Алексей Калугин

Подмененный

Часть I

СТАТУС

Глава 1

СТРАННЫЕ СНЫ

Площадь была заполнена ликующей толпой. Однако понять причину всеобщей радости не представлялось возможным. Все кричали одновременно, и отдельные слова тонули в общем могучем гуле, похожем на раскаты приближающейся грозы.

То и дело откуда-то со стороны, из-за окружающих площадь зданий, доносились короткие автоматные очереди. Но собравшиеся на площади не обращали на стрельбу никакого внимания, словно это были обыденные и привычные звуки их жизни.

На левом краю площади несколько голосов затянули было национальный гимн, но спеть больше одного куплета им не дали. Свист и улюлюканье заглушили мелодию. Затем толпа всколыхнулась, подняла, подобно волне, тех, кто пытался петь гимн, и ударила их о стены близлежащих зданий. Криков несчастных не услышал никто. Внимание всех присутствующих было приковано уже к совершенно иному действу.

Несколько человек совместными усилиями подняли над толпой тяжелое древко с широким полотнищем знамени. На белом фоне сиял золотом равносторонний пятиугольник, в углы которого были вписаны серебряные медальоны с узорами из пересекающихся линий, похожих на некие символы или пиктограммы. К нижнему краю знамени кто-то поднес скрученную жгутом подожженную газету. Пламя неохотно лизнуло материю, затем медленно поползло вверх. Толпа взорвалась ликующими воплями, когда все полотнище знамени охватил огонь, пожирающий белый цвет и оставляющий после себя только черную, рассыпающуюся в прах труху.

Оскверненное знамя не успело еще догореть до конца, когда со стороны вливающегося в площадь широкого проспекта донесся тяжелый рокот моторов боевых машин. На мгновение толпа умолкла, прислушиваясь к новым звукам.

– Наши! – надсадно крикнул кто-то.

И тотчас же над головами собравшихся разлетелись победные крики:

– Наши!.. Наши!..

Вверх полетели шапки, зонты, пустые жестяные банки из-под напитков и еще какая-то совершенно непонятная мелочь.

Древко с остатками догорающего стяга описало широкий круг над головами стоявших вокруг него людей.

Толпа раздалась в стороны, и на площадь выехала колонна из трех танков. Тяжелые боевые машины медленно, но с уверенной неумолимостью двигались к центру площади.

Народ, встретивший появление танков ликующими криками, на время притих. Вид мощных машин с закрытыми люками и расчехленными, готовыми к бою орудиями внушал страх, несмотря на то что управляли ими «наши».

Два первых танка остановились возле низкой декоративной изгороди, окружавшей Колонну Согласия. Третий развернулся и, подав назад, снес изгородь, поднял цветущий кустарник и врезался задним скатом брони в постамент Колонны.

Лица всех собравшихся были теперь обращены в сторону танков. Толпа напряженно ждала.

В тишине гулко стукнула о броню откинутая крышка люка. Из него выскользнул человек небольшого роста, одетый в темно-зеленую матерчатую куртку, изрядно потрепанную и с масляным пятном на рукаве. Ухватившись за скобу на броне танка, человек неловко вскарабкался на гусеничный кожух. Выпрямившись, он окинул быстрым пронзительным взглядом собравшихся на площади людей.

У человека на танке было очень бледное вытянутое лицо, узкие, чуть раскосые глаза и остренькая бородка. Проведя рукой по гладко зачесанным назад рыжим с проседью волосам, человек улыбнулся. Улыбка у него была неприятная, похожая на ту, что появляется на губах отравителя, наблюдающего за агонией своей жертвы.

Пронзительный взгляд маленьких зеленоватых глаз остановился на древке знамени, на котором все еще тлел клочок материи.

– А ведь как быстро сгорело! – громко выкрикнул человек, резко выбросив левую руку в направлении знамени.

Толпа колыхнулась и одобрительно загудела.

Человек на танке уперся руками в бока и, чуть подавшись вперед, крикнул громче, чем прежде:

– Граждане Кедлмара! Ненавистная диктатура Совета Пяти пала!.. Сгорела, как и ее похабное знамя! – Голос оратора вибрировал на полуистеричных нотах. – Двое из пяти правителей арестованы и в ближайшее время будут преданы народному суду! Но троим удалось скрыться! Они еще надеются собрать верные им войска и бросить их на Сабат!.. Граждане! Наша столица должна превратиться в крепость, способную отбить нападение противника! Здесь мы создадим новую армию из перешедших на нашу сторону воинских частей, которая лавиной пронесется по Кедлмару, сметая на своем пути всех врагов! Я, Нени Линн, обещаю вам, что не пройдет и года, как на всей территории Кедлмара будет установлена власть, говорящая от имени народа и служащая народу!..

– Нени Линн!.. Нени Линн!.. – В толпе сначала шепотом, а затем все громче и чаще начали повторять имя оратора.

Человек на танке лукаво прищурился. Именно это ему и было нужно – чтобы имя его в умах людей накрепко связалось со всеми произошедшими за последние дни событиями.

– Друзья! – снова крикнул в толпу Нени Линн. – Вы все только что видели, как сгорело ненавистное нам знамя Совета Пяти! И сейчас самое время поднять новое, народное знамя!

Из рук человека, стоявшего внизу, Нени Линн принял небольшое древко с обернутой вокруг него полосой материи. Человек, подавший Нени Линну знамя, быстро вскарабкался на танк и, встав рядом с лидером, помог развернуть ему полотнище самодельного флага.

– Вот наш новый символ! – Одной рукой держась за древко знамени, другой Нени Линн указывал на нарисованную на желтом полотнище пирамиду, покоящуюся на пятиугольном основании. – Не кольцо, в котором всех нас держала пятерка правителей, стоявшая во главе преступного антинародного режима, а Пирамида! Пирамида, вознесшая свою вершину к небесам благодаря тому, что основанием ей служит свободный и великий народ Кедлмара!.. Возведем Пирамиду, друзья! Возведем Пирамиду!..

– Возведем! – взревела толпа. – Возведем Пирамиду!..

Пробуждение было похоже на подъем с глубины, когда уже не хватает воздуха. В мозгу плывет красноватый туман, удары пульса больно отдаются в висках, глаза, кажется, вот-вот выпрыгнут из орбит, а грудь раздирает нестерпимое жжение.

Придя в себя, Андрей быстро огляделся по сторонам. Он сидел на постели и судорожно хватал ртом воздух, словно ему и в самом деле не хватало кислорода. Пальцы цеплялись за сбитую простыню, словно он во сне собирался ее порвать. Одеяло валялось на полу. Смятая подушка, похожая на бесформенный комок сырой белой глины, лежала, придавленная к стене.

Андрей медленно провел ладонью по влажной от пота груди. Тряхнув головой, он скинул ноги с кровати и прижал ступни к холодному паркету.

Чувство реальности постепенно возвращалось к нему. Теперь Андрей уже не сомневался в том, что находится у себя дома, а толпа людей, вместе с которой он внимал словам забравшегося на танк истеричного оратора, была всего лишь сном.

Но до чего же реален был этот сон!

Андрей отчетливо помнил, как вместе со всеми собравшимися на площади он скандировал имя народного лидера: «Не-ни Линн! Не-ни Линн!» У него уже свербило в горле, а он, напрягая связки, снова и снова выкрикивал брошенный вождем лозунг: «Возведем Пирамиду!»

Бред какой-то…

Снились и прежде Андрею кошмары, особенно перед защитой кандидатской диссертации, когда он работал до полного изнеможения и падал в постель уже под утро, одуревший от лошадиных доз никотина и кофе. В один из таких коротких периодов забытья, которого и сном-то назвать было нельзя, он увидел себя лежащим на спине на каком-то странном материале, твердом, как камень, но при этом казавшемся живым. Всей кожей Андрей ощущал, как странные волны тепла перекатываются под поверхностью, к которой буквально прилипла его спина. Он сделал попытку подняться, но то ли оттого, что у него совершенно не было сил, то ли потому, что живая плоть камня срослась с его тканями, сделать это ему не удалось. Все, что он мог, – только вертеть головой по сторонам и скрести ногтями по поверхности странного образования, которое медленно, но неумолимо затягивало тело человека, растворяя его в себе. Окружавший его желто-серый туман был непроницаем для взгляда. Андрей не увидел, а каким-то непонятным образом почувствовал, что к нему приближается огромное бездушное существо. Даже, скорее, не существо, а зверь, который почуял добычу и теперь целенаправленно двигался в ее сторону. Андрей сделал еще одну отчаянную попытку вырваться из объятий каменной плоти и с ужасом обнаружил, что его тело начинает распадаться на куски. В следующий момент огромная нога с плоской стопой надавила ему на грудь… Даже проснувшись, Андрей все еще ощущал ее тяжесть.

Но то, что приснилось ему сегодня, не было похоже на кошмар. Скорее на кинохронику, которую видел уже не один раз… Или на воспоминание о прошлой жизни…

Андрей быстро провел ладонями по лицу, потер пальцами глаза и решительно поднялся на ноги. Первым делом он зашел на кухню и поставил на плиту чайник, после чего отправился в ванную. Включив чуть теплую воду, встал под душ. Вода смывала вместе с дремотной слабостью и воспоминания о странном сне.

Постепенно бодрость и сила возвращались в расслабленное тело. Однако сознание при этом оставалось сумеречным, расплывающимся, как тающий воск. Андрею с огромным трудом удалось вылепить из него одну конкретную мысль, которая, по идее, должна была занимать его весь сегодняшний день. Сегодня должен был наступить завершающий этап опыта по клонированию, одна лишь подготовка к которому заняла у Андрея больше двух месяцев. И если ему не удастся быть сегодня предельно внимательным и собранным, то результат многодневной работы его самого и двух помогавших ему лаборантов можно будет со спокойной совестью отправить в мусорную корзину.

Выключив душ, Андрей обтерся полотенцем и натянул трусы. Расчесывать свои короткие светлые волосы не стал – не имел такой привычки, – просто провел по ним руками, укладывая назад.

Выдавив на ладонь из баллончика немного крема для бритья, Андрей подошел к зеркалу.

Лишь только бросив взгляд на свое отражение, он вскрикнул и в ужасе отпрянул назад, больно ударившись коленом о край ванны.

– О, черт!..

Согнувшись, Андрей прижал ладонь к ушибленному колену. Крем для бритья, который был на другой ладони, оказался размазанным по стене.

Приподняв голову, Андрей с опаской снова заглянул в зеркало. Облегченно вздохнув, он присел на край ванны.

В первый момент, когда он, собираясь побриться, глянул на себя в зеркало, ему показалось, что он видит там совершенно незнакомое лицо. Вернее, он увидел в зеркале свое собственное лицо, которое почему-то показалось ему совершенно чужим.

Вот что значит третий год работать без отпуска. «Все, хватит, в этом году поеду куда-нибудь отдыхать, хотя бы на пару недель… Но только не сегодня. Сегодня – кровь из носу! – нужно быть в институте».

Быстро, стараясь не смотреть на отражение в зеркале, Андрей побрился.

На кухне уже вовсю кипел чайник. Заварив чай, Андрей приготовил себе нехитрый завтрак – бутерброд с сыром и китайскую лапшу, которую требовалось только кипятком залить.

Три дня подряд на улице лил дождь, но сегодня солнце светило, как в первый день творения. На небе, по крайней мере на том его участке, который Андрей мог обозреть в окно, ни облачка. Поэтому, схватив сумку с протоколами опытов, над которыми он вчера просидел до часу ночи, Андрей выбежал на улицу в старых джинсах и светло-голубой рубашке с короткими рукавами.

Даже в самый разгар дачно-отпускного сезона метро, как всегда, было переполнено. Андрей с трудом втиснулся в вагон. Народ, как водится, насмерть стоял возле дверей, ни за что не желая проходить в середину, где было еще достаточно свободно. Не вступая в бессмысленную борьбу с изнывающей от жары и духоты толпой, Андрей остался стоять у дверей. Не сумев дотянуться до поручня, он привалился спиной к стеклу, на котором было написано: «Не прислоняться».

Стоявший прямо перед ним мужчина с огромным животом, которым он придавил Андрея к двери, то и дело тяжко вздыхал и вытирал ладонью пот со лба. Парень рядом с ним, несмотря на давку, пытался читать газету, которую он расстелил на спине своего соседа. Слева, прижатая к металлической перекладине у края сиденья, стояла весьма агрессивно настроенная старушка. Недобро посверкивая глазами, она бросала быстрые взгляды по сторонам, выискивая малейший повод для конфликта.

Андрей откинул голову назад, прижав затылок к прохладному стеклу, и прикрыл глаза…

– Давай!.. Давай!.. Шевелись, покойники!.. Раз-два! Раз-два!..

Упругие струи дождя хлестали по лицу. Мокрые штаны и майка липли к телу. Тяжелые ботинки вязли в дорожной грязи.

Андрей бежал в строю таких же, как и он, новобранцев.

– Раз-два! Раз-два!.. Живее, крысы!..

Это орал бегущий слева от строя сержант.

Дорогу пересекала канава, наполовину заполненная грязной темно-коричневой водой. Солдаты неуклюже прыгали через рытвину. Трое или четверо оступились и, не устояв на ногах, растянулись в жидкой грязи по другую сторону канавы.

Андрей, собрав последние силы, оттолкнулся от земли еще в шаге от канавы и удачно приземлился на другой ее стороне. А вот невысокому пареньку, бежавшему рядом с ним, не повезло. Сил у него, по-видимому, уже почти не осталось, поэтому перед канавой он сбился с шага и засеменил, стараясь сократить дальность прыжка до минимума. Не удержавшись на краю, он, раскинув руки, полетел вниз и с головой окунулся в месиво из воды, грязи и палой листвы.

Андрей остановился и оглянулся назад.

Парень, упавший в канаву, пытался выбраться из нее, но, не находя твердой опоры для рук, раз за разом соскальзывал с мокрого покатого края ямы, превратившейся для него в ловушку, и снова плюхался в грязь.

Андрей сделал шаг назад и, наклонившись, протянул парню руку.

Удар тяжелого армейского ботинка пришелся чуть ниже поясницы. Потеряв равновесие, Андрей полетел в ту же яму, в которой сидел тот, которому он пытался помочь.

Вынырнув из грязной воды, он быстро обтер лицо ладонью и посмотрел наверх.

На краю ямы, упираясь в бока кулаками, стоял ухмыляющийся сержант.

– Ну и как вы теперь собираетесь оттуда выбираться? – спросил он, обращаясь главным образом к Андрею.

Андрей скрипнул зубами, но ничего не ответил.

Сержант посмотрел на часы.

– Ужин через десять минут, – сообщил он. – В столовой вы должны быть чистыми и в сухой одежде. Если опоздаете, останетесь голодными.

Развернувшись на каблуках, сержант быстро зашагал в сторону казарм.

Стоя по пояс в грязной холодной воде, Андрей смотрел в серое осеннее небо, закрытое плотной пеленой сумрачных облаков. Едва заметное пятно света отмечало то место, где находился Борх-1. Маленький, желтоватый, похожий на апельсин Борх-2, и в ясные дни едва заметный, сегодня вообще не был виден. По народной примете это означало, что дождь не прекратится еще три дня…

– Молодой человек!.. Гражданин!..

Кто-то сильно потянул Андрея за рукав.

Андрей открыл глаза и увидел прямо перед собой лицо старушки, которая, оттерев в сторону пузатого мужика, стояла теперь прямо перед ним.

– Вам плохо, молодой человек? – пристально, как на допросе, глядя Андрею в глаза, спросила она.

– Да нет… – не очень уверенно ответил Андрей.

Он и в самом деле чувствовал себя вполне нормально. Замешательство его было вызвано тем, что он не сразу сообразил, где находится. Секунду назад ему казалось, что он сидит в заполненной водой яме, и вдруг – лето, жара, метро…

– А ну-ка! – Привычным движением руки, по-деловому, старушка ткнула острым локотком в живот стоящего позади нее мужчину. – Пропустите! Вы что, не видите? Человеку плохо!

Последние слова она произнесла достаточно громко для того, чтобы в ее сторону посмотрела половина вагона.

– Человеку плохо! – теперь уже работая исключительно на публику, произнесла старушка. – Освободите место! Дайте присесть!

– Все в порядке, – быстро схватив старушку за руку, заверил ее и весь остальной вагон Андрей. – Я просто задумался… Мне на следующей выходить.

Старушка бросила на Андрея неодобрительный взгляд.

– Задумался, – язвительно произнесла она. – Тоже мне, задумчивый! В метро едешь, а не на такси!..

Андрей определенно испортил старушке настроение, и теперь она собиралась выместить на нем свое недовольство жарой, давкой в метро и президентом. К счастью для Андрея, в этот момент кто-то, собираясь выходить, поднялся с сиденья, и старушка, мгновенно забыв про свою жертву, принялась активно работать локтями, стремясь протиснуться сквозь толпу и добраться до свободного места.

Андрей облегченно вздохнул и, извиняясь непонятно за что, улыбнулся всем, кто наблюдал за этой небольшой, вполне заурядной сценкой.

На остановке поток пассажиров вынес его из вагона и повлек к выходу. Оказавшись на улице, Андрей ненадолго остановился, чтобы поправить на себе одежду и проверить, на месте ли сумка.

До института было десять минут неторопливой ходьбы, но теперь Андрей вполне отчетливо понимал, что идти ему туда незачем.

Видение, посетившее его в метро, не было сном. Он мог бы назвать его воспоминанием, если бы не был твердо уверен в том, что лица людей, которые он прекрасно запомнил, были ему совершенно незнакомы. Он никогда прежде не был в том месте, которое неожиданно увидел словно наяву… Почему, глядя на небо, он рассчитывал увидеть на нем два солнца? Он даже не знал, в каком именно месте можно наблюдать подобный оптический эффект… Да он и в армии-то не служил! Форму ни разу не надевал и не имел ни малейшего представления, чем генеральские погоны отличаются от сержантских. А у того нахального типа, которого он почему-то принял за сержанта, на форменной армейской куртке вообще никаких погон не было…

Происшествие в метро совершенно выбило его из колеи. Он не мог сосредоточиться на работе, а без этого браться за серьезное дело не имело смысла. Находясь в подобном состоянии, Андрей не мог доверять самому себе. Какие бы результаты ни были получены, работу все равно придется переделывать заново. В конце концов, аспирантка Ира прекрасно может справиться и без него. Всего-то и дел – провести контрольное тестирование и записать показания приборов. Прежде, под присмотром Андрея, она проделывала это десятки раз. Нужно только позвонить и предупредить ее. А завтра они вместе оценят результаты и наметят план дальнейших исследований… Он и сам не заметил, как снова спустился в метро и сел в поезд, идущий в обратном направлении.

Войдя в подъезд, Андрей автоматически сунул палец в отверстие на почтовом ящике, убедился, что там ничего нет, и, на ходу доставая из кармана сумки ключи, быстро поднялся на третий этаж.

Первым делом он позвонит Ире и подробно расскажет обо всех моментах, на которые ей обязательно нужно будет обратить внимание. Потом примет душ и заварит себе свежий крепкий чай. А потом… Потом можно будет просто сесть у телевизора и, слушая бестолковую болтовню безграмотных дикторов, полистать свежую газету.

В прихожей Андрей бросил сумку и ключи на полку рядом с вешалкой. Скинув туфли, он сунул ноги в домашние тапочки. Раcстегнув до пояса влажную от пота рубашку, не спеша прошел в комнату и замер, едва не открыв от изумления рот. Самое интересное, он был удивлен и растерян, но вовсе не испуган. Хотя, наверное, испугаться-то как раз и следовало.

Посреди комнаты, закинув ногу на ногу, сидел невысокий мужчина, одетый в строгий темно-синий костюм. Вернее, он даже не сидел, а висел в воздухе без какой-либо опоры, сохраняя при этом позу, словно бы он сидел, удобно устроившись в кресле. Черты лица незнакомца, непонятно каким образом оказавшегося в квартире Андрея, были самые что ни на есть заурядные, темные, коротко подстриженные волосы аккуратно расчесаны на косой пробор.

При виде оторопевшего Андрея незнакомец приветливо улыбнулся и чуть склонил голову к плечу.

– Послушайте, – медленно, с нарастающим возмущением произнес Андрей. – Что вы здесь делаете?..

– Спросите еще, кто я такой, – подсказал незнакомец.

Улыбка его при этом сделалась еще шире.

– Кто вы такой? – автоматически повторил Андрей.

– Называйте меня Алексеем Александровичем, – ответил странный гость и, поднявшись на ноги, учтиво прижал подбородок к широкому узлу своего бледно-голубого галстука.

Андрей наклонился чуть в сторону, чтобы посмотреть, на чем это сидел его незваный гость.

Заметив его взгляд, Алексей Александрович тоже обернулся назад.

– Что-то не так? – вопросительно глянул он на Андрея.

– На чем это вы там сидели? – спросил тот.

– А, вы об этом, – глаза Алексея Александровича лукаво блеснули. – Вот, – он достал из нагрудного кармана пиджака небольшую прямоугольную пластинку с тремя зелеными точками. – Антигравитационное кресло. Очень удобно, когда отправляешься куда-нибудь на природу.

– Понятно, – кивнул Андрей, хотя ровным счетом ничего не понял. – А почему бы просто на стул не сесть?

– Признаться, хотелось немного удивить вас. – Смущение, с которым произнес эти слова Алексей Александрович, было в значительной степени показным. – Для того чтобы вы не подумали, что я какой-нибудь банальный жулик.

– Следовательно, вы жулик не банальный, – вынес свое заключение Андрей.

– Да нет же, – возмущенно, теперь уже вполне искренне, взмахнул руками Алексей Александрович. – Я вовсе не затем к вам пришел…

– Как вы вообще попали в квартиру? – не дал ему договорить Андрей.

– Ну, для меня это не проблема…

– Как и для любого жулика.

– Нет, вы меня совершенно не так поняли!

– Присядьте, – Андрей указал гостю на стул. – Признаться, я буду очень разочарован, если вы скажете, что просто ошиблись дверью.

– Спасибо. – Алексей Александрович осторожно опустился на стул и положил локоть на край стола. – Я по поводу видений…

– Что? – удивленно наклонил голову Андрей.

– Если я не ошибаюсь, вы Андрей Валентинович Макеев? – несколько настороженно спросил Алексей Александрович.

– Точно так, – кивком подтвердил Андрей.

– Я пришел для того, чтобы обсудить те видения… Те сны, которые вы видели в последнее время.

– Вы врач? – Брови Андрея сошлись у переносицы.

– Нет. – Взмахом руки Алексей Александрович решительно отмел подобное предположение. – Но мне известна подлинная причина ваших видений.

– И что же вы можете сообщить по этому поводу? – с любопытством спросил Андрей.

– Вы были подвергнуты тестированию с целью выяснения степени совместимости вашей личности с личностью другого человека.

– Великолепно, – криво усмехнулся Андрей.

– Уверяю вас, Андрей Валентинович, что никакого вреда вашему здоровью причинено не было, – быстро заверил его Алексей Александрович.

– Все вы так говорите, – махнул рукой Андрей.

– Что значит «все»? – удивленно откинулся на спинку стула Алексей Александрович.

– Вы из какого ведомства? – спросил Андрей.

– Я…

Было похоже на то, что Алексей Александрович несколько растерялся.

– Хотите чаю? – спросил Андрей. – В такую жару самое милое дело.

– С удовольствием, – Алексей Александрович кивнул.

Андрей прошел на кухню, налил в чайник воду и поставил его на плиту.

– Так на кого вы работаете? – спросил он, вернувшись в комнату. – Армия, разведка, госбезопасность?..

– Ах, так вот в чем дело, – радостно улыбнулся Алексей Александрович. – Вы решили, что я из какого-то государственного комитета.

– А разве нет? – спросил Андрей, ставя на стол чашки и коробку, в которой после дня рождения еще оставались конфеты. – Что-то я не слыхал, чтобы антигравитационные кресла продавались в хозяйственных магазинах. А опыты с психикой ничего не подозревающих об этом людей вообще целиком и полностью на совести спецслужб. Это даже детям известно. Ну а уж тот, кто читать умеет…

– Нет-нет-нет, – протестующе взмахнул рукой Алексей Александрович. – Поверьте мне, Андрей Валентинович, я не имею даже косвенного отношения ни к одной из ваших спецслужб.

– Вы иностранный агент?

– Да Бог с вами!..

С кухни послышался свист закипающего чайника.

– Простите, – сказал Андрей и убежал на кухню.

Вернулся он через пару минут, неся в каждой руке по чайнику – с заваркой и с кипятком.

– Вам покрепче? – спросил он у Алексея Александровича.

– Будьте так любезны.

Налив гостю чаю, Андрей сел за стол напротив него и наполнил свою чашку.

– Странный вы человек, Андрей Валентинович, – отпив чаю, заметил Алексей Александрович. – Приходите домой, видите в квартире незнакомого человека и вместо того, чтобы вызвать милицию, начинаете угощать его чаем.

– Ничего удивительного, – пожал плечами Андрей. – Вы убедили меня, что забрались в мою квартиру не для того, чтобы ее обчистить. А вызывать милицию для того, чтобы выставить из дома представителя спецслужбы, пусть даже иностранной, так же бессмысленно, как пытаться вытравить тараканов дустом.

– Интересная логика, – улыбнулся Алексей Александрович.

– Да и жара к тому же, – добавил Андрей. – Голова совершенно ничего не соображает. Мозги в желе превратились.

– В этом, должно быть, частично присутствует и наша вина, – извиняющимся тоном произнес Алексей Александрович. – Возможно, мы дали вам слишком большую нагрузку. Простите, но было необходимо убедиться, подходите ли вы нам.

– Ну и как, подхожу? – поинтересовался Андрей.

– Иначе меня бы здесь не было, – серьезно ответил Алексей Александрович.

– Давайте обо всем по порядку. – Андрей взял заварочный чайник и снова наполнил свою кружку. – Кто вы такой, на кого работаете и для чего вам понадобился я?

– Поразительно! – Алексей Александрович откинулся на спинку стула и посмотрел на Андрея едва ли не с восхищением.

– Что именно вам так во мне понравилось? – сдвинув брови к переносице, спросил Андрей.

– Никогда прежде мне не доводилось видеть человека с таким высоким уровнем психоэмоциональной адаптации. Вас ничем невозможно удивить. Вы все воспринимаете как должное.

– Скорее как вероятное, – ответил Андрей. – А может быть, в этом жара виновата.

– Жара здесь абсолютно ни при чем, – решительно взмахнул рукой Алексей Александрович. – Экстремальные климатические условия если и влияют на уровень адаптации, то только в сторону занижения показателей.

– Честно признаться, я не очень-то понимаю, о чем мы говорим, – сказал Андрей. – Судя по тому, что вы уже сказали, некая организация, которую вы здесь представляете, проводит какой-то секретный эксперимент, используя меня в качестве подопытного кролика.

– Можно сказать и так, – согласился Алексей Александрович. – Только прошу принять во внимание, Андрей Валентинович, что прибегнуть к подобным не вполне этичным действиям нас заставила чрезвычайная ситуации. Фактически мы находимся в цейтноте.

– «Мы» – это вы и я? – уточнил Андрей.

– Нет, пока еще вы не имеете к этому «мы» никакого отношения. А вот дальнейшее будет зависеть от вашего желания сотрудничать.

– Похоже на вербовку, – усмехнулся Андрей. – Заранее предупреждаю, что моя работа не имеет никакого отношения к государственным или военным секретам. Я всего лишь биохимик. Смею надеяться, что в своей области специалист я весьма неплохой, но при нынешнем положении дел в науке Нобелевская мне не светит.

– А как бы вы посмотрели на то, чтобы временно сменить специальность? – осторожно спросил Алексей Александрович.

– Давайте напрямую, – легонько ударил ребром ладони по крышке стола Андрей. – Что вам от меня нужно?

– Хорошо, – согласился Алексей Александрович. – Только прошу вас отнестись к моим словам с полнейшей серьезностью, даже если на первый взгляд то, что я буду говорить, покажется вам полнейшей дичью.

– Договорились, – коротко кивнул Андрей. – Я весь внимание.

– Я действительно являюсь представителем своего рода спецслужбы, – положив согнутую в локте руку на спинку стула, начал Алексей Александрович. – Только действует она в масштабах всей нашей Галактики.

– Галактический патруль? – вспомнил одну из прочитанных когда-то фантастических книг Андрей.

– Нет, – едва заметно улыбнувшись, Алексей Александрович отрицательно качнул головой. – Наша служба несколько иного плана. Мы не носимся в космических кораблях от звезды к звезде, отлавливая межпланетных негодяев. Мы занимаемся тем, что отслеживаем исторические процессы на ряде планет, уровень развития цивилизаций на которых не достиг еще общекосмического уровня.

– Что означает общекосмический уровень развития? Возможность совершать космические полеты?

– Считается, что цивилизация достигла общекосмического уровня в тот момент, когда ее представители прекращают изыскивать способы уничтожения себе подобных. Такой цивилизации можно без опасений предоставить возможность пользоваться всеми достижениями Галактического сообщества.

– И сколько же миров входит сейчас в Галактическое сообщество? – спросил Андрей.

– Пять.

– Всего-то, – разочарованно поднял брови Андрей. – А сколько кандидатов на вступление?

– Если вы имеете в виду число планет, цивилизации на которых пока еще не достигли общекосмического уровня, то их примерно в двадцать пять раз больше. В их число не входят планеты, общественное развитие на которых не достигло еще даже технологического уровня.

– Однако, – покачал головой Андрей. – Похоже, у вас там в вашем Галактическом сообществе жесткая конкуренция.

– Скорее жесткие правила отбора кандидатов, – внес необходимую поправку Алексей Александрович.

– Так, значит, ваша служба… Как, кстати, она называется?..

– Специального названия у нее нет. Мы называем ее по месту, в котором располагается наш центр, – Статус.

– Статус – это где? – уточнил на всякий случай Андрей.

– Это – нигде. Статус потому так и называется, что он постоянен и неизменен.

– Это мне не очень понятно, – признался Андрей.

– Мне тоже, – развел руками Алексей Александрович. – Я не специалист в физике многомерных пространств. Статус существует, и для меня этого вполне достаточно.

– Вы пытаетесь направить развитие цивилизации на планетах, за которыми ведете наблюдение, в определенное русло?

– Ни в коем случае! Мы осуществляем только функцию наблюдения. Вмешательство допустимо лишь в исключительных случаях, когда направление, в котором начинает развиваться общество на той или иной планете, начинает представлять собой опасность для всей Галактики. Обычно мы стараемся не допускать подобного, ограничиваясь мягкими точечными воздействиями… Для того чтобы изменить ход истории, совсем не обязательно совершать государственный переворот или устраивать покушение на императора…

– Да, конечно, – кивнул Андрей. – Про бабочку, изменившую ход истории, я читал.

– Послушайте-ка, Андрей Валентинович, – озадаченно приподнял левую бровь Алексей Александрович. – Вы, часом, не принимаете меня за автора фантастических романов, решившего проверить на вас один из своих сюжетов?

– Ну, для этого вам совсем не обязательно было вламываться в мою квартиру, – вполне резонно ответил Андрей.

– Выходит, вы сразу же поверили, что я являюсь представителем Галактического сообщества?

– Не считайте меня за идиота, – усмехнулся Андрей. – Если вы думаете, что одно только антигравитационное кресло является достаточно убедительным доказательством вашего внеземного происхождения, то вы глубоко заблуждаетесь.

– Почему же в таком случае вы меня слушаете? – искренне удивился Алексей Александрович.

– Просто интересно, – пожал плечами Андрей. – Прежде мне не доводилось разговаривать с человеком, на полном серьезе считающим себя инопланетянином.

– Должен вас разочаровать. – Алексей Александрович двумя пальцами взял из коробки шоколадную конфету и посмотрел на нее так, словно в руке у него был неограненный алмаз. – Происхождение у меня самое что ни на есть земное. Родился в Рязани, там же окончил сельскохозяйственный институт…

– После чего были призваны на службу в Статус, – с нескрываемой иронией закончил за собеседника Андрей.

– Примерно так, – глянув на Андрея искоса, сказал Алексей Александрович.

– В Галактическом сообществе проблема с агрономами? – Ирония Андрея переросла в сарказм.

Однако Алексей Александрович деликатно сделал вид, что не заметил в его словах насмешки.

– Нет, причина была иной, – сказал он и, положив в рот конфету, которую держал в руке, сделал глоток чаю.

– У вас открылись экстрасенсорные способности? – все с той же саркастической улыбкой на губах высказал новое предположение Андрей.

– Мои способности, если у вас будет такое желание, мы обсудим как-нибудь в другой раз, – с прохладцей в голосе произнес Алексей Александрович. – Сейчас речь идет о ваших способностях, которые в данный момент необходимы Статусу… Хотя, честно признаться, пообщавшись с вами всего каких-то полчаса, я начал сомневаться в том, что мы сделали верный выбор. Феноменальная устойчивость вашей психики связана скорее всего с вашим не в меру легкомысленным отношением к жизни.

– Само собой, – кивнул Андрей. – Мама мне постоянно об этом говорит.

– И тем не менее, поскольку окончательное решение зависит не от меня одного, я должен выполнить возложенную на меня миссию, – со вздохом произнес Алексей Александрович.

– Ну-ну, – улыбнувшись, подбодрил гостя Андрей. – Что вы собираетесь мне предложить?

Алексей Александрович, откинувшись на спинку стула, вновь занял наиболее привычное для себя положение и пристально посмотрел на собеседника.

– Что вы подумаете, Андрей Валентинович, если я в деталях перескажу вам ваш сегодняшний сон? И то видение, которое настигло вас в вагоне метро?

Выражение лица Андрея сразу же сделалось сосредоточенно-серьезным. Насмешливая улыбка, игравшая на его губах всего лишь секунду назад, исчезла без следа.

– Откуда вам известно про случай в метро? – настороженно спросил он своего гостя.

– Видите ли, Андрей Валентинович, сны и видения, посещавшие вас за истекшие сутки, являются следствием того самого теста, через который мы были вынуждены провести вас без вашего на то согласия. Я могу только еще раз извиниться…

– Да бросьте вы, – нетерпеливо взмахнул рукой Андрей. – Что мне снилось сегодня ночью?

– Толпа на площади. Танки. Человек, выступающий перед народом, взобравшись на танк. Его имя Нени Линн. Вы наблюдали за всем происходящим как бы со стороны, словно глядя на экран телевизора. А вот во втором сюжете, который явился вам в метро, вы были уже непосредственным участником происходящих событий. Вы принимали участие в марш-броске по пересеченной местности. Когда вы попытались помочь своему сослуживцу выбраться из ямы с водой, в которую он свалился, то получили от сержанта пинок в зад и полетели туда же.

– Ну надо же, – только и смог произнести удивленный Андрей.

Алексей Александрович взял чайник и сам наполнил свою чашку.

– У вас остались еще какие-то сомнения? – спросил он.

С минуту Андрей обдумывал этот вопрос. Затем он недоумевающе развел руками и, глядя куда-то вдаль, глубокомысленно произнес:

– А черт его знает… Я уже ничего не понимаю.

– Ясное дело. – Алексей Александрович взял еще одну шоколадную конфету и хлебнул чаю. – Но теперь-то вы, по крайней мере, способны спокойно меня выслушать?

Андрей молча кивнул.

– Дело в следующем, – отодвинув полупустую чашку в сторону, начал Алексей Александрович. – В своих видениях и снах вы побывали на планете, значащейся в каталоге Статуса под названием Айвель-5. Сами аборигены называют ее Дошт. Планета принадлежит к системе двойной звезды Борх. На планете сложилась довольно-таки сложная общественно-политическая ситуация, в которой мы пока еще не можем до конца разобраться. Одному из наших агентов, давно уже работающему на Айвеле-5, удалось создать себе хорошую легенду и внедриться в среду военных, представляющих собой привилегированный класс. Он поставлял в Статус наиболее ценную и оперативную информацию. Два дня назад во время выполнения задания этот агент получил тяжелые ранения. К счастью, нам удалось эвакуировать его в Статус. Сейчас жизнь его вне опасности, но вернуться к своей миссии на Айвеле-5 он сможет не раньше чем через месяц. В то же самое время, если мы хотим, чтобы его отсутствие осталось незамеченным, он должен объявиться в казарме по месту службы через три дня. Как видите, Андрей Валентинович, мы находимся в жестком цейтноте. Поскольку сам агент попасть на Айвель-5 не может, следовательно, нужно найти ему временную замену. Подготовить нового агента, обладающего такими же навыками и знаниями, что и тот, которого он должен заменить, за три дня, как вы понимаете, невозможно. Но существует иной выход. Поскольку мы имеем полную психомнемоническую карту нашего агента, мы можем временно поместить копию его личности в сознание другого человека. Теперь-то, Андрей Валентинович, вы, должно быть, и сами догадались, что те эпизоды событий на Айвеле-5, которые вы недавно наблюдали, были не чем иным, как небольшими фрагментами воспоминаний нашего агента, которые мы поместили в вашу память с тем, чтобы проверить степень совместимости вашей и его личностей…

– Секундочку! – вскинув руку, прервал собеседника Андрей. – Что-то слишком уж все сложно получается. Для чего вам искать реципиента на Земле? У вас что, там, в Статусе, все агенты работой по уши загружены?

– Видите ли, Андрей Валентинович, реципиента подыскать не так-то просто. Во-первых, он должен принадлежать к одной расе с донором. Наш агент был родом с Земли, а следовательно, и подменить его сможет только землянин. В Статусе работает не так уж много землян, и все они оказались несовместимы с личностью раненого агента. А несовместимость двух личностей хотя бы по десяти из ста двадцати восьми параметров рано или поздно неизбежно приведет к тяжелому психическому расстройству реципиента. Ну представьте себе, что вам пришлось бы длительный срок жить в батискафе, деля несколько кубических метров жизненного пространства с человеком, которого вы терпеть не можете. Чем бы закончилось такое сожительство?

– Смертоубийством, – вынес свой приговор Андрей.

– Вот именно, – кивнул Алексей Александрович. – Во-вторых, донор и реципиент должны быть примерно одного возраста, одинакового роста и телосложения.

– А как же внешность? – не смог удержаться от вопроса Андрей.

– Внешность большого значения не имеет, – махнул рукой Алексей Александрович. – Специалисты Статуса за сутки сделают из негра и эскимоса братьев-близнецов.

– А опыт работы?

– Вы получите все знания и опыт нашего агента.

– То есть он будет управлять моим телом?

– Ни в коем случае. Ваша личность останется доминирующей. Просто в любой момент вы сможете на подсознательном уровне обратиться за помощью или советом к вашему незримому спутнику.

– Между прочим, я далеко не атлет. Не помню даже, когда в последний раз в футбол играл.

– И это не проблема. Имплантанты толщиной в полмиллиметра и размером с ноготь мизинца, вживленные под кожу, смогут в случае необходимости десятикратно увеличить вашу мышечную силу.

– И все это можно проделать за три дня? – с некоторым сомнением спросил Андрей.

– За два, – Алексей Александрович показал Андрею два пальца на левой руке. – Первый день подготовки уйдет на адаптацию к личности донора.

Андрей в задумчивости провел ладонью по подбородку. Между прочим он отметил, что побрился сегодня не очень тщательно, – местами оставшаяся щетина покалывала руку. Взгляд его остановился на густой зеленой кроне березы за окном. Береза была реальной. Человек, который сидел перед ним по другую сторону стола, как будто тоже настоящий. Но то, что он говорил…

– И все же почему именно я? – спросил Андрей, переведя взгляд на своего в высшей степени необычного собеседника.

– Потому что вы единственный, кто прошел тестирование, – просто ответил Алексей Александрович. – Ваша личность несовместима с личностью нашего агента всего лишь по двум параметрам. Столь малую величину можно попросту не принимать в расчет.

– А кандидатов было много?

– Пробному тестированию были подвергнуты более пятисот человек, которых специалисты Статуса сочли потенциально пригодными для выполнения миссии. У того, кто оказался после вас на втором месте, несовместимость с личностью донора по сорока пяти пунктам, что полностью исключает его использование в качестве реципиента. Так что, Андрей Валентинович, вы наша единственная надежда. – Кто бы сказал моей маме, что к тридцати пяти годам я стану надеждой всей Галактики, – криво усмехнулся Андрей.

– Вы уже приняли решение? – осторожно спросил Алексей Александрович.

– Я должен сделать это немедленно? – взглянул на него Андрей.

– Ну, не то чтобы немедленно… – Алексей Александрович смущенно отвел взгляд в сторону. – Но, как вы сами понимаете, времени у нас не так уж много.

– Сколько лететь до вашего Статуса? – все еще как бы в шутку спросил Андрей.

– Лететь никуда не потребуется, – быстро ответил Алексей Александрович. – Мы воспользуемся внепространственным переходом. Это займет всего несколько минут.

– Но мне потребуется время для того, чтобы собраться. – Андрей немного растерянно огляделся по сторонам, словно уже присматривая вещи, которые непременно нужно будет взять с собой. – Я должен сделать несколько звонков, предупредить родственников и коллег…

– Вам ни о чем не нужно беспокоиться, – деликатно прервал его Алексей Александрович. – Обо всем позаботятся наши специалисты. Ваше временное отсутствие пройдет для всех ваших знакомых совершенно незамеченным. И даже на работе к нему отнесутся как к должному.

Андрей сразу весь как-то обмяк. Плечи его опустились, подбородок коснулся груди.

– Послушайте, – мрачно глянул он на Алексея Александровича исподлобья. – А если я отвечу «нет»?

– Никто не может заставить вас дать согласие помимо вашей воли, – ответил тот, изобразив на лице разочарование.

– Но вы уже кое-что рассказали мне…

– Вы думаете, вам кто-нибудь поверит, если вы попытаетесь рассказать о встрече со мной? – мягко улыбнулся Алексей Александрович.

– Ну, я думаю, такие люди найдутся, – уверенно сказал Андрей.

– Если только из числа тех, кого инопланетяне время от времени катают в своих тарелках.

– А что, вы этим не грешите?

– Андрей Валентинович, в данный момент вы единственный человек на Земле, которому известно о нашем существовании… Если, конечно, не принимать в расчет наших агентов.

– Так, значит, и на Земле работают агенты Статуса? – изумленно вскинул брови Андрей.

– А почему вас это так удивляет? – равнодушно пожал плечами Алексей Александрович. – Такая же планета, как и многие другие.

– С вашей стороны это звучит непатриотично, – заметил Андрей. – Вы ведь землянин. Могли бы похлопотать в каком-нибудь там совете Галактического сообщества за родную планету.

– Надеюсь, что вам представится такая возможность, – с едва заметной улыбкой ответил Алексей Александрович.

– Я разве сказал что-то смешное? – обиделся Андрей.

– Нет, – качнул головой Алексей Александрович. – Я просто вспомнил себя, когда я еще только начинал работу в Статусе. Тогда я тоже думал, что поставлю своей целью сделать все возможное для того, чтобы Земля была как можно скорее принята в Галактическое сообщество.

– Ну и как?

– К сожалению, одному человеку решить такую проблему не под силу, – развел руками Алексей Александрович. – Сами видите, что творится сейчас на нашей планете. О каком Галактическом сообществе может идти речь, если мы даже друг с другом не можем договориться, не направив на оппонента пистолет.

– А что потом? – спросил после небольшой паузы Андрей. – Я имею в виду после того, как ваш агент поправится и вернется на свое место? Что после этого станет со мной?

– Вы слишком рано начинаете задумываться над этим, – покачал головой Алексей Александрович. – Но могу с уверенностью вам сказать, что ваша судьба после окончания задания будет по большей части зависеть от вас самого: как вы себя проявите и будет ли у вас желание продолжать сотрудничество со Статусом.

– Понятно, – кивнул Андрей и, приложив ладонь к чайнику, убедился, что он совсем остыл. – Может быть, чай подогреть? – спросил он у своего собеседника.

Алексей Александрович бросил быстрый взгляд на коробку, в которой еще оставались конфеты, затем быстрым движением провел большим и указательным пальцами по гладко выбритому подбородку.

– Вообще-то, если вы уже приняли решение…

Он умолк, не закончив фразу, и вопросительно посмотрел на Андрея.

Андрей неопределенно хмыкнул и, вытянув руку, постучал пальцами по крышке стола. Взгляд его снова был устремлен за окно, где набирал силу еще один невыносимо знойный и душный летний день. Краешек неба, который был виден из-за крыши соседнего дома, напоминал узкое сверкающее лезвие остро заточенного стилета.

– Что конкретно мне нужно будет делать на этом… – запнувшись о странное незнакомое название, Андрей щелкнул пальцами. – Как его?..

– На Айвеле-5, – подсказал Алексей Александрович.

– Да, – быстро кивнул Андрей. – В чем конкретно будет заключаться моя миссия?

– Учитывая то, что у вас нет абсолютно никакого опыта работы, никакого определенного задания вам поручено не будет. Вам просто нужно будет пожить несколько недель жизнью другого человека так, чтобы никто не заметил подмену.

– То есть ни о каком сборе информации речи не идет?

– Для нас будет полезно любое ваше наблюдение, но главное, что от вас потребуется, это просто постараться не обращать на себя особого внимания окружающих.

– А та личность, которая будет подсажена к моему сознанию?

– Как я уже говорил, она будет помогать вам адаптироваться к незнакомым и непривычным условиям. После окончания вашей работы вторая личность из вашего сознания будет удалена. Если вас беспокоит сама процедура, то, поверьте мне, данная методика использовалась уже не один раз. Сама по себе процедура совершенно нехитрая и абсолютно безболезненная. Все детали прекрасно отработаны, и, при условии совместимости личностей донора и реципиента, никаких побочных эффектов до их пор отмечено не было… Еще вопросы?

– Вы говорили, что в особых случаях Статус все же вмешивается в процесс исторического развития отдельных цивилизаций, – неторопливо начал излагать свои соображения Андрей.

– К вашей работе это не будет иметь никакого отношения, – тут же вставил реплику Алексей Александрович.

– И все же я хотел бы узнать, в каких именно случаях допускается подобное вмешательство?

– Я уже говорил, что вмешательство допустимо только в тех случаях, когда процесс общественно-исторического развития на той или иной планете начинает представлять собой угрозу для всей Галактики.

– Вот именно этого я и не могу понять. Допустим, переворот семнадцатого года в России изменил всю жизнь на Земле. Но каким образом его исход мог повлиять на обитателей, скажем, все того же Айвеля-5?

– Это непросто объяснить… – Алексей Александрович в задумчивости потер пальцами переносицу. – Вам известно, что такое энтропия?

– В общем виде, – кивнул Андрей.

– Энтропия – это абстрактная величина, определяющая меру внутренней неупорядоченности в замкнутой системе. При всех процессах, происходящих в системе, энтропия имеет тенденцию к возрастанию. К тому моменту, когда энтропия в системе достигает максимального показателя, энергия системы становится равной нулю. Грубо говоря, чем выше показатель энтропии, тем ближе система к своему концу. Нашу Вселенную, с некоторой степенью допущения, также можно считать замкнутой системой. Поэтому и процесс накапливания энтропии во Вселенной имеет для всех нас огромное значение. Общественно-исторические процессы также оказывают определенные воздействия на соотношение энергии и энтропии. Чаще всего воздействие это настолько незначительно, что его не стоит даже принимать в расчет. Но в отдельных случаях выброс энтропии приобретает неконтролируемый лавинообразный характер. Именно в таких случаях мы и прибегаем к вмешательству, стараясь при этом свести его к минимуму.

– На Айвеле-5 ничего подобного не предвидится? – на всякий случай уточнил Андрей.

– В данный момент я не могу дать вам однозначного ответа, – покачал головой Алексей Александрович. – Ситуация на Айвеле-5 пока еще слишком неопределенная. Однако могу заверить, что во время вашего пребывания на планете Статусом не будет предпринято никаких чрезвычайных мер.

– И на том спасибо, – мрачновато буркнул Андрей и, посмотрев на Алексея Александровича, спросил: – Сами-то вы давно работаете в Статусе?

– Давно, – ответил тот.

Андрей был несколько разочарован – он рассчитывал услышать конкретную цифру.

– Ну и как?

– Что именно вас интересует?

– Ну, вообще… – Андрей эдак плавно и неопределенно помахал в воздухе рукой. – Стоит ли оно того?

– Стоит, – уверенно ответил Алексей Александрович.

Андрей положил обе руки ладонями на стол.

– Есть еще что-нибудь, о чем я должен знать? – глядя на кончики своих пальцев, спросил он.

– Подробную информацию о предстоящей операции вы получите в Статусе, – ответил Алексей Александрович. – Хочу также сказать, что ваше согласие вовсе не приковывает вас к Статусу на всю оставшуюся жизнь. В любой момент вы можете отказаться от порученной вам работы и вернуться к своей обычной жизни. Естественно, что в таком случае все ваши воспоминания, начиная с сегодняшего дня, будут удалены. При этом Статус, несомненно, позаботится о том, чтобы ваше положение в жизни соответствовало тому, которого вы могли бы достичь, если бы спокойно продолжали заниматься своим делом на Земле.

– Что мне нужно взять с собой?

– Вам не потребуется ничего из того, что имеется в этом мире, – улыбнувшись, ответил Алексей Александрович.

– А документы?

– Оставьте в ящике стола. На время вашего отсутствия квартира будет законсервирована.

– Хорошо. – Андрей поднялся со стула и прошел через комнату, чтобы закрыть окна.

Затем он перекрыл на кухне газ и туго затянул краны в раковине и ванной.

– Ну, кажется, все, – неуверенно произнес он, вернувшись в комнату, и с тоской оглядел стены комнаты.

– Я прекрасно понимаю ваши чувства, Андрей Валентинович, – сказал, поднимаясь на ноги, Алексей Александрович. – Но, уверяю, грусть покинет вас, как только мы достигнем Статуса. У вас попросту не будет на это времени. Подумайте хотя бы о том, что взамен малогабаритной квартиры вы получаете всю Вселенную.

– Вашими бы устами… – рассеянно начал Андрей, но умолк, не закончив фразу.

– Идемте. – Алексей Александрович решительно направился к двери.

Андрей вышел на лестничную площадку следом за ним.

– Ключи оставьте в квартире, – предупредил его Алексей Александрович. – Когда надумаете вернуться, я выдам вам дубликаты.

– Я брошу их в почтовый ящик, – ответил Андрей.

– Как хотите, – безразлично пожал плечами Алексей Александрович и начал не спеша спускаться по лестнице.

С одной стороны, Андрей не хотел абсолютно во всем, вплоть до мелочей, следовать указаниям своего спутника, а с другой, у него все еще оставались некоторые сомнения по поводу истории, рассказанной Алексеем Александровичем. Пока он еще не мог полностью исключить возможность того, что его пытаются втянуть в некую хитроумно спланированную аферу. Вот только кому и зачем это могло понадобиться?

Аккуратно заперев дверь на оба замка, Андрей сбежал по лестнице до первого этажа и бросил кольцо с ключами в почтовый ящик.

– Куда теперь? – спросил он у Алексея Александровича, который ожидал его на улице у подъезда.

Алексей Александрович, прищурившись, посмотрел на ослепительно голубое небо. Затем, отдернув рукав своего пиджака, взглянул на часы. Часы у него были невероятно навороченные. Андрею прежде такие видеть не доводилось. На большом круглом циферблате располагались еще три маленьких. Сбоку имелось несколько окошек с указаниями числа, месяца, года и дня недели. По кругу шли две шкалы, независимо перемещающиеся относительно друг друга. Помимо трех стрелок – часовой, минутной и секундной, – имелась еще одна, покрытая красным флюоресцирующим составом и неподвижно стоящая на месте – где-то около одиннадцати часов. С наружной стороны корпуса часов имелось шесть кнопок и три выдвигающиеся головки, какие обычно используются для перевода стрелок.

Алексей Александрович быстро надавил на три кнопки. Внешняя шкала сместилась примерно на четверть оборота. Что-то быстро прикинув в уме, Алексей Александрович поставил красную стрелку точно на число 11. При этом один из маленьких циферблатов начал работать как таймер.

– Проход нам откроют ровно через пятнадцать минут, – сообщил Алексей Александрович Андрею.

– А мы успеем добраться до места? – с некоторой долей подозрительности спросил Андрей.

Автобусом за пятнадцать минут даже до ближайшей станции метро не доберешься. А никаких необыкновенных средств передвижения поблизости видно не было.

Тем не менее Алексей Александрович не проявлял ни малейших признаков беспокойства или поспешности.

– Нам туда, – указал он рукой в сторону видневшегося из-за кустов небольшого кирпичного домика, в котором располагался тепловой коллектор.

– Туда? – удивленно переспросил Андрей. – И что мы там будем делать?

– Там нам откроют проход, – с непоколебимой уверенностью произнес Алексей Александрович и не спеша зашагал в сторону коллектора.

Андрей дернул плечом и направился следом за ним.

Продравшись через заросли невысокого, но густого кустарника, ветки которого были усеяны мелкими, но невероятно острыми шипами, они оказались возле глухой кирпичной стены.

– Осталось восемь минут, – взглянув на часы, сказал Алексей Александрович.

Андрей недоумевающе оглянулся по сторонам. Рядом был только канализационный люк.

– Знаете, Алексей Александрович, – как бы размышляя вслух, задумчиво произнес он. – Мне начинает казаться, что, доверившись вам, я совершил большую ошибку.

Чуть приподняв край левой брови, Алексей Александрович бросил на Андрея косой взгляд.

– Еще минут пять подождать можете?

– Ну а почему бы, собственно, и нет, – подумав, согласился с этим предложением Андрей.

Засунув руки глубоко в карманы джинсов, он с показной беспечностью качнулся с носков на пятки.

Алексей Александрович, сложив руки на груди, наблюдал за ним с бесстрастным выражением лица.

– Скажите, – перестав раскачиваться, обратился к нему Андрей, – а к октябрьскому перевороту семнадцатого года Статус имеет какое-нибудь отношение?

– Почему именно это событие вас интересует? – не ответив на вопрос, спросил Алексей Александрович.

– Не знаю, – пожал плечами Андрей. – Так просто, пришло в голову.

– До переворота Статус не придавал личности Ленина никакого значения, считая его мелким, не заслуживающим особого внимания политическим авантюристом, – сказал Алексей Александрович. – Насколько мне известно, эта ошибка до сих пор считается самым большим просчетом в работе Статуса.

– А что тогда можно было сделать?

– Не знаю… В то время я был занят другим делом.

– Но в Статусе, наверное, существуют какие-нибудь архивы?

– Конечно, – кивнул Алексей Александрович. – Но у меня не было времени, чтобы копаться в них. Да и желания тоже. На мой взгляд, будущее, создаваемое в настоящий момент, намного интереснее истории, которая, по сути, не что иное, как мертвое прошлое. Изменить его уже нельзя, а использовать в качестве наглядного пособия… Многому ли научила нас наша история, если каждое поколение вновь и вновь с ужасающей методичностью повторяет ошибки своих предков?

– Ну а как насчет августовского путча в девяносто первом? – не сочтя нужным отвечать на риторический вопрос своего собеседника, спросил Андрей.

– А при чем здесь это? – непонимающе посмотрел на него Алексей Александрович.

– Ну, к нему-то вы точно руку приложили. Не могло же все само собой так сложиться…

– Вот именно, что само собой, – не дал ему договорить Алексей Александрович. – Статус не имеет никакого отношения ни к самому путчу, ни к его исходу. Я еще раз могу вам сказать, что вмешательства Статуса в жизнь иных миров крайне редки и столь незначительны, что остаются не замеченными коренным населением.

– И тем не менее подобные вмешательства способны изменить историю?

– Когда как, – уклончиво ответил Алексей Александрович.

– Вы можете привести хотя бы один пример вмешательства Статуса в историю Земли?

– Зачем вам это? – с тоской посмотрел на Андрея Алексей Александрович.

– Просто хочу знать, – уверенно и твердо ответил тот.

– Вам, конечно же, известен миф о Лох-Несском чудовище?

– Конечно.

– Ну так вот этот миф был создан и поддерживается до сих пор работниками Статуса.

Несколько секунд Андрей непонимающе смотрел на своего собеседника, пытаясь найти некий скрытый смысл в его словах.

– Вы шутите? – произнес он наконец.

– Ничуть, – отрицательно качнул головой Алексей Александрович.

– Но какой в этом смысл?

– Откуда я знаю? – Алексей Александрович безразлично повел плечами. – Это не мой участок работы. Просто я слышал об этом краем уха.

– Слушайте, – разочарованно всплеснул руками Андрей. – Я думал, ваш Статус занимается серьезными вещами.

– Так оно и есть.

– Так вам что, больше делать нечего, как сказки для людей сочинять?

– Если Статус специально на протяжении вот уже почти целого века занимается мифом о Лох-Несском чудовище, – в голосе Алексея Александровича впервые за все время беседы прозвучали нотки раздражения, – значит, в этом кроется некий глубокий смысл. И то, что мне он непонятен, ровным счетом ничего не значит.

– Бог с ним, с чудовищем, – проявил снисходительность Андрей. – А что вы можете сказать об Элвисе Пресли?

Глаза Алексея Александровича на мгновение закатились под веки.

– Что вы хотите знать об Элвисе Пресли? – устало произнес он и, отдернув рукав пиджака, посмотрел на часы.

– Жив он или нет?

– Насколько мне известно – мертв!

– Мертв?! – едва ли не с негодованием воскликнул Андрей. – Вы хотите сказать, что вы там у себя в Статусе сидели, спокойно наблюдали, как умирает король рок-н-ролла, и даже пальцем не шевельнули, чтобы спасти его?!

– Я вообще не слышал, чтобы кто-то в Статусе особо занимался Элвисом, – совершенно равнодушно ответил Алексей Александрович. Сейчас все его внимание было полностью приковано к циферблату часов.

– Ну, естественно! – патетично вознес руки к небу Андрей. – Вы в это время очередную сказку про дракона сочиняли! – Он порывисто повернулся в сторону своего собеседника. – Теперь я понимаю, почему согласился на ваше предложение, – вашему Статусу необходима свежая кровь!

– Пора, – пропустив последнюю реплику Андрея мимо ушей, произнес Алексей Александрович.

Взглянув на его лицо, собранное и сосредоточенное, Андрей сразу же забыл обо всем, что еще собирался сказать. Он быстро облизнул внезапно сделавшиеся сухими губы и сдавленно произнес:

– Куда?

– Вперед! – Протянутая рука Алексея Александровича указывала на глухую кирпичную стену, перед которой они стояли все это время.

– То есть как? – недоумевающе глянул на него Андрей.

– Вот так.

Алексей Александрович вытянул руку, и она по локоть вошла в кирпичную стену. Прежде Андрей видел такое только в фантастических фильмах.

Алексей Александрович совершенно свободно извлек руку из стены и призывно взмахнул ею.

– Ну давайте же, – негромко, со сдерживаемым напряжением произнес он. – У нас ровно одна минута.

– Как?.. Прямо туда?.. В стену?..

Вместо того чтобы шагнуть вперед, Андрей медленно попятился назад.

– В этом нет ничего страшного. – Алексей Александрович поймал Андрея за локоть и потащил его к стене. – Вы и заметить ничего не успеете, как окажетесь по ту сторону.

– По ту сторону чего?

– Перехода.

– Да… Но… Я же Ире забыл позвонить! – с отчаянной надеждой воскликнул Андрей. – Мне необходимо обсудить с ней план дальнейших работ!

– Все уже сделано, Андрей Валентинович.

Держа одной рукой Андрея за локоть, другой Алексей Александрович уперся ему в спину и с силой толкнул.

Андрей качнулся вперед и инстинктивно, чтобы не удариться о стену, выставил руки перед собой. Не встретив никакой опоры, руки его прошли сквозь стену, словно это была объемная световая проекция. Теряя равновесие, Андрей только сдавленно вскрикнул, увидев стену, стремительно приближающуюся к его лицу, и, ожидая неминуемого удара, плотно зажмурил глаза.

Он упал на четвереньки и какое-то время так и стоял, не решаясь пошевелиться.

– Добро пожаловать в Статус, – услышал он у себя над головой незнакомый и очень странный голос, похожий на звучание заезженной граммофонной пластинки.

Андрей открыл глаза и поднял голову.

Странный голос принадлежал существу, похожему на гигантского плоского червя с тремя парами маленьких четырехпалых ручек. Два больших круглых глаза, сидящих на толстых черенках по сторонам от тела червя, внимательно смотрели на Андрея. Внезапно левый глаз чуть сместился в сторону и игриво подмигнул гостю.

Андрей улыбнулся и поднялся на ноги.

– С прибытием, Андрей Валентинович.

Обернувшись, Андрей увидел у себя за спиной Алексея Александровича. Приподняв руку, он ногтем большого пальца пытался счистить что-то, прилипшее к рукаву его идеального во всех отношениях пиджака.

– Знакомьтесь. – Все еще посматривая на испачканный рукав, Алексей Александрович сделал шаг вперед, чтобы оказаться между Андреем и гигантским червем. – Перед вами, Андрей Валентинович, Ва-Торк, лурианец. В Статусе он выполняет обязанности коменданта. Так что, если хотите хорошо устроиться, будьте с ним поприветливее.

Глава 2

ВТОРОЕ «Я»

– Привет, меня зовут Дейл Колтрейн. Как ты себя чувствуешь?..

Андрея ничуть не удивило, что голос, минуя ушные раковины, прозвучал сразу же под сводами его черепа. К подобному он уже успел привыкнуть. Его удивляло только то, насколько легко он воспринимал все новое, с чем ему теперь приходилось сталкиваться буквально на каждом шагу.

Сразу же по прибытии в Статус он получил нейрочип, обеспечивающий возможность телепатического общения.

– В Статусе работают представители сорока пяти космических рас, – сказал Алексей Александрович. – Так как разговаривают они более чем на двухстах различных языках, телепатическое общение, не требующее переводчика, зачастую является наиболее удобным.

Лурианец Ва-Торк просто коснулся кожи у Андрея за ухом аппаратом, похожим на пневмошприц. При этом Андрей даже укола не почувствовал, только прикосновение холодного металла.

– У меня сразу же появилась идея, – радостно возвестил он. – Если чипы телепатического общения получат все политики, то они не смогут обманывать друг друга во время переговоров.

– В таком случае лучше уж раздать чипы населению, – прозвучал в голове Андрея голос Ва-Торка. Несмотря на то что это была только иллюзия голоса, звучал он так же, как и в тот момент, когда лурианец поприветствовал гостя на его родном языке. – И народ будет знать, когда политики пытаются обманывать его.

– Это не поможет, – уверенно заявил Андрей. – Политики никогда не говорят правду. И чем выше ранг политика, тем больший процент лжи присутствует в его речи.

– Данная модель нейрочипа телепатического общения вовсе не дает возможности свободно копаться в сознании собеседника, – сказал, обращаясь к Андрею, Алексей Александрович. – Телепатическое общение с его помощью возможно только при обоюдном согласии вступающих в диалог сторон…

Вопрос о самочувствии также ничуть не удивил Андрея. В настоящий момент он, абсолютно голый, лежал в пластиковом цилиндре. К его телу, главным образом к голове, прикрепили не менее полусотни датчиков. Разноцветных пластиковых лент с проводами внутри, тянущихся во все стороны, было так много, что, можно было подумать, их использовали не для того, чтобы подсоединить к телу человека разнообразные приборы, а с тем, чтобы обездвижить его. Скосив глаза в сторону, Андрей мог видеть колдующих над какими-то незнакомыми ему аппаратами врачей. По большей части врачи были гуманоидами, но среди них находились и представители других рас: один червь-лурианец, двое похожих на каракатиц васкатов и еще кто-то, смахивающий на выросшего до невероятных размеров и научившегося ходить на задних лапах муравья, завернутого в сари из алого шелка.

Как объяснили Андрею перед тем, как засунуть в прозрачный цилиндр, параллельно с введением в его сознание дополнительной личности будет проведено полное обследование нейрофизиологических показателей его тела и, в случае необходимости, – устранение дефектов. Андрей хотел было настоять на том, чтобы любое возможное лечение согласовывалось с ним лично, но все происходило в таком невероятно быстром темпе, что он и сам не успел заметить, как был раздет и помещен в пластиковый пенал, после чего ему уже ничего иного не оставалось, как только лежать, наблюдать за суетящимися вокруг него докторами и ждать, чем все это закончится.

Лежать, не понимая, что, собственно, происходит вокруг, было невероятно скучно. В голове было так тихо, что Андрей на всякий случай провел пальцем за ухом, убеждаясь в том, что чип телепатического общения на месте. Почувствовав под кожей небольшой плотный шарик, он понял, что просто сейчас всем не до него. Поэтому он несказанно обрадовался, когда кто-то наконец-то обратил на него внимание.

– Дейл Колтрейн? – мысленно переспросил Андрей. – Ты тоже с Земли?

Ответ последовал незамедлительно:

– Да. Объединенное Королевство. Стратфорд-он-Эйвон.

– А я из Москвы. Андрей Макеев.

Андрей посмотрел по сторонам, пытаясь определить, кто из врачей вступил с ним в телепатический диалог.

– Ты что-то ищешь? – снова услышал Андрей мысленный голос Колтрейна.

– Да, – ответил он. – Тебя.

В ответ послышалось что-то похожее на сдавленный смешок.

– Обрати взор на себя, – сказал Колтрейн.

– Что?

– Если я правильно ориентируюсь в ситуации, то в данный момент я нахожусь в твоем теле.

– Что?.. – Андрей оторопел.

– Поднеси палец к носу, – попросил его Колтрейн.

– Зачем? – снова спросил Андрей.

– Ну что, тебе трудно?

– Да нет…

Андрей коснулся указательным пальцем кончика носа.

– Так и есть, – удовлетворенно произнес Колтрейн. – Я нахожусь в твоем теле.

– Так, значит, ты и есть тот самый агент Статуса, которого я должен временно подменить?

– А, так ты мой дублер!

– Да вроде как…

– Жалко, я не могу взглянуть на тебя в зеркало.

– Зачем?

– Ну так, чтобы иметь представление, с кем мне теперь предстоит сосуществовать… Ты не волнуйся, я не всегда такой болтливый. Просто сейчас нам нужно познакомиться поближе, чтобы ты научился пользоваться моими знаниями и навыками. А после я забьюсь куда-нибудь в дальний уголок твоего сознания и не стану высовываться, пока ты меня не позовешь.

– Да брось ты, – мысленно махнул рукой Андрей. – Что за проблемы. Я сам согласился на то, чтобы к моему сознанию временно подсадили твою личность, так что, как говорится, добро пожаловать. Чувствуй себя как дома.

– Спасибо, – с искренней признательностью произнес Колтрейн. – Давай в таком случае будем обходиться без лишних формальностей. Называй меня просто Дейл.

– Отлично, Дейл. Зови меня Андреем.

– Мне кажется, мы сработаемся, Андрей.

– Надеюсь, Дейл…

Верхняя часть прозрачного цилиндра скользнула в сторону ног и исчезла, словно бы растворившись в тонком металлическом диске, в который упирались голые пятки Андрея. Каракатицы-васкаты, ловко орудуя своими многочисленными щупальцами, быстро освободили кандидата в спасатели Галактики от опутавших все его тело проводов.

– Ну и как ощущения?

Запрокинув голову, Андрей увидел стоявшего у изголовья Алексея Александровича.

– Ничего, что могло бы превзойти мои ожидания, – сказал Андрей и сел на краю своего жесткого ложа, свесив ноги.

Алексей Александрович, как будто даже с удивлением, чуть плотнее сжал губы и слегка приподнял левую бровь.

– Вы разве не ощущаете ничего… необычного? – осторожно поинтересовался он.

– Дейл? – непринужденно спросил Андрей. – Мы с ним уже познакомились.

– Как это «познакомились»? – недоуменно переспросил Алексей Александрович.

При этих его словах практически все присутствующие посмотрели в сторону Андрея.

Андрей зябко передернул голыми плечами. Народу в помещении было более чем достаточно, а он сидел перед ними абсолютно голый.

– Может быть, дадите чем прикрыться? – с внезапно проснувшейся стыдливостью попросил он.

Кто-то из гуманоидов, в котором Андрею хотелось видеть мужчину, подал ему голубую простыню. Андрей тут же обернул ее вокруг бедер, как это делал Махатма Ганди.

– Что значит «познакомились»? – снова повторил свой вопрос Алексей Александрович.

– Дейл?.. – мысленно позвал Андрей.

– Я здесь, – тут же ответил его «сожитель».

– Что это они вдруг так всполошились?

– Видишь ли, – несколько смущенно произнес Дейл, – обычно в результате операции личность донора присутствует в сознании реципиента в стертой форме. Реципиент может свободно пользоваться знаниями и опытом донора, но при этом не имеет возможности общаться с ним, как это делаем мы с тобой.

– И что это значит?

– Трудно сказать… Вероятно, совместимость наших личностей оказалась слишком высока.

Алексей Александрович тронул Андрея за плечо.

– Что происходит, Андрей? – негромко спросил он.

– Все в порядке.

– Ты ощущаешь присутствие второго сознания?

– Да.

– Скажи что-нибудь на языке кедлмар.

Не задумываясь ни на секунду, Андрей выдал небольшую фразу на незнакомом ему языке.

– Это кедлмар? – спросил Алексей Александрович у одного из присутствующих гуманоидов.

Тот уверенно кивнул.

Алексей Александрович снова повернулся к Андрею.

– Ты сам понял, что сказал?

– Я сказал, что мы оба, и я, и Дейл, прекрасно себя чувствуем, – перевел Андрей.

– Дейл?! – Брови Алексея Александровича взметнулись едва ли не к середине лба.

– Может быть, не стоило ему обо мне говорить? – услышал Андрей голос Дейла. – Как-то он странно на это реагирует…

– Рано или поздно все равно пришлось бы сказать, – ответил ему Андрей, после чего, обращаясь к Алексею Александровичу, произнес вслух: – Все в порядке. Мы с Дейлом прекрасно ладим.

– О, черт!.. – Алексей Александрович в полнейшей растерянности провел ладонью по волосам. – Невероятно! Дейл присутствует в твоем сознании как самостоятельная личность?

– Ну да, – кивнул Андрей.

Руки Алексея Александровича безвольно упали вниз.

– Перестарались, – окинув взглядом всех присутствующих, совершенно обескураженно произнес он, после чего повторил это же слово мысленно. – Просто поверить невозможно, что две личности могут оказаться настолько совместимы, что сознание реципиента не пытается подавить сознание донора.

– Да бросьте вы, Алексей Александрович! – бодрым голосом произнес Андрей. – Все не так уж плохо. По-моему, Дейл отличный парень, и мы сумеем найти с ним общий язык.

– У нас только три дня на подготовку! – всплеснул руками Алексей Александроич. – Как долго вы собираетесь искать взаимопонимания со своим донором?

– Не знаю, – честно признался Андрей.

Алексей Александрович покачал головой и развел руки в стороны, словно желая тем самым сказать, что снимает с себя всякую ответственность за последствия.

– Предложи ему провести стандартное тестирование на нейромоторные навыки, – услышал Андрей голос Дейла.

– А как насчет теста на нейромоторные навыки? – тут же повторил он, обращаясь к Алексею Александровичу.

– Естественно, – безнадежным голосом ответил тот. – А что нам еще остается…

– Держите, – инопланетянин, похожий на муравья, протянул Андрею стопку новой одежды.

Сверху на аккуратно сложенных брюках и рубашке темно-зеленого цвета лежала обувь, похожая на балетные тапочки.

– Спасибо, – кивнул врачу Андрей и, спрыгнув с медицинского ложа, начал быстро одеваться.

– Какие скрытые недомогания были выявлены у меня в результате исследования? – спросил он, возясь с застежками на рубашке, похожими на небольшие, плотно сжатые пружинки.

Ответил ему не Алексей Александрович, а один из гуманоидов, отличающийся от землян совершенно невыраженным носом и заостренными кончиками ушей.

– В целом состояние вашего здоровья можно назвать удовлетворительным, – протелепатировал он. И после небольшой паузы добавил: – Если, конечно, принимать во внимание условия, в которых вам приходилось жить…

– В смысле?.. – оторвав взгляд от непослушных застежек, вскинул голову Андрей.

– Вам очень нравится Москва? – спросил его Алексей Александрович.

– Совсем не нравится, – уверенно мотнул головой Андрей.

– Современная Москва – это город, абсолютно не приспособленный для того, чтобы в нем жили люди, – произнес безносый гуманоид. – И просто удивительно, как вам это удается.

– Привычка, – ответил Андрей, снова возвращаясь к застежкам.

– Мы залечили вам язву двенадцатиперстной кишки, – сказал гуманоид. – Восстановили тринадцать частично разрушенных зубов, исправили небольшой астигматизм левого глаза и на всякий случай удалили рудиментарный вырост толстого кишечника.

– Что? – возмущенно воскликнул Андрей. В следующую секунду он испуганно прижал ладони к животу. – То есть как это удалили?!

– Зачем вам нужен аппендикс? – усталым голосом спросил его Алексей Александрович.

– Да не нужен он мне вовсе! Но… Когда меня успели разрезать?

– Вас никто и не резал, – мысленно ответил ему врач-гуманоид. – Простимулировав мускулатуру вашего толстого кишечника, мы заставили его втянуть аппендикс в себя и переварить его.

– Переварить?! – изумленно вытаращил глаза Андрей. – Выходит, я съел свой собственный аппендикс?

– Можно и так сказать, – ответил врач.

– Ну дела! – Теперь в голосе Андрея звучало восхищение.

Впрочем, в гораздо большей степени, нежели собственный аппендикс, его занимали в данный момент непослушные застежки на рубашке.

– Что ты там возишься? – услышал он мысленный голос Дейла. – Не знаешь, что ли, как эти застежки работают?

– А откуда мне это знать? – беззлобно огрызнулся Андрей. – До сегодняшнего дня я пользовался только пуговицами, «молниями», кнопками, липучками… и все.

– Просто сдави застежку пальцами.

– Какую? Их тут семь штук.

– На том уровне, до которого ты хочешь застегнуть рубашку.

– Я еще не успел сообщить, – протелепатировал Андрею безносый гуманоид, – что ряд суставов вашего скелета был укреплен армопластиковыми вставками, а поперечно-полосатые мышцы тела, на которые обычно ложится наибольшая нагрузка, снабжены стимулирующими имплантантами.

– Ну что я могу на это сказать, – также мысленно ответил ему Андрей. – Пока никаких неприятных ощущений я не испытываю. Надеюсь, что проведенная вами работа поможет мне в выполнении задания.

– Во всяком случае, не помешает, – заметил врач.

– И на том спасибо…

Следуя совету, Андрей сдавил пальцами пружинку на уровне груди. Он и глазом не успел моргнуть, как застежки, расположенные ниже, вытянулись и, зацепившись за крошечные петли, вернулись в исходное положение, стянув края рубашки.

– Класс! – мысленно оценил такую систему Андрей, а вслух, обращаясь к Алексею Александровичу, произнес: – Я готов.

– Идемте, – указывая направление, Алексей Александрович первым вышел через открывшуюся перед ним двустворчатую дверь.

Андрей быстро последовал за ним.

– В следующий раз, когда столкнешься с чем-нибудь незнакомым и непонятным, – услышал он голос Дейла, – сразу же обращайся ко мне. Если это будет происходить автоматически, без заминки, то со временем ты и сам перестанешь обращать внимание на то, кто из нас принял нужное решение.

– Да?.. А если я столкнусь с чем-то, что и тебе незнакомо? – спросил Андрей.

– Тогда будем думать вместе, – резонно ответил Дейл.

– Куда мы идем? – спросил Андрей у Алексея Александровича, догнав его у лифта.

– В тир, – мрачно ответил тот.

– Зачем? – не понял Андрей.

– Проверять твои нейромоторные навыки.

– Я стрелял только пару раз из духовой винтовки, – решил на всякий случай предупредить Алексея Александровича Андрей.

– Ну вот и отлично, – кивнул тот и вошел в кабину подошедшего лифта.

– Он хочет проверить, насколько четко мы с тобой взаимодействуем, – сказал Дейл, когда кабина лифта начала стремительное падение куда-то вниз.

– А при чем здесь тир? – спросил его Андрей.

– Ты не умеешь обращаться ни с каким оружием, зато я владею практически любым, – ответил Дейл. – Поскольку я не могу напрямую управлять твоим телом, тебе придется все проделать самому, слушая мои указания. Запомни, чтобы у нас все получилось, ты должен полностью довериться мне. Все мои команды твое тело выполнит автоматически.

– Не думаю, что это будет просто.

– Главное, не сомневайся в своих возможностях. Сейчас мы с тобой – одно целое, ты знаешь и умеешь все то, что знаю и умею я. Вспомни, как легко ты заговорил на кедлмаре.

– А что, если у нас ничего не получится?

– В таком случае тебя просто снимут с задания, а вот мне придется дожидаться восстановления своего тела в виде компьютерной матрицы.

– На что это похоже?

– На сон без сновидений… Скучно.

– Слушай, Дейл, мне так ни разу и не объяснили, что, собственно, с тобой случилось на этом самом Айвеле-5… Не хочешь рассказать?

– Не сейчас. Мы уже приехали.

Алексей Александрович вышел из лифта и, не оборачиваясь, зашагал влево по коридору, стены которого были покрыты материалом, похожим на серебристую фольгу. Миновав несколько дверей, он возле очередной остановился и оглянулся на спешившего следом за ним Андрея. Чего было больше в его взгляде, надежды или сожаления, понять было трудно. Так ничего и не сказав, Алексей Александрович открыл дверь и пропустил Андрея вперед.

Войдя в помещение, Андрей огляделся по сторонам. В просторной комнате стояли только два небольших круглых стола и с десяток кресел, похожих на пробки из-под шампанского. В дальнем конце комнаты находилась еще одна дверь.

– Это комната для собеседований и подведения итогов, – сказал Дейл. – Полигон за другой дверью.

– Вы готовы? – подойдя сзади, спросил у Андрея Алексей Александрович.

– Мы готовы, – услышал Андрей мысленный голос Дейла.

– Готов, – сказал он Алексею Александровичу.

– Успокойся, – сказал Дейл, почувствовав, как Андрея начала бить изнутри нервная дрожь.

– Что там, за дверью? – спросил Андрей.

– Полигон, – ответил Дейл.

– Это я уже понял. А поконкретнее?

– Все, что угодно. За счет визуальных эффектов создается любой тип местности и требуемый противник… Один раз на меня здесь выпустили табун тиранозавров. А у меня в руках только двухполосный разрядник. Представляешь?..

– Не очень.

– Любое оружие, имеющееся как у тебя, так и у противника, стреляет световыми лучами. Все попадания фиксируются очень четко. Как только ты получаешь ранение, не совместимое с жизнью, испытание прекращается.

– Так, значит, нам еще должны оружие выдать?

– Если арбитры сочтут это необходимым.

– А если нет?

– В таком случае оружие придется добывать самим.

– Давай, – вяло махнул рукой Алексей Александрович, открывая дверь, за которой находился полигон.

– Не забудь, что я тебе сказал, – напомнил Дейл. – Действуй не задумываясь, подчиняясь инстинктам.

– Понял.

Андрей заглянул в приоткрытую дверь. За порогом стояла стена темноты.

– А свет включить нельзя? – спросил Андрей у Алексея Александровича.

– Освещением управляет программа, – ответил тот. – Если будет нужно, то и свет включат.

– Отлично, – стоя на пороге, Андрей нерешительно переступил с ноги на ногу.

– У вас есть какие-то сомнения? – спросил Алексей Александрович.

– Нет! – едва ли не крикнул Дейл. – Андрей, у нас все получится!

– У меня? – Андрей с возмущением ткнул себя пальцем в грудь. – Сомнения мне неведомы!

Он решительно шагнул за порог.

И тотчас же дверь за его спиной закрылась.

– Похоже, света не будет, – стоя в темноте, мысленно произнес Андрей. – Не паникуй, – успокоил его Дейл.

– Я и не думал…

Где-то высоко над головой пророкотал гонг. Тяжелый вибрирующий звук упал вниз и раскатился в стороны. По тому, что ответного гула эха не последовало, Андрей понял, что помещение, в котором он находится, огромно.

– Началось, – негромко произнес Дейл.

– Что теперь? – спросил Андрей и нервно облизнул сухие губы.

– Не знаю.

– Но…

– Замри!

Андрей как будто почувствовал легкий ветерок, коснувшийся его правой щеки.

– Влево! – крикнул Дейл.

– Но…

– Влево, черт бы тебя побрал!

Внезапно откуда-то сверху ударил ослепительный луч прожектора, и Андрей увидел огромную серую массу, несущуюся прямо на него.

– Влево! – заорал Дейл.

Андрей подогнул ноги и бросил свое тело влево.

Упав на бок, он перекатился на спину.

Тварь, бежавшая прямо на него, со страшным грохотом врубилась в стену.

– Ты же говорил, что все это не по-настоящему, – оторопело произнес Андрей.

– Спецэффекты, – коротко ответил Дейл.

Андрей ничего не успел ответить.

Тварь, похожая на покрытого лохмами синеватой шерсти бегемота, присела на задние лапы и, издав утробное мычание, тряхнула головой. Похоже, удар о стену не прошел для нее даром.

– Лучше не ждать, пока он очухается, – сказал Дейл.

– Кто это? – взглядом указал на зверя Андрей.

– Не знаю… Какая разница!

Подчиняясь внезапно возникшему импульсу, Андрей вскочил на ноги и что было сил припустился бежать вдоль стены. Прежде он задохнулся бы через пару минут такого бега, но сейчас двигался легко и быстро – основную часть нагрузки брали на себя имплантанты.

– Неплохо, – похвалил Дейл.

– Что именно? – спросил на бегу Андрей.

– Ты начал воспринимать мои рефлексы как свои собственные.

Вспыхнул свет.

Андрей оторопело замер на месте.

Он находился в удивительном лесу. К небу возносили пирамидальные кроны огромные стройные деревья. От одного ствола к другому были перекинуты толстые, как канаты, лианы, усеянные гроздями цветов, похожих на огромных бабочек. Подлесок составляли невысокие, но очень густые кусты, переплетающиеся ветви которых были усеяны мелкими, словно вылепленными из зеленого воска листьями. Сквозь изумрудную зелень плотного лиственного полога кое-где пробивались тонкие, как спицы, золотистые лучи солнца.

Один из лучей, скользнувший в заросли кустарника, расположенные метрах в пятидесяти от Андрея, отразился от какой-то зеркальной поверхности. Так блестеть могла только оружейная сталь.

Андрей прыгнул в сторону, и в ту же секунду в ствол дерева, возле которого он стоял, ударил плотный комок рыжего пламени.

Андрей упал на землю и, извиваясь, как уж, пополз за кусты.

– Кто это? – спросил он у Дейла.

– Противник, – коротко ответил тот.

Сзади послышался треск ломающихся веток – сквозь кустарник продиралась огромная бегемотоподобная туша, которая явно не имела намерения оставаться сегодня без обеда.

– Что будем делать? – спросил Андрей.

Он лежал на траве, боясь даже голову поднять.

– Нам нужно оружие, – ответил Дейл.

– Отличная мысль. И где же нам его взять?

– Отобрать у противника.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сказал Андрей и, повинуясь указаниям инстинктов Дейла, медленно, прижимаясь всем телом к земле, пополз через кустарник.

Тонкий, острый, как лезвие, луч света срезал часть куста у него над головой.

– Э, да он здесь не один, – как будто даже с воодушевлением произнес Дейл.

– А нам-то что с того?..

Стена кустарника рухнула всего в нескольких метрах от Андрея, и из пролома появилась плоская морда с двумя глазами, похожими на перемазанные кетчупом тарелки, и десятком кривых клыков, торчащих из кожистых складок по краям разинутой пасти.

– Мне почему-то кажется, что эта корова даже если и дает молоко, то питается при этом отнюдь не травой, – довольно-таки убедительно произнес Андрей.

Зверь разинул пасть, из который, словно кусок отбивной, вывалился широкий алый язык. Язык свернулся в трубку, глаза зверя, и без того огромные, едва не выскочили из орбит, и из разверстой пасти вместе с клочьями пены и слюны вырвалось громоподобное мычание.

– Они что, меня за идиота принимают? – с возмущением воскликнул Андрей. – Я этого уродца на картине Дали видел!

Чудовище повернуло голову на крик. Язык его свешивался набок, словно у изнывающего от жары пса. Чмокнув кожными складками на губах, зверь вытянул в сторону человека шею и с шумом втянул воздух через дыру, чернеющую промеж глаз. В следующую секунду чудище с поразительной для столь огромной массы резвостью рванулось вперед.

Быть может, урод и был всего лишь искусно созданным визуальным образом, но при этом бросок его выглядел если и не слишком изящно, то уж, по крайней мере, мощно, и, вне всякого сомнения, производил должное впечатление.

Вид нацеленных на него огромных, налитых кровью глаз заставил Андрея забыть о двух вооруженных противниках, засевших где-то в кустах. Дабы не оказаться погребенным под огромной массой, он вскочил на ноги и метнулся в сторону. Но зверь уже видел перед собой добычу, и его, казалось, ничто не могло остановить.

Спасла Андрея только быстрота реакции Дейла. Он сам еще не успел принять никакого решения, а ноги его уже, оттолкнувшись от земли, подбросили тело вверх. Руки ухватились за протянутую между двумя деревьями лиану. Закинув на лиану ноги, Андрей с проворством обезьяны стал карабкаться вверх по провисающему зеленому канату.

Зверь, набравший скорость локомотива, то ли не успев заметить, в каком направлении ускользнула от него добыча, то ли попросту не сумев остановиться, пронесся, круша кустарник, мимо и вскоре скрылся вдали за деревьями.

Андрей не успел даже дух перевести, как ослепительно яркий голубоватый луч, едва не зацепив его голень, перерубил лиану, на которой он висел подобно переспелому плоду. От стремительного падения у Андрея перехватило дух. Вместе с обрывком лианы, за которую отчаянно цеплялся, он описал в воздухе крутую дугу. И снова его спасла реакция Дейла. Если бы не он, сам Андрей ни за что не догадался бы выставить ноги вперед и со всей силой впечатался бы в ствол оказавшегося на пути дерева. А так удар оказался менее болезненным. Выпустив из рук лиану, Андрей упал на землю.

Первое, что он увидел, перевернувшись на спину, был вороненый ствол, направленный ему в левый глаз. Ствол тянулся от необычного вида оружия, которое держал в руках низкорослый человек, одетый в маскхалат, поверх которого была еще и накинута сеть с закрепленными на ней небольшими веточками и пучками травы. Лицо у человека было монголоидного типа. Остервенело-злобное выражение сразу же выдавало в нем патологического убийцу. Злобно сверкнув раскосыми глазами, человек ткнул стволом своего оружия Андрея в щеку и что-то отрывисто выкрикнул.

– Что он хочет? – мысленно спросил Андрей у Дейла.

– Представления не имею, – ответил тот.

– А что будет, если он выстрелит?

– Мы выйдем из игры. Выстрел с такого близкого расстояния будет признан арбитрами как смертельный.

– Так что же делать?

– А ты как думаешь?

Андрей ничего не успел ответить. Тело, подчиняясь навыкам, которыми обладал Дейл, снова опередило его мысли.

Вывернув шею, Андрей постарался убрать голову с линии огня. Одновременно с этим он, ухватившись руками за ствол направленного на него оружия, отвел его в сторону и изо всех сил ткнул в землю.

Монголоид возмущенно вскрикнул и нажал на спусковой крючок. Земля под ним вспучилась и почернела. Отдача отшвырнула хозяина оружия в сторону.

Андрей прыжком поднялся на ноги и, держа оружие, как дубину, за ствол, с размаху ударил противника прикладом по голове. Тело коротышки дернулось и неподвижно замерло.

– Ну нет! – Андрей сделал шаг назад и медленно качнул головой из стороны в сторону. – Так мы не договаривались…

– Ты о чем? – спросил его Дейл.

– Мы же убили его, – оружием, которое он все еще держал в руках, Андрей указал на мертвого противника.

– Ты бы предпочел, чтобы он убил тебя?

– Разве нельзя было обойтись без этого? – растерянно произнес Андрей.

– Сейчас, Андрюша, перед тобой лежит всего лишь заводная кукла, – спокойно произнес Дейл. – Но если ты отправишься на Айвель-5, то там тебе, возможно, придется стрелять в живых людей. Так что привыкай…

– Не по мне это, – снова покачал головой Андрей.

– Осмотри оружие, которое держишь в руках, – строго, как приказ, произнес Дейл.

– Зачем? – спросил Андрей, но при этом руки его машинально чуть приподняли оружие и привели его в горизонтальное положение.

– Затем, что где-то неподалеку прячется еще один противник, – напомнил Дейл.

Зажав приклад оружия под мышкой, Андрей присел на корточки и настороженно огляделся по сторонам. Не увидев никого среди зарослей кустарника, он внимательно осмотрел трофей.

– Это однополосный излучатель непрерывного действия, – сказал Дейл. И тут же добавил: – Можешь выкинуть его.

– Ствол у основания раздут, – Андрей пальцем провел по поврежденному участку. – Значит, произошел разрыв светопроводящего волокна.

– Молодец, – похвалил Дейл. – Быстро схватываешь.

Бросив излучатель, Андрей направился к телу мертвого противника. Стараясь не смотреть на залитое кровью лицо, он быстро обыскал его. На поясе в кобуре он обнаружил обычный пистолет и широкий охотничий нож. В кармане – две запасные обоймы.

– Ну, теперь можно и второго поискать, – бодро произнес Дейл.

– И как ты собираешься это делать? – сняв пистолет с предохранителя, спросил Андрей. – Мне почему-то кажется, что если мы его позовем, то он не откликнется.

– Смотря как позвать, – загадочно ответил Дейл.

Андрей огляделся по сторонам. Неподалеку от него свисала с дерева обрубленная лиана.

– То, что нужно, – сказал Андрей.

– Действуй, – одобрил его решение Дейл.

