающие на то же самое событие с расстояния пройденных лет, также не могут оценить его объективно, поскольку на их мнение открыто или подспудно оказывает влияние нынешняя политическая ситуация в стране. На протяжении относительно короткого периода времени взгляд на одно и то же историческое событие может претерпеть неоднократное изменение. И то, что вчера казалось величайшим достижением, завтра заклеймят позором.

Арктурианец посмотрел на Андрея с явным интересом.

– Есть конкретные примеры?

– В том Кедлмаре, откуда прибыли мы, события семидесятипятилетней давности называют народным восстанием, возглавленным великим мыслителем современности Нени Линном, которое свергло ненавистную диктатуру Совета Пяти. Пирамида же провозглашается единственно возможной формой власти, говорящей от имени народа и служащей народу.

– Ну, это откровенная демагогия, – вставил свое замечание Ги Церкус.

– Конечно. Но определенная часть населения верит этому.

– А остальные?

– Остальные предпочитают делать вид, что верят. Репрессивный аппарат Пирамиды является, пожалуй, наиболее эффективной структурой системы власти, созданной Нени Линном.

– А что говорит по этому поводу учебник, который вы держите в руках? – поинтересовался Ги Церкус. – Или же в истории параллельного мира, в котором мы сейчас находимся, не нашлось места для Нени Линна?

– Для местных жителей Нени Линн это политический авантюрист, который, опираясь на поддержку высших военных чинов, которых не устраивала предложенная Советом Пяти программа поэтапного сокращения, а затем и полного роспуска армии, попытался организовать военный путч с целью свержения законного правительства. Благодаря блестящей операции, проведенной правительственными спецслужбами, заговор был заблаговременно разоблачен и основные его участники схвачены. Нени Линн все же попытался вывести войска столичного гарнизона на улицы Сабата. Но, встретив толпы безоружных людей, окруживших здание правительства, танки остановились. Нени Линну удалось скрыться. Дальнейшая судьба его неизвестна.

– Интересно, – задумчиво произнес арктурианец.

– Что именно вас так заинтересовало, уважаемый Ги Церкус? – деликатно осведомился Андрей.

– В истории моей родины был эпизод, очень похожий на тот, который вы только что изложили, – ответил арктурианец.

– Если бы только у вас, – мрачно усмехнулся Андрей. – У меня вообще создается впечатление, что истории всех цивилизаций поразительно похожи друг на друга.

– Все мы люди, – улыбнулся Ги Церкус. – А потому, наверное, и совершаем одни и те же ошибки. Разница заключается в том, удается ли людям сделать вывод из однажды совершенных ошибок, чтобы не повторять их в дальнейшем. А какова судьба Нени Линна в вашем мире?

– Также неопределенна, – ответил Андрей. – Примерно пятьдесят лет назад он прекратил показываться на публике и выступать с обращениями к нации по телемониторам. По официальной версии, он безвыездно пребывает в своей официальной резиденции – гигантской Пирамиде, возведенной в центре Сабата и окруженной хорошо защищенной цитаделью с постоянным гарнизоном личной гвардии Нени Линна. Формально он продолжает править Кедлмаром. Все приказы и распоряжения за личным кодом Нени Линна передаются из Пирамиды посредством компьютерной сети. В этом году Нени Линну исполнилось 118 лет. При том, что средняя продолжительность жизни в Кедлмаре составляет 64 года, в подобное долголетие трудно поверить даже при условии того, что за состоянием здоровья Нени Линна наблюдали лучшие врачи.

Шедшие впереди Руут и Кадишш давно уже заинтересованно прислушивались к разговору Андрея с Ги Церкусом. Чуть замедлив шаг, Руут поравнялся с арктурианцем.

– Простите, что я вмешиваюсь в ваш разговор, – сказал он. – Но если я правильно понял, вся разница между тем Кедлмаром, в котором мы живем, и тем, где мы сейчас находимся, заключается только в том, что в одном из них восстание Нени Линна закончилось победой, а в другом было подавлено?

– Все не так просто, – ответил ему Ги Церкус. – Почему в одном случае Нени Линну довольно-таки легко удалось захватить власть, а в другом его попытка переворота оказалась без особого труда подавлена? Вероятно, дело в том, что в вашем Кедлмаре идеи и лозунги, провозглашенные Нени Линном, нашли хотя бы временную поддержку среди широких общественных масс. А причиной этому, в свою очередь, могли послужить определенные политические ошибки, допущенные Советом Пяти, которых удалось избежать их двойникам из параллельного мира.

– То есть вы хотите сказать, что если бы не было Нени Линна, то его место занял бы кто-то другой?

– Ответить однозначно на подобный вопрос практически невозможно. То, что произошло на том или ином отрезке истории, является непреложным фактом. Любое умозаключение, высказанное в форме «что было бы, если бы…», будет спекулятивным. Но тем не менее исходя из того факта, что фигура Нени Линна появляется в обоих мирах на одном и том же этапе общественно-исторического развития, я могу сделать вывод, что он, несомненно, ключевая фигура в истории Кедлмара.

– Без Нени Линна не было бы Пирамиды? – присоединился к разговору Кадишш.

– Я не специалист по истории Кедлмара, – как бы извиняясь, развел руками Ги Церкус. – Думаю, что лейтенант Апстрак сможет более аргументированно ответить на ваш вопрос.

Оба солдата одновременно посмотрели на своего командира.

Андрею оказалось достаточно заглянуть в их глаза, чтобы понять, что Руут и Кадишш хотят услышать от него больше, чем просто подтверждение исторического факта, который и без того не вызывал у них особых сомнений. На этот раз они хотели услышать от своего командира то, о чем было не принято говорить вслух в том Кедлмаре, откуда они прибыли и куда в скором времени должны были вернуться. Они надеялись услышать эти слова именно от него, потому что, в отличие от Ги Церкуса, он был одним из них. С ним можно было спорить, с ним можно было не соглашаться, но не придать значения его словам, просто забыв о них, было невозможно уже хотя бы потому, что лейтенант Апстрак всегда находился рядом. И как бы по-разному ни относились к нему в роте и во взводе, всем было известно, что Джагг Апстрак из тех, кто всегда и при любых обстоятельствах отвечает за свои однажды произнесенные слова.

– А что я могу вам сказать, – Андрей посмотрел на книгу, которую держал в руке, а затем снова перевел взгляд на солдат. – Нени Линн давно уже мертв, но Пирамида продолжает править страной от его имени. А что такое Кедлмар без Пирамиды, вы теперь и сами знаете.

Какое-то время все четверо шли молча, до тех пор пока Руут не спросил:

– И что теперь?

Вопрос не был обращен к кому-либо конкретно, поэтому никто ему не ответил.

Оставшуюся часть пути они проделали молча. Каждый был занят своими собственными мыслями, которые пока еще были не настолько четкими и ясными, чтобы делиться ими с остальными.

Борх-1, как и прежде, стоял в зените, затмевая своим светом менее яркого собрата. Но в воздухе не чувствовалось духоты. Идти было легко и приятно. В особенности теперь, когда разведчики уже не ожидали никаких непредвиденных встреч.

Когда они уже шли по гайсановому полю, Андрей мысленно спросил Дейла:

– А как же Статус? Похоже, что в этом мире его нет, так же как и Пирамиды.

– Я бы не стал утверждать это столь однозначно, – возразил ему Дейл. – То, что мы не получили из Статуса ответа на свое послание, ровным счетом ничего не значит. Не забывай, что по местному времени прошло всего лишь несколько секунд с момента нашего появления в этом мире.

– Ты хочешь сказать, что в Статусе получили наше послание, но пока еще не успели ответить нам?

– Именно, – подтвердил догадку Андрея Дейл. – Представляю, какой переполох поднимется в Статусе, – добавил он, усмехнувшись. – Думаю, местным специалистам придется поломать головы над вопросом о том, кто же прислал им столь странное сообщение.

– Разве специалисты из Статуса еще не освоили путешествия в параллельные миры? – удивился Андрей.

– Ты имеешь полное право с гордостью считать себя первопроходцем, – заверил его Дейл.

– Откуда же Ги Церкусу известно о параллельных мирах?

– То, что он знает, это всего лишь теория, которая до сегодняшнего дня не имела практического подтверждения. Если бы путешествие по параллельным мирам было обычным делом, то, представь себе, насколько это упростило бы работу Статуса. Побывав в каждом из миров, можно было бы четко отследить тенденции развития тех или иных исторических процессов. Я уж не говорю о перспективах сотрудничества Статусов из различных миров.

– А почему в этом мире нет запредельной реальности?

– Я уже как-то раз объяснял тебе, что прорывы пространственно-временного континуума, через которые запредельная реальность проникает в мир, возникает в местах наибольшей концентрации энтропии, которая в свою очередь напрямую связана с тем, насколько гладко протекает общественно-исторический процесс на той или иной планете. По-видимому, в мире, где мы сейчас находимся, ситуация благоприятствует сохранению целостности пространственно-временного континуума.

– Значит, если в этом мире Статус не уделяет Кедлмару особого внимания, то я продолжаю себе спокойно трудиться в своем родном московском НИИ? – спросил Андрей.

– А ты уверен, что ты вообще существуешь в этом мире? – задал ему встречный вопрос Дейл.

– А разве может быть иначе? – растерялся от неожиданности Андрей.

– Совершенно запросто, – ответил Дейл. – Вся наша жизнь – это лабиринт, по которому мы блуждаем, не имея представления о том, где находится выход. Достаточно только в одном месте свернуть не направо, а налево, и вся симфония мироздания приобретает для тебя совершенно иное звучание.

– Философ, – мрачно буркнул Андрей.

– А любая философия – это всего лишь попытка выработать универсальный алгоритм прохождения лабиринта, – тут же отозвался Дейл. – Самым примитивным яляется религия, когда в центре лабиринта помещается некое мистическое сверхсущество, которое имеет план Лабиринта и, по определению, должно направлять твой путь. Таким образом ты легко и просто снимаешь с себя всякую ответственность за неправильно сделанный выбор.

– Глупо.

– Зато удобно.

– Но если я все же попал в этот лабиринт…

– А, ты все о том же, – усмехнулся Дейл. – Для того чтобы ты попал в лабиринт, в нем сначала должны встретиться твои родители. А все подобные встречи чаще всего построены на цепи случайностей, которая рвется легче, чем паутина.

– Но Нени Линн существует в обоих мирах.

– Я не удивлюсь, если окажется, что он существует в подавляющем большинстве всех существующих миров, в которых отрабатываются различные варианты истории Кедлмара. Нени Линн это не просто гражданин своей страны, а ключевая фигура исторического процесса. Его появление в мире предопределено.

– Кем?

– Не кем, а чем, – поправил Андрея Дейл. – Тем, что принято называть логикой общественно-исторического процесса.

– Ты хочешь сказать, что всегда и везде с запланированной неизбежностью будут появляться на свет диктаторы, тираны и просто негодяи различных калибров и мастей?

– Ключевые фигуры общественно-исторического процесса, несущие в себе как положительный, так и отрицательный заряды, появляются на свет примерно в равных пропорциях. Суть заключается в том, кому из них удается в наибольшей степени реализовать себя в жизни. А это уже зависит от того, какие умонастроения господствуют в данный момент в обществе. К примеру, в мире, в котором мы сейчас находимся, Нени Линну не удалось полностью реализовать свой потенциал, как это произошло в другом, известном нам Кедлмаре. Точно так же могут быть миры, в которых Нени Линн даже и близко не подошел к идеям свержения власти. В одном из них он мог стать художником, а в другом – юристом.

– Почему обязательно художником или юристом? – удивился Андрей.

– Совсем не обязательно. Просто мне почему-то именно это пришло на ум…

– Эгей! – Сорвав с головы кепи, Руут радостно взмахнул ею в воздухе.

В том направлении, куда указывал его жест, над колосьями гайсанового поля появились голова и плечи Длинного Эйха.

– Эйх! Ты что, пугалом подрабатываешь?! – весело крикнул Кадишш.

Эйх ничего не ответил. Лицо его, как почти всегда, было непроницаемо-мрачным.

– Все в порядке? – спросил у Эйха Андрей, выйдя на участок поля, на котором обосновался небольшой отряд.

– Без происшествий, – коротко ответил солдат.

– Мы здесь немного перекусили, – Лантер протянул Андрею открытую банку тушенки. – Но поскольку Длинный не разрешил разводить костер, пришлось обойтись холодными консервами.

– Сидим здесь, как на вражеской территории, – недовольно буркнул Фиппс.

– На то и солдат, чтобы лишения терпеть, – Андрей достал нож и принялся за предложенную ему тушенку.

Не отазались от еды и Кадишш с Руутом. А вот Ги Церкус только понюхал открытую банку тушенки и отрицательно покачал головой.

– Я перенастроила блок связи на прием радиоволн и сигналов телевизионных станций, – обращаясь главным образом к Ги Церкусу, сообщила Светлана. – В радиоэфире на всех частотах полная тишина. Нет даже статических помех. С телепередачами тоже что-то странное. Мне удалось поймать только несколько совершенно неподвижных картинок.

– Это что! – Кадишш обвел гордым взглядом своих товарищей по оружию. – Знали бы вы, что мы видели в городе!..

– Умолкни, Кадишш, – резко оборвал его Андрей. – У тебя еще будет время поделиться впечатлениями. Сейчас нам нужно подготовиться к возвращению. – Андрей повернулся в сторону техников. – Пакуйте свои чемоданы.

Техники посмотрели на Ги Церкуса, ожидая распоряжений от своего руководителя.

– Исполняйте приказание лейтенанта, – велел им арктурианец.

Техники принялись быстро сворачивать свое оборудование.

Андрей буквально в двух словах, не вдаваясь в подробности, рассказал о том, что они увидели в городе, и так же кратко обрисовал ситуацию в том виде, как он сам представлял ее себе после разговоров с Ги Церкусом и Дейлом. После этого он дал указания по поводу того, как следовало себя вести во время обратного перехода, чтобы избежать новых жертв.

– Главное, будьте все время начеку, – закончил свой короткий инструктаж Андрей. – И старайтесь держаться на некотором расстоянии друг от друга. Проход может открыться в любой момент, и будет мало приятного, если мы посыпемся в него кучей, падая на головы друг другу. А ты, – Андрей строго глянул в сторону только что закурившего Фиппса, – брось папиросу. А то, чего доброго, проглотишь ее.

Фиппс тут же затушил папиросу и спрятал ее за отворот кепи.

– А что, если в том месте, где я окажусь, переместившись в иной мир, уже будет находиться что-то другое? – щеголяя своими познаниями, приобретенными во время похода в Афтер, обратился с вопросом к Ги Церкусу Кадишш. – Ну, например, дерево?

– Будет дерево с двумя стволами, – хохотнул Лантер.

Кадишш сделал вид, что не расслышал его реплики. Он ждал более авторитетного ответа на свой вопрос.

– Такого не может случиться, – ответил ему Ги Церкус. – Теория внепространственных переходов полностью исключает возможность того, что в одном и том же месте могут одновременно оказаться два материальных объекта.

– Благодарю вас, – солидно кивнул арктурианец Кадишш.

Даже Андрей, глядя на него, не смог удержаться от улыбки. Кадишша буквально распирало от чувства собственной значимости и превосходства над всеми остальными, кто, в отличие от него, ничего не смыслил в теории внепространственных переходов. Он стоял рядом с Ги Церкусом, как равный с равным, гордо расправив плечи, выпятив грудь и высоко задрав подбородок с умилительно-трогательной ямочкой посередине.

Неприятные последствия стремительного перемещения между мирами уже почти забылись. Даже Вистор, левая рука которого была плотно привязана к телу, довольно ловко управлялся одной, помогая Карму и Фаунгу упаковывать оборудование. И только свежая могила Индига, на которой невольно останавливался взгляд, напоминала о том, что для кого-то обратный переход может закончиться не только головной болью, ссадинами и ломотой во всем теле.

Примерно через полчаса нервозность ожидания перехода начала спадать. Следуя указаниям командира, люди старались держаться на некотором расстоянии друг от друга, но при этом двумя основными центрами внимания для всех присутствующих служили Руут и Кадишш. Главным образом Кадишш. В то время, как Руут отвечал на все обращенные к нему вопросы коротко и по большей части односложно, Кадишш не жалел красок, описывая чудеса чужого мира.

– Я в жизни не видел столько телемониторов, сколько стояло в одной только магазинной витрине! А у одного был экран!.. – Кадишш раскинул руки в стороны, как рыбак, показывающий размеры рыбы, сорвавшейся с крючка. – Вот такой!

Фиппс и Лантер слушали рассказы Кадишша с живым интересом, то и дело перебивая его, чтобы спросить о чем-нибудь. Но если Фиппса просто интересовали подробности, то Лантер, похоже, пытался поймать рассказчика на вранье.

Длинный Эйх, глядя на Кадишша со стороны, недоверчиво щурил глаз. Открыто объявить рассказчика лжецом ему не позволяло лишь то, что Руут не опровергал ни одного из приведенных Кадишшем фактов.

Джемми, как всегда, сохранял бесстрастное выражение лица. Глядя на него, невозможно было понять, что за эмоции вызывает у него в высшей степени необыкновенная история. Порою Андрею становилось чертовски интересно, каким образом Джемми ухитрялся жить среди людей, все время подчиняя свои эмоции холодной рациональности и разумному расчету? Или же их у него и в самом деле не было?

Техники также с интересом слушали, о чем рассказывали солдаты. Но их в значительно большей степени интересовали не подробности того, что они увидели в городе, а комментарии на кеттедском языке, которыми сопровождал рассказ Ги Церкус.

Наибольшее волнение среди слушателей вызвал тот факт, что в мире, в котором они находились, власть по-прежнему принадлежала Совету Пяти, места наследных правителей в котором занимали выборные представители пяти провинций.

Андрей умышленно не вмешивался в беседу, давая возможность Кадишшу и Рууту изложить собственное видение данной ситуации и одновременно наблюдая за тем, как реагируют на нее остальные бойцы взвода.

Первой, вполне естественной реакцией тех, кто не видел Афтера собственными глазами, на столь странные и даже, более того, крамольные заявления было недоверие. Лантер даже попытался обратить все в шутку. Но Кадишш и Руут упорно стояли на своем. И тогда на них обрушился поток возмущенных реплик.

Кадишша и Руута не успели обвинить, наверное, только в заговоре с целью покушения на жизнь Нени Линна, который, по мнению Роуни Фиппса, до сих пор был жив и стоял во главе государства, указывая своему народу путь в светлое будущее, и если бы не подлые мятежники, которые никак не могут смириться с поражением…

Конец обсуждению данного вопроса, грозящему перейти на личности, положила короткая фраза, которую, неожиданно для всех, произнес Джемми:

– Можно подумать, что все мы счастливы.

– О чем ты? – удивленно посмотрел на Джемми Лантер.

Джемми, по своему обыкновению, ничего не ответил. Он просто отвернулся в сторону и, сорвав гайсановый колос, стал ковырять им между зубов.

– Ты что-нибудь понял? – обратился Лантер к Длинному Эйху.

Эйх только рукой махнул.

Как-то сразу у всех пропало желание обсуждать тему власти.

Фиппс хотел было раскурить папиросу, но, вспомнив о замечании, сделанном ему по этому поводу Андреем, коротко выругался и снова спрятал папиросу за отворот кепи.

– А что мы будем делать, когда вернемся в Кедлмар? – спросил у Андрея Руут.

Похоже, этот же вопрос интересовал и Ги Церкуса, который тоже посмотрел на лейтенанта, ожидая, что он ответит на это.

– Закончим начатое, – коротко бросил Андрей.

– Значит, снова в Гиблый бор, – недовольно поморщился Кадишш.

– А ты чего ожидал? – едва ли не со злостью глянул на него Андрей.

Тягостное, кажущееся бесконечным ожидание начинало и ему действовать на нервы.

И в этот момент что-то с силой ударило Андрея в спину, бросив его на Кадишша.

Выставив руки вперед, Андрей попытался смягчить удар, но неожиданно направление его падения резко изменилось. Теперь он падал не вперед, а куда-то в сторону. И перед ним уже не было ни удивленного лица Кадишша, ни отливающего золотом гайсанового поля, ни ослепительно голубой полоски неба над ним. Не было вообще ничего. Он падал во тьму, отчаянно пытаясь ухватиться руками за окружающую его со всех сторон пустоту.

Глава 16

Утро завтрашнего дня

На этот раз все произошло настолько неожиданно, что даже Ги Церкус, внимательно, как ему казалось, наблюдавший за внешними изменениями, не успел заметить признаков приближающегося момента перехода. Но благодаря заблаговременно принятым мерам безопасности все обошлось благополучно.

Андрей всего лишь на какой-то миг, когда ему показалось, что земля уходит из-под ног, утратил ориентацию в пространстве. Но тем не менее упал он по всем правилам. Почувствовав, что падает на спину, он откинул руку в сторону и, ударив ею о землю, в значительной степени погасил скорость падения. Чтобы не удариться головой, он прижал подбородок к груди. И все же затылок его ткнулся во что-то плотное, но довольно-таки мягкое.

На секунду Андрей замер в неподвижности, стараясь угадать, последует ли за этим внезапным падением еще что-нибудь. Затем он открыл глаза и увидел над собой голубое небо с облаками, похожими на клочья ваты.

Поверхность, на которой лежала его голова, несильно колыхнулась, вслед за чем он услышал голос Кадишша, который с ледяным спокойствием произнес:

– Тебе удобно, Джагг?

Андрей тут же сел и оглянулся назад.

Ложем, которое показалось ему столь удобным, оказались ягодицы Кадишша, лежавшего на животе.

– Ты в порядке? – спросил он у Кадишша.

– Да, как будто, – не очень уверенно ответил Кадишш, медленно и осторожно поднимаясь на четвереньки.

– Все целы? – Андрей поднялся на ноги и быстро глянул по сторонам.

В наличии был весь отряд, включая и безжизненное тело Индига, которое параллельный мир исторг из себя, как и все остальные чужеродные объекты.

Пострадавших не было. Только Вистор какое-то время, пока не сработал обеспечивающий местную анастезию нейроимплантант, болезненно морщился, держась за локоть левой руки, который он снова ушиб при падении.

– Ну, и где мы теперь? – осматриваясь по сторонам, задал вопрос, обращенный ко всем сразу, Фиппс.

Вернувшись в свой мир, они одновременно переместились и к начальной точке своего похода. С пологого склона невысокого холма, на котором они находились, была видна проходящая неподалеку разбитая проселочная дорога. И даже невооруженным взглядом можно было заметить покосившийся столб с прибитой к нему табличкой «123-й километр».

Местность была знакомой, однако Андрея смущало то, что Борх-1 находился не в зените, как следовало бы ожидать, а у самого горизонта. Он только пару часов, как взошел над Кедлмаром, и его лучи еще не успели полностью высушить утреннюю росу на траве.

Андрей бросил вопросительный взгляд в сторону Ги Церкуса, но тот, похоже, и сам не понимал, что это значит.

– Если это наш мир, – сказал Длинный Эйх, – то вон в тех кустах должна стоять наша машина.

– Проверь, – приказал Эйху Андрей.

Взяв в руку автомат, Эйх не спеша затрусил вниз по склону холма.

– Привет тебе от Мииз, – неожиданно вполне обыденным голосом сообщил Андрею Дейл.

– Что?! – от удивления Андрей едва не прокричал свой вопрос вслух.

– Я здесь, – услышал он мысленный призыв Мииз.

– Ну, слава Гурку Великолепному, – с облегчением вздохнул Андрей. – На этот раз мы вернулись домой.

– Где вы пропадали все это время, ребята? После того как я потеряла телепатический контакт с вами, мы организовали поисковую экспедицию, но так и не смогли найти ваших следов.

– Быстро же вы работаете, – с одобрением отметил Андрей.

– Быстро? – удивленно переспросила Мииз. – Мы ищем вас уже целые сутки.

Теперь пришла пора удивляться Андрею:

– Сутки? О чем ты говоришь? Прошло всего-то восемь часов… Или восемь секунд… – Андрей вконец растерялся, запутавшись во временных парадоксах. – Сколько времени мы отсутствовали, Дейл? – обратился он за помощью к напарнику.

– С того момента, как я потеряла с вами телепатический контакт, прошло около суток, – Мииз была убеждена в своей правоте ничуть не меньше, чем Андрей.

– То есть сегодня утро завтрашнего дня, – несколько растерянно произнес Дейл.

– Похоже на то, – согласился с ним Андрей.

– Я не совсем понимаю, о чем идет речь, – напомнила о себе Мииз.

– Мы потеряли где-то около двадцати часов, – ответил ей Дейл.

– А поподробнее можно?

Дейл приступил к рассказу о том, что произошло с отрядом после того, как Ги Церкус попытался взломать барьер энтропийного градиента, возведенного вокруг них запредельной реальностью.

Андрей тем временем подошел к арктурианцу.

– У меня есть новости, – произнес он негромко. – Нам снова удалось установить телепатическую связь с представитилем группы профессора Кармера. Любопытно то, что мы вернулись в наш Кедлмар утром завтрашнего дня.

– Это и в самом деле любопытно, – согласился с ним Ги Церкус. – Но ничего удивительного я в этом не вижу.

– Вы же говорили, что тот мир, в котором мы находились, отстает от нашего всего на восемь секунд, – напомнил арктурианец Андрей. – И мы вернемся назад, как только догоним свой мир по времени.

– Это было всего лишь предположение, – словно извиняясь за свою оплошность, Ги Церкус слегка развел руки в стороны. – До нас никому еще не доводилось путешествовать между параллельными мирами, поэтому механика и законы этого процесса совершенно не изучены.

Снизу, от подножия холма, раздался громкий свист Эйха.

Увидев, что на него обратили внимание, Эйх взмахнул обеими руками над головой, после чего указал правой рукой на кусты, давая понять, что машина на месте.

– Фиппс, Кадишш, возьмите тело Индига и отнесите его к машине, – приказал Андрей. – Раз уж он вернулся вместе с нами, надо отвезти его в часть и похоронить по-человечески.

– И то верно, – с мрачным видом кивнул головой Кадишш. – Хотя самому Индигу вся эта суета уже глубоко безразлична.

– На обратном пути прихватите рацию, – добавил Андрей.

– Вы хотите связаться с командованием, лейтенант? – с явным неодобрением спросил Ги Церкус.

– Я обязан это сделать, – сухо ответил ему Андрей. – Мы действуем строго в соответствии с приказом командира части, и я должен поставить его в известность о том, что у нас происходит.

– Ему известна цель нашего похода? – удивленно приподнял бровь арктурианец.

– А вы думали, что все мое отделение находится сейчас в самоволке? – криво усмехнулся Андрей.

– Я не вправе давать вам какие бы то ни было указания, – совсем тихо, так, чтобы, кроме Андрея, его никто не услышал, произнес Ги Церкус. – Но вы же агент Статуса и должны понимать, к чему может привести распространение информации подобного рода среди местного населения.

– Сейчас я понимаю то, что если запредельная реальность вырвется из Гиблого бора, то завтра эта информация будет стоить примерно столько же, сколько сегодня в Кедлмаре стоит гурк, – резко ответил арктурианец Андрей.

Ги Церкус прикусил нижнюю губу и хмыкнул весьма неопределенно.

– Вас не устраивает мой подход к делу? – уже более спокойно спросил его Андрей.

– Скажем иначе, – арктурианец сначала коснулся кончиком указательного пальца своих губ, а затем поднял его вверх. – Я никогда прежде не встречался с подобным подходом. Но, как вы сами понимаете, моя работа заключается не в этом, – арктурианец посмотрел на Андрея изучающим и в какой-то степени оценивающим взглядом, от которого у того мурашки побежали по спине. – В данной ситуации меня интересует только то, удастся ли вам доставить меня в нужное место и насколько быстро вы сумеете это сделать.

– Человек из группы профессора Кармера, с которым я поддерживаю телепатический контакт, сообщил, что начиная со вчерашнего вечера активность запредельной реальности в районе прохода необычайно высока, – Андрей передал Ги Церкусу информацию, только что полученную от Мииз.

– В таком случае нам тем более нужно спешить, – лицо арктурианца сделалось сосредоточенным. – Когда мы отправимся в путь?

– Как только я переговорю по рации с командиром, – Андрей постарался произнести эту фразу так, чтобы у Ги Церкуса даже сомнений не возникло, что только так он и поступит. – Пошевеливайтесь! – крикнул он троим солдатам, ко– торые не спеша поднимались по склону холма. – Эйх, мне срочно нужна связь с командованием!

Троица прибавила шагу.

Эйху потребовалась всего пара минут для того, чтобы подсоединить питание, развернуть антенну и найти нужную волну.

– Полковник Бизард на связи, – сказал он, протягивая наушники с микрофоном Андрею.

– Полковник Бизард? – Андрей поднес наушник к уху.

– Апстрак? – сквозь треск помех донесся до его слуха голос командира батальона. – Где вы находитесь?

– В окрестностях Гиблого бора. Отметка «123-й километр».

– Немедленно возвращайтесь в часть!

– Полковник, у нас возникли проблемы. Мы до сих пор не выполнили до конца план намеченных мероприятий.

– Причина? – коротко спросил полковник.

– Местные условия, – не стал вдаваться в подробности Андрей. – У нас есть потери – погиб рядовой Индиг.

– Сворачивай операцию, лейтенант, и немедленно возвращайся в часть.

– Но, полковник…

– Это приказ, Апстрак!

– Я понял, полковник, но мы уже встретили гостей. Что мне с ними делать?

