Калугин Алексей

Страсть коллекционера

Алексей Калугин

СТРАСТЬ КОЛЛЕКЦИОНЕРА

Космос – на удивление скучное место, на девяносто девять процентов состоящее из пустоты. Для наглядности представьте себе большую, темную, пыльную комнату без окон и дверей. Где-то высоко, под потолком, которого не видно, горит несколько тусклых лампочек от карманных фонариков, – батарейки почти сели и тусклые огоньки вот-вот погаснут. На пол кто-то бросил парочку скудных пригоршней риса, щепоть гречки и несколько сморщенных фасолин. Если на фасолину случайно наступить, то она рассыплется на тысячи крошечных осколков, которые разлетятся в разные стороны. Единственное, что в какой-то степени может вселять оптимизм, так это мысль о том, что комната все время увеличивается в размерах. Если вы домовладелец, то можете постоянно увеличивать плату, взимаемую за жилье. А что, если вы сами снимаете эту комнату?.. Вот то-то и оно!

Большая часть материи рассеяна по космосу в виде пыли, – вспомните об этом, когда в очередной раз соберетесь устроить жене разнос за пыль под диваном. Порой эта пыль, – не та, что под диваном, а та, что в космосе, – собирается в ком, чтобы превратиться в звезду или, на худой случай, в планету. Что странно, в остальном мире пыли от этого меньше не становится. И это при том, что постоянно работают такие широко разрекламированные космические пылесосы, как черные дыры. Глядя на то, что творится, понимаешь, почему до сих пор не объявился тот, кто все это создал. А вы бы на его месте не боялись получить рекламацию с требованием возмещения морального ущерба?

Но, пожалуй, самое большая нелепица из всего, что есть в космосе, это астероиды. Кому, спрашивается, и зачем нужны бесформенные каменные обломки, летящие из никуда в еще более определенное никуда? Да, случается порой, что астероид состоит из редких металлов, тогда его тут же возьмет в оборот зубастая компания по добыче полезных ископаемых и за пару лет от космического камня если что-то и останется, то все та же космическая пыль, которой и без того навалом. Да, порой какой-нибудь астероид может врезаться в планету, по которой мирно разгуливают, поедая друг друга, гигантские рептилии, не подозревающие о том, что за пакость готовят им небеса. Космический камень падает на планету, к небесам взлетают фонтаны грязи, сажи, копоти и, опять-таки, пыли, и наступает ледниковый период. В результате голокожие и холоднокровные гиганты вымирают, а на поверхность вылезают волосатые крысеныши, которые очень быстро завоевывают освободившееся жизненное пространство. Как вам это нравится? Один обломок скалы, весом в несколько тысяч тонн, – бац! – и вся пищевая пирамида, выстроенная в результате многовекового эволюционного процесса, летит вверх тормашки, а план исторического развития, тщательнейшим образом проработанный и получивший одобрения в самых высоких инстанциях, оборачивается вымороченным фарсом!

Кромов сделал паузу, и еще один лист из стопки, что держал в руках бортинженер, аккуратно лег на край пульта.

– Слишком пафосно, – удрученно покачал головой Ку Ши.

– А мне понравилось, – возразил Пасти. – Особенно про пыль.

– Пока это только черновой вариант, – скромно улыбнулся Кромов.

– Не рано ли взялся за мемуары, Джеймс? – поинтересовался Тротт.

– Это не мемуары, а путевые заметки, – объяснил Кромов. – Жанр, доступный каждому, кто хотя бы раз в жизни рискнул оторвать свой зад от насиженного места.

– Интересное определение, – задумчиво погладил пальцами подбородок Ку Ши.

– Используй в качестве эпиграфа, – предложил Тротт.

– Нет, – отрицательно качнул головой Кромов. – Для эпиграфа не годится, поскольку это мое собственное изречение.

– Припиши его хоть Ливингстону, хоть Левенгуку – кто проверит?

– А чем тебе астероиды досадили? – спросил у начинающего автора Пасти.

– Можно подумать, ты их любишь, – изящно парировал Кромов.

– Я свою маму люблю, – счастливо улыбнулся Велло. – С меня и этого достаточно.

– Я решил начать с астероидов…

Закончить фразу Кромову не удалось, – затрещал динамик внутренней связи.

– Давай, милый, давай, – Тротт ласково щелкнул ногтем по пластиковой сетке динамика.

– Вахта! – прорезался сквозь треск голос командира. – Я говорю: Вахта!

– Слушаю, Петр, – ответил командиру Кромов, потому что сейчас была именно его вахта.

Остальные же члены экипажа Галактического патруля «Гала-4» собрались в командном отсеке только ради того, чтобы послушать, как бортинженер будет читать первую главу своей книги с рабочим названием «Правдивые истории о том, что происходит в космосе, как ближнем, так и дальнем».

– Почему внешняя связь переключена на каюту капитана? – голос Морина звучал угрожающе, из чего можно было сделать вывод, что внезапный вызов из Центральной диспетчерской прервал традиционный послеобеденный сон командира.

– Потому что в командном отсеке внешняя связь не работает.

Кромову казалось, что он дал исчерпывающий ответ на заданный вопрос, но командир почему-то остался им недоволен.

– Почему не работает связь в командном отсеке?

Кромов бросил взгляд на Пасти. Велло непонимающе пожал плечами. Догадавшись, что Кромов наверняка захочет узнать и его мнение, Эрик Тротт заранее развел руками. И лишь Ку Ши, когда настала его очередь, посоветовал шепотом:

– Переведи разговор на другую тему.

Лицо Кромова просияло улыбкой.

– А в чем, собственно, дело, командир? – бодро прокричал он в микрофон.

– Срочный сбор всего экипажа, – последовал незамедлительный ответ. – Выходим из дрейфа и направляемся в сектор РВ-696.

Пасти включил навигационный планшет и начал прокладывать курс.

– Что случилось, командир? – поинтересовался Кромов.

– Чрезвычайная ситуация, – ответил Морин и, не вдаваясь в подробности, отключил связь.

– Во как! – сказал Кромов, посмотрев на приятелей.

– Рукопись спрячь, – посоветовал Эрик. – А то Петр снова расшумится из-за того, что ты на вахте черт знает чем занимаешься.

Кромов что-то недовольно пробухтел в ответ, но все же проявил благоразумие, – собрал листы распечатки в стопку и сунул под папку с резервной графикой.

– Впереди нас ждут астероиды, – Пасти тряхнул головой, откидывая за спину собранные в хвост длинные волосы.

– Да ну? – недоверчиво прищурился Кромов.

– Сектор РВ-696, – постучал пальцем по экрану планшета Велло. – Это поле астероидов.

– И что же мы забыли в астероидном поле? – задал интересующий всех вопрос Эрик.

– А, все уже на месте! – это влетел в командный отсек Морин. – Отлично! – командир хлопнулся в кресло. – Джеймс, сегодня мы стартуем без проблем? – спросил он у бортинженера.

– А когда у нас возникали проблемы? – обиженно засопел Кромов.

– Да не в обиду тебе будет сказано…

– Курс готов, – перебил командира штурман. – Час двадцать одна до расчетного прибытия на место.

– Отлично! – Морин с воодушевлением хлопнул сразу обеими ладонями по подлокотникам кресла. – Эрик – старт!

– Есть – старт, – с невозмутимым спокойствием ответил Тротт и перевел ключ зажигания в рабочее положение.

И, как ни странно, движок, который давно уже пора было менять, завелся, что называется, с пол-оборота. Сразу же, без разгона. Ко всеобщему облегчению.

Самодовольная ухмылка растеклась по лицу бортинженера, – от уха до уха. Сегодня он был готов принимать только поздравления в свой адрес. Но, проявив полнейшее бессердечие, командир сделал вид, как будто и не ожидал ничего иного. Поудобнее устроившись в кресле, Морин сразу же перешел к изложению сути проблемы, что вела корабль Галактического патруля «Гала-4» в направлении усеянного астероидами сектора РВ-696.

Невероятно, но факт: в астероидном поле, конкретно на астероиде РВ-696-Ма225 пропали двое подрывников. Что делали подрывники на астероиде? Собирались его взорвать, конечно, что же еще? Интересная все же работа у этих парней. Нескучная.

Пропавшие подрывники работали на фирму «Третье Кольцо», получившую подряд на расчистку новой сверхскоростной космической трассы. Подрывники должны были уничтожить с полсотни самых крупных астероидов. И поначалу дело у них продвигалось неплохо, – за неполные две недели они превратили в щебенку двадцать три астероида. До тех пор, пока дело не дошло до злополучного РВ-696-Ма225.

– Что, вот просто так высадились на астероид и без вести пропали? – недоуменно развел руками Тротт.

– По данным Центральной, персональные биодатчики обоих подрывников до сих пор показывают, что владельцы их живы и здоровы, – ответил Морин.

– Почему бы, в таком случае, просто не снять их с астероида? Или же звездные трассы стали настолько безопасными, что патрульным нечем больше заняться, кроме как только кошек с деревьев снимать?

– Во-первых, снять подрывников с астероида и в самом деле некому. Они работали вдвоем. Корабль, на котором прилетели рабочие, припаркован в стационарной точке на краю астероидного поля. До объектов они добирались с помощью ранцевых реактивных двигателей. Во-вторых, незадолго до того, как связь с ними окончательно оборвалась, а произошло это, – Морин глянул на часы, – два с половиной часа тому назад, рабочие в последний раз вышли на связь с координационной группой «Третьего Кольца». И сообщили, что их взяли в заложники.

