Дмитрий Янковский

Жесткий старт

Глава 1

Арест

Тана ворвалась в здание Королевской Навигационной Академии, придерживая наплечную сумку рукой. Уже отзвучал сигнал, означавший начало занятий, и день, похоже, грозил стать не лучшим в жизни – опоздание в Академии не поощрялось. Тану трудно было назвать злостной нарушительницей дисциплины, но всякое бывает, причем со всеми, но ей в таких случаях доставалось чуть больше, чем другим. На то были свои причины, поскольку Тана, без преувеличения, была гордостью курса. Причем, если опоздание других студентов вызывало у товарищей скорее положительный отклик в душе, то на Тану в таких случаях смотрели искоса и преподаватели, и однокурсники.

Она прекрасно понимала, что однокашники ей попросту завидуют. Еще бы! Не у каждого отец был командующим боевой эскадрильей. В этой войне любая причастность к штурмовым силам Королевского Совета вызывала уважение и накрепко связанную с ним зависть. Тана вспомнила момент, когда преподаватель впервые представил ее на курсе, перечислив все победы отца в последних боевых действиях. Ребята аплодировали стоя, а Тана даже расплакалась от гордости. Но повод для чужой гордости нередко становится причиной антипатий.

Младший брат Таны просто боготворил отца. Братишка Шива от всей души стремился попасть в Королевскую Эскадрилью и сожалел, что Тана опередила его в возрасте, родившись раньше на целых полтора года. Хотя у девушки было мало шансов попасть в боевую эскадрилью. Уделом женщин-навигаторов могла стать в лучшем случае диспетчерская служба на боевых базах. Но Тану устраивало и это. Хотя, с другой стороны, отслужив положенный после Академии срок, она вполне могла оказаться за штурвалом. Например, в рубке спортивной яхты, и стать такой же богатой и знаменитой, как известный на все Королевство Лий Мэсм – лучший пилот галактики. Потому что в спорте никто не смотрит на пол, там важен результат. А в том, что она будет летать не хуже отца, Тана не сомневалась. А отец… Если бы он участвовал в соревнованиях, а не в битвах с Бессмертными, то наверняка победил бы в гонке и Лия Мэсма.

Длинный коридор был пуст. Уже начались занятия. Она оглянулась, услышав позади шаги. Подслеповато моргая, к ней приближался директор. Тана вздохнула и приготовилась выслушать длинную лекцию.

– Что случилось на этот раз? – Он сощурил маленькие глазки и выжидающе уставился на нее.

– Понимаете, я не могла прийти вовремя, – быстро заговорила девушка. – По мультисети передавали репортаж о боевых действиях…

Директор академии хмыкнул.

– Вам-то что, милочка, до боевых действий? Вряд ли ваш отец еще когда-либо примет в них участие. Как-никак целая эскадрилья погибла! – Он хотел добавить что-то еще, но посмотрел в горящие глаза девушки и, видимо, передумал. – Идите на урок. Я бы на вашем месте поменьше говорил о войне с одноклассниками. Они могут вас неправильно понять – после всего, что произошло.

– Мой отец всегда был героем! – яростно воскликнула Тана, закинув сумку за спину и наступая на директора. – Это вы отсиживались в трюме транспортника, оттого у вас глаза боятся дневного света! И мне плевать, что об отце подумают мои одноклассники! Когда он рисковал жизнью, их родители нанимались на каботажные рейсы рядовыми механиками, боясь удалиться за пределы системы, из-под прикрытия крепостей внешней орбиты!

Испуганный директор отступал от нее все дальше, пока не коснулся спиной стены. Тогда Тана выкрикнула:

– Мой отец не виноват в том, что так произошло! Он рисковал вместе со всеми! Кто знал, что погибнут все, кроме него?! Это же война!

Девушка в истерике кричала что-то еще, но ее уже трудно было понять, да директор особенно и не старался. Обессилевшая Тана опустилась на ступеньки, рыдая от обиды и бессилия, и он, воспользовавшись этим, быстро, не оглядываясь, ушел в кабинет.

– Я всем докажу! – прошептала Тана ему вслед. – Вы еще увидите! Вот закончится судебный процесс, отца признают невиновным, и вы все тогда будете маливать прощения за все, что наговорили мне!

Она прислонилась спиной к стене, опустилась на корточки и долго сидела в задумчивости, пока не кончился первый урок. Двери соседнего класса распахнулись, и первым на перемену выскочил ее младший брат, окруженный толпой однокурсников.

– Шива! – Тана окликнула его, вставая со ступенек.

– Сестренка! В чем дело? – Он удивленно посмотрел в ее припухшие глаза.

– Так, – она отмахнулась, не желая посвящать брата в свои переживания. – Я сегодня слышала по мультисети, что должно состояться последнее заседание в суде.

– Вот здорово! – воскликнул рыжеволосый Шива. – Значит, отец скоро вернется! – Он покосился на хмурую Тану и дернул ее за рукав. – Да не грусти! Его оправдают, факт! Вот увидишь!

Он улыбнулся, махнул рукой и направился к поджидавшим его друзьям. Ему, парню, было значительно проще отстаивать свое право иметь отцом боевого командира.

Вскоре раздался сигнал к возобновлению занятий, и Тана направилась в класс. Начинался ее любимый урок по основам навигации для третьего курса. Если еще какой-то предмет она могла пропустить, сбежав с Шивой из Академии, то навигацию они всегда посещали, будучи влюбленными в космические путешествия. Они оба просто бредили всем, что связано с космосом. Наверное, сказывались гены отца. И пусть мама приводила ей в пример сверстниц, которые в свои восемнадцать лет уже увлекались парнями, кружа им головы, Тана знала только одну страсть – создание моделей боевых кораблей. Это трудно было кому-то объяснить, и лишь брат мог в полной мере оценить и разделить такое увлечение. Поэтому их комнаты превратились в настоящую верфь для постройки уменьшенных копий боевых кораблей разных моделей. Маме приходилось только мириться с этим.

Девушка бережно несла сумку, помня о том, что там лежит модель корабля, на этот раз сделанная не просто развлечения ради, а на объявленный преподавателем конкурс. Она несколько дней не отходила от терминала, с помощью Шивы создавая компьютерную модель. А затем кропотливо сидела с молекулярным паяльником, соединяя деталь за деталью. Конкурс объявил строгий и мужественный господин Гас, бывший военный. Он раньше тоже служил в армии Королевского Совета, выходил на боевые задания и даже участвовал в перестрелках с эскадрильей Бессмертных – лейб-гвардией лже-Бастинов. Тана его очень уважала, видя в нем родственную душу. Когда господин Гас объявил о конкурсе, он добавил после паузы, что предполагает, кто будет победителем. И всем было понятно, кого он имеет ввиду. Кому как не Тане удастся лучше всего сделать точную модель боевого корабля?

В кабинет Тана вошла с гордо поднятой головой. Ее большие зеленые глаза засияли от удовольствия, когда она увидела взгляды однокурсников. Она бегло оглядела стоящие на столах макеты кораблей и поняла, что уже победила в конкурсе. Осторожно вынув свою модель, которая являлась уменьшенной копией корабля, на котором летал отец, Тана поставила ее перед собой на стол и села.

– Ничего себе! – присвистнул парень, сидевший сзади. – Подожди-подожди, я не понял, это головной штурмовик эскадрильи? Так, что ли?

– Все ты понял, – спокойно ответила она. – И нечего придуриваться. На таком штурмовике воевал мой отец.

– Вот как? – жестко спросил он.

Тана не отреагировала.

– Ну, тогда пора восстановить справедливость, – нехорошо сощурился парень. – Ведь этот корабль единственным уцелел в последнем бою, – громко произнес он и со всей силы стукнул по хрупкой конструкции кулаком. – Так должно было произойти на самом деле. Понятно? Тогда бы твое имя не было покрыто позором!

От неожиданности Тана вздрогнула. Парень хотел ударить еще раз, но она ловко перехватила его руку, перенесла центр тяжести, уклонилась, и парень, скорее под собственным весом, нежели от ее усилий, мощно вписался лбом в остатки конструкции. Он тут же вскочил и отшатнулся от неожиданности, закрывая окровавленное лицо.

– Она меня ударила! – сорвался он на истерику.

Тана продолжала спокойно сидеть. Она с детства вместе с отцом осваивала приемы рукопашного боя, известные только высшему офицерскому составу. И была уверена в том, что сможет противостоять любому противнику.

– Никто тебя не заставлял биться мордой о стол, – так же спокойно произнесла она. – И запомни, красавчик, мой отец до последнего вел бой. Ты это знаешь и мог бы запомнить. Но когда постоянно бьешься лбом о твердое, память становится хуже.

– Свою задницу он, конечно, вытащил из-под обстрела, а вот об остальных решил особо не беспокоиться! – зло ответил парень, вытирая кровь со лба.

Он сделал вид, что возвращается на свое место, и тут же резко взметнул ногу, целясь Тане в ухо. Но она не менее резко отклонилась назад, перехватила ногу перед лицом и, вскочив, провела такой бросок, что парень, перелетев через стол, грохнулся на пол, как куча сорвавшихся с погрузочного крана труб. Вставать он уже не решился, но на Тану бросился его товарищ, весивший килограммов на пятнадцать больше. И тут Тану охватила настоящая ярость, замешанная на обиде. Она уклонилась от метнувшегося в лицо кулака и тут же ударила нападавшего точно в нос. Затем еще и еще, выбивая во все стороны кровавые брызги.