Сунув пистолет за пояс, Андрей поймал конец лианы и подтянул его вниз, чтобы привязать к ноге мертвого монголоида. Затем по той же лиане медленно, стараясь оставаться незамеченным для возможного стороннего наблюдателя, Андрей взобрался до нижних сучьев развесистой пирамидальной кроны дерева. Сверху он, насколько это было возможно, осмотрел окрестности, но все равно не смог даже примерно определить место, где скрывался второй противник.

Лиана перевешивалась через толстый сук и трижды оплетала ствол дерева. Крепко ухватившись левой рукой за лиану возле самого основания сука, другой рукой Андрей достал нож и несколько раз с силой ударил им по той ее части, которая прилегала к стволу. После третьего удара лопнули последние волокна. И одновременно с этим, не выпуская лиану из рук, Андрей прыгнул вниз.

Падение замедляло вначале трение лианы о дерева, а затем и вес вздернутого вверх тела некогда бывшего не в меру агрессивным карлика.

Падая на землю, Андрей успел заметить огненный шар, вылетевший из кустов. Через пару секунд рядом с ним упал обугленный труп вторично убитого противника.

– Спецэффекты у вас почище, чем у Спилберга, будут, – морщась и ладонью отгоняя в сторону зловонный чад, исходящий от того, что осталось от тела, заметил Андрей.

Дейл на это ничего не ответил.

– Успел заметить, откуда стреляли? – спросил он.

– Там он засел, – рукой указал направление Андрей. – Между двумя деревьями.

– Точно, – подтвердил Дейл. – Что собираешься делать?

– А почему я должен об этом думать?

– Потому что я не могу все время тебе подсказывать. Ты должен научиться самостоятельно пользоваться моим опытом.

Андрей в задумчивости провел ладонью по щеке.

– Ну, если мы успели заметить, где этот тип прячется, то он нас и подавно засек, – сказал он. – А значит, попытается обойти с фланга.

– Справа, – добавил Дейл.

– Почему именно справа?

– Так подсказывает мне мой опыт. Большинство людей, когда не знают точно, куда лучше пойти, поворачивают налево. Следовательно, этот тип попытается обойти нас с правой стороны.

– А ты уверен, что у него человеческое мышление? – с сомнением поинтересовался Андрей.

– Его программировали люди, – немного лукаво ответил Дейл.

– Отлично. – Андрей взял в руку пистолет и встал за деревом, ожидая появления противника со стороны, указанной Дейлом. – Остается надеяться, что этот тип с импульсным излучателем не станет рассуждать так же, как и мы, и не засядет где-нибудь за кустом в ожидании нашего появления…

– Вот он! – перебил Андрея Дейл. – Видишь, кусты шевельнулись?

– Вижу, – присмотревшись, кивнул Андрей. – Но человека там нет… Может быть, птица какая-нибудь?..

– У него камуфляж, адаптирующийся к местности, – шепотом, словно боясь быть услышанным кем-то посторонним, быстро произнес Дейл. – Давай, Андрей, пока он далеко не ушел!..

Андрей выглянул из-за дерева и, вытянув вперед руку с пистолетом, направил ствол в сторону кустарника, ветки которого все еще слегка шевелились. Сделав неглубокий вдох, он задержал дыхание и плавно надавил на спусковой крючок. Не отпуская курок, он повел дулом пистолета слева направо, кладя пули веером, одну за другой. Первые четыре выстрела только сбили листву с кустарника да выгнали из схрона какого-то небольшого зверька, похожего на кролика. После пятого раздался отчаянный крик и длинная тирада на незнакомом языке.

Из кустов навстречу Андрею вылетел багровый огненный шар. Андрей спрятался за дерево, прижавшись спиной к стволу. Врезавшись в дерево, огненный шар растекся потоком напалма, взметнувшимся вверх да самой кроны и превратившим дерево в пылающий факел.

Андрей метнулся в сторону, на бегу стреляя в сторону кустов, где прятался невидимый противник.

Еще один язык пламени, выпущенный из излучателя, проревел невдалеке от него.

Андрей упал на землю и на четвереньках кинулся в сторону невысокой кочки – единственного ненадежного укрытия, имевшегося поблизости. Смяв кустик невысоких цветов с голубоватыми лепестками и раздавив большой гриб с красной шляпкой, он добрался-таки до относительно безопасного места. Здесь он находился вне зоны обстрела невидимого противника, по крайней мере до тех пор, пока тот оставался на занятой позиции.

– Все-таки мы его зацепили, – довольным тоном произнес Дейл.

– Похоже, что не очень сильно, – мрачно заметил Андрей. Перевернувшись на спину, он вставил в пистолет новую обойму. – Только разозлили…

– Злость не самый лучший помощник в бою, – назидательным тоном изрек Дейл.

– Но нам-то теперь что делать?.. Ждать, пока этот тип в камуфляже не подкрадется на расстояние выстрела?

Ждать, однако, долго не пришлось. Огненный смерч, пронесшийся над головой, спалил цветы на пригорке, оставшиеся целыми после того, как по нему прокатился Андрей, и пробил брешь в зеленой стене кустарника у него за спиной.

– Он что, меня за Моисея принимает? – недовольно буркнул Андрей, оглянувшись на пылающий куст.

Новый вихрь огня с ревом пронесся чуть левее в полуметре над землей, оставляя за собой полосу опаленной, пожухлой травы.

– Похоже, он стреляет наудачу, – заметил Дейл.

– А значит, не знает точно, где мы находимся, – продолжил его мысль Андрей.

Еще один выстрел из импульсного излучателя выжег черную полосу в зелени леса. Противник использовал тот же принцип стрельбы веером, что и Андрей, когда стрелял в него из пистолета.

– Давай! – крикнул Дейл после очередного выстрела.

Андрей рывком поднялся на ноги и, пригибаясь, кинулся в сторону, противоположную той, куда перемещался огонь противника. Сделав три больших прыжка, он неожиданно выпрямился, развернулся в сторону, где, по расчету, должен был находиться враг, широко расставил ноги и, выбросив вперед руки с пистолетом, нажал на спусковой крючок. Он давил на курок до тех пор, пока не кончились патроны. Быстро выщелкнув пустую обойму и вставив на ее место новую, Андрей трусцой побежал в сторону, где прятался враг. В любую секунду он ожидал встречного выстрела. И чем меньшее расстояние отделяло его от противника, тем меньше оставалось у него шансов увернуться от огненного шара, выброшенного излучателем. Но враг не стрелял.

Раздвинув ветви кустов, Андрей увидел сначала только лежащую на земле трубу стального цвета с приделанной к ней рукояткой. Затем темно-красное пятно, растекшееся по зелени травы. И только присмотревшись, смог различить контуры человеческого тела, распростертого на земле. Держа человека под прицелом, Андрей ногой откинул в сторону его странного вида оружие. Затем присел на корточки и сдернул с головы неподвижного противника капюшон маскхалата-хамелеона. Сомнений не оставалось – враг был мертв. Андрей глубоко вздохнул, поставил пистолет на предохранитель и провел тыльной стороной ладони по лбу.

Внезапно за спиной раздался треск ломающегося кустарника в сопровождении протяжного громоподобного рева.

Сунув пистолет за пояс, Андрей подхватил с земли импульсный излучатель, вскинул его на плечо, перевел регулятор мощности в максимальное положение и, развернувшись на пятках, нажал на пусковую клавишу. Огненный шар, вылетевший из конца трубы, угодил волосатому бегемоту, отыскавшему наконец-то свой пропавший обед, точно между глаз. Ломая кусты и судорожно дергая конечностями, огромная туша завалилась на бок и вскоре затихла.

– Ну, кто еще хочет человеческого тела? – все еще держа руку на пусковой клавише излучателя, задал вопрос, обращенный к неизвестным и невидимым врагам, Андрей.

– На сегодня достаточно, – ответил ему вышедший из-за дерева Алексей Александрович, одетый в тот же строгий темно-синий костюм, который был на нем, когда он явился Андрею в его же собственной квартире.

Андрей опустил излучатель стволом вниз.

– Почему? Я только начал входить во вкус.

– У нас не так много времени, чтобы продолжать эту забаву, – ответил Алексей Александрович.

Он достал из кармана дистанционный пульт управления и, направив его в какую-то одному ему известную точку на небе, нажал кнопку. В одно мгновение лес исчез. Теперь они находились в огромном пустом помещении, похожем на ангар. Ровный, не слишком яркий свет лился откуда-то сверху, хотя никаких осветительных приборов видно не было. Пол представлял собой набор квадратных секций, напоминающих шахматные клетки размерами примерно метр на метр. При отсутствии каких-либо ориентиров определить расстояние до стен было затруднительно.

– Удивительно, – оглядевшись по сторонам, произнес Андрей. Под сводами огромного пустого помещения голос его прозвучал преувеличенно громко и гулко. – Выходит, это и в самом деле были всего лишь объемные картинки?

– Естественно, – ответил Алексей Александрович.

– А как же кусты, деревья?.. Я же не только видел их, но и дотрагивался до них руками… Как я мог карабкаться по несуществующей лиане?..

– Обратите внимание, что оружия у вас в руках тоже нет, – улыбнулся Алексей Александрович. – Фактура предметов, их объем и вес создаются за счет силовых полей направленного действия. Так же, как и напавший на вас зверь, и враги, с которыми вы сражались.

– Значит, зверь все же мог меня раздавить своей массой?

– Этого не допустили бы наблюдавшие за тренировкой арбитры. Но если бы он придавил вас к земле, то на этом испытание было бы закончено – арбитры признали бы вас условно погибшим.

– Выходит, что я прошел испытание? – не зная, радоваться ему или печалиться, спросил Андрей.

– Да, – быстро кивнул Алексей Александрович. – Должен признаться, к полнейшему моему недоумению.

Он нажал еще одну кнопку на дистанционном пульте управления, и квадратная секция пола, на которой они стояли, двинулась в сторону стены.

– Насколько я понимаю, вы не слишком-то высокого мнения о моих способностях? – напрямую спросил Алексея Александровича Андрей.

– Дело вовсе не в том, как быстро вы способны бегать и умеете ли лазить по деревьям, – не глядя на него, ответил Алексей Александрович. – С помощью имплантантов можно сделать супермена из кого угодно. Но, поскольку у нас нет достаточно времени для того, чтобы всесторонне подготовить вас к предстоящей операции, вам придется полагаться только на опыт и навыки вашего донора… Дейла Колтрейна…

– Это все я уже слышал, – нетерпеливо дернул углом рта Андрей. – Но, предлагая мне эту работу, вы ведь уже знали, что так оно и будет.

– Конечно. Но мы не рассчитывали на то, что личность Дейла окажется воспроизведенной в вашем сознании в полном объеме. Теперь вы уже не просто пользователь. Вам предстоит согласовывать каждый свой шаг со своим коллегой. В критический момент вам просто может не хватить времени для того, чтобы прийти к единому мнению.

– Поэтому-то, не дав оружия, на нас натравили двух вооруженных излучателями карликов и обезумевшего от голода зверя, – услышал Андрей мысленный голос Дейла. – Обычно во время полевых учений обстановка бывает куда спокойнее.

– Дейл говорит, что вы поступили не совсем честно, оставив нас без оружия в этих джунглях, – сказал, обращаясь к Алексею Александровичу, Андрей.

– Согласен, – кивнул тот. – Но другого выхода у нас не было.

Секция пола, вместе с которой они двигались, остановилась возле стены, где тут же открылась небольшая, незаметная со стороны дверь. Войдя в нее, они оказались в том же зале с двумя столами, откуда и началось путешествие Андрея по джунглям.

Алексей Александрович засунул руки глубоко в карманы брюк и, повернувшись к Андрею, окинул его изучающим взглядом, словно впервые видел стоящего перед ним человека и пока еще не знал, заслуживает ли он хоть какого-то внимания.

– Удивительно, но факт, – медленно, как будто делая над собой усилие, произнес он. – Психологи Статуса всегда придерживались мнения, что если две равноправные личности окажутся в одном теле, то подобное существо не сможет даже нос себе почесать. Вам же каким-то образом удалось найти взаимопонимание и наладить нормальное взаимодействие. – Алексей Александрович сделал паузу и чуть приподнял плечи, словно поежившись от легкого озноба. – Не знаю, как вам это удалось, но показатели вашего теста на нейромоторные реакции убедили арбитров в том, что вы способны продолжить работу на Айвеле-5… Черт, я даже не знаю, к кому из вас двоих я в данный момент обращаюсь!

– Мы оба слушаем вас, – спокойно произнес Андрей.

– Отлично. – Алексей Александрович выдернул руки из карманов и немного раздраженно хлопнул ладонями. – В таком случае, Дейл, я могу оставить Андрея на твое попечение. Через полчаса у вас сеанс нейропластики. Затем займитесь историей Айвеля-5 и сегодняшним положением дел в Кедлмаре. Если будет желание, вечером можете пострелять в тире… Вопросы?

– Нет, – ответил за обоих Андрей.

Алексей Александрович посмотрел Андрею в глаза и, резко взмахнув указательным пальцем, строго добавил:

– И чтобы никаких мне нарушений дисциплины! Через пару дней вам придется танцевать танго уже не передо мной!

Глава 3

НОВОЕ ЛИЦО

– Есть не хочешь? – спросил Дейл.

– Ведь сам же отлично знаешь, что хочу, – довольно резко ответил Андрей. – Зачем тогда спрашиваешь?

– Я просто хотел проявить деликатность, – обиженно произнес Дейл. – Это все же твое тело.

– Насколько я понял, подобная деликатность может стоить нам обоим жизни, – сказал Андрей. – Так что давай без обиняков.

– Хорошо. До сеанса нейропластики у нас полчаса. Есть время перекусить. Знаешь, куда идти?

– Ты ведь знаешь, – сказал Андрей, направляясь к выходу.

Тем же коридором, которым он пришел сюда в сопровождении Алексея Александровича, Андрей покинул комнату для совещаний, за стенами которой находился полигон.

Стены коридора были покрыты аккуратно подогнанными один к другому ровными квадратами из странного материала, похожего на тусклые нешлифованные листы металла. Но при этом на ощупь они были теплыми и податливыми.

Андрей остановился возле одного из таких псевдометаллических квадратов и принялся вертеть головой, наклоняя ее то к одному плечу, то к другому, чтобы осмотреть поверхность стены под всеми возможными углами. С близкого расстояния стена казалась покрытой тонким полупрозрачным слоем стекловидного материала, за которым медленно перемещались сероватые разводы различной степени плотности.

– Стена покрыта информационными экранами, – начал объяснять Дейл.

– Я уже все понял, – опередил его Андрей.

Он прижал ладонь к правому верхнему углу квадрата. Неясные разводы на экране, быстро приобретая плотность и четкие очертания, сложились в таблицу меню:

«Общий план Статуса.

Расположение служебных помещений.

Словари и переводчики.

Именной список сотрудников…»

Андрей коснулся пальцем последней строки.

– Ты знаешь, на каком языке составлено меню? – осведомился Дейл.

– Нет, – невозмутимо ответил Андрей. – Но тебе-то он известен…

На экране возникла клавиатура. Андрей быстро набрал свое имя и коснулся индикатора ввода.

Изображение клавиатуры расплылось по экрану, на мгновение превратившись в невыразительные серые разводы, которые через пару секунд преобразовались в строки информации:

«Макеев Андрей Валентинович.

35 лет.

Планета – Земля.

Срок работы в Статусе – 1 день.

Должность – агент категории «3Х».

– Что означает категория «3Х»? – спросил у Дейла Андрей.

– Агент категории «3Х» действует на планете, выдавая себя за местного жителя. Специфика подобной работы заключается в том, что агент далеко не всегда имеет возможность проконсультироваться со Статусом по тому или иному вопросу. Поэтому большинство решений он должен принимать самостоятельно.

– А-а, – разочарованно протянул Андрей. – А я думал, это что-то вроде лицензии на убийство… Ну, как два нуля у Джеймса Бонда…

– Два нуля – это просто уборная, – усмехнулся Дейл. – Не нужно много ума для того, чтобы свернуть кому-то шею… Ты сам мог не так давно в этом убедиться… Агенту же категории «3Х» приходится думать не только о том, чтобы самому остаться в живых, но и о том, как скажется то или иное его действие на ходе всего исторического процесса.

– Надо полагать, что категория «3Х» досталась мне в придачу к твоему сознанию, – сделал сам собой разумеющийся вывод Андрей.

– Естественно, – ответил Дейл. – Иначе и быть не могло. Тебе ведь предстоит временно занять мое место.

Андрей дотронулся до индикатора выхода из программы, и информационный экран вновь превратился в серый непроницаемо-мутный квадрат.

– А кем ты был на Айвеле-5? – спросил он Дейла.

– Солдатом, – односложно ответил тот.

– Конечно, – вспомнил Андрей. – Я же был тобою во время марш-броска… Ну, когда сержант пнул тебя под зад…

– Отлично помню.

– Давно это было?

– Три года назад.

– Ты уже три года работаешь на Айвеле-5?

– Побольше. Пятый год пошел.

– И до какого звания ты дослужился?

– Давай поговорим об этом позже, – ушел от прямого ответа Дейл. – Сейчас у нас только двадцать минут на то, чтобы перекусить.

– Потом так потом, – легко согласился Андрей.

Андрей не хотел форсировать события уже хотя бы потому, что в отличие от него самого Дейл не имел возможности скрыть что-либо от своего напарника. Да и причин к этому у него не могло быть. От того, в какой степени оба они будут доверять друг другу, могла в конечном итоге зависеть их жизнь, которая сейчас была у них одна на двоих. Андрей не сомневался, что в ближайшее время получит всю необходимую информацию. Если Дейл не желает говорить об этом сейчас, значит, сейчас не время и не место для разговоров на данную тему.

Небольшие столовые-автоматы имелись практически на каждом уровне. Дейл предложил воспользоваться той, что находилась на 45-м уровне, объяснив это тем, что оттуда всего за пару минут можно добраться до отделения нейропластики, посещение которого вменялось Андрею в обязанность.

Если бы не удивительные стены, то Статус – по крайней мере та его часть, которую видел в данный момент Андрей, – вполне бы мог сойти за офис какой-нибудь преуспевающей фирмы на Земле. Даже служащие, то и дело встречавшиеся на пути, были по большей части людьми. Или же очень на них походили.

Но порою встречались и весьма экзотичные личности. Помимо лурианцев и васкатов Андрею довелось увидеть некое гусеницеобразное существо, на котором не было никакой одежды, если не принимать за такую густой ворс жесткой щетины, и двух шагающих треножников двухметрового роста с головами, похожими по форме на допотопные детские пирамидки.

Но испугался Андрей только однажды – когда следом за ним в лифт вошли два гуманоида. Их худые высокие тела были завернуты в белые одеяния, которые, в зависимости от особенностей личного воображения, можно было принять как за простыни, так и за саваны. Сходство одежд гуманоидов с последним названным объектом усиливалось самим их внешним обликом. У них были худые, костлявые лица с провалившимися носами и без выраженных ушных раковин, обтянутые морщинистой кожей фиолетового цвета с зеленоватыми наростами. Жидкие сальные волосы странных существ были зачесаны назад и собраны на затылках в чахлые пучки. Сходство с зомби дополняли и неторопливые, немного угловатые движения инопланетян.

Встретившись взглядом с красноватого цвета глазами одного из гуманоидов, зрачки которых были похожи на тонкие вертикальные черточки, Андрей нервно сглотнул. Требовалось совсем немного воображения, чтобы стоящее перед ним существо превратилось в ужасающего монстра, жаждущего теплой человеческой крови.

– Куда направляетесь? – услышал он мысленный вопрос инопланетянина.

– Он всего лишь хочет узнать, на какой уровень тебе нужно, – это был уже голос Дейла.

– Сорок пятый, – с трудом выдавил из себя Андрей.

Инопланетянин, наклонив голову к плечу, недоумевающе посмотрел на него и снова мысленно повторил свой вопрос.

– Он не понимает по-русски, – со скрытой иронией заметил Дейл.

Андрей повторил свой ответ мысленно.

Инопланетянин молча кивнул и костлявым пальцем с широким толстым ногтем, похожим на звериный коготь, коснулся зеленого индикатора на панели управления.

– Что тебя так напугало? – удивленно спросил у Андрея Дейл.

– Эти, – взглядом указал на инопланетян Андрей. – Живые мертвецы.

– Да ты никак ксенофоб! – изумленно воскликнул Дейл. – Это же арктурианцы. Наверное, самые миролюбивые существа во всей Галактике!..

Лифт остановился.

Прежде чем выйти, арктурианцы обернулись и вежливо поклонились Андрею. Тот ответил им неловким кивком и с облегчением вздохнул, когда за двумя инопланетянами закрылись створки дверей.

– Может быть, они и пацифисты, – мысленно обратился к своему постоянному спутнику Андрей. – Но у Ромеро они могли бы сниматься без грима…

Андрей не закончил начатой тирады, почувствовав, что напарнику совершенно не нравится его отношение к данному вопросу.

– Между прочим, – заметил Дейл, – нейропластику тебе будут делать именно арктурианцы. Так что предупреди меня заранее, если снова соберешься падать в обморок при одном только взгляде на них.

– А что это за нейропластика? – выйдя из лифта, поинтересовался Андрей. – Мне снова станут что-то вживлять под кожу?

– Нет, всеми необходимыми имплантантами тебя уже снабдили. С помощью нейропластики тебя превратят в моего двойника.

– Пластическая хирургия, – догадался Андрей.

– Что-то вроде того. Только без скальпеля. Методика разработана арктурианцами. Но даже среди них далеко не каждый ею владеет…

– Тайные знания, передающиеся от отца к сыну?

Воспользовавшись памятью Дейла, Андрей без труда нашел дверь столовой.

– Никаких секретов здесь нет. Но для того, чтобы освоить нейропластику, требуется виртуозное владение психотехникой. Многие из необходимых навыков, для овладения которыми представителям иных рас требуются годы и годы упорного труда, арктурианцы получают при рождении. К примеру, для телепатического общения им, в отличие от нас с тобой, не нужны специальные нейрочипы…

– На Земле тоже имеются хилеры, – ввернул замечание Андрей. И с некоторой обидой в голосе добавил: – Похоже, здесь никто, кроме меня, не печется о чести родной планеты.

Переступив порог, он окинул взглядом пустой обеденный зал. В центре стояло с десяток небольших круглых столиков на тонких, кажущихся весьма ненадежными ножках. Стульев, как ни странно, не было ни одного. Вдоль стен были установлены шкафы со световыми индикаторами и клавишами, похожие на автоматы, продающие кока-колу.

– Нейропластика – это нечто совершенно иное. С помощью интенсивного экстрасенсорного стимулирования отдельных участков тканей, волосяных луковиц и желез внутренней секреции врач-нейропластик может в кратчайшие сроки полностью изменить внешность человека.

– А цвет глаз?

– Без проблем. Для этого всего-то и требуется, что изменить содержание меланина в радужной оболочке.

– И это достигается всего лишь простым наложением рук? – с сомнением спросил Андрей.

– Да. Если не требуется серьезная перестройка всего лицевого скелета. Но, насколько я могу судить, тебе это не грозит.

– А нынешнюю мою внешность мне потом вернут?

– Конечно. Если захочешь, арктурианцы смогут сделать из тебя хоть молодого Алена Делона.

– Лучше уж тогда Брюса Уиллиса.

Подойдя к ближайшему автомату, Андрей нажал кнопку меню. На экране перед ним возник список блюд, разбитый на подгруппы. Андрей уверенно выбрал ту, в которой предлагался перечень блюд для существ с белковыми телами на углеродной основе и с левозакрученной спиралью ДНК.

– Что бы ты посоветовал попробовать? – спросил он у Дейла.

– Салат из гвидо, запеченное мясо вуаба с маринованными кубаками и сок из лурианской клубники.

– Да? – Андрей с сомнением почесал затылок. – Честно говоря, кроме клубники, все остальные названия кажутся мне не слишком-то аппетитными.

– Ну, в таком случае выбирай сам.

– Нужно начинать вживаться в образ, – решительно заявил Андрей. – Что едят в Кедлмаре?

– Хочешь попробовать самое популярное национальное блюдо? – Андрею показалось, что, произнося эту фразу, Дейл усмехнулся. – Тогда закажи банку тушенки. Желательно десятилетней выдержки.

– Неужели в Кедлмаре так плохо с продовольствием?

– Хуже, чем в СССР в годы перестройки.

– Тогда давай этих твоих маринованных… Как их?..

– Кубаки, – подсказал Дейл.

– Они самые, – кивнул Андрей.

Найдя в меню нужную графу, он сделал заказ и указал номер столика, за который собирался сесть.

Поднос с заказом возник в центре стола прежде, чем Андрей успел до него дойти. Как только он коснулся рукой края стола, от пола рядом с ним отделилась тонкая полоска покрытия. Изогнувшись в полете, она приняла форму сиденья с узкой спинкой, зависшего на требуемой высоте без какой-либо видимой опоры.

Андрей надавил на сиденье рукой, чтобы убедиться в его надежности, и только после этого осторожно присел. Однако откинуться на спинку он так и не решился.

Не имея достаточно времени, Андрей не смог в полной мере насладиться незнакомыми и необычными вкусовыми сочетаниями инопланетной кухни. Есть пришлось быстро. Но почти все из того, что он попробовал, пришлось ему по вкусу. За исключением сока из лурианской клубники. Вопреки названию, он оказался похож на кислое молоко, в котором растворили кусок земляничного мыла. В ответ на заверения Дейла, что в соке много витаминов, Андрей заявил, что это самый мерзкий напиток из всех, какие ему когда-либо приходилось пробовать, и решительно отказался его допивать. Вместо этого, подойдя к автомату, он, подумав, заказал себе стакан арктурианского пива, которое, к величайшей радости потребителя, оказалось самым что ни на есть настоящим, притом отменного качества.

– Теперь и я готов признать, что арктурианцы отличные ребята, – сказал Андрей, осушив стакан. – Пивко у них славное.

Глянув на атомат, он подумал, не заказать ли еще один стакан.

– Хватит, – решительно заявил Дейл. – У нас на сегодня обширный план мероприятий.

– Ну правильно, – обиженно произнес Андрей. – Три дня усиленных тренировок без нарушений режима, а потом пара месяцев на Айвеле-5, в Богом забытом Кедлмаре, где, если верить твоим словам, самым изысканным блюдом является тушенка с душком. Когда мне снова удастся отведать арктурианского пивка?

– В Кедлмаре тоже есть пиво, – заверил его Дейл.

– Уверен, что по вкусу оно похоже на пиво в такой же степени, как был похож на клубничный тот сок, который ты коварно пытался влить в меня, воспользовавшись пробелами в моих познаниях, относящихся к области межгалактического общепита.

– Ну тем не менее в Кедлмаре этот напиток называют пивом, – ответил Дейл.

– То, что сейчас происходит в России, кто-то тоже называет демократией, – с сарказмом заметил Андрей.

Прежде чем покинуть столовую, он обреченно вздохнул и кинул последний взгляд в сторону автомата, который мог бы сделать его счастливейшим обладателем стакана изумительного арктурианского пива.

В приемную отделения нейропластики он вошел точно в назначенный срок.

Прямо напротив двери за изящным столиком, дизайн которого был выдержан в модернистском стиле, сидела девица с роскошной рыжей шевелюрой. За спиной у нее висела картина, очень похожая на «Черный квадрат» Малевича.

Рыжее на черном всегда производило на Андрея ни с чем не сравнимое впечатление. На мгновение он даже забыл, зачем, собственно, сюда пришел. Подойдя к столу, он коснулся его кончиками пальцев и, не решаясь заглянуть девушке в глаза, дрогнувшим голосом произнес:

– Простите, мы прежде с вами нигде не встречались?

– Ты что несешь! – возмущенно воскликнул Дейл. – Где ты мог с ней встречаться?! Она же из системы Медузы!

– Не мешай, – мысленно огрызнулся Андрей. – Это же стандартная фраза при знакомстве с девушкой.

– В таком случае перейди на телепатию, – усмехнувшись, посоветовал Дейл. – Она же не понимает, что ты ей говоришь!.. И имей в виду, что ни при каких обстоятельствах вы с ней не сможете завести общих детей. Она… Существо, которое ты видишь перед собой, относится к расе гермафродитов.

Андрей отшатнулся от столика, словно обжегшись.

Девушка улыбалась ему все так же приветливо, однако теперь ее улыбка не казалась Андрею такой же очаровательной.

– Извини, что внес нотку диссонанса в возникшую было идиллию, – насмешливо заметил Дейл. – Надеюсь, ты не строил далеко идущих планов…

– Извини, мама, теперь я буду вести себя хорошо, – ответил Андрей. – Меня зовут Андрей Макеев, – мысленно обратился он к рыжеволосому гермафродиту. – Мне назначено…

– Конечно, – ответ был передан Андрею телепатически, но при этом алые губки рыжеволосого существа чуть приоткрылись, обнажив два ряда острых треугольных зубов, – это был не ротик, а миниатюрная акулья пасть. – Доктор Ю Куомо уже ждет вас.

– Спасибо, – сухо кивнул Андрей, направляясь к двери в кабинет врача.

– Если у тебя серьезные намерения, то нужно было поцеловать девушке руку на прощание и преданно заглянуть ей в глаза, – ехидно заметил Дейл.

– Ты нарочно припрятываешь от меня часть имеющейся у тебя информации, чтобы потом посмеяться?

– Вовсе нет. Просто порой эмоции у тебя преобладают над доводами рассудка. В таких случаях ты ведешь себя слишком уж импульсивно…

– А как, по-твоему, я должен себя вести, видя перед собой красивую девушку?

– По-моему, вначале следует убедиться в том, что форма адекватна содержанию. Между прочим, то же самое относится и к арктурианцам…

– К создателям арктурианского пива я могу относиться не иначе, как с искренним уважением и признательностью за их благородный труд на благо всей Галактики… Добрый день, доктор Ю Куомо. Моя фамилия Макеев.

– День добрый, уважаемый.

Навстречу Андрею вышел зомбиподобный арктурианец. Лицо его было землистого цвета, а кожа, казалось, клочьями слезала с костей черепа. Правда, одет он был не в саван, а в легкий костюм спортивного покроя, бледно-бирюзового цвета. И улыбка у него была вполне приветливой.

Андрей несколько удивленно оглядел кабинет врача, который, вопреки его ожиданиям, оказался почти пуст. Никакой хитроумной высокотехнологичной аппаратуры здесь не было, если не принимать в расчет простенького на вид компьютера, стоящего на столе. Рядом на стене висела картина, на которой была изображена голая скала. На самом ее краю росло одинокое дерево, едва не сползающее в пропасть и все же отчаянно цепляющееся корнями за камни. В углу комнаты в квадратном кашпо стояло миниатюрное деревце-бонсай, удивительно напоминающее то, что было изображено на картине.

– Это дерево с моей родины, – заметив взгляд Андрея, объяснил доктор Ю Куомо.

– Вы давно не были дома? – вежливо поинтересовался Андрей.

– Двадцать четыре стандартных года, – ответил арктурианец и жестом руки указал Андрею на широкое полукруглое кресло с низкой спинкой. – Прошу вас, присаживайтесь.

– Благодарю.

Андрей опустился в кресло. Из-за низкой спинки сидеть в нем было не очень-то удобно – спину приходилось держать прямо, напрягая мышцы.

Сам Ю Куомо, заняв место за столом, включил компьютер. На экране появилось лицо, выполненное в трехмерной проекции.

Чье это было лицо, Андрей рассмотреть не успел – Ю Куомо развернул монитор к себе так, чтобы иметь возможность видеть одновременно и изображение на экране, и сидящего перед ним человека. Минуты две, откинувшись на спинку стула и постукивая широкими плоскими ногтями по оскаленным передним зубам, он молча изучал лицо Андрея. Время от времени бросал быстрый взгляд на экран. При этом ноздри его приплюснутого носа как-то странно раздувались, словно доктор пытался уловить и идентифицировать витающий в воздухе едва уловимый запах.

Андрей молчал, не зная, что сказать. Дейл тоже не подавал голоса.

Неожиданно Ю Куомо резким, отнюдь не характерным для арктурианцев движением вскинул руки и хлопнул ладонями по своим худым и острым плечам.

– Ну что ж, мне все ясно, – радостно возвестил он.

Доктор провел носком ноги по полу, и кресло, в котором сидел Андрей, подкатило к нему почти вплотную. Сиденье чуть приподнялось так, что глаза Андрея оказались прямо напротив красных глаз арктурианца. Широкие подлокотники приподнялись и сомкнулись, заключив Андрея в кольцо.

– Извините, но мне необходимо, чтобы какое-то время вы держали голову неподвижно, – протелепатировал Ю Куомо.

Андрей почувствовал, как его затылок и шею обхватил мягкий, но довольно прочный зажим. На мгновение ему сделалось несколько не по себе. Он был практически лишен возможности двигаться и всецело находился во власти арктурианца, внешность которого отнюдь не внушала доверия с первого взгляда. Однако очень скоро Андрею передалось непринужденное спокойствие Дейла, которому подобная процедура была не в новинку. Он расслабился и предоставил доктору Ю Куомо возможность делать все, что тот как специалист сочтет нужным.

Подавшись вперед, арктурианец поставил локти на подлокотники кресла, в котором сидел Андрей. Узкие щелки его зрачков словно ощупывали каждый миллиметр поверхности лица землянина. Медленно разогнув костлявые, похожие на сучки мертвого дерева пальцы, Ю Куомо провел ладонями по щекам Андрея. От рук врача приятно пахло горьким миндалем. Кожа была сухой, чуть шероховатой и, как показалось Андрею, немного прохладной.

Ю Куомо развел руки в стороны и согнул пальцы так, что они образовали почти прямой угол с ладонями. Кончики пальцев коснулись щек, потом губ.

На этот раз Андрей явственно ощутил исходящее из пальцев арктурианца тепло.

Давление пальцев сделалось сильнее. Андрей почувствовал легкий зуд под кожей, куда, казалось, медленно проникали пальцы арктурианца.

– Будьте добры, задержите ненадолго дыхание, – попросил Ю Куомо и сдавил большими пальцами носовую перегородку «пациента».

На секунду арктурианец откинулся на спинку стула, чтобы, подобно художнику, окинуть быстрым взглядом лицо Андрея. Видимо, полученный результат его не вполне удовлетворил. Сделав глубокий вдох, он вновь принялся за ваяние нового лица Андрея. Быстро провел ладонью по лбу землянина, словно стирая с него морщины, после чего очертил указательными пальцами новые контуры ушных раковин.

Работа над подбородком заняла у врача около десяти минут. Арктурианец с такой тщательностью ощупывал каждую выемку на нижней челюсти Андрея, что тот даже подумал, что с ней не все в порядке.

– Закройте, пожалуйста, глаза.

Андрей выполнил просьбу врача, и арктурианец быстро провел подушечками больших пальцев по его векам.

Еще раз окинув придирчивым взглядом «работу», Ю Куомо ударил ладонью о ладонь, словно стряхивая с рук прилипшую к ним паутину, и с чувством глубокого удовлетворения протелепатировал:

– Все, сеанс закончен.

Андрей почувствовал, что захват, удерживавший его голову, исчез. А подлокотники кресла, в котором он сидел, снова разошлись в стороны.

Андрей осторожно коснулся ладонью своего лица.

– У вас есть зеркало? – спросил он у врача.

– Хотите увидеть свое новое лицо? – Фиолетовые губы арктурианца растянулись в улыбке. – Торопитесь, молодой человек. Видимые изменения появятся примерно через десять часов, не раньше. Тогда и можно будет судить о результатах моей работы.

– Да?.. – растерянно и с некоторой долей разочарования произнес Андрей.

– А чего ты, собственно, ожидал? – услышал он голос Дейла. – Ты не Алиса, а Статус – не Страна Чудес.

Опершись о подлокотники, Андрей поднялся из кресла.

– Спасибо, доктор, – протелепатировал он арктурианцу.

– Не за что, – улыбнувшись, ответил тот. – Общее дело делаем.

Андрей многозначительно кивнул и вышел из кабинета.

В приемной он несколько смутился, встретившись взглядом с рыжеволосым существом под «Черным квадратом».

– Простите, у вас нет зеркала? – спросил Андрей.

Улыбнувшись, девушка – Андрей просто не мог воспринимать обитателя системы Медузы иначе как девушку – протянула ему небольшой круглый предмет.

Глянув на себя в зеркальце, Андрей едва не вскрикнул от ужаса. Он увидел багровое одутловатое лицо с неясными очертаниями. Подобную физиономию можно было заполучить, только подставив лицо под струю перегретого пара.

– Черт!.. Что они тут со мной сделали!..

Андрей выкрикнул эти слова вслух, поэтому рыжеволосая девушка, предложившая ему зеркальце, не поняла их смысл. Однако она прекрасно восприняла эмоциональное состояние произнесшего их человека, поэтому и посмотрела на Андрея с тревогой.

От дальнейшего проявления чувств Андрея удержал отчетливый смешок Дейла.

– Что на этот раз? – обратился он к своему напарнику.

– На этот раз ты не учел особенностей зрительного восприятия обитателей системы Медузы, – ответил Дейл. – Видишь ли, они воспринимают окружающий мир в несколько ином световом диапазоне, нежели мы с тобой. Поэтому у них и зеркала соответствующие.

– Ты хочешь сказать, что эта девушка видит меня таким, каким я увидел себя в ее зеркале?

– Примерно так.

– Какой кошмар! – с откровенным ужасом воскликнул Андрей.

– А по-моему, она была совсем не против познакомиться с тобой поближе, – с ехидцей заметил Дейл.

– Ладно тебе…

Вернув девушке зеркальце, Андрей скороговоркой поблагодарил ее и поспешил покинуть приемную.

– Ну, что у нас теперь по плану? – спросил он у Дейла, оказавшись в коридоре.

– Как насчет того, чтобы заняться историей?

– Ничего не имею против.

– Тогда идем в информаторий.

Глава 4

ПОВТОРЕНИЕ ПРОЙДЕННОГО

– Это и есть информаторий?!

Вопрос, заданный Андреем, даже вопреки его собственным намерениям просто-таки сочился интонациями недоумения и сомнения.

– А что ты рассчитывал увидеть? – поинтересовался Дейл.

Объяснять Андрей не стал, но вообще-то информаторий виделся ему чем-то вроде огромной библиотеки со стеллажами, заставленными видеокассетами, видеодисками, микрочипами, мнемокристаллами и какими-нибудь еще совершенно фантастическими носителями информации. Однако, вопреки ожиданиям, он оказался в небольшой комнатке, в которой всего-то и было, что стол с компьютерным терминалом и метровый плоский экран на стене.

– Естественно, это не само хранилище информации, – объяснил Дейл. – Но отсюда мы можем запросить из него все, что потребуется. Такие небольшие комнаты связи с Центральным информаторием разбросаны по всему Статусу. Пользоваться ими очень удобно – ты никому не мешаешь и тебя никто не отвлекает от дела.

– Ну так с чего мы начнем?

Андрей сел за стол, включил компьютер и, быстро пробежавшись пальцами по клавишам, набрал код доступа Центрального информатория.

– Надо же! – сам себе удивился он. – Всю жизнь отчеты одним пальцем печатал.

– Зато я печатаю почти как профессиональная машинистка, – сказал Дейл. – Выучился этому еще до того, как попал в Статус.

– Кстати, может быть, ты заодно расскажешь и о том, как оказался в Статусе?

– Примерно так же, как и ты. Для работы на одной из планет Статусу понадобился человек с определенными психическими и физическими показателями. Выбор пал на меня. Совершенно случайно. Но я не жалею.

– И никогда не жалел?

– Почти никогда, – после короткой паузы ответил Дейл.

Андрей немного подождал, но продолжения не последовало.

– Я так понимаю, что Айвель-5 был не первым твоим заданием?

– Конечно, нет. Для того, чтобы получить статус «3Х», требуется время.

– Ты говорил, что работал на Айвеле-5 в течение пяти лет. Сколько же тебе самому?

– Я родился в тысяча девятьсот двадцать первом. Но мой биологический возраст соответствует тридцати двум годам по земному летосчислению.

Андрей удивленно приподнял бровь.

– Сколько же всего живут люди в Статусе?

– Благодаря достижениям Галактического сообщества в области медицины жизнь может стать практически бесконечной. Для этого требуется только периодически проходить процедуру регенерации.

– Неплохо, – немного подумав, высказал свое мнение по этому поводу Андрей. – И, наслаждаясь собственным бессмертием, вы сидите и спокойно наблюдаете, как ежедневно умирают тысячи людей? Многие из которых толком и не жили?..

– Право на бессмертие получают только обитатели планет, входящих в Галактическое сообщество… И представители других рас, работающие в Статусе.

– Это что, главный принцип вселенской справедливости?

– В данном случае твой сарказм совершенно неуместен.

– Естественно! – возмущенно взмахнул руками Андрей. – Мы ведь твари, в пыли пресмыкающиеся! А эти, из Галактического сообщества, – высшие существа!

– Они и в самом деле во многом превосходят нас.

– Но это не дает им права относиться к нам как к галактическим недоноскам!

– А что бы ты сказал, если бы пятилетнему ребенку дали в руку боевую гранату?

– При чем здесь это?

– При том, что бессмертие для цивилизаций, не достигших определенной стадии развития, все равно что граната для неразумного малыша, который будет крутить ее в руках, принимая за игрушку, и в конце концов выдернет чеку.

– Не совсем корректное сравнение.

– Конечно. В примере с малышом и гранатой пострадает только он сам и люди, по случайности оказавшиеся рядом с ним.

– Какие же несчастья может принести людям бессмертие?

– Перенаселение, голод, нарушение экологического баланса ради освоения новых территорий, изобретение более изощренных видов оружия уничтожения себе подобных… Достаточно?.. В конце концов бессмертие станет привилегией небольшого числа избранных… Как бы тебе понравилось, если бы бессмертным стал один из генсеков вашей единой и нерушимой?..

– Ладно, давай займемся историей Айвеля-5, – не желая признавать свое поражение, но в то же время не имея никаких достаточно весомых аргументов, мрачно буркнул Андрей.

– Это занятие станет для тебя в каком-то смысле повторением пройденного.

Пальцы Андрея пробежались по клавиатуре. На экране возникло схематическое изображение планетной системы, в центре которой находились две звезды.

– Устойчивая планетная система двух звезд – весьма редко встречающееся явление, – лекторским тоном начал Дейл. – Стабильность системы Борх объясняется тем, что одна из звезд, а именно Борх-2, значительно уступает в размерах своей соседке. Поэтому Борх-2 вращается вокруг Борха-1 по планетарной орбите. На схеме мы видем, что помимо Борха-2 в планетную систему Борх входят пять планет. Нас интересует та, что вращается по орбите, следующей за орбитой Борха-2, – Айвель-5…

Изображение системы Борх сменил вид из космоса на Айвель-5.

– Послушай, Дейл, к чему эта лекция? – пользуясь паузой, задал вопрос Андрей. – Разве я не могу в любой момент воспользоваться тем, что известно тебе?

– Можешь, – ответил тот. – Но для того, чтобы воспользоваться моей базой знаний, ты должен иметь хотя бы самое общее представление об интересующем тебя предмете.

– Узнаю знакомые интонации, – улыбнулся Андрей. – Такое впечатление, что со мной сейчас разговаривает Алексей Александрович.

– Совершенно верно, он сказал бы тебе то же самое.

– Продолжай, – взглядом указал на экран Андрей. – Я всегда верил в пользу любых знаний. Даже тех, которые на первый взгляд кажутся абсолютно ненужными.

– Разумный подход, – согласился Дейл. – Теперь коротко о географии Айвеля-5. Как мы видим на экране, один из континентов лежит под шапкой полярных льдов и, что вполне естественно, необитаем…

– Что, даже пингвинов нет?

– Я имею в виду то, что полярный континент непригоден для постоянного проживания на нем людей, – терпеливо объяснил Дейл.

– Понятно, – кивнул Андрей.

– Все население Айвеля-5 сосредоточено на втором континенте. Кедлмар сопоставим по размерам и даже немного похож по форме на знакомую тебе Австралию. Климат умеренный. Температура колеблется в среднем от минус трех градусов зимой до плюс двадцати восьми летом…

– Райское местечко, – заметил Андрей.

– Было бы райским, если бы не туманы и частые дожди, особенно на побережьях. Но зато на континенте прекрасные условия для сельского хозяйства – почти на всей территории урожаи можно собирать дважды в год. Животноводство развито слабо – основными источниками белков являются морские продукты… Других территорий, пригодных для проживания, на Айвеле-5 нет…

– А как же вот этот архипелаг? – указал на привлекшее его внимание место на карте Андрей. – Островки по большей части небольшие, но зато вон их сколько.

– Острова находятся в зоне разлома земной коры. Частые землетрясения и извержения вулканов, постоянно перекраивающие карту архипелага, делают жизнь на островах практически невозможной… В свое время на одном из них было основано поселение, но ни к чему хорошему это не привело…

– В каком смысле?

– При очередном подводном землетрясении волна цунами смыла находившийся на острове поселок вместе со всеми его обитателями…

Следуя указаниям Дейла, Андрей переключил изображение. Теперь на экране была карта Кедлмара.

– Все обитатели Кедлмара относятся к единой расе, хотя, в зависимости от районов проживания, встречаются некоторые, весьма незначительные, этнические отличия. Внешне люди Айвеля-5 почти неотличимы от европеоидной расы землян. Зарываться слишком уж глубоко в историю Кедлмара, как мне кажется, не имеет смысла. Нас интересует главным образом новейшая история и то, что происходит в Кедлмаре сейчас…

– Кедлмар – это название континента или страны?

– Изначально так назывался континент. В настоящее время на нем существует только одно государство, которое носит то же самое название.

– А что означает само слово «Кедлмар»?

– Это имя верховного божества древних обитателей континента.

– Я так и думал, – кивнул Андрей. – Просто захотел уточнить. Кедлмарцы все еще верят в своих древних богов? Или же у них, как и на Земле, в свое время объявился новый спаситель?

– Для жителей Кедлмара религия давно уже утратила свой первоначальный смысл. Священная книга Кедлмара превратилась в собрание мифов и почитается только как литературное наследие… Вернее, почиталась до какого-то времени.

– Что же произошло потом?

– Мы до этого еще дойдем… Итак, примерно триста лет назад на территории Кедлмара образовались пять устойчивых государств с четко обозначенными границами: Крессида, Молт, Гритон, Триатан и Дотастрак. – Красная лента, скользнув по карте Кедлмара, разорвала континент на пять неровных фрагментов. – Раздел Кедлмара на пять государств произошел в результате столетней войны, которую вели между собой потомки Гурка Великолепного, одного из величайших правителей в истории Кедлмара. – На экране появился не очень умело нарисованный портрет немолодого уже человека с запавшими щеками, длинным острым носом и обвислыми, как у пьяного запорожца, усами. – Гурк еще в юности поставил перед собой цель объединить все земли и народы, обитавшие на территории Кедлмара. Действуя где уговорами, где щедрыми посулами, а где и мечом, он почти добился задуманного. Как часто бывает, завершить дело всей жизни Гурку Великолепному помешала смерть. Далее просто-таки шекспировский накал страстей. Гурк был прозван Великолепным не только за то, что прославился как великий правитель. Он был известен и как весьма любвеобильный муж. От семи жен у него осталось двенадцать законных наследников мужского пола, каждый из которых после смерти отца заявил о своем исключительном праве на титул вождя и продолжателя дела Гурка Великолепного…

– Разве не был назван официальный правопреемник?

– С официальным наследником история темная. Ходили слухи, что Гурк Великолепный оставил завещание, в котором называл своего наследника и доверял ему продолжить начатое им объединение земель Кедлмара. Однако после смерти правителя завещание обнародовано не было. Скорее всего его и вовсе не существовало. Гурк Великолепный считал себя необыкновенным человеком, избранным судьбой для великих дел. Вполне возможно, что при этом он верил и в собственное бессмертие…

– Не рука ли Статуса просматривается за этим?

– Статус здесь абсолютно ни при чем. Гурк Великолепный сам по себе отличался железным здоровьем. Насколько нам известно, ни разу в жизни он не болел ничем серьезным. Он прожил долгую жизнь и умер в одночасье от крупозной пневмонии, когда никто, и сам Гурк в том числе, этого не ожидал. После смерти отца между наследниками началась свара, которую подогревали и их матери, каждая из которых хотела видеть своего сына властелином великой державы. Четверо сыновей Гурка были убиты в первую же ночь после смерти отца. Заручившись поддержкой сановников, власть в Сабате, главном городе Кедлмара, расположенном почти в центре континента, захватил старший сын Гурка по имени Агдар. Остальным претендентам на престол, дабы спасти свою жизнь, пришлось бежать в провинции. Каждому из них удалось найти сторонников и сколотить войско… Нет смысла пересказывать бесконечные перипетии войны, длившейся, вопреки названию, более ста лет. Война между братьями то затухала, то вспыхивала с новой силой и яростью. Заключались союзы и перемирия, которые затем вероломно нарушались. Происходили грандиозные битвы, длившиеся по несколько дней, и короткие, но от этого не менее ожесточенные стычки.

Сопровождая рассказ Дейла, на экране с калейдоскопической быстротой сменяли одна другую картины рисовальщиков того времени, выполненные как в цвете, так и в скупой черно-белой гамме. Горящие дома… Люди, в ужасе бегущие по проселочной дороге… Отряд всадников, скачущих по засеянным полям… Столкнувшиеся грудь в грудь два отряда пехотинцев, вооруженных длинными алебардами… И отдельно – искаженное дикой ненавистью лицо со шрамом поперек щеки – портрет не то выдающегося полководца тех далеких войн, не то рядового бойца.

– Бесконечные сражения вконец истощили страну, но война не прекращалась. Поскольку все воевали против всех, врагов у каждого из конкурентов всегда оказывалось неизменно больше, нежели преданных сторонников. До конца войны не дожили ни те, кто ее начал, ни даже их дети. К тому же спустя век претендентов на изрядно потрепанное наследство Гурка Великолепного стало в несколько раз больше, чем вначале, – как за счет естественного воспроизводства потомков великого правителя, так и благодаря самозванцам. Конец войне положили пятеро человек. Трое из них являлись законными потомками Гурка Великолепного. Четвертый был один из самозванцев. Кто он такой и откуда, никто толком не знал, но у него имелась мощная, хорошо организованная, дисциплинированная армия, с которой нельзя было не считаться. Пятой была женщина. – На экране появился старательно, но не очень умело написанный маслом портрет немолодой уже женщины. Художнику, несомненно, удались только роскошные черные волосы, зачесанные на левую сторону и падающие на плечо широкой волной. – Сей факт следует отметить особо, поскольку женщины традиционно занимали самые низкие ступени в иерархической лестнице Кедлмара. Однако женщина по имени Крессида, являвшаяся к тому же правнучкой Гурка Великолепного, смогла встать наравне с мужчинами. К тому времени в Кедлмаре уже было изобретено огнестрельное оружие, но оно считалось всего лишь забавой, недостойной настоящих мужчин. Крессида была женщиной, поэтому и мыслила она, и действовала по-женски. Она не стала задумываться над вопросом: пристало или нет мужчине использовать в бою тяжелые длинноствольные ружья, к которым к тому же прилагались еще и специальные рогатины для упора при стрельбе, а попросту оснастила ими своих воинов. И одержала благодаря этому ряд убедительных побед на полях сражений.

Эти пятеро вовсе не были ни гуманистами, ни пацифистами. Они были просто здравомыслящими людьми, прекрасно понимающими, что стране не вынести более бремени бесконечной войны. Точно так же каждый из них отчетливо сознавал, что не сможет одержать окончательной победы в сражениях с бесчисленными противниками. Но, объединив свои силы, они вместе могли покончить со всеми остальными претендентами на власть. Вывод из всего этого напрашивался сам собой: лучше получить пятую часть от общего пирога, чем дожидаться, пока он полностью заплесневеет и станет непригоден для употребления в пищу.

Так родился Союз Пяти, который за семь лет покончил со столетней войной. После этого Кедлмар был поделен между победителями. Каждая из пяти провинций получила имя своего первого правителя: Гритон, Триатан, Дотастрак, Молт и Крессида.

Мир и покой вернулись на земли Кедлмара. Снова зазеленели поля. Заново начали расти города, разрушенные войной. Стали стремительно развиваться наука, искусство и ремесла. За пару десятилетий Кедлмар достиг невиданного прежде процветания…

– Подожди, но ведь Кедлмар был поделен на пять независимых провинций.

– Разве можно разделить на пять частей народ с единой культурой, говорящий на одном языке? При том, что в каждой провинции был свой правитель, очень скоро границы между территориями сделались чистой условностью. Происходил свободный обмен людьми, товарами и информацией.

Через столетие после окончания войны в Кедлмаре сложился довольно-таки необычный общественно-политический строй. При том, что чисто формально это был феодализм, верховная власть в каждой из провинциий по-прежнему принадлежала наследному правителю, фактически управление землями стало осуществляться на демократической основе. При правителях существовали советы, избираемые каждые десять лет прямым и тайным голосованием всего совершеннолетнего населения. Советы занимались вопросами права и налогообложения. Но принятые ими законы не вступали в силу до тех пор, пока под ними не поставит свою визу правитель. Своим единоличным решением правитель мог отменить любой из законов, действующих на его территории, но подобное случалось крайне редко, поскольку неизменно влекло за собой досрочные выборы в совет.

– Прямо-таки конституционный феодализм какой-то, – удивленно качнул головой Андрей.

– Конституция Кедлмара, гарантирующая основные права всем его жителям, независимо от пола и сословной принадлежности, появилась еще полвека спустя.

Андрей увидел на экране изображение полуразвернутого свитка, покрытого старательно выписанными строчками. Внизу к листу бумаги была подвешена большая красная сургучная печать с оттиснутым на ней равносторонним пятиугольником.

– Конституция Кедлмара?

– Именно. Правители пяти провинций наконец-то смогли договориться между собой о полной интеграции своих территорий. Воссоздание единого Кедлмара было ознаменовано принятием конституции и введением единой денежной единицы, названной в честь первого собирателя земель Кедлмара «гурком». Во главе единого государства встал Совет Пяти Правителей. Казалось, что вместе с этим пришел конец всем войнам в Кедлмаре.

– Но история учит нас, что подобная идиллия длиться долго не может, – грустно произнес Андрей. – Даже в раю всегда найдется недовольный. Или какой-нибудь безумный фанатик, который не может спокойно жить, пока всем остальным вокруг него хорошо так же, как и ему. И имя ему…

– В Кедлмаре имя ему Нени Линн.

На экране замелькали кадры старой кинохроники. Площадь, заполненная людьми… Горящее знамя… Танки… Человек на броне…

– Я видел это! – воскликнул Андрей. – Видел во сне, когда меня проверяли на совместимость с твоим сознанием!

– Военный переворот произошел в Кедлмаре семьдесят пять лет назад. К тому времени научно-технический потенциал страны достиг довольно высокого уровня. Возводились новые большие города. Страну покрывала сеть автомагистралей и железных дорог. Широко использовались такие новейшие средства связи, как радио, телевидение и телефон. Набирала темпы компьютеризация. Проводились первые опыты по расщеплению атомного ядра. Использование новейших достижений в области биотехнологии позволило в несколько раз увеличить производство продуктов питания, что навсегда избавило страну от страха перед голодом в случае внезапной засухи.

– А как насчет полетов в космос?

– Космонавтика в Кедлмаре практически не развивалась, если не считать редких запусков метеорологических зондов.

– А спутниковое телевидение?

– В пределах одного континента в нем не было острой необходимости. Трудно сказать, с чем именно это было связано, но ученые Кедлмара устремляли свои взгляды в космос только через трубы телескопов. Кстати, и развитие авиации в Кедлмаре ограничилось созданием вертолетов. Летательный аппарат с неподвижным крылом инженеры Кедлмара почему-то сочли детской забавой, пригодной для практического использования. В дальнейшем…

Телепатический голос Дейла внезапно пропал, словно растворившись в том огромном потоке информации, который он выдавал.

Андрей в первый момент даже не обратил на это внимания, полностью поглощенный наблюдением за стремительно меняющимися на экране фотографиями и видеодокументами, ярко иллюстрирующими все то, о чем рассказывал Дейл. Люди с Айвеля-5 были удивительно похожи на земных людей, и поэтому Андрею казалось, что он не изучает абсолютно чуждую ему историю, а наблюдает за развитием некой альтернативной истории, основным посылом при создании которой служила фраза: «Что было бы, если бы…»

– Все рухнуло в один день, – тихо, одними губами, но все же не мысленно, а вслух произнес Андрей.

– Наверное, не составляет большого труда догадаться, кто оказался в роли незаслуженно обиженных при данном развитии исторического процесса, – протелепатировал Дейл.

– Военные.

– Именно военные, – подтвердил правильность сделанного Андреем вывода Дейл. – До объединения каждая из провинций Кедлмара обладала собственными вооруженными силами, оснащенными по последнему слову науки и техники. Тут уж ничего нельзя было поделать – армия является одним из непременных атрибутов независимости любого государства. Но содержать огромную, хорошо вооруженную армию, которая прежде стояла на страже интересов не одного, а пяти государств, в условиях, когда внешнего противника нет и ожидать его внезапного появления не приходится, – безумное расточительство. Средства, безвозвратно съедаемые военной машиной, могут быть использованы куда более рационально и разумно. Это понятно любому здравомыслящему человеку!..

– Кроме военных, – ввернул свое замечание Андрей. – Порой мне кажется, что их процесс мышления протекает на основе совершенно иных реакций, нежели у штатского человека.

– Тебе часто доводилось общаться с военными?

– Не сказать, чтобы часто. Но и тех встреч, что были, оказалось вполне достаточно, дабы утвердиться во мнении, что где-то существует тайная лаборатория, в которой производится клонирование будущих строевых офицеров.

– Ну, допустим, офицеры тоже бывают разные…

– Естественно. Даже в работе идеально отлаженного конвейера иногда случаются сбои. А уж когда дело касается людей…

– Похоже, что сам ты в армии не служил.

– И, признаюсь, сей факт вызывает у меня ничем не замутненное чувство гордости!

– Ладно, не о том сейчас речь, – ушел от разговора на данную тему Дейл. – Как бы там ни было, Совет Пяти принял решение реформировать армию, сократив ее в течение пяти лет примерно в десять раз и оставив лишь небольшой контингент военных в качестве сил по поддержанию порядка и оказанию помощи населению на случай возможных стихийных бедствий. Естественно, под это решение была разработана широкомасштабная программа адаптации бывших военных к гражданской жизни, включающая в себя льготы при поступлении в учебные заведения и приеме на работу и специальные курсы по переквалификации и обучению мирным специальностям. Система пособий и дотаций должна была обеспечить бывшим военным и их семьям средний прожиточный минимум на период вхождения в гражданскую жизнь. И тем не менее в армейских кругах решение Совета Пяти было принято в штыки. Профессия военного всегда была одной из самых почитаемых и привилегированных в Кедлмаре, и поэтому вполне понятно, что военные не хотели никаких перемен. Со временем их, наверное, удалось бы переубедить, но вот времени у Совета Пяти в запасе и не оказалось. Сложившейся ситуацией, близкой к взрыву негодования, умело воспользовался некий тип по имени Нени Линн.

На экране появилось изображение человека, которого Андрей уже видел выступающим с танка. Он был невысокого роста, довольно щуплого телосложения. Непропорционально большая голова была решительно и даже, можно сказать, с вызовом вскинута вверх, так что подбородок, покрытый жидкой козлиной бороденкой, был направлен на зрителя. Маленькие, немного раскосые и чуть прищуренные глаза Нени Линна хитровато косили в сторону.

– Так выглядел Нени Линн, когда ему было тридцать два года. К тому времени он уже окончил юридический факультет Государственного университета Кедлмара в Сабате. Став адвокатом, он проиграл три довольно-таки несложных гражданских процесса, после чего оставил профессию, решив податься в политики. Выборы в Консультативную палату при Совете Пяти, в которых он принимал участие как независимый кандидат, Нени Линн с треском проиграл, набрав всего лишь полпроцента голосов избирателей. К следующим выборам он решил создать собственную партию. За дело он взялся не слишком умело, но с большим энтузиазмом…

На экране замелькали образцы печатной продукции, начиная с карманных календариков и заканчивая небольшими книжками в мягких переплетах. На каждом из них красовалась самодовольная физиономия Нени Линна.

– Основной задачей своей партии, названной Объединенным союзом людей труда, Нени Линн провозгласил борьбу за справедливое перераспределение государственных доходов. Он утверждал, что трудящиеся, занятые простым физическим трудом, получают меньше десяти процентов от стоимости производимой ими продукции. Естественно, утверждения его были голословными, но все свои выступления он строил не на конкретных фактах, а на гипертрофированных эмоциях и откровенной демагогии. Однако следует признать, что оратором он был незаурядным. Эмоциональное воздействие его выступлений на публику было весьма велико…

На экране тем временем сменяли одна другую фотографии Нени Линна, относящиеся к различным периодам его политической деятельности. Нени Линн, выступающий на трибуне, – левая рука выброшена далеко вперед, а тело оратора едва не падает на стоящих у трибуны слушателей… Нени Линн с девочкой на руках – девочка смущенно улыбается, а политик, лукаво прищурив глазки, треплет ее по щечке, словно заботливый дядюшка… Нени Линн в гостях у работников птицефабрики – ребро одной ладони он резко опускает на тыльную сторону другой, по-видимому объясняя работникам какую-то не вполне понятную им тонкость их же собственного ремесла… Нени Линн среди военных – руки широко раскинуты в стороны, словно он пытается обхватить и подмять под себя всех окружающих его людей одновременно…

– Партия, созданная Нени Линном, не выделялась среди сотен других микроскопических партий ни численностью, ни влиянием. Оригинальной, да и то с большой натяжкой, можно считать только изобретенную и активно пропагандируемую Нени Линном идею Пирамиды власти. По мнению Нени Линна, на вершине власти должен находиться один общенациональный лидер, которому безоговорочно доверяет все население, которое и составляет фундамент данной Пирамиды. Люди, составляющие базис общества, выдвигают из своих рядов наиболее одаренных и способных, которые постепенно поднимаются вверх, с одного уровня Пирамиды на другой. Так что, чисто теоретически, вождем нации может стать любой поставивший перед собой цель служения народу.

– Не вижу в этом ничего нового… Все та же история о чистильщике сапог, который стал президентом.

– Говоря об оригинальности идеи Пирамиды власти, я имел в виду исключительно традиции Айвеля-5. Прежде в истории Кедлмара не встречались структуры государственной власти подобного рода. При формировании любых государственных структур немалую роль играла родословная кандидата на тот или иной пост. Однако принадлежность к древнему и знатному роду давала всего лишь возможность сделать беспрепятственно первый шаг. Дальнейшая карьера зависела исключительно от личных способностей и деловых качеств претендента. Лентяи и бездари в конечном счете теряли свои места…

– Ну, я бы сказал, что это тоже не лучший способ приблизить власть к народу, – заметил Андрей.

– Возможно, что ты и прав. Однако для Кедлмара подобная система являлась вполне естественной. Она вытекала из всей истории страны и органично вписывалась в современность. Скорее всего в дальнейшем система претерпела бы определенные изменения, но времени для реформирования самой себя изнутри у нее уже не было. Нени Линн, следует отдать ему должное, весьма своевременно и чутко уловил новые настроения, возникшие в армейской среде, и перебросил все свои силы на агитацию в воинских частях и подразделениях. Сам же он начал тайные переговоры с высшим генералитетом…

– Одну секундочку, – перебил Дейла Андрей. – Я так думаю, что мне нелишне будет для начала разобраться в системе воинских званий, принятой в Кедлмаре.

– Она очень похожа на ту, что существует на Земле… Кстати, это характерно не только для Кедлмара, но и для всех остальных планет, на которых мне приходилось бывать…

– Я же говорил, что все военные мыслят по единому шаблону, – усмехнувшись, заметил Андрей.

– В данной ситуации мне нечего тебе возразить, – не очень-то охотно признал Дейл. – И тем не менее сей факт значительно облегчает твою задачу. Тебе не придется ломать голову над сложной системой военной иерархии. Перевод будет автоматически осуществляться в моем сознании, а ты будешь получать уже готовый результат.

– Понятно, – кивнул Андрей. – Генерал он и есть генерал.

– Знаки различия военные Кедлмара носят на нагрудных карманах и на рукавах. – На экране появился не слишком длинный ряд нашивок и эмблем. – Перед нами система воинских знаков различия, принятая в Кедлмаре после переворота и свержения Совета Пяти. Надо сказать, она не слишком отличается от той, что была прежде. Воображение создателей новой системы не пошло дальше замены круглого поля на треугольное, которое, по их замыслу, должно символизировать Пирамиду власти. Эмблема над вершиной треугольника определяет род войск. Сейчас в вооруженных силах Кедлмара доминируют мотопехота и бронетанковые войска. Номер под эмблемой обозначает принадлежность солдата к тому или иному конкретному подразделению. О воинском звании можно судить по треугольнику с серебристой окантовкой. Красный – для рядового и сержантского состава, желтый – для младших офицеров, синий – для старшего командного состава. Конкретное звание определяется количеством маленьких треугольников внутри большого.

– А у тебя какое было звание? – спросил Андрей.

– Сержант – три треугольника на красном поле.

– Слабовато, – в шутку заметил Андрей.

– Видишь ли, дорогой, это прежнее продвижение по служебной лестнице определялось способностями кандидата, – совершенно серьезно возразил ему Дейл. – Сейчас же приказы о присвоении очередных званий приходят из Генерального штаба Пирамиды. А я очень сомневаюсь, что там вообще кому-то известно о существовании сержанта Джагга Апстрака.

– Так тебя звали в Кедлмаре?

– Теперь это будет и твое имя.

– Джагг Апстрак, – медленно, вслушиваясь в звучание непривычных слов, произнес Андрей. Секунду подумав, он вынес свое заключение: – По-моему, неплохо… Звучит мужественно…

– Имя Джагг на древнекедлмарском означает «верный».

– Ну-у, тоже мне, – разочарованно протянул Андрей. – Собачье какое-то имя.

– Можешь утешиться тем, что древнекедлмарский сейчас мало кто понимает, – усмехнулся Дейл. – Продолжим урок истории, – сказал он уже серьезно.

– Да все и так уже ясно, – махнул рукой Андрей. – Болтая без умолку об интересах трудового народа, о который якобы вытирает ноги Совет Пяти, Нени Линн спровоцировал волнения в столице. А армия тут же встала на сторону «восставшего народа». Естественно, перед этим Нени Линн дал военным обещание, что в случае его прихода к власти армия не только не будет сокращаться, но, напротив, получит дополнительное финансирование… Так что можешь убрать с экрана этого юродивого…

Андрей взглядом указал на экран, по которому проносились кадры кинохроники, смонтированной из фрагментов выступлений Нени Линна с различных трибун.

Запись речи была не очень качественная, и слова оратора то и дело тонули в треске и шуме помех. Впрочем, слушать Нени Линна было совсем не обязательно. Вполне определенное воздействие на зрителей оказывало само его поведение на трибуне – его обезьянья мимика и резкие, гипертрофированно эмоциональные жесты. Линн то словно в полном изнеможении откидывался далеко назад, так что над краем трибуны виднелась только его плешивая голова с гладко прилизанными остатками волос, то вдруг в порыве страсти всем телом устремлялся вперед, наваливался грудью на трибуну и едва не падал с нее вниз, на головы собравшихся.

– Примерно так оно и было, – сказал Дейл. Нени Линн исчез с экрана, уступив место уже знакомой Андрею карте Кедлмара. В центре континента ярко горела красная точка. – Сабат, столица объединенного Кедлмара и резиденция Совета Пяти, был практически в одночасье захвачен мятежными войсками, двое из пяти членов Совета схвачены и в тот же день казнены по приговору трибунала, в который входили сам Нени Линн, главнокомандующий бронетанковыми войсками, начальник Генштаба армии Кедлмара и командир расположенного в Сабате гарнизона. Трое других правителей тайно покинули столицу. Этот день стал началом гражданской войны, продолжавшейся без малого пять лет. – Красный цвет из точки, обозначающей Сабат, начал медленно распространяться на всю территорию Кедлмара. – Поскольку опорой Нени Линна являлись главным образом военные, любые проявления недовольства со стороны населения подавлялись силовыми мерами. Одним из первых указов Нени Линна был создан так называемый Комитет Гражданского Согласия, ставший главным репрессивным аппаратом новой власти. Вскоре уже никого не удивляли массовые аресты без предъявления обвинения, пытки в тюрьмах и казни без суда и следствия. Поначалу формальным оправданием всего этого являлось противостояние новой власти и поддержка оставшихся в живых членов Совета Пяти. Но после того как все очаги сопротивления были уничтожены и власть Пирамиды – так Нени Линн стал официально именовать созданный им государственный аппарат – распространилась на всю территорию Кедлмара, потребовались новые обоснования продолжающимся репрессиям и непомерному раздуванию армии, на котором настаивали военные. Нени Линн начал выступать с речами, в которых говорил о тайных сторонниках Совета Пяти, притаившихся по всей стране, копящих силы и только и ждущих, чтобы нанести неожиданный удар по власти Пирамиды. Под репрессии, естественно, попадали слои населения, которые, с точки зрения представителей новой власти, являлись всего лишь балластом, не занятые непосредственно в процессе производства материальных благ, – ученые и техники, учителя и медики, художники и литераторы. Все оставшиеся в живых специалисты работали только на военных производствах. Гибельность подобного отношения к интеллигенции страна ощутила пару десятилетий спустя, когда в промышленности и сельском хозяйстве наступил период стагнации. Гурк обесценился настолько, что, направляясь в магазин, человек должен был брать сумку не для товаров, которые собирался купить, а для денег, которыми должен был за них заплатить. Еще через год практически все гражданское население было переведено на карточную систему распределения основных продуктов питания и предметов первой необходимости… Именно в этот период как раз и берет свое начало самая непонятная и, я бы даже сказал, загадочная часть новейшей истории Кедлмара.

На экране появилось изображение огромной серой Пирамиды, похожей на египетские, но с абсолютно гладкими плоскостями. Она словно была вытесана из цельного камня. О размерах ее можно было судить по танку, стоящему у основания Пирамиды и кажущемуся по сравнению с ней детской игрушкой.

– Перед тобой резиденция Нени Линна, которую он не покидает последние пятьдесят лет.

– Что?! – не смог удержаться от удивленного возгласа Андрей. – Ты хочешь сказать, что Нени Линн все еще жив?!

– Я могу сказать только то, что никаких официальных сообщений о его смерти не было, – ответил Дейл. – И даже никакие слухи на этот счет из верхних уровней Пирамиды не просачивались. Формально управлять Кедлмаром продолжает Нени Линн. Однако при том, что средняя продолжительность жизни в Кедлмаре составляет шестьдесят четыре года, это представляется абсолютно невозможным. В этом году Нени Линну должно было бы исполниться сто восемнадцать лет. Последние пятьдесят лет своей «жизни» он, как я уже говорил, не покидает Пирамиду, возведенную в центре Сабата. Все приказы и распоряжения за личным кодом Нени Линна передаются оттуда по компьютерной сети.

– Но кто-то же входит в Пирамиду? Хотя бы для того, чтобы отнести еду тем, кто там находится?

– Единственный вход в Пирамиду находился здесь. – Стрелка на экране очертила небольшой прямоугольник на одной из боковых плоскостей Пирамиды. – Но после того как Нени Линн уединился в ней, вход был наглухо заложен бетонными блоками. Не исключена возможность того, что под Пирамидой имеется система подземных ходов, но нам о них ничего не известно.

– Ты что же, хочешь сказать, что Нени Линн попросту замурован в этой самой Пирамиде? – Андрей едва ли не с возмущением ткнул пальцем в экран.

– Это я и должен был выяснить в ходе своей работы на Айвеле-5. Только разгадав тайну Пирамиды, мы сможем установить, кому в настоящее время принадлежит власть в Кедлмаре.

– А не все ли равно, если и без того понятно, что в стране нужно наводить порядок?

– Дело в том, что исторический процесс, протекающий в Кедлмаре, к настоящему времени приобрел отчетливые черты саморазрушения. Если процесс общественного распада на Айвеле-5 не будет своевременно остановлен, то его итогом станет неконтролируемый выброс энтропии…

– Об энтропии мне уже рассказывал Алексей Александрович. Правда, я не совсем понял, в чем там дело…

– В общем виде можно сказать, что выброс энтропии с Айвеля-5, во-первых, значительно сократит срок жизни нашей Вселенной, а во-вторых, сильно обострит ситуации на нескольких сопряженных планетах, где общества так же далеки от совершенства. Что, в свою очередь, может привести к возникновению цепной реакции, способной в кратчайший срок уничтожить всю Вселенную.

– Значит, Статус планирует проведение на Айвеле-5 крупномасштабной операции?

– Смотря что ты под этим понимаешь. Сразу же могу тебя заверить, что высадка инопланетного десанта в Кедлмаре не намечается.

– И все же…

– Операция по корректированию исторического процесса на Айвеле-5 вступит в стадию разработки не прежде, чем будет собрана вся необходимая для этого информация.

– И первым делом нужно забраться в Пирамиду и выяснить, кто правит Кедлмаром?

– Суть ты ухватил верно. Хотя для получения необходимых сведений совсем не обязательно брать интервью у самого Нени Линна или проводить спиритический сеанс для собеседования с его духом.

– Поверить трудно, что Статус не имеет каких-нибудь технических средств, позволяющих заглянуть в Пирамиду, даже не приближаясь к ней, – с сомнением покачал головой Андрей.

– И тем не менее это так. Нени Линн позаботился о сохранении своих секретов. Пирамида представляет собой бетонный бункер, основная часть которого зарыта глубоко в землю, снабженный к тому же разветвленной и многократно продублированной системой защиты от любых видов незаконного проникновения извне или перехвата какой бы то ни было информации.

– Информацию, интересующую Статус, можно купить у тех, кто ею обладает. Если, конечно, предложить за нее соответствующую цену. Ваша организация, надеюсь, вполне платежеспособна?

– Мы бы именно так и поступили, если бы нашли человека, которому хоть что-то известно о том, что происходит в Пирамиде. Но даже самые высокопоставленные чиновники Кедлмара получают всю необходимую информацию через компьютерные терминалы, связанные с Пирамидой.

– В таком случае я вижу только одну возможность добраться до тайны Пирамиды, – беспомощно развел руками Андрей. – Подготовить штурмовой отряд, взорвать замурованную дверь и ворваться в бункер, чтобы лично увидеть, кто там сидит.

– Я, конечно, понимаю, что это шутка, – ответил Дейл. – Но тем не менее могу сразу же высказать два резона, которые ставят большой и жирный крест на твоем хитроумном плане. Во-первых, проведение подобных акций воспрещается уставом Статуса…

– Это можно было бы сделать руками местных жителей, – быстро вставил Андрей.

– Во-вторых, – словно и не заметив его слов, продолжал Дейл, – Пирамида стоит не в открытом поле, а в центре неприступной крепости.

– Ты же говорил, что Пирамида находится в столице.

– А что мешает возвести цитадель в центре города?

На экране появилось схематическое изображение крепости, похожей на правильный шестиугольник.

– Взять штурмом такую крепость практически невозможно, – продолжал Дейл. – Пятиметровый ров и восьмиметровые стены, способные выдержать прямой удар тяжелой артиллерии. Только два входа на противоположных краях. Два десятка укрепленных боевых точек, оснащенных противотанковыми орудиями, и более сотни гнезд для станковых пулеметов. Постоянный гарнизон цитадели составляет около полутора тысяч бойцов.

– Я, конечно, не стратег, – Андрей задумчиво потер ладонью щеку, на которой уже начала проступать щетина. – Но если бы штурмовать эту крепость предстояло мне, я бы попытался взять ее с воздуха. Достаточно группе десантников захватить хотя бы одни ворота…

– Подобный вариант не проходит, – не дал договорить Андрею Дейл. – В настоящее время во всем Кедлмаре не отыскать и одного вертолета, способного подняться в воздух.

Андрей от недоумения даже не сразу нашел что сказать.

– Как же так? – удивленно произнес он после паузы. – У нас даже в годы советской власти самолеты летали…

– Потому что развитие авиации было жизненно важным вопросом для страны. На Земле авиация – это и средство связи между удаленными территориями, и самостоятельный вид Вооруженных Сил. На Айвеле-5 дело обстоит совершенно иначе. Поскольку все население сосредоточено на одном, да и то не слишком большом континенте, основными средствами доставки пассажиров и грузов всегда были дороги и каботажное плавание. Вертолеты же использовались главным образом как государственный транспорт для доставки высокопоставленных лиц к местам официальных встреч. Армия использовала их для разведывательных целей, а позднее – во время спасательных операций при катастрофах и стихийных бедствиях. Вертолетный парк Кедлмара и прежде был невелик, но окончательно уничтожил его сам Нени Линн. В период раскручивания очередного витка кампании по разоблачению скрытых врагов Пирамиды Линн заявил, что неурожаи и проблемы с продовольствием в стране вызваны тем, что сторонники Совета Пяти используют вертолеты для сбрасывания отравляющих веществ на засеянные поля…

– Но ведь должны были быть свидетели, которые видели вертолеты, опыляющие поля…

– Естественно, нашлись и свидетели… Вполне возможно, что Нени Линн приказал уничтожить все вертолеты потому, что опасался возможного штурма окружающей Пирамиду цитадели с воздуха… Как ты и предлагал.

– Так, значит, в Кедлмаре все же существует оппозиция режиму Пирамиды?

– Если считать противниками режима людей, выражающих свое недовольство шепотом и спрятав голову под одеяло, то можно сказать, что почти вся страна находится в оппозиции.

– Я имел в виду тех, кто готов вести открытую борьбу.

– В течение почти восьми лет сторонникам Совета Пяти удавалось удерживать под своим контролем значительную часть провинции Крессида, расположенной на восточном побережье материка. Но в конце концов расправившись со всеми остальными очагами сопротивления, Нени Линн взялся и за Крессиду. Поскольку линии фронта как таковой не существовало, войска Пирамиды использовали тактику стремительных рейдов в глубь территории противника, уничтожая все, что встречалось на пути. Столь жестокой бойни Кедлмар не знал за всю свою историю. Гусеницы танков буквально стирали с лица земли небольшие города, а пехота в упор расстреливала мирное население, пытавшееся покинуть их, чтобы избежать гибели… Наступление войск Пирамиды продолжалось полгода. В конце концов остатки сил сопротивления оказались блокированы в прибрежном городе Фалмуне. У них не оставалось иного выхода, как только погрузиться на корабли и отплыть в сторону архипелага…

– Так, значит, то поселение людей на островах архипелага, погибшее во время цунами, о котором ты рассказывал…

– Да. Это была последняя известная нам база сопротивления.

– И благодаря ей ожидание возможного вторжения стало для Нени Линна, или для того, кто прячется сейчас в Пирамиде, перманентным состоянием.

– Нени Линну не хуже, чем нам, было известно о том, что оставаться в живых на островах архипелага сколько-нибудь продолжительное время практически невозможно.

– Ну и что, – пожал плечами Андрей. – Главное, убедить всех вокруг в том, что база сопротивления существует. Поверь мне, добиться этого не так уж сложно, если днем и ночью твердить одно и то же во всех средствах массовой информации.

– Согласен. Но дело в том, что с сопротивлением тоже не все до конца ясно. Если бы Пирамида ограничивалась только одной пропагандой, то долго такая ложь не просуществовала бы. Верить в сопротивление заставляет то, что время от времени на территории Кедлмара происходят настоящие сражения между войсками Пирамиды и повстанцами.

– Сражения?

– Да, настоящие битвы с использованием современного оружия и боевой техники.

– И Статус до сих пор не может найти выход на этих самых повстанцев?

– Дело в том, что их нет.

– Стоп! – Андрей поднял руку с открытой ладонью и решительно тряхнул головой. – Давай начнем с самого начала. Время от времени хорошо вооруженные повстанцы совершают нападения… Кстати, какие объекты они обычно атакуют?

– В том-то и дело, что они не успевают нанести удара. Об их передвижении узнают прежде, чем они что-либо предпринимают. Верные Пирамиде войска наносят по отряду мятежников удар и ведут сражение до полного уничтожения противника.

– И тем не менее через какое-то время появляется новый отряд повстанцев?

– Именно так.

– Откуда же они берутся?

– Мятеж поднимают войсковые подразделения.

– Да ну?..

– И это еще не самое удивительное. Главная загадка заключается в том, что в мятежном подразделении на сторону повстанцев в одночасье переходит весь личный состав части, начиная со старших командиров и заканчивая последним посудомоем, который и оружие-то в руках ни разу не держал.

– Что-то я не совсем это понимаю. – Андрей в задумчивости постучал пальцами по столу. – Если мы отбросим предположения мистического характера и твердо решим оставаться на естественно-научной почве, то можно предположить, что на территории Кедлмара свирепствует некий таинственный вирус мятежа, который время от времени поражает ту или иную воинскую часть… – Изобразив самую что ни на есть скромную улыбку, Андрей как бы в смущении потупил взгляд. Проделать все это, не имея перед глазами физического собеседника, оказалось не так-то просто. – Я думаю, Оккам остался бы мной доволен.

– Увы, ты не первый высказал подобное предположение.

– Ну и как?

– Оно оказалось таким же несостоятельным, как и все остальные гипотезы, высказанные по этому поводу. В армейских кругах, особенно среди старших офицеров, которые способны увидеть в целом и здраво оценить обстановку, сложившуюся в стране, и в самом деле зреет недовольство режимом Пирамиды. Ситуация не имеет никаких тенденций к улучшению. Напротив, уровень жизни в Кедлмаре стремительно падает. Отсюда нетрудно сделать вывод, что бремя лишений, ставших следствием развала страны, которое пока лежит на плечах гражданского населения, со временем придется нести и военным. Но пока еще открытых разговоров о свержении Пирамиды в кругах военных не ведется. На данный момент это всего лишь высказывание недовольства по тому или иному поводу. Мятежные части никак не связаны с этой скрытой оппозицией…

– Ты, кажется, говорил, что ни одно из выступлений мятежных частей не повлекло за собой каких-либо заметных последствий?

– Вообще никаких, если не считать результатом сотни убитых.

– А если именно к этому они и стремились? Что, если это нечто вроде последнего шанса сохранить честь? Вроде самурайского харакири?

– Красиво, но бездоказательно. Во-первых, ритуальные самоубийства совершенно не в традициях Кедлмара, а во-вторых, трудно поверить в то, что несколько сотен человек одновременно решают свести счеты с жизнью подобным образом.

– Да, – потер подбородок Андрей. – Есть в этом определенная натяжка. Но в то же время мне кажется, что это мое предположение каким-то образом имеет отношение к правильному ответу на вопрос.

– Не знаю. – Андрей почувствовал, что эти свои слова Дейл хотел бы сопроводить тяжким и безнадежным вздохом. – Каких только теорий я не слышал и сам не высказывал на этот счет. А истинная причина мятежей, вспыхивающих внезапно, без каких бы то ни было предпосылок, в войсковых подразделениях, так и остается загадкой… Кстати, среди гражданского населения подобных массовых акций неповиновения не наблюдается. Так что если заниматься разработкой гипотезы о возможной эпидемии, то следует обратить внимание на то, что этот в высшей степени удивительный микроб поражает только людей в форме.

– Точно, – мрачно буркнул Андрей. – Болезнь легионеров… Не собираюсь проводить никаких параллелей – мне просто само название нравится.

– В таком случае не забывай, что мы с тобой тоже относимся к группе риска, – не то в шутку, не то всерьез заметил Дейл. – Не забывай, что на Айвеле-5 ты сержант Джагг Апстрак из разведроты танкового батальона «Кейзи».

– Что значит «кейзи»?

– Оживший мертвец из старинных преданий. Нечто вроде столь любимых тобой зомби.

– И чем именно мне предстоит заниматься среди этих живых мертвецов?

– В случае боевых действий разведрота обеспечивает своевременный сбор и доставку разведданных в штаб батальона.

– Это понятно. Какие разведданные я должен собирать для Статуса?

– Если я все правильно понял, ты должен просто временно подменить меня, чтобы мое отсутствие осталось незамеченным.

– И это все?

– Вполне достаточно.

– А чем занимался в Кедлмаре ты?

– Конечная цель любого агента Статуса, работающего в Кедлмаре, – понять, кто именно осуществляет в настоящее время функции власти в этой стране. Я пытался добраться до тайны Пирамиды, используя ту информацию, которой обладают военные.

– И, насколько я понимаю, безрезультатно?

– Мне удалось обратить на себя внимание командира батальона «Кейзи» полковника Бизарда. По имеющимся у меня данным, он входит в группу высокопоставленных военных, недовольных политикой, проводимой Пирамидой. Полковник Бизард испытывает ко мне доверие, и вполне возможно, что в скором времени мне удастся близко сойтись с потенциальными заговорщиками.

– А что, если полковник предложит сержанту Апстраку примкнуть к заговорщикам в то время, когда его роль буду исполнять я?

– Будем действовать по обстоятельствам, – ушел от прямого ответа Дейл.

– Понятно, – кивнул Андрей. – Это все, что ты хотел мне рассказать?

– Для начала вполне достаточно.

– В таком случае ответь мне еще на один вопрос. – Андрей сделал небольшую паузу. – Как случилось, что тебя подстрелили?

– Ты хочешь это знать?

– Да.

– Но ты ведь уже это знаешь. Тебе нужно только вспомнить…

Глава 5

ВСЕ МЫ ЛЮДИ…

Жесткие струи холодного косого дождя хлестали по лицу, словно прутья кустов, отведенные в сторону, а затем отпущенные рукой идущего впереди человека.

Дейл провел ладонью по мокрому лицу и поправил на плече широкий ремень из эрзац-кожи, на котором висел зажатый под локтем автомат. Накинутый на голову капюшон пластикового армейского плаща резко сужал поле зрения. Но зато влагу он не пропускал. Впрочем, так же, как и воздух. Плащ, застегнутый на все пуговицы, быстро превращался в подобие миниатюрного парника. Душно, жарко, а все лучше, чем мокнуть под дождем.

Дейл сидел на корточках среди придорожных кустов, пристально всматриваясь в уходящий за горизонт серый, разбитый гусеницами танков и раскисший под дождем проселок. Если бы не дождь, то человека, идущего по дороге, можно бы было заприметить издалека. А так уже на расстоянии метров тридцати все тонуло в потоках нескончаемого ливня.

Отведя в сторону край рукава, Дейл посмотрел на часы. Человек, которого он ждал, опаздывал уже почти на двадцать минут. Оставалось надеяться на то, что его задержали дождь и дорога, превратившаяся в болото.

У сержанта Апстрака был недельный отпуск. Сослуживцам он заявил, что намеревается провести его в Сабате.

От гарнизона, в котором стояли «Кейзи», до Сабата было пять часов езды на мотоцикле, который Апстрак выпросил у начальника машинного парка, пообещав ему за это две бутылки сорокаградусной и свежие журналы с кинокрасотками. Мотоцикл числился в ремонте, хотя давно уже был в полной исправности – у ремонтников всегда имелись в резерве две-три машины, о которых не было известно никому из командного состава части.

Для начала Дейл и в самом деле отправился в Сабат. Дождь тогда еще не зарядил по-настоящему, и дорога была в порядке. Движение по ней тормозили только патрули, встречавшиеся с такой регулярностью, что по ним можно было определять пройденное расстояние. Каждые пять километров – патруль.

Побродив пару дней по городу и закупив все, что обещал привезти приятелям, Дейл снова сел на мотоцикл и отправился в направлении Красных холмов. Дождь сейчас был, как никогда, кстати – патруль встретился ему только однажды, а мотоциклетных разъездов на дороге вообще не наблюдалось – она была в таком ужасном состоянии, что большую часть пути приходилось ехать по уложенным вдоль обочины Бог знает для каких целей бетонным плитам.

Когда впереди показалась красная башня насосной станции, Дейл свернул с дороги. Закатив мотоцикл подальше в кусты, он вернулся к дороге, присел на корточки и приготовился ждать. Он не знал в лицо человека, с которым должен был встретиться, поскольку договаривался о встрече через третьих лиц. Но он был уверен, что тот, кого он ждал, непременно придет.

Его звали Вайм Гортин. О его существовании Дейл узнал по чистой случайности. Четыре месяца назад, приехав в Сабат по служебной необходимости, он, как обычно, зашел на барахолку, чтобы прикупить то, о чем просили оставшиеся в части ребята: мыло, папиросы, зажигалки, карандаши, писчую бумагу и прочую мелочовку. При виде сержанта торговцы вынимали из-под полы свой лучший товар – военные расплачивались купонами, по которым в спецраспределителях можно было получить дефицитные продукты питания.

Папирос Дейл закупал много, поэтому пожилая торговка, закутанная в драный серый платок, уложила их ему в три больших кулька, свернутые из грубой оберточной бумаги.

Уже в части, раздавая папиросы, Дейл обратил внимание на то, что на бумаге, в которую они были завернуты, что-то написано. Ради любопытства он начал разбирать небрежные каракули и вскоре уже не мог оторваться. Это были всего лишь наскоро записанные фрагменты чьих-то обрывочных суждений, но даже в них чувствовалась глубина и сила мысли, стоящая за словами, нацарапанными на помятой бумаге.

Вне всяких сомнений, это были отрывки из какого-то неизвестного Дейлу философского трактата, открывающего совершенно новый взгляд на основные проблемы космогонии, связанные с рождением Вселенной и местом, отведенным в ней для человека.

Но в руках у Дейла были всего лишь обрывки, дающие только самое общее представление о том, что мог бы представлять собой законченный текст.

Восторг и ужас одновременно захлестнули душу и разум Дейла. Он ликовал по поводу того, что родился все-таки человек, которому могли прийти в голову подобные идеи, и содрогался от страха при мысли о том, что этого человека, возможно, уже нет в живых и три мятых листа, которые он держит в руках, единственное наследие неизвестного гения. В порыве нетерпения Дейл готов был немедленно сорваться с места и снова ехать в Сабат, на барахолку, чтобы найти там торговку папиросами и выяснить, как попали к ней эти листы.