– Если ни у тебя, ни у них самих нет других вариантов, можешь доставить гостей в часть. Спустя несколько дней мы попробуем повторить операцию.

– Полковник, у нас нет времени, – попытался убедить командира Андрей. – Счет идет уже не на дни, а на часы.

– У меня тоже нет времени на разговоры с тобой, лейтенант! – повысил голос полковник Бизард. – Ты и твое отделение нужны мне в части!

– Вы можете сказать мне, что случилось, полковник?

Лейтенант Апстрак прекрасно понимал, что обращенное к командиру требование дать объяснения по поводу мотивов отданного им приказа являлось грубейшим нарушением служебной субординации. Но в данной ситуации Андрей не мог поступить иначе. Что-то в голосе полковника Бизарда, в совершенно не свойственной для него манере вести разговор на повышенных тонах, настораживало Андрея.

– Сегодня утром вспыхнул мятеж в бронетанковом батальоне «Железные звери», – даже за треском помех было слышно, что голос полковника Бизарда вибрирует от сдерживаемого напряжения.

– Батальон «Железные звери»? – отказываясь верить услышанному, переспросил Андрей.

Бронетанковый батальон «Железные звери» базировался километрах в трехстах южнее столицы. Пару раз «Кейзи» и «Железные звери» участвовали в совместных полевых учениях. Так же как и «Кейзи», батальон «Железные звери» относился к элитным частям Пирамиды, призванным в случае необходимости защищать Сабат. Сама мысль о том, что в части, которой командовал прославленный полковник Орхалл, мог вспыхнуть мятеж, казалась невообразимо дикой.

– Да, – безнадежно-усталым голосом произнес полковник Бизард. – «Железные звери» взбунтовались. И сейчас батальон полковника Орхалла движется по направлению к Сабату. Нашему батальону приказано выдвинуться навстречу мятежникам и остановить их. Бой предстоит серьезный, потому что силы и опыт противника примерно равны нашим. Поэтому, лейтенант, сейчас мне нужна вся разведрота, в полном составе.

– Какие подразделения, помимо нашего, принимают участие в операции по уничтожению мятежников? – спросил Дейл.

Андрей тут же повторил его вопрос для полковника Бизарда.

– Нам предстоит действовать самостоятельно, – ответил полковник. – Командование рассчитывает на нашу отличную боевую подготовку…

– Но это же глупо! – в один голос с Дейлом воскликнул Андрей. – Мятежников можно разбить за полчаса, ударив по ним одновременно с нескольких сторон!

– Я не намерен обсуждать с тобой приказы командования, лейтенант! – снова повысил голос полковник Бизард.

– Вы пробовали переговорить с полковником Орхаллом? – спросил Андрей.

– Да, – после небольшой паузы ответил полковник Бизард. – Мятежники не отвечают ни по одному из каналов связи.

– Откуда стало известно о том, что «Железные звери» движутся в сторону Сабата?

– Вся информация о перемещении мятежников вместе с приказом пришла по закрытому каналу компьютерной связи из Генштаба Пирамиды.

– Вы отдаете себе отчет, полковник, в том, что если информация окажется неверной, вы подставите свой батальон под удар мятежников?

– Лейтенант!..

– Одну секунду, полковник… Мииз, – мысленно позвал девушку Андрей.

– Да, я здесь, – тут же отозвалась Мииз.

– Помнится, в прошлый раз на территории вашего лесного Города я видел вертолет. Он все там же?

– А куда он денется? – удивленно ответила девушка. – У нас же нет горючего для него.

– Все системы вертолета в исправности?

– Вплоть до вооружения. Мы регулярно проверяем их… Так, на всякий случай…

– Можешь считать, что такой случай пришел. Дейл, ты сможешь управлять вертолетом?

– Ты хочешь поднять в воздух единственный вертолет на весь Кедлмар? – удивленно и одновременно с восторгом спросил Дейл. И тут же с одобрением добавил: – Сильный ход!

– Так ты сумеешь с ним управиться?

– Я летал на вертолетах других систем, еще до того, как попал в Кедлмар, – ответил Дейл.

– Ну, значит, все в порядке, – констатировал Андрей. – Это как ездить на велосипеде, – один раз научившись, никогда уже не забудешь, как это делать.

– Ты забыл о деревьях, – напомнил Андрею Дейл. – Для того чтобы поднять вертолет в воздух, нужно проделать отверстие в пологе леса, закрывающем небо.

– Вы сможете сделать это, Мииз? – снова обратился Андрей к девушке.

– Сколько у нас времени? – поинтересовалась та.

– Точно сказать не могу. Но думаю, что около трех часов.

– Если постараться, то, наверное, успеем, – не очень уверенно ответила Мииз.

– Принимайтесь за дело немедленно. – Андрей снова приложил к уху наушник. – Алло, полковник?

– Слушаю тебя, лейтенант.

– Что вы скажете насчет того, если я возьмусь провести разведку с воздуха? – поинтересовался Андрей.

– Что ты имеешь в виду? – не понял его вопроса Бизард.

Все вертолеты в Кедлмаре, как военные, так и гражданские, были уничтожены по приказу Пирамиды более пятидесяти лет назад. Поэтому командиры того поколения, к которому принадлежал полковник Бизард, уже не имели ни малейшего представления о том, каким образом можно было использовать в бою авиацию.

– Я знаю, где достать боевой вертолет, способный подняться в воздух, – объяснил ему Андрей. – Находясь в воздухе и поддерживая с вами постоянную связь, я мог бы своевременно информировать вас о всех перемещениях противника.

Какое-то время полковник Бизард растерянно молчал.

– Полковник? – осторожно позвал Андрей, опасаясь, что голос полковника Бизарда навсегда исчез среди треска статических помех.

– Ты это серьезно, Апстрак? – спросил полковник так тихо, что Андрей, едва расслышав, не смог уловить интонации его голоса.

– Совершенно серьезно, полковник. Мне только нужно горючее для заправки вертолета и люди, которые смогут доставить его в нужное место.

– Сколько?

– У меня осталось шесть человек. Если вы пришлете ко мне второе отделение моего взвода под командованием сержанта Шагадди, то нужно исходить из того, что каждый солдат понесет 20-литровую канистру.

– Как скоро ты сможешь поднять вертолет в воздух?

– Примерно через два часа после того, как получу горючее.

– К этому времени мы как раз выйдем на боевую позицию.

– Я свяжусь с вами, как только покину территорию Гиблого бора. Постарайтесь не ввязываться в драку до этого.

– Хорошо, Апстрак, я отправляю к тебе машину с людьми и горючим. Что-нибудь еще тебе нужно?

– Было бы неплохо, если бы вы подкинули нам станковый пулемет и ящик гранат. Я точно не знаю, что за вооружение установлено на вертолете.

– Хорошо, лейтенант.

– Спасибо, полковник.

Андрей вернул наушники с микрофоном Эйху.

– Ждем подкрепления! – громко, так чтобы было слышно всем, сообщил Андрей.

– Ну вот, – с демонстративной мрачностью пробормотал Кадишш. – Теперь сюда еще и Шагидди явится, и такое начнется… Лучше бы я маленьким умер.

– Ты серьезно так считаешь? – изобразив удивление, спросил у него Фиппс.

– А, иди ты… – отмахнулся Кадишш.

– Ты чего вдруг так помрачнел? – на этот раз вполне серьезно удивился Фиппс.

– Я думал, мы в часть возвращаемся, – ответил ему Кадишш. – А тут… – Кадишш коротко, но смачно выругался. – Снова Гиблый бор, будь он неладен.

– Я бы на твоем месте не жаловался, – мимоходом заметил Длинный Эйх.

– Это почему же? – удивленно приподнял бровь Кадишш.

– А для тебя самое место в Гиблом бору, – ухмыльнувшись, ответил Эйх. – Ты же ни с кем не можешь ужиться.

– Потому что я предъявляю слишком высокие требования к тем, кто претендует на мою дружбу, – с вызовом вскинул подбородок Кадишш.

– Что вы затеваете? – спросил у Андрея Ги Церкус.

– Вы же все слышали, – кинул на него быстрый взгляд Андрей. – Через полчаса здесь будет второе отделение моего взвода, и мы все вместе отправимся в Гиблый бор.

– А что за история с вертолетом?

– В лесу есть вертолет, и я собираюсь использовать его для воздушной разведки.

– До этого момента мне казалось, что вы не похожи на самоубийцу.

– И что же изменилось теперь?

– Вам же прекрасно известно, что в зоне господства запредельной реальности выходит из строя вся автоматика.

– Известно, – согласился с арктурианцем Андрей. – Но в этом я рассчитываю на вашу помощь. Вы же говорили, что умеете защищать приборы от воздействия запредельной реальности.

Наклонив голову к плечу, арктурианец удивленно посмотрел на Андрея.

– И давно вы это задумали? – спросил он.

– Что именно? – не понял Андрей.

– Попытаться поднять вертолет в воздух.

– Пять минут назад.

– Во время разговора с командиром? – удивленно вскинул брови Ги Церкус.

– Ну да, – кивнул Андрей. – А что вас, собственно, так удивляет?

– То, что вы успели продумать все детали.

– Мы думали втроем, – усмехнувшись, ответил Андрей.

Ги Церкус посмотрел на него еще более удивленно, но ни о чем более спрашивать не стал.

– По поводу вертолета, – услышал Андрей голос Мииз. – Чтобы облегчить работу техникам из Статуса, мы можем установить на всех его системах свою собственную защиту. Им останется только проверить ее надежность.

– Отлично, – одобрил такое решение Андрей. – Нужно постараться, Мииз, чтобы в этот раз встреча состоялась.

– Надеюсь, что все пойдет как надо, – ответила Мииз. – Запредельная реальность потеряла вас из вида. А нам, похоже, удалось обнаружить возможный источник утечки информации.

– Юнни? – с надеждой и одновременно с тревогой за судьбу солдата спросил Андрей.

– Нет, это женщина. Лейтенант из тринадцатого пехотного батальона. Ее нашли в Гиблом бору два дня назад. Но нам стало известно о ней только вчера вечером. Как она попала в лес, никто не знает.

– Лайза!

– Судя по военной карточке, найденной при ней, именно так ее и зовут. Ты ее знаешь?

– Она курьер Статуса.

– Значит, все верно – именно через нее и произошла утечка информации.

– Лайза не могла этого сделать! – возмущенно воскликнул Андрей.

– Никто не говорит, что она сделала это добровольно.

Произнеся эту фразу, Мииз сделала паузу.

– С ней все в порядке? – с надеждой спросил Андрей, хотя уже примерно представлял себе, какой ответ услышит.

– Она не стала членом сообщества запредельной реальности, – медленно, очень медленно прозвучали слова Мииз. Гораздо медленнее, чем следовало бы. А окончание фразы она произнесла быстро, словно на одном выдохе: – Но она не принадлежит уже и этому миру.

– Я не понимаю, Мииз, – растерянно пробормотал Андрей. – Что это значит?

– Ты же слышал истории о людях, которые возвращались из Гиблого бора, но при этом не помнили даже своего имени. Это те, чье сознание по той или иной причине оказалось несовместимо с коллективным сознанием запредельной реальности. Им было позволено выйти из леса, потому что, утратив личность, они превращались в объекты, не только не представляющие для запредельной реальности никакого интереса, но даже как будто и не существующие в реальности…

– Что произошло с Лайзой?! – Возглас Андрея положил конец рассуждениям на тему довольно-таки далекую, как ему казалось, от интересующего его вопроса.

– По-видимому, атака запредельной реальности на ее сознание была внезапной, – ответила Мииз. – Такое впечатление, что женщина даже не подозревала, что она находится в Гиблом бору и была совершенно не готова к тому, что с ней могло произойти. Тому, кто работал с ней, без особого труда удалось снять поверхностный слой ее памяти, в котором хранилась информация, имеющая отношение к тем событиях, которые произошли в последние два-три дня. Должно быть, эта женщина обладала довольно сильными телепатическими способностями, потому что она смогла понять, что происходит, и защитить основную массу хранящейся в ее мозгу информации. С этой целью она прибегла к единственной, имевшейся у нее возможности, – по собственной воле она обрубила все связи своего сознания с внешним миром. Такой блок не сможет взломать даже Гефар, обладающий способностью проникать в сознание человека в момент его смерти. Обратной стороной является то, что человек не в состоянии выбраться из ловушки, в которую он себя загнал. Его сознание живет в иллюзорном мире, созданном собственным воображением, не имеющим ничего общего с тем, что окружает его в действительности.

– И не существует никакой возможности вернуть его в нормальное состояние?

– Не в наших условиях, – ответила Мииз.

– Лайзу необходимо как можно скорее переправить в Статус, – сказал Дейл. – Где она сейчас?

– Она у нас, – ответила Мииз. – Мы намеревались, как обычно, просто вывести ее из леса.

– Позаботьтесь о ней, – сказал Андрей. – При первой же возможности мы переправим ее в Статус.

– Открыть внепространственный переход на территории Гиблого бора невозможно, – заметил Дейл. – Для начала нужно вывести Лайзу из леса. А учитывая то, как нестабильна в настоящее время внепространственная связь Статуса с Кедлмаром…

– Похоже, что в данной ситуации было бы куда удобнее, если бы каждый из нас обладал собственным телом, – Андрей и сам думал о том же, что хотел сказать его напарник. – Даже то, что мы соображаем быстрее других, не дает нам преимущества, потому что мы не можем оказаться в двух разных местах одновременно.

– Верно, – согласился с ним Дейл. – Слишком много проблем, требующих одновременного и незамедлительного решения.

– Я думаю, что женщина могла бы вернуться в Статус вместе с техниками после того, как они закончат работу, – сказала Мииз. – Ее состояние стабильное и в настоящий момент не вызывает особых опасений. Вся проблема в том, что за ней, как за трехмесячным младенцем, требуется постоянный присмотр. Но это мы сможем ей обеспечить. Хуже другое…

Андрея уже начала раздражать привычка Мииз делать паузу перед тем, как сообщить очередную неприятную новость.

– Что еще, Мииз? – спросил он, с трудом сдерживая раздражение.

– В теле этой женщины, – Мииз почему-то упорно не желала называть Лайзу по имени, – начался процесс перерождения.

– Но ведь процесс перерождения связан со смертью человека и с последующим возрождением в новом физическом обличье. А это невозможно без объединения сознания человека с коллективным сознанием сообщества запредельной реальности.

– Подобное случается, хотя и крайне редко, когда человек из реального мира попадает в мощный и очень плотный поток запредельной реальности. В результате подобного воздействия в теле человека начинают происходить необратимые изменения, адаптирующие организм к условиям существования в зоне запредельной реальности…

– И что в итоге? – Андрею пришлось в очередной раз подтолкнуть Мииз.

– В итоге она станет такой же, как и я! – неожиданно резко ответила Мииз. – Худой лысой уродиной со стертыми чертами лица, серо-зеленой кожей и конечностями, похожими на палки!

– Извини, Мииз, – тихо произнес Андрей.

Ему стало стыдно за то, что никогда прежде он не задумывался над тем, как должна чувствовать себя женщина, чья внешность, в соответствии с установившимися в обществе канонами красоты, была даже не просто уродливой, а вообще не свойственной представителям данной расы. Человек мог считать безобразной внешность похожего на зомби арктурианца, но подобное отношение нивелировалось тем, что среди себе подобных арктурианец вовсе не выглядел уродом. Точно по той же причине не обращали ни малейшего внимания на свой в высшей степени необычный внешний вид и те люди, что, пройдя процесс перерождения, присоединившись к сообществу запредельной реальности, не чувствовали себя экспонатами кунсткамеры, выставленными рядом с бородатой женщиной и хвостатым мальчиком, потому что находились среди себе подобных. Люди же из группы профессора Кармера, сумевшие в условиях запредельной реальности сохранить собственную индивидуальность, конечно же, помнили о том, как они выглядели до перерождения, а потому превосходно понимали, насколько неэстетично должны смотреться их нынешние тела, с точки зрения нормального человека.

– Не за что, – сумрачно ответила Мииз. – Ты здесь совершенно ни при чем.

– Честное слово, в первую нашу встречу ты вовсе не показалась мне уродиной, – откровенно признался Дейл. – Если бы ты только могла видеть, сколь разнообразны представители разумной жизни, существующей во Вселенной…

– Вот именно поэтому ты и не испытываешь ко мне отвращения, – перебила его Мииз. – Для тебя, в отличие от всех остальных, важна не форма, а содержание. Мне же предсталяется важным как то, так и другое.

– Ты помнишь, как выглядела до перерождения? – осторожно поинтересовался Дейл.

– У меня остался пропуск с фотографией, – ответила Мииз. – Только глядя на нее, я с трудом могу убедить себя в том, что женщина, изображенная на фотографии, это я.

– Я не хочу обнадеживать тебя раньше времени, Мииз, но медикам, работающим в Статусе, приходилось решать и куда более сложные задачи. Когда все закончится…

– Вот именно, – Мииз снова не дала Дейлу закончить начатую фрзу. – Когда все будет позади, тогда и поговорим об этом. Пока с вашей подругой ничего страшного не произошло. Нам удалось остановить начавшийся в ее теле процесс перерождения, который к тому времени затронул только левую руку и частично грудь. Все внутренние органы у нее работают в обычном режиме, так что, в отличие от меня, она может покинуть зону запредельной реальности в любое время, когда вы сочтете нужным сделать это.

– Спасибо, Мииз, – сказал Андрей и умолк, не найдя, что еще можно было сказать в данной ситуации.

– Будем благодарить друг друга, когда все закончится, – с легким смешком, который тем не менее показался Андрею довольно-таки горьким, повторила Мииз слова, произнесенные Дейлом.

Глава 17

Дрожь земли

Шагадди впервые ехал в машине, как полноправный командир, сидя в кабине рядом с водителем. И то, что, помимо сидевшего за рулем Сханта Немедди, в его отделении были одни лишь юнцы, только пару дней назад покинувшие учебную роту, вовсе не делало миссию Шагадди менее значимой. Во всяком случае, в представлении самого Шагадди.

Когда машина остановилась возле столба с отметкой «123-й километр», он первым выпрыгнул из кабины и, бросив быстрый взгляд в сторону приближающейся со стороны холмов группы, возглавляемой лейтенантом Апстраком, принялся уверенно командовать:

– Покинуть машину!.. Живо! Живо!.. Строиться!.. Подтяни ремень, пень бестолковый!.. Отделение, внимание!

Лихо развернувшись на каблуках, Шагадди быстрым и одновременно изящным, как у танцора, движением вскинул руку к плечу в уставном армейском приветствии.

– Лейтенант! – Лицо Шагадди буквально сияло от счастья, а улыбка была такой, что впору было запечатлеть ее на фото и поместить на обложке армейского ежегодника, выпускаемого Генштабом Пирамиды. – Второе отделение взвода особого назначения в соответствии с полученным приказанием прибыло в ваше распоряжение!

– Вольно, – улыбнувшись, махнул рукой Андрей.

– Вольно! – обернувшись к строю, повторил его команду Шагадди.

Но долго отдыхать солдатам не пришлось.

– Что стоите?! – рявкнул на них сержант Шагадди. – Не знаете, чем заняться?! Бегом разгружать машину!

– Между прочим, Джагг, – заметил, выглянув из кабины, Схант Немедди. – Так он изгаляется над отделением со вчерашнего утра, как только принял командование.

– Рядовой Немедди! – строго прикрикнул на него Шагадди. – А ты почему до сих пор в машине?! Ты что, приказа не слышал?

– Какой такой приказ? – с деланным изумлением поднял брови Немедди.

– Взвод разгружает машину!

– Щас, – оскалил зубы в улыбке Немедди. – Щас все брошу и кинусь машину разгружать. У тебя пять человек молодых – без меня управитесь.

Чтобы положить конец перепалке, которая в конечном итоге все равно ни к чему бы не привела, Андрей велел Немедди отогнать машину в сторону от дороги и спрятать ее в кустах.

– А у тебя здорово получается, – похвалил он Шагадди.

– А… – смущенно потупив взор, Шагадди махнул рукой. – Немедди только здесь, при остальных ребятах начал выпендриваться, а так тоже все делал по первому слову. Загружал-то он машину вместе с остальными.

– Ну, давай дадим ему возможность проявить характер, – Андрей дружески похлопал Шагадди по плечу. – Полковник Бизард велел что-нибудь передать.

– Только это, – Шагадди поднял с земли, чтобы продемонстрировать Андрею во всей красе, тяжелый станковый пулемет системы «Бойзон». – Еще два контейнера боекомплекта к нему и ящик ручных противопехотных гранат. Ну и пятнадцать полных канистр горючки, как ты и заказывал. Ума не приложу, зачем они тебе понадобились.

– Ты на вертолете когда-нибудь летал? – спросил Андрей.

– Чего? – непонимающе наморщил лоб Шагадди.

– Вертолет… Ну, знаешь, такая летающая машина, с пропеллером наверху… – Андрей пальцем изобразил, как вращается пропеллер вертолета.

– А, ну да! – радостно кивнул Шагадди. – Видел, конечно, на картинках.

– Ну так теперь у тебя есть шанс увидеть настоящий вертолет.

– Серьезно? – недоверчиво прищурился Шагадди.

– Можешь не сомневаться, – заверил его Андрей. – Я видел этот вертолет во время нашего прошлого визита в Гиблый бор. И если нам удастся доставить к нему горючее, то, возможно, я смогу поднять его в воздух.

– Снова Гиблый бор, – кисло поморщился Шагадди.

– О Юнни ничего не слышно? – спросил Андрей.

– Нет, – цокнул языком Шагадди.

– Не нравится мне это, – озабоченно покачал головой Андрей. – Если он просто ударился в бега, то должен был уже напороться на патруль.

– Ну, наш парнишка не настолько глуп, чтобы идти по дороге, – заметил Шагадди. – А едой он мог еще в части запастись.

– Ладно, сейчас не до него, – Андрей обернулся на своих подчиненных. – Хватайте груз, ребята. Каждому на спину по канистре горючего.

Шагадди принес с собой достаточное количество широких брезентовых ремней для того, чтобы надежно и удобно закреплять канистры на спинах носильщиков. Точно так же поступили и с кейсами техников, навесив их на спины хозяевам. На этот раз даже Светлане досталась часть груза. Андрею, который знал о том, что имплантанты, стимулирующие мышечную активность, позволяют без особого труда поднимать и гораздо больший груз, и то было неловко смотреть на миниатюрную женщину, взгромоздившую себе на спину огромный кейс. Остальные солдаты так просто диву давались, глядя на такой героизм.

Себе, вдобавок к канистре с горючим, Андрей взял еще ящик с гранатами. Пулемет положил на плечо Шагадди.

Выстроившись в колонну по два, отряд двинулся в сторону леса.

Разговоры затихли метров за сто до того, как шедшие впереди Андрей и Руут миновали первые высокие деревья. А когда небо закрыли перекрывающиеся густые кроны и отряд погрузился в зеленоватый полумрак, царящий под пологом Гиблого бора, то тишина сделалась напряженно-зловещей. Слышно было только ровное дыхание мерно шагающих людей, тихий шелест палой листвы под ногами да время от времени негромкий хруст сучка, попавшего под чей-то башмак.

– Я думал, что во второй раз будет не так, – скосив глаза на лейтенанта, едва слышно прошептал Руут.

– Что не так? – переспросил Андрей.

– Чувство такое, словно идешь по минному полю, – объяснил Руут. – Я думал, что это только в первый раз… Или тебе так не кажется?

– У меня такое чувство, словно я голым иду по центральной улице Сабата, – ответил из-за спины Руута Кадишш. – Такое впечатление, что из-за каждого дерева на тебя смотрит пара глаз. Даже озноб по спине.

– Спокойнее, ребята, – сквозь зубы произнес Андрей, чувствуя, что и у него по спине начинают бежать мурашки.

– Сверните в сторону, – услышал он неожиданный приказ Мииз.

– В какую? – машинально, не задумываясь над сутью приказа, спросил Андрей.

– Все равно в какую! Немедленно сворачивайте в сторону!

– Да что случилось-то?

Андрей остановился на месте.

Следом за ним остановился и весь строй.

– Что там у вас?! – раздался сзади недовольный крик Шагадди, которому на пару с Джемми было поручено прикрывать тыл.

– Рассейтесь по площади! – последовал новый приказ Мииз. – Разойдитесь в стороны, чтобы расстояние между людьми было не меньше метра!

– Так сворачивать или разбегаться в стороны? – недоумевающе переспросил Андрей.

– Бегите в разные стороны! И шевелитесь, чтоб вас!.. – Последние слова Мииз прокричала едва ли не с отчаянием.

– Рассеяться! – взмахнув рукой, крикнул Андрей.

Приказ был выполнен незамедлительно. Солдаты мгновенно разбежались в стороны, а те, кому было поручено присматривать за техниками, прихватили с собой и своих подопечных. Более опытные бойцы не просто покинули строй, отбежав в сторону, но выбрали защищенные места под прикрытием деревьев или кустов, откуда можно было вести оборонительный огонь. Вот только врага, который бы им угрожал, видно не было.

– Теперь прикажи им замереть на месте и не двигаться! – велела Андрею Мииз.

– Не двигаться! – крикнул Андрей. – Стойте на своих местах!

– Да что происходит-то, Джагг? – поинтересовался Шагадди.

– Я сам хотел бы это знать, – ответил ему Андрей.

– Умолкните! – приказала Мииз.

– Никому не издавать ни звука и не двигаться! – повторил вслух Андрей.

Солдаты стояли на своих местах, недоумевающе оглядываясь по сторонам. Следом за взглядами следовали и автоматные стволы. Но противника по-прежнему не было видно. Странной казалась и сама тактика обороны, выбранная лейтенантом. Не зная, с какой стороны ожидать нападения, взвод расположился на местности столь неудачно, что если бы внезапно была отдана команда «Огонь!», то солдаты неизбежно перестреляли бы друг друга.

Неизвестность неизбежно становилась причиной чувства растерянности и тревоги, которые заползали в души даже наиболее опытных бойцов. Самым страшным противником являлся тот, чьи действия непредсказуемы. Для того чтобы победить врага, нужно понимать его стратегические цели и представлять конкретную задачу, которую он ставит перед собой в бою. Но никто из тех, кто сейчас находился в лесу, включая и самого командира взвода, не имел представления о том, что за враг подстерегал их среди зарослей Гиблого бора.

– В чем дело, Мииз? – нервно спросил Андрей.

– Рядом с вами находится кудгар, – тихо, словно ее голос мог быть услышан кем-то еще, помимо Андреяы и Дейла, произнесла Мииз. – Я уже не помню, когда он в последний раз появлялся в Гиблом бору. Кажется, это было еще до того, как нам удалось взять под контроль проход, которым воспользовалась запредельная реальность.

– Значит, кудгар? – переспросил Андрей, оглядываясь по сторонам. – Где эта чертова тварь? И что она, собственно, из себя представляет?

– Это один из персонажей кедлмарской мифологии, – ответил ему Дейл. – Кудгар – это имя подземного змея, который настолько огромен, что, однажды запутавшись в собственном теле, до сих пор не может освободиться. Когда кудгар пытается развязать узлы, которыми завязано его тело, наверху происходят землетрясения.

– Милая сказка, – сказал Андрей. – Но с чем мы имеем дело в реальности?

И в этот момент земля у него под ногами вздрогнула.

Краем глаза Андрей заметил, как еще трое или четверо солдат, почувствовав подземный толчок, взмахнули руками, чтобы сохранить равновесие.

– Не двигайтесь с мест! – снова предупредила Мииз. – Кудгар ощущает любые движения на поверхности земли.

Андрей, вскинув руки над головой, сделал условный знак, приказывая всем оставаться на своих местах.

– А как скоро он уберется отсюда? – поинтересовался Андрей.

– Когда ему надоест ждать, – весьма неопределенно ответила Мииз.

Новый подземный толчок, гораздо сильнее прежнего, едва не опрокинул Андрея навзничь. Чтобы устоять, ему пришлось сделать два шага назад. И в ту же секунду земля в том месте, где он только что стоял, вспучилась, как будто нечто огромное, обладающее чудовищной силой, погребенное на многометровой глубине, попыталось вырваться наружу. На поверхности земли вырос бугор, высотою сантиметров в тридцать. Поверхность бугра разорвала неровная трещина.

Андрей вскинул автомат, направив ствол в сторону образовавшейся на поверхности земли трещины.

– Не вздумай! – одернула его Мииз. – Ты не сможешь убить кудгара!

– С оружием в руках я чувствую себя увереннее, – не отрывая взгляда от планки прицела, ответил ей Андрей.

Земля снова вздрогнула, и на одно мгновение Андрей увидел бледно-розовую плоть, похожую на плотный мускулистый комок, рванувшуюся кверху и в ту же секунду вновь исчезнувшую под землей.

– Он ушел? – спросил Андрей у Мииз.

– Не знаю, – ответила та. – Но даже если и так, нужно подождать еще какое-то время, чтобы дать кудгару уйти подальше. Иначе он может вернуться.

– Неприятная тварь, – сказал Андрей, опуская автомат, но все же пока еще не ставя оружие на предохранитель. – Что она из себя представляет?

– Думаю, что тот, кому довелось видеть кудгара во всей красе, уже не сможет поделиться своими впечатлениями, – ответила Мииз.

– А что, если просто не верить в него? – предложил Андрей. – С Гефаром-то это сработало?

– Ты сейчас находишься в зоне запредельной реальности, – ответила на это Мииз. – А здесь Гефару было бы абсолютно безразлично, веришь ты в него или нет. Это его мир.