Остановилась она, лишь когда сильные руки обхватили ее сзади за плечи. Это был господин Гас. Он встряхнул ее несколько раз, приводя в чувство, и убрал руки. Как ватная кукла, девушка, обмякнув, села на место. Медленно приходя в себя, она посмотрела вокруг. Ей стало плохо и одиноко. В памяти стрелой пронеслись воспоминания о том, как все стремились к дружбе с ней – в те времена, когда ее отец был почитаемым в Королевстве пилотом. Это было тогда, а сейчас издалека, словно пробиваясь сквозь толстую стену, до нее долетали обрывки слов господина Гаса:

– И несмотря на это ученикам Королевской Навигационной Академии не позволительно так вести себя. Я снижаю вам баллы и снимаю с участия в конкурсе…

Тана встала, шатаясь, и стала собирать со стола обломки модели. Разлохмаченные волосы беспорядочно струились по плечам, но Тана не замечала ничего. Она покосилась на обидчика и удовлетворенно улыбнулась. Ее глаза на мгновение ожили, когда она увидела покрытое синяками, окровавленное лицо. Он отпрянул в сторону, боясь, что Тана снова кинется на него. Но она не стала поддаваться порыву.

Как во сне Тана отсидела свой любимый урок, почти не слыша ничего из нового учебного материала. В голове билась только одна мысль: все считают, что ее отец спасся сам, подставив эскадрилью под смертельный удар. Тане хотелось закричать во весь голос, что это не так, что война – жестокая штука и на ней случается разное. Просто отец был лучшим. Даже смерть не в силах была его победить.

Урок фактически оказался сорван. Оба обидчика отправились в санитарную часть, постаравшись исчезнуть как можно скорее. Господин Гас хмуро сидел за кафедрой. Тана безучастно смотрела перед собой, до нее доносились обрывки фраз, и она поняла, что однокурсники, ничуть не стесняясь ее присутствия, обсуждают случившееся.

Когда по мультисети объявили об аресте отца, то ребята, да и учителя, стали ухмыляться при встрече, решив, что из героя он превратился в преступника. Тана так и не видела его после того злополучного полета. Его арестовали сразу же при посадке. Правда, мама смогла выпросить несколько минут для свидания, и отец просил передать им с Шивой, чтобы они верили ему. Он сделал все, что смог, что было в его силах. В том, что погибла вся эскадрилья, не было его вины. Мама горько плакала, по несколько раз пересказывая их свидание. Теперь без отца дом опустел. Он будто лишился того важного фундамента, на котором строилась их семья. Мама стала часто болеть, а Шива превратился в неуправляемого и отчаянного парня, шокирующего своими выходками всю Академию. Однажды он дошел до того, что вместе с двумя дружками угнал гравиотакси, избив пилота. Чтобы вызволить его из полицейского участка, пришлось заплатить немалый залог и штраф из скудных семейных сбережений.

Так что на мамины плечи легли все тяготы их существования. Именно существования, потому что жизнью это теперь нельзя было назвать. Даже самые близкие друзья из семей офицеров, воевавших вместе с отцом, винили его в гибели тридцати шести человек. Именно поэтому Тана с замиранием сердца ожидала решения Королевского военного трибунала. Только он мог расставить все по своим местам и снять с отца несправедливые обвинения. Она знала, что скоро к нему вернется заслуженное уважение, и они опять будут жить, как раньше. Пока же ей надо было ждать. Просто ждать, а не ввязываться в стычки с однокурсниками.

Тана сидела за столом, сжимая и разжимая кулаки. Она забыла привести волосы в порядок, и они свободно рассыпались по плечам, придавая ей вид воинствующей амазонки. При почти мальчишечьей фигуре Тана обладала невероятным обаянием, перед которым парни просто терялись. Тайно в нее был влюблен весь курс, но она никому не делала шагов навстречу. Это тоже служило поводом для неприязни. Парни любят добиваться своего, а девушки плохо переживают подобную конкуренцию. За глаза ее частенько называли ведьмой.

Следующий урок обещал, как всегда, быть скучным и неинтересным. Вела его пожилая преподавательница, которая безуспешно пыталась научить их никому не нужному, но обязательному для космолингвистики языку выходцев с планеты Эдем, от которого произошли все диалекты Союза Девяти Миров. Неожиданно в аудитории раздался властный голос:

– Студенты! Встать! Представитель Королевского военного трибунала господин Энре Ларуж!

В дверном проеме показались несколько человек в форме исполнителей, с оружием в руках, которые вытянулись вдоль окон и рядом с дверью. Через минуту не спеша и уверенно в аудиторию вошел высокий мужчина в строгом темном костюме, за которым плелся, перебирая короткими ногами, директор Академии. Директор часто моргал слезившимися глазками, щурился и заглядывал в лицо Представителя, боясь пропустить хоть слово.

Студентам было разрешено сесть, но Тана почему-то продолжала стоять, напряженно подавшись вперед. Она вцепилась взглядом в незнакомого мужчину, чувствуя, что он пришел именно за ней. От испытываемого волнения сердце гулко стучало у нее в груди, а сжатые костяшки пальцев побелели. Директор посмотрел на нее и недовольно поджал губы. Неприятный холодок волной прокатился по спине. Тана продолжала всматриваться в лицо Представителя, не понимая, почему он медлит и не говорит о том, что ее отца уже оправдали, и теперь он невиновен, и его уже отпустили, и он дома ждет их с Шивой…

– Госпожа Эчи Тана? – медленно произнес представитель трибунала, внимательно оглядев девушку. – Я уполномочен огласить окончательное решение Королевского трибунала, который состоялся сегодня по делу вашего отца, командора Эчи Робица. Учитывая все обстоятельства дела, военный трибунал принял единственно правильное решение и признал господина Эчи виновным в гибели Королевской штурмовой эскадрильи численностью тридцать шесть человек. Королевский трибунал не нашел обстоятельств, смягчающих вину командора Эчи, так как потери, понесенные Королевством в этом бою, оказались слишком велики.

Представитель снова внимательно посмотрел на Тану. Покачнувшись, девушка медленно опустилась на свое место. Ее зеленые глаза лихорадочно блестели, но она уже ничего не видела. Представитель Королевского трибунала печально вздохнул и продолжил:

– Королевский военный трибунал приговорил вашего отца, господина Эчи, к пожизненным каторжным работам на рудниках, а его семью, то есть вас, вашу мать, госпожу Эчи, и брата, Эчи Шиву, продать в рабство барону Касо. Приговор вступает в силу с момента его оглашения.

Тана слушала и не верила собственным ушам. Это не могло быть правдой. Ощущение нереальности происходящего было настолько сильным, что девушка помотала головой. Нет, правдой это быть не может! Это всего лишь сон. Это кошмарный сон, и она сейчас проснется… Надо только заставить себя проснуться…

Но когда к ней приблизились два исполнителя с магнитными наручниками, она с ужасом поняла, что это жестокая явь. Холодный металл, клацнув, захлопнулся на ее тонких запястьях, замыкая не столько руки, сколько ее саму в кольцо позора. Красный индикатор активированного детонатора замерцал, предупреждая, что в случае побега заложенная в браслеты взрывчатка оторвет задержанной руки.

Под пристальными взглядами однокурсников Тану вывели из класса. Ни в одном из них она не прочла сочувствия. Ей хотелось умереть или хотя бы потерять сознание, чтобы не испытывать такого позора. Но это было не все, ее ждал еще один удар. В коридоре у стены, в таких же наручниках в окружении надсмотрщиков стоял Шива. Его глаза были полны боли. Сердце девушки сжалось, когда она увидела на лбу брата два ожога от искрового разрядника. Похоже, он не так-то легко позволил себя сковать. Шива хотел шагнуть к ней, но надсмотрщик грубо ткнул в него искровым разрядником, отчего парень дернулся, но удержался на ногах.

– Шива! – пронзительно вскрикнула Тана, и ее голос эхом разнесся по пустым коридорам.

Ноги ее не слушались. Она в отчаянии повернулась к представителю Королевского трибунала, и тот впервые за много лет работы смутился, прочитав в ее глазах немую мольбу о пощаде. Он лишь мгновение смог выдержать ее взгляд, который был намного красноречивее всех слышанных им в похожих ситуациях слов. Он попытался что-то ответить, но отвернулся и закашлялся, чтобы скрыть нахлынувшее волнение. Выскочивший из класса директор Академии тут же услужливо протянул ему пакетик с салфетками и сказал, обращаясь к Тане:

– А вы говорили, все извиняться перед вами будут…

Он наверняка добавил бы что-то еще, но человек из трибунала отшвырнул салфетки и, подскочив к директору, схватил его за лацканы пиджака. От испуга тот сжался и стал часто моргать. Тана безучастно наблюдала, как высокий человек в приступе ярости мотал маленького из стороны в сторону, потом оттолкнул его и небрежно сказал:

– Я мог бы вас арестовать за выведение задержанной из равновесия. Но не хочется мараться… о крысу. – Затем направился к Тане. – Я могу вам помочь лишь тем, – произнес он твердо, – что похлопочу о вашем распределении. Всю семью направят к одному хозяину. В остальном я, увы, бессилен.

Он еще некоторое время смотрел в ее распахнутые глаза, потом решительно повернулся и, не оглядываясь, быстро зашагал к выходу. Он отдавал себе отчет в том, что задержись он хоть на минуту, не выдержит и собственноручно освободит эту девушку, не взирая ни на какие последствия. Но его возраст и положение не позволяли ему ввязываться в такие аферы.

– Спасибо, – услышал он брошенную вслед фразу.

Исполнитель едва коснулся руки девушки, показывая, чтобы она следовала за ним: после слов Представителя никто не решался обращаться с ней грубо.

На посадочной площадке Академии уперлись опорами в покрытие два средних транспортных гравилета, выкрашенных в темно-синий цвет. На их скошенных броневых боках белели эмблемы Королевского трибунала – птица, бьющая оскалившегося мелкого хищника. Когда эти машины появлялись над городскими мостовыми, люди старались их попросту не замечать, настолько страшный психологический эффект оказывало само понятие судебного рабства.

Шиву повели к одному гравилету, Тану к другому.

– Шива! – в отчаянии крикнула девушка, затем обернулась к конвойному и жалобно попросила: – Посадите меня к брату!

Ответ потряс ее до глубины души:

– Рабы не выбирают, где им лететь!

Ее подтолкнули к люку, и она поняла, что жизнь закончилась. Разлуку с братом и мамой она вряд ли сможет пережить.

