Алексей КАЛУГИН

ОСКОЛКИ РЕАЛЬНОСТИ

И Мрак покроет землю Кедлмара. И люди не будут похожи на людей. И никто не будет знать, как остановить это. И после того, как рухнет Пирамида, возведенная на крови людской и простоявшая семьдесят пять лет, вступят в битву с Непознанным те, чьи души и сердца будут сохранены в чистоте. И шесть человек, пришедшие из Пустоты, встанут в один ряд с сынами Кедлмара для того, чтобы остановить Великий Хаос.

Книга «Эйно Лан»

ГЛАВА 1

БЕЗОПАСНОЕ МЕСТО

Для того чтобы оказаться в Статусе, нужно было сделать всего лишь один короткий шаг в сторону легкой, полупрозрачной, едва заметно отливающей серебристым светом пелены, колышущейся в воздухе, подобно мареву, скользящему над раскаленным песком пустыни.

Шаг – и в одно мгновение на смену крикам и выстрелам пришла оглушительная тишина. Красноватый полумрак вечных кедлмарских сумерек растворился в ярком искусственном свете, удачно имитирующем освещение летнего полдня, когда яркие лучи солнца рассеиваются легкой завесой облаков.

Пройдя через окно внепространственного перехода, Андрей не успел еще сориентироваться в пространстве, когда за спиной у него раздался возглас Шагадди, полный неописуемого возмущения:

– Да чтоб меня рекины разорвали!

Следом за тем отчетливо прозвучал щелчок освобожденного предохранителя.

– Не стрелять! – Развернувшись на крик, Андрей вскинул обе руки вверх, словно собираясь закрыть собой всех, кто находился на площадке перед зоной перехода. – Здесь нет врагов!

Пулемет, который держал в руках Шагадди, был направлен на тех, кто находился у Андрея за спиной. Оружие в руках других солдат было также готово к бою. Слова лейтенанта, похоже, произвели на них куда меньшее впечатление, нежели вид существа, похожего на гигантского плоского червя с тремя парами коротеньких четырехпалых ручек и с двумя большими круглыми глазами, сидящими на толстых черенках, торчащих в разные стороны.

– Все в порядке, Шагадди. – Андрей уверенно положил руку на ствол пулемета, который держал в руках сержант, и, приложив некоторое усилие, заставил его опуститься вниз.

– Разве это не тварь из запредельной реальности? – все еще с некоторым сомнением спросил Шагадди.

– Нет, – уверенно ответил Андрей. – Это комендант Статуса Ва-Торк. Он с планеты Луриан.

– Добро пожаловать в Статус, – по-кедлмарски произнес за спиной у Андрея надтреснутый скрипучий голос.

Эту фразу комендант Статуса мог произнести на любом языке Вселенной.

– Рад видеть вас в добром здравии, Ва-Торк, – обернувшись, Андрей поднял руку, чтобы поприветствовать лурианца. Перейдя на телепатическое общение, он добавил: – Прошу извинить моего друга за некоторую несдержанность в словах. Прежде ему никогда не доводилось видеть разумных представителей негуманоидных рас.

– Ничего страшного, – так же мысленно ответил ему Ва-Торк. – Я не первый год работаю в Статусе. Чего мне здесь только не довелось повидать и наслушаться.

– У нас раненые, Ва-Торк. Я предполагал, что потребуется помощь медиков.

Андрей уловил телепатический сигнал, посланный Ва-Торком куда-то за пределы помещения, в котором они находились. В ту же секунду в стене открылась дверь и в зону перехода вбежали несколько человек, одетые в голубую униформу медиков, с раскладными носилками и какими-то ящиками в руках.

В зоне перехода сразу же стало тесно.

То, что осталось от тел Мииз и Вистора, медики уложили на носилки, накрыли сверху стерильными пластиковыми колпаками и унесли.

– Всех иноформов придется госпитализировать, – посмотрев сначала на Ва-Торка, а затем на Андрея, протелепатировал старший группы медиков. – Мы представления не имеем, какие изменения начнут происходить в их организмах вне зоны запредельной реальности.

Андрей повторил эти слова для профессора Кармера.

Профессор, от усталости едва стоявший на ногах, молча кивнул.

Двое врачей увели, осторожно поддерживая под руки, Лайзу, которая двигалась, словно сомнамбула, не понимая, ни где она находится, ни что происходит вокруг нее.

Вскоре на площадке остались только солдаты, Ги Церкус и Фаунг. Левый рукав серо-зеленой куртки арктурианина был мокрым от крови. Но когда к нему подошел один из медиков, Ги Церкус только недовольно дернул плечом.

– Кровотечение остановлено, – резко бросил он. – Все необходимые антидоты введены.

– Но рану должен осмотреть специалист, – мягко, но настойчиво произнес врач, после чего осторожно посмотрел на Джемми, на куртке и брюках которого тоже имелось несколько кровавых пятен.

– Помогите мне лучше донести это. – Ги Церкус указал на небольшой чемоданчик, стоявший у его ног, в котором находился персональный аналитический центр с мощной базой данных. – Мне необходимо немедленно перекачать всю информацию в аналитический центр Статуса.

Врач, благоразумно решив не спорить с ученым, подхватил чемоданчик за ручку и направился к выходу.

– До встречи, ребята, – прощаясь с солдатами, махнул рукой Ги Церкус. – Если не возникнет никаких серьезных проблем, предлагаю завтра вместе пообедать.

– Лейтенант Апстрак, – негромко позвал Ва-Торк. После того как Андрей обратил на него внимание, лурианец перешел на телепатическое общение: – Если вашим людям не нужна срочная медицинская помощь, то я готов проводить вас в отведенное для вас помещение. Но прежде чем мы выйдем из зоны перехода, я хотел бы, чтобы вы сдали все имеющееся у вас оружие. Таковы правила.

Ва-Торк переместился к стене и выдвинул из нее длинный прямоугольный контейнер.

Андрей посмотрел на своих солдат.

– Разоружайтесь, ребята, – сказал он и первым, показывая пример остальным, бросил в контейнер автомат, пистолет, подсумок с запасными обоймами, две гранаты и широкий армейский нож.

Следом за ним освободились от оружия Джемми, Лантер и Длинный Эйх. Кадишш помимо ручного оружия бросил в контейнер еще и пакет с мягкой взрывчаткой, и связку детонаторов, которые лежали у него в рюкзаке.

Последним, с крайне недовольным видом, подошел к контейнеру Шагадди. Кинув поверх имевшейся уже в нем кучи оружия свой пулемет, он расстегнул пояс, на котором висели три гранаты, широкий штык-нож, кобура с пистолетом и подсумок с запасными обоймами, и опустил все это в контейнер. Досадливо разведя руками, он сделал шаг в сторону.

Ва-Торк наклонился, собираясь задвинуть контейнер в стену.

Андрей жестом остановил коменданта.

– Нужно сдать все имеющееся оружие, – сказал он, обращаясь к Шагадди.

Шагадди криво усмехнулся и, сунув руку за пазуху, достал из потайного кармана нетабельный «брандл». Проведя рукой по вороненому стволу пистолета, он аккуратно положил его поверх остального оружия.

– Я сказал: все оружие, Шагадди, – сделав нажим на слово «все», медленно произнес Андрей.

Недовольно поджав губы, Шагадди подтянул вверх правую штанину и вытащил из кобуры, закрепленной на щиколотке, миниатюрный двухзарядный пистолет. Сделав небольшую паузу и снова взглянув на лейтенанта, он достал еще откуда-то из-под куртки тонкий, как шило, стилет. Бросив оружие в контейнер, он картинно развел руки в стороны.

– Все! – с прискорбием сообщил Шагадди лейтенанту и быстро посмотрел на других солдат, которые уже начали посмеиваться, наблюдая за тем, как он разоружается. – Больше ничего нет! Клянусь, Джагг!

– А кастет ты свой где потерял? – с невинным видом поинтересовался Лайт Лантер.

Бросив на Лантера недобрый взгляд, Шагадди достал кастет из заднего кармана брюк и со словами: «Забыл, Джагг», – кинул его к остальному оружию.

– Шагадди, – Андрей направил на сержанта указательный палец. – Мне не нужны эксцессы. И они не случатся, если ты сам их не спровоцируешь. Запомните все, – Андрей обвел взглядом остальных своих подчиненных. – Место, где мы сейчас находимся, абсолютно безопасное. Здесь с нами ничего не может случиться. Поэтому, если вопреки здравому смыслу у вас возникнут какие-то сомнения или подозрения, прежде чем что-либо предпринимать, обратитесь за разъяснениями ко мне. Всем ясно?

– Да, лейтенант.

– Понятно, Джагг.

Джемми, как всегда, просто молча кивнул.

– А много здесь таких, как этот? – указав взглядом на Ва-Торка, осторожно поинтересовался Кадишш.

– Есть еще и другие, тоже мало похожие на людей, – заверил его Андрей. – Но все они наши друзья. Ни один из них не имеет никакого отношения к запредельной реальности.

Поджав губы, Кадишш все-таки с сомнением покачал головой, но больше ни о чем спрашивать не стал.

– Мы готовы, Ва-Торк, – обратился Андрей к коменданту Статуса.

Лурианец задвинул контейнер в стену и что-то невнятно пробубнил. Андрею показалось, что Ва-Торк попытался сказать по-кедлмарски: «Прошу за мной». Но уточнять он не стал.

Следуя за комендантом, они вышли из зоны перехода, миновали тамбур и оказались в широком светлом коридоре, противоположный конец которого исчезал где-то в бесконечности.

– Здоровенный домина, – с уважением присвистнул Длинный Эйх, заглянув в конец коридора, где стены, пол и потолок сходились, согласно законам перспективы, в одну точку.

– Это не совсем дом, – решил уточнить Андрей.

– Как это «не совсем»? – недоумевающе посмотрел на лейтенанта Эйх.

Андрей ненадолго задумался, ища подходящее сравнение, которое было бы понятно солдату.

– Это что-то вроде огромной космической станции, – сказал он, не придумав ничего лучшего.

– Так, значит, мы сейчас находимся в космосе? – изумленно вытаращил глаза Лантер.

– Нет, не в космосе, – Андрей с досадой мотнул головой, понимая, что вместо того, чтобы внести полную ясность, он только еще больше сбивает с толку своих слушателей. – Но уже и не на Доште.

– А где же тогда?

– Ты можешь сказать мне что-нибудь внятное по поводу пространственного местоположения Статуса? – мысленно обратился к своему напарнику Андрей.

– Местоположение Статуса в пространстве неопределенно, – ответил Дейл.

– А поточнее можно?

– Если хочешь узнать подробности, то обратись к специалисту в области физики многомерных пространств, – недовольно отозвался Дейл. – Я знаю не больше твоего.

– Когда-то ты утверждал прямо противоположное, – язвительно напомнил Андрей.

– С тех пор много воды утекло, – спокойно, не принимая колкость приятеля всерьез, ответил Дейл.

– Так что же мне людям ответить? – снова вернулся к первоначальному вопросу Андрей.

– Ответь то, что знаешь, – посоветовал Дейл.

– Ты думаешь, они поймут? – с сомнением спросил Андрей.

– Не считай их глупее себя, вот и все.

– Скажешь тоже, – хмыкнул Андрей. – Я и сам-то ничего не понимаю.

Мысленный диалог между сознаниями двух людей, пребывающими в одном теле, проходил с такой быстротой, что Лантер даже не обратил внимания на небольшую паузу, возникшую в разговоре с лейтенантом.

– Это место, как вам уже известно, называется Статусом, – сказал вслух Андрей, обращаясь одновременно ко всем солдатам. – Где оно находится, не знает никто. Попасть же в него можно только тем способом, каким мы здесь оказались, – пройдя через внепространственный переход.

– Но были же те, кто строил этот Статус, – резонно заметил Кадишш. – Они-то должны были знать, где происходит строительство. Или их всех…

Кадишш многозначительно провел указательным пальцем по горлу.

– Ну, это ты хватил, – усмехнулся Андрей. – Здесь тебе не Пирамида.

– Тогда я ничего не понимаю, – развел руками Кадишш. – Стоит себе дом – не дом, станция какая-то, неизвестно где…

– Главное, что это место безопасное, – рассудительно заметил Джемми.

Если бы это сказал Шагадди, то кто-нибудь, да хоть тот же Кадишш, непременно попытался бы оспорить его слова. Но спорить с Джемми было бессмысленно. Он просто ничего бы не ответил. Произнеся пять слов подряд, великий молчун Джемми, чаще объяснявшийся знаками, нежели осмысленными фразами, исчерпал тем самым свой недельный лимит.

Следом за Ва-Торком солдаты вошли в просторную кабину пассажирского лифта.

Слева от двери загорелось световое табло управления. Лурианец двумя пальцами набрал требуемый код, и кабина лифта понеслась вверх, быстро набирая скорость.

– Вот это да! – с восторгом воскликнул Лантер.

Он не успел вовремя среагировать на увеличение скорости, и ноги его подогнулись в коленях.

– Держитесь за поручни, – посоветовал Андрей.

В ту же секунду лифт плавно затормозил, но не остановился, – перемещение в вертикальной плоскости сменилось на движение по горизонтали.

– Этот Статус, должно быть, будет побольше Сабатской Цитадели, – с уважением отметил Кадишш. – В нем, наверное, и заблудиться можно.

– Для того чтобы не заблудиться, нужно всего лишь знать код сектора, в который хочешь попасть, – Андрей указал на световое табло у двери лифта. – Сектор, в котором мы будем жить, имеет код РМ-110. Запомните на всякий случай.

– Джагг, – тронув Андрея за локоть, тихо произнес Шагадди. – Мне показалось, что этот… – он бросил быстрый взгляд на Ва-Торка, – комендант, обращаясь к тебе по имени, как-то странно тебя назвал. Впрочем, он вообще плохо говорит по-нашему…

– Верно, – не стал отрицать Андрей. – Если в Кедлмаре меня зовут Джагг Апстрак, то в Статусе я известен под именем Андрея Макеева.

– И какое же из этих имен настоящее?

– Наверное, оба, – подумав, ответил Андрей. – Хотя Апстраком я стал значительно позже.

– Значит, сам ты не из Кедлмара?

– Нет, – честно признался Андрей. – Я с планеты, которая называется Земля.

– Это очень далеко от Дошта? – спросил Длинный Эйх.

– Честно признаться, в Кедлмаре я ночами порой пытался найти на звездном небе свое солнце, – улыбнулся Андрей. – Но мне это так и не удалось. Быть может, я просто плохой астроном.

– И как долго ты еще собираешься оставаться Апстраком? – Шагадди задал вопрос, который интересовал не только его одного.

– Столько, сколько будет нужно, – не задумываясь, ответил Андрей.

– Нужно кому? – уточнил Шагадди. – Статусу?

– Кедлмару, – ответил Андрей.

– Почему? – коротко спросил Джемми.

– Потому что я ношу ту же форму, что и вы. И я не собираюсь снимать ее до тех пор, пока могу хоть что-то сделать для Кедлмара.

– Тебе не кажется, что ты берешь на себя обязательства, которые не в состоянии будешь выполнить? – услышал Андрей обращенный к нему вопрос Дейла.

– Что ты имеешь в виду? – переспросил он.

– В сложившейся ситуации Статус может счесть нецелесообразным продолжение каких-либо дальнейших работ на Айвеле-5.

– Но ведь Алексей Александрович находится в Кедлмаре.

– Да, но мы-то с тобой здесь. И если Коллегия Статуса скажет решительное «нет», то никто не станет рисковать, пытаясь открыть окно внепространственного перехода на планете, накрытой пространственным коконом, где правила игры диктует запредельная реальность.

– А как же кедлмарцы? Они оказались в Статусе не по своей воле, а вследствие определенного стечения обстоятельств. Если они пожелают вернуться домой, Коллегия Статуса будет обязана удовлетворить это их желание.

– Да, но это касается только кедлмарцев.

– А кто сможет остановить меня, если я вернусь в Кедлмар, воспользовавшись тем же внепространственным переходом, что и они? – мысленно усмехнулся Андрей.

– Не думаю, что Коллегия Статуса отнесется со снисхождением к подобному самоуправству.

– Да я и без того уже столько дел наворотил, что никогда не оправдаюсь перед Коллегией. Так что терять-то мне, собственно, нечего.

– Ты считаешь, что запредельную реальность еще можно остановить? – задав этот вопрос, Эйх сам с сомнением покачал головой.

– Не знаю, – честно признался Андрей. – Но тот факт, что в Кедлмар прибыл Алексей Александрович, кажется мне обнадеживающим. Это значит, что у него имеется какой-то определенный план действий.

– В таком случае нам тоже нужно возвращаться. – Слова, произнесенные Шагадди как утверждение, одновременно были похожи и на вопрос, обращенный как к Андрею, так и к остальным бойцам. Чтобы показать, что свой выбор он уже сделал, Шагадди добавил: – Или у кого-то на этот счет имеется другое мнение?

– Не пори горячку, Шагадди, – осадил сержанта Андрей. – Худшее, что могло случиться, уже произошло. Прежде чем предпринимать какие-либо действия, нам нужно сначала как следует отдохнуть, а затем – разобраться в сложившейся ситуации.

– Да что тут разбираться!.. – воскликнул было Шагадди, но Андрей остановил его, подняв руку с открытой ладонью:

– Если у тебя и нет никаких сомнений, Шагадди, то мне необходимо узнать, что произошло в Статусе, пока мы продирались сквозь безумие запредельной реальности. С того момента, как Алексей Александрович покинул Статус, прошло уже три дня, а при нынешних условиях даже за один час измениться может очень многое.

Шагадди недовольно дернул плечом, но спорить с лейтенантом не стал.

Кабина лифта остановилась, упруго качнувшись на амортизаторах.

Выйдя из лифта, Ва-Торк вытянул одну из своих коротких ручек, указывая направление влево по коридору.

Остановившись возле одной из дверей, он прижал к ней свою миниатюрную ладошку, и створка двери плавно откатилась в сторону.

– Здесь вы можете расположиться, – протелепатировал Андрею Ва-Торк, обведя руками просторное, но совершенно пустое помещение с белыми стенами без окон.

На стенах не было даже обычных для Статуса голографических картин, воспроизводящих привычные для обитателей данной комнаты пейзажи.

– У нас в казарме комфорта было поболе, – не преминул заметить Шагадди.

– Все в порядке, – быстро кивнул Ва-Торку Андрей. – Я знаю, как задать планировку комнаты.

– В таком случае я оставляю вас. – Ва-Торк сложил все три пары своих рук на груди. – Если возникнут какие-либо проблемы, обращайтесь непосредственно ко мне.

– Благодарю вас, – вежливо наклонил голову Андрей.

– Как вы собираетесь спланировать дальнейший день? – не торопясь уходить, поинтересовался комендант Статуса.

– Даже и не знаю. – Андрей посмотрел на свои часы. Они показывали кедлмарское время, в соответствии с которым сейчас была глубокая ночь. – Думаю, мы просто немного приведем себя в порядок, поедим и ляжем спать.

– Вы сильно устали? – Левый глаз лурианца посмотрел на Андрея с плохо скрытым удивлением.

Андрей прислушался к своим ощущениям. Смертельная усталость, которую он испытывал, шагнув в окно внепространственного перехода, исчезла. Он снова чувствовал себя бодрым и полным сил. Имплантированные под кожу нейрочипы, позволяющие организму восстановиться буквально за считанные минуты после самых тяжелых перегрузок, как физических, так и нервных, вновь заработали в полную силу. Андрей почти забыл о тех усовершенствованиях, которые были внесены в его тело перед отправкой в Кедлмар, поскольку в зоне запредельной реальности, вносящей свои коррективы в работу любых автоматических систем, от них не было никакого проку. Там для того, чтобы бороться за жизнь, приходилось рассчитывать только на свои собственные силы.

– Есть какие-то неотложные дела? – мысленно спросил у лурианца Андрей.

– Не то чтобы совсем уж неотложные, но затягивать с ними тоже не стоит, – уклончиво ответил Ва-Торк. – Если вы не против, я зайду за вами через пару часов.

– И чем мы будем заниматься? – Андрею не удалось скрыть своего недовольства подобной таинственностью.

– Я зайду за вами через два часа, – повторил свои последние слова Ва-Торк и быстро выскользнул за дверь.

Придержав закрывающуюся дверь ладонью, Шагадди выглянул в коридор. Комендант уже успел скрыться в кабине лифта, и коридор в обоих направлениях был совершенно пуст.

– Не нравится мне здесь, – посмотрев на Андрея, мрачно изрек Шагадди. – Может быть, заблокировать дверь, чтобы нас не заперли?

– Оставь, – недовольно поморщившись, махнул рукой Андрей.

Шагадди пожал плечами и отпустил створку двери, которая тут же закрыла дверной проем. Шагадди осторожно коснулся двери ладонью, и она снова открылась. Удовлетворенно хмыкнув, сержант отошел от двери.

– Ну и что мы здесь будем делать? – красноречивым жестом обвел рукой пустое помещение Кадишш.

– Не волнуйтесь, ребята. – Андрей ободряюще улыбнулся своим солдатам, растерянно топтавшимся в центре пустого зала среди девственно-белых стен. – Сейчас все будет.

Он подошел к информационному экрану, расположенному слева от двери, и прижал ладонь к его правому верхнему углу. На экране высветилась таблица основного меню.

– Какие будут пожелания насчет ужина? – спросил Андрей, коснувшись пальцем строки «Обслуживание».

– Мне все равно, – равнодушно махнул рукой Эйх.

– А что можно заказать? – быстро спросил Лантер.

– Все, что угодно, – улыбнулся Андрей.

– И сорокаградусную можно? – с невинным видом поинтересовался Шагадди.

– Заказать можно, – не оборачиваясь, кивнул Андрей. – А пить – нельзя.

– Почему? – обиженно насупился Шагадди. – Мы же сейчас отдыхаем.

– Обойдемся пивом.

Решив не заниматься особыми кулинарными изысками, Андрей заказал каждому двойную порцию борща, свиную отбивную под горчичным соусом с гречневой кашей и арктурианское пиво, которое он сам попробовал и по достоинству оценил еще во время своего первого посещения Статуса.

– А можно заказать мороженое? – немного смущенно спросил Кадишш, вспомнив о необычном лакомстве, которое он отведал в Кедлмаре, принадлежащем параллельному миру.

– Без проблем, – заверил его Андрей и добавил к заказу шесть больших порций клубничного мороженого.

– Рекины драные, – проведя ладонями по поясу, негромко выругался Шагадди. – Я без оружия чувствую себя словно голым.

– Сейчас будет еще хуже, – с улыбкой пообещал ему Андрей.

– Давай обойдемся без сюрпризов, Джагг, – недовольно поморщился Шагадди. – Их сегодня и без того было предостаточно.

Андрей взял световое перо и, следуя советам Дейла, начал размечать им на экране планировку помещения. В точном соответствии с его указаниями, прямо посреди комнаты из пола вырос большой круглый стол на тонкой ножке. Затем из стены выдвинулись шесть заправленных кроватей, накрытых тонкой полимерной пленкой. Едва только Джемми осторожно коснулся одной из кроватей, полимерная пленка на ней испарилась.

– А сидеть на чем? – Лантер постучал ладонью по краю стола.

От пола рядом с ним отделилась тонкая полоска покрытия. Изогнувшись в воздухе, она приняла форму сиденья с узкой спинкой.

– Здесь что, вообще ничего трогать нельзя? – испуганно отдернул руку от стола Лантер.

Не отводя взгляда от стула, он сделал шаг назад. Повисев в воздухе с полминуты, стул внезапно потерял форму, упал на пол и растекся по нему, мгновенно слившись с общим фоном.

Андрей отметил на плане две ванные комнаты, и тотчас же в тех местах, где световое перо коснулось экрана, на стене прорезались двери.

Выдвинув из стены контейнер доставки заказов, Андрей вынул из него и бросил на кровать шесть махровых купальных халатов яркой расцветки и шесть пар шлепанцев из мягкого пористого пластика.

– Снимайте свою форму, ребята, и – в душ, – скомандовал он. – Вынимайте все, что есть в карманах, и кидайте одежду в контейнер. Через полчаса получите ее назад, чистую и выглаженную.

Солдаты начали не спеша раздеваться. Все, за исключением Шагадди. Подойдя к кровати, на которой были свалены халаты, он осторожно, словно боясь замараться, приподнял один из них, взяв двумя пальцами за край.

– В чем дело, Шагадди? – спросил Андрей, кидая свою куртку в контейнер.

Шагадди окинул презрительным взглядом халат, край которого он держал зажатым между пальцами, и с сомнением покачал головой.

– Нет, – медленно произнес он. – Это я надевать не стану.

– Почему? – удивленно посмотрел на него Андрей.

– Потому что такая одежда не по мне. Мало того, что нас заставили оружие сдать, так теперь еще хотят спеленать, как младенцев.

– Это я заказал халаты, Шагадди, – укоризненно покачал головой Андрей. – Здесь нет никакого подвоха.

– И все же я предпочитаю остаться в своей одежде, – стоял на своем Шагадди.

– Сержант, – Андрей придал лицу серьезное выражение, – ты отказываешься выполнять мой приказ?

– А разве это был приказ? – недоумевающе вскинул брови Шагадди.

– Именно, – заверил его Андрей.

– Ну, если ты так ставишь вопрос… – С крайне недовольным видом Шагадди начал медленно расстегивать пуговицы на куртке.

Выбрав из общей кучи один из халатов, Шагадди кинул его на свою кровать.

Наблюдая за ним краем глаза, Андрей заметил, как Шагадди быстро достал из кармана рамочный нож и спрятал его в складках халата.

– Ты видел это? – мысленно обратился он к Дейлу.

– Шагадди – это Шагадди, – с усмешкой ответил напарник. – Поскольку переделать его невозможно, следует воспринимать его таким, какой он есть.

– Сделаем вид, что ничего не заметили? – предложил Андрей.

– Конечно, – согласился с ним Дейл. – Он достаточно разумен, чтобы не натворить глупостей, когда ситуация этого не требует.

– Джагг! – выглянув из ванной комнаты, окликнул Андрея Кадишш. – А мыло здесь не полагается?

– Жидкое мыло подается через небольшой краник в стене, – объяснил Андрей.

– Понял. – Голова Кадишша снова скрылась за дверью.

Зайдя в свою очередь в ванную комнату, Андрей встал под душ и с наслаждением закрыл глаза. Потоки воды стекали по телу, приятно щекоча кожу между лопаток. Предаваться подобному блаженству можно было вечно, забыв о всех делах и о самом времени.

Дейлу были недоступны те тактильные ощущения, что испытывал Андрей, но даже он наслаждался минутами тишины и покоя, которые за последние пару недель выдавались крайне редко.

– Джагг! – В ванную заглянул Лантер. – Там за дверью что-то пищать начало. Мы открыли дверь, а в комнату вкатился какой-то прозрачный гроб на колесиках. А под крышкой какие-то железные плошки.

– Это ужин доставили, – чуть приоткрыв правый глаз, лениво посмотрел на Лантера Андрей. – Откройте сервировочный столик…

– Как? – перебил его Лантер.

– На одном из торцов есть синий световой датчик. Нужно приложить к нему палец. На столе под теплоизоляционными крышками стоят тарелки с едой. Пиво и мороженое должны быть слева, в плоском холодильном контейнере. Понял?

– А что здесь непонятного, – как ни в чем не бывало ответил Лантер. – Значит, накрываем на стол. Кончай в воде плескаться, тебя одного ждать не будем. Хоть ты и лейтенант…

Андрей усмехнулся и плеснул в сторону Лантера пригоршню воды.

Лантер проворно скрылся за дверью.

Андрей вышел из-под душа, и вода тут же перестала течь.

Накинув на плечи широкое банное полотенце, Андрей принялся тщательно и не спеша вытирать тело. Раз уж появилась возможность помыться по-человечески, нужно было получить удовольствие сполна. Если им предстоит возвращаться в Кедлмар, то неизвестно, когда в следующий раз удастся постоять под душем и обтереться после этого чистым и мягким полотенцем, благоухающим свежими травами и букетом каких-то незнакомых цветов.

– Ты обратил внимание на то, что Лантер не проявил никакого удивления, выслушав, как следует обращаться с сервировочным столиком? – спросил у Андрея Дейл. – Можно подумать, что ему это не в новинку.

– Черт возьми, Дейл, да после того, что они насмотрелись в зоне запредельной реальности…

– Не путай одно с другим, Андрей. Запредельная реальность для кедлмарцев – это загадочная стихия, понять природу которой невозможно. С ней просто нужно бороться, как с диким зверем, который прыгнул тебе на спину. Когда дело касается жизни и смерти, времени на рассуждения не остается. Альтернатива проста: либо убьешь ты, либо убьют тебя. А Статус для них – это новый мир, чужой, непонятный и загадочный.

– В котором они тем не менее с легкостью адаптируются, – сказал Андрей и с усмешкой добавил: – К хорошему вообще быстро привыкаешь.

– А по-моему, мы просто сделали правильный выбор, – вполне серьезно возразил ему Дейл. – У этих солдат очень устойчивая психика с высокой адаптационной способностью. И именно это позволяет им довольно-таки долго находиться в зоне запредельной реальности, не ощущая ее губительного воздействия на психику. Вот только с Юнни мы просчитались…

На эту тему Андрей говорить не хотел. Ничего не ответив на явно провокационное замечание Дейла, он кинул полотенце в ячейку для грязного белья и, накинув халат, вышел из ванной.

– Просим к нашему столу, лейтенант! – увидев Андрея, радостно воскликнул Лантер.

А Длинный Эйх чуть приподнялся со своего места, чтобы с шутливой почтительностью указать Андрею на свободный стул.

Стол был уже накрыт, но без своего командира к трапезе солдаты не приступали.

Без армейских курток и брюк они, похоже, чувствовали себя как-то неловко и скованно. Но при этом в каждом из них стали более заметны индивидуальные особенности и характерные черты, которые прежде почти полностью нивелировались одинаковой зеленовато-коричневой формой, скучной и невзрачной.

Один лишь Кадишш сидел с непринужденным видом, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. Покачивая шлепанцем, он небрежно поигрывал блестящей десертной ложечкой, которую держал в чуть отведенной в сторону руке.

– Ну, так кого еще ждем? – спросил Андрей, садясь за стол.

– Да как будто все в сборе, – неловко развел руками, высовывающимися из широких рукавов ярко-оранжевого халата, Длинный Эйх.

Джемми поднял крышку с большой круглой супницы и опустил в нее половник. По комнате поплыл одуряющий аромат наваристого борща.

Лантер принял из рук Джемми тарелку и с наслаждением вдохнул поднимающийся над ней пар.

– Грандиозно! – с восторгом зажмурился он.

Поставив тарелку на стол, он зачерпнул ложку борща и отправил ее в рот.

– М-м-м! – медленно протянул он с блаженной улыбкой на губах. – Как называется это божественное варево, Джагг?

– Борщ, – с улыбкой ответил Андрей.

– Борщ, – повторил, чтобы запомнить незнакомое слово, Лантер. – Фирменное блюдо Статуса?

– Это блюдо с моей родной планеты. – Андрей протянул Лантеру фарфоровый горшочек со сметаной. – Это принято добавлять в борщ для улучшения вкусовых качеств.

Какое-то время все ели молча и быстро – армейская привычка давала о себе знать даже в столь непринужденной обстановке, когда все участники обеда одеты в банные халаты.

После того как желающие получили по второй порции борща, остальные перешли ко второму блюду. Прекрасным дополнением к отбивным оказалось светлое арктурианское пиво.

– Что б меня рекины разодрали! – сделав глоток из горлышка зеленоватой бутылки грушеобразной формы, восхищенно воскликнул Кадишш. – Я даже и не представлял, что пиво может иметь такой вкус!

– То, что нам приходится пить в Кедлмаре, большинство разумных обитателей Вселенной вообще не сочли бы за пиво, – заметил Андрей.

– Твоя планета похожа на Дошт? – спросил у Андрея Эйх.

– В чем-то похожа, но есть и отличия. Если на Доште всего один континент пригоден для жизни и весь его занимает одно огромное государство Кедлмар, то на Земле люди живут на пяти континентах. А сколько государств существует на этой огромной территории, я даже не могу точно сказать. Больше сотни. И с каждым годом их становится все больше.

– Как это? – не понял Лантер.

– Некогда большие государства со временем распадаются на более мелкие, – объяснил Андрей.

– Почему?

Ответ лейтенанта еще больше удивил Лантера.

– Такова особенность исторического процесса, протекающего на Земле, – без особой уверенности в справедливости данного высказывания ответил Андрей.

– Просто на Земле не нашлось вождя, подобного нашему Гурку Великолепному, который сумел бы объединить все земли, – нашел свое объяснение Шагадди.

– Возможно, что и так, – не стал спорить с ним Андрей. – Хотя по числу всевозможных вождей Земля, как мне кажется, сможет обойти всех.

– А зоны запредельной реальности на Земле существуют?

– Ни на одной планете еще не случалось такого масштабного вторжения запредельной реальности, как это произошло на Доште. Время от времени на Земле возникают точечные проколы, через которые запредельная реальность пытается прорваться в наш мир, но до сих пор их удавалось вовремя ликвидировать. Хотя…

Андрей задумчиво почесал согнутым пальцем переносицу. То, что он хотел сказать, не имело прямого отношения к теме беседы, но почему-то он хотел рассказать об этом своим товарищам. Особенно после того, как он признался им, что Кедлмар не является для него родиной.

– Нам известно, что запредельная реальность воздействует в первую очередь не на материальные объекты, а на сознание людей, – не спеша начал излагать свои соображения Андрей. – Лишь измененное сознание может воспринять мир таким, каким его пытается сделать запредельная реальность. На мой взгляд, та страна, в которой я жил на Земле, представляет собой самую что ни на есть благоприятную почву для запредельной реальности. Сознание определенной части живущих в ней людей деформировано настолько, что даже в отсутствие запредельной реальности они способны наизнанку вывернуть представления о реальном мире, а после начать убеждать всех остальных в том, что именно так все и должно быть на самом деле.

– Ну и как это у них получается? – полюбопытствовал Шагадди.

– С переменным успехом, – ответил Андрей. – Но чему я никогда не переставал удивляться, так это тому, что в большинстве случаев именно деформированное сознание одерживает верх над адекватным восприятием реальности.

– Адекватным, говоришь… – изображая задумчивость, Шагадди сдавил пальцами мочку правого уха. – А попроще это можно объяснить?

– Попроще? – усмехнулся Андрей. – Почему-то всегда получается так, что тот, кто меньше всех понимает, что именно происходит вокруг, начинает учить остальных, как именно следует поступать в той или иной ситуациях. И, что более всего странно, к его мнению прислушиваются куда внимательнее, чем к тому, что говорит действительно умный и здравомыслящий человек.

– Так ведь большому дураку всегда сопутствует большой успех, – процитировал кедлмарскую поговорку Длинный Эйх.

– А когда мороженое начнем есть? – сказал свое веское слово Кадишш.

– Тебе бы только есть да есть, – с показным презрением посмотрел на Кадишша Шагадди. – Все равно что, лишь бы только побольше.

– Разве может судить о вкусе мороженого человек, никогда в жизни не пробовавший его, – беззлобно парировал Кадишш.

– Ну-ну, – усмехнулся Шагадди. – Давай посмотрим, что же ты так нахваливаешь.

Лантер открыл холодильный контейнер на краю сервировочного столика, готовясь достать мороженое.

И в этот момент над дверью прозвучал негромкий мелодичный звонок.

– Это еще что такое? – удивленно произнес Лантер.

Все почти одновременно посмотрели на дверь.

В открывшемся дверном проеме возникла в высшей степени необычная фигура коменданта Статуса.

– Простите, что отрываю вас от трапезы, – протелепатировал он Андрею. – Но мы договаривались с вами о встрече.

– Да, я помню. – Отложив вилку, Андрей поднялся из-за стола. – Я только переоденусь.

Ва-Торк переместился в коридор, и дверь снова встала на свое место.

– В чем дело, Джагг? – настороженно посмотрел на командира Шагадди.

– Все нормально, – ответил, обращаясь одновременно ко всем, Андрей. – Мне нужно кое с кем встретиться.

– А почему этот плоский, – Кадишш взглядом указал на дверь, за которой скрылся лурианец, – все время молчит?

– Ему трудно говорить на чужих языках, поэтому он предпочитает общаться мысленно.

– И ты это тоже умеешь? – Черные, как у цыгана, глаза Кадишша сделались похожими на два больших ореха.

– В какой-то степени.

Андрей открыл ячейку доставки и достал из нее стопку свежевыстиранной и выглаженной одежды, которая всего лишь пару часов назад была похожа не столько на армейскую форму, сколько на обноски бездомных оборванцев.

Найдя в стопке куртку с желтыми лейтенантскими нашивками, Андрей скинул халат и быстро переоделся.

– А нам-то что делать, Джагг? – В тоне Шагадди, каким был задан этот вопрос, можно было услышать скрытую нервозность, причиной которой являлось то, что сержант, остававшийся за старшего, не очень отчетливо представлял себе, как ему следовало действовать в случае возникновения нештатной ситуации, саму возможность которой лейтенант беспечно отметал.

– Отдыхайте, ребята, – обернувшись уже от самой двери, улыбнулся Андрей. – Выспитесь наконец-то по-человечески. Кто знает, когда в следующий раз доведется увидеть чистые простыни. Меня не ждите.

– Со столиком что делать? – задал утилитарный вопрос Лантер.

– Составьте на него грязную посуду и выкатите за дверь, – ответил Андрей.

Он приложил руку к створке двери, и она плавно откатилась в сторону.

Уже выйдя за дверь, Андрей снова обернулся.

– Чуть не забыл, – сказал он. – Не вздумайте выставлять посты и баррикадировать дверь. Еще раз повторяю: мы среди друзей и никаких, даже самых простых мер предосторожности предпринимать не нужно. К тебе, Шагадди, – палец Андрея безошибочно отыскал одетого в розовый с синими полосками халат сержанта, – это относится в первую очередь.

ГЛАВА 2

ВИРТУАЛЬНЫЙ ДВОЙНИК

– Теперь-то вы можете сказать мне, куда мы направ– ляемся? – спросил Андрей, войдя следом за Ва-Торком в кабину лифта.

Быстро набрав код места назначения на световом табло, Ва-Торк протелепатировал ответ:

– С вами желает побеседовать куратор работ на Айвеле-5.

– Алексей Александрович?! – не смог удержаться от удивленного восклицания Андрей. – Но он же сейчас находится в Кедлмаре!

– Копия его сознания, снятая перед отправкой, осталась в Статусе, – спокойно ответил ему Ва-Торк. – Согласно существующему правилу, если ответственный руководитель, на личности которого замкнуто выполнение определенного проекта, вынужден по той или иной причине покинуть Статус, матрица с записью его сознания не отправляется в хранилище, как в случае с рядовыми агентами, а подключается к информационной системе Статуса. Таким образом, сознание, пребывающее в неактивном состоянии, имеет возможность получать всю оперативную информацию. И если с самим ответственным руководителем случится что-то непредвиденное, его сознание, перемещенное в новое искусственное тело, сможет сразу же включиться в работу, не тратя времени на освоение новых материалов.

– Значит, я буду беседовать с заключенным в матрице сознанием Алексея Александровича? – уточнил Андрей.

– Именно так, – подтвердил Ва-Торк.

– Но разве это возможно?

– В особых случаях, – уклончиво ответил комендант. – Отправляясь на Айвель-5, Алексей Александрович попросил меня организовать эту встречу.

– Постойте-ка, – недоумевающе тряхнул головой Андрей. – Но откуда Алексей Александрович мог знать, что я вернусь в Статус?

– Представления не имею. – Ва-Торк переплел между собой пальчики верхней пары своих крошечных рук.

Как подсказал Андрею Дейл, этот жест выражал у лурианцев отказ от дальнейшего обсуждения затронутой темы.

– А что ты сам обо всем этом думаешь? – спросил Андрей у Дейла.

– Возможно, Алексею Александровичу удалось точно просчитать ход развития событий после прорыва запредельной реальности, – высказал свое предположение Дейл.

– Ты считаешь это возможным? – с сомнением произнес Андрей.

– В противном случае остается только признать, что Алексей Александрович обладает обостренным даром предвидения.

Выйдя из лифта, Ва-Торк проследовал по коридору и остановился возле двери, с правой стороны от которой находился кодовый замок. Комендант быстро, так что Андрей не успел заметить ни одной цифры, набрал номер кода и прижал свою крошечную ладошку к экрану дактилоскопического сканера.

– В помещения, где активируются матрицы, доступ рядовых сотрудников ограничен, – объяснил подобную предосторожность Ва-Торк. – И дело тут вовсе не в недоверии, которое, как может показаться, проявляет к своим сотрудникам Статус, а в том, что неумелые манипуляции с законсервированным сознанием могут привести к его деформации, что для живого существа равнозначно тяжелому психическому расстройству.

Следом за Ва-Торком Андрей вошел в небольшую квадратную комнату.

Как и все помещения в Статусе, оно не имело окон. Стены, пол и потолок его были выложены небольшими прямоугольными плитками размером с ладонь, блестящую металлизированную поверхность которых покрывала мелкая волнообразная насечка. Впечатление было таким, будто стены и потолок медленно стекают на пол, образуя под ногами лужу жидкого металла.

Ва-Торк проследовал к дальней стене комнаты и тронул рукой плитку, по внешнему виду ничем не отличавшуюся от остальных. Однако в ответ на его легкое касание часть покрывающих стену плиток разошлись в стороны, открыв прямоугольное окно, в котором находились какие-то датчики и небольшой операционный экран. Из сумки, образованной широкой кожаной складкой у него на животе, Ва-Торк извлек небольшой пластиковый цилиндр и не спеша, очень осторожно ввел его в гнездо, расположенное рядом с экраном. На экране появилась какая-то надпись, но лурианец тут же убрал ее, быстро проведя пальцем над световым индикатором. Андрей даже не успел понять, что за язык это был.

– Система загружена и готова к работе, – сообщил Андрею Ва-Торк. – После того как я покину помещение, вы коснетесь вот этого индикатора. Прошу вас быть внимательным и больше ничего не трогать. Я и без того превысил свои полномочия, допустив вас к преобразователю.

– И что произойдет после того, как я включу систему? – спросил Андрей.

– Вы сможете вступить в двусторонний диалог с упакованным в матрицу сознанием Алексея Александровича.

– А почему вы не хотите присутствовать при нашей беседе?

– Это просьба куратора. Он хотел переговорить с вами с глазу на глаз. – Левый глаз Ва-Торка, сидящий на коротком черенке, развернулся в сторону Андрея и заговорщицки подмигнул ему.

– Ну, если так… – Андрей развел руками, давая понять, что сам он не имеет ничего против присутствия лурианца во время его беседы с куратором. – После окончания нашего разговора мне нужно будет отключить систему или позвать вас?

– После окончания беседы Алексей Александрович сам отключит систему, – ответил Ва-Торк. – Вам останется только выйти и позвать меня.

– Вы будете ждать за дверью? – немного удивился Андрей. – Наверное, это не слишком удобно.

– Ваше сознание войдет в плотный контакт с системой преобразователя, поэтому беседа с куратором будет протекать в том же режиме, что и диалоги, которые вы ведете со своим напарником. Как вам известно, такая форма общения гораздо оперативнее и более информационно емкая, чем та, что протекает в режиме реального времени.

Ва-Торк открыл дверь и плавно переместил свое массивное тело за порог.

Дверная створка встала на свое прежнее место. Теперь на всех плоскостях, создающих внутреннее пространство комнаты, остался единственный участок, свободный от блестящего металлизированного покрытия.

Андрей подошел к операционному экрану и осторожно коснулся кончиком указательного пальца того места на самом его краю, где горел указанный Ва-Торком индикатор.

Покрывающие стену плитки снова пришли в движение. Казалось, что все они смещаются одновременно в разные стороны, меняя форму и расположение волнообразного узора на своей поверхности. Всего за каких-то пару секунд окно на стене затянулось. На том месте, где оно только что находилось, не осталось никакого следа или хотя бы отметины, по которой можно было бы определить, где именно спрятан экран управления системой преобразователя.

Андрей медленно повернул голову, чтобы окинуть взором все пространство комнаты, в которой он находился.

Серебристая поверхность стен не раздражала, а, напротив, успокаивала взгляд. Однообразие волнообразного узора делало ненужным движение глазных яблок.

По мере того как время медленно растворялось в пустоте, наблюдателю, заключенному среди шести абсолютно одинаковых серебристых плоскостей, начинало казаться, что углы комнаты сглаживаются, замыкая внутреннее пространство в обтекаемый кокон.

Состояние, в которое помимо собственного желания и воли погружался Андрей, напоминало неглубокий медитативный транс, когда внешние образы еще сохраняют свои реальные черты, но ровно настолько, насколько это позволяет им сознание медитирующего. Ему казалось, что тонкая рябь на стенах отделяется от плоскостей и свободно повисает в пространстве, создавая подобие серебристого тумана, за которым находится уже совершенно иной мир.

Переход на новый уровень восприятия действительности произошел скачкообразно. Прорвавшись сквозь пелену серебристого тумана, Андрей вновь увидел вокруг себя стены комнаты, но теперь они были совершенно гладкими и белыми, без какого-либо намека на волнообразный орнамент, покрывавший их прежде.

– Значит, я все же оказался прав, – услышал Андрей знакомый голос. – Ты вернулся в Статус, и Ва-Торк организовал тебе встречу со мной.

Андрей стремительно развернулся на пятках, но позади него никого не было.

– Где вы? – недоумевающе развел руками Андрей.

– Я в матрице, – ответил после легкого смешка бесплотный голос Алексея Александровича. – Но тем не менее ты сможешь увидеть меня, если проявишь немного воображения.

– То есть? – не понял Андрей.

– Тебе просто нужно представить, как я выгляжу.

– И всего-то?

– Конечно. Мы же находимся в воображаемом мире, который можем создавать и изменять по собственному желанию.

– Значит, сейчас и у меня есть шанс предстать во плоти? – тут же задал вопрос Дейл.

– Не обольщайся, – осадил его Алексей Александрович. – Это будет всего лишь бесплотный воображаемый образ.

– Тогда какой в этом смысл? – разочарованно спросил Дейл.

– Присутствие зримого собеседника облегчает процесс общения.

– Тебе помочь? – предложил Андрею Дейл.

– Может быть, попробуем вместе? – неуверенно ответил Андрей.

– Нет, ребята, – усмехнулся Алексей Александрович. – Воссоздавать мой внешний облик придется кому-то одному из вас. Ваши представления обо мне скорее всего несколько отличаются. Поэтому, работая вместе, вы в результате можете создать жуткого урода.

– Хорошо, попробую я, – сказал Андрей после непродолжительной паузы, не дождавшись аналогичного предложения со стороны Дейла.

Сосредоточившись, он попытался припомнить внешний облик Алексея Александровича.

Сначала он смог увидеть только размытый силуэт. Проявив некоторую настойчивость, Андрей смог добиться, чтобы силуэт стал более четким и приобрел объем.

– А почему это он в генеральском мундире? – ехидно поинтересовался Дейл.

– А разве форма ему не идет? – вопросом на вопрос ответил Андрей.

– Кончайте болтать! – потребовал недовольный голос куратора. – Какая разница, во что я одет! Заканчивайте процесс!

– Вот именно, – согласился с ним Андрей. – Главное, чтобы человек был хороший.

Приложив еще небольшое усилие, он смог вспомнить и воссоздать, как ему самому казалось, довольно-таки близко к оригиналу черты лица Алексея Александровича.

– Ну, что? – закончив работу, с гордостью спросил он у Дейла.

– В целом неплох, – одобрил Дейл. – Хотя я представлял его себе несколько иначе.

– Что именно тебе не нравится?

– Выражение лица. Оно у тебя получилось очень уж благостным. И, насколько я помню, настоящий Алексей Александрович немного полнее.

– Хотел бы я сейчас взглянуть на себя со стороны, – усмехнулся куратор.

– Скорее всего ваше представление о себе тоже не вполне соответствует действительному положению вещей, – тут же заметил Андрей. – Так что давайте оставим все так, как есть.

– Отлично, перейдем к делу.

Алексей Александрович согнул ноги, как будто собирался опуститься в кресло, которого не было, и удивительным образом сел прямо на воздух. Да еще при этом и ногу на ногу закинул.

– Снова штучки с гравитационным креслом? – поинтересовался Андрей.

– Отнюдь, – лукаво улыбнулся куратор. – Вы забываете, молодой человек, что я всего лишь дух бесплотный. Настоящий же Алексей Александрович, насколько мне известно, сейчас находится в Кедлмаре. Надеюсь, с ним не случилось ничего ужасного?

– В последний раз я видел его два дня назад по кедлмарскому времени, – ответил Андрей. – Он остался в Сабатской Цитадели, решив, что полковнику Бизарду может понадобиться его помощь.

– Значит, я правильно оценил ситуацию, – с удовлетворением наклонил голову Алексей Александрович. – События развиваются так, как я и предполагал.

– Что теперь будет с Кедлмаром? Коллегия Статуса собирается предпринять хоть какие-то действия, чтобы остановить запредельную реальность? Чего нам ждать: организованной помощи в борьбе с запредельной реальностью или же начала эвакуации уцелевших жителей? Будут ли продолжены работы по изучению запредельной реальности на Айвеле-5?

– Слишком много вопросов, – покачал поднятой рукой куратор. – Я пока еще не готов на них ответить.

– Разве у нас еще осталось время на размышления? – спросил Дейл.

– Времени у нас в обрез, – спокойно ответил ему Алексей Александрович. – Но не забывайте и о том, что, в отличие от своего прототипа, я находился в Статусе и поэтому не имею ни малейшего представления о последних событиях, произошедших в Кедлмаре. После того как на Айвеле-5 был зарегистрирован необычайно мощный всплеск активности запредельной реальности, что можно было объяснить только ее массированным прорывом в реальный мир, Коллегия Статуса приняла немедленное решение об изоляции планеты. Я отправился в Кедлмар буквально за считанные минуты до того, как Айвель-5 был накрыт пространственным коконом, мотивируя этот свой шаг необходимостью эвакуации с планеты оставшихся на ней агентов и техников.

– А что же было настоящей причиной?

– Я собираюсь продолжить работу в Кедлмаре. Даже если Коллегия Статуса не даст на это своего согласия.

– Я знал, что у вас уже есть какой-то план, – удовлетворенно кивнул Андрей. – Вы знаете, как можно остановить запредельную реальность?

– В настоящий момент мне известно о запредельной реальности меньше, чем тебе. – Вид у Алексея Александровича при этом был весьма недовольный. – А понять, насколько реален мой план, я смогу только после того, как ты расскажешь мне, что происходит в Кедлмаре после прорыва запредельной реальности.

– Хорошо, – не стал спорить с куратором Андрей. – После того как объединенные силы танковых батальонов «Кейзи» и «Железные звери» взяли штурмом Сабатскую Цитадель, полковник Бизард принял решение вскрыть Пирамиду, с тем чтобы наконец-то выяснить, кто же реально правит Кедлмаром. В обнаруженный под Пирамидой бункер командир «Кейзи» спустился в сопровождении меня, Шагадди и Джемми. На самом нижнем уровне бункера мы обнаружили несколько десятков мумифицированных трупов, в том числе и труп Нени Линна, от имени которого все эти годы продолжало осуществляться руководство страной. Приказы же, как выяснилось, отдавал персональный компьютер Нени Линна, который был подсоединен к сети Генерального Штаба Пирамиды. Компьютер прокручивал в режиме самовоспроизведения военно-стратегическую игру, полем боя в которой был Кедлмар. Можете представить себе, какое впечатление произвел сей факт на находившихся в тот момент рядом со мной солдат и старшего офицера. Короче, полковник Бизард расстрелял процессорный блок компьютера из автомата. После того как он покинул бункер, мне удалось снять с принтера, который был подключен к компьютеру, три последних приказа, переданных в Генштаб. Среди них был приказ двум региональным Управлениям внутренней стражи направить весь свой личный состав в Гиблый бор с целью уничтожения якобы находящегося там лагеря вооруженных мятежников. Тогда мне еще не было известно, каким образом запредельной реальности удалось добиться того, чтобы к месту ее сосредоточения была направлена большая партия людей, не подозревающих о том, с чем им предстояло столкнуться. Но, как бы там ни было, она получила тот объем человеческого материала, который был необходим ей для начала крупномасштабного вторжения в Кедлмар. Мы опоздали всего на каких-то пять-шесть часов. Возьми мы Цитадель чуть раньше, и у нас еще оставалась бы возможность остановить операцию по захвату несуществующих мятежников в Гиблом бору…

ГЛАВА 3

КЕЙЗИ

Андрей с сожалением посмотрел на развороченный корпус процессорного блока, сброшенный на пол автоматной очередью. Внутри него что-то еще продолжало потрескивать, а сквозь вентиляционные щели наружу выползали тоненькие струйки сероватого, едва заметного дыма от плавящейся оплетки проводов. Если бы не горячность полковника Бизарда… Впрочем, теперь это уже не имело никакого смысла.

– Послушай, Джагг, – неожиданно окликнул Андрея Шагадди. – Я вот что подумал. Расстреляв этот антикварный компьютер, полковник Бизард, можно сказать, прикончил самого Нени Линна. Или, по крайней мере, последнее, что от него осталось.

– Ну и что с того? – непонимающе посмотрел на Шагадди Андрей.

– Получается, что теперь в Кедлмаре вообще не существует никакой власти. – Шагадди вроде как даже с сожалением развел руками и оглянулся на стоявшего у двери Джемми, словно желая убедиться в том, что ему это тоже интересно.

– Теперь само дальнейшее существование Кедлмара находится под большим вопросом, – ответил ему Андрей. – Кто сейчас может сказать, во что способна превратить страну запредельная реальность?

– А сколько времени ей потребуется для того, чтобы добраться от Гиблого бора до Сабата? – поинтересовался Шагадди.

– Ты у меня спрашиваешь? – мрачно хмыкнул Андрей.

– А у кого же еще? – ничуть не смутился Шагадди. – Другого специалиста по запредельной реальности я не знаю. Честно признаться, я вообще не понимаю, что это за штука такая. Я слышал, как ты рассказывал о древней Вселенной, погибшей в результате Большого Взрыва, и о каком-то фоне, оставшемся после нее и теперь стремящемся прорваться в наш мир, чтобы переделать его по собственному образу и подобию. Я могу во все это поверить. Но – чтоб меня рекины разодрали! – я не могу взять в толк, как этому вселенскому мусору удается разгуливать по Кедлмару, приняв облик Гефара или еще какой мерзкой твари?

Андрей устало провел ладонью по лицу.

– Ты, конечно же, нашел самое подходящее время для того, чтобы досконально разобраться в основополагающих принципах современной космогонии.

– Чего? – с озадаченным видом склонил голову к плечу Шагадди.

Андрей поднял взгляд на сержанта. Вместе с Дейлом он знал Шагадди уже не первый год. Но даже на пару они не могли определить подлинный уровень интеллекта этого хитроватого парня. Чаще всего Шагадди предпочитал изображать из себя этакого деревенского простака, считающего, что Кедлмар лежит на огромном блюде, стоящем на гигантском столе, за которым трапезничают боги. Но порою он повергал Андрея в полнейшее недоумение точностью высказываемых суждений по вопросам, которые трудно было отнести к разряду бытовых. К тому же, по наблюдениям Андрея, Шагадди обладал довольно-таки богатым, хотя и совершенно бессистемным запасом знаний в различных областях чисто теоретических наук, не имеющих ничего общего с армейской службой, которой он, по его же собственным словам, решил посвятить всю свою жизнь. И даже история жизни Шагадди, которую тот сам в свое время поведал Андрею, выглядела если и не придуманной от начала до конца, то в значительной степени мифологизированной.

– Запредельная реальность ворвалась в наш мир, Шагадди, – глядя сержанту в глаза, медленно произнес Андрей. – Скоро она будет править бал по всему Кедлмару. А тебя в этот момент интересуют чисто теоретические аспекты самой возможности существования запредельной реальности в современной Вселенной?

– А почему бы и нет? – пожал плечами Шагадди. – Я считаю, что бесполезных знаний просто не бывает. В какой-то момент может пригодиться то, что в свое время казалось совершенно бессмысленной абракадаброй. Ну а поскольку сейчас у нас все равно есть свободное время…

Шагадди умолк, не закончив начатую фразу. Чуть повернув голову, он к чему-то внимательно прислушался.

Андрею тоже показалось, что он слышит неясные, приглушенные звуки, доносящиеся из зала для совещаний, через который пролегал единственный путь к выходу из бункера.

– Джемми, – Андрей взглядом указал на дверь. – Посмотри, что там?

Приоткрыв дверь, Джемми выглянул в зал.

Для того чтобы понять, что там происходит, ему понадобилась ровно одна секунда. С треском захлопнув дверь, Джемми привалился к ней спиной. Движения солдата были, как и всегда, неторопливо-основательными, но на лице Джемми появилось довольно-таки странное, совершенно нехарактерное для него выражение. Это была гремучая смесь из удивления, растерянности и нежелания верить в то, что он только что видел собственными глазами. Встретив человека с таким выражением лица, можно запросто ставить на то, что в следующую секунду он взорвется истеричным криком. Но только не в том случае, если этого человека зовут Касси Джемми.

На лице Джемми довольно-таки быстро восстановилось его обычное бесстрастное выражение, после чего он произнес только одно слово:

– Кейзи.

– В каком смысле «кейзи»? – удивленно посмотрел на Джемми Шагадди. – Там кто-то из нашего батальона?

Джемми отрицательно качнул головой и, скинув с плеча автомат, перевел планку предохранителя в положение автоматической стрельбы.

– Ты что же, хочешь сказать, что там настоящие кейзи? – Рука Шагадди тоже непроизвольно потянулась к лежавшему на столе автомату. – Живые мертвецы?

Дверь за спиной Джемми содрогнулась от могучего удара. Солдат пошатнулся, но все же устоял на месте.

– Давай, Шагадди!

Андрей вскочил на ноги и принялся толкать к двери тяжелый двухтумбовый стол, за которым когда-то работал сам великий кедлмарский диктатор, создатель Пирамиды Нени Линн. В отличие от Шагадди, у него не возникло ни малейших сомнений в том, что мумифицированные трупы, которые они видели в зале для совещаний и в подсобных помещениях бункера, поднялись на ноги. Означать это могло только одно: волна запредельной реальности уже докатилась до Сабата.

Джемми отскочил в сторону, и Андрей с Шагадди одним сильным толчком прижали дверь столом.

В дверь снова что-то тяжело ударило.

– Слушай, Джемми, – все еще недоверчиво посмотрел на приятеля Шагадди. – Ты точно видел там живых мертвецов? Может быть, это кто-то из гвардейцев, решивших спрятаться в бункере?

Джемми коснулся двумя пальцами виска, давая понять, что он пока еще в своем уме, и отрицательно покачал головой.

– Тогда чего ради мы здесь заперлись? – Шагадди перевел взгляд на лейтенанта. – Другого выхода из бункера нет. Для того чтобы подняться наверх, нужно пройти через зал.

– Интересно, как ты собираешься это сделать? – с раздражением посмотрел на него Андрей.

В критические моменты язык у Шагадди начинал работать без остановки, как будто от количества и скорости произносимых им слов могла зависеть сама его жизнь.

– У нас же есть оружие, которого нет у мертвяков, – ответил Шагадди.

– А ты уверен, что кейзи можно убить выстрелом из автомата?

В дверь со стороны зала колотили уже без остановки. Стол, подпиравший ее, начал медленно сдвигаться. Край двери чуть отошел от дверного косяка, и в образовавшуюся щель тут же скользнула костлявая рука, покрытая темно-коричневой, похожей на пересохшую бумагу кожей. Пальцы с широкими желтыми ногтями вцепились в край дверного косяка, а приоткрывшаяся дверь снова содрогнулась от удара.

– У, зараза!

Шагадди с размаху ударил прикладом автомата по уродливой руке. Три пальца с сухим хрустом отломились от кисти и упали на пол. Шагадди с удивлением посмотрел на них, а затем еще раз ударил прикладом по высовывающемуся из щели запястью. Кисть руки отвалилась и упала на пол.

Джемми уперся в дверь ногой, а Шагадди с Андреем снова придвинули к ней стол.

Наклонившись, Джемми осторожно, двумя пальцами поднял с пола палец мертвеца, который все еще продолжал дергать верхней фалангой, словно зовя всех за собой, и сунул его под нос Шагадди.

– Да иди ты!.. – отмахнулся от него Шагадди. – Я теперь и сам вижу, что это кейзи! – Он перевел взгляд на Андрея. – Так что же, теперь в Кедлмаре все мертвецы оживут?

– Да не пори ты дурь, Шагадди! – недовольно поморщился Андрей. – Мертвецов в зале оживила запредельная реальность. Но только потому, что кто-то из нас подал ей эту идею.

– Как это? – озадаченно сдвинул брови к переносице Шагадди.

– Запредельная реальность способна трансформировать материальные объекты только после того, как их образы претерпели соответствующие изменения в сознании людей. Наверное, каждый из нас, проходя мимо мумифицированных трупов, представлял себе, как они поднимаются на ноги и идут следом за нами с горящими глазами и скрюченными пальцами, полные жажды крови.

– Только не я! – уверенно заявил Шагадди.

Джемми с укоризной погрозил ему отрубленным пальцем кейзи.

– Ну, возможно, я и сказал что-то такое, когда мы спустились в бункер, – отвел глаза в сторону Шагадди. – Но я же не всерьез об этом думал.

– А для этого и не нужно прилагать слишком много усилий. В любом из нас жив подсознательный страх перед мертвецами, воспитанный на страшных историях и бабкиных сказках. Запредельная реальность почувствовала этот страх.

– Но, может быть, они вовсе и не хотят причинять нам никакого зла? – взглядом указав на сотрясающуюся от непрерывных ударов дверь, спросил Шагадди. – Может быть, им просто хочется пообщаться? Сколько лет-то прошло с тех пор, как они последний раз с кем-то нормально разговаривали!

– Нет, – уверенно отмел подобное предположение Андрей. – Кейзи встали для того, чтобы убить нас. Причина все в тех же человеческих страхах, которые стремится реализовать запредельная реальность. Страх смерти присущ каждому человеку, что бы он сам об этом ни говорил и ни думал.

– А почему именно страх? Почему бы запредельной реальности не взяться за реализацию мечтаний?

– Не знаю, – покачал головой Андрей. – Возможно, потому что страх – это самое сильное чувство, которое способен испытать человек и от которого он никогда и ни при каких обстоятельствах не способен избавиться полностью.

От дверного полотна отлетела длинная щепа – конец толстого металлического штыря пробил дверь насквозь.

– А говорят, что у кейзи вовсе нет мозгов! – удивленно вскинул брови Шагадди. – А эти, смотри-ка, орудия в ход пустили.

– Надо пробиваться к выходу, – мрачно произнес Джемми.

– Верно, – согласился с ним Андрей. – Рано или поздно кейзи ворвутся в эту комнату и просто задавят нас своей массой.

– А может быть, отсидимся? – не очень уверенно предложил Шагадди. – Подождем, пока помощь подойдет? Полковник Бизард, наверное, должен заинтересоваться, почему нас так долго нет.

– Ему теперь не до нас, – мрачно ответил Андрей.

– А что так?

– А ты представь себе, что сейчас наверху происходит.

Шагадди закатил глаза под веки, изображая сосредоточенное размышление.

– Представил, – кивнул он через пару секунд.

– Ну и как?

– Погано. – Взгляд Шагадди как бы между прочим скользнул по трещащей под неослабевающим натиском кейзи двери. – Кто-нибудь помнит, сколько там всего было покойников?

– Три трупа возле лестницы, два в туалете и в зале штук десять. Да, еще и сам Нени Линн.

– Итого не более двух десятков, – завершил приблизительный подсчет Шагадди, после чего с удовлетворением заметил: – Не так уж и много.

Дверь треснула еще в одном месте. Кто-то, находившийся с противоположной стороны двери, с размаха всадил в трещину металлический прут толщиною в два пальца и принялся двигать им из стороны в сторону, пытаясь расширить пролом.

– Отойди в сторону! – решительно махнул на Джемми рукой Шагадди.

Джемми сделал шаг в сторону от двери.

Шагадди вскинул автомат, передернул затвор и, нажав на курок, выпустил по двери длинную очередь.

После того как последняя пуля, выпущенная Шагадди, пробила дверное полотно насквозь, дверь перестала содрогаться от ударов.

– Ну вот, – опустив автомат, с удовлетворением и гордостью произнес Шагадди. – А вы говорили…

Дверь вновь заходила ходуном, едва сдерживая сотрясающие ее удары.

– Да что б вас рекины разодрали! – в сердцах выругался Шагадди.

– Ничего не получится, – произнес в ответ на это Андрей. – Рекины не польстятся на падаль, которая полвека валялась в каком-то подвале.

– Вы проявляете непозволительную непочтительность к святым останкам великого Нени Линна, лейтенант Апстрак! – с показным возмущением взмахнул руками Шагадди. – Да ну тебя, Джагг, – добавил он уже своим обычным голосом. – Что делать будем, когда дверь рухнет?

– К демонам все! – Андрей решительно передернул затвор на автомате и, достав из-за пазухи, сунул за пояс пистолет. – Будем прорываться к лестнице! Гранаты у кого-нибудь есть?

– А как же! – Шагадди достал из подсумка и подкинул на ладони ребристый цилиндр противопехотной гранаты.

– Одна?

– Мог бы и за одну сказать спасибо, – изобразил обиду Шагадди. – У самого-то вообще нет.

Андрей посмотрел на Джемми.

Солдат молча развел руками.

– На тебя, Шагадди, взираем с надеждой и упованием, – шутливо отсалютовал сержанту Андрей. – Первый ход за тобой.

– Всегда к вашим услугам, лейтенант, – присел в полупоклоне Шагадди.

– Джемми, твоя задача оттащить стол в сторону. – Солдат молча кивнул. – Шагадди, кинешь гранату в зал только после того, как я расчищу дверной проем. А то, чего доброго, попадешь гранатой в какого-нибудь застрявшего в дверях кейзи и заодно с ним всех нас подорвешь.

– Обижаешь, Джагг! – самодовольно усмехнулся Шагадди.

– Ладно, не бравируй, – строго глянул на него Андрей. – Нам нужно отсюда живыми выбраться.

– А зачем, если наверху та же самая дребедень? – с демонстративным безразличием пожал плечами Шагадди.

– Затем, чтобы всем остальным объяснить, что происходит, – серьезно ответил Андрей. – Так что давайте постараемся, ребята. – Он посмотрел сначала на Шагадди, а затем на Джемми. – И, самое главное, помните, что вселившаяся в покойников запредельная реальность питается нашими страхами. Мы должны быть уверены в том, что кейзи можно убить, и тогда они против нас не устоят.

– Как скажешь, Джагг, – усмехнулся Шагадди. – Мне так, например, совершенно без разницы, что внутри этих уродов – кровь или труха.

Джемми просто молча улыбнулся и на секунду прикрыл глаза, давая понять, что за него лейтенант может не беспокоиться.

– Сразу после взрыва гранаты без команды начинаем двигаться к лестнице. Мы с Шагадди расчищаем проход, Джемми прикрывает тыл. Все ясно?

– Никогда не слышал более четкого и конкретного плана, – нервно усмехнулся Шагадди.

Джемми снова молча кивнул.

– Начали!

Джемми рывком оттолкнул стол в сторону от двери. В этом ему помогли и те, кто ломился в дверь с противоположной стороны.

Дверь, едва не сорвавшись с петель, отлетела в сторону, ударившись о стену.

Андрей был внутренне готов к тому, что ему предстояло увидеть, и ожидания не обманули его. Толпа за дверью вполне соответствовала его представлениям о живых мертвецах, воспитанным главным образом на соответствующих фильмах. Лица кейзи были ужасны. Высохшая кожа на них свисала лохмотьями, обнажая пожелтевшие черепные кости. К остаткам кожи на черепах липли клочья пожелтевших волос, похожие на свалявшуюся паклю. Скукожившиеся губы, похожие на клочки жеваной бумаги, не могли прикрыть безумных оскалов, в которых зияли черные дыры на местах вывалившихся зубов. У некоторых кейзи остатки мышц на скулах были разорваны, из-за чего их нижние челюсти свисали едва ли не до самой груди, открывая провалы ртов.

Пустые глазницы кейзи смотрели куда-то в пустоту, но при этом они не тыкались в стены, как слепые котята, а каким-то непостижимым образом прекрасно ориентировались в окружающем пространстве.

Довершали картину обветшалые и выцветшие парадные мундиры высшего офицерского состава, на которых местами поблескивали большие генеральские треугольники. Из обтрепанных обшлагов рукавов торчали костлявые руки, обтянутые сморщенной кожей цвета, напоминающего жидкий кофе, в который только что плеснули молока.

Неприятно удивило Андрея то, что, в отличие от персонажей классических фильмов Джорджа Ромеро, которые, расставив полусогнутые руки в стороны, медленно и неуклюже перемещались на негнущихся ногах, кедлмарские кейзи двигались ничуть не хуже живых людей. И делали они все в полном молчании, не издавая никаких душераздирающих воплей и стонов.

Едва только дверь оказалось открытой, как все находившиеся в зале кейзи одновременно ломанулись в дверной проем.

Первая тройка живых мертвецов, каждый из которой с особым рвением стремился добраться до людей, застряла в дверном проеме, наглухо сцепившись своими костлявыми плечами. Образовавшаяся в дверях фигурная композиция отдаленно напоминала ожившую статую Лаокоона с сыновьями, в которой роль змей исполняли руки самих участников представления.

Возникший в дверях затор дал Андрею время тщательно прицелиться, прежде чем открыть огонь.

Головы кейзи, целясь в которые выпустил короткую автоматную очередь Андрей, разлетелись вдребезги, словно глиняные горшки.

Андрею казалось, что это должно было если и не вывести кейзи из строя, то уж, по крайней мере, сделать их менее активными. Однако сами кейзи, похоже, были на этот счет иного мнения. Не обратив ни малейшего внимания на потерю голов, они с удвоенной энергией принялись ломиться в открытую дверь.

Удача сопутствовала тому, кто находился в центре. Оттолкнувшись от двух своих соратников, он буквально запрыгнул в комнату, оказавшись в шаге перед Андреем.

Ногой Андрей ударил безголового кейзи в грудь. С хрустом ломающихся костей тот отлетел назад, едва не сбив с ног следующую за ним пару безголовых.

Вскинув автомат, Андрей надавил на курок и не отпускал его до тех пор, пока в обойме не кончились патроны.

Пули разрывали ветхую ткань мундиров, надетых на кейзи, но вместо крови из ран сыпалась какая-то труха, похожая на мелкую табачную крошку. Выстрелы отбрасывали кейзи назад, сбивая их с ног, но они с тупым упорством снова и снова поднимались на ноги и шли на людей.

Прямое попадание пули раздробило кейзи в генеральском мундире локтевой сустав. Рука отлетела в сторону, а кейзи продолжал двигаться вперед, размахивая уродливым обрубком.

Справа ударил автомат Джемми. Оставив трех безголовых кейзи лейтенанту, солдат стрелял в сторону дверного проема, не давая возможности находившимся в зале кейзи войти в него.

Быстро вставив в автомат полную обойму, Андрей перенес направление огня на ноги кейзи.

Новая тактика оказалась более успешной. Падая на пол с перебитыми ногами, кейзи уже не могли снова подняться. Они все еще пытались ползти вперед, чтобы дотянуться своими костлявыми руками до людей, но это уже была не серьезная угроза, а всего лишь ее демонстрация.

– Джагг! – отрывисто крикнул Джемми.

Андрей понял, что от него требовалось, и вновь перенес огонь на лезущих в дверь кейзи, давая возможность Джемми сменить обойму.

Вдвоем Андрею и Джемми удалось в какой-то момент расчистить дверной проем от толпящихся в нем прямоходящих мумий.

– Давай, Шагадди! – не прекращая давить на курок, заорал Андрей.

Граната полетела в дверной проем и упала неподалеку от порога, в том месте, где возникло наибольшее скопление кейзи. Андрей с Джемми, прекратив стрелять, отбежали к противоположной стене комнаты. Шагадди, присев на корточки, укрылся за столом. Взяв автомат за рукоятку, он поставил приклад на колено и плавно сдвинул большим пальцем планку предохранителя.

Едва только прекратился шквальный автоматный огонь, как кейзи снова ринулись на приступ распахнутой двери.

И в этот момент рванула граната.

Отдельные части тел разорванных в клочья кейзи разлетелись по комнате.

– Отцепись, тварь! – заорал Шагадди, когда трехпалая кисть руки схватила его за плечо.

Он попытался сбить ее, ударив кулаком, но лишенная тела рука мертвой хваткой держалась за куртку.

– Вперед!

Андрей ударил ногой все ж таки доползшего до него обезглавленного кейзи и, стреляя от пояса, побежал к двери.

Перепрыгнув через стол, к нему присоединился Шагадди, на плече которого, подобно оторванному эполету, болталась мертвая рука.

В дверях Андрей ударом приклада свернул челюсть кинувшемуся на него кейзи и, перескочив через чьи-то копошащиеся на полу останки, быстро огляделся по сторонам, чтобы оценить расстановку сил.

На ногах оставались еще с десяток кейзи. А те, что уже не могли принять вертикальное положение, все равно пытались добраться до людей, чтобы ухватить их за ноги. В зале было достаточно места для того, чтобы не дать кейзи прижать себя к стене. При желании втроем можно было без особого труда перестрелять тех, что еще представляли из себя какую-то угрозу. Но только при наличии достаточного количества боеприпасов. Проблема же заключалась в том, что в автомате у Андрея была уже последняя, наполовину пустая обойма. У двух же его соратников дела обстояли не намного лучше.

Андрей бросил быстрый взгляд на кафедру в конце зала. Стол, на котором прежде лежал мумифицированный труп Нени Линна, был пуст. А это значило, что кедлмарский диктатор находился где-то рядом, среди обезумевших кейзи. Узнать его было несложно – среди всех присутствующих он единственный не был одет в военную форму. Но поскольку присутствие Нени Линна в рядах живых мертвецов никак не влияло на реальную расстановку сил, не имело смысла заниматься сейчас его поисками.

Закинув автомат за спину, Андрей взял в руку пистолет. Продвигаясь в сторону двери, за которой находился коридор и выход к лестнице, Андрей стрелял расчетливо и точно, только в тех случаях, когда увернуться от бросающихся на него кейзи было невозможно.

Шагадди отбивался от кейзи, двигаясь по левую руку от Андрея. Он тоже перешел на стрельбу одиночными, но чаще, чем выстрелы, Андрей слышал надсадное, чуть хрипловатое гаканье, с которым сержант обрушивал на кейзи приклад своего автомата.

Сзади, где наседающих на солдат кейзи сдерживал Джемми, стрельба доносилась куда чаще. Экономя патроны, Джемми тем не менее вынужден был стрелять короткими очередями. Должно быть, ему приходилось хуже, чем Андрею с Шагадди, но помощи он пока не просил.

В зале не осталось, наверное, уже ни одного ожившего мертвеца, у которого были бы на месте все части тела. Безрукие, кособокие, хромые, со снесенными головами и развороченными грудными клетками, они все равно продолжали нападать на людей, словно, только убив их, они могли подтвердить свое право на новую жизнь, которую получили, не прося о том, по прихоти запредельной реальности.

Картина Страшного суда наложилась на широкоформатное панно Апокалипсиса, на котором схлестнулись в судорожных смертельных объятиях запредельная реальность, стремящаяся вернуть себе былую силу и власть, и малая частица того мира, что в незапамятные времена пришел ей на смену. Даже если эта инфернальная битва и могла закончиться чем-то, помимо взаимного уничтожения, людям был недоступен ее глубинный смысл. Обладая слишком короткой исторической памятью, они не помнили даже начала своей собственной истории. А до того, что произошло миллиарды лет назад, когда образ Вселенной, претерпев коренное изменение, приобрел нынешние черты, им, по большому счету, вообще не было никакого дела. Их вполне устраивала сегодняшняя картина мира, и они не хотели знать, что могло бы быть на ее месте. Живые хотели жить, а мертвым ничего не было нужно, потому что они были просто мертвы, и их уже невозможно было увлечь идеями жизни после смерти, которой, как прекрасно было известно тем, кто уже переступил через черту, попросту не существует.

Все эти мысли обрывками мелькали в голове у Андрея, когда он по пятому разу убивал тех, кто уже был мертв. До выхода из зала для совещаний оставалось совсем немного, и у Андрея уже не было никаких сомнений в том, что им удастся до него добраться.

– Рекины драные!..

Андрей невольно обернулся, настолько странным показался ему сорвавшийся на фальцет голос Шагадди. Традиционное ругательство на этот раз в исполнении Шагадди было похоже на неловкую попытку извиниться.

– Что там у тебя?! – крикнул Андрей, видя только спину сержанта.

– Я Нени Линну голову снес, – обернувшись на Андрея, растерянно произнес Шагадди.

– Лучше о своей голове подумай, – посоветовал Андрей и, вскинув руку с пистолетом, выстрелил в метнувшегося в сторону Шагадди однорукого кейзи.

Прыжком преодолев последнюю пару метров, отделявших его от тяжелой, герметично закрывающейся двери, Андрей перепрыгнул через высокий порог и привалился спиной к стене, держа дверь под прицелом. Следом за ним в коридор выбежали Шагадди и Джемми.

Навалившись плечом на тяжелую дверь, Джемми попытался захлопнуть ее. Если бы ему это удалось, то оставшиеся в зале кейзи оказались бы отрезанными от внешнего мира. Даже если кейзи и пришло бы в голову воспользоваться штурвалом ручного управления тяжелого дверного запора, его без труда можно было заблокировать снаружи при помощи любой подвернувшейся под руку железки.

– Снимите с меня эту дрянь! – воскликнул Шагадди, тряхнув плечом, на котором у него висела рука кейзи.

– Да подожди ты! – Отмахнувшись от Шагадди, Андрей кинулся помогать Джемми.

Дверь была уже почти закрыта, когда какой-то кейзи сунул ногу за порог.

– Зараза!

Андрей несколько раз со злостью ударил по ноге прикладом автомата. Боли кейзи не чувствовал, а берцовые кости были слишком прочные, поэтому нога осталась торчать в проеме между дверью и порогом.

Со стороны зала на дверь одновременно навалились несколько тел. Джемми обеими руками уперся в дверь, но ноги его скользили по полу, и дверь постепенно поддавалась напору рвущихся на свободу кейзи.

– Помоги-ка Джемми. – Шагадди плечом отодвинул Андрея в сторону.

Сам же он встал к двери спиной и, обхватив стопу кейзи обеими руками, резко крутанул ее, вывернув почти на девяносто градусов, и изо всех сил рванул вверх. Под дверью что-то омерзительно хрустнуло. Шагадди удовлетворенно хмыкнул и еще раз повторил ту же самую операцию.

Высохшие сухожилия не смогли выдержать подобной экзекуции. Шагадди упал на пол, сжимая в руках оторванную ногу мертвеца.

Андрей и Джемми захлопнули дверь. Джемми быстро повернул штурвал и заклинил его ножом.

– Проклятие! – Шагадди с отвращением отшвырнул в сторону высохшую ногу. – Почему мне все время достается самая грязная работа?

– Потому что она у тебя лучше всего получается, – усмехнувшись, ответил Андрей. Указав на перебирающую пальцами кисть, повисшую на плече Шагадди, он с торжественным видом произнес: – Произвожу тебя в кавалеры Ордена живых мертвецов!

– А! – махнул на него рукой Шагадди. – Я и без того «кейзи». Помоги мне лучше избавиться от этой ручки загребущей.

Для того чтобы снять руку кейзи с плеча Шагадди, Андрею пришлось ножом отрубить два из трех имевшихся на ней пальцев. После этого, подцепив руку острием ножа, он кинул ее к стене.

– Тебе что, жалко с ней расставаться? – спросил Андрей, заметив, каким задумчивым взглядом смотрит Шагадди на оторванную кисть руки, на которой все еще продолжал шевелиться оставшийся указательный палец.

– Да вот думаю, не захватить ли ее с собой? – задумчиво почесал затылок сержант. – Ребятам показать…

– Ты лучше расскажи им, как снес голову Нени Линну, – посоветовал Андрей.

– Тебе смешно, – насупился Шагадди. – А что другие на это скажут?

– Нени Линн мертв уже более полувека, – успокоил его Андрей. – Если тебя и можно привлечь к ответственности, так только за вандализм.

– За что? – недобро посмотрел на Андрея Шагадди.

– За то, что ты испортил мумию Нени Линна, которая представляет собой историческую ценность, – разъяснил Андрей. И тут же добавил: – Но, учитывая то, сколько исторических памятников уничтожил за годы своего правления сам Нени Линн, твой выстрел, разнесший ему голову, можно расценивать как воздаяние по делам его. Можешь считать, что автомат в твоих руках направляла высшая сила.

– Ну нет, – не соглашаясь с таким утверждением, покачал головой Шагадди. – Когда автомат в моих руках, никакая высшая сила не способна помешать мне целиться.

– Ну, как знаешь, – не стал спорить с ним Андрей. – А тебя, Джемми, никакие нравственные проблемы не мучают?

Джемми, стоявший чуть в стороне и чистивший ногти острием ножа, молча покачал головой.

– В таком случае давайте выбираться из этой гробницы. Все остальное обсудим наверху.

ГЛАВА 4

МЕТАМОРФОЗЫ

Грохоча подкованными каблуками ботинок по металлическим ступеням, солдаты бежали вверх по лестнице, неосознанно стремясь как можно скорее выбраться из превращенного в могильник бункера, чтобы снова увидеть над головой не серые бетонные своды, а голубое небо с плывущими по нему облаками.

Бежавший впереди Андрей мысленно отсчитывал ступени. Лестница вела к выходу, поднимаясь по стенам квадратного колодца и сворачивая под прямым углом после каждой двадцать четвертой ступени. Они поднялись примерно на половину глубины колодца, когда после очередного поворота лестницы Андрей насчитал тридцать ступеней.

Сбившись со счета, Андрей в растерянности остановился на месте.

– Что еще забыли? – недовольно буркнул, едва не налетев на него, Шагадди.

Оперевшись на перила, Андрей посмотрел наверх.

Шахта колодца, имевшая прежде квадратное сечение, превратилась в круглую. По стене ее теперь поднималась вверх ровная спираль винтовой лестницы.

– Чья работа? – гневно глянул на своих спутников Андрей.

– Я здесь ни при чем! – взмахом руки решительно отмел от себя все возможные обвинения Шагадди. – Я думал только о том, как бы поскорее отсюда выбраться!

Джемми отрицательно покачал головой. Затем он поднял левую руку, развел в стороны большой и указательный пальцы и, указав взглядом на стену, стал медленно сводить их вместе.

– Точно! – посмотрев сначала на руку Джемми, а затем на стены колодца, воскликнул Шагадди. – Стены сходятся!

Сейчас было не время выяснять, чьи фантазии или страхи позволили запредельной реальности изменить форму колодца, – нужно было как можно скорее уходить из бункера. Сечение колодца уменьшалось буквально на глазах. Если сжатие спирали винтовой лестницы будет продолжаться с той же скоростью, то шансы выбраться из колодца до тех пор, пока стены его не сомкнутся, уменьшались с каждой потерянной секундой.

Оттолкнувшись обеими руками от перил, Андрей снова побежал вверх по лестнице.

Шагадди и Джемми бежали позади него, не отставая.

При том, что витки лестничной спирали становились все меньше, путь до выхода из бункера не делался короче. Шахта колодца вытягивалась вверх, словно телескопическая антенна.

Андрей понял, что им не успеть добежать до выхода, когда просвета в центре лестничной спирали уже не осталось и металлические стойки перил начали со скрипом гнуться.

Андрей посмотрел вверх. Они были уже достаточно близки к выходу, чтобы попытаться позвать на помощь с надеждой быть услышанными теми, кто находился наверху. Но что бы это дало? Нескольких свидетелей ужасной гибели лейтенанта Апстрака и двух его солдат?

– Да что это за жизнь такая! – остановившись и устало уперевшись ладонями в колени, со злостью выкрикнул Шагадди.

После этого он выдал такую длинную и искусно завернутую фразу, состоящую из одних ругательств, каких прежде Андрею слышать не доводилось. В ней было-то всего не более десятка слов, но каждое из них употреблялось попеременно как существительное, прилагательное или глагол, что позволяло практически бесконечно менять грамматическую форму составленных из них предложений.

Но самым удивительным было то, что в то время, пока Шагадди выдавал этот поток непристойностей, душераздирающий скрежет гнущихся перил прекратился. И возобновился он только через несколько секунд после того, как сержант умолк, пораженный, как и двое его спутников, внезапно наступившей тишиной.

– Продолжай, Шагадди! – сдавленным полушепотом попросил Андрей, сам еще до конца не веря в то, что сквернословие сержанта способно каким-то совершенно непостижимым образом остановить процесс сжатия лестничного колодца.

– Чего? – недоумевающе переспросил Шагадди.

– Продолжай материться! – заорал на Шагадди Андрей, чувствуя, как металлическая ступенька начинает выгибаться у него под ногами. – Давай, чтоб тебя!..

И Шагадди дал!

То ли ему и в самом деле не было равных в искусстве матерщины, то ли дополнительную виртуозность его изысканной речи придавало осознание того факта, что на карту были поставлены человеческие жизни, в том числе и его собственная, но только то, что лилось в эти минуты с языка Шагадди, поистине было достойно того, чтобы оказаться дословно зафиксированным и сохраненным в веках, дабы воочию продемонстрировать потомкам, на что были способны их великие предки! А ведь задача Шагадди осложнялась еще и тем, что произносить свою речь он должен был на бегу, не имея возможности делать хотя бы незначительную паузу, обдумывая очередную фразу!

К сожалению, свободного летописца в тот момент рядом с Шагадди не оказалось. А двое его друзей думали только о том, как бы выбраться живыми из бункера, едва не превратившегося для них в смертельную ловушку. Они во всю мочь бежали наверх, подгоняемые виртуозной бранью Шагадди и нервозным ожиданием того, что в любую секунду мог вновь раздаться зловещий скрежет металла.

Выбежав на собранную гармошкой лестничную площадку перед дверью бункера, Андрей с ходу перепрыгнул через высокий порог и без сил упал на перепаханный танковыми гусеницами газон, тянущийся по периметру Пирамиды.

Следом за ним из бункера с руганью вылетел Шагадди. Выдав еще пару тирад, как бы подводящих итог всему, что было сказано ранее, он устало присел на корточки, опираясь на автомат, поставленный прикладом на землю.

Подойдя к Шагадди сзади, Джемми похлопал его по плечу.

– Не нужно меня благодарить, – откашлявшись, прохрипел севшим голосом Шагадди. – Я просто выполнял свой долг.

Со стороны дверного проема, ведущего в бункер, раздался уже не скрежет, а пронзительный визг металла, сдавливаемого чудовищной массой стен, сомкнувшихся вокруг лестницы.

Джемми снова, уже более требовательно хлопнул Шагадди ладонью по плечу, после чего негромко окликнул лейтенанта:

– Джагг…

Если Джемми соблаговолил произнести хотя бы одно слово, значит, происходило нечто действительно из ряда вон выходящее.

Андрей быстро поднялся с земли. Одновременно он на всякий случай скинул с плеча автомат, в обойме которого еще оставалось несколько патронов.

Первым, что он увидел, были танкисты из батальона полковника Орхалла, сидевшие на броне своих танков и в полном недоумении смотревшие куда-то вверх.