Андрей снова посмотрел по сторонам, мысленно пересчитав своих бойцов и техников. Каждый из них стоял на своем месте, но, похоже, вынужденная неподвижность уже начинала тяготить некоторых из них. Андрей насчитал не менее пяти недоумевающих взглядов, устремленных теперь только в его сторону. Подземные толчки прекратились, а противник так и не объявился. С точки зрения тех, кто не понимал, что происходит, осторожность лейтенанта казалась не только чрезмерной, но попросту смешной.

Сначала Кадишш начал небрежно постукивать пальцами по прикладу автомата. Затем Фиппс повел плечами, чтобы перераспределить груз на спине. Кто-то из молодых солдат сдвинул на затылок кепи и согнутым локтем вытер пот со лба. Сложив губы трубочкой, начал беззвучно насвистывать что-то Длинный Эйх.

Внезапно на поверхности земли возник еще один бугор. Он был поменьше того, что, появившись, едва не сбил с ног Андрея, но зато он не стоял на месте, а быстро перемещался под слоем палой листвы, оставляя позади себя неглубокую борозду.

Ближе всех к нему оказался молодой солдат, который, едва только увидев движущийся в его сторону земляной бугор, вскинул к плечу автомат и быстро попятился назад.

Андрей понял, что следом за этим движением неминуемо раздастся выстрел.

Ему показалось, что время на мгновение замерло. Он, словно на фотографии, отчетливо и ясно видел бледное, перекошенное страхом лицо солдата. У парня был длинный, острый нос и близко посаженные чуть раскосые глаза. Автомат он держал неумело, и Андрей еще успел подумать, что он наверняка промажет мимо цели.

– Стой! – закричал Андрей.

Одновременно с его криком парень нажал на курок, и длинная автоматная очередь вспорола землю, не попав, как и предполагал Андрей, в движущийся бугор.

В следующую секунду фонтан земли взметнулся вверх из-под самых ног парня. Потеряв равновесие, солдат вскинул руки, продолжая при этом давить на курок.

Вскрикнул и упал на землю, прижимая руку к пробитому пулей плечу, Фиппс.

– Никому не двигаться с места! – проорал срывающимся голосом Андрей.

Скинув на землю свой груз, он ударом ноги сбил крышку ящика с гранатами. Схватив в каждую руку по гранате, он кинулся к обезумевшему от страха солдату, ежесекундно рискуя нарваться на шальную пулю.

– Стой! – услышал он отчаянный крик Мииз. – Ты не сможешь ему помочь!

– Какого черта!…

Андрей и сам толком не знал, чего ради он побежал в сторону солдата, беспорядочно палящего из автомата по сторонам. Уже на бегу он решил, что парня нужно сбить на землю и попытаться оттащить в сторону. А там видно будет…

– Стой!!! – Голова буквально раскалывалась от крика Мииз.

Андрею оставалось сделать всего каких-то пару шагов перед тем, как прыгнуть вперед, когда земля под ногами солдата разверзлась и он в одно мгновение исчез в образовавшемся провале. Автоматная стрельба оборвалась, и во внезапной, кажущейся после недавнего грохота почти противоестественной тишине Андрей явственно услышал утробное урчание, доносящееся из ямы, зияющей на том месте, где только что стоял человек.

В последний момент Андрей успел изменить направление своего движения и прыгнул в сторону от ямы. Перекатившись через спину, он поднялся на четвереньки и, зубами сорвав с гранаты чеку, кинул ее в яму. Следом за первой последовала и вторая граната. Вскочив на ноги, Андрей что есть мочи кинулся прочь от эпицентра взрыва, который должен был грянуть через пару секунд.

Взрывная волна ударила его в спину. Упав на выставленные вперед руки, Андрей ткнулся лицом в палую прошлогоднюю листву, пахнущую сыростью, прелью и грибами. Через секунду сверху на него обрушились комья тяжелой, влажной земли и какие-то красноватые, дурно пахнущие ошметки.

– Ты сумасшедший, – голос Мииз звучал зло, но уже без нервозного напряжения, из чего Андрей сделал вывод, что все самое плохое позади.

Поднявшись на колени, он стряхнул с плеч землю. К ладони прилип кусок осклизлой зловонной плоти. Поморщившись от омерзения, Андрей несколько раз провел ручкой по траве.

– Ты цел, Джагг? – спросил подбежавший к нему Шагадди.

– Да вроде как. – Андрей стянул с головы кепи и пару раз сильно ударил его о колено.

– А воняешь как пятидневный покойник, – осклабившись, заметил Шагадди.

Андрей с тоской посмотрел на кепи, к которому прилип огромный кусок слизи и, тяжко вздохнув, зашвырнул головной убор в кусты.

– У тебя и спина вся, прости за выражение, в дерьме, – почему-то с радостным видом сообщил Шагадди.

– Ну так счисти эту дрянь чем-нибудь, – недовольно буркнул Андрей. – Не могу же я и куртку выкинуть… Кто тебе вообще разрешил с места сойти?

– Так ты первый рванул, – спокойно ответил Шагадди и, содрав с куста ворох листвы, принялся, как мочалкой, тереть ими спину лейтенанта.

– Мииз? – мысленно позвал Андрей.

– Что? – ворчливо отозвалась девушка.

– Кудгар уполз?

– Уполз?! – Мииз коротко хохотнула. – Хотела бы я знать, куда он теперь поползет, если ты ему в клочья разнес голову.

– Ты же говорила, что кудгара невозможно убить, – удивленно спросил Андрей.

– Видно, мои слова тебя не убедили, – все так же ворчливо ответила ему Мииз. – Я же не могла предположить, что тебе вдруг захочется сунуть голову в пасть кудгару. К тому же, если бы не канистра с горючим, которая сдетонировала от взрыва гранат…

– Значит, я убил его?

– Солдат был обречен…

– Я имел в виду кудгара.

– Это не так просто. Ты не убил его, но временно лишил возможности двигаться. Период регенерации продлится около тридцати дней. Все это время кудгар будет неподвижно лежать под землей.

– И то дело, – устало вздохнул Андрей. Повернув голову, он глянул через плечо на усердно натирающего ему спину Шагадди. – Ну как там?

– Я сделал все, что мог, – Шагадди бросил на землю остатки листвы и с омерзением понюхал свои руки. – Кто может, пусть сделает лучше.

– Понятно, – Андрей поднялся на ноги и окинул взглядом солдат и техников.

Никто из них не понимал, что произошло. С места, помимо Шагадди, решился сойти только Длинный Эйх. Он стоял на коленях возле раненого Фиппса и бинтовал его простреленное плечо.

– Строиться, – коротко скомандовал Андрей.

Шагадди подошел к воронке, оставшейся на месте взрыва и, вытянув шею, осторожно заглянул в нее. Он не увидел ничего, кроме развороченной земли, пропитанной вонючей слизью, и разорванных кусков розоватой плоти. Сломав с куста сухую ветку, Шагадди засунул ее в воронку и начал ковырять в земле.

– Что ты пытаешься там отыскать? – В голосе Андрея прозвучало явное неодобрение того, чем занимался Шагадди.

В этой яме погиб не только кудгар, но и человек, и ковыряться в ней палкой, по мнению Андрея, было все равно что заниматься гробокопательством.

– Да, думаю, может быть, армейский браслет отыщется, – ответил, не прекращая своего занятия, Шагадди. – А то не помню даже, как звали этого парня. Какое-то заковыристое у него было имя… Сайнат… Сайлут… – Шагадди посмотрел на четверку молодых солдат, державшихся группой чуть в стороне от остальных. – Кто помнит, как звали этого парня?

– Сайллотер, – ответил один из солдат.

– Точно, Сайллотер, – подцепив палкой, Шагадди вытянул из ямы армейский ремень, перекрученный, словно жгут. – Видали! – едва ли не с гордостью продемонстрировал он его своим подопечным. – Вот вам прямое доказательство истинности утверждения, гласящего, что любой приказ командира должен выполняться беспрекословно. Раз сказано стоять на месте, значит, стой, пусть даже земля горит под ногами! – Шагадди кинул ремень обратно в яму. – Усекли?

– Да, сержант, – снова ответил тот же парень, что назвал имя погибшего солдата.

– Ну и славно. – Шагадди повернулся в сторону Андрея. – А все же, что это было?

Интерес, проявленный Шагадди, носил чисто академический характер. Даже если бы в ответ ему сказали, что это обычное явление, которое будет повторяться через каждые сто метров пути, он только бы усмехнулся. То немногое, что было известно Шагадди о целях экспедиции, в корне меняло его взгляды на окружающую действительность. Впервые в жизни Шагадди чувствовал себя не просто исполнителем чьих-то приказов, смысл которых зачастую был непонятен ему, а потому, по мнению рядового бойца, их можно было подвергать сомнениям и корректировать в зависимости от конкретной ситуации, а человеком, который держал в своих руках нить истории. Теперь он мог бы повернуть назад, только получив соответствующий приказ от командира взвода.

– Здоровенный подземный червяк, провоцирующий землетрясения, – с усмешкой ответил на вопрос Шагадди Андрей.

– Кудгар? – уточнил Шагадди.

– Он самый, – подтвердил Андрей, чувствуя себя при этом полным идиотом, рассказывающим взрослому человеку детские сказки.

Но, вопреки его опасениям, Шагадди не проявил ни малейшего сомнения в истинности его слов. Он с серьезным видом кивнул и направился к строю.

– Ну, как у вас дела? – спросил Андрей, подойдя к Эйху и Фиппсу.

Лицо Фиппса было бледным, но выглядел он совсем неплохо. Он сам ответил на вопрос лейтенанта и даже попытался улыбнуться при этом.

– Неплохо, Джагг. Длинный говорит, что мне повезло. Только, знаешь, я не очень-то доверяю методам лечения, которые он практикует.

– Сквозное ранение, – прокомментировал заявление Фиппса Эйх. – Кость не задета. Кровотечение я уже почти остановил.

– Сможешь идти? – спросил Андрей у Фиппса.

– Конечно! – бодро ответил тот. – Рука – не нога, перевязал и дальше пошел!

– Вот только груз нести он уже не сможет, – заметил Эйх.

– Не страшно, – махнул рукой Андрей. – Горючего у нас в избытке.

– Джагг! – окликнул лейтенанта Джемми.

Голос был ровный и невозмутимо-спокойный. Но если уж Джемми решил открыть рот для того, чтобы произнести хотя бы одно слово, значит, на то были особые причины.

Андрей быстро поднялся на ноги.

Джемми стоял между двумя деревьями, широко расставив ноги и держа автомат на изготовку. Позади него, также держа на прицеле то, что было скрыто от Андрея кустами, стояли Лантер, Руут и молодой солдат по имени Керми.

Одновременно с Андреем рядом с Джемми оказался и Шагадди, который помимо автомата держал в руке еще и гранату, заранее продев в кольцо чеки указательный палец.

В десяти шагах от солдат, не делая попытки приблизиться, стояли четверо лесных жителей. Высокие и худые, с очень темной кожей, имеющей заметный зеленоватый оттенок, они были похожи на таинственных потусторонних существ, явившихся в мир людей по какой-то им одним ведомой надобности. На них была старая, ветхая одежда, которая тем не менее выглядела если и не респектабельно, то по крайней мере вполне аккуратно. Трое были одеты в полинявшую армейскую форму старого образца со стоячим воротником и накладными карманами на груди. На четвертом была одежда, похожая на костюм хирурга. Но главное, что прежде всего бросилось Андрею в глаза, были тонкие металлические проводки, оплетающие головы людей, подобно нимбам.

– Мииз? – мысленно обратился к своей спутнице Андрей.

– Я здесь, – один из людей, одетых в армейскую форму, поднял к плечу руку с открытой ладонью.

На лице у Мииз появилась живая и немного лукавая улыбка.

– Все в порядке, – Андрей положил ладонь на ствол автомата, который держал в руках Джемми. – Опустите оружие, – приказал он остальным. – Встреча должна была состояться не на этом месте, – сказал он, обращаясь к Мииз.

– Как ни странно, нам помог кудгар, – неспешной, очень плавной походкой Мииз подошла к Андрею. Ее большие, способные видеть во тьме глаза, производили удивительное впечатление. Казалось, ей не нужно было говорить, – все мог сказать за нее один лишь взгляд. – Кудгар, заползший на окраину леса, создал здесь дополнительную концентрацию запредельной реальности, и мы смогли подойти к вам ближе, чем рассчитывали.

– Я бы был весьма признателен кудгару, если бы он при этом не съел одного из наших парней, – ответил ей Андрей.

– Главное, что целы техники, – с невозмутимостью закоренелого прагматика заметила Мииз. – Если им не удастся справиться со своей задачей, то через пару дней жизнь каждого из нас не будет стоить ровным счетом ничего.

– Мы, кажется, уже добрались до нужного нам места? – спросил, подойдя к Андрею сзади, арктурианец.

– Знакомьтесь, – Андрей повел рукой от Ги Церкуса к Мииз. – Вам предстоит работать вместе.

После церемонии знакомства, которая заняла всего пару минут, Мииз сделала едва заметный жест рукой одному из своих спутников, который в ответ протянул ей плоскую пластиковую сумку. Мииз достала из сумки связку проволочных нимбов, подобных тем, что были на головах у нее и у ее спутников.

– Вам тоже придется воспользоваться этой системой защиты сознания от воздействия запредельной реальности и попыток проникновения в него извне, – сказала она, коснувшись кончиком пальца нимба, оплетающего ее голову.

Ги Церкус осторожно взял в руки предложенную ему проволочную конструкцию с всего лишь одной крошечной микросхемой, впаянной посередине тонкого разомкнутого обруча.

– Вы уверены в надежности такой защиты? – стараясь не показывать своих сомнений на этот счет, спросил он у Мииз.

– Если бы это было не так, то мы сейчас не разговаривали бы с вами, – улыбнувшись, ответила ему Мииз.

– Как этим пользоваться? – спросил Шагадди. – Кепи снимать надо или можно надеть сверху?

– Кепи снять придется, – спокойно объяснила ему и всем остальным Мииз. – Мы несколько усовершенствовали конструкцию защитной системы, что значительно упростило пользование ею. Поскольку нам приходится носить их постоянно, мы вживляли электроды непосредственно в височные доли мозга. Вам же нужно будет всего лишь приклеить вот эти сенсоры, – Мииз продемонстрировала две небольшие, размером с ноготь, плоские бляшки, – к коже на висках с помощью обычного медицинского клея. После того как вы все это сделаете, мы сможем идти дальше.

– А вы не станете с помощью этих штуковин прослушивать мои мысли? – проявляя обычно не свойственную ему осторожность, поинтересовался Шагадди.

– О вас, Шагадди, я знаю больше, чем о любом другом из здесь присутствующих, – улыбнулась солдату Мииз.

– Не понял, – озадаченно приподнял левую бровь Шагадди.

– Когда вы были в Гиблом бору в прошлый раз, вы находились под моей персональной опекой, – дала необходимое объяснение Мииз.

Шагадди удивленно посмотрел на Андрея.

– Все верно, – кивнул Андрей. – Пока ты спал, Мииз проверяла, не повреждено ли твое сознание воздействием запредельной реальности.

– Предупреждать нужно, – недовольно буркнул Шагадди.

– И вас не интересуют результаты моего обследования? – удивилась в свою очередь Мииз.

Шагадди отрицательно мотнул головой.

– Если бы с моими мозгами было что-то не так, то Джагг не взял бы меня снова в Гиблый бор, – произнес он с непоколебимой уверенностью в своей правоте. – Или кто хочет со мной поспорить?

Глава 18

Открытое небо

До институтского поселка, спрятанного в чаще Гиблого бора, который члены сообщества запредельной реальности гордо именовали Городом, отряд добрался без особых проблем. Единственное, что у всех, за исключением Андрея, вызывало недоумение, так это то, почему провожатые постоянно меняли направление движения, то круто сворачивая в сторону от первоначального маршрута, а то и вовсе возвращаясь назад. Но поскольку лейтенант не высказывал на этот счет никаких сомнений, то и остальные не роптали. У всех, кто пришел вместе с Апстраком в Гиблый бор, уже была отличная возможность убедиться в том, что командир лучше любого из них разбирается в окружающей обстановке.

Андрей же полностью доверился Мииз и ее товарищам. Кто, как не они, знали Гиблый бор со всеми его ловушками и секретами, непонятными и незаметными для постороннего. Верную дорогу в зоне запредельной реальности, где искаженным пространством перечеркнуты все правила геометрии, а время не подчиняется никаким существующим законам, можно было выбрать, только полагаясь на природное чутье. Да и лишних встреч с отнюдь не всегда дружелюбными существами, населяющими лес, лучше было по возможности избегать.

Мииз вывела отряд к окраине городка.

Миновав пару ветхих двухэтажных коттеджей, так густо заросших буйной зеленью, что вход в них можно было отыскать, только точно зная, где он находится, отряд подошел к бункеру, который был выбран профессором Кармером в качестве своей резиденции.

– Солдаты могут разместиться в доме, – Мииз взглядом указала на коттедж, расположенный неподалеку от бункера. – Отдохните, а чуть позже вам принесут поесть. Как долго вы собираетесь здесь задержаться? – спросила она у Андрея.

– Если бы кто-нибудь мне еще сказал, сколько сейчас времени, – посетовал Андрей. – Мои часы показывают половину пятого.

– А на моих без четверти двенадцать, – сообщил Шагадди.

– Если вас интересует абсолютное время в Кедлмаре, то можете воспользоваться моими часами, – предложил Ги Церкус.

Андрей быстро взглянул на часы арктурианца и озабоченно прикусил губу.

– У нас чуть больше получаса на то, чтобы заправить вертолет, проверить все его системы и попытаться взлететь.

– Мы свою работу уже сделали, – сообщила Мииз. – На все приборы и автоматические системы установлена защита от воздействия запредельной реальности. Вам, уважаемый Ги Церкус, – обратилась она к арктурианцу, – остается только принять нашу работу.

– Это не займет много времени, – заверил Ги Церкус. – Фаунг сможет провести полную проверку за пятнадцать-двадцать минут.

– А как насчет этого? – Андрей указал пальцем вверх, где над головами людей расстилался плотный полог леса, сквозь который с трудом пробивались только рассеянные солнечные лучи.

– Мы срезали кроны ближайших к взлетной площадке деревьев, расчистив пространство, достаточное для вертолета, – сказала Мииз.

– Когда же вы это успели? – удивленно и немного недоверчиво глянул на нее Андрей.

– Мы привлекли к работе всех свободных членов сообщества, – лукаво улыбнувшись, сообщила Мииз. – Просто запустили в их коллективное сознание информацию о том, что пространство над вертолетом должно быть расчищено от веток. Сообща любая работа спорится.

– В таком случае я предлагаю не терять времени и отправиться к вертолету прямо сейчас, – предложил Андрей. – Солдаты оставят возле него свой груз, после чего смогут отдохнуть и отправиться в обратный путь. Вы выделите им провожатых?

– Конечно, – пообещала Мииз.

– Лейтенант, – Ги Церкус сначала коснулся кончиками всех пяти пальцев правой руки центра груди, где у арктурианцев находилось сердце, а затем протянул руку Андрею. – Было приятно с вами познакомиться. Надеюсь, нам еще доведется встретиться.

– Ну, если вы задержитесь в Кедлмаре надолго, тогда непременно встретимся, – улыбнувшись, Андрей крепко пожал руку арктурианца.

– Я бы с удовольствием задержался в этой в высшей степени интересной для меня стране и даже не отказался бы от еще одного путешествия в параллельный мир, но это, увы, от меня не зависит. Как вам известно, я должен в кратчайшие сроки предоставить в Статус отчет о возможности локализации прорыва запредельной реальности в Гиблом бору.

– Поскольку это в наших общих интересах, не стану вас больше задерживать, – развел руками Андрей. – К тому же и у меня самого не так уж много времени. Последний вопрос: каким образом вы собираетесь поддерживать связь со Статусом?

– Наш блок импульсной связи снабжен соответствующей защитой. Не знаю, выдержит ли она в непосредственной близости от эпицентра активности запредельной реальности. Но в крайнем случае мы можем выйти из леса для того, чтобы передать сообщение. Вы что-то хотите передать?

– Я сам только недавно узнал, что здесь, в Гиблом бору, находится мой курьер, которую в Статусе считают пропавшей без вести.

– Так, – быстро кивнул Ги Церкус.

– Сейчас она находится на попечении людей из группы профессора Кармера, – продолжил Андрей. – Как говорит Мииз, положение ее тяжелое, но стабильное. Я хотел попросить вас сообщить о ней в Статус и при первой же возможности организовать эвакуацию.

– Вне всяких сомнений, – заверил Андрея Ги Церкус. – Нам все равно нужно опробовать блок импульсной связи и сообщить в Статус, что мы наконец-то добрались до места. Так что если связь будет работать, то я сообщу о Лайзе в Статус незамедлительно.

– Благодарю вас, – еще раз пожал руку арктурианцу Андрей.

Техники в сопровождении пары местных жителей спустились в бункер. Вместе с ними спустился под землю и Фиппс, раненое плечо которого должен был посмотреть врач из группы профессора Кармера, разбирающийся в подобных вещах лучше Длинного Эйха. Остальные солдаты и примкнувший к ним Фаунг направились следом за лейтенантом и Мииз в сторону вертолетной площадки.

Вертолет стоял посреди заросшей травой поляны, новенький, с поблескивающей лаком краской и слоем машинного масла на всех подвижных механических сочленениях. Трава, которая прежде доставала до днища вертолета, теперь была частично выкошена, частично просто вытоптана. А высоко вверху, прямо над перекрестьем вертолетного пропеллера в густом пологе леса зияло аккуратное отверстие, сквозь которое был виден кусочек неба, небольшой, но настолько светлый и яркий, что Мииз, привыкшая к лесному полумраку, прежде чем посмотреть наверх, надела темные очки.

– Отличная работа, – похвалил Андрей.

Мииз только быстро улыбнулась в ответ. Похоже было, что открытое небо, отражающее яркий солнечный свет, вселяло в нее некое неосознанное беспокойство.

Никто из солдат, пришедших вместе с Андреем, никогда прежде не видел настоящей летательной машины. Еще до рождения самого старшего из них весь воздушный флот Кедлмара, состоявший из огромного числа вертолетов самых различных конструкций, предназначенных как для военных целей, так и для гражданских грузопассажирских перевозок, был полностью уничтожен страдающим паранойей Нени Линном. Поэтому вполне естественно, что вертолет вызвал всеобщий интерес.

Однако Андрей не позволил им долго рассматривать вполне заурядную, с его точки зрения, летательную машину. Расставленные по местам, люди принялись за работу. Горючее из канистр перекачивалось в топливные баки вертолета. Фаунг проверял установленную на автоматике систему защиты, и похоже было, что надежность ее не вызывала у него сомнений. Сам же Андрей забрался в кабину вертолета, чтобы дать возможность Дейлу, которому как раз и предстояло вести летательный аппарат, изучить системы управления и контроля за полетом.

Вертолет представлял собой облегченный вариант боевой машины с бронированным днищем, полым решетчатым хвостом и плоскими посадочными опорами. Спереди, под пластиковым колпаком располагались два кресла для пилотов. Позади них за сетчатой перегородкой находился отсек для десанта со сдвигающимися в сторону дверями по обоим бортам и пулеметной турелью, перемещающейся от одного борта к другому. Все вооружение, включая и два бортовых пулемета, которыми управлял пилот, было с вертолета снято. После этого Андрею оставалось только порадоваться тому, что он предусмотрительно заказал у полковника Бизарда пулемет и гранаты.

– Порядок! – заглянув в кабину, сообщил Фаунг. – Не могу поручиться за стопроцентную надежность защиты, потому что напряженность поля запредельной реальности вокруг вертолета весьма высока. Но могу сказать, что лучше бы я и сам не сделал.

– Отлично, – кивнул технику Андрей. – А ты что скажешь? – мысленно обратился он к своему напарнику.

– В принципе отличие системы управления данного вертолета от тех, с которыми мне приходилось иметь дело, не слишком велико, – ответил Дейл. – Техническая мысль во всех мирах движется примерно в одинаковом направлении. Есть некоторые особенности в расположении контрольных приборов, но с этим я сумею освоиться в ходе полета. Впрочем, если бы где-нибудь в бардачке нашлось руководство для начинающих пилотов…

Рука Андрея потянулась к ящичку под приборной панелью.

– Эй, послушай-ка! Ты что делаешь! – вне себя от возмущения воскликнул Андрей вслух.

Стоявший рядом с кабиной солдат удивленно посмотрел на лейтенанта, разговаривающего с самим собой.

Андрей быстро улыбнулся ему и помахал рукой, давая понять, что все в порядке.

– Если мне предстоит управлять вертолетом, то временно мне придется взять на себя двигательные функции нашего общего тела, – сказал Дейл.

– Это мое тело, – недовольно буркнул Андрей.

– Почему-то, когда с твоим телом решила поупражняться Мииз, ты не возражал, – ревниво заметил Дейл.

– Тогда у нас не было другого выхода.

– А сейчас есть? Может быть, ты сам вертолет поведешь? – насмешливо поинтересовался Дейл.

– Ладно, действуй, – с неохотой согласился Андрей.

Его правая рука снова протянулась к бардачку и, нажав кнопу на крышке, открыла его. В ящике лежала только старая расческа с тремя сломанными зубьями, щетка для обуви с торчащими во все стороны щетинами и моток проволоки в сине-зеленой оплетке.

– Что ж, придется импровизировать, – тяжело вздохнул Дейл.

– Ты, главное, подними нас в воздух, пилот, – усмехнулся Андрей.

– Поднять-то что, любой оболтус, имеющий две руки, сможет. Вот посадить потом – это задача для профессионала.

– Вроде тебя? – насмешливо осведомился Андрей.

– Вроде меня, – с чувством собственного достоинства ответил Дейл.

– Джагг! – По стеклу кабины хлопнула широкая и тяжелая ладонь Шагадди. – Топливные баки заполнены! Куда оружие грузить?

– В задний отсек, – указал большим пальцем себе за спину Андрей.

Шагадди кивнул и, наклонившись, легко подхватил с травы ящик с гранатами.

– А рация где? – спросил Андрей.

– Тоже здесь, – быстро, по-деловому ответил Шагадди.

Андрей выпрыгнул из кабины и тоже заглянул в отсек для десанта, где Шагадди уже уверенно пристраивал «Бойзон» на турель.

Закончив работу, Шагадди с довольным видом хлопнул ладонью по пулеметному затвору.

– Готово! – радостно объявил он. – Когда летим?

– Летим? – удивленно посмотрел на сержанта Андрей.

– Ну да, – широкое лицо Шагадди расплылось в улыбке.

В этот момент он, несмотря на свои внушительные габариты, был похож на малыша, который, прочитав стишок, ждет обещанную ему за эту конфетку. Сказать «нет» было все равно что лишить его веры в справедливость.

– Если ты поведешь вертолет, то кто же будет управляться с этой крошкой? – Шагадди нежно погладил ладонью металл пулемета.

– Вообще-то я намеревался взять с собой Руута, – смущенно отведя глаза в сторону, признался Андрей.

– А как же я? – растерянно развел руки в стороны Шагадди.

– Ты замкомвзвода, – резонно заметил Андрей. – И твоя задача – вывести людей из леса, чтобы присоединиться к остальным «кейзи».

– Да с этим справится тот же Руут!

– В последний День Лояльности Руут был разжалован в рядовые. А ты, между прочим, был произведен в сержанты.

– Ну и что с того? – недоумевающе посмотрел на Андрея Шагадди. – Мы же теперь оба знаем, как это делается. И то, что Руут был разжалован в рядовые, вовсе не говорит о том, что он хуже меня умеет командовать людьми.

– Ты недавно сам объяснял молодым солдатам, что все приказы командира должны исполняться беспрекословно, – сделал последнюю попытку настоять на своем Андрей.

– Так то ж для молодых полезно, – усмехнулся Шагадди. – А хороший солдат всегда знает, где можно найти лазейку. Вот, помню, как-то раз послал меня лейтенант Манн в ремроту за дверными петлями. И, между прочим, петли ему были нужны непременно треугольной формы…

– Хватит, Шагадди! – Ладонь Андрея взлетела к лицу, словно прикрывая глаза от прямых солнечных лучей.

Историю Шагадди о треугольных дверных петлях каждый солдат разведроты слышал раз двадцать, если не больше.

– А что? – с невинным видом посмотрел на Андрея сержант. – Очень даже показательный случай. – В следующую секунду он обращался к лейтенанту уже серьезно: – Слушай, Джагг, возьми меня с собой. Когда еще представится случай полетать? А кроме того, ты же знаешь, что на меня всгда можно положиться. Я ведь не спрашиваю тебя, где и когда ты научился управлять вертолетом. А другой на моем месте тебе бы прохода не дал.

– Все, – махнул рукой Андрей. – Давай сюда Руута.

– Так я лечу? – желая закрепить свой успех, задал прямой вопрос Шагадди.

– Летишь, – с демонстративной суровостью ответил Андрей. – Но вовсе не потому, что ты так решил.

– Само собой, – расплылся в довольной улыбке Шагадди.

– И твое сомнительное искусство манипулирования командиром тоже не имеет ко мне никакого отношения, – добавил Андрей.

– Естественно, – еще шире улыбнулся Шагадди и, не дожидаясь дальнейших нравоучений, выпрыгнул из вертолета с криком: – Руут! К лейтенанту!..

– А так ли уж необходим тебе вертолет? – спросила, подойдя к открытой двери десантного отсека, Мииз.