Все время, пока гравилет плыл над небоскребами города, Тана сидела в ступоре, бездумно глядя на облака в бронированное окошко. Она пыталась вспомнить, что знала о рабстве, но оказалось, что хоть эту информацию никто никогда не прятал, все люди избегали ее касаться. Вспомнилась лишь фраза с урока по юриспруденции: «Основной наказующий фактор рабства – унижение». Тана плотнее сжала губы, поняв, насколько эта фраза верна даже в самом начале страшного пути, на который швырнула ее судьба.

Наконец гравилет чуть тряхнуло и он уткнулся опорами в покрытие посадочной площадки. Один из конвойных распахнул входной люк и выкрикнул:

– Принимайте новенькую!

Он жестом показал девушке, что пришло время покинуть машину. Тана встала, подошла к люку и замерла у его кромки, боясь сделать шаг на землю. Но легкий толчок в спину лишил ее равновесия, и она спрыгнула вниз.

Глава 2

Рабыня

На краю площадки переговаривались трое охранников. Судя по вычурной, красной с золотом, униформе, это были бойцы личной гвардии барона Касо. Хозяин вооружил их лучевыми пиками, от которых толку было куда меньше, чем грозного виду. Но барон славился приверженностью к феодальным порядкам. За спинами гвардейцев, милях в двадцати от места посадки, возвышался один из замков барона – ажурная, подвешенная на антигравах конструкция, теряющаяся шпилями в облаках. Он властвовал над пространством, красноречиво подсказывая каждому, кто здесь хозяин.

На многие мили лишенная растительности земля была безжалостно выжжена палящими лучами солнца. Большой участок, выделенный по периметру высокими сторожевыми вышками, был обнесен активной полевой защитой, разрывающей беглеца в клочья. Похоже, жизнь людей здесь не стоила ничего. Метрах в пятидесяти от площадки возвышалось семиэтажное здание тюремной администрации, а дальше, за полевой защитой, ровными рядами расположились металлические бараки. Тана представила, как душно в них должно быть днем и как холодно ночью.

Рядом, свистя турбинами и поднимая пыль, опустился второй гравилет, и к радости Таны из люка выпрыгнул Шива. Значит, они будут вместе. Это уже кое-что. Хотя… Что это изменит? Какое будет иметь значение? Тана вдруг поняла, что ничего теперь в ее жизни не будет иметь значения, поскольку сама жизнь ей теперь не принадлежит. Однако Шива улучил момент, и когда один из охранников зазевался и подпустил его близко к сестренке, быстро шепнул Тане:

– Не плачь, мы сбежим отсюда! Я что-нибудь придумаю!

Глаза Таны сверкнули, и она благодарно кивнула. Она и сама знала, что не останется здесь. Лучше уж смерть, чем такое унижение. У Таны потеплело в груди, когда она увидела дерзкий блеск в глазах брата. Только бы его не заметили охранники…

В этот момент из административного здания вышел и направился к площадке крупный мужчина в форме, по которой не трудно было догадаться о его высоком положении в гвардии барона Касо. Он двигался не спеша, с достоинством, и еще издали принялся рассматривать прибывших рабов.

– Что-то сегодня мало… – недовольно заявил он, остановившись шагах в пяти от осужденных. – Работать и так некому. Мрут, как мухи… Какого черта барон финансирует Трибунал, если рыбы дохнут быстрее, чем их привозят?

Офицер медленно подошел ближе, равнодушно скользнул взглядом по Шиве, бесцеремонно схватил его за плечи, ощупал мускулы и сказал:

– Будешь пытаться бежать. Я знаю это. Имей в виду, что это равнозначно смерти. Хотя какая разница? Ты уже мертв. Здесь больше года не живут.

Шива с ненавистью смотрел на него, и когда офицер замолчал, неожиданно плюнул ему в лицо. Тана замерла, видя, как напрягся тюремщик. Он мгновение смотрел на дерзкого раба, потом резко, без замаха, ударил его в живот. Шива побледнел и, потеряв сознание, грохнулся в пыль. Но офицера это не остановило, он еще несколько минут с наслаждением пинал парня ногами. Тана кричала, моля о пощаде, но ее крепко держали поспешившие на помощь надсмотрщики, и она ничем не могла помочь брату.

По знаку офицера охранники подхватили бесчувственное тело Шивы под руки и потащили к баракам. Голова парня безвольно моталась из стороны в сторону. Его лицо было разбито в кровавое месиво. Не мигая, Тана смотрела им вслед, поэтому не сразу заметила, что офицер зашел сбоку и рассматривает ее.

Сильные руки грубо сжали ее бедра. От неожиданности девушка вскрикнула. Громко рассмеявшись, офицер обошел ее со всех сторон и довольно кивнул.

– Хороший товар, – произнес он. – Жаль гноить такой на руднике.

Гордо вскинув голову и пронзая его горящим взглядом, Тана ответила, вложив в слова силу своего достоинства:

– Я не товар. Я госпожа Эчи.

– Чушь! Господа, дорогая, в наручниках не ходят!

Не отводя взгляда, Тана высоко держала голову. Она знала, что даже наручники не сделают ее рабой. Офицер задумчиво смотрел на нее, не произнося ни слова. Потом знаком велел всем отойти.

– Слушай сюда, детка, – сказал он негромко, глядя Тане прямо в глаза. – Ты мне нравишься. Предлагаю тебе умерить свой пыл. Я решил, что возьму тебя к себе. Работы будет поменьше, чем у остальных, еда получше… – Он провел рукой по ее волосам. – Да не сверкай ты так глазищами! Тебе все завидовать будут! Но за мое покровительство ты меня отблагодаришь. Так ведь? – Охранник коснулся ее лица и пальцем провел по щеке. Тана дернулась, отстранившись.

– Мне нравятся строптивые, – он кивнул. – Ты только не переигрывай. Ну, что, согласна? Выбор у тебя, вобщем-то, небольшой. Либо ты идешь со мной, служишь мне, пока не надоешь, либо… – Он оглянулся на бараки, куда утащили ее брата. – Либо идешь работать на фабрику или на рудники. Это очень тяжело. Поверь мне. А ты еще молодая и красивая. Туда всегда успеешь. Так что? Пошли ко мне, а то мне не терпится тебя попробовать.

Пылая от ярости и негодования, Тана вскинула голову и, задыхаясь от гнева, произнесла:

– Я дочь командора Королевского космического боевого полка, а не продажная девка! Пока вы здесь издевались над людьми, мой отец воевал, защищая Королевство! Неужели ты думаешь, что я, его дочь, позволю себе пойти к тебе в услужение?! Да я лучше умру! – Она гордо отвернулась от него, сжимая кулаки.

Офицер в бешенстве подскочил к ней и, схватив за руку, повернул к себе.

– Ты говоришь так, словно это я раб, а не ты! – придя в ярость, рявкнул он.

– Значит, так оно и есть! – спокойно ответила девушка. – Каждый сам выбирает, кем ему быть.

– Ну ты и тварь! – зло прошипел он. – На коленях будешь передо мной ползать, умоляя, чтобы я взял тебя к себе. Но я еще подумаю! Ты отказалась от моего покровительства, теперь узнаешь, как живут остальные рабы. Твоя сладкая жизнь закончилась, детка! Теперь ты раба! И относиться к тебе будут, как к рабе! Тебя будет иметь каждый, начиная с чернорабочего, кончая любым охранником. Запомни меня, я – господин Синд Рой. И от меня зависит, как дальше сложится твоя жизнь и жизнь твоего братца! – Он увидел, как по лицу Таны скользнула тень боли при упоминании о Шиве и злорадно продолжил: – Я очень постараюсь, чтобы вам здесь понравилось! Вы надолго запомните меня! Уведите ее!

Двое охранников выполнили приказание, но Синд Рой продолжал нервничать. Иногда, пусть и редко, в его руки попадались такие красавицы, однако… Однако никогда у него и в мыслях не возникало беречь их от кого-то. Иметь – да. Но беречь?.. Поражаясь бессмысленности этого чувства, Рой понимал, что не в силах с ним справиться. В конце концов он подозвал ближайшего охранника и сказал ему:

– Ян, пропусти ее по полной. Гордыню обломай, ты это можешь. Но чтобы девчонку без меня никто не трогал. Узнаю – убью! Все.

– Что значит «чтобы никто не трогал»? – удивился Ян.

– То, что я сказал, идиот! Чтобы никто не трахал ее и не лапал. Доступно? Хотя… Нет. Руками можно. А то она не поймет в достаточной мере, что ее ждет. Но если кто позволит себе большее до меня, точно мозги вышибу. Я не шучу!

Ян вздохнул и догнал конвой.

Тану подвели к длинному металлическому бараку, и Ян снял с нее наручники. Она растерла отекшие запястья и огляделась. Возле барака работали несколько человек. Они неловко двигались и выглядели изможденными. Охранники издевались над ними, унижая и заставляя делать ненужную работу. Среди осужденных, – Тане не хотелось считать их рабами, – было несколько молодых девушек. К ним внимание охранников было особым. Например, темноволосую девушку один из охранников заставлял мыть его обувь, которую он тут же пачкал, специально поднимая пыль. Тана наблюдала, как пленница стоит перед ним на коленях и старательно трет ботинки. Еще Тана обратила внимание на очень крупную, высокую и коротко стриженую пленницу. Она не работала, как все, а стояла невдалеке от охранников, возвышаясь над остальными, и курила. Стриженая с интересом посмотрела на Тану, почему-то радостно захлопала в ладоши и громко рассмеялась ей вслед. Другая женщина сочувственно кивнула, приветствуя новенькую.

– Пришли, – буркнул сопровождавший ее надсмотрщик. – Сейчас тебя оформят, заклеймят, и сразу за работу. Считай, что пока у тебя выходной. Да и у нас тоже. – Он переглянулся с другими охранниками, и все громко засмеялись.