Его удержала на месте только привычка к строгой самодисциплине, выработанная долгими годами работы в Статусе. Он должен был выполнять свою работу. А то, что он хотел разузнать, мог гораздо быстрее и осторожнее выяснить агент Статуса, постоянно работающий в столице.

Воспользовавшись имплантированным нейрочипом телепатической связи, Дейл связался со Статусом и передал свою просьбу. Объяснять подробно, для чего ему понадобился человек, в рукописи которого торговка с сабатской барахолки заворачивала папиросы, Дейл не стал. Во-первых, от агента категории «3Х» подобных объяснений не требовалось – если он о чем-то просил, следовательно, в этом был определенный смысл, и просьбу агента, какой бы бессмысленной на первый взгляд она ни казалась, надлежало выполнить без промедления. Дейлу и самому пару раз доводилось выполнять полученные из Статуса задания, непонятные ему и не имевшие прямого отношения к его собственной работе. А во-вторых, Дейл все же опасался того, что мог переоценить умственный потенциал человека, которого пытался отыскать. Ведь он мог судить о нем всего лишь по нескольким коротким отрывкам. И если вдруг окажется, что дело, затеянное им, вовсе того не стоило…

Сидя под кустом, Дейл передернул плечами, чтобы стряхнуть собравшуюся в складках плаща воду…

Ответа из Статуса пришлось ждать три дня.

Встреча с курьером всегда происходила как бы случайно. Вот и на этот раз Дейл просто шел по своим делам вдоль ограждения ремзоны, когда услышал за спиной раздраженное рычание мотора приближающегося мотоцикла. Дейл остановился и с любопытством посмотрел назад. Его догонял военный, едущий на старом, перемазанном старой засохшей грязью мотоцикле, которым он к тому же еще и не слишком умело управлял. На нем была не обычная полевая форма, а штабной френч, также изрядно пострадавший за время пути. На голову штабиста был надет яйцеобразный шлем с затемненным забралом, закрывающим половину лица.

Поравнявшись с Дейлом, штабист остановил мотоцикл, опершись на отставленную ногу. На карманах у него были нашивки лейтенанта пятого мотопехотного полка «Непобедимые».

– Сержант! – командным тоном, но при этом вальяжно и неторопливо растягивая слова, как это умеют делать только штабисты, обратился к Дейлу «непобедимый». – Покажите мне дорогу на Эйлот!

– На Эйлот? – удивленно прищурился Дейл. – Вы едете из Сабата?

– Какая тебе разница! – раздраженно стукнул ладонью по рулю мотоцикла лейтенант.

– Если вы едете из Сабата, то сделали большой крюк, – спокойно объяснил Дейл. – Теперь, чтобы попасть в Эйлот, вам придется повернуть назад и на развилке повернуть направо.

– Спасибо, сержант!

Лейтенант по-уставному отсалютовал Дейлу, а затем, как бы проявляя свое расположение к нему, слегка коснулся кончиками пальцев его запястья.

Дейл вздрогнул, почувствовав в месте касания легкий укол, словно от несильного разряда тока. Информация перекочевала от курьера в чип расширенной памяти Дейла.

Ничего более не сказав, лейтенант развернул мотоцикл, крутанул ручку газа и укатил в указанном направлении, оставив Дейла в облаке пыли, поднятом колесами мотоцикла.

Забыв, куда он шел до этого, Дейл быстрым шагом направился в сторону казармы. Сейчас ему нужно было уединиться, чтобы спокойно разобраться в переданной курьером информации.

Человека, которого он разыскивал, звали Вайм Гортин. Он жил в пригороде Сабата, официально называемом Радужным Краем, а в народе прозванном Клоповником.

Это был район, с огромной помпой заложенный еще в первые годы правления Пирамиды. Он предназначался для самых неимущих слоев населения, которые собирался облагодетельствовать Нени Линн. В конце концов так оно и вышло – в Радужном Крае поселились те, у кого не было собственного дома. Да вот только Клоповник для них тоже домом не стал. Новый район так и не был достроен. Десятка полтора домов поднялись-таки на один-два этажа вверх, остальные же были представлены только в виде плит фундаментов, уложенных в котлованы. Бродяги и нищие приспособили эти остовы домов под собственные нужды, и Радужный Край превратился в гетто, куда даже патрули внутренней стражи предпочитали не заходить. Самым простым решением проблемы Клоповника могло бы стать распоряжение властей сровнять его с землей. Однако по непонятной причине он все еще оставался на своем месте, предоставляя убогий кров тем, кому не на что уже было рассчитывать.

И в этом страшном месте жил человек, чья мысль могла перевернуть представления всех без исключения рас разумных существ, обитающих во Вселенной, об их месте в мире!.. Поверить невозможно, но так оно и было.

Вайму Гортину было 47 лет. В возрасте пяти лет он перенес тяжелую форму легочной инфекции, в результате которой от легких у него остались только жалкие клочки. Родители Вайма работали на одном из оборонных предприятий Сабата, а потому могли взять на себя заботу о ребенке, ставшем инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Вайм задыхался от любого резкого движения. Ему было трудно даже самостоятельно передвигаться, поэтому практически все время он проводил дома. В те годы в Кедлмаре разразился энергетический кризис. Даже в столице дома почти не отапливались. Родители приносили домой книги из заводской библиотеки, которые выдавались сотрудникам для обогрева квартир. Прежде чем книги сжигали, Вайм успевал прочитывать их. Подбор книг был совершенно случайный и бессистемный, но Вайм от скуки читал все подряд.

Когда Вайму Гортину исполнились 20 лет, его родители погибли во время аварии в сборочном цехе: на конвейерную линию рухнула плохо укрепленная стена. Поскольку других родственников, которые могли бы взять на себя заботу об инвалиде, у Вайма не было, а сам он работать не мог, ему пришлось покинуть комнату в квартире, принадлежавшей заводу. Его попросту вышвырнули умирать на улицу. Но, вопреки всему, Вайм Гортин сумел выжить.

Каким-то образом Гортин добрался до Клоповника и обосновался там. Жил он отнюдь не подачками соседей, а честно отрабатывая свой хлеб. Поскольку большинство обитателей Клоповника были безграмотны, Гортин писал за них письма, составлял заявления и прошения, заполнял кучу всевозможных анкет, бланков и форм, которые были необходимы для того, чтобы получить хоть какую-то работу.

Агент, собиравший по просьбе Дейла информацию о Вайме Гортине, позаботился даже о том, чтобы выяснить его состояние здоровья на сегодняшний день. Прогноз был неутешительным. Без квалифицированной медицинской помощи, на которую обитатель Клоповника рассчитывать не мог, жить ему оставалось не больше пяти месяцев.

После ознакомления с информацией, переданной курьером, решение, которое все эти дни зрело в душе у Дейла, было принято окончательно и бесповоротно. Вайма Гортина необходимо было спасти. Но сделать это можно было единственным способом – переправив его в Статус. Дейл прекрасно понимал, что, изымая еще живого человека из текущего исторического процесса, он грубо нарушал все предписания и правила работы агента Статуса. Наказанием за это для него мог явиться запрет на оперативную работу. Но иначе поступить он не мог. В конце концов, что мог принципиально изменить в истории Кедлмара нищий бродяга, которому и жить-то оставалось всего несколько месяцев, если читателями его философских трудов становились только те, кто покупал папиросы, завернутые в бумагу, на которой они были написаны?

Не сообщая подробности своего плана в Статус, Дейл попросил, чтобы к условленному времени в оговоренном месте для него был зарезервирован свободный внепространственный переход.

Письмо Вайму Гортину Дейл передал через тетку с барахолки, торгующую папиросами. Он дал ей пять купонов на продовольствие, пообещав, что если через неделю она принесет ему ответ, то получит еще десять. Однако в письме он предлагал Гортину встретиться через два дня. Свое предложение он объяснял тем, что, ознакомившись с его заметками, хочет помочь ему перебраться в спокойное место, где о нем будут заботиться и где он сможет спокойно продолжить свой труд.

Кто бы из обитателей Клоповника отказался от подобного предложения? Поэтому, хотя Гортин опаздывал уже почти на полчаса, Дейл не сомневался, что он придет. А от места встречи до точки перехода было рукой подать.

Естественно, ему придется отправиться в Статус вместе с Гортином, чтобы дать руководству необходимые объяснения. Но до возвращения в часть у него оставалось еще четыре дня. Так что если его не снимут с задания…

Из-за пелены дождя послышался рев мотора машины, сражающейся с дорожной грязью. Вскоре появилась и сама машина. Это был большой армейский грузовик с накрытым брезентом кузовом. Вряд ли шоферу или кому-то из пассажиров придет в голову в такой беспросветный ливень изучать окрестности, и все же на всякий случай Дейл забрался поглубже в кусты.

Машина миновала место, где прятался Дейл, но, проехав еще метров тридцать, неожиданно остановилась. Из кузова в дорожную грязь посыпались вооруженные скорострельными винтовками солдаты внутренней стражи. Дождь явно не прибавлял им настроения, однако окрики бегающего вокруг офицера делали свое дело. Не прошло и минуты, как солдаты растянулись в линию, перекрыв дорогу и обочину с торчащими тут и там кустами.

Прозвучала команда, и солдаты цепью двинулись вперед, проверяя каждый встречающийся на пути куст. И двигались они в ту сторону, где, затаившись среди ветвей, сидел на корточках Дейл.

Дейл затравленно огляделся по сторонам. О незаметном отступлении не могло быть и речи – вокруг только открытое пространство. Бежать бессмысленно – солдаты сначала расстреляют его в спину, а уже потом станут выяснять, кто он и с чего вдруг пытался убежать.

Дейл снова посмотрел в сторону приближающейся цепи стражей.

Какого черта их сюда принесло?.. Не грибов же они решили набрать на ужин… Так что ж они ищут под кустами?.. И куда, черт его подери, запропастился Гортин? Не хватало только, чтобы он именно сейчас появился на дороге…

До растянувшихся в цепь солдат оставалось не более десяти метров. Дейл закинул автомат за спину и решительно поднялся в полный рост. В ту же секунду не меньше десяти стволов одновременно повернулись в его стороны.

– Все в порядке, ребята! – Дейл приветливо улыбнулся и на всякий случай приподнял руки, чтобы показать, что в них ничего нет. – Я свой!..

– Выше руки! – скомандовал вышедший вперед офицер.

Дейл подчинился.

– Теперь отойди от кустов!

Дейл снова сделал то, что ему было приказано.

Тут же трое солдат кинулись обшаривать кусты, из которых он вылез.

– Там больше никого нет, – сказал Дейл.

Его реплика осталась без внимания.

После того как солдаты закончили осмотр, кусты выглядели так, словно на них повалялся слон.

– Ничего нет! – доложил один из солдат командиру.

– А что вы, собственно, рассчитывали там найти? – усмехнулся Дейл.

Взгляд его при этом скользнул по дороге. Мысленно он молился о том, чтобы Вайм Гортин сегодня вообще не пришел.

– Подойдите, – глянув на Дейла, дернул пальцем офицер.

Подойдя к офицеру, Дейл смог рассмотреть капитанскую нашивку на его плаще.

– Лейтенант Стакки! – отсалютовав старшему по званию, представился Дейл. – Седьмой полк мотопехоты, подразделение «Неустрашимые»!

Капитан не сразу, но все же ответил на его приветствие, небрежно вскинув левую руку к плечу. Два пальца – указательный и средний – были сложены вместе и подняты вверх, остальные – прижаты к ладони.

– Что вы здесь делаете, лейтенант Стакки? – недовольным тоном поинтересовался он.

– У меня увольнение, – Дейл достал документы на имя лейтенанта Стакки и уверенно протянул их офицеру.

Капитан бросил быстрый взгляд на закатанную в пластик офицерскую карточку.

Документы были изготовлены в соответствии со всеми установленными правилами. Даже самая тщательная экспертиза не смогла бы определить, что это подделка.

– Странный способ проводить увольнение, – искоса глянул на Дейла капитан.

Во взгляде его сквозило явное недоверие.

– У меня здесь назначена встреча, – смущенно отведя взгляд в сторону, негромко произнес Дейл. – Свидание…

Солдат, стоящий рядом с капитаном, понимающе улыбнулся.

Капитан окинул мрачным взглядом ровное пустое пространство, расстилающееся по обеим сторонам от раскисшей дороги. Торчащие кое-где кусты вряд ли могли служить надежным убежищем для влюбленной парочки. Особенно в дождь.

– Не очень-то подходящее место для свидания, – медленно, растягивая слова, произнес командир патруля. – Да и погода сегодня…

– Разве заранее угадаешь, – изобразив на лице разочарование, развел руками Дейл.

– Где же ваша… – капитан сделал паузу, чтобы сдуть с верхней губы дождевые капли, – подруга?..

– Опаздывает, – недовольно поморщился Дейл. – Мы вообще-то собирались с ней отправиться в Бродран… Знаете, здесь совсем неподалеку такой маленький поселок?.. – Капитан молча кивнул. – Ну, думали в кино там сходить… То да се…

Дейл смущенно ковырнул носком ботинка мокрую землю.

Солдат, стоявший рядом с капитаном, смотрел на него сочувственно, но одновременно и с насмешкой: все, мол, отменяется твое свидание; пиши письма, лейтенант, своей подружке…

– Мне очень жаль, лейтенант, – голос капитана скрежетал, как наждак. Он даже не попытался изобразить на лице сожаление или сочувствие. – Но вы находитесь в режимной зоне.

– И давно Красные холмы стали режимной зоной? – с искренним удивлением вскинул брови Дейл.

– С сегодняшнего дня, – капитан сунул офицерскую карточку и увольнительное Дейла в карман своего плаща. – Вам придется проехать с нами в Управление внутренней стражи Сабата.

– С какой стати? – негодующе воскликнул Дейл. – Что, собственно, здесь происходит?

– А вот это вас совершенно не касается, лейтенант, – сухо ответил капитан. – Если вы откажетесь подчиняться, я прикажу арестовать вас и доставлю в Сабат под конвоем.

– Нет проблем! – Решив не вступать в бессмысленный спор, Дейл вскинул руки и улыбнулся. – Я прекрасно понимаю, что такое приказ. Выходной, конечно, пропал, но…

– В таком случае, – не дослушав, перебил его капитан, – займите место в машине.

– У меня свой транспорт, – Дейл махнул рукой в сторону кустов, торчащих, подобно неровному строю метелок, метрах в ста от дороги. – Я приехал на мотоцикле.

– Вы поедете в машине, лейтенант, – безапелляционно заявил капитан. – Ключи от мотоцикла отдайте рядовому Бранку.

Солдат, стоявший рядом, протянул Дейлу свою растопыренную пятерню. Дейл бросил на ладонь ключ с брелоком в виде пирамиды.

– У меня вечные проблемы с зажиганием, – обращаясь не к рядовому Бранку, а к мрачному капитану, сказал Дейл. – Боюсь, что, кроме меня, никто другой мотоцикл завести не сможет.

Капитан изучающе посмотрел на задержанного.

На лице Дейла не дрогнул ни один мускул. Парируя холодный взгляд чуть прищуренных глаз капитана, он продолжал спокойно и непринужденно улыбаться.

– Тапи! – крикнул капитан, не поворачивая головы.

К нему тут же подбежал еще один солдат.

– Поедешь на мотоцикле лейтенанта Стакки, – по-прежнему глядя в глаза Дейлу, негромко произнес капитан. – Бранк, проводишь лейтенанта Стакки к мотоциклу и вернешься вместе с ним.

Только что подошедший Тапи смотрел на Дейла с подозрением. Бранк же, слышавший его историю о неудавшемся свидании, едва заметно улыбался.

– Мы мигом обернемся, – игриво подмигнул Дейл капитану.

Тот сделал вид, что не заметил проявления откровенного неуважения по отношению к своей персоне со стороны низшего по званию офицера. Но не нужно было обладать выдающимися способностями физиогномиста, чтобы понять, теперь-то капитан сделает все от него зависящее, дабы проблем у лейтенанта стало как можно больше.

– Сдайте оружие, лейтенант, – процедил он сквозь зубы.

– Я разве уже арестован? – нахально поинтересовался Дейл.

– Вы будете арестованы, если не выполните мой приказ.

Глупо, конечно, но за то, что операция по переброске Вайма Гортина в Статус провалилась, Дейлу хотелось отыграться на капитане внутренней стражи. Поэтому он не сразу отдал ему свой автомат, а вначале изобразил на лице глубокую задумчивость.

– Ну что ж, – произнес он через пару секунд и протянул оружие капитану. – Пользуйтесь.

– Пистолет, – скрипнув от злости зубами, прошипел капитан.

Он уже был доведен до белого каления наглым поведением лейтенанта. Но именно то, что тот вел себя столь вызывающе, заставляло капитана держать себя в руках. Кто его знает, этого Стакки. Может быть, племянничек какого-нибудь старикана из высшего руководства. Только тронь его – потом у самого проблем будет по макушку. Вот когда в управлении выяснят, что за тип этот лейтенант Стакки, тогда и можно будет доходчиво втолковать ему, как следует держать себя со старшим по званию.

Холодная рукоятка пистолета Дейла легла в ладонь капитана. Тот в свою очередь передал его вместе с автоматом рядовому Тапи.

– Выполняйте, – резко дернул подбородком капитан.

Бранк вопросительно глянул на Дейла.

– Пошли, ребята, – усмехнулся тот и неторопливо, вразвалочку, засунув руки в карманы плаща, зашагал в сторону кустов, в которых был спрятан мотоцикл.

Капитан остался стоять на месте. Широко расставив ноги в стороны, он смотрел вслед удаляющейся троице. Когда они отошли метров на пятьдесят, капитан взмахом руки подозвал к себе одного из находившихся неподалеку солдат и, не говоря ни слова, сорвал у него с плеча автоматическую винтовку. Передернув затвор и прижав палец к спусковому крючку, он положил винтовку на плечо.

– Напрасно вы так, лейтенант, – покосившись на Дейла, негромко произнес рядовой Бранк. – Капитан Грулл шуток не любит.

– Пустое, – беспечно махнул рукой Дейл.

Дойдя до места, Дейл раздвинул кусты и выкатил из них мотоцикл.

– Давай ключ, – протянул он руку к Бранку.

– Вначале ты попробуй, – Бранк отдал ключ на брелоке рядовому Тапи.

Тот закинул автомат Дейла за спину и, оседлав мотоцикл, вставил ключ в зажигание.

Дейл быстро осмотрелся по сторонам.

Посещение Управления внутренней стражи в Сабате не входило в его планы. Документы у него были идеальные, но при проверке в управлении сразу же выяснится, что никакого лейтенанта Стакки в подразделении «Неустрашимых» нет и никогда не было. Если бы не дождь, можно было бы попытаться рвануть на мотоцикле прямо по полю за холмы. Пока патрульные сообразили бы что к чему, да погрузились бы в свой драндулет, да развернули бы его в нужную сторону, Дейла уже бы и след простыл. Но сейчас, после нескольких дней проливных дождей, о гонке по полям, превратившимся в болота, не могло быть и речи. На дороге и то можно было в два счета завязнуть.

Выход был только один. Мотоцикл стоял точно в том месте, где должен был открыться переход. Нужно было только вовремя дать сигнал.

Рядовой Тапи повернул ключ в зажигании.

Мотор завелся с первой же попытки и, кашлянув пару раз, ровно заурчал.

Тапи глянул на Дейла со снисходительной ухмылкой.

И в тот же момент нокаутирующий удар в челюсть выбил его из седла.

Бранк среагировал быстрее, чем рассчитывал Дейл. При внезапном нападении он не замер в растерянности на месте, а быстро попятился назад, одновременно вытягивая из-под плеча винтовку.

Дейлу пришлось бросить мотоцикл, который он держал за руль. В прыжке он достал Бранка и сбил его на землю. Солдат оказался крепким орешком. Он не стал отчаянно вырывать из рук противника винтовку, а сразу же потянулся за ножом. Дейл ударил его коленом в живот, а затем надавил согнутой в локте рукой солдату на горло. Бранк дернулся и захрипел. Теперь ему уже было не до ножа. Он обеими руками вцепился в руку Дейла, пытаясь освободить горло и сделать вдох.

Дейл не хотел убивать солдата. Приподнявшись, он коротко и резко ударил его сгибом сустава среднего пальца в висок.

В следующую секунду Дейл был уже на ногах.

Он не стал терять время на то, чтобы взглянуть на дорогу. И без того было ясно, что все, кто там находились, сейчас бегут в его сторону.

Подхватив мотоцикл с земли, Дейл поставил его на колеса и перекинул ногу через сиденье.

Чудовищной силы удар в поясницу едва не заставил его упасть.

Удивительно, но боли от попадания первой пули он не почувствовал. Он даже не сразу понял, что произошло.

Вторая пуля, вошедшая в тело чуть выше, словно бы разорвалась внутри фонтаном нечеловеческой боли. Дейл запрокинул голову и закричал.

Дождь хлестал по лицу. Вода широкими полосами стекала за края капюшона.

Третья пуля пробила легкое.

Дейл уронил голову на руль.

Последние две пули из пяти, попавших ему в спину, Дейл уже не почувствовал…

– А что произошло потом? – спросил Андрей.

– Больше я ничего не помню, – ответил Дейл. – Скорее всего в тот момент, когда я потерял сознание, открылся переход. И меня успели втащить в него прежде, чем подоспели солдаты.

– А если бы не успели?

– Ну, в таком случае капитан Грулл, наверное, получил бы награду за поимку тайного сторонника Совета Пяти.

– А как же ты сам? Неужели Статус ничего бы не предпринял для того, чтобы попытаться спасти тебя?

– Как ты понимаешь, после тех событий я своего тела не видел. Но подозреваю, что оно пребывает не в лучшем состоянии. Если бы я остался в Кедлмаре, то не прожил бы и десяти минут.

– И ты говоришь об этом так спокойно, словно твоя жизнь для тебя самого ровным счетом ничего не значит?!

– Я ценю свою жизнь так же, как и любой другой разумный человек. Но дело в том, что я привык не идентифицировать понятие жизни с биологическими функциями физического тела, в котором заключен мой разум. Каждый агент Статуса, отправляясь на задание, оставляет в банке данных матрицу с копией своего сознания и образец генетического материала. В случае гибели агента его сознание переносится из матрицы в новое тело, выращенное искусственным путем. Естественно, при этом теряется тот опыт, который агент приобрел после снятия копии. Но в принципе с подобной потерей можно смириться.

– Нет уж, – решительно заявил Андрей. – Мне такие фокусы не по душе. Я предпочитаю оставаться в собственном теле.

– Вполне естественное желание, – согласился с ним Дейл. – Ну а представь, что тебе предстоит работать на планете, условия на которой непригодны для человеческого тела?

– В таком случае туда нужно послать не человека, а какого-нибудь червяка.

– Бывает, что требуется именно человеческий разум.

– Ну, это дело будущего, – решил положить конец обсуждению данной темы Андрей. – Со временем я, быть может, и смирюсь с необходимостью время от времени покидать собственное тело… А может быть, меня вышвырнут из Статуса после первого же проваленного задания.

– Меня, как видишь, пока оставили, – невесело усмехнулся Дейл. – Хотя всю эту кашу я один заварил.

– Слушай, а нет ли опасности, что, как только я появлюсь в Кедлмаре, меня тут же и схватят?

– За что? Ты вернешься в часть, проведя недельный отпуск в Сабате, раздашь ребятам подарки, закатишь небольшую пирушку в казарме для близких друзей… Все, как всегда. Если кого и ищут сейчас, так не сержанта Апстрака, а несуществующего лейтенанта Стакки.

– Но ты же оставил командиру патруля свое оружие и поддельные документы…

– Документы покрыты специальным составом, исключающим возможность снятия с них отпечатков пальцев. То же самое и с оружием.

– А серийные номера на оружии?

– В Кедлмаре на оружие принято ставить только номер партии. По нему можно выяснить, куда была направлена партия с завода, но определить, кому именно принадлежало данное оружие, не представляется возможным. Перед отправкой ты получишь оружие, абсолютно идентичное тому, что было при мне.

– А как выглядело твое исчезновение со стороны? Его же видели десятка два стражей.

– Никто из них не сможет рассказать ничего вразумительного. Что конкретно они увидели, зависело от программы, которую задействовали техники, открывавшие переход со стороны Статуса, когда поняли, что происходит снаружи. В данной ситуации, на мой взгляд, был бы вполне уместен удар молнии чудовищной силы, испепеливший меня на месте.

– Слишком уж драматично.

– Зато после такого никому в голову не придет проводить тщательное расследование случившегося. Стихия она и есть стихия. Случается, что и не такие фокусы выкидывает.

– НЛО, например, – не без тайного умысла заметил Андрей и затаил дыхание, рассчитывая услышать ответ на вопрос, волнующий умы уже не одного поколения жителей Земли.

– А при чем здесь НЛО? – спросил Дейл.

– Ты хочешь сказать, что к появлению «летающих тарелок» над Землей Статус не имеет никакого отношения?

– Абсолютно никакого, – уверенно ответил Дейл. – Это дело рук фаргов.

– Фаргов? – растерянно переспросил Андрей. – Это еще кто такие?

– Раса, достигшая в своем развитии уровня сверхцивилизации, но не пожелавшая вступить в Галактическое сообщество.

– Почему?

– Фарги не стала объяснять нам своих резонов, а просто ответили отказом. Это вообще очень загадочная раса. Никто, например, ни разу не видел живого фарга. На все переговоры и официальные встречи представители фаргов являются в скафандрах, по виду которых невозможно даже представить себе, как выглядят те, кто находится внутри.

– А что они делают на Земле?

– Не знаю. Фарги вообще очень неохотно идут на контакт с другими расами.

– А если они готовят вторжение на Землю?

– Исключено. Сверхцивилизации не ведут войн. Если бы у них была такая необходимость, они могли бы уничтожить все население Земли за считанные минуты.

– Так что же в таком случае им от нас нужно?

– Не имею ни малейшего представления. И никто, кроме фаргов, ничего не знает об их планах. Но пока их действия не переходят границ, установленных «Конвенцией о невмешательстве», принятой Галактическим сообществом, мы не можем предъявить им никаких претензий.

– Бюрократия, – недовольно буркнул Андрей.

– Как и везде, – с сочувственным вздохом поддержал его Дейл.

– Хорошо, о НЛО мы еще поговорим. Ну а что случилось с Ваймом Гортином, которого ты собирался переправить в Статус? Почему он не пришел на встречу с тобой?

– Этого я не знаю. Куратор программы на Айвеле-5, должно быть, уже разобрался в случившемся. Но у меня, как ты понимаешь, пока еще не было времени поговорить с Алексеем Александровичем об этом.

– Так, значит, тот самый Алексей Александрович, который вытащил меня в Статус, и есть куратор всей программы на Айвеле-5?!

– А почему тебя это так удивляет?

– Не знаю, – подумав, ответил Андрей. – Он мне показался каким-то уж слишком… домашним, что ли… Спокойный, неторопливый… Каждое слово, прежде чем произнести, десять раз взвесит…

– Таким ему и положено быть. Куратор не имеет права ставить результат работы, которую он ведет, в зависимость от собственных эмоций.

– Ты хочешь сказать, что куратору приходится труднее, чем оперативникам, действующим на местах?

– Агент тоже не имеет права на ошибку. Но если он ее все же совершает, наводить порядок приходится куратору.

– Ты считаешь, что совершил ошибку, Дейл? – осторожно спросил Андрей. – Я спрашиваю это не из праздного любопытства, а потому, что хочу до конца разобраться в ситуации.

– Я понимаю, – сказал Дейл.

После этих его слов наступила пауза, длившаяся минуты две.

Андрей хотел было уже сказать, что вовсе не требует ответа на свой вопрос, но Дейл опередил его. Должно быть, он понял, что именно хотел сказать его напарник.

– Я совершил действие, в результате которого под угрозой срыва оказался весь план работ на Айвеле-5, – начал Дейл. – Должно быть, с точки зрения куратора, я вел себя в высшей степени беспечно и безответственно. И если в конечном итоге меня отстранят от оперативной работы, я сочту это наказание совершенно справедливым. Но понимаешь, Андрей, тогда, находясь в Кедлмаре и видя, что происходит вокруг меня, я не мог поступить иначе… На моих глазах гибнет огромная, некогда великая страна с богатейшими культурными традициями, а я только смотрю на это и ничего не могу сделать… Поэтому я решил, что должен спасти хотя бы одного человека… Жизнь Вайма Гортина ровным счетом ничего не значила для Кедлмара, а следовательно, исчезновение его никак не отразилось бы на ходе общего исторического процесса… Но потенциал его разума, как мне казалось, был настолько велик, что его стоило сохранить и предоставить ему возможность проявиться в полной мере…

– И в то же время ты знал, что делать этого нельзя. – Это был не вопрос, а скорее констатация факта.

– Если бы в своих поступках мы руководствовались только предписаниями и правилами, то, наверное, вскоре перестали бы быть людьми, – ответил на это Дейл.

– По сути своей – верно, – согласился с ним Андрей. – Только это логика не для кураторов.

– Кураторы тоже когда-то были оперативниками.

– Ты хочешь сказать, что Алексей Александрович тоже совершал когда-то поступки, продиктованные эмоциями? – с сомнением спросил Андрей.

– Конечно, – усмехнулся Дейл. – То, что он в свое время учудил, стало легендой не только в Статусе, но и за его пределами. На какое-то время он был за это даже отстранен от оперативной работы.

– Да ну?! – удивился Андрей. – Что же он такого мог натворить? Он лично уверял меня, что к октябрьскому перевороту семнадцатого года Статус не имеет никакого отношения.

– Хуже, – нагнетая атмосферу, медленно произнес Дейл.

– Не томи! – воскликнул Андрей. – Я непременно хочу знать о всех его грехах!

– Он похитил Элвиса Пресли за полчаса до неизбежной кончины Короля.

– Он?! – не смог удержаться от удивленного выкрика Андрей.

– Алексей Александрович всегда был и остается страстным поклонником Элвиса Пресли…

– Но мне-то он сказал, что Пресли умер!

– Алексей Александрович не любит вспоминать об этом случае.

– Я тоже люблю Пресли… Но похитить его!..

У Андрея не было слов, одни только эмоции.

– Вот именно. – Дейл в отличие от сраженного таким сообщением Андрея с трудом удерживался от смеха. – Умыкнуть короля рок-н-ролла, это, я вам скажу, не нищего бродягу подобрать, до которого никому нет дела. Элвис все время у всех на виду, даже после смерти.

– Так как же ему это удалось?

– В принципе, забрав человека в момент кончины, мы практически исключаем риск нарушения исторического процесса, в котором он, возможно, был задействован. По результатам анализов и тестов аналитики Статуса с точностью до минуты предсказали момент смерти Элвиса. Но, забирая Элвиса, нужно было что-то оставить взамен. Король не мог просто исчезнуть без следа. Алексей Александрович, выполнявший в то время задание на Земле, достал образец ДНК Элвиса и заказал биомеханикам Статуса его копию, которая и была ему предоставлена. Причем в теле двойника Элвиса были воспроизведены все те нарушения жизненно важных функций, которые и стали причиной смерти Короля. Все было сделано так, чтобы у врачей не возникло никаких сомнений по поводу естественной смерти Элвиса. Алексею Александровичу оставалось только проникнуть вместе с муляжом в дом Элвиса незадолго до его смерти и совершить подмену… Я, например, даже представить себе не могу, как ему это удалось.

– Так, значит, вместо Элвиса была похоронена кукла?

– Правильнее сказать, дубль Элвиса, лишенный сознания своего прототипа.

– А что стало с настоящим?

– В Статусе Элвису была оказана экстренная медицинская помощь. Затем тело его было подвергнуто процедуре регенерации… Кроме того, ему требовалась еще и психологическая помощь – Элвис находился в тяжелейшей депрессии. Знакомство с планетами Галактического сообщества не только вернуло его к жизни, но и дало музыканту новые темы для творчества. Самое интересное, что его песни пришлись по душе многим негуманоидным расам. Сейчас Элвис с успехом гастролирует по планетам сообщества… Пару раз он и в Статусе давал концерты.

Растопыренной пятерней Андрей взъерошил волосы на голове.

– Поверить не могу! – не сказал, а выдохнул он.

– Сейчас у нас нет лишнего времени, – сказал Дейл. – Но когда мы вернемся с Айвеля-5, зайди в информаторий и попроси воспроизвести последний диск Элвиса Пресли. Уверен, тебя ожидает приятный сюрприз.

– Элвис сменил стиль?

– Нет. Но последний диск он записал в двух вариантах – в обычном голосовом и телепатическом.

Глава 6

КУРАТОР

Все встречи и официальные мероприятия в Статусе назначались по среднегалактическому времени. В остальном же представители различных народов и рас придерживались привычного для каждого режима работы.

Чтобы сократить период адаптации, Дейл предложил Андрею сразу же перейти на 30-часовой суточный режим, характерный для Айвеля-5. В условиях отсутствия смены дня и ночи привыкнуть к более длинному дню оказалось совсем несложно.

Но даже при том, что день стал на шесть часов длиннее, у Андрея не было ни одной свободной минуты. Он и не подозревал, что способен в сжатые сроки усваивать и систематизировать кажущиеся непомерно огромными объемы самой разнообразной информации. Конечно, подспорьем для него служила память Дейла, но чужими знаниями тоже нужно было научиться пользоваться.

После лекции по истории Кедлмара Андрею пришлось выслушать еще и лекции по географии, экономике, военной стратегии и биологии.

Полтора часа заняла практика в языке. Дейл не давал ему отдохнуть до тех пор, пока Андрей не отшил его столь витиевато закрученной фразой на кедлмарском, что даже сам учитель не сразу вник в ее глубинный смысл.

После этого Андрею пришлось ознакомиться с кратким сборником основных цитат из работ и речей Нени Линна, без знания которых в Кедлмаре было не обойтись. Нени Линна было принято цитировать как в официальных выступлениях, так и в разговорах на бытовом уровне. Книга не произвела на Андрея абсолютно никакого впечатления. Она содержала в себе по большей части демагогические заявления, банальные истины и нравоучения с трудноуловимым смыслом. С таким же успехом можно было потратить время на перелистывание чистых страниц.

Куда полезнее оказалось подробное ознакомление с принятыми в Кедлмаре системами мер и весов. Дейл обучил Андрея нескольким нехитрым мнемоническим приемам, благодаря которым не нужно было производить сложные пересчеты, чтобы понять, насколько, к примеру, 12 ги длиннее километра или во сколько раз один цеб тяжелее килограмма. Теперь Андрей без каких-либо затруднений почти автоматически переводил кедлмарские ги, керты, цебы и пиктаты в привычные для себя единицы.

В перерывах между занятиями и лекциями Андрей посещал тир, где Дейв знакомил его с образцами оружия и боевой техники, используемой в Кедлмаре. В обращении с оружием Андрей полностью полагался на опыт своего партнера. Только почувствовав в руке рифленую рукоятку пистолета, он сразу же передавал Дейлу всю полноту власти над своими чувствами и ощущениями. И результаты были весьма неплохими. По крайней мере, Дейл уверял Андрея, что и прежде у него не получалось лучше.

Дважды Андрей посетил арктурианского специалиста-нейропластика. Врач остался доволен своей работой. Да и сам Андрей, посматривая время от времени в зеркало, отмечал, как плавно и почти незаметно меняется его лицо. Наиболее разительные перемены произошли с волосами, которые из светлых превратились в темно-каштановые, и с глазами, сделавшимися почти черными. Андрей становился все более похожим на того человека, которого он два дня назад увидел в зеркале, собираясь побриться.

Андрей был несколько удивлен тем, что не испытывал абсолютно никакого дискомфорта, связанного с изменением внешности. Возможно, причина была в том, что он и прежде не имел привычки подолгу рассматривать свое изображение в зеркале. А может быть, после всех тех чудес, что Андрей уже видел в Статусе, удивить его могла разве что случайная встреча в одном из коридоров или в лифте с самим Элвисом, одетым, как всегда, в узкий костюм, расшитый бесчисленными блестками, с гитарой в руке, и негромко напевающим «Love Me Tender».

После испытания на полигоне Андрей вновь увидел Алексея Александровича только под вечер дня, предшествующего отправке. Он неожиданно зашел в кафе-автомат, когда Андрей уже доедал свой ужин.

Взяв себе банку кока-колы, Алексей Александрович подошел к столу, за которым сидел Андрей, и молча сел напротив. Дернув за кольцо, он открыл банку и сделал глоток.

– Никогда бы не поверил, если бы кто-нибудь сказал мне, что лучший напиток, существующий во всей Вселенной, это кока-кола, – произнес он, изучая надпись на банке.

– Это называется ностальгией, – сказал Андрей, озвучив мысль Дейла.

Алексей Александрович сделал еще один глоток – неторопливый, – смакуя напиток.

– Не думаю, – ответил он. – Обычно ностальгия проявляется не так… Да я ею никогда и не страдал… Перейдя на работу в Статус, я не оставил на Земле ничего, о чем стоило бы всерьез пожалеть… А кока-кола есть и здесь.

– А как же Элвис? – не смог удержаться от вопроса Андрей.

Алексей Александрович криво усмехнулся, качнул головой и двумя большими глотками допил остававшийся в банке напиток. Пустая банка, которую он бросил на красный круг в центре стола, тут же исчезла, втянутая в мусороприемник.

– Уже рассказал? – спросил Алексей Александрович, глядя в глаза Андрею, но обращаясь при этом скорее всего к Дейлу.

– А что здесь такого, – развел руками Андрей. – Я бы на вашем месте поступил точно так же. На это замечание Алексей Александрович никак не отреагировал.

– Ты знаешь, какой средний срок службы агента Статуса, занятого оперативной работой, на одном месте? – спросил он у Андрея и сам же за него и ответил: – Около пяти земных лет. Кто-то держится чуть дольше. Но конец всегда один…

Пауза, взятая Алексеем Александровичем, показалась Андрею слишком долгой.

– Так что же с ними всеми происходит? – спросил он, устав ждать продолжения.

– Срыв. – Алексей Александрович произнес это короткое слово негромко и быстро, так, словно оно было не совсем приличным. – Некоторые чувствуют его приближение и сами просят, чтобы их перевели на другое место. С другими это случается внезапно… Настолько внезапно, что они и сами вначале не могут понять, что с ними творится… А потом уже бывает поздно пытаться что-либо исправить…

– Срыв? – негромко повторил Андрей. – Что это значит?

– Это значит, что агент теряет способность к самоконтролю, – жестко произнес Алексей Александрович. – Это особенно опасно в отношении агентов категории «3Х», которые ведут самостоятельную работу, обращаясь в Статус только по мере необходимости. Проведя достаточно долгий срок на планете, являющейся объектом работы, агент настолько вживается в свою роль, что начинает самого себя считать частью общественно-исторического процесса, протекающего на подведомственной ему территории. И это, как сам он начинает считать, дает ему право принимать в нем самое непосредственное участие… Как вы понимаете, это и есть незаконное вмешательство в общественно-исторический процесс, категорически запрещенный Уставом Галактического сообщества, которым руководствуется в своей работе Статус… Именно срыв явился причиной того, что я взял на себя право решать – жить или умереть Элвису Пресли.

– Я думал, что вы поступили так вполне осмысленно, – немного растерянно произнес Андрей. – Понимая, какими будут последствия.

– Естественно, мне прекрасно было известно, что результатом подобных моих действий станет снятие меня с оперативной работы на Земле. Но в тот момент мне казалось, что я просто не могу… не имею права поступить иначе. Правила запрещали мне оказывать какое-либо воздействие на протекающий на Земле исторический процесс, хотя, будь на то моя воля, я бы многое там поменял. Но я-то хотел спасти всего лишь одного человека, который никогда не занимался политикой, а просто пел красивые песни. Человека, судьба которого сложилась не совсем так, как ему хотелось бы. К тому же этот человек умирал. После смерти Элвиса факторами, которые могли бы оказать определенное воздействие на общественно-исторический процесс на Земле, становились его имя, его песни и память о нем, но вовсе не тот прах, в который должна была превратиться его бренная физическая оболочка… Тогда мне казалось, что я все правильно просчитал.

– А сейчас вы думаете, что все же допустили ошибку, переправив умирающего Элвиса в Статус?

Андрей и сам не понял, кто именно задал этот вопрос – он сам или Дейл. Похоже, он интересовал их обоих в равной мере.

Алексей Александрович откинулся назад. Стул, на котором он сидел, замер в состоянии неустойчивого равновесия.

– Это смотря с какой точки зрения посмотреть, – медленно, словно бы размышляя вслух, произнес Алексей Александрович. – На Земле исчезновения настоящего Элвиса никто не заметил. Так что, с этой стороны, можно считать, что операция была проведена безупречно и не повлекла за собой никаких далеко идущих последствий…

– Но слухи о том, что Элвис жив, появляются до сих пор, – вставил Андрей.

– Точно так же, как и слухи о том, что Гитлер якобы преспокойно живет себе где-то в Южной Америке, – усмехнулся Алексей Александрович. – Люди любят сказки и с огромным удовольствием сами их сочиняют. Суть в том, принимает ли кто-нибудь эти слухи всерьез.

– В таком случае что мешает вам спокойно наслаждаться новыми песнями Элвиса?

– То, что теперь, являясь куратором оперативных работ, я понимаю, как безответственно поступил. Можно сказать, что мне просто невероятно повезло. Я думал только об Элвисе, в то время как его окружало множество других людей. Любая моя ошибка, на первый взгляд самая безобидная, могла привести к необратимым изменениям в их судьбах, а через них и оказать воздействие на весь исторический процесс.

– Но разве, уже просто общаясь с людьми, агент не вызывает тем самым определенных изменений?

– Воздействия подобного рода настолько незначительны, что нивелируются основным ходом исторического процесса.

– Ну а что, если беседа агента с неким человеком спасет его от неминуемой гибели? А в дальнейшем у него родятся дети, которые на самом деле никогда не должны были бы появиться на свет? И один из них станет… ну, допустим, диктатором?!

– Глубоко копаете, молодой человек, – усмехнулся Алексей Александрович. – Однако при этом вы совершенно упускаете из вида то, что мы можем всего лишь прогнозировать будущее, но, к сожалению, не умеем предсказывать его. Будущее остается загадкой для нас до тех пор, пока оно не становится настоящим. Поэтому мы не знаем, в какой степени те или иные действия наших агентов влияют на процесс его становления.

– Как же в таком случае Статус регламентирует деятельность своих агентов?

– Никак, – ответил Алексей Александрович. – Если бы существовал свод строгих правил, как действовать в каждом конкретном случае, то это, наверное, здорово облегчило бы работу агентов. Но, с другой стороны, работа их сделались бы малоэффективной, поскольку они боялись бы сделать шаг, не оговоренный инструкциями. А ведь им и предстоит действовать главным образом в нештатных ситуациях. Поэтому Статус предоставляет агентам практически полную свободу действий.

– А как же кураторы, наблюдающие за ними?

– Кураторы занимаются главным образом оценкой ситуации. Выбор же конкретных действий, как правило, всегда остается за оперативниками. В конце концов, все определяется их квалификацией и степенью подготовки.

На протяжении разговора Дейл ни разу даже не попытался дать знать о себе. Однако Андрей чувствовал, что он внимательно следит за ходом беседы. Похоже было, что Дейл ждал чего-то очень важного, что, как ему казалось, непременно должен был сказать Алексей Александрович. Да Андрей и сам понимал, что куратор работ на Айвеле-5 отнюдь не случайно зашел в столовую… А быть может, он сам должен был спросить о чем-то Алексея Александровича?

– И какую же степень ответственности вы как куратор определили бы себе как агенту, превысившему свои полномочия? – спросил Андрей и тут же почувствовал, что именно этого вопроса ожидал от него Дейл.

– Степень безответственности, проявленная мной, свидетельствовала о том, что к оперативной работе в дальнейшем я непригоден. Именно такое решение и вынесло жюри, разбиравшее мое дело. И я считаю его совершенно справедливым.

– Но при этом – никакого раскаяния?..

Алексей Александрович едва заметно улыбнулся и слегка качнул головой из стороны в сторону.

– Какова дальнейшая судьба агента, признанного негодным для оперативной работы?

– Агенту предоставляется право выбора. Он может либо остаться работать в Статусе, либо вернуться на свою родную планету. Естественно, во втором случае из его памяти будут вычеркнуты все годы, проведенные вне дома. Но Статус берет на себя обязательства по реадаптации бывшего агента на его родной планете. Многие бывшие оперативники со временем становятся, как и я, кураторами.

– Несмотря на допущенные в свое время ошибки?

– Руководство считает, что бывший агент, осознавший все те последствия, к которым мог привести его просчет, будет особенно внимательно следить за тем, чтобы другой не повторил той же самой ошибки. И, по-моему, в этом есть определенный резон. – Правая рука Алексея Александровича легла на стол. Чуть приподняв пальцы, он резко опустил их вниз, выбив короткую дробь на столешнице. – Хотя в моем случае это правило не сработало.

– Вы хотите сказать…

Андрей умолк, не закончив фразу, почувствовав, что с Дейлом что-то не так. Он едва ли не физически ощутил, как все то, чем являлся сейчас Дейл, сжалось внутри у него в тугой комок нервов.

В полнейшей растерянности Андрей молча глядел на своего собеседника, сам понимая при этом, что выглядит довольно-таки глупо. Он мысленно обратился за помощью к Дейлу, но получил весьма неопределенный ответ. Обычными словами его, с некоторой натяжкой, можно было передать так: «Отстань, не до тебя сейчас».

Алексей Александрович между тем еще пару раз стукнул пальцами по крышке стола, после чего ладонь его неподвижно легла на пластиковую поверхность. Он смотрел на Андрея внимательно, но без улыбки. Лицо его было не напряженным, но сосредоточенным. Похоже, куратор понимал, что с парнем не все в порядке, но при этом он не намеревался предлагать ему свою помощь. Он наблюдал за ним с той же внимательностью и таким же интересом, с какими энтомолог следит за перемещениями муравья по выстроенному специально для него картонному лабиринту, не зная заранее, хватит ли у насекомого сообразительности для того, чтобы отыскать выход.

И все же первым нарушил молчание именно Алексей Александрович.

– Ну так что, ты понял, что я хотел сказать?.. – негромко произнес он. И после короткой паузы добавил: – Дейл…

– Да, – глухо произнес Андрей ответ Дейла. – Я был не вправе принимать какое-либо участие в судьбе Вайма Гортина.

– Совершенно верно, – чуть наклонив голову, менторским тоном произнес Алексей Александрович. – И дальше?..

– Меня ожидает отставка…

– Это вопрос? – приподняв край левой брови, уточнил Алексей Александрович.

– Нет… Я знаю, что меня ждет отставка.

– И как ты относишься к этому?

– Я нарушил правила…

– Это я и без тебя знаю. Меня интересует, как ты теперь оцениваешь свой поступок?

– Я был не прав…

– Я хочу знать причину твоего поступка.

– Я хотел спасти человека…

– А по-моему, ты попросту решил сыграть роль вершителя человеческих судеб, – удивительно быстрым движением, так что Андрей даже вздрогнул от неожиданности, Алексей Александрович вскинул руку и хлестко ударил концами пальцев по краю стола. – Так?.. Отвечай!

– Послушайте, – попытался сказать свое слово Андрей. – Мне кажется, что сейчас не место…

– Не вмешивайся! – сверкнув глазами, резко оборвал его Алексей Александрович. – Пусть ответит Дейл!

Андрей на мгновение онемел, не зная, что можно на это сказать. Затем губы его тихо произнесли:

– Да… Это была гордыня…

– Вот!

Алексей Александрович поставил руку локтем на стол. Его указательный палец был направлен точно в переносицу собеседнику. Почему-то Андрей сразу же понял, что на этот раз куратор обращается в первую очередь к нему.

– Это урок для тебя! – продолжал между тем Алексей Александрович. – У нас мало времени, поэтому мне пришлось преподнести его именно в такой форме. Запомни, Андрей, когда в Кедлмаре тебе захочется что-то сделать, кому-то помочь или даже просто о чем-то поговорить, прежде всего подумай о том, насколько это необходимо для выполнения поставленной перед тобой задачи. Если возникнет хотя бы малейшее сомнение в целесообразности того или иного действия, лучше ничего не делай – оставь все так, как оно есть… Это, надеюсь, понятно?

– Вполне…

Андрей хотел было еще что-то добавить, но не успел.

– Теперь что касается тебя, Дейл, – продолжил Алексей Александрович. – Как ты понимаешь, твое дело должно быть рассмотрено жюри Статуса. До тех пор ты временно отстранен от оперативной работы. Завтра на Айвель-5 отправляешься не ты, а Андрей Макеев. Ясно?

– Да.

– Ты – это только его расширенная память. Персональная справочная программа. По сути, ты не имеешь никакого права находиться в Кедлмаре. Идти на нарушение установленных правил меня вынуждает то, что сложившаяся ситуация не имеет прецедентов. Подготовить еще одного агента, способного заменить тебя, мы уже не успеем, а оставить тот участок работы, которым должен был заниматься ты, без всякого прикрытия нам не позволяет ситуация в Кедлмаре, которая, судя по твоим же докладам, в любой момент может привести к возникновению неуправляемой цепной реакции. Если Макеев получит за свою работу оценку «отлично», а это в немалой степени будет зависеть и от тебя, то в таком случае жюри, возможно – я говорю «возможно» и при этом не берусь оценивать степень вероятности такой возможности, – позволит тебе продолжить работу в Кедлмаре… Все.

Алексей Александрович откинулся на спинку стула. Лицо его в одно мгновение вдруг утратило черты, делавшие его волевым и даже жестким. Он снова сделался похожим на доброго дядюшку, приехавшего проведать своих любимых племянников и, конечно же, не забывшего прихватить подарки.

– У меня есть вопрос, – сказал Андрей.

– Прошу вас, – одобрительно улыбнулся Алексей Александрович.

Он как будто даже был доволен, что у его слушателей есть к нему вопросы.

– Я хотел бы поподробнее узнать о том, что произошло возле Красных холмов, когда был ранен мой напарник.

Андрей сделал особый акцент на последнем слове.

Алексей Александрович заметил это, но никак не отреагировал.

– Что конкретно вас интересует? – спросил он.

– Вам удалось выяснить, почему не пришел на встречу Вайм Гортин?

– Конечно. Патруль внутренней стражи, задержавший Колтрейна, появился на дороге отнюдь не случайно. Он прибыл туда по наводке, данной Ваймом Гортином, который резонно рассудил, что лояльность нынешним властям представляет собой куда более весомый капитал, нежели знакомство с неким странным типом, предлагающим рай земной в стране, где ничего подобного попросту не может быть.

– И что с ним случилось потом?

Алексей Александрович каким-то непостижимым образом догадался, что этот вопрос задал уже не Андрей, а Дейл.

– Видишь ли, Дейл, – сказал он, – после того как капитан Грулл упустил тебя, ему нужно же было на ком-то отыграться. Таким объектом стал для него не в меру ретивый доносчик Вайм Гортин. Здоровьем Гортин был слаб и долгого общения с капитаном Груллом выдержать не смог…

– Достаточно! – На этот раз Дейл прибег к помощи телепатии. – Я и без того чувствую себя виноватым во всем, что только можно себе вообразить!

– Зачем же так напрягать воображение? – Алексей Александрович изобразил удивление, но при этом на лицо его на мгновение вернулась прежняя язвительная усмешка. – Если тебе непременно нужно заняться самобичеванием, можешь считать, что преждевременная смерть Гортина стала результатом твоих безответственных действий… Как тебе нравится такая интерпретация событий?

Дейл угрюмо молчал.

Андрей тоже не знал, что сказать.

– Ладно, ребята, – уже спокойно произнес Алексей Александрович. – Пилюля получилась не в меру горькой, поэтому считаю своим долгом немного ее подсластить. Вы прошли все необходимые тесты…

– Когда? – не смог удержаться от удивленного возгласа Андрей.

– Да все это время вы, можно сказать, только тем и занимались, что доказывали свою профпригодность, – с невозмутимым видом сообщил Алексей Александрович. – Даже если вам казалось, что вы находитесь в полном одиночестве, можете поверить мне, вас ни на минуту не оставляли без внимания.

– Разве нельзя было заранее предупредить? – обиженно насупился Андрей.

– А разве трудно было самому догадаться? – удивленно вскинул брови Алексей Александрович.

– Не заводись, Андрей, – мысленно предупредил напарника Дейл. – Не имеет смысла.

– Ты знал, что за мной будут вести наблюдение? – спросил его Андрей.

– Догадывался…

– Можно мне прервать вашу беседу? – мило улыбнувшись, поинтересовался Алексей Александрович. Продолжил он только после того, как убедился, что внимание Андрея полностью обращено на него. – Завтра у вас отправка. Последние инструкции вы получите утром. Тогда же вам выдадут необходимое обмундирование и оружие. Сегодня, если на вечер у вас не запланировано ничего чрезвычайно важного, я бы посоветовал вам просто отдохнуть… Послушайте, например, последние записи Пресли…

– Кстати, по поводу Пресли! – неожиданно вспомнил Андрей. – Где он сейчас?

– На планете Норд… Представляете себе созвездие Ориона?.. Его солнцем сейчас является средняя звезда из пояса небесного охотника… Те, кто с ним работает, говорят, что характер у него по-прежнему невыносимый…

Часть II

КЕДЛМАР

Глава 1

ВОЗВРАЩЕНИЕ

День был пасмурный.

Все вокруг казалось настолько серым и скучным, что и на душе становилось муторно. Словно кошка ее перебирала тонкими остренькими коготками – зацепит, потянет на себя и снова отпустит. Мерзкое состояние – все вроде как в порядке, и в то же время напряженно ждешь чего-то.

Андрей вышел на опушку чахлого перелеска, по которому двигался последние десять минут, и остановился, чтобы осмотреться. Впрочем, по сторонам можно было и не глядеть – местность вокруг была на редкость однообразной. В какую сторону ни повернись, везде одно и то же – чуть всхолмленная равнина, поросшая травой и кустарником. Тонкая пелена тумана стелилась у самой земли. Где-то за ближними холмами должна была проходить дорога, к которой и направлялся Андрей.

На нем был застегнутый под горло серый френч с сержантскими нашивками на нагрудных карманах, широкие брюки того же цвета, заправленные в сапоги из темно-коричневой эрзац-кожи, и на голове небольшое круглое кепи, украшенное тусклой треугольной кокардой. Из оружия имелся пистолет системы «нарт» с обоймой на семь патронов и автомат «ТЕ-12» с откидным прикладом, каким обычно пользуются в танковых подразделениях.

По случаю того, что погода была хотя и пасмурной, но сухой, плаща, входящего в стандартный комплект обмундирования, при нем не было. Его уложили в багажные сумки мотоцикла вместе с подарками и покупками, сделанными по заказам сослуживцев. Мотоцикл, кстати, Андрею еще только предстояло отыскать. Техники перебросили его в Кедлмар часом раньше, оставив в условленном месте возле дороги.

Дейлу местность была знакома, и он посоветовал Андрею обойти оказавшуюся на пути возвышенность справа.

Вскоре Андрей увидел вконец разбитую танковыми гусеницами грунтовую дорогу. Вдоль обочины тянулись заросли местного развесистого кустарника, похожего на низкорослые ивы.

Куст, который был нужен Андрею, рос чуть в стороне и в отличие от остальных, стелющих свои длинные изогнутые ветви по земле, был похож на голову панка. Когда Андрей попробовал раздвинуть его ветви, то обнаружил на них довольно внушительные шипы. Теперь ему стало понятно, почему техники из Статуса посчитали этот куст достаточно надежным укрытием. Куст не только внешне напоминал Сида Вишеса, но и характером был с ним схож.

Чтобы добраться до спрятанного под кустом мотоцикла, Андрею пришлось натянуть на руки плотные кирзовые рукавицы, которыми предусмотрительно снабдили его в Статусе.

Тот факт, что никогда прежде ему не доводилось ездить на мотоцикле, не заставил Андрея даже на секунду усомниться в том, что это у него получится. За три дня, проведенные вместе с Дейлом, он научился доверять своему напарнику. Теперь Андрею даже не нужно было его о чем-то спрашивать – когда возникала необходимость, Дейл сам приходил на помощь. Все получалось автоматически, само собой. Андрей словно бы не учился чему-то заново, а всего лишь вспоминал былые навыки, которыми когда-то владел в совершенстве.

Мотоцикл завелся после первого же поворота ручки газа. Андрей довольно улыбнулся и, оттолкнувшись ногой от земли, уверенно направил машину вперед.

Он двигался в сторону Афтера, небольшого городка, в пяти километрах от которого стояли казармы танкового батальона «Кейзи». Сейчас он находился примерно на полпути от Сабата до своей части, а значит, ехать ему еще часа два, не меньше. Если в дороге его ничто не задержит, то он успеет как раз к обеду…

Поймав себя на мысли об обеде, Андрей усмехнулся. Для того чтобы начать думать как военный, достаточно оказалось форму на себя натянуть. Даже без портупеи.

Движения по дороге почти не было. Всего пару раз Андрею пришлось прижаться к обочине, чтобы пропустить большие, крытые брезентом грузовики, едущие в сторону Сабата. На дверце кабины одного из них была нарисована по трафарету эмблема внутренней стражи, и офицер, сидевший в кабине рядом с шофером, окинул подозрительным взглядом притормозившего у обочины мотоциклиста. Однако машина, не останавливаясь, проследовала мимо.

Глядя ей вслед, Андрей только языком цокнул и головой качнул. Солдаты строевой службы традиционно не любили тех, кто служит во внутренней страже, считая, что стражи выполняют полицейские функции, не свойственные военным. Те в свою очередь относились к строевикам с подчеркнутым презрением, как к пушечному мясу, лишенному собственных мозгов и способному только выполнять приказы командиров. По гамбургскому счету, правы были и те и другие. И все же обычному солдату-строевику трудно было представить себе человека, который добровольно пошел бы служить во внутреннюю стражу. И сержант Апстрак придерживался на этот счет точно такого же мнения. Все стражи, с которыми ему приходилось встречаться, вне зависимости от звания и срока службы, отличались повышенной нервозностью и патологической подозрительностью. Глаза их постоянно бегали по сторонам, ни на секунду не встречаясь со взглядом собеседника, а произносимые фразы были отрывисты и невразумительны, словно каждый из них опасался сказать что-нибудь лишнее, не предназначенное для чужих ушей.

Должно быть, служащие внутренней стражи считали себя высшими существами, представителями некой изолированной от всего остального общества касты, которых все ненавидят, но одновременно и боятся. Так, по крайней мере, представлял себе их взгляд на окружающий мир Андрей… Или Дейл… Разницы в том, чья именно это была мысль, не было. Да и быть не могло. Способность Андрея выполнить порученное ему задание целиком и полностью зависела от того, насколько полно сможет он отождествить себя с агентом Статуса Дейлом Колтрейном, место которого он занял, и сержантом Джаггом Апстраком, роль которого ему предстояло играть. Он не должен постоянно напоминать себе, кто он такой в Кедлмаре, он просто обязан думать и чувствовать как тот, за кого он себя выдает.

Одно время куратор работ на Айвеле-5 всерьез принялся за разработку версии, сводившейся к тому, что все нити власти в Кедлмаре в конечном итоге стягиваются к Управлению внутренней стражи. Однако, как и предполагал Дейл, подтверждений этой теории найдено не было. Служащие внутренней стражи были такими же исполнителями чьей-то тайной воли, как и все остальные граждане Кедлмара. Разве что возможностей заявить о себе у них было чуть больше. И тем не менее на служащих любого из подразделений внутренней стражи распространялось то же правило, что и на все остальное население Кедлмара: дольше и спокойнее живет тот, кто четко выполняет приказы, не задавая при этом никаких вопросов.

Перелески сменялись холмистыми равнинами. То и дело попадались на глаза развалины каких-то строений. Что особенно поражало Андрея, так это огромные кучи хлама в канавах вдоль обочин дороги. Казалось, в них были представлены все виды и типы мусора, которые только можно себе вообразить, начиная от ржавых остовов разбитых автомобилей и заканчивая гниющими останками каких-то животных.

Картина вдоль обочины ничуть не изменилась и тогда, когда по краям от дороги потянулись возделанные поля. Только теперь в мусоре рылись рекины, животные, напоминающие земных собак, но отличающиеся на редкость злобным и неуживчивым нравом. Даже между собой они то и дело вступали в ожесточенные схватки, до крови прокусывая противникам жесткую, свисающую широкими складками кожу, похожую на кирзу. А уж проезжающий мимо мотоцикл вызвал у рекинов просто-таки пароксизм безумной ярости, и они с дикими завываниями бросились следом за тарахтящей машиной, выплевывающей на них клубы зловонных выхлопов. Кроме всего прочего, рекины отличались еще и невероятной настойчивостью. Они преследовали мотоцикл до тех пор, пока не падали на дороге, полностью лишившись сил. Андрею то и дело приходилось поднимать ноги, чтобы избежать хватки мощных, как у бульдогов, челюстей. От укусов его спасало только то, что звери были голодными, а потому и не особо прыткими.

За всей этой суетой невозмутимо наблюдали со стороны уродливые длинноносые слады, вьючные животные, похожие на одногорбых верблюдов с короткими хоботками, которыми они заталкивали себе в рот клочья травы и пучки сухих прутьев. Обычно они стояли поодиночке где-нибудь возле межи, неторопливо и флегматично пережевывая свою незатейливую пищу. Нападения рекинов они не опасались. Надежной защитой служила сладам как жуткая вонь, испускаемая в момент испуга, так и длинные, покрытые мозолистыми наростами ноги, удар которых мог стать смертельным не только для рекина, но даже и для человека.

Первый патруль встретился Андрею на пути вскоре после того, как он миновал небольшую убогую деревеньку, все десять домов которой стояли почему-то по одну сторону дороги. Но это были не стражи, а обычный разъезд – офицер и двое солдат. Молодой невысокий лейтенант сидел в коляске стоящего на обочине мотоцикла. Запрокинув голову, он лениво потягивал папиросу, пуская струи голубоватого дыма в сторону неба, которое к тому времени уже начало проясняться. Один солдат сидел на корточках возле переднего колеса мотоцикла, положив автомат на колени. Другой, перепрыгнув канаву, лениво пританцовывал на траве – в ухо у него был вставлен наушник, провод от которого тянулся к спрятанному в карман куртки плейеру.

Заслышав треск мотора приближающегося мотоцикла, лейтенант приподнял голову. Солдат, сидевший на корточках, не спеша поднялся на ноги и поправил ремень автомата на плече.

На всякий случай Андрей притормозил. Но лейтенант, увидев, что едет военный, махнул рукой, разрешая проезжать не останавливаясь.

И все же Андрею пришлось остановиться.

Это произошло на развилке у въезда в Афтер. В городке у Андрея никаких дел не было. Он вообще не собирался в него заезжать, рассчитывая сразу же у въезда в Афтер свернуть налево. Однако обе дороги оказались перекрыты небольшими переносными шлагбаумами, на которых красовались огромные, перечеркнутые крест-накрест синие круги – знаки «Проезд воспрещен». Чуть в стороне стояли два армейских грузовика с эмблемами внутренней стражи и несколько мотоциклов.

Сами стражи, естественно, тоже присутствовали в достаточном количестве. У них дисциплина была построже, чем среди военных, – никто просто так без дела не прогуливался. Строй рядовых стоял возле каждого шлагбаума. Приставленные к ним офицеры, не тратя времени попусту, занимались с подчиненными строевой подготовкой. Тяжелые автоматические винтовки порхали в руках бойцов изящно и легко, подобно летающей трости в руках факира.

Офицеры, командующие парадом, словно соревновались, кто кого перекричит:

– На изготовку!.. К ноге!.. На изготовку!..

Увидев приближающегося мотоциклиста, еще один офицер, затянутый в темно-синий мундир с широкими фалдами и отороченным светло-серым бархатом стоячим воротничком, выбежал на середину дорогу и повелительным жестом вскинул левую руку вверх.

Андрей притормозил, не доехав до офицера метра три. Оставаясь в седле, он оперся на отставленную в сторону ногу. Левая рука его продолжала сжимать руль мотоцикла. Правую он положил на бедро. Он выполнил приказ и теперь с независимым видом ждал дальнейших действий со стороны щеголя с капитанскими треугольниками на карманах.

Вообще-то в соответствии со строевым уставом Андрею следовало бы слезть с мотоцикла и представиться старшему по званию. Но с другой стороны, положение о патрульной службе предписывало командиру патруля представиться тому, кого он задержал с целью, не включающей в себя арест.

Ожидание продлилось недолго. Капитану хватило двадцати секунд, чтобы понять: сержант не двинется ему навстречу. Стиснув зубы так, что побелели скулы, капитан засунул большие пальцы за широкий ремень из натуральной кожи, перепоясывающий его тонкую, как у балерины, талию. Пальцы правой руки его при этом как бы невзначай легли на кобуру.

Андрей со снисходительной улыбкой проследил за движением руки капитана, дав таким образом своему оппоненту понять, что он правильно истолковал его жест, но при этом он ему совершенно безразличен.

Капитан медленно, словно ревматик, приподнял левую руку с двумя сложенными вместе пальцами, но, не донеся ее, как полагалось, до плеча, уронил вниз.

– Командир патруля капитан Паллп, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

Андрей исполнил традиционное армейское приветствие более четко, но настолько резко, что кисть его салютующей руки буквально легла на плечо.

– Сержант Апстрак. Разведвзвод танкового подразделения «Кейзи».

Рука капитана, затянутая в черную лакированную перчатку, приняла из поцарапанной руки Андрея его воинскую карточку и сложенный вчетверо отпускной лист.

– С каких это пор здесь стоит кордон? – небрежно поинтересовался Андрей у внимательно изучающего его документы капитана Паллпа.

Тот посмотрел на него одним глазом.

– Третий день, – глухо ответил он.

– И с чего вдруг?

– Возвращаетесь в часть, сержант? – пропустив вопрос Андрея мимо ушей, спросил его капитан.

– А куда же еще? – дернув плечом, вопросом на вопрос ответил Андрей. – Надеюсь, у вас ко мне никаких претензий нет?

– Откуда вы едете? – снова не ответив на вопрос, спросил капитан.

– Из Сабата.

– По дороге ничего подозрительного не видели?

– Видел. Стаю рекинов и полтора десятка облезлых сладов. Не знаете случайно, капитан, почему в этих краях слады линяют с такой страшной силой? Порою едва ли не вовсе лысыми ходят…

– Это ваша полковая разведка установила? – вставил шпильку капитан.

– Да куда нам! – округлив глаза, Андрей напустил на себя вид деревенского дурачка. – Недавно по электронной почте пришло сообщение из Управления внутренней стражи… – Наклонившись вперед, он лег грудью на руль и заговорщицким шепотом добавил: – Между прочим, под грифом «Необычайно секретно»…

– Кейзи… – с неприятием выдавил сквозь зубы капитан.

– Да, в этом я весь, – мило улыбнувшись, наклонил голову к плечу Андрей. – Какие-нибудь другие претензии у вас ко мне имеются?

Капитан окинул быстрым взглядом мотоцикл Андрея, словно ища, к чему бы придраться.

– Капитан, вы кого-то ищете? – непринужденным тоном поинтересовался Андрей.

Командир патруля молча вернул ему документы и, развернувшись, взмахом руки велел солдатам поднять шлагбаум.

– Всего хорошего, капитан, – улыбнулся на прощание Андрей. – Желаю вам поймать всех дезертиров.

Капитан даже не посмотрел на него.

Оттолкнувшись ногой от земли, Андрей крутанул рукоятку газа, и мотоцикл, взревев мотором, сорвался с места.

Увы, расчет не оправдался – комья грязи из-под колес пролетели мимо расфранченного стража.

Пригнув голову, Андрей проскочил под приподнятой перекладиной шлагбаума.

– Что скажешь? – мысленно спросил он Дейла.

– Действительно непонятно, для чего потребовалось выставлять плотный кордон возле маленького городка, не представляющего собой никакого стратегического интереса…

– Может быть, дезертиры? – предположил Андрей.

– Попытаться спрятаться в Афтере? На это мог бы решиться разве только полный идиот. Здесь же каждый житель знает в лицо всех своих соседей… Нет, здесь что-то иное…

– Произошло что-то, чего мы пока не знаем, но что нам следовало бы знать?

– В Кедлмаре постоянно что-нибудь происходит… В части обо всем узнаем.

– А ты уверен, что это не нас с тобой разыскивают? – поинтересовался на всякий случай Андрей.

– Подумаешь, убило молнией какого-то лейтенанта-пехотинца, – усмехнулся Дейл. – Стоит ли поднимать из-за этого на ноги всю внутреннюю стражу?

– Во-первых, лейтенанта убило молнией в тот момент, когда он пытался бежать от задержавшего его патруля, – возразил Андрей. – А во-вторых, у командира патруля остались документы на имя лейтенанта Стакки, которого не существует в природе.

– Ну и что? Что же, теперь из-за этого все дороги перекрыть? Мертв ведь лейтенант Стакки…

На это Андрей ничего отвечать не стал. Однако смутное беспокойство не давало ему покоя до того момента, пока впереди не показался бетонный забор и тяжелые металлические ворота с приваренными к ним ромбами, выкрашенными в зеленый цвет.

Подъехав ближе, можно было увидеть, что на каждом ромбе белой краской намалевана голова с высоким гребнем волос, тянущимся ото лба к затылку, страшно выпученными глазами и невероятно длинным языком, торчащим изо рта и изгибающимся подобно змее. Это была неофициальная эмблема подразделения «Кейзи», придуманная каким-то шутником. Командование части давно уже уяснило, что бороться с появлениями изображений этой уродливой головы на стенах казарм и заборах, опоясывающих часть, – бесполезная трата времени. Не проходило и суток, как на месте замазанной по приказу кого-нибудь из командиров головы появлялась точно такая же новая. Поэтому полковое начальство смотрело на изображения «головы главного кейзи» сквозь пальцы, предпринимая меры по ее уничтожению только в преддверии очередной плановой инспекции из Генерального штаба Пирамиды.

Андрей остановился и посигналил.

Сбоку от ворот, в стене бетонного блока, внутри которого находилось дежурное помещение контрольно-пропускного пункта, приоткрылась металлическая створка небольшого окошка. В проеме, защищенном бронестеклом, показалось вытянутое лицо совсем молодого солдатика. На вид ему можно было дать лет четырнадцать, не больше.

Андрей усмехнулся, взглянув на его большие оттопыренные уши.

– Открывай ворота, боец, – подмигнул он солдатику.

– Документы! – стараясь сохранять уверенный вид, потребовал тот.

Должно быть, солдат совсем недавно прибыл с пополнением из тренировочного лагеря для новобранцев, иначе бы он знал сержанта разведроты Апстрака в лицо.

Не став спорить, Андрей просунул свою воинскую карточку в узкую щель под стеклом.

Дежурный внимательно изучил карточку, после чего пристально посмотрел на лицо сержанта, чтобы сравнить его с тем, что было изображено на фотокарточке.

– Ну как, похож? – сдвинув брови, с серьезным видом спросил его Андрей.

– Проезжайте, сержант.

– Спасибо, – буркнул Андрей, пряча в карман карточку, которую вернул ему дежурный.

Отпустив тормоз, Андрей въехал в ворота, приоткрывшиеся ровно настолько, чтобы пропустить на территорию части мотоцикл.

Сразу за воротами он снова остановился и обвел взглядом открывшееся перед ним пространство.

Территорию части, на которой располагался танковый батальон «Кейзи», Андрей видел впервые, но благодаря памяти Дейва она казалась ему знакомой и едва ли не родной.

Прямо от КПП дорога вела к зданию штаба, за которым находился плац. От ворот было видно развевающееся над плацем знамя – желтое прямоугольное полотнище с пятигранной пирамидой в центре. Дальше, за плацем, находилась столовая. Невысокий забор отделял ее от хоздвора и боксов ремроты. Слева от ворот стояли одноэтажные деревянные бараки казарм.

Обогнув прямоугольный корпус столовой, Андрей выехал на территорию машинного парка.

Он заглянул в один из открытых боксов. Свет четырех ярких ламп с плоскими жестяными абажурами, подвешенных к потолку, ложился на покрытую свежим слоем темно-коричневой краски броню среднего танка «Бран-5», почти не оставляя теней. Трое бойцов в замасленных комбинезонах возились с левой гусеницей танка, пытаясь вставить в нее новый трак.

Андрей резко свистнул. Все трое, вздрогнув от неожиданности, обернулись в его сторону.

– Где Гаттан? – громко спросил Андрей.

– Был в шестом боксе, – махнул рукой один из бойцов.

Поблагодарив механика кивком, Андрей поехал в указанном направлении.

Начальник машинного парка Гаттан, голый по пояс, сидел на краю пандуса шестого бокса. Над его головой, закрывая жерло пушки тяжелого танка «Гейдр-12», висела его форменная куртка с нашивками старшего лейтенанта. Гаттану было уже под пятьдесят, и хотя бы за одну только выслугу лет ему давно уже полагалось капитанское звание. Однако по никому не понятной причине начальник машинного парка все еще носил нашивки старшего лейтенанта.

Самого Гаттана это, судя по всему, нисколько не беспокоило. Проведя всю свою жизнь в армии, он так и не обзавелся семьей. А одному ему было вполне достаточно жалованья старшего лейтенанта и полагающихся в придачу к нему продовольственных купонов. Обычно Гаттан проводил свободное время так же, как и сейчас, – сидя на пороге одного из ремонтных боксов с жестяной кружкой невероятно крепко заваренного гиза в руке и с журналом, в котором имелись фотографии красивых девочек, на коленях. Причем это были отнюдь не порнографические журналы. Их-то как раз Гаттан на дух не переносил. Ему нравились именно красивые женщины, а не детали их физиологии.

Увидев приближающегося Андрея, Гаттан вяло взмахнул рукой.

– Привет, Джагг…

Начальник машинного парка представлял собой классический тип флегматика. Речь его была неторопливой и размеренной. А что касается движений, так без особой необходимости он вообще предпочитал не двигаться.

Андрей поставил мотоцикл у стены бокса.

– Как дела, Гаттан?

Вопрос был всего лишь символическим приветствием, поэтому старлей ничего на него не ответил.

– Хочешь гизу? – протянул он присевшему рядом с ним Андрею жестяную кружку, которую держал в руке.

Андрей взял кружку и осторожно сделал небольшой глоток горячей терпкой жидкости. С наслаждением чмокнув губами, он сделал еще один глоток, после чего вернул кружку Гаттану.

Протянув руку, он достал из багажной сумки две прозрачные бутылки сорокаградусной.

– Держи, – сказал он, протягивая бутылки со спиртным Гаттану. – Если торговец не обманул, то должна быть натуральной… Во всяком случае, заплатил я за нее как за натуральную.

– Спасибо, – Гаттан свободной рукой принял бутылки и поставил их у двери бокса. – Когда пробу снимем?

– Не сейчас, – мотнул головой Андрей. – Устал… Если хочешь, приходи вечером к нам в казарму, я для ребят, как полагается, небольшой банкет устраиваю…

– Как мотоцикл? – взглядом указал на машину Гаттан.

– В порядке, – кивнул Андрей.

– А журналы?

– Да, конечно, – вспомнил Андрей.

Достав из сумки пачку свежих иллюстрированных журналов, он кинул их на колени старлею.

Гаттан нежно провел ладонью по глянцевой обложке с изображением рыжеволосой певички.

– Постарела она, – с тоской произнес он, глядя на портрет так, словно речь шла об очень близком друге.

Андрей улыбнулся и кивнул. Что ж, каждый человек имел право на собственные безобидные чудачества.

– Пополнение в часть прибыло? – как бы между прочим спросил он у Гаттана.

Тот сделал глоток из кружки, которую держал в руке, и скосил глаза на собеседника. Взгляд его был не то удивленный, не то недоверчивый.

– Какой-то боец на КПП решил проверить у меня документы, – счел нужным объяснить Андрей.

– Ты в Сабате был? – Вопрос, заданный Гаттаном, прозвучал, как и все его речи, совершенно невыразительно. Вроде как ответ его вовсе и не интересовал.

– Ну а где еще я, по-твоему, мог быть? – недовольно дернул плечом Андрей.

– Только не пытайся убедить меня, что всю неделю ты безвылазно торчал в каком-нибудь борделе.

– Я и не пытаюсь… – Андрей на мгновение запнулся. Но на выручку тут же пришел Дейл. – Я случайно познакомился с компанией молодых ребят, устраивающих домашние концерты…

– Подпольные, – флегматично кивнул старлей.

– Естественно, – не стал возражать Андрей. – Кто тебе даст право на официальное выступление без государственной лицензии? А чтобы получить лицензию…

– Ясно, – махнул рукой Гаттан. – Пока получишь лицензию, забудешь, с какого конца в дудку дуть нужно… Ну и как эти ребята?

– Просто молодцы. Играют вещи собственного сочинения на народных инструментах. Прежде я даже никогда не слышал, как некоторые из них звучат. Получается совершенно необычное сочетание глубокой древности и сегодняшнего дня…

Андрей говорил совершенно искренне. Он действительно вспомнил один из таких домашних концертов, на которых в свое время побывал Дейл. Он только ничего не сказал о текстах песен, которые исполняли те молодые музыканты, поскольку содержание их было отюдь не безобидным. Андрей был уверен, что Гаттан не побежит тотчас же докладывать обо всем услышанном наблюдателю из Управления внутренней стражи. И все же… Береженого Бог бережет – старые истины сейчас верны, как никогда.

– И что же, у этих ребят дома мониторов нет? – поинтересовался старлей.

– Есть, конечно. Да только я не видел, чтобы они их включали.

– Понятно, – медленно кивнул Гаттан. – Значит, никаких новостей ты не слышал…

– Да что случилось-то?

– Два дня назад взбунтовался пятый батальон «Неустрашимых», – сказал Гаттан и снова припал к своей кружке.

– Теперь мне понятно, почему на развилке возле Афтера меня остановил комендантский патруль, – кивнул Андрей.

Пятый батальон «Неустрашимых» базировался километрах в пяти от Афтера.

– Патрули теперь везде, – подтвердил Гаттан. – А к нам в часть перебросили пополнение, которое направлялось к «Неустрашимым». Совсем пацаны…

– Мятеж подавили быстро?

– В тот же день. Но говорят, что двум взводам удалось уйти из окружения.

– Мы, надеюсь, участия в этом не принимали?

– Нет, – покачал головой старлей. – Просто в части два дня была объявлена боевая готовность… «Броненосцы» там поработали…

– Значит, казармы для нового призыва в ряды «Неустрашимых» придется отстраивать заново, – заметил Андрей, представив, как танковый корпус «Броненосцев» утюжит площадь, занятую подразделением мотопехоты.

– Это уже не наша забота, – Гаттан качнул головой из стороны в сторону и совсем уже тихо добавил: – Говорят, «Неустрашимые» хотели сдаться… Но войска получили приказ уничтожить мятежников.

– Кто говорит? – спросил Андрей.

Старлей сделал глоток гизу и протянул кружку собеседнику.

– Ты прямо как маленький, сержант…

Андрей допил остатки гиза и поставил пустую кружку на землю.

– Ладно, – Андрей хлопнул себя ладонями по коленям и решительно поднялся на ноги. – Мотоцикл я тебе вернул, а сумки занесу позже.

Гаттан молча кивнул, соглашаясь с таким предложением.

Андрей снял багажные сумки с мотоцикла, перекинул их через плечо и, подмигнув на прощание старлею, зашагал в сторону казарм.

Глава 2

ОБЫЧНАЯ ВЫПИВКА

Едва только Андрей переступил порог казармы, в ноги ему, радостно поскуливая и что есть мочи колотя тощим, но упругим, как бич, хвостом по полу, кинулся рекин, вот уже почти полгода проживающий в казарме на правах полноправной боевой единицы, приписанной к роте.

– Привет, Лысый…

Улыбнувшись, Андрей наклонился и поскреб ногтями плотные кожистые складки на загривке рекина.

От всех остальных представителей своей породы Лысый отличался удивительно добродушным и покладистым нравом. Это необычное свойство характера, должно быть, и вынудило его в конце концов покинуть стаю таких же, как и он, четвероногих хищников и прибиться к людям. Хотя, в случае необходимости, Лысый мог за себя постоять. Лейтенант Манн, попытавшийся как-то раз вышвырнуть Лысого из казармы, наподдав ему ногой под зад, жестоко пожалел о содеянном после того, как рекин мертвой хваткой вцепился ему в щиколотку. Для того чтобы разжать его сомкнутые челюсти, потребовались усилия четырех солдат, вооруженных ружейными шомполами.

Одного взгляда на вытянутое, с непомерно длинным носом лицо дежурного по роте оказалось достаточно, чтобы Андрей вспомнил, что его зовут Элли Гроптик, что служат они вместе уже третий год и что, в общем-то, Гроптик парень неплохой, хотя умом не блещет.

Дружески хлопнув дежурного по плечу, Андрей бросил сумки на свою койку, после чего сразу же прошел в офицерскую комнату.

Доклад о возвращении из очередного краткосрочного отпуска занял пару минут. Выслушав его, командир разведроты майор Прист коротко кивнул. Забрав у Андрея отпускное предписание, майор ввел данные о прибытии сержанта Апстрака в ротный компьютер, после чего велел сержанту приступать к выполнению своих обычных обязанностей.

– Что нового в Сабате, Джагг? – спросил Гроптик, когда Андрей вышел из офицерской комнаты.

Дежурство по роте было не самым веселым занятием, и Гроптик был не прочь поболтать.

– В Сабате все спокойно, – усмехнувшись, ответил Андрей. – Все как обычно, если не считать того, что папиросы подорожали, а шлюхи подешевели настолько, что стоят теперь едва ли не дешевле табака.

– Да ну?! – с деланным изумлением вытаращил глаза Гроптик. – И сколько шлюх я смогу взять на свою месячную зарплату?

– Ты – ни одной, – все так же с усмешкой похлопал Гроптика по плечу Андрей. – Ты, не добравшись до Сабата, все свои деньги еще в Афтере пропьешь.

– Это точно! – Гроптик в довольной улыбке оскалил коричневые гнилые зубы.

Уловив краем глаза движение у себя за спиной, Андрей оглянулся и бросил взгляд через плечо.

Через два ряда от него из-под койки вылез паренек, одетый в мешковатую армейскую куртку и брюки, которые были велики ему на пару размеров. В одной руке у солдатика был широкий металлический шпатель, в другой – прозрачный целлофановый пакет.

Как только в поле зрения Гроптика возник солдат, лицо дежурного по роте сразу же сделалось чрезвычайно серьезным.

– Ну, как дела, боец? – строгим голосом, в котором при этом звучали еще и заботливые отеческие интонации, поинтересовался Гроптик.

Солдат молча приподнял руку, чтобы продемонстрировать Гроптику пакет, заполненный наполовину каким-то мелким мусором.

– Знакомьтесь с молодым пополнением, сержант, – кивнул в сторону солдата Гроптик. – Боец, как следует представиться старшему по званию?

Солдат вытянулся в струнку.

– Рядовой Юнни! – дискантом выкрикнул солдат.

Он хотел было в традиционном приветствии вскинуть руку к плечу, но вовремя сообразил, что она занята пакетом с мусором, и остановил движение на половине пути.

– Сбегай-ка в кладовку и принеси сержанту его форму, – приказал Гроптик рядовому Юнни.

Бросив вещи, которые он держал в руках, на прикроватную тумбочку, солдат убежал по проходу между двумя параллельными рядами коек.

Андрей устало опустился на свою койку.

Гроптик сел напротив него.

– Чем это вы тут занимаетесь? – Андрей взглядом указал на оставленный солдатом пакет.

– Фиолетовая плесень, – поморщился Гроптик. – Пока шли дожди, снова расползлась по всей казарме. Замучились выскребать ее из углов… Не поверишь, Джагг, я сам видел, как ее счищали даже с пластикового покрытия тумбочек!

Андрей понимающе покачал головой.

В момент обернувшийся рядовой Юнни положил рядом с Андреем на кровать стопку его полевой формы и замер на месте в ожидании новых приказаний.

– Куришь? – спросил его Андрей.

– Нет, – отрицательно мотнул головой солдат.

– Ну, тогда держи конфету. – Андрей протянул Юнни большую конфету с начинкой из синтетической карамели, завернутую в некрасивую, словно выгоревшую на солнце, бумажку.

Худое лицо паренька расплылось в радостной улыбке.

– Спасибо, – едва слышно произнес он.

– Отдыхай теперь. – Коротким кивком головы Гроптик велел солдату отойти в сторону, что тот незамедлительно исполнил. – Балуешь ты мне молодое пополнение, сержант, – с укоризной произнес он, глянув на Андрея.

– Ничего, – улыбнулся в ответ Андрей. – Хорошее отношение еще никого не испортило. – Андрей подмигнул Гроптику и, хлопнув его по колену, добавил: – Даже тебя, Гроп…

Подтянув к себе одну из сумок, Андрей достал из нее большой газетный сверток и кинул его на колени Гроптику.

– Раздашь тем, кто деньги на папиросы сдавал.

Гроптик тут же разорвал газету и, зацепив двумя пальцами одну из папирос, осторожно поднес ее к кончику своего длинного носа.

– Кайф! – шепотом, с придыханием произнес он, втягивая в себя аромат еще не зажженной папиросы. – Осточертели уже самокрутки.

– Но смотри, Гроп, – Андрей продемонстрировал собеседнику увесистый кулак. – Если замечу, что кто-то в гильзы от папирос рыжий мох забивает…

– Забудь об этом, сержант, – взмахом руки прервал Андрея Гроптик. – Если в других ротах этой дурью кто и балуется, то в нашей, после того как ты Эйха Длинного заставил сожрать весь мох, что нашел у него в матрасе… Ну и рожа у него тогда была! – Гроптик невольно содрогнулся, вспомнив страдания Длинного Эйха. – Нет, Джагг, у нас такое теперь никому и в голову не придет, даже ради забавы… Если только кто-то из молодых…

– Ну вот и присмотри за ними, – посоветовал Андрей.

Поднявшись на ноги, он быстро скинул с себя парадный френч и переоделся в гораздо более удобную и привычную ему (или все же Дейлу?) полевую форму.

– Ну а вообще… – Гроптик эдак неопределенно взмахнул в воздухе рукой с растопыренными пальцами. Фразу он закончил, понизив голос так, чтобы слышать его мог только Андрей: – О чем говорят в столице?

– А что именно тебя интересует? – прямо посмотрев на Гроптика, уточнил Андрей.

– Ну… – Гроптик приподнял брови, скосил глаза в сторону и отставленным указательным пальцем указал на потолок. – Сам понимаешь… Чего можно ожидать в ближайшей перспективе?

– Включи монитор и все узнаешь, – Андрей мотнул головой в сторону телемонитора, стоящего на закрепленной на стене полке. – Все самые свежие и достоверные новости в программе «Время».

– Что урожай в этом году будет убран без потерь, я и без того знаю, – недовольно поморщился Гроптик.

– И тебя это не радует? – с деланным изумлением вскинул брови Андрей.

– Радует, – мрачно буркнул Гроптик. Отвернувшись в сторону и ковырнув ногтем одеяло из искусственного войлока, он совсем уже тихо добавил: – Но не вдохновляет.

– Поищи себе другую музу, – с усмешкой посоветовал Андрей.

– Слушай, Джагг, мы ведь с тобой уже не первый год знакомы, – посмотрев на сержанта, вроде как с задумчивостью произнес Гроптик.

– И что с того? – Андрей был занят тем, что оправлял на себе форму, а потому и не смотрел на собеседника.

– Да то, что я до сих пор, разговаривая с тобой, не могу понять, что у тебя на самом-то деле на уме.

– Тебя это пугает? – быстро глянул на Гроптика Андрей.

– Скорее настораживает, – ответил тот.

– Так, наверное, и должно быть, – секунду подумав, пожал плечами Андрей. – Все то, что человек не может понять, вселяет в него опасение.

– И тебе никогда ни с кем не хочется поделиться своими мыслями? – продолжал допытываться Гроптик.

– Человек разумный в отличие от дикого зверя обладает способностью подавлять свои желания, – ответил на это Андрей.

– Ну, Джагг, если так рассуждать…

– Слушай, Гроп, – перебил сослуживца Андрей, – у тебя штрафники есть?

– Ну, есть парочка… На улице они сейчас, дороги метут…

– Дороги можно без конца мести.

– А что ты предлагаешь?

– У меня для них есть более серьезное занятие. – Андрей с многозначительным видом постучал рукой по сумкам, которые принес с собой. – Ты что, думаешь, я из Сабата пустой вернулся?

Гроптик задал только один вопрос:

– Когда?

– Я думаю, сегодня вечером, – ответил Андрей. – Собственно, какой смысл тянуть?

– Правильно, – тут же согласился с ним Гроптик. – Нечего откладывать на завтра то, что можно выпить сегодня. Сколько будет человек?

– Я думаю, не больше десяти… Ну, как обычно, все наши.

– Понятно, – быстро кивнул Гроптик и уверенно пообещал: – К вечеру в кладовке будет накрыт царский стол на десять персон.

– Надеюсь на тебя, – улыбнулся Андрей.

Если уж Гроптик за что-то брался, до делал это по высшему разряду. К назначенному времени в кладовой разведроты был накрыт роскошный стол. Правда, скатертью служили расстеленные газеты, но зато меню состояло из лучшего, что только могла предложить армейская кухня. Предметом особой гордости Гроптика являлся огромный противень с яичницей, зажаренной на сале. Посыпанная сверху крупно нарубленной зеленью из полковой теплицы, выглядела она, следует признать, весьма привлекательно и аппетитно. Окружение было под стать главному украшению стола: металлический бачок с тушеными овощами, тарелка с кусками обжаренного мяса и десятка два различных консервных банок из армейского рациона.