Не понимая, что происходит, Андрей тоже запрокинул голову.

Вознесенная на десятиметровую высоту вершина Пирамиды, бывшая прежде остроконечной, теперь приобрела форму, похожую на съехавшую набок шляпку большого белого гриба. При этом она продолжала медленно сползать вниз, увлекая за собой лежащие под ней слои огромного бетонного монолита. Пирамида была похожа на свечу, у которой только что подпалили фитиль.

– Крыша поехала, – услышал Андрей у себя за спиной напряженное сипение Шагадди.

То ли он все еще не прочистил горло после безостановочной ругани в уже не существующем бункере, то ли увиденное произвело на него столь сильное впечатление, что голос у него снова сел.

– Где полковник Бизард? – спросил, обращаясь к танкистам, Андрей.

Никто из них даже не пошевельнулся. Казалось, они просто не слышали обращенный к ним вопрос, продолжая зачарованно созерцать вершину оплывающей, словно порция подтаявшего мороженого, Пирамиды.

После того как Андрей повторил свой вопрос и снова не получил на него ответ, Джемми подошел к ближайшему танку и, ухватив за шиворот, выволок из люка механика с перемазанной машинным маслом щекой. Ничего не говоря, он для начала просто встряхнул его как следует, после чего поставил перед лейтенантом.

Танкист смотрел на Андрея растерянно и немного испуганно. Вид у него был такой, словно его только что разбудили и он спросонья все еще никак не может понять, где находится и что за люди его окружают.

Андрей пару раз щелкнул пальцами у него перед носом. Убедившись, что солдат следит за движениями пальцев уже вполне осмысленным взглядом, Андрей перешел к вопросам:

– Где полковник Бизард?

– Пошел на центральную площадь, – вяло и как-то совершенно безнадежно махнул рукой солдат.

– А вы почему здесь? – взглядом указал Андрей на стоящие возле Пирамиды танки.

– Нам приказано охранять вход в Пирамиду, – ответил солдат.

– Давно это началось? – Андрей указал на оплывающую вершину Пирамиды.

– Не знаю, – растерянно покачал головой танкист.

– Джагг, – окликнул Андрея Шагадди. – Посмотри-ка на это.

Подбежав к Шагадди, Андрей увидел участок стены, окружающей Цитадель. Верхний ее край медленно деформировался и сползал вниз, точно так же, как и вершина Пирамиды.

– Что происходит, Джагг? – посмотрев на Андрея, негромко спросил Шагадди.

– Это значит, что все, кто сейчас находится в Цитадели, одурели от страха, – ответил сквозь стиснутые зубы Андрей.

Шагадди показалось, что лейтенант на секунду задумался. На самом деле Андрей успел за это время обсудить сложившуюся ситуацию с Дейлом и решить, что следовало сделать, чтобы попытаться восстановить порядок вещей, существовавший до вторжения запредельной реальности.

Вернувшись к входу в уже не существующий бункер, Андрей запрыгнул на ближайший танк и, забравшись на башню, дернул за плечо выглядывающего из люка командира танка:

– Лейтенант!

Танкист повернул голову в его сторону и посмотрел на Андрея взглядом клинического идиота.

У Андрея не было ни времени, ни настроения вести душеспасительные беседы. Коротко замахнувшись, он ударил командира танка по зубам.

Танкист ошалело тряхнул головой, провел ладонью по ушибленной челюсти и сплюнул на броню кровавую слюну.

– Очнулся? – с заботливым видом осведомился Андрей.

Танкист молча кивнул.

– Собирай всех, кто здесь есть, и веди на центральную площадь, – велел ему Андрей.

– Но я получил приказ охранять вход в Пирамиду, – посмотрев на оплывающую вершину монолита, не очень уверенно возразил танкист.

– Приказ отменяется, – сказал Андрей столь уверенно, что танкист посмотрел на его лейтенантский шеврон, чтобы удостовериться в том, что с ним разговаривает равный по званию, а не вышестоящий чин.

– Я получил приказ лично от полковника Бизарда… – начал объяснять ситуацию танкист.

– К рекинам драным все приказы! – не дослушав, заорал на него Андрей. – Что ты здесь собираешься охранять?! Это?! – Вытянув руку, Андрей ткнул пальцем в медленно теряющую свою форму Пирамиду. – Ты знаешь, что сейчас происходит?!

Танкист отрицательно помотал головой.

– Ну, так делай то, что тебе говорят, пока сам не начал оплывать, как Пирамида! Собирай людей и веди их на площадь! Понял?!

– Понял, – быстро кивнул танкист.

– Действуй!

Андрей спрыгнул с танка.

– Понятно, что надо делать? – спросил он, обращаясь на этот раз к Шагадди и Джемми.

Оба молча кивнули.

– Шагадди – к восточным воротам, Джемми – к западным. Запереть ворота и убрать мосты. Никого не пускать в Цитадель, даже если это будут плачущие женщины с детьми. Любой, находящийся за пределами Цитадели, может оказаться таким же монстром, как и кейзи, оставшиеся в бункере. Всех, кого встретите, отправляйте на центральную площадь, ссылаясь на приказ полковника Бизарда. Включая и сдавшихся в плен гвардейцев. Все нужно сделать в кратчайшие сроки. Считайте, что вы наделены самыми широкими полномочиями, вплоть до расстрела на месте за отказ повиноваться. Все. Выполняйте.

Несмотря на то, каким уверенным тоном все это было сказано, Андрей ждал вопросов. Что-нибудь типа того, с каких это пор он получил право отменять приказы командира части и заменять их своими собственными распоряжениями? Но никаких вопросов не последовало. Шагадди и Джемми одновременно вскинули руку к плечу в армейском салюте и без промедления побежали выполнять приказ лейтенанта.

Андрей с облегчением перевел дух. Если бы сейчас ему пришлось давать какие-то объяснения, то скорее всего у него уже не хватило бы упорства и уверенности довести задуманное до конца.

Он бросил быстрый взгляд на оплывшую вершину Пирамиды, которая сползла вниз еще примерно на полметра, и побежал туда, где, по словам танкиста, должен был находиться полковник Бизард.

Центральная площадь Сабатской Цитадели, служившая одновременно и плацем для проведения строевых смотров и парадов, представляла собой ровный прямоугольник. На него выходило широкое парадное крыльцо с навесным козырьком, опирающимся на массивные колонны, декорированные многочисленными изображениями Пирамиды, выполненными в золоте. В пятиэтажном здании, к которому вела лестница, располагался Генеральный Штаб Пирамиды.

Сейчас площадь была наполовину заполнена захваченными в плен гвардейцами, оборонявшими Цитадель. Края площади занимали танки «Кейзи» и «Железных зверей», между которыми расположились вооруженные автоматами солдаты. Но гвардейцы, облаченные в светло-голубую с серебристыми аксельбантами форму, похоже, даже и не помышляли о сопротивлении. Они стояли неровными рядами, обратив угрюмые лица в сторону штабного здания, словно в нем находился некий оракул, который должен был возвестить им их судьбу.

Быстро взглянув на здание Генерального Штаба, Андрей заметил, что края прикрывающего лестницу козырька начали обвисать, делая его похожим на вянущий лист, а левое крыло здания несколько подалось вперед.

Полковник Бизард стоял возле трибуны, возведенной на самой широкой верхней ступени лестницы. Рядом с ним находились полковник Орхалл и маленький майор-гвардеец, исполнявший обязанности коменданта Цитадели.

– Апстрак! – Заметив Андрея, полковник Бизард широко и энергично махнул рукой, подзывая его к себе.

Андрей подбежал к старшим офицерам, не забыв на бегу отсалютовать им.

На лицах полковников явно читались тревога и беспокойство. Майор же, носивший пистолет только как декоративную деталь своего парадного мундира, был попросту испуган.

Андрей не стал дожидаться вопросов, угадать которые было нетрудно, а сразу же начал с самого главного:

– Случилось то, чего я больше всего опасался. Гефар открыл Врата Зла.

– Гефар? – непонимающе посмотрел на полковника Бизарда командир «Железных зверей».

– Я потом вам все объясню, полковник, – ответил ему Бизард. – История может показаться вам совершенно невероятной, но тем не менее отнеситесь к ней серьезно. Я уже имел возможность убедиться в том, что старинные легенды о Воине Тьмы Гефаре содержат в себе значительную долю истины.

– Каким же образом, позвольте спросить? – едва заметно усмехнулся Орхалл.

– Я встречался с Гефаром, – прямо посмотрев ему в глаза, произнес Бизард. – И встреча эта едва не стоила мне жизни.

Полковник Орхалл хмыкнул как-то неопределенно, но больше ни о чем спрашивать не стал.

Тем временем на площадь начали стекаться солдаты из подразделений «Кейзи» и «Железные звери». Они толпились на окружающих площадь газонах, не решаясь занять места рядом с пленными гвардейцами. Андрей, признаться, даже и не рассчитывал, что Шагадди с Джемми удастся так быстро справиться с задачей, которую он перед ними поставил.

– Это что еще такое? – недовольно сдвинув брови, посмотрел на площадь полковник Бизард.

– Извините, полковник, но я взял на себя смелость отдать некоторые распоряжения от вашего имени, – дал необходимое объяснение Андрей. – У меня не было времени на то, чтобы согласовать их с вами. Вы видите, что происходит?

Андрей указал на участок крепостной стены, видневшийся в просвете между зданиями, на котором уже образовалась глубокая каверна, а затем на вершину Пирамиды, сделавшуюся похожей на раздавленный праздничный торт.

– Это запредельная реальность? – спросил у Андрея Бизард.

– Да, – утвердительно кивнул тот. – Кедлмар перестал являться тем, чем он был сегодня утром. Теперь он живет по законам запредельной реальности.

– И что же?

– Пока я не берусь определять долгосрочные задачи. Для начала мы должны постараться выжить. А для этого нам нужно попытаться создать в Цитадели зону, свободную от непосредственного влияния запредельной реальности. Я приказал своим людям перекрыть доступ в Цитадель для всех, кто находится снаружи, потому что любой человек, проникший в крепость извне, может оказаться монстром, созданным запредельной реальностью.

– Неподалеку от пригорода Сабата остались наши тыловые роты, – напомнил полковник Орхалл.

– Забудьте о них, – произнес Андрей сквозь стиснутые зубы. – Мы сможем принять их в Цитадели не раньше, чем найдем надежный способ выявлять людей, в чьих телах уже зреет новая жизнь. Каждый «инфицированный», проникший в крепость, представляет смертельную угрозу для всех нас. Я видел, на что способно даже одно такое чудовище, внешне выглядящее как обыкновенный человек.

– Что еще? – спросил полковник Бизард.

– Я приказал собрать всех находящихся в Цитадели людей на площади. Я не знаю, как вы это сделаете, полковник, но вы должны объяснить им, что в Кедлмаре произошла природная катастрофа, масштабы которой пока еще не определены, но Цитадель является надежным убежищем, в котором мы можем чувствовать себя в полной безопасности. Если вам удастся убедить их в этом, то все изменения реальности, которые мы сейчас наблюдаем, должны исчезнуть. Если же нет – процесс примет необратимый характер. И тогда уже у нас не будет ни малейшего шанса на спасение.

Полковник Бизард снова глянул на площадь.

– Гвардейцев здесь почти столько же, сколько и наших солдат, – заметил он, прикинув на глаз численность обеих армий.

– Они тоже должны вам поверить, – сказал Андрей. – Все будет зависеть от того, сможет ли наше коллективное сознание, помнящее мир таким, каким он был до катастрофы, взять верх над стремлением запредельной реальности изменить его.

Полковник Бизард вставил большие пальцы рук под ремень и провел ими от центра живота к спине, разгоняя складки на куртке. Секунду помедлив, он вышел на трибуну.

– Там, под верхней полочкой, есть кнопочка микрофончика, – услужливо проинформировал полковника комендант Цитадели.

– Полагайтесь только на свой голос, полковник, – сказал Андрей. – В зоне запредельной реальности вся электроника либо полностью выходит из строя, либо начинает барахлить так, что от нее все равно ничего путного не добьешься.

Следом за Бизардом на трибуну поднялся и полковник Орхалл. Майор-гвардеец держался позади них, то и дело с подозрением поглядывая на Андрея, который, зайдя за трибуну, устало опустился на ступеньку.

– А ну-ка, гвардия, сместитесь назад! – громогласным голосом скомандовал полковник Бизард.

На площади возникло движение. Не понимая, что должно произойти, гвардейцы топтались на месте, словно стадо баранов.

– Пошевеливайтесь, чтоб вас рекины разодрали! – рявкнул полковник Бизард. – Или я прикажу моим парням вас поторопить!.. Строиться всем! Поротно и повзводно! «Кейзи» – с правой стороны, «Железные звери» – слева!..

Спустя две минуты площадь перед трибуной была заполнена ровными рядами солдат в пятнистой полевой форме и в темно-зеленых комбинезонах танкистов. Позади них стояли ряды одетых в голубое гвардейцев.

Полковник Бизард не успел начать свою речь, когда внезапно на землю упали серые сумерки, словно среди ясного дня вдруг наступил пасмурный осенний вечер.

Вскочив на ноги, Андрей, как и все, устремил взор на небо.

Небо исчезло.

Вместо него над головами всех собравшихся простирал свои своды огромный купол, отливающий серо-стальным цветом и кажущийся при этом каким-то омерзительно-маслянистым. На его фоне тускло светил небольшой бледно-розовый шарик Борха-2. Его вечный спутник Борх-1, являющийся основным источником света и тепла в Кедлмаре, бесследно исчез.

– Что это? – с ужасом прошептал Андрей.

– Пространственный кокон, – услышал он ответ Дейла.

Андрей почувствовал некоторое облегчение: уж лучше пространственный кокон, созданный Статусом вокруг Дошта, чем запредельная реальность, способная менять ход небесных светил.

– Значит, у Кедлмара уже не осталось шансов? – мысленно обратился он к Дейлу.

– Так решила Коллегия Статуса, – уклончиво ответил напарник.

– Ты хочешь сказать, что у тебя на этот счет имеется особое мнение?

– Так же, как и у тебя. В конце концов, у нас нет иного выхода, как только доделать начатое.

– Продолжайте, полковник. – Андрей довольно-таки бесцеремонно толкнул командира в спину. – Люди на площади не должны почувствовать вашей неуверенности.

– Быть может, ты сам им все объяснишь? – не оборачиваясь, предложил Андрею командир «Кейзи».

На площади перед трибуной уже начиналось волнение. Стройные ряды солдат в любую секунду могли превратиться в тупую, неуправляемую толпу.

– Да чтоб нам всем на дереве балоней болтаться! – возмущенно воскликнул Андрей, после чего ввернул одно из тех выражений, которому он сегодня научился у Шагадди. – Это ведь вы их сюда привели, полковник, а не я! Для них я всего лишь лейтенант разведроты! Да не тяните же, чтоб вас рекины разодрали!..

Лицо полковника Бизарда побагровело от злости – бывший сержант, которого он всего неделю назад сам произвел в лейтенанты, честит его, как зеленого первогодка. Но он сумел сдержать свой гнев, резонно рассудив, что вовсе не Апстрак является первопричиной того, что происходило вокруг. Начать орать на лейтенанта сейчас, когда на них смотрели сотни пар глаз выстроившихся на площади перед трибуной солдат, было бы равносильно тому, что устроить публичную порку кирпича, споткнувшись о который ты упал и ушиб колено. Подчиненные ждали от командира ясных объяснений по поводу происходящего и конкретных приказов, которые должны были положить конец сумятице и неразберихе, а вовсе не проявления эмоций, на которые они и сами были способны.

Полковник Бизард основательно водрузил свои широкие ладони на край трибуны и, набрав полные легкие воздуха, не выкрикнул, а отчетливо и ясно, так, что было слышно в самых дальних рядах, произнес:

– Солдаты и офицеры! «Кейзи», «Железные звери» и гвардейцы! Я не стану занимать вас долгими объяснениями по поводу того, что происходит вокруг. Сейчас у нас для этого просто нет времени. Кедлмар постигла беда, которой никто не ожидал. По сравнению с остальными мы находимся в более выгодном положении, потому что стены Цитадели могут послужить для нас надежной защитой. Пока ситуация находится под контролем. Но сумеем ли мы выбраться из этой передряги живыми, зависит от того, насколько четко и слаженно мы будем действовать. С этой минуты между нами не должно быть деления на победивших и потерпевших поражение. Гвардейцы снова получат свое оружие и поступят в распоряжение полковника Орхалла…

Андрей почти не слушал, что именно говорил Бизард. Стоя у него за спиной, он смотрел на уродливую вершину Пирамиды. Медленно, почти незаметно для наблюдателя, который не знал, что именно должно было произойти, она начинала приобретать свои первоначальные строгие и правильные очертания.

ГЛАВА 5

БЕСКОНЕЧНЫЙ ДЕНЬ

На месте полковника Бизарда Андрей, наверное, несколько иначе выстроил бы речь, обращенную к личному составу двух танковых батальонов и к чувствующим себя военнопленными гвардейцам из гарнизона Цитадели. Но, как ни странно, слова командира «Кейзи», показавшиеся Андрею довольно-таки сумбурными, не в меру патетичными и банальными, оказались именно тем, что хотели услышать выстроившиеся на площади солдаты. Феноменальные проявления запредельной реальности, не успевшие закрепиться в коллективном сознании находящихся в Цитадели людей, постепенно утрачивали свою выразительность и яркость. Образы окружающего мира, начавшего было изменяться в сторону безумных фантазий, возвращались к своим естественным формам. Теперь о произошедшей трагедии напоминали только сумерки, подкрашенные розоватым светом Борха-2, неподвижно замершего на месте, и серый купол, заменивший жителям Кедлмара небо.

Полковник Бизард почти не уделил внимания анализу сложившейся ситуации, ограничившись кратким замечанием о том, что в Кедлмаре больше не существует централизованной власти и проблема выживания становится личным делом каждого. После этого он заявил, что готов взять на себя ответственность за жизни людей, находящихся на территории Цитадели, но только в том случае, если его полномочия, на данном этапе развития событий ничем не ограниченные, будут признаны всеми без исключения. Тем же, кто был не согласен с подобной постановкой вопроса, он предлагал немедленно покинуть Цитадель, поскольку в дальнейшем любая попытка открыть крепостные ворота без соответствующего приказа будет пресекаться самым строжайшим образом, вплоть до расстрела виновных.

Полковник сделал паузу, давая возможность выйти из строя тем, кто по той или иной причине хотел бы покинуть Цитадель. Желающих набралось около сорока человек, и все они были из рядов гвардейцев. Возможно, причина принятого ими решения заключалась в том, что у этих гвардейцев имелись родственники в Сабате, у которых они рассчитывали найти убежище. Хотя с такой же степенью вероятности можно было предположить, что кое-кто из гвардейцев не верил заверениям полковника Бизарда о том, что все, находящиеся в крепости, будут пользоваться равными правами, и опасался репрессий со стороны захвативших Цитадель мятежников.

– Кто охраняет ворота? – спросил, повернувшись к Андрею, полковник Бизард.

– Шагадди и Джемми, – ответил тот.

– Двое? – удивленно переспросил полковник.

Андрей мысленно усмехнулся, представив себе, с каким отпором столкнутся те, кто пожелает покинуть Цитадель, не поставив об этом в известность Шагадди или Джемми. Сейчас, когда вокруг была запредельная реальность, человек, который уже имел возможность ощутить на себе ее воздействие и научился должным образом реагировать на нее, стоил целого взвода.

– Я хотел, чтобы на площади собрались все, кому необходимо было услышать слова ободрения и поддержки, – произнес лейтенант вслух. – Шагадди и Джемми в этом не нуждаются.

– А где остальные бойцы из твоего взвода?

– Где им и положено быть, – взглядом указал на колонну разведроты Андрей.

– Пусть кто-нибудь из них проводит тех, кто соберется покинуть крепость, – приказал полковник Бизард. Понизив голос, так, чтобы никто, кроме Андрея, его не слышал, он добавил: – Боюсь, что никого другого, кроме ребят из своей же команды, твои головорезы и близко к воротам не подпустят.

– Эйх! Лантер! – взмахнул рукой Андрей, подойдя к краю трибуны.

Два человека отделились от строя разведроты и побежали к своему командиру.

– У нас еще около пятидесяти человек старших офицеров Генерального Штаба, – напомнил Бизарду полковник Орхалл.

– Если захотят уйти – пусть убираются немедленно. Тех же, кто изъявит желание остаться, разжаловать в рядовые! – Полковник Бизард решительно рубанул рукой воздух. – И направить на хозяйственные работы!

Полковник Орхалл с некоторым недоумением приподнял левую бровь.

– Вы считаете это целесообразным, полковник?

– Я считаю это необходимым, – ответил ему Бизард. – Кретины, все эти годы следившие за строгим и неукоснительным выполнением приказов, которые отдавал им играющий в войну компьютер, не способны самостоятельно командовать людьми.

Глянув в сторону побледневшего после такого заявления коменданта Цитадели, полковник Бизард едва заметно улыбнулся.

– Майор, ты, должно быть, единственный офицер в крепости, который может оказаться нам полезен, – сказал он. – Поэтому временно я оставляю тебя в прежнем звании. Дальнейшая твоя судьба будет зависеть только от тебя самого.

– Благодарю вас, полковник! – Пухлые щеки майора вновь приобрели свой обычный розовый цвет. – Готов служить правому делу!

– А прежде ты чему служил? – недовольным тоном осведомился у него полковник Орхалл.

– Прежде в Кедлмаре существовала только одна власть, – ничуть не смутившись, ответил ему майор. – Власть Пирамиды, которой, смею напомнить, служили все мы.

Отдав необходимые распоряжения Эйху и Лантеру, Андрей снова присоединился к группе офицеров на трибуне.

После короткого совещания с командиром «Железных зверей» полковник Бизард разрешил солдатам разойтись по позициям, занятым их подразделениями. Гвардейцам было приказано вернуться в казармы и ждать дальнейших распоряжений. Всем офицерам было предложено пройти в штаб, где должно было состояться совещание, на котором полковник Бизард собирался всесторонне оценить ситуацию и разработать подробный план самых необходимых мероприятий на ближайшее время.

Приглашенные на совещание офицеры разместились в большом зале, предназначавшемся для проведения торжественных мероприятий, который им прежде не раз доводилось видеть в выпусках официальной кинохроники.

Офицеров Генерального Штаба, которые тоже попытались занять места в зале, вежливо, но настойчиво попросили выйти. На выходе из зала лейтенант, командующий взводом охраны, аккуратно спарывал с их парадных мундиров синие шевроны с золотистыми треугольниками.

Полковник Бизард предложил лейтенанту Апстраку занять место за столом президиума, но Андрей предпочел сесть в зале, чтобы не привлекать к своей персоне лишнего внимания. Для всех остальных, за исключением полковника Бизарда и солдат своего взвода, он все еще оставался просто лейтенантом разведроты, к которому в последнее время командир «Кейзи» проявлял особое расположение. А подобное отношение со стороны командира части могло обернуться неприязнью остальных офицеров, которые могли углядеть в этом чрезмерное усердие лейтенанта Апстрака в выполнении своих служебных обязанностей, за чем, в свою очередь, легко просматривалось стремление добиться особых преимуществ для себя за счет других. Подобное отношение к службе в армии не любили и не прощали как в солдатской среде, так и среди офицеров.

Прежде всего полковников Бизарда и Орхалла интересовали размеры имеющихся в Цитадели запасов продовольствия и боеприпасов. В соответствии с отчетом коменданта, которого полковник Бизард представил как майора Цинулла, запасов продовольствия, имеющихся в крепости, при экономном использовании должно было хватить на тридцать-сорок дней. На данном этапе этот срок казался достаточно большим, чтобы не задавать вопросов о том, что делать потом, когда продовольствие кончится. Арсеналы Цитадели были еще более богатыми, чем продовольственные склады. В случае необходимости запершиеся в крепости солдаты могли выдержать долговременную осаду сил, многократно превосходящих их по численности. При условии, конечно, что противник не будет иметь в своем распоряжении вертолеты, чтобы атаковать Цитадель с воздуха. Кроме того, как сообщил майор Цинулл, Цитадель имела автономную систему водоснабжения и канализации, а также генераторы электрического тока, работающие на жидком топливе, которые можно было привести в действие в случае, если будет прервано централизованное электроснабжение.

Андрея несколько удивило то, что ни один из офицеров, находящихся в зале, не задал вопроса по поводу природы обрушившегося на Кедлмар катаклизма, его масштабов и последствий, к которым он может привести. Скорее всего это объяснялось неожиданностью случившего. За неполные сутки люди, находящиеся в зале, успели принять участие в танковом сражении, атаковать считавшуюся до сего дня неприступной Сабатскую Цитадель, являвшуюся оплотом всесильной власти Пирамиды, стать свидетелями того, как последний оставшийся в Кедлмаре вертолет нанес удар по защитникам крепости с воздуха, узнать о том, что, по сути, в Кедлмаре давно уже не существует никакой власти, и, наконец, увидеть, во что способна превратить мир запредельная реальность и какие действия готовы предпринять высшие силы для того, чтобы изолировать зараженную планету. Впечатлений для одного дня было более чем достаточно. Для того чтобы задавать какие-то вопросы, их нужно было сначала осмыслить.

Обсуждение, начавшееся следом за выступлением майора Цинулла, касалось главным образом простых и понятных вещей, имеющих непосредственное отношение к повседневной жизни воинского гарнизона. Где разместить солдат? Каким образом будет организовано их питание? Каков будет режим несения караульной службы?

Кто-то из зала задал вопрос относительно подразделений тылового обеспечения обоих танковых батальонов, оставшихся в пригороде Сабата. Андрей не успел услышать, что ответил на это полковник Бизард. Сидевший рядом с ним капитан несильно потянул его за рукав и, когда Андрей посмотрел в его сторону, молча указал ему на дверь в конце зала.

Чуть приоткрыв дверь, в зал просунул свою кудрявую голову Кадишш. Должно быть, слава участника вертолетного десанта позволила ему беспрепятственно миновать посты, выставленные у входа в штабное здание и у дверей зала. Увидев, что лейтенант обратил на него внимание, Кадишш призывно замахал ему рукой.

Извинившись перед капитаном, Андрей поднялся со своего места, прошел между рядами и направился к двери, за которой его ждал Кадишш.

– Ну, что еще случилось? – спросил у солдата Андрей, ожидая самых плохих новостей.

Взяв лейтенанта за локоть, Кадишш отвел его к окну, подальше от стоявших у двери часовых.

– Возле восточных ворот танкисты из «Железных зверей» задержали какого-то странного типа, – быстро зашептал Кадишш. – Одет в полевую форму, но без знаков различия. Кто такой – никто не знает. Хотели его в Штаб тащить, но тут Руут на них внимание обратил, услышав, как кто-то говорит о том, что будто бы видел, как человек прямо из воздуха возник. Ну а мужик тот, как только увидел на куртке Руута нашивки «Кейзи», так сразу и говорит, что нужен ему лейтенант Апстрак…

– Идем! – схватив Кадишша за руку, сорвался с места Андрей.

Конец истории Кадишш изложил ему уже на бегу:

– Короче, Руут тихо-мирно предложил «зверям» подождать, пока ты придешь и сам во всем разберешься. Ну, ребята, естественно, заартачились. Мол, наш пленный, мы его в Штаб и доставим. Тем более что у Руута одна рука на перевязи висела, вот они себя героями и возомнили. Ну, Руут, недолго думая, Джемми свистнул, который тут же, в дежурной комнате сторожевой башни, находился… Сам знаешь, Джемми много говорить не любит… В общем, этот мужик сейчас в дежурке с Джемми и Руутом сидит.

– А «звери» как? – поинтересовался Андрей.

– Ну, в целом неплохо, – подумав, ответил Кадишш. – Обиделись только на нас сильно…

– На обиженных воду возят, – бросил на ходу Андрей.

– Точно! – радостно заулыбался Кадишш. – Я Джемми так и сказал: не переживай, мол, Джагг все поймет!

– Что я должен понять? – с подозрением глянул на Кадишша Андрей.

– Ну… – замялся Кадишш. – Короче, один из тех танкистов, что с Руутом заспорили… Шебутной такой… Он Руута просто в сторону оттолкнуть хотел… А у того же пуля в плече сидит… Парень-то об этом не знал… А в этот самый момент Джемми на улицу и вышел. Видит, Руут согнулся пополам и от боли зубами скрежещет… Ну, в общем, прежде чем разобрались, что к чему, Джемми тому танкисту челюсть свернул.

– И все? – Андрею с трудом верилось в то, что стычка, которую описал ему Кадишш, могла закончиться столь легко.

– Все, Джагг! – с готовностью заверил его Кадишш. – Серьезно пострадавшим можно считать только одного танкиста со сломанной челюстью!

– А остальные?

– Остальные, можно сказать, отделались легким испугом, – усмехнувшись, ответил Кадишш. – Ну, в конце концов, посуди сам, Джагг, нужно же было поставить их на место! Ведь это они проиграли танковое сражение! А Цитадель мы могли взять и без их помощи!

– После об этом поговорим, – махнул рукой Андрей.

У него не было ни времени, ни желания читать своим подчиненным нравоучение по поводу того, что сейчас все находились в равном положении и о сведении каких-либо старых счетов следовало забыть. Тем более что Руут, хотя и спровоцировал стычку, по сути, поступил совершенно правильно, задержав странного незнакомца до прихода лейтенанта. Должно быть, он догадался, что «человек, появившийся из воздуха», мог попасть в Цитадель, воспользовавшись внепространственным переходом. Оставалось лишь надеяться на то, что драка между танкистами «Железных зверей» и разведчиками «Кейзи» не повлечет за собой никаких серьезных последствий.

У входа в сторожевую башню рядом с сорванной взрывом дверью стоял, лениво потягивая папиросу, Длинный Эйх. Автомат висел у него чуть ниже груди на перекинутом через шею ремне, словно только для того, чтобы служить удобной опорой для уставших рук.

– Кто на западных воротах? – подойдя, спросил у Эйха Андрей.

– Шагадди, Лантер и двое молодых: Кейми и Дзеннак.

Коротко кивнув, Андрей вошел в коридор, ведущий к дежурной комнате.

В дежурке имелось только два небольших узких окна, больше похожих на бойницы, выходящие на окружающий крепость канал. Света, проникающего через них в помещение, было явно недостаточно, поэтому под потолком горели две яркие лампы с круглыми жестяными рефлекторами.

В комнате находились три человека.

Джемми сидел, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги под стол. Никакой напряженности или угрозы в его позе не было. Автомат лежал у него на коленях так же непринужденно, как держит трость какой-нибудь расфранченный денди на гравюре Бердсли.

Руут был вообще без оружия. Осторожно положив раненую руку на край стола и наклонившись вперед, он о чем-то негромко беседовал с третьим присутствовавшим в комнате человеком, одетым в полевую форму без знаков отличия, в котором Андрей сразу же узнал Алексея Александровича.

– Мне повезло, что я встретил ребят из твоего взвода, – сказал куратор, заметив вошедшего в комнату Андрея.

– Вас понизили в звании, Алексей Александрович? – улыбнулся, присаживаясь на свободный стул, Андрей. – В прошлый раз, когда вы появились в Кедлмаре, на вас был генеральский мундир.

– Я решил, что в нынешних условиях генеральский мундир может вызвать нежелательную реакцию тех, кто меня в нем увидит, – так же с улыбкой ответил ему куратор.

– Вы осведомлены о том, что происходит в Кедлмаре?

– В какой-то степени, – наклонил голову Алексей Александрович. – Я так понимаю, что при этих людях мы можем свободно обо всем говорить? – спросил он, указав на Джемми и Руута.

– Да, – ответил Андрей. – Вот только с Руутом нам придется расстаться.

– Это почему же? – удивленно и одновременно обиженно вскинул брови Руут.

– Потому что ты немедленно отправишься в госпиталь и останешься там до тех пор, пока врачи не разрешат тебе его покинуть.

– Послушай, Джагг, я совсем неплохо себя чувствую. А сейчас, когда каждый человек на счету…

– Шутки с пулей, оставшейся в ране, могут плохо закончиться, – жестко, почти грубо перебил его Андрей. – А мне не нужен солдат без руки.

– Я не хочу в госпиталь, – насупился Руут.

– Это не рекомендация врача, а приказ командира.

– А если я откажусь его выполнять? – искоса глянул на Андрея Руут.

– Только попробуй, – едва не в полный голос рассмеялся Андрей.

– И что тогда? – не понимая причины смеха, недоумевающе посмотрел на командира Руут.

– Я прикажу Джемми, чтобы он отволок тебя в госпиталь и наручниками приковал твою здоровую руку к спинке койки.

– И ты сделаешь это, Джемми? – с тоской посмотрел на приятеля Руут.

Не поднимаясь со своего места, Джемми молча кивнул.

– Понятно, – мрачно буркнул Руут. – Когда сговориться успели?

Медленно и с неохотой Руут поднялся со стула.

– Приятно было с вами познакомиться, Алекс, – на прощание махнул он рукой Алексею Александровичу.

– Мне тоже, Руут, – ответил ему тем же куратор.

Посмотрев еще раз по сторонам и не найдя более никакого предлога для того, чтобы остаться, Руут глянул на лейтенанта, как апостол Петр на Иуду, и, безнадежно вздохнув, вышел за дверь.

– Извините, Алексей Александрович, – обратился к куратору Андрей. – Я понимаю, что дело, с которым вы прибыли, куда более важное…

– Все в порядке, – чуть приподняв от стола руку с открытой ладонью, остановил его куратор. – Мне тоже показалось, что рана у парня довольно-таки серьезная.

– Как вы оказались в Цитадели? – переходя к делу, спросил Андрей.

– Воспользовался внепространственным переходом, – ответил Алексей Александрович. – Последним, который был открыт перед тем, как Айвель-5 спрятали в пространственный кокон. Незадолго до прорыва запредельной реальности я успел получить сообщение от Ги Церкуса, из которого узнал о том, что «Кейзи» брошены на уничтожение танкового корпуса «Железные звери», в котором якобы вспыхнул мятеж, и о том, что тебе удалось поднять в воздух вертолет, находившийся в Гиблом бору. Чуть раньше из независимого источника я получил информацию о том, что «Железным зверям» был отдан приказ остановить движущийся в сторону столицы мятежный батальон «Кейзи». Проанализировав ситуацию, я пришел к выводу, что, используя воздушную разведку, «Кейзи» непременно выиграют танковое сражение. А после того, как полковник Бизард узнает о том, что его батальон объявлен мятежным, у него не останется иного выхода, как только двинуть свои танки на Сабатскую Цитадель. – Алексей Александрович едва заметно улыбнулся. – В свое время я просматривал запись твоих уроков истории Кедлмара, и мне запомнилось, как ты предлагал атаковать Цитадель, используя для этого воздушный десант.

– Когда это было! – Андрей усмехнулся и покачал головой. – Я тогда еще даже и представления не имел, как это будет выглядеть на самом деле.

– Но тем не менее тебе это удалось. Руут в деталях описал мне вашу вертолетную атаку на крепость.

– Жалко только, что вертолет погиб.

– А кто управлял вертолетом?

– Дейл, конечно же. Я ведь не имею ни малейшего представления о том, как это делается.

– Я так и предполагал. И все же… – Алексей Александрович удивленно покачал головой. – На моей памяти это первый случай, когда сознанию донора удается взять под свой полный контроль двигательные функции тела реципиента.

– Но я ведь не имел ничего против этого, – заметил Андрей.

– Конечно. Но вы ведь не просто по парку прогулялись, а управляли летящей по воздуху машиной. Да еще такой, на которой ни одному из вас прежде летать не приходилось.

– Расскажи ему о том, как твоим телом управляла Мииз, – с ехидной усмешкой предложил Андрею Дейл.

– Обойдешься, – осадил его Андрей. Вслух же он произнес: – Дейл передает вам привет, Алексей Александрович, и просит сказать, что без моего участия он никогда бы не справился с управлением столь сложной летательной машины, каковой являлся кедлмарский вертолет.

– Подлая ложь! – возмущенно воскликнул Дейл.

Но его крик, прозвучавший только в голове у Андрея, остался не услышанным куратором.

– Ты сам меня на это спровоцировал, – мысленно ответил напарнику Андрей.

– Видно, я еще не потерял форму и навыки оперативной работы, если мне удалось правильно просчитать все ваши действия, – сказал Алексей Александрович.

– Секундочку, – обратился к Андрею Дейл. – Но из всего вышесказанного я могу сделать вывод, что куратор с самого начала исходил в своих посылках из того, что мы с тобой пойдем на откровенные нарушения всех правил, установленных Коллегией Статуса для оперативных работников.

– В самом деле… – Андрей повторил доводы Дейла вслух для Алексея Александровича.

На лице куратора появилось выражение удивления.

– Так вы же все время только тем и занимались, друзья мои! И если бы я постоянно не прикрывал вас, представляя на заседаниях Коллегии Статуса ваши самовольные выходки как заранее спланированные операции, вы бы давно уже вылетели с этой работы! Мне казалось, что вы должны были хотя бы догадываться об этом.

– Ну, вообще-то мы с Дейлом как-то раз обсуждали подобный вариант. – Дабы сохранить не только свое лицо, но и репутацию своего напарника, Андрей пошел на то, чтобы несколько покривить душой. – Но мы никак не могли понять, какой в этом смысл для вас?

– Не для меня, друзья мои, а для Статуса! – Алексей Александрович назидательно поднял вверх указательный палец. – Все дело в том, что, действуя обычными методами, одобренными Коллегией Статуса и неплохо зарекомендовавшими себя на других планетах, в Кедлмаре невозможно раздобыть какую-либо полезную информацию. Самой большой победой других агентов, работавших на Айвеле-5, становились в лучшем случае документы закрытой статистики, свидетельствующие о том, что экономика Кедлмара трещит по всем швам, а голод давно уже стал в этой стране обычным явлением, чем-то вроде сезонного авитаминоза. Все это и без того было понятно с первого взгляда и вовсе не нуждалось в документальном подтверждении. Вам же удалось даже в Пирамиду забраться. Не удивляйтесь, я узнал это из беседы с моим новым другом Джемми. Но он оказался настолько скуп на слова, что я так и не вытянул из него, что же вы там обнаружили.

– Мумифицированное тело Нени Линна и еще десятка полтора представителей высшего генералитета, убитых выстрелами в затылок. Должно быть, после смерти Нени Линна, которая, насколько можно судить, произошла по естественным причинам, кто-то принял решение сохранить это событие в тайне, а заодно и устранить всех тех, кто мог бы претендовать на освободившееся место кедлмарского диктатора. Кто это был и каковы были его мотивы, мы, скорее всего, теперь уже никогда не узнаем. Но вся беда заключалась в том, что в расположенном под Пирамидой бункере никто не позаботился повесить возле двери табличку «Уходя гасите свет». Намеренно или просто по недосмотру тот, кто покидал бункер последним, оставил включенным персональный компьютер Нени Линна, который к тому же был подключен к компьютерной сети Цитадели. На компьютере в режиме самовоспроизведения прокручивалась военно-стратегическая игра, полем боя для которой служила карта Кедлмара. Компьютер продолжал играть в игру, сбрасывая информацию обо всех своих ходах в сеть, а командование, сидевшее наверху, в здании Генерального Штаба, воспринимало это как прямое руководство к действию и реализовывало в реальных условиях. Отчеты же о результатах проведения военных операций против обозначенных им же самим мятежников компьютер принимал за ответные ходы противника. Так и продолжалась эта безумная игра до тех пор, пока полковник Бизард не расстрелял процессорный блок компьютера из автомата.

– Поразительно! – едва ли не с восхищением покачал головой Алексей Александрович. – Лучшие аналитики Статуса ломали головы, пытаясь найти ответ на вопрос, кто же в настоящее время осуществляет функции власти в Кедлмаре. Каких только фантастических гипотез я не наслушался от них за это время. Но такое!.. Такое никому даже в голову не могло прийти! Да уж, господин Макеев, теперь вы можете быть уверены в том, что ваше имя окажется вписанным в историю Статуса! Этот случай будет приводиться в качестве хрестоматийного примера того, до какого маразма может дойти тоталитарное общество, замкнувшееся на самом себе.

– Признаться, в данный момент меня интересуют не учебники для начинающих оперативников, а судьба, уготованная Кедлмару, – сказал Андрей. – Что думают по этому поводу в Статусе?

– Сразу же после поступления сообщения о крупномасштабном прорыве запредельной реальности на территории Кедлмара Коллегия Статуса отдала приказ изолировать планету, укрыв ее пространственным коконом.

– Ну, это, по-моему, уже все в Кедлмаре успели заметить и оценить, – мрачно усмехнулся Андрей. – Теперь Кедлмар навечно погрузился в сумерки?

– Ты знаешь, чего стоило техникам затолкнуть в тот же самый кокон, что и Айвель-5, еще и маленькое солнце? – Алексей Александрович произнес эти слова настолько серьезно, что Андрей устыдился той язвительности, с которой задал свой вопрос. – Куда проще было бы укрыть коконом одну планету, но в таком случае Кедлмар погрузился бы не в сумерки, а во мрак. А поскольку структура пространственного кокона исключает возможность создания внутри него замкнутой термодинамической системы, в скором времени океаны Дошта покрылись бы льдами.

– Я не хотел никого обидеть, – смущенно произнес Андрей.

– Я это понимаю, – едва заметно качнул головой Алексей Александрович. – Но и ты тоже должен понять, что в Коллегию Статуса входят не самоуверенные идиоты, легко и непринужденно, одним росчерком пера подписывающие смертные приговоры целым мирам. После прорыва запредельной реальности Айвель-5 превратился в реальную угрозу для всей нашей Вселенной, и его необходимо было изолировать. Статус поступил подобно врачу, удалившему с улиц густонаселенного города больного, являющегося разносчиком опасной инфекции.

– А почему из двух звезд при Айвеле-5 оставили только Борх-2?

– Все дело в разнице в размерах двух звезд, в системе которых в свое время вращался Айвель-5. Систему, в центре которой находилась бы звезда, сопоставимая по размерам с Борхом-1, невозможно было бы накрыть пространственным коконом. С относительно же небольшим по размерам Борхом-2 все обстояло гораздо проще. К тому же техники внесли некоторые коррективы во взаимное вращение Борха-2 и Айвеля-5, которые привели к тому, что единственное небесное светило теперь никогда не будет заходить над территорией Кедлмара.

– Как это? – удивленно произнес Джемми, молча слушавший до этого всю беседу, происходившую на понятном для него языке.

– Борх-2 будет описывать круг по небесному своду. – Повернувшись к Джемми вполоборота, Алексей Александрович пальцем изобразил в воздухе путь, предначертанный для небесного светила Кедлмара. – К сожалению, это приведет к тому, что в Кедлмаре прекратится смена дня и ночи, но в то же время это позволит стабилизировать климат. При обычном круговом вращении Дошта вокруг Борха-2 в Кедлмаре неизбежно начались бы серьезные похолодания. В нашем же случае зона холода окажется в противоположном полушарии.

Джемми медленно повел подбородком сверху вниз, давая понять, что ответ его вполне удовлетворил.

– И что же собирается предпринять Статус после того, как засунул Айвель-5 в пространственный кокон? – спросил Андрей.

– На этот вопрос пока еще не существует однозначного ответа, – покачал головой Алексей Александрович. – К тому моменту, когда я покинул Статус, ситуация, сложившаяся в Кедлмаре после прорыва запредельной реальности, была еще неясна. Связь с группой Ги Церкуса прервалась. Мне же было дано указание в экстренном порядке свернуть все работы на Айвеле-5 и незамедлительно вернуть всех наших специалистов в Статус.

– Для этого вам вовсе не нужно было отправляться в Кедлмар лично, – заметил Андрей, чувствуя, что куратор что-то недоговаривает.

– Верно, – согласился с ним Алексей Александрович. – Тем более что к настоящему времени в Кедлмаре остался только ты и группа Ги Церкуса в Гиблом бору.

– Лайзу успели эвакуировать в Статус? – быстро спросил Андрей.

– Нет. После того, как Ги Церкус сообщил нам, что Лайза, считавшаяся пропавшей без вести, обнаружена на территории Гиблого бора в состоянии глубокого аутизма, мы попытались открыть окно внепространственного перехода непосредственно на территории леса. Но сделать это оказалось невозможно из-за высокой концентрации запредельной реальности, которая вносила искажения в работу всех наших систем. Мы собирались забрать Лайзу завтра, после того как кто-нибудь выведет ее из леса. – Левая рука Алексея Александровича стояла локтем на столе. Он быстро взмахнул в воздухе пальцами, после чего так же быстро снова сжал их в кулак. – Но теперь проблемой стала эвакуация самой группы Ги Церкуса. Связь с ней потеряна. А о том, чтобы высадить где-то в окрестностях Гиблого бора группу спасателей, которые не имеют ни малейшего представления, с чем им предстоит столкнуться, не может быть и речи. Я, например, не берусь даже строить предположения о том, что сейчас происходит на территории, где произошел основной выброс запредельной реальности.

Алексей Александрович умолк, ожидая, что Андрей задаст ему новый вопрос. Но Андрей молчал, предоставляя куратору возможность самому сказать то, о чем в принципе уже можно было догадаться.

Игра в молчанку продолжалась недолго. Конец ей положил Джемми, глухо произнесший только одно слово:

– Светлана?

– Что? – удивленно посмотрел на него Алексей Александрович.

Джемми постучал указательным пальцем сначала по коробке спускового механизма автомата, лежавшего у него на коленях, а затем тем же пальцем ткнул себя в грудь.

– Джемми хочет сказать, что во время встречи группы Ги Церкуса я поручил ему присматривать за Светланой, – объяснил куратору жесты солдата Андрей.

Джемми сделал еще несколько быстрых движений кистью руки, после чего вытянул руку перед собой и описал ею короткую дугу.

– Он считает, что должен отвечать за жизнь этой женщины до тех пор, пока она находится в его стране. И он готов помочь ей вернуться домой.

Джемми коротко кивнул, дав понять, что жесты его истолкованы правильно.

– Даже если для этого придется снова вернуться в Гиблый бор? – спросил, обращаясь к Джемми, Алексей Александрович.

Джемми молча усмехнулся и ласково, как кошку, свернувшуюся калачиком на коленях, погладил свой автомат.

– К чему темнить, Алексей Александрович, – произнес Андрей, стараясь, чтобы слова его звучали легко, словно речь шла о каком-то вполне обычном деле, ради которого не стоило сотрясать воздух долгими речами. – Только я могу попытаться отыскать группу Ги Церкуса в Гиблом бору и вывести ее оттуда.

– И как ты собираешься это сделать?

– У меня были неоднократные телепатические контакты с девушкой из группы профессора Кармера по имени Мииз. Сейчас она не отвечает на мои вызовы, что и понятно, – мои имплантированные усилители телепатических сигналов выведены из строя запредельной реальностью. Но Мииз обладает природными телепатическими способностями, и, возможно, нам удастся восстановить контакт, когда мы окажемся на более близком расстоянии друг от друга.

– А если не удастся?

– У вас есть какое-то иное предложение, Алексей Александрович? – вопросом на вопрос ответил Андрей. – Или вы хотите убедить меня в том, что у вас и в мыслях не было снова отправлять меня в Гиблый бор? – Андрей криво усмехнулся и покачал головой. – Даже если вы это скажете, я все равно вам не поверю.

– Я могу предложить тебе выбор. – Алексей Александрович вынул из кармана и положил на стол плоский электронный таймер размером с карманную зажигалку. – Когда я покидал Статус, этот таймер был установлен на двое суток по кедлмарскому времени. Точно такой же таймер был оставлен в Статусе. Сейчас на них обоих осталось чуть больше пятидесяти восьми часов. Мой таймер одновременно является и маяком. Когда заданное время истечет, техники в Статусе пробьют брешь в пространственном коконе, окружающем Айвель-5, и, сориентировавшись по сигналам моего таймера, откроют окно внепространственного перехода в том месте, где он находится. Иного способа связаться со Статусом в настоящее время не существует. Я отдаю этот таймер тебе, – куратор ногтем толкнул таймер в сторону своего собеседника. – Ты имеешь полное право провести время, оставшееся до открытия прохода, здесь, в Цитадели, в относительной безопасности. Никто не станет тебя за это упрекать. Ты выполнил свою работу и теперь не просто должен, а обязан вернуться в Статус. Но за оставшиеся у тебя двое суток ты можешь попытаться отыскать Ги Церкуса и его людей, чтобы вернуться в Статус вместе с ними. Я бы попытался сделать это сам, но, как человек здравомыслящий, отдаю себе отчет, что у меня нет ни малейшего шанса добиться успеха. Я уже давно занимаюсь только планированием операций и контролем за их осуществлением, а оперативная работа требует постоянной тренировки.

– Алексей Александрович, – с укоризной покачал головой Андрей. – Я ведь тоже в какой-то степени изучил вас. Если бы вы сомневались в моем ответе, то просто не стали бы затевать этот разговор.

Куратор прикусил верхнюю губу и медленно отвел взгляд в сторону. Он словно решил вдруг изучить все дефекты на стенах комнаты.

– Каждый оперативник, погибший при выполнении задачи, которую поставил перед ним я, – это как частица меня самого. В Статусе погибшего человека могут воссоздать заново, используя искусственное тело и матрицу с записью его сознания, сделанной перед отправкой на задание. Они даже не знают о том, что однажды им уже пришлось умереть. Сознание их, хранившееся в матрице, не сохранило воспоминаний о тех страшных событиях. Но я-то об этом помню. Я уже не могу снова работать с ними, потому что постоянно испытываю перед ними чувство вины за то, о чем они даже и не подозревают, – во взгляде куратора, когда он взглянул на Андрея, казалось, отразились все прожитые им годы. – Прежде всего я хочу, чтобы ты остался живым. Поэтому, если ты скажешь, что это задание слишком опасно, мы больше не станем о нем говорить. Но если все же ты считаешь, что у нас есть шанс спасти техников из группы Ги Церкуса, мы должны попытаться воспользоваться им.

Андрей медленно провел ладонью по подбородку, покрытому двухдневной щетиной.

– Я уже дважды был в Гиблом бору, и оба раза мне удавалось выбраться из него целым и невредимым. Так что можно и в третий раз попробовать. Меня больше беспокоит другой вопрос. В районе Цитадели нам удалось создать зону относительной стабильности. Быть может, это единственное место в Кедлмаре, где мир остался таким, каким он был до вторжения запредельной реальности. Я здесь один, кто хотя бы немного понимает, с каким противником мы имеем дело. И если я покину Цитадель, то все, созданное сегодня, может в одночасье рухнуть.

– А я, по-твоему, для этого дела не гожусь? – спросил Алексей Александрович, всем своим видом демонстрируя чувство уязвленного самолюбия. – То, что я давно уже не занимался оперативной работой, вовсе не превратило меня в канцелярскую крысу!

– Вы хотите сказать, что собираетесь остаться в Кедлмаре? – удивленно посмотрел на куратора Андрей.

– А для чего же я сюда прибыл? – лукаво улыбнулся Алексей Александрович. – Таймер я мог передать тебе и с обычным курьером.

– Вы считаете, что Кедлмар еще можно спасти? – спросил Андрей.

– Я считаю, что мы обязаны хотя бы попытаться сделать это, – ответил куратор. – Но, в отличие от меня, большинство членов Коллегии Статуса склоняется к мнению, что нужно немедленно эвакуировать с Айвеля-5 все население и вытолкнуть упакованную в пространственный кокон планету за пределы нашей Вселенной.

– Но ведь вначале речь шла об изучении запредельной реальности, с тем чтобы найти способы борьбы с ней.

– Прорыв произошел слишком неожиданно, мощность его многократно превзошла все ожидания. Прежде нам никогда еще не доводилось иметь дело с целой планетой, превращенной в зону запредельной реальности. Техники опасаются, что если ее концентрация в области Айвеля-5 будет продолжать расти, то это может привести к тому, что она прорвет и пространственный кокон.

– Эвакуация сохранит жизнь людям, но уничтожит кедлмарцев как народ. Мы можем попытаться наладить нормальную жизнь даже в таких условиях, как сейчас. Посмотрите вокруг! Цитадель является живым примером того, что запредельная реальность отнюдь не всесильна!

– Боюсь, что Коллегию Статуса этот довод не убедит, – безнадежно покачал головой Алексей Александрович. – Нам удалось доказать Коллегии, что запредельную реальность можно удержать в пределах Гиблого бора, и это закончилось катастрофой для целой планеты. Теперь же, если мы попытаемся говорить о том, что в Кедлмаре можно сохранить зону относительно стабильной реальности в пределах крепости, нас просто не станут слушать. Нам ответят, что подобные эксперименты могут привести к катастрофе, в которой погибнет вся Вселенная.

– Значит, эвакуация Кедлмара – вопрос уже практически решенный? – упавшим голосом спросил Андрей.

– Я бы не хотел, чтобы это произошло, – ответил Алексей Александрович. – И я постараюсь сделать все, что в моих силах, для того, чтобы сохранить Кедлмар и помочь ему выжить.

– Вы знаете, что нужно для этого сделать? – В голосе Андрея прозвучала затаенная надежда.

– Возможно, – уклончиво ответил Алексей Александрович. – Но об этом мы поговорим после того, как ты вернешься, а я получу всю необходимую мне информацию.

ГЛАВА 6

НАЧАЛО ОТСЧЕТА

Полковник Бизард занял просторный кабинет на втором этаже здания Генерального Штаба с окнами, выходящими на Пирамиду. Комната была обставлена дорогой кожаной мебелью, из чего можно было сделать вывод, что прежде его занимала какая-то весьма важная персона. Но в кабинете уже ощущалось присутствие строевого командира: с высокой, причудливо выгнутой вешалки, где прежде висели генеральские плащи, теперь дулом вниз свисал автомат, а на столе стояла жестяная плошка, выполнявшая роль пепельницы и уже доверху наполненная окурками.

Когда Андрей вошел в кабинет, полковник Бизард сидел за столом, откинувшись на спинку кресла. Полевая куртка у него на груди была до половины расстегнута. Портупея с кобурой лежала на столе. Засунув правую руку под куртку, Бизард осторожно поглаживал левое плечо. Должно быть, рана, нанесенная Гефаром, снова начала беспокоить полковника, как только он оказался в пределах досягаемости запредельной реальности.

– Полковник, – негромко окликнул командира Андрей.

Вздрогнув от неожиданности, Бизард быстро выдернул руку из-под куртки и принялся суетливо застегивать пуговицы.

– Что случилось, Апстрак? – поинтересовался он суровым и недовольным тоном.

– Вам лучше не думать о ране, – посоветовал Андрей. – Она может реагировать на ваши воспоминания о том, как вы ее получили.

– А, – Бизард раздраженно махнул рукой и снова повторил свой вопрос: – Что у тебя за дело?

– Мне нужно покинуть Цитадель, – сразу перешел к делу Андрей.

Полковник положил вытянутую руку на стол и постучал пальцами по полированной крышке.

– Надолго? – спросил он, почти не разжимая губ.

– Дня на два. Возможно, больше.

Пальцы Бизарда снова выбили короткую дробь на крышке стола.

– Что за проблемы? Или мне об этом знать не полагается?

– Проблема все та же: Гиблый бор. Теперь мне нужно вывести оттуда тех людей, которых я же туда и отвел.

– Наверное, после всего того, что произошло, я уже не имею права тебе приказывать, Апстрак…

– Я по-прежнему лейтенант, полковник, – быстро вставил Андрей.

– Да ладно тебе, – махнул на него рукой Бизард. – Я не собираюсь допытываться у тебя, кто ты такой и откуда пришел. Достаточно и того, что сегодня все мы живы только благодаря тебе. И все же я хотел бы попросить тебя остаться. Ситуация очень сложная, и никто не ориентируется в ней лучше тебя.

– Есть такой человек, – уверенно произнес Андрей и, улыбнувшись, непонятно зачем добавил: – И вы его знаете.

Приоткрыв дверь, Андрей впустил в кабинет Алексея Александровича.

Обладавший исключительной памятью на лица, полковник Бизард тем не менее сделал вид, что внимательно всматривается в черты лица куратора, пытаясь припомнить, доводилось ли им встречаться прежде.

– Да, пожалуй, я вас уже видел, – медленно произнес он и жестом пригласил Алексея Александровича присесть в кресло. – Только, если не ошибаюсь, прежде на вас был генеральский мундир.

– Честно признаться, у меня вообще нет никакого воинского звания, – несколько смущенно признался куратор. – В прошлый раз мне пришлось выдать себя за генерала, потому что я не мог придумать лучшего предлога для встречи с лейтенантом Апстраком.

– Понятно, – удовлетворенно кивнул полковник Бизард. – Значит, вы тоже оттуда? – Большим пальцем полковник указал куда-то наверх.

Алексей Александрович машинально глянул на потолок. Не зная, как лучше ответить на заданный ему вопрос, он просто молча кивнул.

– И вы готовы остаться с нами до возвращения Апстрака? – задал новый вопрос полковник.

– Вне всяких сомнений, – куда более уверенно ответил Алексей Александрович.

– Последний вопрос: как мне вас называть?

– Наверное, просто Алекс, – разведя руки в стороны, ответил куратор.

– Отлично, Алекс, – полковник Бизард перевел взгляд на Андрея. – Когда ты отправляешься?

– Чем быстрее, тем лучше.

Таймер, который дал ему Алексей Александрович, лежал у Андрея во внутреннем кармане куртки, и отсчитываемое им время неумолимо убывало. В путь нужно было отправляться немедленно. Одна только дорога до Гиблого бора, которая и в лучшие времена заняла бы не менее восьми часов, теперь, когда все, что находилось за стенами крепости, неузнаваемо изменилось, могла отнять целые сутки. Но в условиях запредельной реальности нейроимплантанты, которые, стимулируя гормональную систему, помогали бороться с усталостью, вышли из строя, и Андрей, не спавший уже около двух суток, чувствовал себя точно так же, как и его солдаты. Надежда на то, что удастся вздремнуть по дороге, была слабая, – в Кедлмаре больше не существовало дорог в прежнем понимании этого слова. У дорог не было четко заданного направления. Оно менялось в зависимости от того, кто двигался по ним и куда он хотел попасть.

– Ты хочешь взять с собой свой взвод? – задал новый вопрос полковник Бизард.

– Нет, – отрицательно качнул головой Андрей. – Только пятерых.

Соваться в Гиблый бор одному было бы полнейшим безумием. Запредельная реальность могла легко, как орех, расколоть и перемолоть психику одного человека. В то же время большое число людей превращается в обузу в условиях, когда принимать решения и приводить их в исполнение нужно практически одновременно. Прикинув все «за» и «против», Андрей остановился на пятерых солдатах, которые с полуслова понимали своего командира и друг друга, а кроме того, каждый из них хотя бы однажды уже побывал в Гиблом бору и имел представление о том, с чем им там предстояло иметь дело.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу приказать им сопровождать тебя, – сказал полковник.

– Я уже переговорил с ними, – ответил Андрей. – Все они согласились идти со мной добровольно.

– Выходит, я не зря дал тебе взвод. – Левая бровь полковника Бизарда чуть поднялась вверх и тут же снова встала на прежнее место. – Можно только позавидовать командиру, за которым солдаты готовы идти в огонь и воду. – В голосе полковника не было даже намека на иронию или лесть. Он говорил то, что думал на самом деле. – Тебе, наверное, понадобится что-то из снаряжения?

– Оружие, паек и какое-нибудь средство передвижения, – четко ответил Андрей.

– Дежурный! – рявкнул полковник Бизард.

В комнату тут же вбежал дежуривший за дверью солдат с сержантским шевроном.

– Найди майора Цинулла и скажи, чтобы пулей летел сюда, – распорядился полковник.

Сержант кивнул и снова скрылся за дверью.

Ждать долго не пришлось.

То ли дежурный проявил расторопность, то ли комендант Цитадели настолько боялся за свое звание, что и в самом деле бежал на зов нового командира, только не прошло и двух минут, как маленький розовощекий майор Цинулл появился в дверях кабинета.

– Полковник! – браво вскинул он руку к плечу. – Майор Цинулл по вашему приказанию прибыл!

Лицо его при этом сияло такой восторженной, почти безумной улыбкой, что, казалось, он с радостью прыгнул бы с крепостной стены, если бы того пожелал полковник Бизард.

– Временно поступаешь в распоряжение лейтенанта Апстрака, майор, – сказал, указав взглядом на Андрея, полковник Бизард.– Выдашь ему из своих запасников все, что потребуется.

Всего лишь на одно мгновение на лице Цинулла мелькнуло выражение недоумения и обиды по поводу того, что его, майора, передают под командование какому-то лейтенанту, форма на котором выглядела так, словно он из нее месяц не вылезал. Но воспоминание о судьбе других офицеров Генерального Штаба, разжалованных в рядовые, вновь вернуло благостную, всепрощающую улыбку на его лицо.

– Приказ принят, полковник, – строго по уставу ответил майор Цинулл.

– Я чем-то еще могу помочь тебе, лейтенант? – спросил у Андрея полковник Бизард.

– Благодарю вас, полковник. – Андрей поднялся из кресла и одернул края своей полевой куртки, которая и в самом деле выглядела так, словно ее долго и старательно жевал какой-то большой травоядный зверь. – Надеюсь, майор Цинулл снабдит меня всем необходимым.

– В таком случае последний вопрос. Как я понял, ты собираешься вернуться?

– Да, полковник.

– Ты велел никого не впускать в Цитадель, потому что под видом людей в крепость могут проникнуть существа, созданные запредельной реальностью. Это относится и к твоему отряду?

Опередив Андрея, ответ на вопрос полковника дал Алексей Александрович:

– К тому времени, когда лейтенант вернется, я надеюсь, мы сумеем разработать методику, которая позволит нам отличать людей от иноформов.

– От кого? – удивленно посмотрел на него Бизард.

– Мы условно делим фантастические проявления запредельной реальности на два вида: фантомы и иноформы. Фантомами мы называем образы, которые не существуют на самом деле, а являются продуктами воздействия запредельной реальности на сознание человека, который их видит. Иноформы, в отличие от фантомов, являются материальными объектами, подвергшимися трансформации под воздействием запредельной реальности.

Полковнику Бизарду понадобилось какое-то время для того, чтобы осмыслить только что полученную совершенно новую для него информацию.

– Понятно, – сказал он, мысленно разложив все по полочкам.

– Поскольку мы все увязли в запредельной реальности по уши, нам, наверное, тоже придется пользоваться такой классификацией. В связи с чем, Алекс, я хотел бы задать вам некоторые вопросы относительно…

– Извините, что перебиваю вас, полковник, – приподняв руку с открытой ладонью, остановил Бизарда Алексей Александрович. – Но у нас с вами еще будет время все подробно обсудить. А вот у лейтенанта Апстрака времени в обрез. Так что давайте не будем его задерживать.

– Что ж, Апстрак, – посмотрел на Андрея полковник Бизард. – Я от всей души желаю тебе удачи, которая до сих пор тебе не изменяла. И жду твоего возвращения. У нас впереди еще много дел.

– Непременно, полковник, – с искренней благодарностью улыбнулся в ответ Андрей.

В следующую секунду, удивив всех присутствующих, полковник Бизард вскинул руку к плечу в армейском салюте, что ему, как старшему по званию, делать не полагалось. Этим жестом он как бы признавал лейтенанта Апстрака равным себе если не по званию, то по тому положению, которое он отныне занимал среди укрывшихся в Цитадели военных.

Андрей ответил полковнику тем же самым жестом вскинутой к плечу руки.

– Удачи, Андрей, – произнес Алексей Александрович по-русски и, поднявшись из кресла, крепко пожал Андрею руку. – Тебе удастся вытащить Ги Церкуса и его людей из Гиблого бора.

– А кто в этом сомневается? – усмехнувшись, так же по-русски ответил ему Андрей.

Развернувшись на каблуках, он расправил плечи и с прямой спиной, четко печатая шаг, направился к выходу.

Майор Цинулл сдвинулся в сторону и распахнул перед лейтенантом дверь.

С извинительной улыбкой Андрей взял майора за локоть и, приложив некоторое усилие, заставил-таки его выйти из кабинета первым.

– Так что, собственно, от меня требуется? – смущенно кашлянув в кулак, спросил майор.

Причиной его смущения было то, что он не знал, как обращаться к лейтенанту, который был младше его по званию, но, судя по всему, пользовался значительным влиянием при новом командовании.

– Продовольственный паек на три дня для шести человек, ручное вооружение для этого же числа людей, запасные боекомплекты и надежное транспортное средство с запасом горючего.

Достав из кармана небольшой блокнотик в ярко-красной пластиковой обложке, майор Цинулл сделал в нем необходимые пометки.

– Вас интересует быстроходность транспорта или надежность его защиты? – уточнил он.

– Желательно, чтобы оба эти качества сочетались, – высказал свое мнение Андрей.

Майор Цинулл на секунду задумался, приложив к подбородку тупой конец карандаша, которым он делал пометки в блокноте.

– В отдельном гараже стоят два автомобиля, которыми пользовался еще Нени Линн, – сказал он. – Бронированный кузов, пуленепробиваемые стекла и армированные покрышки на колесах. Днище способно выдержать взрыв заложенной под ним бомбы, и при этом машина останется стоять на колесах. Комфортабельный салон, но при этом форсированный двигатель и повышенная проходимость. Оба бампера, как передний, так и задний, усилены и надежно закреплены. С полного хода такой автомобиль способен снести стальные ворота. Кроме того, как в салоне, так и рядом с местом водителя имеются специальные бойницы, через которые можно вести огонь из ручного автоматического оружия. Несмотря на то что машинами давно уже никто не пользовался, они регулярно, раз в полгода, как и весь остальной автомобильный парк Цитадели, проходят полный техосмотр.

– В таком автомобиле могут разместиться шесть человек, включая и водителя? – спросил Андрей.

– Свободно, – уверенно ответил майор.

– В таком случае, это именно то, что нам нужно. Но, чтобы принять окончательное решение, машину должен посмотреть наш водитель.

Они вышли на улицу, где неподалеку от крыльца, сидя на уже изрядно помятом газоне, их ждали Шагадди, Кадишш, Лантер, Джемми и Длинный Эйх.

– Ну как? – завидев лейтенанта, сразу же спросил Шагадди.

– Порядок, – кивнул Андрей. – Полковник Бизард дал свое «добро».

– А этот, – небрежно кивнул в сторону майора Кадишш, – тоже с нами поедет?

– Нет! – тут же протестующе взмахнул руками комендант. – Я только выдам вам все необходимое снаряжение!

– Лантер, ты с Джемми займешься провиантом, – быстро начал отдавать распоряжения Андрей. – Шагадди и Кадишш – за вами оружие. Эйх выберет машину. На все это у нас час. Управимся быстрее – отлично.

– Кто бы мне сказал, какое сейчас время суток? – посмотрев на серый купол над головой, с тоской произнес Лантер. – А то как-то не очень хочется выезжать на ночь глядя.

– По-старому ночь уже началась, – посмотрев на часы, ответил ему Эйх.

– А по-новому?

– По-новому ночь уже никогда не наступит, – сказал Андрей.

– Так же как и день. В Кедлмаре наступил период вечных сумерек.

– Куда сносить все добро? – спросил Кадишш.

– К гаражам, – ответил Андрей.

– Это неподалеку от западных ворот, – быстро добавил майор Цинулл.

– Тогда грузчики нужны, – заметил Шагадди. – Сами мы все нужное нам добро и за два часа не перетаскаем.

– Позвольте заметить, – поднял руку майор Цинулл. – Вы можете воспользоваться услугами обслуживающего персонала. Полковник Бизард отправил всех на задний двор штабного здания, откуда их может брать каждый, кому понадобится неквалифицированная помощь.

– Я чего-то не понял, – озадаченно прищурился Кадишш. – О каком это неквалифицированном обслуживающем персонале идет речь?

– Насколько я понимаю, майор Цинулл имеет в виду разжалованных офицеров Генштаба? – вопросительно посмотрел на коменданта Андрей.

Майор утвердительно наклонил голову.

– Класс! – радостно воскликнул Кадишш. – На меня будут работать генералы!

– Бывшие генералы, – поправил его Лантер.

– Да какая разница! – с энтузиазмом взмахнул рукой Кадишш. – Уж я им покажу!..

– Отставить! – строго посмотрел на Кадишша, а затем и на остальных солдат Андрей. – Никаких дурацких выходок по отношению к бывшим офицерам.

– Подумай сам, Кадишш, – Шагадди по-дружески ткнул приятеля локтем в бок. – Стоит ли опускаться до их уровня?

Кадишш неопределенно хмыкнул.

– Но я, по крайней мере, не обязан обращаться к ним как к старшим по званию? – недовольным тоном поинтересовался он у Андрея.

– Теперь они рядовые, – ответил Андрей.

– Хватит болтать, – по-деловому хлопнул в ладоши Лантер. – Пора делом заняться.

Они обогнули здание Генерального Штаба и остановились возле небольшого, хорошо ухоженного скверика, который показался Андрею похожим на миниатюрный японский садик.

В сквере находились не меньше полусотни человек, одетых в светло-голубые парадные френчи со споротыми знаками отличия. По большей части они, угрюмо опустив головы и свесив руки между коленей, сидели на скамейках, а то и просто на траве. Несколько человек нервно прохаживались по узеньким, посыпанным крупным желтым песком дорожкам, скользящим по краю маленького прудика с ровными берегами в форме двух пересекающихся кругов.

– Чем вы их тут кормили? – удивленно посмотрев на коменданта, спросил Эйх.

– А в чем дело? – насторожился тот.

– Да у них же почти у каждого брюхо больше моего рюкзака с полевой амуницией!

– Ну, видите ли, как мне кажется, здесь сыграли свою роль не столько местное меню, сколько сидячая работа и малоподвижный образ жизни, – быстро, словно оправдываясь, затараторил майор Цинулл.

– Это не просто животы, а следствие долгих лет, проведенных на вредной работе, – усмехнувшись, прокомментировал слова коменданта Андрей.

– Ну, ничего, сейчас я пропишу им курс лечения. – Кадишш поставил ногу на низкую ограду и что есть мочи рявкнул: – Десять человек, ко мне! – Скосив черные, лукавые глаза на командира, он быстро осведомился: – Надеюсь, я не превысил своих полномочий?

Некоторые из находящихся в сквере, приподняв головы, недоумевающе посмотрели на крикуна. Но ни один из них даже не двинулся с места.

Кадишш разочарованно развел руками:

– И что теперь с ними делать?

– Похоже, им еще только предстоит пройти курс молодого бойца, – с сожалением покачал головой Шагадди. – Эй, ты! – Он наугад ткнул пальцем в первого, кто попался ему на глаза. – Ко мне!

Невысокий, упитанный мужчина лет сорока сначала удивленно посмотрел по сторонам, словно сомневался, что слова сержанта были обращены к нему, а затем не спеша, приволакивая ноги, подошел к группе солдат.

– А теперь ты должен отдать мне салют и представиться, – спокойно объяснил бывшему офицеру Шагадди. – Или ты не знаешь, как это делается?

Человек медленно, словно преодолевая колоссальное сопротивление, поднял левую руку к плечу.

– Сержант, полковник… – назвав звание, в котором он находился всего лишь пару часов назад, бывший офицер запнулся.

– Рядовой, – услужливо подсказал ему Кадишш.

– Рядовой Доршанн по вашему приказанию прибыл, – унылым бесцветным голосом произнес бывший полковник.

– Рядовой, мне нужны еще девять человек, – сказал, обращаясь к нему, Шагадди. – Отбери по собственному усмотрению и построй там, – Шагадди ткнул пальцем в сторону тротуара, – в колонну по два. На все это даю тебе минуту.

Рядовой Доршанн неуверенно потоптался на месте, затем повернулся кругом и тяжело затрусил в сторону группы бывших офицеров, сидевших на траве.

Кадишш с сомнением хмыкнул:

– Готов поставить продовольственные купоны за неделю на то, что он не уложится в минуту.

– Кому теперь нужны твои купоны? – Шагадди презрительно сплюнул на траву. – Где ты их собираешься отоваривать?

Минуты рядовому Доршанну, конечно же, оказалось мало. Но спустя три с половиной минуты десять человек бывших офицеров Генерального Штаба стояли, выстроившись в не очень ровную колонну по два в указанном Шагадди месте.

– Тебе нужны помощники? – окинув взглядом строй, спросил Шагадди у Эйха.

– Сомневаюсь, что среди них есть механики, – покачал головой тот. – Ты же слышал, как их назвал майор: неквалифицированная рабочая сила.

– Насчет силы я как раз не уверен, – почесав затылок, заметил Лантер.

– Бери, что есть, – усмехнулся Шагадди. – Иначе будешь таскать консервы на собственном горбу.

– Ладно, – с готовностью согласился Лантер. – Беру половину.

Строй проследовал сначала к продовольственному складу.

Гвардейцев, охранявших склад, уже сменили солдаты из числа «Железных зверей».

По-видимому, их успели проинформировать о том, что лейтенант Апстрак наделен особыми полномочиями. Они не высказали никаких возражений по поводу того, что двое человек из его взвода особого назначения возьмут со склада все, что сочтут нужным.

Майор Цинулл быстро объяснил Лантеру, где что находится, после чего проводил тех, кому предстояло заниматься вооружением, к арсеналу.

Здесь тоже не возникло никаких проблем, поскольку охраняли арсенал снятые с танков «Кейзи».

Комендант попытался было дать Шагадди какие-то рекомендации по поводу выбора оружия, но тот прервал его речь, решительно заявив:

– Майор, поверьте мне, в оружии я разбираюсь лучше вас!

Майор Цинулл обиделся, но вида не подал.

В сопровождении обиженного коменданта Андрей с Эйхом проследовали к гаражам.

Майор Цинулл провел их к боксу, расположенному чуть в стороне от остальных.

Когда он распахнул двери, они увидели два приземистых черных автомобиля с широкими бамперами и тонированными ветровыми стеклами, стоящие на расстоянии двух шагов один от другого.

– Солидно, – с одобрением произнес Эйх. – Какую посоветуете? – спросил он у коменданта.

– Любую, – гордо улыбнулся майор Цинулл. – Обе машины в превосходном состоянии.

Эйх не спеша обошел кругом сначала одну машину, придирчиво осматривая ее со всех сторон, но не касаясь даже пальцем. Затем точно таким же образом изучил другую.

– Берем эту, – уверенно указал он на ту, что стояла слева.

– Здесь ты командир, – Андрей приглашающим жестом протянул руку в сторону открытых ворот бокса.

Эйх открыл дверцу кабины водителя и для начала, наклонившись, просто заглянул в нее. Должно быть, увиденное соответствовало его ожиданиям. Удовлетворенно хмыкнув, Эйх забрался в кабину и сел за руль.

Пару минут он внимательно изучал панель управления, осторожно касаясь указательным пальцем различных приборов и ручек. В принципе система управления автомобиля Нени Линна почти ничем не отличалась от тех, на которых приходилось ездить Эйху. Определенную сложность создавало лишь присутствие большого числа дополнительных и вспомогательных приспособлений, в назначении которых еще нужно было разобраться.

Эйх положил левую руку на руль, а правой плавно повернул ключ зажигания. Мотор завелся с первого же включения. Эйх одобрительно хмыкнул и, утопив до предела педаль газа, резко бросил машину вперед.

Вылетев из ворот бокса, машина развернулась на пол-оборота на крошечном пятачке забетонированной площадки и, коротко скрипнув тормозами, замерла на месте.

– Порядок, – сообщил Эйх, вылезая из кабины.

– Имей в виду, Эйх, как только машина выйдет за ворота Цитадели, у нее, скорее всего, откажут все приборы, – предупредил водителя Андрей.

– Скорость я смогу определить и на глаз, – ответил на это Эйх. – А если откажет зажигание, двигатель можно будет запустить с помощью рукоятки. Не сомневайся, Джагг, машина надежная и сделана с умом.

– Ну что ж, тебе виднее.

Андрей подошел к машине и заглянул сначала в пассажирский салон, а затем в багажное отделение. Осмотром он остался доволен. Багажное отделение было достаточно емким, чтобы загрузить в него необходимый запас горючего. А продовольствие и оружие можно было уложить в пассажирском салоне, места в котором для четверых человек было более чем достаточно.

Андрею не понравилось только то, что салон был отделен от кабины водителя звуконепроницаемой пластиковой перегородкой с односторонней светопроводимостью. Но Эйх пообещал устранить это неудобство в течение пяти минут.

Закончив осмотр машины, Андрей обошел ее спереди и, выдернув из кобуры пистолет, выстрелил в упор в лобовое стекло.

Пуля отскочила рикошетом в сторону. На стекле осталась едва заметная щербина.

– Вот теперь полный порядок, – сказал Андрей, убирая пистолет в кобуру.

ГЛАВА 7

ЧЕРЕЗ ЗАПАДНЫЕ ВОРОТА

К исходу намеченного Андреем срока сборы были закончены. В багажник машины были загружены пять двадцатилитровых канистр, после чего там еще осталось достаточно места для двух ящиков тушенки, ящика рыбных консервов, большой коробки армейских галет и нескольких пакетов сублимированных овощей, которые, для того чтобы приготовить к употреблению, достаточно было залить на некоторое время кипятком. Три батона копченой колбасы, два круга плотного гритонского сыра и пакет с карамельками Лантер заботливо уложил в салон.

Полнейший восторг у большей части команды, в которой только Андрей и Джемми были некурящими, вызвало появление большой коробки папирос, которую, пользуясь предоставленной возможностью, Лантер также прихватил со склада. Это были не третьесортные рассыпные папиросы, какие солдаты обычно выменивали на базаре у торговок, а превосходные папиросы из отборного табака, уложенные по десять штук в блестящие глянцевые пачки с изображением Пирамиды в лучах встающего над ней Борха-1. Такие папиросы не поступали даже в спецраспределители для офицеров.

Также в кузов Андрей предусмотрительно велел загрузить три канистры с питьевой водой. Запредельная реальность была горазда на всевозможные сюрпризы, поэтому, готовясь к встрече с ней, следовало исходить из наихудших предположений. Говоря словами неизвестного в Кедлмаре классика: «Лучше перебдеть, чем недобдеть».

Доставленное Шагадди и Кадишшем оружие, которое должно было все время находиться под рукой, также было загружено в салон машины. В багажник затолкнули только мешок с патронами. Помимо обычного стрелкового оружия, Шагадди прихватил из арсенала еще два станковых пулемета «Бойзон» и два ящика ручных противопехотных гранат.

Не доверив свой груз разжалованным в рядовые офицерам Генерального Штаба, Кадишш лично принес и аккуратно уложил под сиденье пластиковый пакет мягкой замазкообразной взрывчатки и упаковку детонаторов.

Даже среди суеты, сопутствующей поспешным сборам, Андрей не мог не обратить внимания на офицеров со споротыми нашивками, которые, покорно подчиняясь приказам простых солдат, старательно, хотя и неумело, перетаскивали с места на место ящики и мешки. У всех у них на лицах застыло выражение безнадежной отрешенности от всего, что происходило вокруг. Казалось, они просто не могли понять, что же происходит с ними. Как могло случиться, что они, только вчера обладавшие огромной властью и авторитетом, любившие, стоя на трибуне перед штабным зданием, принимать парады в инспектируемых подразделениях, в одночасье превратились в бестолковых чмурил, не способных ни на что иное, как только перетаскивать грузы под чьим-то неусыпным присмотром? Разве не они представляют собой элиту страны? Разве не они вели ее по пути, указанному Нени Линном? Все, происходящее с ними, они воспринимали как страшную, ничем не оправданную несправедливость, виновные в которой, конечно же, в скором времени понесут суровое наказание. Ни у одного из них, должно быть, и мысли не возникало о вполне заслуженном воздаянии за годы праздного и бессмысленного существования, которое сами они называли служением Отечеству.

Они еще надеялись, что все встанет на свои места и Кедлмаром снова будет править великая идея Пирамиды, проводниками которой в массы они являлись. Они сознательно не хотели замечать ни серого купола вместо неба над головой, ни красноватых тонов, в которые окрашивал все вокруг Борх-2, заменивший своего более яркого собрата, – это была такая же трагическая ошибка, как и их внезапное падение с заоблачных высот власти на грешную землю. Они не могли принять и смириться с тем фактом, что все вокруг переменилось и жизнь в Кедлмаре никогда уже не станет прежней.

Возможно, именно потому, что ни у одного из бывших высокопоставленных офицеров в глазах не мелькало даже тени раскаяния, Андрей не испытывал к ним никакого сочувствия. Ему, как и остальным солдатам, трудно было удержаться от того, чтобы лишний раз не обругать кого-то из этих надменных бездельников, которые не умели даже ненавидеть. Поэтому он почувствовал себя спокойнее, когда Шагадди снова отправил всех обладателей голубых мундиров в сквер, расположенный за зданием Генерального Штаба, дожидаться, когда еще кому-то понадобится их неквалифицированная помощь.

– Ну что? – Андрей обвел взглядом свою команду. – Готовы?

– Да как будто, – ответил за всех Длинный Эйх, вытирая промасленной тряпкой руки. – По крайней мере, за машину я ручаюсь.

– Так, – Андрей машинально глянул на часы. – Быстро посмотрели вокруг и подумали, не забыли ли мы чего?

– Рации нет, – заметил Кадишш.

– И не нужна, – махнул рукой Андрей. – Связь не работает по всему Кедлмару.

– Тогда, наверное, все. – Шагадди на всякий случай заглянул в салон машины. Похлопав ладонью по обитому мягкой кожей сиденью, он довольно цокнул языком и добавил: – Никогда еще я не катался с таким шиком!

– Все! – решительно скомандовал Андрей. – Отправляемся!

– Секунду! – Лантер вытащил из-под сиденья металлический термос. – Я тут кое-что приготовил, – он взялся рукой за крышку термоса и посмотрел на лейтенанта, испрашивая его согласия. – Это гиз.

Гиз являлся кедлмарским аналогом чая, который употребляли все, от простых крестьян до высокопоставленных чиновников. Листья гизового кустарника после сбора высушивались и мелко перемалывались. Заваренный кипятком настой гиза имел красивый янтарный цвет и содержал большое количество кофеина, тонинов и ароматических соединений. В том, чтобы выпить чашечку гиза, не было ничего предосудительного. Но в армейской среде не существовало традиции пить гиз перед тем, как отправиться на задание.

– Это, наверное, особый гиз? – спросил у Лантера Андрей.

– Конечно, – с улыбкой ответил тот. – Приготовлен по рецепту Гурка Великолепного: две трети заварки на треть воды.

– Нам всем сейчас это не помешает, – поддержал Лантера Эйх.

– Вторые сутки без сна.

– Разливай, – кивнул Лантеру Андрей.

В жестяные стаканы, которые тут же достал Джемми, потекла из термоса не ароматная янтарная жидкость, а густой, кажущийся даже немного тягучим темно-коричневый настой, от которого исходил тяжелый, терпкий дух.

Каждому досталось примерно по четверти стакана настоявшегося гиза. Последние капли, придержав заварку в термосе крышкой, Лантер стряхнул в стакан Эйха, заметив при этом:

– Все самое лучшее тебе, Длинный. Чтобы не спал за рулем.

Андрей любил крепко заваренный гиз, но никогда прежде он не использовал для приготовления гиза пропорции, предложенные Лантером. Поднеся стакан ко рту, он осторожно попробовал то, что было в него налито. Вкус настоя был горьким настолько, что, сделав всего лишь один небольшой глоток, Андрей почувствовал омерзение и легкую тошноту. При этом от большого количества вяжущих веществ слизистая рта сразу же стала казаться сухой и шершавой.

– Пей не торопясь, небольшими глоточками, – услышал Андрей совет Дейла. – После зажуешь карамелькой, и все будет нормально.

– Тебе уже приходилось пить эту гадость? – спросил у напарника Андрей.

– Конечно, – ответил Дейл. – Я ведь был до тебя не только сержантом, но и рядовым Апстраком. Во время ночного дежурства гиз по рецепту Гурка Великолепного – вещь незаменимая. Бодрости он не придает, но зато после него не уснешь, даже если ляжешь в теплую и мягкую постель. Мучаешься, а уснуть не можешь.

Допив гиз, Андрей почувствовал, как в голове у него загудело, а в висках частыми, тяжелыми ударами запульсировала кровь. Тошнота сделалась почти невыносимой.

– Держи конфетку, Джагг.

Андрей схватил протянутую Лантером карамель и быстро сунул ее в рот. Приторно-сладкая слюна потекла в желудок, постепенно снимая неприятные ощущения. Вскоре прошло и головокружение.

– Едем!

Открыв переднюю дверцу, Андрей запрыгнул на сиденье, расположенное рядом с местом водителя. Перегородку с салоном Эйх, как и обещал, убрал. Обернувшись назад, Андрей взял из рук Шагадди автомат с укороченным прикладом, каким обычно пользуются солдаты мотопехоты, и три запасные обоймы к нему. Автомат он положил на колени, а обоймы вставил в пружинный держатель, как будто специально для этого закрепленный на внутренней поверхности дверцы.

Сзади щелкнула, встав на предназначенное ей место, широкая дверь пассажирского салона. Солдаты заняли места на мягких, похожих на диваны сиденьях, расположенных в противоположных концах салона так, чтобы сидящие на них люди видели лица друг друга.

На крыше автомобиля по центру салона был прорезан квадратный люк, прикрытый полупрозрачной дверцей. Приподнявшись со своего места, Кадишш попробовал открыть люк. Дверца фиксировалась в трех различных положениях, но полностью открыть ее Кадишшу так и не удалось. Выругавшись, Кадишш стукнул по дверце кулаком.

– Кончай машину ломать, – недовольно глянул на него через плечо Эйх. – Это тебе не танк.

– Я только люк хотел открыть! – Возмущенно взмахнув руками, Кадишш едва не заехал ладонью Лантеру по носу.

– Люк для вентиляции, а не для того, чтобы через него в машину залезать! – Дернув Кадишша за ремень, Лантер заставил его сесть на место.

Эйх извлек из кармана новенькую пачку папирос и, аккуратно подцепив ногтем край глянцевой бумаги, распечатал ее. Щелкнув пальцем по пачке, он вытянул выскочившую из нее папиросу. Спрятав пачку в карман, Эйх протянул папиросу между двумя пальцами, аккуратно сложил мундштук гармошкой и прикусил его передними зубами. Раскурив папиросу с одной затяжки, он глубоко затянулся и на мгновение задержал дыхание, после чего медленно выпустил через ноздри две струи табачного дыма.

– Значит, снова в Гиблый бор… – Эйх криво усмехнулся, качнул головой из стороны в сторону и повернул ключ зажигания.

Обогнув гаражи, он вырулил на главную трассу, ведущую к западным воротам Цитадели.

У ворот машину, встав на ее пути с поднятой рукой, остановил часовой – знакомый Андрею сержант из пятой роты.

Эйху пришлось притормозить.

– У нас разрешение полковника Бизарда! – крикнул, выглянув в окошко, Андрей. – Вам разве не сообщили?

– С разрешением все в порядке. – Часовой подошел к машине и, наклонившись к окошку, негромко произнес: – Дело не в этом, лейтенант. За воротами, на другой стороне канала, собралась толпа. Если мы откроем ворота и перекинем мост, люди ринутся в крепость.

– Чего они хотят? – спросил Андрей.

– Откуда мне знать? – пожал плечами часовой. – Но настроена толпа весьма агрессивно. Если хотите, я открою ворота, и вы сами все увидите.

– Давай, – угрюмо кивнул Андрей.