От недоброго предчувствия у девушки заныло в груди. Ее втолкнули в темное душное помещение с запахом, от которого сразу стало першить в горле. Закашлявшись, девушка споткнулась и чуть не растянулась на полу. Сильные руки подхватили ее и поставили на пол. Тана удивилась, увидев перед собой ту огромную женщину. Она внимательно рассмотрела новенькую, потом, довольная, щелкнула языком.

– Иди отсюда, – негромко сказал ей охранник. – Там твое место!

– А ты мне не указывай! – неожиданно взорвалась женщина, наступая на него.

Тана заметила, что у нее очень большие мужские руки, да и все ее телосложение трудно было назвать женским. Равномерно распределенный по телу слой мышц делал ее похожей на борца с ринга. Похоже, что рабство не очень ее тяготило. Она сжимала кулаки и смотрела на охранника, который уже более миролюбиво произнес:

– Дора! Иди работай. Пока надо принять новенькую и все ей показать.

– Да я могу помочь! – улыбнулась женщина, обнажив желтые неровные зубы. – Ты же знаешь, Ян, как хорошо у меня это получается!

Она вдруг шлепнула Тану по заду, и от неожиданности девушка вскрикнула.

– Да она прелесть, – просвистела сквозь выщербленные зубы Дора. – В какой барак вы ее поместите?

Тана напряженно слушала их разговор, чувствуя, что ей грозит что-то ужасное.

– Дора, ты сама знаешь, кто принимает решение о бараке, – отмахнулся охранник, проталкивая Тану в маленькое темное помещение.

– Значит, надо договориться с Роем, – негромко произнесла рабыня, выходя на улицу в поисках старшего надсмотрщика. – Эту куколку надо скорее прибрать к рукам.

– Вот мы и дома! – громко сказал охранник, включая свет.

Тана осмотрелась. Маленькая лампочка ярко освещала комнату голубым светом, отбрасывая на стены угрожающе уродливые тени. Посреди комнаты стоял большой грязный стол, на котором беспорядочно валялись какие-то медицинские инструменты. В углу под потолком висела лейка душа. У окна стояло гинекологическое кресло. Тана попятилась назад, но ее толкнули в спину, и она вылетела на середину комнаты и рухнула на пол.

– Раздевайся! – грубо приказал Ян, открывая двери и впуская трех помощников.

Тана испуганно покачала головой.

– Я не буду, – сказала она, дрожа от волнения.

– Придется! – ухмыльнулся вошедший и направился к столу – выбирать инструменты.

Ее грубо поставили на ноги и снова, гораздо жестче, приказали раздеться. Тана испуганно отступила к стене, качая головой. Охранник, которого Рой назвал Яном, бесцеремонно протянул к ней руку и, ухватившись за края кофточки, разорвал ее пополам. Вскрикнув, Тана присела, прикрывая руками обнажившуюся грудь. От унижения сами собой полились слезы. Другой надзиратель сорвал с нее штаны и бросил их на пол. Широко распахнув глаза, Тана замерла в оцепенении, ощущая животный страх.

Ее толкнули под душ. Ледяная струя заставила Тану вздрогнуть. Она выскочила, дрожа от холода. Мокрые спутанные волосы облепили плечи и спускались вниз, прикрывая грудь. Как затравленный зверек, Тана оглядывалась в поисках спасения.

– Мы должны осмотреть тебя, – усмехнулся охранник. – Раздевайся полностью!

– Нет! – жалобно крикнула девушка.

Ее огромные зеленые глаза были наполнены такой болью, что, казалось, могли разжалобить кого угодно. Но надсмотрщики лишь забавлялись ее беззащитностью.

– А вдруг у тебя есть контрабанда? А вдруг ты больная и заразишь нас или остальных рабов? – глумился охранник. – Тебя должен осмотреть врач.

Испуганно отступая от него, Тана заплакала. Охранники схватили ее и, жадно облапав, повалили на стол, срывая с нее белье. Она царапалась и извивалась на грязном и холодном столе, но силы быстро покидали ее. Тана увидела возбужденный блеск мужских глаз и испытала ужас.

Они стояли рядом, откровенно разглядывая ее. Каждый из них старался ненароком схватить ее за грудь, потрогать соски или провести рукой между ног. Ее тело, еще не знавшее мужских прикосновений, горело от стыда. Она беспомощно вцепилась ногтями в чью-то руку, но ее грубо перевернули на живот. Кто-то неистово гладил ее бедра. Она вскрикнула, когда чей-то палец глубоко вошел ей в задний проход, причиняя нестерпимую боль.

– Сейчас проверим, нет ли здесь контрабанды? Все-таки тебя взяли прямо из Академии, а у вас, я слышал, студенты любят баловаться розовой пылью.

Палец входил все глубже, поворачиваясь внутри тела. От боли и унижения Тана закричала. Она потеряла счет времени и не знала, сколько над ней издевались охранники.

– Значит, здесь у нас ничего нет, – констатировал врач, отходя от девушки. – Теперь посмотрим в другом месте.

Тану перевернули на спину и, держа ее за руки, широко развели ноги. От стыда девушке хотелось умереть. Наслаждаясь ее унижением, врач не спеша перебирал на столе инструменты, демонстрируя их Тане. Ян не выдержал и, схватив ее за грудь, стал больно мять соски. Остальные наблюдали за происходящим с лихорадочным блеском в глазах.

– Ян, ты завелся в этот раз больше обычного! – засмеялся врач, удерживая Тану на столе.

– Да я в первый раз вижу такую рабу! – с потемневшими от возбуждения глазами ответил охранник. – Так бы ее и…

– Э-э, не спеши! Мы все так бы ее и! Только очередь надо соблюдать.

Тана продолжала извиваться на столе, пытаясь высвободиться из сильной мужской хватки. Услышанные слова привели ее в состояние паники. Ее окружали люди, которые верили в то, что она раба, и решили, что с ней можно делать все, что угодно. Но она всегда была свободной. Тане трудно было смириться и поверить в то, что выбор уже сделали за нее. Она была в отчаянии.

Наконец врач выбрал подходящий инструмент и поднял его вверх, демонстрируя девушке. Когда в его руках блеснуло при голубом свете что-то большое, Тану стошнило. Державший ее охранник заругался и ударил ее по лицу. Девушка закрыла глаза и приготовилась к чему-то более страшному. Откуда-то издалека до нее доносились смех и голоса надсмотрщиков. Она вздрогнула от прикосновения холодного металла и зарыдала.

– Значит, ты здорова, – сделал вывод врач, отходя от нее. – Вставай.

Тана открыла глаза. Мужчины оживленно переговаривались, делясь впечатлением от увиденного. Глотая слезы, Тана села и замерла, заметив в окне лицо той огромной женщины, которую охранник называл Дорой. Ухватившись за выступ на стене, она, прильнув к окну, жадно, во все глаза, следила за происходящим в комнате. Ее глаза горели от возбуждения. Увидев, что Тана смотрит на нее, она облизала кончиком языка губы и захохотала, подняв вверх большой палец. Девушку снова стошнило. Она упала на колени, и ее тело долго сотрясали спазмы. Охранник швырнул на пол ее порванную кофту, приказав все убрать. Глотая слезы и шепча про себя молитвы, Тана терла пол своей одеждой, которую ей когда-то подарил отец. При мысли об отце, маме и Шиве ее сердце сжалось от боли. За это время она совсем забыла о них. Что же сейчас с Шивой и где сейчас мама? Увидятся ли они?

Затем Тане швырнули комплект тюремной одежды – бурые штаны и рубаху. Она быстро оделась, продолжая дрожать от пережитого.

– Где там моя зеленоглазка! – раздался грубый женский голос одновременно с громким ударом в дверь.

Тана оглянулась – Доры за окном уже не было.

– Тебе повезло! – Громко засмеялся один из охранников. – Сама Дора на тебя глаз положила. А она у нас баба разборчивая!

Сцепив зубы, Тана с ненавистью посмотрела на дверь. Удары прекратились, но через некоторое время загрохотали с новой силой.

– Что ей надо? – сквозь зубы процедила девушка.

– Тебя! – снова захохотали охранники. – Дора, не ломай двери! Иди работать, мы еще не закончили!

Из коридора послышалась громкая брань.

– Я буду ждать свою девчонку здесь! Как я могу от нее уйти?! Открывай, пока двери не выбила! У меня уже сил нет терпеть!

Широко распахнув глаза, Тана испуганно уставилась на двери: до нее только сейчас стал доходить смысл услышанного. Охранники весело переглядывались между собой. Один выразительно похлопал себя по паху и сказал:

– Развлечься бы с такой красоткой по полной программе! Она так хорошо извивается на столе. Но работа есть работа. Эх, жаль упускать ее! Такое тело… А как она стонет!

Тана горела от стыда, слушая, как о ней говорят, словно об уличной девке.

– Даже и не думай, – возразил Ян. – Трахнуть ее мы всегда успеем, это от нас не уйдет, но первым должен быть Рой. Пошли ее клеймить, время идет. Эй, Дора, отойди от дверей!

Тана спросила, заикаясь:

– К-как клеймить? К-кого?

– Тебя, конечно, не Дору же! – ответил Ян. – И не меня! Да ты не бойся, это хоть и не так приятно, как процедура осмотра, но тоже необходимо.

Подхватив с двух сторон под руки, охранники вывели Тану в коридор, прикрывая ее от Доры. В тесном и темном коридоре эта женщина казалась просто огромной. Увидев Тану, она снова облизала губы, начала громко и тяжело дышать и попыталась дотянуться до девушки. Она пожирала ее взглядом, не отступая от них ни на шаг. Охранники умело оттирали ее. Встретившись взглядом с этой женщиной-монстром, Тана поразилась жесткости и страсти, бушевавших в ее глазах. Женщина не скрывала своего возбуждения и при каждом удобном случае старалась схватить ее. Тана оказалась в ловушке: с одной стороны были охранники, а с другой неуправляемая и возбужденная уголовница.

Девушка видела, что охранники стараются не вступать с Дорой в открытое противостояние, и это пугало еще больше. Неужели эта женщина опасна даже для них? А что тогда говорить о Тане?