Сделав паузу, Морин обвел взглядом команду. Ждал, что начнут задавать вопросы.

– В заложники, значит, – Кромов со скрежетом почесал заросшую щетиной щеку.

– Когда ты, наконец, побреешься? – не выдержал Морин.

– А что? – растеряно посмотрел на него бортинженер.

– Патрульный должен выглядеть, как… – пытаясь отыскать требуемый образец для подражания, Морин беспомощно взмахнул рукой.

– Как пилот Эрик Тротт, – подсказал командиру Пасти.

– Хотя бы как Тротт, – согласился Морин.

Кромов машинально глянул на Эрика, – единственного из всего экипажа «Гала-4», который всегда носил идеально отглаженный форменный мундир и подобающую образцовому патрульному стрижку, – непонимающе пожал плечами, но в пререкания с командиром вступать не стал. А дабы показать, что он все же остался при своем мнении, Джеймс еще раз демонстративно провел ногтями по щетине.

– Какие требования выдвинули захватившие заложников террористы? – задал наконец-то достойный рассмотрения вопрос Ку Ши.

– Никаких, – качнул головой Морин. – Нет никакой информации ни о требованиях террористов, ни о их численности, ни о имеющемся у них вооружении. Все попытки связаться с самими террористами или заложниками ни к чему не привели. Рабочий, последним выходивший на связь, сказал только: «Астероид взрывать нельзя. Здесь люди».

– И все?

– И все.

– Так, может, они, это, – Кромов скрестил руки с открытыми ладонями на уровне груди и развел их в стороны.

– Что значит «это»? – уточнил Тротт.

– Ну, в смысле, сами, – продолжил свою мысль Кромов.

– Что «сами»? – голос командира завибрировал, выдавая нервозное состояние Морина. – Сами себя похитили?

– Ну да, – подумав, согласился с выводом командира Джеймс.

– А зачем?

– Может быть, хотят сами за себя выкуп получить? – предположил Велло.

– Не было выдвинуто никаких требований, – напомнил Ку Ши.

– Выжидают, – ответил Пасти. – Атмосферу нагнетают.

Ку с сомнением покачал головой.

– Почему нет? – удивленно поднял левую бровь штурман.

– Глупо как-то, – по-восточному неопределенно ответил Ку Ши.

– Есть данные по астероиду? – спросил Тротт.

– Конечно, – Ку Ши запустил программу «Универсальный планетарный справочник». – Диаметр около двух с половиной километров, – вполне прилично для астероида класса «С». Состав – базальт с незначительным включением окислов железа. Для промышленной разработки интереса не представляет. Оно и понятно – окажись на астероиде полезные ископаемые, его бы не стали взрывать, а отбуксировали в сторону от прокладываемой трассы.

– А может быть, рабочие что-то нашли на астероиде? – высказал осторожное предположение Тротт. – Ну, я не знаю, что, – золотую жилу, например! Скажи они об этом открыто, и заявку на разработку подаст «Третье Кольцо». А первооткрыватели, в лучшем случае, получат премиальные.

– До недавних пор астероид РВ-696-Ма225 использовался как свалка для списанных кораблей Космофлота Земной федерации, – сделал существенное дополнение Ку Ши.

– Да уж, – согласился Кромов. – До первоначальной породы там добраться не просто.

– То есть, я так понимаю, что никакой рабочей версии у нас нет? – спросил, обращаясь одновременно ко всем присутствующим, Велло Пасти.

– Откуда? – развел руками Кромов.

– Недостаточно исходных данных, – уточнил Ку Ши.

– Тогда каков будет план действий? – спросил, обращаясь к командиру, Тротт.

– План обычный, – Морин взялся за подлокотники и, приподнявшись, уселся поудобнее. – Если к моменту нашего прибытия ситуация не изменится, то есть связь с рабочими не будет восстановлена, высадим на астероид разведгруппу.

– Я пойду!

– И я!

– И я тоже!

– Ага, – насмешливо кивнул Морин. – Все вместе пойдем. А то двум захваченным террористами заложникам без нашей компашки скучно.

– Данные о террористах не подтверждены, – заметил Ку Ши.

– Но и не опровергнуты, – тут же парировал Морин. – Значит, действовать будем исходя из предположения, что подрывники захвачены группой экстремистов…

Ку Ши весьма многозначительно цокнул языком и едва ли не с осуждением качнул головой.

– Что? – недовольно глянул на него Морин.

– Я молчу, – спокойно ответил Ку Ши.

– Значит, так, – командир хлопнул ладонью по подлокотнику. Но бесполезно, – мысль была потеряна. – Сначала проведем разведку с орбиты, – сказал он уже значительно спокойнее, чем прежде.

– Вряд ли что-нибудь удастся обнаружить, если астероид завален металлоломом, – прокомментировал решение командира Тротт.

– Тогда высаживаем разведгруппу. Два человека.

– Предлагаю свою кандидатуру, – поднял руку Ку Ши.

– Почему именно ты? – ревниво посмотрел на Ку Эрик.

– Потому что я единственный член экипажа, котором ни за что не отвечает на корабле. Кроме того, я самый спокойный из всей нашей команды, что также немаловажно, если придется вести диалог с вооруженными людьми.

– Ку прав, – согласился с аналитиком Морин. – Вторым пойдет Велло.

– Да! – радостно хлопнул в ладоши штурман.

– Подумаешь, – обиженно оттопырил губу Кромов. – Можно подумать, я террористов никогда не видел!

Репрезентативного опроса среди членов экипажа Морин проводить не стал – не время было, да к тому же, летая не первый год с остающейся неизменной командой, командир и без того мог с уверенностью предсказать ответ каждого из них, – но сам он в душе надеялся, что к тому времени, когда они прибудут на место, все уладится само собой. Быть может, оператор координационной группы «Третьего Кольца» неверно понял разговаривавшего с ним рабочего. Да, собственно, ничего особенного он и не сказал. Люди на астероиде – сами подрывники, а взрывать нельзя – ну, возникли какие-то временные трудности. Сложнее объяснить, почему прервалась связь. У каждого рабочего в скафандре должно быть два передатчика – основной и резервный, работающий на частоте спасательной службы, – трудно предположить, что все четыре одновременно вышли из строя. Тогда – что? Просто глупая шутка? Пусть так – все лучше, чем разбираться с серьезными проблемами. Сделаешь что-нибудь не так – и либо выставишь себя на посмешище, либо нарвешься на персональный выговор от начальства. Кроме того, в каюте у Морина остался недочитанный детектив в мягкой обложке. О тайной страсти капитана к чтиву подобного рода знал весь экипаж, хотя сам он ее стеснялся и потому не афишировал.

Но, как известно, если человек не хочет создавать себе проблемы, то проблемы сами его находят. Застрявшие на астероиде подрывники на связь так и не вышли. А вот сам астероид начал преподносить сюрпризы раньше, чем ожидалось.

– Быть может, вам будет интересно узнать, – ни к кому конкретно не обращаясь, сообщил Ку Ши за двадцать две минуты до подлета к намеченной цели. – Астероид, к которому мы направляемся, имеет гравитационное поле.

– Что? – едва ли не подпрыгнул в кресле Морин.

– Астероид, к которому мы направляемся, имеет собственное гравитационное поле, – с невозмутимым видом повторил Ку Ши, как будто был уверен, что капитан и в самом деле с первого раза не расслышал его слов. – Сила тяжести у его поверхности – восемьдесят два процента от земной, – добавил он, уже вроде как специально для Морина.

– Какая гравитация может быть на астероиде? – растерянно спросил Морин, сам прекрасно понимая, насколько глупо это звучит.

– По всей видимости, искусственная, – все так же спокойно проинформировал капитана Ку Ши.

– Спектральный анализ отмечает наличие атмосферы, – подлил масла в огонь Пасти.

На этот раз Морин счел за лучше промолчать.

Кромов провел ладонью по подбородку и вдруг хохотнул:

– А помидоры там не растут?

– Напрасно смеешься, – ответил Пасти. – Была бы температура подходящая, можно было бы и помидоры выращивать. Состав атмосферы соответствует земной, – кислород-азотная смесь с незначительными добавками углекислоты и инертных газов. Жидковата немного, но через респиратор с системой обогащения дышать можно. Газы рассеиваются на высоте около трех с половиной метров от поверхности астероида – если принимать за поверхность верхний слой обшивок сваленных на нем кораблей.

– Почему рабочие не сообщили об аномалиях?

– А им-то что до этого? – пожал плечами Тротт. – Их дело – сначала заряд заложить, а потом кнопку нажать.

– Еще нужно вовремя смотаться, – добавил Кромов.

– Все, – Тротт перебросил два базовых тумблера на панели управления в нейтральное положение. – Прибыли на место и встали на якорь.

– Результаты наружного наблюдения?

– Ноль.

– То есть?

– Свалка металлолома, выглядящая именно так, как и положено выглядеть свалке металлолома.

– Никаких следов пребывания человека?

Велло только выразительно посмотрел на задавшего вопрос командира и ничего не ответил.

Морин тут же отвел взгляд в сторону.

– Все, собирайтесь! – коротко скомандовал он.

И Пасти с Ку Ши отправились к кормовому шлюзу.

Облачившись в скафандры повышенной защиты, оснащенные оружием почти как небольшие танки, пара разведчиков вышла в открытый космос. В качестве средства передвижения они использовали ручные маневровые пистолеты, позаимствованные из арсенала космических монтажников, благо до злополучного астероида было рукой подать.