Раздраженно дернув за ручку, он открыл дверцу и вышел из машины. Отряд еще даже не успел покинуть Цитадель, а уже возникла непредвиденная ситуация. Что дальше будет?

– Открывай! – Часовой махнул рукой кому-то, кто находился в дежурном помещении и наблюдал за ним через узкую бойницу.

Приглушенно зарокотал скрытый где-то под основанием башни приводной механизм, и тяжелые створки ворот, изготовленные из нескольких слоев бронированных плит, поползли в стороны.

Движение створок ворот прекратилось, как только между ними открылся проход, достаточный для того, чтобы в него могла проехать машина.

Следом за часовым Андрей направился к проходу.

У самых ворот их догнали Кадишш и Шагадди.

Выйдя за ворота, солдаты оказались на узкой полоске искусственного бетонного берега, отвесно спускающегося к воде. Прямо под ними находился пенал, в который был убран выдвижной понтонный мост.

На другом берегу, расстояние до которого не превышало десяти метров, неистовствовала толпа. Людей было так много, что, казалось, под стенами Цитадели собрались не только все жители столицы, но и приехавшие к ним из провинции родственники. На набережной камню негде было упасть. И, судя по всему, то же самое происходило по всему периметру Цитадели.

Толпа состояла главным образом из гражданских, хотя кое-где в ней мелькали и люди, одетые в армейскую форму. Андрею даже показалось, что он заметил голубые мундиры гвардейцев и черные куртки внутренних стражей, которые вовсе не пытались навести порядок, а так же, как и все остальные, размахивали руками и что-то кричали.

Чуть дальше, кварталах в трех от набережной, над домами в нескольких местах поднимались клубы черного дыма от начинающихся пожаров.

– Что им нужно? – Кадишш развернул голову подбородком к плечу и с сосредоточенным видом сдвинул брови. – Я не могу разобрать ни единого слова из того, что они кричат!

– Они и сами не знают, чего хотят. – Часовой безнадежно махнул рукой и ударом ноги скинул в воду небольшой камешек.– Толпа.

Андрей задумчиво посмотрел на круги, разбежавшиеся в стороны от упавшего в воду предмета.

– Должно быть, в городе началась паника, – посмотрев на лейтенанта, сказал Шагадди.

– То же самое сейчас происходит по всему Кедлмару, – рассеянно ответил Андрей.

– Нужно попытаться как-то организовать людей. Объяснить им, как следует себя вести в сложившейся ситуации…

– Давно толпа собралась на набережной? – не слушая, что ему говорит Шагадди, спросил Андрей у часового.

– Да, наверное, часа полтора назад, – не очень уверенно ответил тот. – Сразу после того, как мы заступили на пост. Сначала просто несколько человек бродили по набережной. А потом… Я даже не успел заметить, когда они там все появились…

– Смотри! – дернув Шагадди за локоть, воскликнул Андрей.

Рука его указывала в сторону противоположного берега, где какой-то мужчина, одетый в серую робу, замахнувшись, кинул в сторону стоящих на противоположном берегу солдат булыжник размером с кулак. Бросок у него получился не особенно удачным – не долетев и до середины канала, камень упал в воду.

– Ну и что? – недоумевающе пожал плечами Шагадди.

– Смотри снова!

На этот раз в сторону солдат полетела кинутая кем-то прямая, как черенок лопаты, палка. Пролетев чуть дальше камня, она тоже упала в воду. Вернее, не упала, а словно бы растворилась в воде. Поверхность воды в том месте, где в нее ушла палка, осталась такой же незамутненно ровной, как и прежде. Ни всплеска, ни даже легкой ряби не пробежало по ней. А деревянный предмет, исчезнув в воде, так и не показался снова на поверхности.

– Я видел!.. Видел!.. – закричал Кадишш, тыча пальцем в то место, где исчезла, едва только соприкоснувшись с поверхностью воды, палка.

Шагадди молча смотрел на Андрея, ожидая объяснений.

– Это все фантомы, – сказал Андрей, указав рукой в сторону запруженной людьми набережной. – Живых людей среди них не более двух десятков.

Как будто в ответ на его слова толпа на набережной колыхнулась, подобно призрачному мареву. Силуэты составляющих ее людей сделались нечеткими и полупрозрачными, словно акварельные рисунки, размытые водой. Движения их стали неровными и отрывистыми, а звуки голосов «поплыли», как на пластинке, то замедляющей, то снова ускоряющей свое вращение.

Среди всей этой призрачной феерии выделялось несколько отчетливо видимых человеческих фигур. Люди бродили среди тающих призраков, растерянно озираясь по сторонам.

На спине у одного из них Андрей заметил странный, похожий на гребень вырост: в теле этого человека уже начался процесс трансформации, который в скором времени должен был превратить его в иноформа, изменив до полной неузнаваемости не только его сознание, но и внешний вид.

– Да чтоб меня рекины разодрали, – едва слышно пробормотал Кадишш.

Часовой же, который и слыхом не слыхивал ни об иноформах, ни о фантомах, ни о порождающей их запредельной реальности, просто стоял разинув рот. То, что происходило на другом берегу канала, представлялось ему не иначе как демоническим наваждением.

– Эй, – Андрей тронул солдата за плечо.

Солдат медленно повернул голову. Глаза у него были огромные, удивленные и ничего не понимающие.

– Это, между прочим, вы сами и постарались, – указав пальцем на то, что осталось от призрачной толпы, сказал Андрей. – Ведь, заступив на пост, вы наверняка опасались, что на набережной соберется толпа, которая затем попытается прорваться в Цитадель.

– Странно еще, что они собрали на набережной толпу, вооруженную только камнями и палками, – усмехнулся Шагадди. – Я бы на их месте непременно подогнал пару танков и начал обстрел.

– А можно было бы еще и вертолет в воздух поднять, – добавил Кадишш.

– Хорош языками трепать! – осадил своих солдат Андрей. – А то еще научите на свою же голову!

Часовой недоумевающим взглядом следил за лейтенантом и его подчиненными, обменивающимися совершенно бессмысленными, по его мнению, фразами. Он никак не мог взять в толк, о чем, собственно, идет речь. Кто собирается подогнать к крепости танки и поднять в воздух вертолет?

– Все в порядке, – успокаивающе похлопал его по плечу лейтенант. – То, что ты видишь перед собой, это не бред, а что-то вроде миража. Так что если вдруг появятся танки на набережной или лодка, плывущая по каналу, то, прежде чем поднимать тревогу, убедись, что они настоящие. Можешь просто выстрелить в то, что вызывает у тебя сомнение, и проследить за тем, что произойдет после этого. Понятно?

Солдат молча кивнул. Судя по его взгляду, он ровным счетом ничего не понял.

– Ладно, – Андрей снова потрепал его по плечу. – Выдвини мост настолько, чтобы мы смогли поставить на него машину, и двигай его к противоположному берегу. Как только мы съедем, сразу же убирай мост.

– А как же толпа? – посмотрев на набережную, растерянно спросил солдат.

Андрей проследил за его взглядом. В том месте, куда смотрел солдат, призрачная толпа вновь начала обретать форму. Видимо, Андрею все же не удалось до конца убедить солдата в том, что это всего лишь видение.

– Я ручаюсь тебе, что никто из людей не успеет ступить на мост. Ты только вовремя убери его. Договорились?

Солдат снова кивнул.

– Действуй.

Подтолкнув часового в нужном направлении, Андрей зашагал к оставленной за воротами машине.

– Ну, что там? – спросил у него Эйх.

– Ребята, вы мне не поверите!.. – запрыгнув на заднее сиденье, начал было делиться впечатлениями Кадишш.

– Умолкни! – резко и довольно-таки грубо оборвал его Андрей. – За воротами все в порядке. На набережной несколько невооруженных людей.

– А хоть бы и вооруженные, – усмехнулся Эйх. – Это не машина, а настоящий танк.

Машина медленно въехала в проем между раздвинутыми створками ворот.

Край понтонного моста был уже выдвинут в сторону противоположного берега метра на три.

– Там же полно народу! – воскликнул Эйх, глядя в сторону набережной, толпа на которой вновь выглядела, как живая.

– Въезжай на мост, – негромко приказал ему Андрей.

– А что потом? – быстро глянул на него Эйх. – Мы застрянем в этой толпе.

– На набережной никого нет, – все так же тихо и спокойно сказал Андрей. – Ты видишь фантомы, созданные запредельной реальностью.

– Точно, Эйх! – подал голос из салона Кадишш. – Я сам видел, как они растворяются в воздухе!

– Фантомы? – Эйх посмотрел сначала на лейтенанта, а затем, обернувшись, окинул взглядом Кадишша. – Вы что, за идиота меня держите?

– Делай, что тебе говорят! – рявкнул на Эйха Шагадди. – Подумаешь, толпа на улице! Я пару часов назад Нени Линна пристрелил!

Эйх снова перевел взгляд на лейтенанта. Похоже, он ощущал себя единственным нормальным среди пациентов психиатрической клиники, каким-то образом оказавшихся на свободе.

– Если ты сомневаешься, то давай я сяду за руль, – предложил Эйху Андрей.

Эйх нервно постучал пальцами по ободу руля.

– Значит, там никого нет? – спросил он, указав взглядом на противоположный берег канала.

– Почти никого, – уверенно ответил ему Андрей. – За исключением нескольких человек, ни один из которых в данный момент не находится у нас на пути.

– Как скажешь, лейтенант! – криво усмехнувшись, взмахнул руками Эйх. – Ты здесь командуешь!

Он нервно выдернул из пачки новую папиросу и, даже не сложив по своей обычной привычке мундштук, сунул ее в угол рта. Так и не прикурив, Эйх кинул зажигалку, которую держал зажатой в кулаке, к лобовому стеклу. Взявшись за руль, он почти до упора вдавил в пол педаль газа.

Коротко взвизгнули протекторы, и машина, сорвавшись с места, устремилась в направлении моста.

Андрей невольно схватился за ручку двери, опасаясь, что Эйх не успеет вовремя затормозить.

Упруго качнувшись на рессорах, машина замерла как вкопанная на самом краю понтонного моста.

Едва не ударившись головой о лобовое стекло, Андрей с облегчением откинулся на спину сиденья и перевел дух.

– Сдурел, Длинный?! – возмущенно заорал из салона машины Кадишш.

Эйх усмехнулся, но даже не обернулся назад.

Как только машина въехала на мост, створки ворот позади нее сомкнулись. Мост медленно поплыл вперед.

Люди и иноформы, бродившие по набережной среди фантомов, начали подтягиваться к тому месту, где край понтонного моста должен был коснуться берега.

– Сдавай понемногу назад, – велел Эйху Андрей.

Эйх молча кивнул. Он понял, что хотел от него лейтенант.

По мере того как мост двигался вперед, машина отъезжала назад, оставаясь все время на одном месте. Эйх погнал машину вперед, только когда расстояние от края моста до съезда с набережной сократилось до полутора метров.

Машина съехала с моста в тот самый момент, когда край его коснулся бетонного покрытия набережной.

Люди или иноформы – пока трансформация не закончилась, их было трудно отличить друг от друга – шарахнулись в стороны от несущейся на бешеной скорости машины.

Эйх невольно откинулся назад, ожидая неминуемого удара, когда передний бампер машины протаранил призрачную толпу.

Стиснув зубы, Эйх на предельной скорости гнал машину вперед, стремясь как можно скорее вырваться из этой безумной круговерти, когда перед лобовым стеклом мелькали то чьи-то неясные лица, то спины, то конечности, то вовсе какие-то непонятные, сюрреалистические образы, которые запредельная реальность отчаянно пыталась загнать в сознание сопротивляющихся ее воздействию людей.

Андрей, в отличие от Эйха, видел перед собой всего лишь неясные, расплывающиеся фантомы, но даже ему было жутковато, когда они падали на лобовое стекло и только после этого исчезали, словно облачка пара, вылетающие в морозный день изо рта. Поэтому он первым увидел опрокинутый грузовик, лежащий на боку и перекрывающий половину проезжей части.

– Стой! – закричал он и, привалившись плечом к Эйху, схватился рукой за руль.

Машина вильнула в сторону.

Удар бампера пришелся по задним колесам грузовика, который со скрежетом развернулся на пол-оборота.

Эйх ударил ногой по педали тормоза, и машина неподвижно замерла на месте.

Улица впереди была свободна от призраков.

Андрей приоткрыл дверцу и, наклонившись, посмотрел назад.

Набережная была пуста, если не считать нескольких иноформов, занятых каким-то своим непонятным делом.

Андрей захлопнул дверцу и посмотрел на Эйха, который сидел неподвижно, судорожно вцепившись руками в обод руля.

– Ну и кто же оказался прав? – негромко спросил он.

Повернув голову, Длинный Эйх посмотрел на лейтенанта.

– Давай пока не будем обсуждать это, Джагг. – Он медленно покачал головой и раздвинул губы в напряженной, натянутой полуулыбке.

ГЛАВА 8

ГОНКА С ПРЕСЛЕДОВАНИЕМ

Город казался вымершим.

Несмотря на сумеречное освещение, ни в одном из окон домов, стоящих вдоль шоссе имени Нени Линна, не горел свет.

Перебои с электричеством могли быть следствием как воздействия запредельной реальности, так и банальной аварии на одной из городских подстанций, вызванной всеобщей неразберихой и паникой.

По краям проезжей части, выехав передними колесами на тротуар, стояли машины, брошенные, как могло показаться, в страшной спешке. По большей части это были маршрутные авто с длинными, затянутыми брезентом кузовами, используемые как общественный городской транспорт. Но изредка среди них попадались и легковые машины, принадлежавшие высокопоставленным чиновникам из аппарата Пирамиды.

Возле одной из таких машин, стоявшей с распахнутыми дверцами и треснутым лобовым стеклом, в луже крови лежал человек, одетый в дорогой коричневый костюм. Руки его были раскинуты в стороны, а голова запрокинута далеко назад. На остроносых начищенных до зеркального блеска ботинках посверкивали миниатюрные отражения Борха-2.

– Где все люди? – ни к кому конкретно не обращаясь, задал вопрос Эйх.

– Мертвы, – коротко ответил ему Андрей. – Прежде чем начать перерождение, запредельная реальность должна убить человека.

– Почему?

– Должно быть, мертвая плоть более податлива и менее агрессивна.

– А те, кого мы видели на набережной? – спросил Эйх. И быстро уточнил: – Я имею в виду не фантомы, а реальных людей.

– Должно быть, это те, кого запредельная реальность сочла непригодным материалом для осуществления своих замыслов.

– Они не подвержены воздействию запредельной реальности?

– После ее воздействия они превратились в растения. Это существа, лишенные разума и самосознания. Они уже никогда не смогут стать людьми.

– Выходит, в Сабате не осталось никого в живых? – спросил сидевший за спиной у лейтенанта Лантер.

– Те, кто остался жив после того, как по городу прошла первая волна запредельной реальности, должно быть, сидят по домам, – ответил ему Андрей. – В нынешней ситуации это самая правильная тактика. Дома человеку все хорошо знакомо, он помнит каждое пятно на полу, каждую трещинку на стене. Поэтому запредельной реальности куда труднее заставить его верить в то, чего на самом деле не существует. В особенности если в одной комнате находится не один человек, а целая семья. Но это только временное спасение. До тех пор, пока концентрация запредельной реальности вокруг не станет более высокой.

– И что тогда? – спросил Кадишш.

– Тогда уже начнут видоизменяться физические объекты. Любой, самый обычный на первый взгляд предмет будет таить в себе смертельную угрозу. Простое прикосновение к нему может спровоцировать начало процесса перерождения. Кроме того, за работу примутся и направляемые коллективным сознанием запредельной реальности иноформы.

– Если я правильно понимаю, то чем большее число людей втягивает в область своего коллективного сознания запредельная реальность, тем сильнее она становится? – спросил Лантер. – Так ведь, Джагг?

– Верно, – не оборачиваясь, кивнул Андрей. – Толчком к началу всей этой катастрофы послужил ввод в Гиблый бор, на территорию, занятую запредельной реальностью, отрядов из двух региональных Управлений внутренней стражи. Если бы этого не произошло, то нам, возможно, удалось бы удержать ситуацию под контролем.

– Нам – это кому? – решил уточнить Кадишш.

– Нам с вами, ребята, – обернувшись назад, сказал Андрей. – Больше некому.

– Запредельная реальность становится сильнее с каждым новым проглоченным ею сознанием, – сказал, продолжая начатую тему, Лантер. – А убить иноформа практически невозможно. Убив его, мы тем самым просто спровоцируем очередной цикл перерождения, после которого он трансформируется в нечто еще более кошмарное, нежели то, чем он являлся до этого. Получается, что запредельную реальность невозможно победить? Какой же в таком случае смысл пытаться сражаться с ней?

– Вы помните ту девушку-иноформа из группы профессора Кармера, которая встретила нас в Гиблом бору? – обращаясь одновременно ко всем, кто находился в машине, спросил Андрей.

– Конечно, – ответил ему все тот же Лантер. – Кажется, ее звали Мииз. Несмотря на свой, прямо скажем, жутковатый внешний вид, в целом она произвела на меня очень даже приятное впечатление.

– И обедом она нас накормила превосходным, – добавил Кадишш. – Только, когда я ее спросил, из чего все это приготовлено, она почему-то улыбнулась и сказала, что лучше мне этого не знать.

– Когда мы виделись в последний раз, Мииз сказала мне: «Запредельная реальность способна убить человека, способна преобразовать его внешний облик и весь организм, но она не способна изменить его сознание, если только сам человек не поможет ей сделать это». Сама Мииз и ее друзья из Гиблого бора являются доказательством того, что это не пустые слова. Сумев понять, какую угрозу таит в себе запредельная реальность, они нашли способ противостоять ей. Все верно, Лантер: победить запредельную реальность невозможно. Но борьба с ней, пусть даже обреченная на поражение, является для нас единственным шансом сохранить себя не только как людей, но и как единый народ.

– То, что сегодня кажется невозможным, завтра может стать вполне обычным делом, – не отрывая взгляда от дороги, заметил Эйх. – Скажите-ка мне, кто из вас всерьез думал о том, что Пирамида может пасть? Что именно мы будем брать штурмом Сабатскую Цитадель?

– Ну, меня лично больше всего поразило даже не это, – напустив на себя загадочный вид, произнес Шагадди.

– А что же в таком случае? – поинтересовался у него Лантер.

– То, что я выстрелом из своего автомата снес голову Нени Линну, – с затаенной гордостью произнес Шагадди.

– Да иди ты!.. – махнул на него рукой Лантер. – Трепач!

– Не веришь? – взъерошился Шагадди. – Спроси у Джемми, он все видел!

– Да как же я его спрошу, если он все время молчит?

– Джемми? – вопрошающе вытянул руку в сторону приятеля Шагадди.

Джемми солидно и медленно кивнул.

– Ну?! – с победным видом посмотрел на Лантера Шагадди.

– Джагг, – окликнул Андрея Кадишш. – Ты ведь тоже там был. Шагадди правда стрелял в Нени Линна?

– В мумию Нени Линна, – усмехнувшись, ответил Андрей. – Только эта мумия очень резво бегала и размахивала руками.

Поджав губы, Кадишш как-то странно посмотрел на Шагадди, но больше ничего не сказал.

Впрочем, Шагадди недолго кичился своим подвигом. Вскоре его внимание снова привлекло то, что происходило за окнами автомобиля.

– Смотрите-ка! – радостно воскликнул он, тыча пальцем в затемненное стекло. – Не все, однако, сидят по домам!

Машина как раз проезжала мимо спецраспределителя, дверь которого была взломана и распахнута настежь, а окна разбиты. Судя по остаткам товаров, валяющимся на тротуаре, магазин разворовывал не одиночка.

– А чему ты, собственно, так радуешься? – недоумевающе посмотрел на Шагадди Лантер.

– Тому, что люди не просто сидят по домам, дожидаясь того, что кто-нибудь придет и спасет их, а берут это дело в свои руки, – ответил ему Шагадди. – Те, кто рассчитывает выжить, делают запасы на случай, если осада окажется продолжительной.

– Интересно, что сейчас происходит в сельской местности?– задумчиво произнес Эйх.

– А почему это тебя интересует? – спросил Шагадди. – У тебя там что, родня?

– Если народ перестанет пахать землю, в стране начнется голод, – ответил Эйх.

– Если большая часть населения Кедлмара превратится в иноформов, тем, кто останется, голод вряд ли будет угрожать в ближайшее время.

– А ты думаешь, что иноформы ничего не едят?

– Не знаю, – подумав, пожал плечами Шагадди. – Но мы ведь можем взять под свой контроль основные продовольственные склады и базы.

– Проблема в том, что запредельная реальность может сделать это значительно раньше нас, – сказал Андрей. – Если, конечно, сочтет нужным. Нам ведь еще только предстоит разобраться с захваченными в Цитадели документами, служебными материалами и архивами. А запредельная реальность может получать всю необходимую ей информацию непосредственно из голов тех, кто входит в ее сообщество. Если через перерождение пройдет хотя бы один высокопоставленный чиновник, занимавшийся вопросами снабжения страны продовольствием, то запредельная реальность будет знать о всех объектах, которые были ему известны, прежде чем мы сумеем их обнаружить и добраться до них.

Неожиданно шоссе круто повернуло влево.

Эйх резко надавил ногой на тормоз.

Сразу же за поворотом дорожное полотно исчезало под основанием длинного девятиэтажного дома, стоящего поперек улицы. От дальнего края дома был словно откушен некой огромной пастью верхний угол. Были видны обрушившиеся перекрытия, внутренние перегородки между комнатами и оставшаяся на этажах обстановка квартир. В одной из комнат восьмого этажа, на самом краю частично провалившегося пола, стоял на длинных ножках большой телемонитор в темно-синем пластиковом корпусе, по экрану которого бежала нескончаемая серая рябь.

– Я не помню этого поворота, – посмотрев на лейтенанта, сказал Эйх.

– А может быть, дом не настоящий? – Встав коленями на сиденье, Шагадди подался вперед и наклонился к плечу Андрея, чтобы лучше видеть странный объект, перекрывший дорогу.

– У меня почему-то не возникает желания проверить это, – ответил ему Эйх.

– Дом настоящий, – уверенно произнес Андрей.

Никому даже в голову не пришло попытаться оспорить это утверждение. Солдаты уже стали воспринимать как должное необычную и недоступную их пониманию способность лейтенанта отличать реальные объекты от вездесущих фантомов.

Андрей и сам не всегда мог объяснить, как ему это удавалось. Все дело было скорее всего в том, что запредельная реальность создавала фантомы тех или иных объектов, беря за основу представления о них отдельных людей. Люди же зачастую не только представляли себе, но даже видели одни и те же предметы совершенно по-разному. Именно эти мелкие несоответствия фантомных образов своим представлениям о тех предметах, которые они должны были изображать, и научился замечать Андрей.

Дом, перед которым сейчас стояла машина, вне всяких сомнений, был настоящий. Настоящим было и шоссе, полотно которого уходило под основание дома. А это означало, что концентрация запредельной реальности в данном месте была достаточно высока для того, чтобы началась трансформация физических объектов.

– Что делать-то будем? – спросил у лейтенанта Эйх.

Андрей устало провел по лицу ладонью. Как и говорил Дейл, уснуть после крепкого гиза было невозможно, но при этом Андрею невыносимо хотелось хотя бы на пару минут прикрыть глаза и положить голову на мягкую спинку сиденья. От усталости мысли путались в голове, а в глазах свербело так, словно под веки попал песок. Наверное, все же стоило хотя бы часа три дать себе и ребятам отдохнуть, прежде чем отправляться в дорогу.

– Само место тебе знакомо? – спросил он у Эйха.

– Трудно сказать, – повертев головой по сторонам, ответил шофер. – Я нечасто бывал в Сабате, но, насколько помню, шоссе Нени Линна все время идет прямо, никуда не сворачивая, до самого пригорода, пока не переходит в трассу, ведущую на Афтер.

– Забудь о тех счастливых временах, когда дороги служили для того, чтобы идущие по ним путники не сбивались с пути,– усмехнулся Шагадди. – Теперь для того, чтобы определить направление, нужно полагаться только на интуицию. Как ты думаешь, Длинный, в какую сторону нам стоит ехать, чтобы выбраться из города?

– Наверное, туда, – Эйх указал рукой в ту сторону, куда вело шоссе до того, как повернуло налево.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что туда мы ехали с самого начала.

– А ты уверен, что дорога не петляла?

– Откуда мне знать? – раздраженно пожал плечами Эйх. – Чего ты пытаешься добиться, Шагадди?

– Я пытаюсь установить верное направление, – развернувшись, Шагадди обратился к тем, кто находился в салоне машины: – Ну, у кого еще есть мнение по поводу направления, в котором нам следует двигаться?

Лантер и Джемми указали то же направление, что и Эйх.

Кадишш же, проявляя живущий в нем бессмертный дух противоречия, ткнул пальцем в сторону проулка, ведущего в сторону от основного направления трассы.

Шагадди не успел спросить Андрея, какое направление он считает правильным. Из проулка, в который советовал свернуть Кадишш, выглянула уродливая голова размером с ковш экскаватора.

Зверь повернул голову и устремил на машину взгляд двух широко расставленных глаз, похожих на блюдца с остатками размазанного по ним темно-красного соуса для мяса. Судить о настроении зверя по одному только взгляду этих совершенно безумных глаз не представлялось возможным. Но после того, как зверь разинул утыканную остроконечными зубами пасть, из которой вывалился язык, похожий на длинный кусок растрепанного каната толщиной в руку, и громоподобно рыгнул, намерения его уже ни у кого не могли вызвать сомнений.

– Кадишш, – с укоризной посмотрел на приятеля Шагадди. – Я подозревал, что у тебя в голове вместо мозгов жуки ползают. Но, скажи мне, с чего вдруг тебе в голову пришла мысль о первобытных монстрах?

– Ты о чем? – недоумевающе посмотрел на сержанта Кадишш.

– Да я об этой крошке, которую ты пригласил к нам в гости! – Протянув руку, Шагадди указал на зверя, который к этому времени уже полностью выбрался из проулка.

Размером он был чуть меньше автомобиля, при этом центр тяжести его тела находился сзади. Широкая и массивная задняя часть его опиралась на две мощные ноги, согнутые почти пополам, что говорило о том, что с их помощью зверь может развить огромную скорость. Две передние лапы были короткими, и зверь только опирался ими о землю, сидя на согнутых задних. Голова, составлявшая не меньше четверти размера туловища, ворочалась на короткой и толстой шее. Хвост зверя был тоже короткий, массивный и чуть уплощенный с боков. Должно быть, во время бега он служил в качестве балансира, помогая сохранять равновесие. В целом облик зверя вызывал ассоциацию с чугунным ядром, которое, будучи выпущенным из пушки, способно снести на своем пути любую преграду.

– А при чем здесь я? – развел руками Кадишш.

– Разве не ты ее придумал? – наклонив голову, недоверчиво посмотрел на него Шагадди.

– Нет! – Кадишш клятвенно прижал руку к груди. – С чего вдруг у меня могли бы возникнуть такие фантазии?

– Вот и я думаю, с чего бы? – Шагадди в задумчивости почесал затылок. – Тогда кто же это постарался? – спросил он у остальных.

– А может быть, зверь настоящий? – не очень уверенно предположил Лантер. – Хотя прежде я ничего подобного никогда не видел.

Зверь резко разогнул задние ноги. Но не одновременно обе, а одну за другой, продолжая при этом опираться передними лапами о землю. Получившееся у него довольно странное, но изящное движение было похоже на шаг и на прыжок одновременно. В результате зверь оказался на три метра ближе к машине, чем был первоначально. Направление его движения уже не вызывало никакого сомнения – его заинтересовал необычный предмет, поблескивающий стеклами и лаком, похожий на гигантского двустворчатого моллюска. Но он все еще не решался подойти к машине близко – его смущал странный запах, исходивший от нее, и негромкий рокот работающего на холостых оборотах мотора.

– Рекины вас всех раздери! – гневно воскликнул Шагадди. – Откуда же здесь взялось это чудовище, если никто о нем не думал?

– Разворачивайся! – дернул Эйха за локоть Андрей. – Уезжаем отсюда!

– Куда? – не глядя на лейтенанта, спросил Эйх.

Он, как и все, с интересом наблюдал за повадками странного зверя.

– Длинный, чтоб тебя!.. – Андрей с размаха ударил Эйха кулаком в плечо. – Поезжай, куда хочешь, только быстрее, пока эта тварь не расчухалась! Этот зверь настоящий!

Такое заявление Андрея сразу же положило конец рассуждениям по поводу того, кто мог выдумать столь безобразную тварь.

Эйх надавил на педаль газа и одновременно до предела вывернул руль. Несмотря на свои довольно-таки внушительные размеры, машина обладала прекрасной маневренностью. Развернуть ее на широком и к тому же еще свободном от других машин шоссе не составляло труда. Но, должно быть, именно то, что машина начала двигаться, побудило зверя начать атаку, к которой он долго и тщательно готовился. Жертва пыталась спастись бегством, а это означало, что она проявляла слабость, и этим необходимо было воспользоваться.

С ужасающим ревом, от которого, казалось, вот-вот должны были полопаться стекла в дверцах, зверь кинулся на машину.

Он настиг ее тремя большими прыжками и с ходу ударил головой в левый борт.

Лантер и Кадишш, сидевшие в салоне на противоположных сиденьях возле левой дверцы, инстинктивно отшатнулись в сторону и наклонили головы, прикрывая лица от осколков стекол, которые, как им казалось, должны были неминуемо разлететься.

Стекла, как ни странно, выдержали. Однако сама машина, которую, по словам коменданта Цитадели майора Цинулла, не смог бы опрокинуть даже взрыв бомбы, заложенной под ее днищем, от удара накренилась на правый борт. Эйху пришлось проявить все свое мастерство, чтобы удержать машину на ходу и не позволить ей завалиться набок.

Выровняв положение и не дожидаясь нового удара могучей головы, Эйх нажал на педаль тормоза.

Зверь по инерции проскочил вперед, и следующий удар его головы пришелся в пустоту. На мгновение он замер в полнейшем недоумении. Но для того, чтобы сообразить, что добычу теперь нужно преследовать в обратном направлении, ему не потребовалось много времени.

Эйх переключился на задний ход, спасая лобовое стекло от удара страшной морды.

Пространство позади машины было ограничено вставшим поперек шоссе домом. Не дожидаясь, когда машина упрется в стену дома задним бампером, Эйх, стиснув зубы, круто заложил руль в сторону, так что машину занесло на тротуар. Правое заднее крыло заскрежетало по фонарному столбу. Эйх рванул рычаг коробки передач, и машина снова понеслась вперед.

Эйху удалось вывести машину на проезжую часть, избежав столкновения со зверем, последствия которого предугадать было невозможно.

На этот раз зверь сориентировался куда быстрее и, мгновенно изменив направление движения, снова кинулся вдогонку за добычей, которая вопреки здравому смыслу никак не желала признать себя обреченной на поражение с последующим поеданием.

– В проулок! Сворачивай в проулок! – выглянув в приоткрытое окно и увидев настигающего машину монстра, отчаянно закричал Андрей.

– Знаю, – процедил сквозь стиснутые зубы Эйх.

Зверь был создан для бега. Ноги его работали, словно два больших поршня, отталкиваясь от земли и бросая огромное тело вперед. На ровном открытом шоссе у машины не было ни малейшего шанса оторваться от преследования.

– Держитесь! – крикнул Эйх и резко свернул в сторону.

Машина едва вписалась в узкий проход между домами.

В сторону отлетел перевернутый мусорный бак.

Шагадди обеими руками держался за поручень, закрепленный над окном. Но даже в таком положении он успевал следить за ситуацией.

– А ты уверен, что мы не влетим в тупик? – вывернув голову по направлению движения машины, спросил он у Эйха.

– Скажи мне, в чем сейчас вообще можно быть уверенным? – не оборачиваясь, вопросом на вопрос ответил Эйх.

С грохотом и треском машина сбила штабель пустых деревянных ящиков, часть из которых перелетела через крышу и упала позади нее на тротуар.

Зверь на бегу схватил зубами один из ящиков и, дернув головой из стороны в сторону, ударил его о стену дома. Ящик разлетелся в щепки. Запрокинув голову к серому куполу над крышами домов, зверь снова заревел.

– Какой у него омерзительный голос, – поморщившись, заметил Шагадди.

– Можно подумать, что в остальном он просто прелесть, – ответил ему Лантер.

– Зверь как зверь, – дернул плечом Шагадди. – Только очень большой.

– И похоже на то, что очень голодный, – добавил Кадишш.

Едва вписавшись в поворот, Эйх резко свернул направо, в еще более узкий проулок, чем тот, по которому они ехали прежде. Теперь борта машины то и дело скребли по стенам домов, а бампер сбивал выступающие водосточные трубы.

На очередной развилке Эйх свернул налево. А затем – снова направо. Он все время менял направление движения, неосознанно надеясь запутать преследующего машину зверя и на одном из поворотов оторваться от него. Но зверь продолжал гонку с поразительным упорством и феноменальной ловкостью. Некоторые повороты он проходил куда удачнее, чем машина. И если бы его внимание не отвлекали то и дело встречающиеся на пути мусорные контейнеры, которые он считал своим долгом непременно перевернуть, он давно бы уже настиг выбранную жертву.

– Осторожно! – закричал Андрей, когда после очередного крутого поворота увидел в узком проулке две человеческие фигуры.

Кто это были – люди, фантомы или иноформы, – угадать было невозможно.

Эйх ударил по тормозам.

Люди шарахнулись в стороны и прижались к стенам домов, спасаясь от мчащейся на них машины. Из рук у них посыпались какие-то свертки и пакеты.

Машина остановилась на такой узкой улочке, что невозможно было даже дверцы открыть, чтобы выбраться из нее.

Опустив стекло, Андрей высунул из машины голову.

– Прочь с дороги, чтоб вас!.. – заорал он на невесть откуда взявшихся прохожих. – Все по домам сидят, а эти решили за покупками сбегать. Нашли время.

Прохожие недоумевающе смотрели на Андрея так, словно он говорил не по-кедлмарски, а на каком-то непонятном им языке.

Должно быть, это была семейная пара, муж и жена, прожившие вместе не один десяток лет. У них были одинаковые тусклые утомленные лица с морщинистой кожей землистого оттенка. Они еще не видели жуткого зверя, который вот-вот должен был выбежать из-за угла, но уже один только вид роскошнейшей машины вселил в них такой ужас, на какой, наверное, не была способна и сама запредельная реальность. За свою долгую жизнь старики привыкли испытывать подсознательный страх перед любым начальством, в особенности перед тем, что разъезжает на машинах. А сейчас они ждали неминуемой кары за то, что посмели собрать остатки продуктов в уже разграбленном магазине.

– Рекины вас раздери! – Вскочив со своего места, Шагадди схватил с пола «бойзон».

Прикладом пулемета он выбил дверцу люка на крыше машины и, встав на ящик с гранатами, по пояс вылез в люк. Откинув распорки, Шагадди установил пулемет на крыше автомобиля и, как только преследующий машину зверь появился из-за поворота, надавил на гашетку.

Пулеметная очередь, ударившая зверя в грудь, откинула его на угол дома. Крик боли и ярости вырвался из его разинутой пасти. Но, должно быть, все пули прошли мимо жизненно важных органов зверя. А мучительная боль, которые они ему доставляли, только придала ярости и решимости покончить со странным существом, которое теперь уже не убегало, а пыталось обороняться. Наклонив голову почти к самой земле, зверь снова ринулся в атаку.

Руководил ли зверем только животный инстинкт или его действиями управляла породившая его запредельная реальность, но в том положении, которое он принял в момент атаки, зверь был практически неуязвим. Пули рикошетом отскакивали от его лба, покрытого несколькими слоями скошенных роговых пластин, края которых свисали вниз, закрывая от пуль глаза и пасть зверя.

Продолжая одной рукой давить на гашетку пулемета, другой Шагадди изо всех сил стукнул по крыше машины.

– Трогай! – рявкнул он во всю глотку.

– Убирайтесь! – снова заорал на стариков Андрей.

Как ни странно, вид жуткой твари, преследующей машину, вывел их из состояния ступора. Должно быть, они наконец-то поняли, что люди в машине приехали сюда не по их души. Схватившись за руки, они кинулись к ближайшему подъезду.

Бронированный лоб зверя ударил в задний бампер машины в тот самый миг, когда Эйх надавил на газ. Получив двойной импульс, машина рванулась вперед. Дверь подъезда, в который забежали старики, отлетела в сторону, сорванная с петель ударом переднего бампера.

– Держи меня! – крикнул Шагадди Лантеру и снова надавил на гашетку пулемета.

– Ты хотя бы примерно представляешь себе, куда мы едем? – цеплялясь за поручень, спросил у Эйха Андрей.

– Нет, – конкретно и коротко ответил Эйх.

Андрей решил больше не приставать к нему с расспросами, чтобы не отвлекать от управления машиной, которая все больше напоминала запущенный кем-то игровой шар, катящийся по наклонной плоскости среди пересекающихся перегородок, чтобы в конце концов угодить в один из тупиков и закончить жизнь в яркой вспышке, извещающей, сколько очков он успел выбить.

То ли зверя разозлили жалящие его пули, то ли наконец-то удалось поймать ритм движения машины, только ему уже трижды удалось нагнать ее. И всякий раз это заканчивалось ударом огромной головы по заднему бамперу, после которого Эйху с невероятным трудом удавалось сохранять контроль над машиной, норовящей врезаться в стену.

– Все! Хватит! – Кадишш наклонился, едва не коснувшись головой пола, и решительно выдернул из-под сиденья свой мешок. – Так больше продолжаться не может! Лейтенант, я взорву эту тварь!

– А ты уверен, что не взорвешь вместе с ней и нас? – оглянувшись, поинтересовался Андрей. – Мы не сможем оторваться от зверя больше чем на пару метров.

– К демонам все! – Кадишш сжал в кулаке приличный шмоток взрывчатой «замазки». – Не бойся, Джагг, у меня глаз наметанный, – сказал он и, подумав, добавил к первоначальному куску взрывчатки еще такой же.

Скатав «замазку» в шар, Кадишш чуть сдавил ее с двух сторон. Воткнув в нее автоматический детонатор, он ненадолго задумался, после чего поставил время задержки взрыва на пять секунд.

Андрей с интересом наблюдал за работой подрывника. Не впервые видя, как Кадишш готовит взрывы, Андрей всякий раз удивлялся тому, что он все делал без каких-либо правил и формул, что называется, «на глаз». Но, как ни странно, при этом Кадишшу всегда удавалось добиться желаемого результата. И даже все пальцы на руках у него были целы.

Если Кадишш говорил, что берется взорвать монстра, можно было поверить в то, что он это сделает. Или же не верить и продолжать безумную гонку с обезумевшим от ненависти и боли зверем по узким проулкам, ведущим в никуда.

– Возьмись за ручку дверцы! – велел Кадишш Лантеру. – Приоткроешь ее по моей команде!

– Понял! – Продолжая держаться одной рукой за обтянутый мягкой кожей поручень, Лантер ухватился другой рукой за дверную ручку.

– Эйх! Скажи, когда будет очередной поворот!

– Прямо сейчас! – Эйх резко тормознул и круто заложил руль влево, разворачивая машину на пятачке, где сделать это было практически невозможно.

Автомобиль занесло так, что левый борт ударило об угол дома, а Кадишш, не удержавшись на сиденье, упал на колени на пол.

– Открывай, Лантер! – прокричал он в падении.

Лантер дернул за ручку и чуть приоткрыл дверцу.

Кадишш ударил ладонью по колпачку детонатора и, высунув руку в щель, кинул комок липкой взрывчатки под днище машины.

– Жми на газ, Эйх!

– Впереди стена! Я не вижу, есть ли там проезд!

– Ну так пробей ее к демонам и рекинам! Иначе мы взлетим на воздух вместе с тем уродом, что сидит у нас на хвосте!

Машина рванулась вперед на предельной скорости, словно впереди у нее был не тупик с кирпичной стеной, а взлетная полоса аэродрома.

Взрыв, грянувший точно в тот момент, когда из-за поворота выскочил зверь, отбросил монстра на стену дома.

Из окон домов посыпались осколки стекол, лопнувших от удара взрывной волны.

Эйх уперся ногой в педаль тормоза и, наверное, все же сумел бы остановить машину в нескольких сантиметрах от перегородившей ей дорогу стены, но взрывная волна, ударив машину сзади, бросила ее на стену. Только бронированный корпус машины, сделанной по спецзаказу для Нени Линна, смог выдержать такой удар. Машина даже не перевернулась, и никто из находившихся в ней не получил никаких серьезных травм.

Шагадди, вылетев через люк на крыше, упал на капот и скатился с него на асфальт. Отделавшись только ушибленным плечом, он тут же вскочил на ноги и схватил упавший неподалеку пулемет.

Зверь лежал на боку в том месте, где под ним разорвался заряд, приготовленный Кадишшем. Тяжелое хриплое дыхание все еще вырывалось из устрашающе оскаленной пасти, а длинные задние конечности временами судорожно вздрагивали, как если бы зверь пытался подняться и снова принять вертикальное положение. Но достаточно было взглянуть на его разорванный живот, из которого в растекшуюся по асфальту огромную лужу крови вываливались осклизлые красноватые потроха, чтобы понять: зверь находился при последнем издыхании.

Положив пулемет на плечо, Шагадди сделал пару осторожных шагов по направлению к агонизирующему зверю.

– Ну, что ты теперь скажешь? – окликнул его выглянувший из люка Кадишш, на лице которого сияла самодовольная улыбка. – Похоже, теперь тебе придется извиниться за свои не так давно произнесенные слова.

– Это ты о чем? – оглянувшись, непонимающе посмотрел на подрывника Шагадди.

– Забыл? – На лице Кадишша появилось обиженное выражение. – Я имею в виду твое высказывание по поводу того, что у меня в голове жуки ползают.

– Естественно, – как ни в чем не бывало пожал плечами Шагадди. – Разве какому-нибудь нормальному человеку придет в голову играть со взрывчаткой?

– Иди ты… – совсем разобиделся на приятеля Кадишш. – Вместо того, чтобы спасибо сказать…

Уперевшись руками в крышу автомобиля, он вылез из люка и спрыгнул на асфальт.

Машина правым бортом была почти вплотную прижата к стене дома, поэтому Андрей смог покинуть салон только после того, как из нее вышел Эйх.

Шагадди и Джемми к тому времени уже подошли к мертвому зверю и с интересом осматривали его со всех сторон.

Шагадди пару раз стукнул прикладом пулемета по покрытому толстыми роговыми пластинами лбу чудовища, демонстрируя его прочность. Джемми, присев на корточки, потрогал пальцами царапины и неглубокие выбоины, оставленные на нем пулями.

Кадишш тем временем, закатав рукава, как заправский патологоанатом, ковырялся ножом в пасти зверя, пытаясь вырвать один из его зубов. На вопрос Шагадди, зачем ему это нужно, Кадишш, не прерывая своего занятия, буркнул что-то насчет сувениров.

Лантер с безразличным видом сидел на подножке автомобиля, попыхивая папиросой и лениво наблюдая за всей этой суетой.

– Обратите внимание, – сказал он, обращаясь к Андрею и Эйху. – Никто даже не выглянул из окна посмотреть, что происходит на улице.

– Должно быть, мы находимся в зоне повышенной концентрации запредельной реальности, – ответил ему Андрей. – Вряд ли здесь кто-то смог выжить и сохранить человеческий облик.

– А как же та парочка, что попалась нам на дороге? – спросил Эйх.

– Ну, кому-то могло и повезти. Хотя, вполне возможно, что это были иноформы, не полностью прошедшие процесс трансформации. – Андрей сделал паузу для того, чтобы взглянуть на темные провалы выбитых окон, зияющие по обеим сторонам тупика, в котором они оказались, после чего задумчиво добавил: – А может быть, здесь никогда и не было людей.

– В каком смысле? – непонимающе сдвинул брови к переносице Лантер.

– Быть может, это вовсе и не Сабат, а некий каменный лабиринт, возведенный запредельной реальностью специально для того, чтобы поиграть с нами в догонялки. Не знаю, как у вас, а у меня были опасения, что мы можем заблудиться. Запредельной реальности могла понравиться эта идея, которую она мгновенно использовала против нас.

– Когда мы ехали, мне все время казалось, что повороты появляются на пути совершенно внезапно, в самом неподходящем для этого месте, – заметил Эйх. – Все здесь какое-то нереальное.

Он вытащил из пачки папиросу и, не найдя зажигалки, которую оставил в машине, наклонился к Лантеру, чтобы прикурить от его горящей папиросы.

– Я давно уже не слышал такой тишины, – полушепотом произнес Лантер. – Как будто вокруг на многие километры, кроме нас, нет больше ни одного живого существа.

И в этот момент все трое отчетливо услышали громкий детский плач, доносящийся из окна на третьем этаже здания, возле которого они стояли.

ГЛАВА 9

ДУРНОЙ КВАРТАЛ

На лестничной площадке между вторым и третьим этажами Андрей едва не вступил в огромную лужу темно-коричневой жидкости, похожей на расплавленную карамель, но пахнущей, как труп, дней пять пролежавший на солнце. Растекшаяся по площадке жидкость медленно стекала липкими тягучими лентами со ступени на ступень.

– О-у!.. – двумя пальцами зажал нос поднимавшийся следом за лейтенантом Лантер. – Это что еще за дрянь? – прогнусавил он.

Ответа на этот вопрос Андрей не знал. Но, не желая рисковать, он прижался спиной к лестничным перилам и осторожно обошел лужу по краю.

Его примеру последовали и Лантер с Шагадди.

Все три двери, выходившие на площадку третьего этажа, были закрыты. Андрей подошел к той, из-за которой доносился детский плач, и осторожно надавил на нее рукой.

Никаких предварительных указаний он своим подчиненным не давал. Каждый из них и без того знал, что ему следовало делать. Лантер, стоявший за спиной лейтенанта, сделал шаг в сторону и взял дверь под прицел автомата. При этом он наблюдал еще и за лестницей, ведущей наверх. Шагадди держал свой автомат у пояса, контролируя две другие двери.

Дверь оказалась запертой.

Отойдя назад, Андрей отвел руку, в которой у него был автомат, чуть в сторону и, коротко взмахнув ногой, ударил каблуком ботинка в то место, где в дверь был врезан замок.

Тонкая доска с треском вылетела из дверного косяка. Дверь, распахнувшись внутрь квартиры, громыхнула о стену.

Андрей вбежал в коридор, держа палец на спусковом крючке автомата. Он не верил запредельной реальности. Даже плач ребенка мог быть использован ею как приманка для того, чтобы заманить в ловушку людей, не поддающихся ее прямому воздействию.

В помещении царил невыносимый смрад. Точно такой же, как и на лестнице, где была пролита вонючая липкая жидкость, только более плотный и застоявшийся. Казалось, что от него даже начинали слезиться глаза.

Луч фонарика, который Андрей держал под затворной коробкой автомата, быстро пробежал по крошечной темной прихожей. В помещении не было ничего, кроме старой трехъярусной этажерки, заваленной пачками истрепанных и пожелтевших газет. Посреди прихожей была разлита зловонная лужа.

– Ну и вонь! – с возмущением воскликнул Лантер.

На этот раз в руках у него было оружие, и он не мог даже зажать нос пальцами. Дышать же ртом он боялся. Хотя он и понимал, что это глупо, но все же не мог отделаться от ощущения, что после первого же глотка воздуха, сделанного ртом, вся та ядовитая дрянь, что витала в воздухе вместе с вонью, проникнет в его организм и начнет там свою разрушительную работу.

Лантер протянул руку и на всякий случай щелкнул клавишей выключателя. К его удивлению, под потолком загорелась лампа, прикрытая зеленовато-желтым плафоном в форме тарелки. Лантер удивленно хмыкнул, но никак не прокомментировал столь странный факт, что при наличии в доме электричества никто им не пользовался.

Узкий коридор, начинавшийся слева от входной двери, шел на кухню. Две полуоткрытые двери вели в комнаты. Детский плач доносился из-за той, что была дальше от входа. Теперь ребенок уже не захлебывался плачем, как в тот момент, когда Андрей, Эйх и Лантер впервые услышали его, а тихо поскуливал, как выброшенный за порог дома щенок рекина, который никак не мог взять в толк, за что же его так несправедливо наказали.

– Стой! – Андрей прикладом автомата перекрыл дорогу Лантеру, рванувшемуся было в комнату, где плакал ребенок.

Взяв автомат под мышку, Андрей достал из кармана носовой платок и прижал его к лицу. Самодельный респиратор лишь только создавал иллюзию того, что наполняющая помещение вонь сделалась менее едкой. Борясь с подкатившей к горлу тошнотой, Андрей присел на корточки возле расплывшейся по полу вязкой лужи. Теперь он мог рассмотреть, что липкая жижа была неоднородной. Достав нож, он подцепил его концом один из бугорков на поверхности лужи и, медленно потянув вверх, извлек из нее некий предмет, похожий на изогнутую дугой тонкую палку длиною сантиметров в двадцать пять. Вязкая коричневая слизь тяжелыми каплями собиралась на концах странного предмета, которые затем медленно, словно с неохотой, падали вниз, цепляясь за палку длинными липкими нитями.

– Похоже на человеческое ребро, – услышал Андрей у себя за спиной голос Шагадди. – А там, – Шагадди ткнул стволом автомата в дальний край лужи, – как будто обломки черепа.

Лантер тяжело, с шумом выдохнул.

– Быть может, тело растворили в кислоте?

– Нет, – отрицательно качнул головой Андрей. – Если бы это была кислота, то следы ее остались бы и на полу.

Кинув ребро обратно в лужу, Андрей поднялся на ноги. Прежде чем убрать нож в ножны, он тщательно вытер его носовым платком, который затем бросил на пол.

– Скорее всего, это останки тел людей, подвергшихся трансформации, – сказал он. – Однажды мне довелось видеть конечную стадию процесса перерождения, когда новое существо выходит из тела человека, словно насекомое из кокона.

– Дрянь какая. – Лицо Лантера, и без того сморщенное, сделалось похожим на смятый лист бумаги. – Давайте скорее заберем отсюда ребенка. Не исключено, что эта лужа – все, что осталось от одного из его родителей.

Андрей снова закрыл ему проход прикладом автомата.

Они видели уже две зловонные лужи, оставшиеся от людей, превратившихся в иноформов. Судя по тому, как быстро прошел процесс трансформации, концентрация запредельной реальности в данном месте была очень высока. А следовательно, в иноформов должны были превратиться и все остальные обитатели дома. Между тем они пока еще не встретили ни одного из этих существ. И ребенок… Как мог уцелеть ребенок в этом аду?

– Что-то не так? – спросил у Андрея Лантер.

– Проверь сначала кухню и другую комнату, – велел ему Андрей.

Приказ лейтенанта несколько удивил Лантера. Что толку осматривать помещения, в которых можно было обнаружить разве что только новых мертвецов или то, что от них осталось? Им всего-то и нужно было просто забрать ребенка и уйти. Но, ничего не сказав, Лантер осторожно обошел по краю лужу в прихожей и скользнул в коридор, ведущий на кухню.

Кухня была самая обыкновенная: раковина, газовая плита, стол, пара табуретов, открытые полки на стенах, заставленные какими-то кастрюлями и жестянками. Странным было только то, что, осмотрев стол и полки, Лантер не заметил никаких признаков того, что здесь когда-либо готовили еду. Он не смог обнаружить даже крошек от хлеба на столе или закатившихся в щель на окне крупинок.

– Чисто, – сказал он, выходя в прихожую.

Андрей взглядом указал ему на одну из комнат.

Прижавшись к дверному косяку, Лантер распахнул дверь ударом ноги. Окинув ее быстрым взглядом, он протянул руку и щелкнул выключателем на стене.

На застеленной кровати, стоящей возле разбитого окна, через которое в комнату проникали красноватые отсветы, лежала женщина лет пятидесяти. Одета она была в вылинявшее фиолетовое платье, поверх которого был повязан передник, тоже далеко уже не новый, покрытый давними неотстирывающимися пятнами. Седые волосы женщины были собраны на затылке в большой, чуть приплюснутый сверху шар. На лице ее поблескивали стекла маленьких круглых очков в тонкой металлической оправе. Глаза женщины были открыты. Сама она неподвижно лежала на спине, вытянув руки вдоль туловища.

Лантер медленно подошел к ней и сначала заглянул в лицо. Затем он прижал пальцы к ее шее.

– Мертва, – оглянувшись на Андрея, негромко произнес он. – Но тело еще теплое.

Шагадди обошел Андрея и, приоткрыв дверь, из-за которой все это время доносились всхлипывания и сдавленные вскрики ребенка, осторожно заглянул в комнату.

Мальчик лет трех-четырех, одетый в желтую рубашку и синие короткие штанишки на лямочках, сидел на полу, раскинув в стороны ноги, обутые в красные лаковые сандалии. Лицо его было мокрым от слез. Рядом с ним лицом вниз лежал труп мужчины в серой рабочей робе.

Увидев человека за дверью, малыш призывно протянул к нему свои маленькие ручки.

Закинув автомат за спину, Шагадди подбежал к мальчику и подхватил его на руки. Прижав плачущего малыша к груди, Шагадди вынес его в прихожую. Оттолкнув Андрея плечом, он вышел из квартиры и побежал вниз по лестнице.

– Шагадди! – крикнул вслед ему Андрей.

Солдат даже не обернулся.

Перепрыгнув через лужу в прихожей, Лантер заглянул в комнату, где находился чудом оставшийся в живых малыш.

Андрей тем временем подошел к этажерке и поворошил рукой пачку газет. Это были номера официального еженедельника Пирамиды, который, само собой разумеется, назывался «Пирамида». Но что-то показалось Андрею странным в этой стопке пожелтевших газетных листов. Он не успел разобраться, что именно в них обратило на себя его внимание, когда его окликнул Лантер.

– Джагг… – Голос Лантера был сдавленным и как будто даже немного испуганным.

Андрей быстро обернулся на солдата, который неподвижно стоял на пороге комнаты:

– Что случилось?

– Мертвец, – Лантер указал стволом автомата на тело, лежащее на полу. – Он как будто… Рекины драные! Он шевелится, Джагг!

Одним прыжком Андрей оказался возле Лантера.

Тело мужчины в рабочей робе, лежа на полу, совершало странные судорожные телодвижения, словно пытаясь подняться, не опираясь на руки. Раскинутые в стороны, они извивались так, словно были без костей.

Шагнув через порог, Андрей подцепил туловище мужчины носком ботинка и, толкнув, перевернул его на спину. Правая рука мертвеца оказалась при этом завернутой за спину.

Тело продолжало судорожно дергаться, выгибаясь в спине. Временами оно замирало, опираясь только на затылочную часть головы и каблуки тяжелых рабочих ботинок, после чего снова падало на пол.

Андрей отошел к двери комнаты и поднял автомат.

– Что ты собираешься делать? – с испугом посмотрел на него Лантер.

– Пристрелить то, что сейчас должно появиться на свет, – ответил, кусая губы, Андрей.

– Это – перерождение? – глядя на корчащееся на полу тело, тихо спросил Лантер.

Молча кивнув в ответ, Андрей покосился краем глаза на Лантера.

Шепот солдата прозвучал едва ли не благоговейно, как у человека, каким-то чудом оказавшегося свидетелем обычно недоступного взгляду стороннего наблюдателя акта творения, свершаемого высшими силами. Он даже перестал морщиться, забыв об удушающей вони, заполняющей помещение.

– Хочешь взглянуть, что произойдет? – спросил Андрей.

Не услышав насмешки в голосе лейтенанта, Лантер быстро кивнул.

– Тогда держи автомат наготове, – посоветовал ему Андрей. – Это может произойти в любую минуту.

Лантер приподнял ствол автомата, направив его на мертвое тело, корчащееся в пароксизмах приближающегося рождения нового, неведомого существа. Но движение его было чисто автоматическим. С таким же успехом он мог взять в руки фотоаппарат, чтобы фиксировать все происходящее.

Тело на полу вновь содрогнулось, но не так, как прежде. На этот раз оно дернулось вверх, словно изнутри по нему был нанесен сильный удар. Андрею даже показалось, что он услышал хруст ломающихся ребер. После этого тело мертвеца неподвижно замерло на полу, а грудь его вздулась, словно воздушный шар, который становился все больше и больше. С треском оторвались от одежды пуговицы. Края робы, окрашенные кровью, расползлись в стороны. Кожа на груди, превратившейся в подобие бочки, лопнула одновременно в нескольких местах. Из разрывов вырвались плотные струи сероватого газа.

На секунду все замерло в неподвижности. Затем сквозь одну из ран просунулись тонкие пальцы, перемазанные кровью и зеленоватой слизью. Пошарив вслепую, пальцы выбрали в качестве опоры конец ребра, торчащего из разорванных мышц. Уцепившись как следует, рука напряглась, вытягивая из мертвого тела живое существо, которому она принадлежала.

С омерзительным треском рвущейся плоти края раны расползлись в стороны, и из разваливающегося на куски торса, словно из огромного чрева, полезло на свет существо, покрытое влажно поблескивающей пленкой зеленоватой слизи. Оно имело тело, похожее на человеческое, только с несколько измененными пропорциями. Конечности его казались слишком тонкими и длинными, а суставы на них выступали, словно сочленения какого-нибудь подвижного механизма. Голова была продолговатой формы, со смазанными, невыраженными чертами лица и огромными, словно у ночного хищника, глазами.

Нижняя челюсть новорожденного иноформа отвалилась вниз. Он протянул костлявую руку в сторону наблюдавших за ним людей и медленно, так, что можно было подумать, что правильное выговаривание слов являлось для него невероятно сложным делом, произнес:

– Я вернулся…

Не дожидаясь, что произойдет дальше, Андрей нажал на спусковой крючок автомата.

Тело иноформа с разорванной пулями грудью опрокинулось на спину и, вздрогнув пару раз, неподвижно застыло.

Андрей опустил автомат и, развернувшись, хлопнул по плечу стоявшего рядом с ним Лантера.

– Пойдем отсюда.

– Ты убил его, Джагг, – глядя лейтенанту в глаза, странным голосом произнес Лантер.

Своими словами он как будто одновременно задавал вопрос и выносил обвинительное заключение.

– Для того чтобы убить иноформа, нужно оборвать его связь с коллективным сознанием запредельной реальности, – спокойно объяснил Андрей. – Расстреляв это существо, я тем самым только спровоцировал внеочередной цикл перерождения. Запредельная реальность быстро приведет его в порядок, и скоро он снова будет как новенький.

Сказав это, Андрей криво усмехнулся. Шутка и в самом деле получилась довольно-таки глупой.

Лантер словно и не услышал его слов.

– Ты убил его, – с какой-то тупой упертостью повторил он. – Убил, не дав даже сказать то, что он хотел.

– Это был не человек, – рассудительно произнес Андрей, – а точно такое же порождение запредельной реальности, как и гнавшийся за нами зверь. Может быть, ты и его пойдешь пожалеешь?

Взгляд Лантера снова скользнул по двум мертвым телам, лежащим на полу комнаты. Ноги иноформа были по колено погружены в разорванную грудь человека в рабочей робе.

Андрей молча ждал, давая Лантеру время прийти в себя и осмыслить произошедшее. В свое время он и сам, впервые увидев заключительную стадию процесса перерождения, испытал точно такие же чувства. Удивление и ужас от зрелища появления новой, неведомой жизни, которая, для того чтобы родиться, должна была сначала убить, сливались в единую плотную массу, подобно двум разноцветным кускам пластилина, слепленным в единый ком. В тот раз, для того чтобы нажать на спусковой крючок автомата, Андрею потребовалось собрать в кулак всю свою волю и отбросить в сторону все доводы рассудка, сосредоточив внимание на единственной мысли: то, что он видел перед собой, уже не было человеком по сути своей, хотя и сохраняло внешнюю схожесть с человеческим обликом. Это был только инструмент, используемый запредельной реальностью для достижения собственных целей, один из многочисленных сенсоров ее огромного тела, пытающегося охватить собой всю планету, добраться до каждого кусочка живой плоти. Эти существа не просто отстаивали собственное право на жизнь, но хотели при этом потушить любую искру сознания, живущего не по тем законам, что старалась навязать всему сущему запредельная реальность.

Андрей снова подошел к этажерке и приподнял несколько газет, лежавших сверху. Затем он выдернул пару нижних из стопки. Взглянув на них, Андрей понял, что именно ему показалось странным. Все газеты в пачке были от одного числа.

Раскрыв одну, Андрей увидел именно то, что и ожидал. Все полосы газеты, за исключением первой, были чистыми.

Скрупулезно восстановив интерьер квартиры по чьей-то памяти, запредельная реальность допустила все же небольшую ошибку. Создав пачку старых газет, она многократно продублировала в ней тот единственный номер, который лежал сверху и остался запечатленным в памяти того, кто жил когда-то в подобной квартире.

Все в этой квартире было ненастоящим. Как и сама квартира. Как и дом, в котором она находилась. Как и квартал, в который загнал машину разъяренный зверь.

Схватив одной рукой несколько газет из пачки, Андрей другой рукой подцепил Лантера под локоть и потащил его к выходу.

– Что? – недоумевающе уставился на него солдат.

– Нужно убираться отсюда. – Андрей вытолкнул Лантера на лестничную площадку и, подхватив освободившейся рукой висевший на плече автомат, быстро проверил ведущую наверх лестницу. – И как можно скорее, – добавил он, посмотрев на растерянного и пока еще ничего не понимающего Лантера. – Это ловушка.

– О чем ты? – удивленно поднял бровь Лантер. – Что тебя так напугало?

– Все, – коротко и резко бросил Андрей.

Сделав шаг к двери соседней квартиры, Андрей дернул ее за ручку. Дверь была заперта, но хилый дверной замок вылетел после первого же удара. За дверью находилась точно такая же квартира, как и та, которую они только что покинули, только совершенно пустая. И похоже было, что в ней вообще никто никогда не жил: в проемах, ведущих в комнаты, не было дверей, на стенах не было обоев, пол представлял собой неровно уложенную стяжку из серого цементного раствора, а на потолке, в том месте, где должно было находиться место для светильника, не были даже выведены электрические провода.

– Похоже, в Сабате наконец-то решена жилищная проблема, – криво усмехнувшись, прокомментировал увиденное Андрей.

– Ну, одна-единственная пустующая квартира пока еще ни о чем не говорит, – не очень уверенно попытался возразить Лантер. – Всякое бывает…

– Загляни в любую другую квартиру, – предложил ему Андрей.

За третьей дверью, выходящей на ту же самую лестничную площадку, находилась сплошная кирпичная стена.

– Ну, как тебе это? – похлопал ладонью по стене Андрей.

– Не знаю, – честно признался Лантер. – Вообще не понимаю, что здесь происходит… Если этот дом ненастоящий, то откуда же появились останки людей?

– Ты думаешь, мне известны ответы на все вопросы? Возможно, эти люди, так же, как и мы, случайно забрели в квартал, которого никогда прежде не существовало в реальном Сабате, и не смогли найти отсюда выхода.

– Но все они погибли, а с нами пока еще ничего не случилось.

– Если не считать того, что нас едва не сожрал зверь, которого не существует в природе.

– Но ведь не сожрал же.

– Это вопрос времени. Запредельная реальность будет постоянно пытаться достать нас тем или иным способом. Пока мы находимся на ее территории, нельзя ни на минуту забывать об опасности, которая может таиться где угодно и принимать любые, порою самые неожиданные формы.

Сбежав вниз по лестнице, Андрей и Лантер вышли на улицу, которая, как и прежде, была безлюдной, если не считать четверых солдат, стоявших возле машины.

Туша мертвого гиганта уже никого не интересовала. Однако, как только Андрей вышел из подъезда, Кадишш с гордым видом продемонстрировал ему пару огромных клыков, которые ему все-таки удалось выковырнуть из пасти зверя.

Шагадди сидел на багажнике машины, держа на руках найденного в пустой квартире мальчика, которому кто-то сунул в руку большую карамель. Малыш больше не плакал, но выражение лица у него по-прежнему оставалось серьезным и настороженным. Казалось, он внимательно наблюдал одновременно за всеми солдатами, в особенности за теми из них, кто по той или иной надобности отходил в сторону от основной группы, центром которой являлся сам найденыш. Время от времени малыш лизал край зажатой в кулаке конфеты, но делал он это быстро и без всякого удовольствия, словно просто совершал действо, необходимое для того, чтобы не разочаровать наблюдавших за ним людей.

– Кто-нибудь имеет представление о том, где мы находимся? – спросил Андрей, подходя к машине.

Все одновременно, прервав свои занятия, посмотрели на командира. Но никто, похоже, не знал ответа на заданный им вопрос.

– Ладно, – Андрей на пару секунд прикрыл уставшие глаза и прижал к ним поверх век пальцы. – А есть идеи насчет того, как будем отсюда выбираться? Вряд ли нам удастся оттащить с дороги эту тушу, – Андрей указал на мертвого зверя, упавшего точно на перекрестке так неудачно, что его невозможно было объехать. – А впереди у нас стена.

– Ну, стену, допустим, можно взорвать, – непринужденно заметил Кадишш.

– Да? – посмотрел на него Андрей. – А ты знаешь, что находится за этой стеной?

Кадишш в полнейшем недоумении уставился на кирпичную стену, словно после слов лейтенанта на ней могло появиться нечто такое, чего он прежде не замечал.

– А что там, собственно, может быть? – спросил у Андрея Эйх.

– Все что угодно, – ответил Андрей. – Как я полагаю, мы находимся в зоне чрезвычайно высокой концентрации запредельной реальности. Мы уже успели так мощно заявить о себе, что можно не рассчитывать на то, что наше присутствие здесь останется незамеченным. Ну а поскольку мы сами не желаем приобщиться к коллективному сознанию запредельной реальности, она постарается принудить нас к этому.

– Каким образом? – спросил Шагадди.

– Вспомни Гиблый бор, – ответил ему Андрей. – Все, что происходило там, может теперь повториться и здесь. Проще всего трансформировать неактивное сознание, поэтому, как я полагаю, для начала запредельная реальность попытается нас убить.

– Час от часу не легче, – обреченно вздохнул Эйх.

– И сделать она это может самым неожиданным образом, – продолжил Андрей. – Ее оружием может стать все, что угодно. – Андрей сделал короткую паузу, после чего указал на мальчика, сидевшего на коленях у Шагадди. – Даже этот малыш.

Все удивленно посмотрели на малыша. А тот, смущенный всеобщим вниманием, замер, чуть приоткрыв рот. Растаявшая конфета выпала из его руки.

– Послушай, Джагг, при чем здесь этот паренек? – недобро прищурившись, обратился к Андрею Шагадди.

– Его не должно здесь быть, – ответил Андрей. – Сознание ребенка еще до конца не сформировано. Оно настолько податливо, что вряд ли смогло бы оказать сопротивление попыткам запредельной реальности трансформировать его.

– И что из этого следует? – Шагадди сделал вид, что не понимает, к чему клонит лейтенант.

– Этот ребенок создан запредельной реальностью, точно так же, как и весь квартал, в котором мы оказались, – устало произнес Андрей. – Я не знаю, с какой целью подкинула его нам запредельная реальность, но уверен в том, что, если мы от него не избавимся, это приведет к беде.

– Выходит, вся вина этого малыша заключается только в том, что он выжил там, где, как ты считаешь, выжить невозможно? – медленно процедил сквозь стиснутые зубы Шагадди. – И что же ты предлагаешь? Бросить его здесь? Или, может быть, для верности, чтобы он не обернулся каким-нибудь ужасающим монстром, пустим ему пулю в затылок? Ты сможешь сделать это, Джагг?..

Андрей устало потер лоб ладонью. Действие гиза уже закончилось, и он, как и все, чувствовал неимоверную усталость. Хуже всего было то, что мозг отказывался работать в привычном режиме. Мысли расползались, словно пролитый на стол кисель, что, в свою очередь, вызывало раздражение и злость. Вместо того чтобы приводить какие-либо доводы в защиту своего мнения, хотелось просто рявкнуть и потребовать беспрекословного выполнения приказа. От необдуманных действий Андрея удержало только то, что сохранять самоконтроль ему помогал Дейл.

– Ты что, с ума сошел? – услышал Андрей мысленный голос напарника. – Хочешь ввязаться в драку со своими головорезами? Имей в виду, нервы у них сейчас тоже на пределе.

– Но ты-то со мной согласен в том, что мальчишка представляет собой угрозу? – спросил Андрей.

– На девяносто процентов, – подумав, ответил Дейл. – Если малыш страдает каким-либо психическим расстройством, то это могло помешать запредельной реальности переварить его сознание. У него на глазах погибли родители. Этого вполне достаточно для того, чтобы ребенок на неопределенное время впал в состояние прострации. Но, с другой стороны, жутковато становится, когда вспоминаешь, во что превратила запредельная реальность лейтенанта Манна.

– Так что же мне делать с этим ребенком? – спросил напарника Андрей.

– Честно?.. Не знаю.

– А как бы ты поступил на моем месте?

– Извини, Андрей, но я не стану отвечать на этот вопрос. Скажу только, что я готов поддержать любое твое решение, каким бы оно ни было.

– Что ж, и на этом спасибо, – с досадой буркнул Андрей. – У тебя есть еще гиз? – вслух обратился он к Лантеру.

– Только сухая заварка, – ответил тот. – Но, если нужно, могу минут за десять приготовить на спиртовке.

– Можно в дом зайти и воспользоваться газовой плитой, – предложил Кадишш.

– Нет! В дома никому больше не заходить!

– Почему? – поинтересовался Шагадди.

Он был зол на Андрея после его предложения избавиться от малыша и готов был оспаривать любое решение, принятое лейтенантом.

– Держи, – Андрей кинул на багажник машины рядом с Шагадди несколько газет, прихваченных из квартиры. – Ты когда-нибудь видел такие газеты?

Демонстративно игнорируя вопрос лейтенанта, Шагадди даже не взглянул на газеты.

Одну из газет взял в руки Джемми. Развернув ее и увидев чистые полосы, он удивленно поднял бровь и посмотрел на Андрея.

– Запредельная реальность перестраивает Сабат так же, как в свое время она изменила Гиблый бор, – отвечая на немой вопрос Джемми, начал излагать свою теорию Андрей. – Здесь уже не действуют законы физики и геометрии. Здесь даже время течет по-иному. Все, что мы видим вокруг себя, в любой момент может измениться, превратившись в нечто совершенно иное. Я даже не берусь сказать точно, где мы сейчас находимся, в Сабате или на другом конце Кедлмара. В принципе это может быть любое место, которое в какой-то момент, в результате искажения привычной для нас пространственной картины, оказалось сопряженным с той плоскостью пространства, которую пересекла наша машина. Здесь ничему нельзя верить.

– Все это здорово смахивает на горячечный бред, – сказал Лантер. Установив на багажнике машины спиртовку, он ждал, когда закипит вода в алюминиевом ковшике. – В детстве я едва не умер от какой-то простудной инфекции. В момент кризиса мне казалось, что я стою, уперевшись руками в огромную глыбу, поверхность которой покрыта множеством глубоких морщин. Это был не камень, а какое-то странное вещество, чуть теплое и шероховатое на ощупь. Мне нужно было непременно сдвинуть эту глыбу, потому что сзади на меня с бешеной скоростью несся огромный грузовик с включенными фарами. Если бы я не освободил проход, то автомобиль размазал бы меня по глыбе.

Лантер всыпал в ковшик с закипевшей водой пачку гиза и помешал его ложкой.

– Ну и как? – спросил у него Эйх.

– Что «как»? – не понял Лантер.

– Удалось тебе сдвинуть эту глыбу?

– Наверное, удалось, – подумав, ответил Лантер. – Ведь я же остался жив.

Взяв ковшик за ручку, он перелил его содержимое в термос.

– Для того чтобы всем нам остаться живыми, мы должны научиться отличать реальность от бредовых видений, которые пытается навязать нам запредельная реальность, – сказал Андрей. Он снова посмотрел на Шагадди: – Малыш, которого ты держишь на руках, представляет угрозу для всех нас.

– Послушай, Джагг, это всего лишь маленький мальчик… – примирительным тоном начал излагать свою позицию Шагадди.

Андрей не стал даже слушать его.

– Вспомни лейтенанта Манна, Шагадди! – подавшись в сторону солдата с ребенком на руках, воскликнул он. – Кто-нибудь мог подумать, что этот никчемный слабак и размазня способен голыми руками убить двоих вооруженных людей?

– Ты говоришь совершенно о другом, Джагг!

– Для запредельной реальности трехлетний ребенок является точно таким же рабочим материалом, что и строевой офицер.

– Лейтенант Манн был совершенно безумен, когда мы его обнаружили.

– Этот ребенок тоже пока еще не произнес ни единого слова. Ты спрашивал его о чем-нибудь? Как его зовут? Как он оказался в этом квартале?

– Джагг, этот ребенок провел несколько часов в комнате рядом со своим мертвым отцом!

– В таком случае он слишком быстро успокоился. Подумай сам, Шагадди, почему то, что убило отца, не тронуло малыша?

– Ты хочешь убедить меня в том, что этот мальчик монстр? – Шагадди нежно провел ладонью по светлым волосикам на голове малыша. – Тогда тебе понадобятся более веские доводы, чем просто рассуждения о том, на что способна запредельная реальность.

– Если мы хотим остаться живыми, нам нужно избавиться от этого малыша, – глядя себе под ноги, произнес Андрей. – Если ты желаешь принять участие в его судьбе, то можешь попытаться отыскать соседей и оставить мальчика им. Только, уверяю тебя, ты никого не найдешь.

– В таком случае мы возьмем мальчика с собой, – заявил Шагадди тоном, не приемлющим возражений.

Андрей посмотрел на сержанта холодным, злым взглядом.

– Я скорее соглашусь оставить тебя здесь, чем взять мальчишку с собой. – Слова его прозвучали не менее решительно, чем заявление, сделанное Шагадди.

Шагадди снова погладил мальчика по голове. Когда он поднял взгляд на Андрея, глаза его казались подернутыми поволокой застывшей в них серой, какой-то совершенно неизбывной тоски.

– Если мы бросим этого малыша здесь, то сможем ли мы после этого называть себя людьми? Выходит, мы превратились в бесчувственных уродов еще до того, как запредельная реальность успела покопаться у каждого из нас в голове? – Он, грустно улыбнувшись, покачал головой. – Я всегда выполнял все твои приказы, Джагг, потому что у меня не было сомнений в том, что ты знаешь, что делаешь. Но сейчас… Извини, Джагг, но я не стану делать то, что ты требуешь. Я могу обещать тебе только одно: если я замечу, что с мальчиком что-то неладно, я лично… избавлюсь от него. Все. Этот малыш поедет вместе с нами или я останусь с ним.

Андрей устало и безнадежно вздохнул. Он не мог допустить ни того, ни другого. Шагадди был нужен ему в отряде. И в то же самое время присутствие рядом странного малыша, от которого, казалось, веяло чем-то недобрым, внушало ему опасение. Взгляд мальчика был слишком уж внимательным и пронзительным для его возраста. Казалось, он настороженно присматривался и прислушивался к тому, что происходило вокруг него, но пока еще не мог принять окончательного решения по поводу того, как ему следует поступить, поэтому скрытый в нем взрывной механизм все еще пребывал в неактивном состоянии.

Андрей никак не мог понять, чувствует ли он все это на самом деле или же просто пытается себя в этом убедить, дабы снять нелегкий груз принятого решения.

– Держи. – Лантер сунул Андрею в руку стакан с крепко заваренным гизом.

Другой стакан он протянул Шагадди.

Получив свой стакан горячего гиза, Кадишш зажал его между ладоней и присел на корточки, прислонившись спиной к фонарному столбу.

– По-моему, мы несколько отклонились от главной темы, – сказал он, сделав глоток гиза. – Прежде чем решать судьбу мальчика, нужно подумать о том, как самим отсюда выбраться. На мой взгляд, существуют две реальные возможности: либо бросить машину и двинуться дальше пешком, либо взорвать стену.

– Без машины мы далеко не уйдем, – сказал Эйх.

Соглашаясь с ним, Андрей молча кивнул.

– Ну, в таком случае вариантов у нас нет, – развел руками Кадишш. – Я только жду твоего приказа, Джагг.

Андрей одним глотком допил остававшийся в стакане гиз.

– Нужно забраться на стену и посмотреть, что находится по другую ее сторону, – глядя на прилипшие к стенкам стакана распаренные крошки гиза, сказал он.

– Я бы не советовал это делать, – улышал он откуда-то со стороны голос, не принадлежавший ни одному из солдат, но показавшийся ему до боли знакомым.

Вскинув голову, Андрей посмотрел в сторону, откуда прозвучал голос.

На вершине кирпичной стены сидел человек невысокого роста, одетый в ярко-желтый халат, туго обтягивающий его выступающий живот. У человека было круглое лицо с пухлыми розовыми щеками и совершенно лысая, лоснящаяся, словно бильярдный шар, смазанный салом, голова. На коленях он держал небольшую тонкую трость с рукояткой в виде головы змеи.

– Гефар… – одними губами произнес Андрей.

Широкий рот Гефара растянулся в радостной улыбке – он был доволен, что его узнали.

– На этот раз я пришел к вам с миром! – клятвенно вскинув правую руку к плечу, торжественно провозгласил Гефар. Затем он наклонился вперед и доверительным тоном добавил: – Конечно, вы имеете все основания не верить мне. Но тем не менее так оно и есть.

ГЛАВА 10

ГЕФАР

– А тебя кто сюда звал? – Обращаясь к Гефару, Анд– рей произносил слова медленно, растягивая, как бы с ленцой. – Пошел вон, поганец.

Гефара явно обидело столь пренебрежительное отношение к своей персоне. Откинувшись назад, он оперся рукой о край стены и с укоризной посмотрел на Андрея.

– Послушайте, уважаемый, – в обычной для себя манере, когда демонстративно вежливое обращение к собеседнику почти полностью нивелировалось откровенно ироничными интонациями голоса, начал излагать свои мысли Гефар. – Я понимаю, что у вас есть все основания относиться ко мне с недоверием. Но нельзя же так сразу! – Гефар всплеснул руками. – На мой взгляд, вам бы следовало проявить хотя бы элементарную вежливость. К примеру, пригласить меня на чашечку гиза…

– Что это за тип? – негромко спросил у Шагадди Кадишш.

– Гефар, – так же тихо ответил Шагадди и плотнее прижал к себе малыша.

– О! – с уважением произнес Кадишш и, перебросив автомат на грудь, снял его с предохранителя. – Я слышал, что он мужик серьезный.

– В таком случае, может быть, и в самом деле стоит предложить ему гиз? – Ногтем большого пальца Лантер поскреб покрывающую подбородок щетину. – У меня есть лишний стакан…

– Гефар – это всего лишь форма, созданная запредельной реальностью, – достаточно громко, чтобы было слышно и самому Гефару, объяснил своим подчиненным Андрей.

– Но при этом я наделен самосознанием и определенной степенью автономности, – прокомментировал его слова Гефар. – И к тому же един в нескольких лицах!

– Он не сможет причинить нам никакого вреда, если мы сами не поверим в это. Вся его сила заключена в умении манипулировать сознанием людей.

– Да, уж это я умею, – снова ввернул Гефар.

– Он исчезнет, как только поймет, что его дешевые трюки на нас не действуют, – уверенно закончил Андрей.

– Э, нет! – Гефар строго погрозил Андрею своим коротким пальчиком. – На этот раз вы так просто от меня не отделаетесь! Теперь вы находитесь на моей территории! Я здесь хозяин и бог! А вы, – Гефар направил свой палец на Андрея, словно пистолет, – оказались там, где вам не следовало бы находиться. Здесь я диктую правила игры…

– Диктуешь? – презрительно усмехнулся Андрей. – Что ты можешь диктовать, Гефар, если ты только мелкая разменная фигура в игре, которую ведет запредельная реальность?

– Согласен, – не стал спорить с ним Гефар. – Правила игры придумал не я, но зато я, в отличие от вас, знаю, в чем они заключаются.

– Слушайте, я не пойму, к чему весь этот разговор? – с недоумевающим видом развел руками Эйх. – Кто этот тип? Если один из уродов, вылезших из запредельной реальности, так нужно просто от него избавиться.

– Меня убивает прямолинейность солдатского мышления, – едва ли не с презрением посмотрел на Эйха Гефар. – Почему почти каждый, кто имеет в руках оружие, считает, что с его помощью можно легко решить любую проблему?

– У тебя есть другие предложения? – спросил у Гефара Шагадди.

Лицо Гефара расплылось в счастливой улыбке, словно он только и ждал этого вопроса.

– Мне очень понравилось предложение рядового Лантера насчет чашечки горячего гиза.

– Проклятие! Откуда ты знаешь, как его зовут? Ты уже успел забраться кому-то из нас в голову?

– Вовсе нет! – Гефар вскинул руки к груди, словно желая оттолкнуть от себя несправедливое обвинение. – Я только подхватил то, что плавало на поверхности!

– Чего тебе надо? – устало спросил Андрей.

– Вот это уже серьезный вопрос, – с удовлетворением кивнул Гефар. – Но в двух словах на него не ответишь. А для обстоятельной беседы нам не хватает взаимного доверия. Поскольку гиз вы мне не предлагаете, я так понимаю, что мне первому предстоит продемонстрировать жест доброй воли.

Подождав какое-то время и не получив ответа, Гефар положил трость на край стены и, откинувшись назад, опустил руку по другую ее сторону. Одним рывком, не прикладывая особых усилий, он поднял и кинул на стену тело человека, облаченного в полевую армейскую форму.

Человек оперся руками о край стены и попытался приподнять голову, но Гефар, положив ладонь ему на спину, прижал его к стене.

Артистизм был неотъемлемой чертой натуры Гефара. Ни одно действие он не мог совершить просто так, не придав ему дополнительно драматизма за счет умело выдержанных пауз и виртуозной игры на ожиданиях зрителей.

– Итак, я предлагаю каждому из вас сделать попытку угадать, кого именно я вам собираюсь показать, – улыбнувшись, предложил Гефар.

– Кончай дурака валять, – мрачно буркнул Шагадди. – Не до того сейчас.

– В этом я с вами могу согласиться, сержант, – ничуть не обиделся Гефар. – Времена нынче трудные, требующие от человека предельной внимательности и собранности. Вы же эти качества, как мне кажется, временно утратили. Но если вы проявите расторопность, то, возможно, еще успеете поймать за руку маленького проказника, собравшегося всадить вам нож в спину.

Шагадди резко развернулся и схватил за запястье руку малыша, который уже вытаскивал из ножен, висевших у сержанта на поясе, большой, тяжелый штык-нож с широким лезвием и рукояткой из черного пластика.

– Эй, малыш, это не игрушка…

Шагадди попытался осторожно отвести руку мальчика в сторону. Но тот с неожиданной силой и ловкостью откинул руку сержанта в сторону и, выдернув нож из ножен, взмахнул им в воздухе.

Удар должен был прийтись сержанту по глазам, но Шагадди успел немного отклониться назад и прикрыть лицо рукой. Лезвие ножа распороло рукав его куртки и полоснуло по коже предплечья.

Скривившись от боли, Шагадди попытался тем не менее отобрать у мальчика нож. Но малыш ударил его ногой в челюсть и, вывернувшись из-под руки, упал на кузов машины. Быстро перекатившись через спину, он вскочил на четвереньки, похожий на маленького, но очень злобного зверька. Губы его кривились в хищном оскале, а зрачки глаз превратились в крошечные, почти невидимые точки. В правой руке он продолжал сжимать нож, хотя его маленькие пальцы даже не могли полностью обхватить рукоятку.

Зажимая рану на предплечье ладонью другой руки, Шагадди удивленно смотрел на вооруженного его же собственным ножом мальчика. Он, как и все остальные, отказывался верить происходящему. Малыш, которого он всего минуту назад держал на коленях, прижимая к груди, не мог оказаться хладнокровным убийцей.

– Малыш, – негромко произнес Шагадди.

Он хотел протянуть к нему руку, но, увидев, что ладонь перепачкана кровью, опустил ее, чтобы вытереть о штаны.

В ту же минуту малыш кинулся на сержанта, выставив перед собой руку с ножом, нацеленным в открытую грудь Шагадди.

Гефар взмахнул над головой своей тростью и кинул ее вниз.

Трость изогнулась, превратившись в живую змею, скользящую по воздуху, словно по траве. В нескольких сантиметрах от намеченной цели змея вновь превратилась в трость, которая за секунду до того, как острие ножа коснулось груди Шагадди, пронзило тело мальчика насквозь.

Малыш замертво упал на кузов машины, раскинув в стороны ноги, обутые в красные лаковые сандалии. Нож, выпавший из его руки, негромко звякнул об асфальт.

В воцарившейся страшной тишине отчетливо и громко прозвучал, как всегда, немного насмешливый голос Гефара:

– Что ж, сержант Шагадди, думаю, что теперь между нами уже нет никаких личных счетов. Не так давно я пытался убить вас, но сегодня, надеюсь, вы не станете этого отрицать, я спас вам жизнь.

– Это ты его заставил взяться за нож, падаль! – Шагадди рванул с плеча автомат.

– Отставить! – Андрей ударил по стволу автомата Шагадди, направив его в землю. – Хватит самовольничать, Шагадди!

– Идите вы все!.. – Шагадди в сердцах швырнул автомат на асфальт и, отойдя в сторону, сел на каменную ступень, ведущую к подъезду.

Сунув в зубы папиросу, он несколько раз нервно щелкнул зажигалкой, пытаясь зажечь огонь. Когда ему это наконец удалось, он глубоко затянулся и, вытянув руки, положил их на колени.

– Посмотри его руку, – велел Эйху Андрей.

Эйх молча кивнул и полез в машину за чемоданчиком с медикаментами.

Гефар сидел на стене, беспечно помахивая ногами, словно ничего и не произошло. Левая рука его по-прежнему лежала на спине человека, переброшенного через стену, словно вывешенный на просушку матрас.

– Будьте добры, верните мне мою трость, – обратился он к Лантеру, находившемуся ближе всех к безжизненному телу мальчика.

Лантер вопросительно глянул на лейтенанта.

Андрей молча кивнул.

Помня о том, как в полете трость превратилась в змею, Лантер с осторожностью взялся за нее рукой.

– Смелее! – подбодрил его Гефар. – Своих она не кусает!

Трость легко выскользнула из мертвого тела. На конце ее не осталось даже следов крови, которая уже растеклась по багажнику машины.

Подойдя к стене, Лантер протянул трость Гефару.

– Благодарю вас, – улыбнулся Гефар, принимая трость.

– Что теперь? – спросил у него Андрей.

– Вы все еще не доверяете мне? – Гефар весьма профессионально изобразил недоумение и обиду, смешанные в необходимых пропорциях. – Если вы, как и сержант Шагадди, считаете, что я убил невинного малыша, то можете осмотреть его тело. Оно заражено слиптами, паразитами, которые, врастая нервными тяжами в спинной мозг человека или животного, берут под свой контроль все двигательные функции тела.

Андрей подошел к телу малыша и, достав нож, распорол рубашку у него на спине. В четырех местах в районе позвоночника мертвого мальчика на бледной коже отчетливо выделялись багровые, похожие на гематомы опухоли размерами от трех до пяти сантиметров.

– Я знаю, лейтенант Апстрак, – продолжал между тем Гефар, – что у вас есть опыт в удалении слиптов с тела человека. Но подобные попытки далеко не всегда заканчиваются успешно, в особенности если за больным нет надлежащего медицинского ухода. К тому же этот мальчик все равно был обречен. Если вы вскроете его тело, то обнаружите в брюшной полости зародыш иноформа, в которого он в скором времени должен был превратиться.