– А в чем дело? – непонимающе глянул на нее Андрей.

– Ну, по-моему, появление вертолета над Кедлмаром вызовет массу разговоров, на которые обязательно обратит внимание внутренняя стража. Как ты собираешься объясняться, если тебя вызовут для дачи показаний в трибунал?

– Честно признаться, я надеюсь, что до этого дело не дойдет, – ответил ей Андрей. – После завершения операции, если все пойдет нормально и мы к тому времени еще не захлебнемся запредельной реальностью, я верну вертолет на место. Думаю, полковник Бизард сможет меня прикрыть. Ну, появится еще один миф о вертолете мятежников, кружившем над Кедлмаром…

– Но для чего весь этот риск?

Андрей жестом велел подбежавшему Рууту подождать его в стороне, вместе с остальными солдатами.

– Во-первых, мне кажется довольно странным то, что батальон «Кейзи» бросили против «Железных зверей» без какой-либо поддержки и предварительной разведки. Так серьезные военные операции не проводятся. Не говоря уж о том, что сама по себе возможность мятежа в части полковника Орхалла кажется мне совершенно невероятной. По-моему, и полковнику Бизарду все это кажется весьма подозрительным, но он не может отказаться выполнять приказ Генштаба. Разведка с воздуха даст «Кейзи» значительное преимущество перед противником. Ну, а во-вторых… – Андрей сделал паузу и потер ладонью подбородок, на котором уже начала проступать щетина. – Знаешь, Мииз, я все же не могу не думать о вероятности того, что запредельная реальность прорвет свои нынешние границы и затопит весь Кедлмар. Что тогда?.. Ты ведь сама когда-то говорила, что ее невозможно победить, но с ней все равно нужно бороться, потому что иначе в условиях созданного ею неправильного, искаженного до безобразия мира выжить невозможно… Времени у нас уже почти не осталось… Да что там «почти», у нас попросту нет времени. Или Ги Церкусу удастся заткнуть дыру, через которую в Кедлмар хлещет поток запредельной реальности, или… Короче, я считаю, что батальон «Кейзи» может стать именно той базой, на основе которой будут формироваться силы сопротивления диктату запредельной реальности. Как нам с тобой прекрасно известно, при первой встрече запредельная реальность способна ошеломить человека своими невероятными вывертами, лишить его воли, веры в собственные силы, а следовательно, и способности к сопротивлению… Ты видела, как смотрели на вертолет солдаты? Для них это настоящее чудо! Возвращение к давно забытым временам, когда еще не было никакой Пирамиды! Я хочу, чтобы этот вертолет увидели как можно больше людей, и тогда, быть может, они поверят в то, что мы тоже можем творить чудеса собственными руками… – Андрей смущенно отвел глаза в сторону от темных стекол, закрывающих глаза Мииз. – Наверное, я говорю путано и непонятно. Порою мне бывает трудно выразить то, что сам я прекрасно понимаю.

– Во всем, что ты сказал, мне непонятно только одно, – Мииз чуть наклонилась вперед и посмотрела на Андрея поверх солнцезащитных очков. – Тебе-то самому что за дело до всего этого? Ты ведь можешь эвакуироваться в Статус в любой удобный для тебя момент.

– Ну, во-первых, ты уже в курсе, что с внепространственными переходами начали возникать проблемы. Во время одного из таких сбоев Лайза оказалась в Гиблом бору…

– Это не повод для того, чтобы оставаться в Кедлмаре даже в том случае, если весь он окажется накрыт запредельной реальностью.

– Все равно в Кедлмаре останутся наблюдатели Статуса, люди, которые будут изучать запредельную реальность и искать средства борьбы с ней.

– Это работа Ги Церкуса, а не твоя.

– Ты хочешь сказать, что мне пора убираться отсюда? – с плохо скрытым раздражением спросил Андрей.

– Я хочу знать, почему ты решил остаться, – спокойно ответила ему Мииз.

– Я пока еще ничего не решил, – резко бросил Андрей и снова отвернулся.

– Ну только мне этого не надо говорить, – улыбнулась Мииз. – Такого тесного телепатического контакта, как с тобой, у меня давно уже ни с кем не было.

– В таком случае ты сама все знаешь.

– Я знаю только то, что ты решил остаться в Кедлмаре, что бы ни произошло, – возразила Мииз. – Но мне непонятны твои мотивы.

– Ну нет у меня никаких мотивов! – с досадой на себя самого, на Мииз и на весь Кедлмар вместе с его бесчисленными проблемами всплеснул руками Андрей. – Сам ничего понять не могу, Мииз! Честное слово!

– Отлично, – негромко, но довольным голосом произнесла после короткой паузы Мииз. – Больше у меня нет вопросов. Держи, – она протянула Андрею двое наушников. – Это тебе и твоему здоровяку для переговоров во время полета.

– Спасибо, – Андрей взял наушники из рук Мииз и положил их на сиденье.

Признаться, он был несколько озадачен тем, что Мииз так внезапно сменила тему разговора, не получив ответа на интересующий ее вопрос. Или все же она его получила?

Андрею были известны далеко не все экстрасенсорные способности Мииз, которые она не любила выставлять напоказ. Он знал, что она свободно владела гипнозом, у нее были огромные, практически ничем, кроме ее собственного чувства такта, не ограниченные телепатические возможности и высокий потенциал сверхчувственного восприятия. О том, какие еще никому не известные способности таила в себе ее психика, можно было только догадываться. В частности, Андрей был почти уверен в том, что Мииз способна заглядывать в будущее. Правда, откуда у него была такая уверенность, он и сам не знал.

– Ты собираешься лететь прямо сейчас? – оторвав Андрея от размышлений, спросила Мииз.

– Нет, – тряхнул головой Андрей. – Мне нужно отдать еще пару распоряжений Рууту. И еще… Я могу увидеться с Лайзой?

Даже при всем своем самообладании Мииз не смогла скрыть удивления.

– Конечно, – сказала она. – Но я не вижу в этом никакого смысла. Она не понимает, где находится и что происходит вокруг нее.

– И все же я хотел бы ее увидеть, – с мягкой настойчивостью повторил свою просьбу Андрей.

– Почему ты так беспокоишься о ней? – Мииз, казалось, была недовольна решением, принятым Андреем. – Я же сказала, что с ней все будет в порядке. По крайней мере в той степени, в какой можно говорить о самочувствии человека, находящегося в подобном состоянии.

– Она мой курьер, – Андрей выпрыгнул из десантного отсека вертолета на землю и одернул на себе куртку. – И в какой-то степени я чувствую себя виноватым в том, что с ней произошло.

Уголки губ Мииз опустились вниз.

– Почему бы тебе в таком случае не взвалить на себя заодно и вину за все, что происходит в Кедлмаре последние семьдесят пять лет?

– Так мы идем или нет? – не ответив на язвительный выпад, спросил Андрей.

Вместе со всеми остальными, за исключением Шагадди, который, словно опасаясь, что вертолет может улететь без него, попросил разрешения остаться на взлетной площадке, Андрей и Мииз вернулись к коттеджу, отведенному для отдыха солдат.

Все необходимые инструкции лейтенант дал Рууту еще по дороге. После короткого отдыха временно исполняющий обязанности командира взвода должен был вывести взвод из леса и на оставленных возле дороги машинах двинуться вдогонку за танковой колонной, идущей на перехват взбунтовавшихся «Железных зверей».

От предложения перекусить вместе с солдатами, для которых уже была приготовлена еда, Андрей отказался. Нервозное ожидание грядущих событий заглушило чувство голода. К бункеру профессора Кармера Андрей вернулся только для того, чтобы увидеть Лайзу.

Он ничуть не кривил душой, когда говорил Мииз, что им движет только чувство вины, потому что он просто не мог найти других слов для того, чтобы достоверно передать свое отношение к Лайзе. Поскольку перед отправкой в Кедлмар Андрей пробыл в Статусе только три неполных дня, он не успел обзавестись там друзьями. Если, конечно, не считать таковыми Алексея Александровича, который все же в первую очередь был куратором проекта, и Дейла. Но его буквально с первых же минут знакомства Андрей, хотя он и сам не всегда признавался себе в этом, воспринимал не как постороннее лицо, а как свое второе «я». Должно быть, Андрею просто нужен был некий зримый образ, который мог стать для него символическим воплощением всего того, ради чего он занимался своей неблагодарной работой, о которой большинство жителей Кедлмара скорее всего никогда ничего не узнают. И таким образом стала для него Лайза, которая одновременно и олицетворяла собой Статус, и была просто по-женски привлекательна.

Лайза находилась не в бункере, а в небольшом одноэтажном коттедже, расположенном в двух шагах от дома, где разместились солдаты.

Мииз вместе с Андреем поднялась на крыльцо, заросшее растительностью, похожей на плющ. Взбираясь вверх по опорам козырька над крыльцом, которых не было видно под опутывающей их зеленой массой, тонкие ветви, покрытые листвой в форме стилизованных сердечек, свешивались затем вниз, подобно тяжелому, пропитанному пылью и травленному молью балдахину.

Открыв тихо скрипнувшую дверь, Мииз впустила Андрея в дом. Сама она осталась на крыльце и после того как дверь закрылась, резко развернулась лицом в сторону леса и почти упала на верхнюю ступеньку крыльца. Приподняв руки, Мииз посмотрела на свои узкие ладони с очень длинными и тонкими пальцами, обтянутые кожей, похожей на синтетический материал зеленовато-коричневого цвета. Кончики пальцев едва заметно подрагивали. Мииз тяжело вздохнула и прижала ладони к лицу.

Если на улице под пологом леса царил зеленоватый полумрак, то внутреннее пространство дома, в который вошел Андрей, вначале показалось ему и вовсе погруженным во тьму. Лишь только после того, как зрение его адаптировалось к крайне слабой освещенности, он смог различить более светлый, по сравнению с окружающим его мраком, прямоугольник окна, словно портьерой, закрытый свисающими с крыши дома гибкими стеблями ползучей лианоподобной растительности.

Медленно, опасаясь наткнуться на какой-нибудь невидимый предмет, Андрей подошел к окну и откинул в сторону занавес листвы. Тусклый зеленоватый свет заполнил комнату.

Лайза сидела на стуле в дальнем от окна углу. Как всегда, на ней была светло-серая форма пехотного офицера. Не хватало только форменного кепи на голове. Руки девушки были сложены на плотно сдвинутых коленях, а голова опущена, как будто она внимательно рассматривала ногти на своих сведенных вместе больших пальцах. Рядом с ней стоял небольшой обеденный стол, у противоположной стены – застеленная кровать с высокой металлической спинкой и небольшая прикроватная тумбочка. Другой мебели в комнате не было.

– Лайза, – негромко позвал Андрей.

Девушка даже не шевельнулась.

Андрей подошел к ней и, присев на корточки, протянул руку, собираясь положить свою ладонь поверх сведенных вместе и крепко стиснутых в кулаки рук Лайзы. На мгновение ладонь его повисла в воздухе, когда он заметил, как отличаются друг от друга руки девушки. Казалось, что одна рука принадлежала живому человеку, а другая – древней мумии, пролежавшей в своей гробнице не одну сотню лет.

– Лайза…

Андрей прикрыл своей широкой ладонью маленькие кулачки девушки и чуть сдавил их, неосознанно надеясь передать ей таким образом частицу своей жизненной силы.

Другой рукой он осторожно взял голову девушки за подбородок и приподнял его. Лайза не противилась этому.

Отведя в стороны волосы, Андрей увидел лицо девушки, похожее на безжизненную, вылепленную из воска маску. Абсолютно все лицевые мышцы были расслаблены. Глаза ни на чем не фиксировали своего взгляда.

– Ты слышишь меня, Лайза? – надеясь на чудо, тихо спросил Андрей.

Но чуда не произошло. Девушка все так же неподвижно сидела на стуле, вперив взгляд ничего не видящих глаз в пустоту, которую ее собственное сознание наполняло образами, недоступными взорам других.

– Ничего… – Андрей успокаивающе похлопал Лайзу по сведенным вместе рукам. – Все будет в порядке… Если Ги Церкусу не удастся переправить тебя в Статус, то я обязательно вернусь за тобой. Вместе мы непременно что-нибудь придумаем…

Мииз была права: он ничем не мог помочь Лайзе.

Поднявшись на ноги, Андрей в последний раз взглянул на неподвижную фигуру девушки. Быстро, почти бегом он пересек комнату и вышел на крыльцо.

Мииз уже стояла на ногах, прислонившись спиной к опоре козырька.

– Ну, как? – спросила она с едва заметным упреком.

Андрей опустил взгляд и только рукой махнул.

– Что теперь? – задала новый вопрос Мииз.

Вместо того чтобы ответить, Андрей посмотрел на Мииз и, совершенно неожиданно улыбнувшись, спросил:

– Как ты думаешь, мы увидимся снова?

– Кто? – непонимающе сдвинув надбровные кожные складки, переспросила Мииз.

– Все мы, – Андрей сделал широкий жест рукой, словно желая охватить им и близлежащие коттеджи, и спрятанный в кустах бункер, и весь институтский городок, и Гиблый бор, и территорию за его пределами…

– А ты этого хочешь? – вполне серьезно спросила Мииз.

– Да, – коротко кивнул Андрей.

– В таком случае непременно увидимся, – Мииз улыбнулась. – Где-нибудь когда-нибудь…

Глава 19

Вид с высоты

Андрей поправил на голове проволочный нимб и пристроил поверх него наушники.

– Шагадди? – произнес он в микрофон, вынесенный на тонкой металлической пластине к углу рта.

– Да, Джагг! – услышал он ответ сержанта в наушниках. – Слышу тебя отлично!

– В таком случае не кричи так громко.

– Понял, Джагг!

Андрей положил руки на торчащий из пола рычаг управления.

– Давай, Дейл, – мысленно обратился он к напарнику. – Бери управление на себя.

– Ты не с того начал.

Андрей увидел, как его правая рука метнулась к панели управления и быстро перекинула несколько клавиш, расположенных на ней.

Из хвостовой части вертолета послышался нарастающий вой.

– Это так и должно быть? – с тревогой спросил Андрей у Дейла.

– Смогу ответить тебе на этот вопрос только после того, как мы взлетим, – усмехнулся Дейл. – Ну как, готов оторваться от земли?

– Шагадди? – снова произнес в микрофон Андрей.

– Да, Джагг?

– Ты готов?

– Конечно!

– Ящик с гранатами закрепил на полу?

– В лучшем виде.

– Двери?

– Но если я их закрою, тогда ничего не увижу…

– Я скажу тебе, когда будет на что смотреть.

– Но, Джагг!..

– Ладно, – не стал спорить Андрей. – Оставь двери открытыми, только не забудь пристегнуть страховочный фал. А то еще вывалишься ненароком по дороге.

– Уже сделал, Джагг! – радостно воскликнул Шаггади.

– Хочешь сказать что-нибудь напоследок?

– Напоследок? – удивленно переспросил Шагадди.

– Слушай, Шагадди, этот вертолет не летал пятьдесят лет.

– А, ты об этом!.. – Голос Шагадди был удивительно беспечным. Сержант то ли не понимал опасности, которая угрожала его жизни, то ли она для него ничего не значила по сравнению с фантастической возможностью подняться в небо. – Нет, Джагг! Я торжественные речи произносить не умею! Дави на газ!.. Или что там у тебя вместо него?..

– Если бы я знал, – усмехнулся Андрей.

Пока он говорил это, Дейл продолжал манипулировать его руками.

Вой двигателя сделался еще пронзительнее, а через пару секунд над головой раздались вначале редкие, но быстро становящиеся все более частыми хлопки вращающегося тягового винта.

– Поехали! – прозвучал в голове у Андрея восторженный голос Дейла.

Обе его руки легли на рычаг и потянули его на себя.

Вертолет резко дернулся из стороны в сторону. Посадочные опоры оторвались от земли, и машина начала медленно подниматься вверх, к отверстию, зияющему в зеленой крыше Гиблого бора.

Вначале вертолет бросало из стороны в сторону, но Дейлу быстро удалось разобраться, как стабилизировать его положение в пространстве. Машина уверенно и ровно пошла вверх.

– Ух ты! – восторженно выдохнул Шагадди, когда, пройдя сквозь прорубленное в кронах деревьев отверстие, вертолет поднялся над лесом.

Гиблый бор, раскинувший свои владения на многие километры, был похож на бескрайний зеленый океан.

– Разверни карту, – велел Андрею Дейл.

– А самому лень? – не смог удержаться от язвительного вопроса Андрей.

– Я не могу делать все одновременно, – ответил Дейл.

Андрей расстелил на коленях армейскую карту.

– Полковник Бизард ведет свои войска по этой дороге, – Андрей провел пальцем по серой линии, тянущейся от гарнизона «Кейзи» мимо Афтера в сторону столицы. – Здесь, – он отметил точку километрах в сорока от Сабата, – он рассчитывает перехватить «Железных зверей».

– Если даже полковник Бизард вывел батальон на марш сразу же после разговора с нами, мы успеваем к этому месту раньше его, – сказал Дейл. Подчиняясь его приказу, рука Андрея поднялась над картой и постучала указательным пальцем по спидометру. – Признаться, я даже не надеялся, что нам удастся развить такую крейсерскую скорость.

– Признаться, меня вообще удивляет то, что мы летим, – в тон напарнику произнес Андрей.

– Надо иметь больше веры, друг мой, – голосом телепроповедника возвестил Дейл.

Гиблый бор закончился гораздо быстрее, чем рассчитывал Андрей. Вертолет снизил высоту. Теперь под его днищем тянулась однообразная холмистая равнина, которую пересекали петляющие между возвышениями дороги.

– Шагадди, – произнес Андрей в микрофон. – Попробуй связаться с командованием.

– Понял, – тут же ответил Шагадди.

С восторгом глядя на расстилающийся внизу пейзаж, он тем не менее ни на секунду не забывал, что это не развлекательный полет, а боевая операция.

– На связи полковник Бизард, – сообщил он через пару минут и через окошко в сетчатой перегородке протянул лейтенанту наушники от рации.

Андрей стянул с головы наушники для внутренних переговоров, убрав заодно и проволочный нимб защиты сознания, в котором теперь уже не было необходимости, и заменил их на наушники рации.

– Полковник Бизард? Как меня слышите?

– Слышу тебя хорошо, Апстрак, – голос полковника звучал где-то очень далеко, но не исчезал ни на секунду. – Что у вас?

– Мы летим, – довольно улыбнувшись, ответил Андрей.

– Летите? – изумленно переспросил полковник Бизард.

Похоже было, что он все еще не мог до конца поверить в историю с найденным вертолетом.

– Летим, полковник, – заверил его Андрей. – И очень даже неплохо.

– Где вы находитесь сейчас?

– Неподалеку от Афтера, – взглянув на карту, ответил Андрей. – Чтобы не поднимать в городе паники, мы хотим облететь его стороной.

– Сколько с тобой солдат?

– Только один сержант Шагадди. Я не знал, надежен ли вертолет, а потому отправил остальных следом за вами по дороге.

– Я рассчитываю перехватить противника на отметке 43-й километр от Сабата.

– Мы будем там через двадцать минут.

– Отлично. В таком случае я остановлю колонну и буду ждать результатов твоей разведки.

– Вы увидите нас, полковник, когда мы пролетим над вами. До связи.

– До связи, – ответил полковник Бизард.

Уже стягивая с головы наушники, Андрей услышал последние слова командира:

– Я надеюсь на тебя, Апстрак.

– Какие новости? – поинтересовался Шагадди, принимая у Андрея наушники.

– Не волнуйся, – успокоил его Андрей. – Праздник без нас не начнется.

Облетев Афтер стороной, они снова вернулись на трассу, по которой двигалась колонна «Кейзи». Вскоре Андрей увидел тянущиеся в арьергарде цистерны заправщиков, тягачи и машины ремонтников. Через пару минут внизу на дороге появилась и танковая колонна.

– Наши танки сверху похожи на пачки папирос, – заметил Шагадди. Сразу же после чего, похлопав себя по карманам, выругался: – Проклятие! Джемми не вернул мне папиросы!

Над командирским танком, отмеченным синим треугольником на борту, Дейл провел вертолет на бреющем полете.

– Вот это да! – радостно воскликнул Шагадди. – Я даже лицо полковника разглядел! Он как раз из башенного люка высунулся!

– Теперь пошли вверх, – сказал Дейл, и руки Андрея потянули рычаг управления на себя. Вертолет начал быстро набирать высоту. – Если Генштаб выдал полковнику Бизарду верную информацию, «Железные звери» должны быть где-то неподалеку.

– Вот они! – воскликнул Андрей, заметив на горизонте черные точки, рассыпанные по полю.

Дейл поставил рычаг управления в нейтральное положение. Вертолет неподвижно завис в воздухе.

Танки «Железных зверей», развернутые в боевом порядке, перекрывали дорогу, ведущую на Сабат в самом удачном для обороны месте – в низине, между двумя холмами. Часть боевых машин была поднята на холмы, откуда могли вести огонь прямой наводкой по движущейся колонне противника. Противник же в данной ситуации, попав под неожиданный огонь, не имел ни малейшей возможности выстроить боевой порядок. А единственный путь к отступлению ему перекрывал его же собственный арьергард.

– Вот это да, – негромко произнес изумленный Дейл. – Похоже, они ждут появления нашего батальона.

– Но откуда им известно о нашем приближении? – спросил изумленный не меньше напарника Андрей.

– Информация могла исходить только из одного места… – Дейл умолк, не закончив фразы.

– Из Генерального штаба Пирамиды, – закончил вместо него Андрей.

– Выходит, что Генштаб ведет двойную игру?

– Мы не имеем ни малейшего представления о том, кто и какую игру с нами ведет. Но все это воняет очень мерзко… Возвращаемся!

Вертолет развернулся на месте и, опустившись на минимальную высоту, полетел в сторону едва не угодивших в ловушку «Кейзи».

Когда вертолет развернулся боком к занятым противником высотам, диспозицию неприятельских сил смог увидеть и Шагадди.

– Джагг! – заорал он, забыв про наушники и пытаясь перекричать рев двигателя и шум рассекающего воздух пропеллера. – Ты видишь, что там происходит! Нас пытаются загнать в ловушку!

– Не ори так, Шагадди, – поморщился от боли в ушах Андрей. – Я отлично тебя слышу.

– Рекины драные! – не унимался Шагадди. – Что делается?! Это ведь не мы подняли мятеж, а «Железные звери»!

– Похоже, в Генштабе на сей счет имеется иное мнение.

– Что значит «иное мнение»?! – возмущенно воскликнул Шагадди.

– Послушай, а ведь так оно и есть, – услышал Андрей голос Дейла. – Генштаб вознамерился уничтожить наш батальон. А история о мятеже «Железных зверей» – это тот кусочек сыра, с помощью которого нас пытались заманить в мышеловку.

– Не вижу мотивов, – ответил Андрей.

– А ты считаешь, что для принятия решения всегда нужны мотивы?

– Ну, хотя бы формальный повод, – стоял на своем Андрей.

– Формальным поводом могла послужить любая информация о том, что происходило в нашей части и вокруг нее в последние дни… Кстати, до сих пор неизвестно, что произошло с Юнни. Я не хочу говорить о парне ничего плохого, но всем прекрасно известно, что в каждом армейском подразделении присутствует несколько осведомителей внутренней стражи.

– В таком случае странно, что о мятежах в воинских частях становится известно только как о свершившихся фактах.

На это Дейл ничего не ответил. В том, что происходило в Кедлмаре, вообще было много странного и на первый взгляд необъяснимого. Взять, к примеру, хотя бы историю с Нени Линном, который, по официальной версии, все еще был жив и в возрасте ста восемнадцати лет продолжал заниматься государственными делами. Кому это могло быть выгодно?

Дейл посадил вертолет на обочине дороги неподалеку от того места, где стоял командирский танк. То, что к спустившейся с неба машине не ринулись сразу же толпы удивленных и восхищенных солдат, свидетельствовало о той железной дисциплине, которую поддерживал во вверенном ему подразделении полковник Бизард. Однако люки всех танков, стоявших на дороге, были открыты, и из каждого высовывалась голова в похожем на большое яйцо танкистском шлеме, оставляющем открытыми только глаза.

Тяговый пропеллер вертолета еще продолжал вращаться на холостых оборотах, когда Шагадди выпрыгнул на землю. Бросив гордый взгляд в сторону колонны танков, в каждом из которых находились солдаты, знавшие его по крайней мере в лицо, Шагадди с непринужденным видом, давая понять, что полеты для него дело самое что ни на есть обыденное, потянулся.

С брони командирского танка спрыгнул на землю полковник Бизард.

Шагадди тут же свел каблуки ботинок вместе, распрямил колени и вскинул левую руку к плечу.

Из кабины вертолета выпрыгнул Андрей.

– Полковник!..

– Вольно, – на ходу махнул рукой полковник Бизард.

Командир части подошел к вертолету в сопровождении начальника штаба и командира разведроты. Все трое старших офицеров с нескрываемым любопытством рассматривали летательную машину, которую прежде им доводилось видеть разве что только в кинохронике.

– Между прочим, ходят слухи, что вертолеты имеются и у мятежников, – заметил начальник штаба, худосочный майор с коротко остриженной кудрявой рано поседевшей шевелюрой.

Он почему-то всегда казался Дейлу похожим на замученного жизненными невзгодами карликового пуделя. Хотя ребята, служившие при штабе, говорили, что мужик он неплохой.

– Только почему-то прежде мятежники никогда не использовали летательные машины во время своих вылазок, – с мрачным видом возразил начальнику штаба командир разведроты. – Где ты достал вертолет? – Майор Прист обратил взгляд своих бледно-голубых глаз на Андрея.

– Отставить, – тут же вмешался полковник Бизард. – Лейтенант Апстрак действовал по моему личному приказу.

Оба майора удивленно посмотрели на командира части.

– Похоже, что на этот раз в роли мятежников выступают «Кейзи», – сказал, обращаясь в первую очередь к полковнику Бизарду, Андрей. – Вы едва не угодили в приготовленную для вас ловушку.

Полковник Бизард ничего не сказал, а только удивленно приподнял левую бровь. Так же молча он взял из рук начальника штаба карту и протянул ее Андрею.

Андрей присел на корточки, разложил карту на колене и, достав из кармана карандаш, стал быстро отмечать места расположения сил противника. Шагадди, стоя позади лейтенанта и глядя через его плечо, солидно кивал головой.

Старшие офицеры наблюдали за работой Андрея, изредка обмениваясь короткими замечаниями. Каждому из них было ясно, что командование решило таким образом уничтожить батальон «Кейзи», но никто пока еще не решался сказать об этом вслух. С привычной для военных дисциплинированностью они решали вопрос, как в сложившейся ситуации справиться с поставленной перед ними задачей и с наименьшими потерями уничтожить батальон «Железных зверей».

– Наше несомненное преимущество заключается в том, что нам известны планы противника и расположение его войск, – сказал майор Прист. – Противник же, в свою очередь, считает, что мы, как слепые рекины, направляемся прямиком в устроенную для нас ловушку.

– И мы не станем его в этом разубеждать, – продолжил полковник Бизард. – Движение прямо по дороге продолжат десять тяжелых «Гейдров». Они смогут достаточно долго выдерживать обстрел противника. А тем временем мы обойдем позиции «Железных зверей» с флангов, возьмем мятежников в клещи и сметем их оборонительные рубежи. Двенадцать легких «Бранов» останутся в резерве. В случае необходимости они поддержат ту линию нападения, где будет складываться наиболее сложная ситуация, – полковник посмотрел на Андрея. – Тебе придется снова подняться в воздух. При наблюдении сверху мы будем иметь наиболее точную картину боя.

– Конечно, – кивнул Андрей. – Мне только нужно дозаправиться.

– Если все пойдет, как задумано, то мы сможем без особых потерь сломить сопротивление «Железных зверей», – глядя сверху на расстеленную на траве карту, высказал свое мнение начальник штаба.

– Вопрос заключается только в том, что нам делать после этого? – ни на кого не глядя, задумчиво изрек майор Прист.

– Вот после боя об этом и подумаем, – тоном, пресекающим любое желание возразить, возвестил полковник Бизард. – А сейчас давайте мне сюда младших командиров для инструктажа.

Едва только начальник штаба передал приказ полковника Бизарда по рации, среди стоящих на дороге танков возникло движение. Покидая свои боевые машины, младшие командиры спешили к стоящему неподалеку от обочины дороги вертолету.

Из конца колонны к вертолету подкатила цистерна с горючим. Показав солдатам, куда и как следовало заливать топливо, Андрей вместе с остальными младшими командирами подошел к полковнику.

Пока проходил короткий инструктаж, Шагадди, успевший стрельнуть у кого-то папиросу, стоял возле кабины пилота и, небрежно стряхивая пепел на траву, с довольным видом ловил на себе восхищенные взгляды сослуживцев. Роль бесстрашного летуна, вне всяких сомнений, доставляла ему немалое удовольствие. Однако следует отдать ему должное, Шагадди держался исключительно скромно и даже коротко отвечал на вопросы, которые задавали ему солдаты, обслуживающие машину-заправщик.

Инструктаж закончился, и танкисты побежали к своим машинам.

– Полетели, – подойдя к Шагадди, хлопнул его по плечу Андрей.

– Полетели, – демонстративно равнодушно ответил Шагадди и, втоптав в землю окурок папиросы, полез в десантный отсек.

Андрей занял место в кресле пилота, и Дейл снова взял управление на себя.

Набирая обороты, завертелся тяговый винт вертолета.