Две с половиной минуты оставшиеся на корабле патрульные наблюдали за тем, как Ку Ши и Пасти перемещаются в направлении поверхности астероида. Подсвечиваемые синеватыми вспышками маневровых пистолетов, большие серебристые скафандры разведчиков весьма эффектно смотрелись на фоне космического мрака. Джеймс Кромов даже достал незаметно свою рукопись и, время от времени осторожно поглядывая в сторону командира, начал делать какие-то пометки. Картинка сделалась не столь эффектной, когда разведчики вошли в разряженную атмосферу астероида. Прыжок с трехметровой высоты и приземление в условиях пониженной гравитации прошли без осложнений.

– Мы на месте, – сообщил Пасти, помахав рукой наблюдавшим за ним товарищам.

– Видим вас отлично, – ответил Тротт. – Включайте шлемовые камеры.

– Без проблем.

На большом обзорном экране появились две врезки, транслирующие изображения с камер, встроенных в шлемы разведчиков.

– Ну, как, впечатляет? – спросил Пасти.

Он посмотрел в разные стороны, чтобы тем, кто находился в корабле, было видно то же, что видел он, – то, что некогда являлось гордостью и славой Космофлота Земной федерации, ныне превратилось в груды покореженного железа.

– Я засек местонахождение источника, генерирующего гравитационное поле, – сообщил Ку Ши.

Морин нетерпеливо заерзал в кресле, – загадка гравитационного поля астероида была, конечно, интересной, но в первую очередь его интересовала судьба пропавших рабочих.

– Кажется, это там, – Ку Ши развернулся влево.

– Стой! – вскричал Морин.

Выскочив из кресла, командир подлетел к пульту и, оттеснив Тротта, прикипел взглядом к врезке, показывающей то, что видел сейчас Ку Ши.

– В чем дело? – Ку Ши посмотрел на Пасти.

– Верни изображение! – Морин взмахнул рукой, будто собирался ударить экран кулаком.

Тротт и Кромов непонимающе переглянулись. То же самое сделали и Ку с Пасти – на экранных врезках появились их удивленные лица, несколько искаженные отсветами далеких звезд на полупрозрачных забралах шлемов.

– Петр… – начал было Ку Ши.

– Поверни голову в обратную сторону, – очень спокойно перебил его Морин. Настолько спокойно, что становилось не по себе, – на памяти экипажа капитан еще никогда не вел себя столь странно.

Решив, что лучше не спорить, а посмотреть на то, что так взволновало Морина, Ку Ши начал медленно поворачивать голову в требуемом направлении.

– Так… Так… – со сладким придыханием руководил его действиями Морин. – Левее… Еще чуть-чуть… А теперь немного назад. Стоп!

– Ну и что? – спросил Ку, чувствуя, как деревенеют мышцы шеи, – положение, в котором заставил замереть его командир, было не то что неудобным, а почти неестественным для живого человека.

– Это он! – с благоговением выдохнул Морин. – Видите! Это он!

– Я вижу треугольный лист железа, – негромко произнес Пасти, в душе которого зарождались самые мрачные предчувствия.

– По внешнему виду какой-то титановый сплав, – уточнил Ку Ши.

– Это же «Глядящий В Бездну»! – Морин приподнял руки с раскрытыми ладонями, точно собирался осанну пропеть.

– Кто? – Кромов замер с авторучкой, занесенной над чистым листом бумаги.

Командир посмотрел на бортинженера как на недоумка.

– Слушайте, это всего лишь хвостовой посадочный стабилизатор старого звездолета, – попытался было привести всех в чувства Тротт.

– Это «Глядящий В Бездну»! – рявкнул на него Морин.

– Хорошо, пусть будет так, – счел за лучшее согласиться пилот.

– А не тот ли это «Глядящий В Бездну»… – задумчиво начал Ку Ши.

– Вот именно, что тот! – перебил его Морин. – «Глядящий В Бездну»! Легендарный корабль Космофлота Земной федерации, впервые прошедший через Чернильное Пятно!

– Ага, – кивнул Кромов, старательно заносивший слова командира на бумагу.

– Ку, – ласковым до невозможности, просто-таки елейным голоском обратился Морин к стоявшему возле легендарного корабля аналитику. – Будь добр, родной, пройди в командный отсек корабля. Там на центральном пульте управления должна находиться иридиевая пластинка с именем и бортовым номером корабля.

– Это как-то связано с исчезнувшими подрывниками? – удивленно вскинул голову летописец Кромов.

– Это имеет отношение к коллекции Петра, – растолковал ему Тротт. – Ты разве не знаешь, что наш командир собирает железки со списанных кораблей?

– Астронюты! – два пальца Морина, указательный и средний, сложенные вместе, едва не уперлись Эрику в переносицу. – Если строишь из себя знатока, то для начала хотя бы терминологию выучи.

– Точно, – поддержал командира Кромов и прилежно записал новое слово.

– Я, кажется, нашел вход, – сообщил с астероида Ку Ши.

На экранной врезке, соответствующей камере аналитика, резко приблизилось изображение побитой метеорами и опаленной лучами далеких звезд обшивки легендарного корабля. Картинка начала смещаться влево. Трещины да заклепки. Прямоугольная заплата, приваренная кое-как. Ку Ши обогнул торчащий в сторону стальной ригель, и на экране появилась дверь со штурвалом ручного замка в самом центре. Мало того, что такой двери на внешней обшивке корабля вообще не могло быть, так еще и выглядела она не то чтобы совсем новой, но сохранившейся гораздо лучше прочих элементов конструкции.

– Куда ведет эта дверь? – спросил удивленно Морин.

– Не знаю, – ответил Ку Ши и положил руку на штурвал.

И в этот момент раздался крик Пасти:

– Я их вижу! Вот они!..

Изображения на обоих экранных врезках дернулись из стороны в сторону, как будто оба разведчика что-то искали взглядами.

– Там! – снова крикнул Пасти.

На одной из врезок на секунду появилась рука Пасти, указывающая куда-то наверх, где из груды металлолома торчало нечто, напоминающее развернутую антенну дальней связи. И тут же изображения на обоих врезках исчезли, стертые серой рябью, сквозь которую ничего невозможно было разглядеть.

– Велло!.. Ку!.. Мы потеряли картинку!

– Здесь люди… Даже странно…

Шум помех, похожий на пронзительный скрежет рвущегося металла, стер голос Ку Ши.

Тротт тут же переключил связь на резервную частоту спасательной службы.

– Корабль Галактического патруля «Гала-4» вызывает…

– Все в порядке, Эрик, – это был голос Ку Ши, звучавший спокойно, как будто ничего и не произошло. – Ситуация под контролем.

– Мы потеряли изображение и связь на основной частоте.

– Ничего удивительного. Нас, похоже, глушат.

– Глушат?.. Кто?

– Хозяева астероида.

– А?..

Ну что тут еще можно было сказать?

– Ага, – отозвался Пасти. – Слушай, Эрик, нас тут приглашают к диалогу. Если мы не отключим резервную частоту, то объясняться придется знаками.

– Ку! – рванул микрофон на себя Морин. – Что там у вас происходит?

– Полагаю, мы быстро со всем разберемся, – ответил Ку Ши. – До связи.

Щелчок.

– Они отключили связь на резервной частоте, – сообщил командиру Тротт.

– Грязь марсианская, – выругался сквозь зубы Морин.

Откинувшись на спинку кресла, он рукой прикрыл глаза, – яркий свет мешал думать.

– Ку сказал, что все в порядке, – Тротт посмотрел сначала на замершего в кресле командира, потом на Кромова, что-то сосредоточенно строчившего на листе бумаги. – Эй, – позвал негромко Эрик. – Что делать-то будем?

– Будем ждать, – произнес угрюмо Морин.

– Ага, – кивнул, не отрывая взгляд от кончика авторучки, Кромов.

Тротт недовольно поджал губы. Больше всего на свете Эрик не любил ждать и догонять.

Закончив писать, Джеймс перелистнул несколько исписанных страниц, нашел нужное слово, несколько раз прочитал его, чтобы не ошибиться при произношении, и только после этого смущенно кашлянул в кулак.

Увы, деликатная попытку бортинженера привлечь к себе внимание осталась незамеченной. Пришлось Кромову действовать более прямолинейно.

– Петр, – обратился он к командиру. – Можно задать вопрос?

– Давай, – не отнимая руки от лица, ответил Морин.

– Что такое астронюты?

Морин убрал руку, приподнял голову и удивленно посмотрел на Кромова.

– Так просто спрашиваю, – улыбнулся Кромов. – Для повышения общей эрудиции.

– Астронют – это любая деталь или прибор со списанного корабля, на котором имеется заводское клеймо, подтверждающее год выпуска, – объяснил Морин. – Чем древнее был корабль, тем более ценен снятый с него астронют. Особо ценятся астронюты с выбитыми на них названием и бортовым номером корабля. Если же корабль еще и чем-то знаменит, то астронют с его именем может стоить целое состояние.

– Да ну? – с сомнением прищурился Кромов.

– Знаешь историю «Дараборна»?

– Кто ж ее не знает, – усмехнулся Джеймс. – Один из первых рейдеров, отправленный семьдесят пять лет тому назад в Область Красного смещения, пропал без вести спустя год после начала экспедиции. Был обнаружен пять лет тому назад в районе Двойного провала.

– Это скорее не история, а легенда, – сделал необходимое уточнение Тротт. – «Дараборн» не видел никто, кроме якобы обнаружившего его капитана Ларни. А он такое потом рассказывал…

Эрик махнул рукой, давая понять, что историям капитана Ларни он в доверии отказывает.