– Он сказал правду, – посмотрев на Шагадди, негромко произнес Андрей.

– К рекинам драным все! – Шагадди кинул на асфальт недокуренную папиросу и раздавил ее ботинком. – К демонам!.. К Гефару, рекины его раздери!

Шагадди рывком поднялся на ноги. Рукав куртки на его левой руке был закатан до локтя. На предплечье белела наложенная Эйхом повязка.

– Я так не могу, Джагг, – покачал головой Шагадди. – Что это за война, если приходится убивать малолетних детей?

– Зло способно принимать любые обличья, – сказал Андрей. – А наша задача заключается в том, чтобы распознать его… И уничтожить.

– Нет, – Шагадди поднял руки до пояса и развел их в стороны. – Я на это не способен. Все, Джагг, считай, что я сломался. Я больше не смогу нажать на курок, потому что все время буду бояться ошибиться и убить не чудовище, а ни в чем не виновного ребенка!

Подойдя к Шагадди, Андрей положил ему руку на плечо.

– Всем нам приходится нелегко. Думаешь, я не испытывал никаких сомнений, приказывая тебе избавиться от этого малыша?

– Но в конечном итоге именно ты оказался прав.

– Ты тоже был прав, когда говорил, что мы в первую очередь должны сохранить в себе людей. – Андрей похлопал Шагадди по плечу и невесело улыбнулся. – Иначе запредельная реальность останется без работы – мы сами все за нее сделаем. – Подождав немного и не услышав никакого ответа на свои слова, Андрей спросил: – Как твоя рука?

Шагадди машинально коснулся пальцами повязки на левом предплечье.

– Нормально, – глядя под ноги, ответил он. – Крови много, но порез поверхностный. Эйх сказал, что даже зашивать не надо, так заживет.

– Ну вот и отлично. – Андрей снова похлопал сержанта по плечу. – Нам бы всем теперь еще отдохнуть немного, и мы снова будем в отличной форме.

Джемми тем временем подошел к телу мертвого мальчика, собираясь взять его на руки и отнести в подъезд.

– Эй, не трогай его! – крикнул со стены Гефар.

Джемми поднял на него вопросительный взгляд.

– После смерти хозяина слипты будут искать себе нового, – объяснил Гефар. – Переберутся на тебя так, что ты и не заметишь.

Проявив благоразумную осторожность, Джемми отошел в сторону.

Шагадди подошел к машине и, наклонившись, поднял свой нож.

– Выходит, я теперь обязан жизнью Гефару, – облокотившись на открытую дверцу машины, он посмотрел на восседающего на стене легендарного Воина Тьмы.

– Это так, – скромно потупил взгляд Гефар. – Хотя, как я могу заметить, лично вам, сержант Шагадди, это не очень-то нравится.

– Мне не нравится все, что исходит от тебя, – с вызовом бросил Гефару Шагадди.

– Ты бы предпочел быть мертвым? – тут же парировал Гефар.

При этом, следует отдать ему должное, Гефар очень точно уловил момент, когда не только можно, но и нужно было перейти на «ты».

– Я бы предпочел не быть тебе ни в чем обязанным, – ответил Шагадди.

– Нет проблем, – легко взмахнул свободной рукой Гефар. – Будем считать, что ничего не произошло. Мне не хотелось бы, чтобы ты думал, будто я специально все это подстроил, желая втереться к вам в доверие. Поверьте, все это произошло совершенно случайно. А если ты все же хочешь отблагодарить меня, то я не откажусь от чашечки гиза.

Шагадди хмыкнул и покачал головой.

– Налей ему гиза, – сказал он Лантеру.

– Так о каком же жесте доброй воли ты в таком случае говорил? – напомнил Гефару Андрей.

– А вот он! – Гефар с довольным видом похлопал по спине человека, лежавшего рядом с ним на стене.

Тот почти не реагировал на то, что происходило вокруг. Лишь время от времени он взмахивал руками и пытался приподнять голову, но Гефар не позволял ему сделать это.

– Кто это? – спросил Андрей.

– Ваш старый приятель, – улыбнулся Гефар. – Я подумал, что вам будет приятно его снова увидеть.

Схватив человека за шиворот, Гефар стянул его со стены и кинул на капот стоящей внизу машины.

Человек упал на четвереньки. На мгновение он замер в неподвижности, словно затаившийся зверек, а затем медленно приподнял голову. Короткий взгляд, брошенный в сторону солдат из-под надбровных складок, сползающих вниз и перетекающих в красные, опухшие веки, мог принадлежать разве что только человеку, который уже однажды заглянул за черту между жизнью и смертью и почему-то решил, что по ту сторону ему будет лучше.

– Юнни? – удивленно и одновременно испуганно произнес Эйх.

Человек, стоявший на четвереньках на капоте машины, вздрогнул всем телом, словно от удара тока.

Молодой солдат из взвода лейтенанта Апстрака покинул расположение части, никому ничего не сказав, за пару дней до прорыва запредельной реальности. Тогда Шагадди предположил, что Юнни дал деру домой, получив известие о смерти сестры. С тех пор о нем ничего не было известно. Да, признаться, в потоке трагических событий, хлынувших вместе с запредельной реальностью, Андрей почти и не вспоминал о нем. Не до того было.

Сейчас же, вглядываясь в черты лица Юнни, Андрей с трудом узнавал их. Покрытое редкой светлой щетиной лицо Юнни не выражало ничего, кроме смертельной усталости и не передаваемого словами страдания, причина которого крылась в его измученной, изорванной на части душе.

Эйх сделал шаг вперед, намереваясь подойти к Юнни и помочь ему спуститься на землю.

– Стой! – схватил его за локоть Андрей. – Он тоже может оказаться… инфицированным!

Андрей не стал произносить вслух того, о чем подумал в первую очередь: Юнни мог оказаться приманкой, приготовленной для них Гефаром.

Но сам Гефар, по-видимому, догадался, в чем именно крылась причина сомнений лейтенанта.

– Я вижу, что мне здесь все еще не доверяют. – Усмехнувшись, он обеими руками оттолкнулся от стены и спрыгнул вниз.

Несмотря на внушительных размеров живот, прыгнул Гефар легко и изящно, как кошка. Ступни его ног, обутые в легкие плетеные сандалии, коснулись капота машины почти беззвучно.

– Можете не сомневаться, – кончиком трости Гефар коснулся спины Юнни между лопаток, – физически он абсолютно здоров. Вот только умом тронулся. Зато это спасло его от перерождения. Запредельная реальность не признала его за объект, достойный внимания, хотя в момент прорыва он находился совсем неподалеку от эпицентра. Бедняга несколько раз пытался покончить с собой. И, если бы не я, вам бы не довелось увидеться с ним снова.

– Ты нашел его в Гиблом бору? – по-прежнему не двигаясь с места, спросил Андрей.

– Можно сказать и так.

Гефар взмахнул в воздухе тростью и закинул ее себе на плечо. Затем он подошел к краю капота и сел на него, свесив ноги.

– Так меня угостят гизом? – мило улыбнувшись, спросил он у Лантера.

Лантер взглядом переадресовал вопрос лейтенанту.

Андрей молча кивнул.

Лантер достал чистый стакан, налил в него из ковшика горячего гиза и, сделав шаг вперед, протянул стакан Гефару.

– Благодарю, – все так же с улыбкой наклонил голову Гефар.

– Зачем тебе гиз? – с мрачным видом спросил у него Шагадди. – Ты же призрак!

– Не совсем, – сделав глоток гиза, Гефар на мгновение блаженно зажмурил глаза. – Я материален, так же как и любой из вас. Разница между нами заключается в том, что моя материальная структура может почти мгновенно трансформироваться как в иные формы материи, так и в чистую энергию. Но только в том случае, если у меня имеется контакт с запредельной реальностью. Кстати, то же самое относится практически к любым феноменальным проявлениям запредельной реальности. В принципе я, конечно же, могу обойтись и без гиза. Но, как ни странно, со временем я начал перенимать некоторые человеческие привычки и слабости.

– А как же этот? – Кадишш махнул рукой в сторону лежащего неподалеку мертвого монстра. – Что же он ни во что не трансформировался, а просто сдох?

– В отличие от меня он не наделен разумом, – с улыбкой ответил Гефар.

– Не уклоняйся от основной темы, – напомнил Гефару Андрей. – Где ты нашел Юнни?

– Ну, если быть до конца честным, то у нас с ним возник довольно-таки плотный контакт на подсознательном уровне еще в тот момент, когда я впервые нанес вам визит на территории вашей части. – Гефар скосил лукавый взгляд на Шагадди. – Должен признаться, та наша встреча закончилась не совсем так, как я ожидал, но, возможно, оно и к лучшему. С тех самых пор я больше не терял Юнни из виду. Мы стали с ним так же близки, как и вы со своим партнером, лейтенант Апстрак. – Гефар заговорщически подмигнул Андрею.

– И чем же закончились ваши близкие контакты? – не обратив никакого внимания на последнее замечание Гефара, спросил Андрей.

– Мне немного неловко в этом признаваться, – изображая смущение, Гефар потупил взгляд. – Но мне, Воину Тьмы, которому, как всем вам прекрасно известно, предстояло открыть Врата Зла, пришлось обратиться за помощью к простому смертному. – Он снова поднял взгляд, который теперь был холодным и колючим. – Мы сделали это вместе с Юнни.

– Что ты мелешь? – воскликнул Шагадди вне себя от негодования и возмущения. – При чем здесь Юнни? Не путай парня в свои грязные дела!

Шагадди рванулся вперед, и Андрей понял, что бессмысленно пытаться удержать его.

К счастью, Шагадди оказался не настолько безрассуден, чтобы ввязываться в драку с Гефаром. Он лишь злобно глянул на лысого старика, после чего схватил в охапку Юнни и стащил его с капота машины.

– Все в порядке, парень! – Шагадди посадил Юнни на асфальт неподалеку от машины и сунул ему в одну руку свой недопитый стакан гиза, а в другую – конфету.

– Впрочем, можно посмотреть на дело и под иным углом, – наклонив голову к плечу, сказал Гефар. – Если бы не предательство Юнни, танки «Кейзи» сейчас не стояли бы на территории Сабатской Цитадели.

– Что ты хочешь этим сказать? – недоверчиво прищурился Андрей.

– Диалектика. – Гефар развел руками, словно извиняясь за то, что ему приходится объяснять очевидные вещи. – Для того чтобы был отдан приказ о вводе двух корпусов внутренней стражи на территорию Гиблого бора, Юнни пришлось сочинить историю о скрывающихся в лесу мятежниках. Попутно он обвинил в нелояльности по отношению к Пирамиде своего непосредственного командира лейтенанта Апстрака и командира подразделения «Кейзи» полковника Бизарда, в результате чего всему батальону был подписан смертный приговор. Согласись, лейтенант, если бы не это обстоятельство, полковник Бизард, при всем его здравомыслии и критическом отношении к приказам, отдаваемым Генеральным Штабом Пирамиды, никогда бы не решился вести свои войска на штурм Сабатской Цитадели.

Андрей посмотрел на Юнни, который сидел на мостовой, поджав ноги и обхватив руками себя за плечи. Стакан, который дал ему Шагадди, валялся на асфальте в темной лужице гиза. Но конфету он сунул за щеку и сосал ее, звучно сглатывая густую сладкую слюну. Временами взгляд его скользил по лицам солдат, но, похоже, никого из них он не узнавал. Или же не хотел узнавать.

– Ты заставил его сделать это, – произнес Андрей, не обвиняя Гефара, а всего лишь констатируя факт, в котором лично у него не было никаких сомнений.

– Отнюдь, – покачал головой Гефар. При этом его широкие губы вопреки обыкновению не расплылись в самодовольной, насмешливой ухмылке. – Вспомни, лейтенант, я же не смог заставить тебя делать то, чего ты не хотел. Да и Шагадди готов был скорее умереть, чем пойти на сделку со мной. Нет, лейтенант, – Гефар снова качнул головой из стороны в стороны, – я ничего не заставлял Юнни делать против его воли. Он был готов совершить какой-нибудь безумный, безрассудный поступок, а я всего лишь направил его действия в определенное русло.

Странно, но на этот раз Андрей поверил Гефару. Возможно, потому, что, не желая самому себе в этом признаваться, в душе он понимал, что Гефару незачем было придумывать эту историю. Можно было держаться гордо и независимо в присутствии Воина Тьмы, но при этом отдавать себе отчет, что в условиях, когда миром правят законы запредельной реальности, хозяином положения оставался Гефар. При желании он мог нанести молниеносный удар, подобно тому, как убил инфицированного мальчика, и исчезнуть быстрее, чем кто-либо из присутствующих успел бы понять, что именно произошло. Если он не делал этого, следовательно, у него и в самом деле были на то весьма веские причины.

– Так что же в таком случае заставило Юнни совершить предательство? – спросил Андрей.

– Страх, – коротко ответил Гефар.

Андрею показалось, что он намеренно не стал давать развернутый ответ, дабы предоставить лейтенанту возможность самому догадаться, о чем именно идет речь. Но после двух суток, проведенных без сна, Андрей был не в состоянии разгадывать шарады.

– Страх? – непонимающе переспросил он. – О каком именно страхе идет речь?

– О страхе перед будущим, – улыбнувшись, ответил Гефар. – Будущее – это стена мрака, из-за которой порою выскакивают куда более ужасные чудовища, нежели то, что вы сегодня завалили. Будущее неопределенно и непредсказуемо. Его, по сути, не существует вовсе. И тем не менее человеку приходится жить, постоянно думая о нем. А что там думать? В конечном счете будущее – это смерть. Иными словами – ничто. Смириться с этим и продолжать жить совсем непросто. Для этого, как мне кажется, нужно быть либо законченным идиотом, либо во что-то очень глубоко верить. Ну, к примеру, в новую жизнь или в бессмертие собственной души. Хотя, на мой взгляд, – Гефар усмехнулся с нескрываемой иронией, – вера в подобные бредни тоже сродни легкому идиотизму.

– Ты хочешь сказать, что Юнни потерял опору в жизни?

– Можно и так сказать, – подумав, кивнул Гефар. – Хотя скорее всего у него ее никогда и не было.

– Он прошел вместе с нами через Гиблый бор, – покосившись на Гефара, заметил Шагадди.

– Только потому, что рядом с ним находились два сильных и уверенных в себе человека, – ответил Гефар.

– Что с ним будет теперь? – взглянув на неподвижно сидящего на мостовой Юнни, спросил Андрей.

– Не знаю, – с безразличным видом пожал плечами Гефар. – Мне, признаться, уже надоело следить за тем, как бы он не перегрыз себе вены на руках или не вогнал в глаз остро заточенный прут. Должно быть, теперь его мучает совесть за то, что он совершил, хотя, по-моему, он не отдает себе отчета в том, к чему все это привело. Наверное, ему нужна консультация квалифицированного психиатра. Только где ж теперь такого отыщешь?

– В таком случае, для чего ты привел его сюда?

– Я ведь уже сказал! – Удивленный такой непонятливостью, Гефар всплеснул руками. – В качестве жеста доброй воли! Мне же нужно как-то убедить вас в том, что я вам больше не враг!

– Поздно ты что-то о дружбе заговорил, – по-звериному оскалился Шагадди.

– Даже самые лучшие из нас не застрахованы от ошибок, – изображая сожаление, развел руками Гефар. – Признаться, я всегда испытывал к тебе, лейтенант Апстрак, и к тебе, сержант Шагадди, определенное чувство симпатии. Знаете, у психологов есть такое понятие, как «любовь-ненависть», когда оба эти чувства сливаются воедино, дополняя и усиливая друг друга.

– Даже если и так, то прежде в наших взаимоотношениях преобладала та часть, которая называется ненависть. И пока я не вижу оснований для того, чтобы сменить ее на любовь.

– Я и не говорю о любви. Для начала будет вполне достаточно и простого доверия.

– И что же заставило тебя пересмотреть свои взгляды на наши взаимоотношения?

– Как Воин Тьмы, я должен был выполнить свое предназначение и открыть Врата Зла. Честно признаться, я даже не задумывался, к чему это приведет. Теперь же, когда Врата Зла оказались открыты и запредельная реальность затопила собой весь Кедлмар, я понял, что совершил ошибку. Прежде я был известен всему Кедлмару! Обо мне рассказывали легенды, леденящие кровь! – Воспоминания о днях былой славы заставили Гефара гордо вскинуть свой срезанный подбородок. – Гефаром – Воином Тьмы пугали матери своих непослушных детей!.. А что теперь? – задав вопрос, Гефар безнадежно махнул рукой. – Теперь никому нет дела до Гефара. Скоро в Кедлмаре вообще не останется людей, которые будут помнить обо мне. Я чувствую, что превращаюсь в ничто, в никчемный шматок протоплазмы.

– А кто ты такой, чтобы вспоминать о тебе? – презрительно бросил Шагадди.

– Не забывайте, что это вы создали меня, – с укором посмотрел на Шагадди Гефар.

– Кто это – мы?

– Люди. Запредельная реальность только воспроизвела мой образ, воспетый в народных преданиях и легендах! – Гефар снова сбился на патетику.

– Воспетый, – презрительно фыркнул Шагадди. – Скорее уж проклятый.

Он хотел было еще что-то добавить, но Гефар, подняв руку с открытой ладонью, остановил его.

– Не стоит переходить на личности, – мягко произнес он. – Я пришел не для того, чтобы оправдываться или просить снисхождения. Я надеюсь, что с моими знаниями и опытом я могу оказаться вам весьма полезен… Или – нет?

Гефар пристально посмотрел на Андрея.

– Секундочку, – Андрей быстро провел ладонью по лицу. – Ты хочешь сказать, что собираешься помогать нам?

– В силу своих возможностей, – неторопливо кивнул Гефар.

– Ха! – Лицо Шагадди скривилось в презрительной ухмылке. – Ты думаешь, кто-нибудь из нас поверит Гефару?

– Ну, не знаю, – пожал плечами Гефар. – Мое дело предложить. Вы направлялись в Гиблый бор, а оказались здесь. – Гефар обвел рукой пустынный проулок с трупом первобытного монстра, лежащим на перекрестке. – Что дальше? Будете уповать на то, что следующая попытка окажется более удачной? Нет, друзья мои, – Гефар покачал головой. – Для того, чтобы отыскать дорогу в зоне запредельной реальности, нужно иметь совершенно иные навыки, нежели те, которыми обладаете вы.

– Мне все-таки не до конца ясны твои мотивы, – с сомнением покачал головой Андрей.

– А что тут непонятного? – удивленно вскинул брови Гефар. – Я остаюсь самим собой только до тех пор, пока живы люди, помнящие обо мне. Не знаю, что ожидает меня в случае всеобщего забвения, но, честно скажу, не испытываю ни малейшего желания узнать это. Следовательно, я кровно заинтересован в том, чтобы как можно большее число людей избежало перерождения. Насколько мне известно, воинские части, захватившие Сабатскую Цитадель, представляют собой наиболее организованную группу сопротивления. Ну а поскольку вы сами пожаловали на мою территорию, глупо было бы не воспользоваться такой возможностью. Другие вопросы есть?

– Где мы сейчас находимся? – спросил Эйх.

– Это довольно-таки сложно объяснить, – ответил Гефар. – Пространственная структура запредельной реальности исключает наличие понятия «где». Взамен ему действует понятие «почему».

– Хорошо. В таком случае, почему мы здесь?

– Потому, что не смогли правильно определить цель своего перемещения в пространстве. Сначала вы искали дорогу в Гиблый бор, и все шло нормально. В конце концов, вы, возможно, и доехали бы туда, куда вам было нужно. Но, столкнувшись со зверем, вы просто пытались спастись от него бегством, не думая о том, куда и зачем вы едете. И вот вы оказались здесь.

– Мы все еще находимся в Сабате?

– В Сабате или где-то еще, какая разница! – беспечно махнул рукой Гефар. – Суть в том, как вы собираетесь отсюда выбираться. Вы находитесь в незнакомом для вас месте и даже примерно не знаете, в каком направлении вам следует двигаться. А это значит, что пространственная структура, созданная запредельной реальностью, которая представляется вам в форме городских кварталов, не выпустит вас из своего лабиринта.

– Ты можешь вывести нас отсюда?

– Вне всяких сомнений.

Андрей достал из кармана таймер, врученный ему Алексеем Александровичем. До времени, когда будет открыт пространственный переход, оставалось около сорока часов – чуть больше суток по кедлмарскому времени.

– Сколько времени нам потребуется, чтобы добраться до Гиблого бора? – спросил он у Гефара.

– Эй, Джагг! – окликнул его Шагадди. – Ты что, веришь тому, что говорит этот мелкий пакостник?

– Пока это у нас единственный источник информации, – не глядя на Шагадди, ответил Андрей.

– Да ни единому его слову нельзя верить! – с возмущением воскликнул Шагадди.

– Может быть, проголосуем по данному вопросу? – недовольно покосился на него Андрей.

– Чего? – непонимающе уставился на него сержант.

– Я согласен выслушать мнение каждого, но окончательное решение, как нам поступить, приму сам, – спокойно ответил ему Андрей. – Так сколько отсюда до Гиблого бора? – снова обратился он к Гефару.

– Насколько я понимаю, вас интересует институтский городок? – уточнил Гефар.

– Да, – коротко кивнул Андрей.

– Если никаких проблем по пути не возникнет, то часов за пять доберемся, – ответил Гефар.

– А если возникнут проблемы?

Гефар молча развел руками: мол, кто же может ответить на такой вопрос?

– Насколько безопасно место, в котором мы сейчас находимся? – задал новый вопрос Андрей.

– В той же степени, что и любое другое место в зоне высокой концентрации запредельной реальности, – ответил на это Гефар. – В данный момент участок пространства, на котором мы находимся, относительно стабилен, но самые непредсказуемые изменения могут начаться в любой момент. Я бы взял на себя смелость сказать, что это место безопасно, если внимательно наблюдать за тем, что происходит вокруг.

– В таком случае, – сказал Андрей, обращаясь ко всем присутствующим. – Я предлагаю шесть часов отдохнуть, а после, пообедав, двинуться в путь.

– Я могу охранять ваш сон, – тут же предложил Гефар. – В сне я не нуждаюсь, а мои способности отслеживать процессы, протекающие в зоне запредельной реальности, позволят мне вовремя заметить начавшиеся изменения… – Гефар запнулся, поймав на себе взгляд Шагадди. – Но, как я вижу, вы мне пока еще не вполне доверяете?

– Вот именно, – подтвердил его догадку Андрей. – Поэтому первыми на дежурство вместе с тобой заступят Эйх и Кадишш. Через два часа их сменят Шагадди и Джемми. Еще через два – на смену заступим мы с Лантером.

– Джагг! – Шагадди довольно-таки грубо дернул лейтенанта за локоть. – Я не верю ни единому слову этого выродка!

– В таком случае можешь вообще не ложиться спать, – устало отмахнулся от него Андрей.

– Дельное предложение, Шагадди! – усмехнулся Кадишш. – Если ты вместе со всеми заберешься в машину, то твой храп никому не даст заснуть.

– Проблема не в том, чтобы заснуть, – снисходительно посмотрел на приятеля Шагадди. – А в том, чтобы проснуться после этого.

– Да вроде он мужик-то неплохой, – искоса посмотрев в сторону Гефара, негромко произнес Кадишш. – Спокойный… Да и не злобливый… вроде…

– Ну-ну, – Шагадди снисходительно похлопал Кадишша по плечу. – Когда будешь гиз с ним пить, следи, чтобы у него из живота змеи не полезли. Этот трюк у него получается особенно эффектно.

Оставив ошарашенного таким поворотом дел Кадишша в полнейшем недоумении, Шагадди нырнул в открытую дверцу машины и, раскинув руки в стороны, упал на мягкое сиденье. При всем его недоверии к Гефару он отдавал себе отчет в том, что устал и хочет спать не меньше, чем остальные, и если не даст себе отдохнуть хотя бы пару часов, то просто свалится с ног от изнеможения. В конце концов, если лейтенант верил Гефару, то, следовательно, у него на то были основания. Сержанту же надлежало неукоснительно выполнять приказания старшего по званию.

ГЛАВА 11

ПОДЗЕМНЫЙ ОГОНЬ

Андрей спал хотя и не очень крепко, но, как ни странно, спокойно. Он почему-то был уверен, что до его пробуждения ничего не случится. Вполне возможно, что он сам убедил себя в этом, перед тем как уснуть. Как бы там ни было, но даже раскатистый храп Шагадди, наполнявший машину, сквозь сон казался ему всего лишь далеким отзвуком морского прибоя, с заведенной на века периодичностью накатывающегося на каменистый берег. Он даже почувствовал некоторое разочарование, когда Шагадди выбрался из машины, чтобы на пару с Джемми сменить Кадишша и Эйха. Картина сна сразу же сделалась беззвучной, из-за чего потеряла большую часть своего очарования.

Проснулся Андрей мгновенно, едва только чья-то рука коснулась его плеча. Открыв глаза, он увидел стоявшего возле открытой двери машины Шагадди.

Андрей быстро провел ладонью по лицу, сгоняя остатки сна.

– Как? – шепотом спросил он у Шагадди.

– Нормально, – так же тихо ответил сержант и отступил в сторону, давая Андрею возможность выйти из машины.

Андрей дернул за рукав Лантера, полулежавшего на сиденье рядом с ним. Знаком велев ему просыпаться, Андрей взял с пола автомат и выбрался из машины.

На улице царили все те же убийственно-мрачные красноватые сумерки. Сама улица на первый взгляд совершенно не изменилась.

Выбравшийся из машины следом за лейтенантом Лантер осторожно прикрыл дверцу, после чего сладко зевнул и с наслаждением, закинув руки за голову, потянулся.

– Хорошо, но мало, – сообщил он, посмотрев на лейтенанта.

Андрей и сам понимал, что четырех часов сна для полноценного отдыха было недостаточно, но большего они не могли себе позволить. Времени до связи со Статусом оставалось все меньше. А все их дальнейшие действия были основаны на ничем не подкрепленной уверенности Андрея в том, что Гефар говорит правду и в самом деле готов стать их проводником в зоне господства запредельной реальности. Случайность это была или точный расчет, но Гефар появился именно в тот момент, когда Андрей собирался объявить своим подчиненным, что их попытка прорваться в Гиблый бор на деле обернулась дешевой и совершенно непродуманной авантюрой. У них не было ни малейшего шанса за двое суток добраться до Гиблого бора и отыскать там техников из команды Ги Церкуса, если, потратив почти сутки, они не смогли за это время даже выбраться из Сабата. Так что, по сути, выбор был невелик: либо довериться Гефару, либо возвращаться в Цитадель. Хотя не факт еще, что им удалось бы отыскать дорогу назад в том безумном лабиринте, в который превратила столицу Кедлмара запредельная реальность.

Юнни все так же неподвижно, сжавшись в комок и обхватив руками колени, сидел возле стены. Голова его была опущена вниз, так что невозможно было понять, спит он или бодрствует. В любом случае сознание его находилось где-то в невообразимой дали от всего, что происходило вокруг него. Оно не желало воспринимать того, что теперь, когда прежний мир исчез безвозвратно, наверное, уже следовало начинать называть новой реальностью.

Неподалеку от него на ступенях сидели бок о бок Гефар и Джемми. Гефар что-то объяснял солдату, водя кончиком трости по тротуару.

– Что-нибудь необычное происходило? – спросил Андрей у Шагадди.

– Да можно сказать, что нет, – почесав затылок, ответил тот. – Кадишш, когда я его сменял, рассказал, что во время его дежурства высоко в небе появилась стая каких-то черных треугольников, отдаленно похожих на птиц. Даже Гефар не смог сказать, что это такое. А с полчаса назад мостовая неподалеку от перекрестка начала подниматься дыбом. Продолжалось это недолго. Но сейчас, если подойти к тому месту, то можно увидеть, что туша мертвого зверя наполовину провалилась под мостовую, словно упала в расплавленный асфальт.

– А где мальчик? – посмотрев на перепачканной кровью кузов машины, где лежал убитый малыш, спросил Андрей.

– Кадишш сказал, что Гефар его в дом отнес.

– А как сам Гефар? – Андрей снова покосился на Воина Тьмы, по-прежнему неспешно объяснявшего что-то внимательно слушавшему его Джемми.

– Нормально, – после короткой паузы сухо ответил Шагадди. – Сначала он все гиз просил, а потом вдруг вскочил на ноги и заявил, что ему нужно посмотреть, что происходит за стеной. Ну, я сказал ему, что если без предупреждения с места двинется, то всажу в него всю обойму. Он усмехнулся, но тем не менее резких движений больше не делал.

– А что за стеной?

– Вот это как раз самое странное…

Шагадди щелчком откинул в сторону докуренную папиросу и поправил на плече ремень автомата. Движения его были угловатыми и необычно медленными, словно совершал он их не по необходимости, а для того чтобы потянуть время. Похоже было на то, что он не знал, как правильно сказать о том, что считал необходимым сообщить лейтенанту.

– Ты забрался на стену вместе с Гефаром? – чтобы помочь Шагадди, задал вопрос Андрей.

– Да, – коротко кивнул сержант. Затем он резко двинул подбородком из стороны в сторону и быстро, словно боясь передумать, выпалил: – Джагг, ты можешь мне не верить, но за стеной находилась точно такая же улица!

– Ну и что в этом странного? – непонимающе пожал плечами Андрей. – Просто за стеной находится продолжение той же самой улицы, на которой находимся мы.

– Нет, Джагг, – уверенно покачал головой Шагадди. – То, что я увидел, было не продолжением того участка улицы, на которой мы сейчас находимся, а как бы ее зеркальным отражением. Там были абсолютно такие же дома. На перекрестке лежала туша мертвого зверя. А у самой стены стоял такой же, как и у нас, автомобиль.

– А люди? – отчего-то вдруг севшим голосом спросил Андрей. – Ты видел людей?

Шагадди молча кивнул.

– Ну? – нетерпеливо поторопил его Андрей.

– Все мы были мертвы, – шепотом произнес Шагадди. – Я видел тебя, лежащего на мостовой с разорванным животом. А сам я лежал на крыше автомобиля, по пояс высунувшись из люка… – По лицу Шагадди пробежала быстрая волна мышечных сокращений. На одно короткое, почти неуловимое мгновение лицо его приобрело такое выражение, словно он собирался заплакать, но в последний момент передумал. – Я видел свое мертвое лицо, Джагг… Глаза у меня были открыты… А в уголках их, словно слезинки, стояли капли крови… Но самым страшным… Проклятие! – Шагадди быстро провел ладонью по лицу. – Самым омерзительным была струйка слюны, стекающая по щеке из угла полуоткрытого рта… И, кажется, перед смертью я обмочился…

– А что Гефар?

– Скотина, – Шагадди злобно скрипнул зубами. – Он наблюдал за мной! Смотрел и скалился с довольным видом!

– Быть может, он специально создал эту иллюзорную картину, чтобы подшутить над тобой? – предположил Андрей.

– Не знаю, – пожал плечами Шагадди. – Но мне показалось, что он тоже внимательно изучал то, что находилось по ту сторону стены… Я хотел спрыгнуть и убедиться, что все это лишь иллюзия, но Гефар взял меня за руку и с очень серьезным видом сказал, что не советует мне этого делать. И голос у него при этом был такой спокойный… Наверное, я и в самом деле испугался, Джагг, но я не полез через стену.

– И правильно сделал, – положив руку Шагадди на плечо, сказал Андрей. – Гефар что-нибудь сказал по этому поводу?

– Он сказал, что за стеной находится экран вероятности, на котором мы можем видеть один из возможных вариантов развития тех или иных событий. А, наблюдая за ним, он может понять, каких ошибок нам следует избегать.

– Понятно, – кивнул Андрей, хотя на самом деле мало что понял из сбивчивых и путаных объяснений Шагадди. – Я так понимаю, что во второй раз заглядывать за стену ты не стал?

Шагадди отрицательно мотнул головой.

– А что за истории Гефар рассказывает Джемми?

– Понятия не имею, – пожал плечами Шагадди. – Они, похоже, понимают друг друга почти без слов. Гефар только время от времени какие-то картинки на асфальте рисует.

– Ладно, – Андрей снова хлопнул сержанта по плечу. – Иди отдыхать.

– Джемми! – махнул рукой своему напарнику Шагадди.

Молчаливый солдат посмотрел на Шагадди. Затем он легонько коснулся кончиками пальцев запястья Гефара, в котором тот держал трость. Гефар коротко кивнул. Джемми поднялся на ноги и подошел к машине.

– Все в порядке, Джемми? – на всякий случай спросил у солдата Андрей.

Джемми улыбнулся и уверенно кивнул. Затем следом за Шагадди он забрался в машину и осторожно прикрыл за собой дверь.

– Ну, что? – посмотрел Андрей на Лантера. – Пойдем пообщаемся с Гефаром?

– Я бы предпочел умыться и почистить зубы, – ответил солдат.

– Неплохая идея, – согласился с ним Андрей. – Только условия здесь для этого неподходящие. Лучше завари-ка для нас гиз.

– Как скажешь, лейтенант, – улыбнулся Лантер.

– И обед тоже на тебе, – добавил Андрей. – К тому времени, когда нужно будет будить ребят, все уже должно быть готово.

– Ну, с этим-то как раз проблем не будет, – еще шире улыбнулся Лантер. – В отличие от повседневного солдатского меню на этот раз мы можем побаловать себя разносолами.

– Боюсь, что Шагадди все равно потребует себе тушенку, – усмехнулся в ответ Андрей.

Оставив Лантера возле машины, Андрей взял в руку автомат и не спеша, размеренной походкой направился в сторону Гефара.

Гефар сидел на ступеньке, положив подбородок на рукоятку зажатой между коленей трости. При приближении лейтенанта он чуть приподнял голову и улыбнулся.

– Как отдохнул, лейтенант?

– Спасибо, неплохо, – коротко кивнул Андрей.

– Присаживайся, – Гефар похлопал ладонью по камню рядом с собой. – Нам еще два часа здесь сидеть, а ничего интересного в ближайшее время не намечается.

Андрей не спешил воспользоваться приглашением Гефара. Он встал напротив него, широко расставив ноги и положив автомат на локтевой сгиб левой руки.

– Да? – Андрей посмотрел на Гефара, чуть прищурившись. – Шагадди рассказал мне, что кое-что интересное ему удалось-таки увидеть.

Гефар понимающе улыбнулся и не спеша кивнул.

– Конечно. В первый раз это производит довольно-таки сильное впечатление.

– Что это было?

– Экран вероятности. Так я называю это явление. Если тебя интересует его природа, то мне о ней ничего не известно. Обычно появление экрана вероятности сопровождает те или иные масштабные изменения окружающей действительности. Нужно только обнаружить место его нахождения.

– Так, значит, это временное явление? – спросил Андрей.

– Как и все в этом мире, – с елейной улыбкой на губах ответил Гефар.

– Значит, если я сейчас загляну за стену, – продолжил свою мысль Андрей, – то не увижу там ничего?

– Ну почему же ничего? – в шутку удивился Гефар. – Ты увидишь за ней вполне реальную улицу, ведущую в никуда.

– Гиз готов, – услышал Андрей за спиной голос Лантера.

Солдат стоял позади него, держа в руках два стакана. На этот раз это был просто крепко заваренный напиток. Один стакан Лантер передал лейтенанту, а второй протянул Гефару. Сходив снова к машине, он вернулся, держа в руке стакан для себя, и совершенно спокойно, не проявляя никакого опасения или беспокойства, присел на ступеньку рядом с Гефаром.

– И что же тебе удалось увидеть на экране вероятности? – сделав глоток гиза, спросил у Гефара Андрей.

– Увиденное нуждается еще и в правильной интерпретации, – ответил Гефар с загадочной улыбкой. – Но, судя по всему, у нашего предприятия неплохие перспективы.

– А Шагадди сказал мне, что видел всех нас мертвыми, – сообщил Андрей, пристально глядя на Гефара, чтобы успеть уловить в его взгляде хотя бы слабую тень растерянности или сомнения.

Однако Гефар с невозмутимым видом продолжал прихлебывать гиз из стакана, который он держал обеими руками, зажав кончиками растопыренных пальцев. Он словно даже и не заметил попытки Андрея уличить его в обмане.

– Я ожидал, что он увидит нечто подобное, – сказал он, вновь подняв взгляд на Андрея. – Все дело в том, что экран показывает тот или иной вариант развития событий, в зависимости от ожиданий того, кто на него смотрит. Сержант Шагадди не был расположен к тому, чтобы вести со мной переговоры. Если бы отрядом командовал Шагадди, то он, не задумываясь, отдал бы приказ открыть огонь при одном только моем появлении. Чем бы закончилась попытка уничтожить меня таким образом, он смог увидеть на экране вероятности.

– А что увидел на нем ты? – снова повторил свой вопрос Андрей.

– Я увидел, как мы втроем пьем гиз на ступенях парадного, – усмехнувшись, ответил Гефар.

– И что это значит? – недоверчиво сдвинул брови Андрей.

– Если вероятностная картина развития событий совпадает с реальной, то это означает, что был выбран оптимальный вариант действий. Я правильно поступил, предложив вам сотрудничество, а вы не ошиблись, приняв данное предложение.

– Так считаешь ты, – заметил Андрей.

– Такова существующая ныне реальность, – развел руками Гефар.

– Если это была всего лишь иллюзия, почему ты запретил Шагадди приближаться к экрану?

– Я ему ничего не запрещал, – покачал головой Гефар. – Я просто посоветовал ему не делать этого.

– Почему?

Гефар с нескрываемым любопытством посмотрел на Андрея.

– Тебе приходилось когда-нибудь пробираться по болоту, лейтенант? – спросил он.

– Нет. – Андрея несколько удивил вопрос, не имеющий прямого отношения к обсуждаемой теме. – А что?

– Дело в том, что, когда идешь по болоту, нужно делать шаг только в том случае, если безоговорочно уверен, что в том месте, куда ты собираешься поставить ногу, находится твердая почва, – объяснил Гефар. – То же самое и с запредельной реальностью. Если не знаешь назначения того или иного предмета, то не трогай его, а явление, с которым незнаком, лучше обойди стороной.

– Хорошо. – Андрей присел на корточки неподалеку от Гефара, поставив автомат между коленей. – А о чем ты разговаривал с Джемми?

При этом вопросе Гефар заметно оживился.

– Известно ли тебе, лейтенант, что этот твой молчун Джемми является превосходным знатоком кедлмарского фольклора?

Андрей отрицательно покачал головой.

– Мы составляли с ним мое генеалогическое дерево! – радостно возвестил Гефар. – Представь себе, лейтенант, пару раз он даже поправил меня! О моих дальних родственниках ему известно, наверное, больше, чем мне самому!

– И это все? – недоверчиво прищурился Андрей.

– А чего еще ты ожидал? – с растерянным видом развел руками Гефар.

Андрей хмыкнул и ничего не ответил.

– Ладно! – хлопнул себя по коленям Лантер. – Пора обедом заниматься.

Он вернулся к машине, достал из кузова ящик с припасами и зажег спиртовку.

Держа Гефара в поле зрения, Андрей переместился поближе к Юнни и, наклонив голову, попытался заглянуть ему в лицо. Солдат сидел неподвижно, уперевшись лбом в сведенные вместе колени.

– Юнни, – негромко произнес его имя Андрей и, протянув руку, положил ее солдату на плечо.

Юнни вздрогнул и весь сжался, словно его плеча коснулась не рука командира, а омерзительное холодное щупальце осьминога.

– Он не станет ни с кем разговаривать, – сказал наблюдавший за Андреем Гефар. – Сейчас он думает только об одном – как искупить свою вину.

– Откуда тебе-то это известно, – зло глянул на Гефара Андрей.

– Я все время находился рядом с ним, – спокойно ответил Гефар. – Перед тем как впасть в то состояние, в котором он пребывает теперь, Юнни молил всех известных ему богов о смерти. А что есть смерть, если не жертва, принесенная во имя будущих поколений?

– Послушай-ка, – присев на ступеньку, обратился к Гефару Андрей. – Ты ведь не единственный Гефар, бродивший по Кедлмару. В свое время, как я слышал, вас было довольно-таки много.

– Теперь остался я один, – ответил Гефар.

– А что стало с остальными?

– Они все здесь, во мне, – Гефар коснулся пальцем своей груди. – Я един во многих лицах.

– Как это? – непонимающе посмотрел на Гефара Андрей.

– Я могу создать практически неограниченное число своих копий. – Сказав это, Гефар тут же добавил: – Конечно, только в условиях запредельной реальности. Но сейчас в этом нет необходимости. Поэтому я один.

– Тебе что-нибудь известно о центре, куда стекается вся получаемая запредельной реальностью информация? – задал новый вопрос Андрей.

– Мне приходилось иметь дело только с коллективным сознанием запредельной реальности, функционирующим на территории Кедлмара, – ответил Гефар. – Это нечто вроде оперативной памяти. Вся ценная информация из нее быстро перегоняется в некий информационный центр, о котором ты, по-видимому, и говоришь. Где он находится и что из себя представляет, я не имею ни малейшего представления. Могу сказать только одно: он расположен не на Доште.

– Тем не менее ты можешь получить сводку оперативной информации, объединившись с коллективным сознанием запредельной реальности?

– Могу, – не стал отпираться Гефар. – Только это окончательно перечеркнет все ваши попытки вытащить своих друзей из Гиблого бора. Не забывай, лейтенант, что моя основная специальность – сборщик информации. Как только я проникну в коллективное сознание запредельной реальности, вся имеющаяся у меня информация тут же станет общедоступной и ваша тайная миссия перестанет быть таковой. Я ничего не смогу сохранить в тайне, даже если очень сильно буду этого хотеть. Так что лучше, лейтенант, обойтись пока тем, что мне и без того известно.

– А что тебе известно?

– Мне известно, что никто из людей, находившихся в Гиблом бору, не покинул его пределов. Еще мне известно, что территория Гиблого бора превратилась в сущий ад и нет почти никакой надежды, что кто-то из находившихся там сумел выжить. Но, как я понимаю, тебя это не останавливает?

Андрей молча качнул головой.

– Ты должен все увидеть собственными глазами?

Андрей коротко кивнул.

– Я так и думал, – улыбнулся Гефар. – Как ни странно, именно эта твоя тупая упертость вызывает у меня наибольшую симпатию.

– К сожалению, не могу сказать того же о тебе, – ответил Андрей.

Улыбка застыла на губах Гефара, словно схваченная внезапным морозом.

– Ничего страшного, – в совершенно несвойственной для себя манере скованно пробормотал Гефар. – Надеюсь, у нас еще будет время узнать друг друга получше.

Должно быть, он ждал ответа. Но Андрей просто молча отвернулся в сторону.

– Что ты об этом думаешь? – мысленно обратился он к своему напарнику.

– О чем именно? – уточнил Дейл.

– Я имею в виду Гефара и его предложение о сотрудничестве.

– Но ты же фактически уже принял его.

– И тем не менее мне хотелось бы знать твое мнение.

– Объяснения своих действий, приведенные Гефаром, звучат довольно убедительно, – подумав, ответил Дейл. – Образ Воина Тьмы является продуктом коллективного сознания жителей Кедлмара. Если некому будет помянуть Гефара пусть даже недобрым словом, то само его существование теряет всякий смысл. С другой стороны, прежде мы никогда не сталкивались с тем, чтобы феноменальные проявления запредельной реальности обретали самостоятельность. Но в то же время мы никогда и не наблюдали активности запредельной реальности, хотя бы отдаленно сопоставимой с той, что сейчас имеет место в Кедлмаре. Вряд ли в Статусе найдется специалист, который рискнул бы строить предположения о том, что может происходить в подобных условиях.

– Ты считаешь, что это ответ? – саркастически усмехнулся Андрей.

– Я просто изложил тебе свои умозаключения по данному вопросу, – невозмутимо ответил Дейл.

– Но я так и не понял, можно доверять Гефару или нет?

– Я этого не знаю. Так же, как и ты.

– А как бы ты поступил на моем месте?

– Так же, как и ты. Неужели ты думаешь, что я бы промолчал, если бы у меня возникли какие-то сомнения?

Вздрогнув от неожиданного резкого звука, Андрей всем корпусом развернулся в сторону, откуда он раздался. Одновременно с этим он правой рукой прижал автомат к бедру и передвинул большим пальцем планку предохранителя в положение автоматической стрельбы. Указательный палец уже лежал на спусковом крючке.

По асфальту с грохотом катилась кастрюля, которую Лантер неудачно пристроил на маленькой конфорке спиртовой горелки.

Наклонившись, чтобы поднять ее, солдат негромко выругался.

– Эдак ты не один час провозишься, – глядя на него, насмешливо заметил Гефар.

– А у тебя есть какие-нибудь другие предложения? – огрызнулся Лантер.

– Конечно, – невозмутимо ответил Гефар.

Легко поднявшись на ноги, он сделал два шага в сторону от крыльца и быстрым движением конца трости нарисовал на асфальте круг. Отсеченная таким образом часть мостовой в одно мгновение провалилась куда-то под землю, а из открывшегося на ее месте круглого отверстия взметнулось вверх красноватое пламя.

– Прошу вас, – с улыбкой указал на огонь Гефар.

– Инфернальное пламя? – Андрей протянул руку к огню, но быстро отдернул ее, убедившись, что может обжечься.

– Не все ли равно, что является источником огня, – все так же с улыбкой ответил Гефар, – если на нем можно приготовить пищу.

ГЛАВА 12

ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ

После того как Лантер перебрался к устроенному Гефаром очагу, дела у него и в самом деле пошли куда быстрее. К тому времени, когда пришла пора будить остальных бойцов, обед был готов.

Лантер проявил немалую изобретательность и подлинное кулинарное искусство, приготовив из консервов и концентратов несколько блюд, выглядевших вполне аппетитно. Учитывая то, что в последний раз солдаты ели горячую пищу больше суток назад, они, наверное, глазом не моргнув, проглотили бы даже зажаренное на вертеле сердце убитого монстра. И тем не менее кулинарные упражнения Лантера снискали всеобщее одобрение, хотя выражалось оно главным образом не в словах, а в том, как быстро едоки работали ложками.

Гефар от предложенной ему еды отказался. Он лишь налил себе в стакан новую порцию свежезаваренного гиза.

Юнни, по-прежнему неподвижно сидевший на мостовой, также не проявил никакого интереса к еде. От протянутой ему тарелки он молча отвернулся. Когда же Шагадди попытался силой заставить его есть, Юнни коротким взмахом руки выбил тарелку у него из рук. Перевернувшись, тарелка упала Шагадди на колени. Горячая жидкость, просочившись сквозь материю, обожгла ему кожу.

– Да что ж ты делаешь, поганец! – возмущенно воскликнул Шагадди.

На мгновение он забыл, что перед ним находится безумец, неспособный отвечать за свои действия, и замахнулся на Юнни кулаком.

Юнни испуганно отшатнулся в сторону.

Именно в этот момент Андрей успел поймать его взгляд. Безумия в нем было не больше, чем испуга. Юнни прекрасно понимал, что означает занесенный над ним кулак Шагадди. Скорее всего он также отдавал себе отчет в том, что происходит вокруг. Но не хотел, чтобы об этом кто-нибудь догадался. Ему было страшно снова взглянуть в глаза своим товарищам, которых он предал, соблазнившись посулами, коим не суждено было сбыться.

Андрей не знал, что ему делать. Сказать остальным, что Юнни только имитирует безумие? Или же дать самому Юнни понять, что он разгадал его хитрость?

– Наверное, самым правильным было бы поговорить с Юнни наедине, – вклинился в его размышления Дейл.

– Боюсь, что в ближайшее время у нас не будет такой возможности, – ответил Андрей.

– Ну так и не трогай его пока. Парню и без того несладко.

– Если он и в самом деле сделал все то, о чем рассказал Гефар… – Андрей умолк, не закончив начатую фразу.

– Ты хочешь сказать, что он получил то, что заслужил? – догадался Дейл.

– Нет, в таком случае он не получил и сотой доли того, что заслуживает. Я хотел сказать, что не понимаю, почему он ищет смерти и одновременно боится ее.

– Юнни ищет не смерть, а возможность принести себя в жертву, – негромко произнес, подсев к Андрею, Гефар.

– Ты слышал наш разговор? – недобро прищурился Андрей.

– Нет, – качнул головой Гефар. – Но я видел твой взгляд, устремленный на Юнни. Ты ведь тоже понял, что он не настолько безумен, как хочет казаться?

– Лишь бы только Шагадди этого не заметил, – услышал Андрей мысленный голос Дейла. – Иначе я Юнни не позавидую.

Шагадди ничего не заметил. Он успел взять себя в руки прежде, чем нанес удар. Коротко выругавшись, он отшвырнул в сторону пустую тарелку, лежавшую у него на коленях, и, поднявшись на ноги, отошел в сторону. Присев на подножку машины, Шагадди достал нож и принялся счищать с одежды остатки перепачкавшей ее еды. В сторону Юнни он больше ни разу не взглянул.

– У Юнни и в самом деле не все в порядке с головой, – продолжал между тем Гефар. – Иначе чем еще объяснить тот факт, что запредельная реальность оставила его без внимания? Но я и прежде замечал, что временами у него случаются моменты просветления. А присутствие знакомых людей, похоже, помогло ему полностью вернуться в реальность.

– Почему же в таком случае он не желает с нами разговаривать? – так же тихо спросил у Гефара Андрей.

– А ты бы как поступил на его месте, лейтенант? – с любопытством посмотрел на собеседника Гефар.

Андрей, подумав, пожал плечами:

– Не знаю.

– Я тоже не имею представления, как повел бы себя в такой ситуации, – коротко кивнул Гефар.

– Юнни! – громко окликнул солдата по имени Андрей.

Юнни не двинулся с места. Голова его была втянута в плечи и обращена лицом к серому асфальту.

Андрей поднялся на ноги и поставил на багажник машины пустую тарелку.

– Пора в путь двигаться, – сказал он. Взгляд его снова нашел Гефара. – Твое слово, Воин Тьмы.

– Я готов! – бодро ответил Гефар и без промедления поднялся на ноги.

Он подошел к кирпичной стене, в которую упирался передний бампер машины и коротким жестом попросил стоявшего поблизости Эйха отойти в сторону.

– Он что, стену собирается таранить? – шепотом спросил у лейтенанта Лантер.

Андрей молча пожал плечами. Только сейчас он подумал о том, что вначале, наверное, стоило бы узнать у Гефара, что за дорогу в Гиблый бор он собирается предложить.

Гефар резко взмахнул рукой, в которой у него была зажата трость с рукояткой в форме свернувшейся змеи, и острым концом, направленным в сторону стены, описал широкий полукруг. При этом, как показалось Андрею, Гефар еще выкрикнул какие-то слова, но поручиться за это он не мог – уши заложило, как при близком разрыве артиллерийского снаряда.

Шквальный порыв ветра, ударивший со стороны стены, едва не сбил людей с ног.

Андрей отшатнулся назад и ухватился рукой за открытую дверцу автомобиля. Сзади в его плечо судорожно вцепился Лантер.

Продолжалось это не более пяти секунд. Следом за внезапным всплеском стихии наступил покой. Установившуюся тишину, словно тонкая игла, пронзал вибрирующий на невообразимо высокой ноте крик Юнни, который лежал на тротуаре, прижав ноги к груди и обхватив голову руками.

– Заткнись! – рявкнул на него Кадишш.

Не добившись никакого результата криком, Кадишш подбежал к Юнни и схватил его за шиворот. Встряхнув парня, словно щенка рекина, он швырнул его к стене дома. Юнни замолчал, но так и остался полулежать у стены, раскинув ноги в стороны, уперевшись полусогнутыми руками в асфальт и затравленно глядя по сторонам. Казалось, он ждал, что все остальные солдаты тоже набросятся на него и начнут избивать.

Но до Юнни уже никому не было дела. Все взгляды были устремлены на стену, возле которой стоял Гефар.

В самом центре кирпичной стены, в том месте, где очертило полукруг острие трости Гефара, зиял провал с неровными, словно обкусанными краями. Тьма, заполнявшая провал, была настолько плотной и непроницаемой для взгляда, что казалась осязаемой.

Гефар неподвижно стоял напротив зияющего в стене провала. Руки его были опущены вдоль тела. Плечи и голова устало поникли, словно Воин Тьмы только что закончил невероятно тяжелую работу.

Первым пришел в себя Длинный Эйх. Посмотрев зачем-то по сторонам, он наклонился и поднял с мостовой небольшой камешек. Подкинув камень на ладони, Эйх как будто даже лениво и нехотя швырнул его в направлении чернеющего провала. Камень вошел во тьму и растворился в ней. Если в момент падения он и ударился обо что-то, то не издал при этом ни звука.

Зато на ребяческую выходку Эйха немедленно отреагировал Гефар.

– Ты что делаешь?! – налетел он на солдата, всполошенно размахивая руками. – У тебя голова на плечах или ночой горшок?!

Эйх был намного выше Гефара, но коротышка наскакивал на него с агрессивностью бойцового дрилла, распушившего перья, задравшего хвост и подзадоривающего самого себя громкими криками и высокими прыжками. Пятясь назад под неудержимым натиском своего оппонента, Эйх время от времени все же выставлял руку перед собой и легонько толкал Гефара в грудь. Но это, похоже, только еще больше заводило низкорослого толстяка.

Со стороны стычка могла бы выглядеть довольно комично, если бы не было в руке Гефара трости, способной превращаться в смертельное оружие.

– Да чего ты?.. – продолжая пятиться, вяло отмахивался от Гефара Эйх. – Чего я такого сделал-то?..

Голос у него при этом был, как у нашкодившего ученика, получающего заслуженную взбучку от педагога и понимающего, что от наказания ему не уйти, но все же пытающегося по привычке оправдаться.

Внезапно, словно забыв об Эйхе, Гефар повернулся к Андрею и с театральной трагичностью всплеснул руками:

– Лейтенант! Я не могу работать в таких условиях! Где ты набрал этих разгильдяев?!

– Между прочим, в данном случае Гефар совершенно прав, – начав с внушения Эйху, Андрей закончил, обращаясь ко всем остальным: – Если кто забыл, напоминаю: мы находимся в зоне запредельной реальности. И это не самое подходящее место для того, чтобы демонстрировать собственную глупость.

– А что я? – изображая раскаяние, развел руками Эйх. – Я только проверить хотел, что это за дыра в стене.

– Дыра! – передразнил Эйха Гефар. – Это у тебя в голове дыра!

– Ладно, успокойся, – подняв руку в примирительном жесте, Андрей попытался урезонить не в меру разошедшегося Гефара.

– Можно подумать, я о себе беспокоюсь! – возмущенно взмахнув руками, Гефар указал концом трости на темнеющий провал. – Для меня-то как раз это самая обычная дыра!

– А у нас с ней могут возникнуть проблемы? – Андрей снова попытался повернуть разговор в конструктивное русло.

– Если будете вести себя, как последние болваны, – уже куда более спокойно ответил Гефар.

Он уже выпустил почти весь заряд эмоций, скопившийся у него внутри, и теперь был готов к обсуждению более серьезных вопросов, нежели безалаберное поведение военнослужащих.

– Это твоя работа? – указав взглядом на провал, спросил Андрей.

– А то чья же, – с довольным видом улыбнулся Гефар. – Правда, здорово получилось?

– Если бы я еще и имел представление о том, что это такое,– озадаченно нахмурился Андрей.

– Да брось ты! – изумленно вскинул брови Гефар. Рука его с тростью вновь метнулась в сторону дыры в стене. – Ты что, в самом деле не знаешь, что это такое?

Андрей отрицательно покачал головой из стороны в сторону.

– Ну, дожили! – Гефар безнадежно всплеснул руками. – Да это же Проход Каффы!

– Проход Каффы?

– Иными словами, Дорога Мертвых, – тут же подсказал Андрею Дейл.

– Это тоже из кедлмарского фольклора?

– Конечно.

– И для чего служит этот проход?

– Согласно легенде, через него умершие покидают мир живых.

– И куда же они направляются?

– Кедлмарская мифология предоставляет мертвым больше возможностей, нежели те сказки о загробном мире, что были сочинены на Земле, – усмехнулся Дейл. – Умерший может сам выбирать, куда отправиться после смерти. Но сначала он должен убедить Каффу в том, что его выбор взвешен и обоснован и он спустя какое-то время не захочет переменить его. Только после этого Каффа развернет для него проход в требуемом направлении.

– А что за тип этот Каффа? Какой-нибудь Цербер трехглавый?

– Каффа – это скорее не существо, а философское понятие, близкое по смыслу к индуистскому представлению о карме. Но только без последующего перерождения. Каффа определяет ответственность человека не столько за то, что он в жизни совершил, сколько за то, чего он по тем или иным причинам сделать не успел, не смог или не захотел.

– Как это? – не понял Андрей.

– Согласно философии Каффы, человек всегда должен быть нацелен на какое-то конкретное действие. Отшельник, проведший всю свою жизнь вдали от людей, предаваясь молитвам и мыслям о праведных делах, с точки зрения Каффы, прожил отведенные ему годы впустую, потому что не совершил ничего – ни хорошего, ни дурного.

– Значит, Каффа все же судит поступки людей?

– Каффа судит людей за бездействие.

– А если человек совершает действия, которые влекут за собой трагические последствия?

– Любое действие лучше полного бездействия.

– Каффа оправдывает даже то, что совершил Юнни?

– Каффа не оправдывает, но и не обвиняет. А дать оценку своим действиям должен сам человек, представший перед Каффой.

– У меня голова от этого идет кругом, – пожаловался Андрей.– Я ничего не могу понять.

– Ну, так что там, насчет Прохода Каффы? – вслух обратился он к Гефару. – Ты считаешь, что, воспользовавшись им, мы сможем попасть в Гиблый бор?

– Да, собственно, куда пожелаете, – заверил Андрея Гефар.

– А пошире его сделать нельзя? – взглянув на проход, спросил Эйх.

– Зачем? – мрачно глянул на него Гефар, заранее настроившись на ожидание очередного фортеля.

– Боюсь, что машина в него не войдет, – озабоченно покачал головой Эйх.

Гефар только рот раскрыл от изумления. Для того чтобы прийти в себя, ему потребовалось пару раз как следует кашлянуть в кулак.

– Слушай, лейтенант, – обратился он к Андрею. – Поделись секретом: как вы все до сих пор еще живы? Я, к примеру, даже и вообразить себе не мог, что кому-то может прийти в голову идея въехать в Проход Каффы на бронированном лимузине!

Андрей недовольно поморщился – он уже понял, что за банальной сентенцией последует очередная театральная миниатюра в исполнении Гефара.

В пароксизме праведного возмущения Гефар вскинул руки к небесам, словно призывая и их стать свидетелями надругательства над древними святынями. Но над головой у него простиралось не небо, а серый купол пространственного кокона, накрывшего Дошт, с прилипшим к нему красноватым пятном Борха-2. Это мрачное зрелище как-то сразу привело Гефара в чувство. Прекратив изображать из себя артиста-трагика из кружка художественной самодеятельности при Дворце культуры ассенизаторов, он опустил руки и снова обратился к Андрею. На этот раз уже вполне спокойно и по-деловому:

– Если мы собираемся воспользоваться Проходом Каффы, то придется идти пешком.

– А если нет? – процедил сквозь стиснутые зубы Шагадди.

– В таком случае я не могу поручиться за то, что мы доберемся до места к назначенному сроку. – Гефар ответил на вопрос Шагадди, даже не посмотрев на сержанта, а продолжая, как и прежде, обращаться к Андрею так, словно это он задал вопрос.

– Сколько времени займет путь через Проход Каффы? – Задав вопрос, Андрей достал из кармана таймер и мельком взглянул на его светящееся табло. До времени, когда будет открыт внепространственный переход, оставалось около тридцати трех часов – чуть больше кедлмарских суток.

– Шутить изволите? – язвительно усмехнулся Гефар. – Дорога Мертвых – это вам не скоростное шоссе с указателем ограничения скорости на обочине. Но сколько бы времени ни занял путь через Проход Каффы, быстрее нам до Гиблого бора не добраться. А если честно, то я вообще не имею представления, как иначе выбраться из этого квартала. Он нереален, и, двигаясь наугад, мы можем проплутать по нему не один час.

– А как же ты нас нашел? – спросил у Гефара Лантер.

– Будем считать, что мне просто повезло, – улыбнувшись, ответил ему Гефар.

– Но ты уверен, что Проход Каффы приведет нас именно в Гиблый бор? – еще раз решил уточнить Андрей.

– Более того, – ответил Гефар. – Он выведет нас именно к тому месту в Гиблом бору, которое вы намерены отыскать.

– Я ему не верю! – решительно заявил Шагадди. – Нет никакого смысла бросать машину с припасами!

– У нас нет иного выхода, – спокойно возразил ему Андрей. – Возьмем с собой только самое необходимое – еду на сутки и боеприпасы.

– Мне тоже это не нравится, – покачал головой Эйх. – Даже если мы и доберемся до Гиблого бора тем путем, который предлагает нам Гефар, то как мы потом назад вернемся? Среди людей, которых мы надеемся отыскать, могут оказаться и раненые.

– О возвращении подумаем после того, как доберемся до места. – Чтобы положить конец дальнейшим рассуждениям на данную тему, Андрей перешел на приказной тон: – Десять минут на сборы. Каждому на спину рюзак: на дно еду, сверху – боеприпасы.

– А спальники? – спросил Кадишш, вытягивая из кузова спальный мешок.

– Боюсь, что в ближайшее время нам будет не до сна, – покачал головой Андрей.

– Как скажешь, командир. – Кадишш кинул спальник назад в машину.

– А это тебе, – Андрей кинул пустой рюкзак Гефару.

Поймав подарок на лету, Гефар непонимающе посмотрел на Андрея.

– Да мне он вроде как ни к чему. Я привык путешествовать налегке.

– Гиз пьешь? – задал прямой вопрос Андрей.

Гефар молча кивнул.

– Значит, потащишь канистру с водой, – закончил Андрей и отвернулся в сторону, давая понять, что никаких возражений принимать не намерен.

Собирая свой рюкзак, Андрей краем глаза наблюдал за остальными солдатами, пытаясь понять их настроение.

Шагадди с мрачным видом кинул в свой рюкзак пару банок тушенки и пачку галет. Остальное место заняли запасные обоймы к автомату, пара пистолетов, два десятка гранат и два пулеметных диска. Подумав, Шагадди кинул сверху еще три пачки папирос.

Закинув рюкзак на спину, Шагадди попрыгал на месте, проверяя, хорошо ли подогнаны лямки. Чуть подтянув левую, он застегнул на груди карабин, стягивающий обе лямки, и повесил на шею автомат. Взяв один из «бойзонов», Шагадди заменил полупустой диск на новый, проверил затвор и положил пулемет на плечо.

Сержанту вся эта затея с Проходом Каффы была явно не по душе, но, высказавшись один раз по данному вопросу и услышав ответ лейтенанта, он больше не желал к нему возвращаться. Не имело смысла толочь воду в ступе, если командир уже принял решение.

Недоволен был и Длинный Эйх. Но его недовольство по большей части было связано с тем, что нужно было бросить машину, которая вызывала у него почти ребяческий восторг, как новая игрушка, подаренная на день рождения.

Кадишшу и Лантеру на первый взгляд было абсолютно все равно, ехать ли дальше на машине или идти пешком. Им просто хотелось как можно скорее покончить со всеми делами и вернуться в Цитадель, которая представлялась им теперь единственным безопасным местом во всем Кедлмаре.

Что думал Джемми о предстоящем походе по Дороге Мертвых, понять было невозможно. Глядя на то, с каким меланхоличным выражением лица он проверяет доставшийся ему второй «бойзон», можно было подумать, что ему вообще глубоко безразлично все, что происходит вокруг. И нужно было очень хорошо знать Джемми, чтобы понять, что на самом деле он сейчас собран и сосредоточен, как никогда.

Гефар вертелся на месте, как волчок, и что-то бормотал себе под нос, пытаясь пристроить на спине рюкзак, в который была уложена пластиковая канистра с водой. Продолжалось это до тех пор, пока к нему не подошел Шагадди и не помог как следует подтянуть лямки.

– Спасибо, сержант, – немного смущенно улыбнулся Гефар. – Боюсь, что одному мне было бы не справиться.

Благодарность его, как показалось Андрею, была вполне искренней. Однако Шагадди, ничего не ответив, просто отошел в сторону.

Выражение лица Гефара сразу же сделалось настолько неприятным, что, наверное, даже он сам это почувствовал.

– Я всегда буду помнить о твоем автомате, направленном мне в спину, – язвительно произнес он вслед Шагадди и тут же отвернулся в сторону.

После того как сборы были закончены, Эйх захлопнул багажник и запер его на ключ. Затем, обойдя машину по кругу, он проверил каждую дверцу. Положив руки на крышу машины, Эйх встал на носки, чтобы взглянуть на выбитый люк. Убедившись, что причиненный машине ущерб невосполним, он с немым укором глянул на Шагадди.

– Ты что, собираешься еще сюда вернуться? – с усмешкой спросил тот.

– Кто знает, – уклончиво ответил Эйх.

В спор вступать он не стал, но ключи от машины все же спрятал в карман.

– Готовы? – Андрей поправил на плече лямку рюкзака.

– Всегда и ко всему, – за всех ответил Кадишш.

– Лантер, присматривай за Юнни.

– Понял, – коротко кивнул Лантер.

– Мы что-то еще забыли? – посмотрел на Гефара Андрей.

– Конечно, – не двигаясь с места, ответил тот.

– Что еще?

– Вы собираетесь войти в Проход Каффы просто так? – Гефар обвел удивленным взглядом всех присутствующих.

– А как, по-твоему, нам следует это сделать? – раздраженно спросил его Эйх.

– Вы что, сказок в детстве не читали? – Недоумевающий взгляд Гефара вновь был устремлен на Андрея. – Лейтенант, ты тоже не знаешь, что нужно сделать перед тем, как войти в Проход Каффы?

– Хватит говорить загадками! – повысил голос Андрей. – Что нам еще нужно сделать перед тем, как войти в этот драный Проход?

– Послушайте, я думал вы знаете. – Недоумение и растерянность Гефара, как ни странно, выглядели вполне естественно. – Я думал, что всем известна легенда о Яхоне, прошедшем по Дороге Мертвых, чтобы отыскать свою возлюбленную…

– Ты нам теперь еще сказки рассказывать будешь! – заорал на Гефара Шагадди. – Ты меня, в конце концов, выведешь из себя!

Джемми положил руку на плечо рванувшегося было в направлении Гефара Шагадди.

– Перед тем как войти в Проход Каффы, Яхон принес жертву, – негромко, но так, что при этом его услышали все, произнес Джемми.

– Жертву? – удивленно посмотрел на него Шагадди. – Нам что, нужно какую-нибудь птицу на костре зажарить? Или голову змее оторвать?

– Речь идет о человеческой жертве, – так же тихо, как и Джемми, произнес Гефар.

– Ах, о человеческой! – тут же развернулся в его сторону Шагадди. Он даже как будто совершенно не удивился, услышав страшные слова, произнесенные Гефаром. – Теперь я понимаю, для чего ты притащил с собой Юнни!

– Ну почему же обязательно Юнни, – растерянно развел руками Гефар. – Среди нас немало других достойных кандидатур…

– А давай-ка используем для этой цели тебя! – Шагадди ткнул указательным пальцем Гефара в грудь. – А, ребята? – оглянувшись, посмотрел он на остальных. – По-моему, неплохая идея! Бросим этого умника в Проход и посмотрим, что произойдет!

– Боюсь, что у вас ничего не получится, – ледяным голосом ответил Гефар и решительно отвел руку Шагадди в сторону. – Как я уже сказал, речь идет о человеческой жертве, а я, как вам, должно быть, известно, не совсем человек. Я-то как раз могу свободно войти в Проход Каффы, потому что он, так же как и я, является частью запредельной реальности. А вот от тебя, сержант, если ты сдуру сунешь в него голову, останется только мокрое место! – Сказав это, Гефар на секунду задумался, после чего счел нужным добавить: – «Мокрое место» – это всего лишь образное выражение. На самом деле от тебя вообще ничего не останется.

– Да? – свободной рукой Шагадди быстро схватил Гефара за ворот. – Ну что ж, давай попробуем сделать это вместе!

– Хватит! – рявкнул во всю глотку Андрей. – Оставь его, Шагадди!

После того как сержант с явной неохотой отпустил Гефара, Андрей обратился к Воину Тьмы:

– Ты раньше не мог предупредить о том, что нам потребуется жертва?

– А что бы это изменило? – развел руками Гефар. – Ты ведь сам сказал, что у вас нет выбора.

– Выбор есть всегда, – угрюмо возразил ему Андрей.

– Да мне-то, собственно, какое до всего этого дело! – раздраженно взмахнул руками Гефар. – Хотите остаться здесь – на здоровье! Хотите попытаться отыскать другую дорогу в Гиблый бор – пожалуйста! – Гефар опустил руки и, выставив левую ногу вперед, сверкнул на Андрея глазами: – Только не говори потом, лейтенант, что я не хотел вам помочь.

– Не наседай на него, Андрей, – услышал Андрей голос Дейла.– Он действительно думает, что действует в наших интересах.

– Предлагая принести кого-нибудь из нас в жертву? – саркастически усмехнулся Андрей.

– У Гефара иные представления о морали… Если они у него вообще есть. Все его действия подчинены принципу целесообразности. Отправляясь в этот поход, каждый из его участников заранее был готов к тому, что, возможно, ему придется погибнуть. С точки зрения Гефара, это главное. А то, что каждый все-таки надеется остаться живым, не имеет большого значения.

– Ты предлагаешь и мне действовать по тому же принципу?

– Я предлагаю попробовать спокойно объяснить Гефару, в чем именно он допустил ошибку. Тогда, возможно, нам вместе удастся найти какое-то иное решение возникшей проблемы. В противном же случае мы рискуем попросту оттолкнуть от себя Гефара… Шагадди и без того делает для этого все возможное.

– Послушай, Гефар, – обратился к Воину Тьмы Андрей. – Ты твердо уверен в том, что иного способа задобрить Каффу, кроме как принести ему человеческую жертву, у нас нет?

– Жертва нужна не Каффе… – начал было объяснять Гефар.

– Давай не будем вдаваться в подробности, – подняв руку, прервал его Андрей. – Есть какой-нибудь иной способ пройти по Дороге Мертвых и остаться после этого живыми?

Гефар отрицательно покачал головой.

– Не я устанавливаю правила, – сказал он. – И в данном случае даже не запредельная реальность. Проход Каффы придумали сами люди. И согласно преданиям ни одному из живых, кроме Яхона, не удалось пройти по Дороге Мертвых. А Яхону для этого…

– Но это же только легенда, – заметил Кадишш.

– В таком случае и я только мифический персонаж, – усмехнувшись, развел руками Гефар. – Честное слово, я не думал, что для людей жертва является проблемой. Мне казалось, что ради благого дела каждый из вас готов, не задумываясь, отдать свою жизнь.

– У тебя слишком идеализированное представление о людях, – мрачно усмехнулся Шагадди.

– Джагг!.. – не крикнул, а как будто взвыл Лантер.

Голос у него был протяжный и одновременно растерянный, словно он собирался попросить помочь ему вытащить попавшую под ноготь занозу.

Андрей с недовольным видом обернулся на крик.

Разведя руки в стороны, Лантер медленно и осторожно пятился назад, как будто под ногами у него извивались чешуйчатые тела ядовитых змей, готовых броситься на чужака, вторгшегося на их территорию.

– Джагг! – снова, не оборачиваясь, крикнул он.

– Ну, что там у тебя? – раздраженно отозвался Андрей.

По-прежнему не оборачиваясь, Лантер сделал шаг в сторону.

На краю тротуара стоял Юнни. В вытянутых руках он держал десятизарядный «нарт» новейшего образца, ствол которого был направлен Лантеру в грудь. Скорострельность этого пистолета, который до сих пор поступал на вооружение только в некоторые подразделения внутренней стражи, была достаточно высока, и хороший стрелок мог без труда поразить из него шесть неподвижных мишеней, находящихся всего в нескольких метрах от него.

Лицо Юнни было мертвенно-бледным и абсолютно неподвижным. От посмертной гипсовой маски его отличал только плотный слой щетины на подбородке и щеках. Рот был похож на тонкую, едва заметную щель, прорезанную лезвием бритвы. Глаза же солдата сверкали фанатичным блеском. Андрей никогда в жизни не видел настоящих, не экранных камикадзе, но, взглянув на Юнни, он почему-то вдруг решил, что именно так они и выглядели, отправляясь в свой последний полет.

– Юнни, – негромко окликнул солдата Андрей.

Ствол пистолета тотчас же дернулся в его сторону.

Андрей глянул на черное жерло пистолетного дула и почувствовал, как по спине пробежала волна омерзительного озноба. Для того чтобы пистолет выстрелил, достаточно было легкого движения указательного пальца человека, в руках которого он находился. И мысль о том, что человек этот скорее всего не способен контролировать собственные действия, вовсе не способствовала снятию напряженности.

– Все в порядке, Юнни. – Андрей развел руки в стороны, давая понять, что хочет поговорить, не прибегая к помощи оружия. – Мы все рады, что ты снова с нами.

– Я один, – хриплым от напряжения голосом медленно проговорил Юнни.

– Нет, мы все одна команда, Юнни. – Андрей сделал легкое движение рукой, как бы объединяя им Юнни и всех остальных солдат. – Мы все здесь друзья.

Юнни молча покачал головой.

– Ты разве не узнаешь меня, Юнни? – вкрадчиво поинтересовался Андрей.

Он старался как можно чаще называть солдата по имени, чтобы тем самым подчеркнуть доверительный характер беседы.

– Я прекрасно помню вас, лейтенант Апстрак, – ответил Юнни.

Но при этом он по-прежнему продолжал держать своего бывшего командира под прицелом пистолета.

– Так в чем же дело, Юнни? – Андрей нервно сглотнул. – Опусти пистолет, и мы с тобой…

– Нет! – не дав лейтенанту договорить, резко выкрикнул Юнни. – Никому не двигаться с места! – крикнул он, заметив скрытное движение Кадишша, который, рассчитывая на то, что внимание Юнни сосредоточено на лейтенанте, попытался дотянуться рукой до ножа на поясе. – Я не хочу, чтобы кто-то пострадал, – добавил Юнни несколько более спокойным тоном, обращаясь главным образом к лейтенанту.

– Хорошо, – Андрей сделал легкий умиротворяющий жест руками. – Чего ты хочешь?

На мгновение воцарилась тишина, которую нарушил голос Гефара, спокойно и даже немного устало произнесший:

– Неужели так трудно понять – он хочет принести себя в жертву.

Взгляд лейтенанта, устремленный на Юнни, сделался вопросительным – он хотел услышать подтверждение или же опровержение идеи, высказанной Гефаром.

– Да! – Юнни не кивнул, а как-то нервно дернул подбородком, словно шейные мышцы у него были сведены судорогой. – Я сделаю это, лейтенант!

– Не пори горячку, Юнни! – Андрей протянул руку в направлении солдата и сделал было шаг вперед, но, наткнувшись на темный, холодный взгляд пистолетного дула, снова замер на месте. – В том, что ты собираешься сделать, нет никакой необходимости. Мы можем найти другой способ решить стоящую перед нами проблему. А от тебя, Юнни, будет куда больше пользы, если ты останешься живым.

– Не морочь парню голову, лейтенант, – брюзжащим тоном произнес Гефар, презрительно оттопырив нижнюю губу. – У нас нет иного выхода, кроме как жертвоприношение. И раз уж Юнни добровольно вызвался…

– Заткнись! – рявкнул на Гефара Андрей.

Гефар с обиженным видом скрестил руки на груди и отвернулся в сторону.

– Я должен искупить свою вину, лейтенант, – едва слышно произнес Юнни.

Андрею показалось, что в уголках глаз совсем еще молодого парня блеснули слезы.

– Где ты достал пистолет, Юнни? – спросил Андрей, стараясь перевести разговор в несколько иное русло.

– В Гиблом бору погибло много солдат внутренней стражи, – ответил Юнни. – Я взял пистолет у одного из них, когда понял, что запредельная реальность оставила меня живым. Я собирался убить себя, но Гефар показал мне, что смерть не всегда приносит избавление.

Гефар сделал вид, что даже и не заметил брошенный на него Андреем косой взгляд.

– Он трижды провел меня по Дороге Мертвых, – продолжал Юнни. – И всякий раз Каффа возвращал меня в прошлое, к одному и тому же моменту. Я снова видел, как корчится, агонизируя, мир, как запредельная реальность пожирает его, откусывая кусок за куском, и, переварив, оставляет после себя ужасающее месиво из бредовых снов и горячечных кошмаров. А Каффа, стоя у меня за спиной, рычал от злости и кричал: «Смотри! Это сделал ты! Назови мне хотя бы одну причину, почему я должен избавить тебя от кошмара, в который ты вверг весь Кедлмар?!»

– Эй, Гефар, – окликнул Воина Тьмы Шагадди. – А каким образом тебе удалось провести Юнни через Проход Каффы?

– Я приносил в жертву солдат внутренней стражи, вошедших в Гиблый бор, – невозмутимо ответил Гефар. – Их там было более чем достаточно.

– Не мог прихватить парочку? – злорадно ухмыльнулся Шагадди. – Внутреннего стража я бы и сам с легким сердцем принес в жертву.

– Я же не мог знать заранее, что нам потребуется войти в Проход Каффы, – пожал плечами Гефар.

– Юнни, – снова обратился к солдату Андрей. – Я понимаю, что ты считаешь себя виноватым во всем, что произошло. Ты хочешь искупить свою вину, принеся себя в жертву. Но что, если я попытаюсь помешать тебе сделать это? Ты будешь стрелять в меня? Это не поможет тебе искупить вину, а скорее усугубит ее. Жертвой стану я, а не ты.

– Я не буду стрелять в вас, лейтенант. Но, если кто-либо попытается помешать мне осуществить задуманное, я убью себя. – Юнни быстро развернул пистолет. Теперь ствол его упирался солдату в подбородок. – Я готов принять смерть. Для меня это единственный выход. Станет ли моя смерть напрасной или нет, решать вам, лейтенант: либо я просто разнесу себе череп, либо принесу себя в жертву, чтобы открыть для вас Проход Каффы.

– Ты хочешь, чтобы я принял на себя ответственность за твою смерть? – процедил сквозь зубы Андрей.

– Нет, лейтенант. Я хочу, чтобы вы просто не мешали мне осуществить задуманное.

– Да прекрати же наконец мучить мальчишку! – не выдержав, закричал на Андрея Гефар. – Дай ему возможность спасти свою душу!

Андрей растерянно посмотрел на Шагадди. Лицо сержанта было мрачным, но спокойным. Заметив взгляд лейтенанта, Шагадди чуть приподнял левую бровь. Что он хотел этим сказать, Андрей не понял.

– Я не могу долго ждать, лейтенант, – дрожащим полушепотом произнес Юнни. – Мне страшно… Помогите мне!

– Что ты хочешь от меня? – почти в отчаянии беспомощно всплеснул руками Андрей. – Чтобы я приказал тебе нажать на курок?

– Прикажите Шагадди и Эйху отойти в сторону от Прохода, – прохрипел Юнни.

После непродолжительной паузы Андрей коротко взмахнул рукой, приказывая Шагадди и Эйху освободить место у стены. Оба солдата незамедлительно выполнили приказ командира.

Двигаясь боком вдоль стены, Юнни подошел к черному провалу, зияющему посреди кирпичной кладки, подобно фрагменту космической бездны. В шаге от пустоты он остановился и, дернув подбородком, судорожно сглотнул скопившуюся во рту слюну. Губы его чуть приоткрылись. Казалось, он хотел напоследок что-то сказать, но то ли не смог найти нужных слов, то ли ему не хватало решимости, чтобы произнести их.

Внезапно все тело Юнни содрогнулось. Ноги его подогнулись так, что он едва не упал на колени. Из приоткрытого рта вырвался сдавленный вопль, полный тоски и смертельного ужаса.

– Тебе помочь? – поигрывая своей тростью, услужливо предложил Гефар. – Или ты непременно хочешь сделать это сам?

– Хватит!

Оттолкнув Гефара в сторону, Кадишш метнулся в направлении Юнни, рассчитывая выбить у него из рук пистолет.

И в ту же секунду прогремел выстрел.

Дальнейшее происходило в полном безмолвии.

Тело Юнни откинулось назад и на мгновение застыло в совершенно невозможном положении, едва касаясь каблуками ботинок асфальта. Затем по идеально ровной поверхности черного провала пробежала легкая рябь, как от камня, брошенного на середину пруда. Тело Юнни начало медленно втягиваться в пустоту провала, одновременно меняя свое положение в пространстве. На какое-то время оно снова замерло в горизонтальном положении, с раздвинутыми почти под прямым углом ногами и раскинутыми в стороны руками. Затем его окружило бледное голубоватое сияние. Мгновение – и тело человека, словно взорвавшись изнутри, распалось на мириады сверкающих искр, которые тут же поглотила холодная тьма.

Время остановилось. Замерло на мертвой точке. И только слова Гефара, произнесенные вполголоса, заставили его снова течь вперед, по руслу, промытому тысячелетиями:

– Время жить и время умирать… Все суета сует.

ГЛАВА 13

ДОРОГА МЕРТВЫХ

– Что там, за этой стеной? – взглядом указав на пелену мрака, спросил у Гефара Лантер.

– Ничего, – покачал головой Гефар. – Для индивидуальной личности смерть – это даже не просто вечный мрак и тьма, а полное, абсолютное небытие. Ничто в кубе. И тот, кто утверждает обратное, знает, что лжет.

Джемми подошел к провалу в стене и осторожно погрузил в кажущуюся маслянистой тьму ствол своего автомата. Усилий ему для этого пришлось приложить не больше, чем если бы он опустил автомат в воду. Никакого движения на границе света и тьмы не произошло, но черная стена словно бы отрезала ствол автомата. Подождав несколько секунд, Джемми извлек ствол автомата из тьмы и внимательно осмотрел его. Не обнаружив никаких внешних изменений, Джемми протянул вперед руку.

– Подожди! – остановил его Андрей.

Джемми обернулся и вопросительно взглянул на лейтенанта. Рука зависла в воздухе. Расстояние от кончиков пальцев до плотной стены мрака составляло не более трех-четырех миллиметров.

– Все в порядке, – глядя на Джемми, уверенно произнес Гефар.

Джемми улыбнулся ему и по локоть погрузил руку во тьму.

Закусив губу, Андрей замер в напряженном ожидании.

Джемми поводил рукой из стороны в сторону, словно пытаясь отыскать что-то на ощупь, после чего вынул руку из прохода и, подняв вверх, продемонстрировал ее всем присутствующим.

– Ну, что я говорил! – гордо глянул на лейтенанта Гефар.

– Мы можем войти в проход? – спросил Андрей.

– Конечно!

Гефар быстро подбежал к провалу в стене, собираясь первым переступить черту. Внезапно, вспомнив о чем-то важном, он остановился.

– Послушайтесь моего совета. – Взгляд Гефара быстро перебегал с одного лица на другое. – Проявите должное уважение к Каффе. И не пытайтесь блеснуть перед ним остроумием – некоторые ваши дурацкие шутки он может просто не понять.

– Все? – глянув на Гефара сверху вниз, спросил Шагадди.

– Да, как будто, – не очень уверенно ответил Гефар.

– Ну так и хватит болтать!

Шагадди схватил Гефара за шиворот и, прежде чем тот успел опомниться и что-либо предпринять, втолкнул его в проход. Не останавливая начатого вместе с Гефаром движения и даже не оглянувшись на остальных, Шагадди шагнул во мрак следом за Воином Тьмы.

– Быстро! За ними! – махнул рукой Андрей.

У него вдруг возникло опасение, что проход в стене, открытый Гефаром, без него может в любой момент исчезнуть.

Стена мрака, похожая на темное зеркало, в котором невозможно увидеть отражение, одним только своим видом внушала страх, от которого невозможно было избавиться, так же как невозможно было понять его причину.

Подтолкнув в спину чуть замешкавшегося Эйха, Андрей сделал глубокий вдох, на мгновение задержал дыхание и, по-бычьи наклонив голову, нырнул во мрак.

Когда же Андрей открыл глаза, которые он непроизвольно, как перед прыжком в мутную воду, зажмурил, ему показалось, что он оказался во сне. И вовсе не в бредовом, как можно было бы предположить, а в сопливо-розовом сне, который можно увидеть, провалявшись в теплой постели до полудня, когда спать уже не хочется, а подниматься лень.

Место, в котором они оказались, не имело никаких пространственных ориентиров. Не было ни стен, ни потолка – все тонуло в розоватом, похожем на малиновый мусс тумане. Андрею даже показалось, что он чувствует сладковатый, знакомый с детства привкус на губах. Под ногами находилась какая-то твердая и ровная поверхность, но что она собой представляла, разглядеть было невозможно.

Солдаты удивленно, не понимая, что с ними происходит, смотрели друг на друга. Тона их полевых курток сделались как будто более мягкими и даже в какой-то степени приятными для взгляда. А оружие, которое они держали в руках, казалось почему-то не более опасным, чем детские игрушки, стреляющие разноцветными шарами из мягкого пластика.

– Что происходит? – чуть более громко и нервно, чем следовало бы, обратился к Гефару Андрей.

Стоя чуть в стороне, Гефар не без удовольствия созерцал растерянные лица людей. Он снова чувствовал себя хозяином положения и собирался насладиться этой ролью сполна.

– Это не преобразование, – отвечая на невысказанный вопрос лейтенанта, Гефар покачал головой. – Это – продолжение сказки о том, что после смерти человека ожидает вечный покой и мир.

– Выходит, мы умерли? – спросил Кадишш и усмехнулся, давая понять, что это всего-навсего шутка.

Однако за шуткой он прятал испуг. Хитро прищуренные черные глаза Кадишша быстро и суетливо бегали по сторонам, словно ища, за что бы зацепиться взглядом. У него вдруг возникли серьезные сомнения в благонадежности Гефара, который, хотя и выглядел хорошим малым, по сути своей оставался Воином Тьмы, и что там происходило в его темной душе, не мог знать никто. Да и есть ли у Гефара душа?

– Ты слишком легко хочешь избавиться от всех проблем! – Шагадди припечатал свою широкую ладонь к спине Кадишша, точно между лопаток, так, что тот даже поперхнулся карамелькой, которую держал за щекой.

Андрей еще раз, более внимательно огляделся по сторонам, чтобы на всякий случай наметить путь к отступлению. Но на том месте, где, по его предположениям, должен был находиться проход, через который они сюда попали, клубился розовый туман.

– Не очень-то это место похоже на Дорогу Мертвых. – Замечание Андрея было адресовано в первую очередь Гефару.

– Скорее на торт с розовым кремом, который готовила моя бабушка на День Радости, – добавил к этому свое наблюдение Лантер.

– А как, по-вашему, должна выглядеть Дорога Мертвых? – с едва заметным сарказмом поинтересовался Гефар, обращаясь одновременно ко всем присутствующим.

– Ну… – Андрей взмахнул рукой, словно пытаясь не только ответить таким образом на вопрос Гефара, но заодно и разогнать окружающий его розовый туман. – Мне это место представлялось более темным и мрачным.

– И сырым, – счел нужным добавить Эйх.

– И вонять здесь должно серой, – вставил свое замечание Кадишш.

– А почему именно серой? – удивленно посмотрел на него Гефар.

– Ну, пусть не серой, – не стал настаивать на своей версии Кадишш. – Но чем-то мерзким вонять здесь непременно должно.