Особую пикантность столу придавали, несомненно, четыре бутылки с чистейшей сорокаградусной, привезенной Андреем из Сабата. Хотя и без них выпивки было достаточно – самогон совсем неплохого качества в любом разумном количестве всегда можно было достать в гарнизонной пекарне, расположенной на территории части. Пекари охотно меняли пойло собственного приготовления на консервы или продуктовые купоны.

Включая Андрея и Гроптика, за столом собрались одиннадцать человек. Трое имели сержантские нашивки. У остальных на карманах были пришиты чистые шевроны. Все они уже не первый год знали друг друга, поэтому и обстановка в кладовке был спокойной и непринужденной.

В каждой роте имелись осведомители, доносившие о неосторожных высказываниях сослуживцев регулярно посещающим часть наблюдателям из Управления внутренней стражи. Обычно в ротах их хорошо знали и предпочитали просто держаться от них на расстоянии. Лучше было иметь в коллективе штатного осведомителя, про которого прекрасно известно, кто он такой, чем все время бояться сказать лишнее слово или попросту оказаться кем-то неверно понятым.

Все десять человек, сидевшие с Андреем за одним столом, были далеко не ангелы. У каждого из них была своя дурь в голове. Но можно было с легким сердцем руку дать на отсечение за то, что среди них стукача не было.

Застолье разворачивалось по стандартной программе. Сначала все выпили за удачно проведенный отпуск сержанта Апстрака. Затем за его своевременное возвращение в часть. Третий тост был за все предстоящие отпуска.

На этом доставленной Андреем сорокаградусной пришел конец, и место бутылок на столе занял бидон с самогоном.

Но прежде чем перейти к самогону, солдаты плотно закусили и на время отвалились от стола.

Воспользовавшись возникшей в застолье паузой, курильщики задымили папиросами.

Среди присутствующих было только двое некурящих – Андрей и рядовой Ченни Эллик. Андрей отодвинулся чуть в сторону от остальных и сел, прислонившись спиной к стене. Он внимательно и с интересом изучал лица своих сослуживцев, сопоставляя собственные первые впечатления от встречи с ними с тем, что было известно о каждом из них Дейлу.

Разговор, который по мере потребления спиртного становился все более оживленным, сначала крутился вокруг того, как наилучшим образом можно провести время в Сабате. Но, как и следовало ожидать, спустя какое-то время он сам собой перекинулся на историю с недавним мятежом в подразделении «Неустрашимых».

– Вот ответь мне, – подавшись вперед и выпустив Андрею в лицо клуб табачного дыма, спросил Ботти Индиг. – С чего вдруг «Неустрашимые» взбунтовались?

– Ты у меня спрашиваешь?

– Точно, – Индиг утвердительно кивнул и с довольным видом прикусил мундштук папиросы.

– Откуда мне знать, – дернул плечом Андрей. – Я только сегодня приехал…

– Не увиливай от ответа, Джагг! – перебил его, хлопнув ладонью по столу, Индиг.

Чувствовалось, что его уже повело после выпитого.

– Хорошо, – негромко произнес Андрей и, наклонившись вперед, поставил локоть на край стола. – Что именно ты хочешь от меня услышать?

– У тебя ведь были приятели в пятом батальоне «Неустрашимых», Джагг?

Андрей незаметно бросил взгляд в сторону. Еще трое или четверо присутствующих с некоторым интересом прислушивались к начатому Индигом разговору.

– Ну, не то чтобы приятели, – едва заметно поморщился Андрей. – Но нескольких человек я знал…

– И что?..

– Ботти, – с тоской посмотрел на приятеля Андрей. – Я смогу ответить на твой вопрос только после того, как тебе удастся достаточно четко его сформулировать.

– Кончай придуряться, Джагг, – подал голос с противоположного конца стола сержант Руут. – Здесь все свои…

– И что с того? – не спеша повернулся в его сторону Андрей. – Ты думаешь, что я знаю нечто такое, что не известно никому из присутствующих, но не хочу об этом говорить?

Андрей произнес эту фразу достаточно громко, так что на нее невольно обратил внимание каждый из сидевших за столом. Собственно, этого Андрей и добивался. Ему нужно было выяснить, что известно его сослуживцам о мятеже в батальоне «Неустрашимых». Естественно, никто из солдат и сержантов не имел доступа к той информации, которую получали через компьютерную сеть офицеры командного состава. Однако то, что порой становилось известно простым солдатам, могло представлять не меньший интерес. И, что особенно важно, их информация была почерпнута из жизни, а не из тщательно вычищенных штабных сводок.

– Не суетись, Джагг. – Поднявшись с ящика, на котором он сидел, Руут взял в руки бидон с самогоном и расплескал мутноватую жидкость по стоящим на столе кружкам. – Сначала нужно выпить.

Особого приглашения никому не требовалось. В одно мгновение кружки оказались разобраны, сдвинуты над центром стола и опустошены.

– Ну вот и славно, – Руут подцепил острием ножа кусок колбасы и сунул его себе в рот. – У меня тоже были знакомые в батальоне «Неустрашимых», – сказал он, прожевав колбасу. Взгляд его был устремлен на Андрея, но слушали его все собравшиеся. – И не только у меня одного…

– У меня там двоюродный брат служил, – вставил рядовой Теллм.

Руут приставил кончик ножа к поверхности стола и надавил на рукоятку с такой силой, что острие на пару сантиметров вошло в дерево.

– Возможно, что за время службы мозгов у меня поубавилось, – глядя на лезвие ножа, негромко произнес он. – Но если здесь остался хоть кто-нибудь умный, пускай он объяснит мне, какой смысл был в мятеже «Неустрашимых»?

Руут поднял голову и по очереди посмотрел на каждого из присутствующих.

Ответа не было.

Руут криво усмехнулся и, оставив нож торчащим, откинулся назад, чтобы достать из кармана брюк зажигалку. Взяв со стола папиросу, он не спеша раскурил ее, затянулся и выпустил дым через ноздри.

– Я был у них в части всего за два дня до мятежа, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Гроптик. – Киномеханик ехал туда, чтобы обменять фильмы, ну а я так просто, за компанию… – Гроптик нервно затянулся и затушил в пустой консервной банке докуренную папиросу. – Там все было спокойно… Все, как всегда… Как и у нас… Дежурные в ротах… Штрафники дорожки метут… Никаких признаков… Ну, вы понимаете, о чем я…

– А ты считаешь, что им следовало вывесить на воротах части транспарант и указать на нем, сколько дней осталось до мятежа? – с усмешкой спросил Эллик.

– Нет, но…

Гроптик смутился и умолк. Была у него такая особенность – когда он хотел сказать что-нибудь важное, то не мог найти нужных слов.

– Гроп прав, – сказал Руут. – У «Неустрашимых» было ровно столько же причин поднять мятеж, что и у нас.

– Что? – приподнял веко над левым глазом уже изрядно набравшийся и начавший дремать Ботти Индиг, который, собственно, и начал этот разговор. – Мы собираемся устроить восстание?

– Спи дальше, – махнул на него рукой Андрей.

– Хорошо, – с готовностью согласился Индиг. – Только, когда начнете, не забудьте меня разбудить, чтобы я успел…

Что он должен был успеть, никто так и не узнал – Индиг заснул, не закончив фразу.

– А какую причину ты счел бы достаточно убедительной? – спросил у Руута Эллик.

– И вообще, что может заставить строевую часть внезапно взбунтоваться без всякой видимой на то причины? – добавил еще один вопрос Андрей.

– По мере того как принцип Пирамиды завоевывает все больше сторонников, сопротивление врагов становится все более ожесточенным, – процитировал известное всем высказывание Нени Линна рядовой Спулл.

– Здесь не только ты один грамотный, – покосившись на него, недовольно буркнул Гроптик.

– А для того, чтобы цитировать Нени Линна, совсем не обязательно быть грамотным, – с сардонической усмешкой заметил Эллик.

– Хорош, ребята, – помахал сложенными вместе двумя пальцами Лайт Лантер. – Эдак до такого можно договориться…

– Да-а?! – вскинув брови, изобразил на лице изумление Эллик.

– Мы здесь не за тем собрались, чтобы… – не закончив фразу, Лантер недовольно поморщился.

– Разлейте кто-нибудь выпивку! – взмахнув рукой, решительно потребовал Андрей.

Гроптик быстро и умело исполнил поручение.

Все, за исключением Индига, продолжавшего дремать, откинувшись на спинку стула, выпили.

– Так ты, Спулл, считаешь, что причина бунта «Неустрашимых» – происки тайных сторонников Совета Пяти? – не глядя на того, кому был адресован вопрос, спросил Руут.

– Другого объяснения я просто не вижу, – ответил Спулл.

– Но чтобы вся часть… – недоумевающе развел руками Гроптик. – Разом…

– Вот именно, – указал на него зажженной папиросой Руут. – Сколько нужно времени, чтобы пять сотен человек превратить в ярых сторонников Совета Пяти?

– Кроме того, примем во внимание, что агитаторам пришлось бы иметь дело не с нищими и убогими, а с военными, – добавил Эллик. – Солдат на лозунги не возьмешь. Им нужны куда более веские аргументы.

– Например? – спросил Андрей.

– Например, приказ вышестоящего начальства, – вполне серьезно ответил Эллик.

– Точно!.. Точно!.. Я вам говорю!..

Гроптик оскалил напряженно сжатые зубы и лихорадочно замахал рукой с растопыренными пальцами, чтобы всем дать понять, что мысль Эллика ему ясна, но облечь ее в словесную форму он затрудняется.

– Ты хочешь сказать… – кончиками пальцев, между которыми у него была зажата папироса, Руут задумчиво почесал подбородок. – Очень даже может быть…

– Так, умники, – Теллм рубанул ребром ладони по краю стола, – теперь объясните мне, до чего вы там додумались.

– Для того чтобы поднять мятеж в одном отдельно взятом подразделении, совсем не обязательно посвящать в его планы весь личный состав, – сказал Эллик. – Приказы отдает командир, а все остальные обязаны их выполнять.

– Но если я понимаю, что приказы командира противозаконны…

– А если не понимаешь?.. Если сегодня ночью нашу роту поднимут по тревоге, то каждый из нас, не задавая никаких вопросов, просто схватит в руки автомат и займет указанную ему боевую позицию.

– А когда разберешься, что стреляешь по своим, уже будет поздно. Тем, кто будет находиться по другую сторону, будет известно только то, что часть подняла мятеж. И они тоже будут стрелять, не задавая вопросов.

– Я слышал, что после первого удара «Броненосцев» «Неустрашимые» хотели сдаться, – сказал Андрей.

– Мне тоже об этом говорили, – кивнул Руут.

– Но, – Эллик поднял вверх указательный палец и назидательным тоном процитировал Нени Линна: – «Если даже враг сдается, его все равно следует уничтожить».

– Выходит, что нам повезло? – раскинул руки в стороны Гроптик. – Нас ведь тоже могли кинуть против «Неустрашимых»…

– Эй, Гроп, ты принимаешь за истину пустую болтовню. – Спулл поморщился так, словно съел что-то невыносимо горькое и противное.

– Ну, допустим, разговор у нас не пустой, а вполне конкретный, – возразил Эллик.

– Серьезно? – с показным изумлением вскинул брови Спулл. – То есть если сегодня ночью рота будет поднята по тревоге, ты не сделаешь и шага до тех пор, пока полковник Окки лично не объяснит тебе, для чего это нужно?

– Пусть только попробует, – усмехнулся Андрей.

– Но ведь чисто теоретически такая возможность существует, – держа руку с дымящей папиросой на отлете, произнес Руут. – Получив приказ от командира, любое боевое подразделение может начать войну с Пирамидой, даже и не подозревая об этом.

– Как говорит Нени Линн: «Сомнения достойно все, за исключением приказа вышестоящего руководителя».

– Бред! – высказал свое мнение Миит Снаттер, не принимавший прежде участия в общем споре.

– Это ты по поводу только что процитированных слов Нени Линна? – с лукавой искоркой во взгляде спросил его Эллик.

– Нет, – резко ответил Снаттер. – По поводу того, что я слышал до этого.

Он схватился рукой за край бидона и подтянул его к себе.

– Здесь на один глоток осталось, – сказал он, заглянув внутрь.

– Нет проблем, – Гроптик выставил на стол трехлитровую стеклянную банку, до краев наполненную мутноватым самогоном. – Всем хватит.

Снаттер слил остатки самогона из бидона в свою кружку и кинул пустую посудину под стол.

От грохота жестяного бидона проснулся Индиг. Окинув компанию мутным сонным взглядом, он с укором произнес:

– Снова пьете…

– Индигу не наливать, – сказал Теллм.

– Ага, угадал. – Индиг схватил со стола первую попавшуюся кружку и первым протянул ее Гроптику.

– Теперь слушайте меня внимательно, – сказал Снаттер, приняв очередную порцию самогона. – Вы здесь додумались до того, что командир, будь он мятежником, без проблем может поднять свое подразделение на войну с Пирамидой… Так?..

– Так, – кивнул Эллик.

– А я вам скажу, что командир, поступивший таким образом, должен быть полным идиотом. Что произошло с «Неустрашимыми»?

– Их победили, – негромко произнес Гроптик.

– Вот именно, – удовлетворенно кивнул Снаттер. – Батальон был блокирован и уничтожен невдалеке от места собственной дислокации. И потребовалось для этого меньше суток.

– Вроде как одному взводу удалось уйти…

– Десять человек дела не меняют. – Снаттер наклонился вперед, уперся локтями в колени и выставил вперед правую руку с отставленным указательным пальцем. – Допустим, что командир пятого батальона «Неустрашимых» был тайным сторонником Совета Пяти. Для чего, скажите на милость, друзья мои, ему понадобилось гробить этот самый батальон? Что он смог доказать таким образом?..

– Только то, что Пирамида прочно стоит на своем основании, – сказал Андрей.

– Точно. – Рука Снаттера, сжатая в кулак, развернулась, открывая ладонь. – Так что извините меня, друзья мои, но все ваши разговоры не стоят и папиросного окурка. Сначала следует ответить на вопрос «зачем?», а потом уже решать «как?».

– Верно, – кивнул Руут. – Мятеж, заранее обреченный на поражение, является полной бессмыслицей.

– Может быть, таким образом мятежники пытаются подорвать боеготовность армии Пирамиды? – предположил Гроптик.

В ответ раздалось одновременно несколько скептических смешков.

– Сколько мятежей произошло за последнее время? – задал вопрос Эллик.

– Восстание «Неустрашимых» было шестым с начала года, – ответил ему Гроптик.

– Седьмым, – поправил его Спулл.

– Но как же… – Гроптик начал считать про себя, загибая пальцы. – Верно, – кивнул он через минуту, увидев, что на левой руке у него осталось три свободных пальца. – Вместе с «Неустрашимыми» – семь случаев.

– И это только за неполных девять месяцев. – Эллик сделал небольшую паузу, чтобы все обратили внимание на его слова. Убедившись, что даже Индиг прекратил шарить по столу в поисках зажигалки и смотрит на него, Эллик продолжил: – Если некие антигосударственные силы, будь то сторонники Совета Пяти или кто-либо еще, держали под своим контролем как минимум семь строевых частей регулярной армии Пирамиды, так какого черта они не подняли восстание одновременно?..

На какое-то время в помещении воцарилась тишина. Каждый, кто еще мог соображать, обдумывал слова Эллика.

Андрей не смог бы опьянеть, даже если бы очень сильно этого захотел – миниатюрный синтезатор белков, вживленный с левой стороны груди между седьмым и восьмым ребрами, начинал вырабатывать алкогольдегидрогеназу, едва только в крови появлялись следы алкоголя, – поэтому ему приходилось старательно изображать из себя изрядно выпившего, но пока еще не потерявшего ясность ума человека.

– В таком случае мятежники, по крайней мере, могли бы иметь хоть какие-то шансы на успех, – сказал он.

– Я не стану обвинять тебя, Джагг, в пораженческих настроениях, – чуть приподнявшись со своего места, произнес Лантер. – Просто скажу, что даже при согласованных действиях у мятежников не было бы ни малейшего шанса на победу.

– Почему? – с интересом спросил Андрей.

– Потому что Пирамида – это не группа людей, которых можно захватить в плен или просто уничтожить. Пирамида – это система, охватывающая все общество Кедлмара, все его слои, от сопливого младенца до беззубой старухи. Для того чтобы победить Пирамиду, потребуется убить их всех!

– Ты преувеличиваешь, – протестующе взмахнул рукой Эллик.

– Ничуть!

– Ты давно последний раз был в Афтере?

– При чем здесь это?

– При том, что на полках магазинов в Афтере нет ничего, кроме соли, зажигалок и тухлого синтетического вина, которому мы предпочитаем самогон. Как ты думаешь, где достают себе еду и все остальное необходимое для жизни жители Афтера?

– Подобные проблемы существуют не только в Афтере!

– Вот именно! – Эллик направил указательный палец на оппонента. – И ты считаешь, что люди, вынужденные жить при государственной системе, которая в обмен на их труд не может обеспечить их едой и предметами первой необходимости, являются ее горячими сторонниками?

– Это временные трудности переходного периода.

– Да, но только длится он вот уже более семидесяти лет.

– Если бы не постоянные происки тайных сторонников Совета Пяти…

– Я понимаю, что существуют объективные трудности, – произнес с ироничной усмешкой Эллик. – Но только людям-то от этого не легче! Поэтому их доверие к власти Пирамиды неумолимо день ото дня падает.

– Если только есть еще, куда падать, – негромко заметил Теллм.

– Не согласен! – протестующе взмахнул рукой Спулл. – Пирамида – это власть, базирующаяся на доверии народа.

– Да? – Сержант Руут положил локти на стол и обхватил обеими руками рукоятку торчащего в крышке стола ножа. – Для чего же в таком случае этой власти армия, численность которой едва ли не превосходит численность гражданского населения?

– У Пирамиды все еще есть враги!

– Я в армии вот уже почти восемь лет, – негромко, но с такой интонацией, что к его словам невозможно было не прислушаться, произнес Руут. – И за это время только трижды принимал участие в боевых действиях. При этом нашими противниками были не прибывшие откуда-то из-за моря сторонники Совета Пяти, а базировавшиеся неподалеку от нас войсковые части, в которых внезапно, без какой-либо на то причины, вспыхивал мятеж. И мне приходилось стрелять в солдат, одетых в такую же форму, что и я сам.

Сильным рывком сцепленных вместе рук Руут вырвал нож из стола.

Напряженная тишина после такого заявления не возникла по двум причинам. Во-первых, все присутствующие были уже изрядно выпивши, а во-вторых, каждый из них прекрасно знал сержанта Руута, – именно поэтому слова его не прозвучали как гром среди ясного неба. Всем и без того было понятно, что небо давно уже затянуто плотными облаками.

– Так почему же ты по-прежнему служишь в армии, которая стреляет по своим? – спросил после паузы Лантер.

– Потому что я солдат, а не политик, – глухо произнес Руут.

– Это не ответ, Руут, – сказал Лантер.

Руут поднял на него тяжелый, пьяный взгляд.

– Я служу в армии Пирамиды, – медленно и раздельно произнес он, – потому что, кроме нее, сейчас не существует иной силы, способной удержать Кедлмар от полного и окончательного развала. Я не могу сказать, что нужно сделать, чтобы остановить страну от падения в пропасть… И я не знаю, кто виноват в том, что сейчас происходит… Но я понимаю, что без единой сильной армии Кедлмар распадется на десятки мелких уделов, как это уже было когда-то. И тогда за оружие возьмется каждый, чтобы защитить от всех остальных хотя бы то малое, что он имеет, – свой дом, свою семью и ту еду, которую он добыл на сегодняшний день.

Похоже, не один только Андрей почувствовал, что разговор начинает соскальзывать на тему, которую не стоит затрагивать даже в компании хороших знакомых. Эллик чуть наклонил голову и потер двумя пальцами глаза, уставшие и раздраженные табачным дымом, скопившимся в небольшом закрытом помещении.

– Возвращаясь к первоначальной теме нашего разговора, – сказал он достаточно громко, чтобы переключить внимание всех присутствующих на себя, – я хочу сказать, что предположение о том, что на командные посты мятежных подразделений каким-то образом пробрались заговорщики, кажется мне слишком уж натянутым. Даже мы, рядовые бойцы, проходим ежемесячную проверку на лояльность. Что уж говорить о высшем командном составе.

– Интересно было бы узнать, кто именно осуществляет эту проверку, – криво усмехнулся Теллм. – Быть может, и в их ряды пробрались заговорщики?

– Ох, не напоминайте мне о Дне Лояльности! – болезненно поморщился Гроптик. – Когда я думаю о нем, то жалею, что не родился женщиной! Каждый раз, когда я вставляю свою воинскую карточку в прорезь дивизионного компьютера, меня начинает бить нервная дрожь.

– Тебя так пугает близость с властью? – с улыбкой поинтересовался Снаттер.

– Меня пугает то, что я не знаю, чем она закончится. То ли меня повысят наконец в звании, то ли отправят в рабочий батальон. Откуда тем, кто ежемесячно проверяет мои документы, знать, что я за человек и насколько успешно я выполняю свои служебные обязанности?

– Пирамиде известно все о каждом из нас.

– Но не до такой же степени!..

Гроптик запнулся и, пытаясь облечь свою мысль хоть в какую-нибудь общедоступную форму, беспомощно взмахнул руками.

– Вот именно, что до такой, Гроп, – с улыбкой похлопал его по плечу Андрей. – Тебе, наверное, в школе не говорили, но компьютеры для того и были придуманы, чтобы следить за тобой.

– Да иди ты!.. – Гроптик скинул руку Андрея со своего плеча и обиженно опустил голову. – Я серьезно, а ты…

– Ну а если серьезно, то ты только голову себе сломаешь, если станешь пытаться найти логику там, где ее нет.

– Точно… – мотнув головой сверху вниз, совершенно пьяным голосом произнес Индиг. – Нет в жизни логики… И счастья тоже нет…

Он попытался было еще что-то сказать, но голова его бессильно упала вниз и остановилась, упершись подбородком в грудь.

– С этим утверждением я, пожалуй, могу согласиться, – усмехнулся Руут. – Гроп, у нас осталось еще что выпить?

– А то как же! – радостно улыбнулся тот и выставил на стол еще одну банку самогона.

– Нет! – решительно запротестовал Андрей. – Это уже будет слишком! По последней – и все!

– Как скажешь…

Приподняв банку, Гроптик принялся наполнять протянутые ему кружки.

– Не увлекайся, Гроп, – одернул его Эллик, когда тот попытался налить ему полную кружку. – С меня будет достаточно и половины.

– Как скажешь, – пожал плечами Гроптик.

– Ну… – Андрей приподнял свою кружку, обвел взглядом всех собравшихся и, неожиданно для себя самого, легко и беззаботно улыбнулся. – Я рад видеть вас, бездельники.

– Аналогично.

Руут отсалютовал Андрею кружкой и залпом осушил ее.

То же самое следом за ним проделали и все остальные, за исключением Индига, который мерно посапывал, привалившись спиной к стене.

– Все, – Руут поставил кружку на стол и решительно поднялся на ноги. – Пора, ребята. А то завтра не поднимемся.

– Уже сегодня, – взглянув на часы, заметил Теллм.

– Гроп, тебе все равно до утра еще службу нести, – сказал Андрей. – Проследи, чтобы здесь прибрали.

– Сделаю, – кивнул Гроптик.

Спулл попытался было растолкать спящего Индига, но тот в ответ только что-то невнятно мычал. Кончилось все тем, что Спулл позвал на помощь Лантера, и вместе они, подхватив Индига под руки, потащили его к выходу.

Покинув душную кладовку, Андрей ненадолго вышел в тамбур, чтобы немного подышать перед сном прохладным ночным воздухом.

Дверь тамбура оказалась открытой. Прислонившись плечом к дверному косяку, Андрей сложил руки на груди и посмотрел на небо. Ночь на Айвеле-5 была не такой темной, как на Земле. Но, несмотря на сероватый оттенок неба, звезды на нем были видны довольно отчетливо. Андрей смотрел на них, пытаясь угадать очертания знакомых созвездий.

Сзади на плечо ему легла чья-то рука.

– Ну, как тебе сегодняшний вечер? – услышал он голос Ченни Эллика.

– Нормально, – не оборачиваясь, ответил Андрей. – Обычная выпивка…

– Мне так не показалось, – совсем уже тихо произнес Эллик.

По-видимому, он ожидал, что Андрей должен был как-то отреагировать на его реплику, потому что долгое время сохранял молчание.

– Хочешь знать, что я на самом деле обо всем этом думаю? – спросил он после затянувшейся сверх всякой меры паузы.

Андрей обернулся и пристально посмотрел Эллику в глаза.

– Нет, – уверенно произнес он и решительно направился в казарму.

Глава 3

ГИБЛЫЙ БОР

Не прошло и трех дней после возвращения сержанта Апстрака в часть, как командир разведроты вспомнил о его существовании.

Андрей почти все время проводил на спортивной площадке, где занимался физической подготовкой с недавно прибывшим в часть пополнением. Собственно, сержант только наблюдал за занятиями, а основная нагрузка ложилась на Индига и Теллма, у которых способности молодых ребят, похоже, вызывали большие сомнения. То один, то другой из них срывался на крик, пытаясь добиться от учеников четкого и безошибочного выполнения хотя бы одного, самого простого упражнения.

– Я больше не могу, – подойдя к Андрею, признался Индиг. Сняв с головы кепи, он тыльной стороной ладони вытер взмокший лоб. – Проще рекина выдрессировать.

– Ты посмотри на этих ребят, – негромко ответил ему Андрей. – Кожа да кости. Прежде чем заниматься с ними физической подготовкой, их как минимум месяц нужно усиленно откармливать. Где только таких берут?..

– Я поговорил с некоторыми из них. Их всех пригнали с севера, из Дотастрака. По слухам, там второй год неурожаи. Вдоль границ провинции стоят войска, не позволяющие умирающему от голода населению бежать на другие территории. Продуктов из центра почти не завозят. Один парень сказал мне, что до того, как его забрали военные, он больше года не ел ничего, кроме болтушки из пищевых брикетов, которые время от времени населению все же выдают. Так из-за этого дерьма люди готовы убивать друг друга… А вон тот дохляк с оттопыренными ушами – не знаю уж, правду он говорит или врет – рассказывал мне, что, добираясь пешком до районного центра, в котором находится сборочный пункт призывников, он как-то остановился на ночь рядом с одной компанией человек из десяти. Там были и мужчины, и женщины, все уже далеко не молодые, в затасканной одежде – короче, бродяги бездомные. Сейчас много таких по дорогам ходит… Эта компания была довольно-таки веселой. Посреди их лагеря горел костер, над которым висел большой чан с каким-то варевом, запах от которого доносился весьма аппетитный. Естественно, парень не стал набиваться в гости. Он просто остановился неподалеку от людей, чтобы чувствовать себя ночью поспокойнее, и прилег под кустом. Так бродяги сами пригласили его к своему костру. А когда он подошел, то и чашку с похлебкой протянули… Парень съел почти половину того, что было ему предложено, прежде чем заметил, что в этом вареве плавают человеческие пальцы…

– О, черт!.. – только и смог выговорить Андрей.

– Вот и я то же самое сказал, – кивнул Индиг. – А остальные, как говорит парень, ели да нахваливали…

– Кончай, Индиг, – с отвращением мотнул головой Андрей.

– Сержант Апстрак!

Андрей обернулся.

Кричал стоявший у ограды спортплощадки боец с повязкой помощника дневального на руке.

– Чего надо? – вопросительно поднял подбородок Андрей.

– К командиру роты! – крикнул боец и, махнув рукой, побежал в сторону казармы.

– Ладно, продолжайте без меня, – сказал Андрей Индигу. – Только особенно ребят не гоняйте… Пусть вначале сил наберутся…

– Ясно, Джагг, – с серьезным видом кивнул Индиг.

Андрей перепрыгнул через ограду и не спеша, размеренной походкой зашагал по направлению к казарме разведроты.

– Разрешите? – спросил он, заглянув в офицерскую комнату.

В помещении находился один только майор Прист.

С трудом оторвав взгляд от экрана стоящего перед ним монитора, он, сгоняя выражение усталости, провел ладонью по лицу.

– Входи, Апстрак… Присаживайся…

Андрей сел на один из трех стульев с откидными сиденьями, стоящих у окна.

Из информации, хранящейся в памяти Дейла, Андрею было известно, что майор Кро Прист вот уже восьмой год являлся бессменным командиром разведроты при танковом батальоне «Кейзи», дважды за это время получая повышение по службе. Вообще-то столь длительное пребывание офицера на одном и том же месте было не в традициях армии Пирамиды. Обычно через год-полтора офицер приказом Генштаба переводился на новое место службы. При этом он мог быть как повышен в звании, так и разжалован на два-три чина.

Длительное пребывание майора Приста на одном и том же месте имело, по мнению Дейла, прямое отношение к той тесной дружбе, которая связывала командира разведроты с командиром батальона «Кейзи», вторым полковником Окки Бизардом.

Джагг Апстрак хотя и имел всего лишь звание сержанта, тем не менее пользовался уважением и определенным доверием как майора Приста, так и второго полковника Бизарда. Впрочем, доверие это не заходило настолько далеко, чтобы старшие офицеры посвящали сержанта в свои дела, не связанные напрямую с выполнением служебных обязанностей. А как не без оснований подозревал Дейл, оба они могли иметь непосредственное отношение к зреющему в рядах наиболее дальновидных офицеров заговору. Цели его были пока еще не ясны как самим заговорщикам, так и аналитикам Статуса. Но, по мнению последних, в самое ближайшее время они могли обрести четкость и сфокусироваться на задаче свержения власти Пирамиды.

– Ну, как там новое пополнение? – спросил Прист.

По тону, каким был задан вопрос, было понятно, что командир роты пригласил сержанта вовсе не за тем, чтобы получить на него ответ.

– Нормально, – ответил Андрей. – Понемногу войдут в форму.

– Ясно, – кивнул Прист.

Достав из лежащей на столе пачки папиросу, он аккуратно смял мундштук и, щелкнув зажигалкой, не спеша прикурил от небольшого красноватого язычка пламени. Хлопнув крышкой зажигалки, майор кинул ее на стол. Затянувшись пару раз, он выпустил изо рта струйку сизого дыма и, положив папиросу на край тяжелой металлической пепельницы, сложил руки на столе. Андрей непроизвольно глянул на большой палец левой руки майора, на котором не хватало одной фаланги.

– Есть задание для тебя, Апстрак, – сказал майор Прист, посмотрев на Андрея. Глаза у него были красные и воспаленные, как от хронического недосыпания. – Ты, должно быть, в курсе, что во время подавления бунта в пятом батальоне «Неустрашимых» взводу мятежников удалось уйти из окружения. – Андрей молча кивнул. – По уточненным данным, их было тринадцать человек – двенадцать солдат и один офицер в звании младшего лейтенанта. Семь человек были задержаны за последние двое суток. Они двигались в сторону Крессиды, надеясь добраться до побережья и найти укрытие в одном из рыбацких поселков. Один из арестованных рассказал, что офицер и четверо оставшихся с ним солдат решили отсидеться какое-то время в Гиблом бору…

– В Гиблом бору?! – невольно вырвалось у Андрея.

Он даже не обратил внимание на то, что перебил командира, настолько поразило его услышанное.

Название «Гиблый бор» было известно, должно быть, каждому от Сабата до Каннаана. Но вот тех, кому довелось побывать в нем и выйти оттуда живыми, можно было пересчитать по пальцам на одной руке. Даже находясь в столь безвыходном положении, как выбравшиеся из окружения «Неустрашимые», стоило сто раз подумать, прежде чем принять решение спрятаться в Гиблом бору. С одной стороны, непроходимо-глухой лес раскинулся на добрую сотню гектаров и отыскать там нескольких человек было практически невозможно. Но с другой… В конце концов, при желании можно найти и гораздо более простой способ самоубийства.

Никто толком не знал, что происходит в Гиблом бору. Известно было только то, что центр его заражен радиацией. По официальной версии Пирамиды, причиной заражения стало падение вертолета сторонников Совета Пяти, который летел в сторону Сабата, имея на борту атомную бомбу, но был сбит над Гиблым бором. Однако у любого здравомыслящего человека сразу же возникал вопрос, кем именно был сбит вражеский вертолет, пролетавший над самым центром огромного леса…

Впервые услышав о Гиблом боре, Дейл заинтересовался данным явлением и, задействовав едва ли не всех агентов Статуса, находившихся в тот момент на Айвеле-5, постарался собрать о нем всю возможную информацию. Однако, как оказалось, информации-то как раз почти никакой и не было. Только слухи, легенды и истории, пересказанные якобы со слов очевидцев, но не имеющие никакого реального подтверждения.

Единственное сообщение, которому стоило доверять, было получено от агента, работавшего в Департаменте контроля за наукой. Ему удалось узнать, что примерно через полгода после происшествия, которое принято было считать взрывом атомной бомбы, принесенной вражеским вертолетом, в Гиблый бор по приказу Пирамиды была направлена специально подготовленная экспедиция. Что она там искала, агенту выяснить не удалось. Однако ему точно было известно, что назад экспедиция не вернулась. Ни один человек, вошедший в Гиблый бор, не вышел оттуда.

Спустя полгода была организована повторная экспедиция. Результат ее был примерно тот же самый. Связь с группой прервалась вскоре после того, как люди вошли в лес. Но на этот раз одному из участников экспедиции все же посчастливилось выбраться.

Хотя, наверное, «посчастливилось» не совсем подходящее слово для подобного случая. Через две недели после исчезновения экспедиции комендантский патруль нашел в окрестностях Гиблого бора совершенно голого человека, все тело которого было покрыто ссадинами и царапинами. Неизвестный был опознан как один из участников пропавшей экспедиции. К сожалению, он не мог ничего рассказать ни о том, что случилось с остальными членами экспедиции, ни о том, как ему самому удалось выбраться из Гиблого бора и что за испытания выпали на его долю. Несчастный полностью лишился рассудка. Все, на что он был способен, так это целыми днями смотреть в потолок и пускать изо рта слюни.

После второй неудачной попытки исследовать Гиблый бор опасная местность была обнесена колючей проволокой и объявлена запретной зоной, вход на которую без особого на то разрешения был категорически воспрещен.

Естественно, периметр получился огромный, так что выставить охрану на всем его протяжении было попросту невозможно. И, само собой, находились отчаянные головы, которые считали, что защитный периметр только для того и выставлен, чтобы перекрыть доступ к чему-то необычайно интересному, а возможно, и ценному, скрытому в запретной зоне. Страсти подогревала и передаваемая из уст в уста история о том, что якобы на вертолете, сбитом над Гиблым бором, помимо атомной бомбы находились еще и несметные сокровища, которые успел прихватить с собой во время бегства из Сабата один из Пяти Правителей, оставшийся в живых после переворота. Отчаянных искателей сокровищ вовсе не смущал тот факт, что сия история ни разу никем не была официально подтверждена.

Сколько всего народу сгинуло в Гиблом бору, точно сказать было невозможно. Никто из отправлявшихся туда нигде официально не регистрировался. Те из них, кому удавалось выбраться из Гиблого бора, чаще всего забредали не слишком далеко в лес. Едва только войдя в запретную зону, они теряли голову от страха и бросались назад. Но даже кратковременного контакта с Гиблым бором было достаточно для того, чтобы человек напрочь лишился памяти о том, что с ним произошло по ту сторону колючей проволоки. Те же, кто все же что-то помнил, тряслись в пароксизмах животного ужаса и бессвязно бормотали о деревьях с глазами, о бесплотных духах, убивающих на расстоянии, и жутких тварях, какие не привидятся и в горячечном бреду.

Кто-то и взаправду верил в истории о чудовищах, а кто-то шепотом горячо уверял собеседников в том, что в Гиблом бору находится некий тайный исследовательский центр, занятый изучением проблемы бессмертия. После чего всезнайка обычно совсем уже тихо добавлял: «А как иначе объяснить, что Пирамиду до сих пор возглавляет все тот же Нени Линн, которому… сами понимаете, где давно уже пора находиться?»

– Гиблый бор, – с искренним недоумением повторил Андрей. – Похоже, ребята были за гранью отчаяния.

– Поскольку их до сих пор не поймали, можно сказать, что они сделали более верный выбор, чем те, что двинулись к побережью. Хотя… – Майор Прист медленно протянул руку, взял из пепельницы папиросу и сделал затяжку, после чего продолжил: – С другой стороны, если верить всему тому, что рассказывают про Гиблый бор…

Майор взглянул на тлеющий кончик папиросы, покачал головой и снова положил ее в пепельницу.

– Вы считаете, что есть основания верить этим историям? – осторожно поинтересовался Андрей.

– Я не вижу причин сомневаться, – ответил Прист. – Поэтому я бы посоветовал тому, кто отправится в Гиблый бор, быть предельно осторожным и готовым к любым неожиданностям.

– Это как-то связано с тем заданием, которое вы собираетесь мне поручить?

Майор щелкнул зажигалкой и, наклонив голову к плечу, посмотрел на выпрыгнувший из нее маленький язычок пламени.

– Приказ поступил из Генштаба. Нам надлежит прочесать Гиблый бор с тем, чтобы задержать скрывшихся там мятежников… Или же найти подтверждение их гибели.

– Имеется ли какая-нибудь дополнительная информация?

– Нет. Мне известно о Гиблом боре не больше, чем тебе, сержант. Но я не собираюсь бездумно рисковать людьми. Прежде чем начать прочесывание леса, мы со вторым полковником Бизардом решили отправить в Гиблый бор небольшую разведгруппу. Это будет взвод лейтенанта Манна.

– Не завидую я лейтенанту Манну, – усмехнулся Андрей. – Гиблый бор – это одна из местных достопримечательностей. Солдаты любят рассказывать и слушать истории о нем. И возможно, что кое-кто в них даже верит… Лейтенанту будет нелегко удержать свой взвод в подчинении.

– Поэтому я и принял решение временно перевести тебя во взвод лейтенанта Манна. Теперь ты заместитель командира взвода.

– Благодарю за доверие, майор.

У Андрея даже бровь не дрогнула. Подсознательно он ожидал чего-то подобного с того самого момента, как только речь зашла о Гиблом боре. В сказки он не верил, а потому не испытывал мистического страха перед запретной зоной. Напротив, ему даже было любопытно собственными глазами взглянуть на легендарный лес. Если в нем и скрыта какая-то тайна, то она, вне всяких сомнений, имеет вполне реальное объяснение. Как подсказывал опыт Дейла, обычно в таких местах власти хоронят свои секреты. А уж у Пирамиды имелось достаточно секретов, которые требовалось спрятать подальше от посторонних глаз.

– Поблагодаришь, когда вернешься.

Майор Прист взял папиросу и сделал попытку затянуться. Папироса успела погаснуть, и майор с раздражением раздавил ее на дне пепельницы.

– Выходит, все же…

– Сержант, – резко оборвал Андрея майор, – сколько лет ты служишь под моим командованием?

– Почти пять.

– И ты считаешь, что я могу послать своих людей на верную гибель?

– Я уверен, майор, что вы скорее предпочли бы снять свои нашивки.

– Отлично, – коротко кивнул Прист и вытянул из пачки новую папиросу. – Я еще раз повторяю, сержант. Я получил приказ через компьютерную сеть Пирамиды прочесать лес и найти мятежников. На мой запрос о том, почему Гиблый бор является запретной зоной, никакого ответа не последовало. Все. Никакой дополнительной информации у меня нет.

Майор щелкнул зажигалкой и раскурил папиросу.

– Вы могли просто приказать, не давая никаких объяснений, – следя взглядом за резкими, чуть угловатыми движениями командира, сказал Андрей.

– Я счел нужным лично переговорить с тобой, Апстрак, потому что у меня имеется для тебя особое поручение.

Прист бросил зажигалку на стол и откинулся на спинку стула. Папиросу он держал между двумя пальцами правой руки. Глаза его были чуть прищурены, губы крепко сжаты. Он ждал, что скажет сержант, и, похоже, не собирался продолжать, не услышав ответа.

– Я готов выполнить любой ваш приказ, майор, – уверенно произнес Андрей.

– Даже если он в чем-то расходится с приказом вышестоящего командования?

– Непосредственным командиром для меня являетесь вы, майор. И именно ваши приказы мне следует выполнять в первую очередь.

– Гм… – Майор сделал короткую затяжку. – Ты цитируешь мне устав, сержант. А я хочу знать, что ты сам думаешь по этому поводу.

– Я уверен, майор, что вы никогда не отдадите приказа, исполнение которого могло бы причинить вред стране, которой я служу.

– А что, если этот приказ будет противоречить утвержденному уставу?

– Устав не может предусмотреть все ситуации, какие могут сложиться в реальной жизни.

Майор снова затянулся папиросным дымом.

– Мне хотелось бы верить, сержант, что ты думаешь то же самое, что и говоришь.

– Так оно и есть, майор.

Майор Прист в задумчивости постучал пальцами по столу. Это было вовсе не проявление нерешительности с его стороны. Свои действия он уже тщательно обдумал и менять принятое решение не собирался. Но он считал необходимым дать хотя бы минимум времени на размышление сержанту Апстраку, для которого все происходящее являлось полнейшей неожиданностью.

Андрей молча ждал продолжения разговора. Как и полагается бравому служаке, он сохранял на лице бесстрастное, словно застывшее выражение. Он пока еще даже и не догадывался, что собирался поручить ему майор Прист, но понимал, что это тот самый шанс, упускать который нельзя… Вернее, понимал это Дейл. Но, увлеченно следуя за тем, куда вело его сознание Дейла, Андрей и думать забыл о том, что его задачей является всего лишь временное прикрытие отсутствующего агента. В конце концов, он же не сам напрашивался на это задание. С чистой совестью можно было сказать, что все сложилось само собой.

– Итак, сержант Апстрак?..

– Я слушаю вас, майор.

– Тебе известно, как следут поступать с задержанными мятежниками?

– Конечно. Приказ Генштаба требует немедленного расстрела мятежников на месте задержания.

– Верно. Но на этот раз, если вашему взводу удастся обнаружить кого-нибудь из беглых «Неустрашимых», я хотел бы, чтобы хоть одного из них ты доставил ко мне живым. И лучше, если это будет офицер.

– Приказ принят, майор.

– Вопросы?..

– Кто-нибудь еще во взводе лейтенанта Манна знает о том, что вы мне поручили?

– Нет.

– Почему вы дали это поручение мне, а не лейтенанту Манну?

– У тебя перед ним целый ряд неоспоримых преимуществ. Во-первых, я знаю тебя на пару лет дольше, чем лейтенанта. А во-вторых, если в Гиблом бору и в самом деле происходит нечто странное, то у тебя, учитывая уровень твоей подготовки, гораздо больше шансов выбраться оттуда живым… Это весомые доводы в твою пользу, но отнюдь не главные. О главном, я надеюсь, ты сам догадываешься.

– Да, майор.

Тут и думать было нечего. Лейтенант Манн как раз из тех, кто и шага не сделает, не заглянув в книжечку с общевойсковым уставом или, уж если ничего лучшего под рукой не окажется, в цитатник Нени Линна. Получи он от майора Приста приказ, подобный тому, что был только что отдан сержанту Апстраку, он первым делом сел бы за компьютер и запросил в секретариате Генерального штаба Пирамиды подтверждение его правомерности.

Единственный вопрос, имевшийся у Андрея, касался того, для чего именно майору Присту понадобился живой мятежник, если никаких распоряжений на сей счет от Пирамиды не поступало. Но задавать его сейчас было бы преждевременно. Для начала сержанту Апстраку требовалось оправдать возложенное на него доверие.

– Ты умный парень, Апстрак. – Майор Прист внимателно посмотрел на Андрея сквозь узкие щелки меж тяжелых век. – И поскольку уж тебе все равно предстоит отправиться в запретную зону, мне хотелось бы, чтобы ты внимательно смотрел по сторонам. Я не могу сказать тебе, на что конкретно следует обращать внимание, поскольку и сам этого не знаю. Но ведь не зря же Гиблый бор обнесли колючей проволокой?.. Если ты заметишь что-либо необычное, совсем не обязательно обращать на это внимание лейтенанта Манна. По возвращении доложишь обо всем лично мне. Понятно?

– Да, майор.

– Есть вопросы?

– На какой срок рассчитан наш рейд?

– Самое большее – три дня. Если по истечении этого срока я не получу от вашего взвода никакого сообщения, то, в соответствии с приказом, начну операцию по прочесыванию леса.

– Когда мы отправляемся?

– Завтра на рассвете… И вот еще что…

Майор щелкнул зажигалкой. Из-под кресала вылетела искра, но пламя не загорелось. Майор чертыхнулся и бросил зажигалку в ящик стола.

– Все. Свободен, сержант, – отрывисто бросил он, даже не взглянув в сторону Андрея.

Глава 4

РЫЖИЙ МОХ

Машину трясло и кидало из стороны в сторону на колдобинах проселочной дороги, которой, похоже, давно уже никто не пользовался. Бойцам, сидевшим в крытом брезентом кузове, приходилось изо всех сил цепляться за скобы и упираться ногами в брус на полу, чтобы не слететь с тянущихся вдоль обоих бортов скамеек.

– Как по морю в шторм, – негромко произнес рядовой Юнни после очередного, особо сильного толчка.

Это был тот самый солдатик небольшого роста, который в день возвращения Андрея в часть занимался в казарме уничтожением фиолетовой плесени под чутким руководством Гроптика.

– Помолчи, – грубо оборвал его Шагадди. – И без того блевать тянет…

Если проводился бы конкурс на самую отвратительную физиономию, то Шагадди занял бы в нем первое место. Лицо у него было широкое, красное, покрытое многочисленными чирьями, под глазами широкими кругами лежали синяки, а толстые потрескавшиеся губы постоянно кривились в гримасе отвращения. Глядя на него, можно было подумать, что Шагадди ненавидит всех и вся. Однако Андрей сам видел, как однажды во время полевых учений Шагадди остановил танк, пытавшийся переехать куст, в котором птицы свили гнездо. Расскажи ему кто другой такое про Шагадди – ни за что бы не поверил.

Рядом с Шагадди сидел Эллик, как всегда чему-то тихо улыбавшийся. Еще дальше – Спулл и Снаттер.

Слева от Андрея, зажав между ног ящик переносной рации, трясся рядовой Драмс.

Четверо остальных солдат были, как и Юнни, из молодых, не прослуживших и года. Андрей знал их только в лицо, а имена часто путал – до сих пор их пути и интересы почти не пересекались.

Лейтенант Манн ехал, естественно, в кабине.

Назначение сержанта Апстрака своим заместителем лейтенант воспринял без особого восторга. Но, поскольку законных оснований опротестовать этот приказ командира у него не было, ему ничего иного не оставалось, как только всем своим видом демонстрировать сержанту Апстраку, что он считает его таким же своим подчиненным, как и всех остальных солдат взвода.

Отношение лейтенанта Манна было Андрею глубоко безразлично. Манн был одним из тех молодых офицеров, которые, окончив училище и налепив на грудь свои первые нашивки, считали, что теперь перед ними расстилается прямая и ровная дорога к командным высотам, а то, насколько быстро он сумеет преодолеть эту дистанцию, зависит исключительно от его собственного трудолюбия и усердия. Объяснять что-либо этим выскочкам представлялось пустой тратой времени. Они начинали воспринимать жизнь как объективную реальность только после того, как несколько раз разбивали себе голову о стену, внезапно вырастающую на пути. Все бы ничего, да вот только выживали после подобных столкновений далеко не все.

– Меня точно сейчас вырвет, – не разжимая зубов, промычал Шагадди.

Глядя на него, можно было поверить, что он не шутит.

– Что за дрянь ты вчера пил? – участливым тоном, но с усмешкой на губах поинтересовался Эллик.

Шагадди недобро глянул в его сторону, но ничего не сказал, только зубы злобно оскалил.

– Не бузите, ребята, – тоном миротворца произнес Андрей. И, глянув на часы, добавил: – Уже час с лишним едем. Скоро будем на месте.

Машина резко дернулась в сторону и завалилась на правый борт.

Не успев ухватиться за поручень, Шагадди слетел на пол.

– Ну, теперь он точно все здесь загадит, – голосом уставшего от несовершенства мира пророка произнес Снаттер.

Но, вопреки его прогнозу, Шагадди проворно встал на карачки и, подскочив к переборке, отделяющей кузов от кабины водителя, что было сил саданул по ней прикладом автомата.

– Водила чертов! Ты что там, совсем охренел!

– Да успокойся ты, Шагадди, – одернул зашедшегося от злости солдата Спулл. – От тебя одного шума больше, чем от стаи рекинов.

Шагадди злобно засопел и еще раз ударил прикладом в переборку. Снова не получив никакого ответа, он ухватился за скобу, развернулся на каблуках и упал на скамью.

– Я с ним еще разберусь, – непонятно к кому обращаясь, пробормотал Шагадди. – Пусть только остановится…

Обещание свое он не забыл и, как только машина остановилась, первым выпрыгнул на землю и кинулся к кабине водителя. Но вместо водителя он наткнулся на уже выбравшегося из кабины лейтенанта Манна.

– В чем дело, рядовой Шагадди? – строгим, хорошо поставленным голосом спросил лейтенант.

– В чем дело? – взмахнул руками Шагадди. – Да нас здесь всех чуть не убили!

– Кто? – непонимающе сдвинул брови лейтенант.

– Кто? – вновь начал ответ с повторения вопроса собеседника Шагадди. – Да вот этот самый придурок!

Он ткнул рукой за спину лейтенанта, в сторону кабины, из которой как раз в этот самый момент выглянула улыбающаяся физиономия рыжеволосого шофера.

– Что лыбишься, гад?! – заорал на шофера Шагадди. – Тебя что, посадили за руль, а научить машину водить забыли?!

Он рванулся было к шоферу, которого уже заочно произвел в свои заклятые враги, чтобы довести дело до личного выяснения отношений и получить, наконец, хоть какое-то удовлетворение после всех тягот дороги, но его остановил окрик командира взвода:

– Рядовой Шагадди!

– Что? – недовольно посмотрел на лейтенанта тот.

– Я задал вам вопрос, – ледяным голосом произнес лейтенант. – И жду ответа по полной форме.

Теперь шофер мог расслабиться – все внимание Шагадди было обращено на лейтенанта Манна. Он щелкнул каблуками, выпятил грудь вперед и дурашливо вскинул левую руку к плечу.

– Разрешите доложить, лейтенант! – заорал он во весь голос. – Из-за придурка, который всю дорогу сидел рядом с вами в кабине и вместо того, чтобы следить за дорогой, должно быть, травил вам похабные анекдоты, я чуть было весь кузов не заблевал вместе с находящимися там оружием, амуницией и моими боевыми товарищами!

Шея лейтенанта Манна, затянутая в узкий воротничок новенькой полевой куртки, побагровела и надулась так, что, казалось, крючок на вороте вот-вот не выдержит и с треском отлетит в сторону. Лейтенант приоткрыл рот, но, впервые столкнувшись с подобным откровенным хамством со стороны рядового бойца, так и не нашелся, что сказать.

– Рядовой Шагадди! – тупо заорал он, словно надеясь своим криком перекрыть могучий голос Шагадди.

Шагадди опустил руку, поднятую к плечу, и весь сразу как-то обмяк.

– Ну что «рядовой Шагадди»? – усталым голосом произнес он. – Я рядовой Шагадди, ты – лейтенант Манн… Что дальше?

Лейтенант, как рыба, выброшенная на сушу, хватал ртом воздух.

Остальные солдаты взвода, выбравшись из кузова, со стороны наблюдали за перепалкой рядового и лейтенанта. Желания вмешаться и положить этому конец ни у кого, включая заместителя командира взвода, похоже, не было.

– Ну, что уставились? – строго глянул на молодых бойцов Эллик. – А кто разгружаться будет?

Солдаты сразу же бросились вытаскивать из машины мешки, пакеты и ящики.

– По-моему, это у Шагадди не похмелье, – негромко произнес стоявший рядом с Андреем Драмс.

– Точно, – с мрачным видом кивнул Спулл. – Дури накурился. Теперь лейтенанту с ним не совладать.

– Да он и так с ним не справился бы, – усмехнулся Снаттер. – Уж если Шагадди что-нибудь в голову втемяшится, то нужно либо обходить его стороной, либо сразу же бить в челюсть.

– А в брюхо? – с чисто академическим интересом спросил Эллик. – Не поможет?

– Не знаю, – пожал плечами Снаттер. – Но в челюсть – наверняка.

– Может быть, разнимешь их? – посмотрел на Андрея Спулл. – Тебе ведь вроде как даже по должности положено.

– Обязательно, – кивнул тот. – Только немного погодя. Может быть, лейтенант все же что-то поймет из беседы с Шагадди. Тогда нам с ним в лесу меньше проблем будет.

– Логично, – согласился с Андреем Эллик.

Спулл только плечами пожал и присел на траву.

Меж тем перебранка между лейтенантом и рядовым продолжалась все в том же ключе. Лейтенант не знал, как поставить солдата на место, а Шагадди просто ни во что не ставил лейтенанта Манна.

– Послушай-ка, лейтенант…

– Рядовой Шагадди! Я требую, чтобы ко мне обращались по установленной форме, как к старшему по званию!

На последнем слове голос лейтенанта сорвался на визгливый фальцет.

Шагадди усмехнулся.

– Посмотри на этот лес, лейтенант, – вытянутая рука Шагадди указывала на огромные деревья, возносящие свои могучие кроны к небу прямо за ржавой колючей проволокой, протянутой в пять рядов вдоль дороги. – Посмотри, как прекрасны эти деревья! Что значим мы перед их тысячелетним могуществом? Мы – ничто! Твари, копошащиеся во прахе!..

– Пора кончать это представление, – недовольно поморщился Эллик. – Шагадди потянуло на философию, а значит, ничего интересного больше ждать не приходится.

– Смотри-ка! – воскликнул Снаттер.

Рука лейтенанта Манна дернулась к кобуре на поясе.

– Имей в виду, Шагадди, – сдавленным голосом пригрозил лейтенант. – По возвращении в часть я потребую твоего ареста.

– Лейтенант, – Шагадди улыбнулся и провел ногтем большого пальца по брезентовому ремню автомата, висевшему у него на плече, – еще неизвестно, кто из нас выйдет из этого леса. Говорят, в Гиблом бору случаются престранные вещи…

Лицо лейтенанта Манна сделалось белым – то ли от злости, то ли от страха.

– Хлоп, – негромко произнес Андрей.

– Это что значит? – удивленно взглянул на него Эллик.

– Это значит, что лейтенант Манн врезался в стену. Похоже, он только сейчас сообразил, что ему предстоит остаться одному с десятью вооруженными головорезами, у каждого из которых в голове может быть такая же каша, что и у Шагадди.

– А то и похуже, – серьезно заметил Снаттер.

Внезапно лейтенант принял правильное, как ему казалось, решение:

– Рядовой Шагадди, я отстраняю тебя от участия в рейде. Сдай оружие и отправляйся вместе с машиной назад в гарнизон. Доложишь командиру роты о причине своего возвращения.

– Сам и доложишь, – нахально усмехнулся Шагадди. – Если, конечно, вернешься…

Лейтенант рванул пистолет из кобуры.

Шагадди оказался проворнее. К тому времени, когда пистолет очутился в руке лейтенанта, в живот ему уже смотрел вороненый ствол «ТЕ-12».

– Ну что, лейтенант? – все с той же ухмылкой спросил Шагадди. – Продолжим наше соревнование и посмотрим, кто быстрее сумеет на курок нажать?

Подойдя к лейтенанту сзади, Андрей осторожно тронул его за плечо.

– Не стоит, – негромко произнес он. – Вы разве не видите, что он не соображает, что делает. Рыжего мха обкурился. – Взгляд Андрея скользнул по прыщавой физиономии солдата. – Так, что ли, Шагадди?

– Не твое дело, Джагг, – ответил тот все еще агрессивно, но уже без того вызова, с которым говорил с лейтенантом.

– Мое, Шагадди, – медленно кивнул Андрей и сделал короткий шаг в сторону бойца, все еще стоявшего с поднятым автоматом. – Ты ведь знаешь, что я эту дурь на дух не переношу. А сегодня я к тому же еще и заместитель командира взвода.

– Выслуживаешься? – криво усмехнулся Шагадди. – С меня и одного командира хватит.

– Опусти автомат, Шагадди, – по-доброму посоветовал ему Андрей. – В кого ты собрался стрелять?

– Не считай меня за идиота, Джагг. – Шагадди поставил автомат на предохранитель и закинул его за спину. – Я ведь просто хотел пошутить.

– Видите, лейтенант, – обернувшись, посмотрел на командира взвода Андрей. – Он, оказывается, всего лишь пошутил. А мы с вами шутки не поняли.

Внезапно развернувшись в поясе, Андрей косым резаным ударом впечатал кулак в челюсть Шагадди.

Не издав ни звука, Шагадди как подкошенный рухнул на землю.

– Ну а как тебе моя шутка? – наклонившись над неподвижным телом, спросил Андрей.

– Я же говорил, что в челюсть – наверняка, – довольный, что оказался прав, улыбнулся Снаттер.

– Вы могли бы и не вмешиваться, сержант, – услышал Андрей у себя за спиной голос лейтенанта Манна. – Я держал ситуацию под контролем.

– Да? – Андрей повернулся лицом к командиру взвода и недоумевающе вскинул брови. – А мне показалось, что это Шагадди держал вас на мушке.

Не дожидаясь ответа лейтенанта, который его совершенно не интересовал, Андрей присел на корточки возле тела Шагадди и быстро обыскал его карманы. Во внутреннем кармане куртки он нашел то, что ему было нужно, – небольшой бумажный конверт, наполовину наполненный мелкой трухой ржавого цвета. Взяв щепотку содержимого конверта, Андрей тщательно растер его между пальцами и понюхал.

– Что это? – спросил подошедший к нему сзади лейтенант.

– Рыжий мох, – обтерев пальцы о штаны, ответил Андрей. – Дурь, которая в здешних местах растет чуть ли не на каждом гнилом пне.

– И что с этим делают?

– Смешивают с табаком и курят.

– И что потом?

– Вот перед вами результат, – взглядом указал на все еще не пришедшего в себя Шагадди Андрей.

– Ага! – На лице лейтенанта Манна появилось выражение внезапного озарения. – Выходит, он наркоман!

– Да какой он наркоман, – ответил, поморщившись, Андрей. – Это же всего-то рыжий мох.

Но лейтенант, не слушая его, продолжал гнуть свое:

– Этого наркомана следует отдать под трибунал, пока он не натворил дел!..

– Можно, конечно, и под трибунал. – Андрей высыпал содержимое конверта на землю, после чего смял бумагу и отбросил получившийся комок в сторону. – Только с кем вы в таком случае служить собираетесь, лейтенант?

– Что ты хочешь этим сказать? – сдвинув брови к переносице, строго посмотрел на Андрея лейтенант Манн.

– Если отдавать под трибунал каждого, кто хотя бы раз попробовал рыжий мох, то во всем гарнизоне не останется ни одного человека.

– И ты тоже, сержант?..

– Конечно, – невозмутимо кивнул Андрей. – Я бы и вам советовал как-нибудь разок попробовать. Тогда вы, по крайней мере, будете знать, что человека, обкурившегося рыжего мха, можно переспорить только таким способом, как это сделал я… Для того чтобы бороться со злом, лейтенант, его следует знать в лицо.

Лейтенант Манн как-то неопределенно хмыкнул.

– Так что же ты предлагаешь делать с этим? – носком ботинка лейтенант ткнул Шагадди под ребра.

Не открывая глаз, Шагадди мотнул головой из стороны в сторону и что-то невнятно промычал.

– Да, собственно, продолжать бить его совсем необязательно, – ответил сквозь зубы Андрей. – Он и без того скоро придет в себя.

– И снова схватится за автомат? – презрительно скривил губы лейтенант.

– Нет. Лучший способ привести в себя дурня, обкурившегося рыжего мха, – это послать его в нокаут. После этого голова у него станет ясной, хотя и будет какое-то время немного побаливать.

Лейтенант посмотрел на остальных солдат своего взвода, закончивших разгрузку машины и ожидавших дальнейших приказаний, сидя на траве.

– Надеюсь, ни у кого больше с собой этой дряни нет? – спросил он, обращаясь главным образом к сержанту.

– За всех ручаться не могу, – спокойно ответил Андрей. – Но у меня ее точно нет. А если у кого найду, то поступлю точно так же, как и с Шагадди.

– О, черт… – раздался за спиной у Андрея едва слышный стон пришедшего в себя Шагадди.

Он поднялся на колени и так и стоял, наклонившись вперед и сжимая ладонями разламывающуюся от нестерпимой боли голову.

– Как дела, Шагадди? – обернувшись, поинтересовался у него Андрей.

– Все нормально, – едва ворочая языком, мрачно ответил тот и, опершись на автомат, поднялся на ноги.

– Теперь тебе, наверное, стоит извиниться перед лейтенантом, – сказал Андрей.

– Я был не прав, лейтенант, – глядя куда-то в сторону, глухо пробубнил Шагадди.

– Вы удовлетворены, лейтенант? – спросил у командира Андрей.

– Что? – Брови лейтенанта Манна возмущенно взлетели едва ли не к середине лба. – Удовлетворен?.. После того как этот чертов наркоман наставил на меня дуло автомата?..

– Вы хотите, чтоб он еще раз попросил у вас прощения? – невинным тоном поинтересовался Андрей.

Лейтенант окинул Андрея изучающим взглядом, пытаясь понять, издевается над ним сержант или же на самом деле настолько глуп, как кажется.

– Видите ли, лейтенант… – Андрей засунул руки глубоко в карманы штанов и вроде как в задумчивости качнулся с носков на пятки. – Я со своей стороны готов сделать все возможное для того, чтобы в нашем взводе была нормальная обстановка. Но и вам для этого придется проявить определенное понимание ситуации… Но, в конце концов, решать вам – командир взвода не я.

– Я не понял, сержант!.. – Левая бровь лейтенанта Манна встала почти вертикально. – Ты предлагаешь оставить этого подонка во взводе?!

Подбородок лейтенанта резко дернулся в сторону Шагадди.

– А где мы сейчас найдем ему замену? – пожал плечами Андрей. – Вы считаете, что лучше идти на задание с неукомплектованным взводом? Или хотите вернуться в часть, не выполнив задание?.. Вряд ли майора Приста удовлетворит объяснение, которое вы собираетесь ему предоставить.

– Не пытайся давить на меня, сержант!

– Я всего лишь пытаюсь объяснить вам ситуацию, лейтенант, – спокойно ответил Андрей. – Шагадди – опытный боец. Сейчас мы привели его в чувство, и я уверен, что своей ошибки он больше не повторит.

– У меня такой уверенности нет.

– В таком случае вам лучше было бы вообще отказаться от этого задания. Командир должен доверять своим подчиненным. Ведь у каждого из них оружие в руках.

– Не думай напугать меня, сержант! О твоих угрозах, так же как и об агрессивном поведении рядового Шагадди, я доложу командиру роты по возвращении в часть!

Андрей усмехнулся. Несмотря на агрессивный тон, лейтенант Манн все же был испуган.

– Я слышал вашу милую беседу с Шагадди, лейтенант. Он, конечно же, наговорил много глупостей. Но проскользнула в его речи и одна умная фраза… Вы случайно не обратили на нее внимание?..

Лейтенант молчал, нервно сжав губы.

Андрей посмотрел на Шагадди.

Тот недоумевающе пожал плечами.

– Пока еще неизвестно, кому из нас удастся выйти из этого леса живым, – сказал Андрей и улыбнулся. – Только не воспринимайте это как угрозу, лейтенант. Это в равной степени относится к каждому из нас.

В этот момент время как будто остановилось. Каждый неподвижно стоял на своем месте, не произнося ни слова. Даже на деревьях не шевелился ни один лист – ветер умер вместе со временем.

Казалось, никто не знал, каким должен быть выход из сложившейся ситуации. Если он вообще существовал.

– Я бы на месте лейтенанта Манна вернулся в часть, – услышал Андрей мысленный голос Дейла.

– Он так не поступит, – уверенно ответил Андрей.

– Почему ты так думаешь?

– Я встречал людей подобного склада. Любой шаг назад они расценивают не как тактическое отступление, а как лишнюю ступень на лестнице, ведущей их к вершинам карьеры. А собственные неудачи они имеют обыкновение списывать на других.

– Я бы не стал называть собственную смерть неудачей, – усмехнулся Дейл.

– Тем не менее тебе тоже не повезло, – в том же тоне ответил ему Андрей. – Но если бы лейтенант спросил у меня совета, я бы ему посоветовал не отступать.

– Ты считаешь, что он еще может выкарабкаться?

– Сейчас он в нокдауне. Момент неприятный, но все же после него еще можно подняться на ноги. Однако если он решит вернуться в часть, то это уже будет полный нокаут. Ни один солдат после этого не станет воспринимать его всерьез как своего командира.

– Логично. Но все же…

– Сержант, – услышал Андрей голос лейтенанта Манна, – вещи из машины выгрузили?

– Да, лейтенант.

– Рядовой Драмс.

– Я!

– Связь проверил?

– Да. Все в порядке. Сигнал четкий.

Лейтенант махнул рукой выглядывающему через приоткрытую дверь кабины водителю:

– Поезжай…

Глава 5

ЗЕЛЕНЫЙ СУМРАК

Первые полтора километра, пройденные по Гиблому бору, дались взводу с немалым трудом.

Лес начинался от самой полосы ограждения, но с краю он имел еще и довольно густой подлесок. А поскольку больше полувека по лесу никто не ходил, никаких тропинок здесь протоптано не было. Солдатам приходилось буквально продираться сквозь заросли кустарника, ветви которого переплетались между собой, образуя нечто вроде добротного плетня. То и дело, чтобы проложить дорогу, приходилось пускать в ход ножи. Ни о каком наблюдении за флангами и речи не шло. Солдаты отчаянно сражались с кустарником, узкие удлиненные листья которого могли поранить руку не хуже бритвенного лезвия. Если бы поблизости оказался притаившийся в засаде противник, взвод был бы уничтожен в считанные секунды.

Наконец подлесок закончился. Кустарник сначала начал мельчать, чахнуть, а вскоре и вовсе сошел на нет. Теперь вокруг были только огромные деревья с голыми стволами в три обхвата и гигантскими густыми кронами, полностью скрывающими небо. Землю под ногами устилал плотный, спрессованный годами слой опавшей хвои и обломившихся веток, который кое-где пробивали пучки толстых зеленых стеблей с широкими, похожими на опахала листьями, покрытыми густым слоем мелких ворсинок, отчего поверхность листьев казалась матовой. Людям, не имевшим абсолютно никакого отношения к ботанике, трудно было определить, что это: недоразвитые кусты или же не в меру разросшаяся трава.

Под пологом леса, словно в старом склепе, царила влажная духота. Казалось, все вокруг было пропитано атмосферой тления и медленного умирания.

Лес и в самом деле можно было бы счесть мертвым, если бы не мелкие серые птицы, перелетавшие с ветки на ветку высоко в кронах деревьев и издававшие при этом короткие серии резких, отрывистых щелчков.

– Отдых десять минут! – объявил лейтенант Манн, сбрасывая на землю рюкзак.

Шагадди кинул рюкзак на землю и поспешил к ближайшему дереву, расстегивая на бегу штаны.

Его примеру с меньшей поспешностью последовали и еще кое-кто из бойцов.

Сев на землю, лейтенант Манн привалился спиной к стволу, покрытому наползающими друг на друга широкими пластами грубой, омертвелой коры. Достав из кармана рюкзака флягу, он припал к горлышку губами и залпом выпил едва ли не половину.

Снаттер присел на корточки, положив руки на дуло и приклад висящего у него на шее автомата. Сняв каску, обтянутую маскировочной сеткой, он тщательно вытер голову и шею большим носовым платком. Только после этого он посмотрел на лейтенанта и с серьезным видом произнес:

– Я бы посоветовал вам не прижиматься к стволу, как к любимой девушке, лейтенант.

– Что? – непонимающе посмотрел на него командир взвода.

– Жуки-древоточцы, – объяснил оказавшийся поблизости от лейтенанта Спулл.

Подобрав с земли тонкую палочку и проведя ею по щели на коре дерева, он выудил оттуда небольшого продолговатого жучка темно-коричневого цвета с четырьмя парами коротких, похожих на крючки лапок.

– Заживо они человека, конечно, не съедят, но если парочка таких паразитов свалится за воротник, то могут доставить немало неприятностей.

– О, черт!

Лейтенант как подброшенный вскочил на ноги и принялся приплясывать на месте, пытаясь то одной, то другой рукой дотянуться до позвоночника.

Глядя на его безумную пляску, Шагадди презрительно хмыкнул.

– Интересно, что делал этот олух на занятиях по выживанию? – негромко произнес он, проходя мимо Андрея.

После сцены возле машины Шагадди вел себя на удивление тихо и вообще старался держаться подальше от командира взвода. А на Андрея за его удар он, похоже, зла не держал. Или же прекрасно понимал, что если сцепится с сержантом, то разбираться придется и с тремя его приятелями, а это заведомо проигрышный вариант.

– Скорее всего он посещал только занятия по строевой подготовке и изучению устава, – так же тихо ответил Андрей.

– Интересно, как он отреагирует, если сказать ему, что это была всего лишь шутка?

– Даже и не думай об этом, – строго посмотрел на Шагадди Андрей. – Он же свихнется от злости.

– Ну а вы что стоите? – обратился Спулл к молодым солдатам, которые после происшествия с лейтенантом боялись даже на землю присесть. – Нам еще топать и топать. Дайте ногам отдохнуть.

Показывая пример, он первым сел на землю и стянул с ног тяжелые ботинки на толстой подошве.

Один из парней хотел было присесть на ствол поваленного дерева. Огромное бревно покрывал столь плотный слой красноватого мха, что казалось, будто на него сверху был накинут плюшевый коврик. Но, едва только солдат коснулся его, как прогнившая насквозь древесина рассыпалась, превратившись в труху.

Солдат, вскрикнув от неожиданности, упал на землю.

Из-под ног его выскользнуло длинное змееподобное существо. Оно передвигалось с помощью четырех довольно-таки длинных, широко расставленных лап. А вдоль спины у него тянулся невысокий гребень. Тело существа было зеленовато-коричневого цвета и тускло поблескивало, словно покрытое слоем жира.

Снаттер, находившийся ближе всех к упавшему парню, вскинул автомат, готовясь выстрелить. Но странное существо, издав короткий шипящий звук, скользнуло за дерево и словно растворилось в нем.

Держа автомат наготове, Снаттер обошел дерево, за которым скрылась тварь, но не обнаружил там никаких ее следов.

– Что это было? – спросил у Снаттера, когда он вернулся, Андрей. – Ты успел рассмотреть?

– Я увидел вполне достаточно для того, чтобы не раздумывая нажать на курок, – ответил Снаттер.

– Никогда прежде не видел ничего подобного, – покачав головой, произнес лейтенант Манн.

– Да, – соглашаясь с ним, кивнул Шагадди. – Мерзкая тварь.

– Ты ожидал встретить в Гиблом бору добрую матушку Лули? – усмехнулся Эллик.

Матушка Лули, как тут же узнал Андрей, обратившись к памяти Дейла, была персонажем детских сказок, доброй волшебницей, всегда приходящей на помощь тем, кто попадал в беду.

– Гнилой лес, – пнув ногой то, что осталось от раздавленного солдатом ствола дерева, констатировал Андрей.

– Несомненным достоинством данной местности является то, что по ней невозможно пройти, не оставив следов, – нравоучительным тоном произнес лейтенант Манн.

– Между прочим, мы за собой тоже просеку оставили, – махнул рукой в сторону, откуда они пришли, Спулл. – Если кому потребуется нас отыскать – так добро пожаловать!

Лейтенант недовольно глянул на Спулла, но ничего не сказал.

– Сержант?..

Найдя взглядом Андрея, лейтенант махнул рукой, подзывая его к себе.

Не дожидаясь, когда сержант подойдет к нему, лейтенант присел на корточки и расстелил на земле перед собой крупномасштабную карту. Гиблый бор был обозначен на ней большим зеленым пятном, которое почти по центру пересекала тонкая голубая ниточка реки.

– Тебе известна цель нашего рейда? – спросил Манн у Андрея, когда тот присел на корточки напротив него.

Лейтенант говорил негромко, так, чтобы никто другой не мог его услышать.

– Насколько мне известно, мы должны просто изучить обстановку в Гиблом бору перед предстоящим крупномасштабным прочесыванием леса, – ответил Андрей.

– Верно, – кивнул лейтенант. – Но у меня есть идея, сержант. Что, если мы сами сможем поймать скрывающихся в лесу мятежников? Представляешь, если мы силами одного взвода выполним работу целого батальона?..

Идея лейтенанта Манна была прозрачной, как только что вымытое стекло. Он, несомненно, был уверен, что столь выдающееся деяние не может остаться незамеченным Генеральным штабом Пирамиды.

– Не думаю, что это удачная мысль, – покачал головой Андрей. – Взгляните на свою карту – на ней обозначены только границы Гиблого бора и протекающая через него река. Мы не знаем местности, мы не знаем, что можем встретить в этом лесу… Мы даже не знаем, действительно ли мятежники прячутся здесь или же их приятель, которого задержал патруль, просто сболтнул первое, что пришло на ум. Какой смысл ему было говорить правду, если он знал, что его все равно расстреляют?

– Ты плохо разбираешься в психологии, сержант. Ни один человек не верит до конца в то, что ему придется умереть. А перед лицом неминуемой смерти он будет делать все, чтобы хоть на минуту оттянуть финал.

– Может быть, вы и правы, – не стал ввязываться в бессмысленный спор Андрей. – И все же… Как вы представляете себе поиски четырех человек на площади, на которой мог бы разместиться весь Сабат, да еще и место осталось? Даже если бы мы находились не в лесу, а в поле, то, имея в своем распоряжении всего десять человек, сделать это было бы совсем непросто.

– У меня есть план, – заговорщически подмигнул Андрею лейтенант. – Я сам выбирал место, откуда наш взвод должен был начать свой рейд. И, признаюсь, выбрал я его не без некоторого тайного умысла. Смотри, мы вошли в лес здесь, – лейтенант поставил карандашом галочку на краю леса. – А мятежники, если судить по тому, откуда они двигались, могли войти в лес где-то на этом участке, – чуть в стороне от уже поставленной галочки карандаш прочертил короткую полосу по краю леса. – Теперь давай поставим себя на место мятежников. Что бы я стал делать, оказавшись в лесу и зная, что за мной непременно последует погоня? Естественно, постарался бы уйти как можно дальше в лес!

Карандаш прочертил прямую линию от края леса к его центру.

– Вы упускаете из виду два момента, – заметил Андрей. – Во-первых, речь идет не об обычном лесе, а о Гиблом боре, а во-вторых, люди, не имеющие навыков ориентирования в лесу, оказавшись в нем, обычно ходят кругами.

– Да?..

Лейтенант в задумчивости прикусил зубами кончик карандаша.

– И все же, я думаю, мой план сработает, – решительно заявил он через минуту. – Поскольку нам в принципе безразлично, в какую сторону идти, я предлагаю двигаться в северо-западном направлении. Если я не ошибаюсь в своих расчетах, то завтра мы должны пересечь маршрут мятежников. Ну а после того, как мы выйдем на их след, отыскать их будет совсем несложно.

Андрей провел указательным пальцем по переносице. Гениальный план лейтенанта Манна целиком и полностью базировался на предположениях и домыслах, а следовательно, глупо было бы ожидать, что, следуя ему, можно достичь желаемой цели. Прав лейтенант был только в одном – перед взводом не ставилась задача прокладывать какой-то определенный маршрут. Им требовалось выяснить, насколько реальную опасность представляет собой Гиблый бор для находящихся в нем людей и откуда именно она может исходить. Что они искали, не знал никто. Неведомые твари пострашнее той, что, напугав солдата, выскочила из-под гнилого дерева, могли прятаться здесь под каждым кустом.

Какое-то время Андрей сохранял на лице неповторимое выражение глубокой задумчивости, которому научился еще в институте для того, чтобы иметь возможность читать на семинарах детективы, делая вид, что сосредоточенно размышляет над поставленной профессором задачей. Когда же ему это надоело, он чрезвычайно серьезно произнес:

– Что ж, лейтенант, у меня нет никаких возражений. Давайте поступим так, как вы предлагаете.

Лицо лейтенанант Манна, на котором за секунду до этого можно было без труда прочесть выражение напряженного ожидания, расплылось в по-детски радостной улыбке. Для него очень многое значил тот факт, что план его был одобрен сержантом, носившим свои нашивки уже тогда, когда будущий лейтенант Манн еще только сдавал экзамены в академии.

– Отлично, сержант, – он даже позволил себе дружески хлопнуть Андрея по плечу. – Вот увидишь, у нас все получится!

– Не сомневаюсь, – в тон ему ответил Андрей, поднимаясь на ноги.

Он снял с пояса коробку переносного дозиметра и, расстегнув чехол, посмотрел на шкалу. Уровень радиации не превышал фонового. Пока вполне можно было обойтись без использования антидотов, которыми их в изобилии снабдили.

– Подъем! – скомандовал Андрей. – Хватит бездельничать, пора делом заняться.

– Если бы мне еще кто-нибудь объяснил, что именно я должен делать, – тяжело вздохнул Снаттер, закидывая на спину рюкзак.

– Как насчет того, чтобы просто попытаться остаться в живых? – с усмешкой спросил у него Эллик.

– Я не верю в сказки о призраках Гиблого бора, – ответил Снаттер.

– А как насчет той твари, которую ты чуть было за хвост не поймал?

– Ну и что? Вполне заурядная уродина.

– Ты видел таких прежде?

– Нет. Но, судя по ее размерам, она вряд ли может представлять опасность для человека.

– Если только эта штука не ядовитая, – заметил Шагадди.

– Ну и что с того? Она ведь даже не пыталась ни на кого напасть, а сама спасалась бегством.

– Как бы ты заговорил, если бы эта тварь тебе палец отхватила?

– Я не такой идиот, чтобы тыкать пальцем в морду незнакомому зверю…

Выстроившись в колонну по двое, взвод двинулся вперед.

Первыми шли Снаттер и Спулл. Следом за ними, то и дело сверяя направление по компасу и что-то отмечая на карте, двигался лейтенант Манн в паре с Элликом. Далее следовали две пары молодых бойцов. Замыкали колонну Шагадди и Драмс. Андрей шел без пары, все время перемещаясь вдоль колонны, от начала к концу и обратно.

Идти между высокими деревьями было куда легче, чем продираться сквозь кустарник. Все вокруг было как будто тихо и спокойно. Помимо птиц, спорящих из-за чего-то в кронах деревьев, Андрею удалось заметить только лумписов, небольших пушистых зверьков, похожих на белок, висящих на стволах деревьев вниз головами и с любопытством наблюдавших за людьми. Крупные звери если и водились в этом лесу, то, должно быть, предпочитали заблаговременно убраться с пути незнакомых им созданий, движущихся плотной стаей.

Однажды, отойдя чуть в сторону от колонны, Андрей увидел сорванную кору и глубокие полосы на стволе дерева, похожие на следы, оставленные когтями крупного хищника. Но поскольку отметины на дереве были не первой свежести, Андрей не стал понапрасну беспокоить товарищей.

И все же что-то в этом лесу было не так!

По мере того как взвод все глубже проникал в чащу, Андрей начал испытывать непонятное и странное беспокойство. Он и сам не мог объяснить его причину, но все же, на всякий случай, перекинул автомат из-за спины под локоть.

Через какое-то время он заметил, что точно так же независимо от него поступили и еще несколько человек. А Шагадди и Драмс, шедшие последними, держали автоматы уже обеими руками и то и дело настороженно оглядывались назад.

– Что-то заметил? – подойдя к Драмсу, негромко спросил Андрей.

– Нет, – так же тихо ответил тот. – Но такое чувство… Словно кто-то в спину целится…

– Успокойся, – похлопал его по плечу Андрей. – Если бы здесь был кто-то живой, мы заметили бы следы.

– Живых-то я как раз не боюсь, – натянуто улыбнулся Драмс.

– Точно! – услышав разговор Андрея с Драмсом, повернулся в их сторону Шагадди. – Мертвечиной несет!.. Нежить кругом!..

Заметив, что после этих его слов шедшие впереди молодые солдаты начали нервно озираться по сторонам, Шагадди довольно заржал.

– Кончай, Шагадди, – махнул на него рукой Андрей.

– Можешь не верить мне, сержант! – с вызовом воскликнул Шагадди. – Только бабка у меня была колдуньей, и рассказывала она мне…

– А у меня сестра замужем за мужиком, который еще дурнее тебя! – не дал договорить ему Драмс.

– Ну и что с того? – удивленно и немного обиженно спросил Шагадди.

– А то, что не хочу я слушать про твою бабку!..

– Кончайте базар! – положил конец спору Андрей.

Подобные бестолковые и бессмысленные словесные перепалки были обычным делом среди солдат, своего рода развлечением и упражнением в риторике. Чаще всего они носили безобидный характер и никогда не приводили к серьезному выяснению отношений. Но на этот раз Андрей отчетливо услышал в голосах как Шагадди, так и Драмса интонации пока еще сдерживаемой озлобленности. Что могло послужить тому причиной? Насколько было известно Андрею – а сержанту о положении дел в роте известно больше, чем командиру, – между Драмсом и Шагадди никогда не возникало серьезных трений.

Чтобы все как следует обдумать, Андрей, продолжая двигаться параллельно колонне, отошел чуть в сторону от строя.

У него не было никакого объяснения происходящему, но он ясно чувствовал, что происходит нечто странное.

Густые, развесистые кроны деревьев не давали возможности хотя бы приблизительно определить время суток. Грубые напластования коры на стволах казались нереально рельефными. Торчащие из земли зеленые опахала, застывшие в неподвижности, виделись не живыми растениями, а грубыми пластиковыми муляжами. Ровный зеленоватый полумрак, царящий под пологом леса, был похож на искусственное освещение, намеренно выбранное режиссером для того, чтобы придать мизансцене мрачноватую тональность. Достаточно было совсем немного воображения, чтобы увидеть взвод со стороны марширующим вдоль круглой вращающейся сцены, которая, находясь все время в движении, в то же время оставалась на одном и том же месте.

И вдруг Андрею показалось, что время остановилось.

Он замер на месте, не в силах сделать шаг.

Зловещий страх, похожий на призрачное видение вестника смерти, сковал его движения.

Грудь заныла, словно ее стянул тугой резиновый обруч. В легких возникло ощущение болезненного жжения, словно их наполнял не воздух, а стеклянная пыль.

Андрей рванул на горле воротник.

На землю упала оторванная пуговица.

Андрей понял, что не может сделать вдох. Воздух, забивший рот, словно кусок маргарина, стекал в горло тягучими маслянистыми лентами.

Состояние ни жизни, ни смерти…

Сколько еще это могло продолжаться?..

Со стороны, где остался взвод, раздался пронзительный крик.

Последним отчаянным усилием воли Андрей бросил свое тело вперед. И в тот же момент словно лопнула незримая сеть, оплетавшая его подобно кокону, в который паук прячет свою жертву. Раскинув руки, Андрей упал на землю.

Но уже через мгновение он стоял пригнувшись, на чуть согнутых ногах и держал автомат на взводе, озираясь по сторонам.

Нигде не было заметно ни малейшего движения.

Только со стороны, где находились его товарищи, доносились невнятные голоса и отрывистые крики.

Развернувшись, Андрей кинулся, ломая кусты, к оставленному взводу.

По кустам хлестко ударила автоматная очередь.

Андрей отпрыгнул в сторону и растянулся на земле.

– Какого черта! – заорал он во все горло. – Это же я!

– Джагг?..

Андрей поднялся на ноги и вышел на открытое место.

В десяти шагах от него, держа у пояса еще дымящийся автомат, стоял Снаттер.

– Джагг…

Чуть в стороне с автоматом, изготовленным к стрельбе, но направленным в противоположную сторону, стоял Шагадди. Еще дальше – Эллик. Втроем они служили как бы вершинами треугольника, в центре которого, сгрудившись, стояли остальные бойцы.

– Что тут у вас происходит? – раздраженно спросил у Снаттера Андрей. – Какого черта ты открыл огонь?

– Сам-то ты где пропадал? – бросил ему встречный вопрос Снаттер.

– Что значит «пропадал»? Я отошел на минуту…

– На минуту? Да мы уже битый час кружим на месте, пытаясь тебя отыскать!

Снаттер сорвался на крик, что было для него совершенно нехарактерно.

– Постой, – Андрей поднял руку и в первую очередь постарался сам успокоиться. – Я шел слева от взвода, затем отошел чуть в сторону…

Андрей глянул на часы.

С того момента, как они делали первый привал, прошло почти четыре часа… Если бы еще знать, сколько было времени, когда он отошел от строя.

– Потом Шагадди сказал, что давно тебя не видел, – продолжил за него Снаттер. – Мы остановились и принялись тебя искать… А потом появился призрак!..

– Призрак?..

– Сержант Апстрак!

Это кричал заметивший Андрея лейтенант Манн. Призывно вскинув руку, он смотрел в сторону Андрея, но при этом словно бы боялся или по какой-то иной причине не мог отойти в сторону от основной группы солдат, в которой он находился.

Андрей быстро подбежал к нему.

– Лейтенант…

Солдаты расступились в сторону, и Андрей увидел тело одного из солдат, неподвижно лежащее на земле. Лицо его было багрового цвета. Рот широко раскрыт, а остекленевшие глаза едва не вылезали из орбит. Все внешние признаки говорили о том, что человек умер от удушья.

– Что произошло? – взглянув на лейтенанта, спросил Андрей.

– Кто-то напал на него, – взглядом указал на мертвого бойца лейтенант. – Он даже выстрелить не успел.

– Где это произошло?

– Здесь. На этом самом месте.

– Черт, – скрипнул зубами Андрей. – Вы уже все следы затоптали.

– Я успел осмотреть место, – сказал Спулл. – И не нашел никаких следов.

– Кто был с ним рядом?

– Мы разошлись в стороны, когда искали тебя.

– Я был не совсем рядом, но, наверное, ближе всех, – сказал рядовой Юнни. – Мне показалось, что я увидел что-то пролетевшее над кустом… Я не видел, что это было, только заметил, как ветки колыхнулись… Я окликнул Гусса и, не получив ответа, повернул в сторону, где он должен был находиться. Когда я нашел его, он был уже мертв.

– Похоже, парня задушили, – сказал Спулл. – Но на шее нет никаких следов… Такое впечатление, словно он вдруг попал в камеру, из которой откачали весь воздух.

– Со мной произошло то же самое, но мне удалось вырваться, – сказал Андрей.

– Что это было?

– Не знаю, – Андрей скинул с плеч рюкзак и позволил ему упасть на землю. – Нужно сделать остановку, лейтенант.

– Это место опасно.

– Мы должны хотя бы похоронить тело. Если держаться всем вместе, то, надеюсь, ни с кем больше ничего подобного не случится.

– Что это было?

Снова тот же самый вопрос.

– Не знаю! – уже с раздражением ответил Андрей. – Вы искали меня целый час, а мне показалось, что я отошел в сторону всего лишь на минуту! Я остановился и вдруг почувствовал, что не могу дышать… Все… Не знаю как, но мне удалось вернуться в реальность.

– В реальность? – переспросил лейтенант. – Ты считаешь, что находился где-то за пределами реальности?

– Я знаю не больше вашего, – устало покачал головой Андрей. – Но как еще вы объясните, что я был всего в двух шагах от вас, а вы не могли отыскать меня в течение часа? Из того, что произошло со мной и с Гуссом, я пока что могу сделать только один вывод – это случается только с тем, кто остается один.

– И это было не живое существо, – негромко заметил Спулл. – Иначе бы оно оставило хоть какие-то следы.

– Что будем делать дальше, лейтенант? – спросил у командира Драмс.

– Я не верю в призраков! – с вызовом вскинув подбородок, решительно заявил лейтенант Манн.

– Я тоже, – сказал, пожав плечами, Андрей. – Но кто-то или что-то убило рядового Гусса и пыталось прикончить меня.

– Ерунда какая-то, – проведя ладонью по подбородку, растерянно произнес лейтенант. – Мне все это не нравится. Но не могу же я вернуться и доложить командованию, что одного из моих солдат убило некое невидимое и бесплотное существо.

– Одного трупа вполне достаточно, лейтенант, – рассудительно произнес Андрей. – Мы выяснили, что истории о странных происшествиях в Гиблом бору имеют под собой вполне реальную основу. Провести полномасштабное исследование этого леса мы попросту не в состоянии.

– Если бы нам удалось его подстрелить! – с досадой ударил ладонью по бедру лейтенант.

– Кого именно? – спросил Спулл.

Лейтенант ничего не ответил, только головой мотнул, словно отгоняя навязчивое насекомое.

– Все, привал, – махнул рукой Андрей. – Так или иначе, нам нужно отдохнуть.

Все словно только и ждали этой команды.

– Спулл, возьми двух молодых и организуй охрану лагеря, – продолжал командовать Андрей. – Если что увидите – зверя, человека или даже призрака, – стреляйте без предупреждения… Юнни и ты… Как тебя?..

– Рядовой Зунни! – вскинул руку к плечу солдат, на которого указал пальцем сержант.

– Отлично, – кивнул Андрей. – Давай-ка, рядовой Зунни, сообрази, где набрать дров для костра. Только далеко не отходите и все время держитесь вместе…

– Я хочу домой, – объявил всем присутствующим Шагадди. – Надоел мне этот безумный лес.

Он скинул на землю рюкзак, присел на корточки и не спеша раскурил папиросу. Наклонив голову к плечу, он внимательно посмотрел на мертвого солдата.

– А с этим что делать будем? – указал он зажженной папиросой на мертвеца. – Не на себе же его тащить?

– Держи, – Андрей воткнул в землю неподалеку от Шагадди небольшую саперную лопатку. – Сегодня командиром похоронной команды я назначаю тебя.

– А почему именно меня? – обиженно посмотрел на сержанта Шагадди. – Молодых, что ли, нет?