– Легенда, говоришь, – усмехнулся загадочно Морин. – А знаете за сколько была продана с аукциона именная пластинка, снятая капитаном Ларни с центрального пульта управления «Дараборна»?

Никто не успел ничего ответить.

– Эй, на «Гале»! – прозвучал в отсеке бодрый голос Пасти. – Не заснули еще?

Тротт резво пробежался пальцами по клавишам пульта.

– По-прежнему нет изображения, Велло!

– А, это мы сейчас, изображение будет.

Не успел штурман это сказать, как на верхней экранной врезке появилось изображение.

– Ну, как теперь? – улыбнулся во весь экран Пасти, глядя в зрачок видеокамеры своего же шлема.

Он так близко придвинулся к объективу, что невозможно было рассмотреть интерьер помещения, в котором он находился.

– Есть картинка, – Тротт повернул верньер, добавляя изображению яркость. – А где Ку?

Пасти чуть отодвинулся в сторону. Выглянув из-за плеча штурмана, помахал рукой Ку Ши.

– Рабочих нашли? – спросил Морин.

– А как же, – улыбнулся Велло. – И не только их одних.

Ох, и не любил же командир, когда кто-то из его команды улыбался столь многообещающе, как сейчас Пасти. Хотел было Морин придать лицу строгое выражение, да вовремя сообразил, что высадившиеся на астероид разведчики все равно его не видят. Тогда он решил сыграть на интонациях голоса.

– Патрульный Пасти, доложите обстановку, – потребовал Морин таким омерзительно-начальственным тоном, что у него самого скулы свело, как от лимонной кислоты, а вздрогнувший от неожиданности Кромов проткнул авторучкой сразу три листа бумаги.

Пасти на экранной врезке тут же повернулся в сторону, к кому-то, кто не был виден тем, кто находился в командном отсеке «Гала-4», и энергично замахал руками.

– Все в порядке!.. Порядок!.. Я говорю вам, он нормальный мужик!.. Просто дурака валяет!.. Петр! – снова обратил он лицо свое к объективу камеры. – Кончай людей пугать! Эдак мы ни до чего не договоримся!

– С кем и о чем вы договариваетесь? – спросил Морин уже своим обычным голосом.

– Спускайся, сам все увидишь, – ответил Пасти.

Морин озадаченно хмыкнул.

– Спускайтесь, спускайтесь, – махнул рукой вновь выглянувший из-за плеча Велло Ку Ши. – Все трое. Нужно на месте со всем разобраться. Проблема серьезная, в двух словах не объяснишь.

Слова аналитика звучали более чем уверенно, но Морин все еще сомневался. Командир не понимал, что происходит на астероиде, и за этим непониманием ему мерещилась скрытая угроза. Хотя, если Велло и Ку Ши говорят, что все в порядке…

– Если Ку Ши говорит, что все в порядке, – вслух продолжил мысль командира Тротт. – Значит, опасаться нечего.

Что верно, то верно. Уж кто-кто, а Ку Ши опасность или даже просто подвох какой за пару световых лет чует.

– На выход, – скомандовал Морин.

И все дружно двинулись к кормовому шлюзу. Лишь Кромов ненадолго замешкался, заталкивая сложенные пополам листы с набросками новой главы в задний карман комбинезона.

И возле шлюза, облачаясь в скафандр, и в открытом космосе, то и дело выравнивая свой путь с помощью маневрового пистолета, Морин постоянно ловил себя на том, что думает не столько о подрывниках, – нашлись, ну и славно! – сколько о тех сказочных сокровищах, именуемых астронютами, что ждут его на астероиде. Он понимал, что был не прав, и даже немного мучался угрызениями совести, но все равно ничего не мог с собой поделать. Если бы экипажу грозила опасность, если бы потерявшимся рабочим требовалась срочная помощь, Морин никогда, ни за какие сокровища мира не презрел бы свой служебный долг. Но сейчас, когда Ку Ши сказал, что все в порядке, он мог думать лишь о секстантах, секундомерах, курсопрокладчиках, что, быть может, оставались еще в отсеках брошенных на свалке кораблей. А что, если на каком-то из них сохранилась еще и именная пластинка с бортовом номером… Или даже, – чего только в жизни не бывает, – дубликат судового журнала… При одной только мысли об этом сердце Петра Морина сладко замирало, как в те дни, когда, будучи еще курсантом Звездной академии, он бегал на свидание к девушке с длинной косой. Которая потом постриглась и стала его женой.

Помятый силуэт «Глядящего В Бездну» Морин узнал с первого взгляда. Он хотел было приземлиться возле хвостового стабилизатора, у основания которого могло сохраниться оригинальное заводское клеймо, – пришлось бы повозиться, чтобы вырезать его, но дело того стоило! – но Тротт поймал его за руку и указал в другую сторону, где уже ждали Ку Ши и Пасти. А вместе с ними еще двое человек, одетые в ярко-оранжевые скафандры рабочих-строителей, – должно быть, те самые подрывники, из-за которых разгорелся весь сыр-бор.

Почувствовав твердую почву под ногами, Морин посмотрел сначала на своих подчиненных, затем перевел строгий взгляд на незнакомую парочку.

– Так что тут с вами приключилось? – спросил он, надеясь разом уладить все дела.

В мыслях он уже отправлял нерадивых подрывников на «Галу-4», – там можно будет составить протокол и заполнить всю необходимую документацию, – после чего придавался пиршеству духа, – то есть выискивал и собирал оставшиеся на списанных кораблях астронюты. Судя по тому, что он видел сверху, астероид был похож на рай для коллекционера астронютов. Кораблей на нем был столько, что дух захватывал! Работы – непочатый край! Наверное, можно было найти благовидный предлог, чтобы задержаться на день-другой…

– Эй! – чтобы привлечь к себе внимание командира, Пасти помахал перед его шлемом рукой. – Это, – указал он на парочку в оранжевых скафандрах, – не подрывники.

– А кто же? – опешил Морин.

– Местные жители.

– Позвольте представиться, – церемонно произнес один из незнакомцев. – Билл Зеленая Лагуна.

– Станислав Клубника Апор, – назвал свое имя второй.

– Петр Морин, командир отряда Галактического патруля «Гала-4», – на автомате выдал Морин.

– Ну что, я же говорил, что он свой парень! – Пасти по-приятельски хлопнул командира по плечу. – А это – Эрик Тротт, наш пилот, и Джеймс Кромов, бортинженер. Прошу любить и жаловать.

– Рад познакомиться, – улыбнулся гостям сквозь слегка затемненное стекло шлема Билл Зеленая Лагуна.

– Привет вам, братья! – помахал рукой Станислав Клубника Апор.

– Давайте пройдем в поселок, – предложил Ку Ши. – Петр все должен увидеть своими глазами.

– Что я должен увидеть? – раскинул руки в стороны Морин.

– Все, – Ку Ши распахнул цельнометаллическую дверь со штурвалом и сделал приглашающий жест рукой.

И это была не просто дверь – это была дверь, которая вела в потаенные глубины «Глядящего В Бездну», – а потому Морин первым, как и подобает командиру, переступил порог.

Миновав кессонную камеру – явно переделанную, снабженную ускоренной системой рециркуляции, – гости и хозяева оказались в просторном помещении, похожем на раздевалку перед гимнастическим залом. На потолке – два ряда осветительных панелей, имитирующих дневной свет, у стен – шкафчики с дверками на защелках.

Первым снял шлем Билл Зеленая Лагуна. У него оказалось широкое, дружелюбное лицо с большими карими глазами и похожим на комок глины носом. Тряхнув головой, Билл Зеленая Лагуна расправил длинные светло-русые волосы, отросшие ниже плеч и перехваченные на лбу широкой, расшитой разноцветным бисером повязкой.

– Снимайте скафандры, братья, – с улыбкой обратился к гостям Зеленая Лагуна. – Поселок у нас небольшой – можно весь обойти не выходя на улицу.

– А воздух у нас отменный.

У спутника Билла волосы были заплетены в косичку, свисавшую с левого плеча.

Морин отстегнул защелки и двумя руками снял шлем.

– Где рабочие? – спросил он первым делом.

– В гостевой, – ответил Билл Зеленая Лагуна. – Мы можем зайти туда, если вы голодны или хотите отдохнуть.

– Нет, – опередил командира Ку Ши. – Мы бы с радостью приняли ваше приглашение, но, боюсь, Николай Долгий День уже заждался.

– Уж кофе-то наш местный вы непременно должны попробовать, – сладко, со вкусом улыбнулся Станислав Клубника Апор.

– Местный кофе? – удивленно переспросил Тротт.

– Потом, – осадил его Морин.

Когда хозяева сняли скафандры, оказалось, что одеты они в широкие холщовые штаны и длинные рубахи с открытым воротом, расшитые вручную большими, красивыми цветами – то ли маки это были, то ли хризантемы – и перехваченные в поясе витыми шнурками с кистями.

А когда Билл Зеленая Лагуна распахнул перед гостями следующую дверь и сказал:

– Добро пожаловать в Вудсток! – в душе Морина возникло смутное ощущение чего-то знакомого. Где-то он это название уже слышал.

Морин поискал взглядом Ку Ши, но вместо всезнающего китайца рядом с ним оказался Пасти.

– Между прочим, – шепнул на ухо капитану штурман. – Из-за длинных волос меня тут сразу за своего признали.