– Дора! Ты пойдешь работать? – не выдержал один из сопровождающих. – Тебе что, мало своих подруг? Иди поразвлекайся с кем-нибудь, если совсем уж невтерпеж!

– Ты меня не учи, чем мне заниматься, – процедила сквозь зубы массивная женщина, злобно сверкая глазами. – Те цыпки мне уже надоели, а эту свеженькую отдашь мне! Вы и так уже с ней побаловались! Как вспомню ее розовую попку на столе, так готова прямо тут ее на пол завалить!

Возмущенная Тана вдруг взорвалась и закричала, подавшись всем телом вперед:

– Ты что за мной таскаешься везде? И без тебя жить не хочется, а тут ты еще лезешь! Пошла прочь, рабыня!

Это вырвалось совершенно неожиданно, но Тана не жалела об этом. Пережитые унижения и боль не сломили ее. Она была слаба рядом с вооруженной охраной, но ее дух по-прежнему оставался боевым, и она не собиралась сдаваться. Взволнованная, но по-прежнему полная внутреннего достоинства, она приняла вызов Доры и дерзко посмотрела ей в глаза.

Дора удивленно приподняла брови и кивнула, жестко ухмыляясь одними губами.

– Гордая, – задумчиво сказала она. – Красивая и гордая. Тем лучше. Ты еще не знаешь меня, и потому я могла бы тебя простить. Но я не буду этого делать, чтобы другим было неповадно. Поэтому сегодня ты будешь наказана! Давно я таких не драла!

Встряхнув волосами, Тана гордо отвернулась от нее. Ее пребывание здесь не будет очень долгим. Она вырвется отсюда любой ценой или умрет при побеге, но здесь она не останется. Она это для себя уже решила. И никакие бабы-монстры ей не помешают.

В ее зеленых глазах уже зарождался и разгорался огонь холодной ярости. Именно в этот момент, когда они смотрели друг другу в глаза, Тана поняла, что в ее жизни больше нет места слабости. Ее никто не спасет в этом чудовищном мире, кроме нее самой. И она будет бороться до конца. Она знала, что так просто не сдастся. Она еще повоюет за себя и за свою семью. Она не остановится ни перед чем, потому что ее уже нет. Все самое дорогое, чистое и светлое в ее жизни было растоптано. Рухнули идеалы и вера в королевскую власть. Очаровательная, непосредственная и романтичная девушка умерла, не выдержав столкновения с жестокой действительностью. Душевная травма оказалась такой сильной, что организм включил защитные функции, сместив болевой порог. Теперь рождалась другая Тана, готовая уничтожить любого, кто встанет на ее пути. Хоть пока еще ее сил было мало, чтобы противостоять злу, первый шок и оцепенение уже прошли. Ее хотели сломать, но это не удалось. Она дочь боевого офицера, и она заставит всех считаться с собой и уважать себя.

В душе возникли холодная ненависть и решимость бороться за жизнь. Тана почувствовала холод в груди. Наверное, там умирало доверие к миру и зарождалась ярость. Девушка гордо вскинула голову и в упор посмотрела на Дору. Эта женщина была пленницей, рабой своих желаний. Ради их удовлетворения она была готова растоптать весь мир. Но мир необъятен, и Тана – его часть. И она заявила о своем праве на жизнь.

Дора отвела возбужденно горящие глаза. Поединок взглядов закончился ее поражением. Заключенная сунула руки в карманы широких брюк, плюнула под ноги Тане и прошипела сквозь зубы, брызжа слюной:

– Ты пожалеешь обо этом! Будешь на коленях передо мной ползать, я устрою тебе каникулы, готовься, цыпочка! Но сначала я тебя буду трахать, и лишь потом убью!

Девушка приняла брошенный ей вызов. Она смотрела в прищуренные глаза противницы, чувствуя свою силу. Дора сжала огромные кулаки и шагнула вперед, но Ян, тот самый, который жадно щупал девушку, встал между ними. Дора едва сдерживала себя, чтобы не накинуться на него, но один из надсмотрщиков заявил:

– Еще не хватало здесь драки! Поумерь пыл, Дора. Пока она не пройдет все процедуры контроля, ты ее не получишь!

Заключенная, сжав кулаки, молча смотрела на Тану. От возбуждения она часто и тяжело дышала, высоко вздымая могучую грудь.

– Ладно, идите, – сквозь зубы процедила Дора. – Мне спешить некуда!

Два надсмотрщика двинулись впереди, указывая дорогу. Рядом с Таной оказался Ян. Помня его жадные руки на своем теле, девушка старалась держаться от него подальше.

– Зря ты так с ней, – неожиданно сказал Ян. – Она не простит.

– Плевать! – В голосе Таны ощущался металл.

Охранник удивленно наклонил голову, рассматривая уставшую и обессиленную девушку. Она вызывала у него не только сильное желание, но и уважение. На мгновение он испытал неловкость за то, что дал волю рукам. Чтобы как-то сгладить вину, он придержал ее за рукав и сказал:

– Дора – нужный раб. Она помогает нам держать в повиновении не только женщин, но и мужчин. Она дружит со старшим надзирателем Синд Роем, поэтому мы особенно ею не командуем. Она имеет кое-какие привилегии, например, получает больше еды, иногда может не выйти на работу. Но в остальном она такой же раб, как и… – Он осекся, встретившись взглядом с Таной. – Она раб, и все условия заключения распространяются на нее, так же, как и на всех остальных. Но был случай, когда Дора убила осужденного, и ей все сошло с рук. Она очень опасна.

– Зачем вы мне об этом рассказываете?

Охранник смутился и закашлялся.

– Я хотел предупредить тебя, чтобы ты старалась…

– Старалась что? Угодить ей? Спать с ней? – Тана пыталась говорить тихо, но от душившей ее боли слова вырывались слишком громко, привлекая внимание шедших впереди охранников.

– Не кричи, – недовольно буркнул Ян. – Я тебе сказал это, потому что она… В общем, Дора опасный человек.

– Значит, ты хочешь сказать, что она плохая, а ты хороший?! После того, что… – Тана оборвала себя на полуслове и замолчала, сверля его горящим взглядом.

Вспоминая все, что ей пришлось пережить, она пришла в ярость и сжала кулаки. Ян посмотрел на девушку. Она была прекрасна в своем гневе. От нее исходило пьянящее очарование даже в нынешнем состоянии. Эта девушка казалась нереальной в таком мрачном и ужасном месте.

– Красивая ты, – хриплым от волнения голосом проговорил охранник.

Он откровенно любовался ею. Его руки еще помнили мягкость ее тела и плавные изгибы бедер. Тана, прищурившись, следила за ним, словно читая его мысли.

– Пошел ты! – сквозь зубы произнесла она и, гордо встряхнув копной густых волос, зашагала по коридору.

Ян плелся следом, размышляя о той участи, которая ждала девушку.

Тану снова втолкнули в темную комнату. Щелкнув выключателем, охранник включил свет и показал ей на металлическое кресло, стоявшее посередине комнаты.

– Садись.

Тана в нерешительности застыла у входа. Она обернулась на Яна, но теперь он избегал ее взгляда.

– Зачем? – устало спросила девушка, видя, что к креслу подведены какие-то провода, на подлокотниках висят наручники и на подставке для ног тоже есть оковы. Это помещение было похоже на комнату пыток. В углу на столе стояли приборы, назначение которых было непонятно.

– Мы занесем тебя в банк данных. Так мы делаем со всеми рабами, – деловито пояснил охранник, включая аппаратуру. – В тебя внедрят чип, с помощью которого за тобой легко будет следить. В случае побега тебя легко будет уничтожить. Прошу в кресло, это будет недолго. Правда, придется немного потерпеть, зато потом сразу можно будет начать работать. Не тяни, у нас обед через час, и к тому же сегодня должны еще подвезти парочку осужденных.

Тана позволила посадить себя в холодное кресло. До ее сознания с трудом доходил смысл услышанных слов. Скоро обед. Значит, прошло всего несколько часов с тех пор, как ее арестовали, а ей показалось, что она прожила целую жизнь.

Снова лязгнули наручники на руках и ногах, прикрепляя ее к креслу. Тана напряженно следила за действиями людей в комнате. Они выполняли привычную каждодневную работу, изредка посматривая в ее сторону. Она по-настоящему испугалась, когда ей на голову опустился темный непрозрачный колпак. В приступе животного страха девушка стала биться в кресле, извиваясь и пытаясь вырваться. Наручники крепко удерживали ее. Тана попыталась закричать, но у нее получился только сдавленный хрип, который был поглощен колпаком. Она чувствовала, что сходит с ума. Впервые Тана захотела потерять рассудок, чтобы погрузиться в биологическое существование. Пережить все это со здоровым разумом было просто невозможно.

Вдруг что-то холодное коснулось ее затылка и, причиняя невыносимую боль, стало буравить сзади шею. Тана не выдержала и потеряла сознание.

Очнулась Тана в бараке на койке, от которой исходил затхлый запах. Судя по темным бойницам окон, за металлическими стенами давно уже опустилась ночь. Все пространство ангара заполняли койки, их было около сотни, насколько Тана смогла рассмотреть в синем свете ночника. Далеко, в дверном проеме, виднелась фигура охранника с парализатором.

Опустив взгляд, Тана с ужасом и отвращением разглядела Дору, спящую, как огромная собака, на полу рядом с ее кроватью. Вспомнив слова Яна, девушка призадумалась. Говорят, Дора кого-то убила. Неудивительно, с настолько ярко выраженным сумасшествием. К тому же с такими ручищами и любя задушить можно. Ян прав – Дора представляет смертельную опасность. Вопрос в другом… Следует ли бояться смерти в этих ужасных стенах? Не лучше ли просто перестать дышать, остановить сердце и навсегда провалиться в черное ничто, чем жить тут год или два, пока охранники и эта бабища не замучат ее до смерти? Тана была уверена, что ее воли хватит на то, чтобы заставить организм умереть. Но она еще не выбрала между смертью и жизнью в надежде на свободу.