– Считай, что это взыскание за рыжий мох, – сказал Андрей и повернулся в сторону командира взвода. – Вы согласны с таким решением, лейтенант?

– Что? – растерянно глянул на него лейтенант Манн.

Вид у него был такой, словно его неожиданно оторвали от серьезных размышлений, в которые он был всецело погружен.

Шагадди усмехнулся и выдул струйку дыма через сложенные в трубочку губы.

– Я предлагаю похоронить рядового Гусса здесь, – сказал Андрей.

– Делайте как знаете, – недовольно дернув уголком рта, лейтенант отвернулся.

– Лейтенант, – снова негромко окликнул его Андрей. – Я думаю, вам стоит связаться с командованием и доложить о сложившейся ситуации.

– Да! – решительно кивнул лейтенант Манн. – Именно это я и собирался сделать! Рядовой Драмс! Мне нужна связь с командованием! Немедленно!..

– Придурок, – глядя в землю, едва слышно произнес Шагадди.

– Напрасно ты так, – с наигранной укоризной покачал головой Эллик. – Наш командир совсем неплохо держится.

– Да кончайте вы, – недовольно поморщился Андрей. – Этот лес кого угодно с ума сведет.

– У меня такое чувство, – признался Эллик, – словно мы находимся в невообразимой дали от своей части, из которой выехали только сегодня утром.

– На другой планете, – усмехнувшись, подсказал ему Шагадди.

– Может быть, – вполне серьезно согласился с ним Эллик. – Этот лес какой-то… – Эллик щелкнул пальцами, стараясь найти нужное слово. – Я бы сказал, нереальный, но это не то… Скорее – нездешний… Или даже – потусторонний!..

– Вот вам объективная реальность, от которой никуда не уйдешь, – указал на труп рядового Гусса Снаттер.

– На, передай лейтенанту, – Шагадди протянул Андрею узкий металлический браслет, который снял с руки убитого. – Пусть пока поносит вместо ордена.

На тонкой металлической пластинке, закрепленной на короткой цепочке, было выбито имя и воинское звание погибшего солдата.

Глава 6

ЧТО ЭТО БЫЛО?

– Связи нет! – В отчаянии Драмс стукнул ладонью по крышке рации, которую он безуспешно пытался настроить. – Я не понимаю, что происходит. Рация в полном порядке, но эфир молчит на всех частотах… Я не могу поймать даже центральную радиостанцию Пирамиды!..

– Мне нужна связь с командованием, рядовой Драмс, – ледяным голосом, который должен был подчеркнуть, что настроен он серьезно и решительно, произнес лейтенант Манн.

– Ну так сами и попробуйте что-нибудь сделать! – с внезапной злостью огрызнулся Драмс. – Я сделал все, что мог!

Ударив согнутым пальцем по сетевой клавише, он отключил питание рации и, не глядя в сторону лейтенанта, порывисто поднялся на ноги.

– Драмс!..

– Лейтенант! – Плечом вперед Андрей вклинился между командиром взвода и радистом. Голос его вибрировал от пока еще сдерживаемого напряжения. – В том, что происходит, виноват не Драмс.

– Точно! – с энтузиазмом поддержал его Шагадди.

Сидя у костра, он старательно выскребал ножом остатки тушенки, прилипшие ко дну опорожненной им за пару минут банки.

– Это все чертов лес, – продолжил Шагадди, слизнув с острия ножа последнее мясное волокно, которое ему удалось найти. – Нужно убираться отсюда, пока не поздно.

– Я разве спрашивал твое мнение, рядовой Шагадди? – рекином глянул на него лейтенант.

– Да как вам будет угодно. – Шагадди безразлично пожал плечами и бросил безнадежно пустую банку в костер.

Не то с удовлетворением, не то с сомнением он провел ладонью по животу и повернулся к сидевшему рядом с ним Снаттеру:

– Дай закурить…

– Лейтенант, – совсем уже тихо произнес Андрей, – я хотел бы переговорить с вами с глазу на глаз.

– О чем именно?

Оставив его вопрос без ответа, Андрей снял автомат с предохранителя и не спеша направился в сторону от костра. Обогнув огромное дерево, поросшее красноватым лишайником, он внимательно огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, повернулся к последовавшему за ним лейтенанту.

– Я хотел напомнить вам, лейтенант, – все так же тихо произнес Андрей, – что строгий командирский окрик может оказать положительное воздействие только на молодых бойцов, которые пока еще не совсем четко представляют себе, что, когда и в каком темпе нужно делать. Опытные же и хорошо подготовленные солдаты в этом не нуждаются. Ваш крик они воспринимают только как проявление слабости и неуверенности в себе. Поймите, лейтенант, если Драмс сказал, что связаться с командованием невозможно, значит, этого не сможет сделать никто. А то, что вы начали орать друг на друга…

– Сержант! – Во взгляде и голосе лейтенанта было больше удивления, нежели гнева. – Я окончил Военную академию при Генштабе Пирамиды и могу заверить тебя, что мне прекрасно известно, как нужно обращаться с личным составом! Быть может, в разговоре с рядовым Драмсом я был несколько более эмоционален, чем следовало бы. Но это вызвано тем, что названный боец манкирует своими обязанностями! Не нужно быть кудесником для того, чтобы, имея новую исправную рацию, наладить связь!

– Вы же сами видели, что Драмс пытался это сделать…

– Если бы я что-то в этом понимал, то мне во взводе не нужен бы был радист, – не дал договорить Андрею лейтенант. – Но как бы там ни было, я уверен, что все дело в элементарной невнимательности и небрежности рядового Драмса. Скорее всего просто разрядилась какая-нибудь батарея или где-то отошел контакт.

– Лейтенант, я сам видел, как перед выездом Драмс проверял рацию.

– Ну так пусть проверит ее еще раз!

Андрей тяжело и безнадежно вздохнул.

– Я понимаю, лейтенант, что вам хочется объяснить все происходящее простыми и понятными причинами. Но, вопреки вашему желанию, это не так.

– Что же, по-твоему, здесь происходит?

– Пока у меня нет никаких объяснений. Но с этим лесом и в самом деле что-то не так. Рядовой Гусс убит каким-то совершенно непостижимым образом, связь не работает, из-под деревьев выскакивают странные существа, которых никто никогда прежде не видел… Все мы явно возбуждены и агрессивны… По-моему, этого вполне достаточно для того, чтобы не испытывать далее судьбу, а повернуть назад.

– Типично солдатская логика, – криво усмехнулся лейтенант. – Главное – найти причину, с помощью которой можно объяснить, почему порученное тебе задание осталось невыполненным.

– Вы плохо знаете солдат, лейтенант, – стараясь сохранять самообладание, заметил Андрей.

– Естественно, не так хорошо, как ты, сержант, – с нескрываемой иронией ответил лейтенант Манн. – У тебя с ними, как я посмотрю, просто-таки панибратские отношения.

– Со многими из них я служу уже не первый год.

– Согласно уставу строевой службы, сержант является представителем младшего командного состава! И если он хочет, чтобы подчиненные относились к нему с должным уважением, ему следует соблюдать во взаимоотношениях с ними необходимую дистанцию!..

Андрей чувствовал, как раздражение, давно уже обосновавшееся у него в груди, быстро трансформируется в поток безумной, неудержимой ярости. Он и сам уже не понимал, чего ради начал этот разгвор. С чего у него вдруг могла появиться уверенность в том, что ему удастся убедить лейтенанта Манна пересмотреть свои взгляды на взаимоотношения командира с подчиненными внутри взвода? С таким же успехом можно было рассчитывать разбить кулаком чугунную балку…

Четко Андрей сейчас понимал лишь одно – если не положить конец этому разговору прямо сейчас, то закончиться он может разве что только тем, что приклад его автомата войдет в тесный контакт с прикрытой каской пустой головой лейтенанта. Желание объясниться с командиром взвода тем же способом, каким он утром вправил мозги Шагадди, становилось все более жгучим. Андрей уже ощущал горячее покалывание в ладонях, которые сами собой сжимались в кулаки, а идиот с нашивками лейтенанта, стоявший перед ним, как будто даже ничего и не замечал…

– Возьми себя в руки!

Это был мысленный призыв Дейла.

– Что происходит, Дейл? – с отчаянием спросил его Андрей.

– Не знаю. Но я чувствую, как ты теряешь над собой контроль.

– Черт возьми, я и сам это чувствую!.. Но что мне делать?..

– Ты находишься в более выгодном положении, чем остальные, – у тебя есть дублер, который постоянно контролирует твои действия. О том, что с тобой что-то не в порядке, я смогу предупредить тебя прежде, чем процесс приобретет необратимый характер.

– Ты уверен в этом? – с некоторой долей сомнения спросил Андрей.

– Не сомневайся, напарник, – уверенно ответил Дейл. – Не забывай, что мы с тобой единое целое. Если ты сойдешь с ума, я буду чувствовать себя примерно так же, как автогонщик, мчащийся по треку в машине, у которой вышли из строя тормоза.

– Неплохое сравнение, – с одобрением заметил Андрей.

– Я его уже давно придумал, – ответил Дейл. – Просто держал про запас все это время.

– Ладно, будем надеяться, что ты не уснешь.

– Если только ты не вгонишь меня в сон, ввязавшись в бессмысленную дискуссию с лейтенантом Манном по поводу устава строевой службы. Не пытайся его переубедить, лучше немного припугни.

– Я не ставлю под сомнение ваше знание устава, лейтенант, – сказал Андрей, обращаясь к командиру взвода. – Вы сможете вволю насладиться им, вновь оказавшись на гарнизонном плацу. Но прежде нам еще предстоит выбраться из этого леса.

– Я не думаю, что с этим возникнут какие-либо проблемы, – с вызовом ответил лейтенант Манн.

– Черт возьми, да то, что мы видели, это еще далеко не все сюрпризы Гиблого бора! – не выдержав, сорвался на крик Андрей. – Это пока еще только начало!

– Откуда такая уверенность, сержант?! – насмешливо поинтересовался лейтенант.

– Да просто срабатывает приобретенное с годами ощущение скрытой опасности! Которое у вас, лейтенант, похоже, напрочь отсутствует!

– Скажем несколько иначе, – с достоинством ответил лейтенант. – Оно у меня не превалирует над чувством долга.

– Отлично, лейтенант. – Андрей поймал глазами взгляд собеседника и продолжал говорить, уже не отпуская его: – Но мне почему-то кажется, что если вы решите выполнить свой долг так, как вы его понимаете, до конца, и откажетесь немедленно вывести взвод из леса, то некоторые из ваших подчиненных могут проявить по этому поводу недовольство. И тогда я уже ничем не смогу вам помочь – я буду на их стороне!

На этот раз игра в то, кто кого переглядит, была похожа на неустойчивое равновесие, установившееся на острие иглы.

– Мне следует расценивать это как угрозу? – невообразимо медленно, растягивая слова так, что они едва не распадались на отдельные звуки, произнес лейтенант.

Андрей понял, что этот поединок он выиграл. Если вместо того, чтобы сразу же схватиться за оружие, лейтенант Манн начал задавать вопросы, значит, оставалась еще надежда…

Напряженную тишину разорвала короткая автоматная очередь, раздавшаяся со стороны, где находился один из постов, выставленных вокруг лагеря.

Андрей на пару секунд опередил лейтенанта Манна, сорвавшегося с места следом за ним. Держа автомат со снятым предохранителем обеими руками перед собой, он вломился в заросли кустарника, не замечая хлещущих по лицу веток. Выбежав на свободное пространство, он остановился, чуть согнув ноги в коленях, и быстро провел стволом автомата из стороны в сторону.

Он увидел только рядового Юнни, стоявшего с автоматом наперевес, и бегущих к нему со стороны лагеря Шагадди, Снаттера, Спулла и молодого бойца по имени Кайсель.

Толкнув Андрея плечом, вперед выбежал лейтенант Манн с пистолетом во вскинутой над головой руке.

– Кто стрелял?! – выкрикнул он срывающимся голосом.

– Я, – не оборачиваясь, отрывисто ответил Юнни.

– Ты что-то заметил? – спросил, подойдя к нему, Андрей.

– Там, – взглядом указал Юнни на заросли невысокого кустарника, забившего пространство между деревьями метрах в ста от них. – Сначала как будто шевельнулся кто-то, а затем – серия ярких вспышек, как от стробоскопа.

– Стрелял прицельно?

– Я дал короткую очередь по тому месту, где заметил вспышки.

– И что потом?

– Ничего. Только вспышки прекратились.

– Где остальные? – повернувшись к Спуллу, спросил Андрей.

– Прикрывают лагерь с других сторон, – ответил тот.

– Там тоже было что-то замечено?

– Нет.

– Ясно, – коротко кивнул Андрей. – Юнни, Спулл и Снаттер, оставайтесь на месте. Если что – обеспечите нам прикрытие. Шагадди и Кайсель – за мной.

Андрей медленно и осторожно двинулся в указанном Юнни направлении.

– Что это, по-твоему, может быть? – шепотом спросил у него из-за спины Шагадди.

– Скажу, когда увижу, – не оборачиваясь, ответил Андрей.

Лейтенант, на какое-то время замерший в нерешительности, бросился догонять команду Андрея.

– Стоять! – вскинул руку в предупреждающем жесте Андрей и сам неподвижно замер на месте.

– Что там, Джагг? – едва слышно не произнес, а выдохнул Шагадди.

Андрей ничего не ответил. Между ветвей кустарника он видел пока только неяркое, но отчетливое свечение, не похожее ни на свет электрического фонаря, ни на огонь костра.

Привалившись плечом к стволу дерева, Андрей внимательно наблюдал за источником потенциальной угрозы, пытаясь заметить хоть какое-то движение на фоне переливов света.

– Что ты собираешься предпринять, сержант?

Андрей обернулся.

Лейтенант Манн стоял позади него. Пистолет он держал обеими руками стволом вверх, прижав его к плечу. Андрею сразу же пришло на ум сравнение с героями полицейских боевиков. Вот только у тех героев патроны в пистолетах обычно не кончаются. По крайней мере до тех пор, пока еще остаются живые враги.

Вопрос лейтенанта прозвучал не с вызовом, а спокойно и по-деловому. В данной ситуации он не пытался оспаривать право сержанта принимать самостоятельные решения.

– Кинуть пару гранат, да и дело с концом, – опередив Андрея, предложил Шагадди. – Какая нам, к черту, разница, кто там прячется…

Вообще-то, с точки зрения человека, у которого желание остаться в живых превалирует над страстью исследователя, предложение было вполне разумным.

– А что вообще может светиться в лесу? – обращаясь одновременно ко всем, задал вопрос лейтенант Манн.

– Да черт его знает, – снова быстрее всех ответил Шагадди, не имевший привычки утруждать себя долгими размышлениями.

– Гнилушки иногда светятся, – не очень уверенно произнес рядовой Кайсель. – Насекомые разные…

– Профессор, – презрительно сплюнул на землю Шагадди. – Раз уж ты такой умный, так, может быть, сходишь и посмотришь, что там такое, а потом и нам расскажешь.

– Рядовой Шагадди! – строго одернул подчиненного лейтенант Манн. – Сейчас не время для пустой болтовни.

Замечание было вполне уместным, поэтому Шагадди воспринял его как должное и, вопреки обыкновению, ничего не ответил.

– Смотрите! – Голос Кайселя дрогнул от волнения и едва не сорвался на фальцет. – Оно движется в нашу сторону!

Указывая вытянутой рукой на кусты, в которых скрывалось нечто, чему пока еще не было ни названия, ни объяснения, он непроизвольно подался назад и вздрогнул, наступив на ногу Шагадди.

– Спокойно, парень, – осклабился в улыбке тот.

Свечение среди кустов и в самом деле сделалось не то чтобы ярче, но как будто отчетливее. Теперь, даже несмотря на ветки, закрывающие источник света, можно было приблизительно определить его границы. Это был шар или диск диаметром около метра.

Андрей быстро оглянулся назад.

Юнни, Спулл и Снаттер, заняв удобные для стрельбы позиции под прикрытием деревьев, держали оружие наготове – за безопасность тыла можно было не опасаться.

Тем временем источник света переместился почти к самому краю кустарника, среди ветвей которого он скрывался.

– Не нравится мне эта тварь, – услышал Андрей едва различимый шепот Шагадди.

Он и сам отчетливо ощущал угрозу, исходящую от непонятного светящегося образования, но при этом все еще не мог определить, в чем именно она заключалась. Если это было живое существо, то двигалось оно очень медленно. Удивительным было то, что при перемещении странного существа на кусту даже листья не шевелились, словно огромная светящаяся амеба не раздвигала ветви, а пропускала их сквозь себя.

Еще один призрак?

Почему-то Андрей был твердо уверен, что перед ними находится не то, что стало причиной гибели Гусса.

Светящийся объект полностью выбрался из кустов и продолжал все так же медленно двигаться в сторону укрывшихся за деревьями солдат. Точные размеры его определить было довольно-таки трудно из-за размытых очертаний. Создавалось впечатление, что световые полосы, постоянно меняющие цвет, не скользили по поверхности, а перемещались в объеме, ограниченном невидимой эластичной мембраной. Нижний край объекта касался земли, но при этом явно не служил опорой для всей его массы.

– Похоже на воздушный шарик, – заметил Шагадди. – Может быть, попытаться его проколоть?

– Я сделаю это сам.

Лейтенант Манн выглянул из-за дерева, поднял руки с пистолетом, тщательно, как в тире, прицелился и, задержав дыхание, плавно надавил на спусковой крючок.

Грянул выстрел. Пистолет в руке лейтенанта дернулся, посылая пулю в светящуюся мишень. Ударившись об отбойник, отлетела в сторону пустая гильза.

И – никакого результата. Светящийся пузырь, как будто даже и не заметив, что сквозь его тело прошли несколько граммов смертоносного металла, продолжал свое неспешное движение.

– Крепкий орешек, – почесав пальцем переносицу, как будто даже с одобрением заметил Шагадди.

Внезапно объект начал изменяться. Световые вспышки внутри его сделались более частыми и интенсивными. Шар начал пульсировать, то раздуваясь, то вновь опадая до первоначальных размеров. Буквально на глазах амплитуда пульсации увеличивалась. Толчки изнутри становились все сильнее и чаще. Казалось, окружающая шар мембрана с трудом удерживает то, что пыталось прорвать ее изнутри и вырваться наружу.

Андрей вместе со всеми удивленно наблюдал за хаотичной пульсацией загадочного пузыря, наполненного светом, когда неожиданно в сознании у него словно кто-то фонарик включил, осветив скрытый во тьме рисунок. С отчетливой, не подлежащей сомнениям ясностью Андрей понял, что должно произойти буквально через несколько секунд.

– Назад! Все назад!.. – закричал он, взмахнув руками над головой.

Но было уже поздно.

Не в силах более сдерживать давление, распирающее его изнутри, светящийся шар взорвался, превратившись в облако холодного огня, расцвеченного ослепительными радужными всполохами, летящими от центра к периферии. Со стороны это было похоже на смотровое отверстие гигантского калейдоскопа, наполненного разноцветными стекляшками, узоры в котором сменяли друг друга с такой безумной быстротой, что глаз не успевал фиксировать ни один из них. То, что все эта невероятная пляска огней и цветов совершалась в полнейшей тишине, придавало происходящему эффект завораживающей потусторонности.

Находившиеся рядом люди наблюдали за фантастическим зрелищем, застыв в немом изумлении. Даже Андрей на миг забыл о том, чем все это должно было закончиться.

Всего через пару секунд после взрыва шара из разноцветного облака послышался тонкий, пронзительный свист, который, быстро нарастая, вскоре превратился в омерзительный скрежещущий визг, бьющий по барабанным перепонкам подобно резкому перепаду давления. Еще секунда, и радужный вихрь исчез подобно тому, как растворяется в воздухе облако табачного дыма, оставив после себя плотную гроздь из нескольких десятков полупрозрачных оранжево-красных шаров, каждый размером с кулак.

Придя наконец-то в себя, Андрей зло выругался, развернул ствол автомата в сторону скопления шаров и нажал на гашетку. Не поднимая автомат от пояса, он посылал пулю за пулей в полыхающую, словно костер, оранжевую гроздь.

Слева от него заработал автомат Шагадди, которому был нужен именно такой приказ к началу боя.

Под шквальным огнем взорвались и бесследно исчезли, превратившись в легкие розоватые облачка, несколько шаров из скопления. Но остальные разлетелись в стороны небольшими группами по четыре-пять шаров. Теперь стало видно, что их идеально ровные шарообразные поверхности то и дело искажаются выбросами сразу нескольких небольших, заостренных на концах протуберанцев.

– Не позволяйте им приближаться к себе! – на секунду прекратив стрелять, крикнул Андрей и сразу же вновь вскинул автомат.

Теперь он стрелял короткими, экономными очередями по три-четыре выстрела каждая, старательно ловя шары в прицел.

По выстрелам, доносящимся с разных сторон, он понял, что и остальные его товарищи пытаются сбивать летающие шары.

Занятие это было не из простых. Шары постоянно перемещались резкими, неожиданными скачками. Они словно чувствовали наведенный на них прицел и за миг до выстрела отскакивали на метр-другой в сторону. А для того чтобы шар взорвался, нужно было как минимум дважды точно поразить цель.

– Проклятие! – выругался Шагадди, меняя расстрелянную обойму. – Здесь не автомат, а огнемет нужен!

Словно услышав его слова, одновременно три шара метнулись в его сторону. Ощетинившись протуберанцами, они неслись вперед быстрыми скачками, перетекающими один в другой и сливающимися в один неудержимый рывок. При этом каждый из трех апельсинов завывал, как безумная бэнши.

– Зар-р-разы!!!

Ударом ладони Шагадди загнал в автомат новую обойму и навскидку выстрелил в ближайший к нему огненный шар. Шар взорвался, и, удовлетворенно сплюнув, Шагадди перевел прицел на другой.

Между деревьями вертелась огненная круговерть. Завывая и выбрасывая огненные протуберанцы, шары носились между стволами деревьев, выскакивая в самый неподходящий момент с самой неожиданной стороны, и, замерев на мгновение, кидались на выбранную жертву.

Прижавшись спиной к дереву, невозможно было обезопасить себя от нападения с тыла. Напоровшись при лобовой атаке на выстрелы, шар мог стремительно обогнуть дерево и нанести удар в плечо. Опытные бойцы быстро нашли оптимальную тактику боя. Разбившись на пары, они отстреливались от воющих шаров, прикрывая друг другу спины. Шагадди сражался в паре с Андреем, Спулл – со Снаттером. Глядя на них, и Кайсель с Юнни начали действовать таким же образом.

Пары не было только у лейтенанта Манна. Но в неразберихе боя он и сам куда-то запропастился. Пару раз Андрей быстро оглядывался по сторонам, пытался отыскать его взглядом, но всякий раз безуспешно.

Стрельба была настолько хаотичной, что Андрей боялся даже думать о ее последствиях. От беспорядочного огня могло пострадать больше людей, чем от безумных шаров. Чем мог закончиться близкий контакт с одним из них, никто еще, по счастью, на себе не испытал. И, судя по тому, с каким ожесточением отстреливались люди от непрерывно атакующих их шаров, ни у одного из них не возникало желания попытаться наладить теплые дружеские отношения с обитателями Гиблого бора.

Первым ошибку допустил рядовой Кайсель.

Избавившись, как ему показалось, от всех нападавших на него шаров, он ненадолго обернулся назад, чтобы посмотреть, как идут дела у его напарника. Когда же он вновь глянул прямо перед собой, в двух метрах от его лица висел невесть откуда появившийся шар.

Ринувшийся в атаку шар и вскинувший автомат солдат одновременно испустили душераздирающие крики.

Кайсель стрелял почти не целясь, и только один из трех выстрелов, которые он успел сделать, достиг цели.

Шар ударил Кайселя в грудь. Солдат раскинул руки в стороны, выронил автомат и, не издав ни звука, рухнул на землю.

– Ложись, Юнни! – увидев, что произошло, заорал Шагадди.

Секунда промедления стоила бы Юнни жизни. Шары, появившиеся следом за тем, который сразил рядового Кайселя, уже готовы были атаковать оставшегося без напарника бойца со спины.

Юнни не задумываясь выполнил команду, едва только услышал ее. Растянувшись на земле, он, как и учили его во время тренировок, прикрыл сверху голову руками.

Длинной очередью Шагадди сбил три шара, пытавшиеся атаковать лежащего на земле Юнни.

– А теперь – ко мне! – снова во всю глотку заорал Шагадди.

Юнни проворно вскочил на ноги и, пригибаясь едва ли не к самой земле, побежал на голос.

Шагадди тем временем прикрывал его от падающих сверху шаров, которые, словно почувствовав уязвимость убегающего от них бойца, набросились на него целой стаей.

Споткнувшись, Юнни упал к ногам своего спасителя в тот самый момент, когда автомат в руках у Шагадди умолк.

Смачно выругавшись, Шагадди выдернул из автомата пустую обойму, отбросил ее в сторону и полез в подсумок за новой.

Внезапно, вылетев отуда-то слева, перед самым лицом Шагадди возник шар. Выбросив из своего тела два заостренных на концах протуберанца, шар взвизгнул и ринулся вперед. Шагадди отшатнулся назад и, не долго думая, ударил по шару прикладом автомата. Шар, словно мячик, отлетел в сторону и тотчас же предпринял новую попытку атаки. Шагадди с разворота врезал по летящему на него шару рукой, в которой сжимал новую обойму. Шар вновь отскочил, а Шагадди взвыл от нестерпимой боли – с суставов пальцев, которыми он нанес удар, кожа была содрана едва ли не до костей.

– Что там у тебя?! – крикнул, не оборачиваясь, Андрей.

– Ноготь сломал, – зло огрызнулся Шагадди.

Ударом ладони загнав в автомат обойму, он быстро облизнул кровоточащий кулак и, тщательно прицелившись, двумя выстрелами сбил изготовившийся к новой атаке шар.

Бой продолжался всего пятнадцать минут. Но для тех, кто принимал в нем участие, времени не существовало.

Когда подоспела подмога, в воздухе оставалось не более десятка летающих шаров. Общими усилиями с ними быстро удалось покончить.

Все еще не веря, что не осталось ни одного шара, способного нанести неожиданный удар, Андрей настороженно оглядывался по сторонам.

– Что это было? – держа автомат перед собой, спросил не видевший начала заварухи Эллик.

– Просто сумасшедшие летающие мячики, – равнодушным голосом ответил ему Шагадди и без сил повалился на землю.

Андрей устало опустил руки. Автомат, направленный стволом в землю, сделался похожим на костыль.

Драмс присел на корточки перед неподвижно лежащим на земле Кайселем.

– Что с ним? – посмотрев в его сторону, спросил Андрей.

– Мертв, – коротко ответил Драмс.

– Еще пострадавшие есть?

Спулл молча указал на сидевшего на земле и тихо подвывавшего рядового Хатшака, появившегося вместе с остальными уже перед самым концом боя.

Андрей вопросительно поднял брови.

Спулл все так же молча провел указательным пальцем по запястью левой руки – один из летающих шаров оторвал парню кисть.

– Снаттер, с тобой что?

Снаттер сидел на корточках, опираясь на автомат, который он держал в левой руке. Рядом валялась каска, которую он снял с головы. Правую руку Снаттер прижимал к левому плечу. Из-под пальцев сочилась кровь.

– Ерунда, – поморщившись, тряхнул головой Снаттер. – Слегка зацепило…

Переводя взгляд с одного на другого, Андрей мысленно произвел проверку личного состава. Считая и убитого Кайселя, на месте были все, за исключением командира взвода.

– Где лейтенант? – спросил Андрей.

На этот вопрос не смог ответить никто.

Глава 7

МЕРТВЫЕ И ЕЩЕ ЖИВЫЕ

Следовало хотя бы для очистки совести организовать поиски лейтенанта, но людей для этого было явно недостаточно. К тому же теперь ни у кого во взводе не оставалось сомнений на тот счет, что рейд по Гиблому бору не веселая загородная прогулка, а потому никто и не проявлял особого рвения заняться поисками пропавшего командира.

Шагадди вполне резонно заявил, что если лейтенант жив и находится где-то поблизости, то либо сам найдет дорогу к лагерю, либо даст о себе знать выстрелами. Если же он забрел черт знает куда, то найти его все равно не удастся, а вот потерять оставшихся людей, блуждая по лесу, в котором не знаешь, что за тварь кинется на тебя в очередной раз, можно совершенно запросто. Ну а если лейтенант не дай Бог погиб, так и искать его незачем – не тащить же на себе весь обратный путь его мертвое тело. Так что пусть, мол, пока лейтенант Дрони Манн числится пропавшим без вести.

Подобная речь звучала хотя и несколько цинично, но зато точно отражала сложившуюся ситуацию. Не оставалось никаких сомнений в том, что следует прекратить разведку и как можно скорее выбираться из леса. Однако, несмотря на то что было всего-то девять часов вечера, в лесу начали сгущаться сумерки. Быть может, причиной тому были кроны деревьев, полностью закрывающие небо. Но после той чертовщины, с которой людям уже довелось повстречаться в лесу, вполне можно было предположить, что и время здесь течет по-иному.

В отсутствие лейтенанта Манна командование взводом должен был принять на себя сержант Апстрак. Но именно сейчас, когда оставшиеся в живых смотрели на него с ожиданием и надеждой, а сам он не чувствовал ничего, кроме опустошенности и невыносимой усталости, Андрею меньше всего хотелось брать на себя груз командирских обязанностей.

Расставив посты вокруг лагеря, Андрей отдал часовым прежний приказ – стрелять без предупреждения во все, что движется.

– Исключение можно сделать только для лейтенанта Манна, – ехидно заметил при этом Шагадди.

– Слушай, за что ты его так невзлюбил? – спросил его Драмс.

Шагадди сделал вид, что не понял, о ком идет речь.

– Кого? – спросил он.

Присев на корточки возле прогоревшего костра, Шагадди набрал полную пригоршню остывшей серой золы и, высыпав ее на разбитый кровоточащий кулак, прижал сверху ладонью.

– Ты что делаешь? – возмущенно воскликнул Драмс.

Скорчившись от боли, Шагадди зажал раненую руку под мышкой.

Минуты две он только отчаянно скрипел зубами и отталкивал локтем пытавшегося помочь ему Драмса. Наконец он достал руку из-под мышки и показал ее приятелю. Рана на ней была покрыта плотным слоем почерневшей от крови влажной золы.

– Видал! – с гордостью сообщил Шагадди. – Лучшего способа дезинфекции человечество пока еще не изобрело!

– Ты псих, Шагадди, – безнадежно покачал головой Драмс. – У нас же есть антисептик.

– Да?! А что, если этот шар был бешеным? – с вызовом спросил Шагадди.

– Ты думаешь, это тебе поможет? – с сомнением посмотрел на руку Шагадди Драмс.

– Ладно, не болтай, Драмс, – требовательно тряхнул раненой рукой Шагадди. – Завязывай.

Драмс безразлично пожал плечами – твоя, мол, рука, тебе и решать, что с ней делать, – и взялся за бинт.

– Так что у вас с лейтенантом? – снова спросил он у Шагадди.

– Любовь у нас с ним, – похотливо осклабился тот. – Большая и чистая.

– То-то ты его сегодня утром пристрелить собирался.

– Утром что, утром я просто дурковал. А сейчас, попадись он мне, я бы его точно пристрелил.

– За что, позволь спросить?

– А куда он, по-твоему, исчез, когда стрельба началась? Лешаки его утащили?

– Я не видел, – пожал плечами Драмс. – Меня там не было.

– Не расстраивайся. Те, кто был, тоже ничего не видели. И я не видел. Но я тебе точно скажу – деру дал лейтенант, как только эти чертовы мячики стали на нас бросаться. У меня у самого от их воплей мурашки по спине бегали. А лейтенант… – Не закончив фразу, Шагадди просто махнул здоровой рукой. – Сбежал он, вместо того чтобы командовать боем. Ты меня знаешь, я никогда не был близким другом Апстрака, поэтому я тебе честно скажу: если бы сегодня он не взял командование на себя, убитых среди нас было бы гораздо больше.

– Готово. – Драмс закрепил конец бинта и хлопнул Шагадди по плечу.

Расставив посты, в лагерь вернулся Андрей.

– Как дела? – на ходу спросил он у Драмса.

– Всем пострадавшим помощь оказана, – ответил тот.

– Командир! – взмахнул перевязанной рукой Шагадди. – Мне полагается отпуск по ранению!

– Напиши рапорт, – устало усмехнулся Андрей. – Пробовал еще раз связаться с командованием? – снова задал он вопрос Драмсу.

– Бесполезно, – покачал головой тот. – Мертвый эфир.

Опершись на приклад автомата, Андрей присел на корточки возле парня с оторванной кистью.

Солдат сидел на земле, раскинув ноги в стороны, и, прижимая к груди, баюкал свою обмотанную белыми бинтами культю. Голова его была чуть откинута назад. Равнодушный взгляд абсолютно пустых, ничего не выражающих и, похоже, ровным счетом ничего не видящих глаз бессмысленно скользил по крыше над головой, собранной из перекрывающихся крон деревьев.

– Как твое имя, солдат? – положив руку парню на плечо, спросил Андрей.

Голова солдата чуть повернулось в сторону. Взгляд огромных голубых глаз переполз на лицо сержанта. – Я недавно в вашем взводе и еще не успел запомнить всех имен, – смущенно объяснил Андрей.

– Рядовой Хатшак, – деревянным голосом произнес парень.

– Тебе досталось сегодня… – Андрей чуть сильнее сжал плечо солдата. – Рука болит?

– У меня нет руки, – спокойно, словно констатируя факт, ответил Хатшак.

Андрей нервно сглотнул и повернул голову в сторону.

– Я сделал ему сенедроновую блокаду, – сказал сидевший возле погасшего костра Снаттер. – На десять-двенадцать часов она полностью снимает боль. Потом будет хуже, но… Если за сутки мы доставим парня в госпиталь, то с ним все будет нормально.

Свою рану Снаттер сам обработал и перевязал. И, похоже, она его совсем не беспокоила. Ловко орудуя ножом, Снаттер одну за другой вскрывал консервные банки, готовясь к предстоящему ужину.

– Не расстраивайся, парень! – бодро крикнул Шагадди. – И с одной рукой можно воевать! Было бы желание!

– Не раскисай, Хатшак, – негромко произнес Андрей. – Выберемся из этого леса, а там посмотрим, что делать. Пожизненный солдатский паек ты себе уже заработал. А в наше время это не так уж мало.

– Сержант, – солдат неожиданно посмотрел на Андрея совершенно ясным взглядом. – В том, что мы делаем, есть хоть какой-то смысл?

– Что ты имеешь в виду? – несколько растерянно переспросил Андрей.

– Я хочу знать, ради чего я потерял руку.

В первый момент, услышав этот вопрос, Андрей почувствовал замешательство. Что можно было ответить парню, ставшему калекой в неполные двадцать лет?.. Лейтенант Манн наверняка произнес бы какую-нибудь патетическую речь о служении отчизне и верности долгу. Но нужно ли это сейчас парню, баюкающему свою изуродованную руку, словно младенца?

– А как ты сам думаешь? – заглянув в огромные глаза солдата, задал вопрос Андрей.

– Во имя тысячелетнего торжества Пирамиды?..

Хатшак произнес эти слова не то чтобы совсем уж неуверенно, а так, словно надеялся и ждал, что сержант опровергнет их.

– Ты потерял руку, спасая жизни своим товарищам, – уверенно произнес Андрей. – И, поверь мне, ни один из тех, кто был сегодня вместе с тобой в бою, никогда этого не забудет.

– Спасибо, сержант, – опустив взгляд, совсем тихо произнес рядовой Хатшак.

– Все в порядке, парень, – снова потрепал его по плечу Андрей. – Когда вернемся в часть, я попрошу майора Приста включить тебя в наградной список.

– Мне не нужны награды, – покачал головой Хатшак.

– Брось, – вставил свое слово Шагадди. – Серебряная Пирамида никому еще внешний вид не испортила. Если бы мне предложили, я бы отказываться не стал.

– Займись костром, Шагадди, – велел не в меру разговорчивому бойцу Андрей.

– А Драмса в подчинение взять можно? – насмешливо поинтересовался Шагадди.

– Действуй, – махнул на него рукой Андрей.

– Рядовой Драмс! Слушай мою команду!..

Вскочив на ноги, Шагадди живо принялся изображать из себя командира, очень похоже имитируя замашки лейтенанта Манна.

– Иди ты к лешаку, Шагадди, – отмахнулся от него, как от назойливо жужжащего кровососа, Драмс.

Схватив Драмса за протянутую руку, Шагадди поднял приятеля на ноги, и вместе они отправились собирать дрова для костра.

Открыв достаточное количество банок, Снаттер воткнул нож в землю и, взяв в руку автомат, поднялся на ноги.

– Джагг, – негромко окликнул он Андрея. И, когда тот посмотрел на него, спросил: – Не составишь мне компанию?

– В чем именно? – удивленно приподнял бровь Андрей.

Снаттер молча указал взглядом на кусты, за которыми был оставлен труп рядового Кайселя, и направился в ту сторону.

Так и не поняв, в чем, собственно, дело, Андрей пошел следом за ним.

Обойдя кусты, Снаттер остановился и откинул в сторону плащ, которым было накрыто тело рядового Кайселя. На левой стороне груди трупа зияла дыра размером с кулак. Плоть по краям ее была все еще влажной от крови.

Снаттер присел на корточки рядом с телом и взял в руку тоненький прутик, валявшийся неподалеку.

– Посмотри внимательно на рану, – сказал он, когда Андрей встал от него по левую руку и наклонился, упершись руками в колени. В качестве указки Снаттер использовал подобранный с земли прутик. – Обрати внимание на ее форму. Она совершенно ровная и полностью соответствует размеру того шара, который ее проделал. Края раны не рваные, а, я бы сказал, удивительно аккуратные, словно мышечные ткани были удалены с помощью хирургических инструментов. Посмотри на края сломанных ребер, Джагг. Я не вижу здесь следов зубов или чего-то подобного. Похоже, что ребра были не сломаны, а, так же как и плоть, аккуратно срезаны. Причем срез кости едва ли не идеально отполирован. Я, например, не знаю, с помощью каких инструментов можно было бы получить аналогичный результат. По ходу раны полностью отсутствуют мышечные ткани, фрагменты соответствующих ребер и часть легкого. Такое впечатление, что, входя в тело, шар либо съедал, либо выбрасывал наружу все, что встречалось на его пути. Но при этом задняя стенка грудной клетки совершенно целая. Как по-твоему, Джагг, почему шар, за долю секунды проделавший такую дыру в теле человека, не пробил его насквозь?

Постукивая кончиком прутика по краю отверстия на груди трупа, Снаттер вопросительно посмотрел на Андрея.

– Объяснений может быть сколько угодно, – пожал плечами Андрей. – Но какое это имеет значение, если Кайсель мертв?

– Если он действительно мертв, то абсолютно никакого, – согласился Снаттер.

– А у тебя есть в этом какие-то сомнения? – осторожно поинтересовался у собеседника Андрей.

– Нет, – едва заметно улыбнувшись, покачал головой Снаттер. – В том, что рядовой Кайсель мертв, у меня нет никаких сомнений. Но что касается его тела… Потрогай его, Джагг.

– Зачем? – удивился такому странному предложению Андрей.

– Оно до сих пор теплое. И нет никаких признаков трупного окоченения.

– В самом деле? – еще больше удивился Андрей.

– Можешь убедиться в этом сам.

Андрей коснулся пальцами шеи трупа. Пульс не прощупывался, что было вполне нормально, учитывая то, что рядовой Кайсель вот уже несколько часов, как мертв. Но кожа и в самом деле оставалась теплой, как у живого.

Потрогав мышцы на руках покойника, Андрей смог удостовериться и в том, что они расслаблены.

– Есть еще кое-что интересное, – взглянув на крайне озадаченное лицо Андрея, сказал Снаттер.

– Ну давай выкладывай все до конца, – мрачно кивнул Андрей.

Снаттер достал из кармана носовой плоток и сильно, с нажимом провел им несколько раз по краю раны, зияющей в груди Кайселя, снимая с нее засохшую кровь и лимфу. К удивлению Андрея, его взгляду открылась не кровоточащая плоть, а розоватая зернистая поверхность.

– Это грануляция, – объяснил Андрею Снаттер. – Молодая, богатая клеточными элементами соединительная ткань, заполняющая раны при заживлении.

– Ты хочешь сказать, что эта рана затягивается? – В полнейшем недоумении Андрей ткнул пальцем в дыру на груди мертвеца, в которую без труда мог бы пройти и весь кулак.

– Точно, – кивнул Снаттер. – Если хорошенько присмотреться, то можно и на спилах ребер заметить разрастания хрящевой ткани, но процесс регенерации костной ткани куда более медленный.

– Я слышал, что у покойников какое-то время еще растут ногти и волосы. Но чтобы раны у них затягивались… – Андрей с сомнением покачал головой. – Что-то я такого не припомню.

– Я тоже об этом не слышал, – согласился с ним Снаттер. – Но тем не менее факт налицо. В мертвом теле Кайселя продолжается некий непонятный нам биологический процесс.

– Это как-то связано с особенностями его организма? – с надеждой спросил Андрей, хотя и догадывался, что ответ на этот вопрос скорее всего будет отрицательный.

– Нет, – покачал головой Снаттер.

Он поднялся на ноги и снова накрыл тело Кайселя плащом. Теперь из-под него были видны только ноги, обутые в тяжелые армейские ботинки.

Повесив автомат на плечо, Снаттер заложил руки за спину и встал напротив Андрея. Их разделяло расстояние меньше метра.

– Дело в том, что и у меня, и у Хатшака характер ранений точно такой же, – медленно произнес Снаттер. – И по крайней мере на своей ране я уже заметил грануляцию.

– Ты считаешь, что это связано с шарами, нанесшими эти раны?

Снаттер молча кивнул.

Он достал из кармана смятый алюминиевый портсигар с рельефной пирамидой на крышке, вытянул из него папиросу и не спеша раскурил ее от зажигалки.

Невольно Андрей обратил внимание, насколько уверенными и твердыми были все движения Снаттера. Даже кончики пальцев у него не дрожали.

– И это еще не все. – Зная, что сержант не курит, Снаттер выпустил струю дыма в сторону от стоявшего перед ним Андрея. – Когда я попытался расспросить Хатшака о том, как он потерял руку, то не смог добиться от него ничего вразумительного. Но сам я прекрасно помню, что произошло со мной. Я выстрелил в летящий на меня шар дважды, но он все же добрался до моего плеча. Я почувствовал несильный толчок в том месте, где он коснулся моего тела, после чего шар исчез.

– Как исчез? – удивленно переспросил Андрей.

– Не знаю, – пожал плечами Снаттер. – Он не взорвался, как после выстрелов. Просто в один миг его вдруг не стало. Я видел только кровоточащую рану на своем плече. Но боли я не чувствовал. Как не чувствую ее до сих пор.

– Ты разве не сделал себе анестезию?

– Нет, – отрицательно качнул головой Снаттер. – И Хатшаку я сделал инъекцию слабенького транквилизатора, а вовсе не обезболивающего. У него не болевой шок, а нервный. А про сенедроновую блокаду я сказал только для того, чтобы успокоить парня… – Зажав папиросу между двумя пальцами, Снаттер поднес ее ко рту и глубоко затянулся. – Да и чтобы остальных не беспокоить понапрасну.

– А как же Шагадди? – вспомнил вдруг Андрей. – У него ведь тоже ранена рука!

– С Шагадди все в порядке, – ответил Снаттер и резким щелчком откинул докуренную папиросу в сторону. – Во-первых, у него совершенно иной характер ранения. Во-вторых, он рассказал мне, что шар, о который он поранил руку, не исчез сам по себе. Шагадди еще пришлось стрелять в него из автомата. Ну а в-третьих, как мы могли видеть во время экспериментов Шагадди с золой, его раненая рука вовсе не потеряла способность ощущать боль.

Андрей медленно качнулся с носков на пятки.

– Ну и какой из всего этого можно сделать вывод? – спросил он, наклонив голову к плечу.

– Ты, наверное, знаешь, что есть мушки, которые откладывают яйца в разлагающиеся трупы, – сказал Снаттер. – Личинки, появляющиеся из яиц, используют гниющую плоть в качестве источника питания. Мне кажется, Джагг, мы столкнулись с существом, похожим на такую мушку, только значительно крупнее. И оно не ищет падаль, а убивает подходящих по размеру живых существ, превращая их в инкубаторы для своего потомства.

– Ты считаешь, что летающие оранжевые шары были яйцами того большого разноцветного пузыря, который явился нам вначале?

– Не яйцами, а некой промежуточной стадией между взрослой особью и будущим потомством. Большой шар исчез, рассыпавшись на целую кучу маленьких. И произошло это после того, как он приблизился к нам на расстояние, достаточное для того, чтобы опознать в нас потенциальные источники питания. Поведение маленьких шаров нельзя объяснить ни проявлениями разума, ни даже просто инстинктами. Погибая под выстрелами наших автоматов, они тем не менее продолжали снова и снова с идиотской упертостью кидаться на нас.

– Они подчинялись жесткой природной программе, – подхватил мысль Снаттера Андрей. – Перед ними находились источники питания, и они должны были во что бы то ни стало завладеть ими.

– Точно, – кивнул Снаттер. – Кроме того, вполне возможно, что и срок жизни оранжевых шаров недостаточно велик для того, чтобы отказаться от начатого и заняться поисками менее агрессивной добычи.

– Значит, тот шар, который убил Кайселя, осеменил его тело? – Сказав это, Андрей озадаченно прикусил нижнюю губу.

– К сожалению, мы не знаем, скольким новым особям может дать жизнь один шар, – ответил Снаттер. – Возможно, что один оранжевый шар – это одна новая тварь. В таком случае шар должен полностью внедриться в тело жертвы, как это произошло с Кайселем. Но если при контакте с плотью шар выбрасывает большое число яиц, икры, спор или каких-то иных зародышей будущей жизни, то для некоторых из нас перспектива вырисовывается весьма мрачная.

– Ты хочешь сказать?..

Андрей умолк, не решаясь высказать свое предположение до конца.

Снаттер посмотрел ему в глаза и молча кивнул.

– Да нет же, – растерянно взмахнув руками, попытался возразить ему Андрей. – Это всего лишь наши домыслы…

– Конечно, – не стал спорить с ним Снаттер. – Я тоже считаю, что поднимать панику не стоит. Но если проявить определенную долю пессимизма, то вполне можно предположить, что мы с Хатшаком в данный момент представляем собой ходячие инкубаторы для неизвестных тварей. Поэтому кто-то должен проявить бдительность. Хорошо, если личинки, которые начнут свою жизнь в моем теле, на определенном этапе просто убьют меня. Но… Черт возьми, Джагг, мы ведь не имеем ни малейшего представления о том, с чем столкнулись… И мне совсем не нравится, что в мертвом теле Кайселя происходит регенерационный процесс… Я не боюсь умереть, Джагг, но мне страшно превратиться в живого мертвеца.

– Мы и без того кейзи, – попытался пошутить Андрей.

– Джагг, я хочу, чтобы ты дал слово, что не позволишь мне превратиться в настоящего кейзи. – Снаттер смотрел Андрею в глаза, требуя немедленного ответа.

Андрей не знал, что делать. Но просто отвести взгляд в сторону он не мог.

– Послушай, Снаттер. – Андрей положил руку приятелю на плечо. – Я не собираюсь тебя успокаивать – ты в этом не нуждаешься. Завтра мы выберемся из этого проклятого леса. А до тех пор давай просто обо всем забудем.

– Знаешь, Джагг, – Снаттер натянуто улыбнулся и быстро провел рукой по волосам ото лба к затылку. – Мне, признаться, страшно не хочется превращаться в банку тушенки для каких-то там инопланетных тварей.

– Инопланетных? – удивленно вскинул бровь Андрей.

– А ты слышал, чтобы что-то подобное водилось в Кедлмаре? – вопросом на вопрос ответил Снаттер. – Ничего похожего нет даже в сказках. А значит, таких существ просто не может быть на нашей планете. И если каким-то образом они попали на Дошт, так только оттуда.

Указательный палец Снаттера обратился в сторону переплетенных между собой крон деревьев, за которыми должны были находиться небо и два солнца, неторопливо движущиеся от одного края горизонта к другому, в строгой и неизменной последовательности, заведенной неизвестно кем и когда.

– В свое время в районе Гиблого бора произошел атомный взрыв, – сказал Андрей. – Возможно, то, что мы видели, результат мутации.

– Мутация может изуродовать внешний вид живого существа, но не изменить его до полной неузнаваемости, – отрицательно покачал головой Снаттер. – Никакое облучение не сможет превратить рекина или слада в летающий шар. Кроме того, в большинстве случаев мутанты нежизнеспособны и не могут оставить после себя потомство.

Андрей прислушался к своим внутренним ощущениям, надеясь, что Дейл решит высказать по этому поводу собственное мнение. Но напарник молчал.

– Джагг, если ты заметишь, что со мной явно что-то не так…

– Все! – Андрей решительно взмахнул перед собой руками. – Хватит! Ты правильно сделал, что предупредил меня о возможной опасности… И хватит об этом! Если мы выберемся из этого леса, так только все вместе. Поэтому, даже если ты попросишь меня пристрелить тебя прямо сейчас, я не стану этого делать из чисто эгоистических побуждений.

– Эй! Командир! – раздался от костра голос Шагадди. – Долго вы еще там?.. Ужин готов!

– Вот что нам непременно нужно сделать до еды, так это сжечь тело Кайселя, – заметил в ответ на реплику Шагадди Андрей. – Так, я думаю, и для него самого будет лучше.

Глава 8

НОЧНЫЕ ГОСТИ

– Андрей, – тихо и осторожно позвал Дейл.

– О Господи!..

Дернувшись от неожиданности, Андрей одним движением откинул в сторону полу плаща и сел. Сна как не бывало.

– Не спится? – глянул в сторону Андрея сидевший возле ярко горевшего костра Эллик.

Чуть в стороне от него, положив автомат на колени, сидел рядовой Зунни.

Остальные спали, накрывшись плащами. Хатшак едва слышно постанывал во сне. А из-под плаща Шагадди доносился могучий храп, который, казалось, должен был поднять на ноги всех обитателей Гиблого бора.

– Шагадди тебя разбудил? – проследив за взглядом Андрея, усмехнулся Эллик.

– Да нет, – отрицательно мотнул головой Андрей. – Так что-то…

Отдернув рукав, Андрей повернулся к огню и посмотрел на часы, циферблат которых был разделен на 15 часовых отметок. Половина пятого ночи.

Ночи на Айвеле-5, не имеющем луны, и сами по себе были темными. А под пологом Гиблого бора темнота сгущалась едва ли не до осязаемой плотности. Глядя на ярко горящий костер, можно было подумать, что за пределами круга, очерченного всполохами пламени, вообще ничего не существует – ни леса, ни огибающей его дороги, ни гарнизона, который день назад покинул взвод, ни всего остального Кедлмара. Мир был затоплен мраком. Кто сказал, что через несколько часов должен наступить рассвет? Что из-за горизонта сначала не спеша выползет огромный ярко-белый Борх-1, а следом за ним, уже незаметный для простого глаза, выскользнет маленький тусклый Борх-2?.. Все это могло быть верным где-то за границей мрака, но здесь, в чаще Гиблого бора, привычные истины превращались в далекие воспоминания, не стоившие и пустой гильзы. Если ночь наступила на два часа раньше, то кто мог с уверенностью сказать, когда именно она закончится? Время, самое незыблемое из всех необъяснимых, воспринимаемых чисто интуитивно понятий, с которым человеку приходится жить от рождения до смерти, вело себя здесь не так, как всегда.

Еще на Земле Андрею доводилось слышать истории об авиалайнерах, которые на несколько минут по непонятной причине исчезали с экранов радаров, а после приземления все часы, находившиеся на борту, показывали одно и то же неправильное время. Тогда в эти истории не очень-то верилось. Но сейчас Андрей, наверное, отнесся бы к ним уже по-иному.

Пытаясь объяснить раннее наступление ночи, можно было высказать два, в равной степени невероятных, предположения: либо оба светила в небесах Айвеля-5 почему-то именно сегодня решили ускорить свой бег и закатиться за горизонт на два часа раньше установленного срока, либо Гиблый бор находился в некой зоне, где время текло по-другому. Андрею больше нравилась вторая гипотеза. Не потому, что она была более изящной, а потому, что, приняв ее за основу, можно было рассчитывать на то, что с остальным миром все в порядке и для того, чтобы вернуться к нормальной жизни, достаточно только выбраться из этого проклятого леса.

– Все тихо? – спросил Андрей у Эллика.

– Ну, если не считать Шагадди, – усмехнулся тот. – Я нарочно его не бужу. Во-первых, его храп нам с Тапиком заснуть не дает, а во-вторых, диких зверей от лагеря отпугивает.

Андрей вяло улыбнулся и, натянув на плечи плащ, снова улегся на землю.

– Ты куда запропастился? – мысленно обратился он к объявившемуся наконец Дейлу.

– А куда, по-твоему, я могу деться без твоего на то ведома? – усмехнулся в ответ Дейл. – Просто хотел дать тебе возможность самому разобраться в происходящем.

– У тебя есть на этот счет какие-нибудь соображения?

– Если бы были, то ты бы о них уже знал. О Гиблом боре мне известно не больше, чем любому другому жителю Кедлмара.

– Ты хочешь сказать, что Статус никогда не проявлял интереса к этому месту?

– А с чего бы вдруг Статусу проявлять интерес к какому-то лесу?

– Ну, как видишь, он вовсе не «какой-то».

– Да, но прежде об этом никто не знал. На Земле тоже есть места, о которых на протяжении веков рассказывают сказки.

– Про озеро Лох-Несс я уже слышал.

– К тому, что происходит в Гиблом бору, Статус не имеет никакого отношения.

– Ты в этом уверен?

– На сто процентов.

– Тогда в чем причина?.. Инопланетяне?

– Не говори глупостей, Андрей! Инопланетяне на Айвеле-5 – это мы с тобой!

– В таком случае что здесь происходит? Почему не работает рация? Кто напал на меня, а потом убил рядового Гусса? Что за чертов шар высыпал на нас груду летающих апельсинов? Что происходит со временем?..

– Это все, что ты хочешь знать? – с сарказмом поинтересовался Дейл.

– Для начала вполне достаточно.

– А почему ты не спросишь у меня, куда подевался лейтенант Манн?

– А тебе что-нибудь известно о нем?

– Черт возьми, Андрей, откуда? Откуда, по-твоему, я могу все это знать?

– Но ты ведь предупредил меня об опасности незадолго до того, как радужный пузырь рассыпался на кучу бешеных шаров!

– Я?!

– Ну а кто же еще!

– Послушай, Андрей, если бы мне было известно о том, какую опасность представляет собой радужный пузырь, я бы предупредил тебя об этом заранее, а не тянул с этим до самой последней секунды. Я, как и ты, впервые оказался в Гиблом бору и не имею ни малейшего представления о том, что здесь происходит.

– В таком случае я вообще ничего не понимаю, – сказал после паузы Андрей. – Кто-то ведь предупредил меня, что опасность представляет не сам пузырь, а оранжевые шары, которые он вот-вот должен был из себя извергнуть.

– Как именно это произошло?

– Сейчас я уже не могу точно ответить на этот вопрос…

– Это были слова?.. Телепатическое послание?..

– Нет. Я просто вдруг понял, что именно должно случиться в следующую секунду. Радужный пузырь перестал быть для меня незнакомым объектом… Словно ко мне вернулась потерянная когда-то память…

– Дежа вю?

– Что-то вроде того.

– И что еще ты вспомнил?

– Больше ничего.

– Понятно…

– Что именно тебе понятно?

– Да, собственно, ничего.

– Чего же ты говоришь «понятно»?

– Ну надо же хоть что-то сказать.

– А что ты можешь сказать по поводу гипотезы, выдвинутой Снаттером?

– Насчет того, что радужный шар – это гигантский паразит, использующий тела своих жертв в качестве инкубаторов для потомства? Гипотеза весьма остроумная и, как мне кажется, может оказаться близкой к истине.

– Проклятие!.. И что теперь?

– Ты имеешь в виду Снаттера и Хатшака? Я не провидец и не могу сказать, заражены они или нет. Самым загадочным для меня во всей этой истории представляется регенерационный процесс, начавшийся в мертвом теле Кайселя. Вряд ли он может быть каким-то образом связан с процессом развития находящихся в нем личинок чужеродной жизни.

– Черт возьми!.. А мне-то что делать?

– Ты считаешь, что чем-то можешь им помочь?

– Не знаю… Пропади все пропадом!.. Я ведь не сам себя назначил командиром этого треклятого взвода!

– Ну так что с того? Единственная твоя задача – как можно скорее и с наименьшими потерями вывести людей из леса.

– Ну, спасибо тебе за совет, – с сарказмом поблагодарил напарника Андрей.

– Нам с тобой только поругаться остается, – тяжело вздохнул Дейл.

– Извини, – не совсем искренне, но уже гораздо спокойнее произнес Андрей. – Я не хотел тебя обидеть.

– Я и не обиделся, – сказал Дейл. – Злиться на меня все равно что самому себе рвать волосы на голове. Мы ведь с тобой одно целое. По крайней мере в данный момент.

– А как насчет информации для Статуса? Я имею в виду то, что мы узнали о Гиблом боре… Алексею Александровичу, наверное, будет интересно?

– Еще как! Если бы к тому же разобраться, что именно в этом лесу не так…

– Все! – уверенно ответил Андрей.

– Завтра я займусь подготовкой сообщения. А сейчас нам обоим нужно как следует выспаться. Завтра будет тяжелый день.

– Ты разве тоже спишь? – удивленно спросил Андрей.

– А что, по-твоему, я могу делать, когда у тебя отключены все органы чувств? Вот только, к сожалению, твоих снов я видеть не могу.

– И то хорошо. – Андрей перевернулся на другой бок и натянул на плечи служивший ему одеялом плащ.

Для того чтобы заснуть, ему не понадобилось считать бесконечное стадо овец. Минувший день выдался слишком тяжелым и напряженным. Андрей заснул, не успев мысленно пересчитать даже людей, оставшихся в его взводе.

Сидевший у костра Эллик поворошил палкой прогоревшие угли. В ночную тьму взметнулся сноп красноватых искр.

– Эй, боец, – негромко окликнул он начавшего клевать носом рядового Зунни.

Тот вздрогнул всем телом и испуганно вскинул голову.

– Не рано решил ко сну отойти? – сдвинув брови, чтобы придать лицу выражение строгости, спросил Эллик.

– Извините, – Зунни сонно хлопнул глазами. – Я больше не буду…

– «Больше не буду», – передразнил его Эллик. – Давай-ка для разминки принеси еще дров, а то костер уже почти прогорел.

Зунни тяжело поднялся на ноги и огляделся по сторонам.

– Там, – указал ему направление Эллик. – Под деревом.

Он снова поворошил угли палкой. Огонь на мгновение вспыхнул чуть ярче, осветив кучу дров, сваленную возле дерева, стоящего в нескольких метрах от спавших на земле солдат, и снова угас, замкнув узкий круг света вокруг двух часовых.

Зунни нерешительно переступил с ноги на ногу и покосился на Эллика. Перед тем как шагнуть во тьму, ему предстояло сделать нелегкий выбор, что взять с собой – автомат или фонарь. Конечно, лучше всего было бы прихватить и то и другое, но отправляться за дровами, заняв обе руки, было просто глупо. Предложить же солдату, превосходящему его если и не по званию, так по сроку службы, пройтись вместе с ним Зунни не решался.

– Ну, в чем дело? – недовольно глянул на молодого солдата Эллик. – Дуй за дровами.

Зунни тяжело вздохнул. Наклонившись, он положил на землю автомат и взял в руку фонарь. Щелкнув пару раз выключателем, солдат убедился, что фонарь исправен.

– Иди, иди, Зунни, – еще раз поторопил его Эллик. – Скоро костер совсем погаснет. Я буду следить за твоим фонарем. Если из темноты на тебя нападут демоны, то тебе даже кричать не потребуется – я успею прийти на помощь.

Зунни снова обреченно вздохнул и, включив фонарь, направился к дереву, возле которого лежали дрова.

Глядя ему вслед, Эллик усмехнулся и покачал головой.

Дойдя до кучи дров, Зунни на всякий случай огляделся по сторонам. Широкий луч фонаря скользнул из стороны в сторону, выхватывая из темноты стволы деревьев и неподвижно замершие кусты, на которых не шевелилась ни единая ветка. Не было слышно ни звука. Даже ветер, что обычно наполняет кроны дереьев, почему-то вдруг затих.

Подумав секунду, Зунни решил, что раз уж ему все равно пришлось отойти от костра, то стоит сделать сразу два дела. Расстегивая на ходу штаны, он сделал шаг в сторону. Луч фонаря скользнул за дерево, осветив скорчившуюся между корней фигуру человека, одетого в полевую армейскую форму.

Тапик от неожиданности замер на месте. Он хотел было крикнуть, но язык словно прилип к гортани.

Человек, сидевший за деревом, медленно повернул голову.

– Лейтенант Манн, – сдавленно произнес Зунни.

Даже в желтоватом свете фонаря было видно, что лицо лейтенанта мертвенно-бледно, а глаза обведены широкими черными кругами.

Лейтенант протянул руки в сторону солдата. Губы его задрожали, словно он хотел что-то сказать, но ему не хватало для этого сил.

На негнущихся ногах Зунни сделал шаг вперед и склонился к лейтенанту.

В ту же секунду рука лейтенанта метнулась к его шее и сдавила ее с такой силой, что Зунни не мог даже захрипеть.

Рука лейтенанта действовала как будто сама по себе. Дрони Манн оставался при этом неподвижно сидеть, поджав под себя ноги и привалившись спиной к стволу дерева. На лице его застыла маска полной отрешенности от всего происходящего.

Хрустнули раздавленные хрящи.

Фонарь, выпавший из руки Зунни, упал на землю и погас.

Лейтенант Манн поднялся на ноги и осторожно уложил тело рядового Зунни на место, где сидел до этого сам.

– Зунни? – раздался от костра негромкий оклик Эллика. – Что там еще у тебя?

Лейтенант поднял с земли фонарь, постучал им о ладонь и, когда фонарь загорелся, направил его в сторону костра.

– Пошевеливайся, Зунни! – чуть громче крикнул Эллик.

Шагадди заворочался во сне. На мгновение его богатырский храп стих. Но как только солдат улегся поудобнее, из его носоглотки вновь вырвался могучий рык.

Глядя во тьму, Эллик видел только приближающееся к нему желтое пятно света от фонаря.

– Только не говори мне, что у тебя проблемы с желудком, – недовольно проворчал он.

Сделав последний шаг, лейтенант Манн оказался в круге света, отбрасываемом почти уже прогоревшим костром.

– О, черт!..

Рука Эллика дернулась в сторону лежавшего рядом с ним на земле автомата.

Широко размахнувшись, лейтенант Манн ударил Эллика фонарем в висок.

Негромко звякнуло вылетевшее из фонаря стекло.

Раскинув руки в стороны, Эллик упал на спину.

Лейтенант Манн посмотрел на погасший фонарь и бросил его в костер. Широко расставив ноги, он встал над бесчувственным Элликом. Медленно подняв руки, он положил ладони себе на грудь.

Постояв какое-то время в таком положении, лейтенант наклонился и выдернул из-за пояса Эллика широкий армейский нож. Левой рукой он взял Эллика за подбородок и повернул его голову лицом к себе. Приложив острие ножа к горлу солдата, он резко и сильно надавил на рукоятку.

Оставив нож в горле мертвого Эллика, лейтенант Манн сел рядом с ним на землю.

Какое-то время он наблюдал, как из широкой раны на горле солдата резкими толчками вытекает алая артериальная кровь. Затем он обхватил руками колени и перевел взгляд на красноватые, подернутые тонким, едва заметным налетом серого пепла угли костра.

Он сидел неподвижно, глядя как завороженный на вспыхивающие и вновь угасающие между углей язычки пламени.

Когда прогорели последние угли, ночная тьма полностью растворила в себе скорчившуюся, подобно зародышу, фигуру лейтенанта Манна.

Глава 9

ЗЛОЕ УТРО

– Сержант!!. Джагг!.. Просыпайся, рекины тебя раздери!..

Несильный удар тяжелого армейского ботинка по заду прогнал остатки сна.

Андрей безошибочно угадал, кому именно могла принадлежать столь непринужденная манера общения.

– Провались ты к демонам, Шагадди! – рявкнул он, откидывая в сторону плащ.

– К демонам?!. – Высокий голос Шагадди едва не срывался на истерические ноты. – Демоны сами к нам пожаловали!!.

Андрей быстро провел ладонью по лицу и открыл глаза.

Под пологом леса вновь царил наполненный зеленым цветом сумрак. Значит, уже наступило утро и Борх-1 поднялся достаточно высоко над горизонтом, чтобы его лучи смогли пробиться сквозь плотную зеленую крышу, повисшую над Гиблым бором.

Прямо перед Андреем, закрывая ему обзор, стоял, широко расставив ноги, Шагадди с автоматом в руках. Остальные тоже были на ногах. По крайней мере те, кого он мог видеть.

– Жалко, что ночные демоны тебя не уволокли, – сонно проворчал Андрей. – Что за дурацкая у тебя привычка устраивать переполох с самого утра?

– У меня-то?.. – страшная кривая усмешка пересекла лицо Шагадди. – А что ты, интересно, скажешь о том, кто имеет привычку резать горла по ночам?

Шагадди сделал шаг в сторону.

Первым, что увидел Андрей, был лейтенант Манн, неподвижно сидящий на земле, обхватив руками колени, и неотрывно глядящий на давно уже остывшую золу костра.

– Черт!.. – удивленно воскликнул Андрей.

Вскочив на ноги, он разглядел лежащего неподалеку от лейтенанта Эллика, грудь которого была залита запекшейся кровью.

– Проклятье!.. – Андрей схватил с земли автомат и дернул вниз планку предохранителя, переводя оружие в боевой режим. – Что здесь произошло, Шагадди?!

– Откуда я знаю? – Шагадди дернул плечом и сплюнул на землю. – Меня самого Снаттер разбудил.

Андрей перевел вопросительный взгляд на Снаттера.

– А что тут рассказывать, – пожал плечами тот. – Я проснулся от того, что Шагадди храпел у меня над ухом. Поднявшись, увидел лейтенанта, сидящего у кострища… Когда мы вместе с Шагадди подошли к нему, то увидели Эллика…

– У него в горле его же собственный нож торчал, – добавил Шагадди.

– А где этот?.. Как его?.. – Андрей требовательно щелкнул пальцами. – Напарник Эллика…

– Зунни, – подсказал Юнни.

– Точно, Зунни… – Андрей быстро обвел взглядом весь личный состав своего взвода. – Где он?

– Его никто не видел, – ответил Хатшак.

– Ну так посмотрите вокруг!.. Хатшак, Юнни – выполняйте!..

Держа лейтенанта под прицелом автомата, Андрей медленно приблизился к нему.

– Лейтенант, – негромко позвал его Андрей.

Не получив никакого ответа, он несильно ткнул лейтенанта дулом автомата в плечо.

Лейтенант Манн не шевельнулся и даже головы не поднял.

– Бесполезно, – покачал головой Спулл. – Он ни на что не реагирует.

– Что скажешь, сержант? – Зайдя с боку, Шагадди попытался заглянуть Андрею в глаза. – Вылитый кейзи, точно? – Подняв голову, Шагадди окинул быстрым взглядом остальных солдат. – Мертвый он, ребята. Чтоб мне век в рядовых ходить, мертвяк!

– Умолкни, Шагадди, – махнул на него рукой Спулл.

– Кейзи!.. Мертвяк!.. – продолжал гнуть свое Шагадди.

– Здесь! – раздался совсем неподалеку крик Юнни. – Зунни здесь!.. Мертвый!..

– Спулл!

Андрей указал автоматом на безучастного ко всему лейтенанта Манна.

Спулл молча кивнул и взял лейтенанта на прицел.

Андрей побежал к дереву, возле которого стояли Юнни и Хатшак. Следом за ним тяжелой рысцой припустился и Шагадди.

Рядовой Зунни лежал между корней деревьев, уткнувшись лбом в землю. Наклонившись, Андрей перевернул его на спину.

– Задушен, – едва только глянув на него, поставил диагноз Шагадди.

– Да, – согласился с ним Андрей. – Но не тем, кто задушил Гусса. У этого на шее отчетливо видны следы от пальцев.

– Лейтенант это, – уверенно и громко заявил Шагадди, направляясь следом за Андреем назад к кострищу. – Сначала он дождался, пока Зунни отошел в сторону от костра, и задушил его. А затем прирезал Эллика.

– С чего бы вдруг? – спросил сквозь зубы Андрей, который все еще не мог составить для себя ясной картины того, что произошло ночью.

– Ды ты только посмотри на него! – вытянутой рукой указал на лейтенанта Шагадди. – Он же ненормальный! Свихнулся ночью в лесу от страха!

– Чего же он остальных не убил? – спросил его Снаттер.

– Да потому что ненормальный! Должно быть, принял спящих за мертвых!

– Ну, тебя-то, допустим, даже спящего трудно принять за мертвеца, – покачал головой Снаттер.

– Расскажи об этом психу! – махнул стволом автомата в сторону лейтенанта Шагадди.

На шутки по поводу своего могучего храпа он давно уже не обижался.

– Замолчите все! – крикнул Андрей. – Спулл, не на меня смотри, а на лейтенанта. Если только дернется, врежь ему по башке прикладом.

– У меня есть наручники, – предложил Шагадди.

– Откуда?

– Я всегда их с собой таскаю.

– Зачем?

– Так, – неопределенно махнул рукой Шагадди. – На всякий случай.

Снаттер окинул Шагадди подозрительным взглядом.

– Чего тебе? – недовольно глянул на него Шагадди.

– А ты, часом, не извращенец? – с чрезвычайно серьезным видом поинтересовался у него Снаттер.

– Сам ты!.. – замахнулся на него локтем Шагадди.

– Хватит! – рявкнул Андрей. – Давай сюда!

Шагадди положил в протянутую ладонь сержанта металлические браслеты и ключи к ним.

Андрей кинул наручники Снаттеру.

– Вы двое, – Андрей ткнул пальцем в Хатшака и Юнни. – Займитесь костром. Что бы там ни было, завтракать нужно.

– Точно, – с готовностью согласился с последним заявлением сержанта Шагадди.

Андрей огляделся по сторонам.

– Где Драмс?

– Я здесь, – Драмс вышел из-за дерева, подтягивая штаны.

– Что ты там делал? – недовольно посмотрел на него Андрей.

– Утренний моцион.

– Закончил?

– И весьма успешно.

– В таком случае проверь рацию.

– Уже проверял. Все то же самое. Как будто все, кроме нас, умерли.

– И нам недолго осталось, – шмыгнув носом, заметил Шагадди.

– Кончай языком трепать, – строго глянул на него Андрей. – Займись с Драмсом охраной лагеря. Сделайте круг вокруг поляны и убедитесь, что все спокойно.

– Если от кого нас и нужно охранять, так это от него, – стволом автомата Шагадди указал на лейтенанта Манна.

– С ним я сам разберусь, – заверил его Андрей.

– Успехов, сержант, – криво усмехнувшись, махнул рукой Шагадди. – Идем, Драмс.

Но прежде, чем уйти, он обернулся к Андрею и с улыбкой голодного людоеда добавил:

– Надеюсь, что к тому времени, когда мы вернемся, у вас будет не очень бледный вид. Я слышал, что психи обладают чудовищной силой. Ему наручники разорвать ничего не стоит.

– Идем, – потянул его за плечо Драмс.

Оставшись в одиночестве, Андрей устало провел ладонью по лицу. Он, как и все, не понимал, что происходит. Но он был командиром. И поэтому в отличие от других не имел права на сомнения.

Да какой он, к черту, командир! Неделю назад он занимался тем, что смешивал реагенты в пробирках, а сегодня от его решений зависели жизни людей…

Нет! На такое он не подписывался! Он согласился всего лишь на время подменить Дейла. Он не умеет командовать людьми, не знает, как справляться с кризисными ситуациями… Он не в состоянии хладнокровно надавить на курок, поднеся ствол оружия к виску человека…

– Джагг!

Андрей вскинул голову и оглянулся.

Его окликнул Снаттер, находившийся вместе со Спуллом возле пребывающего все в том же скорченном положении лейтенанта Манна.

– У нас ничего не выходит, – широко развел руки в стороны Снаттер.

Беззвучно выругавшись, Андрей подошел к нему.

– Что именно у вас не получается?

– Мы не можем разогнуть его руки.

Чтобы продемонстрировать то, о чем он говорил, Снаттер обеими руками схватился за предплечье лейтенанта и дернул изо всех сил. Тело лейтенанта качнулось в сторону, но при этом осталось в том же положении.

– Тело одеревенело, – выпрямившись и отряхнув руки одну о другую, сообщил Снаттер. – И холодное…

Присев на корточки, Андрей потрогал бицепс на левой руке лейтената. Впечатление было такое, словно под одеждой находился камень.

– Он вообще-то жив?

Андрей с сомнением заглянул в остекленевшие глаза лейтенанта и, приподняв руку, щелкнул пальцами перед его носом.

– Жив, – уверенно ответил Спулл. – Пульс прощупывается, хотя и очень слабый – тридцать два удара в минуту. Но ни на какие внешние раздражители он не реагирует.

– Похоже на коматозное состояние, – сказал Снаттер. – Только настоящий коматозник без врачебной помощи давно бы уже умер.

– Но ведь как-то же он сюда добрался? – размышляя вслух, произнес Андрей.

– А потом задушил Зунни и перерезал горло Эллику, – добавил Снаттер. – Неслабо для находящегося при смерти.

Андрей невольно взглянул на лежащее неподалеку тело Эллика, которое кто-то уже прикрыл плащом.

– Ты думаешь, это сделал лейтенант? – спросил он.

– Я не вижу другого объяснения тому, что произошло, – ответил Снаттер. – Трудно поверить в то, что кто-то убил ночью часовых только для того, чтобы подкинуть нам окоченевшее тело лейтенанта Манна.

– Верно. – Андрей потер ладонью заросший щетиной подбородок.

– Так как быть с этим? – Спулл помахал надетыми на палец наручниками.

– Оставь, – махнул рукой Андрей. – Но не спускай с него глаз.

Тем временем Юнни и Хатшак развели костер и разогрели консервы.

Андрей взял предложенную ему банку и, сев на траву, принялся без всякого аппетита, чисто механически поглощать безвкусное, разваливающееся на отдельные волокна перестерилизованное мясо, приправленное какими-то похожими по вкусу на бумагу овощами. Взгляд его при этом продолжал изучать скорченную фигуру лейтенанта.

– Такую позу обычно принимает замерзший и пытающийся согреться человек, – указав на лейтенанта концом ножа, сказал Андрей, обращаясь к сидевшему рядом с ним Снаттеру.

– Верно, – кивнул тот. – В таком положении контакт тела с окружающей средой минимален.

– Он пытается сохранить тепло?

– Вряд ли. Скорее всего эта поза помогает ему замкнуться в себе.

– Ты считаешь, он делает это осмысленно? – удивленно глянул на собеседника Андрей.

Снаттер пожал плечами, после чего сказал:

– Он ведь не просто упал, потеряв сознание.

Из-за деревьев показались Шагадди и Драмс.

– Полный порядок, – подходя к костру, сообщил Шагадди. – В Гиблом бору царят тишина и покой… Как на кладбище. Если здесь еще и есть кто живой, то по крайней мере в окрестностях лагеря мы никого не обнаружили. Ни невидимых душителей, ни летающих шаров, ни новых лейтенантов Маннов.

Натянув на ладонь рукав куртки, Шагадди взял стоявшую у огня консервную банку. Место для того, чтобы присесть, он выбрал неподалеку от Андрея.

Быстро набив рот тушенкой, Шаггади ткнул ножом в сторону лейтенанта.

– Что решил делать с ним, Джагг?

– Пока еще не знаю, – угрюмо ответил Андрей.

– Послушай, Джагг, – Шагадди перешел на доверительный тон. – Он убил Эллика и Зунни. Не знаю, что с ним произошло, но он превратился в настоящего кейзи. Для него же будет лучше, если мы его пристрелим.

– А как насчет трибунала за убийство офицера? – прищурившись, спросил Драмс.

– Эй, ребята, – Шагадди обвел неспешным взглядом всех сидевших вокруг костра. – Мы ведь здесь все свои. Скажем на дознании, что лейтенант Дрони Манн без вести пропал во время сражения с летающими шарами… Так ведь оно и было до тех пор, пока он не объявился нынче ночью!

– А Эллика и Зунни тоже спишем на шары? – спросил Спулл.

– Конечно, – быстро кивнул Шагадди. – Им ведь уже все равно… Ну, посудите сами, парни, не тащить же нам окоченевшего лейтенанта на себе. Особенно после того, что он сделал… Кто поручится за то, что через час-другой он не придет в себя и снова не начнет убивать? Нам нужно попытаться использовать собственный шанс на спасение!

– Довольно, – Андрей бросил пустую консервную банку в костер. – Ты запросто застрелишь лейтенанта Манна, а потом на дознании скажешь, что приказ тебе отдал я.

– За кого ты меня держишь, Джагг! – возмущенно воскликнул Шагадди.

– Не ты, так кто-нибудь еще сболтнет, – с усталым равнодушием ответил Андрей.

– Джагг, я собственными руками вырву язык любому, кто скажет хотя бы слово о лейтенанте по возвращении в часть!

– Дерьмо, – отчетливо произнес Андрей.

– Что? – непонимающе уставился на него Шагадди.

– Тушенка – полнейшее дерьмо, – разъяснил ему Андрей.

– При чем здесь тушенка? – развел руками Шагадди.

Андрей глянул на Шаггади чуть исподлобья.

– При том, что все хотят жить и набивать свое брюхо тушенкой, – Андрей посмотрел на остальных солдат из своего взвода. – Ну а вы что молчите? Какие еще есть мнения по данному вопросу?.. Давайте! Я всех готов выслушать! Быть может, кто-то считает, что лейтенанта следует не пристрелить, а повесить?

– Прекрати, Джагг, – тяжело произнес Снаттер.

– А что именно тебе не нравится? – стремительно повернулся в его сторону Андрей. – То, что я не хочу принимать решение в одиночку, а предлагаю разделить ответственность на всех?

– Мне не нравится то, каким образом ты это делаешь, – спокойно ответил Снаттер. – Я согласен с тем, что нам следует как можно скорее выбираться из этого леса. Если мы решим взять лейтенанта с собой, то это резко замедлит наше движение и нам придется еще одну ночь провести в лесу. Это – во-первых. Во-вторых, исходя из того, в каком состоянии находится лейтенант, нет никакой уверенности в том, что он все еще будет жив к тому времени, когда мы сможем передать его в руки врачей.

– Верно, Снаттер, – кивнул Шагадди. – Будь ситуация иной… А так ведь речь идет о том, спастись самим или погибнуть, пытаясь спасти лейтенанта.

– Он убил двоих из нас, – мрачно произнес Драмс. – Даже если это было результатом помрачения рассудка, мое расположение к нему от этого вовсе не возросло.

– Я герой не в большей степени, чем все остальные, – как-то совершенно обреченно покачал головой Андрей. – Но… Так нельзя, черт возьми… Я так не могу… Нельзя лишать человека жизни, основываясь на одних только подозрениях…

– Нет никакой необходимости убивать лейтенанта, – негромко произнес Спулл. – Мы можем просто уйти, оставив его здесь.

– А вот этого делать нельзя, – решительно возразал Шагадди. – Я бы не хотел, чтобы эта тварь в обличии Дрони Манна набросилась на меня со спины. Убивать она умеет. В том, что Эллик и Тапик – его работа, у меня в отличие от сержанта нет ни малейшего сомнения!

– Бросить лейтенанта здесь одного еще более жестоко, чем выстрелить ему в затылок, – сказал Андрей.

– А я что говорю! – радостно воскликнул Шагадди. – Пристрелить эту тварь – и дело с концом! Мы только зря время теряем!

– И ты готов сделать это, Шагадди? – спросил Снаттер.

– Да! Тысячу раз – да!

Андрей невольно взглянул на все происходящее со стороны, глазами того, кем он был до встречи с куратором Статуса, уютным человеком с простым земным именем Алексей Александрович. В восприятии Андрея Макеева недельной давности картина была, что и говорить, просто дикой. Семеро человек спокойно, как на семейном пикнике, поглощали тушенку, в то время как всего в нескольких шагах от них на земле лежали два трупа, а останки еще двоих, погибших несколькими часами раньше, были погребены неподалеку. Разговор же шел об убийстве еще одного человека, который, безучастный ко всему, сидел под прицелом нескольких стволов.

– Довольно! – рявкнул Андрей. – Здесь командую я! И я никому не позволю убить человека, не дав ему даже возможности оправдаться!

– Человека?! – Вне себя от возмущения, Шагадди вскочил на ноги. – А кто говорит о человеке?!

В два прыжка Шагадди оказался позади лейтенанта.

– Это он-то человек!

Он несильно толкнул лейтенанта в плечо.

Тот качнулся, как неваляшка, и снова занял прежнее положение.

– Это уже не человек! Это же кейзи! Не знаю, что с ним произошло, но теперь-то я твердо уверен в том, что бабкины истории о живых мертвецах – не детские сказки и не глупые страшилки!

– Да что ты так разошелся! – рывком поднялся на ноги Спулл. – Лейтенант не твоя забота!

– Не моя?! – злобно глянул на него Шагадди. – Верно, не моя! Не моя, а наша общая! Еще одна такая ночевка в этом проклятом лесу, и мы все в кейзи превратимся! Если только переживем эту ночь! Кейзи днем спит, а ночью убивает!.. Да будь ты проклят, Апстрак! Я жить хочу! Если у тебя не хватает решимости отдать мне приказ, я сам это сделаю!

Сорвав с плеча автомат, Шагадди большим пальцем откинул вниз планку предохранителя и передернул затвор. Сделав шаг назад, он приставил ствол автомата к затылку лейтенанта Манна.

– Брось оружие, Шагадди!

Андрей стоял на ногах, и ствол его автомата смотрел в сторону Шагадди.

Угол рта Шагадди дернулся в сторону, обозначив презрительную усмешку.

– И что, сержант, ты действительно выстрелишь?

– Можешь не сомневаться.

Как бы ни кичился своей бесшабашной храбростью Шагадди, палец его замер на спусковом крючке. Сержант Апстрак пользовался славой человека, никогда не бросающего слов на ветер.

Шагадди быстро огляделся по сторонам. Никто, кроме него и сержанта, не поднял своего оружия, поэтому решить, кто на чьей стороне, было невозможно.

– Черт с вами! – Шагадди резко вскинул ствол автомата вверх, прижав приклад к плечу. – Тащите этого кейзи на себе, если есть охота. Я к нему и пальцем не прикоснусь. – Шагадди презрительно сплюнул в сторону и, вновь посмотрев на лейтенанта со спины, сквозь зубы добавил: – Он уже гнить начал, скоро весь паршой покроется.

– О чем ты? – настороженно спросил Спулл.

– Ты что, не видел, какая у него шишка на шее выросла? – ответил, взглянув на него, Шагадди. – Вся кровью налита… Смотреть противно.

Шагадди пошарил по карманам, вытащил мятую папиросу и, аккуратно сдавив мундштук, сунул ее в рот.

– Вот, сам погляди, – зажатой в кулаке зажигалкой указал он на шею лейтенанта и, предоставив Спуллу возможность разбираться дальше самому, с видом оскорбленной добродетели отошел в сторону.

Спулл занял место Шагадди и, наклонившись, внимательно посмотрел на шею лейтенанта Манна. Одним пальцем он осторожно оттянул воротник куртки лейтенанта. На лице его появилось выражение крайней озабоченности.

– Как вам это нравится? – спросил Спулл у присоединившихся к нему Андрея и Снаттера. – Прежде я не видел на шее лейтенанта ничего подобного.

– Точно, ничего не было, – уверенно качнул головой Снаттер.

Чуть левее шейных позвонков, в том месте, где шея лейтенанта Манна начинала плавно переходить в плечо, на фоне бледной кожи контрастно выделялась уродливая фиолетово-багровая опухоль, похожая на гематому. Опухоль была неровной округлой формы, диаметром около пяти сантиметров и высотой сантиметра в полтора. Поверхность ее была тугой и ровной, как брюшко у насосавшегося крови клеща. Местами на ней проступали похожие на росинки капельки просочившегося сквозь поры в коже экссудата.

– Это не гематома, – острием ножа, не дотрагиваясь до опухоли, Снаттер очертил ее по кругу. – Посмотрите, какие четкие границы. При массированном подкожном кровоизлиянии такого никогда не бывает.

– По-моему, это какой-то паразит, – высказал предположение Спулл.

– Давайте снимем с него куртку и осмотрим спину, – предложил Андрей.

Спулл двумя руками натянул воротник куртки на шее лейтенанта, а Снаттер, полоснув ножом, распорол куртку вдоль позвоночника до самого пояса.

Между лопаток на позвоночнике лейтенанта сидела еще одна опухоль, точно такая же, как и на шее.

– Ну и что будем делать? – обращаясь в первую очередь к Андрею, спросил Снаттер.

– Если это паразит, можно попробовать снять его, – предложил Андрей.

– Ну что ж…

Вооружившись остро отточенным ножом, Снаттер опустился на колени позади лейтенанта.

– Вообще-то не исключено, что состояние, в котором пребывает сейчас лейтенант, связано именно с этими паразитами, – заметил Драмс.

– Ну и что? – посмотрел на него Снаттер.

– А то, что трудно предугадать, как поведет себя лейтенант, когда вы попытаетесь освободить его от этих тварей, – ответил Драмс. – Не забывайте, что он уже убил двоих.

– Дерьмо все это, – высказал свое авторитетное мнение Шагадди. – Никакие это не паразиты. Просто лейтенант превратился в кейзи, и скоро все его тело покроется такими желваками. Потом из них потечет гной с кровью, кожа полопается, мясо начнет клочьями сползать с костей…

Шагадди умолк, напоровшись на жесткий взгляд сержанта. Отбросив в сторону докуренную папиросу, он отошел в сторону и сел на траву, поставив автомат между колен.

– Отойдите все, – приказал Андрей сгрудившимся вокруг лейтенанта солдатам. – Спулл, держи лейтенанта на прицеле, и, если что…

– Понял, – кивнул Спулл.

Андрей выдернул из штанов узкий кожаный ремень и стянул им ноги лейтенанта в щиколотках. На втором ремне, который он взял у Снаттера, Андрей сделал петлю и захлестнул ее на шее лейтенанта. Другой конец ремня он намотал на руку.

– Давай, – коротко кивнул он Снаттеру.

Протянув лезвие ножа между большим и указательным пальцами, Снаттер обработал его раствором антисептика, после чего приступил к операции.

Он начал с опухоли на спине. Осторожно подведя острие ножа к месту, где багровый нарост соприкасался с кожей, он попытался отделить чужеродный нарост от человеческого тела.

Поверхность опухоли была более плотной и упругой, чем кожа, к которой она прилепилась, но тем не менее Снаттеру не удавалось обнаружить ни малейшего зазора, в который можно было бы попытаться просунуть лезвие ножа, не повредив при этом кожи. Казалось, что уродливая шишка является неотъемлемой частью человеческой плоти.

Изучение нароста на шее дало точно такие же результаты.

– Ничего не выходит, – опустив нож, сообщил Снаттер. – Если это и паразит, то он внедрился под кожу. Но в таком случае должно было бы остаться входное отверстие, а здесь нет ранки даже от булавочного укола… Джагг, ты слышал, что я сказал?

Уточняющий вопрос Снаттер задал, заметив выражение растерянности, мелькнувшее на лице сержанта.

– Да, – уверенно кивнул Андрей.

В тот момент, когда Снаттер докладывал о результатах обследования опухолей на теле лейтенанта, Андрей внезапно испытал то же самое чувство, что и перед боем с летающими шарами. На какое-то совершенно неуловимое мгновение он как будто увидел окружающий его мир другими глазами. То, что прежде казалось пугающе чужим, сделалось вдруг обычным и понятным. Странное наваждение тут же прошло, но теперь Андрей точно знал, что представляют собой наросты на теле лейтенанта Манна и как с ними следует поступить.

– Шагадди! – не оборачиваясь, окликнул бойца Андрей.

– Чего? – вальяжно поинтересовался тот.

Сержант бросил на него быстрый взгляд через плечо.

– Мне тебе нужно объяснить, что такое дисциплина?

Шагадди недовольно поджал губы.

Демонстрация фронды продолжалась ровно три секунды. Затем Шагадди вскинул подбородок и четко, по-строевому произнес:

– Слушаю, сержант.

– Тебе пострелять хотелось? Возьми пистолет, сейчас тебе представится такая возможность.

Шагадди озадаченно сдвинул брови, но никаких дополнительных вопросов задавать не стал. Отдав свой автомат Драмсу, он вытащил из-за пояса пистолет и, оттянув затвор, загнал патрон в патронник.

Андрей посторонился, давая Шагадди возможность занять место возле левого плеча лейтенанта.

– Имей в виду, Шагадди, стрелять нужно быстро и без промаха, – предупредил он.

Шагадди все еще не понимал, что именно ему предстоит, но ответил без запинки:

– Ты только покажи, кого нужно пристрелить.

– Сам увидишь, – ответил Андрей и, взглянув на Снаттера, приказал: – Вскрывай опухоль.

Левая бровь Снаттера едва заметно дернулась вверх – принятое сержантом радикальное решение оказалось для него полнейшей неожиданностью. Но, поскольку других предложений все равно ни у кого не было, Снаттер еще раз обработал лезвие ножа антисептиком и приступил к операции.

Приставив острие ножа к краю опухоли на спине лейтенанта, Снаттер для начала несильно надавил на рукоятку.