Морин только отмахнулся, – вопрос стрижки всегда был для Велло больным. А командир здесь, спрашивается, при чем? Он, что ли, сочинял Устав Службы Галактического патруля? Морину-то и в обычное время, если честно, не было никакого дела до прически штурмана, – ну, так, журил порой для проформы, – а сейчас и подавно. Сейчас Морина интересовали только астронюты, которые на старом, добром «Глядящем В Бездну» должны были встречаться на каждом шагу, но почему-то до сих пор ни один из них не попался коллекционеру на глаза. Следуя за хозяевами, патрульные не спеша, чинно, как и подобает высоким гостям, прошествовали по узкому коридору без единой двери, свернули налево и оказались перед высокой перегородкой, затянутой мелкой сеткой, из-за которой доносились очень странные звуки. Билл Зеленая Лагуна и Станислав Клубника Апор хотели было проследовать мимо, но каждый второй патрульный счел своим долгом приложиться бдительным оком к дырочкам в решетке.

– Грязь марсианская! – отшатнувшись назад, в сердцах воскликнул Кромов. – Это же индюки!

– Да, здесь у нас индюшачья ферма, – на ходу обернулся Билл Зеленая Лагуна. – В местных условиях лучше других прижились широкогрудые бронзовые – их мы и оставили. А в начале у нас было с десяток разных сортов.

– Мы и кур пытались разводить, – добавил Станислав Клубника Апор. – Но то ли корм им не подошел, то ли пониженный уровень гравитации не понравился – мы так и не разобрались, – только уже к третьему поколению костей у наших курочек стало больше, чем мяса, а крылья отросли такие, что того и гляди полетят.

Станислав улыбнулся, довольный шуткой.

– И сколько же вы здесь уже? – поинтересовался Тротт.

– Скоро тридцатую годовщину справлять будем, – с гордостью ответил Билл Зеленая Лагуна.

Тротт удивленно присвистнул и посмотрел на командира. Но Морин словно и не слышал ничего. Он шел, с отчаянием глядя по сторонам, похожий на грибника, что в знакомом лесу, откуда прежде не возвращался без корзинки крепких боровичков, не может сыскать даже недоеденный лосем мухомор.

Обойдя загон с индюшками, откормленный вид которых, следует заметить, произвел на патрульных неизгладимое впечатление, хозяева и гости оказались в помещении, смахивающем на заброшенный производственный цех, – под потолком – ряды мощных светопанелей, вдоль стен – механизмы, похожие не то на допотопные верстаки, не то на новенькие, еще в заводской упаковке, сторожевые спутники, – и тут уже Морин не выдержал.

– Уважаемые! – обратился он к провожатым. – Как я понимаю, мы все еще не покинули корпус «Глядящего В Бездну».

– Точно, – не оборачиваясь, кивнул Станислав Клубника Апор.

– И что же?

На этот раз оба местных жителя обернулись и даже несколько замедлили шаг.

– А что? – настороженно осведомился Билл Зеленая Лагуна.

– Посмотрите вокруг! – Морин раскинул руки в стороны, словно призывая всех стать свидетелями того, к утратам каких культурных ценностей привел вандализм местных жителей. – Я не вижу ничего, – последнее слово командир патруля произнес медленно и раздельно, едва ли не по буквам, – ничего, что указывало бы на то, что мы находимся на борту легендарного космолета!

Билл Зеленая Лагуна озадаченно почесал кудлатую голову.

– Ну, вообще-то мы все здесь основательно перестроили, – произнес он, словно бы извиняясь.

– Перестроили, Петр, понимаешь? – Пасти наклонился, чтобы заглянуть командиру в глаза. – Они живут здесь. Ага?

Казалось, штурман вот-вот начнет щелкать пальцами перед носом Морина, словно врач, проверяющий нервные реакции пациента, находящегося в постшоковом состоянии.

– А-а-а, – Морин снова повел руками по сторонам, на этот раз малость растерянно. – А старые-то переборки где?

– Да какие где, – вновь заулыбался, почувствовав, что дело не настолько серьезно, как ему поначалу показалось, Билл Зеленая Лагуна. – Использовали, так сказать, для различных хозяйственных надобностей.

– А пульт? – встрепенулся вдруг совсем было сникший Морин. – Большой такой пульт, – раскинув руки в стороны, командир патруля попытался обрисовать примерные размеры интересовавшего его предмета, – из командного отсека, куда дели?

Билл Зеленая Лагуна и Станислав Клубника Апор переглянулись – видно, обоим было непонятно, с чего вдруг гость проявляет такой интерес к старой рухляди.

– Пульт на месте остался, – ответил на вопрос Морина Станислав Клубника Апор. – Начинку всю, понятное дело, вытряхнули. А кожухи используются как шкафчики для игрушек. – Заметив непонимание во взгляде Морина, Станислав разъяснил: – Командный отсек мы объединили с кают-компанией и сделали игровую комнату для детишек.

Игровая комната, – не в силах словами передать всю глубину охватившего его отчаяния, Морин уронил голову на грудь. Шкафчики для игрушек на месте приборов, указывавших бесстрашным исследователям путь в зону Чернильного Пятна. Какая злая ирония!

– Отведите меня туда, – сдавленным голосом произнес командир патруля. – Я должен это видеть.

В душе у него все еще жила тайная надежда на то, что на панелях оскверненного пульта могли остаться астронюты, самым главным, самым важным и самым дорогим из которых была именная пластинка, что прикрепляют к центральному пульту командного отсека корабля еще на стапелях, сразу после того, как звездолет получает имя.

– Мы можем заглянуть в ваш детский садик? – обратился к хозяевам Ку Ши, первым из всех сообразивший, что отговаривать Морина не имеет смысла. – Наш командир страшно любит детей.

– Ага, – поддержал друга Тротт. – До беспамятства!

– Вообще-то нам не по пути, – растерянно произнес Билл Зеленая Лагуна. – Но, если вы желаете… – он посмотрел на своего товарища.

– Очень! – приложив руку к груди, заверил местных жителей Пасти.

– Тогда прошу сюда, – указал направление Станислав Клубника Апор.

Не дожидаясь вторичного приглашения, Морин рванул вперед.

Первым добежав до места, где коридор заканчивался развилкой, командир патруля глянул сначала налево, затем – направо, и лицо его озарилось радостной улыбкой, – Морин наконец-то сориентировался в новой планировке основательно перестроенного космолета. И теперь он сам, без посторонней помощи, мог указать, где находится командный отсек «Глядящего В Бездну». Вернее, то, что от него осталось. От командного отсека то есть. А осталось от него, увы, немного. Распахнув настежь дверь, – самую обычную двухстворчатую дверь на петлях, какие уж тут переборки, какая герметика! – Морин ворвался в помещение и замер на месте. Ошарашенный. Сделав всего лишь шаг за порог, командир патруля оказался в джунглях. В диких, непроходимых зарослях, среди колючих кустов, насекомых-кровососов и ядовитых змей, на манер лиан свисающих с веток деревьев. Само собой это была всего лишь иллюзия, – какие могут быть джунгли на старом, брошенном на свалке корабле? – но зато какая иллюзия! Даже зная о том, что неподвижно застывшая на ветке гигантская изумрудно-зеленая ящерица с пурпурным рогом на треугольной голове не более чем виртуальный образ, созданный искусным программистом, трудно было отделаться от желания сделать шаг в сторону, – настолько неподдельно-живым казался ее холодный взгляд.

– Что ж вы встали-то, проходите, – Билл Зеленая Лагуна рукой отвел в сторону лиану, с которой, точно лохмы бороды духа леса, свисали зеленые эпифиты.

– Отменная работа, – одобрительно заметил Ку Ши. И, если уж он так сказал, значит, лучше сделать было просто невозможно.

– Это Кирилл Пышный Цвет постарался, – Станислав Клубника Апор сделал шаг в сторону, пропуская патрульных вперед. – Дети, знаете ли, любят в лесу поиграть.

За зеленым занавесом скрывалась поляна, застеленная густым ковром искусственного мха. На поляне кружком сидели дети, десятка полтора, в возрасте от восьми до двенадцати лет. В центре круга стоял обычный школьный экран, а рядом с экраном – женщина в широком светло-желтом платье, расшитом крупными геометрическими узорами. Длинные русые волосы преподавательницы были разделены надвое и перехвачены на лбу расшитой бисером полоской материи. Чуть в стороне, возле кустов ядовито-зеленого цвета, на одном из которых гордо восседал гигантский старпарский паук, играли в кубики пятеро детишек помладше.

– Что ж это такое делается? – тихо, но очень взволнованно произнес Кромов. – Они что ж, астероид вместе с детьми взорвать собирались?

– Успокойся, Джеймс, – так же тихо ответил Ку Ши. – «Третье Кольцо» не знало о том, что на астероиде дети.

– А откуда здесь дети? – спросил Тротт.

На этот вопрос никто ответить не успел.

– Знакомьтесь, это Миранда Легкий Ветер, – представил учительницу Станислав Клубника Апор. – Миранда, это наши гости, отряд Галактического патруля «Гала-4». В полном, как я понимаю, составе.

– Совершенно верно, – подтвердил Велло.

– Добро пожаловать в Вудсток, – приветливо улыбнулась женщина.

И вновь в названии колонии Морину послышалось что-то знакомое – почти родное, но давно забытое.

Оторванные от занятий дети с интересом смотрели на пришельцев. Даже малыши оставили кубики и с любопытством таращили смышленые глазенки на патрульных.

– Миранда, – обратился к учительнице Билл Зеленая Лагуна. – Наши гости хотели бы взглянуть на шкафчики для игрушек.

Заметив удивление, мелькнувшее в больших, серых глазах женщины, Велло поспешил указать на Морина:

– Это его интересуют шкафчики!