– Вы это серьезно? – Гефар с озабоченным видом сдвинул брови к переносице. Вид у него при этом был, словно у врача, который неожиданно для самого себя заметил у всех своих пациентов симптомы одного и того же весьма серьезного заболевания. Не получив ответа на свой вопрос, он озадаченно покачал головой. – У вас какое-то извращенное представление о потустороннем мире.

– Ну уж какое есть! – развел руками Шагадди. – А где сам Каффа-то?

– Я же просил вас быть сдержаннее! – Гефар в предостерегающем жесте выбросил перед собой руку с поднятым указательным пальцем. – Каффу не нужно звать! Каффа сам нас найдет!

– Ну, хорошо, а нам-то что теперь делать? – спросил Андрей. – В какую сторону идти?

– Нам никуда не нужно идти, – снова покачал головой Гефар.– Мы должны просто ждать.

– Пока нас найдет Каффа?

– Именно, – утвердительно наклонил голову Гефар.

– И как долго? – Андрей машинально глянул на часы.

Гефар досадливо цокнул языком и покачал головой.

– Вы до сих пор не уяснили для себя, что время в зоне запредельной реальности является величиной относительной? – спросил он с видом строгого педагога, недовольного резко снизившейся успеваемостью одного из своих лучших учеников.

– Мне нет никакого дела до относительности времени. – Андрей достал из кармана таймер и продемонстрировал его Гефару. – Мы должны отыскать группу Ги Церкуса прежде, чем истечет время, отмеряемое этим прибором.

– Серьезно? – Гефар насмешливо вскинул брови, после чего осторожно взял Андрея за кисть руки и развернул ее так, чтобы лейтенант сам мог видеть таймер, который держал в руке.

На табло таймера цифры, отмеряющие часы, скакали со скоростью, свойственной обычно тем, что отсчитывали секунды.

В первый момент Андрей замер в немом изумлении, отказываясь верить тому, что происходило. Затем он почувствовал внезапную слабость в коленях и локтях, а по позвоночнику пробежала крупная холодная дрожь. Примерно то же самое он испытал пару лет назад, когда, заболев гриппом, с температурой под сорок градусов попытался подняться на ноги,– состояние полнейшего бессилия и отчаяния, когда вдруг с отчетливой ясностью, граничащей с мистическим прозрением, начинаешь понимать, что все, происходящее вокруг, никоим образом от тебя не зависит, и если ты вдруг исчезнешь навсегда, то мир в целом никак на это не отреагирует. Даже лист с дерева не упадет, – хотя, казалось бы, какая малость, совершенно несопоставимая с человеческой жизнью…

– Мы не опаздываем. – Гефар быстро провел над табло таймера двумя сложенными вместе пальцами, и светящиеся цифры на нем замерли. Даже секунды прервали свой безумный бег.

Таймер показывал, что до контрольного срока осталось ровно 43 секунды.

Андрей смотрел на табло таймера, затаив дыхание и боясь пошевелиться. Ему казалось, что только полная неподвижность могла удержать секунды от стремительного падения до ровного ряда бессмысленных в своей пустоте нулей.

– Все это труха, лейтенант, – с убийственным спокойствием произнес Гефар, легонько похлопав Андрея по кулаку, в котором у него был зажат таймер. – Цифры, которые ты сейчас видишь на табло, ровным счетом ничего не значат. Сколько у нас осталось времени, мы сможем узнать только после того, как покинем Проход Каффы.

Должно быть, такое же несказанное и ни с чем не сравнимое облегчение испытывает невинно приговоренный к смерти, когда за пару минут до исполнения приговора ему вдруг сообщают, что его дело пересмотрено и смертная казнь заменена пожизненным заключением. Андрей вздохнул полной грудью и быстро спрятал таймер во внутренний карман куртки. Ему хотелось еще раз взглянуть на табло, но он не позволил себе сделать это. Прежде чем требовать проявления спокойствия и выдержки от подчиненных, он должен был продемонстрировать, что и сам в полной мере владеет своими эмоциями.

– Ну, так что? – снова посмотрел он на Гефара строгим командирским взглядом.

– А что? – не понял Гефар.

– Сколько нам предстоит ждать?

– Ну откуда я могу это знать, лейтенант! – Гефар едва ли не с возмущением взмахнул руками. – Каффа не поезд, чтобы ходить по расписанию! Он знает, что мы здесь, и появится, когда сочтет нужным!

– А может быть, мы двинемся ему навстречу? – предложил Лантер.

– Ну, если ты знаешь, где его искать… – Гефар повел руками по сторонам, разгоняя розовый туман.

– Дерьмом все это воняет, – мрачно заметил Шагадди.

– Разве? – изобразил на лице удивление Гефар. – А Кадишш говорил, что должно вонять серой.

– Не умничай, – все так же мрачно ответил ему Шагадди.

– Слушай, сержант, почему ты относишься ко мне, как к последнему негодяю? – обиженно оттопырил нижнюю губу Гефар.

– Потому что ты и есть последний негодяй, – ответил ему Шагадди.

– Возможно, прежде я и совершал ошибки. – Гефару удалось-таки выстроить весьма обтекаемую фразу. – Но теперь я в корне пересмотрел свои взгляды на жизнь.

– Расскажи об этом кому-нибудь другому, – буркнул Шагадди.

– Я так больше не могу, лейтенант! – обиженно обратился Гефар к Андрею. – Мне казалось, что я почти стал одним из вас!..

– Ты станешь одним из нас только после того, как мы вытащим людей Ги Церкуса из Гиблого бора, – устало ответил Гефару Андрей. – А до тех пор можешь считать себя ограниченным в правах.

– Хорошо, – подумав, согласно кивнул Гефар. – Но в таком случае официально прошу вас оградить меня от прямых оскорблений и открыто недоброжелательных высказываний отдельных членов вашего отряда!

Андрей не успел ничего ответить. Откуда-то со стороны, из-за пелены окружающего их розового тумана раздался громкий раскатистый хохот. Так легко и свободно мог смеяться только очень большой и уверенный в себе человек.

Солдаты схватились за оружие. Шагадди, пригнув колени, развернулся в поясе на пол-оборота, ведя перед собой стволом пулемета, который он одним движением скинул с плеча. Андрей тоже машинально вскинул автомат, подумав при этом, что вместо того, чтобы вести пустые разговоры с Гефаром, нужно было бы подумать о том, как организовать оборону. И лишь спустя пару секунд ему в голову пришла мысль, что, пытаясь защитить себя с помощью оружия на Дороге Мертвых, они, должно быть, выглядят невероятно глупо.

Среди клубов розового тумана возник темный силуэт. Если это был человек, то ростом он превосходил центрового из баскетбольной сборной, а в плечах был раза в два шире.

– Слышу знакомое брюзжание! – пробасил незнакомец, взмахнув на ходу рукой, чтобы разогнать перед собой розовую пелену.

Голос у него был громкий, сочный и глубокий.

Бросив быстрый взгляд в сторону Андрея, Гефар нервно взмахнул рукой, требуя опустить автомат.

Андрей и сам подумал, что так оно, пожалуй, будет лучше, и повесил автомат на плечо стволом вниз, но так, чтобы в любой момент можно было без заминки выдернуть его из-под руки.

Из марева розового тумана выдвинулась огромная, похожая на грубо сколоченный комод фигура. Это был, вне всяких сомнений, человек, хотя такого верзилу Андрею прежде видеть не доводилось. Да и одет незнакомец был довольно-таки странно: на нем были только облегающие кожаные штаны до колен с аккуратными отворотами и серебристыми пуговками внизу.

Да еще на поясе у него висел огромный меч в ножнах с изысканной серебряной насечкой. Обнаженный торс здоровяка бугрился гипертрофированными мышцами.

Остановившись, незнакомец широко расставил ноги и уперся в бока сжатыми в кулаки руками. Тряхнув головой, он откинул назад длинные черные кудри и обвел быстрым взглядом находившихся перед ним людей. Дольше всего его взгляд задержался на Шагадди, держащем в руках пулемет, ствол которого был направлен здоровяку в грудь. Ухмыльнувшись, верзила перевел взгляд на Гефара.

– Что-то ты в последнее время зачастил ко мне, бродяга! – добродушно пробасил он. – Кого на этот раз привел?

– А ты-то сам кто такой? – опередив Гефара, выкрикнул Шагадди, которому не понравилось то, что явившийся из розового тумана незнакомец начал беседу с Гефаром, уделив остальным не больше внимания, чем ползающим по стене жукам. Край левой брови полуобнаженного верзилы едва заметно приподнялся вверх. Но при этом он даже не посмотрел в сторону Шагадди.

– Насколько я могу судить, здесь все пока еще живые? – спросил он, по-прежнему обращаясь только к Гефару. Особый акцент он сделал при этом на словах «пока еще«.

Гефар быстро сделал шаг в сторону, стараясь прикрыть собой Шагадди. Но затея оказалась бессмысленной, поскольку Воин Тьмы был почти на голову ниже сержанта.

– Извини, Каффа, – смущенно развел руками Гефар. – Некоторые из людей бывают удивительно несдержанными.

– Особенно живые, – тряхнув своей кудлатой головой, согласился с ним великан.

– Так, значит, ты и есть Каффа? – удивленно уставился на верзилу Шагадди.

– А интересно было бы узнать, кого ты еще рассчитывал встретить? – усмехнулся Каффа. – Может быть, матушку Лули?

– Тебе не кажется, что мы упускаем инициативу? – услышал Андрей весьма уместное и своевременное замечание Дейла. – Сказки – сказками, но если этот верзила рассердится…

– Прошу вас извинить моего сержанта, уважаемый Каффа, – сделав шаг вперед, уверенно обратился к гиганту Андрей. Сказав это, он строго глянул на Шагадди и сделал короткое движение, дернув выставленным вперед указательным пальцем сверху вниз. Шагадди все правильно понял. Скроив недовольную мину, он все же последовал приказанию и опустил ствол пулемета вниз.

– Вот это мне нравится! – удовлетворенно кивнул Каффа и, выпятив нижнюю губу, сверху вниз посмотрел на Андрея, ожидая продолжения.

– Лейтенант Апстрак, – представился Андрей. – Я командир этого отряда, и именно со мной вам придется вести переговоры.

– Командир? – Каффа удивленно поднял брови и перевел недоумевающий взгляд на Гефара. – Командир? – снова повторил он, обращаясь на этот раз к Воину Тьмы. – А я-то думал, это ты их привел.

– Гефар помог нам открыть Проход, – не давая Гефару возможности произнести хотя бы слово, быстро объяснил Каффе Андрей. – В данный момент он является членом нашего отряда на правах вольнонаемного.

– Ты?.. – Каффа направил на Гефара свой толстый указательный палец. – Вольнонаемный?..

Гефар молча развел руками. Каффа запрокинул голову назад и захохотал так, что если бы в Проходе были стены, то они непременно бы задрожали.

– Ну, надо же!.. – Утирая согнутыми пальцами слезы, выступившие в углах глаз, Каффа покачал головой. – Гефар – вольнонаемный!.. – Произнеся эти слова, гигант разразился новым приступом громоподобного смеха. Андрей бросил вопросительный взгляд на Гефара. Тот незаметно махнул ему кистью руки, мол, пока не отсмеется, лучше к нему не приставать.

– Я так понимаю, что с Гефаром вы знакомы? – деликатно осведомился Андрей у Каффы, когда тот, отсмеявшись, снова обратил к нему свой взор.

– Ну а как же! – ответил тот. – Основной поставщик клиентов, как-никак!

Гефар почувствовал, как в спину ему уперся ствол пулемета Шагадди.

– Выходит, мы тоже клиенты? – услышал он негромкий шепот у себя над ухом.

– Ты неправильно его понял, – прошипел Гефар, посмотрев на сержанта через плечо.

– Ох, не ошибись, Гефар… – все так же тихо, чтобы никто другой, кроме того, кому были адресованы эти слова, не услышал их, многообещающим голосом произнес Шагадди.

– Ох, не пугай, сержант, – в тон ему ответил Гефар.

– Гефар! – властным голосом окликнул Воина Тьмы Каффа. – Я хочу знать, что здесь происходит!

– Я же сказал, что командиром отряда являюсь я! – повысил голос Андрей. – И я могу дать вам все необходимые разъяснения.

– Да? – изобразив удивление, посмотрел на него Каффа. – Ну, тогда объясни мне, с чего это вдруг твой сержант, – гигант небрежно махнул рукой в сторону Шагадди, – стал размахивать здесь своим пулеметом? Любой нормальный человек расценит подобные действия как проявление недружелюбия или даже как прямую угрозу! А я не люблю, когда мне угрожают в моем же собственном доме!

– Это было недоразумение, – быстро произнес стандартную фразу Андрей.

– А поконкретнее? – усмехнулся Каффа.

Андрей бросил быстрый взгляд в сторону Гефара, надеясь на его помощь. Но тому, похоже, было интересно узнать, удастся ли лейтенанту самому выкрутиться из щекотливой ситуации. Не зная, что сказать, Андрей произнес первое, что пришло ему в голову:

– Сержанта ввел в заблуждение ваш костюм.

– Мой костюм? – удивленно наклонил голову Каффа. – А чем тебе не нравится мой костюм?

– Костюм прекрасен! – вскинув обе руки ладонями вперед, быстро заверил его Андрей. – Но… я бы сказал, что он… несколько устарел.

– Устарел? – Каффа развел руки в стороны и внимательно осмотрел то немногое, что было на нем надето. Андрей внутренне напрягся, ожидая вспышки ярости со стороны хозяина Дороги Мертвых и заранее подыскивая слова оправдания. В конце концов, он не имел ни малейшего представления о том, каким направлениям в моде отдают предпочтение легендарные личности Кедлмара!

– Это не устаревший костюм, – произнес Каффа с убийственным спокойствием. После чего он вскинул вверх сжатые в кулаки руки и что есть мочи заорал: – Это просто какое-то барахло! – Прооравшись, Каффа сделал глубокий вдох и прикрыл глаза, должно быть, для того, чтобы мысленно сосчитать до десяти. Когда же он снова посмотрел на Андрея, на его губах была если и не дружеская, то, по крайней мере, довольно-таки приветливая улыбка.– Извини, лейтенант, но мне нужно было разрядиться, – объяснил он. – В нашем деле тоже порою случаются накладки. Но, могу тебя заверить, виновные в случившемся понесут заслуженное наказание.

– А что, собственно, произошло? – с непонимающим видом посмотрел на полуголого гиганта Андрей.

– Все дело в том, что, встречая клиентов, я должен принять вид, соответствующий их ожиданиям, – приступил к неспешным объяснениям Каффа. – Перед тем, как явиться сюда, я получил информацию о том, что на Дорогу Мертвых ступила группа новопреставившихся, состоящая главным образом из военных. Ну, я и решил, что было бы весьма символично предстать перед вами в образе кедлмарского воина. – Каффа снова вскинул голову вверх и закричал так, словно где-то наверху, в потоках розового тумана, скрывался тот, кто был ответственен за случившуюся ошибку: – Но я вовсе не собирался вырядиться варваром!

– Конечно же, – поспешил успокоить Каффу Андрей, – невозможно самому за всем уследить.

– Вот именно! – с готовностью согласился с ним Каффа. – Я вижу, ты меня понимаешь, лейтенант!

– Еще бы! У меня те же самые проблемы! Как говорится, если хочешь, чтобы все было сделано правильно, делай все сам. Но ведь у человека не сто рук!

– Ха! – Каффа дружески хлопнул Андрея по плечу, но несколько не рассчитал силу, так что лейтенант едва устоял на ногах. – Отлично сказано, приятель! Ты представить себе не можешь, – добавил он доверительным тоном, чуть наклонившись в сторону собеседника, – какой нескончаемый поток клиентов мне приходится обслуживать. Нет времени просто спокойно посидеть, книжку полистать. А ведь к каждому, идущему по Дороге Мертвых, требуется найти персональный подход. И помощнички – те еще… А спрос-то весь с меня! Попробуй скажи какому-нибудь покойнику: «Извини, дорогой, служба информации допустила ошибку», – на смех поднимут! Для всех ведь существует только Каффа, поэтому и все ошибки вспомогательных служб исправлять приходится мне самому. А в последние дни такой наплыв клиентов, что у меня уже просто голова кругом идет. Хорошо хоть народ по большей части спокойный, без особых претензий. А то ведь, бывает, такие попадаются: то ему – не то, это – не это… – Каффа устало и безнадежно махнул рукой. – Но у вас-то, как я понимаю, проблемы иные. – Каффа заговорщически подмигнул приглянувшемуся ему лейтенанту. – Должно быть, еще живыми хотите по Кедлмару погулять?

– Да не отказались бы, – несколько смущенно улыбнулся в ответ Андрей.

– Так чего же ради по собственной воле по Дороге Мертвых решили пойти? Или этот, – Каффа небрежно кивнул в сторону Гефара, – вас сюда завел?

– Ну, без Гефара, конечно же, не обошлось, – вынужден был признаться Андрей.

– Еще бы! – хохотнул Каффа. – Гефар любит ко мне наведываться! Да только он-то что, пришел – и ушел. А у вас с последним могут проблемы возникнуть.

– Гефар сказал, что, следуя по Дороге Мертвых, мы в кратчайшие сроки можем попасть в любую интересующую нас точку, – сказал Андрей.

– Можете, – не стал отрицать Каффа. – Но только в том случае, если я вам это позволю. Проход Каффы – это вам не дорога с двусторонним движением.

– Вам известно о том, что сейчас происходит в Кедлмаре? – осторожно поинтересовался Андрей.

– Конечно, – уверенно заявил Каффа. – Ведь я и сам являюсь частью того процесса, что захватил сейчас весь Кедлмар. И мне известна теория Гефара о том, что все мифические персонажи, воспроизведенные запредельной реальностью, включая и нас с ним, исчезнут, как только не станет людей, помнящих о нас. – Каффа задумчиво потер ладонью подбородок. – Признаться, я не до конца с ней согласен. Теория Гефара любопытна, но она полностью выстроена на идеях крайне субъективного идеализма. Я же считаю, что любой материальный объект, из какого бы типа материи он ни был создан, остается объективно реальным, вне зависимости от того, существует ли разум, наблюдающий за ним со стороны. В изменяющихся условиях любой из нас может претерпеть определенные изменения, как внешние, так и внутренние, но при этом Идея, заложенная в нас первоначально, в момент Творения, остается неизменной. К тому же, – Каффа быстро почесал пальцем за ухом, – люди умирают всегда и везде, при любых режимах и правительствах, в условиях как объективной, так и запредельной реальности, поэтому Дорога Мертвых не скоро зарастет бурьяном. – Каффа быстро посмотрел по сторонам и несколько смущенно добавил: – Надеюсь, ты понял, что, упомянув бурьян, я выразился образно.

– Твоя главная проблема, Каффа, заключается в том, что ты никогда ни с кем не соглашаешься, – счел нужным заметить Гефар.

– Отнюдь! – тряхнул гривой темных волос Каффа. – Я готов выслушать любую теорию! Но, прежде чем я с ней соглашусь, я должен избавиться от всех сомнений, которые она у меня вызывает!

– И что же, позволь спросить, способно заинтересовать тебя? – язвительно поинтересовался Гефар.

– В последний раз особый интерес вызвал у меня один из моих клиентов, ступивший на Дорогу Мертвых около месяца тому назад, – спокойно, с чувством собственного достоинства ответил Гефару Каффа. – Он занимался созданием новой, весьма необычной и оригинальной теории космогонии. Но, к сожалению, не успел завершить ее при жизни.

– Простите, – с волнением в голосе обратился к Каффе Андрей. – Но этого человека случайно звали не Вайм Гортин?

– Да, – с удивлением глянул на лейтенанта Каффа. – Именно так его и звали. Ты был знаком с ним?

– Нет, – покачал головой Андрей. – Мне рассказывал о нем мой друг, которому довелось читать отрывки из работ Гортина. Написанное Гортином настолько потрясло его, что он попытался отыскать автора для того, чтобы… – Андрей на мгновение запнулся. – Чтобы обеспечить ему условия для работы. К сожалению, попытка встретиться с Гортином едва не стоила моему другу жизни.

– Вайм Гортин не производит впечатления опасного человека, – недоумевающе сдвинул брови Каффа.

Андрей решил не вдаваться в подробности истории о том, как Дейл попытался встретиться со смертельно больным философом для того, чтобы переправить его в Статус, но, напоровшись на засаду внутренней стражи, оповещенной самим же Гортином, получил пять пуль в спину, после чего куратору работ на Айвеле-5 пришлось срочно искать ему замену.

– Сам Гортин здесь ни при чем, – ответил Андрей. – Просто так сложились обстоятельства.

Каффа понял, что его собеседник что-то недоговаривает, но не стал приставать к нему с расспросами.

– Работы Гортина и мне показались любопытными, – сказал он. – Но, что удивительно, сам он человек совершенно скучный и какой-то… – Каффа щелкнул пальцами, пытаясь найти нужное определение, – невыразительный, что ли… Полностью зацикленный на работе. Когда я спросил Гортина, куда бы он хотел, чтобы я его проводил, он только головой по сторонам покрутил, как птица ночная, которая днем ничего не видит, – Каффа изобразил движение Гортина, – и сказал, что хотел бы просто найти место, где есть бумага и авторучка. Подумав, я оставил его при себе.

– Он здесь?! – удивленно воскликнул Андрей, повторив точно такой же возглас Дейла, прозвучавший у него в голове.

– Ну, не прямо здесь, – усмехнулся Каффа. – Но, скажем так, неподалеку.

– А я мог бы взглянуть на его рукопись? – спросил Андрей, высказав затаенную надежду своего напарника. – Конечно, сейчас у нас нет на это времени, – быстро добавил он. – Но, может быть, в другой раз?..

– Не хочется тебя расстраивать, но боюсь, что другой раз наступит только тогда, когда ты станешь моим клиентом, – ответил ему Каффа. – Дорога Мертвых создана не для живых.

– Но, быть может, вы не откажетесь передать мне рукопись Вайма Гортина через Гефара? – спросил Андрей.

Наклонив голову к плечу, Каффа с каким-то совершенно новым интересом посмотрел на своего собеседника.

– Тебе в самом деле так интересно на нее взглянуть?

– Более того, я считаю, что ею заинтересуются специалисты. – Андрей по-прежнему всего лишь повторял слова Дейла, поскольку сам не имел ни малейшего представления о сути работы кедлмарского философа. – Работа Гортина может существенно изменить взгляды человека на свое место в космосе и на саму историю возникновения разума как особой формы материи.

– Информационный блок тебя устроит? – серьезно спросил Каффа.

– Информационный блок с записями работ Гортина? – растерялся от неожиданности Андрей.

– Ну конечно! А что, по-твоему, я еще мог бы тебе предложить? Записи последних речей Нени Линна? Держи! – Каффа достал из-за пояса и кинул Андрею черный прямоугольник стандартного информационного блока, используемого в Кедлмаре в качестве носителя компьютерных данных.

– Благодарю вас, – сказал Андрей, поймав информационный блок. – Я и рассчитывать не мог на такую удачу.

– Об удаче будешь говорить, когда выберешься отсюда, – мрачно взглянув на Андрея, заметил Гефар.

– А что тебя смущает? – обратился к Гефару Каффа.

– То, что ты очень уж поговорить любишь.

– Что верно, то верно, – согласился с ним Каффа. – Есть у меня такая слабость.

– А у нас сейчас нет времени на разговоры!

– «У нас»? – Каффа посмотрел на Гефара так, словно тот на глазах у него буквально в одно мгновение сменил обличье. – Ты сказал «у нас»?

– Ну, да, – смущенно потупился Гефар. – У нас.

– С каких это пор дела людей стали твоими?! – едва ли не с возмущением воскликнул Каффа. – Ты же Воин Тьмы!

– Был Воин Тьмы, да, видно, весь вышел, – мрачно буркнул Гефар.

– Это в каком же смысле?

– В том смысле, что как Воин Тьмы я свое предназначение выполнил – Врата Зла открыты. И что теперь?

– А что теперь? – повторил его вопрос Каффа.

– Ничего! – воскликнул, взмахнув рукой, в которой у него была зажата трость, Гефар. – Я стал никому не нужен!

– Это серьезная проблема, – недолго подумав, согласился с Гефаром Каффа.

– Вот я и пытаюсь решить ее, – буркнул Гефар.

– Став человеком?

– Человеком я стать не смогу, даже если очень этого захочу.

– А ты этого хочешь?

– Не знаю, – покачал головой Гефар. – Вообще-то мой имидж Воина Тьмы меня вполне устраивал до тех пор, пока он нес в себе определенную смысловую нагрузку. Теперь же вокруг творится такое, что у Воина Тьмы не больше шансов напугать кого-либо, чем у балаганного клоуна с красным носом и дурацкой улыбкой до ушей!

К концу фразы голос Гефара едва не сорвался на крик, что обычно было для него совершенно несвойственно.

– Серьезная проблема. – Каффа запустил всю пятерню в свою густую шевелюру и, как гребнем, провел пальцами по волосам ото лба к затылку. – Над этим следует хорошенько подумать.

– Слушай, Каффа, – недовольно скривив губы, посмотрел на хозяина Дороги Мертвых Гефар. – Ты лучше проводи нас в Гиблый бор. А мы уж как-нибудь сами со своими проблемами разберемся. Честное слово, у нас сейчас совершенно нет времени.

– А что вы хотите отыскать в Гиблом бору? – Каффа посмотрел сначала на Гефара, а затем перевел взгляд на лейтенанта. – Насколько мне известно, то, что там сейчас происходит, иначе как полным безумием и не назовешь. Реальность в Гиблом бору меняется едва ли не ежеминутно.

– Нам нужно отыскать наших товарищей, оставшихся в лесу, – сказал Андрей.

– Ты думаешь, вам удастся их спасти? – удивленно вскинул брови Каффа.

– Да, – коротко ответил Андрей.

Сначала Каффа только молча покачал головой, после чего внимательно посмотрел на каждого из находившихся перед ним людей.

– Вы, должно быть, ненормальные, – совершенно спокойно произнес он. – Но, если вы хотите, я могу проводить вас туда, куда вам нужно.

– Нас интересует институтский городок в Гиблом бору, – уточнил Андрей.

– Я знаю, – коротко кивнул Каффа.

Андрей не решился спросить у гиганта, откуда ему это известно. Он только подумал о том, что, должно быть, кто-то из оставшихся в Гиблом бору уже прошел по Дороге Мертвых.

– Следуйте за мной, – приказал Каффа и, развернувшись на пятках, широко зашагал в ту же сторону, откуда пришел. Андрей быстро взмахнул рукой, приказывая своим подчиненным следовать за провожатым, силуэт которого в любую секунду мог раствориться в клубах розового тумана.

– Ты думаешь, он отведет нас куда нужно? – негромко спросил он у проходившего мимо него Гефара.

– Если Каффа что-то сказал, то так и сделает, – уверенно ответил Воин Тьмы.

– Слушай, – еще тише обратился к Гефару Андрей. – Выходит, ты и в самом деле решил… Ну… Начать жить по-новому?

– Похоже, что в этой компании мне доверяет один только Джемми, – мрачно усмехнулся Гефар.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– А что, если я и сам пока еще не знаю ответа на него? – едва ли не со злостью глянул на лейтенанта Гефар. – Что ты, собственно, хочешь от меня услышать? Что я решил стать добропорядочным гражданином? Так нет же больше страны, гражданином которой я мог бы стать!.. И не бывает такого, чтобы человек вдруг по собственному желанию в один день сделался совсем другим. Нравится нам это или нет, но нам приходится жить с тем, что в нас заложено изначально. Сейчас мы никто – безликие слепки, затерявшиеся в безумном мире, созданном запредельной реальностью. Пока мы даже не можем понять правил, по которым нам предложено сыграть. Только время покажет, что из нас в итоге получится. Я, например, не возьму на себя смелость строить на сей счет какие-либо предположения.

– Ты знаешь, что нас с тобой роднит? – спросил после непродолжительной паузы Андрей.

– Роднит? – с искренним удивлением посмотрел на него Гефар. – Ну-ну?..

– У каждого из нас есть возможность самоустраниться от того, что происходит сейчас в Кедлмаре, – медленно, стараясь максимально точно выразить свою мысль словами, произнес Андрей. – Но оба мы, по тем или иным причинам, отказываемся это сделать.

– Боюсь только, лейтенант, что причины у нас с тобой совершенно разные, – покачал головой Гефар.

Тем временем шедший впереди группы солдат Шагадди догнал Каффу. Хозяин Дороги Мертвых даже ни разу не обернулся, чтобы посмотреть на тех, кто шел за ним следом.

– Эй! – окликнул его Шагадди.

Не останавливаясь и не сбавляя скорости, Каффа повернул голову и посмотрел на солдата сверху вниз.

– Слушай, зачем ты напустил сюда этот розовый дым? – презрительно скривил губы Шагадди. – Ведь можно, наверное, придумать и что-нибудь более соответствующее настроению тех, кто сюда попадает.

– Если бы это только от меня зависело, – безнадежно махнул рукой Каффа. – Я даже в мелочах не имею права полагаться на собственный вкус, а должен следовать указаниям легенд.

– Я что-то не помню, чтобы в легендах говорилось о розовом тумане на Дороге Мертвых, – с сомнением наморщил лоб Шагадди.

– В общеизвестном варианте легенды о Яхоне говорится буквально следующее. Цитирую: «Дорогу Мертвых покрывает туман, непроглядный для взора, и лишь только Каффа способен отыскать в нем верный путь». Но в одном из вариантов этой легенды, опубликованном в сборнике «Легенды и предания Древнего Кедлмара», изданном более ста лет назад профессором сабатского университета Нарти Каззинклем, говорится, что туман на Дороге Мертвых похож на густой самтаровый пух. А всем прекрасно известно, что пух самтары, в свое время широко использовавшийся в качестве наполнителя для подушек и перин, имеет розовый цвет.

– Слушай, да эту книгу, кроме тебя да двух десятков библиотечных червей, наверное, больше никто и не читал! – Педантичность, подобная той, что проявлял Каффа, по мнению Шагадди, находилась в опасной близости от маниакального состояния, заставляющего человека раз за разом пересчитывать число ступенек на лестнице, по которой он поднимался ежедневно. – А подушки с самтаровым пухом по нынешним временам для большинства такая же непозволительная роскошь, как и сеймонский гиз.

– И тем не менее я должен следовать традициям, – с сожалением развел руками Каффа. – Это одно из основополагающих правил моей профессии.

– По-моему, ты не прав, – покачал головой Шагадди. – Возможно, что когда-то люди представляли себе потусторонний мир как пустоту, наполненную розовым самтаровым пухом, но с тех пор многое изменилось. У меня, к примеру, подобная атмосфера не вызывает ни удивления, ни восторга, ни уж тем более душевного трепета. В любой работе нужно не просто тупо следовать традициям, но и следить за новыми веяниями.

– Ты это серьезно? – внимательно посмотрел на сержанта Каффа.

– Конечно, – уверенно кивнул тот. – Я бы посоветовал тебе непременно сменить обстановку.

– Пожалуй, я подумаю над этим, – кивнул Каффа, не спеша соглашаться с советами малознакомого собеседника. Неожиданно он остановился и, обернувшись к тем, кто шел следом за ним, радостно возвестил: – Мы пришли!

Все, кроме Гефара, удивленно посмотрели по сторонам. Вокруг клубился все тот же розовый туман, как и на том месте, где они встретились с Каффой. Ничего похожего на выход в пределах досягаемости зрения не было.

– И куда же мы пришли? – осторожно спросил у Каффы Андрей.

– Куда вы и просили! – гостеприимным жестом Каффа раскинул свои огромные руки в стороны. – Вокруг нас Гиблый бор! Вернее, то, что когда-то было Гиблым бором. Вы его не видите, но можете поверить мне на слово!

– Мы верим тебе, – не очень-то уверенно заверил Каффу Андрей. – Но как нам туда попасть?

– Три шага в том направлении, и вы покинете Дорогу Мертвых, – сообщил Каффа, пальцем указав, где находится выход.

– И все? – с сомнением спросил Андрей.

– Конечно! – улыбнулся Каффа. – Я только хотел бы сделать вам одно предложение.

Быстрым движением Каффа выхватил из ножен, висевших у него на поясе, меч. Широкая полоса стали, блеснувшая даже в тусклой атмосфере плывущего по сторонам розового марева, взлетела над головой гиганта.

Стоявший ближе всех к Каффе Шагадди проворно отпрыгнул назад, когда острие упавшего вниз меча едва не коснулось его груди.

– Трехслойная каннаанская сталь ручной ковки. Сейчас такую уже не делают, – сообщил Каффа голосом коммивояжера, расхваливающего залежавшийся товар. При этом его речь была обращена главным образом к замершему в полнейшем недоумении Шагадди. – Лезвие меча можно согнуть в кольцо, – Каффа тут же продемонстрировал, как это делается, – и при этом оно способно с одного удара перерубить металлический прут в два пальца толщиной. Рукоятка из тукового дерева, инкрустированная серебром, легкая и не скользит, даже когда ладонь влажная. Клинку двести пятьдесят лет, а посмотри, как он сверкает! – Острие меча вновь скользнуло в опасной близости от тела сержанта.

– Ну так что с того?! – возмущенно воскликнул Шагадди.

Каффа воткнул острие меча в землю и, оперевшись на рукоятку, наклонился к Шагадди.

– Махнемся, – предложил Каффа, взглядом указав сначала на свой меч, а затем на пулемет, лежавший у сержанта на плече.

– Предложение, конечно же, заманчивое, – цокнул языком Шагадди. – Да только мне с пулеметом как-то привычнее.

– Не передумаешь? – брови Каффы сошлись у переносицы.

– Извини, Каффа, но – нет, – уверенно покачал головой Шагадди.

– Ну, что ж, – Каффа резким движением задвинул лезвие меча в ножны. – Тогда дай хотя бы пострелять. Немножко, – добавил он смущенно.

Прежде чем что-либо ответить, Шагадди бросил быстрый взгляд на лейтенанта. Коротко кивнув, Андрей дал понять, что не возражает. Шагадди скинул пулемет с плеча и протянул его Каффе.

– Знаешь, как обращаться? – спросил он.

Каффа только снисходительно усмехнулся.

Подняв на уровень груди пулемет, который в его огромных руках выглядел словно детская игрушка, Каффа направил его ствол куда-то вверх и, перекинув большим пальцем предохранитель, нажал на спусковой крючок. Выпустив очень короткую очередь, он чуть сместил прицел и снова нажал на спусковой крючок. На этот раз очередь была куда длиннее первой.

– Куда он стреляет? – наклонившись к уху Гефара, негромко спросил Андрей.

– В отличие от нас Каффа видит то, что происходит за пределами Дороги Мертвых, – ответил Гефар. – Должно быть, пытается пристрелить какую-то тварь, бегающую по Гиблому бору.

– Тогда уж не бегающую, а летающую. – Андрей взглядом указал на поднятый вверх ствол пулемета в руках стрелка.

Окончив стрельбу, Каффа довольно улыбнулся и, поставив пулемет на предохранитель, вернул его Шагадди.

– Отличная игрушка, – с плохо скрытой завистью произнес он.

– Мне тоже нравится, – с улыбкой ответил ему Шагадди.

– Ну, что ж, – Каффа нашел взглядом лейтенанта. – Не могу вас более задерживать. Хотя, признаюсь, общение с вами доставляет мне искреннее удовольствие.

– Мне тоже было очень приятно познакомиться с вами, – ответил Андрей.

Подойдя к Каффе, он посмотрел в ту сторону, где, по словам хозяина Дороги Мертвых, находился выход в Гиблый бор.

– Нам туда? – на всякий случай уточнил Андрей.

– Всего три шага, – заверил его Каффа. Андрей поднял автомат и снял его с предохранителя.

Всего три шага… Знать бы еще, что ожидает его после того, как он сделает эти три шага.

– Эй, лейтенант! – раздался у него за спиной возмущенный крик Гефара. – Мы же сейчас окажемся в Гиблом бору!

– А разве мы направлялись в какое-то другое место? – удивленно глянул на него через плечо Андрей.

– Но у меня же нет никакого оружия! – Гефар демонстративно развел руки в стороны. – Я совершенно беззащитен!

– А как же твоя трость?

– Моя трость ничем не лучше меча Каффы, от которого Шагадди, между прочим, отказался! Мне, как и всем, нужно современное оружие!

– Да ладно тебе… – недовольно поморщился Андрей.

– Я не двинусь с места, пока мне не дадут автомат! – решительно заявил Гефар.

– По-моему, он прав, – поддержал Гефара Каффа.

– Дай ему автомат, – приказал Андрей Шагадди. Одарив Гефара уничижительной усмешкой, сержант тем не менее снял с плеча автомат и кинул его Воину Тьмы.

ГЛАВА 14

В ЦЕЙТНОТЕ

Проход открылся настолько неожиданно, что Андрей даже не успел заметить, когда и куда исчез окружавший его на Дороге Мертвых розовый туман. Пространство перед ним раскололось, словно разорванное изломанной молнией, на одно мгновение соединившей небо и землю. Края разлома раздвинулись в стороны, открывая панорамный обзор на залитый сумрачным красноватым светом Борха-2 пейзаж, похожий не то на поле боя, где произошло небывалое по своим масштабам и количеству задействованной техники танковое сражение, не то на место, подготовленное для грандиозного перфоманса, затеянного свихнувшимися на концептуальной игре с формами окружающих предметов сюрреалистами. Контуры предметов были размыты, а формы изломаны и искажены порою до полной неузнаваемости. Те же из них, которые можно было узнать, были настолько уродливы, что вызывали скорее не интерес, а отвращение.

Если это место и было когда-то Гиблым бором, то теперь оно напоминало заброшенную городскую свалку, горы мусора которой начала осваивать чахлая растительность, изменившая свой внешний вид под воздействием неблагоприятных условий. Земля под ногами у Андрея была перерыта. Кое-где из глубоких рытвин, заполненных мутной водой, торчали не то засохшие корни деревьев, не то завязанные узлами ржавые прутья арматуры. В двух шагах от того места, где стоял Андрей, на земле валялось несколько странных предметов, похожих на миниатюрные дельтапланы, обтянутые черной блестящей кожей. На глянцевой поверхности отчетливо выделялись рваные дыры с неровными краями, похожие на пробоины, оставленные пулями. Андрей сделал шаг в сторону заинтересовавших его предметов.

В ту же секунду над головой у него раздался пронзительный, нарастающий свист, словно от падающего снаряда.

– Берегись! – закричал вышедший из прохода следом за лейтенантом Шагадди. Андрей инстинктивно вскинул голову кверху и увидел падающий на него черный треугольник, похожий на те, что валялись на земле. Острый плоский клин, нацеленный человеку в голову, наверное, был способен снести череп.

Ударив лейтенанта плечом в грудь, Шагадди сбил его с ног и сам упал рядом с ним на землю.

Черный треугольник, не сбавляя скорости полета, спланировал над самой землей и, заложив крутой вираж, пошел на новый заход.

Перевернувшись на спину, Шагадди поднял пулемет и надавил на спусковой крючок. Пулеметная очередь надвое разорвала агрессивную летающую тварь, находившуюся всего в нескольких метрах от жертвы, которая оказалась ей не по зубам.

Поднявшись на ноги, Шагадди быстро глянул по сторонам. На фоне серого купола, накрывшего Дошт, кружило еще с десяток черных треугольников, но планировали они на достаточно большой высоте, так что внезапного нападения с их стороны можно было не опасаться. Протянув руку, Шагадди помог подняться Андрею.

– Чем это вы тут занимаетесь? – удивленно посмотрел на перемазанных грязью Андрея и Шагадди вышедший из Прохода Каффы Лантер.

– Припадаем к родной земле, – криво усмехнулся Шагадди. – Будь внимателен. Лейтенанта уже попытались съесть.

Последнее заявление Лантера ничуть не удивило.

– И кто же был этот дерзкий? – спросил он.

Шагадди подошел к одному из подбитых «дельтапланов» и носком ботинка перевернул его кверху брюхом. Теперь стало видно, что опорой для кожистых крыльев служили тонкие передние конечности странного существа, торчащие под тупым углом к узкому веретенообразному телу. Выраженных задних конечностей у летающего треугольника не было. Либо это существо вообще не было приспособлено к посадке на землю, проводя всю свою жизнь в планирующем полете, либо для взлета у него имелся некий особый орган, что-нибудь вроде трубы для реактивного выброса. Последнее казалось вполне вероятным, если принять во внимание то, какую огромную, кажущуюся почти невероятной скорость могли развивать летающие треугольники в момент атаки. На такой скорости выступающий вперед клин, снабженный скошенной костяной пластиной с зазубренными краями, представлял собой смертоносное оружие.

Присев на корточки, Андрей внимательно осмотрел головную часть диковинного существа. Ничего похожего на органы зрения или слуха ему обнаружить не удалось. Однако под костяным клином имелся небольшой хоботок, входное отверстие на конце которого покрывали крошечные тонкие пластинки с острыми режущими гранями.

– Интересная особь, – заметил, выглянув из-за спины Андрея, Гефар. – Прежде мне не доводилось видеть ничего подобного. Похож на летающего кровососа.

– Если бы Каффа не перестрелял большую часть этих тварей,– указал на лежащие повсюду мертвые треугольные тела Шагадди,– нам вряд ли удалось бы от них отбиться.

Поднявшись на ноги, Андрей достал из кармана таймер.

– Проклятие! – вырвалось у него, едва он взглянул на табло. – У нас осталось меньше двух часов!

– Значит, нам следует поторопиться, – рассудительно заметил Эйх.

– В сторону! – закричал Шагадди, снова хватаясь за пулемет.

Все машинально посмотрели наверх, где под самым куполом пространственного кокона кружили черные треугольники. Но на этот раз опасность исходила не от них. Мутная вода, заполнявшая яму, неподалеку от которой стояли люди, внезапно вспенилась, покрылась огромными пузырями, и над поверхностью ее поднялось нечто, напоминающее пень, поросший бледными поганками на тонких рахитичных ножках.

Не дожидаясь, что последует за этим явлением, Шагадди открыл огонь. Существо, похожее на пень, взметнулось вверх. Из воды показалась длинная змеевидная шея.

Теперь уже стреляли все, включая Гефара, автомат в руках которого неуклюже прыгал из стороны в сторону. В тех местах на теле вылезшего буквально из-под земли существа, куда попадали пули, кожа лопалась, выбрасывая фонтанчики фиолетовой жидкости. Но буквально в тот же миг из отверстия появлялась белая шляпка «поганки», которая, развернувшись, закрывала рану.

Голова зверя метнулась в сторону Джемми. Увернувшись от прямого удара, солдат ударил ее затыльником пулеметного приклада. Как ни странно, такой подход к делу оказался куда эффективнее, чем шквальный огонь. Похожая на трухлявый пень голова чудовища ткнулась в землю. Джемми тут же наступил ногой на шею у основания головы и еще несколько раз ударил по ней прикладом.

По шее прошло волнообразное движение. Вода в яме, куда уходил конец невероятно длинной шеи, снова забурлила, и из-под плавающего по ней мусора появилась еще одна поросшая поганками голова.

– Отходим! – крикнул Андрей, махнув рукой в сторону небольшой купы деревьев, похожих на низкорослые пальмы.

Закинув автомат за спину, Кадишш обеими руками сорвал с пояса две гранаты и одновременно кинул их в яму.

Мощный взрыв взметнул вверх фонтан грязной воды вперемешку с комьями земли. Что произошло с облюбовавшей зловонную яму парочкой чудовищ, – хотя обе головы могли принадлежать и одному зверю, – осталось неизвестным. Люди бежали к деревьям, перепрыгивая через встречающиеся на пути лужи с водой, которые могли таить в себе самые неприятные сюрпризы. На бегу им приходилось отстреливаться от черных треугольников, которые внезапно начали стремительно пикировать вниз, стараясь поразить бегущие цели.

Кадишш, угодив ногой в рытвину с водой, провалился в нее почти по колено. Бежавший следом за ним Джемми подхватил Кадишша за воротник куртки и одним сильным рывком выдернул его из лужи. Ступню ноги Кадишша до самой щиколотки обволакивал плотный ком зеленоватой слизи. Кадишш попытался стряхнуть облепившую ногу гадость, но у него ничего из этого не вышло.

Джемми молча толкнул его в спину, и Кадишш снова побежал вперед, оскальзываясь на ноге, к которой прилипла какая-то омерзительная тварь, и проклиная все на свете. Наконец широкие, расходящиеся от стволов, подобно створкам диафрагм, и так же плотно прилегающие друг к другу листья деревьев укрыли людей от летающих треугольников.

– Рекины драные! – Подбежав к дереву, Кадишш со злостью принялся колотить по стволу ногой, покрытой зеленой слизью.

Не добившись успеха, он сел на землю и, подняв ногу, осторожно понюхал то, что к ней прилипло. Запах от слизистого комка шел довольно-таки мерзкий. Достав нож, Кадишш принялся осторожно, стараясь не вляпаться в слизь руками, счищать ее с ботинка.

Один из треугольников, подстреленный Эйхом, в падении зацепил-таки плечо солдата своим острым клином. Сначала Эйх даже не почувствовал боли. Он обратил внимание на ранение, только когда увидел, что левый рукав его куртки пропитался кровью. Добежав до дерева, он скинул с плеч рюкзак и ножом отрезал рукав. Косой разрез, рассекающий плечо, оказался довольно глубоким. Достав перевязочный пакет, Эйх кинул его Лантеру, который туго перетянул рану на руке Эйха бинтом.

Шагадди и Джемми, оба с тяжелыми «бойзонами» в руках, настороженно оглядывались по сторонам, ожидая нового нападения.

– Ты уверен, что это Гиблый бор? – спросил Андрей у Гефара.

– Я – нет, – невозмутимо ответил Гефар. – Но в этом уверен Каффа.

– Черт! – Андрей даже не обратил внимание на то, что в сердцах выругался по-русски. – Что же нам теперь делать? Здесь же и шагу невозможно ступить, чтобы не напороться на какую-нибудь тварь!

– А я вам что говорил? – не преминул напомнить Гефар.

– У нас не осталось времени на то, чтобы вести поиск вслепую, – произнес Андрей, обращаясь одновременно ко всем. – Нужно выработать какую-то стратегию. И как можно скорее! Говорите все, что приходит в голову, даже если это может показаться полным бредом.

– Нужно отправить на поиски Гефара, – тут же предложил Шагадди. – Ему запредельная реальность не страшна. Кроме того, он лучше любого из нас сможет здесь сориентироваться.

– Я не имею представления, где мы находимся! – едва не задохнулся от возмущения Гефар. – Каффа сказал, что выведет нас к институтскому городку, но похоже, что от него ничего не осталось. Так что нам нужно думать не о поисках, а о том, как выбираться отсюда.

– У Ги Церкуса имелись средства защиты от запредельной реальности, – произнес Андрей, стараясь убедить в первую очередь самого себя.

– Да какая защита здесь могла помочь? – Гефар взмахом руки обвел окрестности. – Человеку проще было бы выжить в жерле вулкана во время извержения, чем в Гиблом бору в момент прорыва запредельной реальности!

Андрей снова посмотрел вокруг, надеясь отыскать хоть что-то из того, что запомнилось ему после посещения институтского городка в прошлый раз. Но вокруг не было ничего, что хотя бы отдаленно напоминало остов разрушенного здания, заросший растениями коттедж или холм, прикрывающий вход в подземный бункер.

– Хорошо! – решительно заявил Андрей. – Начинаем двигаться в том направлении! – Он указал рукой в сторону, где метрах в ста от них из земли торчала непонятная конструкция, похожая на хвост врезавшегося в землю самолета, построенного еще братьями Райт. Но поскольку самолету в Кедлмаре взяться было неоткуда, то можно было предположить, что это либо одна из новых растительных форм, порожденных запредельной реальностью, либо неуверенный в себе зверь, притаившийся в ожидании добычи.

– Почему именно туда? – спросил у лейтенанта Лантер.

– Потому что я так решил, – резко ответил ему Андрей.

Лантер с безразличным видом пожал плечами.

– Шагадди и Джемми – прикрываете нас с флангов, – начал быстро отдавать распоряжения Андрей. – Эйх и Кадишш – смотрите, чтобы ни одна тварь не обошла нас сзади. Лантер и Гефар…

Внезапно Андрей умолк, услышав мысленный приказ Дейла.

– В чем дело? – обратился он к напарнику.

– Мне показалось, что я что-то услышал, – не очень уверенно ответил Дейл.

– В каком смысле «услышал»? – уточнил Андрей. – Ты слышишь то же самое, что и я.

– Я уловил мысленный сигнал, – выразился точнее Дейл.

– Точно?

– Не знаю… Есть! Я слышу его снова!

– Кто это?

– Пока сигнал безличностный. Я просто чувствую, что неподалеку от нас находится кто-то, обладающий телепатическими способностями. И довольно мощными, если принять во внимание то, что наш имплантированный усилитель телепатических сигналов выведен из строя воздействием запредельной реальности.

– Это Мииз! – радостно воскликнул Андрей.

– Я не уверен. – Дейл явно не собирался разделить с напарником его оптимизм.

– Кто же еще это может быть?

– Андрей, мы находимся на территории запредельной реальности. И даже Гефар не знает, какие сюрпризы она способна преподнести.

– У нас нет времени. Разберемся на месте. Показывай направление, откуда идут сигналы.

– Порядок движения сохраняется прежний, – объявил Андрей своим подчиненным. – Но направление меняется: на двадцать градусов левее прежней цели.

Никто не высказал сомнений по поводу столь внезапно измененного решения. Даже Гефар промолчал, хотя и посмотрел на лейтенанта несколько странным взглядом.

Отряд двинулся вперед, в указанном Андреем направлении. Дейлу казалось, что до источника телепатических сигналов, которые ему удалось уловить, не более пятисот метров. Для того чтобы преодолеть такое расстояние даже по пересеченной местности, не требовалось много времени. Но только в том случае, если движение происходило не по территории, превращенной запредельной реальностью в полигон для проверки жизнеспособности самых разнообразных биологических форм.

Прикрывавшие отряд с флангов Шагадди и Джемми без труда отбили очередную атаку кровососов-треугольников, ринувшихся вниз с небес, едва только люди вышли из-под защиты деревьев. Но когда слева из-за холмов появилась стая хищников, похожих на рекинов, выросших до небывалых размеров, с мордами, покрытыми шипами и роговыми пластинами, в дело пришлось вступить Кадишшу.

Отряд отклонился влево от своего маршрута, а на пути движения стаи Кадишш устроил несколько не особенно хитроумных ловушек, начиненных взрывчаткой. Взрывы, разорвавшие в клочья нескольких хищников, бежавших во главе стаи, заставили остальных остановиться.

Внезапно земля под ногами Андрея, идущего впереди отряда, разверзлась. Все происходило в полном безмолвии, словно в кошмарном сне. Края трещины поползли в стороны, открывая земные недра. Андрей отшатнулся назад и, взмахнув руками, едва устоял на ногах. Из огромной трещины, края которой уходили за горизонт, на него повеяло глубинным подземным жаром.

– Ты что? – остановившись рядом с лейтенантом, в недоумении уставился на него Гефар. Андрей молча указал рукой на пропасть.

– Приехали, – с мрачным видом констатировал Шагадди и, развернувшись, выпустил длинную очередь по оставшимся в живых хищникам, которые, несмотря на понесенные потери, все-таки решили продолжить преследование ускользнувшей из-под самого носа добычи.

– Чудаки, – усмехнулся Гефар. – Это же иллюзия.

Сказав это, он без колебаний сделал шаг в пустоту.

Находясь уже примерно на середине кажущегося бездонным провала, Гефар обернулся.

– Ну что, вы так и будете там стоять? – насмешливо обратился он к оторопело замершим на краю пропасти людям.

– Ложись! – неожиданно закричал Шагадди, заметив тень, мелькнувшую за спиной Гефара.

– Что? – Гефар непонимающе наклонил голову к плечу.

– Ложись, урод! – заорал Шагадди.

Видя, что Гефар не торопится выполнить его приказание, Шагадди с пулеметом наперевес метнулся в сторону, выбирая положение, наиболее оптимальное для стрельбы по почти невидимой мишени. Он и сам не сразу обратил внимание на то, что под ногами у него уже была иллюзорная пропасть.

Никто не мог понять, что происходит. Гефар растерянно стоял на месте, наблюдая вместе с остальными за странными перемещениями сержанта.

Шагадди неожиданно упал на колени. Бросив на землю пулемет, он выдернул из-за спины автомат. Теперь, когда Борх-2 находился точно позади Гефара, сержант мог отчетливо видеть красноватые отблески на поверхности огромной студнеобразной, почти прозрачной массы, медленно поднимающейся вверх, словно волна в кадрах замедленной съемки. Молясь только о том, чтобы Гефар не двинулся с места, Шагадди надавил на спусковой крючок.

Короткая автоматная очередь срезала гребень «волны», нависший над головой Воина Тьмы. Что-то, похожее на струю пара, рванулось вверх, а оставшаяся масса рухнула, сбив с ног и придавив собой Гефара.

Теперь уже все бросились на помощь Гефару. Но, когда люди подбежали к тому месту, где лежал, распластавшись по земле, Воин Тьмы, покрывавшая все его тело студнеобразная масса принялась делать резкие судорожные движения, похожие на рывки сидящего на привязи рекина.

– Падаль! – зло воскликнул Кадишш, едва успев отскочить в сторону от дернувшегося в его сторону странного создания.

Гефар лежал неподвижно. Глядя со стороны, невозможно было определить, жив он или мертв. Оставалось только надеяться на то, что убить Воина Тьмы не так-то просто.

– Может быть, попытаться расстрелять эту штуку из автоматов? – предложил Шагадди. – Гефару выстрелы не должны повредить.

– Ты уверен? – спросил у него Эйх.

– Мне уже приходилось в него стрелять, – пожал плечами Шагадди.

– Неизвестно только, сколько времени после этого ему потребуется на то, чтобы восстановиться, – сказал Андрей. – А нам он нужен прямо сейчас, целый и невредимый.

Он снова достал таймер, чтобы посмотреть, сколько времени осталось до намеченного контакта со Статусом. Табло показывало, что в запасе у них имелся час и три минуты.

– Далеко еще? – мысленно обратился к напарнику Андрей.

– Мне кажется, что источник сигнала находится по ту сторону холмов, – ответил Дейл.

До пары невысоких холмов, между которыми пролегала глубокая ложбина, было около двухсот метров.

– Если мы ошиблись, то на другую попытку времени у нас уже не останется, – мысленно произнес Андрей.

На это Дейл ничего не ответил.

– Нужно помочь Гефару, – мысленно произнес Андрей.

Дейл снова промолчал.

Лантер протянул руку к придавившей Гефара студенистой массе и тут же отдернул ее, когда вытянувшийся, словно ложноножка амебы, фрагмент тела странного существа метнулся в его сторону.

– От него веет холодом, – поделился своим наблюдением Лантер.

– Ну и что с того? – мрачно глянул на него Кадишш.

Лантер молча пожал плечами.

– У меня в аптечке есть пузырек спиртового раствора антисептика, – сказал, обращаясь к лейтенанту Эйх. – Миллилитров двести. Что, если попробовать подпалить эту тварь? Огонь погаснет быстрее, чем доберется до Гефара.

Андрей еще раз посмотрел на безжизненно распростершееся на земле, придавленное огромной полупрозрачной массой тело Гефара и коротко кивнул.

– Давай. Если этот холодец слезет с Гефара, – сказал он, обращаясь ко всем остальным, – стреляйте без приказа. Не давайте ему уйти, иначе он может притаиться где-нибудь неподалеку и снова напасть.

Эйх достал из рюкзака синий пластиковый флакон и, отвернув крышку, сунул под нее скрученный жгутом кусок бинта.

Прикрыв флакон крышкой, но не завинчивая его, Эйх чиркнул зажигалкой и поднес к торчащему из флакона концу бинта язычок пламени. Дождавшись, когда огонь уверенно пополз вверх по белой полоске бинта, Эйх осторожно подкинул флакон вверх, с таким расчетом, чтобы он упал точно в центре студенистой массы, и быстро отошел на пару шагов назад.

Эффект от горящего спирта, растекшегося по телу неведомого существа, выбравшегося из глубин запредельной реальности, превзошел все ожидания. Студнеобразная масса взметнулась вверх и сжалась в плотный комок. Одновременно в нескольких местах из нее ударили плотные струи пара. Огонь погас почти мгновенно, но тело странного существа уже корчилось, разрываемое градом обрушившихся на него пуль.

Плотная полупрозрачная масса подалась назад и в сторону, частично освободив тело Гефара. Теперь придавленными к земле оставались только ноги Воина Тьмы.

Гефар на удивление быстро пришел в себя. Развернувшись по пояс, он вскинул руку, в которой у него была зажата трость, и принялся хлестать ею напавшую на него тварь.

Что уж подействовало сильнее – пули или трость Гефара, – оставалось только гадать. Но бесформенная студнеобразная тварь, оставив свою жертву, обратилась в бегство.

Уйти ей не дали Джемми и Шагадди. Конец охоте наступил только тогда, когда существо замерло на месте и растеклось, словно лужа расплавленного стекла. Тело его более не подавало никаких признаков жизни: ни беспорядочных судорожных сокращений, ни неожиданных бросков в сторону врагов, ни струй пара, выбрасываемых вверх.

– Все? – посмотрев на Джемми, спросил Шагадди.

Джемми осторожно ткнул лужу носком ботинка. Поверхность ее была упругой и плотной, словно резина. Отвечая на вопрос Шагадди, Джемми молча кивнул.

Гефар проворно, не дожидаясь, когда ему помогут, вскочил на ноги. Близкий и, должно быть, не особо приятный контакт со странным существом, судя по всему, закончился для него без последствий.

– Ну что, мы так и будем здесь стоять? – спросил он у Андрея, демонстрируя свое желание снова ринуться в бой.

– Действительно, давайте переберемся на твердую почву, – сказал Эйх, глядя себе под ноги, где зияла бездонная иллюзорная пропасть. – А то, признаться, как-то не по себе.

– Нам нужно перебраться на ту сторону холмов, – указал направление Андрей.

– Что это было? – на ходу спросил у Гефара Лантер.

– Невидимый душитель, – с равнодушным видом ответил Гефар. – Они и прежде водились в Гиблом бору. Но этот, видимо, представлял собой какую-то новую разновидность, иначе ему не удалось бы подобраться ко мне незамеченным. Кстати, лейтенант, – обратился он к Андрею. – Я должен выразить тебе свою искреннюю признательность за то, что ты не бросил меня.

– Поблагодари Шагадди, – взглядом указал на шагающего неподалеку сержанта Андрей. – Это он первым заметил душителя и бросился к тебе на помощь.

– Серьезно? – Гефар с удивлением и как-то совершенно по-новому посмотрел на Шагадди, который внимательно наблюдал за окрестностями и даже как будто и не слышал, о чем шел разговор между лейтенантом и Воином Тьмы.

– Спасибо, сержант! – крикнул Гефар. – Теперь я твой должник!

– В расчете, – по-прежнему глядя в сторону, буркнул Шагадди.

До холмов оставалось буквально рукой подать, когда на отряд обрушилась новая напасть.

На этот раз все началось с Джемми. Он обратил внимание, что на фоне серого купола, который теперь заменял жителям Кедлмара небо, появились звезды. Ярких серебристых точек, сверкающих на фоне серого фона, становилось все больше. Вскоре, стоило только поднять голову вверх, как от них начинало рябить в глазах. Но кошмар начался тогда, когда эти «звезды» начали падать вниз.

Это было похоже на массированный артобстрел.

Светящиеся точки падали вниз, стремительно увеличиваясь в размерах. Врезающиеся в землю огненные шары взрывались, словно фугасные бомбы, выбрасывая вверх фонтаны земли и оставляя после себя глубокие воронки.

Укрыться было негде. Петляя и уворачиваясь от падающих с неба огней, люди бежали в сторону холмов.

Один из огненных шаров взорвался почти у самых ног Шагадди. Взрывом сержанта отбросило в сторону. Упав на землю, он быстро перевернулся на живот, поднялся на четвереньки и, словно рекин, гоняющий блох, тряхнул головой.

– В порядке? – крикнул, подбежав к нему, Кадишш.

Шагадди снова тряхнул головой и посмотрел по сторонам, ища слетевшее с головы кепи. Дотянувшись рукой до присыпанного землей головного убора, сержант натянул его на голову. Оперевшись на руку Кадишша, он тяжело поднялся на ноги.

– Как будто все на месте, – глухо произнес он и, дернув плечами, чтобы поправить висевший за спиной рюкзак, побежал следом за остальными, слегка припадая на правую ногу.

– Пройдем по ложбине между холмами! – крикнул на бегу Андрей.

– Нет! – тут же крикнул в ответ ему Гефар. – Если в ложбине засел чампер, то нам не пройти!

Андрей даже не стал спрашивать, кто такой чампер. Он просто взял чуть левее и, стараясь не сбавлять скорость, начал подниматься по склону холма.

Убийственный «звездопад» прекратился к тому времени, когда отряд добрался до вершины холма. Пользуясь затишьем, люди ненадолго остановились, чтобы перевести дух и осмотреться.

Местность, расстилающаяся по другую сторону холмов, была похожа на то, что могло бы остаться от перелеска, по которому прошелся ураган, вырвавший с корнем кусты и поваливший почти все деревья, за исключением могучих великанов. Они хотя и покачнулись под натиском стихии, но все же продолжали стоять, крепко цепляясь за землю своими корнями, уходящими в глубину на десятки метров. Местами среди завалов виднелись странные круглые проплешины с ровными, словно очерченными гигантским циркулем, краями. Поверхности этих образований непонятной природы были гладкими, отражающими красноватый свет Борха-2, так, словно это было стекло или лед на спортивной арене, по которому еще не проехался ни один конек.

– Не знаешь, что это такое? – на всякий случай спросил Андрей у Гефара.

Тот молча покачал головой.

– Источник сигналов находится где-то у подножия холма, – сообщил Дейл.

– Спускаемся, – скомандовал Андрей.

Они находились примерно на середине склона, когда со стороны поваленного леса потянуло прохладным ветерком. Ветер был не настолько холоден, чтобы проникнуть под одежду, но почему-то даже от легкого его прикосновения к коже лица в душу закрадывалась острая тоска и жалость к самому себе, какую может испытывать только человек, точно знающий, что нынешний день станет последним днем его жизни. Хотелось просто сесть на голую землю, положить руки на колени и замереть в неподвижности, ожидая, когда судьба осуществит свое предначертание.

Следом за этим между поваленными на землю деревьями поползли полосы желтого, похожего на серные испарения тумана. Тоненькие вначале ручейки его сливались в широкие реки, затапливая все свободное пространство, и поднимались вверх, скрывая под собой кусты и вывернутые из земли коряги.

– Уходить нужно, Джагг, – просипел свозь стиснутые зубы Лантер. – Не к добру все это…

Андрей и сам чувствовал, что вместе с туманом к ним приближается нечто такое, с чем им еще не приходилось сталкиваться. Ужас в чистом виде. Рафинированный кошмар. Андрей готов был уже отдать команду отходить назад за холмы, когда передвигавшийся на левом фланге Шагадди неожиданно крикнул:

– Там человек!

– Где?! – воскликнули одновременно несколько голосов.

Андрей развернулся в сторону, куда указывал ствол пулемета Шагадди, но с того места, где он находился, ему ничего не было видно. Лишь подбежав к сержанту, Андрей смог увидеть человека, сидевшего у подножия холма.

Человек, одетый в темно-коричневую форму пехотного офицера, неподвижно сидел на земле спиной к наблюдающим за ним людям. Руки его лежали на широко разведенных в сторону коленях, а голова была чуть запрокинута назад. Казалось, он был погружен в глубокий транс. Или спал, если только можно было заснуть в столь странном положении.

– Быстро вниз! – махнул зажатым в руке автоматом Андрей и первым побежал вниз по склону холма.

По мере приближения к странному человеку, который, казалось, не слышал у себя за спиной криков и шума от нескольких пар бегущих ног, его фигура казалась Андрею все более знакомой. Узкие плечи, прямая спина и темные волосы, чуть более длинные, чем положено носить строевому офицеру.

– Лайза! – Дейл первым узнал курьера Статуса, оставшегося вместе с группой Ги Церкуса.

– Лайза! – следом за ним вслух прокричал Андрей.

Девушка даже не обернулась. В последний раз, когда Андрей видел Лайзу, она была похожа на восковую фигуру, имеющую только внешнее сходство с тем человеком, которого должна изображать. Все связи сознания Лайзы с внешним миром были оборваны, окружающей действительности для нее более не существовало. Сознание Лайзы продолжало жить внутри нее, но было заперто мощным психоблоком, который она же сама и использовала, чтобы отгородиться от коллективного сознания запредельной реальности.

Оступившись, Андрей упал на колено и, чтобы удержать равновесие, уперся рукой в землю. Он тут же снова поднялся на ноги и, скользя по склону, который ближе к подножию стал почти отвесным, добежал до девушки.

– Осмотрите окрестности! – обернувшись, крикнул он последовавшим за ним солдатам. – Где-то рядом могут находиться и другие люди!

– А с этим как быть? – указал Гефар на подползающий к подножию холма ядовито-желтый туман.

– У нас еще есть время! – ответил Андрей, хотя прекрасно понимал, что как раз времени-то у них и не было.

За оставшиеся минуты нужно было не только попытаться отыскать тех, кому, возможно, удалось выжить, но и найти место, удобное для открытия окна внепространственного перехода. В принципе склон холма представлял собой почти идеальную позицию, но к тому времени, когда будет послан сигнал в Статус, он скорее всего будет уже затоплен наползающим со стороны бурелома туманом.

– Лайза! – Андрей упал перед девушкой на колени и схватил ее за руки.

Сказать по правде, он и сам удивился восторженности, прозвучавшей в его голосе. Вне всяких сомнений, он рад был видеть Лайзу живой и невредимой, но голос его при этом выражал куда более глубокие чувства. Видимо, на какой-то момент Дейлу удалось перехватить у него инициативу.

Андрей посмотрел на руки девушки. Пальцы ее были холодными и неподвижными. Кисть правой руки Лайзы, изуродованная начавшимся процессом трансформации, была более вытянутой и тонкой, чем левая. Кожа, обтягивающая ее, словно тонкая пластиковая перчатка, имела темно-коричневый цвет.

– Джагг, здесь больше никого нет! – крикнул Кадишш. – Никаких следов людей! – Голос его вибрировал на нервозных тонах. Он стоял, направив ствол автомата в сторону полосы желтого тумана, до которой оставалось уже не более двух шагов.

– Пора уходить, Джагг, – более спокойно, чем Кадишш, но тоже несколько изменившимся голосом сказал Шагадди.

– Нам повезло, что мы хоть кого-то нашли, – заметил Лантер.

– Она не могла находиться здесь все время одна! – воскликнул Андрей, отказываясь признать свое поражение.

– Да только она и могла здесь выжить! – возразил ему Гефар. – Ее мозг отключен, сознание никак себя не проявляет, а потому для запредельной реальности ее как будто и вовсе не существует!

Андрея удивило то, что даже Гефар начал нервничать.

– Ты по-прежнему слышишь сигнал? – мысленно спросил он у Дейла.

– Да, – ответил тот. – И источник его где-то совсем рядом.

– Лайза, – Андрей взял лицо девушки в ладони и чуть приподнял его. – Ты ведь знаешь, что остальные люди где-то рядом. Скажи мне, где? Как нам их найти?

Слабая надежда на то, что Лайза сможет подать ему хоть какой-то знак, рухнула, едва он заглянул ей в глаза. Они были холодными и пустыми, словно отполированные до зеркального блеска полудрагоценные камни.

– Уходим, – глядя себе под ноги, угрюмо произнес Андрей. – Уходим! – повторил он громко, так, чтобы слышали все.

Поднявшись на ноги, он взял Лайзу за руку и, потянув, заставил ее встать.

– Эй! – Крик раздался чуть со стороны.

Голос показался Андрею знакомым, но он не принадлежал ни кому-либо из его солдат, ни примкнувшему к ним Гефару.

– Джагг!

Андрей развернулся на звук голоса.

Чуть левее и выше того места, где они находились, в склоне холма зияло прямоугольное отверстие, из которого по пояс высовывался человек, одетый в какие-то лохмотья и невообразимо грязный. Одной рукой он поддерживал откинутую в сторону тяжелую металлическую крышку люка, замаскированную с внешней стороны пластами засохшей грязи, а другой призывно махал Андрею.

Андрей посмотрел сначала на человека, который знал его, но которого он сам не мог узнать, а затем на полосу подобравшегося уже к самому подножию холма желтого тумана.

– Джагг! – снова махнул рукой человек. – Скорее сюда!

Человек, выскочивший из-под земли, как чертик из коробки с сюрпризом, мог оказаться очередной ловушкой запредельной реальности.

Держа палец на спусковом крючке автомата, Андрей осторожно сделал шаг по направлению к человеку.

– Да что вы там тянете! – уже с возмущеним закричал человек. – Скоро туман затопит все вокруг!.. Вы что, не узнаете меня? Это же я, Фаунг!

– Фаунг! – с изумлением воскликнул Андрей.

В грязном, одетом в какое-то невообразимое рубище человеке трудно было узнать одного из помощников Ги Церкуса.

– Ну а то кто же еще! – обрадовался тому, что его наконец-то признали, Фаунг. – Все здесь, внизу! И Ги Церкус, и профессор Кармер!

Держа Лайзу за руку, Андрей побежал ко входу в подземный бункер.

Передав Лайзу Фаунгу, который, в свою очередь, передал ее кому-то еще, находившемуся ниже его на лестнице, Андрей присел на краю отверстия, свесил ноги вниз и, нащупав перекладину, быстро побежал вниз по вбитым в стену колодца скобам.

Дождавшись, когда в бункер спустился последний из вновь прибывших, Фаунг захлопнул крышку люка и туго закрутил штурвал ручного запора.

ГЛАВА 15

ЭВАКУАЦИЯ

Внизу царила темнота.

Протянув руку в сторону, Андрей коснулся пальцами холодной, чуть влажной кафельной плитки.

– Осторожно. – В руке Фаунга вспыхнул фонарик. – Идите прямо по коридору, – лучом света указал он направление.

– Все целы? – первым делом спросил его Андрей.

– Нам, можно сказать, повезло, – вопреки словам, голос Фаунга прозвучал совсем нерадостно. – Погиб только Карм… Вернее, даже не погиб, а просто пропал во всей этой неразберихе. Но это все равно что погиб… В группе профессора Кармера жертв куда больше. Если бы вы видели, что здесь творилось неделю назад!

– Неделю назад? – удивленно переспросил Андрей. – Но ведь прорыв запредельной реальности произошел два дня назад.

– Разве? – Казалось, замечание Андрея не вызвало у Фаунга ни малейшего удивления. – А у нас здесь идут уже восьмые сутки после прорыва.

– Несостыковка во времени в зонах с различной плотностью запредельной реальности, – объяснил Гефар.

Андрей на ходу достал из кармана таймер. До времени связи со Статусом осталось тридцать две минуты.

– Вообще-то мы даже не надеялись на то, что помощь подоспеет так быстро, – сказал Фаунг.

– Да, – быстро кивнул Андрей. – Но эвакуироваться отсюда нам нужно в течение получаса. Я должен срочно переговорить с Ги Церкусом.

– Мы уже пришли. – Фаунг обогнал остальных идущих и открыл пред ними дверь.

Небольшая комната была освещена стоящей на столе коптящей масляной лампой, сделанной из обрезка металлической трубы, что сразу же напомнило Андрею фильмы о Второй мировой. На столе в неровном круге тусклого, мерцающего света стоял какой-то электронный прибор со снятым кожухом.

– Рад видеть вас, лейтенант Апстрак! – шагнул навстречу Андрею Ги Церкус.

– Взаимно. – Андрей пожал протянутую руку.

Следом за Ги Церкусом его поприветствовал находившийся здесь же Имро Кармер.

Андрей обратил внимание на то, что оба они были такими же грязными, как и Фаунг.

– Вода – наша главная проблема, – заметив его взгляд, счел нужным объяснить Кармер. – Имеющийся небольшой запас мы используем только для питья и приготовления пищи. Все мы здесь чумазые, как бездомные рекины.

– Можете побаловаться. – Гефар снял со спины и поставил на стол рюкзак, в котором находилась канистра с водой.

– Почему Лайза находилась одна вне бункера? – Андрей хотел задать совершенно другой вопрос, но, к своему удивлению, повторил слова Дейла.

– Послушай-ка, напарник, ты становишься не в меру напористым и агрессивным, – недовольно заметил Андрей, мысленно обратившись к Дейлу. – Прежде за тобой такого не водилось.

– Извини, – откровенно смутился Дейл. – Это получилось случайно… Как-то само собой…

– Само собой, – ехидно передразнил Андрей. – И все это время ты морочил мне голову. Друг называется.

– О чем ты? – попытался изобразить недоумение Дейл.

– О том, что судьба Лайзы волнует тебя совершенно по иной причине, нежели меня, – тоном сурового обличителя объявил Андрей. – То, что я ошибочно принимал за зарождение большого и глубокого чувства, на самом деле являлось не чем иным, как отражением того, что испытываешь по отношению к Лайзе ты сам! – И быстро добавил: – Попробуй только сказать, что я не прав.

Дейл счел за лучшее промолчать.

– Лайзе, в отличие от нас, вне бункера ничто не угрожает, – ответил на вопрос Дейла Ги Церкус. – Мы же, используя внешние органы чувств Лайзы и способности телепатов Кармера, можем вести наблюдение за тем, что происходит снаружи.

– Вам, наверное, нужно отдохнуть, – взглянув на усталые лица солдат, сказал профессор Кармер. – Уверен, что добраться до нас было нелегко.

– Что да – то да, – с серьезным видом кивнул Гефар. – Мне пришлось приложить все свои способности для того, чтобы преодолеть преграды, стоявшие у нас на пути… Позвольте представиться, – Гефар протянул свою пухлую ручку профессору Кармеру, – Гефар.

Имро Кармер машинально пожал протянутую ему руку, улыбнулся и только после этого удивленно вскинул брови.

– Гефар? – переспросил он. – Это, наверное, прозвище?

– Нет, – улыбнулся Гефар.

– Да! – Андрей довольно-таки бесцеремонно схватил Гефара за плечо и переместил его себе за спину. – Сколько человек находится в бункере?

– Нас двое, – посмотрев на Кармера, начал считать Ги Церкус. – Трое человек из моей группы…

– И пятеро моих людей, – закончил Кармер.

– Раненые? – задал следующий вопрос Андрей.

– У Вистора повреждена нога.

– Он может передвигаться без чужой помощи?

– С трудом.

– Остальные целы?

– Мииз, – тихо произнес профессор Кармер.

– Что с ней?

– Она вместе с Сейкрином и еще тремя техниками пыталась остановить прорыв. Из всей группы только она одна осталась жива. Впрочем… – Имро Кармер беспомощно развел руками. – Я не знаю, сколько она еще протянет без перерождения. Если бы не помощь Ги Церкуса и его людей, нам уже пришлось бы отдать Мииз запредельной реальности.

– Мииз потеряла обе ноги и левую руку, – сказал Ги Церкус. – Серьезно повреждена грудная клетка и внутренние органы. Повреждения не травматической природы, а связанные с метаморфозами, начавшимися в теле под воздействием сверхвысоких концентраций запредельной реальности. Чтобы остановить дальнейший процесс, мы ввели Мииз в состояние глубокой летаргии, упаковав ее тело в медицинский транспортировочный пакет, который, к счастью, был у нас с собой.

– Ей как-то можно помочь? – спросил Андрей внезапно севшим голосом.

– В тех условиях, в которых мы находимся, – нет. – Ги Церкус не пытался внушать себе и всем остальным беспочвенные надежды. – Но, поскольку сознание Мииз осталось неповрежденным, в Статусе его можно будет переписать в матрицу, а затем поместить в новое тело. Однако использованный нами для консервации тела Мииз медицинский пакет способен поддерживать функции организма в жизнеспособном состоянии не более трехсот часов, то есть около десяти суток по кедлмарскому времени.

– Мы эвакуируемся немедленно, – положив руку на стол, объявил Андрей.

– То есть как? – непонимающе развел руками Имро Кармер. – Куда?

– В Статус. – Андрей достал таймер и повернул его так, чтобы цифры на табло были видны как Ги Церкусу, так и Кармеру.

– Через двадцать пять минут в месте, где находится этот таймер, откроется окно внепространственного перехода.

– Это так неожиданно… – Ги Церкус в растерянности провел рукой по небритому грязному подбородку.

– У вас ровно пятнадцать минут на сборы, – жестким командным голосом объявил Андрей. – За десять минут до срока все люди должны находиться возле выхода из бункера.

– Фаунг. – Ги Церкус отыскал взглядом своего помощника. – Немедленно приступайте к демонтажу оборудования.

– Какого еще оборудования? – недовольно насупился Андрей.

– Мы использовали нашу аппаратуру для того, чтобы изолировать бункер от влияния запредельной реальности, – объяснил арктурианец.

– Послушайте, уважаемый Ги Церкус, – Андрей вздохнул. – Я понимаю, как вы относитесь к своей работе, но сейчас мы должны спасать собственные жизни, а не научное оборудование.

– Лейтенант Апстрак, – строго официально обратился к Андрею Ги Церкус. – Вам не хуже меня известно, что, покидая планету, мы не должны оставлять на ней никаких артефактов, свидетельствующих о нашем пребывании.

– Артефакты? – Андрей с возмущением всплеснул руками. – Вы когда последний раз выглядывали из бункера?

– А что? – не понял Ги Церкус.

– А то, что Айвель-5 накрыт пространственным коконом, который может видеть невооруженным взглядом каждый, кто удосужится поднять свой взгляд вверх! Другое столь впечатляющее свидетельство вмешательства инопланетных сил нужно еще поискать! А вы переживаете из-за пары ящиков с научным оборудованием!

– За пространственный кокон отвечают те, кто его установил, – сухо ответил арктурианец. – А я отвечаю за вверенное мне оборудование.

– Хорошо. – Андрей примирительным жестом провел перед собой рукой. – А что вы скажете, если я предложу вам взорвать ваше оборудование вместе с бункером?

– А как же проведенные нами исследования?

– Собранные вами материалы мы, конечно же, здесь не бросим. Да и места они, надеюсь, займут не так много.

Ги Церкус на секунду задумался.

– Вы можете гарантировать, что после этого будет полностью исключена любая возможность даже частичного восстановления действующих блоков? – спросил он.

Андрей взглядом переадресовал вопрос Кадишшу.

– Я могу гарантировать, что никто и никогда не сможет даже отыскать место, где находился этот бункер, – усмехнулся Кадишш.

– Хорошо, – коротко кивнул Ги Церкус. – Пусть будет по-вашему.

Фаунг, Кадишш и Эйх, которого подрывник взял себе в помощники, вышли из комнаты.

– У вас ровно десять минут! – крикнул вслед им Андрей.

Прижав ладони к щекам, он глубоко вздохнул, резко выдохнул, после чего устало опустился на стул и посмотрел на табло таймера. Двадцать минут до контрольного срока. У него наконец-то было немного времени для того, чтобы передохнуть.

– Признаться честно, я не рассчитывал на то, что придется покидать Кедлмар в такой спешке, – сказал, проведя рукой по лбу, Ги Церкус. – Никому прежде не доводилось изучать запредельную реальность в такой непосредственной близости.

– Кедлмара больше нет, – вполголоса, не глядя на арктурианца, произнес Андрей. – И это последняя возможность покинуть Айвель-5.

– Кстати, вы не в курсе, что за желтый туман плавает среди бурелома у подножия холма? – спросил у обитателей бункера Гефар.

– Мы пытались взять пробу, но нам это не удалось, – ответил ему профессор Кармер. – Заборник после погружения в туман мог превратиться во что угодно. Мы предполагаем, что это субстанция, с помощью которой запредельная реальность осуществляет мгновенную трансформацию материальных объектов. Всякий раз после того, как туман сходит, местность вокруг становится совершенно иной.

– Но для того, чтобы открылось окно пространственного перехода, нам нужно выбраться на поверхность. – В голосе Андрея прозвучала тревога.

– Прежде туман никогда не поднимался настолько высоко, чтобы затопить вход в бункер, – успокоил его Ги Церкус. – Иначе даже установленная нами защита не выдержала бы.

Андрей в очередной раз посмотрел на таймер.

– Пора, – сказал он, поднимаясь на ноги.

Ги Церкус наклонился и вытащил из-под стола большой серый кейс.

– Этот ящик нам необходимо забрать с собой, – сказал он.

Андрей не стал спорить – времени не было, да и вряд ли ему удалось бы переубедить арктурианца, который скорее остался бы в бункере сам, чем бросил здесь материалы проведенных исследований, за которые один из его помощников заплатил собственной жизнью, – он жестом велел Джемми и Лантеру взять кейс.

Когда, пройдя по коридору, они подошли к лестнице, ведущей к выходу, возле него уже собрались все, кто находился в бункере. Андрей быстро поприветствовал тех из них, с кем был знаком. Распределив груз и велев одному из парней Кармера помогать Вистору, который с трудом передвигался, припадая на левую ногу, Андрей подошел к носилкам, на которых лежало изуродованное тело Мииз. Через мутный пластик пакета, покрывавшего Мииз, черты ее лица были едва различимы. Наверное, именно поэтому она показалась Андрею похожей на обыкновенную девушку, а не на неприглядное существо с сухой коричневатой кожей, большими круглыми глазами и лысой головой в форме желудя, над внешним видом которого поработала запредельная реальность.

Бросив всего лишь один взгляд на пребывающую в летаргии девушку, Андрей тут же отошел в сторону. Ему хотелось хотя бы на время заставить самого себя поверить в то, что Мииз просто спит, а не находится на полпути к Проходу Каффы.

Ему вспомнилась их последняя встреча и разговор, в котором было больше недомолвок, чем фраз, понятных с полуслова:

«– Как ты думаешь, мы увидимся снова?

– А ты этого хочешь?

– Да.

– В таком случае непременно увидимся. Где-нибудь, когда-нибудь…»

Прогнав прочь воспоминания, Андрей взглядом нашел Кадишша.

– Все сделал? – спросил он.

– В лучшем виде, – расплылся в улыбке Кадишш. – Сколько времени ставить? – спросил он, взяв в руку запал.

– Десять минут, – ответил Андрей, взглянув предварительно на таймер. – Джемми, Шагадди – наверх. Если есть проблемы, – обеспечиваете прикрытие, до тех пор пока все не выберутся из бункера.

Шагадди закинул пулемет за спину и, первым запрыгнув на лестницу, быстро полез наверх. Джемми без промедления последовал за ним.

Андрей, запрокинув голову, смотрел вслед поднимающимся вверх по лестнице солдатам. Ему даже думать не хотелось о том, что наверху их могла ожидать какая-нибудь новая напасть.

Теперь, когда они отыскали людей, которые, казалось, навсегда исчезли в Гиблом бору, с ними уже ничего не должно было случиться. Им всего-то и нужно было, что только выбраться из бункера и дождаться, когда откроется окно внепространственного перехода. Удача теперь уже не могла изменить им, просто не имела такого права…

Наверху надсадно заскрипели петли люка. Шагадди откинул крышку в сторону, и Андрей увидел у себя над головой пятно тусклого, красноватого света. При этом он поймал себя на том, что все еще не может свыкнуться с мыслью, что настоящий солнечный день в Кедлмаре уже не наступит никогда.

– Ну, что там?! – нетерпеливо крикнул Андрей.

– Сейчас посмотрим, – глухо прозвучал сверху ответ Шагадди.

Подтянувшись на руках, сержант вылез из люка. И почти в ту же секунду остававшиеся внизу услышали грохот кажущейся нескончаемо длинной пулеметной очереди.

Ответом ей была разрозненная ружейная пальба. Джемми выпрыгнул из люка, и его «бойзон» заработал в унисон с пулеметом сержанта.

– Что там?! – схватившись руками за вбитую в стену скобу, закричал Андрей.

– А кто их разберет! – прокричал сверху Шагадди. – Твари какие-то зеленые! Но, что неприятно, все они при оружии!..

– Я уже включил таймер взрывателя, – с ледяным спокойствием сообщил Кадишш, после чего, как бы между прочим, поинтересовался: – Может быть, есть смысл отложить взрыв?

– Нет! – крикнул Андрей. – Все поднимаемся наверх! Сначала я, Лантер и Гефар. Следом за нами, не дожидаясь команды, поднимаются гражданские. Замыкающие – Кадишш и Эйх. Все ясно?

– А что тут может быть непонятно? – дернул плечом Эйх.

– Пошли!

Андрей полез наверх, откуда неслись звуки не утихающей ни на секунду стрельбы. Осторожно выглянув из люка, он увидел распластавшегося на склоне холма Джемми, который с сосредоточенным видом давил на гашетку стоявшего перед ним на распорке пулемета. Неподалеку от него в таком же положении лежал на земле Шагадди. Противников, по которым они вели огонь, Андрею видно не было.

Чуть подтянувшись на руках, Андрей перебросил свое тело через край люка и, перекатившись на живот, растянулся на земле. Еще не успев увидеть врагов, он уже выдернул из-под локтя автомат и перевел предохранитель в положение автоматической стрельбы.

Взглянув вниз по склону холма, он в первый момент не поверил своим глазам. От стелившегося по земле ядовито-желтого тумана не осталось и следа. На том месте, где не более получаса назад он мог видеть то, что осталось от поваленного ураганом леса, теперь расстилалась поросшая невысокой пожухлой травой равнина, которую метрах в ста от подножия холма пересекал окопный контур, отрытый по всем правилам фортификационной науки, с насыпанным спереди аккуратным бруствером, гнездами для стрелков и узкими проходами, тянущимися от первой ко второй линии окопов. Но в то же время идея окружить окопами холм, на котором закрепился противник, могла бы прийти в голову разве что безумцу. Имея выгодную позицию на высоте, оборонявшиеся, используя всего пару пулеметов, не давали неприятелю высунуться из окопов. Однако, судя по тому, сколько мертвых тел уже лежало неподалеку от окопных брустверов, те, кто находился в окопах, имели твердое намерение взять высоту штурмом. Что также лишний раз свидетельствовало о фанатичной невменяемости их командиров, если они у них, конечно, имелись.

Тела убитых с первого же взгляда показались Андрею какими-то странными. В целом они были похожи на людей, но конечности их выглядели непропорционально длинными, а головы как будто вовсе не имели шей.

Как следует Андрей рассмотрел этих уродцев, когда очередная волна атакующих с дикими криками и пальбой выскочила из окопов и кинулась на приступ. Они бежали, высоко вскидывая колени и раскачиваясь из стороны в сторону, словно маятники. На них была изорванная, расползающаяся по швам форма солдат внутренней стражи, а в руках – их же короткоствольные винтовки. В тех местах, где тела этих странных солдат не прикрывала ткань, было видно, что кожа их имеет темно-зеленый цвет, по которому расплываются более светлые разводы, словно создавшая их запредельная реальность позаботилась о природной камуфляжной раскраске для своих воинов. Головы солдат с длинными челюстями, выступающими вперед, словно у хищных ящеров, были втянуты в плечи и пригнуты к земле. А из сутулых спин, прорывая ветхую ткань одежды, торчали вверх длинные костяные иглы, представляющие собой гипертрофированные остистые отростки позвонков, между которыми была натянута плотная кожистая перепонка.