Шансы на освобождение были настолько малы, что даже думать о них не получалось. Ну что может Шива? Разве что броситься на защитное поле, которое разнесет его на десяток окровавленных кусков. Нет, о побеге практически мечтать бесполезно. Можно только надеяться на какое-нибудь внезапно возникшее обстоятельство. Просто надеяться и верить. Но достаточный ли это стимул для жизни? Тана смотрела на мерно вздымающуюся грудь Доры и представляла, какая жизнь начнется с наступлением утра. О какой надежде можно тут говорить?

Тана уже не ощущала того страха, какой владел ей с утра, не ощущала вообще почти никаких эмоций. Она лишь отстранено взвешивала целесообразность того или иного пути. Надо просто выбрать между жизнью и смертью. Просто…

Стараясь не шуметь, Тана осторожно соскользнула на пол в сторону, противоположную той, где спала Дора. Охранник в дверном проеме ничего не заметил. Тогда девушка, осторожно двигаясь на четвереньках, подползла к домогавшейся ее бабище и посмотрела в одутловатое лицо.

Дора спала на боку, чуть похрапывая, подстелив под бок только матрац. Тана смотрела на нее секунд десять, пытаясь вызвать в себе хоть какие-то человеческие чувства к этому существу. Нет, Дора теперь вызывала в ней не страх, а одно отвращение, какое испытываешь к жирному горному слизняку, когда он падает со скалы за шиворот. Просто отвращение. И ощущение того, что с этим человеком невозможно дышать одним воздухом. Да, это был не страх, а просто осознание того, что Дора может превратить ее жизнь в кошмар. Чувство целесообразности выбранного пути.

Встав на колени, Тана сжала кулак, прицелилась и изо всех сил нанесла Доре удар в горло. Огромная женщина крякнула, сделала три судорожных вдоха и тихо захрипела, захлебнувшись собственной кровью. Тонкая темная струйка потекла из ее рта на матрац, хорошо различимая в свете синей лампы. А по полу начала растекаться внушительная и дурно пахнущая лужа мочи, которую не смог удержать умирающий организм.

Через минуту конвульсии прекратились, Дора несколько раз дернула ногой и затихла навсегда. Тана сощурилась, вздохнула и спокойно легла на кровать. Теперь утро не казалось ей таким уж беспросветно ужасным.

Глава 3

За гранью

Жизнь на фабрике барона Касо оказалась куда тяжелее, чем Тана могла предположить. К тому же началась она с двух недель карцера за убийство Доры. Сидя в глухой каморке, в которой даже для сна было устроиться сложно, Тана мечтала выйти оттуда и заняться хоть чем-то, а не просто сидеть, сидеть, сидеть, слушая, как падающие где-то капли воды отбивают секунды ее ускользающего существования.

Но выход из карцера не принес ожидаемого облегчения. Работа на фабрике была адовой, а поспать удавалось хорошо если пять часов. Обычно бывало меньше, от чего быстро накапливалось хроническое недосыпание. Похоже, это было одно из средств, с помощью которых рабы держались в повиновении. Невыспавшиеся, отупевшие от однообразной работы люди превращались в зомби, двигались вяло и оставляли всякую надежду на спасение.

Фабрика называлась швейной, но это была просто не особо остроумная шутка кого-то из охранников. На самом деле барон Касо держал в своих руках производственные мощности по выпуску космических кораблей самого разного класса, в том числе и для военных целей. И фабрика, на которую попала Тана, занималась проклепкой обшивки легких челноков. Здесь, на планете, создавались малогабаритные обшивочные модули, которые доставлялись на орбитальную базу-филиал, а там уже из них собирались корпуса челноков.

День за днем Тана проводила в оглушительном грохоте с тяжелой трубой клепальной машины в руках, скрепляя листы внешней обшивки молекулярной проклепкой. День за днем. Приложила клепало к обшивке, надавила всем телом, нажала спуск, вздрогнула от удара и грохота, прокашлялась от удушливого силиконового дыма, приложила клепало к следующему дециметру шва, и все сначала. В день она должна была совершить ровно три тысячи таких ударов, от каждого из которых мутилось в глазах. Пока не выполнишь норму, еды не дадут и спать не позволят. Поначалу Тана выполняла норму за шестнадцать часов, теперь укладывалась в четырнадцать. Но на сон все равно оставалось слишком мало времени. Слишком мало.

Надо сказать, что после первого осмотра охранники не так уж сильно домогались Таны. Выглядела она после карцера неважно, да и тяжелая работа не способствовала улучшению внешнего вида. К тому же строгий запрет старшего надзирателя Роя, переданный Яном всем, усмирил пыл охраны. Местные же лесбиянки, вроде погибшей Доры, связываться с Таной не желали. Она казалась им не настолько лакомым кусочком, чтобы неожиданно и страшно расстаться с жизнью во сне.

Другое дело – мужчины-рабы. Для них внешний вид Таны все равно казался выше всяких похвал, поскольку, в сравнении с остальными рабынями, она была еще свежа и каторжная работа еще не успела сказаться на ней неотвратимым образом. В цеху женщины с мужчинами работали вместе и Тана постоянно ощущала на себе похотливые взгляды, которые отягощали и без того не легкую жизнь. Хорошо хоть спали в разных бараках.

То и дело во время работы Тана получала непристойное предложение уединиться за листами обшивки то от одного раба, то от другого. В качестве платы за это предлагалось сделать за Тану часть ее нормы – от ста до двухсот ударов клепалом. Но даже когда сил не было совсем, Тана отказывала. Несмотря на статус рабыни, она считала, что тело женщины может быть отдано мужчине только в знак величайшего доверия и любви, а не за деньги и не по принуждению.

Надо сказать, что проблем с другими рабами почти не было. Это касалось и мужчин, и женщин. К удивлению Таны она стала замечать, что Ян всегда оказывается рядом, как только назревает конфликт. Другие заключенные не могли похвастать таким вниманием. Заметила Тана и то, что Ян изменился. Точнее изменился его взгляд, который охранник бросал на девушку при встрече. Из похотливого он превратился в задумчивый, почти отрешенный. Такие взгляды бывают у религиозных фанатиков, Тана видела их в репортажах по мультисети.

Это заставило девушку задуматься. Не имея никакого опыта в общении с мужчинами, кроме грязного осмотра в первый день рабства, она не совсем понимала, что происходит в голове и в душе Яна – если предположить, что у такого человека может быть душа. Но в голове его точно происходило нечто для него новое, и Тана понимала, что охранник находится в неадекватном состоянии.

Как-то ночью, после отбоя, Тана тихонько проползла под кроватями к койке, где спала ее новая подруга по имени Рада. С этой тридцатилетней женщиной они как-то незаметно сошлись, и, хотя времени на общение почти не было, это все равно можно было назвать дружбой.

Тана тихонько коснулась руки Рады и спросила:

– Ты видела, как смотрит на меня Ян?

– И что? – сонно спросила подруга.

– Что это с ним?

– Как что? Влюбился. А… Ну да, ты же совсем девчонка…

– Погоди ты! – оборвала ее Тана. – Я вот попробовала представить, что влюблена.

– В Яна, что ли?

– Да нет, ты с ума сошла! Нет, так, абстрактно. Представила мужчину, в которого могла бы влюбиться, и даже что-то к нему почувствовала.

– Поздравляю, – усмехнулась Рада. – Значит, клепало отнимает у тебя не все силы.

– Да я не о том!

– А о чем?

– Ну ты же была с мужчинами до рабства. Скажи, в тебя влюблялись?

– Ну да… – мечтательно припомнила женщина. – Было пару раз.

– И что?

– В смысле?

– На что мужчины способны в таком состоянии?

– Смотря какие. Но если смотрят на женщину так, как смотрит на тебя Ян, то на все. У них мозги перемыкает. Натуральным образом. Они как под гипнозом ходят…

– Серьезно? – улыбнулась Тана.

– Ну да. А что?

– Ничего. Спасибо, Рада. Спокойной ночи.

Несмотря на усталость, Тана заснула не скоро. Она поняла, что скорее всего жизнь подкинула ей как раз ту ситуацию, о которой она думала перед убийством Доры. И у нее появилась надежда. Ведь Ян служит охранником. И может быть… Нет, отдаваться ему Тана не собиралась. Она твердо решила не поступаться собой даже ради свободы. Но она подозревала, что в случае с Яном этого и не потребуется.

Однако утро пошло совсем не так, как предполагалось. И началось оно на час раньше обычного. Еще до подъема Тана проснулась от ощущения чьего-то присутствия, открыла глаза и увидела рядом мужское лицо и прижатый к губам палец.

– Тихо! – сказал незнакомец. – Тихо, не разбуди никого. Не представляешь, чего мне стоило выбраться из мужского барака и пробраться сюда.

– Зачем?

– Я хочу тебя.

– Но я тебя даже не знаю!

– Знаешь, – незнакомец приблизил лицо и Тана узнала одного из новых рабов, с которым вместе работала в «швейном» цеху. У него на лбу виднелся плохо сросшийся шрам. Почему-то именно он полностью завладел вниманием Таны, так она была ошарашена поступком незнакомца.

– Я очень возбужден, – прошептал мужчина. – У меня это займет совсем мало времени. Минуту или две, не больше.

– Уходи отсюда, – зло прошипела Тана.

– Но почему? Что тебе стоит? Всего пара минут! И ты можешь сделать человека счастливым.

– Пошел отсюда, иначе я закричу, и меньше чем через минуту тут будет охрана!

– Да… – Незнакомец опустил голову. – Да, извини.

Затем он резко выбросил руку вперед, схватил Тану за волосы, а другой рукой приставил к ее шее самодельный, остро отточенный нож.

– Только пискни, – прошептал он. – Последнее, что увидишь – это горячий фонтан собственной крови, бьющий до самого потолка.

– И что? – спокойно спросила Тана. – Ты хочешь напугать меня смертью? Тут? Даже не смешно. У меня у самой не хватало духу. Буду рада, если ты мне поможешь.