– Я жду от вас решения, – обращаясь к детям, учительница указала на уравнение, что было написано на экране. – Идемте, – улыбнулась он патрульным и не зашагала, а словно бы поплыла над густым мшистым покрытием к дальнему краю поляны.

– Никогда не чувствовал себя таким идиотом, – произнес Тротт тихо, но так, чтобы услышал командир.

– Я только взгляну, – процедил сквозь зубы Морин.

– Прошу вас, – Миранда Легкий Ветер откинула в сторону легкую зеленую штору, за которой скрывалось то, что осталось от командного пульта «Глядящего В Бездну».

Морин бросился вперед, как будто хотел разом обхватить руками весь пульт. Не углядев сразу того, что ему было нужно, Петр упал на колени и принялся ощупывать, оглаживать, осязать кожух пульта ладонями. Билл Зеленая Лагуна, Станислав Клубника Апор и Миранда Легкий Ветер с интересом наблюдали за действиями командира патрульных. Несомненно, они были удивлены, и даже очень, но ни один из них не задал ни единого вопроса и даже не бросил взгляда в сторону сгорающих от стыда патрульных.

– Нет… – шептал одними губами Петр, передвигаясь на коленях вдоль пульта. – Нет… Нет… Нет… – повторял он снова и снова, все громче и громче. – Нет! – в отчаянии саданул он кулаком по шкафчику для игрушек.

Дверца шкафчика распахнулась, и на пол вывалился серый плюшевый мишка, совершенно не похожий на настоящего медведя, но поразительно обаятельный.

– Простите. – Миранда Легкий Ветер присела на корточки, чтобы поднять мишку. – Быть может, мы можем вам чем-то помочь, – тихо, с искреннем участием спросила она у Морина.

Командир молча покачал головой. Мечты и надежды Петра Морина рассыпались в прах – переделывая пульт под шкафчики, колонисты старательно удалили с него все следы былой славы.

– Ну и ладно, Петя, – постарался утешить командира Кромов. – Чай, не последняя свалка в нашей жизни.

Командир медленно поднялся на ноги.

– Простите, уважаемая Миранда, что мы помешали вам вести занятия.

– Ничего страшного, – с улыбкой ответила женщина. – А все же что вы надеялись найти?

Морин только рукой махнул и, ни на кого не глядя, быстро зашагал к выходу – ему было страшно неудобно и хотелось поскорее уйти подальше от все понимающих глаз женщины со странным именем Миранда Легкий Ветер.

Не задерживаясь более нигде, группа патрульных в сопровождении двух длинноволосых провожатых благополучно добралась до резиденции главы колонии, располагавшейся в корпусе списанного в утиль боевого эсминца «Блистательный».

Николай Долгий День оказался мужчиной лет семидесяти, высоким и худым. Остатки волос какого-то совершенно неопределенного грязно-серого цвета, обрамлявшие блестящую лысину, были собраны сзади в тонкий, совсем не представительный хвостик. Растительность на лице была такая же жиденькая – редкая бородка клинышком и обвисшие усы. Однако при всей неказистой внешности взгляд главы колонии был остр, внимателен и тверд – впору алмаз на прочность проверять. Из одежды на Николае Долгом Дне была кожаная жилетка с многочисленными металлическими заклепками, складывающимися в причудливые узоры, расклешенные джинсы на широком поясе с бляхой в виде бычьей головы и пара гэта. На шее висел черный шнурок с несколькими блестящими побрякушками. На левом запястье – широкий браслет из мелких разноцветных бусинок, вне всяких сомнений, самодельный.

Поприветствовав гостей, Николай Долгий День усадил их за низкий восьмигранный столик, украшенный символическим изображением Инь и Янь. Сесть пришлось на низенькие табуреты, поджав ноги под себя. Изогнувшись, подобно гибкой лиане, Николай Долгий День дотянулся до подноса, на котором стояли чашечки, каждая размером чуть больше наперстка, и начищенный до зеркального блеска медный кофейник, похожий на поднявшийся вертикально и обретший объем знак бесконечности с носиком.

– Каждый имеет право на маленькие слабости, – произнес Николай Долгий День, разливая кофе по чашечкам. – Моя слабость – это хороший кофе.

– В этом вы не одиноки, – улыбнулся Велло Пасти.

– Рад это слышать, – ответил глава колонии.

Он взял двумя пальцами одну из миниатюрных чашечек, осторожно втянул носом исходящий от нее аромат, восторженно закатил глаза и только после этого сделал крошечный глоток.

– Что скажете? – с ожиданием посмотрел он на Велло.

– Кофе великолепный, – ответил Пасти. – Боюсь ошибиться, но, похоже, это «Черный Кардинал».

– Месяц назад мы задержали партию контрабандного кофе «Черный Кардинал», – со свойственной ему непосредственностью прокомментировал слова штурмана Кромов. – С тех пор Велло только его и пьет.

Морин незаметно наступил бортинженеру на ногу.

– Хотя нет, – Велло покачал головой и еще раз понюхал содержимое чашечки, что держал в руке. – Нет, – повторил он уже почти уверенно. – Запах не тот, что у «Черного Кардинала».

– Вы правы, – одобрительно наклонил голову Николай Долгий День.

– Одно могу сказать точно, это натуральный кофе, – угрюмо произнес Морин. – Какого бы сорта он ни был, доставка кофе на этот забытый богом астероид стоит целого состояния.

– Совершенно верно, – подтвердил вывод командира Николай Долгий День. – Ну а поскольку колония у нас, сами видите, не богатая, мы выращиваем свой кофе.

– Ни один сорт кофе не даст на искусственном грунте зерен, из которых можно приготовить напиток, соответствующий названию, – выдал нужную информацию Ку Ши.

Николай Долгий День улыбнулся, довольный произведенным впечатлением. Заулыбались и сидевшие за общим столом Билл Зеленая Лагуна вместе со Станиславом Клубникой Апор.

– Уверяю вас, это местный сорт кофе, – Николай Долгий День взял в руки кофейник и заново наполнил опустевшие чашечки из детского набора игрушечной посуды. – Мы выращиваем его на гидропонике. Одному из наших колонистов по имени Джордж Серый Шаман удалось соединить гены хлореллы и старинного сорта кофе мокко. Чуть больше года ушло на улучшение вкусовых качеств этого необычного кофе. Результат вы можете оценить сами.

Глава колони Вудсток приподнял чашечку с кофе.

– Значит, кофе из водорослей, – сделал вывод Кромов.

– Из генмодифицированных водорослей, – поправил его Станислав Клубника Апор.

– Какая разница, – Кромов сделал глоток кофе и выпятил нижнюю губу. Что он этим хотел сказать? Да кто ж его знает! – А какого дьявола вы подрывников в заложники взяли?

Что и говорить, заявление было в высшей степени дипломатичным и, как ни одно другое, соответствующим моменту.

Николай Долгий День наклонил голову, так что глаз его уже не видел никто, допил кофе и поставил пустую чашечку на стол, – точно в точку Инь.

– Мы не брали в заложники рабочих, прилетевших, чтобы взорвать наш дом. – Николай Долгий День поднял голову, и все увидели, что он улыбается. Сам не творящий зла не ждет зла от другого. – Мы исповедуем принцип ненасилия. Единственное оружие, которое у нас есть, – это слово и дар убеждения. Рабочие сами решили остаться, объявив себя заложниками. Они полагают, что это позволит выиграть время, чтобы как-то решить нашу проблему. Мы не стали возражать, поскольку, честно говоря, у нас самих нет никакого плана спасения колонии.

Мало того, что сидеть почти вровень с полом, с поджатыми ногами без привычки было крайне неудобно, вдобавок Морин чувствовал себя в этой позе не то чтобы совсем уж глупо, но как-то неловко. Вставать на ноги, когда другие сидели вокруг стола, было неловко, поэтому командир патруля ограничился тем, что выпрямил спину, втянул живот и слегка расправил плечи – одним словом, принял вид, соответствующий официальному представителю власти.

– Давайте вернемся к самому началу, – предложил он. – Нам сказали, – жест рукой в сторону неразлучной пары колонистов, – что колония Вудсток на астероиде… – задумчивый взгляд в направлении Ку Ши.

– РВ-696-Ма225, – подсказал аналитик.

– Верно, – кивнул Морин. – Ваша колония на астероиде существует уже без малого тридцать лет.

– Так оно и есть, – подтвердил Николай Долгий День.

– И за тридцать лет у вас не нашлось времени, чтобы официально зарегистрировать колонию? – подозрительно, – как и полагается добросовестно исполняющему свой долг патрульному, – прищурился Морин.

– Мы не придаем значения бумажным формальностям, – со всепрощающей улыбкой ответил Николай Долгий День. – Тридцать лет назад, только перебравшись на астероид, мы подали официальную заявку на право пользования сим космическим телом. Поскольку в свое время от астероида отказались все компании, ведущие разработку полезных ископаемых в космосе, оформить заявку сроком на один год почти ничего не стоило. Но после этого каждый год нужно было заявку переоформлять, причем взимаемая пошлина с каждым годом возрастала в геометрической прогрессии. Через три года мы уже были не в состоянии переоформить заявку.

– Обычная практика всех маклерских контор, – с пониманием кивнул Тротт. – Они полагают, что, если люди готовы платить деньги за право пользоваться безжизненным куском базальта, значит, надеются извлечь из этого какую-то прибыль.

– Я говорил не о правах на астероид, – сложив ладони на уровне груди, Морин коснулся кончиками пальцев подбородка. – Я спрашиваю: почему колония не была зарегистрирована?