Поймав на прицел одного из уродцев, Андрей нажал на курок автомата. Солдат запредельной реальности, словно споткнувшись, упал на землю, зарывшись звериным лицом в траву.

Справа и слева от него падали его товарищи, скошенные пулями из двух работающих без остановки «бойзонов». Но те, кто еще оставался на ногах, продолжали бежать, словно весь смысл жизни заключался для них в том, чтобы добраться до холма. Стреляли же они по большей части как попало, почти не целясь, как будто просто выполняли некое обязательное в данной ситуации действо.

– Ну, как тебе это, Джагг?! – Сняв с пулемета пустой магазин, Шагадди отбросил его в сторону и, вытащив из стоявшего рядом с ним рюкзака новый пулеметный диск, ударом кулака загнал его в гнездо держателя.

– А артиллерии у них нет? – спросил Андрей.

– Пока нет, но если ты будешь старательно думать о ней, она непременно появится. – Это уже сообщил подползший к лейтенанту на четвереньках Гефар.

Лантер и Фаунг тем временем, прикрывшись от обстрела парой поставленных на торцы кейсов, помогали остальным поднять наверх раненых и вещи. Те, кто уже был наверху, лежали на земле, закрывая головы руками.

– Что это за твари? – спросил Андрей у Гефара.

– Представления не имею, – ответил тот. – Но, поскольку это не фантомы, могу предположить, что прежде они были солдатами из отрядов внутренней стражи, вошедших в Гиблый бор.

– Прежде нас не пытались атаковать, – заметил выбравшийся из бункера Ги Церкус.

– Должно быть, это мы своим появлением простимулировали запредельную реальность, – высказал предположение Андрей.

– Сколько времени до связи? – спросил арктурианец.

– Три минуты, – взглянув на таймер, который он теперь не отпуская держал в руке, ответил Андрей.

– Самое удобное место для окна – вверх по склону холма, – сказал Вистор.

– Нужно отойти от бункера, – сказал Андрей. – Он взорвется одновременно с появлением окна.

– А почему нужно было, чтобы это произошло в одно и то же время? – поинтересовался Ги Церкус.

– Вы же хотели, чтобы были унитожены все следы вашего пребывания в Кедлмаре.

– Ну так что?

– Если перенести взрыв на более позднее время, то мы не сможем быть уверенными в том, что кто-нибудь не спустится в бункер и не отключит взрыватель до того, как он сработает.

– Логично, – согласился Ги Церкус.

Последний из атакующих упал замертво, так и не достигнув заветной цели. Остававшиеся в окопах иноформы продолжали время от времени постреливать, но большой опасности их стрельба не представляла. Пользуясь временным затишьем, люди начали перемещаться вверх по склону холма, стараясь отойти подальше от входа в бункер.

Труднее всех приходилось Вистору, у которого было повреждено колено. Но оступился не он, а парень из группы профессора Кармера, помогавший ему идти. Парень упал на колено, а Вистор, потеряв равновесие, коротко вскрикнул от боли, упал набок и, беспомощно размахивая руками по сторонам, покатился вниз под уклон.

Ниже остальных по склону холма находился Кадишш. Он и кинулся на помощь Вистору, бросив кейс с каким-то дорогим Ги Церкусу оборудованием.

– Стой, болван! – закричал вслед ему Шагадди.

Но Кадишш даже не обернулся, только рукой над головой махнул, словно отгоняя навязчивых мух.

Выругавшись сквозь зубы, Шагадди поднял пулемет, готовясь в случае необходимости обеспечить прикрытие.

Неподалеку от него, так же с пулеметом наперевес, занял позицию Джемми.

Шагадди машинально глянул на часы. Время до взрыва он не засек, но и без того было ясно, что заминированный Кадишшем бункер должен был взорваться с минуты на минуту.

Кадишш догнал Вистора только у самого подножия холма. Кривясь от боли, Вистор попытался сам подняться на ноги, но тут же с криком упал. Должно быть, при падении его раненое колено получило новые повреждения.

– Порядок, Вистор. – Кадишш наклонился и потянул Вистору руку.

И в ту же секунду между раскинутых в сторону ног Вистора, так же протянувшего руку навстречу руке Кадишша, из земли ударила плотная струя газа, окрашенного в уже хорошо знакомый солдату желтый цвет. Кадишш отшатнулся назад, упал на спину и, упираясь каблуками в землю, отталкиваясь локтями, принялся испуганно карабкаться вверх по склону.

Струя взметнулась вверх метра на полтора, после чего желтый туман опустился к земле, накрыв тело вопящего от ужаса Вистора.

– Уходи оттуда! – крикнул Кадишшу Ги Церкус. – Ты ему уже не поможешь!

Но Кадишш, замерев на месте, зачарованно смотрел на волны ядовито-желтого тумана, колышущегося всего в нескольких сантиметрах от толстых рифленых подошв его ботинок. Сквозь плотное марево он мог видеть тело Вистора, корчащееся в агонии на земле, которая была похожа на жидкий студень, и пытающееся перевалить через край формы, в которую был заключен.

Внезапный порыв ветра сдул облако желтого тумана в сторону, в направлении окопов, и взгляду Кадишша предстало то, во что превратилось тело Вистора. Ноги его были перекручены в плотный жгут, на месте живота находилась огромная дыра с рваными краями, из которой высовывалось нечто, похожее на окровавленный рог, на левой руке кожа и плоть были сняты, и только каким-то чудом оставшиеся целыми кровеносные сосуды и желтоватые полосы сухожилий оплетали белые кости. И лишь только правая рука и лицо Вистора оставались пока еще не изуродованными запредельной реальностью. Запрокинув голову, он с невыразимой мукой во взгляде посмотрел на Кадишша. Для того чтобы что-то сказать, сил у него уже не было. Он только протянул в сторону солдата оставшуюся целой руку.

– Уходи, Кадишш! – закричал на этот раз уже Шагадди, увидевший, как вновь полезли из окопов похожие на человеко-ящеров иноформы.

Андрей уже не следил за тем, что происходило вокруг, он видел только табло таймера, на котором стремительно сменяли одна другую цифры, отсчитывающие последние секунды, оставшиеся до контрольного срока. Ситуация выходила из-под контроля, и уже не оставалось времени для того, чтобы вернуть ход событий в нужное русло.

Пятнадцать секунд до связи…

Сначала отчаянно и громко закричал Кадишш. Затем загрохотал пулемет Шагадди.

Десять секунд…

Кадишш схватил протянутую к нему руку Вистора и, вскочив на ноги, побежал вверх по склону, волоча за собой изуродованное тело человека.

Девять секунд…

Шагадди стрелял, держа пулемет у пояса. Пули ложились широким веером, не давая иноформам возможности кинуться в погоню за Кадишшем. Те, кого это не останавливало, падали замертво, скошенные выстрелами.

Восемь секунд…

Джемми стрелял расчетливо, короткими очередями по два-три выстрела, сбивая тех, кого не доставали пули из пулемета Шагадди.

Семь секунд…

Кадишш почти без сил упал у ног Шагадди. Сержант сунул пулемет в руки Кадишша, быстро скинул с плеч рюкзак и принялся стягивать с себя куртку.

– Джемми! – коротко окликнул он своего напарника, после чего кинул Кадишшу новый пулеметный диск и отрывисто приказал: – Делом займись!

Пять секунд…

Сменив магазин, Кадишш открыл огонь по иноформам.

Шагадди и Джемми уложили то, что осталось от тела Вистора на куртку сержанта и, приподняв ее за полы, побежали вверх по склону холма. Джемми в свободной руке нес пулемет, Шагадди – рюкзак.

Пятясь назад, Кадишш прикрывал их отход.

Три секунды…

Пара пуль, выпущенных наступающими иноформами, взрыли землю у ног лейтенанта.

Две секунды…

Сначала откуда-то из глубин донесся приглушенный грохот.

Затем земля под ногами людей вздрогнула, а из оставшегося открытым люка бункера вырвался столб ярко-оранжевого, кажущегося почти ослепительным на фоне багровых сумерек пламени. Тяжелая крышка люка, сорванная с петель, взлетела в воздух и, падая, сбила с ног одного из иноформов.

– Между прочим, все именно так и было задумано! – с гордостью сообщил Кадишш оказавшемуся рядом с ним Гефару.

Одна секунда…

Андрей, размахнувшись, кинул таймер в сторону вершины холма.

Вначале ему показалось, что ничего не произошло.

Глядя на то место, где упал таймер, он медленно досчитал до трех.

Андрей хотел уже было обратиться за помощью к Ги Церкусу, когда заметил легкое марево, разливающееся по склону холма и слегка искажающее перспективу, словно предвестник миража.

– Вперед! – скомандовал Андрей. – Не мешкайте! Связь в зоне запредельной реальности неустойчива, и окно перехода в любой момент может закрыться!

Первыми в переход вошли Фаунг и Светлана, несшие на руках медицинский пакет, в который было упаковано тело Мииз. За ними вошли в переход и исчезли Ги Церкус, профессор Кармер и иноформы из его группы.

– Давайте! – Андрей подтолкнул в сторону перехода Шагадди и Джемми, державших за края куртку с телом Вистора.

– Это что, еще одна Дорога Мертвых? – не двигаясь с места, с подозрением спросил Шагадди.

– Нет, это Дорога Живых! – ответил Андрей и что было сил ударил сержанта кулаком в плечо. – Шевелись, Шагадди, рекины тебя раздери!

Оставшиеся – Эйх, Лантер и Кадишш – вошли в окно внепространственного перехода, не проявляя особого беспокойства по поводу того, куда он может их привести.

– Ну а ты? – посмотрел на Гефара Андрей.

– Нет, – Гефар улыбнулся своей обычной лукавой улыбкой и, приподняв свободную руку, покачал головой. – Я остаюсь.

– Не валяй дурака, – недовольно поморщился Андрей. – Тебе одному с ними не справиться, – он взглядом указал на взбирающихся по склону холма человеко-ящеров.

– Мне эти твари не страшны, – снова покачал головой Гефар. – Я у себя дома, лейтенант. А вот там, куда вы направляетесь, я скорее всего буду обречен на гибель. Как ни крути, но жизненную силу мне дает только запредельная реальность.

– И чем ты теперь собираешься заняться? – немного растерянно спросил Андрей.

Как ни странно, но он уже привык считать Гефара одним из членов своего отряда, и ему претила мысль о том, чтобы оставить Воина Тьмы одного, без помощи и поддержки, в эпицентре запредельной реальности.

– Пока еще не знаю, – пожал плечами Гефар. – Буду ждать вашего возвращения… Быть может, навещу Каффу.

– Отправляйся в Сабатскую Цитадель, – неожиданно для себя самого Андрей обратился к Гефару в почти приказном тоне. – Спросишь там человека по имени Алексей Александрович… Запомни: Алексей Александрович.

– У меня хорошая память, – заверил его Гефар.

– Скажешь ему, что это я тебя прислал, – продолжил Андрей.– Он найдет для тебя дело.

– Приказ принят, лейтенант. – Гефар снова улыбнулся, но на этот раз улыбка его, как показалось Андрею, была немного грустной.

– Ну, прощай, Воин Тьмы, – Андрей протянул Гефару открытую ладонь.

Секунду помедлив, Гефар осторожно взял протянутую ему руку в свою.

– До встречи, лейтенант Апстрак, – сказал он.

Перед тем как шагнуть в окно внепространственного перехода, Андрей в последний раз посмотрел на Гефара.

Воин Тьмы поднял над головой руку с зажатым в ней автоматом. И, несмотря на малый рост Гефара, его выступающий живот, круглое розовое лицо и одежду странствующего философа, никак не вяжущуюся с оружием, которое он держал в руке, этот жест вовсе не показался Андрею комичным.

ГЛАВА 16

ПОСЛЕДНЯЯ ВОЗМОЖНОСТЬ

Если бы Андрею пришлось рассказывать всю эту историю в режиме нормального времени, то она растянулась бы не на один день. При телепатическом же контакте виртуальный двойник куратора ознакомился с подробным изложением всех событий, свидетелем которых Андрей стал за истекшие двое суток, всего за полчаса. Кроме того, попросив по ходу беседы вставить в гнездо считывающего устройства информационный блок, который Андрей получил от Каффы, Алексей Александрович успел просмотреть и его содержимое.

– Что ж, все, что ты мне рассказал, вполне укладывается в схему, которую я просчитал перед тем, как отправиться в Кедлмар, – с удовлетворением произнес куратор после того, как Андрей закончил свою историю. – За исключением работ Вайма Гортина, – добавил он несколько необычным для него тоном, в котором заметно прослушивалось волнение. – Но, бог мой, кто же мог предположить, что они когда-нибудь всплывут! Совершенно невероятная история: Каффа, Дорога Мертвых… Если это только образы, созданные запредельной реальностью, то каким образом Гортин оказался в Проходе Каффы, которого на самом-то деле не существует?

– Если бы его не существовало, то мы не смогли бы попасть с его помощью в Гиблый бор, – заметил Андрей. – Кроме того, и информационный блок, с которого вы считывали данные, является, на мой взгляд, убедительным доказательством того, что Каффа реален так же, как и любой из нас… – Андрей запнулся и быстро поправил себя: – Впрочем, в данной ситуации последнее замечание не совсем верно.

– Да-да, – дважды быстро кивнул Алексей Александрович. – И все же это не объясняет всех тех странных событий, которые происходят сейчас в Кедлмаре. Уверен, что никто из аналитиков даже предположить не мог, что запредельная реальность проявит себя подобным образом, когда ее концентрация превысит некое пороговое значение. Но, что еще более удивительно, так это то, что некоторые из созданных запредельной реальностью объектов начинают вести себя совершенно независимо от своего создателя!.. Мне даже трудно представить себе такое: Гефар, который решает в корне пересмотреть свою жизненную позицию! В этом есть что-то от лукавого.

– Но сам Гефар, как мне показалось, был при этом искренен, – добавил Андрей.

– А информационный блок? Откуда он появился у Каффы?

– Быть может, Каффа предоставил Гортину возможность работать на компьютере? – предположил Дейл.

– О чем ты говоришь! – Алексей Александрович возмущенно взмахнул руками. – Вайм Гортин мертв! А Каффа представляет собой одно из фантастических воплощений запредельной реальности!

– Но сам он при этом считает себя вполне реальным, – сказал Андрей. – Так же как и Гефар, который понимает, что дальнейшее его существование зависит теперь уже не столько от запредельной реальности, сколько от того, как воспринимают его люди.

– Они реальны ровно настолько, насколько мы сами этого хотим, – добавил Дейл. – Насколько мы способны поверить в их реальность.

– Ведь и боги существуют только до тех пор, пока в них верят.

– Но это не объясняет, каким образом у Каффы появился информационный блок с записями работ Гортина! – продолжал стоять на своем Алексей Александрович. – Гортин умер, не закончив своих трудов! А то, что он успел записать на бумаге, сгорело в бочках, возле которых грелись бездомные приятели Гортина! Вряд ли они сумели найти какое-либо иное применение его рукописям!

– Мы можем предложить два одинаково безумных ответа на этот вопрос, – сказал Андрей, подразумевая, что говорит не только от своего имени, но и от имени своего напарника.

– Очень любопытно, – сложив руки на груди и откинувшись на спинку несуществующего стула, Алексей Александрович приготовился слушать.

– Вариант первый. Всем нам прекрасно известна теория о том, что существует некий информационный центр запредельной реальности, находящийся вне нашей Вселенной. Именно этот центр осуществляет программное обеспечение тех участков запредельной реальности, которым удается прорваться в наш мир. Поэтому, как только прокол в пространственно-временном континууме, через который проникает запредельная реальность, оказывается ликвидирован, составляющая ее материя становится частью нашей Вселенной. Предположим, что Проход Каффы был создан запредельной реальностью для того, чтобы перекачивать сознание и разум умерших людей в свою бездонную копилку. Это же источник бесценной информации о мире, который запредельная реальность намеревается захватить и переделать по своему образу и подобию. Вайм Гортин не успел при жизни привести свою философию к единой системе и зафиксировать ее на том или ином носителе информации. Каффа же, испытывающий страсть к философии, вычленил определенный участок сознания Гортина из общего потока, следующего через его Проход, а затем сам завершил работу по систематизации и логическому обоснованию выдвинутых Гортином идей.

– С таким же успехом можно предположить, что Каффа отвел мертвому философу уголок в своих бескрайних владениях, чтобы тот мог спокойно стучать пальцами по клавиатуре предоставленного ему компьютера, – не смог удержаться от язвительного замечания куратор.

– В таком случае, это будет уже третий вариант, – с невозмутимым спокойствием ответил ему Дейл.

– А как насчет второго?

– Нам неизвестно, что находится в информационном блоке, с содержанием которого вы уже успели ознакомиться, – продолжил Дейл. – Но, по-видимому, находящаяся в нем информация имеет прямое отношение к философскому осмыслению природы запредельной реальности. Это так?

– Да, – согласно кивнул куратор.

– В таком случае, мы можем предположить, что эту информацию подкинул нам сам Каффа.

– Подождите-ка, – растерянно развел руками Алексей Александрович. – Для меня такой вывод совершенно неочевиден… С чего вы это взяли?

– Те фрагменты работ Гортина, которые довелось прочитать Дейлу еще в то время, когда он работал в Кедлмаре самостоятельно, – перешел к объяснениям Андрей, – не имеют никакого отношения к запредельной реальности. Гортину попросту не было ничего о ней известно. Поэтому никаких гениальных озарений на этот счет ожидать от него не приходится.

– Пусть так, – согласно кивнул Алексей Александрович. – Но это не объясняет действий Каффы, который вдруг ни с того ни с сего передает вам информацию о запредельной реальности. Какой в этом смысл?

– Нам кажется, что Каффа, хотя и спорил с Гефаром, но тем не менее разделяет его мнение на тот счет, что их дальнейшая судьба связана не столько с породившей их запредельной реальностью, сколько с тем, выживут ли в Кедлмаре люди.

– Интересная теория, – Алексей Александрович в задумчивости помял пальцами подбородок. – Выходит, что у нас теперь есть союзники в лагере врага?

– Так чем же конкретно порадовал нас Каффа? – спросил Дейл.

– Скорее удивил, – ответил куратор. – Но об этом – позже. Прежде чем делать какие-либо выводы, нужно более детально изучить содержащуюся в блоке информацию. – Алексей Александрович взмахнул рукой, отсекая все дальнейшие вопросы, касающиеся данной темы. – Сейчас давайте поговорим о наших дальнейших планах.

– А они у нас есть? – спросил Андрей.

– Есть некоторые соображения по поводу того, в каком направлении следует двигаться, чтобы дать Кедлмару шанс выжить, – весьма пространно и непонятно ответил Алексей Александрович.

– А поконкретнее, – попросил Дейл.

– Вчера состоялось расширенное заседание Коллегии Статуса, на которую были приглашены не только члены самой Коллегии и ответственные кураторы, но также руководители всех научно-технических и аналитических отделов Статуса. Столь представительное собрание должно было подготовить проект решения по поводу ситуации, сложившейся на Айвеле-5. Не стану пересказывать вам все перипетии этого заседания. Суть не в том, кто и какие соображения высказывал по данному вопросу и чьи доводы в конечном итоге оказались более весомыми. Главный вывод, который сделал для себя я, посетив это заседание, заключается в том, что все без исключения чрезвычайно напуганы мощным прорывом запредельной реальности, произошедшим на территории Кедлмара. В свое время Коллегия Статуса поступила весьма мудро, приняв решение накрыть Айвель-5 пространственным коконом. Таким образом удалось избежать панических настроений при обсуждении сложившейся ситуации. Пространственный кокон является пусть и не стопроцентной, но все же надежной гарантией того, что на какое-то время массированное вторжение запредельной реальности локализовано в масштабах одной планеты. Но что будет потом? По заключениям ряда экспертов, концентрация как самой запредельной реальности, так и трансформированной ею материи в пределах пространственного кокона, изолировавшего Айвель-5, будет постоянно нарастать.

Как ведет себя запредельная реальность в концентрациях, превышающих те, с которыми мы обычно имели дело, как вы сами убедились, ни предсказать, ни предугадать практически невозможно. Не исключено, что в какой-то момент ей удастся нарушить целостность пространственного кокона. Если все, что находится в нем даже сейчас, хлынет во Вселенную, то это приведет к катастрофе, масштабы которой просто не с чем сопоставить. Возможность подобного варианта развития событий подталкивает многих членов Коллегии к принятию решения о том, чтобы вывести Айвель-5 вместе с пространственным коконом за пределы нашей Вселенной. Естественно, предварительно будет проведена эвакуация уцелевшего населения Кедлмара.

– И что с ними будет потом?

– Это уже другой вопрос. В принципе им может быть предоставлена новая планета, с природными и климатическими условиями, соответствующими Дошту. Однако, учитывая то, что уже к настоящему моменту, по самым оптимистическим оценкам аналитиков, в Кедлмаре сохранилось не более десяти процентов населения, не подвергшегося трансформации, тем, кого удастся эвакуировать, новая планета не потребуется. Это будет горстка людей, утративших все, что когда-либо имели, включая и надежду, и абсолютно лишенных воли к жизни. Создать новую цивилизацию они уже не смогут.

– Так где же выход?

– Намек на выход содержится в предположении, высказанном весьма уважаемым специалистом по проблеме запредельной реальности, суждения которого зачастую идут вразрез с устоявшимися мнениями по тем или иным вопросам. Порою его идеи кажутся дикими, но, как ни странно, со временем почти все они получают подтверждение.

– Речь, насколько я понимаю, идет о Нейле Ал-Инче? – спросил Дейл.

– Да, – согласно кивнул Алексей Александрович. – Именно идея, высказанная Нейлом Ал-Инчем на расширенном заседании, стала тем тормозом, который не позволил Коллегии принять решение о начале экстренной эвакуации оставшегося населения с Айвеля-5. Суть ее сводится к тому, что именно присутствие людей, сознание которых способно отделить объективную реальность от бреда, навязываемого им запредельной реальностью, является тем самым сдерживающим фактором, который не позволяет запредельной реальности развернуться во всю свою силу и мощь и полностью овладеть миром. «Уберите из Кедлмара оставшихся там людей, – сказал в заключение Ал-Инч, – и запредельная реальность разорвет пространственный кокон в клочья прежде, чем вы успеете подготовиться к уничтожению планеты».

– Серьезное зявление, – сказал Андрей. – Но насколько оно соответствует действительности?

– У Нейла Ал-Инча репутация серьезного ученого, – ответил ему Дейл. – Он не стал бы делать публичного заявления, если бы у него имелись хотя бы малейшие сомнения на этот счет.

– Я переговорил с Ал-Инчем после заседания, – добавил Алексей Александрович. – И он привел мне ряд весьма убедительных доводов в пользу справедливости высказанной им гипотезы.

– Например? – поинтересовался Андрей.

– Общеизвестен тот факт, что повышенная концентрация запредельной реальности отмечается возле тех планет, общественно-политическая ситуация на которых находится в неустойчивом положении. Голод, эпидемии, войны, массовый террор – все эти проявления нестабильности, словно магнит металлические стружки, притягивают к себе запредельную реальность. Раздробленность общества по классовому, сословному, политическому, национальному, имущественному или по какому-либо иному признаку создает наиболее благоприятную почву для феноменологических проявлений запредельной реальности. Иными словами, как только народ, населяющий ту или иную страну, утрачивает национальную идею, указывающую основное направление развития и перспективы на будущее, общество теряет свою монолитность и, словно в зыбучий песок, погружается в пучину застоя. А там, где каждый сам определяет для себя правила игры, видя – одно, думая – другое, а говоря – третье, даже объективная реальность становится неопределенной и расплывчатой.

– Но в Кедлмаре была Пирамида, – заметил Андрей. – Чем не идея для сплочения народа?

– Идея Пирамиды была неплоха, но совершенно нереализуема в условиях Кедлмара. Она полностью дискредитировала себя в течение первой пятилетки правления Нени Линна. К моменту катастрофы в нее не верил никто, даже те, кто продолжал править страной от имени Пирамиды. Но при этом все неустанно клялись в верности идеям Пирамиды. Вот вам и двойной стандарт, порождающий двойную реальность.

– Вы когда последний раз были на Земле, Алексей Александрович? – задал неожиданный вопрос Андрей.

– Вместе с тобой, – ответил куратор, несколько удивленный таким поворотом темы. – Когда приглашал тебя на работу в Статус.

– Вы знакомы с нынешней ситуацией в России?

– В общих чертах. Сейчас Земля не входит в сферу моих профессиональных интересов, но я все же стараюсь следить за тем, что там происходит. Это имеет какое-то отношение к теме нашей беседы?

– Самое прямое. Если исходить из того, что вы только что сказали, следующий массированный прорыв запредельной реальности должен произойти в России. Все признаки налицо.

– Можешь не беспокоиться, – ответил куратор даже без намека на улыбку. – На Земле задействованы силы наших лучших специалистов.

– Искренне сочувствую агентам, работающим в России. Надеюсь, что им хотя бы засчитывают год службы за два? Даже тем, кто родился и вырос в этой стране, и то не всегда удается понять, что же там у нас происходит. Что уж говорить о посторонних.

– Ну, на самом деле не так все и плохо…

– Да? – изобразил удивление Андрей. – Вы хотите сказать, что одному из местных Бондов удалось найти ответ на вопрос, мучающий все взрослое население России?

– Что ты имешь в виду? – осторожно, словно ожидая подвоха, уточнил куратор.

– Вам известно, почему государственные посты в России используются главным образом в качестве отстойников для дураков?

На это Алексей Александрович ничего не ответил, только усмехнулся и головой покачал.

– Поскольку в Статусе существует правило, запрещающее агенту работать на той планете, где он родился, эту загадку предстоит решать не вам, – сказал он. – Так что давайте вернемся к теме Кедлмара.

– Но если все же кто-нибудь найдет ответ на заданный мною вопрос, я надеюсь, что вы меня проинформируете, – добавил Андрей.

– Непременно, – с улыбкой пообещал ему Алексей Александрович. – Только на всякий случай не забудь напомнить об этом и моему прототипу, который сейчас находится в Кедлмаре.

– Так, значит, Айвель-5 пока решили оставить в покое?

– До тех пор, пока в Кедлмаре сохраняется хотя бы одно поселение людей, которое аналитики Статуса могут признать жизнеспособным. Для того чтобы эвакуация не началась, оставшиеся в Кедлмаре люди должны доказать, что они способны выжить в условиях запредельной реальности. Ну и, конечно же, активность самой запредельной реальности при этом должна стабилизироваться на каком-то одном постоянном уровне.

– Для этого вы и отправились в Кедлмар? – спросил Андрей.

– Тогда я еще не знал, что Коллегия Статуса примет именно такое решение.

– Но вы уже успели побеседовать с Нейлом Ал-Инчем, узнать его мнение по интересующему вас вопросу и выяснить, какую позицию он займет на Коллегии? – задал новый вопрос Дейл.

– Ребята, это уже похоже на перекрестный допрос, – куратор с улыбкой поднял руки вверх. – Искусством экстраполяции вы владеете не хуже меня. К тому же вас двое против одного.

– Выходит, мы правы, – сделал соответствующий вывод Андрей. – В таком случае, почему вы еще в Кедлмаре не рассказали нам всего?

– Стоп! Давайте-ка внесем некоторую ясность. Того Алексея Александровича, которого вы встретили в Кедлмаре, и того, которого вы сейчас видите перед собой, разделяют более двух суток по кедлмарскому времени. Тот куратор, который отправился в Кедлмар, еще не знал многого из того, что знаю я теперь. Собственно, я для того здесь и остался, чтобы собрать недостающую информацию.

– Хорошо, – не стал спорить Андрей. – Но теперь-то мы можем узнать, что именно вы собираетесь предпринять в Кедлмаре?

– Именно то, о чем я и говорил, – ответил куратор. – В Кедлмаре необходимо создать жизнеспособную колонию, достаточно большую для самовоспроизведения населения и способную успешно противостоять вмешательству запредельной реальности в свою повседневную жизнь.

– Такой колонией вполне может стать Сабатская Цитадель, – уверенно заявил Андрей.

– Интересно, как, по-твоему, гарнизон, состоящий из одних мужиков, будет заниматься самовоспроизведением? – усмехнулся Дейл.

– Ну… – пытаясь скрыть неловкость за свою оплошность, Андрей глубокомысленно закатил глаза под потолок. – Над этим вопросом у нас еще будет время подумать. Главное, что в Цитадели есть необходимые запасы продовольствия, боеприпасов и медикаментов.

– И на сколько хватит этих припасов? – спросил Алексей Александрович.

– Если верить коменданту крепости, то при разумном и экономном использовании их должно хватить по крайней мере на два месяца.

– А что потом?

Андрей сделал неопределенный жест рукой.

– Я так понял, что речь идет в первую очередь о выживании оставшихся в Кедлмаре людей.

– Жизнеспособной является только та колония, которая сама может обеспечить все свои потребности, – внес необходимое уточнение Дейл.

– Не имею ничего против подобного определения, – быстро кивнул Андрей. – Но не представляю, как этого можно добиться в нынешних условиях.

– Я согласен с Андреем в том, что основой для создания колонии должен послужить Сабатский гарнизон, – сказал Алексей Александрович. – Насколько нам известно, на данный момент это наиболее многочисленное поселение людей, не подвергшихся непосредственному воздействию запредельной реальности. Но место для поселения следует выбрать иное. Сабатская Цитадель не подходит в качестве месторасположения будущей колонии по многим причинам. Во-первых, близость с эпицентром распространения запредельной реальности. Во-вторых, присутствие вокруг Цитадели большого количества агрессивных иноформов, число которых со временем будет только увеличиваться. В какой-то момент их трансформированное сознание может взять верх над теми, кто находится в Цитадели, и тогда стены крепости попросту рухнут.

– Да, мы уже видели, как это едва не произошло, – согласно наклонил голову Андрей.

– В-третьих, – продолжил Алексей Александрович, – люди в Цитадели в данный момент находятся в положении осажденных. И не приходится надеяться на то, что в ближайшее время положение кардинально изменится. А ведь для того, чтобы выжить, им предстоит завести собственное хозяйство. В-четвертых, в окрестностях Сабата мало земель, пригодных для земледелия и скотоводства. К тому же теперь приходится учитывать и несколько изменившиеся климатические условия. Ну и, наконец, в-пятых, я должен повторить довод Дейла: жизнеспособность колонии, состоящей по большей части из одних мужчин, даже при самых благоприятных условиях будет сохраняться всего лишь на протяжении одного поколения.

– И каким же образом вы предлагаете решить все эти проблемы? – спросил Андрей.

– Я думаю, что большую часть вопросов можно решить, переведя людей, находящихся в настоящий момент в Сабатской Цитадели, на новое место. – Куратор двумя пальцами нарисовал в воздухе перед собой большой прямоугольник, который тут же превратился в подробную географическую карту Кедлмара. – Смотрите. – Алексей Александрович провел перед картой открытой ладонью, и на ней появились разводы различных оттенков красного цвета, меняющих свою интенсивность от темно-багрового до бледно-розового. – Интенсивность красного цвета на карте соответствует активности запредельной реальности, – сделал необходимое пояснение куратор. – Карта составлена по итогам замеров, проведенных два часа назад, в момент, когда был открыт внепространственный переход для того, чтобы вы могли попасть в Статус. Как и следовало ожидать, наибольшая активность запредельной реальности наблюдается в месте, где прежде находился Гиблый бор.

Смотрите, зона максимальной активности запредельной реальности, в которую, кстати, входит и Сабат, представляет собой почти идеально ровный круг. Исходя из этого, можно было бы сделать вывод, что запредельная реальность равномерно распространяется по всем направлениям от эпицентра. Но, как мы видим, уже на незначительном удалении от эпицентра картина заметно меняется. Участки наибольшей активности запредельной реальности приобретают заметно неправильную форму.

Объяснения этому явлению пока не найдено, но, как бы там ни было, факт остается фактом: по мере удаления от эпицентра степень активности запредельной реальности все заметнее смещается к южной оконечности континента, в то время как на севере сохраняются участки, на которых активность запредельной реальности до сих пор не превышает пороговых величин, не представляющих опасности для человека с нормальной психикой.

Андрей протянул руки вперед, коснулся ладонями краев виртуальной карты и пододвинул ее к себе поближе, одновременно увеличив в размере интересующие его участки.

– Судя по этой карте, наиболее безопасным является Кешепский полуостров, – сказал он, внимательно изучив развернутую картину. – Он отделен от континента узким перешейком, на котором можно выставить кордон, чтобы препятствовать проникновению на полуостров агрессивных иноформов.

– Я тоже так решил, – согласно наклонил голову Алексей Александрович. – При этом Кешепский полуостров является наиболее благоприятной территорией и с точки зрения климатических условий: Борх-2 наиболее близок к северным территориям Кедлмара, что должно обеспечить достаточно тепла и света для успешного занятия земледелием в течение всего календарного года. А близость океана и несколько небольших рыбацких деревушек на побережье предоставляют возможность активно заниматься добыванием морепродуктов.

– В связи с вышесказанным я вижу две проблемы. – Андрей щелкнул ногтем по карте, по поверхности которой в ответ на это пробежала легкая рябь. – Во-первых, сначала нужно убедить полковника Бизарда покинуть крепость.

– Я… – начал было Алексей Александрович, но запнулся и быстро поправил самого себя: – Точнее, тот я, который находится сейчас в Кедлмаре, уже начал работу в этом направлении.

– Вы думаете, это будет легко? – недоверчиво прищурился Андрей.

– Я уже встречался однажды с полковником Бизардом, – напомнил Алексей Александрович. – Встреча была короткой, но я успел снять и записать психологические параметры его личности. По возвращении в Статус я попросил специалистов составить мне психологический портрет полковника Бизарда и определить основные пути подхода к нему. Так что, надеюсь, особых проблем у меня с ним не возникнет.

– В таком случае есть второй момент, вызывающий у меня значительно большие сомнения, чем первый, – продолжил Андрей. – Для того чтобы достичь Кешепского полуострова, нужно пройти полстраны. Причем значительная часть этого пути пролегает по территории, где активность запредельной реальности довольно высока. Учитывая то, что подавляющее большинство солдат представления не имеют о том, с чем им предстоит столкнуться, я могу с уверенностью сказать, что сделать это будет совсем непросто.

– Бесспорно, – кивнул Алексей Александрович. – Но если кому-то и удастся это сделать, так только воинскому соединению, имеющему средства передвижения, запасы продовольствия и боеприпасов и мощную защиту в виде бронетанковых сил.

– А если воспользоваться для отхода на север Проходом Каффы? – неожиданно предложил Дейл.

– Ты думаешь, что Каффа позволит пройти по Дороге Мертвых армии с танками, артиллерией и машинами тылового снабжения? – Андрей с сомнением покачал головой. – Я бы не стал на это рассчитывать.

– Верно, – поддержал Андрея куратор. – Мы должны исходить из реально существующих условий. К тому же, двигаясь на север, армия полковника Бизарда сможет собирать по пути уцелевших людей. Думаю, что ближе к побережью таких будет немало. По имеющимся у нас данным, там есть целые деревни, жители которых до сих пор не имеют ни малейшего представления о том, что происходит в Кедлмаре.

– Интересно, как в таком случае они объясняют исчезновение с небосклона Борха-1 и нескончаемые багровые сумерки, повисшие над страной? – покачал головой Андрей.

– То, что они продолжают жить своей обычной, размеренной жизнью, как жили их отцы и деды, делает их менее уязвимыми перед запредельной реальностью.

– После того как основные силы доберутся до Кешепского полуострова и на перешейке будет выставлен плотный заслон, можно будет приступить к рейдам на территорию, занятую запредельной реальностью, с тем чтобы попытаться отыскать уцелевших…

– …а заодно и пополнить необходимые запасы. Не думаю, что в ближайшее время в Кедлмаре удастся вновь наладить производство боеприпасов и медикаментов…

– …Кроме того, нужно будет попытаться создать добротный машинный парк и запастись горючим, пока все склады не взлетели на воздух…

– Секундочку! – Алексей Александрович поднял руку, прерывая диалог напарников, похожий на монолог, разложенный на два голоса. – Вы так живо взялись за обсуждение деталей, словно вам самим предстоит все это делать.

На мгновение возникла пауза легкого замешательства и непонимания.

– А разве нет? – осторожно спросил Андрей.

– Ваша миссия в Кедлмаре закончена, – развел руками Алексей Александрович. – Вы сделали даже больше того, что от вас требовалось, организовав спасение Ги Церкуса и его людей.

– И что теперь?

– Теперь вы сдаете отчет о своей работе в аналитический отдел и ждете новое задание.

– Как? – растерялся Андрей. – Просто сидим и ждем?

– Ну, нужно же и отдыхать когда-то. – Алексей Александрович словно и не замечал состояния своего собеседника. – Можно организовать тур по Галактическому сообществу… Ты, Андрей, кажется, собирался посетить концерт Элвиса? Он сейчас выступает на Гийоне…

– Подождите, Алексей Александрович! – протестующе взмахнул рукой Андрей. – Работа в Кедлмаре пока еще далека от завершения! И вы сами… то есть ваш прототип сказал, что надеется на наше возвращение! А теперь вы же сами подбиваете нас на то, чтобы нарушить обещание, которое мы вам… ему дали!.. Черт, я вконец запутался!.. Дейл!

– Да?

– А ты что молчишь?

– А что я должен сказать?

– У тебя нет своего мнения на этот счет?

– Решение принимать тебе. У меня пока нет собственного тела. А ты своим, насколько я понимаю, весьма дорожишь.

– Я просто не имею желания гробить его за просто так!

– Ну так расслабься и получай удовольствие.

– Что?!

– Сходи на концерт Пресли!

– Иди ты!..

– Сам иди…

– Хватит! – Алексей Александрович хлопнул в ладоши, но звука хлопка Андрей не услышал. – Что за свару вы решили вдруг здесь устроить?

– Все дело в том, что Дейл считает себя идейным борцом за счастье всей Галактики, – опередив напарника, с ядовитой иронией ответил куратору Андрей. – А я, по его мнению, всего лишь наемник. Быть может, вы, Алексей Александрович, объясните ему, а заодно и мне, за какие именно блага вам удалось меня купить?

– Кончай прикидываться идиотом, – мрачно произнес Дейл. – Ты прекрасно понимаешь, что именно я имел в виду.

– Вы оба устали настолько, что даже нейростимуляторы не могут снять нервного перевозбуждения, – вынес свое заключение Алексей Александрович. – Вам нужно отдохнуть.

– Но ведь мы еще не закончили наш разговор!

– Я не желаю больше слушать вашу ругань.

– Этого больше не повторится.

– Вы уверены?

– Да, – не задумываясь, ответил Андрей.

– Оба?

– Да, – угрюмо буркнул Дейл.

– В таком случае вопрос к тебе, Дейл, – куратор посмотрел Андрею в глаза. – С чего ты вдруг взъелся на Андрея?

– Да, будь добр, ответь, – добавил Андрей. – С тобой такого давно уже не случалось.

– Все дело в том, что, не имея собственного тела, я лишен возможности принимать самостоятельные решения, – ответил Дейл.

– И при этом сомневаешься в том, что решения, принятые мною, окажутся правильными, – закончил за него Андрей.

Дейл никак не прокомментировал это замечание.

– А какое решение ты бы принял, если бы у тебя была такая возможность? – спросил у Дейла Алексей Александрович.

– Я бы вернулся в Кедлмар, – не задумавшись ни на долю секунды, выпалил Дейл. – Вам нужна моя помощь.

– Не стану спорить, – едва заметно наклонил голову Алексей Александрович. – Учитывая твой опыт контактов с феноменальными проявлениями запредельной реальности, твое присутствие рядом со мной в Кедлмаре было бы совсем нелишним. Впрочем, так же как и присутствие каждого из бойцов вашего отряда, прошедших по Дороге Мертвых.

– При всем моем богатом опыте у меня нет того врожденного чутья на запредельную реальность, каким обладает Андрей, – угрюмо произнес Дейл. – Он интуитивно принимает нужное решение, которое мне приходится старательно просчитывать.

– Ну, тут уж кого чем природа наградила, – развел руками куратор.

– И что же, в этом заключается вся моя вина? – мрачно поинтересовался Андрей. – Что же, теперь благодаря этому моему врожденному чутью мне всю жизнь просидеть по горло в запредельной реальности, общаясь только с существами, которых даже в природе не существует? Я, между прочим, живой человек. У меня существуют и другие потребности, кроме как желание мир спасать. Я, может быть… – не закончив, Андрей махнул рукой.

– Никто тебя ни в чем не обвиняет, – сказал после непродолжительной паузы Алексей Александрович. – Ты выполнил свою работу и теперь вправе решать, чем заниматься дальше.

– А как же вы?.. – спросил Андрей. – Ну, я имею в виду того Алексея Александровича, который остался в Кедлмаре?

– А что, со мной что-то случилось? – чуть приподнял левую бровь куратор.

– Пока нет. Но сейчас Кедлмар – это не лучшее место для отдыха.

– А я и не собираюсь на покой, – улыбнулся одними губами Алексей Александрович. – Я, как и Дейл, не считаю работу в Кедлмаре завершенной.

– Вы думаете, ваше присутствие там необходимо? Вы внушите полковнику Бизарду, что он должен делать, наметите для него план мероприятий, а с остальным он и сам справится. В конце концов, вы можете иногда посещать Кедлмар с инспекциями, чтобы убедиться, как идут дела.

– Отклонив предложение о немедленном уничтожении Айвеля-5, Коллегия Статуса при этом не изменила своего решения по поводу его изоляции. Пространственный кокон вокруг планеты остается, и для того, чтобы воспользоваться внепространственным переходом, необходима санкция Коллегии.

Практика изоляции планеты предусматривает одно ее посещение группой инспекторов в течение одного стандартного года. Меня это не устраивает, потому что ситуация в Кедлмаре меняется едва ли не ежечасно. Таймер, который дал тебе мой прототип, был последней возможностью покинуть Кедлмар.

– Каким же образом вы собираетесь передать в Кедлмар имеющуюся у вас информацию?

– Я надеюсь на то, что кто-то из прибывших вместе с вами коренных кедлмарцев примет решение вернуться домой. Поскольку они оказались в Статусе не по своей воле, Статус обязан вернуть их назад по первому же их требованию.

– Без чистки памяти?

– Естественно! Корректировка памяти без добровольного согласия того, по отношению к кому проводится эта процедура, является незаконным действием!

Андрей провел ладонью по подбородку. Ощущение прикосновения к гладко выбритой коже после нескольких дней, проведенных с густой щетиной на лице, показалось ему непривычным.

– Пока они не поняли даже, где оказались, – сказал Андрей, имея в виду своих солдат, которые в данный момент должны были отдыхать в отведенной для них комнате, но на самом деле скорее всего обсуждали произошедшие с ними странные события. – Но, думаю, кто-то из них непременно захочет вернуться.

– Почему? – с искренним интересом спросил Алексей Александрович. – Разве они еще не устали от бесконечной войны?

Прежде чем ответить, Андрей на секунду задумался.

– Наверное, потому, что теперь, после того как пала Пирамида, они, несмотря ни на что, все же верят, что смогут победить. Им, первым на протяжении нескольких поколений, выпала возможность самим стать хозяевами собственной жизни, и, думаю, они не захотят упускать этот шанс. Даже Юнни, пустивший себе пулю в голову, сделал это потому, что наконец-то понял, что он свободный человек, способный самостоятельно принимать решения. К сожалению, понимание этого пришло к нему слишком поздно.

Алексей Александрович молча покачал головой.

– Я вернусь в Кедлмар вместе с теми из солдат, кто захочет это сделать! – неожиданно заявил Дейл.

– Даже без моего согласия? – не смог удержаться от язвительного вопроса Андрей.

– В личине бывшего сержанта Апстрака больше нет необходимости, – Дейл говорил, обращаясь в первую очередь к куратору. – Я могу использовать любое искусственно выращенное тело, имеющееся в наличии.

– А как ты объяснишь свое решение насчет искусственного тела Коллегии Статуса? – спросил Алексей Александрович. – Ты не имеешь права на искусственное тело, поскольку твое собственное проходит в данный момент процесс регенерации. Думаешь, Коллегия примет в расчет твое желание вернуться в Кедлмар?

– Я надеюсь на то, что у вас есть возможность договориться с техниками в обход Коллегии, – ответил на это Дейл.

– А что потом? Ты вернешься в Кедлмар, а мне за все отвечать?

– Но вы ведь тоже находитесь сейчас в Кедлмаре, – чуть лукаво заметил Дейл.

Алексей Александрович довольно хмыкнул. Ему понравилось, как быстро Дейл нашел выход из положения. Проигрывая мысленно все возможные ситуации, куратор пришел к точно такому же решению и нашел его наилучшим. Только у него имелось небольшое дополнение.

– Что ж, согласен, – сказал он. – Пожалуй, пришло время предоставить каждому из вас возможность принимать решения самостоятельно. Пару часов назад я вошел в файлы медицинского отделения Статуса и выяснил, что процесс регенерации твоего тела, Дейл, практически завершен. В соответствии с установленными правилами оно должно пролежать в саркофаге еще трое суток, чтобы врачи могли окончательно удостовериться в том, что процесс регенерации прошел без каких-либо отклонений от заданной программы. Но, если ты решишься вернуться в него прямо сейчас, не дожидаясь контрольного тестирования, я, пожалуй, смогу уговорить кое-кого из медиков пойти на небольшое нарушение установленных правил.

– И вы молчали! – с радостью, но одновременно и с возмущением воскликнул Дейл. – Эх, Алексей Александрович!..

Больше он ничего сказать не смог. Попытался было рукой махнуть, но Андрей не позволил ему это сделать.

– Ну а ты что скажешь? – обратился куратор к Андрею. – Доволен, что наконец-то останешься наедине с собой?

– До недавнего времени я не испытывал особых неудобств от постоянного присутствия рядом со мной господина Колтрейна, – с мрачным видом ответил Андрей.

– До недавнего времени? – переспросил Алексей Александрович. – А что, собственно, случилось? С чего вы оба вдруг взъелись друг на друга?

– Несколько часов назад я узнал, что этот, так называемый, напарник все время внушал мне собственные чувства, стараясь при этом, чтобы я принимал их за свои, – Андрей криво усмехнулся. – И, надо признаться, я ему почти поверил.

– Я не совсем понял, – потряс головой Алексей Александрович. – О каких чувствах идет речь?

– Колтрейн почти заставил меня поверить в то, что я влюблен в Лайзу! – выпалил Андрей. – Хотя на самом-то деле это у него в ее присутствии голова кругом идет! Да вот только он никак не решится признаться ей в этом!

– Это так, Дейл? – строгим голосом спросил Алексей Александрович.

– Да, – с усилием произнес Дейл.

– У меня просто слов нет! – Алексей Александрович возмущенно всплеснул руками. – Да как тебе такое только в голову могло прийти!

– Я думал, что таким образом мне удастся привязать Андрея к Кедлмару, – совсем тихо ответил Дейл. – Я боялся, что, столкнувшись с неожиданными трудностями, он откажется от выполнения задания.

– Слушай, кого ты пытаешься обмануть? – саркастическим тоном осведомился у напарника Андрей. – Может быть, Алексея Александровича? Но в таком случае делать это нужно не в моем присутствии!

– Что ты имеешь в виду? – почти в один голос спросили куратор и Дейл.

– Я впервые встретился с Лайзой, когда мы возвращались из Гиблого бора! Что-то ты очень поздно начал проявлять беспокойство по поводу нашего совместного задания! Я вот что тебе скажу, Дейл: ты не о задании беспокоился! Ты каждую мою встречу с Лайзой переживал, как собственное тайное свидание! Ну, что? Скажи, прав я или нет?

Вместо того чтобы отвечать на поставленный перед ним конкретный вопрос, Дейл сам перешел в наступление:

– А ответь мне, почему ты сразу же, не раздумывая, согласился снова отправиться в Гиблый бор, стоило только Алексею Александровичу заикнуться об этом? Не потому ли, что ты знал о том, что вместе с группой Ги Церкуса находится и Лайза? Допустим, в тот момент я заставил тебя поверить в то, чего нет, но в результате этого обмана были спасены человеческие жизни!

Андрея аж всего передернуло при этих словах напарника.

– Слушать тебя противно, Дейл, – с тоской процедил он сквозь зубы. – При чем здесь Лайза? Разве у нас тогда было время на споры и разбирательства?

– Ты хочешь сказать, что в любом случае отправился бы на поиски Ги Церкуса? – Дейл даже не пытался скрыть своего скептицизма.

– Да!

– Не криви душой, Андрей! Тебе всегда нужны четкие и ясные побудительные мотивы для того, чтобы начать действовать!

– Верно. Но ты ошибся – в тот раз это была вовсе не Лайза.

– Так что же?

– Джемми.

– Джемми? – растерянно переспросил Дейл. – При чем здесь Джемми?

– При том, что Джемми сам вызвался идти на поиски группы Ги Церкуса, стоило только Алексею Александровичу заговорить об этом. Ты считаешь, что после этого у меня была возможность отказаться?

– Сейчас, когда все позади, можно говорить все что угодно! Почему бы просто не назвать себя героем! Рыцарем без страха и упрека!..

– Все, ребята! – Алексей Александрович взмахнул руками, как арбитр, разводящий боксеров по углам ринга. – Первый, кто произнесет хоть слово, может считать себя отчисленным из моей команды! – Куратор сделал паузу, чтобы проверить, не возникнет ли у кого-нибудь желания испытать судьбу. – Я вижу, что у вас обоих благоразумие преобладает над эмоциями, – с удовлетворением констатировал он спустя минуту с небольшим. – Я уверен, что возникшая между вами трещина не так глубока, как вам сейчас кажется. Вы просто устали. И вам нужно отдохнуть. В первую очередь друг от друга. Уверен, что, как только вы разбежитесь по разным телам, то снова станете добрыми друзьями… Ну, что молчите?

– А разве нам уже можно говорить? – осторожно, вполголоса осведомился Андрей.

– А, ну да, конечно! – вспомнил о своем запрете Алексей Александрович. – Я не думал, что вы поймете меня настолько буквально.

– Мы прямо сейчас можем отправиться в медицинский центр? – спросил Дейл.

– Нет! – решительно отказал ему Алексей Александрович. – Сейчас вы отправитесь к себе в комнату и ляжете спать! И чтобы в течение двенадцати часов я о вас не слышал! Не забывайте, что у меня прямой выход в информационную систему Статуса и о любом вашем передвижении мне станет известно незамедлительно!

Алексей Александрович сорвал все еще висевшую в воздухе виртуальную карту Кедлмара и смял ее в кулаке.

Андрей хотел было что-то сказать, но куратор опередил его, направив ему в грудь указательный палец.

– Я ничего больше не стану с вами обсуждать до тех пор, пока вы не выспитесь как следует! Все! Выполняйте!

– У меня только один вопрос, – взмолился Андрей.

– Ну? – ненадолго сменил гнев на милость куратор.

– После того как сознание Дейла покинет мое тело, я перестану понимать по-кедлмарски?

– Не беспокойся, все необходимые навыки уже закрепились у тебя в подкорке.

Андрей улыбнулся и, больше ни о чем не спросив, повернулся к выходу.

Он уже взялся за дверную ручку, когда Алексей Александрович негромко произнес у него за спиной:

– Да, и вот еще что… – Самую интересную новость куратор, как всегда, приберег напоследок: – Я подумал, что в ближайшее время ни один из вас не захочет изменять свою внешность. Поэтому, чтобы не возникало путаницы, я взял на себя смелость попросить нейропластиков сделать из Дейла блондина.

ГЛАВА 17

СНЫ И ЯВЬ

Возвращаясь в свой сектор, Андрей и Дейл даже словом не перемолвились. Неожиданно прорвавшееся наружу раздражение, едва не превратившееся в злобное, некрасивое, да к тому же еще и совершенно глупое выяснение отношений, казалось, удивило даже их самих. Должно быть, нужен был посредник – человек, которому оба доверяли в равной мере, чтобы они наконец-то высказали друг другу все, что наболело. А может быть, свою роль сыграло и то, что они, впервые за долгие, порою казавшиеся бесконечными дни оказались в условиях абсолютной безопасности, когда не требовалось держаться друг за друга ради единственной цели – остаться в живых.

Но при этом, как ни странно, каждый из них чувствовал облегчение. После состоявшегося разговора, который, к сожалению, получился не в меру эмоциональным, между ними уже не оставалось никаких недомолвок. И теперь дальнейшая судьба их взаимоотношений, как бы они ни сложились, зависела только от них самих.

В комнате горел свет. Как и ожидал Андрей, никто не спал, хотя Кадишш, Лантер и Эйх прилегли на кровати поверх одеял.

Андрей успел заметить и то, как при его появлении спрятал под матрас свой нож Шагадди. В отличие от него кедлмарцы все еще относились с определенным недоверием к месту, в котором они оказались не совсем по своей воле.

– Ну, как? – приподнявшись на локте, спросил у Андрея Эйх.

– Что «как»? – мрачно отозвался Андрей.

Подойдя к своей кровати, он тяжело опустился на нее и начал быстро расстегивать пуговицы на куртке.

Эйх снова развернулся в его сторону.

– Слушай, Джагг, мы разве уже не одна команда? – спросил он, стараясь, чтобы вопрос его прозвучал непринужденно, а в случае необходимости мог бы и за шутку сойти.

Но, даже несмотря на усталость, Андрей отчетливо различил напряженные нотки в голосе Эйха.

Скинув куртку, Андрей глубоко вздохнул и, надув щеки, медленно выпустил воздух из легких.

– Вы спать не хотите? – спросил он, обведя взглядом всех своих подчиненных. – Я, например, устал, как загнанный рекин.

– Чего-то не спится, – буркнул Шагадди: словно камень, стукнувшись, чуть прокатился по брусчатке.

Андрей кинул куртку на стул и, тяжко вздохнув, наклонился, чтобы расшнуровать ботинки.

– Если в двух словах, то дело сводится к следующему, – сказал он, аккуратно поставив ботинки у края кровати. – Вопреки мнению Шагадди, который прячет под матрасом нож, место, в котором мы сейчас находимся, как я уже говорил, абсолютно безопасно. Здесь у нас нет врагов, и здесь нет запредельной реальности. Люди, которые здесь работают, хотят помочь Дошту и другим планетам, население которых оказалось в схожем с нашим положении. Очистить Кедлмар от запредельной реальности непросто, но надежда на это пока еще не потеряна.

Возможно, что в информационном блоке, который передал мне Каффа, имеются данные, которые могут в этом помочь. Теперь каждый из нас должен сделать свой выбор: желает ли он вернуться в Кедлмар или же хочет остаться в Статусе. Что ждет нас в Кедлмаре, объяснять, я думаю, никому не нужно. Задача тех, кто вернется, будет заключаться в том, чтобы перевести людей из Сабатской Цитадели на новое место, где будет основана колония, способная противостоять запредельной реальности…

– А что это за место? – быстро спросил Кадишш.

– Кешепский полуостов на севере материка, – ответил Андрей. – Судя по наблюдениям, в тех местах запредельная реальность еще не успела развернуться во всю свою силу.

– Нам будет оказана какая-то помощь? – задал вопрос Лантер.

– Никакой, – покачал головой Андрей. – За исключением, возможно, некоторых советов и консультаций специалистов в тех или иных областях.

– Разве Статус не заинтересован в том, чтобы наша колония выжила? – спросил Шагадди таким тоном, как будто был уверен в том, что благие намерения, декларируемые Статусом, не более чем уловка, с тем чтобы в конечном итоге поиметь с этого что-то и для себя.

– В первую очередь Статус заинтересован в том, чтобы зараза, распространившаяся по всему Кедлмару, не вырвалась за пределы Дошта. А каждое нарушение целостности пространственного кокона – это опасность распространения инфекции. Создание жизнеспособной колонии – это только наше внутреннее дело. На активную помощь мы сможем рассчитывать только в том случае, если сумеем самостоятельно противостоять запредельной реальности.

– А если нам это не удастся?

– В таком случае все, кто еще остался в Кедлмаре, будут эвакуированы, а планета – уничтожена.

– Хорошенькая перспектива, – присвистнул Эйх.

– А что ожидает тех, кто пожелает остаться в Статусе? – спросил Лантер. Поймав на себе неодобрительный взгляд Джемми, он тут же добавил: – Этот вопрос интересует меня в чисто теоретическом плане.

– Не знаю, – пожал плечами Андрей. – Могу с уверенностью сказать только то, что жизнь у тех, кто решит остаться в Статусе, будет куда спокойнее, чем у тех, кто собирается вернуться в Кедлмар.

– Можешь сообщить им, что на одной из незаселенных планет существует реабилитационный центр для беженцев, созданный под эгидой Статуса, – подсказал Дейл. – Там живут представители нескольких цивилизаций, которые по той или иной причине были вынуждены покинуть свои планеты.

– Завтра ты сможешь сам рассказать им об этом, – мрачно ответил напарнику Андрей, забираясь под одеяло.

– Мне не нравится в этом Статусе, и я не намерен здесь оставаться! – решительно заявил Шагадди. – Я возвращаюсь в Кедлмар!

– А кормят здесь вообще-то неплохо, – блаженно цокнув языком, заметил Кадишш.

– А ты, Джагг? – не обратив никакого внимания на реплику Кадишша, спросил Андрея Шагадди.

– Что я? – пробубнил в подушку Андрей.

– Ты что решил? Возвращаешься или остаешься?

Пауза длилась не более пяти секунд, но за этот короткий промежуток времени Андрей успел почувствовать, с каким напряжением ждут его ответа все присутствующие в комнате.

Казалось, вот-вот – и под потолком вспыхнет дуговой электрический разряд.

– Не знаю, – ответил Андрей, переворачиваясь на другой бок, чтобы посмотреть Шагадди в глаза.

Но сержант сидел на кровати, скрестив ноги и с интересом изучал ногти на левой руке. Казалось, едва успев задать лейтенанту свой вопрос, он тут же потерял к нему всякий интерес.

– Я еще не принял окончательного решения, – сказал Андрей.

– Понятно, – не отрывая взгляда от ногтя на указательном пальце, Шагадди медленно и плавно кивнул.

– Все! Я спать хочу! – с трудом сдерживаясь, чтобы не выплеснуть на Шагадди все скопившееся в нем раздражение, в сердцах воскликнул Андрей. – Больше вы от меня ни слова не услышите, пока не просплю часов десять!

– Понятно, – все с тем же идиотски-невозмутимым видом повторил Шагадди.

Андрей рывком перевернулся на спину, положил голову на подушку, вытянул руки вдоль туловища и, закрыв глаза, мысленно отдал приказ погасить свет. Сенсорная система комнаты незамедлительно исполнила команду.

Что тут началось!

– Проклятие!..

– Рекины драные!..

Кто-то часто захлопал босыми пятками по полу. Что-то с грохотом упало и раскатилось по комнате.

Андрей хотел было подняться, но чье-то массивное тело, упав сверху, придавило его к кровати.

– Прекратить! – придушенно заорал Андрей.

Вывернувшись из-под придавившего его тела, Андрей подтянул ногу к груди и, изловчившись, столкнул-таки со своей кровати безымянного чужака.

– Прекратить! – заорал он снова, еще громче. – Это я выключил свет! – В комнате воцарилась мертвая тишина. – Свет! – мысленно приказал Андрей. – Половину от максимума.

Обведя медленным взглядом царящий в комнате кавардак, Андрей тяжело вздохнул.

Вторя ему, так же тяжело и протяжно вздохнул Кадишш, сидевший на полу и потиравший ушибленное при падении колено.

– Как ты это делаешь? – удивленно спросил у Андрея Лантер.

– Мысленно, – ответил Андрей. – Любой из вас сможет сделать то же самое, если немного потренируется.

Лантер, Эйх, Джемми и Кадишш одновременно обратили свои взгляды на осветительные панели на потолке.

– Завтра будете тренироваться! – положил конец их попыткам управлять степенью освещенности комнатой Андрей.

Стоявший посреди комнаты Шагадди сложил нож, который держал в руке, и кинул его на кровать.

– Все! Хватит! – заявил он, ни на кого не глядя. – Завтра я отсюда уматываю!

– Вот завтра об этом и поговорим, – ответил Андрей так, словно слова сержанта были обращены к нему. – Через пять секунд выключаю свет, – добавил он, обращаясь ко всем остальным.

Повернувшись набок, он рывком натянул на плечи одеяло и мысленно отдал приказ сенсорной системе комнаты погасить освещение через пять секунд.

К тому времени, когда свет погас, все уже лежали в своих постелях. В комнате царила тишина.

Только сейчас, лежа в тишине и покое, не ожидая ни внезапной побудки, ни нападения из темноты, Андрей понял, насколько же сильно он устал. Несмотря на поддержку имплантированных нейрочипов, голова казалась неподъемно тяжелой. Ни одна мысль не смогла бы сейчас пробиться сквозь плотную вязкую субстанцию, заполнявшую черепную коробку.

Сознание Дейла, который, должно быть, все еще держал обиду на своего напарника, затаилось где-то в глубине неумолимо расплывающегося, теряющего форму и быстро растворяющегося в бездне сна сознания Андрея.

Сначала это была только темнота. Затем сквозь нее начали пробиваться разноцветные всполохи, похожие на отсветы играющих на поверхности воды солнечных лучей, которые спустя какое-то время слились в серебристый мерцающий поток, окутавший сознание спящего человека, подобно кокону.

Что порождает образы, являющиеся нам во время сна? Наверное, вопреки усилиям ученых, исповедующих самые различные подходы к ответам на этот вопрос, он так и останется тайной. Во всяком случае, до тех пор, пока люди не разучатся спать и видеть сны. И не столько потому, что современная наука, да и наука будущего не в силах разгадать все тайны человеческого сознания, сколько потому, что сам человек не желает становиться вещью, познанной от и до, от кончиков ногтей до тех глубинных тайников души, о которых он и сам порою имеет весьма смутное представление.

Душа человека останется последней тайной во Вселенной даже тогда, когда все остальные ее загадки превратятся в тривиальные истины.

Сон, который видел Андрей в эту ночь – она, как и любое другое время суток в Статусе, где каждый сам выбирал для себя оптимальный режим работы и отдыха, была условной, – трудно, почти невозможно передать словами. Это был не последовательно развивающийся сюжет, а мозаика, составленная довольно-таки хаотично из разрозненных, кажущихся абсолютно никак не связанными друг с другом обрывочных фрагментов тех событий, которые произошли в последние три-четыре дня, и отдельных сюрреалистических образов, смысл которых было невозможно постичь.

…Прямоугольное накамодное зеркало в раме из темного дерева, в котором отражается точно такое же зеркало, превращается в бесконечную галерею тонущих друг в друге зеркал. Кроме самих себя, зеркала не отражали более ничего: ни человека, ни бездушного предмета. Для кого или для чего была создана эта стеклянная ловушка, заключившая в себя крошечный фрагмент мироздания, который теперь навсегда, во веки веков останется неизменным?..

…Часы квадратной формы с делением циферблата на десять частей, как это принято в Кедлмаре, висят на стене, оклеенной обоями кроваво-красного цвета с изображениями изуродованных частей человеческого тела. Но куда более странно, чем обои, выглядят сами часы. Вместо двух у них семь стрелок различных размеров и форм. Стрелки вращаются в разных направлениях и с различными скоростями. При этом каждая из них все время ускоряет свой бег, словно пытаясь догнать и обогнать остальные. Гонка бессмысленна уже потому, что происходит по кругу и в ней нет лидера. Но стрелки этого не понимают. Или же не хотят понять. Мир ограничен для них застекленным циферблатом, поэтому в бесконечной и при этом совершенно бессмысленной гонке для них заключен весь смысл их существования. Когда одна из стрелок касается десятичасовой отметки, раздается тяжелый удар гонга, от которого начинает вибрировать часовое стекло, а с заостренных кончиков шести других стрелок срываются и падают вниз большие, похожие на переспелые ягоды черешни капли темной венозной крови…

…Огромная черная птица, похожая на ворона, сидит на единственном суку, оставшемся на черном обгоревшем дереве. Пейзаж вокруг наводит на мысли об Армагеддоне. Битва добра и зла, так и не выявившая победителя, переместилась на новые территории, оставив после себя выжженную землю. Похожие на скелеты и местами все еще тлеющие остовы деревьев контрастно вырисовываются на фоне серого небосклона, по которому разлиты багровые отсветы то ли солнца, недавно закатившегося за горизонт, то ли недалекого пожарища. Временами сидящая на суку птица встряхивает головой и раздвигает в стороны свои большие крылья. Она открывает свой прямой черный клюв, и кажется, что она хочет издать сухой, гортанный крик. Но из горла птицы не вырывается ни единого звука…

…Рука протягивается из темноты к толстому фолианту, лежащему в полном одиночестве на плоском столе, сколоченном из гладко оструганных светлых досок. Андрей знает, что это его рука. И книга на столе в плотном кожаном переплете, на котором виден только тисненый геометрический узор, но отсутствует название, кажется ему смутно знакомой. Он осторожно открывает книгу. Но и под обложкой ему не удается обнаружить название загадочного тома. Первые его страницы – плотные и глянцевые – абсолютно чистые, если не принимать во внимание мелкие, едва различимые цифры нумерации страниц, расположенные в правом нижнем углу очередного листа. Спустя какое-то время на новых страницах начинают появляться отдельные слова и словосочетания, в которых невозможно обнаружить какой-либо смысл или систему.

«Свет», «Дом», «Человек… …большой» «Быстрее, быстрее…», «Почему?», «…И только кажется…» Андрею эти слова абсолютно ни о чем не говорили.

Затем: «Я… Я… Я… Я… Я…», – и больше ничего.

Это продолжалось на протяжении нескольких страниц.

Но на последующих страницах находился уж связный текст, похожий по форме на дневниковые записи. Строчки были прямыми, а шрифт четкий и крупный, но что-то мешало Андрею разобрать написанное. При этом он был уверен, что уже читал эту книгу. Во всяком случае, ее начало, те страницы, которые мелькали сейчас у него перед глазами.

Андрей перелистывал испещренные неразборчивыми буквами страницы все быстрее, – ему было не просто интересно, а жизненно важно узнать, чем эта книга заканчивается. Но, когда он перелистнул последнюю страницу, содержание которой, вне всяких сомнений, было ему известно, и затаил дыхание в предвкушении того неожиданно-нового, интригующе-таинственного, что должно было открыться ему на пока еще не прочитанных страницах, то с ужасом увидел, что чья-то безжалостная рука вырвала из книги все последующие страницы. Не сохранилось даже тех, на которых обычно печатается оглавление книги и ее краткое содержание.

Взглянув на свою руку, листавшую страницы книги, Андрей увидел, что кончики пальцев мелко подрагивают.

Он стремительно огляделся по сторонам, надеясь увидеть того, кто совершил это страшное, ни с чем не сравнимое и не имеющее оправдания злодеяние.

Позади него находилась выжженная равнина. Посреди нее возвышался обугленный ствол дерева, на котором сидела большая безмолвная птица. Слева на стене отбивали свой безумный ритм часы с семью кровоточащими стрелками. Справа стоял невысокий комод, в зеркале которого Андрей мог видеть свое отражение.

Он был одет в новую, с иголочки, полевую армейскую форму кедлмарского образца с лейтенантскими нашивками на груди и с шевроном корпуса «Кейзи» на левом рукаве. Вернее, так выглядело отражение, которое он видел в зеркале, – во что в данный момент сам он был облачен, Андрей не имел представления. Но Андрея интересовал не столько внешний вид его двойника, сколько то, что в руках он держал книгу. Она как две капли воды была похожа на ту, которую незадолго до этого листал Андрей.

Чтобы убедиться в том, что книга на месте, Андрей посмотрел на стол. Книга по-прежнему лежала на столе, открытая на том месте, где из нее были вырваны самые интересные – в чем нисколько не сомневался Андрей – страницы.

Андрей снова перевел взгляд на зеркало. Двойник никуда не исчез. Он стоял, обеими руками прижимая к груди книгу.

И вдруг изображение в зеркале покачнулось. Плоскость стекла перечеркнули изломанные линии пробежавшей по нему ряби. Изображение начало таять, превращаясь в серебристый туман, застилающий все пространство до горизонта.

На какое-то короткое мгновение рябь рассеялась, и Андрей увидел, что на его отражение в зеркале наложилась картина выжженного поля с одиноким сгоревшим деревом.

Двойник из зазеркалья сделал движение, как будто желал передать Андрею книгу, которую он держал в руках. Андрей протянул руки ему навстречу, но пальцы его встретили лишь холодное стекло, покрытое амальгамой…

Андрей проснулся, так и не успев понять, почему ему так важно было узнать, что содержит в себе книга, которую он видел одновременно на столе и в руках своего зеркального отражения? Почему он был уверен, что читал ее прежде, но не дочитал до конца, если не помнил, о чем в ней идет речь? Кто отражался в зеркале, стоявшем на комоде, он или Дейл?..

Андрей забыл обо всех этих вопросах, казавшихся ему во сне чрезвычайно важными, стоило только ему перевернуться на спину и открыть глаза.

В комнате горел свет. Солдаты, одетые в разноцветные купальные халаты, сидели за столом и негромко, чтобы не потревожить лейтенанта, которого они все еще считали спящим, переговаривались о чем-то.

– Эй! – окликнул их Андрей, приподнявшись на локте.

– С добрым утречком, лейтенант! – приветливо улыбнулся ему Кадишш. – Хотя в Кедлмаре сейчас, – он демонстративно посмотрел на часы, – сутки уже перевалили за полдень.

– Так было в Кедлмаре до катастрофы, – поправил его Эйх. – Сейчас там вечные сумерки. Забыл?

– Верно! – Кадишш с досадой хлопнул себя кончиками пальцев по лбу. – Как быстро привыкаешь ко всему хорошему! Мягкая кровать, теплый душ, хорошая еда, – кажется, что и в Кедлмаре все идет по-прежнему. А то, что мы видели, это всего лишь дурной сон.

– Ущипни его, – посоветовал Лантер сидевшему рядом с Кадишшем Джемми.

Джемми на это только усмехнулся. Зато Шагадди подобное предложение воспринял с энтузиазмом.

– Может быть, дать ему в глаз, чтобы наверняка пришел в себя? – предложил он, приподнимаясь со стула.

– Все! – в притворном испуге Кадишш вскинул руки над головой. – Я все понял! Если бы я спал, когда находился в Кедлмаре, то наверняка бы был уже мертв!

– Ну а ты как? – опускаясь на прежнее место, Шагадди кинул на Андрея не очень-то дружелюбный взгляд. – Выспался?

Андрей посмотрел на часы.

– Рекины вас всех раздери! Я же спал больше двенадцати часов! – Андрей с осуждением посмотрел на своих подчиненных. – Вы что, разбудить не могли?

– А мы откуда знали? – развел руками Эйх. – Ты же вчера злой был, как рекин, и толком ничего не сказал.

– Ладно…

Андрей быстро поднялся на ноги и накинул на себя халат.

Эйх, по-видимому, решил хоть как-то извиниться за допущенную, хотя и по вине самого же лейтенанта, оплошность.

– Зато тебе теперь не нужно очередь в душ занимать, – сказал он. – И стол у нас уже накрыт.

– Стол накрыт? – Андрей только сейчас заметил стоящий в углу сервировочный столик. – Как вам это удалось? – недоумевающе уставился он на своих подчиненных.

– Я же говорил, что лейтенант будет недоволен, – как бы между прочим заметил Лантер.

– А что же нам было делать, если он все еще изволил спать, а нам уже есть хотелось? – возмущенно взмахнул согнутой в локте рукой Шагадди. При этом он даже не посмотрел в сторону лейтенанта, словно речь шла о человеке, которого не было в комнате. – Я вполне бы мог обойтись тушенкой, банка которой еще оставалась у меня в рюкзаке, да только рюкзаки нас заставили оставить там же, где и оружие.

– Да нет же! – протестующе взмахнул рукой Андрей. – В том, что вы заказали еду, нет ничего плохого! Я просто не пойму, как вам это удалось?

– Ну, вчера я наблюдал за тем, как ты это делаешь, – с виноватым видом Лантер почесал ногтями гладко выбритый подбородок. – Сегодня, когда ребята заговорили о еде, я попытался повторить то же самое. Не с первого раза, но мне все же удалось вызвать эту тележку с едой.

– Тебе нужно в душ, Джагг, – посмотрев на растерянно хлопающего глазами лейтенанта, уверенно заявил Эйх.

– Да, верно, – быстро кивнул, соглашаясь с ним, Андрей.

В душе он скинул с себя халат и, открыв кран с водой, набрал на встроенном в стену пульте требуемую температуру. Чтобы успокоиться и прийти в себя, ему нужен был горячий душ.

– Что это ты вдруг так разволновался? – услышал он обращенный к нему вопрос Дейла.

Голос Колтрейна звучал непринужденно, что могло свидетельствовать о том, что вчерашняя ссора осталась в прошлом и между напарниками вновь восстановлены добрые приятельские отношения.

– А тебя не беспокоит то, что ребята могли наесться какой-нибудь ядовитой дряни, непригодной для того, чтобы люди употребляли ее в пищу? – спросил, вставая под душ, Андрей. – Они ведь не знают, как правильно сделать заказ. Наверное, тыкали пальцами во все подряд. Я вообще удивляюсь, как Лантеру удалось добиться вызова сервировочного столика?

– Дело в том, что я проснулся несколько раньше тебя, – невинным голосом сообщил Дейл. – Поскольку ты все еще спал, я не мог видеть, что происходит вокруг, но при этом прекрасно слышал все, о чем говорили ребята.

– И о чем же они беседовали, пока я спал? – быстро спросил Андрей.

– Главным образом о еде, – с коротким смешком ответил Дейл.

– А о деле?

– Смотря что ты имеешь в виду под словом «дело».

– Кто-нибудь еще, помимо Шагадди, выразил твердое намерение вернуться в Кедлмар?

– Об этом речь не шла, – ответил Дейл и после короткой паузы добавил: – Мне показалось, что они намеренно не хотели касаться этой темы в твое отсутствие.

– Понятно. – Андрей вышел из-под душа и взял с полки подогретое струей теплого воздуха полотенце. – Так, значит, ты решил проявить свои способности телепата?

– Не столько свои способности, сколько возможности имплантированного усилителя телепатических сигналов, – сделал необходимую поправку Дейл. – Самым трудным оказалось заставить Лантера переключить систему информационного экрана на кедлмарский язык. Ну а после этого он практически сам разобрался с меню. Я только следил, чтобы он не выбрал, как ты выразился, какую-нибудь несъедобную дрянь.

– А ты сам? – осторожно поинтересовался Андрей.

– Что? – Дейл сделал вид, что не понял заданного ему вопроса.

– Ты по-прежнему намерен вернуться в Кедлмар?

– Да, – коротко ответил Дейл.

Андрей замер и весь собрался, ожидая, что напарник задаст ему тот же самый вопрос.

Но Дейл не стал проявлять любопытства. Или же ему было достаточно того, что было сказано Андреем вчера, во время беседы с Алексеем Александровичем.

Андрей открыл дверь душевой и вышел в комнату.

Увидев его, Лантер вместе со стулом подвинулся чуть в сторону, освобождая лейтенанту место за столом.

– Ну, так что у нас сегодня на завтрак? – бодро поинтересовался Андрей, присаживаясь к столу.

Джемми передал ему поднос, накрытый серебристой крышкой из теплоизоляционного материала.

Андрей только приподнял крышку, не успев даже почувствовать запах того, что под ней находилось, как со стороны двери раздался мелодичный сигнал вызова.

– Где твой нож? – спросил у Шагадди Андрей.

Сержант молча указал взглядом на кровать.

– Не вздумай хвататься за него даже в том случае, если увидишь на пороге кейзи, – строго предупредил Андрей.

Шагадди с серьезным видом кивнул.

Андрей послал мысленный приказ сенсорной системе, и входная дверь в ту же секунду откатилась в сторону.

На пороге стояли Ги Церкус и Фаунг.

– Надеюсь, мы не помешали? – учтиво осведомился арктурианец, переступая порог.

На нем были узкие синие брюки и что-то среднее между коротким пиджаком с широкими лацканами и легкой облегающей спортивной курткой. В руке арктурианец держал небольшую плетеную корзину немного необычной, на взгляд землянина, грушевидной формы. Фаунг был одет точно так же, как и шеф, только одежда его была более светлых тонов.

– Ни в коем случае! – поднялся навстречу гостям Андрей. – Нам только придется извиниться за наш внешний вид. Когда постоянно носишь военную форму, порою хочется немного расслабиться и почувствовать себя домашним человеком.

– Это мы вполне можем понять, хотя и проносили форму всего-то чуть больше недели, – улыбнулся Фаунг.

– Прошу к столу! – пригласил гостей Кадишш.

Тут же возле стола появились два новых стула.

– Как дела у Вистора? – спросил Андрей.

– Ну, учитывая то, что в Кедлмаре он пользовался искусственным телом, поскольку по природе своей является ракообразным с Шанта, дела у него совсем неплохи. Сознание его не пострадало. Его уже перекачали в матрицу, и, как только родное тело Вистора будет расконсервировано, он, если можно так выразиться, вернется домой.

– Ну, надо же, – недоумевающе качнул головой Кадишш. – Ракообразный… Кто бы мог подумать… Это тот, который с щупальцами?

– Это тот, который с двумя здоровенными клешнями, – поправил его Лантер.

– У меня для вас небольшой подарок. – Ги Церкус поставил на край стола корзину, которую держал в руке. – Во время моего отсутствия один из моих соплеменников побывал на нашей родине и привез каждому из друзей по бутылке настоящего арктурианского вина, изготовляемого из сока молодых, не достигших своей окончательной зрелости плодов саганды. – Ги Церкус извлек из корзины квадратную бутылку из темно-синего стекла, объем которой был не менее двух литров. – Мнения представителей Галактического сообщества по тем или иным вопросам далеко не всегда сходятся. В чем все они безоговорочно единодушны – так это только в том, что молодое сагандовое вино является лучшим вином в Галактике! Вы, конечно же, можете заказать это вино, воспользовавшись услугами службы обеспечения Статуса, но, уверяю вас, вкус синтезированного вина не идет ни в какое сравнение с тем, что было изготовлено дома, с использованием старых дедовских методов!

– С этим трудно поспорить, – качнул головой Кадишш, не отрывая при этом взгляда от заветной бутылки в руке Ги Церкуса.

– Естественно, я не стал бы предлагать вам просто выпивку, – продолжал между тем арктурианец. – Все дело в том, что молодое сагандовое вино оказывает самое благотворное и даже целительное воздействие на весь организм человека. В особенности, как говорят арктурианские врачи, полезно оно при общем переутомлении и истощении нервной системы. Поэтому я считаю, что после переживаний последних дней всем нам будет нелишне поднять по бокалу молодого сагандового вина, доставленного прямо с Арктура!

– Однако у нас нет бокалов, в которые пристало бы наливать столь благородное вино. – Лантер взял со стола шестигранный стакан из прочного прозрачного пластика и, дунув зачем-то в него, показал Ги Церкусу имеющуюся в наличии посуду.

– Ну, это дело поправимое, – улыбнувшись, арктурианец поставил бутылку на стол, после чего извлек из корзины десяток миниатюрных бокальчиков из темного серебра, покрытых затейливой вязью орнамента, переплетающегося с короткими строками арктурианской письменности. – Это традиционные арктурианские бокалы для встречи с очень близкими друзьями. Те, кто вместе пьет из них, должны обращаться друг к другу только на «ты».

– Приятно иметь дело с предусмотрительным человеком! – радостно возвестил Кадишш и широким движением руки освободил от посуды половину стола, переместив ее на другую половину.

Ги Церкус расставил на освободившемся пространстве серебряные бокальчики. Взяв в руку квадратную бутыль, он осторожно счистил золотистую смолу, которой была залита стеклянная пробка с широким плоским верхом, и очень осторожно открыл сосуд.

Андрей стоял от Ги Церкуса на расстоянии примерно трех шагов, но даже он почувствовал необыкновенный аромат – терпкий, чуть сладковатый, волнующий и одновременно успокаивающий, кажущийся удивительно знакомым и при этом загадочно чужой, – поплывший по комнате, когда арктурианец начал наполнять стоявшие на столе бокалы.

Разлив вино, Ги Церкус так же аккуратно закрыл широкое горлышко бутылки пробкой и поставил ее в корзину.

– Прошу! – приглашающим жестом провел он рукой над краем стола, на котором стояли изящные маленькие бокальчики.

Миниатюрная арктурианская посуда в руках солдат, более привычных к рукояткам автоматов и ножей, смотрелась если и не смешно, то уж, по крайней мере, довольно-таки странно. В кулаке Шагадди серебряный бокальчик попросту утонул, а вот Джемми осторожно держал свой двумя пальцами, словно боялся ненароком раздавить. Лантер и Эйх старались соблюсти благочинность, представления о которой у них несколько разнились: Эйх держал руку с бокалом чуть в стороне от себя, как будто все еще раздумывал, стоит ли попробовать его содержимое или нет, а Лантер поднял свой бокал вверх, поставив для этого руку локтем на стол. Кадишш пребывал в полнейшей растерянности. Не зная, как правильно вести себя в столь торжественной ситуации, он стрелял глазами по сторонам, подсматривая за остальными, и нервно перемещал бокал из одной руки в другую. Удивительным было то, что при этом он умудрился не расплескать ни капли драгоценного вина.

– За то, что нам еще предстоит совершить вместе! – подняв свой бокал, торжественно провозгласил Ги Церкус.

Андрей тоже поднял свой бокал, но при словах, произнесенных Ги Церкусом, рука его замерла в воздухе.

– А что, у нас есть какие-то общие планы на будущее? – подозрительно посмотрел он на арктурианца.

– Пока еще не знаю, – беспечно дернул плечом тот. – Это всего лишь традиционное арктурианское пожелание. Если оно кажется вам неуместным в данной ситуации…

– Нет-нет! – протестующе взмахнул свободной рукой Андрей. – Великолепный тост! За то, что нам еще предстоит совершить!

Ги Церкус поднес свой бокал к сложенным трубочкой губам и, блаженно прикрыв глаза, начал медленно втягивать вино.

Следуя его примеру, Андрей так же осторожно коснулся края бокала губами. В первый момент арктурианское вино буквально обожгло ему губы и рот. Но уже через секунду он почувствовал, что это не ожог, а необыкновенная, совершенно незнакомая ему вкусовая гамма, в которой перемешались горечь и сладость, терпкость и мягкость, острота и приглушенность содержащихся в напитке ароматов. Определить крепость вина на вкус было почти невозможно, но, сделав всего один глоток, он почувствовал, как у него закружилась голова. Это было не тупое опьянение, а чувство, похожее на то, что обычно сопровождает ощущение полета во сне. Блаженная истома разлилась по всему телу, заставив Андрея прикрыть глаза и откинуть голову назад.

– Ух ты! – услышал он восхищенный выдох Шагадди, который осушил свой бокал одним глотком.

Поднявшись на ноги, сержант раскинул руки в стороны, словно это были крылья, а сам он вот-вот должен был превратиться в птицу, готовую оторваться от земли и воспарить к небесам.

Осушив вторым глотком свой бокал, Андрей ощутил необычайный прилив сил. Сознание сделалось чистым и ясным, как ограненный умелым ювелиром кристалл алмаза. Разум, острый, как лезвие бритвы, способен был постичь все тайны Вселенной, решить ту последнюю задачу, после которой мироздание станет для человечества открытой книгой…

Внезапно Андрей вспомнил о книге, которую он видел во сне. Он так и не смог узнать, чем она заканчивается…

– Забористая штука, – с уважением произнес Шагадди, осторожно ставя на стол пустой бокальчик.

– После такого и умирать не страшно, – поддержал его Лантер.

– Когда-то наши солдаты пили сагандовое вино перед тем, как идти в решающее наступление, – сказал Ги Церкус. – К счастью, те времена давно уже стали историей. Теперь это вино пьют только добрые друзья для того, чтобы освежить или закрепить свои дружеские связи.

– А в семейном кругу сагандовое вино пить не принято? – поинтересовался Эйх.

– Для семейных застолий на Арктуре существуют другие сорта вин, – ответил Ги Церкус. – С гордостью могу сказать, что у нашего народа много древних традиций, которые живы и по сей день.

– Как вам это удалось? – спросил арктурианца Шагадди.

– Что именно? – уточнил тот.

– Сохранить традиции.

– Непростой вопрос. – Ги Церкус задумчиво провел ладонью по подбородку. – Быть может, все дело в том, что мы никогда не стремились искать однозначные ответы на основополагающие вопросы бытия. Видите ли, в соответствии с общепринятой философией арктурианского общества жизнь каждого отдельного человека, так же как и история всего мироздания в целом, многовариантна. Она похожа на Лабиринт с бесконечным числом ответвлений, отходящих от основного прохода, каждое из которых, в свою очередь, разделяется на еще большее число боковых ходов. Каждый сам выбирает свой путь в этом Лабиринте. Но всегда нужно помнить, что одной и той же цели можно достичь, двигаясь различными путями. Традиции – это то, что помогает нам не заблудиться в Лабиринте жизни и дает силы вернуться назад и начать все заново тем, кто оказывается в тупике.

– Хм. – Шагадди озадаченно качнул головой. – Примерно то же самое говорится в священной книге Кедлмара, именуемой «Эйно Лан». Только в ней вместо Лабиринта используется образ Сада Расходящихся Тропинок.

– Серьезно? – Ги Церкус подался вперед, в направлении Шагадди. В глазах его загорелись огоньки искренней заинтересованности. – И эту книгу до сих пор читают в Кедлмаре?

– Книга «Эйно Лан» была запрещена Пирамидой, – мрачно ответил арктурианцу Шагадди. – А все ее экземпляры, которые удавалось изъять у населения, уничтожались.

– И тем не менее люди ее помнят?

– Помнят, хотя и предпочитают помалкивать об этом… Вернее, так обстояли дела в Кедлмаре до последних событий. Теперь-то, наверное, уже не имеет никакого значения, читал ли ты книгу «Эйно Лан» или нет.

– Напротив, – решительно возразил Шагадди Ги Церкус. – Именно сейчас книга «Эйно Лан», как мне кажется, должна приобрести для жителей Кедлмара особое значение. Сейчас для вас как никогда важно помнить о своих корнях, о том, кто вы такие, для чего живете на свете и ради чего делаете то, что считаете нужным делать.

– Надеюсь, никто не станет возражать, если я наскоро перекушу? – сказал Андрей, снова пододвигая к себе поднос. – Я еще не успел позавтракать, – добавил он извиняющимся тоном, обращаясь к Ги Церкусу и его спутнику.

– А я тем временем мог бы заняться твоей раной, – предложил арктурианец Эйху. – Рана, должно быть, не слишком серьезная, если ты решил не обращаться к врачам. Но я мог бы поспособствовать ее скорейшему заживлению, поскольку, как почти любой житель Арктура, владею элементарными навыками психотехники.

Эйх отказываться не стал.

Вместе с Ги Церкусом они отошли к кровати, где солдат снял халат и, размотав бинт на руке, продемонстрировал Ги Церкусу свою рану. Арктурианец сделал над раной несколько быстрых пассов руками, после чего подозвал к себе Фаунга и, объяснив ему, что нужно делать, велел продолжать процедуру.

– Еще у кого-нибудь жалобы на здоровье имеются? – спросил Ги Церкус, повернувшись к столу.

Джемми нерешительно поднял руку.

– С тобой-то что случилось? – удивленно посмотрел на него Кадишш. – Не иначе как объелся?

Джемми молча подошел к Ги Церкусу и, присев на свободную кровать, откинул прикрывающую ноги полу халата. Левое бедро солдата в верхней трети было туго перетянуто бинтом, сквозь который проступала кровь.