– Эй! В вертолете!

Пригибая голову и придерживая кепи на голове рукой, к вертолету бежал штабной посыльный с сержантскими нашивками на груди.

– Чего тебе?! – глянув через борт машины, рявкнул на него Шагадди.

– Лейтенант Апстрак! – остановившись, крикнул посыльный.

Дейл переключил двигатель на холостые обороты.

– Ну?! – выглянул в окошко Андрей.

– Там ваш взвод прибыл! – Посыльный махнул рукой куда-то в конец колонны.

– Пусть присоединяются к разведроте! Командиром взвода остается рядовой Руут!

Андрей задвинул створку окошка и взялся обеими руками за рычаг управления.

Дейл включил форсаж и потянул рычаг на себя.

Вертолет оторвался от земли и пошел вверх.

Дейл не повел вертолет сразу же в направлении позиций противника, а сделал круг на небольшой высоте над оставшимися в резерве танками и машинами материально-технического обеспечения, дожидаясь, пока командиры отделений разведут свои боевые машины в соответствии с полученными приказаниями. И только когда со стороны занятых батальоном полковника Орхалла высот раздались первые залпы орудий, Дейл поднял вертолет выше и повел его в сторону завязавшегося боя.

С высоты Андрею была прекрасна видна вся панорама танкового сражения.

Десяток «Гейдров», весьма достоверно имитирующих попытку корпуса прорваться сквозь оборонительные ряды противника, встретил шквальный огонь перекрывших дорогу и занявших позиции на холмах «Железных зверей».

Похоже было, что у полковника Орхалла не возникало ни малейших сомнений в том, что все силы «Кейзи» сосредоточены на центральном направлении. Едва только «Гейдры» вступили в бой, к узкому проходу между холмами начала стягиваться вся боевая техника «Железных зверей».

Какое-то время десятисантиметровая броня «Гейдров» отражала не слишком точные попадания снарядов. Передовой танк «Кейзи» задымился, когда точно нацеленный бронебойный снаряд ударил его прямиком в машинное отделение. Подбитая машина сделала еще пару залпов в сторону позиций противника и замерла на месте. Танк перекрыл дорогу следующим за ним машинам, но одновременно и прикрыл их своим корпусом от прямого огня. Выбравшиеся из дымящегося танка танкисты быстро перебрались в заднюю машину.

Тем временем две группы быстрых «Бранов» обошли позиции «Железных зверей» с флангов, ударив одновременно с двух сторон. Не успевая перестроить свои боевые порядки, танки полковника Орхалла вынуждены были обходить холмы и отходить к дороге, которая оставалась для них единственным путем к отступлению.

Заметив этот маневр противника, Андрей тут же связался по рации с полковником Бизардом.

– Полковник! «Звери» отходят к дороге! «Гейдрам» нужна поддержка!

– Понял! – ответил сквозь треск помех голос командира. – Дорогу на Афтер мы им перекроем! Но Орхалл может отступить и в сторону Сабата!

– Этим направлением займусь я!

Сделав круг над полем боя, Андрей уже успел заметить, что на обочинах дороги, ведущей в сторону Сабата, стояли машины материально-технического обеспечения «Железных зверей». Именно туда Дейл и направил вертолет.

– Шагадди, – произнес Андрей в микрофон внутренней связи. – Ты там еще не опух от безделья?

– Есть предложения, Джагг? – тут же отозвался Шагадди.

– Готовь гранаты. Я спущусь, когда мы пойдем над тылами «Зверей». Тебе всего-то и нужно будет, что подорвать парочку цистерн с горючим. Справишься?

– Без проблем, Джагг! – уверенно ответил Шагадди.

– Ну, тогда не зевай.

Вертолет наклонился носом вниз и резко пошел на снижение, держа курс на середину колонны вспомогательной техники «Железных зверей».

Солдаты конвоя, пораженные видом падающей с неба прямо на них стальной птицы, успели сделать всего несколько разрозненных выстрелов из ручного оружия.

– Давай, Шагадди! – заорал Андрей.

Мембраны наушников едва не лопнули, воспроизводя боевой клич Шагадди.

Сзади раздался взрыв, затем еще один.

Столб багрового пламени, оттененного черными клубами дыма, взметнувшись к небу, отразился в стеклах кабины пилота.

Дейл резко потянул рычаг управления на себя, поднимая вертолет вверх и одновременно закладывая вираж на правый борт.

Глянув вниз, Андрей увидел два пылающих заправщика и опрокинутый взрывом тягач.

– А у тебя неплохо получается, сержант, – похвалил он своего стрелка и бомбометателя.

– Я рожден для воздушных боев! – с пафосом возвестил Шагадди.

Вертолет возвращался назад, оставляя за собой горящие тылы противника.

Глава 20

Мятеж обреченных

Полковник Орхалл был опытным военачальником, для которого в бою главенствующим всегда оставался принцип целесообразности, а отнюдь не синдром камикадзе. Когда запылали тылы, он приказал своим войскам прекратить бесполезное сопротивление.

Подняв над командирским танком красный флаг, означающий капитуляцию, полковник Орхалл выбрался из машины через башенный люк и, стянув с головы танкистский шлем, огляделся по сторонам. На склонах холмов пылало с десяток танков «Железных зверей». Остальные были целы либо имели незначительные повреждения, исправление которых не потребовало бы более получаса. Но позиции, занятые танками «Кейзи», были таковы, что полное уничтожение «Железных зверей» заняло бы не более получаса.

Полковник Орхалл спрыгнул на землю, расстегнул куртку на груди и, достав из внутреннего кармана помятую пачку, осторожно, двумя пальцами извлек из нее папиросу. Продув мундштук, он аккуратно сложил его гармошкой и, прикусив зубами, не спеша, тщательно раскурил папиросу.

Когда рядом с ним остановился командирский танк «Кейзи», из которого выбрался полковник Бизард, полковник Орхалл щелчком отбросил докуренную до самого мундштука папиросу в сторону и с шагом вперед вскинул руку к плечу, приветствуя победителя.

– Полковник Бизард!

– Полковник Орхалл! – Командир «Кейзи» ответил своему проигравшему битву противнику тем же армейским салютом.

– Вы прекрасно провели атаку, полковник, – натянуто улыбнулся Орхалл. – Но, согласитесь, если бы в вашем распоряжении не было вертолета, вы бы непременно угодили в нашу ловушку.

– Вспомните академию, полковник, – улыбнулся в ответ Бизард. – «Для того чтобы победить, военачальник должен использовать все имеющиеся в его распоряжении средства».

Приложив ладонь козырьком ко лбу, полковник Орхалл посмотрел на снижающийся вертолет.

– Честно говоря, мне непонятны причины, почему Пирамида решила отказаться от использования военной авиации, – сказал он. – В результате мятежники, у которых имеется хотя бы один вертолет, получают значительное преимущество в бою.

– Вы считаете меня мятежником, полковник? – удивленно поднял бровь командир «Кейзи».

– А вы хотите убедить меня в том, что вы появились здесь совершенно случайно? – усмехнулся полковник Орхалл.

– Я здесь, потому что получил приказ Генерального штаба Пирамиды остановить продвижение в сторону столицы вашего танкового батальона, полковник, в котором, в соответствии с полученным мною сообщением, вспыхнул мятеж.

– Ну надо же! – изображая удивление, округлил глаза полковник Орхалл. – Я получил точно такую же информацию относительно вашего подразделения.

– Выходит, что оба наших батальона были кем-то умышленно втянуты в совершенно бессмысленное сражение.

– Послушайте, полковник, я не понимаю, чего вы добиваетесь? – Наклонив голову к плечу, с интересом посмотрел на Бизарда Орхалл. – Вы выиграли сражение, дорога на Сабат открыта, так что же вам еще нужно?

– Вообще-то первоначально я не собирался идти на Сабат, – сказал, проведя рукой по подбородку, полковник Бизард.

– Ваши планы изменились? – все с той же кривой усмешкой осведомился Орхалл.

– Только сейчас, – кивнул Бизард. – Когда мне стала полностью ясна ситуация.

– А как же ваше командование? – поинтересовался Орхалл.

– У меня то же самое командование, что и у вас, полковник Орхалл. Я еще раз повторяю, «Кейзи» не поднимали мятеж, а только следовали приказам, полученным из Генштаба Пирамиды.

– Почему-то мне очень трудно в это поверить, – покачал головой Орхалл.

– Зато мне не составит труда убедить вас в этом.

Полковник Бизард взмахнул рукой.

Подбежавший солдат поставил ранец с рацией на скат брони командирского танка и быстро развернул антенну.

– Давай Центральную, – коротко приказал солдату Бизард. – Прошу вас, полковник, – протянул он один наушник с микрофоном Орхаллу. – Для того чтобы вы не заподозрили меня в том, что я разыгрываю перед вами спектакль, я предлагаю вам воспользоваться для вызова собственными штабными кодами. Но говорить с представителем Генштаба буду я.

Полковник Орхалл подозрительно посмотрел на Бизарда, но все же подошел и принял из его рук наушник.

– Центральная? – произнес он, приложив наушник к уху. – Говорит полковник Орхалл, танковый батальон «Железные звери». Мне нужна связь с Генеральным штабом.

– Сообщите, пожалуйста, ваш личный код, – попросил вежливый голос из наушников.

– Два – двенадцать – сорок пять – синий, – покосившись на Бизарда, быстро произнес Орхалл.

– Восемь – семнадцать – четырнадцать, – тут же ответил голос из наушников. – Соединяю.

– Теперь говорить буду я, – Бизард забрал микрофон у Орхалла, оставив ему только наушник. – Генеральный штаб? Говорит полковник Бизард, танковый батальон «Кейзи». Я вышел к условленной позиции. Прошу подтвердить приказ.

– Приказ подтверждаю, – медленно и весомо произнес голос представителя Генерального штаба. – Батальон «Железные звери», поднявший мятеж против законного правительства Кедлмара, должен быть полностью уничтожен.

– Принято к исполнению, – ответил Бизард и отключил связь.

Взглянув на изумленное лицо ничего не понимающего полковника Орхалла, Бизард не стал задавать ему никаких вопросов.

– Я так же, как и вы, не понимаю, что происходит, полковник, – сказал он. – Я вел свой батальон в полной уверенности, что мы должны спасти столицу от мятежников. Вы, насколько я понимаю, пребывали в точно такой же уверенности. Тот, кто распределял роли в этой грязной игре, выбрал для вас более удобную позицию, а следовательно, на смерть были обречены мои люди. Но волею судеб обстоятельства повернулись по-иному, и теперь я, следуя полученному приказу, должен был бы уничтожить ваш батальон. Вертолет, который кажется вам столь подозрительным, спас сегодня немало жизней. Если бы я действительно попытался прорваться через вашу засаду, то в этом случае и вы потеряли бы не менее пятидесяти процентов техники и личного состава. Ответьте мне, полковник, ради чего все это делается? За что люди, честно служившие своему отечеству, были приговорены к смерти на самом высоком уровне?

Вскинув подбородок, полковник Орхалл гордо глянул на своего недавнего противника.

– Я никогда не нарушал присяги, которую дал однажды, поступив на воинскую службу. Но если страна, которой я служил верой и правдой, первой предала меня, то я считаю себя свободным от каких-либо обязательств.

– Не страна, – медленно покачал головой полковник Бизард. – А те, кому принадлежит власть в этой стране.

– Какая разница, – равнодушно пожал плечами Орхалл. – Не знаю, за какие провинности, но мы с вами, дружище, приговорены к смерти. И кто именно приведет этот приговор в исполнение, на мой взгляд, не имеет ровным счетом никакого значения. И «Кейзи», и «Железные звери» объявлены мятежными подразделениями, а, как известно, мятежников в плен не берут, даже если они сдаются.

Орхалл достал новую папиросу и не спеша раскурил ее.

– Осталось только подумать, как провести последние часы жизни, – непринужденным тоном, так, словно бы речь шла о предстоящей вечеринке, произнес он и, выпустив через ноздри табачный дым, добавил: – Готов выслушать любые предложения.

– Я предлагаю взять штурмом цитадель в центре Сабата и посмотреть наконец, кто же прячется в Пирамиде.

– Вы это серьезно? – удивленно посмотрел на своего собеседника Орхалл.

– Абсолютно серьезно, – заверил его Бизард. – Я думаю, наших объединенных сил для этого хватит. Чтобы привести в порядок поврежденные танки, много времени не понадобится. Тем временем вы свяжетесь с Генштабом и доложите, что задание выполнено и батальон «Кейзи» полностью уничтожен. Но при этом и «Железные звери» понесли значительные потери. Таким образом, наше появление в Сабате станет полной неожиданностью.

– Допустим, взять Сабат мы сможем, – полковник Орхалл невольно для себя втянулся в чисто теоретическое, как ему казалось, обсуждение возможной операции. – Но даже имея значительный перевес в огневой силе, мы не сможем захватить цитадель. Танк не в состоянии перепрыгнуть через пятиметровый ров. А бросить людей на восьмиметровые стены было бы полнейшим безумием.

– Вы забыли о еще одном нашем преимуществе, – полковник Бизард указал на севший неподалеку вертолет. – Никто в цитадели не ожидает нападения с воздуха. Если группе десантников, высаженных с вертолета, удастся захватить ворота и перекинуть мост через ров, то весь полуторатысячный гарнизон цитадели уже не сможет нас остановить.

Полковник Орхалл задумчиво прикусил мундштук почти уже выкуренной папиросы.

– И все же, полковник, где вы достали вертолет? – глядя на стоящую у подножия холма летательную машину, спросил он у Бизарда.

– Мои люди обнаружили его во время рейда в Гиблом бору. – Ухмыльнувшись совсем невесело, Бизард добавил: – Кстати, в лесу мы искали укрывшихся там мятежников. Помните недавний бунт «Неустрашимых»? – Орхалл молча кивнул. – Признаться, теперь, после всего, что произошло, у меня возникают сомнения в том, что «Неустрашимые» и в самом деле взбунтовались.

– Вполне обоснованное сомнение, – согласился с Бизардом Орхалл. – Похоже, что кто-то там, – большой палец полковника Орхалла указал в небо, – на самом верху Пирамиды, считает, что производимые время от времени кровопускания идут на пользу нации.

– Меня уже воротит от всего этого, – презрительно поморщившись, признался полковник Бизард.

– А пилота вы нашли вместе с вертолетом? – снова взглянув на летательную машину, как бы между прочим спросил Орхалл.

– Нет, – улыбнувшись шутке, покачал головой Бизард. – Вертолетом управляет лейтенант из моей разведроты.

– И где же он этому научился?

– Представления не имею, – с деланным безразличием развел руками Бизард. – Видно, не оскудела еще на таланты земля Кедлмара.

От Орхалла, конечно же, не укрылась некоторая фальшь не столько в словах, сколько в интонациях собеседника, но он решил не придавать этому особого значения. У него самого, как почти у всякого опытного и знающего себе цену командира воинской части, имелись свои домашние заготовки, о которых он далеко не всегда ставил в известность вышестоящее командование. И при этом он вовсе не считал такое поведение непатриотичным. В условиях нестабильности, являющейся в последние десятилетия неотъемлемой частью политики, проводимой Пирамидой, только неожиданные решения, принятые в нестандартных ситуациях, зачастую могли помочь сохранить не только занимаемую должность, но и саму жизнь. И именно такое решение должен был принять сейчас командир «Железных зверей».

– Вы позволите? – взглядом указав на рацию, стоящую на скате брони командирского танка «Кейзи», спросил полковник Орхилл.

Полковник Бизард сделал приглашающий жест рукой.

Орхалл взял в руку микрофон и переключил рацию на требуемую волну передачи.

– Внимание, – произнес он негромко. – Говорит полковник Орхалл. Я обращаюсь ко всем офицерам и командирам танков. Сообщение о мятеже батальона «Кейзи» оказалось ложным. Батальон полковника Бизарда на нашей стороне. В связи с чем боевая установка меняется. Мятежные войска заняли цитадель в столице, и нам предстоит их оттуда выбить. Прошу всех офицеров явиться к командирскому танку для инструктажа. – Отключив связь, командир «Железных зверей» посмотрел на полковника Бизарда. – Я думаю, в общении с младшими офицерами мы пока можем ограничиться предложенной мною версией происходящего.

– А что мы скажем им потом? – спросил полковник Бизард.

– Думаю, это окажется не самой сложной проблемой, которая встанет перед нами в том случае, если нам удастся захватить цитадель. Но, сделав это, мы по крайней мере сможем выяснить, кто пытался заставить нас убивать друг друга.

– А разве это не понятно без того? – изобразил на лице удивление полковник Бизард.

Орхалл посмотрел на командира «Кейзи» с точно таким же выражением показного удивления на лице. Во взгляде его читался немой вопрос, ответ на который он знал, но хотел услышать от Бизарда.

Ничего более не сказав, полковник Бизард зашагал в сторону вертолета.

Шагадди, с гордо выпяченной грудью, как всегда, красовался на первом плане, не спеша прогуливаясь вокруг машины и изредка строго поглядывая на рассматривающих ее со стороны солдат.

Андрей же сидел в тени, прислонившись спиной к посадочной опоре. Взгляд его был устремлен в направлении дороги, где вокруг густо чадящего «Гейдра» суетились человек десять танкистов, вооруженных огнетушителями. Им уже удалось сбить пламя с топливных баков, и теперь они прилагали все усилия к тому, чтобы окончательно залить огонь, прячущийся еще где-то в трансмиссионном отделении.

Увидев приближающегося командира, Андрей хотел было вскочить на ноги, но полковник Бизард взмахом руки велел ему оставаться на месте.

– Отличная работа, лейтенант, – сказал он, присаживаясь на траву рядом с Андреем.

– Шагадди нужно сказать спасибо, – улыбнувшись, кивнул в сторону своего партнера по полетам Андрей. – С первого захода цистерны с топливом подорвал.

Полковник Бизард выдернул из земли травинку и прикусил зубами сочный, чуть сладковатый кончик ее стебелька. Он не спешил начинать разговор, ради которого пришел. Или же ждал, чтобы лейтенант начал его первым.

– Вы о чем-то договорились с полковником Орхаллом? – спросил после непродолжительного молчания Андрей.

– Приказом Генерального штаба Пирамиды «Железные звери» были направлены на подавление мятежа, который якобы вспыхнул в нашей части, – глядя в том же направлении, куда до этого смотрел и Андрей, негромко сказал Бизард. – Нашим подразделениям было поручено уничтожить друг друга.

Андрей молча кивнул. Именно эту вероятность он и обсуждал недавно с Дейлом. Столь нежелательного развития событий никто из аналитиков Статуса, наверное, даже и предположить не мог. Теперь, когда Андрею требовался максимум свободы для того, чтобы поддерживать контакт с оставшимися в Гиблом бору техниками и параллельно заниматься возможностью отправки в Статус Лайзы, он, как и все остальные «кейзи», начиная с самого полковника Бизарда и заканчивая Сальным Очиком, становился мятежником, человеком, объявленным вне закона, убить которого было долгом каждого, кто имел при себе оружие.

– Мы приняли решение штурмовать цитадель, – посмотрев на лейтенанта, который сидел, повернувшись к нему в профиль, решительно заявил полковник.

– Ничего себе! – первым воскликнул Дейл.

И именно то, что напарник опередил его, удержало Андрея от точно такого же возгласа, но только вслух.

Ходивший вокруг вертолета Шагадди, услышав последнюю фразу полковника Бизарда, замер на месте и вначале оторопело уставился на командира, произнесшего подобную ересь. Но буквально в следующую секунду он перевел взгляд на лейтенанта, чтобы увидеть его реакцию на столь неожиданное заявление.

– Но это же открытый мятеж, полковник, – не осуждая, а просто констатируя факт, сказал Андрей.

– Я понимаю это, – медленно кивнул командир «Кейзи». – Но у нас нет выбора. Мы не можем вернуться в свою часть, потому что Генеральный штаб официально объявил о мятеже нашего батальона. Та же ситуация и у «Железных зверей». Даже если это просто какая-то глупая ошибка, нам не удастся никому ничего объяснить, поскольку переговоров с мятежниками не ведут. Врага уничтожают, даже если он сдается.

– Может быть, просто распустить людей? – предложил Андрей.

– Многим ли из «Неустрашимых» удалось уйти после того, как их часть была объявлена мятежной? – вопросом на вопрос ответил полковник. – Внутренняя стража действует по всему Кедлмару и рано или поздно переловит всех. Единственный наш шанс – это взять цитадель. Во-первых, это хорошо защищенное место, с запасами провизии и боеприпасов. Там мы сможем выдержать долговременную осаду даже многократно превосходящих нас сил противника. Во-вторых, захватив цитадель, мы достаточно громко заявим о себе для того, чтобы на нас обратили внимание. Даже если нас по-прежнему будут считать мятежниками, представителям власти придется вести с нами переговоры.

– Ну, а в-третьих, на территории цитадели находится Пирамида, – добавил Андрей. – Которая и является средоточием власти в Кедлмаре. Вы не думаете о том, полковник, что после этого вам ничего другого не останется, как только взять власть в собственные руки?

– Власть можно взять только в том случае, если она никому не принадлежит. Так в свое время сказал Нени Линн.

– И вы собираетесь последовать этому мудрому совету?

– Вряд ли, – покачал головой полковник Бизард. – Я думаю, в Кедлмаре есть люди более искушенные в данном вопросе, нежели я.

– Эти более искушенные в политике люди отправили «кейзи» и «зверей» убивать друг друга, – презрительно фыркнул Андрей.

– Как бы там ни было, я считаю, что сейчас не время говорить об этом, – положил конец обсуждению данной темы полковник Бизард. – Сначала нам нужно хотя бы захватить цитадель. Я не сомневаюсь, что, объединив наши силы с теми, что остались от батальона полковника Орхалла, мы сумеем войти в Сабат и пробиться к цитадели, даже если на нашем пути будут выставлены военные заслоны. Скорее всего этого не произойдет, потому что на нашей стороне фактор неожиданности. Мы двинемся на Сабат сразу же после того, как полковник Орхалл сообщит в Генштаб, что ему удалось уничтожить батальон «Кейзи». Но взять цитадель с земли без долговременной осады практически невозможно. – Прежде чем продолжить, полковник сделал небольшую паузу. – Я понимаю, лейтенант, что в данной ситуации не могу тебе приказывать. Но других пилотов у нас нет. А нам было бы крайне необходимо высадить на территории цитадели десант.

Андрей снова посмотрел на дорогу, где солдаты уже полностью потушили подбитый танк.

– Если вы не против, полковник, – сказал он, – я возьму ребят для десанта из своего взвода.

– А не слишком ли много мы на себя берем? – услышал Андрей вопрос, заданный довольно-таки ехидным голосом. – Ведь это, как ни крути, попытка военного переворота с целью захвата власти. Агентам Статуса не пристало заниматься подобными вещами.

– Мы находимся в центре событий, водоворот которых неумолимо затягивает нас, – в таком же тоне ответил напарнику Андрей. – Я бы и рад уйти в сторону, но, к сожалению, ничего не могу поделать.

– На Коллегии Статуса я буду свидетельствовать в твою пользу, – пообещал Дейл.

И на этот раз слова его прозвучали вполне серьезно.

Глава 21

Цитадель

Танки вошли в столицу одновременно с трех направлений.

Машины «Железных зверей», которые не получили повреждений во время недавнего сражения, и те, что удалось восстановить, вошли в город с южной стороны, проложив себе проход через непроходимые для другой техники завалы мусора, скопившиеся на гигантской свалке, давно уже отданной городскими властями на откуп бездомным и нищим, для которых горы гниющего хлама были чем-то вроде золотоносной породы для старателей. При достаточно тщательной и кропотливой работе здесь, и правда, порою можно было найти если и не сокровища, то вполне приличные вещи, которые затем можно было обменять на барахолке на курево, спиртное или продовольственные купоны. Организованная преступность Сабата использовала свалку по-своему – в качестве места сведения счетов и захоронения трупов, оставшихся после заказных убийств или разборок между бандами.

Силы «Кейзи» были разделены надвое.

Два десятка легких «Брандов» вошли в Сабат с северо-северо-западного направления, со стороны пригорода, официально именуемого Радужным Краем, но в народе прозванного Клоповником. В этом так и не достроенном районе, давно уже заброшенном и превратившемся в гетто, куда даже патрули внутренней стражи предпочитали не заглядывать без особой нужды, селились потерявшие всякую надежду изгои и нищие вперемешку со всевозможным бандитским отребьем, которого, вопреки оптимистической официальной статистике, с каждым годом в Сабате становилось все больше.

В то же самое время тяжелые, надежные, защищенные от прямого попадания снарядов «Гейдры», прикрываемые с тыла пятью мобильными «Бранами», вошли в город по шоссе, носящему имя Нени Линна, которое местные жители называли Правительственной дорогой.

Самое широкое и, наверное, самое ровное шоссе во всем Кедлмаре, пересекало Сабат с запада на восток. А в центре этой прямой линии находилась цитадель, возле западных ворот которой как раз и должны были встретиться все три отряда, чтобы вместе обрушить на стены считающейся неприступной крепости всю свою огневую мощь. И лишь три танка «Кейзи» – один «Гейдр» и два «Брана» – должны были обогнуть цитадель с севера и выйти к противоположным восточным воротам.

Вертолет с десантниками оставили вместе с машинами материально-технического оснащения в тыловом лагере, организованном в десяти километрах от границы города. Нападение с воздуха должно было стать полнейшей неожиданностью для запертого в осажденной крепости гарнизона, а потому, до тех пор пока все танки не выйдут на намеченные позиции, вертолету не следовало подниматься над городом.

Андрей сидел в кресле пилота, постукивая кончиками пальцев по краю приборного щитка. Дейл, прекрасно понимавший состояние напарника, не приставал к нему со своими обычными едкими комментариями по поводу текущего момента. Должно быть, этот самый момент и Дейлу казался одновременно и пугающе-страшным в своей полнейшей неопределенности, и завораживающе-волшебным, поскольку после него вся история Кедлмара могла пойти в совершенно ином направлении. Как ни называй происходящее, но, по сути, это было первое реальное выступление против власти Пирамиды, имеющее под собой опору в виде военной силы, а следовательно, и определенные шансы на успех. Как распорядятся военные властью, оказавшейся в их руках, можно было только догадываться. Но что бы ни произошло в ходе этого восстания, спровоцированного самой же Пирамидой, результатом его должны были стать перемены, жизненно необходимые пребывающему в долгой, затянувшейся коме Кедлмару.

Солдаты, из тех, что Андрей отобрал для предстоящего десанта, нервно покуривали неподалеку от вертолета. Центром внимания, естественно, был Шагадди, который не просто делился своими собственными впечатлениями от полетов, но и давал сослуживцам вполне деловые советы относительно того, как вести себя в воздухе. Серьезность и опасность порученного им задания были ясны каждому. И каждый прекрасно понимал, что именно он может оказаться тем, кто на сей раз не сможет обмануть вражеские пули. Но при этом открытого страха или нежелания лететь никто не проявлял. По требованию лейтенанта Апстрака солдаты из взвода особого назначения, в отличие от остального личного состава, имели полную информацию о реальном положении дел, а что означало быть объявленным мятежником, не нужно было объяснять никому. Выбор был невелик, но весьма существенен: либо пойти в бой и попытаться остаться живым, либо оказаться застреленным, подобно предателю, кем-то, одетым в точно такую же военную форму, что и ты.

Ожидание уже начало казаться Андрею затянувшимся сверх всякой меры, когда вдруг заработал зуммер вызова рации, стоявшей на сиденье второго пилота.

– Слушаю! – крикнул Андрей, дернув к себе микрофон.

Одновременно другой рукой он схватил наушники, пытаясь пристроить их на голову.

– Лейтенант Апстрак? – услышал он сквозь треск статических помех голос полковника Бизарда.

– Да, полковник! – Андрею наконец-то удалось плотно прижать к уху один из наушников. – Жду ваших приказаний!

– Мы у цели! – Андрею показалось, что за словами полковника он слышит отдаленный грохот взрывов. – Взять Сабат оказалось даже проще, чем мы предполагали! Только западную группу, следовавшую по Правительственной дороге, попытались задержать два отряда внутренней стражи! У них были только ручные гранатометы, и никакого существенного вреда они нам нанести не смогли! Но гарнизон цитадели получил сообщение о нашем приближении и, естественно, убрал мосты! Так что теперь дело за тобой, лейтенант! Нам удалось втянуть гарнизон крепости в ожесточенную перестрелку! Им сейчас не до того, чтобы на небо глазеть!

– Понял, полковник! – Андрей бросил микрофон и наушники на сиденье. – Все на борт! Живо! – крикнул он, выглянув в открытую дверь кабины.

Побросав недокуренные папиросы, солдаты кинулись к открытым дверям десантного отсека.

– Быстро!.. Быстро!.. – подгонял их, рассекая воздух рукой, Шагадди.

Сам Шагадди запрыгнул в десантный отсек последним.

Ему до зуда хотелось подняться в воздух, заняв место второго пилота, на котором сейчас сидел Руут. Но если второй пилот должен был всего лишь поддерживать связь во время полета, то командовать воздушным боем предстояло тому, кто находился вместе с солдатами в десантном отсеке. Тут даже и выбирать было нечего – Шагадди никому не собирался доверять «Бойзон», который он лично закрепил на турели.

– Готовы?

Андрей передал управление Дейлу, который уже запустил винт вертолета на холостой тяге.

– Да, Джагг! – ответил Шагадди.