– А зачем? – непонимающе пожал плечами Билл Зеленая Лагуна. – Именно затем, чтобы вас однажды случайно не взорвали вместе с астероидом, – ответил любознательному колонисту Морин. – Как вы вообще оказались на астероиде? – спросил он после паузы, которую никто не решился прервать.

Колонисты переглянулись. Не произнеся ни слова, они решили, что отвечать на вопрос командира патруля должен Николай Долгий День.

– Община Вудсток была основана великим Радживом Верящим-В-Справедливость, – по тому, как глава колонии начал излагать историю ее основания, можно было понять, что до конца он доберется не скоро.

– Стоп, – хлопнув в ладоши, прервал его Морин. – Историю своей жизни расскажете как-нибудь в другой раз. А сейчас просто ответьте на вопрос: как вы оказались на астероиде?

– Об астероиде нам стало известно от одного из присоединившихся к нашей общине братьев, прежде работавшего мусорщиком. По служебным обязанностям ему не раз приходилось бывать на астероиде, получившем в дальнейшем название Вудсток. Он сообщил, что уже лет пять, как астероид перестали использовать в качестве свалки для списанных кораблей, а те, что уже были заякорены на его поверхности, без особого труда можно перестроить под жилье. После небольшой подготовительной работы вся наша колония погрузилась на старый транспортник, купленный по бросовой цене, и покинула Верду-3, что служила нам временным пристанищем. На те небольшие деньги, что у нас имелись, мы приобрели все самое необходимое, что должно было помочь нам выжить в течение года. В дальнейшем мы рассчитывали перейти на собственные ресурсы. Последние деньги ушли на покупку атмосферного преобразователя и генератора гравитационного поля. Тут уж мы не поскупились и купили самые последние на тот момент модели. И, как видите, не прогадали, – вот уже без малого тридцать лет все оборудование работает бесперебойно.

– Отлично, – кивнул Морин. – На вопрос «как» вы ответили. Теперь второй вопрос: почему? Чего ради вы притащились на этот астероид? Вас выставили с Верду-3? У вас часом не религиозная секта с тоталитарным уклоном и традицией промывать мозги всем новообращенным?

Морин залпом выстрелил серию вопросов, чем несколько ошарашил собеседника. Прежде чем начать отвечать на них, Николай Долгий День сделал глоток подостывшего, но все еще ароматного кофе. И начал он с конца:

– Нет, мы не проповедуем никаких вероучений. Большинство колонистов атеисты, те же, кто исповедует какую-то религию, вольны делать это без оглядки на остальных. Наша община объединяет людей не на основе запретов чего бы то ни было, а по принципу полной свободы. Каждый волен думать, говорить и делать все, что он хочет, до тех пор, пока это не ущемляет права на свободу других членов община.

– И это действует? – спросил Тротт.

– В небольшом коллективе единомышленников – да, – ответил Николай Долгий День. – В большом сообществе разумных существ, будь то люди или кто другие, – нет. Именно поэтому мы все время стремились жить обособленно. Верда-3 была далеко не первой планетой, на которой пыталась начать новую жизнь колония Вудсток. К несчастью, все эти попытки заканчивались тем, что спустя год-другой нам приходилось сниматься с обжитого места. Члены нашей колонии постоянно страдали от издевательских насмешек тех, кто не понимает и не приемлет наши жизненные принципы, которые, замечу, мы никому и никогда не пытались навязывать. Вся наша колония – это одна большая семья. У нас нет денег – только небольшая сумма в общинной кассе на самый экстренный случай. Внутри сообщества существует разделение труда – одни занимаются садом и огородом, другие готовят пищу, третьи шьют одежду, четвертые воспитывают и учат детей, пятые создают новые компьютерные программы. Каждый может найти себе дело по душе, но при этом такое, чтобы приносить пользу окружающим.

– Мы живем так, как нам нравится, – воспользовавшись паузой, возникшей в речи главы колонии, быстро заговорил Билл Зеленая Лагуна. – После долгих скитаний мы наконец-то нашли место, где от нас не требуют, чтобы мы жили, как все. Здесь мы никому не мешаем, ни у кого не вызываем раздражения. Так почему же нас теперь и отсюда хотят прогнать?

Под конец голос колониста едва не сорвался на крик, но он все же смог сдержать эмоции и даже улыбнулся патрульным, извиняясь за допущенную бестактность, – гости ведь не были виноваты в той беде, что постигла Вудсток.

– Сколько человек в вашей колонии? – спросил Морин.

– На сегодняшний день – сто восемьдесят два, включая детей, – ответил Николай Долгий День.

Кромов досадливо цокнул языком:

– Маловато, чтобы просить помощи у Ассоциации Содействия Колонизации Планет.

– АСКОП даже марки не даст на колонизацию астероида, – добавил пессимизма Тротт.

– Вы полагаете, деньги могли бы спасти положение? – спросил Николай Долгий День.

– Да, но только очень большие деньги, – уточнил Морин. – За хорошие деньги то же «Третье Кольцо» вместо того, чтобы взрывать ваш астероид, отбуксирует его на безопасное расстояние от прокладываемой трассы.

– А что, если наладить массовое производство вашего кофе из водорослей, – широкий ноготь Кромова щелкнул по начищенной меди кофейника. – Под это дело можно получить вполне приличную ссуда в Галактическом федеральном банке.

– Для того, чтобы выпускать продукты питания, изготовленные из генмодифицированных растений, необходимо получить сертификат безопасности и качества, – сообщил Ку Ши. – Тестирование нового продукта в Институте питания обычно занимает от года до трех. А без его заключения сертификат не получить.

– А как насчет программ Кирилла Пышного Цвета? – напомнил Станислав Клубника Апор.

– Кирилл – это наш программист, – уточнил Николай Долгий День. – Вы видели его работу в детской комнате. У него есть еще несколько интересных разработок. Но не думаю, что, продав их, мы заработаем требуемую сумму денег.

– Значит, нужно искать другой выход! – уверенно заявил Морин.

И все разом задумались.

– Сколько времени у нас в запасе? – спросил Николай Долгий День.

– Не много, – не стал понапрасну обнадеживать колонистов Морин. – Мы, конечно, тоже можем объявить себя заложниками, но тогда сюда прибудет рота звездного десанта. А это совсем уж плохо.

– Что с нами будет, если мы не сумеем найти выход из положения?

– «Третье Кольцо» имеет законное право взорвать ваш астероид. Скорее всего, они, не поднимая лишнего шума, своими силами эвакуируют вас на ближайшую пересадочную станцию. А там уж вами займется Инспекция по вопросам перемещенных лиц и граждан без определенного места жительства. Я, надеюсь, вы все граждане Земной федерации?

– Да, конечно.

– В таком случае, вам будет оказана помощь, как пострадавшим при стихийном бедствии.

– Да-а-а… – Николай Долгий День задумчиво постучал пальцами по краю стола.

– А чем вы тут вообще занимаетесь в свободное время? – задал как всегда неожиданный вопрос Кромов.

Колонисты растерялись даже.

– Да, собственно, кто чем, – развел руками Станислав Клубника Апор.

– Я, например, вышиваю гладью, – признался немного смущенно Билл Зеленая Лагуна.

– А я астронюты коллекционирую, – сказал Николай Долгий День.

– Что? – едва не подскочил на месте Морин. И подскочил бы непременно, если бы от долгого сидения в неудобной позе ноги не затекли. А раз уж подпрыгнуть не удалось, он еще раз воскликнул, да нет, – заорал вне себя от возмущения: – Что?!

– Астронюты, – удивленно посмотрел на командира патруля Николай Долгий День. – Знаете, это такие вещицы…

– Он мне еще будет рассказывать про астронюты! – хлопнув ладонью о ладонь, Морин вытянул руку в направлении главы колонии, как будто призывал всех присутствующих стать свидетелями того, как его невинно оболгали. – Мне, коллекционеру со стажем в сорок два года!

– Надо же, – озадаченно дернул себя за кончик козлиной бородки Николай Долгий День. – А я, признаться, стал собирать астронюты только оказавшись на астероиде. Знаете ли, когда мы стали изменять внутреннюю планировку отслуживших свой век кораблей, мне вдруг стало их жаль. Чисто по-человечески. Летали ведь когда-то, делали открытия, совершали подвиги, а теперь их просто выбросили на свалку. И я начал собирать предметы, на которых были обозначены имена кораблей.

– Вот, значит, как, – досадливо цокнув языком, Морин в сердцах ударил кулаком по коленке.

Что ж, его опередили. Более удачливый коллекционер раньше него вышел на золотую жилу. Но Петр Морин умел проигрывать. А если он и завидовал кому, то по-доброму, от всей своей широкой души.

– Ну, так покажите хотя бы мне свою коллекцию, – попросил Морин.

Так заблудившийся в пустыне на третий день странствий по выбеленным солнцем пескам молит небеса всего лишь о глотке прохладной воды.

– У нас есть на это время? – удивленно приподнял тонкую бровь Николай Долгий День.

За командира ответил Ку Ши:

– Всегда есть время на то, чтобы выпить чашечку хорошего кофе, – изрек он глубокомысленно, как и подобает человеку, чьи исторические корни уходят вглубь тысячелетних традиций конфуцианства.

Увы, он был понят буквально.

– Вы хотите еще кофе? – спросил Билл Зеленая Лагуна и потянулся за кофейником.

– Нет, – коротким жестом остановил его Ку Ши. – я думаю, что всем нам будет инетересно взглянуть на коллекцию Николая Долгого Дня.

– Я ее уже видел, – безразлично махнул рукой Билл Зеленая Лагуна.