Ги Церкус озабоченно нахмурился и, присев на корточки, быстро снял с ноги Джемми повязку, под которой обнаружилась стреляная рана с незначительным красноватым отеком вокруг входного отверстия пули.

– Ты когда успел пулю схлопотать?! – подбежав к кровати, на которой сидел Джемми, с возмущением воскликнул Андрей.

– Да… Там…

Джемми жестами дал понять, что был ранен возле бункера, когда отстреливался от похожих на ящеров иноформов.

– А почему сразу не сказал? – принялся отчитывать его Андрей. – Без ноги хочешь остаться, рекин тупоголовый?

– Да рана-то сквозная, – с виноватым видом, потупив взгляд, пробубнил Джемми. – А кровь я почти сразу остановил… Жгут наложил..

– А перевязать когда успел?

– В душе… Я перевязочный пакет в карман сунул.

– Бегом к медикам, Джемми!..

– Ну-у-у… Джагг…

– Что «ну»?.. Видел, под какие колпаки кладут местные медики тяжелораненых? Имей в виду, если будешь сопротивляться, я потребую, чтобы тебя посадили под такой же колпак и не выпускали оттуда до полного выздоровления!

– Я думаю, в этом нет необходимости. – Ги Церкус положил руки на плечи Джемми, не позволяя ему подняться на ноги, чтобы выполнить приказ командира. – Рана и в самом деле неопасная. По счастью, ни один крупный сосуд не был задет пулей. Я полагаю, мы сумеем справиться собственными силами.

Ги Церкус прижал большой палец к входному отверстию пули и повернул его так, словно пытался затолкнуть в рану какой-то предмет.

Джемми скрипнул зубами.

– Все в порядке, – успокоил его арктурианец. – Мне просто нужно было убедиться в том, что рана чистая.

Джемми улыбнулся, давая понять, что боль была вовсе не такая уж и сильная.

Ги Церкус пододвинул к себе стул и сел на него так, чтобы колено раненой ноги Джемми находилось между его ног.

Наклонившись вперед, он поставил локти на колени и прижал ладони к раневым отверстиям по обеим сторонам ноги солдата.

– Это займет какое-то время, – сказал он, обращаясь одновременно к Джемми и Андрею. – Так что пока мы можем обсудить тему, в равной мере интересующую нас всех.

– Что вы имеете в виду? – удивленно поднял брови Андрей.

– Ты! – поправил его Ги Церкус. – После сагандового вина мы все говорим друг другу «ты»!

– Хорошо, – не стал спорить Андрей. – Так о чем именно ты хочешь с нами поговорить.

– О возвращении в Кедлмар, – ответил Ги Церкус так, словно речь шла о воскресной прогулке в парк аттракционов.

– Так… – Андрей сел на свободную кровать и, приподняв руки до уровня груди, плотно прижал одну ладонь к другой. – Похоже на то, что я проспал самое интересное. Состоялось новое заседание Коллегии Статуса?

– Не знаю, – не отнимая ладоней от ран на ноге Джемми, Ги Церкус растерянно пожал плечами. – Мне еще ни разу не доводилось присутствовать на заседании Коллегии. Пару раз меня, правда, просили подготовить для них документы… Я не настолько важная фигура, всего лишь техник.

– Так кто же тебе сказал, что ты должен вернуться в Кедлмар?

– Я сам так решил, – с невозмутимым спокойствием ответил арктурианец. – И Фаунг тоже изъявил желание отправиться в Кедлмар вместе со мной.

– Так, – Андрей слегка развел ладони в стороны и снова свел их вместе, соединив на этот раз только кончики пальцев. – Теперь объясните мне, каким образом вам с Фаунгом удалось добиться разрешения на открытие внепространственного перехода для вашего путешествия в Кедлмар?

– Я собираюсь отбыть в Кедлмар вместе с вами, – сообщил Ги Церкус так, словно решение об этом было принято на самом высоком уровне.

Сказав это, арктурианец отнял ладони от бедра Джемми.

– Ну, вот и все! – бодро возвестил он. – Через пару часов только шрамы останутся.

Андрей привстал, чтобы взглянуть на дело рук Ги Церкуса.

В тех местах, где пятнадцать минут назад на бедре Джемми кровоточили раны, теперь были видны только аккуратные корочки запекшейся крови.

К этому времени и на руке Эйха на месте раны остался только едва заметный розовый шрам, и он на пару с Фаунгом присоединился к остальным солдатам, внимательно следившим за беседой своего командира с Ги Церкусом.

– Вы собираетесь проникнуть в Кедлмар нелегально? – осторожно спросил у арктурианца Андрей.

– А разве существует другой способ? – со скрытой насмешкой посмотрел на него Ги Церкус.

– Так, – произнеся это короткое слово, Андрей запнулся, вспомнив о том, сколько раз уже за сегодняшний день оно срывалось с его губ, расцвеченное совершенно разными интонациями. – И что же заставляет вас идти на нарушение существующих правил?

– Дело в том, что нас с Фаунгом интересуют исследования запредельной реальности. – Ги Церкус присел на край незастеленной постели и сложил руки на коленях. – В Кедлмаре сложилась ситуация, предоставляющая уникальные возможности для работы. Боюсь, что другого такого случая уже не будет. Кроме того, Алексей Александрович позволил мне ознакомиться с содержанием информационного блока, который передал ему ты. Должен признаться, представленные в нем данные буквально ошеломили меня.

– В самом деле? Что же в них такого необычного?

– А сам ты этого разве не понял?

– Я даже не знаю, что содержится в информационном блоке, который я передал Алексею Александровичу, – вынужден был признаться Андрей.

– Доставленная тобой информация заставляет совершенно по-иному взглянуть на саму суть запредельной реальности, – объяснил Ги Церкус, стараясь оставаться кратким. – Если она соответствует действительности, то это, как мне кажется, вплотную подводит нас к возможности если и не создать эффективное оружие против запредельной реальности, то уж, по крайней мере, начать активно противодействовать ее экспансии. Но, для того чтобы убедиться в том, что так оно и есть, мне необходимо провести ряд исследований в полевых условиях.

– И для этого ты намерен вернуться в Кедлмар?

– Именно, – кивнул Ги Церкус.

– Чувствуется стиль работы Алексея Александровича, – заметил Дейл. – Он, как обычно, только подводит человека к необходимости принятия того или иного решения, оставляя последний ход за ним.

– Ты считаешь, что куратор намеренно предоставил Ги Церкусу возможность ознакомиться с содержанием информационного блока? – мысленно спросил его Андрей.

– Конечно! Алексей Александрович прекрасно понимает, что такой специалист, как Ги Церкус, необходим ему в Кедлмаре.

– А ты понимаешь, что можешь и не вернуться назад? – снова обратился к арктурианцу Андрей. – И на этот раз в Статусе не останется копии твоего сознания.

– Это моя работа, – приподняв руки с колен, Ги Церкус перевернул их ладонями вверх. – К тому же мне всегда было трудно поверить, что, после того как сам я погибну, мое сознание сможет продолжить жизнь в каком-то ином теле… Ведь это буду уже не я… Вернее, не совсем я… А впрочем, какая разница. Если мне суждено погибнуть в Кедлмаре, значит, такова уж моя судьба. Но, как и всякому нормальному человеку, мне вопреки здравому смыслу просто хочется верить в свое личное бессмертие.

– Допустим, – не стал вдаваться в философские рассуждения Андрей. – Но как именно вы с Фаунгом собираетесь проникнуть в зону перехода? Насколько я понимаю, посторонним доступ туда запрещен.

– Об этом я как раз и хотел поговорить с тобой. Ты ведь тоже работник Статуса, а не коренной житель Кедлмара, и тебе нельзя вернуться на Айвель-5 легальным путем.

– А кто тебе сказал, что я вообще собираюсь туда возвращаться? – устало вздохнул Андрей.

Ги Церкус растерянно развел руками.

– А как же иначе? – Он посмотрел сначал на Андрея, а затем на других солдат, словно надеялся, что кто-то из них засмеется, дав тем самым понять, что вопрос лейтенанта был всего лишь шуткой. – Я думал… Я так понял из слов Алексея Александровича, что все вы возвращаетесь… Кажется, мы с Фаунгом проявили излишнюю поспешность, – деликатно заметил Ги Церкус, поднимаясь на ноги. – Мы зайдем позже, чтобы узнать, какое решение вы приняли.

Арктурианец знаком велел Фаунгу двигаться к выходу.

– Постой! – окликнул Ги Церкуса Шагадди.

Арктурианец обернулся.

– Ты твердо уверен в том, что хочешь вернуться в Кедлмар?– спросил его сержант.

– Скажу честно, нынешний Кедлмар не самое приятное место из тех, где мне довелось побывать, – ответил Ги Церкус. – Но только там есть то, что мне в данный момент необходимо. Поскольку заниматься изучением запредельной реальности на расстоянии невозможно, я должен вернуться в Кедлмар, чтобы продолжить свою работу.

– И найти способ уничтожить запредельную реальность, – добавил Фаунг, в глазах которого горели молодецкий задор и азартное желание немедля ринуться в бой.

– Если удастся, – с рассудительным холодком более старшего, да к тому же еще и наделенного более реалистичным взглядом на действительность человека уточнил Ги Церкус.

– В таком случае я считаю, что вы оба должны остаться, – сказал Шагадди. – Нам ведь предстоит действовать заодно, поэтому между нами не должно существовать тайн и недомолвок. Надеюсь, никто не возражает? – Шагадди быстро посмотрел на каждого из присутствующих, остановив в конечном итоге свой взгляд на лейтенанте.

Андрей не стал играть с сержантом в гляделки.

– Садитесь, – указал он Ги Церкусу и Фаунгу на свободные стулья. – Значит, Алексей Александрович сказал вам, что все мы возвращаемся в Кедлмар? – спросил он, когда техники заняли предложенные им места.

– Куратор не сказал мне этого прямо, – ответил Ги Церкус.– Но дал понять, что именно такое решение принял ты как командир отряда.

С ухмылкой, значение которой правильно смогли бы истолковать, наверное, только Дейл да сам Алексей Александрович, Андрей посмотрел на своих солдат.

– Кто-нибудь желает прокомментировать услышанное? – спросил он.

– Когда отправляемся? – спросил после непродолжительной паузы Лантер.

– Это уж как решит всеведущий Алексей Александрович! – Андрей снова усмехнулся и воздел руки к потолку.

– Я так понял, что Алекс остался в Кедлмаре, – задумчиво произнес Эйх. – Как же мы будем с ним советоваться?

– Он, помимо того, что всеведущий, еще и вездесущий, – ответил ему Андрей. – Един в нескольких лицах, одно из которых присутствует сейчас в Статусе.

– А-а-а… – с глубокомысленным видом протянул Эйх.

Он ничего не понял из ответа лейтенанта, но никаких новых вопросов задавать не стал.

– Надеюсь, больше никто не изъявит желание присоединиться к нам? – спросил Андрей у Ги Церкуса.

– Мы с Фаунгом не стали посвящать в наши планы Светлану, – ответил арктурианец. – Иначе она стала бы настаивать на том, чтобы ее тоже включили в состав экспедиции.

– Светлана – сильная женщина, – с уважением произнес Джемми.

– Да, – согласился с ним Ги Церкус. – Но в первую очередь все же женщина.

– Значит, других кандидатов нет? – уточнил Андрей.

– Во всяком случае, мне о них ничего не известно, – покачал головой Ги Церкус.

– Что ж, тогда мы должны тщательнейшим образом продумать все детали операции. – Андрей хлопнул себя ладонями по бедрам, поднялся и прошелся по комнате. – Нужно сделать так, чтобы четверо нелегалов оказались в зоне перехода именно в тот момент, когда будет открыт внепространственный переход в Кедлмар…

– Четверо? – несколько удивленно переспросил Ги Церкус.

– Нас, – Андрей коснулся указательным пальцем своей груди, а затем показал два пальца: – Двое.

– Понятно, – кивнул Ги Церкус.

– А мне нет! – заявил Шагадди.

– С нами будет еще мой брат, – объяснил сержанту Андрей.

– У тебя есть брат? – удивленно спросил Эйх.

– Оказалось, что есть, – ответил Андрей. – Да к тому же еще и близнец.

– И он здесь, в Статусе?

– Ну а где же ему еще быть? – всплеснул руками Андрей.

– Ты уверен, что поступаешь правильно? – осторожно спросил его Дейл.

– Нет, – не задумываясь, ответил ему Андрей. – Но, Алексей Александрович, как всегда, не оставил мне выбора. Не могу же я выставить себя перед всеми полным идиотом?

– Если бы Алексей Александрович не стал ничего менять во внешнем виде моего тела, я смог бы незаметно подменить тебя.

– Однако куратор позаботился о том, чтобы мы не смогли этого сделать. У него на наш счет свои планы.

– Извини… Хотя я здесь и ни при чем.

– А, брось, – мысленно махнул рукой Андрей. – Я не верю в судьбу, поэтому будем считать, что я сам принял решение вернуться… К тому же я ненавижу, когда в книге вырваны самые интересные страницы.

– А при чем здесь книга? – удивленно спросил Дейл.

– Да я и сам толком не понимаю, – ответил Андрей.

– Мне кажется, я знаю простой и надежный способ, как без разрешения попасть в зону перехода, – сказал Шагадди.

ГЛАВА 18

ДВОЕ

Врач-васкат, похожий на большую пурпурную каракатицу с огромными глазами-блюдцами, состоящими, подобно мишеням, из чередующихся концентрических черных и белых кругов, протянул один из своих щупалец и сдвинул в сторону прозрачный пластиковый колпак, закрывавший сверху операционный стол, на котором лежал Андрей. После этого, задействовав все двенадцать своих щупалец, васкат принялся быстро и ловко снимать с тела пациента многочисленные датчики. Для того чтобы не запутаться при этом в разноцветных проводах, тянущихся к приборам, стоящим по обеим сторонам от стола, ему требовалось не меньше ловкости, чем жонглеру, манипулирующему одновременно четырьмя остро заточенными кинжалами, тремя горящими факелами и двумя свернувшимися в клубки ежами.

Приподнявшись на локте, Андрей удивленно посмотрел на васката и мысленно обратился к нему с вопросом:

– И что это значит?

Не прерывая своего занятия по освобождению тела Андрея от датчиков, васкат скосил на него один свой глаз-мишень, но ничего при этом не сказал.

Ответил Андрею врач-гуманоид, находившийся неподалеку и наблюдавший за мельканием каких-то цифр и символов на большом цветном мониторе, стоявшем в углу операционной. Коснувшись пальцем сенсорной клавиши, врач выключил монитор и, оттолкнувшись ногами от пола, вместе со стулом развернулся в сторону Андрея.

– Это значит, что операция закончена, – сказал он и, показав Андрею небольшой цилиндрический предмет, добавил: – Сознание Дейла Колтрейна отфильтровано от вашего сознания и загружено в матрицу.

– А я даже ничего не почувствовал, – немного растерянно произнес Андрей. – В прошлый раз, когда нужно было загрузить сознание Колтрейна в мой мозг, меня самого погружали в сон.

– Естественно, – не спеша кивнул врач. – Процесс интеграции с сознанием донора в редких случаях может спровоцировать неконтролируемый всплеск нервной активности реципиента. Обратный же процесс не связан ни с какими неприятными ощущениями, поэтому необходимости в наркозе нет.

Васкат собрал все провода и датчики и отполз в сторону от стола.

– Спасибо, – сказал ему Андрей.

Накинув на себя голубоватую простыню, он сел, свесив со стола голые ноги.

– Значит, я могу быть свободен? – спросил он у более разговорчивого, нежели васкат, врача-гуманоида.

– Конечно, – ответил тот. – Мы заодно провели полное обследование вашего организма и не обнаружили никаких отклонений от нормы, которые могли бы вызвать беспокойство. Пришлось, правда, заменить три имплантированных нейрочипа, контролирующих нервную систему в моменты стрессовых нагрузок. Должно быть, последние несколько дней были для вас напряженными?

Васкат вернулся к столу и молча кинул Андрею на колени его одежду.

– Да как вам сказать. – Андрей спрыгнул со стола и стал быстро одеваться. – Знавал я времена и получше.

Врач молча кивнул.

– А когда вы… запустите Колтрейна? – спросил Андрей, споткнувшись на слове «запустите». – Или как это у вас называется?

Совершенно неожиданно на последний вопрос Андрея ответил не гуманоид, а васкат:

– У нас это называется «перевести тело в активное состояние», – при этом он даже не посмотрел на того, кому были адресованы его слова.

Учитывая то, что васкат был занят настройкой одновременно трех приборов, стоявших на значительном удалении друг от друга, так что оператору приходилось на всю длину вытягивать свои щупальца в разные стороны, ответ его все же можно было расценить как проявление любезности.

– Тело Колтрейна уже подготовлено к переводу в активное состояние, – улыбнувшись одними губами, сказал врач-гуманоид. – Оно находится в соседней комнате и займет ваше место на столе, как только вы покинете помещение.

Это уже было похоже на вежливое предложение убраться.

Поскольку вся операция проводилась не вполне легально, можно было понять желание врача покончить с ней как можно скорее.

И все же Андрей задал ему еще один вопрос:

– Мне можно взглянуть на Колтрейна?

– Я бы не советовал вам делать это сейчас, – ответил врач. – То, что вы увидите, больше похоже на труп, нежели на живого человека. Проявите немного терпения, и через три-четыре часа, когда мы завершим все необходимые процедуры, вы сможете увидеть своего друга таким, каким он и должен быть.

Андрей коротко кивнул и, одернув куртку, направился к двери.

Васкат, оказавшийся у него за спиной, быстро протянул щупальце вперед и, обернув его вокруг ручки, предупредительно распахнул перед Андреем дверь.

Уже переступив порог, Андрей обернулся и, придержав дверь рукой, еще раз заглянул в похожие на мишени глаза васката.

– Извините за назойливость, – протелепатировал он. – Но не могли бы вы подсказать мне, где я могу получить информацию о состоянии здоровья прибывших вместе со мной людей и иноформов?

– Лайза Брин по прибытии была направлена в нейрологическое отделение, сектор сорок пять, – мысленно ответил васкат. – Иноформы находятся в нашем отделении, пятая дверь направо по коридору.

– Благодарю вас, – улыбнулся васкату Андрей. – Вы были очень любезны.

Возможно, васкат и хотел бы улыбнуться ему в ответ, но, имея вместо рта клюв пострашнее орлиного, он не мог этого сделать. Поэтому он просто захлопнул дверь перед носом человека.

Андрей утешил себя мыслью о том, что каждая культура вырабатывает свои формы поведения, и вполне возможно, что на Васкате именно так принято расставаться с особо дорогими гостями. Иначе ведь просто невозможно было объяснить, с чего вдруг врач-васкат, с которым Андрей никогда прежде не встречался, столь откровенно проявлял неприязнь к человеку.

По привычке Андрей попытался было обратиться за помощью к памяти Дейла, знания которого о нравах и обычаях населяющих Статус инопланетян были куда более емкими, но, не получив незамедлительного ответа, он вдруг впервые отчетливо осознал, что остался один. И, как ни странно, он вначале даже испытал легкую грусть, которая вскоре сменилась серьезной озабоченностью, грозящей перерасти в тревогу.

Несмотря на уверения Алексея Александровича в том, что даже после разделения двух сознаний каждый из напарников останется при всех необходимых ему знаниях и опыте, Андрей вдруг с испугом подумал, сможет ли он объясняться со своими сослуживцами по-кедлмарски? Он начал лихорадочно перебирать в памяти слова и выражения, переводя названия всех предметов, которые попадались ему на глаза, с русского на кедлмарский язык. То, что это удавалось ему без труда, вовсе не успокоило Андрея. Он вдруг вспомнил, как попытался разговаривать по-английски с испанским профессором, года два назад приехавшим к ним в институт с лекцией. И хотя английских слов Андрей знал предостаточно, испанец, прекрасно владевший английским, читавший лекции на этом языке, не понял ни единой фразы из тех, что пытался втолковать ему научный сотрудник, возомнивший себя полиглотом.

Для того чтобы убедиться в том, что все его страхи были напрасными, Андрею срочно нужно было поговорить с кем-нибудь по-кедлмарски. Он ускорил шаг, направляясь по коридору к комнате, в которой, как сказал васкат, находились профессор Кармер и его сотрудники.

Андрей шел, бормоча себе под нос стандартные фразы:

– Добрый день, профессор Кармер… Как вы себя чувствуете… Надеюсь, у вас все в порядке… Желаю вам всего наилучшего…

Он был настолько поглощен своими упражнениями, что, открыв дверь, едва не столкнулся лбом с выходившей из комнаты женщиной. Женщина отшатнулась назад и посмотрела на Андрея весьма странно. В ее взгляде присутствовали одновременно радость, испуг и надежда, как будто она хотела, чтобы незнакомец, с которым она столкнулась в дверях, узнал ее, но в то же самое время и боялась этого.

Женщина была из тех, на которых мужчины на улицах обычно оглядываются, а потом долго провожают вожделенным взглядом.

Во всяком случае, те из них, что, как и Андрей, родились на Земле. Женщина была одета в костюм-комбинезон из синтетической леопардовой шкуры, который был ей чуть широковат и несколько бесформен, но при этом смотрелся он на ней великолепно, словно именно так и было задумано модельером, создавшим его. Достаточно было узкого поясного ремешка, чтобы подчеркнуть талию незнакомки и отметить длину ее ног. В узких замшевых туфлях без каблуков она была всего на пару сантиметров ниже Андрея. Волосы у нее были огненно-рыжего цвета, чуть волнистые, обрезанные на уровне плеч. Расчесанные на прямой пробор, они словно прекрасно подобранная виньетка обрамляли ее немного вытянутое лицо с крупными чертами, большими темно-карими глазами и чуть вздернутым носиком.

Если бы Андрей в данный момент не был всецело поглощен практикой правильного произношения слов кедлмарского языка, он бы, скорее всего, оторопело замер на месте. А так он просто, не поднимая головы, сделал шаг в сторону, буркнув едва слышно:

– Извините…

– Это я виновата, – услышал он телепатический ответ.

В принципе подобная форма общения, довольно-таки широко распространенная в Статусе, не должна была бы удивить Андрея.

Но вот интонации мысленного голоса, прозвучавшего у него в голове, показались Андрею до странности знакомыми.

– Извините, – снова произнес он вслух, подняв озадаченный взгляд на женщину. – Мы не встречались с вами прежде?

– Вы всегда так знакомитесь? – улыбнувшись, также вслух произнесла женщина.

Только сейчас до Андрея наконец-то дошло, что они разговаривают по-кедлмарски. Но, как ни странно, реальный голос незнакомки в отличие от мысленного, хотя и обладал приятными обертонами, вовсе не показался ему знакомым.

Изумление на лице Андрея уступило место выражению полнейшей растерянности и непонимания.

– Простите, – уже в третий раз извинился он непонятно за что. – Я, должно быть, ошибся. Но… Не сочтите за дерзость… Поймите, я вовсе не хочу быть навязчивым… Я даже не знаю, как вам это объяснить…

Женщина уперлась согнутой в локте рукой в бедро и, чуть откинувшись назад, посмотрела на Андрея с плохо скрытой насмешкой.

– С каких это пор ты разучился ясно выражать свои мысли? – спросила она. И, сделав театральную паузу, добавила: – А, лейтенант Апстрак?

Хорошо, допустим, звание его она могла узнать, разобравшись в знаках отличия на его форме. Но откуда, черт возьми, она узнала его имя?! Сей факт уже не столько удивил Андрея, сколько разозлил его.

– Послушайте, дамочка, – уже с вызовом обратился к незнакомке Андрей. – Я вижу, что вам доставляет удовольствие морочить мне голову…

По-видимому, выражение его лица совершенно не соответствовало интонациям его голоса, потому что, взглянув на него, женщина запрокинула голову назад и от души рассмеялась.

– Я, кажется, помешал вам выйти. – Андрей сделал шаг назад, освобождая даме проход. – Прошу!

Незнакомка сделала шаг вперед и положила руки Андрею на плечи.

– Извини, – произнесла она совершенно искренне. – Честное слово, у меня не было намерения морочить тебя. Я совершенно не ожидала встретить тебя здесь и в первый момент сама страшно испугалась… Но ты бы видел выражение своего лица… – Чтобы снова не рассмеяться, женщина плотно сжала губы. – Так ты меня не узнал?

Андрей решил, что со странной незнакомкой лучше придерживаться тактики холодной вежливости.

– Не имею чести вас знать, – церемонно произнес он, слегка наклонив голову.

Женщина чуть отступила назад, спрятала руки за спину, словно стыдливая школьница, и наклонила голову к плечу.

– Я Мииз, – просто произнесла она.

– Мииз! – От демонстративной холодности Андрея не осталось и следа. – Но ведь ты!.. Когда мы доставили тебя в Статус, ты была в ужасном состоянии!

Мииз развела руки в стороны.

– А сейчас?

– Ну… – Андрей смущенно отвел глаза в сторону. – У меня слов нет… Как такое могло случиться?

– Ну, поскольку от меня мало что осталось, местные врачи решили не возиться с обрубком моего тела, которое к тому же состояло из материи, видоизмененной в результате длительного воздействия запредельной реальности, и в условиях объективной реальности рано или поздно все равно должно было разложиться. Мое сознание перекачали в матрицу, а затем предложили мне несколько имевшихся в наличии искусственных тел. – Раскинув руки в стороны, Мииз крутанулась на носках. – Как тебе нравится мой выбор?

– Мне нравится, – все так же смущенно произнес Андрей.

– Очень нравится? – лукаво прищурилась Мииз.

– Очень, – был вынужден признаться Андрей.

Мииз наклонилась и шепотом произнесла ему на ухо:

– Между прочим, у моего нового тела генетический код землянина.

Андрей почувствовал, что краснеет.

– Я вовсе не навязываюсь, – подавшись назад, с показным равнодушием произнесла Мииз. – Если тебе больше по душе твой пехотный лейтенант…

Мииз взмахнула кистью руки, как будто отгоняя от лица надоедливую мошку.

– Лайза является объектом особого внимания Дейла, – наконец-то улыбнулся Андрей. – И, между прочим, сегодня мой напарник вернулся в свое собственное тело.

– То есть ты теперь один? – как-то по-новому взглянула на Андрея Мииз.

– А ты разве не заметила этого, когда забралась ко мне в голову?

Мииз насмешливо хмыкнула.

– У тебя в голове такой кавардак, что ничего понять невозможно.

– А ты, собственно, откуда и куда? – спросил Андрей.

– У меня здесь неподалеку комната, – Мииз махнула рукой куда-то влево по коридору. – А сюда я заходила, чтобы узнать, как дела у остальных. Ты, как я понимаю, пришел сюда за тем же?

– Да, – кивнул Андрей. – Выдалось немного свободного времени…

– Не думаю, что профессор Кармер будет безумно рад тебя видеть, – перебила, не дослушав его, Мииз.

– Почему? – удивился Андрей.

– Он… – Мииз пошевелила кончиками пальцами, пытаясь поймать нужное слово. – Он несколько раздражен. Даже со мной разговаривать не желает.

– А что именно ему не нравится?

– То положение, в котором он оказался.

– Разве к нему относятся не с должным уважением? Я полагаю, второго такого специалиста, как профессор Кармер, который изучал запредельную реальность в непосредственной близости на протяжении долгих лет, в Статусе нет и не скоро будет.

– Интересно, как бы ты чувствовал себя, оказавшись выставленным на всеобщее обозрение в прозрачном кубе?

– Я не понял, – растерялся Андрей. – Ты хочешь сказать, что профессор Кармер… – Андрей пальцем очень осторожно указал на дверь. – Там…

– И не только профессор, но еще и Иттан и Шантаррак вместе с ним, – подтвердила его догадку Мииз. – Они пребывают в стерильном боксе под неусыпным наблюдением специалистов. И то, что профессор Кармер сам вызвался стать подопытным кроликом, вовсе не улучшает его настроения.

– Ну, так с этого и нужно было начинать! – возмущенно взмахнул руками Андрей. – Я уже не знал, что и думать! – Андрей тряхнул головой. – И как долго будут продолжаться исследования?

– До тех пор, пока они не будут представлять непосредственной опасности для жизни испытуемых, – ответила Мииз. – Профессор Кармер намерен от начала до конца проследить деструктивный процесс, протекающий в теле, трансформированном запредельной реальностью, в условиях, когда контакт с последней нарушен. Он полагает, что процесс распада продлится от пятнадцати до двадцати дней.

– А что потом? – несколько растерянно спросил Андрей.

Он сам был ученым, но подобная преданность науке, когда исследователь готов ставить опыты на себе, подвергая при этом свою жизнь смертельной опасности, прежде представлялась ему чем-то вроде эффектного эпизода из исторической мелодрамы.

– Потом им, так же как и мне, будут предоставлены искусственные тела, – ответила Мииз. – Надеюсь, что после этого к профессору Кармеру вернется его обычное расположение духа. Хотя, надо признаться, и в прежние времена его характер трудно было назвать легким… Ну а как твои парни? Когда Иттан рассказал мне, как вы с оружием наперевес, злые и грязные ворвались в наш бункер, в котором мы рассчитывали просидеть до конца своих дней, я, признаться, пожалела, что не могла сама этого видеть.

– Зато именно твои телепатические призывы помогли Дейлу найти бункер.

– Я была без сознания, и если и передавала какие-то телепатические призывы о помощи, то скорее всего делала это неосознанно. Надеюсь, никто из вас не пострадал?

– Джемми и Эйх получили ранения, но с ними уже все в порядке.

– Значит, скоро снова возвращаетесь в Кедлмар?

– Кто тебе об этом сказал? – с подозрением посмотрел на свою собеседницу Андрей.

– Ты сам, – мило улыбнулась Мииз. – В тот момент, когда ты чуть не сбил меня с ног, ты был всецело поглощен упражнениями в кедлмарской грамматике.

– Ну и что с того?

– Зачем кедлмарский язык в Статусе?

– Ну, допустим, я просто не хочу терять навыки…

– Ой, только не ври мне, Джагг! – недовольно поморщилась Мииз. – У тебя это все равно не получится. Ложь от правды я могу отличить даже без глубокого сканирования сознания.

– Ну и что ты хочешь от меня услышать? – обреченно вздохнул Андрей.

– Я хочу знать, когда вы возвращаетесь в Кедлмар и какие у вас планы на будущее.

– Очень скромное желание, – с сарказмом заметил Андрей.

– А что такого? – удивленно округлила глаза Мииз. – Я разве требую чего-то невозможного?

– Ты требуешь, чтобы я открыл тебе подробности секретной военной операции.

– Да брось ты, Джагг. – Мииз тряхнула своими огненно-рыжими волосами, от блеска которых у Андрея голова пошла кругом. – Мы что, первый день с тобой знакомы?

– Послушай, Мииз, – вполголоса произнес Андрей, подняв перед собой руки с обращенными в сторону женщины ладонями. – Я не хочу втягивать тебя в новые неприятности…

– А что за неприятности ты мне доставлял прежде? – тут же спросила Мииз. – Хоть убей, не помню! Похоже, что я пропустила самое интересное!

Вместе с новым роскошным телом у нее появилась уверенность в себе, которой прежде ей катастрофически недоставало, поэтому спорить с ней теперь было совсем непросто.

– Мииз! – взмолился Андрей.

При этом ладони его сами собой молитвенно сложились перед грудью, а ноги подогнулись, словно он собирался грохнуться на колени.

– Так! – Мииз решительно подхватила строевого лейтенанта под локоть и повлекла его за собой вдаль по коридору.

– Куда?.. – едва слышно вымолвил Андрей.

– Я знаю здесь поблизости прекрасное маленькое кафе, – успокаивающим голосом заботливой медсестры прошептала Мииз на ухо Андрею. При этом даже слово «кафе», аналога которому в кедлмарском языке не было, она пропела легко и без ошибки. – Там мы сможем присесть, выпить кофе и спокойно обо всем поговорить.

– О чем мы должны поговорить? – спросил Андрей, предпринимая слабую попытку освободиться.

– Я тоже намерена вернуться в Кедлмар, – сообщила Мииз, улыбнувшись.

– Ты? – едва ли не с возмущением воскликнул Андрей.

– А почему бы и нет?

– Это невозможно.

– Почему?

– С Кедлмаром нет связи.

– Но ведь для вас проход откроют?

– Это исключительный случай.

– В таком случае я тоже могу им воспользоваться.

– Нет, – отрубил Андрей.

– Не валяй дурака, Джагг, – недовольно дернула его за руку Мииз. – Ты что, думаешь, я в Статусе ничего, кроме кафе, найти не смогла?

– А здесь есть еще что-то интересное?

– Я покопалась в информационной системе Статуса и выяснила, что инопланетянин, оказавшийся в Статусе не по своей воле, имеет право требовать, чтобы его вернули назад.

– У тебя искусственное тело, а это совершенно меняет дело. Если ты пожелаешь вернуться в Кедлмар, тебе проведут чистку памяти, удалив из нее все, что имеет отношение к пребыванию в Статусе.

– Конечно, я и об этом прочитала, – улыбнувшись, Мииз пожала Андрею локоть. – Поэтому я и хочу поговорить с тобой, прежде чем что-либо предпринимать. Ты ведь у нас мастер на всякие хитрости, – льстиво заметила она.

– Мне это не нравится, – глухо произнес Андрей.

– Что именно? – В голосе Мииз звучала готовность принять во внимание любые замечания.

– То, что ты пытаешься вести себя так, будто ты моя жена!

– У тебя есть жена?

– Нет.

– Откуда же тебе известно, как ведут себя жены?

– Из художественной литературы.

– Хорошо, – Мииз еще крепче прижала к себе локоть своей жертвы. – Я буду вести себя, как твоя боевая подруга.

– Мииз!..

– Я готова выполнить любое твое пожелание, мой повелитель.

– Я хотел также справиться о состоянии здоровья Лайзы. Она находится в нейрологическом отделении…

– С ней все в порядке.

– Откуда тебе это известно?

– Дорогой мой, я в Статусе первый раз, но уже успела понять: для того чтобы быть в курсе того, что здесь происходит, совсем необязательно мотаться из конца в конец. Достаточно заглянуть в информационную систему. Подружка твоего напарника пришла в себя после того, как местные врачи поколдовали над ней всего каких-то пару часов.

– Лайза Дейлу вовсе не подружка.

– Но ты же сам сказал…

– Я совсем не то имел в виду.

– Ну да, расскажи мне! У всех у вас, мужиков, на уме одно и то же… Или я не права?

– Мииз!..

ГЛАВА 19

ГРУППОВАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ

Если в первый момент известие о том, что к отряду присоединяется еще один человек, вызвало всеобщее угрюмое недоумение, то появление самой Мииз в один миг его рассеяло. Стоило только ей переступить порог комнаты и, развернув голову так, что подбородок едва не коснулся левого плеча, глубоким, грудным голосом произнести: «Привет, мальчики», как все вокруг тотчас же пришло в движение.

Глядя на происходящее, можно было подумать, что лейтенантские нашивки каким-то непостижимым образом сорвались с груди Андрея и, порхнув по воздуху, обосновались на пятнистом леопардовом костюме Мииз. Внимание всех, кто находился в комнате, за исключением, пожалуй, только, как всегда, молчаливо-угрюмого Джемми, оказалось сосредоточенным на женщине, а лейтенанта, который привел ее, никто вроде как и вовсе не замечал, словно он растворился вдруг в воздухе или стал невидимкой. Мииз превратилась в центр притяжения, в ядро атома, вокруг которого, словно электрончики, весело крутились солдаты, быстро переодевшиеся при ее появлении из домашних халатов в свежевыстиранные и отутюженные полевые мундиры. А Шагадди выставлял напоказ свои сержантские нашивки с такой гордостью, словно это были генеральские треугольники.

Андрей подошел к кровати и, приподняв подушку повыше, прилег на нее, закинув ноги на спинку. Ребята имели полное право немного почуметь. Они уже бог знает сколько не видели женщины. Тем более такой красотки, в которую превратилась в Статусе Мииз.

Андрей был даже рад тому, что внимание самой Мииз хотя бы на какое-то время переключилось с него на других представителей мужского пола. Спору нет, Мииз ему нравилась.

И что самое удивительное, Андрей понял, что она нравилась ему и прежде, в облике лысого худосочного иноформа с тонкими ногами и руками, похожими на коряги. Это было, конечно же, не безумное и почти неосознанное влечение мужчины к женщине, – внешне Мииз в ту пору и на женщину-то не была похожа, – а то необыкновенно волшебное состояние, когда при первой встрече с прежде совершенно незнакомым тебе человеком, после первых же двух-трех фраз, прозвучавших между вами, ты вдруг осознаешь, что вы можете отлично понимать друг друга, и вовсе не произнося никаких слов. И если бы тогда Дейл не забил ему голову своей любовью к Лайзе… Ладно, проехали.

Андрей поднял подушку повыше, чтобы лучше было видно, что происходит возле стола. Похоже было на то, что Шагадди вдохновенно излагал Мииз свой план побега в Кедлмар. Мало того, он ждал от нее одобрения! Расскажи кто другой Андрею такое про сержанта Шагадди, он бы ни за что не поверил.

Андрею нравилась Мииз. И ее новая внешность ему тоже, чего уж греха таить, нравилась. Но что совершенно выводило его из состояния равновесия, так это бурный поток неукротимой жизненной энергии, бивший из Мииз с такой силой, что, казалось, он никогда не иссякнет. Должно быть, причина этого ее нынешнего состояния крылась в том, что впервые за долгие годы Мииз наконец-то почувствовала себя настоящей женщиной, при виде которой у мужиков отваливаются нижние челюсти и глаза лезут на лоб, и она хотела сполна насладиться этим новым для нее чувством.

Это можно было понять, но сносить это было невозможно.

После двух часов, проведенных с Мииз в кафе, Андрей чувствовал себя словно первоклассник, которому впервые удалось ускользнуть из-под неусыпного надзора строгой мамаши. Ему было легко, радостно и немного смешно. Он посмотрел на Джемми, подмигнул ему и улыбнулся. А Джемми улыбнулся ему в ответ.

Снова посмотрев на компанию возле стола, Андрей поймал на себе взгляд Мииз. Находясь в центре мужского внимания, женщина тем не менее ни на минуту не оставляла без присмотра объект собственных интересов. Причем по тому, как она это делала, можно было догадываться только о притязаниях Мииз, но вовсе не о том, что она уже считала лейтенанта своей безраздельной собственностью. И, что самое смешное, меньше всех остальных об этой женской хитрости подозревал сам Андрей.

Посмотрев на развалившегося на кровати Андрея, Мииз недовольно наморщила свой хорошенький носик. Гримаска недовольства появилась на ее лице всего лишь на одно мгновение, но этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы ее заметили и остальные.

– Послушай, Джагг, – проследив взгляд Мииз, обратился к лейтенанту Лантер. – Ты, возможно, не заметил, что у нас в гостях женщина?

– Как же, не заметил, – не меняя положения, усмехнулся Андрей. – Ведь это я ее сюда привел.

– Ну, так прояви должное уважение, – поддержал Лантера Эйх.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Андрей.

– В присутствии дамы следует вести себя прилично.

– Хорошо, – с готовностью согласился Андрей. – Я не стану ковырять пальцем в носу, чесать голые пятки всей пятерней и плевать на пол.

Быстро глянув на сидевшего слева от него Джемми, Андрей снова заговорщически подмигнул ему.

– Своим непристойным поведением, Джагг, ты бросаешь тень на всех нас, – с чувством оскорбленного достоинства произнес Кадишш.

– Непристойным, говоришь? – Андрей приподнялся на локте, но ноги со спинки кровати при этом не убрал, хотя находиться в таком положении было в высшей степени неудобно. – Тебе, может быть, напомнить, что ты вытворял, когда напился пьяным на дне рождения Гроптика?

– Ну, при чем здесь это! – Кадишш возмущенно взмахнул согнутой в локте рукой с прямой, как лезвие ножа, ладонью.

Однако угроза лейтенанта выполнила свое назначение – в дальнейший разговор Кадишш больше не встревал.

– Быть может, кому-то еще мое поведение кажется непристойным? – обратился Андрей к остальным, снова откидываясь на подушку.

– Я не имею ничего против того, что ты закинул ноги на спинку кровати, Джагг, – размеренно произнес Шагадди. – Я и сам порою так делаю. Но присутствие женщины требует соблюдения определенных правил приличия.

– Будь добр, составь для меня полный список всех этих правил, – попросил Андрей.

– Первое: не класть ноги на спинку кровати, – все так же спокойно и ровно произнес Шагадди.

Андрей скинул ноги со спинки и рывком сел на кровати.

– Все довольны? – посмотрел он на окруживших Мииз солдат. – А теперь послушайте мои правила. Командир здесь я, а не она. И отдавать приказы здесь имеет право только один человек – я! – Для доходчивости Андрей ткнул себя указательным пальцем в грудь и еще раз повторил: – Я, и никто иной.

– Здесь какое-то недоразумение, – с глуповатым видом хлопнула ресницами Мииз. – Я даже и не пыталась командовать.

– Зато ты очень красноречиво морщила свой маленький носик, – зверем глянул на нее Андрей.

– Так ты подумал, что это относится к тебе?! – с ужасом всплеснула руками Мииз. – Дорогой мой!..

Сорвавшись с места, она кинулась к кровати, на которой сидел Андрей.

– Прекратить немедленно! – вскочив на ноги, закричал Андрей. – Я тебе вовсе не «дорогой», Мииз! Мы просто друзья! Называй меня Джагг или лейтенант Апстрак, как тебе больше нравится! Но чтобы никаких «дорогих», «милых» и «единственных» я от тебя больше не слышал!

– Можешь обращаться так ко мне, Мииз, – предложил Лантер. – Я возражать не стану.

Мииз как будто даже и не услышала его реплику.

– Хорошо, лейтенант Апстрак, – сухо произнесла она, но при этом в глазах ее скакали, дергая друг друга за хвосты, озорные чертики. – Это все, что вы хотели мне сказать?

– Все, – Андрей устало провел ладонью по лицу. – Впрочем, обращение на «вы» совсем необязательно, – добавил он вполголоса.

– А как станете обращаться ко мне вы, лейтенант? – с хитринкой в голосе спросила Мииз.

– Как? – Андрей растерялся, чувствуя какой-то подвох, но пока еще не в силах понять, в чем именно он заключается. – Как обычно… – Мииз ждала, не произнося ни слова. Вместе с ней, затаив дыхание, ждали чего-то и все остальные. – Просто по имени: Мииз.

– Однако полчаса назад, – лукаво улыбнулась Мииз, – когда мы сидели в кафе, вы сами, лейтенант, назвали меня самой очаровательной женщиной всего межзвездного пространства, пока еще не занятого запредельной реальностью.

Комната едва не взорвалась от оглушительного хохота.

Смеялись все, включая даже всегда невозмутимо-спокойного Джемми, взглянув на которого Андрей понял, что лишился последней опоры.

Он не понимал, что происходит. Его подчиненные подняли его на смех, и причиной тому было всего лишь появление в их коллективе симпатичной девицы. Это было похоже на бред. Кто теперь командовал этим отрядом? Кто мог удержать этих людей в подчинении?.. Кто возьмет на себя ответственность за все последствия спланированной операции?..

Кто угодно, только не он! Сорвавшись с места, Андрей кинулся к двери. Он не мог больше здесь оставаться – ему нужен был воздух.

– Да стой же ты, чудило! – Шагадди поймал его у самой двери, схватив за ремень. – Куда собрался?

– Тебе что за дело? – Андрей сделал попытку вырваться, но Шагадди и не думал отпускать его.

Тогда Андрей схватил удерживающую его руку Шагадди возле запястья, быстрым кистевым движением повернул ее, надавив одновременно пальцем на выступающий сустав большого пальца, и, как только хватка пальцев слегка ослабла, резко дернул руку вверх. В следующее мгновение Шагадди уже лежал на полу, раскинув в стороны ноги и недоумевающе глядя на склонившегося на ним лейтенанта.

– Справился? – с укором произнес сержант и протянул Андрею руку.

Андрей взял Шагадди за руку и помог ему подняться.

– Ладно, Джагг, – Шагадди по-дружески хлопнул Андрея по плечу. – Извини. Похоже, мы несколько перестарались.

– Что значит «перестарались»? – Андрей удивленно посмотрел сначала на Шагадди, а затем перевел ничего не понимающий взгляд на остальных участников разыгранного представления. – Что здесь, собственно, происходит?

– Ну, мы решили немного развлечься, – голос Кадишша звучал покаянно, но, судя по тому, как блестели его глаза, виноватым он себя вовсе не чувствовал. – А заодно и тебя встряхнуть. А то ты в последнее время выглядишь так, словно рекины тебя покусали.

– Да нет, при чем здесь рекины, – недовольно поморщился Эйх. – Кадишшу только позволь говорить – он наплетет такого, что и сам Гурк Великолепный не разберет. Просто нам показалось, что после того, как было принято окончательное решение возвращаться в Кедлмар, ты весь в себя ушел. Постоянно о чем-то думаешь, а на то, что происходит вокруг, вроде как и вовсе внимания не обращаешь.

– Разве? – удивленно поднял бровь Андрей.

– Конечно, – подтвердил слова Эйха Лантер. – Вот недавно мы специально для тебя пиво арктурианское заказали, а ты к нему даже и не притронулся, – ища поддержки, Лантер посмотрел на остальных своих товарищей. – Убеди нас в том, что это нормально, и мы навсегда оставим тебя в покое.

– Навсегда? – с сомнением прищурился Андрей.

– Ну… – Шагадди задумчиво поскреб затылок. – По крайней мере, на какое-то время.

– Пойми нас правильно, Джагг, – снова встрял в разговор Кадишш. – Возвращаясь в Кедлмар, мы хотели бы быть уверенными в том, что наш командир не законченный псих.

– Что? – Брови Андрея возмущенно взлетели вверх. – Псих?.. Кто?.. Я?!

– Не принимай близко к сердцу, Джагг, – Эйх незаметно ткнул Кадишша локтем в живот. – Кадишш снова несколько перегнул палку.

– Ну, знаете!.. – не найдя, как продолжить начатую фразу, Андрей только возмущенно всплеснул руками. – И кому же пришла в голову эта идиотская идея насчет группового сеанса психотерапии?

Все солдаты одновременно смущенно потупили взгляды. В комнате воцарилась тишина.

Андрей тоже на всякий случай посмотрел на пол, но, не заметив там ничего достойного внимания, вновь поднял взгляд на своих подчиненных.

– Кто все это придумал? – с угрозой в голосе повторил он свой вопрос.

– Инициатором была я, – приподняв руки до уровня груди, Мииз чуть развела их в стороны.

– Ты?! – Андрей, казалось, отказывался верить этому добровольному признанию.

– Если тебе непременно нужно кого-нибудь покарать, – Мииз со скрытым вызовом скрестила руки на груди, – то этим человеком, вне всяких сомнений, должна стать я.

– Какое благородство, – насмешливо скривился Андрей. – Но ты забыла о том, что мы с тобой всего пару часов назад случайно столкнулись у дверей палаты профессора Кармера.

– Небольшая поправка. – Мииз подняла вверх указательный палец. – Эта встреча не была случайной.

– Не придумывай, Мииз, – с укором покачал головой Андрей.

– Мне было известно о том, что ты находишься в медицинском отсеке, так же как и причина, по которой ты там оказался, – спокойно и обстоятельно приступила к объяснениям Мииз. – Я предположила, что после этого ты пожелаешь нанести визиты тем своим знакомым, кто также там находится. И, как видишь, не ошиблась.

– Я бы мог выбрать и другое время для встречи с профессором Кармером, – исключительно из чувства противоречия заявил Андрей.

– Не забывай о моих парапсихологических талантах, – напомнила ему Мииз. – Я на расстоянии отслеживала каждый твой шаг.

– А как же спектакль, который вы здесь разыграли? Когда вы успели обо всем договориться?

– Мииз заходила к нам во время твоего отсутствия, – ответил Андрею Шагадди. – И объяснила, как мы должны себя вести при твоем появлении.

– Но зачем? – Андрей едва ли не с отчаянием протянул обе руки вперед, обратив их открытыми ладонями вверх. – Чего ради вы затеяли эту самодеятельность?

– Мне посоветовал это Алексей Александрович, – сказала Мииз, присаживаясь на краешек кровати, на которой до этого лежал Андрей.

– Алексей Александрович? – автоматически повторил следом за ней Андрей, пребывая в состоянии полнейшего замешательства. – Откуда ты знаешь куратора?

– Я же сказала тебе, что первым делом, выйдя из больничной палаты, освоила информационную сеть Статуса. Алексей Александрович сам вышел на меня, когда я просто бесцельно бродила по сети.

– И что? – все с тем же растерянным видом, но при этом еще и слегка откинувшись всем телом назад, спросил Андрей.

– Во время вашей последней беседы с куратором твой психологический настрой вызвал у Алексея Александровича некоторое опасение. – Мииз тоже откинулась назад, оперевшись на руки.

– Что это за фраза такая: «определенные опасения»?! – возмущенно взмахнул руками Андрей. – Куда конкретнее выразился Кадишш, когда сказал, что я попросту спятил!

– Вопреки заверениям доктора Кадишша, – усмехнулась Мииз, – речь идет вовсе не о состоянии твоего психического здоровья. Алексей Александрович опасается того, что в результате тяжелых испытаний последних дней в твоем сознании могли сформироваться и закрепиться некоторые психологические блоки, которые сослужат всем нам не лучшую службу, когда мы вернемся в Кедлмар. А то, что тебе пришлось расстаться со своим напарником, может только усугубить положение.

– И в чем же конкретно заключается причина моего недуга?

– В том, что ты считаешь себя ответственным за то, что происходит в Кедлмаре. И вместо того, чтобы изживать это чувство, ты культивируешь его в своей душе, словно пытаешься вырастить монстра небывалых размеров, – прищурившись, Мииз наклонила голову так, что широкая волнистая прядь ее огненно-рыжих волос коснулась плеча. – Послушай, Апстрак, а может быть, ты мазохист? Может быть, ты получаешь от этого некое непонятное нам извращенное удовлетворение?

– Ну, это уже совсем глупо! – усмехнулся Андрей.

Однако усмешка у него получилась какая-то вымученная и совершенно неубедительная.

– Глупо? – Мииз чуть приподняла бровь. – Ты хочешь сказать, что не винишь себя непрестанно в том, что не уделил в свое время достаточно внимания Юнни? Или не думаешь о том, что сейчас все могло бы быть совершенно иначе, если бы ты просто поговорил с ним?

– Все не совсем так, как ты думаешь…

– А смерть Юнни? Ты хочешь сказать, что не считаешь себя виновным в его самоубийстве? Сколько и чего ты готов отдать за то, чтобы он сейчас находился здесь, вместе со всеми?

Андрей уронил голову на грудь.

– Все, – произнес он едва слышно.

– Почему ты никогда даже не пытался поговорить об этом с нами, Джагг? – почти так же тихо спросил Лантер.

– Я не имел на это права, – ответил Андрей. – Для того чтобы объяснить вам все, что происходит со мной, я должен был бы рассказать вам о Статусе.

– Но теперь-то мы знаем о нем, – солидно произнес Кадишш.

– И вам от этого стало намного легче? – горько усмехнулся Андрей.

– Ты не должен замыкаться в себе, Джагг, – произнесла Мииз, жестким, совершенно несвойственным для нее тоном. – Человек не в состоянии в одиночку нести тот психологический груз, который ты упорно пытаешься взвалить себе на плечи.

Раньше тебе было проще, потому что рядом с тобой постоянно находился друг, который понимал тебя так же хорошо, как и ты сам, и с которым ты мог свободно обсуждать все свои проблемы. А теперь… Ты ведь до сих пор даже самому себе не можешь ответить на вопрос, правильно ли поступаешь, возвращаясь в Кедлмар?

– Верно, – кивнул Андрей. – Но тем не менее я принял решение вернуться и не собираюсь от него отступать.

– А ты знаешь, что произойдет с тобой, если ты в таком состоянии вернешься в Кедлмар? – спросила Мииз и сама же ответила на заданный вопрос: – Запредельная реальность снова выведет из строя твои нейрочипы, которые сегодня заменили врачи, и твое сознание, образно выражаясь, взорвется от непомерной психологической нагрузки, которая вновь навалится на тебя.

– И что я должен сделать, чтобы предотвратить это? – спросил Андрей.

– Ты должен понять, что ты отнюдь не всесилен. Ты такой же человек, как и все, способный ошибаться и допускать промахи. Люди вокруг тебя гибли и будут продолжать гибнуть вовсе не по твоей вине, а потому, что ты находишься в самом центре водоворота событий, где смерть куда более обычное явление, чем рождение новой жизни. И так будет всегда, до тех пор пока будет продолжаться наша борьба… Или пока ты сам не пожелаешь отойти в сторону.

– Быть может, ты и права, – устало пожал плечами Андрей. – Но я все равно не могу понять, чего вы, собственно, пытались добиться, действуя по наущению Алексея Александровича?

– Не только по его, как ты выразился, наущению, но и в точном соответствии с разработанным им сценарием, – внесла необходимую поправку Мииз. – Алексей Александрович, вне всяких сомнений, гений. Признаться, у меня самой вначале были серьезные сомнения в том, что предложенный им план сработает. Но, как ни странно, он оказался прав. Быть может, самому тебе все то, что произошло с тобой с момента, когда сознание Дейла Колтрейна покинуло твое тело, кажется несусветной глупостью, но, по-моему, нам удалось пробить изрядную брешь в стене бункера, в котором ты пытался спрятаться от всего мира. Фактически, навалившись на тебя скопом, мы спровоцировали тот нервный срыв, который непременно произошел бы с тобой по возвращении в Кедлмар. Здесь же его вначале частично погасили имплантированные нейрочипы, а затем мы просто объяснили тебе, что все это было сделано в твоих же собственных интересах. Надеюсь, ты на нас за это не в обиде?

С убийственно-мрачным выражением на лице Андрей пересек комнату и присел на кровать, с которой незадолго до этого его заставило подняться настоятельное требование всего коллектива убрать ноги со спинки. Уперевшись локтями в колени, Андрей возложил подбородок в чашу из разведенных в стороны ладоней.

– И ты, Джемми?.. – упавшим голосом спросил он у сидевшего напротив него солдата.

Джемми улыбнулся и молча кивнул.

Андрей наклонил голову и, запустив пальцы в волосы, замер в полной неподвижности, с опущенными плечами и согнутой спиной, на которой были сосредоточены взгляды всех, кто находился в комнате. Даже Джемми, сидевший напротив лейтенанта, вытянув шею, попытался взглянуть на его спину, словно на ней должен был появиться ответ на интересовавший всех вопрос: ну и что теперь?

– Кажется, мы несколько переборщили, – прошептал Кадишш на ухо Эйху.

Эйх неопределенно, но выразительно поморщился и махнул рукой.

– Лантер. – Голос лейтенанта прозвучал глухо из-за прижатых к лицу ладоней.

Лантер, чье имя было названо, растерянно посмотрел по сторонам, ища поддержки у товарищей. Никто не произнес ни слова, только Шагадди ободряюще похлопал Лантера по плечу.

– Лантер! – Андрей поднял голову и отыскал взглядом того, кто был ему нужен.

Взгляд лейтенанта был в общем-то спокоен, но из-за всклокоченных волос вид у него был несколько диковатый.

Лантер быстро облизнул губы.

– Я здесь, Джагг!

– Вижу, что здесь, – усмехнулся лейтенант. – А где пиво?

– Какое пиво? – растерянно хлопнул глазами Лантер.

– Арктурианское. Которое, по твоим словам, вы заказали для меня, а я пить не стал.

– Так, Джагг… – Лантер снова растерянно посмотрел на тех, кто стоял рядом с ним. – Его уже того… Ну, в смысле, выпили.

– Ну, так закажи новое. – Андрей поднялся на ноги и, сунув большие пальцы под ремень, разогнал складки на куртке. – Должен же я доказать вам, что теперь со мной все в порядке.

– Конечно, Джагг! – Лантер радостно улыбнулся и кинулся к стене, на которой был закреплен информационный экран.

Коснувшись рукой экрана, Лантер заставил его включиться.

Но после этого рука его зависла в воздухе. Он не мог прочитать меню, написанное на непонятном ему языке, и не знал, как переключить систему на кедлмарский. Без поддержки Дейла Лантер мгновенно лишился всех навыков обращения с информационной сетью, которые прежде казались ему невероятно простыми.

– В чем проблема? – насмешливо осведомился Андрей.

Лантер молчал. Прикусив верхнюю губу, он пытался напряжением мысли и воли проникнуть в смысл слов на незнакомом языке, знаки котрого были похожи на перекрещивающиеся под разными углами палочки. Надежды на успех не было, но Лантер не желал сдаваться. Ведь совсем недавно у него это получилось!..

И вдруг произошло чудо! На него снизошло озарение! Непостижимым образом Лантер вдруг понял, что нужно было делать, и пальцы его стремительно забегали по строчкам меню.

Сделав заказ, Лантер обернулся и радостно посмотрел на лейтенанта.

– Готово! – с гордостью сообщил он.

Признаться, Андрей рассчитывал, что беспомощность солдата перед электронным оборудованием Статуса станет его маленькой местью за то, в какое идиотское положение они его поставили. Теперь же предвкушаемая сладость отдавала запахом копченой рыбы не первой свежести.

Андрей с подозрением посмотрел на Мииз. Кроме нее, никто другой из присутствующих в комнате не мог помочь Лантеру справиться с информационным экраном.

– Я сделала это для тебя, дорогой! – обворожительно улыбнулась Андрею Мииз.

Андрей тяжело и безнадежно вздохнул и закатил глаза к потолку.

– Мы разве еще не закончили нашу игру? – с отчаянием простонал он.

– Любая игра, в которую играют люди, основана на элементах реальной жизни, – спокойно ответила ему Мииз. – Ты никогда прежде об этом не слышал?

– Ты хочешь сказать, что будешь, как и прежде, обращаться ко мне «дорогой»? – спросил Андрей, недобро прищурившись.

В интонациях голоса, каким был задан вопрос, присутствовало нечто такое, что заставило Мииз призадуматься, прежде чем ответить. Она попыталась скользнуть в сознание Андрея, чтобы узнать, что у него на уме, но Андрей, памятуя о незаурядных парапсихологических способностях своей собеседницы, позаботился на этот раз о том, чтобы заблаговременно выставить мысленный блок. Блок был довольно-таки простым, но действенным. Сломать его ничего не стоило, но обойти так, чтобы человек, выставивший его, ничего не заметил, было практически невозможно.

Мииз растерянно хлопнула глазами и, хотя и понимала, что это ее не спасет, улыбнулась Андрею одной из самых обворожительных своих улыбок.

Спас ее звуковой сигнал, возвестивший о том, что прибыло заказанное пиво.

Лантер торопливо толкнул дверь рукой, створка ушла в стену.

– Ваш заказ, господа! – Приветливо улыбаясь всем присутствующим и толкая перед собой сервировочный столик, в комнату вошел еще один лейтенант Апстрак.

– Вот это да! – удивленно уставился на Дейла Кадишш.

Остальные проявили свое удивление не так откровенно, но тоже, судя по всему, были поражены удивительным сходством своего командира и человека, доставившего пиво. В первый момент никто даже не обратил внимания на девушку, одетую в форму пехотного офицера кедлмарских вооруженных сил, которая тоже переступила порог, прежде чем дверная створка, закрыв дверной проем, встала на свое обычное место.

– Что отмечаем? – Дейл толкнул сервировочный столик к обеденному столу и, взглянув на Андрея, улыбнулся: – Надеюсь, не радость расставания со мной?

Только сейчас Дейл обратил внимание на мрачную мину, застывшую на лице его двойника.

– Что случилось? – спросил он с некоторой тревогой.

– Ответь мне честно, Дейл, – медленно, тщательно артикулируя слова, произнес Андрей. – Твое появление здесь именно в эту минуту было чисто случайным?

– Конечно, – уверенно ответил Дейл. – А что у вас здесь происходит? – Он недумевающе посмотрел сначала на каждого из солдат, затем на рыжеволосую женщину, лицо которой было ему совершенно незнакомо. – Кто-нибудь может объяснить мне, в чем дело? – потребовал он, обращаясь одновременно ко всем.

Андрей улыбнулся, сделал шаг вперед и, обняв Дейла, похлопал его по спине.

– Я знал, что на тебя я всегда могу положиться, напарник, – с чувством произнес он.

– Ну, конечно, – все еще несколько растерянно подтвердил Дейл. – А для чего же еще нужны друзья?

Держа руку на плече Дейла, Андрей развернул его лицом к солдатам.

– Знакомьтесь, ребята, – провозгласил он, хлопнув Дейла на этот раз по плечу. – Это мой брат, про которого я вам уже говорил. Его зовут Дейл Колтрейн. Ну а тебе, Дейл, надеюсь, не нужно представлять этих охламонов. Каждый из них прекрасно известен тебе по моим рассказам.

– Рад буду поработать с вами в одной команде, – улыбнулся Дейл.

– Твой брат уже бывал в Кедлмаре? – спросил, обращаясь к Андрею, Шагадди.

– Доводилось бывать, – ответил сержанту Дейл.

– И ты служил в армии Кедлмара? – на этот раз Шагадди адресовал свой вопрос самому Дейлу, который, как и все, присутствующие в комнате, за исключением одной только Мииз, был одет в армейскую форму.

– Да, – улыбка медленно сползла с лица Дейла.

Он почувствовал, что Шагадди задает свои вопросы не просто из праздного любопытства. Сержант был, как всегда, осторожен и бдителен. И, судя по его поведению, незнакомый человек, хотя и был представлен командиром, все же по какой-то причине не внушал ему полного доверия.

– В чем дело, Шагадди? – Андрей тоже почувствовал возникшее напряжение. – Если у тебя имеются какие-то сомнения, то я могу подтвердить, что Дейл действительно служил в армии Кедлмара.

– Может быть, и служил, – медленно проговорил сержант и ткнул пальцем в шеврон на левом рукаве куртки Дейла. – Но только не в подразделении «Кейзи».

– Ах, это, – Андрей усмехнулся и снова потрепал Дейла по плечу. – В Статусе же настоящую форму не отыскать. Вот он и скопировал ту, что на мне. В конце концов, все мы кейзи, если решили возвращаться в Кедлмар.

Объяснение, предоставленное командиром, вполне удовлетворило Шагадди.

– А как насчет звания твоего братца? – уже куда более дружелюбно поинтересовался он.

– Звание? – наклонившись, Андрей посмотрел на желтый треугольник на груди своего двойника. – Тут ты, Дейл, определенно допустил промашку, – укоризненно покачал он головой. – Насколько мне известно, ты успел дослужиться только до сержантского чина.

Дейл приоткрыл рот, собираясь возразить Андрею, но тот, подняв руку, не позволил ему говорить.

– Поменяй нашивки, Дейл, – ласково произнес он. – Чтобы не вносить ненужной путаницы. Мы ведь с тобой и без того похожи.

– Да, лейтенант, – коротко кивнул Дейл.

Оставив своего двойника знакомиться с солдатами, которые даже и не догадывались о том, что они уже давно знают друг друга, Андрей обратил свое внимание на тихо стоявшую у двери Лайзу.

– Рад видеть тебя в добром здравии, Лайза, – улыбнулся девушке Андрей. – А то в последний раз, когда мы с тобой виделись, ты выглядела, надо признаться, не самым лучшим образом.

– Я уже поблагодарила Дейла за мое спасение, – тихо произнесла Лайза. – Но в этом была и твоя заслуга. Поэтому…

– В этом была заслуга всех, кого ты сейчас видишь перед собой, – широким взмахом руки Андрей обвел комнату. – Так что можешь разом сказать всем нам одно большое «спасибо».

– Спасибо! – громко произнесла по-кедлмарски Лайза.

Руки ее разлетелись в стороны, словно она хотела обнять всех, кого видела перед собой. Но все смотрели только на ее правую руку. Кисть руки и запястье, изуродованные прикосновением запредельной реальности, были похожи на коричневатый, очищенный от плотной коры древесный корень, пролежавший какое-то время в воде.

– Врачи ничего не смогли сделать с твоей рукой? – негромко спросил Лайзу Андрей.

– Они смогли заблокировать дальнейшее распространение процесса трансформации по всему телу, но запустить его в обратном направлении, к сожалению, не сумели, – ответила Лайза. – Мне предложили заменить руку на биопротез, но я отказалась.

– Почему? – удивленно подняла бровь Мииз. – Мне заменили все тело, и я вовсе не стала чувствовать себя от этого хуже.

– У тебя, насколько мне известно, просто не было другого выхода, – ответила ей Лайза. – Я же хочу остаться при своей руке. Пусть даже изуродованная, она все равно является частью моего тела.

Мииз непонимающе пожала плечами, но ничего не сказала. Ей лучше, чем кому-либо другому, было известно, что чувствует человек, тело которого постоянно претерпевает изменения, последствия которых непредсказуемы, но она не считала нужным делиться этим с кем бы то ни было. Для того чтобы понять, как можно ненавидеть свое собственное тело, нужно какое-то время самому побыть в шкуре иноформа.

– Да, кстати, – словно случайно вспомнив о какой-то мелкой и совершенно незначительной детали, обратился к Андрею Дейл. – Лайза отправляется в Кедлмар вместе с нами.

– Серьезно? – произнося это слово, Андрей медленно развернулся на носках и посмотрел на Дейла круглыми, как два блюдца, глазами.

– Ну да, – коротко кивнул Дейл.

– Полагаю, что спрашивать о том, откуда ей стало известно о том, что в Кедлмар отправляется новая экспедиция, не имеет смысла? – Голос Андрея был спокойным, но легкое подергивание края левой брови не предвещало ничего хорошего.

Прежде, еще на Земле, в пору работы в институте медико-биологической химии, зуд в области левой брови начинал досаждать Андрею в тот момент, когда он чувствовал, что все идет наперекосяк и тщательно спланированный, аккуратно подготовленный эксперимент близок к срыву. Оказавшись в одном теле с Дейлом, он ни разу не испытывал ничего подобного. И вот сейчас это старое, хорошо знакомое чувство вернулось к нему. Все валилось из рук, труд многих дней готов был рассыпаться в прах. Для того чтобы предотвратить это, существовал единственный способ – переломить ситуацию в корне. Относительно к нынешней ситуации – не позволять никому, даже самому близкому другу, которого сам он при всех назвал братом, ставить под сомнение его право отдавать приказы и требовать их неукоснительного исполнения.

– Об экспедиции Лайзе рассказал я, – не стал отрицать очевидного Дейл. – Ты ведь сам советовал мне поговорить с ней откровенно.

– Боюсь, что ты неправильно меня понял, – с удрученным видом Андрей медленно покачал головой. – Я вовсе не то имел в виду.

– Сейчас главная тема, которая волнует нас обоих, – это Кедлмар.

– Я, кажется, пропустил что-то принципиально важное, – с серьезным видом Андрей сдвинул брови к переносице. – Давно в Кедлмаре открыли Парк культуры и отдыха, входные билеты в который продает Каффа?

– Чего? – приоткрыл от удивления рот Кадишш.

Джемми посмотрел на него, беззвучно усмехнулся и покачал головой.

– Я отправляюсь в Кедлмар вместе с вами, – уверенно и твердо произнесла Лайза.

– Кто тебе об этом сказал, дорогая? – с жалостью посмотрел на нее Андрей.

– У меня свои счеты с запредельной реальностью. – Лайза подняла вверх свою изуродованную руку.

– Хочешь начать свою маленькую вендетту? – усмехнулся Андрей. – Твое счастье, что ты не помнишь ничего из того, что произошло в Кедлмаре после прорыва запредельной реальности.

– Мне рассказал об этом Дейл.

– Если тебя увлекли рассказанные им истории, то можешь оставить Дейла при себе в Статусе, и он поведает тебе еще много чего интересного.

– Я отправляюсь в Кедлмар!

– Тебе нечего там делать! Там сейчас только грязь и смерть на каждом шагу!

– Я не буду для вас обузой.

– Не сомневаюсь. Но все равно – нет.

– Но ты же берешь с собой Мииз, – вступил в разговор Дейл.

– Мииз рекомендовал включить в нашу группу Алексей Александрович, – ответил ему Андрей.

– Интересно, в качестве кого?

– Ей отведена роль психолога.

– Раньше мы и без него неплохо обходились.

– Теперь ты имеешь возможность лично высказать все свои претензии Алексею Александровичу, – приглашающим жестом Андрей указал Дейлу на информационный экран. – Кроме того, Мииз сама из Кедлмара. И она имеет полное право вернуться на родину.

Подойдя к сервировочному столику, Андрей выдернул из холодильного контейнера бутылку пива, открыл ее и сделал три больших глотка прямо из горлышка.

– Никто не желает присоединиться? – спросил он, со вкусом чмокнув влажными губами.

По бутылке пива взяли Шагадди, Кадишш и Эйх.

Дождавшись, когда Андрей допил свою бутылку, Дейл рискнул снова вернуться к теме, которую все остальные уже сочли закрытой:

– Я думаю, мы все же можем найти какое-то компромиссное решение.

– Предлагаю тебе на выбор два варианта, – сказал Андрей, открывая вторую бутылку. – Первое: ты отправляешься с нами в Кедлмар, а Лайза остается в Статусе. Второе… – Наклонив бутылку, Андрей сделал из нее два больших глотка. – Вы оба остаетесь здесь.

Дейл разочарованно цокнул языком.

– А что, – с невинным видом развел руками Кадишш. – По-моему, справедливо.

Андрей краем глаза посмотрел на Лайзу. Она по-прежнему стояла неподалеку от двери и, в отличие от Дейла, не проявляла никаких признаков волнения или беспокойства. Она не надеялась, что Андрей изменит свое решение. Казалось, она просто чего-то ждала. И это ее спокойствие совсем не нравилось Андрею. Он не мог просто выставить Лайзу за дверь и в то же время считал невозможным продолжать разговор в ее присутствии.

– Хочешь пива? – спросил Андрей у Дейла.

– Нет, – угрюмо ответил тот.

Андрей безразлично пожал плечами и, взяв бутылку за горлышко, присел на стул.

– И чего мы теперь ждем? – спросил у него Эйх.

– Мы ждем, когда Дейл проводит свою подружку, – ответил Андрей, внимательно изучая этикетку на бутылке.

И снова прозвучал зуммер от двери.

– Если это еще кто-то из желающих посетить Кедлмар, – не оборачиваясь, произнес Андрей, – скажите им, что запись уже закончена.

Но это были Ги Церкус и Фаунг.

– Добрый день, – поздоровался одновременно со всеми арктурианец. – Я вижу, наши ряды пополняются?

– И куда быстрее, чем хотелось бы, – ответил ему Андрей.

– А почему так пессимистично? У нас на Арктуре говорят: «Если в деле участвует женщина, то удача тебе обязательно улыбнется».

– Так то на Арктуре, – тяжело вздохнул Андрей. – У нас ситуация иная.

– Так и женщин, как я вижу, у нас тоже две, – заметил Ги Церкус.

– И что с того?

– Следовательно, удача улыбнется нам дважды.

– Твоими бы устами, Ги Церкус… – Андрей безнадежно покачал головой. – Кедлмар сейчас не самое лучшее место для женщин.

– Окончательное решение, конечно, принимать тебе, – сразу же, чтобы избежать дальнейших объяснений, предупредил Андрея Ги Церкус. – Но, если Лайза сама изъявляет желание отправиться вместе с нами в Кедлмар, я бы не стал ей отказывать.

– Почему? – без особого интереса спросил Андрей.

– Насколько мне известно, Лайза является единственным живым организмом, в котором сочетаются признаки как человека из реального мира, так и созданного запредельной реальностью иноформа. – Ги Церкус присел к столу и взял предложенную ему Эйхом бутылку пива. – Я сам внимательно изучал Лайзу, находясь в Кедлмаре, а в Статусе ознакомился с результатами обследований, проведенных местными специалистами. Самое удивительное заключается в том, что изменения, произошедшие с рукой Лайзы, не закреплены на генетическом уровне. Следовательно, можно предположить, что при определенных условиях возможен обратный процесс трансформации. Я полагаю, что в процессе трансформации задействована более древняя система памяти, нежели генетическая. Я слышал, что в свое время ты занимался молекулярной биологией? – Андрей молча кивнул. – Тебе что-нибудь известно о биоэнергетической памяти, присущей всей клеточной структуре в целом?

– Нет, – отрицательно качнул головой Андрей. – На Земле совсем недавно начали заниматься изучением биоэнергетики живых клеток. И большинство опубликованных работ рассчитаны не столько на серьезную научную аудиторию, сколько на создание сиюминутной сенсации.

– Понятно. – Ги Церкус наполнил пивом стакан и сделал из него небольшой глоток. – В таком случае мне будет сложнее объяснить тебе суть моей идеи. Если говорить коротко и схематично, на общедоступном языке, то в соответствии с разрабатываемой мною теорией запредельная реальность способна каким-то образом почти мгновенно изменять биоэнергетический потенциал практически всех клеток, составляющих тот или иной живой организм. Следствием чего является изменение как внешней формы организма, так и многих его функций. Грубо говоря, клетка «забывает», какие именно функции она выполняла в организме прежде, и начинает делать то, к чему принуждает ее внешнее воздействие. Покольку у человека биоэнергетическая память клеток связана с функциями подсознания гораздо прочнее, чем у не наделенного разумом организма, внешние изменения приводят и к изменениям психики. Хотя возможна и прямо противоположная зависимость: изменения психики под воздействием запредельной реальности ведут к деградации биоэнергетической памяти клеток, что неизменно влечет за собой изменение внешнего вида живого организма.

– Скорее всего оба этих механизма действуют взаимосвязанно, – высказала свое мнение по данному вопросу Мииз.

– Не исключено, – согласился с ней Ги Церкус. – Кстати, моя теория объясняет и то, почему иноформы, созданные запредельной реальностью, не могут существовать без постоянного контакта с ней. Клетки организма, способные функционировать, только испытывая постоянное внешнее воздействие, оказавшись вне зоны распространения запредельной реальности, погибают прежде, чем успевает восстановиться их собственный биоэнергетический потенциал. И чем дольше организм находился под воздействием запредельной реальности, тем сложнее запустить обратный процесс.

– Это не совсем те научные категории, с которыми я имел дело во время работы в институте, – сказал Андрей. – Но в целом я понял, что ты имеешь в виду. Я не могу понять только одного: какое отношение имеет все то, что ты только что нам рассказал, к твоему предложению включить Лайзу в состав экспедиции?

– Я заранее извиняюсь за то, что вынужден употреблять довольно-таки жесткую и грубую научную терминологию в отношении столь прекрасной дамы. – Приложив руку к груди, Ги Церкус отвесил Лайзе галантный поклон, на что та ответила улыбкой и легким наклоном головы. – Но Лайза представляет собой уникальный объект исследований.

– Отлично, – бодро кивнул Андрей. – Вот пусть ею и занимаются исследователи в Статусе.

– На мой взгляд, интерес представляет не столько сам по себе уникальный феномен совмещения в одном теле клеток с различными биоэнергетическими потенциалами, сколько то, как поведет себя данный организм в условиях запредельной реальности, – мягко, не пытаясь давить, а просто высказывая собственное мнение, возразил Андрею арктурианец.

– Извини, Ги Церкус, но я должен напомнить тебе, что мы отправляемся в Кедлмар не для того, чтобы проверять твои теории.

– Просто выжить еще не значит победить, – все так же спокойно парировал арктурианец. – А для того, чтобы победить запредельную реальность, нам необходимо в первую очередь понять, каким образом она изменяет привычную нам действительность.

– Ты считаешь, что без Лайзы мы не сможем этого сделать? – прямо посмотрел в глаза арктурианцу Андрей.

– Я считаю, что без ее участия в исследованиях сделать это будет куда труднее, – четко обозначил свою позицию Ги Церкус.

– Тебя устраивает роль подопытного кролика? – взглянув на Лайзу, спросил Андрей.

– Вполне, – коротко ответила девушка.

– В таком случае, ответь мне честно, чего ради ты хочешь попасть в Кедлмар? – задал последний вопрос Андрей. – Только не рассказывай мне сказку про внезапно вспыхнувшие сильные чувства.

Лайза снова подняла вверх свою высохшую, покрытую блестящей коричневато-зеленой кожей руку.

– Мне нужна моя рука, – медленно и раздельно, словно разговаривала с плохо слышащим, да еще к тому же и с плохо понимающим человеком, произнесла она. – Понимаешь ты это? МОЯ рука, а не эта высохшая коряга.

– Тебе же предлагали новую руку, – недоумевающе развел руками Андрей.

– Ей нужна ее собственная рука, – объяснил Андрею Ги Церкус. – И я могу ее понять. Я сам уже больше месяца нахожусь в искусственном теле, и хотя и не страдаю при этом, но временами испытываю нечто, похожее на острые приступы ностальгии.

– По мне, так это похоже на паранойю, – недовольно буркнул Андрей.

– А мне, в общем-то, все равно, в каком теле находиться, – подумав, пожал плечами Дейл. – Ведь при этом я все равно остаюсь самим собой.

– А я вообще не понимаю, о чем идет речь, – сообщил всем присутствующим Кадишш.

– Все люди по-разному переживают расставание с собственным телом, – сказал Ги Церкус. – В особенности если расставаться приходится не на время, а навсегда.

– Хорошо, – Андрей звучно припечатал донышко пустой бутылки из-под пива к столу. – Ги Церкус, вопрос к тебе. Поскольку после того, как мы вернемся в Сабатскую Цитадель…

– Если нам удастся добраться до Цитадели, – поправил Андрея Дейл.

– Когда мы вернемся в Цитадель, – Андрей снова повторил свой собственный вариант фразы, – вы с Фаунгом, скорее всего, будете работать отдельно от нашего отряда. Вам предстоит заниматься научными исследованиями, а нам – поиском путей к новым землям. Ты согласен включить Лайзу в свою группу со всеми вытекающими отсюда последствиями?

– О каких именно последствиях идет речь? – уточнил арктурианец.

– Ты полностью берешь на себя ответственность за ее жизнь, – объяснил Андрей. – И следишь за тем, чтобы она не встревала в то, чем ей заниматься не положено.

– Ну, в этом вопросе, как мне кажется, требуется взаимное согласие обеих сторон. – Ги Церкус задумчиво посмотрел на Лайзу.

– Я согласна, – быстро кивнула девушка.

Андрей направил указательный палец на Ги Церкуса.

– Да, – ответил на заданный ему вопрос арктурианец.

– Будь добр, по полной форме, – улыбнулся, словно оскалился, Андрей.

– Я беру на себя ответственность за Лайзу и Фаунга на все время нашего пребывания в Кедлмаре, – уверенно произнес Ги Церкус.

– Больше у меня вопросов нет. Ни к кому. – Оперевшись руками о край стола, Андрей поднялся на ноги. – Теперь все вы будете только слушать и делать то, что я говорю. Я – командир отряда, и все мои приказания, в какой бы форме они ни были выражены, должны выполняться незамедлительно и беспрекословно. – Развернувшись на каблуках, Андрей оказался лицом к лицу с Дейлом. – Тебе я уже велел сменить лейтенантские нашивки на сержантские. В чем проблема?

– Но мы же разговаривали, – растерянно посмотрел на Андрея Дейл.

– За время нашего разговора ты произнес лишь пару фраз. Времени для того, чтобы поменять нашивки, у тебя было предостаточно. Даю тебе еще десять минут.

– Понял, лейтенант.

– Дальше, – Андрей повернулся к Ги Церкусу. – Тебе и Фаунгу тоже следует обзавестись такой же формой, как и у всех. Только на этот раз вам придется обойтись нашивками рядовых.

– Без проблем, – улыбнулся арктурианец. – Так я даже буду спокойнее себя чувствовать.

– То же самое касается и тебя, – указал Андрей на Лайзу. – Твои лейтенантские нашивки – сплошная фикция. Спороть немедленно.

– И на что заменить? – спросила Лайза.

– Рядовой, милочка! – Брови Андрея от возмущения взлетели едва ли не к середине лба. – Рядовой Лайза Брин! Я не имею права присваивать очередные воинские звания даже солдатам своего взвода, не говоря уж о совершенно посторонних людях, имеющих весьма отдаленное отношение к воинской службе вообще и к вооруженным силам Кедлмара в частности.

В последнюю очередь Андрей обратил свой взгляд на сидевшую на чьей-то кровати Мииз.

– Надеюсь, тебе и самой понятно, что придется сменить свой наряд? – спросил он.

– Тебе не нравится мой костюм? – грудным голосом произнесла Мииз.

Откинувшись назад, она медленно провела рукой по обтянутому искусственной леопардовой шкурой бедру.

– Дорогая моя, – улыбнулся в ответ ей Андрей. – Мы не в кино про шпионов, и я до трех считать не буду. Ты вылетишь из этой комнаты, даже несмотря на протекцию Алексея Александровича, к которому я отношусь с искренним уважением.

– Не нужно перегибать палку, лейтенант. – Не поднимаясь с кровати, Мииз тем не менее снова приняла вертикальное положение. – Надеюсь, что армейская форма будет мне к лицу.

Андрей улыбнулся и хотел было повернуться к ней спиной.

– Один момент, лейтенант Апстрак! – окликнула его Мииз. – А как быть с моим воинским званием? – спросила она, когда Андрей снова посмотрел на нее.

– Ты хочешь сказать, что служила в армии? – изобразил на лице удивление Андрей.

– Нет. Но всем научным сотрудникам, работавшим в институте, располагавшемся в Гиблом бору, в свое время были присвоены воинские звания.

– И какое же звание у тебя?

– Капитан.

– Ты шутишь? – недобро прищурился Андрей.

– Никаких шуток, – с абсолютно серьезным видом покачала головой Мииз. – Если не веришь мне, можешь спросить у профессора Кармера. Сам он, между прочим, полковник.

Не зная, что сказать, Андрей прикусил губу. Мииз вновь, намеренно или случайно, заставила качнуться почву под его ногами.

– А к какому роду войск вы были приписаны? – поинтересовался между тем у Мииз Шагадди.

– К внутренней страже, – ответила Мииз, не подозревая, что совершает ужасную оплошность.

– А вот это тебе говорить не стоило, – укоризненно покачал головой Андрей. – Внутреннюю стражу, выполняющую для Пирамиды всю самую грязную работу, в Кедлмаре не жалуют.

– Серьезно? – удивленно подняла бровь Мииз. – А мне они казались совсем неплохими ребятами.

– Возможно, что с дамами они умеют быть любезными, – криво усмехнулся Лантер.

– Твое счастье, что ты не служила во внутренней страже, а только числилась в ее рядах, – мрачновато произнес Эйх.

– Ну, раз так, – развела руками Мииз, – значит, старшим офицером по-прежнему остается лейтенант Апстрак.

– Благодарю вас, – Андрей изобразил низкий поклон. – Все! На сегодня у меня никаких сообщений больше нет. Каждый может заниматься своими делами… Если они у него, конечно, есть. Те, у кого дел нет, могут допивать пиво.

– А что насчет отправки в Кедлмар? – задал вопрос Шагадди.

– Что именно тебя интересует? – уточнил Андрей.

– Когда?

– На этот счет у меня пока нет никакой информации, – покачал головой Андрей. – Но все должны быть наготове. Вряд ли нам предоставят время на переработку и обкатку нашего плана. Все должно получиться с первого раза.

– Кстати, друзья мои, мы с Фаунгом пришли сегодня не с пустыми руками! – Ги Церкус выложил на стол похожий на миниатюрный пистолет пневмошприц и две упаковки крошечных полупрозрачных ампул. – Это универсальная антимикробная сыворотка, разработанная специально для условий Кедлмара. Вполне возможно, что под воздействием запредельной реальности болезнетворные микроорганизмы также претерпели определенные изменения, но безболезненная инъекция никому не повредит. Кроме того, у нас имеется несколько микрочипов с усилителями телепатических сигналов, которые я могу имплантировать тем, кто это пожелает. Опять-таки в условиях запредельной реальности они скорее всего будут бездействовать, но если нам удастся добраться до незараженных территорий, то способность к телепатическому общению может оказаться весьма полезной.

– Чего не смогла лишить меня запредельная реальность, так это моих телепатических способностей, – заметила Мииз.

– У кого-нибудь есть возражения? – обратился Андрей к своим подчиненным. Возражений не последовало. – Можешь приступать к созданию суперменов, – предложил Андрей Ги Церкусу.

– Где вам удалось все это раздобыть? – поинтересовался у Ги Церкуса Дейл.

– Нам помог добрый призрак, обитающий в информационной сети Статуса, – с улыбкой ответил арктурианец.

Воспользовавшись тем, что внимание всех присутствующих оказалось сконцентрированным на Ги Церкусе и Фаунге, которые на пару занялись прививками и вживлением микрочипов, Андрей подошел к кровати, на которой сидела Мииз.

– Ну, что? – тихо спросил он, оперевшись согнутыми в локтях руками на спинку кровати. – С чего это ты вдруг начала козырять своим капитанским званием?

– Мне нравится, когда у тебя по лицу проходит тень замешательства и недоумения, – улыбнулась Мииз.

– И все? – недоверчиво прищурился Андрей.

– А ты что же, решил, что я собираюсь сместить тебя с командной должности? – Мииз усмехнулась, слегка качнув при этом головой. – Нет уж, Джагг, придется тебе самому тащить этот воз. Но не забывай при этом, что рядом с тобой друзья, всегда готовые прийти на помощь. Обещаешь?

– Обещаю, – с серьезным видом кивнул Андрей.

Присев на кровать рядом с Мииз, он внимательно посмотрел на ее лицо, словно желая навсегда запомнить каждую ее черточку.

– Что-то не так? – растерялась Мииз.

Рука ее автоматическим движением метнулась к волосам, словно ей нужно было поправить прическу.

– Все в порядке, – успокоил ее Андрей. – Я просто хотел представить себе, как ты выглядела прежде, до того, как стала иноформом.

– Честно признаться, не помню, – улыбка на губах Мииз сделалась немного грустной. – У меня было служебное удостоверение с маленькой фотокарточкой. Я хранила его все те годы, что прожила в Гиблом бору. Но, получив новое тело, я выбросила его, даже не взглянув.

– Не хотелось вспоминать?

– Какой смысл вспоминать то, что уже никогда не вернется?

– И то верно, – согласился Андрей.

– Ты устал? – голосом, совершенно непохожим на тот, каким она разговаривала прежде, спросила его Мииз.

На этот раз в нем присутствовала теплота, которую невозможно изобразить, не испытывая искреннего расположения к человеку, к которому она была обращена.

– Я бы не назвал то, что я чувствую, усталостью, – чуть прикрыв глаза, произнес Андрей. Он словно бы не отвечал на вопрос Мииз, а разговаривал сам с собой. – Я чувствую себя, как старая, заезженная пластинка, которую снова и снова ставят на диск проигрывателя, словно она может сыграть что-то новое.

– Это называется кризисом среднего возраста, – с чрезвычайно серьезным видом выдала диагноз Мииз.

– Да ну? – приподняв бровь, удивленно посмотрел на нее Андрей. – Я думал, что это происходит как-то по-другому.

– Насколько мне известно, единой схемы перехода через определенный возрастной барьер не существует. У всех это происходит по-разному.

– И что же мне теперь делать?

– Думаю, ты уже сделал все, что от тебя требовалось. Оценив прожитые годы, ты смог принять решение, которое скорее всего определит если не всю твою дальнейшую жизнь, то значительную ее часть. Борьба с запредельной реальностью – дело не одного года.