Окинув быстрым взглядом девятерых притихших солдат, разместившихся на сиденьях десантного отсека, Шагадди на всякий случай подергал ремни безопасности на поясах двух молодых бойцов, после чего пристегнул страховочный фал к своему поясу и занял оставленное для него место.

Лететь было недалеко, и двери десантного отсека было решено оставить открытыми. Солдаты, сидевшие по краям, невольно прижались плотнее к своим сослуживцам, когда вертолет оторвался от земли.

– Не тушуйтесь, ребята! – громко объявил Шагадди. – В первый раз всем страшно бывает! Но если кого блевать потянет – то попрошу на выход! – указал он в сторону одной из открытых дверей.

Поднявшись метров на тридцать над землей, вертолет, чуть завалившись на левый борт, развернулся в нужном направлении и полетел, набирая скорость, в сторону Сабата.

Дейл сразу же вывел машину на курс, сориентированный по шоссе Нени Линна, которое должно было прямиком вывести их к цитадели.

Вскоре даже сквозь рев работающего на максимальной тяге двигателя и свист рассекающего воздух винта стали слышны разрывы снарядов.

Дейл поднял вертолет выше, и взорам сидящих в кабине пилота Андрея и Руута открылась панорама развернувшегося у стен крепости сражения.

Танки, главным образом тяжелые «Гейдры», развернувшиеся веером вдоль заполненного водой пятиметрового рва, окружающего крепость, били из пушек прямой наводкой по стенам, за которыми стояла Пирамида, на протяжении вот уже нескольких поколений олицетворяющая собой не только власть, господствующую в стране, но и сам Кедлмар. Однако, помимо облаков цементной пыли и мелкой каменной крошки, картинно взлетающих в воздух в местах разрывов снарядов, никакого существенного ущерба крепостным укреплениям артиллерийский обстрел не наносил. Естественно, в местах попадания снарядов на стенах цитадели оставались заметные выбоины, но для того чтобы превратить их в дыры, нужно был положить в одно и то же место не один десяток снарядов. В условиях того, что со стен крепости по атакующим велся не менее мощный ответный огонь, сделать это было не то что сложно, а попросту невозможно. Пара танков, стоящих напротив запертых ворот, уже чадила черным мазутным дымом.

Должно быть, укрывшиеся за стенами цитадели солдаты посмеивались над наивностью взбунтовавшихся танкистов, чьи попытки пробиться в крепость будут продолжаться не более трех часов. Именно столько времени потребуется для того, чтобы подтянуть к Сабату поднятые по тревоге верные Пирамиде бронетанковые войска из ближайших гарнизонов. Вопрос же о том, чем может обернуться для мирного населения танковое сражение в центре густонаселенного города, всерьез никого не волновал.

– Несладко нашим приходится, – прозвучал в наушниках у Андрея комментарий к увиденному, принадлежащий Шагадди, который стоял на ногах и, ухватившись одной рукой за борт вертолета, выглядывал в открытую дверь десантного отсека.

– Сядь, придурок! – оглянувшись, испуганно крикнул на Шагадди Руут.

– Я был придурком до тех пор, пока ты был сержантом! – язвительно улыбнувшись, прокричал в ответ ему Шагадди. – Теперь я сержант, а ты рядовой, и, следовательно, твои слова являются не чем иным, как оскорблением старшего по званию!

– Кончай умничать, Шагадди, – произнес в подсоединенный к наушникам микрофон Андрей. – Нам не хватало только, чтобы ты свалился.

– Да я же на страховочном фале…

– И что с того? Таскать тебя за собой, как рыбу на крючке?

На такое сравнение Шагадди обиделся. Но, ничего не сказав, сел на свое место.

– Я скажу, когда нужно будет вниз прыгать, – добавил Андрей. – Тогда уж – не зевай.

– Ладно, – примирительным тоном буркнул в ответ Шагадди. – Ты только сказать не забудь…

Андрей усмехнулся и покачал головой. Шагадди есть Шагадди, – что тут еще скажешь, – последнее слово должно непременно остаться за ним.

Дейл поднял вертолет на максимально возможную высоту, рассчитывая на то, что за частыми разрывами снарядов обороняющиеся не расслышат шума рубящих воздух лопастей, а потому и не обратят внимания на зависшую над крепостью машину.

Теперь, как на ладони, стало видно все внутреннее пространство цитадели, куда вход был закрыт для всех граждан Кедлмара за исключением высшего руководства Пирамиды и военного гарнизона, постоянно проживающего на территории крепости. Стены ее образовывали идеально ровный шестиугольник, словно вырезанный из пчелиных сот. К стенам жались ряды казарм и арсеналы. Ближе к центру внутреннее пространство крепости занимали правительственные здания, похожие то на дворцы с широкими входными лестницами, стрельчатыми окнами и витыми колоннами, то на прямоугольные коробки из стекла и бетона с нависающими над входами козырьками. А на центральной площади, словно каменный осколок, вбитый в землю, возвышался десятиметровый бетонный монолит Пирамиды. В принципе Пирамида показалась Андрею похожей на египетские погребальные пирамиды, во всяком случае, на тот вариант, который он видел по телевизору. Только грани у кедлмарской Пирамиды были не ступенчатыми, а плоскими.

В то время как Андрей рассматривал Пирамиду, которая заинтересовала его, как некий символ того, что происходило в Кедлмаре, разгадать сакральный смысл которого ему никак не удавалось, Руут внимательно изучал оборонительные укрепления крепости.

– Орудийные гнезда над воротами и на стенах сверху не закрыты, – сообщил он результат своих наблюдений Андрею. – Только узкие козырьки над орудийными расчетами для защиты от мелких осколков. Если мы опустимся достаточно низко, то сможем закидать их гранатами.

– Хорошая мысль, – согласился с ним Андрей. – Передай привет нашим союзникам.

Руут принялся быстро манипулировать клавишами и верньерами настройки рации.

– Внимание!.. Внимание!.. Привет всем «кейзи»! Птица выходит на цель!.. Повторяю! Птица выходит на цель!…

Дейл надавил на рычаг управления, толкая его от себя. Вертолет завалился носом вниз и резко пошел на снижение. Но направлялся он не к западным воротам, которые осаждали объединенные силы «Кейзи» и «Железных зверей» и возле которых были сосредоточены основные силы обороняющихся, а к восточным, внутренняя площадь возле которых была свободна от людей и техники.

Поставив рацию на пол между ног, Руут положил на колени два автомата: для себя и для лейтенанта.

– Шагадди! Готовность! – уже охваченный азартом предстоящего боя, прокричал Андрей.

– Есть, Джагг! – рявкнул в ответ Шагадди.

– Сначала делаем орудийные гнезда! Пойдем на скорости, так что не промахнитесь!

– Понял, Джагг!

Два основных орудийных гнезда, в которых были устновлены безоткатные противотанковые орудия, способные при прямом попадании пробить даже броню несокрушимого «Гейдра», располагались по краям возвышающейся над воротами башни, похожей на шахматную ладью. По количеству выставленных из укрытий стволов можно было определить, что в каждом гнезде находится по три орудия. Соответственно, рядом с ними должно было находиться человек десять-одиннадцать, включая пару солдат, подносящих снаряды из арсенала, который, судя по всему, располагался где-то внизу, и командующего боевым расчетом офицера.

– Шагадди! По три гранаты в каждое гнездо! – прокричал Андрей.

На то, чтобы ответить, у Шагадди уже не оставалось времени.

Находившиеся в укрытиях гвардейцы наконец-то услышали рев падающего на них вертолета. Несколько человек высунулись из-под козырьков и, встав во весь рост, в изумлении уставились в небо. Похоже было, что они просто оторопели от недоумения и от полнейшей нереальности того, что происходило. Каждый из них твердо знал, что в Кедлмаре нет вертолетов. Признать обратное означало понять, что с неба на них падала сама смерть, от которой нет и не может быть спасения.

Продолжая снижение, Дейл развернул вертолет чуть боком к возвышающейся над воротами башне, и тотчас же сзади, из десантного отсека ударила хлесткая очередь крупнокалиберного пулемета.

Но даже и после этого по вертолету не было сделано ни одного ответного выстрела. Одетые в броскую светло-голубую форму с серебряными галунами солдаты личной гвардии Нени Линна падали и умирали, скошенные пулями. И похоже было, что ни один из них так и не понял, что же происходит.

Замечание Дейла, высказанное по этому поводу, свелось к следующему:

«Должно быть, в гвардию берут ребят с высоким ростом, широкими плечами, красивой физиономией и с полным отсутствием мозгов. В нашей роте даже Лысый, наверное, уже сообразил бы, что пора прятаться в укрытие».

Вертолет прошел в нескольких метрах над козырьком, прикрывающим первое гнездо. Если под ним кто-то еще и оставался живой, то три гранаты, брошенные из десантного отсека, навсегда покончили с артиллерийским расчетом.

Точно такая же участь постигла и тех гвардейцев, которые находились во втором гнезде. Однако оттуда навстречу вертолету уже раздалось несколько разрозненных выстрелов из ручного оружия, ни один из которых, к счастью, не достиг цели. Если в артиллерийских гнездах и имелись станковые пулеметы, то никто не догадался или же не успел развернуть их в сторону появившегося невесть откуда вертолета.

Обогнув башню по внутренней дуге, Дейл дал возможность Шагадди немного поупражняться в стрельбе, зависнув ненадолго над крепостной стеной, по верху которой бегали вооруженные гвардейцы. Но как только по бронированному днищу вертолета ударила пулеметная очередь, он резко повел машину на снижение.

Дейл посадил вертолет на площадь перед закрытыми воротами. Высыпавшие из вертолета солдаты тут же заняли позиции для обороны под его днищем и возле посадочных опор. Один только Шагадди остался в десантном отсеке. Подкатив турель с пулеметом к открытой двери, он встал во весь рост позади него, широко расставив ноги, и, положив ладони на рукояти, взял на прицел расположенную перед ним площадь.

До тех пор, пока они не увидели цитадель сверху, Андрея больше всего беспокоил тот момент, что, сев на открытом пространстве внутри периметра крепости, вертолет тут же может оказаться под огнем, ведущимся со стен. Однако, как выяснилось, все огневые точки на стенах были устроены таким образом, что с них было попросту невозможно вести огонь внутрь крепости. Должно быть, таким способом высокопоставленные обитатели цитадели пытались оградить себя от возможных неожиданностей. Или же создатели цитадели просто не верили в то, что враг сможет ворваться в крепость.

Схватив протянутый ему Руутом автомат, Андрей выпрыгнул из кабины и, не оглядываясь назад, кинулся в сторону небольшой железной двери, расположенной в основании башни. По его расчетам, за ней должно было находится дежурное помещение с системами управления мостом и воротами. Если же он ошибался, то ошибка эта могла очень дорого стоить не только прилетевшим вместе с ним солдатам, но и двум мятежным батальонам, которые все еще находились за пределами цитадели.

Добежав до двери, Андрей с ходу ударил в нее ногой. Как и следовало ожидать, дверь была заперта и надежно укреплена. Никакого замочного отверстия в двери не было, что означало одно из двух: либо дверь запиралась изнутри, либо ее можно было открыть только электронным сигналом с командного пункта. В любом случае пытаться открыть дверь, используя для этого традиционные способы, было бы пустой тратой времени.

Отскочив в сторону, Андрей уступил место у двери бежавшему, как и было заранее условлено, следом за ним Кадишшу.

По другую сторону от двери к стене спиной прижался Руут.

Закинув автомат за спину, Кадишш вскинул руки вверх, развел их в стороны и, словно слепой, провел ими по металлической поверхности двери. Особенно внимательно его тонкие и ловкие, как у музыканта, пальцы ощупали дверные петли и сварные швы вокруг замка. При этом, как обратил внимание Андрей, губы Кадишша медленно шевелились, как будто он что-то неслышно напевал.

Заняло все это чуть больше минуты.

Но за это время на площадь перед воротами выбежали вооруженные гвардейцы, и из чрева вертолета загрохотал «Бойзон», направляемый уверенными руками Шагадди. Его поддержали и залегшие вокруг вертолета солдаты. Несколько брошенных из-за вертолета гранат разорвались на площади, завалив особо рьяно рванувших вперед гвардейцев, после чего защитники цитадели залегли, используя в качестве прикрытия высокие лестницы и аккуратно подстриженные в форме тетраэдров кусты. Стрельба все еще продолжалась, но сделалась значительно менее интенсивной после того, как умолк «Бойзон».

Сразу же бросалось в глаза, что гвардейцев Пирамиды готовили скорее для строевых смотров, нежели для ведения боевых действий. Отступив с площади, они оставили на ней с десяток своих убитых и тяжелораненых товарищей, в то время, как среди «кейзи», позиция которых была далеко не самой выгодной, не было ни одного хотя бы слегка задетого пулей. Однако было ясно, что сдаваться гвардейцы не собирались. Они чего-то ждали: то ли подкрепления, то ли подхода боевой техники.

Не обращая внимания на то, что происходило на площади, Кадишш продолжал священнодействовать. Закончив обследование двери, он перебросил на живот висевшую у него на плече большую холщовую сумку, из которой на свет появилась катушка, на которую была намотана тонкая медная проволока и целлофановый пакет с серым липким веществом, похожим на замазку, которое, как было известно Андрею, являлось местным аналогом пластиковой взрывчатки. Прокладывая провод по периметру двери, Кадишш аккуратно закреплял его в строго определенных местах небольшими кусочками «замазки». По два солидных шматка липкой взрывчатки, каждый размером с кулак, легли возле тяжелых дверных петель, намертво приваренных к металлу основной плоскости. А на том месте, где, по его расчетам, должен был находиться замок, Кадишш выложил из серой замазки замысловатый узор, отдаленно смахивающий на некий тантрический символ. Вставив в два самых больших шматка «замазки» стержни взрывателей, Кадишш отошел в сторону от двери. Весело взглянув на Андрея, он наклонился и зубами перекусил тянущийся от катушки провод.

– Откроем? – косо посмотрев на железную дверь, спросил Андрей.

Кадишш усмехнулся и с довольным видом провел подушечкой большого пальца по своим черным цыганским усам.

– Если после того, как я соединю концы проводов с батареей, дверь останется на месте, можешь отдать меня под трибунал, лейтенант, – гордо заявил он.

– Умный ход, – криво усмехнулся Андрей.

– А что тебе не нравится? – удивленно вскинул брови Кадишш.

– Дело в том, что если ты не откроешь эту дверь, то ради нас никто даже трибунал собирать не станет.

Кадишш коротко хохотнул – почему-то все солдаты любили и ценили черный юмор с незамысловатым сюжетом.

Махнув рукой, Кадишш велел Рууту отойти подальше от двери.

В это время с площади снова раздалась частая стрельба, в ответ на что сразу же заработал «Бойзон» Шагадди.

Андрей подбежал к вертолету и глянул на площадь через кабину пилота.

Дело принимало серьезный оборот. Под прикрытием своих товарищей, залегших в укрытиях, группа гвардейцев на дальнем конце площади устанавливала минометы.

– Шагадди, ты видишь, что там делается?! – стукнув кулаком по сетчатой перегородке, отделяющей кабину пилота от десантного отсека, рявкнул Андрей.

– Вижу, – на мгновение ослабив давление на гашету, спокойно ответил Шагадди. – А что я могу сделать?

– Убери тех придурков из палисадника! – Андрей махнул рукой в сторону ряда фигурно подстриженных кустов, откуда велся особенно интенсивный обстрел вертолета. – Тогда под прикрытием кустов несколько человек смогут подобраться к позициям минометчиков достаточно близко, чтобы забросать их гранатами!

– Это самоубийство, – подумав, объявил свое решение Шагадди. – Добраться до позиции минометчиков, возможно, и удастся, но обратно уже точно не вернется никто.

– Если нас накроют минометным огнем, то никто уже не выберется отсюда живым! Ты это понимаешь?!

Не дождавшись ответа, Андрей снова побежал к стене, где его ждал Кадишш.

В руках подрывник держал электрическую батарею, к левой клемме которой уже был подсоединен тянущийся от детонаторов медный провод.

– Давай! – махнул рукой Андрей в ответ на вопросительный взгляд Кадишша.

Кадишш прижал конец провода, который он держал в руке, к правой клемме батареи.

Взрыв показался Андрею не таким уж сильным. Дверное полотно при этом колыхнулось так, словно было сделано не из листового железа, а из тонкой фольги. Но, к удивлению всех, кроме Кадишша, осталось стоять на своем месте.

– Что ты там говорил насчет трибунала? – зло глянул на подрывника Андрей.

Кадишш скосил на лейтенанта насмешливый взгляд своих черных глаз и, подойдя к двери, просто толкнул ее ладонью. С тяжелым многокилограммовым металлическим грохотом железная дверь рухнула внутрь скрывавшегося за ней помещения. И в ту же секунду из глубины прохода ударила длинная автоматная очередь.

Кадишш, упав на землю, откатился в сторону.

– Цел? – спросил его Руут.

– Да вроде бы… – Поднявшись на ноги, Кадишш быстро ощупал свое тело, после чего удовлетворенно хмыкнул и, отряхнув ударом о колено смятое кепи, снова натянул его на голову.

Сорвав с гранаты кольцо, Руут кинул ее в открытый дверной проем.

Точно так же поступил и Андрей, стоявший по другую сторону от уже несуществующей двери.

Один за другим грохнули два взрыва.

Андрей и Руут с автоматами наперевес одновременно ворвались в узкий коридор глубиною около трех метров, наполненный дымом, пороховой гарью и летающей в воздухе цементной пылью. Неподалеку от входа на полу лежали два трупа в форме гвардейцев, по светло-голубой ткани которой растекались уродливые кровавые пятна.

На улице один за другим ухнули три взрыва выброшенных минометами снарядов. Видимо, Шагадди все же не удалось подавить огневые точки противника. Или же гвардейцы установили орудия в нескольких местах и вели сейчас обстрел вертолета с тех позиций, где их невозможно было достать.

Что бы там ни происходило, исход сражения теперь уже зависел не от перестрелки на площади.

– Кадишш! – обернувшись через плечо, крикнул Андрей. – Скажи Шагадди, чтобы отводил людей к башне!

– А как же вертолет? – спросил Кадишш.

– Да провались он!..

Руут ногой выбил первую встретившуюся на пути дверь.

Комната без окон, в которой находились только три узкие койки, была пуста.

В следующей комнате, которую Руут открыл, как и первую, на табурете, прижавшись спиной к стене, сидел гвардеец. Широкое розовощекое лицо парня, которому вряд ли было больше двадцати лет, перекосилось от страха. Рядом с ним на столе стоял цветной телемонитор и включенная рация, из наушников которой, валявшихся рядом на столе, доносились какие-то команды, перемежающиеся треском статических помех. В трясущихся руках гвардеец держал пистолет, направленный в сторону двери.

– Эй, не дури, парень! Дай сюда пистолет!

Опустив автомат, Руут сделал шаг вперед. И в ту же секунду грянул выстрел.

Развернувшись на месте, Руут упал на живот.

Стоявший за его спиной Андрей вскинул автомат. Но следующим выстрелом перепуганный до смерти и скорее всего вообще не понимающий, что он делает, гвардеец сам вышиб себе мозги.

В конце коридора оставалась еще одна дверь.

Держа коридор под прицелом, Андрей наклонился над Руутом.

– Порядок, – оперевшись о протянутую ему руку, Руут тяжело поднялся на ноги. – Плечо прострелил, рекин поганый…

Со стороны улицы в коридор вбежали двое «кейзи», несущие на руках тяжелораненого. Кто это был, Андрей не мог рассмотреть.

– Двигаем дальше, – подтолкнул его в спину Руут.

Добежав до последней двери, Андрей рывком распахнул ее и тут же отшатнулся в сторону. Стену на том месте, где он только что стоял, вспорола автоматная очередь.

– Нет! – испуганно крикнул Андрей, увидев в руке Руута гранату.

Если в последней комнате находились системы управления воротами и мостом, то повредить их сейчас означало бы провалить всю операцию.

Присев возле края дверного косяка на корточки, Андрей поднял автомат над головой. Затем, сделав глубокий вдох, он упал на пол. Одновременно, выбросив руки с автоматом вперед, он нажал на курок.

Автоматная очередь срезала стоявшего по другую сторону двери гвардейца. Парень рухнул на пол с перебитыми ногами.

Оттолкнувшись ногами от пола, Андрей прыгнул вперед и протянутой вперед рукой откинул в сторону упавший на пол рядом с раненым гвардейцем автомат.

Перекатившись через спину, он прижался к стене и, приподнявшись на локте, быстро обвел стволом автомата все помещение.

Это действительно была дежурная комната. В стене, противоположной двери, на уровне плеч было прорезано узкое окошко, больше похожее на бойницу, выходящее на ворота и ров. Под углом к нему, у другой стены стоял стол, на котором не было ничего, кроме открытого журнала приема и сдачи дежурств, поверх которого лежала синяя авторучка. Точно по центру стола на стене был закреплен жестяной ящик такого же голубого цвета, что и форма гвардейцев, с большим золотым треугольником на дверце.

Рядом со столом стоял еще один гвардеец с желтым лейтенантским шевроном на груди. В руках у него не было оружия, но на поясе висела расстегнутая кобура, из которой выглядывала рифленая рукоятка пистолета.

Держа автомат одной рукой, в комнату вошел Руут.

Лежащий на полу раненый солдат попытался было приподняться, но, застонав, снова упал.

– Нарвался, парень, – с отнюдь не показным участием покачал головой Руут. – Теперь полгода только по госпиталям мотаться будешь. И неизвестно еще, сможешь ли после этого ходить без костылей.

Поднявшись на ноги, Андрей пересек комнату.

Когда он подходил к столу, стоявший рядом гвардеец подался чуть в сторону.

Дернув дверцу металлического ящика, Андрей убедился, что она была заперта.

– Ключ.

Андрей протянул открытую ладонь в сторону жмущегося к стене лейтенанта.

Тот смотрел на облаченного в полевую форму «кейзи» так, словно перед ним возник призрак или же сам Гефар явился по его душу.

– Слушай, дорогой, – тяжело вздохнул Андрей. – У меня нет времени тебя упрашивать и объяснять что к чему…

Коротко взмахнув автоматом, Андрей прикладом ударил лейтенанта в солнечное сплетение. Обхватив живот руками, гвардеец согнулся пополам. Разинутым ртом он пытался заглотить хоть немного воздуха, а его вытаращенные глаза смотрели на Андрея едва ли не с осуждением.

Первым делом Андрей выдернул из кобуры гвардейского лейтенанта пистолет и кинул его на стол. Затем он заставил гвардейца выпрямиться и быстро обшарил его карманы.

Большой ключ с широкой бородкой и брелоком в виде позолоченной Пирамиды обнаружился в левом кармане брюк. В целях предосторожности он был еще и прикреплен к брючному ремню лейтенанта тонким кожаным шнурком.

Обрезав шнурок ножом, Андрей вставил ключ в замок настенного ящика и дважды повернул его.

Гвардеец, который наконец-то сумел набрать в легкие воздуха, всполошенно взмахнул рукой, пытаясь схватить лежащий на столе пистолет. Андрей, не оборачиваясь, наотмашь ударил его тыльной стороной ладони по лицу и оттолкнул в сторону.

– Сядь рядом со своим солдатом, лейтенант, – приказал гвардейцу Руут.

Лейтенант медленно опустился на перепачканный кровью пол. Он не мог понять, что ему нужно было делать. Все происходящее казалось ему бредовым сном. В неприступной цитадели, являющейся сердцем всего Кедлмара, хозяйничали какие-то чужие люди, одетые в армейскую форму… С улицы доносились стрельба и звуки взрывающихся снарядов… На полу, истекая кровью, лежал гвардеец, который всего лишь десять минут назад рассказывал лейтенанту похабные анекдоты… И никто не пытался остановить мятежников… Никто не спешил на помощь… Не пытался навести порядок… Поистине, от всего этого можно было сойти с ума…

Андрей откинул в сторону дверцу настенного ящика. За ней он увидел два рубильника с клавишами желтого и синего цвета, находящиеся в поднятом положении.

– И никаких надписей, – с деланным изумлением произнес Дейл. – Хотя и без того все понятно, но для гвардейцев с их невообразимо низким уровнем интеллекта, наверное, все же следовало бы сделать соответствующие пометки.

– Я думаю, что у них не реже чем раз в неделю проходит обязательный для всего личного состава инструктаж, на котором объясняют, для чего служат эти клавиши и почему они покрашены в разные цвета, – ответил Андрей.

– Ну, если так…

В коридоре послышался какой-то приближающийся шум.

– Что там? – встревоженно обернулся Андрей.

Руут быстро выглянул за дверь.

– Ничего особенного, – ответил он с усмешкой. – Хотя, если с другой стороны… Короче, Шагадди идет.

В комнату ввалился Шагадди с автоматом в руке. Куртка его была распахнута на груди, а ремня и кепи вообще не было. Серые от пыли волосы на голове Шагадди стояли дыбом, а половина лица была залита кровью.

– Вертолет взорвали! – с порога возвестил Шагадди. – Рекины позорные!

– Сам-то цел? – спросил его Андрей.

– А, – Шагадди провел ладонью по лбу и посмотрел на перепачканные кровью пальцы. – Бровь разбил…

Ударив пальцами по клавишам рубильников, Андрей опустил их вниз.

– Все, ребята, – сказал он негромко, отходя к окну.

– Что значит «все»? – недоумевающе посмотрел на Руута Шагадди. – Да там полная площадь «голубых»! – заорал он в спину Андрею.

Андрей даже не обернулся.

Положив подбородок на сложенные вместе руки, он смотрел на то, как медленно расходятся в стороны створки ворот и одновременно с этим из бетонного пенала, расположенного на уровне воды в окружающем крепость канале, выползает широкий язык понтонного моста.

Подбежав к окну, возмущенный Шагадди глянул через плечо Андрея.

Свободный край понтонного моста достиг противоположного берега и плотно вошел в предназначенный для него паз. Появившиеся за минуту до этого на улице, тянущейся вдоль рва, танки въехали на мост и двинулись в сторону распахнутых ворот. Впереди шел тяжелый «Гейдр», следом за ним – два несколько уступающих ему в размерах «Брана», на башнях которых танкисты уже успели намалевать уродливые рожи с высунутыми языками.

– «Кейзи» идут! – едва не оглушив Андрея, прокричал у него над самым ухом Шагадди.

– «Кейзи» идут! – отскочив от окна, рявкнул он в лицо ошарашенному гвардейскому лейтенанту, который, услышав такое, окончательно утвердился во мнении, что началось светопреставление.

– «Кейзи» идут! – в третий раз проорал, выбежав в коридор, Шагадди.

Ответом ему были радостные крики укрывшихся под башней солдат, которые приветствовали въезжающие на площадь танки.

В этот момент Андрей почему-то с грустью подумал, что эпоха Пирамиды в Кедлмаре тоже начиналась когда-то с танков, въехавших на главную площадь Сабата.

Глава 22

Приговор

Андрей сидел на корточках, прислонившись спиной к огромному серому камню, одному из многих, лежащих в основании башни, возле которой всего несколько минут назад шел ожесточенный бой, и смотрел, как через открытые ворота в крепость втягивается кажущийся бесконечным танковый строй. Руки Андрея, покрытые многочисленными ссадинами, происхождение которых он теперь и сам не смог бы объяснить, устало свешивались с коленей. Автомат стоял рядом, прислоненный к стене, словно веник, брошенный в угол после окончания уборки. Неподалеку догорали обломки взорванного вертолета. Андрей уже знал, что в его взводе погибли трое: Схант Нимедди и двое молодых солдат, для которых первый настоящий бой стал и последним. Тяжелое осколочное ранение в грудь получил Фиппс, попытавшийся вытащить из-под обстрела одного из солдат, который, как ему показалось, еще подавал признаки жизни. Руут, вернувшийся несколько минут назад из госпиталя, расположенного, как оказалось, на противоположном конце площади, сообщил, что при нем Фиппса отправили в операционную. Хирург, которому предстояло провести операцию, сказал, что ранение серьезное и говорить о том, выживет Фиппс или нет, можно будет только на третий-четвертый день после операции.

У самого Руута левая рука висела на перевязи, а на плечо была наложена плотная повязка, сквозь которую проступало красное пятно. Куртка была наброшена у него сверху на плечи и застегнута на одну пуговицу под горлом. Андрей подозревал, что ранение у Руута было куда более серьезное, чем тот хотел показать. Но если уж Руут не захотел остаться в госпитале, то даже приказ лейтенанта не смог бы заставить его сделать это.

Конечно, отправляясь на задание, каждый знал, что на этот раз им вряд ли удастся избежать потерь. И даже можно было утешить себя тем, что потери были незначительными, учитывая то, что двенадцати «кейзи» какое-то время приходилось сдерживать напор едва ли не всего гарнизона цитадели. И все же муторно было на душе у Андрея. Муторно, как никогда. Только сейчас, когда все уже было позади, он впервые открыто задал самому себе вопрос: а стоило ли все это затевать? В какую пучину хаоса может оказаться ввергнут Кедлмар, лишившись даже такой иллюзорной власти, как власть Пирамиды? Хотя Пирамида-то как раз все еще стояла на своем месте. Даже сидя на земле, Андрей мог видеть ее серую остроконечную вершину, возвышающуюся над крышами окружающих ее зданий.

Кое-где на территории крепости еще шли бои, но большая часть зданий и военных укреплений была уже в руках ворвавшихся в цитадель мятежников. По сути, организованное сопротивление гарнизона крепости прекратилось сразу же, как только на площадь въехали первые танки.