– Ну, если так, – улыбнулся Ку Ши, – то, в самом деле, сварите-ка нам кофе.

На том и порешили – Билл Зеленая Лагуна с примкнувшим к нему Станиславом Клубникой Апор занялись приготовлением кофе, а патрульные в полном составе отправились на экскурсию.

– Прошу! – Николай Долгий День открыл небольшую дверцу в дальнем углу комнаты и тут же, просунув руку, хлопнул ладонью по выключателю.

Залитое ярким, но каким-то очень уж неестественным, с нежным перламутровым отливом, светом, помещение было похоже на кладовку или большой чулан.

– Прошу! – еще раз пригласил замерших на пороге гостей обладатель уникальной коллекции.

Первым порог хранилища переступил Морин. Никто из патрульных даже и не пытался оспорить право командира первым увидеть то, что, по мнению обычных, не одержимых страстью собирательства людей представляло собой не более, чем груды старого, никому не нужного хлама.

Морин сделал шаг за порог хранилища, ощущая ни с чем не сравнимое волнение, трепет и томление в груди – все сразу и так остро, что хотелось взывать по-волчьи, не то от радости, не то от тоски, даже и не разберешь. Взгляд командира патруля медленно двигался по полкам стеллажей, на которых аккуратно, в строгом соответствии с систематикой, введенной хозяином коллекции, были расставлены и разложены многочисленные приборы, вспомогательные контрольные устройства и системы регистрации, снятые со списанных кораблей. От некоторых устройств тянулись тоненькие проводки, свидетельствующие о том, что приборы действующие, могут быть включены и опробованы. И на каждом, буквально на каждом приборе имелась заводская табличка с клеймом, инвентарным номером и регистрационным номером корабля, на который он когда-то был установлен.

На отдельной полке размещались предметы бытового назначения, – авторучки, ручные полуавтоматические инструменты, стаканы, подставки под них и даже полотенца, – и на каждом непременно штамп или наклейка с именем корабля. И какие это были имена! Морин готов был отдать годовую зарплату всего лишь за потертую зубную щетку с золотыми буквами на ручке: «Красный Богатырь». И отдал бы! Вот только жена командира патруля такой поступок явно не одобрила бы.

Владелец коллекции понимал в деле толк, а потому каждый экспонат был размещен на своем месте так, что не нужно было даже в руки его брать, чтобы разглядеть все достоинства. О недостатках речи быть не могло, – их просто не было!

В небольшом ящике под стеклом – Морин готов был об заклад биться, что это бронестекло – лежали шесть невзрачных серых кубиков. Сказка! Мечта, сбывшаяся наяву! Только истинный знаток мог с первого взгляда определить, что это были не закатившиеся когда-то давно под диван и брошенные там хозяевами детали детского конструктора, а резервные копии бортовых журналов, которые, случалось, забывали, а то и просто не считали нужным снимать, – установлены-то они были в самом труднодоступном углу командного пульта управления кораблем, точнехонько за тяжеленными силовыми батареями. «Неустрашимый», «Миротворец», «Караван», «Джетро Талл», «Король Артур», «Роберт Фрипп» – волшебные, ласкающие слух и будоражащие воображение имена!

Пройдя вдоль стеллажей, Морин оказался возле стены, при одном только взгляде на которую у него перехватило дыхание и слезы подступили к глазам. Перед этой стеной хотелось упасть на колени, точно перед образами чудотворными, и замереть, чтобы услышать песнь космического безмолвия, по сравнению с которой песня сирен – всего лишь дешевые балаганные куплеты. На стене было не менее полусотни именных иридиевых пластинок с кораблей, нашедших свой последний причал на астероиде РВ-696-Ма225, получившем в дальнейшем название Вудсток. Морин медленно поднял руки, развел их в стороны и приложил ладони к стене. Под левой ладонью оказалась табличка с именем «Ниагара», под правой – «Заппа». Ничего подобного никогда в жизни не видел ни один коллекционер астронютов. Это был момент истины – то, ради чего стоило жить. И только в этот миг, когда открылся третий глаз и каналы тонкого тела очистились от скверны нескончаемой каждодневной суеты, командир Петр Морин наконец-то понял, чего ради он когда-то очень давно, после окончания Звездной академии решил пойти на службу в Галактический патруль.

Опустив одну руку, – ту, что прикрывала именную пластинку с минного тральщика «Ниагара», – Морин через плечо посмотрел на тех, кто пришел сюда вместе с ним. Патрульные не без интереса рассматривали расставленные на полках экспонаты, но особого восторга при это никто не проявлял. Николай Долгий День объяснял что-то Кромову, – прибор непонятного назначения у него в руках помигивал сине-желтыми огоньками и время от времени негромко попискивал.

– Уважаемый, – обратился Морин к главе Вудстока. – Вы в курсе, сколько все это, – взмахом руки командир патруля охватил разом все хранилище, – может стоить?

Николай Долгий День улыбнулся вежливо, как будто услышал анекдот с бородой до пупка.

– Полагаю, что собранные здесь экспонаты представляют какую-то ценность только для коллекционеров.

– Совершенно верно, – подтвердил вывод колониста Морин. – Но я имел в виду, знаете ли вы, какова стоимость вашей коллекции в денежном эквиваленте?

Николай Долгий День задумался, да так, что не заметил, как Кромов забрал у него прибор, который они вместе изучали.

– Вы слышали о находке капитана Ларни? – не дождавшись ответа, задал новый вопрос Морин.

– Нет, – едва заметно качнул лысой головой Николай Долгий День.

Морин подошел ближе к главе колонии Вудсток, чтобы заглянуть ему в глаза и убедиться, что Николай Долгий День не лукавит. Ну как, спрашивается, коллекционер астронютов мог ничего не знать о капитане Ларни, нашедшем самый ценный экспонат за последнее десятилетие?

– А вы вообще-то за новостями следите?

Задавая вопрос, Морин уже примерно представлял, какой получит ответ. Предчувствие его не обмануло.

– А зачем? – непонимающе пожал плечами Николай Долгий День. – Жизнь протекает здесь и сейчас. Рядом со мной, люди, которых я люблю. Здесь мой мир, и большего мне не надо. Меня не интересует то, что находится за пределами моего непосредственного восприятия.

– Понятненько.

Морин окинул взглядом своих подчиненных. Патрульные смотрели на него, но ни один из них, похоже, пока еще не понимал, что задумал командир. Разве что только Ку Ши о чем-то догадывался, но и он помалкивал.

– Брат, – Морин положил руку на плечо колонисту. – Чем ты готов пожертвовать ради спасения своего астероида?

– Всем, что у меня есть, – не задумываясь, ответил Николай Долгий День.

– Отлично, – Морин улыбнулся и хлопнул главу Вудстока по плечу. – В таком случае, прими к сведению, что пяти, от силы шести экспонатов с этой стены, – командир патруля указал себе за спину, на стену, украшенную именными пластинками, – достаточно для того, чтобы оплатить транспортировку астероида в любую точку пространства. В разумных, конечно, пределах, – добавил Морин, заметив брошенный в свою сторону настороженный взгляд Кромова.

– Это невозможно, – медленно покачал головой из стороны в сторону Николай Долгий День.

Колонисту трудно было поверить в то, что решение мучительной проблемы все это время находилось буквально в двух шагах от него.

С чувством гордости за себя, за свой отряд и за тот мундир, что по долгу службы ему приходилось носить, командир отряда Галактического патруля «Гала-4» приосанился и вскинул подбородок.

– Поверь, брат, – с пафосом, который в данной ситуации вовсе не казался неуместным, произнес он. – В мире, который ты решил навсегда покинуть, нет ничего невозможного.

– Грязь марсианская! – с восторгом выдохнул Кромов и посмотрел на старенький универсальный хронометр, что так и держал в руке. – Сколько же можно выручить за всю коллекцию?

– Ну… – изображая глубокую задумчивость, Морин прикрыл глаза и ухватился двумя пальцами за подбородок. – Думаю, что, если Николай Долгий День захочет вдруг передвинуть весь Млечный Путь парсеков эдак на семь-восемь в ту или иную сторону, то ему это окажется по карману.

Кромов восхищенно присвистнул и осторожно, как величайшую в мире ценность, положил на полку хронометр.

– Вот тебе и нестяжательство, – по-своему прокомментировал услышанное Тротт.

* * *

Что ж, по счастью, все закончилось хорошо. Случай был оформлен как недоразумение. Чем Центральная осталась весьма и весьма довольна – чрезвычайное происшествие с захватом заложников портило всю годовую отчетность. Но знал бы кто, каких героических усилий стоило Морину ответить решительным отказом на предложение Николая Долгого Дня взять на память любой экспонат из его огромной коллекции. В иной ситуации Морин непременно бы что-нибудь прихватил, но когда он был при исполнении служебных обязанностей, любой, самый невинный подарок, узнай о нем начальство, мог быть расценен как взятка.

Зато Кромов, хотя и не подавал виду, был счастлив, как младенец, поймавший наконец беззубым ртом теплый материнский сосок. Теперь-то Джемс точно знал, где найдет деньги на роскошное, подарочное издание своих пока еще не законченных путевых заметок. И, когда никого рядом не было, бортинженер Кромов ласково, как котенка, поглаживал кончиками пальцев закрепленную на углу командного пульта небольшую иридиевую пластинку с красиво выгравированной надписью: «Гала-4».

Content

Калугин Алексей Страсть коллекционера

Алексей Калугин СТРАСТЬ КОЛЛЕКЦИОНЕРА