Для того чтобы вскрыть опухоль, потребовалось гораздо больше усилий, чем можно было предположить, глядя на нее. По мере того как Снаттер усиливал давление на рукоятку ножа, острие начало медленно входить в плотную оболочку нароста. Толщина ее оказалась около двух миллиметров. Наконец из-под лезвия потекла узкая полоска фиолетовой маслянистой жидкости.

– Что за дрянь!

Снаттер невольно отвернулся в сторону от операционного поля. Лицо его скривилось в гримасе запредельного омерзения. От фиолетовой жижи, истекавшей из ранки, шла невообразимая вонь.

– Широкий разрез по всей опухоли, – приказал Андрей, сильнее сжимая в руке конец ремня, захлестнутого на шее лейтенанта. – И вычищай все, что там есть… Шагадди, будь наготове.

– Я всегда готов… Что делать-то?

Не вынимая ножа из раны, Снаттер развернул его острием вниз и надавил на рукоятку, как на рычаг.

Фиолетовая вонючая жижа потекла из разреза широкой полосой. Снаттер едва не задохнулся от смрада, ударившего ему в лицо.

Одновременно с этим Андрей почувствовал, как дернулся и замер в натянутом положении ремень, которым он надеялся удержать лейтенанта.

Морщась от резкой вони, Снаттер ввел лезвие ножа на всю глубину нароста и сделал движение, каким обычно выковыривают сердцевину из ореха. Острие ножа подцепило что-то, плотно сидящее в ране.

– Не пойму… – неуверенно начал Снаттер.

– Тащи! – прикрикнул на него Андрей, чувствуя, как подрагивает от напряжения ремень, затянутый на шее лейтенанта. – Только руками не трогай!

Лицо Манна, которое видел перед собой Андрей, сохраняло невозмутимо спокойное выражение, а глаза, похожие на большие стеклянные пуговицы, по-прежнему ничего не видели. Только мышцы на шее у него чудовищно напряглись, сделав ее похожей на срез древесного ствола, покрытого рельефными напластованиями засохшей коры.

Перехватив поудобнее рукоятку ножа, Снаттер прикусил нижнюю губу и начал вытягивать то, за что зацепилось острие. Приложив свободную ладонь к спине лейтенанта, Снаттер большим и указательным пальцами раздвинул края раны. Из разреза показался край пока еще не идентифицируемого предмета точно такого же цвета, как и слизь, в которую он был погружен.

И в этот момент из горла лейтенанта Манна вырвался гортанный, клекочущий звук, похожий на стон тяжело раненного животного. Звук нарастал, становился все громче и выше. Через несколько секунд это был уже не стон, а рев.

Одновременно с этим лейтенант оперся руками о землю и попытался встать.

Рванув изо всех сил ремень, Андрей заставил его сидеть на месте.

Лицо лейтенанта побагровело. Вены на шее, туго перетянутой ремнем, превратились в толстые жгуты. Глаза, полоумно бегающие по сторонам, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

– Скорее, Снаттер! – крикнул Андрей, чувствуя, что скоро он уже не сможет удерживать лейтенанта в таком положении.

Снаттер перехватил нож обеими руками и, действуя им как рычагом, выковырнул из раны на спине лейтенанта предмет, похожий на скомканный носовой платок, с которого капала зловонная фиолетовая слизь. Казалось, он весь состоял из многочисленных складок, из которых в глубь раны тянулись тонкие белые нити, напоминающие грибной мицелий.

– Джагг! – нервно глянул на Андрея Шагадди. – Эту тварь я должен пристрелить?

– Да, – ответил сквозь стиснутые зубы Андрей. – Но только после того, как будут оборваны все нервные тяжи.

Снаттер потянул сильнее, и тонкие нити, связывающие комок чужеродной плоти с телом человека, стали лопаться с сухим треском одна за другой.

Лейтенант запрокинул голову и заорал, словно с него заживо сдирали кожу. Он рванулся в сторону с такой силой, что Андрей, пытаясь удержать в руках ремень, упал на землю. Рядом с ним упал и лейтенант. Распластавшись по земле и раскинув в стороны конечности, он извивался всем телом, словно пытаясь зарыться в хвойную труху.

Андрей прыгнул на лейтенанта сверху, придавив ему коленом шею. Схватив Дрони Манна за волосы, он с силой вдавил его лицо в землю.

Подоспевший Спулл упал лейтенанту на ноги.

– Кончай скорее, Снаттер! – не оборачиваясь, крикнул Андрей.

Держа фиолетовый комок насаженным на острие ножа, Снаттер отчаянно боролся с тонкими, извивающимися, как живые, нитями, пытаясь с корнями вырвать их из раны.

Извернувшись, лейтенант ногой ударил Спулла в грудь, отбросив его на пару метров.

Спулл с трудом поднялся на четвереньки, ошалело тряся головой.

– А, чтоб тебя!.. – заорал Шагадди и, выхватив из-за пояса нож, наотмашь рубанул по нитям, которые буквально на глазах переплетались между собой, свиваясь в плотный жгут, похожий на пуповину, связывающую новорожденный плод с телом матери.

Тело лейтенанта, содрогнувшись в последний раз, затихло, безжизненно распластавшись по земле. И все же Андрей продолжал сидеть у него на шее, сжав коленями голову и надавив на нее сверху обеими руками.

Предусмотрительность Андрея оказалась вполне оправданной. Не прошло и пяти секунд, как лейтенант Манн вновь предпринял попытку освободиться. И на этот раз она была еще более ожесточенной и яростной, чем предыдущая, – второй паразит все еще оставался под кожей у лейтенанта Манна и продолжал контролировать его поведение.

Взмахнув рукой, Снаттер стряхнул с ножа повисший на нем фиолетовый комок плоти. Упав на землю, тело паразита начало судорожно сокращаться. Обрывки нервных тяжей извивались вокруг него, подобно бесцветным, вымокшим в лужах дождевым червям.

– Убей его, Шагадди! – из последних сил удерживая корчащегося и хрипящего лейтенанта Манна, крикнул Андрей. – Спулл, Драмс! Помогите мне!

Шагадди бросил быстрый недоумевающий взгляд на спину сержанта. Фиолетовый комок плоти, опутанный белыми нитками, не казался ему похожим на противника, против которого требовалось применять огнестрельное оружие.

Шагадди в задумчивости почесал дулом пистолета висок.

И в ту же секунду мерзкая тварь, казавшаяся беспомощным куском фиолетовой слизи, размазанным по земле, превратилась в снаряд, выпущенный из невидимой пращи и летящий прямо в лицо Шагадди.

Будь на месте Шагадди кто-либо другой, паразит, извлеченный из-под кожи лейтенанта Манна, возможно, и обзавелся бы новым телом. Но с Шагадди, который стрелял куда быстрее и лучше, чем соображал, такой номер не прошел. Два выстрела навскидку разнесли фиолетовый комок в клочья.

– С ума сошел, Шагадди! – заорал, схватившись за ухо, Снаттер. – У меня пуля над самым ухом пролетела!

– А я в тебя и не целился, – с убийственным спокойствием ответил Шагадди.

– Хватит трепаться! Удаляйте второго паразита!

Вновь намотав на руку конец ремня, захлестнутого на шее лейтенанта, Андрей спрыгнул с него, в одно мгновение развернувшись, сел на землю и натянул ремень, упираясь ногами в плечи Дрони Манна. Лейтенант захрипел и, взмахнув рукой, в очередной раз отшвырнул от себя Спулла. Но Драмсу удалось зафиксировать левую руку лейтенанта, надавив коленом на локтевой сустав. Когда Спуллу удалось поймать и прижать к земле другую руку лейтенанта, Снаттер приступил к удалению второго паразита, обосновавшегося в области шеи.

Вторая операция прошла куда быстрее первой. Одним взмахом ножа Снаттер рассек опухоль, подцепив острием, извлек из раны фиолетовую тварь и приподнял ее, давая возможность Шагадди обрезать тянущиеся к телу лейтенанта нити. После этого комок плоти был брошен на землю и на этот раз без промедления расстрелян.

Как только Шагадди обрубил нити, связывающие паразита с его жертвой, тело лейтенанта обмякло и замерло в полнейшей неподвижности.

Андрей снял с его шеи врезавшийся в кожу ремень. Не открывая глаз и не поднимая головы, лейтенант судорожно глотнул воздуха и закашлялся.

– И что теперь? – спросил конкретный, как всегда, Шагадди.

– Теперь нужно обработать раны на шее и на спине и дать лейтенанту время прийти в себя, – ответил Андрей.

– И сколько же ему потребуется? – недовольно сдвинул брови Шагадди.

Андрей молча пожал плечами. Ответа на этот вопрос он, так же как и остальные, не знал.

– Может быть, стоит раздеть лейтенанта и посмотреть, нет ли где на нем еще таких же тварей? – неуверенно предложил Драмс.

– Нет, – отрицательно качнул головой Андрей. – Эти паразиты локализуются только в области позвоночника. Те белые нити, что тянулись от них в раны, это нервные волокна, связывающие паразитов со спинным мозгом жертвы.

– И что? – недоумевающе посмотрел на Андрея Шагадди. – Зачем им это нужно?

– Они берут под свой контроль все двигательные и моторные функции организма жертвы.

– Значит, эти паразиты заставили лейтенанта убить Зунни и Эллика? – спросил Спулл.

– Да, – кивнул Андрей. – Сам лейтенант скорее всего даже ничего не помнит из того, что с ним происходило.

– Зачем? – снова задал свой излюбленный вопрос дотошный Шагадди. – Зачем им нужно было убивать людей? Я понимаю, если бы они использовали их в пищу или еще для каких-то своих личных нужд. А просто так…

Шагадди недоумевающе развел руками.

– Я тоже этого не знаю, – ответил ему Андрей.

– Откуда тебе вообще известно об этих паразитах? – искоса глянул на Андрея Спулл.

В его взгляде не было недоверия, только вполне понятное любопытство. Спулл знал сержанта Апстрака уже не первый год и, хотя расходился с ним во взглядах по некоторым вопросам, доверял ему безоговорочно, всегда и во всем.

– Я просто сделал некоторые казавшиеся мне вполне очевидными предположения, которые, судя по всему, оказались правильными, – не показав своего замешательства, уверенно и убедительно соврал Андрей.

– Нам повезло, что у нас такой умный сержант, – насмешливо заметил Шагадди.

– Ты знаешь, Шагадди, на самом деле быть или хотя бы просто казаться умным совсем не сложно, – в тон ему ответил Андрей. – Для этого всего-то и нужно, что время от времени читать что-нибудь еще, кроме порнографических журналов.

– Ага, – Шагадди презрительно цыкнул слюной сквозь плотно стиснутые зубы. – Я именно за тем и пришел в армию, чтобы книжки читать.

– Можно подумать, кто-то поинтересовался твоим мнением на сей счет прежде, чем на тебя натянули форму, – усмехнулся Драмс.

– Нет, – с тупой невозмутимостью покачал головой Шагадди. – Но если бы и спросили, то я был бы не против. Армия – это единственное место, где в настоящее время можно чувствовать себя относительно спокойно.

– Только между двумя очередными Днями Лояльности, – негромко заметил Снаттер.

– Да наплевать мне на эти Дни Лояльности! – В подтверждение своих слов Шагадди еще раз плюнул на землю. – Ниже рядового все равно не разжалуют. Ну а если что…

Намеренно не закончив фразу, Шагадди достал из пистолета обойму и вставил в нее четыре недостающих патрона.

– Не болтай лишнего, Шагадди, – Спулл многозначительно покосился на стоящих чуть в стороне от остальных Юнни и Хатшака. – А то тебя еще, чего доброго, могут всерьез принять.

– А-а, – беспечно махнул рукой Шагадди.

Андрей лишь усмехнулся горько и головой покачал. Он-то прекрасно понимал, что в разнузданных речах Шагадди было больше пустой бравады, нежели осмысленного протеста. Если зреющее у него в душе недовольство и приводило в состояние повышенной боевой готовности присущий Шагадди от рождения бунтарский дух, то с чем именно следовало бороться, солдат не имел ни малейшего представления. Впрочем, как и все остальные в Кедлмаре. А заодно с ними и наблюдатели из Статуса.

Пирамида оставалась непоколебимым символом. Монолитом, раздавившим пятиугольной пятой своего основания огромную древнюю страну.

А Гиблый бор… Гиблый бор представлял собой нечто, выходящее за границы не только понимания, но и здравого смысла. Он был похож на гигантский организм, пытающийся расправиться с проникшими в него людьми, как с инородными телами, являющимися источниками потенциальной угрозы для его жизни. Для того чтобы выжить, нужно было либо слиться с чуждой биологической структурой Гиблого бора, став одной из его составных частей, либо покинуть его со всей возможной поспешностью. Бороться же с ним было бессмысленно – все равно что пытаться погасить солнце, поливая его водой из брандспойта.

Глава 10

ЛЕСНОЙ ЖИТЕЛЬ

– Ну и как?..

– Погано, – резким движением, словно избавляясь от чего-то липкого, Снаттер бросил на угли костра пропитанную кровью салфетку, которой он обтирал руки. – Единственное преимущество того, что лейтенант все еще не пришел в себя, сводится к том, что я смог проделать все необходимые процедуры, не прибегая к сенедроновой блокаде. В остальном… Нет никаких намеков на то, что в ближайшее время его состояние может измениться в лучшую сторону.

Сидевший неподалеку Шагадди презрительно хмыкнул, но ничего не сказал.

– Гнезда паразитов неглубокие, – быстро глянув в его сторону, продолжил Снаттер, обращаясь в первую очередь к сержанту. – Мышечные ткани под ними серьезно не повреждены. Я вычистил из ран остатки фиолетовой слизи и обработал их антисептиком. Большего я сделать не в состоянии.

– А что еще тебя беспокоит? – спросил Андрей.

– Концы нитей, которыми паразиты были связаны с телом лейтенанта. Они уходят слишком глубоко в мышечную ткань, и я не могу их полностью извлечь. Мне показалось, – с некоторым сомнением произнес Снаттер, – что концы нитей, оставшиеся в теле лейтенанта, все еще живы. Когда я попытался подцепить одну из них острием ножа, она исчезла, втянувшись в мышечную ткань… Вроде как червяк, прячущийся в прорытый им ход, стоит только его коснуться…

– И чем это чревато?

– В лучшем случае воспаление, а затем – гангрена.

– В лучшем? – удивленно вскинул левую бровь Шагадди. – Не вижу ничего хорошего в перспективе сгнить заживо.

– Если нити, оставшиеся в теле лейтенанта, являются жизнеспособной частью организма паразита, то вполне возможно, что со временем они превратятся в новую полноценную особь, – объяснил Снаттер.

– В любом случае Дрони Манн обречен, – подвел итог Шагадди.

– Без надлежащей медицинской помощи – да, – угрюмо кивнул Снаттер и машинально погладил ладонью свое раненое плечо.

– Так какого черта мы здесь сидим?! – вскочив на ноги, возмущенно воскликнул Шагадди.

– А что ты предлагаешь? – приподняв голову, мрачно взглянул на него Андрей.

– Сваливать отсюда как можно скорее! Сваливать, пока еще какая-нибудь напасть на нас не свалилась!

– Я так понимаю, что в ближайшее время лейтенант не сможет самостоятельно подняться на ноги? – переведя взгляд на Снаттера, спросил Андрей.

– Если это случится, то я скажу, что стал свидетелем чуда, – ответил Снаттер.

– Значит, лейтенанта придется нести, – ни на кого не глядя, произнес Андрей.

– Что?! – Шагадди взмахнул руками, как птица подрезанными крыльями, – усилий много, а результата никакого. – Он же уже труп!..

Шагадди хотел было еще что-то добавить, но внезапно, развернувшись на пятках, он упал на землю и выпустил из автомата длинную очередь в просвет между деревьями.

Андрей и Снаттер автоматически, подчиняясь инстинктам, выработанным в результате постоянных тренировок, тоже упали на землю, развернув стволы своих автоматов в ту же сторону, что и Шагадди.

– Что там? – сдавленным полушепотом спросил Андрей.

– Черт его знает, – в полный голос ответил Шагадди. Секунду помедлив, он поднялся на одно колено. – Мелькнуло что-то… На человека вроде было похоже.

– Человек? – изумленно переспросил подбежавший от костра Спулл. – Ты в этом уверен?

– Ну да, – не очень уверенно кивнул Шагадди. – Вроде как человек…

– Слушай, Шагадди, – не спеша поднимаясь на ноги и не глядя на того, к кому были обращены его слова, медленно произнес Снаттер. – Если ты придумал это только для того…

– Сожри мои ботинки, Снаттер! – не дав ему закончить, заорал Шагадди. – За кого ты меня держишь? Я ношу эту форму всего на пару месяцев меньше тебя!..

Одним прыжком оказавшись возле Снаттера, Шагадди схватил его за грудки.

Ладони Снаттера скользнули за пояс Шагадди, и через мгновение здоровяк, извергая проклятия, грохнулся на землю.

Однако Шагадди был не из тех, кто способен здраво оценить ситуацию и во избежание худшего смириться с поражением. Рыча от злости, Шагадди вскочил на ноги. Наклонив голову вперед и раскинув руки в стороны, он кинулся на противника.

Андрей поймал Шагадди за сгиб локтя и заставил остановиться, развернув к себе лицом.

– Я видел, как кто-то пробежал между деревьями! – негодующе заорал Шагадди.

– Я разве обвиняю тебя во лжи? – спокойно посмотрел ему в глаза Андрей.

– Он, – махнул рукой в сторону Снаттера обиженный Шагадди.

– Снаттер просто хотел кое-что уточнить, – все так же спокойно возразил ему Андрей. И быстро, не давая Шагадди возможности вставить собственную реплику, задал вопрос: – Ты попал в него?

– Не знаю, – уже почти спокойно ответил Шагадди. – Может быть…

– Ну так пойдем и посмотрим. – Андрей отпустил локоть Шагадди и взялся обеими руками за автомат. – Где точно ты его видел?

– Там, – махнув рукой, Шагадди первым зашагал в указанном направлении.

По тому, как он держал автомат, Андрей понял, что Шагадди не пытается морочить ему голову. Указательный палец солдата лежал на спусковом крючке, но при этом Шагадди не старался продемонстрировать сержанту свою настороженность – он просто шел вперед, как всегда уверенный в себе и готовый решать все проблемы с помощью оружия, которое держал в руках.

– Здесь он был.

Остановившись возле небольшого куста с тонкими ветками и мелкими, похожими на колючки иглами, Шагадди ткнул стволом автомата в землю.

– Точно, здесь, – повторил он, уверенно тряхнув головой.

Андрей быстрым взглядом окинул окружающее пространство. Сразу же бросились в глаза пеньки веток, срубленных пулями из автомата Шагадди. И больше ничего. Ни пятен крови, ни следов, ни даже просто примятой травы или неосторожно надломленной ветки.

Шагадди обежал вокруг куста, словно надеясь, что таинственный противник прячется по другую его сторону.

– Я не мог ошибиться, – уверенно произнес он, вновь оказавшись рядом с Андреем. – Я точно видел, как какая-то тварь выскользнула из-за куста!

– Значит, ты промахнулся, – спокойно ответил ему Андрей.

Шагадди словно бы в недоумении дернул углом рта и мотнул головой из стороны в сторону. Странное существо, которое он видел, находилось у него на прицеле примерно две с половиной секунды – более чем достаточно для того, чтобы сделать точный выстрел.

– Странно, что нет вообще никаких следов, – недоумевающе развел руками Шагадди.

– А может быть, это снова был призрак?

Андрей машинально обернулся на звук голоса Снаттера, задавшего последний вопрос. При этом краем глаза он уловил какое-то едва приметное движение слева от себя. Если бы не полное, кажущееся противоестественным безветрие, царящее под сводом развесистых крон огромных деревьев, каждое из которых заняло свое место в лесу задолго до того, как народ Кедлмара впервые узрел Пирамиду, то слабое движение вполне можно было бы принять за волну ветра, пробежавшую по листве кустарника.

Еще не вполне осознав, что же именно он увидел, Андрей стремительно развернулся, упал на колено и вскинул автомат, плотно прижав приклад к плечу. Все его движения, быстрые, но при этом удивительно плавно перетекающие одно в другое, казалось, имели единый источник. Сливаясь в непрерывный поток, они неизбежно вели к завершающей фазе – мягкому нажатию на спусковой крючок.

Но ожидаемой концовки не последовало. Палец Андрея замер на гладкой, отполированной многочисленными касаниями, закругленной поверхности курка. И все его тело застыло в неподвижности. За миг до выстрела Андрей отчетливо рассмотрел то, что являлось источником привлекшего его внимание движения.

Это было живое существо.

Человек!

У него была странная, невероятно худая фигура. Он стоял на длинных, тонких, как палки, широко расставленных ногах. Руки его были вскинуты вверх, как будто он хотел подать людям какой-то знак – то ли предостеречь, то ли просто привлечь к себе внимание. На человеке не было никакой одежды. Кожа его была гладкой, словно синтетическое трико, плотно обтягивающее тело, и имела зеленовато-коричневый оттенок, что делало человека почти незаметным на фоне кустов.

Большая лысая голова таинственного обитателя леса по форме походила на желудь. Лицо создавали тонкая полоска рта и плоский, невыраженный, почти незаметный нос. И глаза. Большие круглые глаза без бровей и ресниц.

Взгляды Андрея и странного голого человека встретились.

Лесной житель, несомненно, был наделен разумом. Он смотрел в глаза человека уверенно, без каких-либо признаков страха, но при этом во взгляде его отчетливо читались сомнение и недоверие.

Тонкая щель рта лесного человека чуть приоткрылась. Он не издал ни звука, но на уровне подсознания Андрей понял, что незнакомец хочет что-то сообщить ему.

Андрей замер в напряженном ожидании, ощущая скрытую дрожь предчувствия чего-то необыкновенного, что вот-вот должно было произойти.

Все случилось так же, как в тех случаях, когда доселе неизвестная ему информация открывалась в результате некоего подсознательного прорыва, для которого Андрей не мог придумать иного названия, кроме как «озарение», хотя прекрасно понимал, что на самом деле имеет место какое-то совершенно иное явление.

Вначале Андрей ощутил легкий зуд в позвоночнике, а затем в его сознании словно бы открылась некая потайная ячейка памяти, о существовании которой он никогда прежде даже и не подозревал.

Андрей успел узнать только то, что таинственный голый человек, силуэт которого он с трудом различал на фоне кустов, в отличие от других обитателей леса, с которыми уже довелось повстречаться взводу, не представляет для людей опасности. Затем…

– Вот он!

Андрей непроизвольно вздрогнул, услышав у себя за спиной торжествующий возглас Шагадди.

– Не стрелять! – крикнул он, уже понимая, что безнадежно проиграл Шагадди соревнование в скорости реакции.

Левая рука Андрея в предостерегающем жесте взметнулась вверх.

Одновременно с этим сзади по ушам ударил резкий звук автоматной очереди.

Несмотря на весь свой азарт охотника и натуру прирожденного спорщика, Шагадди был солдатом, привыкшим в боевых условиях беспрекословно выполнять приказы командира. Именно это и спасло жизнь таинственному лесному жителю. Уже надавив на курок, Шагадди услышал команду сержанта. Не имея возможности остановить падающий на капсюль боек, он все же каким-то невероятным образом успел отвести ствол автомата чуть в сторону от намеченной цели. Короткая автоматная очередь полоснула по кусту буквально в нескольких сантиметрах от замершего на месте голого человека. В воздух взметнулся ворох сбитой с веток листвы.

То, что произошло потом, было похоже на трюк искусного иллюзиониста.

Голый человек, чуть присогнув колени, оттолкнулся от земли и взлетел в воздух, словно подброшенный невидимой пружиной. Двигаясь по крутой дуге вверх и в сторону, он в полете выставил перед собой ноги и руки и одновременно коснулся ими ствола огромного дерева, высокого и прямого, как корабельная мачта. Ладони и ступни человека словно бы прилипли к стволу дерева, покрытому широкими напластованиями отмирающей коры, и он на четвереньках побежал вверх со скоростью и проворством, которые показались бы невероятными даже при движении по горизонтальной поверхности.

Добравшись до первого же толстого сука, человек прыгнул на него, присел на корточки и, резко распрямившись, взлетел вверх, исчезнув в густой кроне.

– Ничего себе!..

Андрей обернулся, услышав позади себя восхищенный возглас Шагадди.

– Именно его я и видел, когда стрелял в первый раз, – встретившись взглядом с сержантом, сказал боец. – Только тогда я не смог его толком рассмотреть… Ловкий парень!

– И не говори, – согласился с ним Андрей.

Поставив автомат на предохранитель, он быстрым шагом направился в сторону поляны с костром.

Навстречу ему бежали Спулл и Снаттер, оба с автоматами в руках.

Стрельба началась, а затем закончилась настолько неожиданно, что никто из находившихся у костра не успел понять, что, собственно, произошло.

– Отбой тревоги, – махнул рукой Андрей.

– Что случилось? – с тревогой в голосе спросил Снаттер.

Андрей глянул на Шагадди, переадресовывая вопрос ему.

– Я едва не подстрелил голыша с зеленой кожей, умеющего бегать по деревьям, – с чрезвычайно серьезным видом произнес Шагадди.

– Что? – в один голос удивленно переспросили Спулл и Снаттер.

– Мы видели человека, – сказал Андрей.

Выйдя к костру, он окинул взглядом место стоянки.

Драмс и Юнни стояли возле сложенных кучей рюкзаков. Вид у обоих был сосредоточенный и настороженный. Похоже, они не ожидали услышать добрых вестей. Лейтенант Манн, раскинув руки, лежал лицом вниз на том же месте, где оставил его Снаттер. Единственными признаками того, что лейтенант все еще жив, были резкие судорожные сокращения всех мышц тела, с интервалом минут в десять волной пробегавшие от ног к шее.

Невдалеке от него, безучастный ко всему, сидел рядовой Хатшак, которому было приказано присматривать за лейтенантом. В здоровой руке он держал автомат, поставив его прикладом на землю. Обрубок изуродованной правой руки он бережно прижимал к груди.

– Это был кто-то из укрывшихся в лесу мятежников? – задал вопрос Спулл.

– Если это был кто-то из них, – усмехнулся Шагадди, – то, скажу вам, бедняге пришлось натерпеться в этом лесу побольше нашего.

– Это был лесной житель, – сказал Андрей. – Внешне он похож на человека, но что представляет собой на самом деле… – Андрей развел руками. – Могу сказать только то, что для нас он неопасен.

– Да уж, – с готовностью согласился с сержантом Шагадди. – При первых же выстрелах он рванул вверх по дереву с такой скоростью, что и пуля не догонит.

– Вверх по дереву? – переспросил Драмс. – Как это?

– А вот так, – с широкой улыбкой на лице повернулся в его сторону Шагадди. – Этот зеленый парень лазает по деревьям проворнее лумписов.

– Выходит, в лесу живут люди, – задумчиво произнес Снаттер, поглаживая при этом раненое плечо.

– Ну, я бы не стал однозначно называть его человеком, – с сомнением покачал головой Шагадди. – То, что у него две руки и две ноги, еще ни о чем не говорит.

– Это существо, кем бы оно ни было, разумно, – уверенно произнес Андрей. – Я видел его взгляд… Ошибиться невозможно – зверь так не смотрит.

Спулл поднял взгляд к плотной зеленой крыше над головой.

– Надо же, – проведя ладонью по подбородку, медленно произнес он. – И не подумаешь, что там может кто-то прятаться.

– А ведь он может быть и не один, – повторив жест Спулла, сказал Драмс. – В такой густой листве может скрываться целая стая зеленых человечков.

– Они не собираются нападать на нас, – с прежней уверенностью повторил Андрей.

– То, что один из них испугался выстрелов, вовсе не означает, что они не решатся напасть на нас стаей, – возразил Снаттер.

– Маловероятно, – покачал головой Андрей.

Объяснять всем остальным причину своей уверенности было бы бессмысленной тратой времени и сил.

– И все же, – посмотрел на сержанта Шагадди, – что мы имеем с такого расклада?

– Уходим, – решительно произнес Андрей. – Если завтра к вечеру командир части не получит доклад о результатах нашего рейда, то будет начато крупномасштабное прочесывание Гиблого бора. Ни к чему хорошему это не приведет.

– Не хотелось бы провести еще одну ночку в этом лесу, – кивнул Спулл.

– Драмс, Юнни, займитесь изготовлением носилок для лейтенанта, – приказал Андрей.

– Так, значит, мы все же потащим его с собой, – недовольно скривил губы Шагадди.

– Точно, Шагадди, – похлопал его по плечу Андрей. – И если мы поторопимся, то еще засветло выберемся из леса.

– Вот уж в чем я сильно сомневаюсь, – покачал головой Шагадди. – В конце концов, командуешь здесь ты, Джагг, но если бы я был на твоем месте…

– Вот когда окажешься на моем месте, тогда и будешь принимать решения, – снова хлопнул его по плечу Андрей.

– Как скажешь, сержант.

Глава 11

МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ

Гиблый бор засасывал людей, как болото.

Взвод двигался вперед. Вперед. Все время только вперед. Без остановки. Без отдыха. Продираясь сквозь зеленые дебри, как сквозь вязкую грязь. Но медленно. Слишком медленно.

Подгонять кого-то не было необходимости. Желание выбраться наконец из этого проклятого леса заставляло людей забывать о голоде и усталости. Движение происходило с максимально возможной скоростью, ограниченной только усталостью людей и грузом, который им приходилось нести.

Но, как бы там ни было, пять часов движения без остановки по непроходимым лесным дебрям способны вымотать кого угодно, даже самых закаленных и выносливых бойцов, прошедших суровую школу разведроты «Кейзи».

Носилки с телом лейтенанта, который по-прежнему пребывал в бессознательном состоянии, несли попеременно то Юнни с Драмсом, то Спулл с Шагадди. Та пара, которая была свободна от ноши, обеспечивала прикрытие небольшого отряда с флангов. Хатшак и Снаттер охраняли тыл. Андрей шел впереди, выбирая дорогу.

При том, что невозможно было даже приблизительно определить местонахождение Борха-1 на небосклоне, единственным указателем направления оставался компас. Первую пару часов Андрей четко выдерживал направление по его стрелке. Но лес вокруг становился все более густым и диким. Деревья стояли плотнее друг к другу, колючий кустарник разрастался с невиданной мощью, путь то и дело преграждали могучие стволы упавших на землю мертвых лесных великанов. Правда, зачастую они рассыпались в труху от малейшего прикосновения, но от этого дорога вовсе не становилась легче. Полусгнившие, полые внутри стволы деревьев служили жилищем или временным пристанищем для огромного числа не слишком крупных, но довольно-таки мерзких на вид рептилий, некоторые из них со злобным шипением бросались на ноги потревоживших их людей. Не зная, насколько опасны эти отвратительные создания, похожие на гибридов змей, ящериц и рекинов, люди предпочитали отступить и дать зверям возможность успокоиться и найти себе новое место для дневного отдыха.

Шли часы, но не было заметно ни малейших признаков того, что непролазная лесная чаща где-то впереди должна закончиться. Пятеро опытных разведчиков сбились с пути, потеряв тропу, по которой прошли только вчера. Они заблудились в лесу, словно ватага мальчишек, отправившихся в первый раз по грибы, не спросив разрешения у взрослых. Поверить в это было труднее, чем в то, что компас, подобно рации, превратился в бесполезную жестянку.

Андрей на ходу снял с пояса флягу, отвернул с нее крышку и плеснул себе в лицо теплой, пахнущей металлом водой.

Быстро оглянувшись через плечо, он увидел осунувшееся, усталое лицо Шагадди, несшего носилки с телом лейтенанта. Глаза его были наполовину прикрыты веками. Нижняя губа прикушена, не то от злости, не то от решимости идти до конца.

Заметив взгляд сержанта, Шагадди с усилием растянул углы рта, чтобы все же изобразить ехидную ухмылку.

– Офицер всегда что-нибудь придумает, чтобы сесть на шею солдату, – хрипло проговорил он. – Сомневаюсь, что Дрони Манн согласился бы тащить меня, окажись я на его месте.

– Не завидуй ему, – ответил Андрей.

– Я отношусь к нашему лейтенанту так же, как и всегда, – сказал Шагадди. – Меня удивляет только то, что пустое место может так много весить.

Обогнув носилки, Андрея догнал Снаттер.

– Пора сделать привал, Джагг, – негромко произнес он. – Если мы будем продолжать двигаться в том же темпе, то очень скоро люди полностью выбьются из сил.

– Ты хочешь провести еще одну ночь в лесу? – искоса взглянув на Снаттера, спросил Андрей.

– Мы сбились с дороги, Джагг. Ты понимаешь это не хуже меня.

– Спасибо, что не держишь меня за полного идиота, – криво усмехнулся Андрей.

– Это Гиблый бор, Джагг…

– А я думал, что это поляна сказок, – зло огрызнулся Андрей.

– Если ты не смог найти дорогу назад, то это не значит, что кто-то на твоем месте сумел бы это сделать.

– Довольно! – резко взмахнул рукой Андрей. – Я не нуждаюсь в утешениях!

Неожиданно остановившись, Андрей развернулся назад и, оттолкнув в сторону оказавшегося прямо перед ним Снаттера, громко крикнул:

– Привал! Отдых двадцать минут!

– Давно пора, – облизнув пересохшие губы, прохрипел Шагадди.

Поставив на землю носилки с телом лейтенанта Манна, Шагадди присел на корточки и приложил два пальца к шее офицера.

– Жив еще, – без какого-либо выражения, просто констатируя факт, сообщил он, бросив быстрый взгляд из-под бровей на Андрея.

Ничего не ответив и ни на кого не глядя, Андрей сел, прислонившись спиной к стволу дерева. Положив автомат на колени, он устало прикрыл глаза.

Снаттер жестом подозвал к себе Драмса и Юнни.

– Драмс, проверь на всякий случай рацию, – негромко произнес он. – Чем черт не шутит… Если ничего не выйдет, осмотрите вместе с Юнни местность. Только не отходите от нас за пределы видимости.

– Понятно, – кивнул Драмс.

– А я займусь провиантом. – Со счастливой улыбкой Шагадди скинул со спины рюкзак и принялся выгружать из него припасы.

– Андрей… Ты меня слышишь?.. Андрей…

Андрей недовольно поморщился. Сейчас ему не хотелось разговаривать ни с кем, даже с Дейлом. Он хотел хотя бы пару минут побыть наедине с самим собой, чтобы принять наконец очень важное решение, которое вызревало в его сознании с самого начала этого марша через лесные заросли.

– Черт возьми, Дейл, – устало подумал Андрей. – Я так понимаю, что ты тоже не сможешь объяснить мне, что происходит?

– Нет, – тихо ответил Дейл. – Но у меня складывается впечатление, что этот лес находится в зоне искаженной пространственно-временной перспективы.

– Слишком мудрено для меня.

– Ну, скажем так, мы попали в иное измерение. Именно поэтому вышла из строя вся аппаратура.

– Ты это серьезно?

– В качестве модели такое объяснение вполне подойдет.

– И какого же черта мы здесь делаем?

– Мне кажется, что мы пытаемся выбраться из Гиблого бора.

– И тебе известно, как это сделать?

– Нет.

– Проклятье…

– Не паникуй, Андрюша.

– Черт возьми, Дейл! Нам не найти выхода из этого треклятого леса!

– Ты все правильно делаешь, Андрей…

– Я?! Я представления не имею, что нужно делать и в какую сторону идти!

– Этого не знает никто.

– И что же мне теперь делать?

– Идти вперед.

– Какого черта, Дейл?! Нашел время для шуток!

– Я говорю вполне серьезно. Мы сможем выбраться из леса, только если будем продолжать двигаться вперед.

– Мы сбились с пути!

– Сейчас не это главное. Не имея представления о пространственной организации аномальной зоны, в которой находится Гиблый бор, мы не можем выработать единственно правильной стратегии поиска выхода из него. Сейчас нам может помочь только интуиция.

– И что для этого нужно сделать?

– Просто идти вперед. Поскольку мы не принадлежим аномальной зоне Гиблого бора, нас интуитивно будет тянуть в сторону выхода из нее.

– Бред! Такие поиски могут продолжаться до бесконечности! Ты что, не видел, что за твари здесь водятся?.. Да нас же сожрут заживо!

– Нам известно, что в лесу живут люди.

– Я не собираюсь оставаться жить в лесу!.. Ничего себе!.. Я согласился сыграть роль Джеймса Бонда, а мне предлагают изображать Тарзана!

– У тебя есть другое предложение?

– Да. Поскольку сами мы отсюда выбраться скорее всего не сумеем, нужно вызывать спасателей из Статуса. Надеюсь, им не потребуется слишком много времени для того, чтобы организовать небольшой переходик всего-то для одного человека?

– Для одного человека?.. А как же остальные?

– Дейл, долго я этого не выдержу, – с ледяным спокойствием сообщил напарнику Андрей. – Я научный сотрудник, а не спецназовец… Я уже сейчас на пределе. Я не знаю, что сделаю через минуту. Может быть, сяду на землю и заплачу… А может быть, начну палить из автомата во все, что движется… Я больше не хочу… Не могу здесь оставаться. Мне надоело это дурацкое кино!

– Андрей, это не кино, а реальная жизнь.

– Для меня реальная жизнь на Земле! Я не знаю, где находится этот долбаный Кедлмар, в который вы меня закинули! Я не понимаю, какого черта я здесь делаю! Вместо того чтобы спасать Вселенную, как обещал незабвенный Алексей Александрович, мне приходится таскаться по лесу, отстреливаясь от всякой погани!.. К черту все! Я вызываю спасателей из Статуса!

– Извини, Андрей, но у тебя ничего не получится.

– Почему? Мне достаточно послать мысленный сигнал бедствия, для того чтобы в Статусе на контрольной панели замигал красный огонек. Ты ведь сам мне это объяснял… Или что-то не так?

– Все так. Но сейчас я не могу позволить тебе сделать это.

– Я что-то не совсем понимаю…

– Я временно заблокировал имплантированный ретранслятор телепатических сигналов. Извини, Андрей, но твой призыв о помощи никто, кроме меня, не услышит.

Это был удар ниже пояса. Единственное, что еще держало Андрея на плаву, была твердая уверенность в том, что в случае крайней необходимости техники из Статуса в любую минуту могут вытащить его с этой безумной планеты. А теперь… Андрей представления не имел, что с ним может произойти теперь.

– Прости, Андрей, но я считаю, что в сложившейся ситуации мы должны действовать самостоятельно, не привлекая других специалистов из Статуса.

– Ты так считаешь?.. А мне, между прочим, нет никакого дела до твоих резонов! Какое ты имеешь право решать за меня?! Ты уже угробил самого себя, а теперь и меня следом за собой тащишь?! Мне плевать на то, что ты надумал, прячась у меня внутри! Я намерен вернуться домой, и мне нужна помощь, которую мне гарантировали в твоем долбаном Статусе!..

– Можно мне сказать?

Дейл задал вопрос совсем тихо, но отчетливо прозвучавшее в нем скрытое напряжение заставило Андрея прервать поток собственного красноречия, грозящий превратиться в водопад проклятий.

– Ты хочешь остаться в живых?

– Никогда прежде не замечал за собой суицидальных наклонностей.

– Так почему же ты отказываешь в такой возможности другим?

– Не передергивай, Дейл. Я не Господь Бог и не могу никого обречь на смерть по собственному хотению или прихоти. Если этим солдатам суждено выбраться из Гиблого бора, то они останутся жить. Если же нет… Что ж, такова, видно, их судьба. Я не имею к этому никакого отношения. Командир подразделения послал бы их на разведку в Гиблый бор даже в том случае, если бы сержант Апстрак не вернулся из увольнения.

– Но ты ведь здесь, вместе с ними.

– Я здесь, потому что выполняю свою работу. Но отдавать ради нее свою жизнь у меня нет ни малейшего желания. Я не имею никакого отношения к тому, что происходит в Кедлмаре.

– Хорошая логика, – саркастически хмыкнув, заметил Дейл. – Дает возможность выйти с чистыми руками и незамаранной совестью из любой самой что ни на есть грязной истории.

– Историю делают не люди.

– А кто же, по-твоему?

– Не пытайся втянуть меня в философский диспут. Мне нужна связь со Статусом.

– Прости, Андрей, но я не могу тебе позволить просто уйти, бросив взвод на произвол судьбы. С твоим исчезновением их шанс на спасение станет эфемерным.

– Я ничем не могу им помочь!

– Ты командир взвода!

– Это не я!

– За тобой стоят живые люди, а не вырезанные из картона марионетки, которых после представления можно просто бросить в угол!

– Хорошо. Давай успокоимся и попытаемся найти устраивающий обоих выход из ситуации.

– Боюсь, что ничего из этого не получится. Мы смотрим на вещи с диаметрально противоположных точек зрения… Тебе не кажется это странным?

– С чего бы вдруг?

– У нас же с тобой идеальная психологическая совместимость.

– Что вовсе не исключает различие взглядов по тем или иным вопросам.

– Знаешь, что напоминает мне наш диалог?.. Примерно так же я обычно убеждаю самого себя, когда бывает нужно сделать что-то совершенно необходимое, но при этом мне страшно не хочется этим заниматься. Мы с тобой уже настолько слились, что начинаем расписывать внутренний диалог на два голоса.

– На этот раз – мимо цели. Я на самом деле хочу как можно скорее вернуться в Статус.

– Желание сделать что-либо не исключает понимания того, что так поступать нельзя. Ты уверен, что готов бросить все и всех ради спасения собственной жизни?

– Да.

– А у меня на этот счет, признаться, имеются сомнения.

– Только не пытайся убедить меня в том, что знаешь меня лучше, чем я сам.

– Ну, посуди, Андрей, если бы ты действительно был твердо уверен в том, что хочешь вернуться в Статус, то какой смысл было вести со мной этот долгий разговор? Ты не меня, а себя самого пытаешься убедить в том, что поступаешь правильно. Тебе ведь прекрасно известно, что в нашем тандеме доминирующая роль принадлежит тебе. Я и в самом деле заблокировал ретранслятор телепатических сигналов для того, чтобы ты не совершил необдуманного поступка, продиктованного сиюминутным эмоциональным импульсом. Но ведь не отверткой же я в нем ковырялся. Все сделано на уровне нервных импульсов. Для того чтобы сломать мой блок, тебе потребовалось бы от силы секунд сорок пять.

– Сволочь.

Если бы разговор происходил не с телепатическим партнером, то слово это скорее всего было бы тихо выдавлено сквозь крепко стиснутые зубы подобно змеиному шипению.

– Извини…

– Ты только то и делаешь, что без конца извиняешься! Мне твои извинения!..

– Ты волен сам принять любое решение. Я только пытался помочь тебе.

– Отлично! Спасибо за помощь! Я возвращаюсь!

– Андрей!..

– Джагг!!!

Вздрогнув от неожиданности, Андрей открыл глаза. Одновременно большим пальцем правой руки он автоматически перевел планку предохранителя на автомате в положение стрельбы очередью.

Кричал Шагадди. Стоя метрах в пяти от сержанта, он целился из автомата во что-то, находившееся у него за спиной.

Пытаясь найти позицию, при которой сержант не находился бы на линии огня, Шагадди сместился влево. Вскинув автомат к плечу, он все же не решался нажать на курок.

– Ложись, Джагг! – в отчаянии крикнул он, не снимая пальца со спускового крючка.

Андрей допустил ошибку. Вместо того чтобы, как подсказывали ему инстинкт и армейский опыт, незамедлительно выполнить команду, он попытался обернуться, чтобы увидеть то, во что целился Шагадди.

Он не успел закончить начатое движение. Прочная петля, захлестнувшись вокруг шеи, заставила Андрея снова прижаться спиной к стволу дерева, возле которого он сидел.

Андрей рванулся вперед и захрипел от боли – в шею ему вонзились сотни острых шипов.

Подняв автомат одной рукой, Андрей кинул его себе на плечо и нажал на курок, рассчитывая поразить невидимого противника, прячущегося за деревом.

Оглушительная очередь едва не разорвала барабанные перепонки.

Задыхаясь, Андрей продолжал давить на курок, но натяжение сдавившей горло холодной петли не ослабевало.

Стремительно вынырнув со стороны левого плеча, перед лицом Андрея скользнула широкая полоса темно-зеленого цвета с тремя параллельными пурпурными полосами. Она была похожа на внезапно оживший кожаный ремень, края которого оторочены густой бахромой из тонких, постоянно движущихся крючков. Закругленный конец полосы венчали два пятисантиметровых шипа с острыми зазубренными краями.

Сделав в воздухе стойку, как кобра перед броском, хвост плоской твари метнулся к лицу прикованного к дереву человека, целясь шипами в глаза.

Андрей успел перехватить удар в сантиметре от лица. Пальцы его сдавили упругое холодное тело. Андрей почувствовал, как резко сократились продольные мышечные волокна под кожей омерзительной твари. И в ту же секунду крючья, с помощью которых передвигалась гигантская тысяченожка, впились ему в ладонь. Резкая, парализующая боль, подобно раскаленной спице, пронзила руку до самого локтя.

Хвост тысяченожки вновь дернулся в сторону лица человека. На заостренных концах страшных шипов выступили большие мутно-зеленые капли. Бросив автомат, Андрей ухватился за извивающееся тело обеими руками.

Кольцо боли еще сильнее сдавило Андрею шею. Теперь он не мог издать даже сдавленного хрипа. Все усилия его меркнущего сознания были направлены лишь на то, чтобы не позволить отравленным шипам дотянуться до своего лица.

Андрей не видел, что происходит вокруг. Он только слышал короткие автоматные очереди и чьи-то отрывистые крики.

Шагадди, бросившийся было сержанту на помощь, был остановлен сразу двумя тысяченожками, в каждой из которых было не меньше метра длины, выросшими из травы прямо у него под ногами. Отпрыгнув в сторону, Шагадди перерубил одну из тварей короткой автоматной очередью. Вторая тысяченожка подняла две трети своего тела вертикально вверх. Крючья по краям ее плоского тела двигались в едином ритме, то раздвигаясь в стороны, то прижимаясь к светлому брюшку, словно тысяченожка искала опору для своего раскачивающегося из стороны в сторону тела. У тысяченожки отсутствовала выраженная головная часть тела. На плоской поверхности не было заметно ни глаз, ни каких-либо других органов чувств. На тыльной стороне тела, обращенной сейчас в сторону человека, имелся только омерзительный зев, пульсировавший в такт движениям тела тысяченожки. По оторачивающей его фиолетовой бахроме стекала зеленоватая слизь.

Прежде чем Шагадди успел нажать на курок, тысяченожка снова припала к земле, изогнулась, словно синусоида, и, вывернувшись задом наперед, взлетела в воздух, нацелив в человека сдвоенный наконечник отравленных шипов, венчающих ее хвост.

Перехватив автомат за ствол, Шагадди сбил атакующую его тысяченожку ударом приклада. Тварь, словно мокрое полотенце, плотно обмоталась вокруг оружия. Хвост ее то и дело стремительно рассекал воздух, пытаясь дотянуться до человека.

– Зар-р-раза!

Шагадди со всего размаха ударил прикладом автомата о ближайшее дерево. С тошнотворным вязким шлепком раздавленное тело тысяченожки прилипло к стволу. В стороны разлетелись сгустки кисло пахнущей зеленоватой жижи.

Брезгливо поморщившись, Шагадди отшатнулся в сторону. Бросив на землю автомат с расколотым прикладом, он вооружился пистолетом и ножом.

Шагадди, опытному бойцу, достаточно было бросить быстрый взгляд по сторонам, чтобы оценить обстановку.

Положение было критическим. Неизвестно откуда появились тысяченожки, но сейчас они заполняли собой почти все свободное пространство между деревьями, на котором расположился взвод. На том месте, где были оставлены носилки с телом лейтенанта Манна, шевелился живой ком из тысяченожек. Если даже лейтенант еще жив, то нечего было и пытаться вытащить его из-под груды ядовитых тварей, каждая из которых торопилась урвать от живой плоти свой кусок.

Чуть в стороне скопление тысяченожек образовывало еще один холм. Кто находился под ним, понять было невозможно. Но человек – если это был человек – даже не пытался оказывать сопротивление, а следовательно, помощь ему уже была не нужна.

Кто-то кричал из-за деревьев, но кто именно и что означали эти отрывистые, бессвязные вскрики, Шагадди понять не мог.

Видеть Шагадди мог только двоих – сержанта, прикованного к дереву и уже почти задушенного обмотавшейся вокруг его шеи тысяченожкой, и Снаттера, расстреливающего короткими очередями обложивших его плотным полукольцом тварей.

Ударом ноги Шагадди отбросил в сторону попытавшуюся было попробовать на вкус его ботинок тысяченожку.

Самым разумным решением в такой ситуации было бегство.

– Снаттер! Уходим! Нам их всех не перебить! – коротко махнув рукой, крикнул Шагадди.

Развернувшись, он выстрелил в тысяченожку, принявшую боевую стойку в метре от него. Пуля размозжила переднюю часть туловища тысяченожки. Упав на землю, тварь конвульсивно изогнулась. Хлынувшая из раны зеленая слизь запятнала куртку на груди Шагадди.

Раскинув руки в стороны, Шагадди громко выругался.

– Уходим! – снова крикнул он Снаттеру.

– Сержант!.. – крикнул в ответ тот.

– Ну естественно, – раздраженно буркнул Шагадди. – Куда же мы без командира.

Зубы его зло скрипнули.

Вскинув пистолет, Шагадди прицельно расстрелял с десяток ближайших к нему тысяченожек. Выбросив пустую обойму, он ударом ладони загнал в пистолет новую и, резко выдохнув, бросил свое массивное тело вперед.

Он бежал что есть мочи, уворачиваясь от бросающихся на него тысяченожек и старательно давя каблуками тех, что попадались под ноги.

Он уже и сам почти поверил в то, что сумеет добраться до сержанта невредимым, когда неожиданно ощутил болезненный укол в левое бедро.

– Проклятие!..

Зажав нож в зубах, Шагадди схватил рукой уцепившуюся за штанину тысяченожку и, не обращая внимания на ожегшую ладонь боль, как плетью, ударил ею о землю.

В следующее мгновение он, выронив зажатый в зубах нож, закричал от нестерпимой судорожной боли, сдавившей ногу, словно чудовищные тиски. Не в силах устоять на ногах, Шагадди упал на землю. Попытавшись подняться, он понял, что нога, в которую успела вонзить свой отравленный шип ядовитая тварь, не слушается его. С левой стороны своего тела ниже тазобедренного сустава он ощущал только дикую боль, раздирающую ткани и дробящую кости.

Однако, потеряв контроль над своей ногой, Шагадди не утратил присущей ему рациональной ясности мышления. Схватив выроненный нож, он перерубил пополам высунувшуюся из травы тысяченожку и, отталкиваясь от земли здоровой ногой, пополз в сторону сержанта, до которого оставалось всего несколько шагов.

В эту минуту им двигал не альтруизм и не чувство долга, а чистейшей воды инстинкт самосохранения. Теперь его собственная жизнь зависела от того, удастся ли ему спасти сержанта. Снаттер, продолжая отстреливаться от преследующих его тварей, отступил за деревья. Звать его на помощь не имело смысла – прежде чем Снаттеру удалось бы пробиться сквозь скопление преследующих его тысяченожек, десятки мерзких тварей успели бы превратить его тело в экспонат антропологического музея. Помочь ему выбраться за пределы зоны активности тысяченожек мог только сержант, который сейчас сам вел отчаянную и уже безнадежно проигранную борьбу с особо крупной особью, выбравшей его в качестве объекта своего внимания.

Стиснув зубы, Шагадди резкими толчками продвигал свое тело вперед. Сейчас, когда он был прижат к земле, пистолет только мешал ему – подстрелить с такой позиции тысяченожку, скользящую, подобно широкой ленте, среди травы, было практически невозможно. Спрятав пистолет в кобуру, Шагадди отбивался от атакующих его тварей с помощью ножа.

Когда Шагадди добрался до сержанта, его руки были по локоть перемазаны собственной кровью и зеленой слизью, заменявшей кровь тысяченожкам.

Ударом ножа Шагадди отрубил хвост тысяченожки, за который Апстрак держался обеими руками. Еще двумя ударами он разрубил на три части плоское тело твари, придавившее шею сержанта к стволу дерева.

Глотнув воздуха, Андрей закашлялся и упал на бок.

– Кончай дурить, Джагг! – заорал на него Шагадди. – Нужно выбираться отсюда! Изображать из себя покойника будешь потом!

Широкий взмах ножа – и две половинки, бывшие секунду назад одним целым, судорожно задергались в траве.

– Джагг! Рекины тебя раздери!

– Да…

Андрей с трудом поднялся на четвереньки. Глянув на зажатый в кулаке хвост тысяченожки, он с омерзением отшвырнул его в сторону.

Проведя рукой по разодранной шее, Андрей глянул на окровавленную ладонь и вытер ее о штанину. Морщась от боли, он медленно повернул голову и удивленно посмотрел на Шагадди, так, словно видел его впервые в жизни.

– Прости меня, – хрипло произнес он.

– Да что с тобой, Джагг! – Прижав руку к стволу дерева, Шагадди приподнялся, опираясь на здоровую ногу. – Ты можешь подняться на ноги?

– Да… – не очень уверенно ответил Андрей. – Наверное…

– Ну так хватай автомат и мотаем отсюда! Только имей в виду, у меня левая нога парализована!

Шагадди орал во все горло не потому, что сомневался в том, слышит ли его сержант, а потому, что крик в какой-то мере заглушал боль в ужаленной тысяченожкой ноге.

Андрей наконец-то понял, где он и что происходит вокруг. Схватив с земли автомат, он рывком поднялся на ноги.

– Где остальные? – спросил он у Шагадди, меняя в автомате обойму.

– Живым я видел только Снаттера.

Подпрыгнув на одной ноге, Шагадди каблуком придавил к земле тело подвернувшейся тысяченожки и, наклонившись, аккуратно разделил его на две части ножом.

– Давай…

Взяв в левую руку автомат, Андрей правой обхватил Шагадди за пояс и осмотрелся по сторонам, выбирая наиболее безопасный путь к отступлению. Везде, куда ни глянь, на земле копошились тысяченожки.

– Откуда появились эти твари? – кусая губы, негромко произнес Андрей.

– Ты меня спрашиваешь? – Лицо Шагадди кривилось от боли, а он пытался сделать вид, что это только усмешка.

– Готов?

– Давно уже…

Андрей надавил на курок автомата. Длинная очередь вспорола землю в метре от того места, где они стояли. В стороны разлетелись сгустки зеленой слизи и куски тел двух разорванных в клочья тысяченожек.

Андрей двинулся вперед, таща за собой Шагадди. То и дело он нажимал на курок, простреливая путь перед собой. Но стрельба эта носила скорее психологический характер, придавая уверенность самому стрелку, нежели наносила ощутимый урон несметным полчищам тысяченожек. На тех из них, которые оказывались не задетыми пулями и пытались атаковать людей, Андрей просто не обращал внимания. В голове и на душе у него было совершенно пусто. Он действовал, подчиняясь не разуму, а инстинктам, испытывая при этом состояние, похожее на легкую эйфорию, вызванное мощным выбросом адреналина в кровь, которое как раз и помогает солдату забыть о боли и не думать в бою о смерти, пытающейся ухватить его за пятки.

Андрей продолжал тащить Шагадди вперед, хотя тысяченожек вокруг них уже не было. Он остановился только тогда, когда перед ним неожиданно возник Снаттер.

Передав Шагадди на руки Снаттеру и находившемуся здесь же Юнни, Андрей без сил повалился на землю. Раскинув руки в стороны, он прижался щекой к прохладной подстилке из чахлой травы и осыпавшихся с деревьев сухих иголок.

– У тебя вся шея разодрана, Джагг, – тронув Андрея за плечо, сказал Снаттер. – Надо бы посмотреть…

– Если бы было что-нибудь серьезное, я уже был бы трупом, – не поворачивая головы, ответил ему Андрей. – Займись сначал Шагадди.

– Точно, – подал голос Шагадди. – Займись сначала мною. А то, если не починишь мне ногу, вам придется тащить меня на себе.

Глава 12

БЕЗНАДЕЖНОСТЬ

Причина внезапного нападения тысяченожек стала ясна после рассказа Юнни.

Когда он в паре с Драмсом осматривал местность вокруг выбранной для отдыха поляны, Драмс угодил ногой в узкую, но глубокую нору. Желая выяснить, не прячется ли кто-нибудь в этой норе, Драмс для начала засунул в дыру длинную палку. Ему показалось, что внизу кто-то цепляется за конец палки, и тогда он кинул в нору дымовую шашку.

По-видимому, это был один из выходов на поверхность широкой разветвленной системы подземных ходов, в которых обитали тысяченожки. В принципе о том, что тысяченожки являются подземными жителями, можно было догадаться по тому, что у них не было глаз. Трудно сказать, чем они там занимались у себя под землей в обычное время, но едкий дым от шашки, брошенной в нору Драмсом, выгнал их на поверхность.

По словам Юнни, земля вокруг них с Драмсом буквально вскипела. Тысяченожки, извиваясь, лезли на поверхность. Казалось, что это деревья, решив размяться, вытягивают из глубин свои корни.

Драмс даже не успел понять, что, собственно, происходит, а несколько живых лент уже оплели его ноги.

Юнни спасло то, что он каким-то чудом сумел вскарабкаться по голому стволу дерева и уцепился за обломок сука в трех метрах над землей.

Сверху он видел, как, вскрикнув от нестерпимой боли, Драмс упал на колени, когда одна из тварей вогнала ему в ногу свои отравленные шипы. Тысяченожки поползли по спине Драмса. Он упал на землю и исчез под грудой шевелящихся лентообразных тел.

Снаттер видел, как тысяченожки прикончили Спулла.

Не было сомнений и в том, что погиб лейтенант Манн.

– Я же вас предупреждал, не стоило тащить его с собой, – с укором заметил Шагадди. – Видно же было, что не жилец он больше. Только время и силы без толку потеряли.

– Зато совесть у тебя теперь спокойна, – ответил ему Снаттер.

– А что мне с того? – кисло усмехнулся Шагадди. – Я бы лучше себя чувствовал с больной совестью, но с целой ногой.

Неясной оставалась только судьба Хатшака. Никто из оставшихся в живых не видел, что с ним случилось после внезапной атаки тысяченожек.

Все тот же Шагадди сказал по этом поводу:

– Я бы не стал ставить свои продовольственные купоны на то, что парень остался жив.

Но никто с ним и не собирался спорить.

От взвода остались только четверо: Андрей, Шагадди, Снаттер и Юнни. Из оружия у каждого было по пистолету и по ножу. На три имевшихся автомата набралось только две полные обоймы патронов. Свой рюкзак прихватил с поляны, занятой тысяченожками, только Снаттер. К счастью, помимо свернутого плаща, трех банок тушенки и еще кое-какой мелочовки в рюкзаке находилась и аптечка.

Сильнее всех пострадали от тысяченожек Шагадди и Андрей. Снаттер и Юнни отделались ссадинами и царапинами на руках.

Стянув с Шагадди штаны, Снаттер осмотрел раненую ногу.

– Джагг, нужна твоя консультация, – не оборачиваясь, окликнул Андрея Снаттер.

– Ты думаешь, я большой специалист по тысяченожкам? – устало отозвался тот.

– Ну, ты же знал, как нужно поступить с лейтенантом, – чуть повернув голову, Снаттер посмотрел на Андрея краешком левого глаза.

– Просто догадался, – ответил Андрей, но все же поднялся на ноги и подошел к Снаттеру.

Он и в самом деле не имел ни малейшего представления о том, насколько опасны тысяченожки. Никакое «озарение» на этот раз на него не снизошло.

На внешней стороне левого бедра Шагадди были отчетливо видны две небольшие треугольные ранки с запекшейся кровью, расположенные на расстоянии примерно сантиметра друг от друга. Никаких признаков воспаления или некроза, характерных для укусов ядовитых пауков и змей, вокруг ранок не было. Шагадди не мог пошевелить даже пальцем на ноге, но боль, которую он чувствовал какое-то время после укуса, совершенно прошла. И никаких других неприятных ощущений, помимо полного онемения левой ноги от кончиков пальцев до тазобедренного сустава, он не испытывал.

– Дейл, – мысленно позвал своего напарника Андрей, – тебе что-нибудь известно о ядовитых насекомых?

– Главным образом то, что их существует огромное множество, – ответил Дейл.

– Что ты можешь сказать о напавших на нас тысяченожках?

– Впервые их видел. Не имею ни малейшего представления, что они из себя представляют.

– Они похожи на гигантских насекомых.

– Внешность бывает обманчивой. Дельфины, например, тоже похожи на рыб.

– Давай все же исходить из того, что тысяченожки – это насекомые.

– Ну и что дальше?

– Насколько опасен может быть их укус?

– Все зависит от типа используемого ими яда, от механизма его действия и…

– Извини, химической лаборатории у меня с собой нет.

– Ну, если судить по чисто внешним признакам, то я бы мог предположить, что яд тысяченожек оказывает парализующее воздействие. Такой тип ядов используется многими насекомыми для того, чтобы обездвижить жертву, которую они не собираются употребить в пищу немедленно. В принципе для существа достаточно крупных размеров такой яд неопасен. Главное, чтобы паралич не коснулся жизненно важных органов.

– Для нас сейчас нога Шагадди – жизненно важный орган. Как долго может держаться паралич?

– Трудно сказать… Но существует и иная опасность. Некоторые виды насекомых – например пауки – вместе с парализующим ядом вводят в тело жертвы набор гидролитических ферментов, которые вызывают лизис тканей.

– Точно, – кивнул Андрей. – Переваривание пищи вне организма.

– К сожалению, я не успел рассмотреть, как выглядит ротовой аппарат тысяченожки…

– Будем надеяться, что здоровью Шагадди ничто не угрожает.

– Я обычно исхожу из худших предположений, – заметил Дейл.

– У меня другой стиль работы, – ответил Андрей. – Я считаю, что все гадости, которые должны случиться с нами в жизни, произойдут сами по себе, без нашего участия. Нам же самим остается только надеяться на лучшее.

– Не хотелось бы сейчас заниматься подробным разбором твоей жизненной философии…

– Вот и не надо. – Андрей повернулся к Снаттеру: – По-моему, укус тысяченожки неопасен.

– Неопасен?! – возмущенно воскликнул Шагадди. – А что, если я без ноги останусь?!

– Перейдешь на должность штабного писаря, – без улыбки ответил Андрей.

– Спасибо, сержант, – мрачно буркнул Шагадди. – Умеешь ты утешить.

– Скорее всего яд тысяченожки вызвал временный мышечный паралич, и не более того, – не обращая внимания на реплику Шагадди, сказал Андрей, обращаясь к Снаттеру. – Обработай раны антисептиком и вколи ему порцию универсальной сыворотки.

– Ветеринары! – голосом вдохновенного обличителя произнес Шагадди. – Вам можно доверить разве что только рекинам хвосты обрезать!

– Не переживай, Шагадди, – сказал Снаттер, обрабатывая ранки на ноге солдата раствором антисептика. – Мне тоже кажется, что с твоей ногой все будет в порядке. Пока я не вижу никаких внешних признаков действия яда.

Шагадди что-то мрачно буркнул в ответ, но спорить больше не стал.

– Юнни, ты как себя ощущаешь? – спросил у молодого солдата Андрей.

Не понимая, какого, собственно, ответа ждет от него сержант, Юнни не очень-то уверенно пожал плечами:

– Нормально…

– В таком случае возьми автомат и постарайся подойти как можно ближе к скоплению тысяченожек. Только не геройствуй там. Нам просто нужно знать, когда эти твари успокоятся и снова уйдут под землю. Понятно?

Юнни молча кивнул.

– Выполняй, – коротко махнул рукой Андрей.

Закончив с ногой Шагадди, Снаттер взялся за раны на шее и руках Андрея.

– Ты, видно, у нас счастливчик, – заметил он, обрабатывая раны сержанта антисептиком. – У тебя шея разодрана так, что просто удивительно, как ни один крупный кровеносный сосуд не задет.

– Я знаю, – морщась от боли, ответил Андрей. – Мне мама то же самое говорила, когда я весь в ссадинах домой приходил…

– Ты помнишь своих родителей? – не то удивленно, не то с завистью спросил Шагадди.

– Конечно. А ты разве нет?

– Нет, – качнул головой из стороны в сторону Шагадди. – Сколько себя помню – все время был один.

– И с каких же лет ты себя помнишь? – бинтуя сержанту шею, спросил Снаттер.

– Да лет с трех, наверно, – ответил Шагадди.

– С кем же ты тогда жил?

– Я же говорю – ни с кем. До восьми лет я жил в сиротском доме. А это все равно что одному жить… Даже хуже… За что могу поблагодарить своих родителей, которых никогда не знал, так разве только за то, что здоровьем они меня не обделили. Слад на моем месте бы сдох, а я – выжил.

– Мне доводилось слышать о сиротских домах, – негромко произнес Снаттер.

– А, что там слышать! – махнул рукой Шагадди. – То, что творится в сиротских домах, учрежденных Пирамидой, невозможно представить. Это можно только почувствовать на собственной шкуре. Видали? – Шагадди оттянул до локтя левый рукав куртки. На внутренней стороне предплечья была отчетливо видна широкая полоса давно зарубцевавшегося шрама. – Здесь был мой порядковый номер. Я срезал его сразу же после того, как убежал из сиротского дома. А когда мне его накололи, я и сам не помню. Должно быть, сразу же, как только меня определили в тот дом боли, который должен был сделать из меня настоящего гражданина, преданного делу Пирамиды. – Шагадди криво усмехнулся. – Воспитатели нам постоянно твердили: «Вас, уродов, для того здесь и собрали, чтобы Кедлмар от мрази очистить. Кто сам здесь не сдохнет, тому гнить потом на урановых рудниках. Для того вам, гаденышам, и номера на руки проставили, чтобы с порядочными гражданами не перепутать…»

Шагадди умолк и, запрокинув голову назад, прижал затылок к шершавому стволу дерева, под которым сидел.

– А что было потом? – негромко спросил Андрей.

– Потом? – не глядя на него, так же тихо переспросил Шагадди. – Как-то раз кто-то из старших воспитанников устроил пожар в подвале. Нас выгнали на двор, обнесенный трехметровым бетонным забором, из которого торчали бутылочные осколки… Хорошо горело! От старых матрасов, сваленных в подвале, дыма было много… Я улизнул со двора, когда открывали ворота для пожарных машин. Дело было неподалеку от Солтмала, довольно большого города в провинции Триатан. Не Сабат, конечно… Но и там имелись ловкие парни, у которых нашлась работенка для шустрого и сообразительного восьмилетнего мальчонки. Обычно я разносил по городу небольшие порции «замазки» – концентрированной выжимки из рыжего мха. Со временем мне и деньги стали доверять, и продовольственные купоны. Да только нормальная работа у меня так и не пошла. Так, кое-что по мелочи…

– А что так? – прищурившись, спросил Снаттер. – Сам ведь говоришь, что уже в восемь лет был парнем хоть куда.

– Так-то оно так, – кивнул Шагадди. – Да только имелся у меня один существенный недостаток, который вся эта сволочная жизнь, сколько ни била, так и не смогла из меня выколотить. Не могу я сразу же, при первой встрече относиться к человеку как к негодяю. Я любого человека считаю порядочным до тех пор, пока он не докажет мне обратного. А в том мире, где каждый почитает за честь и славу нагреть своего ближнего, с таким подходом к жизни, сам понимаешь, ни состояния не сколотишь, ни имени себе не сделаешь. Торговцы «замазкой» любили повторять: «Обмани своего ближнего и не забудь о дальнем, ибо дальний приблизится, обманет тебя и ты никогда не восторжествуешь». Так что оставался у меня только один путь. И как стукнуло мне шестнадцать, так я и объявился на призывном пункте.

– Ты считаешь, что в армии больше честных людей? – с искренним интересом спросил Андрей.

– Я считаю, что в армии только за счет одной хитрой задницы не проживешь, – ответил ему Шагадди. – Легко вытащить продовольственные купоны из кармана незнакомого тебе человека или всучить ему негодный товар на улице большого города, зная, что вторая встреча с ним – событие почти невероятное. В казарме же ты все тридцать часов в сутки на виду. Что бы ни случилось, до истины докопаться не так уж трудно. Здесь никого не интересует, насколько крут ты был до того, как надел форму. Если ты считаешь, что что-то из себя представляешь, то должен доказать это. И на понт здесь никого не возьмешь. Если что сказал – так изволь подтвердить делом. Один неверный шаг – и ты по уши в дерьме, выбраться из которого уже практически невозможно. Здесь, как мне кажется, нужно просто быть самим собой. Ну а если что, – Шагадди нежно, с любовью провел кончиками пальцев по покрытому пороховым нагаром стволу автомата, – всегда можно найти эффективный способ расквитаться с обидчиком.

– И то верно, – подумав, сказал Снаттер. – Армия, пожалуй, осталась единственной структурой нашего общества, хоть в какой-то степени отличающейся от болота, которое, стоит только в него попасть, засасывает до ушей.

– Ты это к чему вдруг? – удивленно приподнял брови Андрей.

Андрею (а точнее, Дейлу) ситуация в Кедлмаре была известна с достаточно высокой степенью достоверности. Для того чтобы создать единую картину, потребовался труд нескольких десятков агентов Статуса, работавших на протяжении десятилетия в различных учреждениях и ведомствах Пирамиды. Обычный же житель Кедлмара мог видеть только то, что происходило в непосредственной близости от него и к чему он сам имел непосредственное отношение. Но при том, что буквально на каждой общественной ступени современного Кедлмара можно было наблюдать явные признаки развала и приближающегося хаоса, не требовалось большой фантазии и чрезмерного напряжения воображения, чтобы экстраполировать свои наблюдения на весь общественный организм некогда великого государства.

Практически вся инфраструктура общества Кедлмара прогнила настолько, что только чудом все еще сохраняла устойчивость. Если бы внешний враг существовал на самом деле, ему бы не потребовалось больших усилий для того, чтобы раздавить нищую, обескровленную страну. Армия Кедлмара могла внушать уважение разве только своей численностью. Оружие и техника давно устарели. Связь между Генеральным штабом и отдельными войсковыми соединениями осуществлялась из рук вон плохо. В случае крупномасштабных боевых действий во взаимоотношениях подразделений воцарились бы подлинный хаос и неразбериха. Многие части оказались бы отрезанными от центров снабжения, что неминуемо привело бы к их скорому уничтожению. Хвала Гурку Великому, что пресловутый внешний враг существовал только в воображении верхушки Пирамиды, которая использовала постоянную угрозу войны как средство, чтобы держать народ в повиновении.

О том, что истинная картина жизни Кедлмара невероятно далека от той, что рисовала официальная пропаганда, знал или, по крайней мере, догадывался каждый. Но вслух о подобных вещах обычно не говорил никто. В Кедлмаре существовала пословица: «Не пытайся поймать бешеного рекина за хвост и, быть может, останешься живым».

– Похоже, никто уже не верит в то, что нам удастся выбраться из этого леса, – криво усмехнулся Шагадди. – Иначе мы не стали бы вести столь рискованные разговоры.

– Не вижу никакого криминала, – дернул плечом Андрей. – Мы не готовим государственный переворот, а обсуждаем собственные проблемы.

– Ну, если так посмотреть на это… – Шагадди задумчиво поскреб ногтями заросшую двухдневной щетиной щеку. – Снаттер, а что тебя привело в армию? Я слышал, что ты из благополучной семьи, папаша у тебя какая-то большая шишка… С чего ты-то вдруг нацепил на себя шевроны?

– Мой отец не такой уж большой начальник, как ты думаешь, – усмехнулся Снаттер. – Он просто очень хороший врач. И многие высокопоставленные деятели Пирамиды нередко обращаются к нему за помощью. А я… Я тоже хочу стать врачом. Но прежде чем поступить в училище, я должен отдать долг родине. Десять лет в строевой части – только после этого ты получаешь лицензию на обучение в государственном учреждении. Другой вариант – заключить перед поступлением в училище долгосрочный армейский контракт. В таком случае ты выходишь из училища со справкой о полученном образовании и с офицерскими шевронами на груди. Меня такой вариант не устраивает. Я не собираюсь оставаться военным всю жизнь.

– И сколько тебе еще осталось?

– Почти четыре года.

– А ты, сержант? – Шагадди перевел взгляд на Андрея.

– Хочешь о каждом узнать всю подноготную? – усмехнулся Андрей.

– Не хочешь – не говори, – обиделся Шагадди.

– Да нет у меня никаких секретов, – махнул рукой Андрей. – Я просто и сам до сих пор толком понять не могу, как я здесь оказался. Наверное, работа, которой я занимался прежде, не очень-то меня устраивала. Изо дня в день одно и то же. Как механический маятник: туда – сюда, туда – сюда, с работы – домой, из дома – на работу… Хотелось чего-то необычного, нового… Семьи у меня не было. Отец умер несколько лет назад. Мать живет в другом городе. Поэтому, когда мне предложили контракт, я почти и не раздумывал.

– И никогда потом не жалел об этом своем решении?

– Когда как…

– Ну, славно побеседовали! – хлопнув себя ладонями по бедрам, громко возвестил Снаттер. – Отправили Юнни на разведку, а сами ударились в воспоминания!

– Нужно же когда-то и отдыхать, – словно оправдываясь, Андрей развел руки в стороны.

– Ну а какие у нас планы на будущее?

– Какие тут могут быть планы, – Андрей озадаченно прикусил верхнюю губу. – Нужно сначала дождаться, когда тысяченожки освободят поляну. Во-первых, мы должны убедиться в том, что больше никому, кроме нас, спастись не удалось. Во-вторых, мы не можем двигаться дальше без оружия и припасов. В-третьих, нам необходимо отыскать рацию Драмса.

– Зачем нам рация? – удивленно поднял брови Шагадди. – Она же не работает.

– В Гиблом бору даже компас врет. Но как только мы выберемся из леса, нам нужно будет незамедлительно связаться с командованием части. Не имея от нас никаких известий, командование начнет крупномасштабное прочесывание Гиблого бора.

– Глупо, – негромко заметил Снаттер. – От какого-то набора железок зависят жизни сотен людей…

Не закончив фразу, Снаттер неожиданно умолк. Лицо его скривилось от боли. Согнувшись, он прижал правую ладонь к раненому плечу.

– Болит? – с участием спросил Шагадди.

– Ничего, – процедил сквозь зубы Снаттер. – Временами прихватывает…

Быстро проведя ладонью от плеча к запястью, Снаттер выпрямился и даже попытался улыбнуться.

Качнув головой из стороны в сторону, Андрей озабоченно цокнул языком.

– Ничего страшного, – заверил его Снаттер. – Уже почти прошло.

Шагадди приподнялся, упершись руками в землю, и с недовольным видом посмотрел по сторонам.

– Куда Юнни запропастился? – спросил он, повернувшись в сторону Андрея.

– За Юнни не беспокойся, – ответил ему Снаттер. – Он парень осторожный и внимательный.

– Ну да, – саркастически усмехнувшись, кивнул Шагадди. – Все мы осторожные до тех пор, пока однажды случайно не наступаем на мину.

– Оптимизм из тебя так и прет, Шагадди, – послал ему ответную улыбку Снаттер.

Слева хрустнула сломанная ветка.

Андрей со Снаттером, держа автоматы готовыми к бою, одновременно развернулись в сторону, откуда раздался звук.

Шагадди положил на бедро руку, в которой у него был зажат пистолет.

Из-за деревьев показалась фигура Юнни.

Бойцы с явным облегчением опустили свое оружие. Чего им сейчас хотелось меньше всего, так это ввязываться в новый бой с неизвестным противником.

Однако вид Юнни был если и не испуганный, так изрядно всполошенный.

– Там!.. – на бегу махнул он свободной рукой себе за спину. – Там Хатшак!..

– Что с ним? – быстро спросил Андрей.

– Не знаю, сержант…

Юнни остановился в двух метрах от Андрея, тяжело дыша.

– Он жив?

– Да… Как будто…

– Что значит «как будто»?! – возмущенно рявкнул Шагадди. – Человек может быть либо жив, либо мертв! И никаких «как будто»!

– С ним происходит что-то странное… Вам нужно взглянуть…

– Далеко отсюда?

– Метров двести.

– Тысяченожки?

– На поляне их полно. Но возле Хатшака все чисто.

– Еще какая-нибудь опасность?

– Нет… Я ничего не заметил… Если только сам Хатшак…

– Да что с ним происходит?! Он свихнулся, как и лейтенант?!

– Нет… Вам самим нужно на него взглянуть.

– Ладно, показывай, куда идти… Снаттер, идем с нами. – Подмигнув Шагадди, Андрей кинул ему на колени свой автомат. – Следи здесь за порядком, пока нас нет.

– Не волнуйся, сержант, – улыбнувшись одними губами, Шагадди в успокаивающем жесте приподнял левую руку.

Следуя за Юнни, Андрей и Снаттер быстро добрались до того места, где парень обнаружил Хатшака.

Солдат неподвижно лежал на спине, чуть согнув ноги в коленях и вытянув руки вдоль туловища. Куртка его была порвана в нескольких местах, словно он продирался сквозь густой кустарник. Пуговицы на груди были вырваны вместе с кусочками материи, к которым они были пришиты. Но при этом на открытых частях тела солдата не было ни единой царапины. Нигде поблизости не было видно ни автомата, ни рюкзака Хатшака.

Наклонившись, Снаттер внимательно осмотрел тело Хатшака с головы до ног, после чего присел рядом с ним на корточки.

И в этот момент неподвижное прежде тело солдата судорожно содрогнулось и, изогнувшись дугой, приподнялось над землей. На несколько секунд оно неподвижно замерло в воздухе, опираясь только на затылок и пятки, а затем снова безжизненно упало на подстилку из сухих древесных иголок.

Андрей услышал, как клацнули при этом зубы Хатшака.

Снаттер со свистом выпустил воздух сквозь плотно стиснутые зубы и покачал головой.

– Это происходит с ним постоянно, – негромко произнес Юнни. – Примерно каждые сорок пять секунд.

Андрей автоматически глянул на часы.

В следующий раз судорога скрутила тело Хатшака не через сорок пять секунд, как говорил Юнни, а всего через двадцать пять.

Когда тело солдата вновь упало на землю, Снаттер прижал два пальца к его горлу. Затем он осторожно приподнял веко на его левом глазу. Вместо глаз он увидел черные провалы глазниц с запекшейся в них кровью.

– Он пока еще жив, – бесстрастным голосом сообщил Снаттер, взглянув через плечо на Андрея. – Но, как мне кажется, осталось ему недолго. И, по-моему, гуманнее будет пристрелить его.

– Яд тысяченожек? – скрипнув зубами, спросил Андрей.

– Нет, – качнул головой Снаттер. – Это результат попадания в организм спор оранжевого шара. Похоже, инкубационный период заканчивается, и вскоре из кокона, каковым является тело несчастного Хатшака, должен появиться новый организм.

– С чего ты это взял? – Андрей начал возражать по инерции, просто не желая мириться с очевидным. – У парня просто приступ…

– Взгляни на его кожу, – спокойно, не повышая голоса, перебил его Снаттер.

Андрей подошел ближе.

Кожа на открытых частях тела Хатшака была похожа на кожицу переспелого апельсина – оранжевая и вся в мелких красноватых пупырышках.

– Теперь смотри внимательнее, – предупредил Снаттер.

Тело Хатшака вновь сделало акробатический мост. В момент, когда все мышцы солдата напряглись, стало заметно, что кожа его покрыта частой сеткой светлых линий. Это были места, где кожа, растягиваясь, становилась наиболее тонкой, почти прозрачной, как сросшиеся веки на глазах у змей.

– Что это будет? – спросил у Снаттера Андрей. – Еще один гигантский пузырь, начиненный оранжевыми шарами?

– Не думаю, – покачал головой Снаттер. – По-моему, внутри тела Хатшака развивается гораздо более высокоорганизованное существо. Оно не просто использует плоть своей жертвы в качестве источника питания. Оно воссоздает себя на базе его организма. В первую очередь, как мне кажется, интерес для него представляет хорошо развитая нервная система. У Хатшака нет глаз. И кость на дне глазных впадин раздроблена. Существо уже взяло себе его глаза.

– А значит, и мозг тоже, – сделал свое заключение Андрей.

– Вполне вероятно, – согласился с ним Снаттер.

– Смотрите! – закричал Юнни, когда тело Хатшака в очередной раз изогнулось, как лук, натянутый для выстрела.

На открытой груди Хатшака кожа лопнула в нескольких местах, образовав рисунок из пересекающихся линий. Вместо крови из ран ударили широкие струи желтоватого газа, состоявшего из взвеси мельчайших частичек. Это было похоже на то, как перезревший гриб-шипун выбрасывает свои споры.

– Все назад! Не дышите!

Снаттер откинулся на спину, одновременно оттолкнув в сторону Андрея, и, вскочив на четвереньки, проворно отбежал на несколько метров от агонизирующего тела Хатшака.

Оглянувшись, он увидел в двух метрах от себя лежащего на земле сержанта.

– В чем дело? – приподняв голову, спросил Андрей.

– Где Юнни?! – Снаттер рывком поднялся на ноги. – Юнни!

Заметив Юнни, стоящего по другую сторону от тела Хатшака, Снаттер кинулся к нему.

Парень тряхнул головой, вытер согнутым пальцем слезящиеся глаза и виноватым голосом произнес:

– Кажется, я глотнул немного этой гадости.

Повернув голову в сторону, он старательно сплюнул.

– Ладно, – похлопал его по плечу Снаттер. – Может быть, это только мои домыслы и ничего страшного не произойдет.

– А что, собственно, тебя так напугало? – спросил Андрей.

– Я подумал, что в газе, разорвавшем тело Хатшака, тоже могли содержаться споры. – Снаттер перевел взгляд на то, что всего лишь час назад было Хатшаком. – Что с этим будем делать? – спросил он, и Андрею показалось, что в этот момент голос Снаттера дрогнул.

Тело Хатшака двигалось, словно это был не единый организм, а плотный рой каких-то насекомых. В одних местах плоть его вспучивалась, в других – опадала. Временами от тела отваливались небольшие куски, похожие на полосы смятого оберточного пластика. Голова превратилась в плоский блин с нарисованной на нем безобразной карикатурой на человеческое лицо. Основная масса тела буквально на глазах концентрировалась в области солнечного сплетения, где уже образовалось возвышение, похожее на невероятно разросшуюся опухоль. Кожа, обтягивающая его сверху и уже лопнувшая в двух местах, была гладкой и лоснящейся, словно смазанной глицерином.

Андрей протянул руку в сторону Юнни.

Тот непонимающе взглянул на сержанта.

– Автомат, – тихо произнес Андрей.

Юнни суетливо скинул автомат с плеча и вложил его в открытую ладонь сержанта.

Андрей проверил обойму, которая оказалась полной больше чем наполовину, вставил ее на место и резким кистевым движением руки передернул затвор. Направив ствол автомата на невообразимо вспухший живот Хатшака, Андрей нажал на курок.

Очередь разорвала кожу на животе трупа, в котором пряталось чужое существо. В стороны полетели брызги темно-красной, почти уже свернувшейся крови и какой-то желто-зеленой слизи.

То, что еще оставалось от тела Хатшака, было похоже на сброшенную змеей кожу и двигаться уже не могло. Но из-под лопнувшей на животе кожи донесся душераздирающий вопль, в котором перемешались боль и отчаяние. В разверстой ране показался узкий затылок, покрытый кровью и слизью. Сделав усилие, существо рванулось вверх, пытаясь выбраться из исторгающего его тела. Андрей перевел прицел и снова нажал на курок. Голова чужого существа лопнула, как яйцо. Серое крошево из осколков черепных костей и мозгов выплеснулось на пустую оболочку тела Хатшака. Два слитых воедино тела неподвижно замерли, скованные оцепенением смерти.

Андрей сунул в руки онемевшему от ужаса Юнни автомат и быстро, не оглядываясь, зашагал в сторону, где они оставили Шагадди. Через несколько шагов он остановился, оглянулся через плечо и решительно приказал:

– За мной!

Когда Снаттер нагнал его, Андрей бросил на него взгляд искоса и спросил:

– Ты считаешь, что я поступил неправильно?

– С точки зроения нормальной человеческой логики ты все сделал так, как надо, – невыразительным, деревянным голосом ответил Снаттер. – Но логика развития жизни в Гиблом лесу нам неизвестна. Поэтому я не берусь оценивать то, что ты сделал.

– А как бы ты поступил на моем месте?

Андрей хотел быть уверенным в том, что поступил правильно, а потому уклончивый ответ Снаттера только подхлестнул поднимавшееся у него в душе раздражение. И, как он ни старался, голос его прозвучал хотя и ровно, но далеко не бесстрастно.

– Как?.. – едва заметно усмехнувшись, Снаттер приподнял край левой брови. – Скоро узнаешь.

Натянуто улыбнувшись, Снаттер кончиками пальцев коснулся плеча сержанта и резко повернул налево.

– Эй, ты куда, Снаттер?! – остановившись, удивленно окликнул его Андрей.

– Нужно мне, – не оборачиваясь и не замедляя хода, ответил Снаттер.

– В каком смысле? – совсем уж глупо решил уточнить Андрей.

– В том самом, в каком каждому из нас порой бывает нужно побыть наедине с собой, – нараспев произнес Снаттер, плавно взмахнул рукой в воздухе и скрылся за деревом.

Андрей посмотрел на Юнни.

Парень был мрачнее тучи, из которой вот-вот начнет сыпать град размером с горох. Похоже, наглотавшись газа со странной пылью, вырвавшегося из тела Хатшака, он теперь готов был поверить самым мрачным прогнозам Снаттера. Пытаться убедить его в том, что это всего лишь ни на чем не основанное предположение, не имело смысла. В конце концов, в Гиблом бору все они были обречены на смерть. Ни одна смерть не похожа на другую, но результат каждой из них один и тот же, до тоски однообразный. Разрываешь подарочную упаковку, ни на что не похожую, выбранную специально для тебя, а внутри то же самое, что и у твоего соседа.

– Ну, чего там?! – едва завидя Андрея и Юнни, нетерпеливо выпалил Шагадди.

– Хатшак превратился в монстра, – глядя в землю у себя под ногами, угрюмо ответил Андрей.

– Как лейтенант Манн?

– Хуже, – Андрей безнадежно махнул рукой.

– Поня-а-атно, – протянул Шагадди. – Так это вы стреляли?

– Я.

Шагадди молча кивнул. Других объяснений по данному вопросу ему не требовалось.

– А Снаттер где?

– Пошел пописать, – мотнул головой в сторону Андрей.

– Мне бы тоже надо, – смущенно признался Шагадди. – Кто бы помог…

Тишину предвечернего леса разорвала короткая автоматная очередь.

Андрей вздрогнул всем телом, так, словно все до последней пули вошли ему в спину.

– Черт бы его побрал!!!

Схватив с колен Шагадди автомат, Андрей кинулся в лес, все еще надеясь, что произошло что-то другое, совсем не то, о чем он подумал, услышав выстрелы.

– Снаттер! – орал он на бегу во всю глотку. – Снаттер!.. Чтоб тебя!..

Обогнув выросшее на пути очередное дерево, Андрей остановился как вкопанный, едва не наступив на тело Снаттера.

Что это был именно он, можно было догадаться лишь по шевронам на карманах армейской куртки, пришитым мелкими, аккуратными, характерными только для Снаттера стежками. Все лицо было превращено в кровавое месиво. Короткой очередью из автомата, приставленного дулом к нижней челюсти, Снаттер снес себе полчерепа.

– Снаттер… – одними губами произнес Андрей.

Автомат, который он держал в руке, опустился дулом к земле.

Услышав за спиной тихие, крадущиеся шаги, Андрей стремительно обернулся.

В двух шагах от него стоял Юнни. Он ничего не сказал, только быстро облизнул сухим языком потрескавшиеся губы.

– Если ты хочешь сделать то же самое, – указав стволом автомата на труп Снаттера, жестко произнес Андрей, – то делай это прямо сейчас. Я должен точно знать, на кого я могу рассчитывать.

– У него не оставалось иного выбора, – медленно произнес Юнни. – Он знал, что обречен.

– Верно, – кивнул Андрей. – Но он ждал до последнего. Он убил себя не после того, как увидел, во что превратился Хатшак, а только тогда, когда монстр зашевелился у него внутри. Он сделал это, когда понял, что больше ничем не поможет нам, а его присутствие вскоре может стать прямой угрозой для всех оставшихся в живых.

– Сержант, – Юнни поднял взгляд, чтобы заглянуть Андрею прямо в глаза. – Вы думаете, у нас еще есть шанс на спасение?

– Если бы я был уверен в том, что у нас нет ни единого шанса, то поступил бы так же, как и Снаттер.

– Споры летающего шара убили Хатшака всего за сутки, – бросив быстрый взгляд на тело Снаттера, негромко произнес Юнни.

– Ну и что? – сделав вид, что не понял, о чем идет речь, спросил Андрей.

– Я ведь наглотался той дряни, что вылетела из тела Хатшака. – Юнни старался выглядеть и говорить спокойно, но голос его дрожал, а лицо сделалось бледным как полотно. – Значит, и у меня остались всего сутки.

– Слушай меня внимательно, – Андрей поднял к плечу руку с направленным вверх указательным пальцем. – Мы не знаем, что именно попало в твой организм. Быть может, этот газ не представляет для человека никакой опасности. Но даже если это те же самые споры, которые убили Хатшака и Снаттера, то у тебя в запасе еще как минимум сутки. А значит, есть еще и шансы на спасение. И не только у тебя одного. У Шагадди парализована нога. Одному мне его не дотащить. Так что…

Не закончив фразу, Андрей приподнял руки, чуть разведя их в стороны.

– Я все понял, – коротко кивнул Юнни. – И у меня нет оснований не верить вам, сержант. Я остаюсь с вами.