– Сколько сейчас человек находится в комнате? – задал неожиданный вопрос Андрей.

Немного удивленная, Мииз окинула помещение быстрым взглядом.

– С тобой одиннадцать, – ответила она, закончив подсчет.

– И ни одного из них я до конца не понимаю, – удрученно покачал головой Андрей.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что на месте любого из них я не стал бы мечтать о возвращении в Кедлмар, а без колебаний принял бы решение остаться в Статусе.

– Почему же ты сам так не поступил?

– Потому что я не на их месте, а на своем, – тяжело вздохнул Андрей. – А моя роль не дает мне права на выбор.

– Это только тебе так кажется. – Мииз подняла руку и ласково, как мать, провела ею по волосам Андрея. – На самом деле каждый из тех, кто отправляется вместе с тобой в Кедлмар, спрашивает себя и не может найти ответа на вопрос, почему ты так поступаешь.

– Ты тоже когда-то спрашивала меня об этом, – напомнил Андрей.

– Верно, – улыбнулась Мииз. – Но снова задавать вопрос я не стану – я уже знаю ответ.

– Серьезно?.. Может быть, поделишься своими знаниями?

Мииз отрицательно покачала головой и снова провела ладонью по волосам Андрея.

Наклонившись вперед, Андрей, словно бодливый теленок, ткнулся лбом в теплое плечо Мииз.

– Если снова раздастся звонок и в комнату войдет кто-то еще из желающих отправиться в Кедлмар, я останусь в Статусе, – глухо произнес он. – Честное слово, Мииз.

– Не валяй дурака, – легко и непринужденно рассмеявшись, Мииз похлопала лейтенанта по спине. – Ты уже сделал свой выбор.

В дверь все-таки позвонили.

Но это был не очередной кандидат на участие в экспедиции, а комендант Статуса Ва-Торк, пришедший сообщить, что все приготовления к отправке кедлмарцев домой завершены. Окно внепространственного перехода будет открыто ровно в тридцать два часа по усредненному времени Статуса.

ГЛАВА 20

ОБРАТНЫЙ ХОД

Основной проблемой, которую следовало решить еще до того момента, когда внепространственный переход будет открыт, был вопрос, поставленный техниками Статуса: каким образом осуществить привязку окна перехода к какой-либо конкретной точке в Кедлмаре? Поскольку целостность пространственного кокона можно было нарушить только на весьма непродолжительный отрезок времени, пространственные координаты привязки окна перехода нужно было ввести в автоматическую систему управления заблаговременно. Но, учитывая то, что запредельная реальность непременно внесет в установочные данные свои коррективы, это было все равно, что открыть окно перехода наугад.

В конце концов, обсудив этот вопрос с Дейлом и Ги Церкусом, Андрей посоветовал техникам сориентировать систему внепространственного перехода по таймеру-маяку, который так и остался где-то на территории Гиблого бора. Такой вариант, по крайней мере, гарантировал, что люди не окажутся посреди океана или где-то на окраинах материка, откуда им никогда не удастся добраться до Сабата.

Обратный путь к Сабатской Цитадели не обещал быть легким в любом случае, однако местность, где предлагал осуществить высадку Андрей, была хоть в какой-то степени знакома тем, кому предстояло вновь по ней пройти.

За полчаса до отправки, в соответствии с полученными от Ва-Торка инструкциями, отправляющиеся в Кедлмар вместе с провожающими их друзьями вошли в небольшое помещение, похожее на зал ожидания в аэропорту, имеющее прямой выход в зону перехода.

Все детали операции были оговорены заранее. Принимая во внимание то, что теперь участники экспедиции имели имплантированные усилители телепатических сигналов, а также то, что среди техников, обслуживающих установки внепространственных переходов, могли оказаться личности, обладающие, подобно Мииз, обостренным экстрасенсорным восприятием, Андрей запретил всем не только говорить, но даже думать о предстоящем. Со стороны все должно было выглядеть как обычное прощание.

Они сидели за большим длинным столом, обмениваясь время от времени короткими, ничего не значащими фразами. Андрей совершенно случайно упомянул Гефара. Ги Церкус заметил, что Воин Тьмы представлял бы собой уникальный объект для исследования запредельной реальности. Шагадди, усмехнувшись, сказал, что теперь Гефара, наверное, уже и не найти, – освоился в новых условиях и снова взялся за свое или затаился где-нибудь, выжидая, чем закончится кедлмарская круговерть. Лантер на это ответил, что, как ни странно, Гефар показался ему вполне порядочным человеком, хотя, конечно же, со своими чудными заморочками. Джемми молча кивнул, соглашаясь с Лантером.

За пятнадцать минут до намеченного срока в комнату вошел человек, одетый в темно-красный костюм с белой манишкой и галстуком-бабочкой. На левом лацкане его пиджака был приколот значок, изображающий три концентрических круга, вписанных один в другой. Представившись помощником коменданта Статуса, человек на ломаном кедлмарском языке спросил, все ли кедлмарцы, изъявившие желание вернуться домой, присутствуют в данном помещении. Получив утвердительный ответ, он спросил, не изменил ли кто-нибудь из них свое первоначальное решение.

Удостоверившись в том, что желающих остаться в Статусе нет, он достал из бокового накладного кармана пиджака довольно-таки большую электронную записную книжку в обложке из зеленовато-коричневой кожи. Открыв ее, он попросил каждого из покидающих Статус кедлмарцев подтвердить свое решение, приложив большой палец к светящейся ячейке. После того как процедура была закончена, помощник коменданта с дежурной улыбкой на лице пожелал всем доброго пути и вышел из комнаты.

Не прошло и пяти минут, как на смену помощнику коменданта явился сам Ва-Торк. Плавно и не спеша перемещая свое большое тело, он подполз к столу, за которым сидели люди. Левый глаз коменданта, на толстом, торчащем чуть в сторону черенке развернулся в сторону Андрея.

– Пора, – услышал Андрей мысленный голос Ва-Торка. – Отправляющиеся должны получить назад свое оружие.

Андрей молча кивнул и, положив ладони на край стола, поднялся со своего места.

Все так же молча он протянул руку через стол для того, чтобы пожать руку каждому из своих солдат.

Жест приветствия и прощания, с которым кедлмарцы впервые познакомились только в Статусе, пришелся солдатам по душе.

Прощаясь с провожающими их людьми, они долго трясли руку каждого из них.

– Пора, – снова протелепатировал Андрею Ва-Торк.

– Все, ребята, – сказал Андрей, обращаясь к солдатам. – Вам пора в зону перехода. Помните обо всем, что мы с вами обсудили. И не забудьте передать от всех нас привет Алексею Александровичу.

– Все будет в порядке, Джагг, – тяжелая ладонь Шагадди легла Андрею на плечо.

Андрей поднял свою левую руку и, подмигнув сержанту, дважды сжал в кулак, а затем снова расставил в сторону пальцы. Это было последнее напоминание: начинать действовать следовало сразу же, как только будет объявлена десятисекундная готовность.

Шагадди еще раз ободряюще хлопнул лейтенанта по плечу и уверенной походкой направился к двери, за которой находилась зона перехода. Остальные солдаты последовали за ним. Только Лантер, проходя мимо Андрея, бросил на него быстрый, немного встревоженный взгляд.

Ва-Торк первым подошел к прозрачной двери и сделал знак служащему, находящемуся по другую ее сторону. Тот открыл дверь, пропуская готовых к отправке людей в зону перехода, затем сразу же закрыл ее и заблокировал с помощью электронного дактилоскопического замка.

– К чему такие предосторожности? – подойдя к прозрачной перегородке, спросила Мииз.

– На случай, если через открытый внепространственный переход в Статус проникнет какая-то агрессивная форма жизни, – ответил ей Дейл.

– Такие случаи уже были?

– Насколько мне известно – нет. Но процедура блокирования зоны перехода всегда соблюдается неукоснительно. Предосторожность никогда не бывает лишней.

– Но иногда она бывает недостаточной, – едва слышно произнес Андрей. – И сегодня мы докажем это.

– В нашем плане бегства меня, признаться, несколько смущает только один момент, – так же тихо произнес стоявший рядом с ним Ги Церкус.

– Какой именно? – повернувшись, посмотрел на арктурианца Андрей.

– А что, если Ва-Торк все же откажется отдать приказ открыть дверь в зону перехода?

– В таком случае действовать придется Кадишшу, – не проявляя ни малейшего беспокойства, ответил на его вопрос Андрей. – Я еще не видел двери, которую он не сумел бы взорвать. А взрывчатки у него для этого достаточно.

Тем временем Ва-Торк подвел солдат к стене и коснулся своей маленькой ручкой одной из металлически поблескивающих панелей. Бесшумно и плавно в стене открылась ниша, из которой выплыл прямоугольный металлический контейнер. Оружие, которое солдаты сдали по прибытии в Статус, было на месте. За прошедшее время к нему никто не прикасался. Сохранность и безопасность обеспечивала заполнявшая контейнер особая инертная среда, полностью исключающая возможность детонации и взрыва боеприпасов.

Взяв из контейнера пулемет, Шагадди придирчиво осмотрел его и, похоже, остался вполне доволен. Достав из рюкзака новый пулеметный диск, он заменил почти пустую обойму.

Оружие быстро разошлось по рукам, рюкзаки заняли свои места на спинах солдат.

– Готовы? – Это было первое слово, произнесенное Ва-Торком вслух с того момента, как вместе с солдатами он вошел в зону перехода.

Сержант окинул коменданта быстрым изучающим взглядом. Он видел Ва-Торка уже несколько раз, но все еще не мог привыкнуть к его экзотической внешности. Так же как лурианцу было трудно говорить вслух по-кедлмарски, так и кедлмарцу трудно было поверить в то, что огромный плоский червь с тремя парами рук и большими круглыми глазами, торчащими в разные стороны на толстых стебельках, может обладать разумом.

Ва-Торк протянул одну из своих коротких ручек вперед, что, как понял Шагадди, означало просьбу ответить на заданный вопрос.

– Все в порядке, – сержант коротко кивнул.

Другой рукой Ва-Торк указал на овальную площадку, приподнятую на несколько сантиметров над плоскостью пола.

– Давайте, ребята, – махнул рукой Шагадди. – Хозяева просят нас убраться отсюда поскорее.

Солдаты заняли указанное им место на площадке.

Все выглядели спокойно. Даже, пожалуй, слишком спокойно. Такие невозмутимые лица могли быть разве что только у каменных истуканов. Или у полных идиотов, не понимающих, что им предстоит. Один только Кадишш, не пытаясь скрыть своих чувств, то и дело принимался нервно выстукивать пальцами какой-то рваный ритм на прикладе автомата.

Ва-Торк прополз по кругу площадки, словно желая убедиться в том, что никто не собирается покидать ее пределов, после чего отполз в сторону.

Шагадди поднял взгляд вверх, где за прочной пластиковой перегородкой располагался операционный зал. Он мог видеть только троих человек, одетых в малиновые куртки, которые сидели за широкими столами, обратив свои лица то ли на расположенные перед ними приборы, то ли на замерших в напряженном ожидании солдат. И еще – большое световое табло, на котором пока горели три больших красных креста.

Ва-Торк поднял вверх одновременно две свои верхние руки.

– Тридцатисекундная готовность! – громко произнес по-кедлмарски голос из невидимого репродуктора. – Тридцать секунд до полного открытия окна! Через пять секунд – первое пробное открытие прохода!

На табло вместо крестов загорелись красные цифры, отмеряющие время, оставшееся до того, как стоящим на площадке людям нужно будет сделать шаг в пустоту и неизвестность.

– Это еще что такое? – недовольно процедил сквозь стиснутые зубы Эйх.

– Джагг предупреждал, что прежде, чем проход откроют, будет сделано несколько пробных включений систем, – достаточно громко, чтобы было слышно всем, ответил Шагадди. – Все из-за проклятой запредельной реальности…

Он хотел было еще что-то добавить, но в этот момент у самого края площадки, на которой стояли солдаты, в воздухе колыхнулось едва заметное серебристое марево.

– Началось, – произнес с придыханием Лантер.

Буквально через мгновение окно перехода исчезло, растворившись в воздухе.

– Двадцать секунд до полного открытия окна! – снова прогремел голос из репродуктора. – Второе пробное открытие прохода!

Опять возникло и исчезло серебристое марево, отмечающее то место, где плоскости пространства, расположенные на невероятно огромном удалении друг от друга, на какое-то время сливались в единое целое.

– Состояние перехода стабильное! Пятнадцать секунд до полного открытия окна.

Цифры на световом табло стремительно убывали вместе с секундами, оставшимися до решающего момента.

– Мне нужно было войти в зону перехода вместе с ними, – с трудом сдерживая нервозное напряжение, процедила сквозь зубы Мииз.

– Зачем? – посмотрел на нее Дейл. – Что бы это изменило?

– Я могла бы контролировать мысли этого плоского создания,– взглядом указала она на Ва-Торка.

– Точно так же, как и он твои, – возразил ей Ги Церкус.

– Ты не смогла бы получить разрешение на отправку в Кедлмар, – добавил Андрей. – Получив по собственному желанию генетический код землянина, ты утратила право считаться жителем Кедлмара.

– Ну да?! – с вызовом посмотрела на него Мииз. – Ты хочешь сказать, что расовая и национальная принадлежность человека определяется исключительно генетическим кодом?

– А чем же еще?

– Я родилась и прожила всю свою жизнь в Кедлмаре. Поэтому, каким бы ни было мое тело и каким бы генетическим кодом оно ни обладало, я остаюсь кедлмаркой.

– Не думаю, – покачал головой Андрей.

Смотрел он при этом не на Мииз, а на овальную площадку в зоне перехода, на которой, подобно бойцам на арене цирка, стояли солдаты его взвода.

– Вопрос спорный, – высказал свое мнение Ги Церкус. – По-моему, национальная и расовая принадлежность человека определяется не столько его внешним видом, сколько той национальной культурой, к которой он принадлежит.

– А если мне в равной степени близки одновременно несколько совершенно разноплановых национальных культур? – спросил арктурианец Дейл.

– Слушайте, вам не кажется, что сейчас не самое подходщее время для обсуждения подобных тем? – недовольно глянул на Дейла и Ги Церкуса Андрей. – Могу гарантировать, что, как только мы окажемся в Кедлмаре, всем желающим будет присвоено звание почетных кедлмарцев. Вас это устроит?

– А чего ты бесишься? – удивленно глянул на Андрея Дейл.

– А то, что время уже вышло, – ответил тот, глядя на световое табло, на котором в этот момент загорелась большая красная десятка.

– Состояние перехода стабильное! Десять секунд до полного открытия окна!

Шагадди стоял у самого края площадки, держа пулемет в опущенной руке за ручку для переноски. Как только прозвучал сигнал десятисекундной готовности, сержант опустил голову вниз и что-то ковырнул носком ботника. Затем он быстро присел и тронул рукой край площадки.

– Эй! – Приподняв голову, он с озабоченным видом махнул рукой находившемуся возле прозрачной перегородки Ва-Торку. – Что за дела?!

Ва-Торк, которому было сложно произносить длинные фразы на кедлмарском языке, послал мысленную команду техникам в операционном зале.

– В чем дело? – прозвучал вопрос Ва-Торка через громкоговоритель.

– Откуда мне знать! – возмущенно взмахнул рукой Шагадди. – Тебе лучше самому взглянуть!

Ва-Торк снова послал мысленную команду в операционный зал.

На световом табло замерла большая красная пятерка.

– Отсчет времени остановлен! – объявил голос из громкоговорителя.

– Получилось! – облегченно выдохнул Андрей.

– Это только начало, – ответил Дейл, не разделявший оптимизма своего напарника.

– Остальное – дело техники, – с довольным видом усмехнулся Андрей. – Шагадди свое дело знает.

Ва-Торк тем временем не спеша подполз к краю площадки, возле которого стоял Шагадди. Плоское тело коменданта изогнулось, словно вопросительный знак, когда он наклонился, пытаясь рассмотреть то, что показывал ему сержант.

В ту же секунду Шагадди спрыгнул с площадки и оказался за спиной коменданта. Подняв головную часть своего туловища, удивленный Ва-Торк увидел направленные на него стволы четырех автоматов. Сзади в спину ему уперся ствол пулемета, который держал в руках Шагадди.

– Мне очень неприятно, что нам пришлось прибегнуть к подобным мерам воздействия, – с искренним сожалением в голосе произнес сержант. – Но, к сожалению, мы не смогли найти иного способа добиться того, что нам нужно. Если мы сможем договориться, как подобает разумным… существам, то, уверяю вас, никто не пострадает.

Всю фразу Шагадди произнес на одном дыхании, запнувшись всего лишь один раз, на слове «существа». Это была отнюдь не удачная импровизация. Андрей заранее сочинил текст и заставил Шагадди выучить его наизусть.

– Вначале я должен сделать необходимое в данном случае заявление! – прогрохотал под сводами зала голос из громкоговорителя.

– Это ты говоришь? – с некоторым сомнением спросил у Ва-Торка Шагадди.

– Ну а кто же еще?! – ответил ему голос из громкоговорителя.

Левый глаз коменданта, развернувшись на пол-оборота, недовольно посмотрел на сержанта.

– Если это ты, – все еще с сомнением произнес Шагадди шепотом, – то подними свою правую верхнюю руку.

Ва-Торк тут же выполнил то, что от него требовалось.

– Отлично! – радостно улыбнулся Шагадди. – Теперь можешь делать свое заявление.

– Я должен поставить вас в известность, – произнес голос Ва-Торка, переданный через громкоговоритель, – что, какими бы мотивами ни были обусловлены ваши действия, по существующим в Статусе законам они расцениваются как преступление. Пункт двадцать пять, параграф двенадцать: «Действия, предпринятые с целью воспрепятствовать нормальному функционированию одной из основных служб Статуса». Если вы сейчас же не сложите оружие, по данному случаю будет проведено слушание. Грозящее вам наказание: бессрочная высылка из Статуса либо заключение сознания в матрице с последующей коррекцией эмоциональных характеристик личности.

– Отлично, первый вариант нас вполне устраивает, – сказал Шагадди. – А теперь прикажи своему помощнику открыть дверь в тамбур.

– Если вы с оружием покинете зону перехода, то тем самым только усугубите свое положение. Вам тогда уже придется нести наказание по пункту тридцать второму…

– Мы не собираемся покидать зону перехода, – не дослушав, перебил коменданта Шагадди. – Нам нужно, чтобы те, кто провожал нас, имели возможность к нам присоединиться.

Правый глаз лурианца развернулся в сторону прозрачной двери тамбура.

– Вы уверены, что они этого хотят? – спросил он, по-прежнему глядя левым глазом на Шагадди.

– Абсолютно, – заверил его сержант.

– А если я откажусь это сделать? – осторожно поинтересовался Ва-Торк.

– В таком случае нам придется использовать грубые формы воздействия, – ответил ему Шагадди.

– То есть? – решил уточнить комендант.

– Давайте не будем об этом? – недовольно поморщился Шагадди. – Надеюсь, что у нас до этого не дойдет.

– Хорошо.

Ва-Торк послал мысленный приказ своему помощнику, отвечающему за безопасность зоны перехода.

Служащий удивленно посмотрел на коменданта Статуса.

– Почему бы нам не воспользоваться стандартными средствами нейтрализаци агрессивных форм жизни? – спросил он, использовав для разговора с начальником усилитель телепатических сигналов.

– Исключено, – решительно возразил Ва-Торк. – Эти люди были доставлены в Статус помимо собственной воли. Использование против них активных средств защиты создаст нежелательный прецедент.

– Но если вооруженные люди попытаются проникнуть на основную территорию Статуса…

– Вот тогда мы будем иметь полное право нейтрализовать их, используя любые имеющиеся у нас средства. Будь готов применить полную блокаду, если только хотя бы один из них покинет зону перехода.

– Мы можем попытаться помешать людям, находящимся в тамбуре, войти в зону перехода.

– Мы не станем этого делать.

– Почему?

– Потому что они уже осведомлены о том, какое наказание ожидает их, если они присоединятся к террористам.

– Но какова, в таком случае, их цель?

– Они хотят покинуть Статус, и мы не станем препятствовать им в этом.

– Нам придется отчитываться на Коллегии Статуса.

– Не нам, а мне, – поправил служащего Ва-Торк. – Тебе же придется только засвидетельствовать тот факт, что я действовал исходя из соображений обеспечения максимальной безопасности Статуса, при этом моя собственная жизнь находилась под угрозой.

– Конечно, все именно так и было.

– В таком случае открывай дверь.

Ва-Торк удовлетворенно моргнул обоими глазами, так, что они на мгновение провалились едва ли не до основания черенков, на которых сидели. Оставаясь в должности коменданта Статуса вот уже на протяжении пятидесяти лет, Ва-Торк вывел для себя три правила, которым следовал неукоснительно: во-первых, всегда быть готовым к возникновению нештатной ситуации, во-вторых, постоянно развивать и совершенствовать свои дипломатические способности и, в-третьих, никогда не брать себе в помощники дураков, которые не могли понять тебя с полуслова.

Служащий приложил руку к дактилоскопическому сканеру.

Дверь распахнулась, и в зону перехода ворвались находившиеся в тамбуре люди.

Андрей на бегу поймал автомат, который кинул ему Кадишш.

– Извините, что так получилось, уважаемый Ва-Торк, – мысленно обратился он к коменданту. – Но нам необходимо вернуться в Кедлмар.

– Я понимаю, – бесцветным голосом отозвался комендант. – Следовательно, теперь вы хотите, чтобы я отдал команду техникам снова открыть окно перехода?

– Если вас это не затруднит, – вежливо попросил Андрей.

– Делаю это только под нажимом грубой силы, – ответил Ва-Торк. – Надеюсь, мне нет необходимости повторять для вас стандартное заявление и перечень пунктов закона, по которым вам придется отвечать, если вы вознамеритесь снова вернуться в Статус?

– Нет нужды, – ответил Андрей. – Мы все знаем, на что идем.

– Десятисекундная готовность! – вновь прогремел голос под потолком. – Десять секунд до полного открытия окна перехода!

На табло вновь загорелась цифра десять.

– Надеетесь на старую истину о том, что победителей не судят? – спросил у Андрея Ва-Торк.

– А разве это не так?

– Так. Но для этого необходимо как минимум победить.

– Ничего не скажешь, Ва-Торк, – усмехнулся Андрей, – вы умеете ободрить.

– Я просто трезво смотрю на вещи, – невозмутимо ответил комендант. – Вы не первые, кто на моей памяти пытается бежать из Статуса, надеясь, что, не будучи связанными строгими служебными правилами, действуя самостоятельно, только по своему усмотрению, они сумеют изменить если и не весь мир, то уж по крайней мере жизнь на одной отдельно взятой планете.

– И что?

– И – ничего.

– Что значит «ничего»?

– А то и значит, что я больше ничего не могу рассказать вам об этих героях. Их дальнейшая судьба мне неизвестна. Как говорят у вас на Земле: канули в Лету.

На световом табло, на которое неотрывно глядел Андрей, появился большой красный ноль.

Перед возвышением повисла стена плотного серебристого марева.

– Время – ноль! – объявил голос из громкоговорителя. – Окно внепространственного перехода открыто! Место назначения – планета Айвель-5! Пространственная привязка – по сигналу маяка!

– Вперед! – скомандовал Андрей.

Эйх кашлянул в кулак, поплотнее натянул на голову кепи и, шагнув в окно перехода, исчез. За ним последовали и остальные члены последней экспедиции в Кедлмар, из которой, по словам Ва-Торка, не могло быть возврата.

– Давай, – Андрей подтолкнул Шагадди в сторону перехода, когда на возвышении остались только Дейл и Мииз.

– Кстати, – протелепатировал Андрею Ва-Торк. – Ваш приятель выбрал весьма неудачное местоположение для себя, когда брал меня в заложники. При случае посоветуйте ему больше никогда не нападать на лурианцев со спины. Дело в том, что у нас вдоль спинного хрящевого тяжа расположены особые гнезда, заполненные иглами, яд которых вызывает мгновенный паралич у любого теплокровного существа. Для того чтобы выпустить во врага обойму таких игл, мне достаточно всего лишь слегка напрячь определенные мышцы спины. Атавизм, конечно же, все равно, что аппендикс у людей. Но в свое время именно этот механизм самозащиты помог нашим предкам выжить и занять главенствующее положение среди животного царства Лурианы.

– Почему же вы не воспользовались этим своим средством самозащиты? – спросил Андрей, проследив взглядом за тем, как исчез в окне перехода Шагадди.

Ва-Торк ничего на это не ответил.

– Вам пора, – мысленно произнес он, указав тремя левыми руками одновременно на опустевшую площадку перед окном перехода. – Я постараюсь держать окно перехода открытым так долго, как это будет возможно. Так что, если сразу же по прибытии в Кедлмар у вас возникнут неразрешимые проблемы, можете попытаться вернуться.

– Чтобы отвечать перед Коллегией Статуса по всем обвинениям, которые нам будут предъявлены? – усмехнулся Андрей.

– Ну, я думаю, нам удастся замять это дело, – доверительным тоном сообщил ему Ва-Торк.

– Неужели у нас имеются высокие покровители? – удивился Андрей.

– Я не имею права отвечать на этот вопрос, – моргнул обеими глазами Ва-Торк. Что это должно было означать в исполнении лурианца, Андрей так и не понял. – Скажу только: не было еще случая, чтобы кому-то удалось покинуть Статус, не получив на то разрешения от представителя Коллегии.

– Так, значит…

– Все! – решительно взмахнул двумя верхними руками Ва-Торк. – Я и без того сказал вам гораздо больше, чем следовало. Кроме того, если вы намереваетесь продолжить свое дознание, то рискуете остаться в Статусе, в то время как ваши друзья уже давно переместились в Кедлмар.

Андрей запрыгнул на возвышение и подошел к окну перехода.

– До встречи, Ва-Торк! – махнул он рукой коменданту Статуса и, шагнув в створ окна, исчез, словно растворился в серебристом мареве.

– Хотелось бы мне в это верить, – с искренней надеждой произнес лурианец на своем родном языке.

Покрутив глазами по сторонам, он отыскал взглядом своего помощника.

– Сообщите Коллегии Статуса, что отправка экспедиции в Кедлмар прошла без осложнений.

ГЛАВА 21

ПЕСЧАНАЯ БУРЯ

Одно из широко распространенных заблуждений, признаваемых почти всеми за непреложную истину, гласит, что за мгновение до смерти перед внутренним взором человека проносится вся его жизнь. Выходит, что один короткий миг способен растянуться на несколько десятилетий? На сколько именно – это уж кому как повезет. А может быть, жизнь – это и есть краткий миг, на который человек присаживается в мягкое кресло, стоящее возле двери, за которой находится приемная доктора Смерть? «Что бы вы хотели? – спрашивает, выглянув за дверь, заботливый врач. – Лекарств от душевных недугов? Нет проблем! Я готов принять вас без очереди!» Человек растерянно смотрит на таких же, как и он, пациентов и почему-то надеется в душе, что кто-нибудь из них войдет в дверь приемной прежде, чем это сделает он сам. Быть может, вид у них более изможденный? Или выглядят они чуть постарше? «Я всегда готов уступить дорогу старшему! Прошу вас! Я вовсе не тороплюсь!..»

Андрей даже и не думал о смерти. Но почему-то именно эта картина – приемная, заполненная людьми, каждый из которых надеется оттянуть до последнего неизбежный визит к врачу, – возникла в его сознании, когда он на мгновение замер перед окном внепространственного перехода. Ему казалось, что шаг, отделявший его от Кедлмара, должен был отсечь все то, что осталось позади, в прошлой теперь уже жизни. Возврата назад быть не могло. А новая жизнь – это все равно, что второе рождение. В Статусе осталась матрица с записью его сознания, сделанной во время операции по отделению сознания Дейла. Но ему-то что с того? Он возвращается в Кедлмар, где ему предстоит бороться за собственную жизнь. Он сделал выбор. Хотя порою у него все еще возникали сомнения в том, что, принимая такое решение, он находился в здравом уме.

Поистине нужно быть полным идиотом, чтобы променять спокойную, долгую жизнь в Статусе, сулившую ему к тому же интересную работу и массу новых впечатлений, – один «живой» концерт Элвиса Пресли чего стоил! – на полуживотное существование в болоте запредельной реальности, где, без всяких образных преувеличений, каждый шаг мог оказаться последним.

Но, сделав первый шаг, нужно было идти до конца.

Андрей поднял автомат, перекинул планку предохранителя в положение автоматической стрельбы и, разорвав телом призрачную пелену серебристого марева, обозначающего окно внепространственного перехода, сделал шаг вперед.

Порыв сухого, знойного ветра, ударив Андрею в лицо, окутал его облаком серой пыли. Машинально прикрыв глаза, Андрей наклонил голову. Сделав еще один шаг, он не услышал, а почувствовал скрип крупного сухого песка под подошвами ботинок.

В следующую секунду в уши ударил пронзительный крик ужаса и боли, тянущийся бесконечно долго на невероятно высокой ноте.

На него наложились голоса, не то выкрикивающие какие-то отрывистые команды, не то ругающие все и вся на чем свет стоит. Затем раздался одиночный выстрел.

Прикрыв лицо ладонью, Андрей приоткрыл глаза.

Подсвеченная красноватыми отсветами Борха-2, вокруг расстилалась пустыня, перечеркнутая извилистыми линиями песчаных гребешков, наметенных ветром. Поднятые ветром облака мелкого песка и пыли, похожие на миниатюрные смерчи, в один из которых угодил Андрей, носились между невысокими барханами так, словно у них была какая-то своя, никому не понятная цель.

Развернувшись в сторону, откуда доносились крики, Андрей разглядел какого-то огромного четвероногого зверя, топчущегося на одном месте, и суетливо бегающих вокруг него людей.

Андрея несколько удивило то, что число людей, которых он видел, явно превышало численность команды, покинувшей Статус.

Но Шагадди и Дейл, которых Андрей отыскал взглядом первыми, не обращали никакого внимания на чужаков, одетых в такую же, как и они, армейскую форму, из чего лейтенант сделал вывод, что это скорее всего фантомы, не представляющие собой никакой опасности. Все, у кого было в руках оружие, пытались поймать на мушку беснующегося зверя и постоянно перемещались, стараясь выбрать наиболее удобную позицию для стрельбы, но на курок почему-то никто не нажимал.

В целом ситуация вовсе не выглядела устрашающей, – ну, подумаешь, вздумалось ребятам погонять какого-то зверя, подвернувшегося под руку, – забава, вполне подходящая для солдат, несколько дней просидевших без дела. Но вот отчаянный, почти безумный крик, который услышал Андрей, едва только выйдя из окна перехода, явно не был похож на шутливый возглас.

С трудом вытягивая ноги, проваливающиеся на каждом шагу в сыпучий песок, Андрей поспешил к месту, где происходило пока еще не совсем понятное ему действо.

Первым его заметил Дейл. Что-то отрывисто крикнув, он махнул рукой, то ли требуя, чтобы Андрей поспешил, то ли приказывая ему оставаться на месте. Андрей выбрал первый вариант возможного истолкования жеста Дейла и прибавил шаг.

Подойдя ближе, Андрей наконец-то понял, что происходит.

Зверь был похож на огромного быка с тяжелыми, массивными ногами, бесформенной головой, украшенной двумя изогнутыми, подобно полумесяцам, остро заточенными рогами и двумя отчетливо выступающими горбами в области холки и крестца.

Шкуру зверя покрывала короткая шерсть песчаного окраса, под которой при каждом движении перекатывались могучие мышцы. Раздвоенный хвост с рыжеватыми прядями на концах то взлетал высоко в воздух, то ходил по бокам зверя, как будто таким образом он сам себя раззадоривал. Время от времени псевдобык привставал на дыбы и с силой опускал на землю передние ноги, вооруженные раздвоенными копытами. Он повторял это снова и снова, нанося удары не куда попало, а по лежащему у него под ногами окровавленному человеческому телу, похожему на большую измятую и изорванную в клочья матерчатую куклу.

– Это Эйх! – отвечая на немой вопрос Андрея, крикнул Шагадди. – Он первым вышел из перехода и сразу же угодил под копыта зверя!

В этот момент псевдобык повернулся к Андрею боком.

Вскинув автомат, Андрей, почти не целясь, нажал на курок. Пули в нескольких местах разорвали шкуру разъяренного зверя. Но вместо того, чтобы упасть, зверь лишь надсадно всхрапнул и, снова вскинув вверх согнутые передние ноги, ударил ими по неподвижному телу несчастного Эйха.

– Прекрати, Джагг! Ты только злишь его!

Андрей удивленно обернулся на голос. Слева от него, держа в опущенной руке пистолет, стоял Руут.

– Руут? – не веря своим глазам, быстро произнес Андрей. – Ты здесь откуда?

Вместо ответа Руут неожиданно выбросил вперед руку с зажатым в ней пистолетом и, подперев ее снизу согнутой в локте левой рукой, тщательно прицелился. Но выстрела так и не последовало. Выругавшись вполголоса сквозь стиснутые зубы, Руут снова опустил пистолет.

– Да что здесь происходит, рекины вас всех раздери?! – закричал Андрей.

Оглянувшись по сторонам, он заметил среди солдат, обступивших полукольцом беснующегося зверя, Гроптика, Кейми, Дзеннака и еще пару парней из подразделения «Кейзи». Вместе с ними находились и трое гвардейцев из Сабатской Цитадели, сменивших свое голубое парадное обмундирование на полевую форму.

– Обожди минуту, – положил руку ему на плечо Руут. – Сейчас мы эту тварь прикончим.

– Почему никто не стреляет?

– Потому что для того, чтобы убить псевдобыка, ему нужно выбить мозги. А череп у него такой, что разве только из гранатомета прошибешь.

– И что теперь?

– Теперь дело за рекином.

Андрей посмотрел туда, куда указывал Руут.

Чуть в стороне от всех стоял рядовой Гроптик.

Пригнувшись, он держал за ошейник своего ручного рекина по кличке Лысый. Зверь нервно перебирал крепкими передними лапами и время от время клацал могучими челюстями, способными без труда перегрызть человеку руку. Оба они – и человек, и рекин – чего-то ждали.

В тот момент, когда псевдобык повернулся к Гроптику задом и вновь поднялся на дыбы, солдат отпустил ошейник рекина.

– Давай, Лысый! – азартно крикнул Гроптик.

Рекин рванулся вперед. Одним прыжком он оказался на спине псевдобыка и, широко расставив лапы, вцепился зубами в горб, выступающий на спине зверя в районе крестца.

Псевдобык взревел, словно паровой котел, у которого избыточным давлением сорвало крышку, и снова взвился на дыбы. Лапы Лысого соскользнули с его спины, но зубы рекина был сжаты намертво. Тело Лысого мотнулось из стороны в сторону. Но, едва только псевдобык опустился на все четыре ноги, рекин вновь оказался у него на спине.

Так повторилось несколько раз. При этом рекин не просто держался зубами за горб на спине псевдобыка, а медленно двигал челюстями, сжимая их все плотнее.

Псевдобык уже не обращал внимания на свою растоптанную копытами жертву, сосредоточив все внимание и силы на том, чтобы сбросить с широкой спины мучителя, до которого он не мог дотянуться ни рогами, ни копытами.

Как только псевдобык отошел на пару шагов в сторону от изуродованного тела Эйха, Дейл дернул Андрея за руку и коротко скомандовал:

– Давай!

Дейл бросился к Эйху и, схватив его за руку, оттащил на безопасное расстояние от копыт разъяренного псевдобыка.

Подбежав к нему, Андрей упал на колени. Эйх еще дышал, но жить ему оставалось считанные минуты. Помимо множественных ушибов по всему телу, у солдата была раздавлена грудная клетка и серьезно травмирован череп. Лицо Эйха было рассечено в нескольких местах, левый глаз выбит, а на губах пузырилась кровавая пена.

– Бери его за ноги! – скомандовал Дейл, поднимая Эйха за плечи.

– Что ты задумал? – непонимающе посмотрел на напарника Андрей.

– Окно. – Дейл кивнул в сторону едва различимого марева, плывущего в воздухе на том месте, где все еще было открыто окно внепространственного перехода, связывающего Кедлмар со Статусом.

Андрей понял, что имел в виду его напарник. В Кедлмаре Эйх был обречен, но в Статусе врачи могли спасти ему жизнь.

Подняв тело Эйха, Андрей и Дейл со всей возможной поспешностью понесли его к окну перехода.

Андрей мысленно умолял коменданта Ва-Торка подержать окно открытым еще несколько секунд. Им всего-то и нужно было сделать десять-двенадцать шагов, но ноги вязли в песке, сковывая движение и заставляя отчаянно хватать воздух широко раскрытыми ртами.

У самого окна Андрей оступился и сам едва не провалился в зону перехода.

– Готов? – прохрипел он, восстановив равновесие.

Дейл молча кивнул.

– Давай!

Качнув пару раз безжизненное тело Эйха, они кинули его в окно перехода.

Тело солдата исчезло.

И почти в ту же самую секунду погасло серебристое свечение.

Андрей сел на песок там же, где стоял, и, стянув с головы кепи, вытер им мокрое лицо.

– Успели? – спросил он, посмотрев на Дейла.

Дейл молча пожал плечами.

Ухватившись за протянутую напарником руку, Андрей поднялся на ноги.

– Ты так представлял себе наше возвращение? – спросил он, отряхивая песок со штанов.

– Если забыть о Эйхе, то нам повезло больше, чем можно было ожидать, – ответил Дейл.

– Где мы находимся? – удивленно посмотрел по сторонам Андрей. – Что это за пустыня?

– Не знаю, – пожал плечами Дейл. – Но, надеюсь, что Руут сможет ответить нам на эти и другие вопросы.

– А откуда здесь отряд Руута? – спросил Андрей, словно всерьез рассчитывал на то, что Дейл сможет ответить ему на этот вопрос. – Что они делают в этой пустыне? Охотятся с рекинами на псевдобыков?

– Пойдем и спросим об этом у них самих, – предложил Дейл.

– Пойдем, – согласился Андрей. – А ты обратил внимание на то, что Руут произносит слово «псевдобык» не по-кедлмарски?

– Конечно, – кивнул Дейл. – Не иначе как подхватил это словечко от Алексея Александровича.

Они подоспели как раз к тому моменту, чтобы увидеть исход поединка псевдобыка с рекином.

– Рекину не завалить такую громадину, – авторитетно заявил Андрей.

– Ты так думаешь? – спросил Руут, даже не обернувшись на лейтенанта. – Гроп, какой это будет псевдобык на счету Лысого?

– Тринадцатый, – отрывисто бросил Гроптик.

Чуть пригнувшись и уперевшись ладонями в бедра, Гроптик следил за схваткой своего любимца с пятисоткилограммовой грудой мяса и костей, увенчанной двумя длинными рогами, с таким напряжением, словно сам готов был броситься в драку.

– Лысому нужно было хватать псевдобыка за горло, – высказал свое мнение на этот раз Дейл, за что был удостоен быстрого взгляда Руута.

Руута, несомненно, удивляло поразительное сходство двух человек, у одного из которых на куртке был пришит желтый шеврон лейтенанта, а у другого – красный треугольник сержанта, но он не проявлял к ним демонстративного интереса, подобно другим солдатам, смотревшим на близнецов во все глаза. И, как ни странно, Руут именно в Андрее признал своего командира, хотя и увидел первым Дейла. И причиной тому были вовсе не разные знаки отличия на куртках близнецов и не то, что один из них был блондином. Обладавший превосходным интуитивным чутьем, Руут ощущал внутреннюю настороженность Дейла, который, хотя и знал каждого солдата из разведроты не хуже, чем Андрей, все же не был до конца уверен в том, что будет принят ими как равный. А вот Андрею для этого не нужно было заручаться чьей-либо поддержкой – он и без того был своим.

Псевдобык метался из стороны в сторону, вставал на дыбы и злобно ревел, пытаясь скинуть со своей спины нахального рекина, которого он мог бы убить одним ударом своего могучего копыта. Но рекин понимал это не хуже своего противника, а потому изо всех сил вгрызался зубами в горб на спине псевдобыка.

И вдруг – Андрей не поверил своим глазам! – рев псевдобыка перешел в мучительное мычание, и огромная туша упала на брюхо.

Рекин спрыгнул со спины поверженного гиганта и с довольным видом, размахивая своим длинным лысым хвостом, побежал к Гроптику.

– Молодчина, Лысый! – Присев на корточки, Гроптик обнял своего любимца за шею.

Вид у него при этом был не менее счастливый, чем у рекина.

А Лысый, сев на задние лапы и радостно хлеща хвостом по песку, лизнул щеку Гроптика своим широким мокрым языком, оставив на лице хозяина кровавую полосу.

Между тем псевдобык был все еще жив. Упираясь передними ногами в землю, он пытался подняться, но задние ноги не слушались его. Раскорячившись в разные стороны, они волочились по песку, словно два огромных окорока.

– Ну, что скажешь теперь? – с довольным видом посмотрел на Андрея Руут. – Жалко, что мы с тобой ни на что не поспорили.

Андрей только молча развел руками.

– Под горбами на спине псевдобыка находятся два крупных нервных узла, связанных со спинным мозгом, – объяснил Руут. – Поражение любого из них влечет за собой полный паралич соответственно передних или задних конечностей зверя. Размеры самих нервных узлов не превышают одного сантиметра, к тому же каждый из них надежно защищен прочным костяным панцирем, поэтому поразить их пулей практически невозможно. А вот рекины, оказывается, способны отыскать нужное место на спине псевдобыка и даже прогрызть кость.

– Откуда тебе все это известно? – поинтересовался Андрей.

– Майор Алекс рассказал, – ответил Руут. – Последнее время псевдобыки стали наведываться к нам довольно-таки часто. Хорошо, что Лысого удалось приспособить для борьбы с ними. Майор Алекс говорит, что примерно тысячу лет назад псевдобыки водились по всему Кедлмару. Последние были убиты уже во времена Гурка Великолепного. И, оказывается, еще тогда для охоты на них использовали прирученных рекинов.

Тем временем один из солдат Руута подошел к псевдобыку сбоку и, тщательно прицелившись, трижды выстрелил ему в область уха из крупнокалиберной винтовки.

Голова зверя мотнулась в сторону. Из уха ударила плотная струя ярко-алой крови. Протяжно промычав в последний раз, псевдобык рухнул на песок. Передние ноги его конвульсивно дернулись, и некогда могучий зверь превратился просто в огромную гору мяса.

– Кто такой майор Алекс? – спросил у Руута Андрей, хотя уже догадывался, какой ответ получит.

– Алексей Александрович, – старательно и почти правильно выговорил непривычное имя Руут. – Для простоты он попросил называть себя просто Алексом. После того как ты покинул Цитадель, он стал правой рукой полковника Бизарда. Ну а поскольку вокруг были люди по большей части военные, привыкшие к строгой армейской иерархии, полковник Бизард присвоил Алексу звание майора.

– А где мы вообще находимся? – спросил, подходя к разговаривающим, Шагадди. – Я ни разу в жизни не бывал в пустыне.

– Пустыня это что, – усмехнулся Руут. – Она возникла здесь с неделю назад. А прежде на ее месте было болото. Смрад от него поднимался такой, что в Цитадели было не продохнуть. А до болота на этом месте располагались кварталы Сабата.

– Выходит, мы совсем неподалеку от Цитадели?

– Ну, это смотря как идти, – неопределенно ответил Руут. – При удачном стечении обстоятельств можно добраться часа за два. А если не повезет, то и двое суток можно проплутать.

– Как это? – непонимающе наморщил лоб Кадишш.

– Запредельная реальность, братцы, – развел руками Руут. – Если собираетесь здесь жить, то начинайте привыкать.

– А вы здесь что делаете? – спросил Шагадди.

– Как это «что»? – удивился Руут. – Вас встречаем.

– Но мы рассчитывали оказаться в районе, где прежде находился Гиблый бор, – сказал Дейл.

– Человек предполагает, – с хитроватой улыбкой произнес Гроптик, – а судьбе о его предположениях ничего не известно.

– Ну-ка, ну-ка! – направил на Гроптика указательный палец Шагадди. – Повтори-ка это для меня еще разок, а то я с первого захода не усек, в чем там дело!

– А что я такого сказал? – почему-то вдруг обиделся Гроптик. – Можно подумать, что все это я придумал! Торчим здесь уже без малого месяц…

– Месяц? – недоумевающе посмотрел сначала на Гроптика, а затем на Руута Андрей.

– Месяц, – подтвердил слова Гроптика Руут. – Правда, сейчас, когда ни дня ни ночи не стало, считать время стало тяжко. Но майор Алекс составил новый календарь и строго следит за ним.

– Нас не было всего пять дней. Ну или около того…

Гроптик усмехнулся и покачал головой, удивляясь наивности лейтенанта.

– Запредельная реальность, Джагг, – медленно, почти по слогам произнес Руут. – Для вас прошло пять дней, для нас – месяц, а для кого-то, может быть, уже и год минул. Я не могу поручиться даже за то, что время на этом посту и в Цитадели течет одинаково. Нужно просто научиться не обращать на это особого внимания.

– Ничего себе! – присвистнул Кадишш. – Отошел за угол пописать, вернулся – а, оказывается, уже год прошел!

– Слушай, у вас же здесь за это время, наверное, столько всего произошло. – Ги Церкус смотрел на Руута, словно на редкий экспонат кунсткамеры. – Кто-нибудь вел наблюдения за происходящими вокруг изменениями? Может быть, кто-то вел дневниковые записи? Это же невероятно интересно!

– А, ерунда все это, – пренебрежительно махнул рукой Руут. – Сначала вся эта дребедень и в самом деле кажется удивительной, но со временем бесконечные изменения начинают вызывать только тупое раздражение.

– Меня сейчас больше интересует, каким образом вы угадали место, где мы должны были появиться? – спросил Андрей.

– Да уж, появились вы эффектно! – опередил Руута Гроптик.

– Если бы вас было чуть меньше, я бы, честное слово, решил, что сбылось предсказание книги «Эйно Лан« о шести людях, пришедших из пустоты, чтобы остановить Хаос!

– А нас сколько было? – спросил у Лантера Кадишш.

– А нас было одиннадцать, – ответил Лантер и, тяжело вздохнув, добавил: – Вместе с Эйхом.

– Нам не нужно было ничего угадывать, – сказал, отвечая на вопрос Андрея, Руут. – Майор Алекс сказал, что вы появитесь точно в том месте, где находится этот предмет.

Руут разжал кулак. На ладони у него лежал хорошо знакомый Андрею таймер.

– Откуда он у тебя? – удивленно спросил Андрей.

– Гефар принес, – ответил Руут.

– Гефар? Значит, он все же пришел в Цитадель?

– Пришел. И сказал майору Алексу, что это ты его послал.

– Так оно и было, – подтвердил Андрей. – И где он теперь?

– В Цитадели, где же еще. Работает вместе со всеми. – Руут усмехнулся. – Прямо-таки как простой смертный. Правда, гонора у него много, но зато и о запредельной реальности он знает больше, чем даже сам майор Алекс. А у нас с ней в последнее время проблем хватает.

– Я бы предпочел поговорить обо всем, оказавшись за стенами крепости, – недовольно буркнул Кадишш. – А то, чего доброго, выскочит из-за бугра еще какой-нибудь псевдобык.

– Верно, – поддержал его Шагадди. – Давайте-ка лучше отправимся в путь. И по дороге обо всем поговорим.

– Торопиться некуда, – ответил на это Руут. – Мы все равно не успеем добраться до Цитадели до начала песчаной бури, поэтому лучше переждать ее здесь. За тем барханом, – Руут рукой указал направление, – у нас врыта в землю палатка. Места в ней хватит для всех. По-моему, это лучше, чем тащиться неизвестно куда, глотая пыль и песок. К тому же во время песчаной бури можно запросто угодить в ловушку усовертки.

– Даже не хочу спрашивать, что это за тварь такая, – с омерзением поморщился Кадишш. – Наверняка что-нибудь скользкое и мерзкое.

– Уговорил, – Андрей хлопнул Руута по плечу. – Показывай свои апартаменты.

В большой палатке, рассчитанной на армейский взвод, мест, как и обещал Руут, хватило всем. Пришлось, правда, для этого убрать кровати и стоявший в центре палатки складной столик.

Но Мииз и Лайза быстро организовали импровизированный стол, воспользовавшись для этого куском относительно чистого брезента. Места он занимал значительно меньше своего предшественника, а выставить на него удалось все, что имелось у запасливых солдат. Еды было более чем достаточно для скромного пиршества. Даже Лысому досталась банка тушенки, содержимое которой он проглотил в один момент, после чего принялся побираться по мелочи, переходя от одного к другому.

А в рюкзаке у хитроумного Гроптика, к всеобщей радости, нашлась еще и литровая бутылка сорокаградусной. И вовсе не той бурды, которую обычно потребляли солдаты, а чистейшего алкоголя, ароматизированного вкусовыми добавками из запасников Сабатской Цитадели. Конечно, литра выпивки для такой оравы, что собралась в палатке, было явно недостаточно, но даже чисто символическое присутствие на столе бутылки сорокаградусной делало общую атмосферу более дружеской и раскованной.

К тому времени, когда Андрей и Руут перезнакомили тех из присутствующих, кто впервые видел друг друга, за стенами палатки уже началась песчаная буря. Ветер завывал, словно стая обезумевших рекинов, так что даже Лысый порою настороженно вскидывал голову и навострял уши. Вскоре погасли и красноватые отсветы сумеречного кедлмарского дня на пологе палатки – вход замело песком. В самой же палатке, где под потолком ровным ярким светом, отраженным блестящим рефлектором, горела электрическая лампа, подсоединенная к переносному генератору, было тихо, спокойно и уютно.

Погрузившись в эту привычную, почти домашнюю обстановку, Андрей наслаждался блаженным ощущением безмятежного покоя. Он заставил себя на время забыть о том, что, как только закончится песчаная буря, они выберутся из палатки и пойдут по песку в сторону Цитадели, расстояние до которой было величиной в высшей степени неопределенной. И едва ли не на каждом шагу их будут поджидать бешеные псевдобыки, неведомые усовертки и бог еще знает какие твари. Сейчас Андрей не хотел думать о той борьбе за выживание, что всем им предстояло вести с противником, у которого тысячи лиц, одно кошмарнее другого. В схватке, когда смерть постоянно щекотала тебе кадык, можно было рассчитывать только на свои собственные силы. И на помощь друзей.

Только сейчас Андрей понял, чего ради он вернулся в Кедлмар. Ему были нужны вот такие часы затишья между боями, когда в крови бродит не столько выпитый алкоголь, сколько безумная радость от того, что ты снова остался жив, а рядом с тобой сидят люди, которым ты, не задумываясь, готов в любую секунду доверить собственную спину.

«Патетика», – усмехнулся про себя Андрей.

«Пусть так, – услышал он мысленный ответ Мииз. – Но как быть, если иначе не скажешь?»

«Ты подслушиваешь?» – с укором обратился к ней Андрей.

«Вовсе нет. Ты просто хотел, чтобы я тебя услышала».

Андрей посмотрел на Мииз и отметил, что даже в военной форме она была удивительно хороша. Настолько, что хотелось смотреть только на нее, ни на секунду не отводя взгляд в сторону.

«Спасибо за комплимент», – улыбнулась Мииз.

«Всегда к вашим услугам», – также с улыбкой ответил ей Андрей.

После первого тоста, поднятого за выздоровление и скорейшее возвращение в строй Длинного Эйха, Руут закусил сорокаградусную ломтиком вяленой рыбы и приступил к рассказу о том, что произошло в Сабатской Цитадели и ближайших окрестностях за месяц, минувший с того дня, когда случился прорыв запредельной реальности, всю планету накрыл серый купол, а в небе над Кедлмаром неподвижно завис тускло-красный Борх-2. Он рассказывал не спеша и обстоятельно, подробно останавливаясь на отдельных моментах, которые казались ему особо значимыми. Время от времени к его рассказу добавлял что-то свое Гроптик или кто-то другой из солдат.

Андрей слушал внимательно, почти не задавая никаких уточняющих вопросов. Пока его интересовали не столько детали того или иного события, сколько сама атмосфера, сложившаяся в крошечной колонии людей, сумевших пережить катастрофу.

Зато Ги Церкус был жаден до подробностей. Он записывал рассказ Руута на крошечный диктофон, который прихватил с собой, хотя и знал, что нарушает тем самым главное правило оперативного работника Статуса – никаких артефактов в исследуемой зоне! – без конца перебивал рассказчика, требуя дополнительных деталей, и разочарованно качал головой, когда никто не мог предоставить ему требуемую информацию по тому или иному вопросу.

Первую неделю после того, как лейтенант Апстрак со своим отрядом покинул Статус, Руут провел в госпитале, а потому мог только пересказывать то, о чем ему самому было известно со слов навещавших его приятелей.

Собственно, в первые дни ничего особо примечательного не происходило. Полковник Орхалл взял на себя организацию и обеспечение патрульно-постовой службы на территории крепости и охрану ее пределов. Все ворота Цитадели были заперты, а на крепостных башнях и стенах была выставлена вооруженная охрана, которой был отдан приказ без предупреждения открывать огонь как по тем, кто попытается проникнуть в крепость извне, так и по тем, кто предпримет попытку покинуть ее без соответствующего распоряжения командования. В то время все, включая и майора Алекса, опасались, что в крепость проникнет зараза трансформации, распространяющаяся вместе с запредельной реальностью.

Забыв на время о том, что происходит за стенами Цитадели, полковник Бизард вместе с майором Алексом приступили к созданию новой системы, способной обеспечить нормальную жизнедеятельность людей на территории крепости.

Активную помощь в этом оказывал им майор Цинулл, комендант Цитадели, которому было известно буквально все, что касалось материально-технического обеспечения крепости. Все запасы продовольствия, обмундирования и боеприпасов были тщательнейшим образом учтены и взяты под контроль.

Тех запасов, что имелись в крепости, при рачительном использовании должно было хватить на два месяца. Но уже с первых дней своего пребывания в Цитадели майор Алекс принялся внушать полковнику Бизарду мысль о том, что крепость, находящаяся в непосредственной близости от эпицентра распространения запредельной реальности, может послужить только временным укрытием для тех, кто ставит перед собой цель не только выжить, но и продолжить борьбу. Вначале полковник Бизард только недовольно хмурился, слушая подобные речи своего советника, но позже, когда, для того чтобы понаблюдать за происходящими вокруг изменениями, стало достаточно подняться на крепостную стену, командир «Кейзи» убедился в том, что майор Алекс был, как всегда, прав.

Кажется, на десятый или одиннадцатый день после наступления сумерек полковник Бизард, заручившись поддержкой майора Алекса, решил провести первую вылазку за пределы крепости. Основной ее целью должны были стать поиски отрядов тылового обеспечения, оставшихся в пригороде Сабата. К тому времени Руут как раз выписался из госпиталя…

– Выписался или сбежал? – счел своим командирским долгом уточнить Андрей.

– Ну, какая разница, – недовольно поморщился Руут. – Главное то, что рука у меня сейчас функционирует нормально.

В доказательство этого он поднял и опустил левую руку.

Короче, вновь получив от полковника Бизарда свое сержантское звание, Руут в должности заместителя командира взвода отправился вместе с отрядом разведчиков за пределы Цитадели. К тому времени в планировке Сабата уже произошли значительные изменения. Такие, что растерялся даже лейтенант из гарнизона Цитадели, отлично знавший прежнюю столицу. А по улицам города бродили какие-то странные существа, похожие не то на покрытых змеиной кожей людей, не то на вставших на задние лапы гигантских ящериц, пытавшиеся атаковать грузовик, на котором двигались разведчики. Вся бы экспедиция закончилась ничем, если бы не упертость капитана Вуддарса, командовавшего взводом. Он однозначно заявил, что не повернет назад, пока не отыщет людей из тылового обеспечения или хотя бы того места, где их в свое время оставили. Позднее Гефар объяснил Рууту, что именно такое, кажущееся на первый взгляд совершенно бессмысленным движение вперед, к намеченной цели, как раз и помогает выбрать нужное направление в условиях запредельной реальности. В то время об этом никто не знал, но, как бы там ни было, благодаря решимости капитана Вуддарса на третьи сутки, проплутав среди лабиринта улиц и полуразрушенных руин, в которые превратилась столица Кедлмара, отряд вышел к окраинам Сабата, как раз неподалеку от того места, где расположились отряды тылового обеспечения.

Удивительным было то, что люди из этих отрядов не только сумели выжить, но и неплохо приспособились к жизни в условиях запредельной реальности. Трансформации подверглось лишь около пяти процентов личного состава. И это при том, что солдаты тылового обеспечения регулярно совершали вылазки из своего лагеря на территорию Сабата для пополнения запасов продовольствия.

– Не может быть! – не смог сдержать своего изумления Ги Церкус. – Люди, находящиеся в зоне запредельной реальности без какой-либо защиты, не могут противостоять трансформации!

– А как же люди в Цитадели? – спросила арктурианца Мииз.

– Люди, обосновавшиеся в Цитадели, воспринимают ее стены как достаточно надежную защиту от всего, что находится за ее пределами. Именно это чувство безопасности дает им силы и возможность успешно противостоять попыткам запредельной реальности внести изменения в работу их психики.

– Ребята из тылового обеспечения тоже неплохо позаботились о своей безопасности, – заметил Руут. – Кстати, – сказал он, обращаясь к Андрею, – командовал ими твой приятель.

– Кто? – не сразу догадался Андрей.

– Начальник машинного парка старший лейтенант Гаттан, – по-доброму усмехнулся Руут. – Когда мы добрались до них, он сидел на подножке тягача, не спеша прихлебывая крепкий гиз из жестяной кружки и любуясь на красотку с обложки иллюстрированного журнала. И знаете, о чем Гаттан спросил первым делом капитана Вуддарса?..

Руут сделал театральную паузу, надеясь поразить слушателей ответом на им же самим заданный вопрос.

– Наверное, поинтересовался, нет ли у вас с собой свежих журналов, – предположил Дейл.

– Верно, – Руут был разочарован такой догадливостью своих слушателей. – Но зато защита лагеря у него была организована по первому разряду. Он поставил тягачи и машины ремонтников кольцом, загнав в центр его цистерны с горючим, а по внешнему периметру приказал прорыть канаву шириной около метра. В случае опасности, когда иноформы начинали наседать с такой силой, что отстреляться от них было невозможно, канаву заполняли горючим и поджигали его. В итоге мы вернулись в Цитадель с двумя десятками полных цистерн горючего, двенадцатью тягачами и шестью грузовиками, сохраненными старлеем Гаттаном, которому за его подвиги было сразу же присвоено звание капитана. Впрочем, новые нашивки не произвели на него особого впечатления, а вот библиотека Цитадели с годовыми подшивками журналов типа «Киномир» и «Мода для всех» стала местом, где он теперь проводит все свободное время.

В то время, пока разведчики, среди которых находился и Руут, занимались поисками отряда тылового обеспечения, возле ворот Цитадели появился Гефар. Об этом эпизоде, который был интересен всем присутствующим, поведал Гроптик:

– Я как раз тащил с кухни миску еды для Лысого. Вдруг слышу какие-то крики от западных ворот. Ну, мне любопытно стало. Подошел к воротам, а там как раз наши «Кейзи» на посту стояли, – спрашиваю, что случилось. Сержант мне отвечает в том смысле, что пришел какой-то странный мужик, стоит возле ворот и говорит, что его, мол, ваш лейтенант Апстрак послал. Ну, я, естественно, поднялся на смотровую площадку, чтобы выяснить, что там к чему. Смотрю, и правда возле ворот стоит мужик, одетый в полевую форму, да еще и с шевроном «Кейзи» на рукаве. Только на ногах у него не ботинки, а сандалии из соломы. На плече автомат, а в руке – тросточка тоненькая. Я первым делом на мужика через монокуляр глянул, чтобы убедиться, что он не фантом какой-нибудь… Это майор Алекс придумал, ну, насчет того, что фантомы в зеркале не отражаются. Смотришь на него через любой оптический прибор с зеркальной призмой и видишь пустое место… Ну, я посмотрел на мужика через монокуляр и вижу – настоящий. «Как же он через ров с водой пробрался?» – спрашиваю я у часовых. Те сначала замялись, молчат… Ну, я на них поднажал… Отвечают, что мужик, мол, по воде прошел. Я вначале было подумал, что ребята дуркуют. Потом, гляжу, – нет, не похоже на шутку. И взаправду видели они, как мужик, что сейчас возле ворот стоит, по воде, аки по суху, прошел. Ну, я в смотровое окно свесился, махнул мужику рукой.

«В чем дело?» – спрашиваю.

Он на меня взгляд поднял.

«А ты кто такой?» – говорит.

«Я, – отвечаю, – рядовой Гроптик из разведроты подразделения «Кейзи». С лейтенантом Апстраком, еще в бытность его сержантом, не одну бутылку сорокаградусной выпил».

«А я, – отвечает мне мужик, – Гефар, Воин Тьмы, близкий друг лейтенанта Апстрака. Прибыл по его поручению к майору Алексу».

«То, что ты хочешь сказать майору Алексу, – кричу я ему в ответ, – можешь и мне сообщить. Я, хоть и рядовой…»

– Короче, Гроптик заврался окончательно, – перебил рассказчика Руут. – Как мне рассказывали, майор Алекс вышел за ворота к Гефару и, поговорив с ним минут двадцать, велел впустить Воина Тьмы в крепость. Сам Гефар хотел остаться в крепости инкогнито, но разве такую новость утаишь. Ребята, что стояли на посту у ворот, рассказали о ней своим приятелям, те – своим, и так пошло. Да и Гроптик постарался раструбить о появлении Гефара. Короче, Гефар не успел из кабинета полковника Бизарда выйти, а всем уже было известно, что за гость к нам пожаловал. Но, что удивительно, к его присутствию довольно скоро привыкли. Ну Гефар и Гефар – что с того? Главное, что мужик оказался нормальный. Между прочим… – Руут понизил голос до шепота. – Расскажи-ка нам, Гроп, кто тебе помог бутылку сорокаградусной со склада тиснуть?

– Кто, кто… – недовольно скривился Гроптик. – Будто сам не знаешь… Гефар, конечно! А как иначе на склад заберешься?

– А как же у Гефара это получается? – поинтересовался Фаунг.

– А он своей тросточкой в любой стене дырку просверлить может, – ответил Гроптик. – А потом снова заделать так, что никто и не заметит. Но в тот раз он велел мне только одну бутылку взять и не открывать ее до тех пор, пока лейтенант Апстрак не объявится собственной персоной… Уважает он тебя, – добавил Гроптик, взглянув на Андрея.

– После появления Гефара майор Алекс окончательно уверился в том, что вы вернетесь, – продолжил Руут. – Гефар принес с собой таймер, а майор Алекс сказал, что вы непременно объявитесь там, где он находится. Он же велел организовать постоянный пост наблюдения за таймером.

– А почему за пределами Цитадели? – спросил Дейл.

– Это опять же идея майора Алекса. Он сказал, что если ваше появление произойдет в районе Цитадели или в непосредственной близости от нее, то это может внести необратимые изменения в баланс объективной и запредельной реальности, сложившийся вокруг крепости. В последнее время произошло много перемен. Если бы майор Алекс не настаивал на том, что нужно непременно дождаться вашего возвращения, мы бы давно уже покинули крепость…

Трудные времена наступили в Цитадели после того, как Сабат начал исчезать. Вначале на месте знакомых кварталов столицы стали появляться какие-то незнакомые постройки, похожие то на древние храмы, то на геометрические фигурки, составленные как попало. Майор Алекс с Гефаром попытались было составлять описание происходящих изменений, но новые постройки сменяли старые с такой невероятной быстротой, что уследить за ними было практически невозможно. Однажды исчез окружающий Цитадель ров. Как это произошло, никто не видел.

Просто часовой, выглянув в очередной раз в смотровое окно, увидел вдруг, что затопленного водой рва нет, а под стенами крепости толпятся люди и иноформы.

То, что произошло после этого, едва не привело к трагедии. Несмотря на протесты майора Алекса, полковник Бизард приказал пропускать в крепость людей, во внешнем облике которых не присутствовали признаки начавшейся трансформации. Майор Алекс все же настоял на том, чтобы всех проходящих через ворота осматривал Гефар, который мог определить даже пока еще никак не проявившиеся внешне признаки начавшегося превращения человека в иноформа. Но даже после того, как Гефар запретил пускать в крепость трех женщин с детьми, которые, по его мнению, уже не были людьми, полковник Бизард собственной властью отменил его приказ.

– А кто бы поступил на его месте иначе? – Руут тяжело вздохнул и покачал головой. – Кто бы смог оставить за воротами крепости, среди толпы беснующихся уродов, трех женщин, держащих на руках плачущих детей, старшему из которых было не больше пяти лет? Но вот потом… Я за свою жизнь повидал немало, но меня вывернуло наизнанку, когда я увидел, какую резню устроили эти малыши ночью в казарме, отведенной для гражданских. Нас спасло только то, что Гефар заранее велел парням быть наготове с оружием в руках…

После этого в крепость пускали только тех, кого Гефар считал вне подозрений. Впрочем, вскоре поток беженцев, пытающихся найти спасение в Цитадели, практически иссяк. Зато иноформы собирались под стенами крепости в невообразимо огромных количествах. Это вскоре привело к тому, что под воздействием их трансформированного сознания, объединенного с коллективным сознанием запредельной реальности, начали разрушаться стены крепости. В одних местах они покрывались трещинами и осыпались, в других – оплывали, словно куски воска под лучами жаркого полуденного солнца.

Полковник Бизард был вынужден отдать приказ открыть по иноформам огонь.

Иноформы не хоронили своих мертвых. Спустя какое-то время из мертвых тел выползали новые, еще более уродливые твари, а разлагающиеся останки оставались лежать под стенами крепости, наполняя воздух невыносимым зловонием. Во избежание начала эпидемии заниматься захоронением трупов пришлось защитникам крепости. В моменты затишья, когда иноформы откатывались от стен Цитадели, из ворот крепости выходили специальные похоронные бригады, сформированные из бывших старших офицеров Генштаба, которые под охраной вооруженных солдат рыли ямы и закапывали в них разлагающиеся трупы.

Положение ухудшилось, когда у иноформов появилось оружие. По большей части это было ручное огнестрельное оружие, пользовались которым иноформы довольно неумело.

Но после того как погибли несколько человек из похоронных бригад, захоронение трупов иноформов пришлось приостановить.

Иноформы исчезли из-под стен Цитадели после того, как последние здания Сабата провалились под землю, а на месте бывшего города растеклось зловонное болото.

Когда же болотные топи замели пески пустыни, полковник Бизард, обсудив сложившуюся ситуацию с майором Алексом, отдал приказ готовиться к тому, чтобы оставить Цитадель.

К настоящему моменту гарнизон крепости находится в положении готовности номер один – через двадцать минут, после того как прозвучит команда «вперед», последний солдат должен будет покинуть крепость. Но команду эту должен отдать майор Алекс, который настаивал на том, чтобы дождаться возвращения отряда лейтенанта Апстрака. По его словам, именно Апстрак должен назвать то место, куда следовало двигаться отряду.

Сказав это, Руут вопросительно посмотрел на Андрея.

– Ты хочешь знать, куда мы отправимся? – спросил Андрей.

– А тебе это известно? – вопросом на вопрос ответил Руут.

– Кешепский полуостров, – произнес Андрей, после чего обвел взглядом всех присутствующих. – Туда запредельная реальность пока еще не добралась.

– Не ближний путь, – заметил рядовой Дзеннак.

– Верно, – соглашаясь с ним, кивнул Кейми. – Это же почти весь материк нужно пересечь…

– А вам кто-то обещал легкую жизнь? – посмотрев на молодых солдат, мрачно усмехнулся Шагадди.

– Гурк Великолепный! – с тоской простонал Гроптик. Откинувшись назад, он обхватил рукой за шею растянувшегося рядом с ним на полу Лысого. – Прояви свою милость! Не допусти, чтобы рядовой Гроптик оказался во взводе, которым будет командовать сержант Шагадди!

ГЛАВА 22

СВЕРШИВШЕЕСЯ ПРОРОЧЕСТВО

Буря продолжалась без малого пять часов, если принимать за эталон времени показания тех часов, которые носил на руке Андрей. Предположения же о том, сколько часов прошло за это время в мире, находящемся за брезентовым пологом палатки, не брался строить никто – ни специалисты из Статуса, знавшие о природе запредельной реальности и ее феноменологических проявлениях больше, чем кто-либо другой из присутствующих, ни солдаты из отряда Руута, для которых существование в условиях неопределенности времени стало уже почти привычным.

Когда ветер перестал завывать, словно бешеный рекин, Руут подошел к выходу и, выдернув шнуровку, оттянул в сторону полог, закрывающий вход в палатку. С тихим шелестом посыпался наметенный снаружи песок.

– Придется поработать, – сказал Руут, обращаясь к своим солдатам.

Двое бывших гвардейцев взяли саперные лопатки и принялись разгребать кучу песка, закрывающую выход из палатки.

Остальные, не дожидаясь приказа, стали собирать вещи. Вскоре багровые отсветы вечных сумерек, накрывших Кедлмар вместе с пространственным коконом, возвестили о том, что выход из палатки свободен.

Выбравшись наружу, солдаты быстро закончили последние приготовления к дальнему переходу. Шнуровка на ботинках была заново перетянута, лямки рюкзаков подогнаны так, чтобы груз равномерно распределялся по спине, оружие проверено и перезаряжено. Несколько человек сбегали за ближайший бархан, чтобы завершить там все необходимые формальности, связанные с особенностями человеческой физиологии.

– Дейл, – по привычке мысленно окликнул напарника Андрей.

Не получив ответа, он подозвал его к себе коротким взмахом руки.

– Что это за мелодию напевает Шагадди? – спросил он, когда Дейл подошел к нему достаточно близко для того, чтобы никто другой не слышал их разговор.

Слегка наклонив голову к плечу, Дейл прислушался к тому, что негромко, без слов напевал Шагадди, перебирая затворный механизм «бойзона».

– Он жутко фальшивит, – сказал Дейл, переведя взгляд на Андрея. – Но, если я не ошибаюсь, это «Love Me Tender» Элвиса Пресли.

– Твои штучки? – недобро прищурился Андрей. – Снова решил дискотеку устроить?

– При чем здесь я? – Дейл, казалось, был возмущен совершенно искренне. – Я такой же телепат, как и ты, – без усилителя ни на что не способен.

Андрей окинул быстрым взглядом всех членов своего отряда.

Среди них были двое телепатов – Лайза и Мииз. Но способностей Лайзы было явно недостаточно для того, чтобы без помощи вспомогательной аппаратуры заставить кого-либо петь незнакомую ему песню. А Мииз… Мииз, конечно, была способна на такое. И, кроме того, подобная шутка была вполне в ее духе. Но вот Элвиса Пресли она никогда прежде не слышала.

А Шагадди между тем собрал пулемет, положил его на плечо и, подмигнув Джемми, едва ли не во весь голос, только опять-таки без слов, затянул бессмертный хит Пресли.

– Шагадди! – по-командирски рявкнул Андрей.

Вздрогнув от неожиданности, сержант оборвал свой вокализ и удивленно посмотрел на лейтенанта.

– Ты что за песню поешь? – выдавив из себя улыбку, поинтересовался Андрей.

– Не знаю, – смущенно пожал плечами Шагадди. – Просто вспомнилась вдруг… Красивая мелодия…

– Мы ее в Статусе слышали, – ответил за Шагадди Лантер. – Когда я в твое отсутствие экспериментировал с информационным экраном, то случайно нажал не на ту клавишу. В комнате вдруг появился мужик в темных очках и с гитарой и запел.

– Точно! – радостно хлопнул себя ладонью по бедру Шагадди.

– Он еще на фантома был похож! Рука сквозь него свободно проходила!

– Трехмерное телевидение, – объяснил Ги Церкус. – Я как раз в это время зашел к вам в комнату. Показывали Шаханский концерт Пресли.

– Извини, – похлопал Дейла по плечу Андрей. – Я был не прав.

– Нам следует больше доверять друг другу, напарник, – усмехнулся в ответ Дейл.

– Честно признаться, мне порою тебя не хватает, – посмотрев в глаза Дейлу, немного смущенно произнес Андрей.

– Я тоже испытываю те же самые чувства, приятель, – ответил Дейл. – Хотя между нами порою случались конфликты, но все же, следует признать, мы неплохо дополняли друг друга.

– Слушай, Руут, – Шагадди обратился к приятелю как бы между делом, расправляя на плече лямку рюкзака. – А почему у вас нет транспорта? Ты же говорил, что с машинами проблем нет.

– Я говорил о том, что машин у нас достаточное количество, – уточнил Руут.

– А разве это не одно и то же?

– Сейчас уже нет, – покачал головой Руут. – Мы пришли к выводу, что, когда нет необходимости перевозить большие партии груза или людей на значительные расстояния, гораздо удобнее передвигаться на своих двоих. Во-первых, в условиях запредельной реальности различные узлы машины часто выходят из строя, так что ремонт порою занимает куда больше времени, нежели сама по себе дорога. Во-вторых, передвигаясь на машине, трудно выбирать нужное направление. По-видимому, скорость в значительной степени нивелирует интуитивное чувство направления, присущее большинству людей. Ну а в-третьих, на машине куда проще угодить в какую-нибудь ловушку. Гефар рассказывал, что вы, в конце концов, тоже бросили свою машину.

– Ну и куда же мы идем? – спросил у Руута Дейл.

– Видите на горизонте вешку, – вытянув руку, Руут указал направление. – До нее местность безопасная. Мы проверяли ее сотни раз. А если какой-нибудь зверь притаился за барханами, то Лысый оповестит нас об этом заранее.

– Надо же, – наклонившись, Андрей провел ладонью по большой лобастой голове Лысого. – Оказывается, даже из общения с рекинами можно извлечь пользу.

– Вот только не все они относятся к людям с таким же добродушием, как Лысый, – сказал Гроптик. – Майор Алекс говорит, что после того, как мы обоснуемся на новом месте, нужно будет устроить питомник по разведению и дрессировке рекинов.

До вешки, указанной Руутом, отряд добрался примерно за полчаса. Расстояние было не таким уж большим, но идти по сыпучему песку, когда кажется, что почва постоянно ускользает из-под ног, оказалось не так-то просто. Солдаты Руута имели опыт передвижения по пескам пустыни, а вот команде, недавно прибывшей из Статуса, приходилось туго. То и дело кто-нибудь из них останавливался, чтобы вытереть рукавом взмокшее лицо или приложиться к фляге с теплой, почти не утоляющей жажду водой.

Возле вешки Руут остановился и знаком приказал остальным оставаться на своих местах.

– Далеко еще? – тяжело переведя дух, спросил Кадишш.

– Забудь это слово, – ответил ему Гроптик. – Далеко, близко – какая разница. Главное, выбрать нужное направление.

– По-моему, нам туда, – указала рукой в сторону горизонта Мииз.

– Ты же ни разу не была в Цитадели, – с сомнением посмотрел на нее Дейл. – Откуда тебе знать, в какую сторону идти?

– Мне просто так кажется, – обиженно дернула плечом Мииз.

– Все верно, – сказал Руут. – Мне тоже кажется, что нам нужно идти именно в том направлении, куда указала Мииз.

– Что значит «кажется»? – недовольно буркнул Шагадди. – А наверняка ты сказать не можешь?

– Не волнуйся, – улыбнулся в ответ ему Руут. – Рано или поздно до места доберемся.

Руут расстегнул подсумок, висевший у него на поясе, и достал из него с десяток больших гаек, привязанных к примерно тридцатисантиметровым отрезкам бинта.

– Теперь будьте внимательны, – сказал он, обращаясь главным образом к тем, кто прибыл вместе с лейтенантом Апстраком. – Я указываю направление, и все мы четко следуем ему. Движение начинаем только по моей команде.

Размахнувшись, Руут кинул первую гайку. Взмахнув белым хвостом из бинта, гайка пролетела метров пятьдесят и упала, зарывшись в песок.

– Видел? – спросил Руут у рядового Дзеннака.

Солдат быстро сглотнул, дернув подбородком, и торопливо кивнул.

– Давай, – скомандовал Руут.

Дзеннак медленно двинулся вперед, ступая так осторожно, словно шел не по песку, а по канату, натянутому над пропастью.

Следом за ним двинулся Гроптик, держа за ошейник Лысого.

– А что может случиться, если шагнуть в сторону? – шепотом спросил у Руута Фаунг.

– Не знаю, – ответил сержант. – Но проверять не советую.

Фаунг торопливо кивнул и пошел по уже протоптанной тропинке.

– Где ты научился этому способу проверять безопасность пути? – спросил, подойдя к Рууту, Андрей.

– У майора Алекса, – ответил сержант. – А в чем проблема?

– Все нормально, – махнул рукой Андрей. – Просто я читал о нем когда-то, но даже не предполагал, что его можно использовать в реальной ситуации.

– Так у нас же запредельная реальность, – вполне серьезно ответил Руут. – Здесь и не такие номера проходят.

Три броска получились у Руута отлично. Пролетев положенное им расстояние, гайки падали на песок, и солдаты спокойно проходили отмеренный ими путь. Но вот на четвертый раз, когда брошенная Руутом гайка, взлетев в воздух, только еще набирала высоту, из песка выскользнули три длинные нити красного цвета, каждая толщиной в палец. Одна из нитей на лету подцепила бинт, к которому была привязана гайка, и снова скрылась в песке, увлекая вслед за собой и свою добычу.

– Вот это да! – стянув с головы кепи, Кадишш озадаченно почесал затылок. – Это что еще такое?

– Усовертка, – ответил Руут. И с досадой добавил: – Придется теперь делать крюк, чтобы обойти разрытый ею песок.

– А что она собой представляет, эта усовертка? – поинтересовался у сержанта Ги Церкус.

– А кто ее знает, – пожал плечами Руут. – Мы только усы ее и видим.

– А откуда названия такие: псевдобык, усовертка?.. – спросил Андрей. – Как-то очень уж не по-кедлмарски они звучат.

– Названия для всех этих тварей придумывает по большей части майор Алекс, – объяснил Руут. – Хотя к некоторым из них имена сами собой пристают. Например, водятся здесь у нас озрики и тентаклисы. Озрики симпатичные такие комочки белой шерсти, но, только протяни к ним руку, тут же ужалят. А тентаклисы – хуже рекинов, ни одной машине прохода не дают. Оставишь без присмотра, так всю резину с колес сгрызут.

Руут бросил новую гайку, и, повернув в сторону, отряд двинулся в обход гнездовья усовертки.

– Вообще-то погода сегодня хорошая, – посмотрев на серый купол пространственного кокона, укрывшего Дошт, авторитетно заявил Гроптик. – Если ничего не случится, то через час-полтора стены Цитадели увидим.

– Послушай, Руут, – окликнул сержанта Лантер. – Ты у нас лучше всех книгу «Эйно Лан» знаешь. Можешь по памяти процитировать, что в ней говорится о пришельцах из Пустоты?

– С чего это тебя вдруг на философию потянуло? – поинтересовался Кадишш.

– Есть кое-какие соображения, – солидно ответил Лантер.

– «И после того, как рухнет Пирамида, возведенная на крови людской и простоявшая семьдесят пять лет, вступят в битву с Непознанным те, чьи души и сердца будут сохранены в чистоте, – в такт размеренным шагам начал цитировать священную книгу Кедлмара сержант Руут. – И шесть человек, пришедшие из Пустоты, встанут в один ряд с сынами Кедлмара для того, чтобы остановить Великий Хаос».

– Хм, – Лантер задумчиво провел ногтями по чисто выбритой щеке. – Это наводит меня на очень интересные размышления.

– Ну, так поделись с нами, – предложил Руут.

– Гроп сказал, что нас можно было принять за тех, кто пришел из Пустоты, – начал Лантер.

– Конечно, – согласился с ним Руут. – Вы же возникли буквально из воздуха.

– «Шесть человек, пришедшие из Пустоты, встанут в один ряд с сынами Кедлмара», – Лантер повторил слова из книги «Эйно Лан», процитированные Руутом. – Это значит, что те, кого называют «пришедшими из Пустоты», родились не в Кедлмаре. Следовательно, меня, Кадишша, Шагадди и Джемми к ним отнести нельзя. Остается ровно шесть человек.

– Ошибаешься! – крикнула Мииз. – Я тоже родилась в Кедлмаре!

– Но в Статусе ты получила новое тело, – попытался возразить ей Лантер.

– Я кедлмарка! – решительно заявила Мииз.

– Хотел бы я посмотреть на того, кто решится ей возразить, – хохотнул Гроптик.

– Ну, в таком случае, я могу предложить вам еще одну кандидатуру, – вступил в разговор Дейл. – Вы забыли об Алексее Александровиче… О майоре Алексе. Он ведь родился не в Кедлмаре. А в пророчестве ничего не сказано насчет того, что все шестеро должны явиться в Кедлмар одновременно.

– Верно, – подумав, согласился с ним Руут. – Получается, что пророчество исполнилось.

– Да бросьте вы валять дурака, ребята, – недовольно поморщился Андрей. – К любому пророчеству можно запросто притянуть за уши факты, не имеющие к нему никакого отношения.

– Кто тебе об этом сказал? – как-то очень недоверчиво, если не сказать более – подозрительно, посмотрела на Андрея Лайза.

– Об этом мне говорят мой жизненный опыт и здравый смысл, – ответил Андрей.

– По-моему, ты недооцениваешь значение мудрости древних, – обратился к Андрею Ги Церкус.

– Скажем так: я не хочу его переоценивать.

Андрей уже начал жалеть, что позволил втянуть себя в этот спор. Без поддержки Дейла он чувствовал себя весьма неустойчиво на скользкой почве мистики, замешенной на теологии.

– Между прочим, основываясь на материалах книги «Эйно Лан», работники исследовательского центра в Гиблом бору смогли открыть проход в запредельную реальность, – заметил Фаунг.

– Я бы не стал относить это к числу величайших достижений кедлмарских ученых, – парировал Андрей.

– Кстати, Руут, раз уж ты у нас специалист по текстам «Эйно Лан», не напомнишь, что должно произойти после появления пришельцев из Пустоты?

На какое-то время Руут задумался. И только бросив очередную гайку, он ответил:

– Книга «Эйно Лан» предлагает несколько в равной степени вероятных вариантов развития событий. Если не принимать в расчет те, что предвещают скорый конец света, то оставшийся гласит, что один из тех, кто пришел из Пустоты, должен написать новую главу в книге «Эйно Лан».

– Давайте на этом варианте и остановимся, – неожиданно для всех предложил Джемми. – Мне кажется, что он устраивает в равной мере всех.

– Я думаю, что это будешь ты, – услышал Андрей обращенный к нему мысленный голос Мииз.

– Кем буду я? – переспросил он.

– Тем, кто напишет новую главу книги пророчеств.

– Ну уж нет. Скорее этим человеком станет Алексей Александрович.

– Им будешь ты, – уверенно заявила Мииз.

– С чего бы вдруг? – усмехнулся Андрей. – Я даже научную статью не мог написать так, чтобы всем было понятно.

– Для того и книга пророчеств, чтобы побольше тумана напустить, – резонно возразила Мииз.

– Нет, это не по мне…

– Я так хочу!

– Ну и что с того? – удивился Андрей.

– А то, что ты обещал всегда быть к моим услугам и во всем мне повиноваться, – напомнила Мииз.

– Когда?

– Всего несколько часов назад, когда мы сидели в палатке. Забыл?

– Ну, я не совсем то имел в виду, – смущенно признался Андрей.

– А это уж твое дело, что ты имел в виду, – по-деловому рассудила Мииз. – Но за свои слова, дорогой мой, отвечать нужно.

– Джагг…

Андрей обернулся, когда его тронул за плечо Кадишш.

– Ты знаешь, Джагг, – доверительным тоном сообщил ему Кадишш. – Я понял, в чем заключается смысл жизни.

– Серьезно?

Андрей окинул Кадишша озабоченным взглядом – никогда прежде подрывник не разговаривал с ним на подобные темы.

– Точно, Джагг! – радостно улыбнулся Кадишш. – Я все понял! Все дело в том, чтобы обмануть смерть!

– Ну, если ты о бессмертии, которое обещает запредельная реальность…

– Да нет же, Джагг, – поморщившись, отмахнулся Кадишш. – Когда придет наше время, все мы превратимся в корм для червей. Но до тех пор мы должны жить так, словно мы бессмертны, нахально хлеща смерть по щекам, когда она подходит слишком близко.

– А если она ответит? – спросил Андрей.

– Ну, тогда уворачивайся, – ответил Кадишш. – А не сумел увернуться – утешься тем, что прожил свою жизнь хорошо.

– Ты доволен своей жизнью? – удивленно посмотрел на Кадишша Андрей.

– А я разве уже собрался умирать? – хитро улыбнулся солдат. – Я еще рассчитываю пожить и увидеть в этой жизни что-то такое, о чем внуки будут просить меня рассказывать снова и снова.

– Расскажи им о Статусе, – посоветовал Андрей.

– Нет, – покачал головой Кадишш. – Если у меня будут внуки, то они и сами смогут увидеть Статус. А вот о запредельной реальности я им непременно расскажу. Дети любят страшные сказки с хорошим концом.

– Ты уверен, что конец будет хорошим? – спросил Андрей.

– А покажи мне того, кто в этом сомневается, – ответил ему Кадишш.

– Ну, что я говорил! – радостно закричал Гроптик, указывая рукой в ту сторону, где на горизонте появились стены Сабатской Цитадели. – Дошли все-таки!

– Все-таки дошли, – едва слышно повторил следом за ним Андрей.

– Дошли? – удивленно посмотрел на него как будто случайно оказавшийся рядом Дейл.

– Дорогой мой, – с легкой укоризной, словно не слишком строгий преподаватель, отвечающий способному ученику, который и сам мог найти ответ на интересующий его вопрос, покачал головой Андрей. – «Дошли» далеко не всегда означает «остановились».

Content

Алексей КАЛУГИН
ОСКОЛКИ РЕАЛЬНОСТИ

ГЛАВА 1 БЕЗОПАСНОЕ МЕСТО

ГЛАВА 2 ВИРТУАЛЬНЫЙ ДВОЙНИК

ГЛАВА 3 КЕЙЗИ

ГЛАВА 4 МЕТАМОРФОЗЫ

ГЛАВА 5 БЕСКОНЕЧНЫЙ ДЕНЬ

ГЛАВА 6 НАЧАЛО ОТСЧЕТА

ГЛАВА 7 ЧЕРЕЗ ЗАПАДНЫЕ ВОРОТА

ГЛАВА 8 ГОНКА С ПРЕСЛЕДОВАНИЕМ

ГЛАВА 9 ДУРНОЙ КВАРТАЛ

ГЛАВА 10 ГЕФАР

ГЛАВА 11 ПОДЗЕМНЫЙ ОГОНЬ

ГЛАВА 12 ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ

ГЛАВА 13 ДОРОГА МЕРТВЫХ

ГЛАВА 14 В ЦЕЙТНОТЕ

ГЛАВА 15 ЭВАКУАЦИЯ

ГЛАВА 16 ПОСЛЕДНЯЯ ВОЗМОЖНОСТЬ

ГЛАВА 17 СНЫ И ЯВЬ

ГЛАВА 18 ДВОЕ

ГЛАВА 19 ГРУППОВАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ

ГЛАВА 20 ОБРАТНЫЙ ХОД

ГЛАВА 21 ПЕСЧАНАЯ БУРЯ

ГЛАВА 22 СВЕРШИВШЕЕСЯ ПРОРОЧЕСТВО