– Лейтенант Апстрак!

Андрей вскинул голову, услышав свое имя.

Через площадь к нему спешил ординарец полковника Бизарда.

Подбежав к так и не двинувшемуся с места Андрею, он быстро взмахнул рукой, коснулся пальцами плеча и четко, хорошо поставленным голосом доложил:

– Полковник Бизард приказал вам немедленно явиться к нему вместе с любыми двумя солдатами из вашего взвода.

– Где он? – взглянув на солдата снизу вверх, спросил Андрей.

– Возле Пирамиды, – сообщил ординарец. И уже более тихо, конфиденциальным тоном сообщил: – По-моему, он собирается ее вскрыть.

– А вот это уже интересно.

Оперевшись рукой о стену, Андрей тяжело поднялся на ноги. Проведя рукой по волосам, он обнаружил, что на голове нет кепи. Должно быть, он оставил головной убор где-то в помещении. Застегнув пуговицу на груди, Андрей взял в руку автомат.

– Шагадди! – рявкнул он во весь голос.

И пяти секунд не прошло, как Шагадди выбежал на улицу и всполошенно огляделся по сторонам.

– Ну?.. – Не увидев ничего примечательного, недоумевающе он посмотрел на Андрея.

– Джемми там? – Андрей взглядом указал на вход в помещение.

– Да, – кивнул Шагадди.

– Возьмите оружие и догоняйте меня, – велел Андрей и не спеша направился через площадь в том направлении, где над крышами зданий виднелась серая вершина Пирамиды.

Шагадди и Джемми догнали лейтенанта прежде, чем он свернул за угол здания на противоположной стороне площади.

Джемми, как всегда, хранил угрюмое молчание. Андрей обратил внимание на то, что даже после боя форма на нем выглядела так, словно он только что ее надел. И когда он только успел ее вычистить?

Шагадди же выглядел, как последний босяк. Куртка на нем была расстегнута до пояса, а рукава закатаны по локти.

– Приведи себя в порядок, – на ходу велел ему Андрей. – Нас вызвал к себе командир части.

Шагадди отдал автомат Джемми и начал быстро застегивать пуговицы на куртке. Самую верхнюю пуговицу, которую ему ну никак не хотелось застегивать, Шагадди незаметно оторвал и сунул в карман.

Пирамида по всему своему периметру была окружена широкой полосой зеленой, аккуратно подстриженной травы, по центру которой проходила линия желтых цветов. Газон показался Андрею похожим одновременно на зону отчуждения, которой окружают бараки с заразными больными, и на пограничную контрольную полосу. Ни дорожки, ни хотя бы просто тропинки, посыпанной песком, не было проложено к основанию Пирамиды.

Среди цветов, широко расставив ноги и уперевшись кулаками в бока, стоял полковник Бизард. Голова его была запрокинута вверх, а взгляд устремлен на вершину Пирамиды.

Трудно сказать, что думал полковник, глядя на сооружение, на которое прежде никто в Кедлмаре не мог взирать без трепета. Возможно, он чувствовал законную гордость за то, что у него хватило сил, мужества и уверенности в себе, чтобы привести войска к подножию Пирамиды. А быть может, он испытывал страх, как дикий варвар, дерзнувший ударить палкой каменного идола и теперь ожидающий неминуемой расплаты за свой безрассудный поступок.

– Полковник…

Бизард обернулся на подошедшего к нему со спины Андрея.

Взглянув на лейтенанта, он тут же перевел взгляд на двух солдат, стоявших позади него.

– Молодцы, ребята, – негромко произнес полковник. – Я горд за то, что вы служите под моим командованием.

Солдаты растерянно молчали.

Вообще-то в таких случаях полагалось браво рявкнуть: «Во славу Пирамиды!!!» – но сейчас момент для этого был явно неподходящий.

Полковник Бизард понял причину замешательства солдат.

– Ладно, ребята, – усмехнулся он. – Я так думаю, что прежде чем славить Пирамиду, неплохо бы было взглянуть, что там у нее внутри. – Полковник перевел взгляд на Андрея. – Я собираюсь войти в Пирамиду. И хочу, чтобы меня сопровождали ты и люди, которым ты сам доверяешь… Я даже предполагать не берусь, что мы можем там увидеть… Ты ведь понимаешь меня?

Андрей прекрасно понял, что полковник Бизард намекает на необходимость соблюдения строгой секретности. Не зная, что уготовила всем им судьба в ближайшем будущем, полковник торопился раскрыть тайну Пирамиды. И в то же время он боялся того, что многие годы хранилось под многотонной глыбой серого камня. Он не хотел становиться новым хранителем прогнившей тайны и в то же время опасался выпускать ее из-под спуда десятилетий. Последствия подобных действий могли оказаться самыми непредсказуемыми.

Но вместо того чтобы ответить на вопрос полковника, заверив его в своей преданности, Андрей прошел по зеленому газону и ткнул носком основание Пирамиды, словно желая убедиться в том, что она сделана не из картона.

– Вы уже нашли вход в Пирамиду? – спросил он, оглянувшись на полковника.

– Нет, – отрицательно качнул головой полковник. Он, по-видимому, тоже понял состояние Андрея, а потому не стал настаивать на однозначном ответе на свой вопрос. Ему нужен был не послушный исполнитель, а человек, который разделил бы с ним ответственность за возможные последствия вскрытия Пирамиды. – Но у меня есть кое-что другое.

Полковник Бизард подал кому-то знак рукой, и к нему тут же подвели маленького полного человека, одетого в гвардейскую форму с майорскими нашивками на груди.

– Это комендант цитадели, – полковник Бизард по-дружески непринужденно похлопал майора ладонью по плечу. – И он готов во всем нам помогать.

Майор быстро кивнул и пальцем поправил на носу перекладину тонких металлических очков, в круглую оправу которых были вставлены очень толстые стекла.

– Ну? – выжидающе посмотрел на коменданта полковник Бизард.

Майор суетливо расстегнул толстый кожаный портфель, который он держал в руках, и начал выгребать из него какие-то бумаги, уложенные в тонкие пластиковые папочки. Пара папок упала на траву, но майор не обратил на это никакого внимания.

– Вот! – радостно протянул он полковнику Бизарду одну из папок. – Вот то, что вас интересует! Смотрите, – он бросил портфель на траву и достал из папки, которая осталась у него в руках, сложенный в несколько раз лист тонкой чертежной бумаги. – Вот! – Развернув лист, майор ткнул своим коротким пальчиком в некое место на плане. – В соответствии с этим чертежом, выполненным еще до возведения Пирамиды, вход в нее должен был располагаться именно в этом месте!

– Прошу вас, майор! – Полковник Бизард вытянул руку в сторону Пирамиды. – Откройте перед нами эту дверь!

– Но дверь замурована, – растерянно посмотрел на полковника комендант.

– Я выразился образно, – улыбнулся полковник. – Покажите нам, где находится эта дверь, и мы сами ее откроем.

После некоторого колебания майор шагнул на газон, высоко подняв ногу, переступил через полосу цветов и, подойдя к Пирамиде, осторожно, едва ли не с благоговением коснулся ладонью нагретого солнцем бетона.

– Майор, – напомнил о своем присутствии полковник Бизард.

Комендант быстро, словно обжегшись, отдернул руку.

Посмотрев на план, который он держал в руке, майор сориентировался по соседним корпусам и, пробежав вдоль основания Пирамиды, свернул за угол.

Полковник Бизард, Андрей, Джемми и Шагадди молча последовали за ним.

– Здесь! – добежав до середины, майор хлопнул ладонью по бетонной стене.

– Вы уверены? – на всякий случай уточнил полковник Бизард.

– Вне всяких сомнений! – тряхнул головой маленький комендант. – Вход в Пирамиду находится здесь, – для пущей убедительности он снова хлопнул ладонью по стене.

– Как глубоко? – спросил полковник.

– Поскольку стена наклонная, то глубина залегания под бетоном верхней планки дверного косяка составляет примерно десять сантиметров, а у порога – около тридцати, – объяснил майор.

– И никто не входил туда?..

– Пятьдесят два года, – поняв, о чем идет речь, не дослушав вопроса, поспешно ответил комендант. – Но на все системы, функционирующие в Пирамиде, бесперебойно подается электричество.

– О каких системах идет речь? – насторожился Андрей.

– Вентиляция, водоснабжение и освещение, – проворно развернувшись в его сторону, ответил комендант.

– Значит, кто-то всем этим пользуется?

– Не могу знать, – виновато улыбнулся комендант. – На моей памяти ни один человек в Пирамиду не входил.

– А другие входы?

– Если они и есть, то мне о них ничего не известно. Я знаю, что ходит много слухов о разветвленной сети подземных ходов, расположенной под Пирамидой. Но если верить планам строительства, под Пирамидой был заложен просто хорошо защищенный бункер с автономной системой жизнеобеспечения. В условиях полной герметизации и отключения подачи энергии извне двадцать пять человек могли бы прожить в бункере не меньше тридцати дней. Но опять-таки, насколько мне известно, подобной необходимости ни разу не возникало.

– План подземных помещений имеется? – задал новый вопрос Андрей.

– К сожалению, этот план был уничтожен в тот же день, когда был замурован вход в Пирамиду. По-видимому, не предполагалось, что у кого-то может возникнуть необходимость спуститься туда.

Комендант зябко повел плечами, словно по его спине пробежал внезапный мороз.

– Пирамида была превращена в гробницу Нени Линна? – спросил Андрей, указав взглядом на серый монолит.

– Я не могу ответить вам на этот вопрос, – покачал головой майор. – Мне даже неизвестны имена тех, кто принимал решение о закрытии входа в Пирамиду. Известно только, что в последние годы… Я имею в виду, в те годы, когда Нени Линн еще лично отдавал те или иные распоряжения, все совещания происходили в бункере под Пирамидой. – Комендант повернулся лицом к Пирамиде и снова, как старого приятеля, похлопал ладонью ее серую стену. – Если вы хотите знать мое личное мнение по поводу заданного вопроса, то мне кажется, что нет никакого смысла поддерживать в рабочем состоянии систему жизнеобеспечения бункера, превращенного в гробницу, вход в которую замурован.

– Так что же там в таком случае может находиться? – кивнул в сторону Пирамиды полковник Бизард.

– Не имею ни малейшего представления, – безразлично пожал плечами комендант.

– И вам никогда не хотелось это узнать? – спросил у него Андрей.

– А зачем? – вопросительно посмотрел на Андрея майор. – Что бы это изменило в моей жизни?

– Ладно! – Полковник Бизард повернулся в сторону стоящего неподалеку танка и махнул рукой выглядывающему из люка механику. – Давай!

Взревев двигателем, танк вырулил на исходную позицию. Башня танка со скрежетом развернулась пушкой назад, и многотонная машина двинулась в сторону Пирамиды.

Взлетели вверх комья чернозема вместе с перемолотой гусеницами танка травой и желтыми лепестками цветов. Пропахав газон, танк со всего ходу ударил передним скатом брони в стену Пирамиды.

Циклопическое сооружение даже не содрогнулось, но в месте удара на землю посыпались отколовшиеся куски бетона.

Танк отъехал назад, оставляя проход для людей.

– Дай-ка что-нибудь тяжелое, – наклонившись к люку, обратился к танкисту Андрей.

Механик выбросил из люка два лома.

Андрей вставил конец лома в одну из образовавшихся в стене трещин и навалился на другой конец плечом.

От стены отвалился широкий пласт бетона. Андрей ударил ломом по освободившемуся месту, и все, находившиеся рядом, услышали тяжелый металлический гул.

Работая двумя ломами, Андрей и Джемми быстро очистили от бетона металлическую дверь, которая оказалась настолько плотно пригнана к косяку, что в щель между ними невозможно было вогнать не то что лом, но даже лезвие бритвы.

– Штурвал срезан, – Шагадди ткнул пальцем в то место на двери, где прежде находился штурвал, с помощью которого она открывалась. – Голыми руками ее не откроешь.

– Кадишш, – едва слышно произнес Джемми.

– Что он сказал? – удивленно посмотрел на Андрея полковник Бизард.

– Кадишш – это наш сапер, – объяснил командиру Андрей. – Я думаю, он сумеет взорвать эту дверь.

– Без него разберемся, – махнул рукой полковник. – Заряжай бронебойный, – приказал он выглядывающему из люка механику.

Через пару секунд из башенного люка, словно чертик из коробки, выскочил командир танка.

– Полковник?..

– Бронебойным, прямой наводкой, вот по этой двери, – указав на вход в Пирамиду, повторил свой приказ полковник Бизард.

Танкист быстро кивнул и снова исчез в чреве своей машины.

Стоявшие поблизости от Пирамиды люди разбежались в стороны.

Андрей и Бизард отошли под прикрытие танка.

Танк медленно развернул башенную пушку в сторону Пирамиды.

От жерла пушки до стальной двери было около пяти метров.

У Андрея неожиданно снова возникло, казалось бы, ничем не обоснованное опасение того, что они делают что-то не так… Или – не вовремя?..

Грохот выстрела больно ударил по ушам.

Из взметнувшегося вверх облака бетонной пыли вылетела покореженная дверь и, пролетев несколько метров, вращаясь, по воздуху, с металлическим лязгом ударила в башню танка.

Полковник первым подбежал к открывшемуся проему. Держась одной рукой за покореженный дверной косяк, он осторожно заглянул внутрь.

– Лестница, – обернувшись, сообщил он подошедшему следом за ним Андрею.

Андрей заглянул в дверной проем.

Сразу же за порогом находилась широкая лестничная площадка, сваренная из перекрещивающихся металлических прутьев, огороженная невысоким парапетом. Квадратная шахта, по стенам которой, изламываясь под прямым углом, скользила уходящая вниз лестница, имела в поперечнике около десяти метров.

Пошарив рукой по стене возле двери, Андрей нашел рукоятку рубильника и дернул ее вниз. Лампы, тянущиеся с равными интервалами вдоль стен, на первых трех или четырех уровнях полопались от взрыва. Но ниже загорелся яркий свет.

Сделав шаг вперед, Андрей положил руку на верхнюю перекладину перил и как следует дернул ее на себя, проверяя надежность ограждения.

– Будем спускаться? – оглянувшись через плечо, спросил он полковника Бизарда.

Полковник взмахнул рукой, привлекая к себе внимание командира танка, и когда тот выглянул из люка, приказал:

– Охраняй вход! Чтобы никто к нему даже не приближался до тех пор, пока мы оттуда не выйдем!

– Ясно, полковник! – Молоденький лейтенант-танкист коснулся пальцами плеча.

– Шагадди, – негромко окликнул своего сержанта Андрей. – Мы с тобой идем вперед. Полковник, вы спускаетесь следом за нами. Джемми, прикрываешь тыл.

– На колодец похоже, – заглянув за парапет, высказал свое мнение Шагадди.

– И что с того? – как-то нервно спросил полковник.

– Да ничего, – дернул плечом Шагадди. – Я просто так…

Положив ствол автомата на сгиб левой руки, он первым затопал вниз по гулким металлическим ступеням.

Рядом с ним спускался Андрей, время от времени поглядывая вниз через парапет.

Спустившись на четыре уровня, они оказались в освещенной зоне.

– Похоже, сюда и в самом деле давно никто не наведывался, – глядя себе под ноги, заметил Шагадди.

Металлические прутья лестницы покрывал толстый слой пыли. Такой же слой пыли, толщиною примерно в сантиметр, лежал и на перилах. И это при том, что вентиляция в подземелье работала исправно, – люди спустились уже на глубину метров в тридцать, а дышать здесь было так же легко, как и на поверхности. Воздух был свежий, и в нем не присутствовало никаких посторонних запахов. Однако Андрею сделалось не по себе, когда он подумал о системе фильтров, через которую прошел этот воздух, прежде чем заполнить помещение. За долгие десятилетия на фильтрах могли образоваться колонии болезнетворных микроорганизмов, которые затем превратили воздух в насыщенный микробами коктейль.

Лестница вела вниз. Никаких дверей или боковых проходов на чередующихся лестничных площадках не было. Не было и обозначения ярусов на стенах.

– Довольно-таки длинный спуск, – заметил полковник Бизард. – Трудно представить, что им пользовался пожилой человек.

– Вы говорите о Нени Линне? – обернувшись через плечо, спросил у полковника Андрей.

– Ну да, – кивнул тот. – Каково было бы старику лазить вверх-вниз по этой лестнице?

– Вы же слышали, что сказал по этому поводу комендант. В последние годы Нени Линн вообще не выходил из своего бункера.

– Как тварь какая-то, – процедил сквозь зубы Шагадди и презрительно сплюнул себе под ноги.

– Так ты считаешь, что он до сих пор находится здесь? – обращаясь к Андрею, тихо спросил полковник Бизард.

– Кто? – не понял Андрей.

– Нени Линн.

– Мы можем найти здесь только его нетленные мощи, – усмехнувшись, ответил Андрей. – Я думаю, он был слишком стар и не успел продать Гефару свою душу, чтобы взамен обрести бессмертие.

– Внимание! – Рука Шагадди взлетела вверх в предостерегающем жесте.

– Что? – в один голос спросили Андрей и полковник Бизард.

Шагадди молча указал столом автомата вниз.

Они спустились уже почти до самого дна шахты. И теперь, перегнувшись через перила, они могли видеть, что там, где кончалась лестница, на полу лежали три человеческих тела.

Андрей показал Шагадди два разведенных в сторону пальца, после чего тут же указал пальцем сначала себе на грудь, а затем на стену. Шагадди молча кивнул.

– Оставайтесь здесь, полковник, – тихо сказал Андрей. – Джемми…

Снова последовал загадочный жест вскинутой вверх кисти руки, после чего палец лейтенанта указал на полковника.

Джемми расстегнул пуговицу на груди. Что за оружие было спрятано у него за пазухой, Андрей не знал, но он был уверен в том, что в любом случае на Джемми можно было положиться.

Двигаясь вдоль стены, Андрей быстро миновал два последних лестничных пролета.

Трупы, а в том, что это были именно трупы, при близком рассмотрении не возникало ни малейших сомнений, лежали в том месте, где заканчивалась лестница и начинался ярко освещенный коридор, ведущий куда-то в сторону. Переступив последнюю ступеньку, Андрей замер, прижавшись спиной к стене. Автомат он держал вертикально перед собой. Взглянув на следовавшего на две ступени позади него Шагадди, Андрей сделал ему знак глазами. Шагадди прыгнул вниз и присел на корточки, беря под прицел боковой проход. Одновременно с этим Андрей перебежал на другую сторону прохода и выбросил вперед руки с автоматом, страхуя сержанта.

Предосторожности оказались напрасными – проход был пуст.

Шагадди поднялся в полный рост и опустил ствол автомата вниз.

– Спускайтесь, – Андрей махнул рукой, обращаясь к полковнику Бизарду и Джемми.

Шагадди подошел к трупам, лежащим на полу, и ткнул один из них стволом автомата.

– Этот парень, наверное, старше моего отца, – сказал он, подняв взгляд на Андрея.

Он тронул двумя пальцами одежду мертвеца, и она тут же рассыпалась в пыль. Должно быть, по причине сухого климата, царящего в кондиционированном помещении, и отсутствия гнилостных бактерий, тела покойников не разложились, а превратились в мумии. Кости скелетов мертвецов обтягивала похожая на засохшую пленку желатина кожа.

– Гвардейцы, – спустившийся по лестнице и присоединившийся к разглядывающему трупы Шагадди полковник Бизард указал на серебристый галун, змеящийся по груди одного из покойников.

– И прикончили их профессионально, – Шагадди указал на аккуратную дырочку в затылке лежавшей на животе мумии.

В затылках двух других трупов, когда их перевернули, обнаружились точно такие же входные отверстия от пистолетных пуль.

– Похоже, что кто-то заметал здесь следы, – сказал полковник Бизард.

– Должно быть, это был последний, кто покинул Пирамиду, – продолжил его мысль Андрей. – Вы готовы идти дальше, полковник?

– Да, – уверенно ответил полковник Бизард.

Коридор, по которому им предстояло пройти, имел длину чуть больше двадцати метров. С того места, где они сейчас находились, было видно, что заканчивался он точно такой же герметичной дверью, как и та, что закрывала вход в Пирамиду. Должно быть, именно за ней и находился тот самый зал, в котором Нени Линн проводил свои совещания. Но на пути к этой двери находилось еще с десяток самых обыкновенных дверей, разбросанных по обеим сторонам коридора.

Найдя взглядом Джемми, Андрей чуть приподнял левую руку вверх и указал в конец коридора.

Джемми удобнее перехватил автомат и, быстро пробежавшись по коридору, толкнул плечом герметичную дверь. Обернувшись, он сложил руки крестом, давая понять, что дверь заперта, и тут же положил ладонь на штурвал ручного управления запорами.

Взмахнув рукой, Андрей приказал ему пока ничего больше не предпринимать.

На пару с Шагадди он двинулся по коридору, заглядывая в каждую встречающуюся на пути комнату. Следом за ними шел полковник Бизард, который в данной ситуации не имел ничего против того, что лейтенант взял командование на себя.

В комнатах, которые они осмотрели, не встретилось ничего интересного. Это были бытовые и подсобные помещения, необходимые для обеспечения нормальной жизнедеятельности в зарытом глубоко под землей бункере. В туалетной комнате Андрей обнаружил еще два мумифицированных трупа, лежащих на кафельном полу. Судя по синим треугольным нашивкам, которые еще можно было различить на истлевшей форме покойников, оба они имели генеральские звания. Один был убит так же, как и солдаты при входе на лестницу – выстрелом в затылок. Второму пуля, вошедшая между глаз, изуродовала лицо.

– Мне это напоминает языческие обряды, когда слуг хоронили вместе с господином, – заметил Дейл.

– А на мой взгляд, это больше похоже на историю о пиратском кладе, когда обезумевший от жадности капитан убивает всех, кто помогал ему закапывать сокровища, – ответил ему Андрей.

– Эта тварь забрала всех с собой, – негромко произнес Шагадди.

– Ты о ком? – удивленно спросил у него Андрей.

– О том, кто вырыл эти подземные ходы, – ответил ему Шагадди. – Люди не должны жить под землей, иначе они превращаются в кейзи.

– Послушай, а в местном фольклоре есть хоть один положительный персонаж? – мысленно обратился к напарнику Андрей.

– Конечно, – ответил Дейл. – И даже не один. Но все дело в том, что кедлмарцы, так же как и любая другая раса, почему-то уделяют наибольшее внимание созданию фантастических образов неких омерзительных существ, доводя их буквально до совершенства. Вспомни сказки старушки Земли. В них ведь привлекают в первую очередь не бесстрашные герои-рыцари, а те гнусные твари, с которыми им предстоит биться.

– Да уж, – согласился с ним Андрей. – Мне всегда было непонятно, почему Змею Горынычу нужно было отрубить непременно все до последней головы? Кому мешал одноголовый, униженный, поруганный, а соответственно, уже и не представляющий собой никакой угрозы дракон?

– Это какая-то злая насмешка судьбы, – бормотал между тем Шагадди. – В детстве бабка пугала меня страшными историями о живых мертвецах. С тех пор я испытываю отвращение ко всему, что живет под землей, включая дождевых червей. И надо же было такому случиться, чтобы я попал служить в батальон под названием «Кейзи»… Понимаете, полковник, само по себе подразделение мне нравится, но название кажется омерзительным. И кто только придумал такое? Мало того, в конце концов мне приходится спускаться в подземелье, которое кишит мертвецами, и они, кажется, вот-вот поднимутся на ноги…

– Шагадди, – негромко окликнул сержанта Андрей. – Твоя бестолковая болтовня становится похожей на словесный понос.

– Хорошо, Джагг, если ты считаешь, что мне лучше сейчас помолчать…

– Я считаю, что всем нам сейчас нужно сохранять спокойствие, – не дослушав, ответил Андрей. – Мне тоже не доставляет никакого удовольствия путешествие по старому могильнику. Не представляю себе, как здесь можно было жить, не выходя на поверхность… – Андрей посмотрел на полковника. – После окончания осмотра я предложил бы залить бетоном всю эту поганую дыру.

– Не думаю, что это будет правильным решением, – подумав, покачал головой полковник Бизард. – Этот бункер, так же как и сам Нени Линн, – часть нашей истории. А как сказано в священной книге «Эйно Лан»: «Народ, спешащий забыть свое прошлое, недостоин будущего».

– Похоже, что только я один во всем Кедлмаре не знаком с этой книгой, – криво усмехнулся Андрей. – Дейл, – мысленно обратился он к своему напарнику. – Ты же говорил, что не сохранилось ни одного экземпляра книги «Эйно Лан», за исключением тех, что находятся в Гиблом бору?

– Я сказал, что мне не удалось обнаружить ни одного экземпляра книги «Эйно Лан», – поправил его Дейл. – А это означает только то, что никто не захотел мне ее показать.

Они подошли к последней двери, возле которой, словно часовой на посту, стоял Джемми.

Полковник Бизард повесил автомат на плечо и, положив обе руки на штурвал дверного запора, попробовал повернуть его. Штурвал подался с неожиданной легкостью, словно и не простоял несколько десятилетий без движения. Повернув штурвал дважды и почувствовав упор, полковник Бизард толкнул дверь от себя.

Она открылась легко и плавно, без зловещего скрежета и скрипа.

Переступив высокий порог, полковник Бизард первым вошел в просторное, ярко освещенное помещение. Это был зал, предназначенный для совещаний. Неокрашенные бетонные стены его были декорированы атласными занавесями, истлевшими настолько, что первоначальный цвет их определить было невозможно. На торцевой стене за невысокой кафедрой было растянуто желтое полотнище флага с Пирамидой, изображенной по центру. Начиная от возвышения, на котором находилось только одно председательское место, вдоль всего зала тянулся длинный стол, на котором с равными интервалами были расставлены тяжелые письменные приборы, микрофоны на гнутых ножках и стеклянные подносы с бутылками и высокими стаканами.

– Похоже, мы добрались до главного захоронения, – окинув взглядом зал, мрачно произнес Шагадди.

На полу лежало с десяток мумифицированных трупов, облаченных в форму высших армейских чинов Пирамиды. Еще одно тело возлежало на широком столе, установленном на кафедре. Ноги его были вытянуты, а руки аккуратно сложены на груди. И, в отличие от всех остальных, на этом мертвеце была не армейская форма, а гражданская одежда.

В зале имелась еще одна дверь, заглянув за которую, Андрей обнаружил небольшой рабочий кабинет. Позади него находилась такая же маленькая спальня и туалетная комната, в которой трудно было даже развернуться. В спальне стояла обычная армейская койка, застеленная серым шерстяным одеялом. В туалетной комнате на узкой стеклянной полочке под квадратным зеркалом Андрей увидел только пластиковый стаканчик с бритвой и зубной щеткой. На краю раковины лежал полупустой тюбик с зубной пастой и маленький полукруглый обмылок.

– Не иначе как обитель аскета, – заметил Дейл.

– Знаем мы таких аскетов, – буркнул в ответ Андрей. – Некоторые даже сапоги себе сами чинили.

Вернувшись в зал заседаний, Андрей поднялся на кафедру и подошел к столу, на котором лежала мумия в штатском. Клавиатура и монитор, шнуры от которых тянулись к расположенному неподалеку компьютерному терминалу, были сдвинуты на угол.

– Ну, что там? – взглядом указав на дверь, за которой побывал Андрей, негромко спросил полковник.

– Жилое помещение для одного человека, – ответил Андрей.

– Не иначе как этот здесь жил, – указав на мумию в штатском, сказал Шагадди.

– С чего ты так решил? – удивленно посмотрел на сержанта Андрей.

– Он единственный, кто не был застрелен, – ответил Шагадди. – А значит – он и есть хозяин.

– Это Нени Линн, – уверенно произнес полковник Бизард.

– Я бы не сказал, что этот покойник похож на Нени Линна, – склонив голову к плечу, с сомнением поджал губы Шагадди.

– Ты видел Нени Линна только на парадных портретах, – возразил ему Андрей. – А этот, – он кивнул на труп, – был уже стариком, когда умер.

– Это Нени Линн, – с прежней уверенностью произнес полковник Бизард. – Вне всяких сомнений.

– Ну и что с того? – вопросительно посмотрел на него Шагадди. – Все мы, если и не знали наверняка, то уж по крайней мере догадывались, что Нени Линн мертв.

– Верно, – кивнул Андрей. – Нени Линн мертв, но созданная им система Пирамиды продолжает работать. Об этом позаботились те, кто после смерти Нени Линна, уничтожив своих политических противников, навсегда, как им представлялось, замуровали вход в Пирамиду.

– Мне непонятно только одно, – задумчиво провел пальцами по подбородку полковник Бизард. – Все приказы Генштаба Пирамиды, подлежащие немедленному исполнению, включая и тот, в соответствии с которым мы должны были уничтожить как мятежников батальон «Железных Зверей», приходили по закрытой компьютерной сети в сопровождении личного кода Нени Линна. Код этот никогда не менялся. А если Нени Линн провел последние годы своей жизни в этом бункере, то это значит, что все основные приказы продолжают поступать в Генштаб отсюда.

– Этого не может быть, – усмешка Шагадди была похожа на судорожный оскал. – Если, конечно, мы не собираемся поверить в то, что приказы продолжает отдавать призрак Нени Линна, обитающий в этом подземелье.

– К тому же все компьютеры в зале отключены, – с несколько разочарованным видом, словно он втайне надеялся на встречу с призраком кедлмарского диктатора, развел руками полковник Бизард.