Глава 13

ЯВИВШИЙСЯ ИЗ НОЧИ

Андрей сидел, скорчившись между выступающими из земли корнями огромного дерева. Автомат он держал на коленях, слегка поглаживая кончиками пальцев теплую лакированную поверхность деревянного приклада. Взгляд его безотчетно следил за тщетно пытающимися разорвать ночную тьму чахлыми язычками небольшого костра, разведенного Юнни.

Сам Юнни сидел по другую сторону костра, неподвижный и сумрачный, как вырубленный из черного дерева истукан.

Слева от Андрея, привалившись к дереву плечом, беззаботно храпел Шагадди.

До наступления ночи положение трех людей, затерявшихся среди безумия Гиблого бора, не изменилось.

Шагадди по-прежнему не чувствовал ноги, ужаленной тысяченожкой. Впрочем, сей факт можно было расценить двояко. Плохо было то, что Шагадди все еще не мог самостоятельно передвигаться, хорошо – что он все еще был жив и чувствовал себя не хуже, чем с утра, а это означало, что яд тысяченожки был несмертелен.

Оккупировавшие поляну тысяченожки несколько приутихли, но, как и прежде, пытались атаковать приближающихся к ним людей. Андрею и Юнни удалось вытащить с поляны брошенный кем-то автомат с полной обоймой, два рюкзака и ранец с рацией.

Если оружие людей тысяченожки не тронули, то над поклажей потрудились основательно. Трудно было понять, каким образом, не имея мощных челюстей, они сумели прогрызть рюкзаки и перепортить большую часть находившихся в них вещей. Впрочем, возможно, над этим потрудились какие-то другие твари, обитающие в Гиблом бору и решившие воспользоваться результатами одержанной тысяченожками победы. Как бы там ни было, из провианта остались целыми только консервы. Остальное было либо растащено, либо превращено в труху. Но самым ужасным было то, что внутренности рации также были превращены в невообразимое месиво из отдельных целых деталей и мелко нашинкованных проводов. Теперь даже опытный специалист, имеющий под руками все необходимое для ремонта, наверняка предложил бы просто выбросить этот металлический лом.

Впрочем, Шагадди умел радоваться и малому. Плотно закусив тушенкой, разогретой на костре, он сказал что-то насчет того, что все равно, мол, тащиться ночью по лесу нет смысла, и со спокойной совестью завалился спать.

Андрей и Юнни заснуть не могли. Они сидели по разные стороны от костра и молча наблюдали за пламенем. Время от времени то один, то другой из них поднимался, чтобы подкинуть в костер дров, после чего снова садился на свое место.

Говорить было не о чем. Все и без того было ясно. Можно было сколько угодно убеждать себя в том, что шансов спастись нет только у мертвых, но в душе каждый отдавал себе отчет в том, что в сложившейся ситуации еще один прожитый день ровным счетом ничего не решает.

Андрей не хотел разговаривать даже с Дейлом. Теперь уже не имело абсолютно никакого значения то, как каждый из них относился к возможности погибнуть, оставшись вместе со всеми, или спастись, вызвав техников из Статуса. Второй вариант отпал сам собой. Об этом Дейл сообщил Андрею вскоре после того, как застрелился Снаттер. Если у Андрея еще и были какие-то основания не доверять своему напарнику, то для того, чтобы убедиться в том, что на этот раз Дейл говорит правду, ему было достаточно попытаться послать в Статус сигнал бедствия. Ответным сигналом, свидетельствующим о том, что его вызов принят, должно было стать легкое электрическое покалывание за левым ухом, в точке, где находился имплантированный ретранслятор телепатических сигналов. Ответа на посланный Андреем сигнал бедствия не было. Да и быть не могло, потому что имплантированного ретранслятора не было на месте. Должно быть, его вместе с клочком кожи вырвала одним из своих крючков тысяченожка, разодравшая Андрею всю шею. Теперь для того, чтобы восстановить связь со Статусом, Андрею нужно было связаться с одним из его агентов в Кедлмаре. А чтобы сделать это, нужно было сначала выбраться из Гиблого бора.

Круг замыкался, поскольку Андрей уже не верил в то, что сможет когда-либо выйти из этого проклятого леса, имея при себе насмерть перепуганного юнца и одноногого калеку.

Дейл даже и не пытался ободрить своего напарника, понимая, что в лучшем случае просто нарвется на грубость, а в худшем – имеет шанс навсегда испортить отношения со своим реципиентом. Однако когда Андрей поинтересовался, чем он там сейчас занимается, Дейл ответил, что компанует отчет о Гиблом боре. Впрочем, агенты Статуса могли получить отчет и спустя много лет, обнаружив то, что останется к тому времени от Андрея, и собрав имплантанты, которыми было нашпиговано его тело.

Андрей в очередной раз провел пальцами по глубокой ложбинке на прикладе, в которую при стрельбе ложился большой палец правой руки. Оружие в руках не являлось для него искушением. Вопреки тому, что он недавно сказал Юнни, Андрей никогда не считал самоубийство радикальным способом решения всех проблем. Он не мог даже представить себе ситуацию, при которой он по собственной воле, находясь в здравом уме и трезвой памяти, мог бы пустить себе пулю в лоб. Как бы там ни было, что бы ни рассказывали священники и проповедники, лучше уж помучиться на этом свете, чем рассчитывать на вечное блаженство на том. К тому же, как говорят все те же святоши, врата рая для самоубийц закрыты. А почему, собственно? Чем заслужил такое пренебрежение к своей душе тот же Снаттер?

Андрей сидел, скорчившись, как зародыш, и не имел ни малейшего желания двигаться. Перед глазами у него плясал огонь – один из первичных элементов мироздания, самый загадочный и потому наиболее привлекательный для человека. Андрей чувствовал, как постепенно погружается в состояние полудремы. Он видел языки огня, ощущал запах дыма, слышал, как негромко потрескивают ветки в костре, но при этом в его утомленном сознании объективная реальность расплывалась, превращаясь в причудливое переплетение фантастических деталей и образов.

Где он сейчас находился? В Гиблом бору? Ну так что с того? И здесь живут люди. Только странные какие-то… И откуда они здесь появились? Реликтовые гуманоиды вроде земных снежных людей?.. Вообще странное место этот Гиблый бор… «Странное» – это еще мягко сказано. Странно то, что специалисты из Статуса до сих пор обходили его своим вниманием. Прагматики… Что для них какие-то там зеленые человечки. Им подавай глобальные задачи по перестройке общества! Им бы с их старательностью… Неудивительно, если со временем выяснится, что и постперестроечную бодягу в России развела группа не в меру рьяных энтузиастов из Статуса, решивших, что так будет лучше для всей Вселенной. А то делать им больше нечего, как только сочинять сказки о Лох-Несском чудовище. Будет вам, Алексей Александрович!..

Невообразимо тяжелые веки медленно сползали на глаза, делая обзор похожим на вид из смотровой щели танка. Откуда вдруг появилась эта усталость?.. Каких еще событий ждать сегодняшней ночью?

Сделав усилие, Андрей приподнял руку и провел ладонью по влажному от пота лицу. Ночь была душной. Сейчас, чтобы прийти в себя, неплохо было бы вылить на затылок холодной воды. Но воду нужно было экономить. За все время своих странствий по Гиблому бору люди еще ни разу не встретили ни родника, ни ручейка. Хотя, судя по карте, лес должна пересекать довольно крутая река. Но даже если и удастся отыскать источник воды, то предугадать последствия ее употребления невозможно. Испить воды Гиблого бора Андрей решился бы только в самом крайнем случае, если бы альтернативой была смерть от жажды… «Не пей, Андрюша, водицу – монстриком станешь…» Андрей мрачно усмехнулся собственной глупой шутке. Интересно, о чем это говорит – об умении посмеяться над собой или о склонности к черному юмору?.. Можно узнать мнение Дейла… А впрочем, какая разница…

Андрей посмотрел на неподвижно сидящего по другую сторону костра Юнни. О чем он сейчас думает? О спорах чужой жизни, которые, как он считает, попали в его организм? Или вспоминает свою жизнь до армии? А была ли она у него вообще? Быть может, армия – это самое лучшее, что случилось с ним в жизни? Как и у Шагадди?..

– Юнни, – негромко позвал Андрей.

Никакого ответа. Должно быть, солдат задремал, сидя у костра. Ничего страшного. Сегодня ночью сержант не назначал часовых. Он был уверен, что сам просидит без сна всю ночь. Многое нужно было обдумать и попытаться объяснить хотя бы самому себе… Или Дейлу.

Отправляясь на Айвель-5, Андрей, как и любой другой агент Статуса, оставил в хранилище матрицы с подробнейшими записями всех параметров своего сознания и несколько живых клеток своего организма. Дейл говорил ему, что в случае гибели агента – такое, хотя и крайне редко, но все же случалось – его тело восстанавливали путем экспресс-клонирования, а в мозг закачивали информацию с матрицы. Таким образом воссоздавалась идеальная копия человека, каким он был перед отправкой на задание. Новому человеку было неизвестно, что он всего лишь копия, а оригинал погиб где-то на далекой планете, и порой, в интересах дела, его так и оставляли в неведении об истинных обстоятельствах его появления на свет. Просто говорили, что в связи с изменившейся ситуацией задание отменено.

Все это так. Но даже если в Статусе и будет воссоздан Андрей Макеев двухнедельной давности, то это будет совсем не тот человек, который сейчас сидит у костра в Гиблом бору и гадает, сколько еще дней или часов отведено ему судьбой. Андрей Макеев с Айвеля-5, а вместе с ним и Дейл Колтрейн погибнут безвозвратно… Навек, друзья, навек, друзья… Перспектива того, что второй, точно такой же Андрей Макеев проживет за него остаток жизни, отнюдь не вселяла оптимизма в того, кто звался сейчас сержантом Апстраком.

А кстати, если сделать двух Андреев – технически это возможно – и в обоих закачать одно и то же законсервированное сознание, то кто из них будет считаться настоящим? А если их будет больше, чем два? Что делать с лишними? Просто убрать?.. Интересно, как сами они отнеслись бы к такой перспективе?.. «Не бойтесь, ребята, одного из вас мы обязательно оставим!» Подобное заверение вряд ли сможет кого-либо утешить. Если в качестве оригинала можно выбрать любого – мы ведь все точные копии друг друга! – так почему же не меня, а его?!..

Да какого черта!.. Чего ради драть себе душу в клочки? Вон Дейл составляет себе отчет и ни о чем не беспокоится. Для него, должно быть, перепрыгнуть из тела в тело все равно что гвоздь в стенку забить. Черт его знает! Может быть, ничего в этом страшного и нет… Стоит только попробовать… Ну не будет на свете одного Макеева – появится вместо него другой. Будет вместо него на работу ходить, в метро от духоты чахнуть, шарахаться в сторону при появлении мента с деревянной рожей, словно это синнебит, явившийся по твою душу… По чью, собственно, душу?.. Да уж, с началом эпохи массового клонирования вопрос о душе становится как-то совсем уж неуместным. Бессмертный божественный дух, обживая искусственные тела, дублирующие одно другое, стремительно девальвируется и превращается в величину исчезающе малую, которую, рассуждая о природе человека, можно и вовсе не принимать в расчет.

Боже! Где же ты теперь! Ау! Вытяни раба своего Андрея из передряги, в которую он сам же и влез, влекомый тщеславием и гордыней!..

Бред один в голову лезет…

Андрей снова провел ладонью по лицу.

Сейчас нужно не на гимнаста уповать, а думать, напрягать воображение, шевелить мозгами, соображать, как выбираться из Гиблого бора. Что делать, если Юнни впадет в депрессию? Как одному тащить Шагадди? И, главное, куда идти? В каком направлении? Даже простой лес обманывает людей, водит их кругами до полного изнеможения. Что уж говорить о месте, в котором даже стрелка компаса теряет верное направление…

Шаги… Легкие, едва слышные… Такое впечатление, что тот, кто шел, сам хотел, чтобы о его приближении узнали заранее. В противном случае он мог бы подобраться к прикорнувшему у костра человеку совершенно бесшумно.

Андрей скосил глаза в сторону, откуда ему послышались шаги, но с места не двинулся. Нечего было и пытаться состязаться в проворстве с ночным обитателем Гиблого бора. Андрей только плавно перевел планку предохранителя на автомате в положение стрельбы очередью.

Высокая серая тень отделилась от черной стены мрака и приблизилась к огню.

Это был тот же человек, которого сегодня утром Андрей видел вместе с Шагадди. Или же кто-то из его сородичей.

Вблизи он казался еще более костлявым. Своим телосложением он напомнил Андрею выросшего до огромных размеров жука-палочника. На этот раз на странном лесном жителе были надеты старые, изрядно заношенные и кое-где заплатанные брюки и пиджак, слишком короткие и очень широкие для него. Все части тела незнакомца были чуть более длинными, чем у обычного человека, почти все суставы – согнуты, отчего казалось, что человек страдает жутким артритом. Лицо его было совсем не плоским, как показалось при первой встрече Андрею, но черты его были мелкими, очень слабо выраженными. Зато глаза хотя и были чуть больше нормального для человека размера, но все же выглядели абсолютно по-человечески. Хотя если учесть то, что незнакомец шел сквозь ночь без огня, его глаза, должно быть, обладали способностью видеть во тьме.

Он подошел к костру и замер. Руки его были опущены вниз и чуть разведены в стороны. Пальцы торчали в стороны, словно сухие бамбуковые палочки.

– Присаживайся, – едва слышным шепотом произнес Андрей.

– Спасибо, – так же тихо ответил ему незнакомец.

Слова по-кедлмарски он произнес четко и правильно. Но голос его звучал глухо и немного неуверенно, словно он давно уже не пользовался им.

Незнакомец опустился на землю. Он как будто не сел, а сложился пополам, подтянув колени длинных худых ног к округлому подбородку.

– Что скажешь, Дейл? – задал мысленный вопрос Андрей.

– Пока помолчу, – ответил напарник.

– Черт возьми, кто из нас знает Кедлмар как свои пять пальцев? – возмутился Андрей. – Кто это такой?

– Понятия не имею. Нет никакой информации о том, что в Кедлмаре обитает или обитала когда-то в прошлом иная раса людей…

– Меня зовут Мурнау, – тихо произнес лесной житель.

– Очень приятно, – Андрей слегка наклонил голову вперед и чуть в сторону. – Мое имя Джагг Апстрак. Для простоты можешь называть меня просто Джагг.

– Джагг, – медленно, словно пробуя слово на вкус, повторил следом за ним Мурнау.

– Да, Джагг, – кивнул Андрей. – Я командир этого отряда, – он указал взглядом сначала на уткнувшегося лбом в колени Юнни, а затем на сочно храпящего Шагадди. – Вот все, что от него осталось.

– Да-а, – как-то совершенно невыразительно и неопределенно произнес Мурнау.

– Мне нужно разбудить своих товарищей, – сказал Андрей.

Медленно и осторожно, стараясь не вспугнуть странного человека резким движением, он начал подниматься на ноги.

Мурнау выставил в его направлении руку с растопыренными пальцами.

Андрей замер в неловкой позе, полусогнувшись и выставив одну ногу вперед.

– Все в порядке, – как можно спокойнее произнес он. – Лучше будет, если их разбужу я. Если они, случайно проснувшись, увидят тебя…

– Они не проснутся, – уверенно произнес Мурнау.

– Что это значит?

– Они не проснутся до тех пор, пока мы не позволим им это сделать. Мы контролируем их сон.

– Мы?.. Выходит, ты здесь не один?

– Нет.

– Понятно, – Андрей опустился на прежнее место. – И сколько же вас всего?

– На данный момент нас двести пятнадцать человек, – с педантичной точностью ответил Мурнау.

– Двести пятнадцать?

Андрей недоверчиво посмотрел по сторонам. Хотя во тьме ничего и не было видно, трудно было поверить, что где-то поблизости затаились две пехотные роты.

– Мне кажется, Мурнау, ты имеешь явную склонность к преувеличениям, – с осуждающим видом покачал головой Андрей.

– Я сказал правду, – невозмутимо ответил ему собеседник.

– В таком случае я могу испытывать законное чувство гордости. Неужели мы внушаем вам столь сильный страх?

– Страх? – непонимающе переспросил Мурнау.

– Нас же всего трое, – развел руки в стороны Андрей. – Зачем тебе понадобилось приводить с собой две с лишним сотни своих сотоварищей?

– Ты думаешь, что все они находятся рядом со мной? – тонкие губы Мурнау изогнулись в улыбке.

Он подвигал ногами и снова сложил руки на коленях.

– А что я должен был подумать? – растерянно спросил Андрей.

– Нас всего двести пятнадцать человек, – ответил Мурнау. – Здесь я нахожусь один, но при этом и все остальные тоже участвуют в нашем разговоре.

– И контролируют сон Юнни и Шагадди?

– Именно так.

– Телепатия?

– Не совсем. – Мурнау чуть шевельнул кончиками своих длинных пальцев. Взглянув на них, Андрей подумал, что из него, наверное, получился бы скрипач-виртуоз. – При том, что каждый из нас сохраняет личностную индивидуальность, наши сознания на определенном уровне составляют единое целое.

– И до какой степени вы зависимы друг от друга?

– Словами все это довольно сложно объяснить, – недовольно поморщился Мурнау. – Мы вообще очень редко прибегаем для общения к устной речи…

– Ладно, не это сейчас важно. – Андрей собрал пальцы рук вместе, а затем резко выбросил их в стороны, словно отбрасывая от себя что-то ненужное. – В гораздо большей степени меня интересует цель твоего визита. Ведь ты, я так понимаю, пришел не за тем, чтобы скоротать со мной ночку, сидя у костра и болтая о пустяках?

– Не я один говорю с тобой. Через меня с тобой разговаривает весь мой народ.

– Отлично. Почему бы в таком случае не разбудить и моих друзей?

– Сначала мы будем говорить только с тобой.

– И чем же я обязан такому вниманию к моей скромной персоне?

– Ты похож на нас.

– Ты так считаешь? – озадаченно приподнял бровь Андрей.

– Я говорю не о внешнем сходстве, – уточнил Мурнау. – А о твоем сознании.

– Ага, – Андрей склонил голову к плечу и сделал паузу, предлагая Мурнау продолжать.

– В твоем сознании живут два разных человека. Это в высшей степени необычно для жителей Кедлмара. Если быть еще точнее, то мы можем сказать, что никогда еще не слышали ни о чем подобном. Кроме того, твоя память содержит воспоминания о таких местах, существах и событиях, которых не существует в Кедлмаре. Из чего мы сделали вывод, что ты не коренной житель Кедлмара, а человек, прибывший сюда из другого мира.

– Интересное наблюдение, – уклонился от прямого ответа на незаданный, но подразумевающийся вопрос Андрей. – Ну а сами-то вы кто такие? Извини меня, Мурнау, но я тоже не могу признать в тебе коренного жителя Кедлмара.

– И тем не менее мы кедлмарцы. Наш внешний облик претерпел некоторые изменения, но это необходимо для того, чтобы выжить в Гиблом бору.

– Что произошло в Гиблом бору?

– Долгая история.

Андрей почему-то сразу поверил, что так оно и есть, – Мурнау вовсе не пытается уйти от ответа, а хочет обсудить вначале более важные вопросы.

– Я слушаю тебя, Мурнау, – сказал он.

– Прежде нам было проще общаться с тобой, – признался лесной житель. – Мы легко понимали тебя без слов.

– Да уж, теперь с этим возникла проблема, – Андрей провел ладонью по забинтованной шее. – Мои телепатические способности сильно пострадали после ранений, полученных от тысяченожек.

– Сапкары, – кивнул Мурнау. – Мы называем их так.

– Одна из этих тварей укусила моего товарища, – Андрей взглядом указал на спящего Шагадди. – Вам известно, насколько опасен их яд?

– Яд сапкары вызывает временный мышечный паралич. Без надлежащего лечения он проходит сам по себе через три-четыре дня. Гораздо опаснее выделения из ротовой полости сапкары. Это сильнодействующая смесь пищеварительных ферментов, вызывающая почти мгновенный лизис тканей.

– Если вы наблюдали за нами, то почему не предупредили об опасности?

– Никакой опасности не было. Сапкары живут глубоко под землей. Они выходят на поверхность только раз в году, в период размножения. Сегодняшнее их нападение было спровоцировано одним из ваших людей. Мы ничем не могли вам помочь. Когда сапкары в бешенстве, их ничто не остановит.

– Мы это уже поняли, – горько усмехнувшись, согласился с Мурнау Андрей. – И что теперь? Вам известно, как выбраться из леса?

На этот раз Мурнау ответил не сразу. Секунд десять он отрешенно смотрел на угли догорающего костра.

Андрей отложил в сторону автомат, приподнялся с земли и подкинул в костер пару поленьев.

– Да, – взгляд больших глаз Мурнау снова был устремлен на собеседника. – Мы знаем лес. И нам известено, как выйти из него. Но пока говорить об этом преждевременно.

– Насколько я понимаю, вы сами никогда не покидаете леса? – решил уточнить Андрей.

Мурнау молча наклонил голову, коснувшись подбородком плоской груди.

– И не хотите, чтобы кто-либо за его пределами узнал о вашем существовании?

Мурнау повторил движение головой.

– В таком случае в ваших же интересах помочь нам как можно скорее выбраться из леса. Если до завтрашнего вечера мы не вернемся в часть, то утром следующего дня начнется крупномасштабное прочесывание Гиблого бора.

Мурнау нервно передернул плечами.

– Масштабное? – переспросил он, словно толкование этого слова вызывало у него затруднение.

– Около тысячи человек, – уточнил Андрей.

Мурнау молча пошевелил своими тонкими губами.

– Если ты думаешь, что я пытаюсь тебя обмануть… – начал Андрей.

– Нам известно, что ты сказал правду, – перебил его Мурнау.

Произнеся эту фразу, он снова умолк.

– Несколько дней назад в лес вошли четверо военных, – решил продолжить тему Андрей. – Мне нужно узнать, что с ними стало. Намечающееся прочесывание Гиблого бора связано именно с их поисками.

– Все они присоединились к нашему сообществу, – ответил Мурнау.

– Отлично, – Андрей не стал уточнять, что именно имел в виду Мурнау. – Я лично не имею ничего против. Если это их собственный выбор – пусть остаются… Мне нужно получить только их личные воинские браслеты и вернуться с ними в часть.

Мурнау поднял руки и приложил кончики пальцев к вискам, словно у него вдруг нестерпимо разболелась голова.

– Сейчас мы не можем принимать никаких решений, – сказал он через минуту. – Нам нужно еще говорить с тобой и много думать. Нам будет удобнее, если мы пройдем в Город.

– Город? – удивленно вскинул брови Андрей.

– Так мы называем то место, где живем, – объяснил Мурнау. – На самом деле это, конечно же, никакой не город, а просто небольшой поселок.

– Далеко до него?

– За полчаса доберемся.

– Неужели мы оказались так близко от вашего поселения и не заметили никаких следов? – изумился Андрей.

– Вы разве еще не поняли, что это очень странный лес? – с улыбкой спросил его Мурнау.

– Ну да, – кивнул Андрей. – Есть в нем некая чертовщинка.

– Здесь нет постоянных расстояний. Дорогу приходится выбирать каждый раз по-разному. Все зависит от того, где ты находишься и куда хочешь попасть.

– Ага, – глубокомысленно изрек Андрей, хотя толком ничего не понял. – А как быть с моими товарищами? Мы же не можем оставить их здесь одних.

– Не волнуйся. Их тоже доставят в Город.

– Может быть, их все же лучше разбудить? – не очень уверенно предложил Андрей.

– Какой в этом смысл? – возразил Мурнау. – Один из них все равно не может идти самостоятельно. Не беспокойся. Их доставят в Город быстрее, чем мы с тобой туда доберемся.

Дальнейший спор на эту тему не имел смысла хотя бы уже потому, что если бы обитатели Гиблого бора хотели попросту избавиться от незваных гостей, то для этого им вовсе не нужно было строить хитроумных планов.

– Отлично, – кивнул Андрей. – Когда отправляемся?

– Прямо сейчас, – улыбнулся Мурнау.

Глава 14

ЗАПРЕДЕЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Андрей рассчитывал, что по дороге сможет еще кое о чем порасспросить Мурнау, – пока вопросов у него было больше, чем ответов. Однако ничего из этой его затеи не вышло.

Его провожатый, похоже, и в самом деле обладал ночным зрением. Он уверенно выбирал дорогу во мраке ночи и двигался с такой скоростью, что Андрею приходилось прилагать максимум усилий, чтобы не отстать от него. Мурнау, конечно же, не бросил бы его одного в лесу, но чувство гордости не позволяло Андрею попросить своего провожатого двигаться чуть медленнее. Тут уж было не до разговоров. Андрей даже с Дейлом успел всего лишь парой слов перекинуться.

Дейл по-прежнему не мог сказать, представителем какой расы является их странный ночной гость. Однако он надеялся на то, что все прояснится после встречи с соплеменниками Мурнау. Дейл вспомнил давнюю историю об атомном взрыве в Гиблом бору и в связи с этим предположил, что они встретились с сообществом мутантов, которым каким-то образом удалось выжить и создать собственное карликовое государство.

То, что жители Гиблого бора скрывались от остальных людей, тоже было вполне объяснимо. После того как власть Пирамиды сделалась абсолютной, по всей территории Кедлмара стали регулярно проводиться чистки среди населения, целью которых являлось выявление калек, умственно отсталых и людей с любыми другими отклонениями от общепринятой нормы. Официальная пропаганда сообщала, что этих, как их называли, «неполноценных» людей перемещали в созданные специально для них клиники и санатории. Но где именно располагались эти государственные здравницы, никто не знал. А выявленные при очередной чистке «неполноценные» исчезали без следа.

Андрей рассчитывал, что вблизи поселка мутантов, который сами они гордо называли Городом, их встретит хотя бы слабый свет. Казалось невозможным представить жизнь людей без огня. Пусть даже люди эти добровольно оставили цивилизацию и ушли в леса. Но ведь должны же были они освещать ночью свои жилища, разжигать костры, чтобы приготовить пищу и отпугнуть диких обитателей леса…

– Осторожно, ступени, – предупредил Мурнау.

– Что? – Андрей от изумления замер на месте и оглянулся по сторонам.

Темнота была хоть глаз коли. Так темно бывает только под сводами густого леса, когда даже звезд на небе не видно.

– Мы что, уже пришли? – удивленно спросил он.

– Да, – спокойно ответил Мурнау.

– А где же люди?

– Сейчас ночь. Большинство людей спят.

– Но ты же говорил, что все они наблюдают за нами!

– Этот процесс происходит и во сне.

– Ну надо же, – едва ли не с досадой произнес Андрей. – А я-то думал, что нас ожидает торжественная встреча.

– Тебе нет никакой необходимости встречаться с каждым жителем Города. Я – это все они.

– Да это я уже понял. – Андрей снял каску и ладонью пригладил волосы на затылке. – Только странно все это как-то…

– Давай войдем в помещение, – предложил Мурнау. – Там мы включим свет, и ты почувствуешь себя более уверенно. Мы прекрасно обходимся без света, а потому проводка подведена не ко всем зданиям.

– Проводка?! – вне себя от изумления воскликнул Андрей. – У вас здесь что, электрическое освещение?!

– Конечно, – спокойно ответил Мурнау. – Электричество является наиболее дешевым из доступных нам источников энергии.

Вслед за Мурнау Андрей поднялся по лестнице. По звуку, который издавали подошвы его ботинок, припечатываясь к ступеням, Андрей решил, что они сделаны из камня. Отсчитав десять ступеней, он коснулся рукой чего-то гладкого и холодного. Не сразу он понял, что это была стеклянная дверь.

Такое и представить себе невозможно! Дом со стеклянной дверью в глубине Гиблого бора! Интересно было бы взглянуть, как выглядит вся постройка… Впрочем, после разговора об электричестве трудно было еще чему-то удивляться.

– Ну, как тебе это? – мысленно спросил Андрей у Дейла.

– А как тебе? – вопросом на вопрос ответил тот.

– На поселок дикарей это непохоже, – усмехнулся про себя Андрей.

– Я говорил не о дикарях, а о мутантах, – напомнил Дейл.

– Которые, скрываясь от властей, построили в лесу город из стекла и провели в него электричество, – с иронией продолжил Андрей. – Не удивлюсь, если окажется, что в помещении, куда нас ведут, на столике будет стоять телефон, по которому можно позвонить в часть.

– Сюда…

Андрей следовал за голосом Мурнау, придерживаясь рукой за стену. По тому, что пальцы его то и дело цеплялись за дверные ручки, Андрей сделал вывод, что они идут по длинному коридору.

Мурнау открыл очередную дверь, и Андрей в темноте едва не налетел на нее лбом. Его спас свет, за секунду до столкновения вспыхнувший за открытой дверью.

– Заходи, – предложил стоявший на пороге комнаты Мурнау.

Телефона в комнате не было, но зато в углу, на невысокой подставке, стоял компьютер. Аппарат был старой модели, и, судя по внешнему виду, эксплуатировали его нещадно. Но то, в каком порядке он содержался, говорило, что компьютер все еще находится в рабочем состоянии.

Вся мебель была под стать компьютеру – такой же старой. Круглый журнальный столик стоял у левой стены. К правой был приставлен конторский стол, в котором не хватало двух нижних выдвижных ящиков. Прямо напротив входа стоял продавленный диван, какие обычно выставляют в коридорах общественных заведений для отдыха посетителей. Стены комнаты до половины были покрыты квадратной серой плиткой. Выше плитки они были выкрашены белой эмалью. Под потолком горели три короткие трубки люминесцентных ламп. Плафона, который должен был их закрывать, на месте не было. Окна в комнате отсутствовали, но была еще одна дверь, плотно прикрытая и без ручки.

Закончив осмотр помещения, Андрей повернулся к Мурнау.

– Ну и где же мы находимся? – спросил он.

– Когда-то в этом здании располагался секретный исследовательский центр, основанный и курируемый самим Нени Линном, – ответил Мурнау.

Андрей тут же мысленно обратился за помощью к Дейлу, но напарнику ничего не было известно ни о каком институте в Гиблом бору.

Мурнау по-своему истолковал короткую заминку, возникшую вдруг в самом начале разговора.

– Ты, наверное, хочешь спать? – спросил он у Андрея.

– Спать?..

Вот чего-чего, а спать Андрею сейчас совершенно не хотелось. И это несмотря на долгий дневной переход, сражение с тысяченожками и полуночное бдение у костра.

– Трое суток без сна для нас с тобой сущий пустяк, напарник, – тут же заверил его Дейл. – Я задействовал имплантированную систему нейростимулирования.

– Надо же, чем только меня не нашпиговали, – заметил на это Андрей. – Должно быть, в разрезе я был бы похож на салями.

– Я бы на твоем месте не жаловался.

– Ну конечно! Тебе-то что переживать! Твое тело лежит сейчас в ванне со стерильным раствором!

– Ни одна из имплантированных систем не причинит ни малейшего вреда твоему организму, – заверил его Дейл. – Все они уже неоднократно опробованы и стандартизированы.

– Это мы уже проходили, – усмехнулся про себя Андрей. – Любая вещь считается совершенно безвредной до тех пор, пока не установят, что она представляет смертельную угрозу даже для того, кто просто на нее случайно посмотрит.

– Ты оцениваешь вещи с точки зрения своего времени.

– Не только времени. Нужно принимать в расчет еще и особенности страны, в которой я жил.

– Ты можешь любить свою страну…

– Кто тебе сказал, что я ее люблю?

– Послушай, Андрей, тебе не кажется, что наш друг Мурнау ждет от тебя ответа на заданный вопрос?

– А что он спросил?

– Он спросил, не хочешь ли ты прилечь отдохнуть.

– Благодарю вас, – вслух обратился к Мурнау Андрей. – Я не устал и не хочу спать.

– Хорошо, – сказал Мурнау и приглашающим жестом указал гостю на стул.

– Где мои товарищи? – не двинувшись с места, спросил Андрей.

– В соседней комнате, – Мурнау указал на дверь без ручки. – Они спят. Мы думаем, что до тех пор, пока мы не решим все вопросы с тобой, их не стоит будить.

– Я думаю, что у них равные со мной права и они должны с самого начала знать о том, что происходит.

– Нет, – покачал головой Мурнау. – Ты не такой, как они. Их судьба уже предрешена, а как поступить с тобой, мы пока еще не знаем.

– Что ты имеешь в виду? – почувствовав недоброе, прищурился Андрей. – Что вы приготовили для Шагадди и Юнни?

– Мы предоставим твоим товарищам выбор: либо они останутся здесь и вольются в наше сообщество, либо забудут обо всем, после чего смогут уйти. Лично я всегда советую нашим гостям выбрать первое предложение. Человек, потерявший память, это уже не человек.

– Я хочу взглянуть на них, – решительно заявил Андрей.

Мурнау сделал приглашающий жест в сторону двери.

Андрей подошел к ней и осторожно надавил ладонью. Дверь медленно, без скрипа приоткрылась.

В комнате было темно. Полоска света, падавшая в комнату из-за приоткрытой двери, пересекала узкую кровать, застеленную серым одеялом, на которой, по-детски положив руки под щеку, мирно спал Юнни. Из темноты раздавался богатырский храп Шагадди. Открыв дверь пошире, Андрей смог увидеть и его, привольно раскинувшего руки и ноги в стороны на соседней кровати.

Убедившись, что Шагадди и Юнни в порядке, Андрей вернулся в комнату, где его ждал Мурнау, и прикрыл за собой дверь.

Мурнау сидел на стуле, широко расставив колени и положив на них согнутые в локтях руки. Спина его была сильно ссутулена, а шея выгнута так, что хотя голова Мурнау опустилась ниже плеч, лицо его при этом было обращено вперед. Должно быть, это было наиболее удобное для него положение, но со стороны он производил впечатление неимоверно утомленного непосильной работой труженика, присевшего на минуту отдохнуть.

Андрей взял свободный стул и, проверив, надежно ли он держится на ножках, сел на него верхом напротив Мурнау. Автомат он положил на кровать так, чтобы в случае необходимости можно было дотянуться до него рукой.

– Ну?.. – глубокомысленно спросил он, глядя в огромные, кажущиеся бездонными глаза собеседника. Не дождавшись ответа, Андрей уточнил свой вопрос: – С чего начнем?

– Нам хотелось бы знать, кто ты такой, – медленно произнес Мурнау.

– Я мог бы задать тебе тот же самый вопрос, – усмехнувшись, ответил Андрей.

– Мы – жители Кедлмара, вынужденные жить в лесу, потому что за пределами данной территории власти страны не могут гарантировать нам спокойного существования.

– Я сильно удивился бы, если бы мне показали хотя бы одного кедлмарца, который сейчас чувствует себя спокойно. Вам вообще-то известно, что происходит в стране?

– Да, – наклонил голову Мурнау. – У нас есть телемониторы и… И другие источники информации.

– А вот наша рация напрочь отказалась работать, как только мы вошли в лес, – заметил Андрей.

– В свое время нам пришлось заново отлаживать всю аппаратуру. Территория, на которой мы находимся, видоизменяет все, что на нее попадает, будь то техническое устройство или живой организм.

– Выходит, вы можете прямо отсюда организовать мне переговоры с командованием?

– В принципе можем. Но пока говорить об этом преждевременно.

– Отлично, – кивнул Андрей. – В таком случае, может быть, для начала расскажешь мне, кто вы такие, по какой причине живете в лесу и почему о вас никто не знает? И вообще, что собой представляет Гиблый бор? Насколько я могу догадываться, институт, который ты упомянул пару минут назад, занимался изучением аномальных явлений, происходящих на территории Гиблого бора?

– Нет, – качнул головой из стороны в сторону Мурнау. – Все наоборот. Зона, образовавшаяся на территории Гиблого бора, в каком-то смысле явилась следствием работы нашего института.

– Видно, серьезные проблемы вы здесь решали, – приподнял левую бровь Андрей.

– Более чем серьезные, – кивком подтвердил его слова Мурнау. – Опасные. Хотя мало кто воспринимал нашу работу всерьез. Зато Нени Линн верил в нее свято… По крайней мере до какого-то времени… Он даже сам регулярно появлялся здесь, чтобы выслушать отчет о наших новых достижениях и разработках.

– Ты видел Нени Линна?! – не смог удержаться от удивленного возгласа Андрей. Хотя на самом деле большая часть этого эмоционального заряда принадлежала не ему самому, а Дейлу.

– Видел, – едва заметно улыбнувшись, кивнул Мурнау. – Так же близко, как сейчас вижу тебя.

– Ну и?..

– Ничего особенного, – пренебрежительно дернул плечом Мурнау. – В нем было больше гонора и самомнения, нежели присущих по-настоящему сильным лидерам духовной силы и уверенности в себе. Честно признаться, после того как я увидел Нени Линна впервые, я сам себе задал вопрос, как такой человек мог захватить абсолютную власть в огромной стране, где древние традиции создавали, казалось бы, нерушимую базу для мирного решения любых гражданских конфликтов. Он же не предложил кедлмарцам ничего нового, кроме демагогии, возведенной в закон, и деспотии, ставшей основой его власти.

– Беда Кедлмара заключалась в том, что на протяжении всей его истории основная масса народа была отстранена от реальной власти и от принятия каких-либо важных решений, – сказал, повторяя слова Дейла, Андрей. – Именно на этом и сыграл Нени Линн. Он ведь обещал подлинно народную власть.

– А создал Пирамиду, – подытожил Мурнау. – То, что ты сейчас сказал, не могло бы прийти в голову ни одному из ныне живущих в Кедлмаре. Хотя бы потому, что никто из кедлмарцев, вскормленных официальной пропагандой Пирамиды, не знает подлинной истории своей страны.

– Я – исключение, – заговорщически подмигнул собеседнику Андрей.

– Именно поэтому ты нам и интересен, – вполне серьезно ответил ему Мурнау.

– Так чем вы занимались в своем институте, руководимом лично Нени Линном?

– Тем, чем не занимался больше ни один институт в мире. Тем, во что не верит большинство здравомыслящих людей. Тем, что отвергается официальной наукой. – Мурнау на мгновение запнулся и быстро добавил: – Я имею в виду ту науку, которая существовала в Кедлмаре до Пирамиды.

– Понятно, – кивнул Андрей.

– Как ни странно, Нени Линн был человеком, верящим в сверхъестественное, в потусторонний мир, в возможность предсказать будущее и как-то повлиять на него из настоящего. Именно этим и занимался исследовательский центр в Гиблом бору. Нени Линн не жалел денег на наши исследования. На то время мы имели все самое современное оборудование. Мы исследовали древние сакральные тексты, выискивая среди нагромождения фраз рациональные зерна, мы изучали магию, пытаясь перевести ее эмпирические формулы на язык точной науки, мимо нашего внимания не прошло ни одно паранормальное явление, имевшее место на территории Кедлмара, в институте работали экстрасенсы, предсказатели и провидцы. Конечно, многие темы, над которыми работали в институте, были заранее обречены на провал. Но кое в чем мы достигли немалых успехов. Главным образом это касается исследования запредельной реальности, существование которой было предсказано, а затем блестяще подтверждено экспериментально профессором Имро Кармером.

– Запредельная реальность! – услышал Андрей мысленный крик Дейла. – Черт бы побрал эту планету!

– Что это ты так возбудился? – также мысленно обратился к напарнику Андрей. – Я лично в первый раз слышу о какой-то там запредельной реальности, и словосочетание это мне ровным счетом ничего не говорит.

– Я тоже никогда специально не интересовался этим вопросом, – ответил Дейл. – Мне известно только то, что Галактическим сообществом наложен строжайший запрет на исследование запредельной реальности.

– Очень мудрое решение, – произнес вслух Мурнау.

– Он слышит все наши разговоры! – снова закричал Дейл.

– Отнюдь не все, – покачал головой Мурнау. – Только те, которые сопровождаются эмоциональным всплеском.

– Ты обладаешь телепатическими способностями? – спросил у Мурнау Андрей.

– Я лично нет, – ответил тот. – Но среди нас есть несколько телепатов. Я же предупреждал тебя, что, разговаривая со мной, ты общаешься одновременно со всем нашим сообществом.

– Запредельная реальность! – напомнил Андрею Дейл. – Узнай, что им удалось нарыть в этом направлении!

– Это я тоже слышал, – с серьезным видом кивнул Мурнау. – Профессору Кармеру удалось открыть проход в запредельную реальность.

– О Боже! – в отчаянии воскликнул Дейл.

– Уверяю тебя, он действовал крайне осторожно, – сказал Мурнау, снова уловив мысли Дейла. – Для изучения запредельной реальности в проход был введен зонд толщиной всего в два миллиметра.

– Как вам вообще это удалось? – озвучил вопрос Дейла Андрей.

– Все необходимые данные были найдены в текстах священной книги «Эйно Лан». Как ты, должно быть, знаешь, после наступления эпохи Пирамиды книга «Эйно Лан», равно как и многие другие памятники древнекедлмарской литературы, была объявлена идеологически вредной. Все ее экземпляры, имевшиеся как в государственных, так и в частных библиотеках, были изъяты и уничтожены. Но для нашего института было сохранено несколько экземпляров. Вопреки тому, что твердила официальная пропаганда, Нени Линн верил, что книга «Эйно Лан» была написана неизвестным провидцем, имевшим контакт с представителями некоего потустороннего разума. Признаться, после того, что удалось совершить профессору Кармеру, опираясь на тексты «Эйно Лан», в это можно поверить.

– Священная книга «Эйно Лан», – с благоговением произнес Дейл. – Я слышал о ней, но не смог отыскать ни одного экземпляра.

– Статус интересуется книгой «Эйно Лан»? – с лукавой улыбкой поинтересовался Мурнау.

– Статус интересуется любыми несанкционированными попытками проникновения в запредельную реальность! – выкрикнул Андрей слова Дейла. – Вы и представить себе не можете, чем это может закончиться!

– Ну почему же… – попытался возразить Мурнау.

– Я не о том, что происходит сейчас вокруг! – Андрей взмахнул рукой, описав ею полукруг. – Для ликвидации зоны вторжения запредельной реальности в ныне существующую Вселенную – а именно это, как я понимаю, как раз и происходит на территории Гиблого бора – Галактическое содружество может пойти на самые жесткие меры!

Дейл сделал паузу.

Мурнау молча ждал продолжения.

Внезапный эмоциональный всплеск миновал свой пик, и Андрей уже спокойно закончил:

– Вплоть до уничтожения всей планеты.

– Ты способен как-то повлиять на ситуацию? – задал вопрос Мурнау.

– Подобные вопросы находятся вне моей компетенции, – дернул плечом Андрей. – Черт возьми, я вообще пока еще не понимаю, что здесь, собственно, происходит?! – Взяв наконец инициативу в свои руки, Андрей адресовал свой вопрос в первую очередь Дейлу: – О чем идет речь? Что собой представляет эта ваша запредельная реальность?

– Я не могу ответить на этот вопрос, – покачал головой Мурнау. – Мы знакомы только с внешними ее проявлениями, но нам до сих пор непонятна ее природа.

– Однозначно на этот вопрос не ответит никто, – сказал Дейл. – Существует с десяток различных гипотез, как дополняющих друг друга, так и полностью взаимоисключающих, но все одинаково недоказуемые. В основном все они сводятся к тому, что запредельная реальность представляет собой нечто вроде реликтового фона, оставшегося от той Вселенной, что существовала до нашей. Каким-то образом этот фрагмент уже несуществующей реальности смог пережить гибель своего мира и Большой взрыв, выбросивший на свет нашу Вселенную. В структуру реально существующего мира запредельная реальность вписаться не смогла. Она подобна вирусу, который постоянно находится рядом с человеком, но до поры до времени никак себя не проявляет. Но стоит только организму человека попасть в неблагоприятные условия, как вирус тут же берется за дело и заставляет чужой для него организм плодить миллиарды себе подобных особей. Если его не удается вовремя остановить, то организм обречен на смерть. Ты помнишь, Алексей Александрович говорил тебе о том, что неблагоприятный общественно-исторический процесс на одной отдельно взятой планете может привести к массированному выбросу энтропии и скоплению ее на ограниченном пространстве? Это и есть первый предвестник болезни. Вслед за выбросом энтропии, если его не удается остановить, неминуемо следует вторжение запредельной реальности. Нам было известно, что общество Кедлмара давно и серьезно больно. Но никто в Статусе даже не подозревал, что процесс мог зайти настолько далеко!

– Возможно, все не так уж плохо, – напомнил о себе Мурнау.

– Что ты хочешь этим сказать? – устало глянул на него Андрей.

– Дело в том, что вторжение запредельной реальности произошло не само по себе.

– Что?!

– Я бы назвал то, что произошло, несчастным случаем.

– Что именно?! – Почувствовав резкий и мощный эмоциональный импульс со стороны личности Дейла, Андрей едва удержался, чтобы не сорваться с места, не схватить собеседника за грудки и хорошенько не встряхнуть его, чтобы заставить говорить быстрее и понятнее. – О чем, черт возьми, идет речь?!

– Об атомном взрыве.

– Так, значит, был еще и взрыв?

– Под покровительством Нени Линна институт работал без малого восемь лет. Особое внимание Нени Линн требовал уделить поискам средств продления жизни и способам оказания воздействия на будущее.

– Должно быть, это отличительная черта любого диктатора – подчинив себе всех и вся, он считает, что имеет право диктовать свои правила и самому времени.

– Поскольку все работы в указанных направлениях не принесли никаких зримых результатов, Нени Линн начал склоняться к мнению, что институт не оправдывает возложенных на него надежд. Более того, у него, судя по всему, появились подозрения, что институт стал гнездом зреющего антиправительственного заговора. Основанием для этого послужили скорее всего предсказания, сделанные отделом прогнозирования. Как и любое другое предсказание, это тоже было весьма неясным и облаченным в расплывчатую формулировку, но при желании смысл его можно было свести к тому, что Пирамида будет разрушена в результате удара, нанесенного по ней с воздуха… Естественно, Нени Линну подобное пророчество совершенно не понравилось. Он сделал вид, что не обратил на него никакого внимания, но вскоре на территории Кедлмара были запрещены любые полеты вертолетов, а затем и вовсе была уничтожена вся авиационная промышленность… Впрочем, не знаю, возможно, у Нени Линна были и какие-то другие резоны. Но как бы там ни было, он приказал уничтожить институт вместе со всеми работающими в нем людьми. Нени Линн хотел полностью исключить возможность того, что разработками центра мог бы воспользоваться кто-то из его врагов… В условиях дефицита времени у нас оставалась единственная возможность избежать гибели…

– Вы перебросили ядерный заряд в запредельную реальность, – догадался Дейл.

– Да. Мы сделали это. – Худыми руками Мурнау обхватил себя за плечи, словно ему вдруг сделалось зябко. – Что произошло потом, страшно себе представить. Запредельная реальность хлынула из открывшегося прохода, словно фонтан воды, бьющий сквозь пробоину в днище судна… Я находился неподалеку от профессора Кармера, контролировавшего процесс перехода… Когда волна запредельной реальности ворвалась в комнату, пульт, возле которого стоял профессор, взорвался, а самого его буквально вывернуло наизнанку… Простите, – Мурнау наклонил голову и быстро провел ладонью по лицу. – Дело в том, что я сейчас воспринимаю воспоминания всех тех, кто это пережил…

По телу Мурнау прошла крупная дрожь. Пальцы рук, сжимавшие костлявые плечи, распрямились, а затем снова, подобно когтям, впились в ветхую материю старого пиджака.

– Отвлекись, Мурнау, – посоветовал Андрей. – Давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Что еще ты хотел бы узнать? – резко вскинув голову, спросил Мурнау.

– Ты работал в центре еще при Нени Линне?

– Да.

– Сколько же тебе сейчас лет?

– Сейчас возраст для нас уже не имеет значения, – горько, как показалось Андрею, улыбнулся Мурнау. – Я лично давно уже не считаю свои годы… Только циклы перерождения…

Мурнау снова начало ломать. Тело его изогнулось в пояснице назад. Он приподнял колени вверх, оторвав стопы от пола. Казалось, он собирался задушить себя в собственных объятиях. Запрокинув голову назад, Мурнау закрыл глаза. Сквозь сжатые зубы изо рта его вырвался сдавленный стон.

– Мурнау, что происходит? – Андрей в тревоге вскочил на ноги.

– Не волнуйся, все в порядке.

Андрей стремительно обернулся на голос. Одновременно рука его схватила лежавший на кровати автомат.

– Все в порядке, – успокаивающе приподнял руки стоявший в дверях человек.

Он был чуть ниже Мурнау ростом, но такой же худой и костлявый, с вытянутой головой, лишенной какой-либо растительности, огромными глазами и серо-зеленым оттенком кожи. На его голое тело был накинут только синий хозяйственный халат, очень старый, изрядно вылинявший, но при этом безупречно отглаженный. Из нагрудного кармашка торчал изжеванный огрызок карандаша.

– Все в порядке, – еще раз повторил он. – У Мурнау эмоциональный шок. Такое случается, когда на одного человека обрушивается вал негативных воспоминаний всего сообщества. Я продолжу беседу с тобой.

Человек сделал шаг в сторону.

В комнату вошли еще двое представителей лесного народа. Даже не взглянув на Андрея, они подхватили Мурнау под руки и удалились, волоча его за собой.

Человек в халате прикрыл за ними дверь.

– Меня зовут Дашер, – сказал он, старательно изобразив на лице приветливую улыбку. – Но, если хочешь, можешь по-прежнему называть меня Мурнау.

– Ага, – глубокомысленно произнес Андрей и опустился на стул, положив автомат на колени.

Дашер сел на стул, на котором до него сидел Мурнау.

– Все дело в том, – непринужденно начал говорить он, словно и в самом деле продолжая речь, оборванную его предшественником, – что для того, чтобы выжить, нам пришлось измениться.

– Вас изменила запредельная реальность, – возразил Дейл.

– Можно и так сказать, – не стал спорить Дашер. – Суть от этого не меняется. При изменении окружающей среды неизбежно происходит и изменение обитающих в ней организмов. Те, кто не может приспособиться к новым условиям, вымирают, и освободившееся жизненное пространство заменяют другие жизнеспособные существа.

– Популярная лекция по теории эволюции, – с кривой усмешкой прокомментировал Андрей.

Собеседник, похоже, не заметил в его словах иронии.

– А что конкретно тебя интересует? – спросил он, чуть приподняв кожную складку на месте, где у него на лице должна была бы находиться левая бровь.

– Факты, – опередив Андрея, ответил Дейл. – Что происходит с людьми, подвергшимися воздействию запредельной реальности?

– Они изменяются.

– Каким образом?

– Вспомни своего товарища, которого ты убил.

– Хатшак?

– Ты видел процесс перерождения. Но вместо того, чтобы позволить новой жизни появиться на свет, ты уничтожил ее.

– Он стал бы таким же, как и вы?

– Он стал бы одним из нас.

– Вопрос только в том, хотел ли он этого?

– А разве у него был выбор? – Подавшись вперед, Дашер заглянул собеседнику в глаза. – Человек не способен жить в зоне запредельной реальности. Поэтому любого, кто попадает в Гиблый бор, ожидает либо смерть, либо перерождение.

– Напавшие на нас летающие шары, как я теперь понимаю, принимают в перерождении самое непосредственное участие?

– Это абраксы. Они являются важнейшими элементами запредельной реальности. Внедряясь в организм, абраксы дают первоначальный толчок процессу перерождения, а затем контролируют его до полного завершения.

– Эти абраксы, что они из себя представляют? Они живые существа?

– Не имею представления, – пожал плечами Дашер. – Но думаю, что это не имеет никакого значения, поскольку речь идет о запредельной реальности. Привычные понятия теряют здесь какой бы то ни было смысл.

– Абраксы убили одного из нас.

– Нет, – качнул головой Дашер. – Они просто подготовили его к перерождению. Когда абракс полностью внедряется в тело, то весь процесс занимает три-четыре часа. Вы сами, а не абраксы убили своих товарищей.

– А те твари, что присосались к лейтенанту? Они тоже собирались заняться его перерождением?

– Нет. Слипты – это паразиты. Они внедряются в нервную систему существа, на которое нападают, чтобы вбирать в себя его эмоции. Чем сильнее нервное возбуждение, тем большее наслаждение получают слипты. Сознание и поведение существа, атакованного слиптами, полностью находится под их контролем.

– Значит, лейтенант совершил убийства только для того, чтобы доставить удовольствие своим слиптам?

– Убийство совершили сами слипты. Тело вашего товарища они использовали только как инструмент. Если бы вы позволили абраксам своевременно заняться процессом вашего перерождения, то никакие слипты вам были бы уже не страшны. Кстати, вашему товарищу, ужаленному сапкарой, уже введен антидот. Часа через три он сможет самостоятельно передвигаться.

– А что со вторым? – быстро спросил Андрей.

– А что с ним? – переспросил Дашер.

– Он вдохнул какой-то газ, вырвавшийся из тела Хатшака, когда тот умирал.

– Он не умирал, а возрождался к новой жизни, – педантично поправил Андрея Дашер. – Газ, выходивший из его старого тела, не содержал в себе никаких вредных для организма человека веществ. Это всего лишь остатки своеобразного кокона, обволакивающего тело нового человека до момента его появления на свет.

– Он не способствует началу нового цикла перерождения?

– Нет, – уверенно ответил Дашер. – Без участия абраксов перерождение невозможно.

– Ну что ж, – с явным облегчением вздохнул Андрей, – теперь мне хотелось бы узнать, что ожидает нас в ближайшем будущем.

– Я думаю, нам удастся найти взаимовыгодное решение этого вопроса, – в тон ему ответил Дашер.

– Вы собираетесь навсегда остаться в Гиблом бору?

– Мы являемся частью запредельной реальности.

– Но рано или поздно зона запредельной реальности будет уничтожена.

– Это никому не под силу.

– Этой проблемой займется Статус.

Опершись локтями о колени, Дашер подался вперед и тихо, полушепотом произнес:

– Запредельная реальность смогла пережить Большой взрыв. Какая сила после этого может ее уничтожить? Единственное, что остается людям, это сдерживать ее распространение по всему миру. Хотя и в этом направлении могут быть достигнуты лишь временные успехи. Поверь мне, милый мой, будущее Вселенной – это то, что сейчас называется запредельной реальностью. Я не собираюсь проводить сравнения между ней и ныне существующим миром. Не имеет ровным счетом никакого значения, что больше нравится тебе, мне или кому бы там ни было. Существуют объективные законы развития, которые мы не в силах изменить.

Откинувшись назад, Андрей положил согнутую в локте руку на спинку стула.

– Разговаривать с Мурнау было куда как приятнее, – произнес он, словно бы не обращаясь к своему нынешнему собеседнику, а просто рассуждая вслух.

Дашер, должно быть, был полностью лишен способности воспринимать эмоциональную окраску голоса собеседника. Впрочем, вполне возможно, что это свойство было особенностью всех членов сообщества Гиблого бора.

– Разговаривая со мной, ты разговариваешь одновременно и с Мурнау, – спокойно объяснил он Андрею.

– Это я уже понял, – кивнул тот. – Но чисто внешне, на мой взгляд, Мурнау выглядел привлекательнее, поскольку у него не было фанатично-безумного блеска в глазах.

На этот раз Дашер растянул свои тонкие губы в улыбке, давая понять, что оценил заключенную в словах Андрея иронию.

– Мы не лишены некоторых индивидуальных особенностей.

– Но со временем, в результате бесчисленных перерождений, они, как мне кажется, должны полностью нивелироваться, – высказал свое предположение Андрей.

– Возможно, – не стал спорить Дашер. – Срок нашего существования в зоне запредельной реальности еще слишком мал для того, чтобы делать какие-то определенные выводы. И тем не менее…

Внезапно Дашер умолк и, наклонив голову вниз, прижал пальцы к вискам. Лицо его исказила гримаса не то боли, не то отвращения.

– Эй, – тронул собеседника за плечо Андрей. – Похоже, тебе тоже требуется замена.

– Нет! – резко выпрямившись, взмахнул рукой Дашер. – Все в порядке!.. Слишком много противоречивых мнений… Трудно прийти к единому мнению…

– Я его понимаю, – мысленно обратился к Дейлу Андрей. – Нам порой даже вдвоем бывает трудно прийти к единому мнению.

– Эти ребята серьезно больны, – не принимая игривого тона Андрея, ответил Дейл.

– Думаю, они с тобой не согласятся, – возразил Андрей.

– А ты встречал когда-нибудь психа, который сам признал бы себя сумасшедшим?

– Должен сказать, опыт общения с сумасшедшими у меня не так велик. Но, если мне не изменяет память, ты сам назвал гениями тех, кому удалось открыть проход в запредельную реальность.

– Понятия гениальности и сумасшествия вовсе не исключают одно другого.

– А как насчет гения и злодейства?

– По этому вопросу имеются более крупные авторитеты, нежели ваш покорный слуга. Читайте классиков, уважаемый!

– Один из классиков предупреждал об опасности классики.

– А другой предлагал играть в классики.

– Собственно, к чему этот разговор?

– К тому, что мне хотелось бы знать, удастся ли нам выбраться отсюда живыми и с неповрежденной психикой.

– Может быть, стоит напрямую спросить об этом нашего друга Дашера?

– Боюсь, что его ранимая психика может неадекватно отреагировать на столь заковыристый вопрос.

– Извини, я на время отключился от беседы, – подал голос Дашер.

Судя по его лицу, похожему на гуттаперчевую маску, дергающуюся и меняющую выражение в зависимости от движения пальцев, вставленных в прорези на ее тыльной стороне, Дашер все еще не до конца пришел в себя. То ли он не замечал своей ужасной мимики, то ли попросту не придавал ей никакого значения, но голос его звучал спокойно и непринужденно, от чего вся ситуация приобретала некий сюрреалистический оттенок.

– Итак? – Андрей чуть наклонил голову к плечу. – Вам все-таки удалось прийти к единому мнению?

Голова Дашера дернулась вперед-назад, словно чертик на пружине.

– Запредельная реальность обладает многими неожиданными особенностями, – от былой непринужденности в его голосе не осталось и следа. Теперь он звучал невыразительно и бесцветно, как у школьника, отвечающего хорошо вызубренный, но совершенно безразличный ему урок. – Но все их можно принять, если помнить о том главном даре, который получает в запредельной реальности человек.

– Ну-ну? – встрепенулся Андрей. – О даре я пока еще ничего не слышал.

– Разве? – удивленно вскинул надбровную кожную складку Дашер. – Я говорю о даре бессмертия.

– И всего-то? – разочарованно скривил губы Андрей.

– Разве не о бессмертии мечтали люди на протяжении всей многовековой истории?

– Ну, по крайней мере, не только об этом, – усмехнулся Андрей. – Бессмертие как высший дар вы могли бы преподнести только типу вроде Нени Линна. К тому же лично меня вряд ли устроило бы бессмертие, в результате которого я полностью утратил бы свою индивидуальность, растворившись в коллективном сознании.

– Это не совсем так, как ты себе представляешь. Все индивидуальные особенности твоей личности, твой опыт, твоя память и твои способности становятся общим достоянием членов сообщества. Но при этом ты ничего не теряешь, а, напротив, становишься в сотни, в тысячи раз богаче! Ведь если хотя бы один член сообщества обладает телепатическими способностями, то телепатами становятся все! Если один из нас – гений в математике, то все мы гении!..

– Конечно, легко быть гением за чужой счет, – не смог удержаться от замечания Андрей.

– Уж кто бы говорил, – мысленно отозвался Дейл. – Ты сам без конца пользуешься моим опытом.

– Только в силу служебной необходимости, – так же мысленно ответил ему Андрей. – Согласись, я ведь ни разу не пытался разузнать о твоих, например, любовных похождениях.

– Все, что теряет человек, присоединившийся к сообществу, так это только возможность хотя бы время от времени оставаться наедине с самим собой, – продолжал между тем Дашер. – Но, согласись, это не такая уж большая потеря, учитывая все те преимущества, которые получает член сообщества.

– Я бы, наверное, свихнулся, если бы не имел возможности хотя бы изредка хлопнуть дверью, послав всех и вся к черту, – подумав, вынес свое заключение Андрей.

– Это только так кажется, – возразил ему Дашер. – На самом же деле…

– Послушай, Дашер, – прервал его Андрей. – Сказать по правде, сейчас у меня нет ни малейшего желания открывать диспут на эту тему. Может быть, как-нибудь в другой раз… В данный момент меня куда больше интересует вопрос, как выбраться из этого леса.

– У тебя не возникло желания присоединиться к нашему сообществу? Ни Андрей, ни Дейл не ожидали столь прямолинейного вопроса, а потому каждый готов был предоставить право ответить на него своему напарнику.

Возникшая заминка нисколько не смутила Дашера. Он неподвижно сидел на стуле с прямой, как доска, спиной и молча терпеливо ожидал ответа на заданный вопрос.

– Видишь ли, не все так просто, Дашер. – Андрей все еще не мог привыкнуть к тому, что члены сообщества запредельной реальности не способны воспринимать эмоциональное состояние своего собеседника по чисто внешним признакам, а потому, обращаясь к Дашеру, старательно отводил глаза в сторону. – Прежде чем принимать подобное решение, я должен вначале рассчитаться со всеми взятыми на себя обязательствами. Во-первых, как ты уже знаешь, я не принадлежу Кедлмару. Я человек из другого мира. И если я просто исчезну, присоединившись к вашему сообществу, мои коллеги предпримут интенсивные поиски и не успокоятся, пока не отыщут меня… Вам нужны лишние проблемы, Дашер?

– Я могу задать вопрос о ваших интересах в Кедлмаре?

– Сбор информации с целью спасения культурного наследия Кедлмара, которое старательно уничтожается Пирамидой. Надеюсь, против этого вы ничего не имеете?

– Нет. Я даже думаю, что мы могли бы предоставить вам некоторые интересующие вас материалы. Например, текст священной книги «Эйно Лан».

– Мы были бы признательны вам за это, – сказал Андрей. – Но, кроме всего прочего, я еще и отвечаю за жизнь двух моих товарищей.

– Каждому из них будет предоставлено право самостоятельно сделать выбор.

– И если они захотят вернуться?..

– Из их памяти будут стерты воспоминания обо всем, что произошло с ними в Гиблом бору. Хотя лично я посоветовал бы им остаться.

– Почему?

– Очень сложно точно вычленить в памяти человека участки, хранящие те или иные воспоминания. Поэтому в случаях, когда люди, по тем или иным причинам оказавшиеся в Гиблом бору, отказываются присоединиться к нашему сообществу, мы предпочитаем перестраховаться.

– То есть вы полностью уничтожаете память человека?

– Не совсем. По возможности мы стараемся оставить глубинные слои памяти, отвечающие за элементарные навыки, полученные в детстве.

– Черт возьми, ребята! – изображая наигранное восхищение, всплеснул руками Андрей. – Да вы же настоящие гуманисты!

– Мы никому не хотим причинять зла, – спокойно, с чувством собственного достоинства ответил ему Дашер.

– Понятно, – кивнул Андрей. – В таком случае я хочу, чтобы моих товарищей снова отнесли в лес и оставили на том же месте, где они были. Они ничего о вас не знают, ничего не видели, так пусть и остаются в таком же неведении.

– Не знаю, гуманно ли это по отношению к ним… – с сомнением начал было Дашер.

– Всю ответственность я беру на себя, – заверил его Андрей. – Если вы объясните мне, как выбраться из леса, то весь обратный путь мы проделаем самостоятельно.

– Это расходится с установленными в нашем сообществе правилами, – отрицательно качнул головой Дашер.

– О каких правилах идет речь, Дашер? – Андрей выставил в сторону собеседника руку с открытой ладонью. – Что останется от вашего сообщества после того, как через Гиблый бор пройдет толпа солдат, каждый из них сначала нажмет на курок и только потом, возможно, поинтересуется, а во что, собственно, он выстрелил?

– Они никогда уже не выйдут из леса, – снова покачал головой Дашер.

– Пусть так, – не стал спорить с ним Андрей. – Но многие ли из вас останутся живы после этого вторжения? От пуль не может спасти даже запредельная реальность. Это же глупо, Дашер. Вы считаете бессмертие великим даром запредельной реальности и при этом готовы бессмысленно умирать под пулями солдат, не понимающих, что они делают?

– Мы сумеем себя защитить, – невозмутимо ответил ему Дашер.

– У вас есть оружие?

– Нам не нужно оружие.

– Да? – Андрей поднял автомат и направил его ствол в живот Дашеру. – Ну так покажи мне, что ты можешь сделать против этого?

Глава 15

СВОЯ КОМПАНИЯ

Андрей очнулся, лежа на полу с раскинутыми в стороны руками.

Чувство боли, концентрирующейся в ушибленном, должно быть, при падении локте правой руки, вызывало почему-то ощущение полнейшей незащищенности.

Но самым отвратительным было то, что Андрей абсолютно ничего не помнил из того, что произошло после того, как он навел автомат на Дашера.

Скосив взгляд, Андрей увидел опрокинутый стул и автомат, лежащий на расстоянии вытянутой руки.

– Его зацепило не слишком сильно?

Голос был незнакомый. И, похоже, принадлежал женщине.

Опершись на здоровый локоть, Андрей приподнялся с пола.

Дашер сидел на том же месте, что и прежде. Руки его свисали вдоль туловища. Голова безвольно упиралась скошенным подбородком в грудь.

Что произошло?

Быстро поджав ноги, Андрей оттолкнулся от пола, перекатился через плечо и, схватив автомат, сел на корточки. Прижавшись спиной к краю кровати, он обеспечил себе защиту тыла и одновременно видел все помещение.

Обе двери были закрыты. Но в комнате, помимо него и неподвижно замершего Дашера, находились еще пятеро членов лесного сообщества. На них была темная облегающая одежда, похожая на спортивные костюмы. Двое из них держали в руках какие-то небольшие приборы, похожие на пеленгаторы с короткими телескопическими антеннами.

– Ты не ушибся?

Помимо голоса женщину отличали еще и более тонкие по сравнению с другими членами странной команды черты лица. Движения ее также были не столь резкими и угловатыми, как у остальных.

Не получив ответа на заданный вопрос, она быстро подошла к Андрею и села на корточки прямо напротив него. Направленный ей в грудь ствол автомата не произвел на женщину никакого впечатления. Она просто легко и изящно отвела его пальчиком в сторону.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, глядя Андрею прямо в глаза.

Голову женщины оплетали два тоненьких металлических проводка, концы которых уходили под кожу у нее на висках. Их можно было бы принять за своеобразное украшение, но, присмотревшись, Андрей заметил такие же провода и на головах всех четырех ее спутников.

– Кто вы такие? – не ответив на вопрос, сдавленно произнес Андрей.

– Мы хотим тебе помочь, – ровным голосом ответила женщина.

– Очень мило с вашей стороны, – растянул губы в усмешке Андрей. – А что случилось с Дашером?

– Ничего страшного. Нейрошок. Минут через пятнадцать он будет в полном порядке. Трудно было точно прицелиться из-за закрытой двери, поэтому тебя тоже зацепило. Но, к счастью, ты легко отделался. Вставай!

Женщина одним движением поднялась на ноги. Одновременно она крепко ухватила Андрея за запястье левой руки и потянула с такой силой, что ему не оставалось ничего другого, как тоже подняться на ноги.

– Нам нужно уходить, пока не поднялась тревога, – сообщила Андрею женщина.

Обернувшись в сторону своих партнеров, она сделала какой-то короткий и непонятный знак пальцами.

– Послушайте, – Андрей поднял руку с открытой ладонью, словно надеялся таким образом остановить поток бьющей из нее энергии. – Я вообще-то здесь в гостях…

– Все мы в этой жизни только гости. – Скосив глаза на Андрея, женщина улыбнулась.

В отличие от Дашера и Мурнау у нее это получилось легко и непринужденно.

– Зови меня Мииз, – сказала женщина.

– А меня… – начал Андрей.

– О тебе мне известно все, что ты успел рассказать Дашеру и Мурнау, – прервала его Мииз.

– Ну конечно, – догадался Андрей. – У вас же общие мозги.

– Не у всех, – женщина коснулась пальцем проводков на своей голове. – Но в случае необходимости мы можем доставать из коллективной памяти сообщества необходимую нам информацию.

– У вас своя компания?

– Можно так сказать, – снова улыбнувшись, кивнула Мииз. – Дашер не говорил тебе всей правды.

– Это нормальная тактика во время переговоров. Но он обещал вывести меня из леса.

– Ты заблуждаешься. Об этом не было сказано ни слова. Речь шла лишь о том, что в принципе дорога из леса существует.

– Время! – подал голос один из спутников Мииз.

– Короче, – решительно обратилась к Андрею женщина. – Нам пора уходить. Или ты идешь с нами, или остаешься. Решай сам.

Андрей посмотрел на Дашера, который к этому времени начал подавать первые признаки жизни. У него судорожно подергивались кончики пальцев и вздрагивали веки. Время от времени Дашер пытался приподнять голову, но тут же снова ронял ее на грудь.

– Ну?! – В голосе Мииз впервые прозвучали нетерпеливые нотки.

– Что мы думаем по этому поводу? – мысленно обратился к Дейлу Андрей.

– Не знаю. Но девушка мне более симпатична, чем Дашер… У нее взгляд добрее.

– Ну? – Мииз подошла к Андрею вплотную и встала, широко расставив ноги и упершись кулаками в бедра. – Посоветовались?

– А собственно, почему я должен вам верить? – осторожно поинтересовался Андрей.

– Не хочешь – не верь, – пренебрежительно дернула плечом Мииз. – Оставайся здесь и жди, когда Дашер придет в себя. Хочешь присоединиться к сообществу?

– Я ведь даже не знаю, что собираетесь предложить мне вы, – в растерянности развел руками Андрей.

– Во-первых, правдивую информацию о том, что происходит в зоне запредельной реальности. А во-вторых, возможность выбраться отсюда, оставшись таким, какой ты есть.

– В принципе мне это подходит…

– Отлично. В таком случае уходим отсюда.

– В соседней комнате двое моих товарищей…

– Их мы тоже заберем с собой. Давайте, ребята!

Последняя фраза относилась к людям, пришедшим вместе с Мииз.

Они, похоже, прекрасно знали, что нужно делать, и только ожидали команды. Все четверо организованно, не проявляя признаков нервозности или суеты, направились в соседнюю комнату, откуда доносился могучий храп Шагадди.

– Возьми, – Мииз протянула Андрею узкую полоску из полупрозрачного пластика, на краю которой была закреплена микроплата. – Это чтобы видеть в темноте. Можешь надеть прямо сейчас – интенсивность усилителя регулируется автоматически.

Андрей приложил полоску пластика к лицу на уровне глаз и прижал края к вискам. Пластик надежно прилип к коже.

Следом за женщиной он вошел в соседнюю комнату.

Парни из команды Мииз, разделившись на пары, уже поднимали с кроватей спящих солдат. Несмотря на свое кажущееся довольно-таки тщедушным сложение, ребята, похоже, были далеко не слабые. И все же тем, кому достался Шагадди, пришлось повозиться. К тому же им, похоже, изрядно досаждал надсадный храп, бурным потоком вырывающийся из носоглотки солдата.

Открыв еще одну дверь, о существовании которой Андрей даже и не подозревал, они вышли из помещения и оказались в узком длинном коридоре с обшарпанными стенами. По обеим сторонам тянулись закрытые двери. В проемах между дверями у стен стояли стеллажи с провисшими полками, заваленными рыхлыми папками с какой-то бесконечно устаревшей документацией и коробками, из которых торчали концы проводов и штыри непонятного назначения с намотанными на них промасленными тряпками. Порой место стеллажа занимала пара перекошенных колченогих шкафов, каждому из которых, казалось, только поддержка соседа позволяла сохранить относительно вертикальное положение.

Быстро пробежав по коридору, они вышли в просторный холл со стеклянными дверями.

Здесь их поджидали еще двое людей с тонкими нимбами из проводов, обернутых вокруг лысых голов. Быстро обменявшись с Мииз какими-то знаками, похожими на способ общения глухонемых, они присоединились к основной группе.

Люди выбежали на улицу.

Несмотря на спешку, Андрей с любопытством огляделся по сторонам.

Выйдя из здания, они оказались на открытом пространстве. С разных сторон на него выходили парадные подъезды трех стандартных пятиэтажных корпусов, собранных из бетонных блоков, в каких обычно располагаются государственные учреждения. Должно быть, прежде это была главная площадь тайного институтского городка. На это указывали столбы от обрушившегося стенда, на каких вывешивают огромный портрет Нени Линна, а рядом с ним – с десяток портретов размерами поменьше, изображающих особо отличившихся энтузиастов, чей труд, ложась в основание Пирамиды, делает ее еще более прочной. Площадь давно уже перестала быть таковой, поскольку из-под разросшейся на ней травы не было видно даже покрытия. Теперь это была просто большая поляна.

Состояние, в котором пребывали здания, нельзя было назвать ветхостью. Скорее уж их внешний вид говорил о дикости и запустении. Андрей не заметил ни одного разбитого оконного стекла, но зато все стены зданий были оплетены ползучей растительностью так густо, что местами напоминали поросшие зеленью холмы в какой-нибудь глухой и безлюдной местности.

Кстати, людей тоже видно не было. Но в этом-то как раз ничего удивительного не было. Что за нужда могла выгнать их среди ночи на улицу?

Мииз дернула Андрея за локоть и коротким кивком головы велела следовать за собой.

Они спустились по широкой каменной лестнице и, обогнув здание, которое только что покинули, повернули в сторону леса.

То и дело на пути им попадались небольшие одно– и двухэтажные коттеджи. Достаточно было только взглянуть на дома, чтобы понять: несмотря на преклонный возраст, их все еще используют в качестве жилья.

– Куда мы идем? – на бегу негромко спросил у Мииз Андрей.

– В бункер, – коротко ответила женщина.

– Нас будут атаковать? – снова спросил он.

– Вряд ли, – мотнула головой Мииз. – Во всяком случае, не сегодня.

– В таком случае зачем нам бункер?

– Там тихо.

На это Андрею возразить было нечего.

Вообще-то вокруг и так было не слишком-то шумно, но кто знает, что здесь у них происходит днем? Может быть, стихийные митинги или какие-нибудь другие народные игрища?

Группа продолжала уверенно и быстро двигаться вперед, петляя между невысокими строениями, составляющими институтский городок.

Возле одного из коттеджей, мимо которого они пробегали, Андрей с удивлением увидел двух человек, сидевших на перевернутых ящиках. Рядом с ними возвышалась целая гора точно такой же пустой пластиковой тары, так что вполне можно было решить, что эти двое занимаются приемом какого-то старого барахла или просто сторожат вверенное им институтское имущество. Как бы там ни было, на группу людей, быстро проследовавших мимо них, странная парочка не обратила ни малейшего внимания.

Очередной двухэтажный коттедж, как и все другие, которые Андрей уже видел, казался давно покинутым жителями. Свет в его окнах не горел, стены были покрыты плотным слоем лиан, пол веранды покрывал мох, похожий на плюшевый коврик. Входная дверь негромко поскрипывала, мерно раскачиваясь на ременных петлях.

Свернув за угол дома, Андрей споткнулся на ровном месте и, выставив руки перед собой, остановился, словно налетел на невидимую стену.

– Что? – обернувшись, отрывисто бросила Мииз.

Андрей молча указал рукой в сторону предмета, который он никак не ожидал увидеть в этих местах.

Мииз с довольным видом усмехнулась.

– Да это, наверное, последний вертолет в Кедлмаре.

– Откуда он здесь? – удивленно спросил Андрей.

– А как, по-твоему, осуществлялась доставка в институт людей и необходимого оборудования? – Подняв руку, Мииз прочертила в ночной темноте крутую дугу. – По воздуху!

– А как же деревья?

– Прежде над этим местом кроны деревьев были срезаны. Но со временем они снова разрослись.

– Но это же боевой вертолет!

– Естественно. Мы же работали на правительство. А спецподразделение внутренней стражи обеспечивало необходимую степень секретности.

– И он может взлететь? – снова двинувшись следом за женщиной, спросил Андрей.

– Наверное, может, – уже не оборачиваясь, ответила Мииз. – Мы регулярно проверяем аппаратуру и смазываем все механические части. Все, что нужно для того, чтобы поднять его в воздух, – это керосин, которого у нас нет. В принципе эту проблему, наверное, несложно было бы решить. Но в этом нет никакой необходимости. По лесу проще передвигаться пешком. А куда еще нам лететь?

– Вроде как верно… Но с другой стороны… Сам-то я неместный…

– Под ноги смотри, «неместный». А то еще шею, чего доброго, свернешь…

Если коттеджи институтского городка были похожи на поросшие зеленью холмы, то бункер, в который вели Андрея провожатые, и вовсе почти не выделялся на фоне одуревшей от вседозволенности растительности. Просто бежавшие впереди люди неожиданно остановились, немного потоптались на одном месте, а затем один за другим начали проваливаться под землю.

– Мииз!.. – сдавленно вскрикнул Андрей.

– Ну, что теперь? – Фигура женщины неожиданно возникла рядом с ним, словно она вдруг материализовалась из осколков ночного мрака.

– Нам нужно спускаться вниз? – ткнув указательным пальцем в землю, спросил ее Андрей.

– Там находится вполне нормальное жилое помещение, – устало склонив голову к плечу, ответила ему женщина.

– Имей в виду, Мииз, – указательный палец Андрея поднялся вверх. – Я доверяю здесь только тебе!

– Ну надо же! – театрально всплеснула руками женщина. – А я до сих пор не знала, для чего же я родилась на свет?!. Полезай!

Положив руку на плечо Андрею, Мииз сильно толкнула его вниз, под землю.

Ухватившись руками за край металлического люка, Андрей нашел ногами ступени, ведущие вниз, и начал быстро перебирать ногами, стараясь не промахнуться мимо очередной узкой горизонтальной плоскости. Руки его скользили по холодным трубам металлических перил. Наверное, где-то над головой должны были висеть плафоны электрического освещения, но никому не приходило в голову включить рубильник.

Прибор ночного видения, которым снабдила Андрея Мииз, имел довольно высокую степень разрешения. Однако полутона он почти не передавал, отчего все предметы становились плоскими, лишенными объема и четкого пространственного местоположения.

Спускаясь по лестнице, Андрей все же пару раз оступился. Но, к счастью, ни одна из его оплошностей не закончилась падением вниз.

Он понял, что спуск закончился, когда пара заботливых рук подхватила его под локти.

– Кончайте, ребята! Я сам! – возмущенно взмахнул рукой Андрей.

С видом оскорбленной добродетели Андрей одной рукой поправил на лице пластиковую полоску прибора ночного видения, другой – на плече ремень автомата, после чего шагнул на ровную горизонтальную поверхность бетонного пола.

Быстро оглянувшись по сторонам, он нашел взглядом Мииз – единственного человека из всей команды, которого ему удавалось идентифицировать.

– Ну и что теперь?

Мииз улыбнулась.

– У нас говорят: «Если уж тебе хватило глупости сунуть голову в пасть дикому сеймору, так наберись смелости, чтобы почесать ему за ухом».

– Очень остроумно, – осклабился в улыбке Андрей. – А у нас говорят: «Погибать, так с музыкой».

– Отлично, – услышал Андрей незнакомый, чуть хрипловатый голос, принадлежащий, судя по тембру, далеко не молодому человеку. – А я скажу: «Если каждый умник даст мне по гурку, то я все равно останусь беднее подзаборного рекина».

Андрей обернулся на голос.

Слева, опираясь на палку, к нему приближался человек. Если бы не уродливый шрам, пересекающий левую щеку нового персонажа непонятного для Андрея спектакля, и не кривая левая нога, которую он приволакивал при ходьбе, его невозможно было бы отличить от любого из той команды, что доставила солдат в бункер. За исключением разве что Мииз.

Подойдя к Андрею вплотную, хромой замер, провел по нему внимательным взглядом от лба до колен, после чего с удовлетворенным видом качнул головой, опоясанной двумя полосками из тонкой медной проволоки.

– Отлично, – сказал он, взглянув в глаза Андрею, и вытянул руку, предлагая ему пройти в глубь помещения.

Андрей снова отыскал взглядом Мииз.

– Не волнуйся, – сказал хромой, словно прочитав его мысли. – Она пойдет с нами… Сказать по правде, я вообще не понимаю, чего ради меня все еще терпят здесь.

Человек издал сдавленный смешок, похожий на кашель.

Только теперь Андрей понял, что отличало его от всех остальных, присутствующих в помещении. Он был стар. Хотя по внешнему виду догадаться об этом было невозможно. Признаки старости заключались в той ауре, которая окружала его тело, в том, как он перемещал свои конечности, как составлял фразы и произносил слова.

Андрей натянуто улыбнулся.

– А что будет с моими друзьями? – спросил он.

Хромой посмотрел на тела Шагадди и Юнни, безвольно обвисшие в руках доставивших их сюда лесных жителей.

– Быть может, им пока лучше поспать? – переведя взгляд умных, невероятно усталых глаз на Андрея, спросил старик.

– Как долго? – недовольно поинтересовался Андрей.

– Все зависит только от тебя. – Собеседник Андрея откинул в сторону руку с зажатой в ней палкой. – Я готов разбудить их, как только ты скажешь мне об этом. Тебе кажется, что для этого уже пришло время?

– Должно быть, с вашей точки зрения, все происходящее представляется невероятно смешным, – поджав губы, произнес Андрей.

– Отнюдь! – Конец палки, зажатой в руке старика, описал в воздухе замысловатую фигуру. – Я нахожу все происходящее невероятно глупым. Именно поэтому я предлагаю тебе пройти в комнату и заняться переговорами, оставив ваших друзей в блаженном мире сновидений. Чей сон крепок, у того совесть чиста.

– Во многих знаниях многие печали, – произнес Андрей, прежде чем проследовать в указанном направлении.

В комнате, куда он вошел, под потолком горели дугообразные лампы люминесцентного освещения, закрытые плоским пластмассовым колпаком. Обстановка была столь же скудной, что и в комнате, куда его привел Мурнау. Однако, при всей бедности убранства, в комнате присутствовало ощущение жилого помещения. Объяснить это было трудно, но даже в том, как была расставлена мебель, чувствовалось присутствие живой человеческой души, а не строго запрограммированная функциональность.

Помимо Андрея и старика с палкой в комнату вошли Мииз и еще двое из ее команды.

В помещении горел свет.

Андрей снял с лица полоску прибора ночного видения и с улыбкой благодарности вернул ее Мииз.

– Присаживайся, – старик указал Андрею на стул, а сам подошел к стене. – Если ты не против, я постою. Мне так удобнее.

Он привалился спиной к стене, одновременно опершись обеими руками о палку, которую поставил перед собой.

Мииз села на стул по другую сторону стола от Андрея. Молчаливые парни разместились рядышком на узкой кушетке, обтянутой серым кожзаменителем, стоящей слева от двери. Взглянув на их серьезные, сосредоточенные лица, можно было прийти к выводу, что парни твердо уверены в том, что без их согласия из комнаты никто не выйдет.

– С чего начнем? – положив автомат на стол, спросил Андрей. – Честно признаться, не хотелось бы начинать обсуждать заново все то, о чем я уже успел переговорить с Дашером и Мурнау.

– Не беспокойся, – усмехнулся старик. – Мы в курсе всего того, о чем тебе уже успели рассказать. Перейдем сразу к делу. Меня зовут Имро Кармер…

– Секундочку! – вскинув руку, остановил собеседника Андрей. – У нас, похоже, уже возникла проблема. Мурнау сказал мне, что профессор Кармер погиб на его глазах, когда запредельная реальность вырвалась из открытого прохода.

– Верно, – кивнул старик. – Все дело в том, что в зоне запредельной реальности невозможно умереть навсегда. Запредельная реальность вначале убила меня, а затем снова вернула к жизни.

– Так, значит, мои товарищи, погибшие в лесу…

– Рано или поздно вернутся к жизни, – снова кивнул старик. – Запредельная реальность никому не оставляет выбора. Она использует весь попадающий к ней человеческий материал.

– Мне говорили, что, не пройдя через процесс перерождения, человек не может выжить в зоне запредельной реальности.

– Тоже верно. То, что тебе удалось продержаться два дня, – уже подвиг. Но, думаю, без нашей помощи у тебя ничего бы не вышло.

– Вы имеете в виду ту информацию, которую время от времени мне подкидывали?

– Общаться с тобой было не так-то просто. Мы сделали все, что было в наших силах, чтобы предостеречь тебя.

– Во время разговора с Дашером и Мурнау я понял, что это были их люди.

– Их, наши – какая разница? Все мы члены одного сообщества. Вопрос заключается в том, кто какие цели ставит перед собой.

– Хороший вопрос, – согласился Андрей. – А я могу получить на него ответ?

– Конечно, – Кармер переступил с одной ноги на другую. – Именно для этого ты здесь и находишься.

– Кстати, что это за бункер? – Андрей рукой обвел серые стены помещения, в котором они находились.

– Здесь стоят приборы наблюдения и система контроля за зоной перехода между нашим миром и запредельной реальностью, – ответил ему Кармер. – На вашем месте я бы непременно задал вопрос, почему зона запредельной реальности не распространяется за пределы Гиблого бора?

– Именно об этом я и собирался вас спросить, – поспешно кивнул Андрей. – В чем причина?

– Причина в том, что мы пока еще можем держать зону перехода под своим контролем. Я перекрыл ее сразу же после того, как смог вернуться к работе. Но к тому времени достаточно большая часть запредельной реальности оказалась в нашем мире. Вытолкнуть ее обратно через проход невозможно, поскольку она уже вросла в систему нашего мира, став ее неотъемлемой частью. Но главная проблема заключается в том, что фрагменты запредельной реальности, находящиеся по разные стороны перехода, постоянно стремятся к объединению. Как только проход вновь окажется открытым, запредельная реальность хлынет в наш мир неудержимым потоком. И тогда уже невозможно будет что-либо исправить.

– Я не совсем понял, о чем идет речь, – прищурившись, спросил Андрей. – Что именно вы собираетесь исправлять?

– Ту роковую ошибку, которая была совершена, когда мы открыли доступ запредельной реальности в наш мир.

– То есть вы хотите уничтожить запредельную реальность? – недоумевающе развел руками Андрей.

– Именно, молодой человек, – с улыбкой ответил Кармер. – Я открыл переход, рассчитывая тем самым спасти невинных людей, работающих в институте и приговоренных к смерти по прихоти Нени Линна. Но я бы никогда этого не сделал, если бы знал, чем оно обернется. Я не безумный гений, и в мои планы вовсе не входило уничтожение всей Вселенной.

– А как же бессмертие? – все еще с сомнением спросил Андрей. – Вы готовы отказаться от великого дара запредельной реальности?

– По-твоему, я похож на безумно счастливого человека? – задал встречный вопрос Кармер. – По-моему, на блаженного счастливца не был похож и тот, кто рассказал мне об этом.

– Запредельная реальность дает людям не бессмертие, а бесконечную череду смертей с последующими возрождениями. – При этих словах лицо Кармера напряглось и приобрело сероватый оттенок. – Я лично умирал двенадцать раз. И, уверяю тебя, знание о том, что меня ждет новое рождение, вовсе не делало очередную смерть менее мучительной, чем предыдущая. Здесь нет никакой игры. Все по-настоящему. Настоящая смерть со всеми ее прелестями, о которых, если ты пожелаешь и если у нас будет на это время, я могу рассказать. Не веришь мне – спроси Мииз, – тонкая сухая рука указала на женщину. – Или у Иррижа с Сейкрином, – рука сместилась в направлении двух парней, сидевших у двери. – Или у любого, кого ты здесь встретишь, – совсем уже без сил закончил Кармер и устало повис на своей палке.

– Я вам верю, – несколько ошарашенно произнес Андрей. – Я только не понимаю, почему у Дашера к этому совершенно иное отношение? Мне показалось, что он говорил совершенно искренне.

– Не забывай, что, разговаривая с Дашером, ты вел диалог не с конкретным человеком, а с представителем сообщества. – Кармер назидательно поднял вверх тонкий, похожий на сухую щепку палец. – А сообщество – это и есть запредельная реальность. Поэтому можно сказать, что от Дашера ты услышал версию, принадлежащую запредельной реальности, которая, вполне возможно, считает свою деятельность чем-то вроде просветительской миссии.

– Запредельная реальность обладает собственным разумом?

– В такой же степени, в какой обладает им вся Вселенная. Я бы назвал это не разумом, а принципом целесообразности. Разум запредельной реальности – это люди, прошедшие перерождение и ставшие ее частью.

– Так же, как и вы, – сложив вместе два пальца, указательный и средний, Андрей направил их на Кармера. – Вы ведь тоже являетесь членами этого сообщества сумасшедших. И при этом пытаетесь говорить со мной о любви ко всем живущим во Вселенной? Простите, но я не вижу здесь логики.

– Ты бы лучше послушал, прежде чем выступать, – презрительно скривив губы, произнесла Мииз.

– За сегодняшнюю ночь я уже наслушался столько всего, что в голове образовался салат из умных мыслей и глубокомысленных фраз, – довольно резко ответил ей Андрей. – А понять я по-прежнему ничего не могу… Для чего вам понадобилось похищать меня у Дашера, если все вы из одной компании? Почему Дашер твердил мне, что запредельная реальность – это светлое будущее Вселенной, а вы уверяете, что надо ее уничтожить? Я просто хочу выбраться из этого проклятого леса и никак не могу взять в толк, что же вам всем от меня нужно!

На пару секунд в комнате повисла гнетущая тишина.

– Если не возражаешь, отвечать буду я, – спокойно произнес Кармер.

– Да кто угодно! – в сердцах всплеснул руками Андрей.

– Начнем с того, что никто тебя не похищал.

– Серьезно? – Андрей искусно изобразил на лице недоумение, вскинув брови едва ли не к середине лба. – Должно быть, я что-то не так понял.