– Врешь! – мужчина подался к ней всем телом, и Тана чуть отвернулась, чтобы не ощущать вонь его дыхания. – Все боятся смерти.

– Режь, – ответила девушка.

– Но я не хочу тебя мертвую! Отдайся мне, и я выполню любую твою просьбу! Могу убить, если пожелаешь. Но давай лучше потом. Какая тебе разница, если все равно собираешься умирать?

– Разница есть. Вали отсюда.

– Ах ты тварь! – вскипел незнакомец.

Он резко сдернул Тану с кровати за волосы, но она, ударом по запястью сумела выбить нож из его руки. Однако мужчина намного превосходил ее в весе, поэтому, хоть он и утратил оружие, противостоять ему было не просто. Тана попробовала его укусить – ничего не вышло. Крепкие пальцы цепко держали ее за волосы. Тогда девушка высвободила одну руку и ткнула нападавшего пальцем в глаз. В тишине звучно хрустнуло пробитое глазное яблоко и тут же раздался душераздирающий крик. Обезумевший от боли незнакомец снова рванул Тану, швырнул ее поперек кровати и нанес страшный удар ногой в живот. Девушка согнулась пополам, чуть не потеряв сознание от боли, однако все же нашла силы лягнуть обидчика пяткой в пах. Но это не произвело того действия, на которое Тана рассчитывала. Она лишь разозлила мужчину, и тот принялся методично избивать ее, нанося удары то по лицу, то в грудь, то в живот. От каждого такого удара в глазах Таны разлетались искры и радужные круги. В конце концов организм не выдержал, и она потеряла сознание.

Глава 4

Бунтовщики

Тана долго приходила в себя. Ее память нарочно мешала вернуться к действительности, прячась в спасительном бессознательном состоянии. Потом приходила боль. Она была такой острой, что пронизывала все тело. Тане казалось, что ее разрывают на мелкие куски. В короткие минуты просветления она видела над собой грязный потолок и паутину на трубке флюоресцентной лампы. Однажды она видела Раду – то ли наяву, то ли в бреду. Женщина держала ее за руку, опасливо оглядываясь на дверь, и что-то быстро говорила, но Тана не слышала ее. Она не хотела никого слышать, она просто не хотела жить. Она молила бога о том, чтобы он забрал ее к себе, потому что иначе ей придется возвращаться назад. В цех, к людям. К тем людям, большинство из которых хочет от нее лишь одного. Она уже не ненавидела их. Она просто устала. Устала вызывать желание у каждого встречного. И выход из этого виделся ей лишь один – просто перестать быть. Тана до отчаяния не хотела жить. Теперь никакие мысли о брате и родителях не могли вызвать у нее этого желания. Она приняла решение умереть, и неожиданный визит незнакомца помог ей в этом.

Время исчезло, перестало иметь значение. Иногда Тана чувствовала, что с ней что-то делают, вводят из инъектора какие-то лекарства. Но жить не хотелось, и все усилия врача пропадали даром. Тана сама убивала себя, собственной волей. Больше у нее ничего не осталось.

Но после очередной инъекции что-то легкое и невесомое подхватило девушку и закружило в танце, унося далеко из этого страшного места. Ее душа ликовала от наслаждения. Еще никогда в жизни ей не доводилось так остро переживать и видеть все краски мира и оттенки собственных ощущений. Хотя все краски и все ощущения были внутри нее, она понимала это прекрасно. Даже далекие детские воспоминания, в которых мама казалась доброй сказочной феей, померкли в сравнении с чувственными переживаниями, которые питали сейчас израненную душу. Боль растворилась в этом прекрасном мире, наполненном пьянящими нежными звуками и ароматами. Тана испытывала непередаваемое блаженство. Казалось, что ему никогда не будет конца. Все самые лучшие воспоминания пронеслись в голове, все мечты о прекрасном возродились снова. Непроизвольно Тана сравнила эти бушующие краски с чернотой смерти и впервые заколебалась. Неужели нечто такое может быть впереди? А что если правда? Что если правда удастся пережить это наяву, а не в бреду? Ведь в жизни бывают радости, о которых забываешь в самые тяжелые минуты. Кажется, что ничего хорошего уже никогда не будет. Но проходит время, и случается что-то хорошее. Так что если умереть, можно пропустить нечто важное в жизни.

Тана собралась с силами и разрешила себе жить. Введенное в вену лекарство все еще действовало, но уже не так ярко. Эйфория ослабевала с каждой минутой, оставляя все больше места для жесткой реальности.

Кто-то держал Тану за руку и вытирал лицо.

– Как ты? Ну, скажи хоть что-нибудь! – доносился через пелену бреда мужской голос.

Тана приоткрыла глаза и сквозь дрожащие ресницы посмотрела на человека. Ей трудно было удерживать на нем внимание, и поэтому в пронзительно ярком свете его лицо расплывалось и исчезало. И все же оно было знакомым.

– Зачем ты это сделал? – с трудом разлепляя спекшиеся губы, прошептала девушка. – Зачем ты ввел мне это лекарство? Я собиралась умереть. Зачем ты меня вытащил? Ненавижу все…

– Я хотел тебя спасти! – Ян в отчаянии гладил ее руку. – Как ты себя чувствуешь?

– Я ненавижу тебя, – устало произнесла Тана и закрыла глаза. – И себя. И все вокруг. Всех людей и все, что происходит с ними. Так понятно?

Очередной укол придал ей бодрости, но полностью вывести из мутного состояния был не в силах.

– Когда она придет в себя? – услышала Тана голос Яна, в очередной раз возвращаясь из небытия.

– У нее сильный организм, – ответил врач. – Тем более, что в рабстве она недавно. Но мне кажется, что она умышленно вгоняет себя в такое состояние. Она не хочет возвращаться.

– Не говори глупостей! – Ян был расстроен. – Когда она придет в себя?

– Твое лекарство очень сильное, удивляюсь, как ты смог его достать.

– Послушай меня, – Ян нетерпеливо хлопнул рукой по столу. – Как я его достал, тебя не касается. Ты мне его посоветовал, вот я тебе и принес его. Но где результат? Отвечай, наконец, без своих медицинских штучек!

– Скоро проснется. Но когда она выздоровеет, я не знаю. Честно. Она тормозит все функции своего организма. Кстати, Ян, из-за нее я должен бросать лечение остальных и сидеть рядом. Вон в госпитале лежит наш охранник, у которого открылась язва и…

– К черту твоего охранника! – взревел Ян. – Пока ты ее не вылечишь, я тебе запрещаю отвлекаться на других! К тому же у тебя есть помощники, пусть они лечат других!

– Как скажешь, – развел руками невысокий человек в белом халате. – Кажется, она просыпается.

– Выйди! – приказал Ян. Он подсел ближе к Тане и взял ее за руку. – Ты слышишь меня? Ответь.

Он просил и умолял ее, чувствуя, что она слышит его, но девушка молчала, не открывая глаз.

– Хорошо, если ты не хочешь со мной говорить, тогда послушай. Я был вынужден улететь отсюда. На орбитальной базе рабы устроили восстание и Рой один не справлялся, вызвал меня. Меня не было всего два дня. Ты можешь на меня злиться, но я ничем не смог бы тебе помочь. Ты все равно прошла бы через все круги ада. – Он снова погладил ее руку и замолчал, ожидая ответа. Потом неожиданно произнес: – Я видел твоего отца.

Ресницы Таны дрогнули, она медленно приоткрыла глаза и недоверчиво посмотрела на него.

– Да, я случайно его встретил. Приехал усмирять бунтующих, а в числе их организаторов оказался господин Эчи.

Глаза Таны вспыхнули от гордости.

– Как он? – прошептала она.

– Держится отлично! Даже суровые условия его не сломили, как и тебя с братом. В отличие от вас он от каторжных работ даже окреп. Просто невероятно.

– Нас ничто не сломит, – твердо произнесла она. – Других ломайте. Мы свободные люди! Мы не рабы и никогда ими не станем!

Ян печально посмотрел на нее и вздохнул:

– Кажется, я начинаю это понимать.

– Расскажи о папе. – Тана попыталась сесть, и он заботливо подложил ей подушку под спину. Она скривилась от боли, но внимательно смотрела на него, ожидая рассказа.

– Ему определили место на трудном участке, хотя там вряд ли есть легкие. Его физическая сила позволит ему выдержать там несколько месяцев… – Он осекся, встретившись с Таной взглядом.

– Ты считаешь, что мы несколько месяцев будем в заключении? – Она снисходительно, по-королевски усмехнулась, превозмогая боль в опухшем лице.

– Тана, милая, я знаю, что тебе трудно это слышать, но пойми: вас осудили пожизненно! – с горечью воскликнул он.

– Ты тоже пойми: мы свободные люди, нас нельзя осудить и лишить свободы. Она у нас внутри! Там никакой трибунал не достанет!

Ян удивленно посмотрел на нее, словно впервые увидел. Она ведь была права. Он все пытался понять, в чем ее сила, и вот сейчас она сказала об этом. Никакие унижения и запреты не смогут сломить ее духа. Барону не повезло с такими рабами.

– Ты разговаривал с отцом? – спросила она.

Ян кивнул.

– Это было трудно. Но я сделал это ради тебя. Сначала он не хотел разговаривать, пока мы не выполним некоторые из их требований. Знаешь, было такое впечатление, что это не он в рабстве, а я. Словно я пришел к нему на прием, а не на свидание к заключенному. У вас действительно благородная кровь.

– Рассказывай скорее! – нетерпеливо подогнала его Тана. – Что он делает там? Какую работу выполняет?

– Его направили на добычу гелия-3 для ракетного топлива, но там подобрался очень серьезный контингент рабов. В основном политические осужденные, как твой отец. Чтобы обезопасить себя, королевство определило их туда, где срок жизни очень мал. Кроме политических там есть, конечно, какое-то число уголовников и убийц, но даже среди них твой отец и еще несколько человек находятся в заслуженном авторитете. Наш Рой, приехав туда, решил, что необходимо разлучить эту сплоченную команду. Некоторых, в том числе и господина Эчи, перевели вчера в порт. Там осуществляется погрузка на транспортники добытого гелия, который потом доставляется на испытательную космическую базу.