– Я видел компьютер в жилой комнате, – сказал Андрей. – Скорее всего, именно им в свое время пользовался Нени Линн. – Ухмыльнувшись, он добавил: – Для очистки совести можно и его проверить.

– Не люблю я эту мистику, – поморщившись, как от горького лекарства, признался Шагадди.

И все же, сойдя с возвышения следом за Андреем, он вместе с остальными проследовал в жилое помещение. Так же, как и всем, ему было интересно взглянуть на то, как жил Нени Линн, имени которого, вне зависимости от оценок его деятельности, суждено было еще надолго, если не навсегда, сохраниться в памяти кедлмарцев.

Компьютерный терминал был установлен на небольшой тумбочке, стоявшей слева от рабочего стола. Монитор был выключен, но, взглянув на процессорный блок, Андрей удивленно вскинул брови – периодическое мигание маленького светового индикатора свидетельствовало о том, что компьютер был не только подключен к сети, но и выполнял в данный момент какую-то программу.

– Рекины драные, – бросив взгляд через плечо Андрея, выругался вполголоса полковник Бизард. – Что здесь происходит?

Андрей нажал сетевую кнопку на мониторе.

Экран монитора остался темным.

Андрей нажал на кнопку еще пару раз, после чего проверил все соединительные шнуры.

– Если монитор был оставлен включенным, то он попросту сгорел, – высказал предположение полковник Бизард.

– Принеси монитор из зала! – приказал Андрей Джемми.

Пока солдат бегал за исправным монитором, Андрей еще раз осмотрел все соединения компьютерного терминала. Процессор был не только включен в сеть, но и подсоединен к компьютерной сети и принтеру, листы бумаги, заправленные в него, от времени сделались желтыми и ломкими.

Подсоединив принесенный Джемми монитор к работающему процессору, Андрей включил его в розетку и нажал сетевую кнопку.

То, что появилось на экране, в первый момент повергло всех в молчаливое недоумение.

– Это еще что за дерьмо? – произнес вполголоса Шагадди, брови которого были сосредоточенно сдвинуты к переносице.

– Военно-стратегическая игра, – объяснил ему Андрей. – Развлечение для тех, кому больше заняться нечем.

– Но это же цитадель! – ткнул пальцем в экран полковник Бизард. – Проклятие! Это же наши танки! Смотрите, они все обозначены эмблемами «Кейзи»!

Джемми молча провел пальцем по экрану, отмечая стилизованные изображения танков с эмблемами «Железных зверей».

– Ты что-нибудь в этом понимаешь, Дейл? – обратился за помощью к напарнику Андрей.

– В компьютерных играх? – задал уточняющий вопрос тот.

– Я знаю, что весьма своеобразное чувство юмора не оставляет тебя никогда, – язвительно ответил Андрей. – Но сейчас, по-моему, не совсем подходящий момент для того, чтобы блистать остроумием.

– Попробуй переключиться на общий план, – посоветовал Дейл.

– Как?

– Нажми клавишу «К».

– Почему именно «К»?

– «К» – это значит «карта».

Андрей протянул палец к указанной клавише.

– Ты уверен? – спросил он у Дейла, прежде чем нажать на клавишу.

– Других вариантов у меня пока нет, – ответил тот.

Андрей осторожно коснулся пальцем клавиши с литерой «К».

По экрану быстро пробежала вертикальная полоса, стирая предыдущее изображение и заменяя его на довольно-таки подробную карту местности.

– Кедлмар! – почти в один голос воскликнули полковник Бизард и Шагадди.

– Что это значит, Апстрак? – схватил Андрея за плечо полковник.

– Ну, теперь мы знаем, что действия игры, которой забавлялся Нени Линн, разворачивались на территории Кедлмара, – сказал Дейл.

– Эта игра продолжается по сей день, – ответил ему Андрей.

– Апстрак! – снова дернул Андрея за плечо Бизард.

Почему-то он был уверен в том, что лейтенант знает ответ на заданный им вопрос.

– Смотрите сами, полковник.

Следуя указаниям Дейла, Андрей начал нажимать клавиши на клавиатуре, выводя на экран все новые подробности, касающиеся воспроизводимой игры.

Сначала на экране появился список всех крупных населенных пунктов Кедлмара. Затем – наименования воинских частей, рассортированных по родам войск, к которым они принадлежали, с указанием численности личного состава, вооружения и техники.

Андрей нажал новую клавишу, и в левом нижнем углу экрана появилась квадратная врезка с условными обозначениями.

– Мятежные подразделения обозначены синими крестами, – указал пальцем на экран полковник Бизард. – Дай снова карту, лейтенант!

Андрей вывел карту Кедлмара на экран, после чего укрупнил ее до размеров провинции Молт с расположенным в центре ее Сабатом.

– Так и есть! – воскликнул полковник Бизард.

Места постоянной дислокации танковых батальонов «Кейзи» и «Железные Звери» были отмечены синими крестами.

– Это не игра! – уверенно заявил полковник Бизард. – На этой карте обозначено расположение всех вооруженных сил Кедлмара на текущий момент!

– Боюсь, что вы ошибаетесь, полковник.

Андрей нажал очередную клавишу, и на экране появился текст, озаглавленный «Основные правила игры».

– Главной задачей играющего является подавление мятежей, вспыхивающих в тех или иных воинских подразделениях, расположенных на территории страны, – вслух начал читать Шагадди. – Для этой цели можно использовать любые военные формирования, не объявленные на данный момент мятежными. В случае, если отряду мятежной части удается пробиться на территорию соседнего гарнизона, данный гарнизон также объявляется мятежным. Мятеж считается подавленным только после того, как уничтожен последний представитель мятежной воинской части…

– Хватит! – рявкнул полковник Бизард. – К рекинам лысым весь этот бред!.. Ты хочешь сказать, – обратился он к Андрею, – что все приказания передает в Генштаб эта безумная компьютерная программа?!

– Именно так, – стараясь сохранять спокойствие, ответил командиру Андрей. – Сюда же стекается и вся информация из Генштаба, в соответствии с которой в ход игры вносятся коррективы.

– Идиотизм! – всплеснул руками полковник Бизард. – Идиотизм чистой воды! Ответь мне, кто же теперь, после смерти Нени Линна, играет в эту дурацкую игру?

– Сейчас посмотрим.

Андрей нажал пару клавиш, и на экране появилась крупная надпись: «Игра протекает в режиме самовоспроизведения».

– Вот это да! – аж присвистнул от изумления Шагадди. – Выходит, что перед смертью Нени Линн передал все властные полномочия своему любимому компьютеру! – Шагадди глупо хохотнул, после чего с серьезным видом посмотрел на окружающих и солидно произнес: – По-моему, это совсем не смешно.

– Возможно, это была последняя шутка Нени Линна, – сказал Андрей. – А быть может, просто трагическое стечение обстоятельств – тот, кто покидал бункер последним, просто забыл выключить компьютер в кабинете Нени Линна.

– Сволочи, – процедил сквозь стиснутые зубы полковник Бизард.

Сделав шаг назад, он вскинул к плечу автомат.

– Отойди в сторону, Апстрак! – решительно приказал он Андрею.

– Что вы задумали, полковник? – Андрей предостерегающе поднял руку.

– Я разнесу к рекинам драным эту проклятую машину! – рявкнул Бизард.

– Одну секунду, полковник, – не двигаясь с места, произнес Андрей. Он старался, чтобы слова его звучали спокойно и веско. Полковник Бизард был на нервном взводе, и в первую очередь требовалось успокоить его. – Вы понимаете, что этот компьютер, возможно, является сейчас единственной системой, осуществляющей хоть какую-то власть в Кедлмаре? Уничтожив его, мы ввергнем страну в хаос безвластия.

– Пусть произойдет все, что угодно, – глядя на Андрея сквозь прорезь прицела, ответил полковник Бизард. – Но я больше никогда не буду игрушечным солдатиком.

– Верно, – соглашаясь с ним, коротко кивнул Шагадди. – Пора навести в Кедлмаре порядок.

– Полковник…

– Отойди от компьютера, Апстрак! Или, клянусь, я все равно нажму на курок!

– В конце концов, это их страна, – услышал Андрей голос Дейла, который, не дожидаясь, пока его спросят, решил высказать собственное мнение. – И они уже приняли решение. Причем – единогласно.

– Джемми? – посмотрел на молчавшего все это время солдата Андрей.

Джемми молча наклонил голову, давая понять, что он согласен с принятым полковником решением.

– Полковник, – сделал последнюю попытку Андрей. – Воспользовавшись этой программой, мы можем узнать о том, какие части брошены против нас.

– А уничтожив компьютер, мы оставим противника без центрального командования, – веско возразил ему Бизард. – Теперь хозяевами положения становимся мы. Кто посмеет штурмовать Цитадель, не получив подтверждения приказа от центрального командования?

– Таким образом, те, в чьих руках находится Сабатская Цитадель, становятся не только хозяевами положения, но и хозяевами всего Кедлмара, – Андрей развел руки в стороны жестом фокусника, который желает продемонстрировать почтенной публике, что в рукавах у него ничего не спрятано. – Что ж, на это мне нечего возразить.

Андрей взял со стола автомат и отошел в сторону.

– Ты ошибаешься, Апстрак, если считаешь, что я поступаю так только ради себя, – сказал полковник Бизард. – Я делаю это во имя всего народа Кедлмара.

– Я не хочу проводить никаких параллелей, полковник, – Андрей пододвинул стул к стене и сел на него, откинувшись на спинку. Закинув ногу на ногу, он положил автомат на колено. – Но боюсь, что то же самое говорил в свое время и Нени Линн.

Ответом ему была автоматная очередь, разорвавшая обшивку процессорного блока и сбросившая его на пол. С глухим хлопком взорвался пробитый пулей монитор.

В воцарившейся следом за этим тишине было слышно, как негромко потрескивают горящие провода.

– Вы удовлетворены, полковник? – посмотрев на Бизарда, спросил Андрей.

Полковник молча поставил автомат на предохранитель и опустил его стволом вниз.

– Теперь я могу сделать то, что считаю нужным? – снова спросил Андрей.

– Делай что хочешь, Апстрак, – полковник кинул автомат на пол и быстро направился к выходу из бункера.

Оставшиеся с лейтенантом солдаты проводили его долгими взглядами.

То, что оба они поддержали решение полковника Бизарда, было не осознанным действием, а всего лишь эмоциональным порывом. Примитивная компьютерная программа, постоянно воспроизводящая одни и те же заложенные в ней действия, превращала прожитые ими годы в бессмысленное и унизительное существование. Если бы в тот момент, когда им открылась вся правда, перед ними оказался сам Нени Линн, запустивший когда-то эту дурацкую программу, каждый из них, не задумываясь, нажал бы на курок. Но поскольку мумифицированный труп Нени Линна лежал в соседнем помещении на столе, персонифицированным злом для них стал его компьютер, где в непрерывном режиме прокручивались эпизоды игры, полем действия которой был весь Кедлмар.

Им казалось, что, уничтожив программу, они тем самым сразу же обретут свободу, волшебным образом перенесутся из виртуального пространства в реальный мир.

Но вот уже обломки процессорного блока едва заметно дымятся на полу, а что изменилось после этого? Кто теперь ответит на все те вопросы, которые так и остались неразрешенными?

Реальный мир, которого вот уже на протяжении нескольких поколений в Кедлмаре не существовало как такового, не мог возникнуть из ничего.

Им было трудно понять, что происходит, но теперь оба они интуитивно чувствовали, что прав был все же лейтенант, который единственный среди них сумел отделить эмоции от реальных задач.

– Что нам еще нужно сделать, Джагг? – сконфуженно глядя в пол, обратился к Андрею Шагадди. – Честно говоря, мне хотелось бы поскорее убраться отсюда…

– Много времени это не займет, – Андрей стремительно поднялся на ноги и снова кинул автомат на стол. – Принтер был включен и подсоединен к процессору. Если с ним все в порядке, то в его памяти должны были сохраниться несколько последних приказов, переданных из бункера в Генштаб. Тащите сюда новый процессор и, если найдете, еще один монитор.

Пытаться распечатать сообщения, хранящиеся в памяти принтера, было бессмысленно. Вся имевшаяся в бункере бумага рассыпалась при одном только прикосновении к ней, а чернила в печатающем устройстве принтера давно уже засохли. Поэтому Андрей хотел вывести сообщения на экран монитора или переписать их в информационный блок.

Шагадди и Джемми нашли и процессор, и монитор.

Для того чтобы соединить все блоки вместе, Андрею потребовалась всего пара минут.

Нажав соответствующие клавиши, он вывел на экран хранящиеся в памяти принтера сообщения. Всего их было пять. Датированы сегодняшним днем.

Андрей начал просматривать приказы с конца.

Последний был отправлен в Генеральный штаб Пирамиды еще до того, как танковые части полковников Орхалла и Бизарда взяли Цитадель. В нем перечислялись те подразделения, которым следовало незамедлительно прибыть в Сабат для уничтожения мятежных подразделений «Кейзи» и «Железные Звери».

То, что после взятия мятежниками Цитадели новых распоряжений не последовало, объяснялось скорее всего тем, что из генерального штаба не поступило никаких сообщений о развитии ситуации.

Следующим приказом, датированным полуднем, командиру танкового корпуса «Броненосцы» предписывалось уничтожить мятежное подразделение полковника Орхалла.

Ну, с этим все было ясно. Приказ был передан в Генеральный штаб сразу же после того, как полковник Орхалл сообщил о своей победе над «Кейзи» и доложил о понесенных потерях.

Все это была рутина, мало интересная для Андрея.

Но то, что появилось на экране следом за первыми двумя приказами, заставило Андрея медленно подняться на ноги и непроизвольным движением протянуть руку к автомату.

– Теперь уже это не имеет смысла, – услышал он далекий и глухой, словно доносящийся из могилы, голос Дейла. – Возможно, мы живем уже в другом мире, хотя пока еще и ничего не знаем об этом.

Проведя кончиками пальцев по холодному стволу автомата, Андрей убрал руку, оставив оружие лежать на столе.

Теперь это была только внешняя форма, полностью утратившая свой первоначальный смысл. Оружие уже не могло ни помочь, ни спасти.

Случилось то, что лишало всякого смысла события последних дней. Изменить что-либо было уже невозможно. Оставалось только сесть на стул, расслабиться и ждать того, что должно было произойти… Или же пустить себе пулю в лоб.

– Что там, Джагг? – заметив, как изменилось лицо лейтенанта, озабоченно посмотрел на него Шагадди. – Плохие новости?

– Плохие новости, говоришь… – Андрей устало провел ладонью по лицу. – Можно и так сказать… Тебе доводилось когда-нибудь читать свой смертный приговор?..

Шагадди развернул экран монитора в свою сторону.

– Приказ двум региональным Управлениям внутренней стражи направить весь свой личный состав в Гиблый бор для уничтожения находящегося там лагеря мятежников?.. – Шагадди озадаченно прикусил нижнюю губу. – Рекины драные… Кому мог прийти в голову подобный бред?

– Кому?.. Кто-то смог убедить эту безмозглую машину поставить синий крест в центре Гиблого бора, – Андрей со злостью ударил каблуком покореженные остатки процессорного блока. – А уж кто и с какой целью – теперь это не имеет никакого значения… Все, что мы делали, потеряло смысл…

– И что теперь? – задал свой излюбленный вопрос Шагадди. – Что это значит для нас?

– Конец всему, – безразличным голосом ответил Андрей. – Дальнейшее – молчание…

– Молчание…

Шагадди хмыкнул и провел ладонью по заросшей щетиной щеке.

По лицу Джемми скользнула мимолетная тень улыбки. Он знал, что такое молчание.

Глава 23

Гиблый бор

Молчание…

Юнни никак не мог избавиться от ощущения того, что с каждым шагом он все глубже погружается в пучину безмолвия.

Тишина вокруг него не была абсолютной, но с каждым шагом она казалась все более зловещей. Словно весь мир замер в ожидании того, что должно было произойти.

Что?

Нет ответа…

Нужно продолжать движение вперед.

Юнни шел, не выбирая пути. Собственно, ему было совершенно безразлично, куда идти. Он привел отряд внутренней стражи в Гиблый бор. Он выполнил свою миссию. Остальное от него уже не зависело.

Он сделал это не столько ради себя, сколько ради всего народа Кедлмара. Пришло время перемен. Будущее начинается сегодня.

Гиблый бор уже не пугал Юнни. Им овладело странное, противоестественное безразличие по отношению ко всему, что происходило вокруг. Он слышал треск ломающихся сучьев под ногами следующих за ним солдат, короткие, отрывистые слова, которыми они время от времени перебрасывались, окрики командиров, требующих соблюдать строй даже при движении по пересеченной местности, – но это были звуки иного мира, которому он уже не принадлежал. Он вслушивался в звуки леса. Но лес молчал. Юнни никак не мог понять, почему лес отказывается разговаривать с ним…

– Эй, послушай! – окликнул Юнни рыжеволосый полковник, назначенный командиром всей операции. – Далеко нам еще идти?

– Все в порядке, – не оборачиваясь, спокойно ответил ему Юнни. – Мы движемся в правильном направлении.

– Эй, ты! – схватив Юнни за локоть, полковник заставил его обернуться. – Я к тебе обращаюсь!

– Я дал вам ответ, – невозмутимо глядя в зеленые с серыми крапинками глаза полковника, все так же спокойно произнес Юнни.

Полковник был раздражен.

Лес внушал ему страх. А поскольку он не желал, чтобы подчиненные поняли подлинную причину его взвинченного состояния, нервозность полковника в любую минуту могла прорваться наружу вместе с потоком ярости.

– Мы уже два часа тащимся по этой чаще, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – И я пока еще не видел никаких признаков того, что в этом лесу живут люди. Мне, к рекинам драным, не нужен проводник, который не разбирается в картах!

– Карты Гиблого бора не существует, – не повышая голоса, ответил Юнни. – А та, что вы мне показывали, не соответствует действительности.

– Рекины драные! – не сдержался-таки полковник. – Ты был в Гиблом бору всего-то один раз! Откуда ты знаешь, что здесь и как?

Прежде чем ответить, Юнни посмотрел на широкие, развесистые кроны деревьев, застилающие небо. Минуту назад ему хотелось запрокинуть голову и до слез хохотать над непонятливостью полковника, которому новый мир пока еще не открыл никаких секретов, для которого Гиблый бор был просто диким, нехоженым лесом. Теперь же ему хотелось упасть на землю и заплакать от беспричинной тоски. Наверное, ему было просто жаль несчастных, слепо следовавших за ним, которые, сами не зная того, первыми должны были принести себя в жертву.

В жертву?.. Откуда вдруг возникло это слово?

В жертву чему?.. Или кому?..

– Видите ли, полковник, все дело в том, что если человек вошел в Гиблый бор, то уже не имеет смысла, в какую сторону он пойдет. Здесь не существует общепризнанных представлений о направлении. Лес сам ведет человека туда, куда считает нужным. Оказавшись в зоне запредельной реальности, мы утратили всякую связь с остальным человечеством. И лучшее, что мы можем сделать, это смириться с существующим порядком и принять мир таким, каков он есть… То есть таким, каким он должен стать… Мы не можем изменить порядок вещей, установленный мирозданием…

– Послушай, ты! – Полковник открытой ладонью толкнул Юнни в грудь. – Как там тебя?! По мне, так ты полный идиот! Но мне сказали, что тебе известно, где находится лагерь мятежников. Я военный человек и, получив приказ, выполняю его даже в том случае, если у меня имеются определенные сомнения по поводу целесообразности тех или иных оговоренных в нем действий. Но имей в виду, если мы не найдем в этом лесу никаких мятежников, тебе это просто так с рук не сойдет!..

– Вы совершенно правы, полковник! Никаких мятежников вы здесь не найдете!

Полковник стремительно обернулся в сторону, откуда прозвучал этот веселый голос, жизнерадостно сообщивший ему о том, что все это время он шел на поводу у идиота.

Слева от него стоял невысокий, полный человек лет пятидесяти, одетый в сильно помятую парадную форму офицера внутренней стражи с генеральскими нашивками на груди. На голове у него была фуражка с треснутым козырьком, натянутая по самые уши. Круглое лоснящееся лицо странного чудака сияло лучезарной улыбкой, растянувшей его толстые губы едва ли не до ушей. В руках он держал тонкую короткую трость с изогнутой, подобно змее, рукояткой.

Полковник окинул незнакомца неприязненным взглядом. Несмотря на генеральские нашивки у него на груди, полковник сразу же исключил возможность случайной встречи с незнакомым генералом внутренней стражи, решившим прогуляться по Гиблому бору.

– А ты что еще за клоун?! – грозно сдвинув брови, потребовал ответа полковник. – Кто тебе позволил нацепить на себя генеральский мундир?!

– Обстоятельства, полковник, – продолжая мило улыбаться, ответил полковнику незнакомец. – Я считаю, что при сложившихся обстоятельствах я достоин генеральского звания не меньше, чем любой другой идиот.

– Двое человек! Ко мне! – вскинув руку, выкрикнул полковник.

Мимо проходил строй солдат, но ни один из них даже не посмотрел в сторону полковника.

– Вы слышали последние новости, полковник? – продолжал между тем лжегенерал. – Час назад объединенные силы танковых батальонов «Железные Звери» и «Кейзи» взяли приступом Сабатскую Цитадель. Как вам это нравится?.. Я так просто вне себя от бешенства! Уверяю вас, если бы гарнизоном Сабатской Цитадели командовал я, подобного не произошло бы!

– Солдаты! – рявкнул во весь голос полковник.

Толстяк, облаченный в генеральский мундир, оглянулся через плечо, чтобы посмотреть на следующий мимо строй солдат внутренней стражи.

– Вы напрасно стараетесь, полковник, – сказал он, снова переведя взгляд на своего собеседника. – Они вас не слышат и не видят. Дело в том, что мы с ними находимся в разных временных зонах. Вы сейчас смотрите на строй солдат, который прошел здесь десять минут назад. Так что, если хотите быть услышанным, вам следует кричать очень громко.

Рука полковника легла на кобуру. Указательный палец откинул застежку клапана и погладил рифленую рукоятку пистолета.

– Кто ты такой? – произнес он вполголоса.

– Я разве не представился? – Незнакомец с досадой хлопнул себя ладонью по лбу. – Вечно со мной одно и то же… Я – Гефар!

– А по мне, хоть сам Гурк Великолепный! – Полковник выхватил из кобуры пистолет и направил его Гефару между глаз. – Подними руки вверх и не делай резких движений!

– Грубо, – с укоризной посмотрел на полковника Гефар. – Чего я не люблю, так это грубости.

Он медленно поднял руки над головой.

Юнни посмотрел на короткую трость, которая была зажата в левой руке Гефара. Конец трости шевельнулся, словно хвост змеи.

– Берегитесь, полковник! – крикнул Юнни.

Трость в руке Гефара обернулась змеей, которая, свернувшись в тугую спираль, неожиданно метнулась вперед. В полете она превратилсь в серебряную стрелу, которая вонзилась в левый глаз полковника.

Удар был настолько внезапным и сильным, что полковник упал на спину, раскинув руки в стороны, на том же месте, где и стоял.

– Ну и чего ради ты хотел предупредить его? – с обидой посмотрел на Юнни Гефар. – Мы же договорились действовать заодно.

– Ты не говорил, что снова будешь убивать.

– Подумаешь, – презрительно фыркнул Гефар. – Что значит еще одна смерть на фоне грядущего бессмертия для всех?

– Он тоже мог бы получить вечную жизнь, – посмотрев на мертвого полковника, сказал Юнни.

– Ну, значит, ему не повезло, – дурашливо всплеснул руками Гефар. – Зато теперь нам известны все детали разработанной Генеральным штабом Пирамиды операции по уничтожению лагеря мятежников, прячущихся в Гиблом бору. По-моему, дело того стоило.

– Ты сказал полковнику, что «Кейзи» захватили Цитадель, – напомнил Гефару Юнни. – Это правда?

– Ага, – беззаботно кивнул Гефар. – Их должны были уничтожить «Железные Звери», но командирам каким-то образом удалось договориться.

– Почему «Железных Зверей» бросили против «Кейзи»?

– Откуда мне знать? – снова взмахнул руками Гефар. – Я хоть и ношу генеральскую форму, но почему-то никто не считает меня полноправным генералом! И с приказами Генштаба меня никто не знакомит!

Гефар подошел к мертвому телу и, выдернув из него свою трость, зажал ее под мышкой.

– Пойдем, – сказал он Юнни.

– Куда? – удивленно посмотрел на него солдат.

– Ты разве не хочешь взглянуть на то, чем все это закончится? Впрочем, как знаешь.

Гефар взмахнул своей тростью и, не обращая более никакого внимания на Юнни, зашагал в ту сторону, куда ушли солдаты.

– Постой! – догнал его Юнни. – А что же будет со мной?

– А что с тобой? – непонимающе посмотрел на него Гефар.

– Ну… – Юнни растерянно взмахнул руками. – Что я должен теперь делать?

– Да что хочешь, – махнул на него рукой Гефар. – Я дарю тебе свободу и вечную жизнь.

– Подожди! Я говорю не об этом!..

Юнни умолк на полуслове и замер на месте.

Он почувствовал, как из глубины Гиблого бора к ним приближалось нечто, чему не существовало названия. Оно было великим и необъяснимым. Оно было настолько ужасно, что уже не внушало страха. Его присутствие ощущалось не привычными органами чувств, а неким древним, подсознательным чутьем, полученным в наследство от далеких полудиких предков.

Древний инстинкт, пульсирующий в каждой клетке тела, твердил о том, что нужно бежать, спасая свою жизнь, не объясняя причин. Разум же говорил о том, что спастись от того, что приближалось, было уже невозможно.

– Вот оно!

Гефар раскинул руки в стороны навстречу потоку запредельной реальности, словно желая окунуться в него всем своим существом.

Пространство раздвинуло свои пределы, и Юнни каким-то совершенно непостижимым образом увидел ушедших далеко вперед солдат внутренней стражи.

Волна запредельной реальности накрыла солдат внезапно. Никто из них, наверное, даже не успел взяться за оружие. Во всяком случае, не прозвучало ни одного выстрела.

Юнни видел, как, хватаясь руками за головы, солдаты падали на землю с лицами, искаженными ужасом. Те, кто пытался бежать, метались из стороны в сторону, словно слепые. Натыкаясь на деревья, они падали на землю, поднимались и снова бежали куда-то, не разбирая дороги, спасаясь от преследующих их кошмарных образов.

– Что с ними происходит? – сдавленным полушепотом спросил Юнни у Гефара.

– Они видят лицо нового мира, – с благоговением ответил Гефар.

– Почему оно кажется им ужасным?

Гефар быстро обернулся, чтобы посмотреть на Юнни. Он словно хотел убедиться в том, что его собеседник не шутит.

– Потому что затаенный страх перед будущим живет в душе каждого человека, – ответил он.

Затем появились огромные красные шары. Они обволакивали тела лежащих на земле людей, постепенно полностью затягивая их в себя. Время от времени один из шаров поднимался на несколько метров над землей и рассыпался на десятки более мелких образований, которые тут же опускались на тела людей и, словно паразиты, присосавшиеся к своей жертве, начинали расти, превращая чужую плоть в свою.

Едва заметная дрожь прошла по листве деревьев.

Перспектива окружающего пространства вновь сделалась иной.

Новая, еще более мощная волна запредельной реальности достигла того места, где находились Гефар и Юнни.

– Вот оно! – вновь воскликнул Гефар, вскинув вверх руки, в одной из которых была зажата трость.

Трость превратилась в змею, которая обвилась вокруг запястья Гефара.

Волна невыразимого ужаса обрушилась на Юнни, и он упал на колени, уткнувшись лбом в землю.

Когда спустя какое-то время он поднял голову, то увидел невдалеке от себя фигуру Гефара, стоявшего, как и прежде, со вскинутыми вверх руками. Он был похож на игрушку, вылепленную из разноцветного воска, которая медленно оплывала под лучами жаркого Борха-1. Цвета отдельных деталей постепенно перемешивались, наплывая друг на друга, и очертания фигуры менялись. Через пару минут это была уже просто бесформенная груда, которая продолжала стекать на землю.

Юнни вскинул голову вверх, навстречу разверзшейся над ним черной бездне, раздираемой ослепительными зелеными всполохами. Нечто огромное пыталось разорвать ткань мироздания и ворваться в мир, который не желал принимать это в себя. Судороги рождения нового мира были похожи на рвотные спазмы Вселенной.

– Я здесь! – вскинув руки вверх, закричал Юнни срывающимся глосом. – Убей меня!.. Ты слышишь?.. Убей меня!..

Он кричал снова и снова, обращаясь к пустым и темным небесам, моля о смерти, как об избавлении.

Но смерть не приходит к тому, кто уже мертв.

Content

Алексей Калугин
Мятеж обреченных

Глава 1 Гефар

Глава 2 Вторая стадия

Глава 3 День лояльности

Глава 4 Контакт

Глава 5 Курьер

Глава 6 Взвод особого назначения

Глава 7 Нигде и никогда

Глава 8 Танцы на краю

Глава 9 Пустота и мрак

Глава 10 123-й километр

Глава 11 Холод

Глава 12 Выход из одиночества

Глава 13 Предсказание

Глава 14 Другой кедлмар

Глава 15 Возвращение

Глава 16 Утро завтрашнего дня

Глава 17 Дрожь земли

Глава 18 Открытое небо

Глава 19 Вид с высоты

Глава 20 Мятеж обреченных

Глава 21 Цитадель

Глава 22 Приговор

Глава 23 Гиблый бор