– Вполне возможно, – все тем же спокойным голосом согласился с ним Кармер. Нервная нетерпеливость собеседника, похоже, не вызывала у него ни малейшего раздражения. Он воспринимал ее как должное. – Ты по-прежнему находишься в зоне запредельной реальности, на территории исследовательского института, которая, выражаясь понятным вам армейским языком, служит местом постоянной дислокации сообщества запредельной реальности. Поэтому, как мне кажется, говорить о похищении по крайней мере некорректно. – А по-моему, если несколько человек врываются в комнату, где мирно беседуют два человека, бьют по голове одного из них, а другого хватают, тащат за собой и прячут в бункере под землей, то это не что иное, как самое настоящее похищение, – не смог удержаться от возражения Андрей.

– Ты руководствуешься принципами привычной для тебя логики, которая абсолютно неприменима к тому, что происходит в запредельной реальности. Как ты верно заметил, все мы, собравшиеся в этом бункере, также принадлежим сообществу запредельной реальности. Иначе и быть не может, поскольку запредельная реальность проглатывает сознание индивида, не спрашивая его согласия на это.

– Дашер говорил как раз обратное. Он утверждал, что для того, чтобы стать членом сообщества, человек должен принять самостоятельное решение.

– С его стороны это был всего лишь тактический ход.

– Но известны случаи, когда люди возвращались из Гиблого бора.

– С головами, похожими на выеденное яйцо.

– И тем не менее это был их личный выбор.

– Ни в коем случае. – Кармер уверенно покачал головой из стороны в сторону. – Просто эти люди оказались непригодным материалом. Так бывает. Это зависит от индивидуальных особенностей психики. В таких случаях запредельная реальность высасывает из мозга человека его память. Сознание несчастного полностью растворяется в коллективном сознании сообщества. А тело его превращается в подобие консервной жестянки, из которой выскребли все содержимое. Оно попросту выбрасывается, как ненужный хлам.

– И такому идиоту удается найти выход из Гиблого бора? – С явным недоверием Андрей покачал головой.

– Я же сказал тебе – это уже отработанный материал. – Опершись на палку обеими руками, Кармер всем телом подался вперед. – Он не нужен запредельной реальности. Он просто не представляет для нее абсолютно никакого интереса, как ветер, гуляющий меж крон деревьев.

– Давайте подведем промежуточный итог, – ребром ладони Андрей прочертил в воздухе горизонтальную линию на уровне груди. – Каждый человек, попавший в зону запредельной реальности, обречен на то, чтобы в той или иной форме присоединиться к сообществу. Я правильно понял?

– Да, – медленно наклонил голову Кармер.

– В таком случае почему со мной ведутся переговоры? Дашер хотя бы пытался убедить меня в том, что у меня есть возможность выбраться из Гиблого бора таким, какой я есть. Вы же уверяете, что выхода нет.

– Мы можем вывести тебя за пределы зоны запредельной реальности. Но вначале мы должны понять, следует ли нам это делать.

– Уверяю вас, вы не пожалеете, – Андрей приложил руку к груди, словно собираясь дать клятву. – Я умею держать слово, и если мы о чем-то договоримся…

– Нам уже известно, сержант Джагг Апстрак, что ты совсем не тот, за кого себя выдаешь.

– Да, я уже беседовал на эту тему с вашими предшественниками, – обреченно признался Андрей. – Вас настораживает именно тот факт, что я родом не из Кедлмара?

– Именно этот факт вселяет в нас определенную надежду, – ответил Кармер. – Ты говорил Дашеру, что цель твоего пребывания – сбор информации?

– Да.

– И ничего сверх этого?

– Нет. Статус обеспокоен сложившейся в Кедлмаре общественно-политической ситуацией, но правила нашей работы делают невозможным какое бы то ни было вмешательство.

– Независимо от ситуации?

– Что конкретно вы хотите узнать? – Чтобы подавить нарастающее раздражение, Андрей ударил ладонью по столу. – Но имейте в виду, что дать точный и однозначный ответ я могу только на вопрос, касающийся непосредственно моей миссии.

– Запредельная реальность представляет угрозу не только для Кедлмара, но и для всей Вселенной. Какие действия будут предприняты Статусом после того, как его представителям станет известно о существовании зоны запредельной реальности на территории Кедлмара?

– Не знаю, – покачал головой Андрей.

– Дашеру ты ответил, что Статус предпримет все возможное для того, чтобы уничтожить запредельную реальность.

– Да, это так. Но я не имею ни малейшего представления о том, какие конкретно действия будут предприняты Статусом с этой целью.

– Такой ответ нас вполне устраивает, – удовлетворенно улыбнулся Кармер.

– Я безумно рад за вас, – мрачно буркнул Андрей.

– Каким образом ты поддерживаешь связь со Статусом? – неожиданно задала вопрос сидевшая неподалеку от Андрея Мииз.

– Я и так рассказал вам слишком много, – глядя на Кармера, ответил Андрей.

– Это отнюдь не праздный интерес, – снова произнесла Мииз. – Нам нужно знать, каким образом мы будем координировать наши действия.

– Мы пока еще ни о чем не договорились. И, честно признаться, я не уполномочен вести никакие переговоры от имени Статуса. Любые обязательства, которые я вам дам, будут признаны официальными представителями Статуса недействительными. Проблема заключается в том, что в отличие от вашего сообщества сознание людей, работающих в Статусе, не связано воедино подобно компьютерной сети. При нашей беседе присутствует еще только мой напарник, который в отдельных случаях может высказывать свое независимое мнение, не всегда совпадающее с моим. – Андрей усмехнулся, не скрывая сарказма. – А со сколькими людьми я разговариваю сейчас? Чье мнение высказываете вы, уважаемый профессор Кармер?

Кармер демонстративно обвел взглядом всех присутствующих в комнате.

– Если я еще не разучился считать, то, помимо вас, здесь находятся еще четверо человек, – сказал он, когда взгляд его вновь остановился на госте. – И каждый из нас высказывает свое собственное, как ты выразился, независимое мнение.

– А как же сообщество? – наклонившись вперед, недоверчиво прищурился Андрей.

– Мы имеем возможность контролировать степень своего присутствия в коллективном сознании сообщества, – Кармер коснулся указательным пальцем проволочного нимба, оплетающего его голову. – Довольно простое устройство способно создать надежный экран, обеспечивающий защиту сознания от любых попыток воздействовать на него извне.

– И много вас таких?.. – указательным пальцем Андрей описал круг возле своей макушки.

– Меньше, чем хотелось бы, – ответила на его вопрос Мииз. – Примерно десятая часть от всего сообщества.

– Двадцать человек, – совершив нехитрый подсчет, сказал Андрей.

– Двадцать один, – уточнила Мииз.

– И кто же это придумал? – Двумя сложенными вместе пальцами Андрей слегка постучал себя по виску.

– Это была разработка доктора Мииз, – ответил Кармер. – Вообще-то она предназначалась для других исследований… Но при незначительной доводке оказалось возможным использовать устройство и для защиты индивидуального сознания от воздействия запредельной реальности.

– К сожалению, стабилизирующий сознание обруч может надежно защитить только нетрансформированное сознание, – сказала Мииз. – Нам не удалось добиться положительного эффекта, работая с людьми, полностью самоидентифицирующими себя с объединенным сознанием сообщества запредельной реальности.

– Двадцать один человек – это все, кто успел воспользоваться стабилизирующими обручами до того, как запредельная реальность развернулась в полную силу, заполнив все доступное ей пространство, – добавил Кармер.

– По счастливой случайности среди нас оказался профессор Кармер, – продолжила Мииз. – Если бы не его самоотверженность, нам ни за что не удалось бы перекрыть проход между нашим миром и запредельной реальностью. Ему приходилось работать буквально на разделительной черте между двумя мирами… Я не знаю, много ли еще найдется людей, способных умереть двенадцать раз ради того, чтобы жили другие.

– Да будет вам, Мииз, – недовольно поморщился Кармер. – Сказать по правде, я, может быть, никогда бы и не сунулся в это пекло, если бы знал заранее, что меня там ожидает, – добавил он, взглянув на Андрея.

– Так… – Андрей озадаченно поскреб ногтем указательного пальца висок. – Теперь я уже вообще ничего не понимаю… Если вы обладаете свободой воли, то какого черта сидите в этом лесу?

– Для этого есть несколько причин, – ответил ему Кармер. – Во-первых, как вы можете понять только по одному нашему внешнему виду, мы принадлежим запредельной реальности. И то, что нам удалось сохранить свою индивидуальность, вовсе не свидетельствует о том, что мы полностью избавились от ее влияния. Каждый из нас прошел через несколько циклов перерождения, поэтому трудно сказать, как будут реагировать наши тела на контакт с нормальным миром.

– Как? – Андрей улыбнулся и положил свою руку на ладонь Мииз, лежащую на столе. – Как видите, ничего страшного не произошло.

– Для того чтобы провести полномасштабный эксперимент, контакт должен быть более плотным и продолжительным, – резко, словно обжегшись, выдернув свою руку из-под ладони Андрея, сказала Мииз.

– Процессы перерождения адаптируют организм человека к условиям существования в зоне запредельной реальности, – сказал Кармер. – Но пока нам неизвестно, пойдет ли обратный процесс, когда кто-нибудь из нас вернется в нормальный мир.

– Вы этого никогда и не узнаете, если однажды не решитесь попробовать, – высказал свое мнение Андрей.

– Верно, – согласился с ним Кармер. – Но при этом не следует забывать, что мы к тому же являемся еще членами сообщества, существующего в зоне запредельной реальности. Нам удалось сохранить индивидуальность собственного сознания, но это вовсе не значит, что между нами и сообществом не существует более никаких контактов. Мы ощущаем его присутствие на подсознательном уровне и не можем просто так, по собственной воле покинуть его. Это все равно что оторвать себе руку и предложить ей какое-то время пожить отдельно. – Кармер улыбнулся – совсем не весело. – Продолжая биологические аналогии, мы представляем собой совокупность клеток, которые решили поднять мятеж против всего организма.

– Раковая опухоль, – уточнил Андрей.

– Пока всего лишь доброкачественное новообразование, – покачал головой Кармер. – Мы даже ценой собственной гибели не способны уничтожить весь организм. Это вторая причина, по которой мы не можем покинуть зону запредельной реальности. Третья заключается в том, что, находясь здесь, мы имеем возможность осуществлять контроль за проходом в запредельную реальность. Если никто не станет этим заниматься, то очень скоро произойдет небывалая по своим масштабам катастрофа.

– Вас всего-то двадцать один человек. Почему же остальные члены сообщества, мечтающие о распространении запредельной реальности по всему миру, не могут отстранить вас от контроля за зоной перехода и открыть свободный доступ запредельной реальности в наш мир?

– Все по той же причине, – ответил Кармер. – На определенном уровне мы все представляем собой единое целое. Но наша небольшая группа находится в более выгодном положении, поскольку осведомлена обо всем, что происходит в сообществе. Сообществу же ничего не известно о том, чем мы здесь занимаемся. Ни одному из членов сообщества без приказа коллективного сознания даже в голову не приходит просто прийти и посмотреть, что здесь, собственно, происходит. А сама запредельная реальность, похоже, попросту не способна мыслить категориями, которые использует в процессе мышления человек. Поэтому-то она и не может понять, что причиной, не позволяющей ей прорваться в реальный мир, является частица ею же созданного коллективного сознания. Точно по той же причине факт твоего, как ты выражаешься, похищения не был зафиксирован коллективным сознанием. Наши люди отключили сознание Дашера, выполнявшего в тот момент функцию контактера, с помощью которого сообщество изучало тебя до того, как он успел понять, что происходит. Вслед за этим один из наших людей вступил в контакт с коллективным сознанием сообщества и сообщил ему, что произошла смена контактера. Вот и все. Впрочем, если вернуться к запредельной реальности, то также можно предположить, что она пока еще только изучает наш мир. Как только этот процесс будет завершен, запредельная реальность нанесет удар, сдержать который мы будем не в силах. Последней и, возможно, самой главной лично для нас причиной того, что мы скрываем факт своего существования от людей, является то, что нынешнее общество Кедлмара неспособно нас принять. Мы, с нашим внешним видом, с проволоками, торчащими из головы, можем быть восприняты либо как объекты для исследований, которые нужно держать взаперти, либо как враги, которых следует уничтожить. Мы не сможем найти в Кедлмаре никого, кто стал бы относиться к нам как к равноправным партнерам. Поэтому вы и представить себе не можете, как мы были рады встретить человека, который имеет опыт общения с самыми разнообразными формами разумной жизни.

Андрей как-то неопределенно хмыкнул и, не зная, что сказать, провел ладонью по щеке.

– Они ведь пока еще ничего у нас не просят, – уловил он мысль Дейла. – А Статусу, так или иначе, потребуется входить с ними в контакт. Запредельная реальность, прорвавшаяся в наш мир, – это не шутки.

– Что вы конкретно хотите от нас? – спросил Андрей у Кармера.

– Нам нужна помощь, – как обычно спокойно, едва ли не равнодушно ответил тот. Но, взглянув краем глаза на Мииз, Андрей уловил в ее взгляде, обращенном в его сторону, надежду, которой она и сама боялась поверить.

И что ему оставалось делать?

Глава 16

УСТАЛОСТЬ И ЧУВСТВО ДОЛГА

– Если мне все же суждено вырваться живым из этого стойбища полоумных, то я сделаю все от меня зависящее, чтобы как можно скорее убраться восвояси с этого Айвеля-5 и забыть наконец о всех его непередаваемых прелестях и красотах. И после этого я со спокойной душой начну снова каждый день ходить к девяти утра в институт и, зевая от скуки, ставить опыты, результаты которых не интересуют никого, кроме толстой некрасивой девчонки, которая на основании полученных невразумительных данных собирается защищать кандидатскую диссертацию; а по вечерам я стану снова бегать к проходной мясокомбината, чтобы, записавшись в одну бригаду с пятью непротрезвевшими алкашами, разгрузить трейлер с замороженными тушами баранов, сдохших от истощения, и тем самым заработать на единый проездной билет, без которого в один прекрасный день я не смогу добраться до работы.

Весь этот отнюдь не короткий мысленный монолог Андрей произнес быстро, скороговоркой, можно сказать, на одном дыхании, как молитву, слова которой отскакивают от зубов прежде, чем смысл сказанного доходит до сознания.

– Ну надо же! – с восхищением отозвался Дейл. – Я даже и не подозревал, что можно до такой степени любить свою профессию.

– Дело не в любви, а в том, что для работы секретного агента я подхожу еще меньше, чем для работы научного сотрудника.

– А ты разве не слышал, что сказали наши новые друзья?

– О чем?

– О том, что ты поставил рекорд, продержавшись двое суток на территории Гиблого бора.

– Новичкам обычно везет.

– Ну, как знаешь…

– Это ты к чему?

– К тому, что ты имеешь полное право отказаться от дальнейшей работы в Статусе. Но для этого нам нужно сначала выбраться из леса.

– Только не пытайся мне и на этот раз помешать! – решительно заявил Андрей.

– О чем речь, напарник? – не стал спорить с ним Дейл. – Наша жизнь всецело в твоих руках!

– Я буду делать то, что сочту нужным, – уже несколько спокойнее произнес Андрей.

– Уповаю на твое благоразумие.

Андрей перевел взгляд на Кармера, ожидающего от него ответа.

– Даже независимо от вашего желания я обязан передать в Статус информацию о прорыве запредельной реальности на территории Кедлмара. Но сделать это я смогу, только выбравшись из Гиблого бора и встретившись с курьером.

– На какую именно помощь мы можем рассчитывать? – спросил Кармер. – И как долго нам придется ее ждать?

– На эти вопросы я ответить вам не могу, – покачал головой Андрей. – Единственное, что я могу с уверенностью сказать, так только то, что Статус не оставит без внимания факт проникновения во Вселенную запредельной реальности.

– Каким образом мы сможем поддерживать связь?

– Не знаю, – устало тряхнул головой Андрей. – Над этим вопросом вам лучше подумать самим.

– Что ты скажешь о возможности использования телепатического контакта? – спросила Мииз. – Когда вы только появились в лесу, мы зафиксировали у вас довольно высокий телепатический потенциал. Но в какой-то момент он резко упал. Если бы удалось выяснить, с чем это связано…

– Это связано с тем, что во время схватки с тысяченожками, или как вы их там называете, я потерял усилитель телепатических сигналов, который еще в Статусе был имплантирован мне под кожу.

– Ты сможешь получить новый прибор?

– Да, – без колебаний ответил Дейл. – Заказ и доставка его с курьером в Кедлмар займет не более суток.

– В таком случае мы сможем поддерживать телепатический контакт. Сигнал скорее всего будет не очень четкий, но общедоступные понятия и образы передать друг другу мы сможем.

– Второй вопрос. – Кармер стукнул ладонью правой руки по кулаку левой, сжимающему конец палки, на которую он опирался. – Ты рассказывал Дашеру и Мурнау о том, что ваше командование готовит крупномасштабную операцию по прочесыванию Гиблого бора с целью поиска укрывшихся здесь мятежников.

– Да, я предупреждал об этом и Дашера, и Мурнау. Но они, похоже, не придают этому факту большого значения. Дашер вообще заявил мне, что они готовы сражаться с регулярными войсками и даже надеются одержать победу…

– Не сомневайтесь, так оно и будет. – Кармер чуть приподнял подбородок и повел им из стороны в сторону, словно воротник давил ему на шею. – Но больше всего меня пугает тот факт, что сообщество, которое прежде тщательно скрывало от внешнего мира свое существование, на этот раз решило не препятствовать проникновению на территорию Гиблого бора большого числа людей.

– И что это значит? – непонимающе посмотрел на Кармера Андрей.

– Помнишь, Дашер сказал: «Рано или поздно это должно было произойти»? – Андрей молча кивнул. – Похоже, запредельная реальность начинает активизироваться. Ей нужны люди, сознание которых является для нее строительным материалом, поскольку первоначальное изменение реальности происходит не в окружающем нас физическом мире, а в сознании людей. И ввод в зону запредельной реальности крупного войскового подразделения является прекрасным случаем, чтобы одним махом в несколько раз увеличить удельную массу сознания, искаженно воспринимающего окружающую действительность. Тем самым запредельная реальность наращивает свое присутствие в нашем мире.

– Но это будут вооруженные люди, – попытался возразить Андрей.

– Да не говори ты глупости, – раздраженно поморщился Кармер. – В кого они станут стрелять? В тени? В призраков, материализующихся из воздуха и снова растворяющихся подобно туману? Ваш отряд в лесу встретился только с физическими проявлениями запредельной реальности, и то через два дня, как я понимаю, от хорошо подготовленного и неплохо вооруженного подразделения практически ничего не осталось. Армия, оказавшаяся в зоне запредельной реальности, за несколько секунд может превратиться в сборище дебилов с оружием в руках – питательный раствор для запредельной ральности. А все, что она проглатывает и переваривает, становится частью ее самой. Мы просчитали несколько различных вариантов развития событий, которые могут стать следствием мощной подпитки коллективного сознания, подчиненного запредельной реальности. Ни один из прогнозов не имеет под собой твердой материальной почвы. Достоверность каждого из них зиждется исключительно на прогностических способностях наших аналитиков. Но, что показательно, ни один из них не имеет оптимистичного для нас завершения. Два самых худших сценария сводятся к тому, что в первом случае запредельная реальность получит возможность собственными силами пробить новый проход с этой стороны, во втором – объединенное сознание, усиленное новым мощным волевым потоком, подавит нашу способность к сопротивлению. Как ты понимаешь, и в том, и в другом случае запредельная реальность получает свободный доступ в нашу Вселенную.

– А что в других сценариях? – на всякий случай поинтересовался Андрей.

– Вариации на темы тех двух, которые я вам уже назвал. Цепочка событий в них более длинная, но результат – тот же самый. Поэтому, как вы понимаете, для нас сейчас задачей первостепенной важности является не допустить появления неподготовленных людей в зоне запредельной реальности.

– С этим, по крайней мере в ближайшее время, не должно быть никаких проблем, – поспешил заверить своих собеседников Андрей. – Гиблый бор пользуется в Кедлмаре дурной славой. Загнать в него людей можно разве что силой. Командир нашей части вовсе не горит желанием отправлять своих людей в Гиблый бор, поэтому-то он и послал наш взвод на разведку, рассчитывая, что нам удастся обнаружить либо самих беглецов, либо нечто такое, что позволит ему опротестовать полученный приказ. А я уж постараюсь описать в своем рапорте все прелести местной жизни.

– Но не исключена возможность, что будет получен приказ продолжить поиски мятежников, несмотря ни на что?

– Может быть и такое, – вынужден был признаться Андрей. – Но Дашер говорил мне, что все четверо мятежников уже присоединились к вашему сообществу.

– Верно, – наклонил голову Кармер. – И поэтому мы не можем отправить их вместе с тобой – они уже прошли перерождение.

– Да мне всего-то и надо! Вот! – Андрей подтянул вверх левый рукав куртки, чтобы стал виден его армейский браслет. – Если у меня будут армейские браслеты беглых мятежников, я смогу сказать, что снял их с мертвых тел. В таком случае не будет и никаких оснований для продолжения поисков. Вы сможете достать браслеты?

Кармер вопросительно посмотрел на Мииз.

Та также взглядом переадресовала его вопрос одному из парней у дверей.

– Я думаю, с этим особых проблем не возникнет, – ответил тот.

– Просто идеально было бы, если бы удалось достать еще и их военные карточки, – обращаясь к парню, добавил Андрей.

– Попробуем, – односложно ответил тот.

– Что ж, мне кажется, мы обсудили все имевшиеся у нас вопросы, – окинул взглядом всех присутствующих Кармер.

– Имевшиеся у вас, но не у меня! – быстро вставил Андрей.

– Да? – чуть приподняв кожную складку на левом надбровье, посмотрел на Андрея Кармер. – Ты хочешь еще что-то уточнить?

– Во-первых, мне необходимо связаться с командованием части.

– Я думаю, это нецелесообразно, – опередив Кармера, сказала Мииз. – Мне кажется, вам трудно будет вразумительно объяснить своему командиру, каким образом после двух дней радиомолчания вам удалось наконец выйти на связь. К тому же в наших же интересах, чтобы история об опасностях, грозящих человеку в Гиблом бору, обрастала новыми, вполне реальными подробностями. Невозможность осуществления связи в Гиблом бору – такую пикантную деталь нужно не отбрасывать в сторону, а постараться преподнести как можно более эффектно!

– С этим я вполне могу согласиться, – кивнул Андрей. – Но в таком случае я должен попасть в часть сегодня к вечеру. Ну в крайнем случае – завтра до рассвета. Опоздай я на час-другой – и изменить что-либо будет уже невозможно. Войска получат приказ и…

– Ты будешь на месте в нужное время, – негромкий, но уверенный и, что самое главное, убедительный голос Кармера заставил Андрея оставить начатую фразу незаконченной. – Сколько тебе потребуется времени для того, чтобы добраться до части от черты леса?

– Часов пять, если идти пешком от того места, откуда мы вошли в лес.

– Прекрасно. Мы выведем тебя из леса – остальное будет зависеть от тебя. Какие у вас еще вопросы?

– Мои товарищи. Я хочу, чтобы они ушли вместе со мной.

– Это непростой вопрос, – нерешительно покачал головой Кармер. – Мы не можем доверять им в той же степени, что и тебе.

– Я могу поручиться за них.

– Не советую тебе этого делать, – снова качнул головой Кармер. – Таким образом ты, возможно, и докажешь свою преданность друзьям, но при этом поставишь под угрозу жизни многих людей. Достаточно хотя бы одному из них, пусть даже невзначай, проговориться о том, что произошло с вами в Гиблом бору, и все наши планы окажутся перечеркнутыми.

– Без них я никуда не пойду, – твердо заявил Андрей. – Помимо того, что я просто не хочу оставлять их здесь, мне кажется, что история о том, как мне одному, живому и невредимому, удалось выбраться из Гиблого бора, в то время как весь взвод остался там, покажется не очень-то убедительной.

– У тебя имеется какое-то конкретное предложение? – спросил Кармер.

– А вы могли бы вынести их из леса, не разбудив при этом?

– Это не проблема. Но не покажется ли им странным то, что, заснув в одном месте, они проснулись совершенно в другом? Как ты им это объяснишь?

– Над этим еще стоит подумать, – щелкнул пальцами Андрей. – Но я могу считать, что получил ваше принципиальное согласие на то, чтобы мои товарищи ушли вместе со мной?

– Естественно, – бесстрастно повел плечом Кармер. – Мы ведь отнюдь не заинтересованы в том, чтобы к сообществу запредельной реальности присоединялись новые личности. Единственное наше условие: они ничего не должны знать о том, что произошло этой ночью.

– У меня есть предложение, – поднял руку один из парней, сидевших у двери. – Мы могли бы вынести их не к черте леса, а к точке, откуда они сами сумели бы найти дорогу. Мы можем выбрать место, похожее на то, где они остановились на ночлег, и оставить их там спящими. А после того, как мы уйдем, сержант Апстрак разбудит своих товарищей.

– По-моему, неплохая мысль, – поддержал парня Андрей. – Вчерашний день у нас выдался далеко не самым легким. Ребята здорово вымотались и вряд ли точно помнят дорогу, которой мы шли. Я разбужу их и скажу, что нашел выход из леса. Этого будет достаточно для того, чтобы они сорвались с места и, не тратя время на изучение местности, галопом припустились вон отсюда.

– А как ты объяснишь им то, что у тебя оказались браслеты мятежников?

– Я покажу им браслеты уже после того, как мы выйдем из леса. Скажу, что случайно наткнулся на тела мятежников, когда искал дорогу из леса. Я уверен, что ни у одного из них не появится желания вернуться, чтобы проверить истинность моих слов.

– Решено, – подумав секунду, сказал Кармер.

– Отлично, – устало улыбнулся Андрей. – Все… – едва слышно выдохнул он и, запрокинув голову назад, провел ладонями по лицу.

На него давила не столько физическая усталость, бороться с которой ему успешно помогали вживленные под кожу имплантанты, а чувство полного психологического опустошения, пришедшее на смену нервному перенапряжению. Он сделал все, что было в его силах, для того чтобы спастись самому и вытащить Шагадди и Юнни из этой передряги. Больше от него уже ничего не зависело.

Андрей все еще не был уверен в том, можно ли доверять людям, с которыми он вел переговоры, но иного выхода у него не было. Он должен был либо довериться Кармеру и его команде, либо встать и уйти прямо сейчас.

Но куда ему было идти? Вокруг был Гиблый бор, пережеванный запредельной реальностью. У того, кто, не зная верной тропы, решил бы пересечь болотную топь, было бы куда больше шансов остаться в живых, нежели у того, кто, не имея представления о законах запредельной реальности, попытался бы самостоятельно выбраться из Гиблого бора.

– Все хорошо, – услышал Андрей ободряющий голос Дейла.

– Скажешь мне это еще раз, когда мы вернемся в Статус, – устало ответил он.

– Ты, должно быть, сильно устал? – Андрей почувствовал, как его плеча коснулась рука Мииз.

– Нет, – он поднял голову и, посмотрев на женщину, улыбнулся.

– Хочешь есть? – спросила Мииз.

– А интересно, чем вы здесь питаетесь? – наклонил голову к плечу Андрей.

Он смотрел на Мииз, пытаясь понять, красиво или безобразно ее лицо. Черты его не соответствовали никаким канонам. Но все же в нем присутствовала некая немного вычурная утонченность и строгость, приятная для созерцания.

– Дарами природы, – усмехнувшись, ответила Мииз. – Но, уверяю тебя, местная живность на вкус гораздо лучше, чем выглядит со стороны.

– Как-нибудь в другой раз попробую, – ответил Андрей.

– Если ты не против, я на какое-то время оставлю тебя с Мииз, – направляясь к двери походкой, похожей на поступь изрядно принявшего на грудь моряка, сказал Кармер. – Мне нужно подкинуть сообществу кое-какую информацию о тебе, иначе оно начнет беспокоиться. А тебе… – Кармер через плечо бросил короткий взгляд на Андрея. – Тебе, я думаю, тоже найдется, чем заняться.

Двое парней, сидевших на кровати у двери, поднялись и молча вышли из комнаты следом за Кармером.

– Ну и чем же мы будем заниматься? – посмотрев на Мииз, спросил Андрей.

– Кончай заигрывать с женщиной, – тут же объявился Дейл. – У вас с ней различные хромосомные наборы.

– Иди ты к черту, – устало произнес Андрей. – Я просто пытаюсь завязать дружескую беседу.

– Только не пытайся убедить меня в том, что Мииз тебя нисколько не интересует, – ехидно заметил Дейл.

– Не в том смысле, что ты думаешь, – отрубил Андрей. – А будешь без толку болтать, отдам тебя на правах ассоциативного члена в местное сообщество тугодумов.

– Неблагодарный, – обиженно буркнул Дейл.

– А за что я должен быть тебе признателен? – тут же отозвался Андрей. – За то, что ты меня втянул в эту историю?

– За то хотя бы, что я вытащил тебя из дурацкого института, в котором ты работал.

– Ты?

– А то кто же? Если бы меня не подстрелили возле Красных холмов, ты так бы и ходил изо дня в день одной и той же дорогой из дома на работу и обратно. Утром – новости из газеты, вечером – фильм по телевизору. Чем не жизнь?!

– Я на свою жизнь не жаловался.

– А кому ты мог пожаловаться? Правительству, которому на тебя наплевать? Президенту, который никогда и не слышал о твоем существовании? Мэру, который думает только о том, как бы повесить на тебя новый налог, большая часть которого осядет в его кармане? Кому ты вообще был нужен у себя дома?

– Откуда тебе это известно? – недоверчиво спросил Андрей. – Ты ведь покинул Землю, наверное, еще до второй мировой.

– Какая разница, – с усмешкой ответил Дейл. – Ты считаешь, что за полвека на Земле что-то принципиально изменилось?

– Ну, что-то определенно изменилось…

– Для тебя. И для тех, кто так же, как и ты, копошится внизу, создавая питательный слой для тех, кто вами правит. А сами принципы управления народом остались неизменными: ври вдохновенно, пугай народ войной и дери с него три шкуры.

– По мне, лучше Земля, чем Айвель-5.

– Я бы сказал, что это дело привычки.

– Ты рад, что вырвался с Земли?

– Да. И никогда не жалел об этом. Пойми, Андрей, работа в Статусе – это шанс, который выпадает одному из миллиона. И упустить такую возможность было бы просто глупо.

– Ты что, получаешь премиальные за вербовку чернорабочих?

– Иди ты… – обиделся Дейл. – Я с тобой как с человеком…

– Спасибо вам, друзья.

Андрей стремительно обернулся на голос. Заговорившись с Дейлом, он совсем забыл, что в комнате он не один. Лукаво улыбаясь, на него смотрела Мииз.

– Спасибо, – повторила она, слегка наклонив голову к левому плечу. – Пока вы беседовали, мне удалось отлично настроиться на вашу телепатическую волну.

– А тебе не говорили, что подслушивать нехорошо? – строгим голосом поинтересовался Андрей.

– А вам не говорили, что для того, чтобы не быть невзначай услышанным, нужно говорить вполголоса, а не орать во всю глотку? – в тон ему ответила вопросом на вопрос Мииз.

– Что значит «орать»? – недовольно вскинул подбородок Андрей.

– Она права, – осадил его Дейл. – Мы не в меру разгорячились.

Андрей скрестил руки на груди и устало потер ладонями затекшие плечи.

– Может быть, тебе все же стоит хотя бы ненадолго прилечь? – снова предложила Мииз.

– Да нет, – отрицательно качнул головой Андрей. – Сегодня я, похоже, уже не усну.

– А ты все же попробуй, – стояла на своем Мииз.

– Нам, должно быть, скоро уже идти? – спросил Андрей, чувствуя, как веки его наливаются свинцовой тяжестью.

– Часа через два, не раньше, – ответила Мииз. – За это время можно хорошо выспаться.

Андрей все еще пытался бороться с неожиданно навалившимся на него сном, но усталость быстро брала свое.

А Дейл обещал, что с помощью имплантантов он сможет продержаться без сна двое суток… Халтуру какую-то подсунули…

– Ну, если так…

Андрей тяжело поднялся со стула и, сделав два шага, упал на кровать.

Он заснул сразу же, едва голова его коснулась подушки.

Глава 17

ДО СВЕТА

Борх-1 поднялся уже достаточно высоко для того, чтобы его лучи, пробив плотный полог зелени, окрасили воздух в необычайно мягкий, изысканный изумрудный цвет, какого не сыщешь даже в палитре импрессионистов. Для этого цвета не могло существовать названия, потому что он менялся не только изо дня в день, но и едва ли не ежечасно. Богатство оттенков зависело от высоты, на которую поднялся Борх-1 над горизонтом, от того, на каком удалении от него находится сейчас Борх-2, от состояния атмосферы на всем пути следования лучей от их источников до глаза наблюдателя и, самое главное, от степени насыщения хлорофиллом древесной хвои.

Кощунственной дерзостью могло показаться одно только намерение попытаться передать на холсте утренний лесной воздух, одновременно прозрачный и вобравший в себя сказочный цвет уникального природного светофильтра. Для того чтобы увидеть такое, требуется не только определенное время суток, но и особое состояние души, достичь которого удается далеко не каждому. Мало желания и воли. Должно произойти нечто такое, что внезапно перевернет все представления человека о мире, в котором он живет, и о том месте, которое он в нем занимает. Ты – центр мироздания. Вся Вселенная вращается вокруг тебя. И ты отвечаешь за все, что происходит в мире, потому что без тебя это был бы уже совсем иной мир. А быть может, и вовсе ничего бы не было. Ни Земли, ни Айвеля-5, ни Кедлмара, ни Гиблого бора, ни двух Борхов, один из которых почти не виден в ярком свете своего вечного спутника, но все равно так же неутомимо и исправно совершает изо дня в день свой путь по небосклону.

Андрей наклонился, чтобы сорвать цветок. На тонком стебельке сидели два узких листка и соцветие из шести пурпурных лепестков, каждый из которых был похож на стилизованное изображение сердца, вырезанное из воздушного шелка.

Догнав идущую чуть впереди Мииз, Андрей из-за спины протянул ей цветок.

Вздрогнув от неожиданности, женщина порывисто обернулась. Во взгляде ее, устремленном на Андрея, явственно читались непонимание и удивление.

– Это тебе, – Андрей улыбнулся и помахал цветком в воздухе.

– Зачем? – серьезно и строго спросила Мииз.

– Он же красивый, – посмотрев на цветок, сказал Андрей. – Или тебе так не кажется?

– Возможно, – уклончиво ответила Мииз. – Но зачем ты его сорвал?

– Чтобы подарить тебе, – уже с некоторой растерянностью произнес Андрей.

Он посмотрел по сторонам, думая, не бросить ли цветок в кусты.

– Почему ты хочешь, чтобы я взяла этот цветок? – задала новый вопрос Мииз.

– Если не хочешь, то можешь не брать, – безразлично дернул плечом Андрей. – У меня просто было хорошее настроение, и я решил поделиться им с тобой. Я прежде даже представить себе не мог, что в Гиблом бору может быть так красиво… Что здесь можно просто гулять.

– Это потому, что прежде лес был для тебя местом, где ты должен был выполнить определенное задание, – проницательно глядя Андрею в глаза, ответила Мииз. – Ты подходил к нему строго функционально. Ты не искал в нем красоты, а только классифицировал все, что встречалось тебе на пути. Цветы, которые не таили в себе никакой опасности, но при этом и пользы никакой принести не могли, твой разум скорее всего относил к разряду бесполезных предметов.

Мииз улыбнулась и взяла из руки Андрея цветок.

– А ты любишь Гиблый бор? – спросил у нее Андрей.

– Я живу здесь, – ответила Мииз.

– Сержант Апстрак…

Андрей почувствовал, как на плечо ему легла чья-то рука.

Он обернулся, но никого позади себя не увидел.

Удивительно, но испуга он не почувствовал. Просто внутри у него все сжалось, как в предчувствии неизбежного падения.

– Сержант! – снова настойчиво позвал все тот же голос.

Невидимая рука крепче сдавила плечо и слегка встряхнула его.

На этот раз Андрей проснулся окончательно.

Открыв глаза, он приподнялся на локте и осмотрелся по сторонам.

Он находился в той же комнате, где и уснул. Под потолком все так же ярко горела люминесцентная лампа.

Рядом с кроватью, на которой он лежал, стоял парень, один из тех, что присутствовали при его разговоре с профессором Кармером.

– Нам пора идти, сержант Апстрак, – негромко произнес парень.

– Я, кажется, уснул, – Андрей провел ладонью по заросшей щетиной щеке.

Внезапно он насторожился. Его тело было легким и бодрым, словно он спокойно проспал всю ночь.

– Сколько времени? – спросил он у парня.

Парень раздвинул углы губ в вымученной ненатуральной улыбке – словно начинающий актер из самодеятельного театра, изображающий пылкого влюбленного.

– Меня зовут Сейкрин, – сказал он.

Андрей рывком сел на кровати.

– Сколько сейчас времени, Сейкрин?! – требовательно повторил он свой вопрос.

– Ты напрасно беспокоишься, – с понимающим видом Сейкрин качнул головой. – Ты проспал меньше двух часов.

– Не может быть, – недоверчиво прищурился Андрей.

– Это все Мииз, – объяснил парень. – Она мастерица на подобные дела.

– На какие еще дела?

– Она знает, как заставить человека расслабиться, – сказал Сейкрин. – А потом… Ну, я точно не знаю, что она делает. Профессор Кармер говорит, что Мииз обладает способностью снимать негативное напряжение психики.

– Где она сейчас? – спросил Андрей, окинув комнату быстрым взглядом и не заметив в ней Мииз.

– Ушла, – коротко ответил Сейкрин. – Мне поручили передать тебе это.

Он положил на край кровати четыре воинские карточки и столько же армейских браслетов.

Андрей внимательно осмотрел документы. Вне всяких сомнений, они были настоящими и принадлежали солдатам из подразделения «Неустрашимых». Трое рядовых и один лейтенант. Четыре закатанные в пластик карточки и четыре узкие металлические пластинки – вот и все, что осталось от людей.

Андрей молча спрятал карточки и браслеты в нагрудный карман, где уже лежали документы и браслеты солдат из его взвода.

– Какие еще новости, Сейкрин? – спросил он, взглянув на парня.

– В Городе все спокойно. Сообщество вполне удовлетворено той информацией о тебе, что сообщил ему профессор Кармер.

– Что именно он передал сообществу?

– Что тебя целесообразно держать в бункере, не присоединяя к сообществу, до тех пор, пока в Гиблый бор не прибудут войска со спасательной экспедицией.

Андрей безнадежно покачал головой.

– Порой, когда речь заходит об этом вашем сообществе, мне кажется, что говорят о некоем слабоумном дебиле-переростке, – сказал он.

– Это не так, – серьезно возразил ему Сейкрин. – Просто у сообщества иная логика. Со стороны бывает трудно понять мотивы его действий. Мы ведь даже не знаем, какую конечную цель оно преследует.

– Черт с ним, с этим сообществом, – махнул рукой Андрей. – Какие у нас планы?

– Мы решили, что целесообразно будет вывести вас из леса еще до наступления рассвета, – сказал Сейкрин. – В темноте твоим товарищам будет труднее сориентироваться на месте и понять, что они находятся уже не в том месте, где собирались провести ночь.

– А это не опасно?

– Что именно?

– Двигаться в темноте по лесу?

– Нет, если знаешь верную дорогу.

– А когда вы нас оставите?

– Мы проследим за вами до тех пор, пока вы не покинете зону запредельной реальности. Можете не бояться сбиться с пути – мы не допустим этого.

– Отлично. – Андрей поднялся на ноги и взял со стола автомат, который так и лежал там, где он его оставил.

На всякий случай проверил обойму. Патроны были на месте. Похоже, его оружие даже и не заинтересовало никого из местных жителей.

– Идем? – спросил Андрей у Сейкрина, застегивая под подбородком ремешок каски.

Парень молча кивнул и, протянув Андрею полоску прибора ночного видения, распахнул перед ним дверь.

– А где мои вояки? – спросил Андрей, быстро шагая следом за своим провожатым по темному коридору бункера.

– Кто? – не оборачиваясь, переспросил Сейкрин.

– Мои товарищи, – объяснил Андрей. – Мы ведь договаривались, что я уйду только вместе с ними.

– Они уже в пути, – по-прежнему не оборачиваясь, ответил Сейкрин. – Их транспортировка займет чуть больше времени, так что к месту встречи мы прибудем почти одновременно.

– Люблю, когда все четко организовано, – одобрительно заметил Андрей.

Они поднялись по лестнице и, выбравшись из бункера, окунулись в ночную прохладу.

Используя прибор ночного видения, Андрей еще раз окинул взглядом окрестности институтского городка, превратившегося в место, на котором волею судьбы и непробиваемой глупости людской встретились старая и новая Вселенные. Мертвец, не желающий умирать, тянул костлявые руки с прилипшими к ним остатками сгнившей плоти к горлу живого, занявшего его место.

– Чем все это закончится, Дейл? – мысленно спросил Андрей у напарника.

– На этот вопрос никто в целом мире не сможет дать ответа, – услышал он голос Дейла. – Я не знаю, что предпримет в этой ситуации Статус, но могу сказать одно – ничего хорошего ждать не приходится. Кедлмар не заслуживает той судьбы, которая его ждет. Я даже не знаю, что для него лучше: открытая высадка десанта Галактического содружества, результатом которой будет футурошок, грозящий разрушить все общественные структуры Кедлмара, или же проведение тайных операций, вследствие чего Кедлмар превратится в испытательный полигон для отработки средств и методов борьбы с запредельной реальностью.

– Ну, может быть, не все так плохо, – попытался обнадежить себя и друга Андрей.

– Боюсь, что дела обстоят намного хуже, чем мы с тобой можем себе представить, – мрачно отозвался Дейл. – В Статусе слова «запредельная реальность» произносятся сейчас примерно так же, как на Земле в средние века произносили слово «чума».

– Ты готов?

Андрей повернулся в сторону задавшего вопрос Сейкрина.

– Мы пойдем с тобой вдвоем? – немного удивленно поинтересовался он.

– Я прекрасно знаю дорогу. – Андрею показалось, что в голосе Сейкрина прозвучала затаенная обида.

– Не сомневаюсь, – сказал он, закидывая на плечо ремень автомата.

Они быстро зашагали в сторону от центральной площади городка, на которую выходили фасады трех главных институтских корпусов.

Прибор ночного видения, которым снабдили Андрея, работал великолепно. Все предметы были видны почти так же отчетливо и ярко, как и днем. Вот только цветопередача была несколько нарушена – преобладали главным образом синие и зеленые тона, а вот красный цвет вовсе отсутствовал. Но об этом легком неудобстве Андрей сразу же забыл, стоило лишь ему вспомнить, как он пробирался по лесу вслепую, когда его провожатым был Мурнау.

Но даже при том, что Андрей отлично видел, куда они идут, он никак не мог понять, каким образом его проводник выбирает дорогу. Складывалось впечатление, что Сейкрин руководствовался при этом чем угодно, только не стремлением проложить самый краткий путь к намеченной цели.

Миновав последние коттеджи институтского городка, Сейкрин, а следом за ним и Андрей резко повернули влево. Вначале Андрей решил, что Сейкрин в целях безопасности решил обойти поселок стороной. Однако, когда, по его расчетам, они не достигли еще и центральной площади, проводник вдруг повернул в противоположную от поселка сторону.

Сейкрин шел легко и быстро, непринужденно размахивая своими длинными руками. Его вихляющая походка, должно быть, оптимально подходила для передвижения по лесу. Для него словно и вовсе не существовало коряг и торчащих из-под земли корней, о которые то и дело спотыкался Андрей. А через упавшие деревья он перепрыгивал ловко, как лумпис, в то время как Андрею приходилось изрядно попотеть для того, чтобы преодолеть подобное препятствие.

Помня о всех тех тварях, что уже встречались ему в Гиблом бору, Андрей вначале пытался следить за окружающей обстановкой. Но спустя какое-то время, так никого и не обнаружив, он решил, что можно со спокойной совестью предоставить это занятие Сейкрину. Уж если и он прозевает какую-нибудь местную зверушку, то Андрею ее и подавно не заметить.

Сейкрин настолько часто менял направление движения, что у Андрея невольно сложилось впечатление, будто его провожатый и сам заблудился, вот только не желает признаться в этом своему спутнику.

Примерно через полчаса пути Андрей уже был уверен, что они топчутся на одном месте. А обломанный сук на стволе поваленного дерева, через которое одним махом перескочил не ведающий усталости Сейкрин, показался ему до боли знакомым.

Андрей остановился, упершись руками в дерево.

– Слушай, Сейкрин, по-моему, мы здесь уже проходили, – недобрым голосом произнес он.

– Верно, – тут же согласился с ним Сейкрин.

– Так какого же черта мы ходим кругами?! – рявкнул на него Андрей.

Сейкрин от неожиданности даже отшатнулся назад, оступился и едва не упал на землю.

– Это самая короткая дорога, – растерянно ответил он.

– Дорога-то, может быть, и короткая, – восхищаясь глупостью проводника, Андрей всплеснул руками. – Да только мы ходим по ней из конца в конец и никак не можем добраться до цели.

Сейкрин с озадаченным видом приложил палец к узкому подбородку.

Андрей молча стоял в стороне, не мешая своему спутнику спокойно обдумать услышанное.

Примерно через полминуты лицо Сейкрина просияло радостной улыбкой.

– Вы, наверное, думаете, что если бы мы шли все время прямо, то давно бы уже пришли куда нужно?

– Именно, – кивнул Андрей с видом учителя, который наконец-то добился от ученика если и не понимания, то уж, по крайней мере, заучивания наизусть основных аксиом Евклидовой геометрии.

– Вы ошибаетесь, – Сейкрин покачал головой, не переставая при этом радостно улыбаться. – Прямая дорога далеко не всегда самая короткая.

– Верно. Но только в тех случаях, когда бегаешь с бумагами по государственным учреждениям. А мы с тобой сейчас находимся в лесу.

– Не просто в лесу, – поправил его Сейкрин. – А в лесу, расположенном в зоне запредельной реальности.

– И что с того?

– Это значит, что здесь вообще нет прямых путей.

– Каким же образом ты вообще находишь верную дорогу?

– Не знаю, – беспечно пожал плечами Сейкрин. – Внутреннее чутье какое-то… Профессор Кармер называет его «интуитивной трансформацией искаженной топографии», но, по-моему, он и сам толком не понимает, что это такое. Я просто представляю себе место, в которое я хочу попасть, и уже знаю, как мне туда пройти.

– Это умеют все местные жители?

– Способностью правильно ориентироваться в зоне в той или иной степени обладает каждый. По крайней мере никто из нас в Гиблом бору не заблудится. Но безошибочно выбрать самую короткую дорогу могут далеко не все. Таких, как я, способных одним внутренним взглядом окинуть всю зону и сопоставить взаиморасположение в ней различных объектов, вообще единицы. – Последнее сообщение Сейкрин сделал с нескрываемой гордостью. – Так что вы можете полностью доверять мне, сержант Апстрак.

– Ну, так и быть, гений, – Андрей протянул Сейкрину руку. – Помоги-ка мне перелезть через бревно.

Объяснения проводника показались Андрею не слишком-то вразумительными, но спорить он не стал. У него уже была возможность проверить собственные способности на предмет умения ориентироваться в Гиблом бору.

– Ты давно здесь живешь? – спросил Андрей, идя следом за Сейкрином.

– Профессор Кармер говорит, что представления о времени в зоне запредельной реальности и вне ее не имеют между собой ничего общего, – не оглядываясь и не снижая скорости движения, ответил парень. – Хотя, признаться, я этого не понимаю. Время оно и есть время. День, час, минута… По-моему, с часами и минутами у нас все в порядке. А вот дни бывают разные.

– Как это? – не понял Андрей.

– Одни длиннее, другие короче… Хотя, может быть, мне это только кажется…

– У тебя есть часы? – спросил Андрей.

– Нет, – покачал головой Сейкрин и почему-то засмеялся.

– Ты, похоже, не из штата института? – задал новый вопрос Андрей.

– Ну, я, конечно, не профессор, – несколько смущенно признался Сейкрин. – Но я тоже здесь работал еще до взрыва.

– И в какой же должности?

– Сначала меня изучали.

– Ты что же, какой-нибудь феномен? Топографический гений?

– Нет. Способности к ориентированию у меня открылись уже после перерождения. Но еще до появления запредельной реальности я умел определять время без часов.

– По Борху, что ли?

– Да нет, просто так. Спроси меня когда угодно, который сейчас час, и я отвечу с точностью до секунды. Я и сам не понимаю, как это происходит.

– А что говорит по этому поводу профессор Кармер? – лукаво улыбнувшись, спросил Андрей.

Он уже понял, что для Сейкрина Имро Кармер был высочайшим авторитетом во всем, что касалось науки.

– Профессор Кармер называет это проявлением реверсивной эволюции на подсознательном уровне.

Судя по тому, с какой тщательностью, боясь потерять хотя бы один звук, выговаривал Сейкрин слова, относящиеся к научной терминологии, спрашивать его об их значении не имело ни малейшего смысла.

Вместо этого Андрей задал другой вопрос:

– Как ты попал в институт?

Сейкрин ответил не сразу.

Какое-то время он шел молча, в том же темпе, что и всегда, словно не слышал обращенный к нему вопрос.

Спустя секунд тридцать он протянул в сторону правую руку и кончиками пальцев нежно провел по неровной коре дерева, мимо которого проходил.

– Мне было двенадцать лет, – начал говорить он негромко, но отчетливо, так что идущему позади него Андрею даже не приходилось напрягать слух. – Через четыре дня должно было исполниться тринадцать… Я жил тогда в маленькой рыбацкой деревушке на побережье Триатана. Такой маленькой, что у нее даже названия не было. Всего с десяток домов, стоящих на берегу, и столько же старых, латаных, как затасканные одеяла, лодок. В нашей семье, помимо меня, было еще шестеро детей. И все – девчонки. Поэтому я уже с малолетства выходил в море вместе с отцом, помогая ему в меру своих детских силенок. Уловы были небольшие, да и те конфисковывались продотрядами из Управления внутренней стражи Солтмала. Раз в неделю приезжали несколько крытых брезентом машин, из которых вылезали солдаты с оружием. Выловленную рыбу грузили в машины, а нам взамен, чтобы не умерли с голоду, оставляли пару ящиков пищевых брикетов. Их кто прямо так, сухими, грыз, кто в кипятке размачивал. Но, что с ними ни делай, вкус у них все равно был омерзительный. Словно опилки, смешанные с костным клеем. И живот после них болел невыносимо. Иногда нам, конечно, удавалось припрятать рыбу. Тогда отец ночью складывал ее в мешок и уходил в ближайшее селение, чтобы втихаря обменять рыбу на то, что тамошним жителям удалось припрятать от продотрядов. Возвращаясь к утру, он иногда приносил немного хлеба или мясо. Но чаще всего – ту же рыбу, с которой и уходил. В селении жизнь была не лучше, чем у нас.

В том месте, где стояла наша деревня, берег на несколько километров уходил в море широкой косой, а затем резко обрывался, проваливаясь в бездну. Поскольку далеко заплывать на наших ветхих суденышках было небезопасно, нужно было ждать прилива, чтобы поднявшаяся вода вынесла рыбу с глубины. А вернуться на берег необходимо было до начала отлива, иначе море унесло бы лодку так далеко от суши, что и за день обратно не добраться.

Тогда-то и открылась моя способность безошибочно определять время. Часы были слишком дороги для того, чтобы брать их с собой в море. Не дай Бог водой зальет. Да нам и не на что было их купить. Я в первый раз настоящие деньги увидел, только когда в институте оказался… Ну вот, а я всегда точно мог сказать, когда прилив сменится отливом и наоборот. Потом и другие рыбаки стали обращаться к нам за помощью. Отец обычно поднимал на мачте нашей лодки красный флаг, когда пора было возвращаться на берег.

И на берегу рыбаки не давали мне покоя, все время спрашивали, который сейчас час. А услышав ответ, смотрели на Борх, ухмылялись в свои кудлатые бороды, скребли ногтями в затылках да головами удивленно качали.

Но, видно, кто-то решил, что на этом можно деньжат подзаработать, и в очередной приезд продотряда шепнул стражам, что в деревне есть странный парнишка.

В следующий раз вместе с продотрядом приехал еще и маленький пятнистый автобус, из которого вышел офицер, одетый в черный плащ, и потребовал, чтобы ему показали мальчишку, который всегда знает, сколько сейчас времени. Когда меня подвели к нему, он спросил меня, который сейчас час. Я ответил. Он отвел в сторону край рукава, взглянул на часы и улыбнулся, после чего махнул рукой двоим солдатам, приехавшим вместе с ним в автобусе. Солдаты схватили меня и затолкали в машину…

Вот и все. Через два дня я был уже в институте. – С тех пор ты ни разу не был дома? – спросил после непродолжительного молчания Андрей.

– Нет, – покачал головой Сейкрин. – Честно признаться, мне не очень этого и хотелось. Что я видел дома? Только голод и нищету. А здесь меня, по крайней мере, одевали в чистое белье и регулярно кормили. И спал я не на полу, застеленном соломой, а на собственной койке. Когда дальнейшие исследования моих способностей были признаны нецелесообразными, я начал упрашивать профессора Кармера позволить мне остаться в институте. И профессор помог мне, устроив в столовую на должность посудомоя. Так я прожил в институте два года… А потом произошел взрыв… И вот… – Сейкрин широко развел руки в стороны, словно желая охватить ими все окружающее пространство вместе с лесом и всеми его обитателями. – Теперь вокруг запредельная реальность.

– И тебе никогда не хотелось выйти из леса? – спросил Андрей.

– А зачем?

– Ну… – Андрей не сразу нашел, что ответить на это. – Ну, хотя бы для того, чтобы посмотреть, как живут другие люди.

– Профессор Кармер говорит, что в мире, в котором над людьми стоит Пирамида, нет и не может быть ничего хорошего, – сказал Сейкрин и спустя пару секунд уверенно добавил: – Я ему верю.

– Ну, я тоже не вижу никаких оснований не верить профессору Кармеру, – отозвался Андрей. – И все же…

Андрей не закончил начатой фразы.

И все же…

Собственно, что он мог сказать этому парню, у которого Пирамида отняла все – детство, родителей, саму жизнь… Семьей для него стал штат института, отцом – профессор Кармер, домом – посудомойка, а родиной – зона запредельной реальности. Здесь он, по крайней мере, мог не бояться, что снова придут солдаты и, задав пару вопросов, увезут его в неизвестном направлении.

Жизнь его, в которой не смог бы найти смысла никто, кроме его же товарищей по несчастью, превратилась в абсурд. Еще бы! Этот парень, который не знает, сколько ему сейчас лет, по меркам реального мира должен быть уже глубоким стариком, еле волочащим ноги. А он вон как ловко прыгает через поваленные деревья! Что ему годы…

Внезапно Сейкрин остановился и развернулся лицом к Андрею.

– Тебе известно, что Пирамида падет после удара с воздуха? – спросил он.

– Да, – несколько удивленно ответил ему Андрей. – Кто-то говорил мне об этом… Кажется, Дашер.

– Таково было предсказание особого прогностического отдела, в котором работала Мииз, – сказал Сейкрин. – И она уверена, что предсказание должно сбыться.

– А она случайно не говорила, как скоро это произойдет? – улыбнувшись, спросил Андрей.

– Нет, – беспомощно развел руками Сейкрин. – Но я верю Мииз.

– Поживем – увидим, – ответил Андрей.

Сейкрин развернулся на пятках и снова зашагал вперед.

– Профессор Кармер считает, что в победе над Пирамидой особую роль сыграем мы, жители запредельной реальности, – на ходу сообщил он.

– Почему он так считает? – поинтересовался Андрей.

– Точно не могу сказать, – пожал плечами Сейкрин. – Профессор Кармер часто повторяет, что люди за границами Гиблого бора разучились мыслить рационально. Они живут в вымышленном мире, созданном для них Пирамидой, а о том, что из себя представляет реальный мир, они не имеют ни малейшего представления. И только мы, те, кто остался в Гиблом бору, сможем увидеть мир таким, какой он есть, потому что у нас нет никаких психологических барьеров, мешающих истинному восприятию действительности.

– Интересная мысль, – услышал Андрей мысленный голос Дейла. – Я бы не отказался побеседовать с профессором Кармером на эту тему.

– Возможно, тебе еще представится такая возможность, – ответил ему Андрей.

– Вот мы и пришли! – радостно сообщил Сейкрин. – Напрасно ты волновался, сержант Апстрак!

– Называй меня просто Джагг, – почти автоматически поправил его Андрей.

За время недолгого знакомства с Сейкрином у него успело возникнуть к нему чувство вроде как к младшему брату. Хотя в реальном летосчислении Сейкрин был почти втрое его старше.

– Договорились, Джагг, – радостно улыбнулся Сейкрин.

Взглянув в направлении, куда указывала протянутая рука Сейкрина, Андрей увидел трех или четырех человек, разместившихся на небольшой прогалине между деревьями.

Они подошли ближе.

Свернувшись между выступающих из земли корней деревьев, сладко похрапывал Шагадди. Неподалеку от него, прислонившись спиной к стволу дерева, спал Юнни.

За порядком присматривали двое лесных жителей.

Один из них был Андрею незнаком. Второй оказалась Мииз.

На первый взгляд место и в самом деле было похоже на то, где несколько часов назад Андрей повстречался с Мурнау. Даже несколько головешек тлели на земле в центре остывшего кострища.

– Снимай очки, – подойдя к Андрею, махнула рукой Мииз.

Андрей беспрекословно выполнил приказание.

Едва сняв с лица полоску полупрозрачного пластика, он тут же погрузился во мрак. Невидимая рука выхватила у него из пальцев прибор ночного видения. Андрей схватился рукой за автоматный ремень – единственную вещь, кажущуюся надежной в провалившемся во тьму мире. И тут же он услышал приглушенный смешок.

– В чем дело?! – возмущенно воскликнул Андрей, не видя того, к кому был обращен его вопрос.

– В кого ты собрался стрелять, вояка? – услышал он совсем рядом с собой насмешливый голос Мииз.

– Пошутить решили? – зло процедил сквозь стиснутые зубы Андрей.

– Да нет, Джагг, все в порядке, – заверил его голос Сейкрина. – Уже начало светать. Подожди немного, пусть глаза привыкнут.

Андрей недовольно прикусил нижнюю губу.

Надо же, сам себя выставил на посмешище…

Прошла пара минут, и он в самом деле начал различать стволы деревьев и силуэты людей, кажущиеся абсолютно черными на чуть сероватом фоне.

– Смотри туда, Джагг, – тронув Андрея за локоть, сказал Сейкрин.

Андрей повернулся в указанном направлении.

Вдали, среди деревьев, кажущихся повешенными вертикально широкими полосами черной бархатной бумаги, серел просвет.

– Там лес кончается, – услышал Андрей голос Мииз. – Вам придется пройти километра два.

– А мне не придется ходить кругами? – повернувшись в сторону Сейкрина, в шутку поинтересовался Андрей.

– Нет, – серьезно ответил его недавний проводник. – Мы сейчас находимся почти у самой границы запредельной реальности. Для того чтобы здесь сбиться с пути, тебе пришлось бы здорово постараться.

– А я упорный, – усмехнулся Андрей.

– Ты сможешь разбудить своих друзей, как только мы отойдем в сторону, – перевела разговор на более серьезную тему Мииз. – Лучше не ждать, пока рассветет. При свете дня твои друзья смогут понять, что оказались в каком-то другом месте. – Они обо всем забудут, как только я им скажу, что нашел выход их леса, – усмехнулся Андрей.

– Будем надеяться, – серьезно ответила Мииз.

– Ну… – Андрей как-то неловко повернулся в сторону Сейкрина. – Пора прощаться, приятель.

– Удачи тебе, Джагг, – смущенно произнес парень.

Он взмахнул своими длинными тонкими руками, явно не зная, что с ними делать.

Андрей поймал его правую ладонь и крепко сжал в своей.

– Надеюсь, еще увидимся, – сказал он.

Сейкрин только кивнул в ответ.

– Я свяжусь с тобой через два дня, – сказала Андрею Мииз. – Если к тому времени ничего не случится.

– Не беспокойся, – заверил ее Андрей. – Я все сделаю как надо.

– Ну, в таком случае не удивляйся, когда увидишь странный сон. – В призрачно-сером предрассветном свете Андрею показалось, что по тонким губам Мииз скользнула легкая улыбка.

– А при чем здесь сны? – несколько озадаченно и настороженно спросил Андрей.

– Во сне проще всего установить первый телепатический контакт, – снова став серьезной, объяснила Мииз. – Особенно на большом расстоянии.

– К тому времени у меня, наверное, уже будет новый усилитель, – сказал Андрей.

– Да, но у меня-то его нет, – ответила Мииз.

Оглянувшись по сторонам, Андрей увидел, что Сейкрин и второй парень уже исчезли где-то между деревьев.

– Прощай, – услышал он голос Мииз.

Сделав три шага назад, женщина легко, подобно тени, скользнула за ствол дерева.

Андрей остался один в предрассветном сумраке.

Ему вдруг почему-то сделалось невыносимо тоскливо и грустно. Он опустил голову и тяжело вздохнул.

– Эй!

Стремительно обернувшись на звук голоса, Андрей увидел Мииз.

– Это тебе, – шепотом произнесла женщина и протянула Андрею цветок.

Точно такой, какой он видел во сне.

– Иногда сны сбываются, – совсем уже тихо произнесла Мииз прежде, чем вновь исчезнуть.

Сделав шаг в сторону дерева, под которым вдохновенно храпел Шагадди, Андрей улыбнулся.

Он понюхал цветок, но не почувствовал никакого особенного аромата, только запах свежего лесного утра.

Спрятав цветок в нагрудный карман куртки, он подошел к Шагадди, присел возле него на корточки и осторожно двумя пальцами зажал ему нос.

Храп оборвался, не достигнув своего апогея.

Пару секунд, пока Шагадди еще не понял, что произошло, Андрей с наслаждением вслушивался в звенящую тишину утреннего леса.

Глава 18

ДОРОГА

Они вышли из леса как раз в тот момент, когда первые лучи Борха-1, прорвавшись сквозь плотное скопление облаков у горизонта, коснулись земли.

– Ну, сержант!.. – с восхищением воскликнул Шагадди, прикрыв глаза ладонью от яркого солнечного света. – Ну, ты даешь, сержант!..

Радостное возбуждение выводило Шагадди из состояния душевного равновесия и не давало возможности найти нужные слова, чтобы коротко и ясно выразить обуревающие его чувства.

– К восходу Борха я не имею никакого отношения, – улыбнувшись, поднял руки Андрей.

Шагадди громогласно захохотал, словно услышал что-то невероятно остроумное.

– Ну, ты дал, сержант!

От избытка чувств Шагадди с такой силой ударил Андрея по плечу, что тот едва на ногах устоял.

Внезапно оборвав смех, Шагадди развернулся в сторону своего второго спутника.

– Рядовой Юнни! – рявкнул он во всю глотку.

На лице Юнни мелькнула растерянность, а затем испуг.

– Я! – сорвавшимся на фальцет голосом крикнул он и вытянулся так старательно, что стал на несколько сантиметров выше.

– Вольно, – широкое лицо Шагадди расплылось в счастливой улыбке. – У тебя календарик есть?

– Конечно, – Юнни суетливо полез во внутренний карман куртки, где у него лежала записная книжка, в которую были вложены воинская карточка и карманный календарь.

– Отметь сегодняшний день, Юнни, – направив на солдата указательный палец, приказал Шагадди. – Как второй день рождения рядового Крумма Шагадди.

Шагадди стянул с головы каску и взмахнул ею перед лицом, словно веером.

– И вот еще что, Юнни, – уже спокойно и без ерничества произнес он. – Мы выбрались живыми из такой передряги, какую другие и в кошмарных снах не видели. Ты теперь не сопля зеленая, а, можно сказать, опытный боец, прошедший всего за два дня через все дерьмо, какое только можно придумать… Верно, сержант?

– Точно, – улыбнувшись, кивнул Андрей.

– Так что теперь, Юнни, ты и держать себя должен соответственно, – продолжил свое отеческое наставление Шагадди. – Перед таким же, как и ты, рядовым нечего во фрунт вытягиваться. Даже если он и прослужил больше тебя, то это не значит, что ему довелось повидать то же, что и тебе. Понятно?

– Понятно, – растерянно хлопнув глазами, быстро кивнул Юнни.

– Ну а будут проблемы, обращайся ко мне. Разберемся.

– Уж ты-то точно разберешься, – едва не рассмеялся Андрей. – У тебя у самого феноменальная способность создавать проблемы.

– Слушай, сержант, – сказал Шагадди, пропустив последнее замечание Андрея мимо ушей. – Провалиться мне на месте, если после такой операции майор Прист не даст тебе взвод.

– Посмотрим, – безразлично пожал плечами Андрей.

– Возьми меня к себе, Джагг, – попросил Шагадди. – Нет ведь больше моего взвода. Только мы с Юнни остались.

– Ты думаешь, со мной тебе будет так же весело, как с лейтенантом Манном? – усмехнулся Андрей.

– Веселье – дело десятое, – беспечно махнул рукой Шагадди. – Главное – ты везучий. А для солдата везение – это главное, без чего не проживешь.

– Тогда и меня тоже возьмите, сержант, – обратился к Андрею Юнни.

– Да вы что? – удивленно посмотрел сначала на одного, а затем на другого своего подчиненного Андрей. – Мне пока еще никто взвода не давал.

– Это, можно сказать, уже вопрос решенный, – хитро прищурившись, уверенно заявил Шагадди.

– Ладно, хватит болтать, – решительно заявил Андрей. Затянув лямки почти пустого рюкзака, он закинул его себе за спину. – Пошли. Нам до части еще топать и топать.

Шагадди все еще немного приволакивал ужаленную тысяченожкой ногу, но при этом шагал быстро, не отставая от остальных.

– Удивительно, но я, кажется, никогда еще не чувствовал себя таким веселым и бодрым, – сообщил он, когда, миновав заросли кустарника, они вышли на грунтовую дорогу. – Словно не по лесу два дня бродил, а в санатории для старшего командного состава отдыхал. – Я тоже отлично выспался, – поддержал его Юнни. – Даже странно как-то…

Андрей ничего не сказал, но про себя улыбнулся. Знали бы ребята, что происходило с ними этой ночью. А за легкий сон и отдых следовало благодарить не иначе, как все ту же Мииз.

Вскоре они увидели впереди на обочине дороги патрульную машину с узкими смотровыми щелями вместо лобовых стекол. Глядя на ее горбатый кузов, густо заляпанный серыми пятнами камуфляжа, можно было решить, что кто-то умышленно старался придать машине как можно более уродливый вид.

Неподалеку от машины стояли четверо стражей в коротких куртках из черной, грубо выделанной кожи. У каждого под локтем была зажата короткоствольная автоматическая винтовка. Наблюдая за приближающейся к ним по дороге троицей, все четверо держали пальцы на спусковых крючках.

– Рекины позорные, – зло процедил сквозь зубы Шагадди. – Но сейчас я даже их рад видеть. У них в машине должна быть рация. Свяжемся с командованием части и попросим прислать за нами транспорт.

– Рекины, говоришь… – Андрей взглядом указал на обочину.

Возле патрульной машины в кювете валялось десятка полтора изрешеченных пулями трупов рекинов. Должно быть, стражи от нечего делать развлекались, остатками пайка подманивая к себе бродячих животных, а затем расстреливая их в упор.

– Сволочи, – сплюнул на дорогу Шагадди. – Им что рекина пристрелить, что человека…

Когда солдаты подошли совсем близко к патрульным, из машины неторопливо вылез облаченный в кожаный плащ офицер. Движения его были неторопливыми и вальяжными. Сначала он аккуратно одернул складки на своем плаще, поправил пояс с кобурой на левом боку, коснулся кончиками затянутых в лайковую перчатку пальцев козырька фуражки и только после этого повернулся в сторону приближающейся троицы. При этом он встал к ним вполоборота, чтобы солдаты могли ясно видеть капитанские нашивки у него на груди.

У Андрея внутри все оборвалось, когда он увидел лицо капитана. Это был тот же самый патрульный, который задержал его две недели назад, когда он был вынужден спасаться бегством и получил при этом пять пуль в спину… Не он сам, конечно, а Дейл… Впрочем, какая разница… Капитан Грулл, так, кажется, было имя этого стража… В тот раз Дейл предъявил ему воинскую карточку на имя лейтенанта Стакки. Но капитан мог запомнить его лицо. Случай-то был далеко не ординарный… Странно, что капитана Грулла после этого не разжаловали в рядовые. Видно, у него есть прочные связи в Главном Управлении внутренней стражи…

Взгляд капитана скользнул по лицу Андрея.

Стараясь не показать своего волнения, Андрей сунул руку под куртку. Во внутреннем кармане у него был спрятан небольшой плоский пистолет системы «брандл».

Это оружие, активно используемое бандитами и правонарушителями всех мастей, было снято с производства лет десять назад. На смену ему пришел более тяжелый и мощный «нарт», который уже просто так в карман было не спрятать. Однако, несмотря на свои внушительные габариты, «нарт» уступал «брандлу» как в скорострельности, так и в убойной силе на близком расстоянии, поэтому разведка предпочитала пользоваться старыми добрыми «брандлами», доставая их всеми правдами и неправдами.

Сжав в кулаке рифленую рукоятку пистолета, Андрей почувствовал, как вспотела его ладонь. Чего ему сейчас хотелось меньше всего, так это затевать перестрелку со стражами. Главным образом потому, что шансов победить в ней практически не было. Юнни остался бы вне игры – он не сразу сообразил бы, что происходит. Шагадди, естественно, начнет палить во все стороны не задумываясь, но из-за раненой ноги маневренность его оставляла желать лучшего. Начинать бой при такой расстановке сил да еще находясь на открытой местности было бы равносильно самоубийству.

На мгновение глаза капитана Грулла и сержанта Апстрака встретились. Андрею показалось, что взгляд капитана застыл, подобно мутной воде, схваченной тонкой корочкой льда.

Андрей нервно сглотнул и большим пальцем перевел планку предохранителя пистолета в боевое положение.

Но в следующую секунду взгляд капитана переполз на Шагадди.

Лицо Шагадди сделалось похожим на физиономию деревенского идиота, который, копаясь в грязи, неожиданно нашел продовольственный купон.

Капитан брезгливо поморщился и снова перевел взгляд на сержанта.

– Ну? – требовательно произнес он.

Вместо общевойскового салюта Андрей просто вытащил из внутреннего кармана куртки свою воинскую карточку и протянул ее командиру патруля.

– Разведвзвод батальона «Кейзи», – небрежно представился он.

– Взвод? – удивленно вскинул брови капитан. – Я вижу перед собой только трех дурно пахнущих оборванцев. – Мы возвращаемся в часть после выполнения задания, – пропустив оскорбление мимо ушей, спокойно произнес Андрей.

– Ваше боевое предписание? – требовательно протянул затянутую в перчатку руку капитан.

– У меня нет никакого предписания, – ответил Андрей. – Нас должен был встретить транспорт из части, но мы потеряли рацию. Если вы свяжетесь с командованием подразделения «Кейзи»…

– Положите все имеющееся у вас оружие на землю и отойдите на три шага назад, – не дослушав объяснений Андрея, приказал капитан.

Руки капитана были заложены за спину. Ему нечего было опасаться – рядом с ним находились четыре ствола, направленные на людей, которых он собирался задержать.

Солдаты не двинулись с места.

Шагадди, скрипнув зубами, посмотрел на сержанта.

Андрей не мог оторвать взгляда от переносицы капитана Грулла, пытаясь угадать, узнал ли его страж.

Юнни, не понимая, что происходит, растерянно смотрел по сторонам, но то и дело взгляд его возвращался к направленным на него черным дулам винтовок стражей.

– Сержант, – капитан произнес звание стоящего в двух шагах от него солдата небрежно, словно трения, возникшие между ними, были непринципиальными и легкоразрешимыми. – Мы же с тобой оба люди военные. И ты не хуже меня понимаешь, что такое приказ. Мне ничего не известно об операции, которую где-то поблизости проводят «Кейзи». Вы следуете без сопровождения старшего командира и не имеете при себе никаких документов, свидетельствующих о том, что вы имеете право находиться вне части. Формально я должен задержать вас и препроводить в ближайшее Управление внутренней стражи, где и будет произведено соответствующее дознание. Но, принимая во внимание то, о чем ты мне сообщил, я готов провести дознание на месте, связавшись с вашим командованием. Но только после того, как вы подтвердите свое намерение сотрудничать, сдав нам свое оружие.

– Хорошо, – секунду подумав, сказал Андрей. – В конце концов, мы ведь не враги.

– Конечно, сержант, – губы капитана растянулись в тонкой, весьма неоднозначной улыбке.

– Да рекина волосатого! – завопил Шагадди. – Чтобы я отдал свое оружие стражам!..

– Делай, как я, Шагадди, – взглянув на солдата, спокойно произнес Андрей.

Скинув с плеча ремень автомата, он положил оружие на землю. Затем он отстегнул от пояса нож, бросил его рядом с автоматом и, разведя руки в стороны, чтобы показать, что у него не осталось больше никакого оружия, сделал три шага назад.

Шагадди все правильно понял. Он с демонстративной злостью швырнул на землю то оружие, которое было на виду, и тоже отошел назад. Но даже Гурку Великому было неизвестно, сколько еще оружия осталось при нем.

Юнни повторил то же самое, что сделали старшие товарищи.

Руки капитана Грулла снова скользнули по поясу.

– Взять их, – спокойно приказал он своим подчиненным.

Шагадди рванулся в сторону, но раненая нога делала его недостаточно ловким для того, чтобы соперничать с двумя высокими и крепкими стражами.

– Вам только рекинов стрелять, раздолбаи! – только и успел крикнуть Шагадди, прежде чем стражи, завернув ему руки за спину, заставили его упасть на колени и уткнуться лбом в дорожную грязь.

Двое других схватили Андрея.

Он попытался было оказать сопротивление, но, почувствовав, как горла его коснулась холодная сталь ножа, затих и покорно опустился на колени.

– Не двигайся, солдат! – пистолет капитана был направлен на Юнни.

Что ни говори, а ему верно удалось вычислить среди троих самого слабого. От кого нельзя было ожидать никаких попыток к сопротивлению, так это от Юнни. Парень стоял, разведя руки в стороны, и испуганно хлопал глазами, словно вот-вот готов был расплакаться.

Усмехнувшись, капитан подошел к Андрею и, ударив его ладонью по лбу, заставил поднять лицо.

– Думал, я забыл тебя? – по-змеиному процедил сквозь зубы капитан Грулл, глядя сержанту в глаза. – С чего это вдруг тебя понизили в звании, лейтенант Стакки?

Коротко замахнувшись, капитан ударил Андрея по лицу рукояткой пистолета.

Из рассеченной щеки хлынула кровь.

Должно быть, и десны оказались разбиты, потому что Андрей почувствовал солоноватый вкус крови на языке.

И в этот момент откуда-то со стороны прозвучал выстрел.

Голова капитана Грулла дернулась назад.

Из аккуратной небольшой дырочки прямо в центре лба вниз по переносице потекла широкая полоса темной, похожей на густой клюквенный сироп крови.

И в этот момент что-то вдруг взорвалось у Андрея внутри.

Одним рывком он поднялся на ноги и стряхнул с себя не понимающих, что происходит, стражей.

Андрею ни разу еще не доводилось испытывать одновременно ту силу, которую способны придать его телу задействованные имплантанты, усиливающие мышечный тонус, и стимуляторы психомоторной деятельности. Его сознание не успевало даже следить за тем, что совершало тело. Оно фиксировало только завершающие фазы отдельных движений, встающие перед глазами, словно стоп-кадры в кино.

Он слышал, как хрустнули лицевые кости стража, когда он ударил его кулаком в переносицу. Удар оказался настолько силен, что левый глаз бедолаги вылетел из глазницы и повис на красном шнурке зрительных нервов.

Удар локтем назад – и второй страж, хватая перекошенным ртом воздух, упал Андрею на плечо. Обхватив его руками за шею, Андрей приподнялся и швырнул тело туда, где отбивался от двух насевших на него стражей Шагадди.

Андрей рванулся вперед.

Еще одного противника он сбил, просто ударив его тыльной стороной ладони по лицу.

Другой успел сориентироваться и направить в его сторону ствол винтовки.

Андрей в прыжке упал на землю.

Три выстрела грохнули один за другим.

Пули просвистели у него над головой.

Оттолкнувшись ногами от земли, Андрей откатился в сторону и, изогнувшись в прыжке, вскочил на ноги, одновременно занося руку для удара.

– Ты что, сдурел, Джагг!

Перед ним стоял Шагадди, прикрывая лицо рукой с растопыренными пальцами.

Андрей медленно выпустил из легких воздух и опустил руки.

– Что? – негромко спросил он.

– Ты меня спрашиваешь? – удивленно посмотрел на него Шагадди.

Не дождавшись ответа, он склонился над мертвым стражем и выдернул у него из спины узкий нож с наборной рукояткой.

– Этот точно мертв, – сообщил он голосом врача, обещающего больному, что он непременно будет жить.

Андрей подошел к телу капитана и, подцепив его носком ботинка за плечо, перевернул на спину.

– Кто капитана грохнул? – спросил он.

Шагадди не спеша, вразвалочку, припадая на больную ногу, подошел к Юнни и по-приятельски обнял его за плечи.

– Ну, что, братишка, теперь тебе за убийство капитана трибунал светит.

Юнни нервно облизнул пересохшие губы языком.

– Представляешь, – обернувшись на Андрея, с усмешкой произнес Шагадди, – парень где-то старый семизарядный «брандл» раздобыл. Но самое смешное. – Шагадди взял пистолет из рук Юнни, чтобы продемонстрировать его Андрею, – что у него был к нему только один патрон. И одним выстрелом, – Шагадди прицелился из незаряженного пистолета в патрульный автомобиль, – он уложил не кого-нибудь, а капитана патруля. – Шагадди одобрительно похлопал Юнни по плечу. – Кто тебе этот пистолет продал?

– Рядовой Гроптик, – сознался Юнни.

– За сколько?

– За пять месячных купонов.

– Так, – Шагадди задумчиво почесал стволом пистолета подбородок. – Когда вернемся в часть, обменяем у Гроптика это старье на «брандл» последнего образца.

– Но…

– Ты думаешь, Гроп будет спорить со мной? – строго посмотрел Шагадди на Юнни.

– Нет…

– Ну, значит, и все на этом!

Шагадди наклонился над телом одного из стражей и вытащил из-под него винтовку.

– Имейте в виду, друзья мои, – сообщил он Андрею и Юнни, передергивая на винтовке затвор. – Я делаю это ради нас всех.

Пройдя по дороге, он всадил каждому из стражей по пуле в затылок, после чего кинул винтовку в кювет.

– Джагг, – сказал он, подойдя к Андрею. – Теперь ты снова командир.

– Серьезно? – Андрей провел ладонью по волосам и взглядом поискал на земле свою каску.

– Вот, – подал каску сержанту Юнни.

– Мы пойдем иным путем, – сказал Андрей, водружая каску на голову.

– Интересная мысль, – с серьезным видом кивнул Шагадди. От напряжения он даже выпятил нижнюю губу. – Вот только я не понял, что это значит.

– Это значит, что мы никогда не шли этой дорогой, – сказал Андрей. – И не встречали этот патруль внутренней стражи.

– И я не слышал, что капитан стражей назвал тебя лейтенантом Стакки? – чуть прищурившись, задал уточняющий вопрос Шагадди.

– Ты все правильно понял, – ткнув Шагадди в грудь указательным пальцем, заговорщически подмигнул ему Андрей.

– В конце концов, я мог просто ослышаться, – вскинув раскрытые ладони к плечам, заверил его Шагадди.

– А я вообще ничего не слышал, – пожал плечами Юнни.

– Тебе повезло, – подмигнул ему Шагадди. – Зато ты, наверное, видел, как вылетел глаз у того стража, которому сержант дал по носу.

– Да уж, поработали вы здесь на славу.

Все трое одновременно обернулись на голос.

В пяти метрах от них по другую сторону придорожного кювета стояла молодая женщина в полевой пехотной форме с нашивками лейтенанта.

– Спокойно, мальчики. – Увидев направленные на нее стволы автоматов, женщина подняла руки вверх, показывая, что у нее нет оружия. – Если среди вас есть хотя бы один настоящий мужчина, то он непременно предложит женщине руку, чтобы помочь переступить через канаву.

Все трое одновременно рванулись вперед.

Но из трех протянутых ей рук женщина выбрала руку Андрея.

– Благодарю вас, сержант, – улыбнулась лейтенант и, опершись на руку Андрея, грациозно перепрыгнула через кювет.

В тот момент, когда руки их соприкоснулись, Андрей почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев. Это был сигнал нейрокода, который невозможно было спутать ни с чем. Женщина-лейтенант была связным из Статуса.

– У меня там в кустах мотоцикл, – взглянув на Шагадди, сказала женщина. – Будьте добры, мальчики, вытащите его на дорогу.

– Помогите даме, – строгим голосом велел своим подчиненным Андрей.

Однако Шагадди с Юнни бросились выполнять просьбу лейтенанта прежде, чем услышали приказ своего непосредственного командира.

– Статус был обеспокоен, когда с вами прервалась связь, – продолжая держать Андрея за руку, негромко произнесла женщина. – Что случилось?

– Ничего страшного, – мило улыбнувшись, ответил Андрей. – Просто я едва не погиб. Если бы Статус проявил чуть больше расторопности, я был бы весьма признателен ему за это. А пока я признателен только за то, что мне прислали столь очаровательного связного.

Закончив свою речь Андрей вознамерился галантно поцеловать даме руку.

Но едва только он коснулся ее руки губами, как в полнейшем недоумении отшатнулся назад. Ощущение было такое, словно он лизнул языком контакты батарейки.

– Это послание из Статуса, – мило улыбнувшись, сообщила ему женщина. – Расшифруйте его, когда окажетесь в безопасности.

– Непременно. Но позвольте вам ответить тем же, – Андрей поднял руку и коснулся средним пальцем шеи женщины. – Когда вы возвращаетесь в Статус?

– Сегодня.

– Отлично. Значит, завтра я смогу получить новый нейрочип. Об этом есть в послании. Постарайтесь по дороге больше ни с кем не флиртовать. Я передал вам информацию чрезвычайной важности. На территории Кедлмара произошел прорыв запредельной реальности.

– Что?! – Симпатичный лейтенант удивленно взмахнула ресницами, словно испуганная бабочка крыльями.

– А вот и ваш мотоцикл! – радостно возвестил Андрей.

Юнни и Шагадди, скользя ногами в густой грязи, с трудом вытолкали на дорогу мотоцикл с коляской.

– Простите, лейтенант, – упершись ладонью в поясницу, Шагадди выпрямил натруженную спину, – но какого дьявола вам нужно было загонять мотоцикл в грязь?

– Я же не спрашиваю вас, чего ради вы расстреляли патруль внутренней стражи, – мило улыбнулась ему в ответ женщина.

– Тут мне нечего возразить, – развел руками Шагадди. – Но что касается патруля…

– Что касается патруля, – женщина подошла к Шагадди, взялась за руль мотоцикла и завела его одним поворотом ключа. – Я бы посоветовала вам ничего здесь не трогать. – Она легко и грациозно перекинула ногу через сиденье мотоцикла. – В конце концов, до части вы и пешком сможете добраться. А с расстрелянным патрулем пусть разбираются те, кто его обнаружит. Вы ведь ничего не видели.

– По-моему, с некоторых пор я сделался глухим и слепым, – сдвинув каску на лоб, Шагадди озадаченно почесал затылок. – Что ты думаешь об этой дамочке, сержант?

– Все в порядке, Шагадди. – Андрей понял, что у Шагадди на уме, а потому предостерегающе поднял руку с открытой ладонью. – Пусть она едет.

– Всего хорошего, сержант.

Лейтенант взмахнула на прощание рукой. Ее мотоцикл взревел, выбросил из выхлопной трубы облако серого дыма и тронулся с места, медленно набирая скорость на разбитой дороге.

– Ты ее знаешь, Джагг? – глядя вслед удаляющемуся мотоциклу, спросил у Андрея Шагадди.

– Не так, как ты думаешь, – ответил ему Андрей.

– А зря, – усмехнулся Шагадди. – Я бы, например, не отказался.

– Хорош болтать! – командирским голосом рявкнул Андрей. – Быстро посмотрите, чтобы никаких наших следов здесь не осталось!

– Вот главная улика, – Шагадди вытащил из одеревеневших пальцев командира патруля воинскую карточку сержанта Апстрака и протянул ее Андрею.

– Отлично, – вытерев карточку о локоть, Андрей спрятал ее в карман. – Если больше ничего нет, тогда двигаем отсюда.

Уже через пару минут они снова шли по дороге, оставив позади себя машину патруля и пятерых мертвых стражей.

– Ну и дерьмо, – услышал Андрей мысленный голос Дейла. – Нужно же было пройти через Гиблый бор, чтобы напороться на выходе на капитана Грулла.

– Между прочим, его должником был ты, – заметил Андрей. – А расплачиваться за тебя пришлось мне.

– Откуда я знал, что мы его встретим? – обиженно произнес Дейл. – Я вообще думал, что его понизили в звании как минимум до лейтенанта.

– Думал, – хмыкнул Андрей. – Если бы я знал, чем закончится вся эта авантюра!..

– Ну, не ругайся, Андрюша. Все совсем не так уж плохо. Да за одну только информацию о Гиблом боре нам с тобой…

– Что? Медаль дадут?

– Ну ладно, Андрей, все мы перенервничали…

– Я! Я перенервничал! На мне все это висит, Дейл. Что бы вы там у себя в Статусе ни думали!

– Хорошо, хорошо, успокойся.

– Успокойся? Какого черта, Дейл!

– Ну что тебе нужно для того, чтобы прийти в норму?

– Банку холодной колы и диск Элвиса!

– Ну, колу здесь ни за какие деньги не достанешь, а вот с Элвисом помочь могу.

– Ты это серьезно? – настороженно спросил Андрей.

– Конечно. Могу напеть.

– Иди ты!..

– Как знаешь. Лайзе, между прочим, нравится, как я пою.

– А кто такая Лайза?

– Связная, с которой мы расстались десять минут назад.

– Понятно.

– Что тебе понятно?

– Все!

Дейл обиженно затих.

Какое-то время все трое шли молча.

Вдруг ни с того ни с сего Шагадди начал фальшиво напевать какой-то незатейливый мотивчик.

– Дейл! – мысленно застонал Андрей.

– Слушаю тебя, – тут же отозвался напарник.

– Ты что, издеваешься надо мной?

– А что такое? – голос Дейла был абсолютно невозмутимым.

– Шагадди!

– А что Шагадди?

– Ты слышишь, что он там мычит? Это же «Love Me Tender»!

– Ну и что с того?

– Он не может знать этой песни!

– Естественно. Но я ее знаю. А поскольку ты запретил мне ее петь, я решил послушать ее в исполнении Шагадди.

– А что, если ее услышит кто-нибудь еще?

– Да брось ты. Шагадди забудет ее прежде, чем допоет до конца. В конце концов, я тоже имею право отдохнуть.

– Ну, знаешь!..

– Слушай, Андрей, – примирительно начал Дейл. – Давай хоть сейчас не будем ругаться. Ты же сам понимаешь, что это бессмысленно. У нас с тобой абсолютная психологическая совместимость, а это значит, что, выясняя отношения друг с другом, мы на самом деле пытаемся решить наши личные проблемы.

– Чьи именно? Твои или мои?

– Да какая разница, если мы с тобой одно целое.

– А мне кажется, что я только тем и занимаюсь, что решаю твои проблемы.

– Забудь об этом. Давай подумаем о будущем.

– А ты умеешь предсказывать будущее?

– Нет.

– Я тоже.

Трое солдат шли по дороге, упирающейся в горизонт. Это была не дорога из желтого кирпича, а обычный проселок, разбитый гусеницами танков. И никто из них не знал, куда приведет их этот путь. Хотя каждый, естественно, надеялся на лучшее.

– Смотрите-ка, – негромко произнес Юнни, указывая пальцем в небо.

Небольшая серая туча наползла на сияющий диск Борха-1, закрыв его почти полностью. На самом краю тени был виден маленький бледно-розовый шарик – Борх-2.

– Дурной знак, – сплюнув на дорогу, мрачно возвестил Шагадди.

Content

Алексей Калугин
Подмененный

Часть I СТАТУС

Глава 1 СТРАННЫЕ СНЫ

Глава 2 ВТОРОЕ «Я»

Глава 3 НОВОЕ ЛИЦО

Глава 4 ПОВТОРЕНИЕ ПРОЙДЕННОГО

Глава 5 ВСЕ МЫ ЛЮДИ…

Глава 6 КУРАТОР

Часть II КЕДЛМАР

Глава 1 ВОЗВРАЩЕНИЕ

Глава 2 ОБЫЧНАЯ ВЫПИВКА

Глава 3 ГИБЛЫЙ БОР

Глава 4 РЫЖИЙ МОХ

Глава 5 ЗЕЛЕНЫЙ СУМРАК

Глава 6 ЧТО ЭТО БЫЛО?

Глава 7 МЕРТВЫЕ И ЕЩЕ ЖИВЫЕ

Глава 8 НОЧНЫЕ ГОСТИ

Глава 9 ЗЛОЕ УТРО

Глава 10 ЛЕСНОЙ ЖИТЕЛЬ

Глава 11 МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ

Глава 12 БЕЗНАДЕЖНОСТЬ

Глава 13 ЯВИВШИЙСЯ ИЗ НОЧИ

Глава 14 ЗАПРЕДЕЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Глава 15 СВОЯ КОМПАНИЯ

Глава 16 УСТАЛОСТЬ И ЧУВСТВО ДОЛГА

Глава 17 ДО СВЕТА

Глава 18 ДОРОГА