– Что за космическая база? – Тана встрепенулась.

– Предприятия барона используют эту базу в открытом космосе для испытания построенных кораблей. Там барону даже официально разрешено держать несколько истребителей. Самое главное, что число кораблей на базе трудно контролировать – они постоянно уходят в испытательные полеты по самым разным маршрутам. Причем маршруты часто уникальные и составляются непосредственно перед вылетом.

– Странно… – нахмурилась Тана.

– Ничего странного. Барон занимается контрабандой в таких масштабах, что просто диву даешься. И в этом ни для кого нет большого секрета. Он переправляет часть добытого гелия на черный рынок. Хороший доход. А за руку поймать трудно.

– А отец?

Ян вздохнул и неожиданно рассмеялся:

– Наш Рой, похоже, оплошал, когда перевел его туда. Это все равно, что в качестве наказания бросить рыбу в воду! Правда, он считал, что близость господина Эчи к космическим кораблям вызовет у него тоску и апатию, но я видел глаза твоего отца. Не удивлюсь, если он однажды станет у штурвала! Хотя на самом деле его работа именно в порту на погрузке транспортника. Вряд ли его допустят на саму космическую базу. Хотя скажу честно: вместо уныния рев стартовых двигателей подогревает в нем надежду.

Тана сощурилась, стараясь не показывать, какую радость вызвало это известие. Силы быстро возвращались к ней, все больше вызывая желание жить.

– Я сказал господину Эчи, что видел тебя и брата, – продолжил Ян. – У нас было мало времени на разговор, но отец просил передать, чтобы вы ждали его и верили в него. Черт возьми, Тана! Я говорю вещи, за которые могу пойти под трибунал! Ты хоть понимаешь, чем я рискую? Кроме того, он попросил меня достать ему какое-то лекарство.

– Лекарство? От чего?

– Я не знаю. Не интересовался. Может быть, он был ранен во время бунта и хотел поскорее восстановить силы. Не было возможности выяснить, были темы поважнее. Он много спрашивал про вас с Шивой.

Тана осторожно погладила его по руке.

– Я тебе очень благодарна за помощь. Теперь я знаю, что не одна.

Ян с замиранием сердца следил за ее пальцами, но Тана тут же убрала их и поправила волосы.

– Так хочется причесаться и умыться, а еще поваляться в пенной ванне и выпить чашку ароматного цветочного чая, – мечтательно произнесла она.

– Боюсь, что могу предложить лишь остывший, но крепкий и бодрящий чай. С ванной, увы, ничего не получится.

– Ты видел моего брата?

– Он сейчас немного присмирел, работает в цеху на другом этаже. Он сильный, ему проще. Вот только под глазом у него по-прежнему синяк. Наверное, он там борется за власть.

Тана вспомнила Дору и кивнула:

– Это хорошо. Он сможет. Если уж я…

Ян не стал говорить, что признанные авторитеты не так легко уступают свое место.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он вместо этого:

– Теперь намного лучше. Но я действительно хотела умереть. Ты мне помешал. – Тана взяла из его рук кружку и сделала несколько маленьких глотков.

– Я не могу этого допустить, – честно признался Ян. – Со мной происходит что-то непонятное, и я… – Он замолчал и с надеждой посмотрел на Тану.

Она опустила глаза, отметив, что Рада права: Ян действительно влюбился в нее.

– Ян, тебя Рой вызывает на связь! – сказал доктор, просовывая голову в приоткрытую дверь.

– Сейчас подойду. Охранник повернулся к Тане и сказал: – Рой еще на базе, разгребает последствия заварушки, организованной твоим отцом. Пока старший здесь я. Поэтому я решил поступить с тобой так. Доктор сделает заключение, что тебе надо временно побыть в лазарете. Обычно рабов не лечат, им дают умереть на работе или во время сна. Исключения бывают, но редкие. Это касается таких авторитетов, какой была Дора. Но ты не оставила ей шанса на лазарет. В твоем случае я думаю, что смогу это объяснить так, что ты еще полная сил раба и тебя рано списывать в утиль.

Тана с возмущением слушала его, потом не выдержала и запустила в него подушкой. Он легко подхватил ее и, бросив на кровать, продолжил:

– Ты здесь раба, пойми это. Но для меня ты… госпожа. И я буду служить тебе. Я так решил!

Он шагнул за порог и плотно закрыл за собой дверь, оставив ее с пылающим от смущения лицом. Она вздохнула и улыбнулась. До чего приятно все-таки осознавать власть над мужчиной! Особенно над этим. Причиненные им унижения только подстегивали азарт.

Ян выходил из лазарета, прокручивая в памяти встречу с Таной. Эта девушка настолько глубоко засела в его мыслях, что ни о чем другом он уже просто не мог думать. Все труднее становилось скрывать свои чувства перед посторонними. Хотелось взять Тану на руки и вынести из этого страшного места. Еще восхищало ее достоинство. Совсем недавно она кричала и выворачивалась из его рук во время досмотра, краснея от стыда и боли, а теперь, побитая, в кровоподтеках и ссадинах, сидела с гордой осанкой на кровати и слушала его, словно своего слугу, по-королевски склонив голову.

Раз в день Ян ненадолго заглядывал к Тане и приносил что-нибудь вкусное. Он знал, что девушка изголодалась, поэтому старался поддерживать в ней силы. Она сдержанно, с достоинством принимала его знаки внимания, но он успел несколько раз заметить в ее глазах вспыхивающие при его появлении искры радости. Это вселяло в него надежду. Хотя он и сам не мог объяснить себе, на что он надеялся и чего ждал.

Она очень ему нравилась. Ее манеры, фигура, внешность – все было совершенно и законченно. К тому же она была невероятно сексуальной, несмотря на то, что исхудала и выглядела уставшей. Иногда он задавал себе вопрос: что ему от нее нужно? Секс? В его положении ничего не стоило получить желаемое. Для этого ее согласие совсем не требовалось, а если воспользоваться чипом, то она сама будет умолять взять ее, лишь бы остановить страшную боль. Есть еще вариант подсадить девочку на розовую пыль. Начать с маленькой дозы, и через несколько дней она, как верная собака, будет чуять его за версту и умолять о сексе в обмен на пыль.

Ответа на свой вопрос он так и не нашел. Тана была нужна ему, и все. Это трудно было объяснить, но он уже и не пытался этого сделать. Из заместителя старшего охранника на фабрике он превратился в посыльного, бегающего от Таны к ее брату с целью передать привет и заслужить ее снисходительную улыбку. Он перестал замечать других женщин, он почти не занимался своей работой, которой вдруг стал стесняться. И, возможно, если бы не присутствие здесь Таны, он уже подал бы рапорт на увольнение.

Из лазарета Тану выпустили через пять дней. Скоро должен был приехать Синд Рой. Он уже утряс все дела на базе, навел кое-какой порядок, посадив некоторых бунтовщиков в карцер. Ян тут же сообщил эту новость Тане. Его глаза были печальны. Рой – это не Дора, его не убьешь ночью ударом в горло. С ним придется считаться как ни с кем. Он здесь полномочный представитель самого барона Касо.

– Я не знаю, будет ли теперь у меня возможность видеться с тобой, – сказал Ян, прощаясь. – Прошу тебя, будь сильной. Тебе придется встретиться с Роем. Он по связи спрашивал про тебя. Я даже не знаю, что тебе посоветовать. У меня голова идет кругом.

Тана кивнула и опустила голову. И хоть окна в палате были забраны решетками, но за несколько дней, в течение которых она находилась вдали от гула цехов и окриков охранников, это место стало для нее относительно спокойным и в чем-то даже комфортным. К Яну она тоже привыкла. Скучая, она часто прислушивалась к шагам, которые доносились из коридора, сначала приближаясь, а потом удаляясь. Ян запретил охранникам заходить в палату, а доктор навещал ее три раза в день. Когда же она слышала далекий голос нового знакомого, на ее щеках неожиданно вспыхивал румянец, и она торопливо поправляла спутанные волосы. Тана понимала, что влюбиться в своего мучителя не могла, но власть над ним вызывала в ней нечто похожее на боевой задор, близкий к эйфории. Только показывать надо было не его, а подавленность предстоящей встречей с Роем.

– Я справлюсь, – сказала Тана, не поднимая головы. – Не знаю, увидимся ли мы еще, поэтому я хочу сказать, что благодарна тебе за помощь и заботу. За то, что ты принес известие от моего отца.

Она приподнялась на цыпочки и быстро, почти украдкой, поцеловала его в щеку, краснея от смущения. Ян растерянно коснулся своего лица и взволнованно вдохнул. Он был готов сказать ей о своих чувствах, и пусть это совсем не подходящее место, но будет ли другая возможность, он не знал.

– Тана, я… – начал Ян, но продолжить не осмелился.

Вместо того он понуро опустил голову и вышел.

Глава 5

Синд Рой

Тана встретила Синд Роя, когда уже стала забывать о страхах, связанных с ним. Это случилось через несколько дней после выхода из лазарета, после того, как прозвучал сигнал на обед. Двигаясь вместе с другими рабами в столовую, девушка заметила Синд Роя в сопровождении Яна. По лицу Яна было видно, что он заметил Тану в толпе и теперь пытается разговором отвлечь начальника. Но ему это не удалось – Синд Рой цепким взглядом выхватил девушку из колонны.

– Ты не ко мне спешишь, детка? – рассмеялся старший надзиратель.

– Я иду в столовую, – твердо ответила она, удивляясь жесткости в собственном голосе.

– Ян, у нас с собой есть кое-что? – осведомился Рой.

Ян кивнул, отведя от Таны глаза, и сказал негромко:

– В комнате охраны вполне исправный кухонный блок.

– Это не очень-то романтично, – наморщил лоб Рой. – Класть эту детку на диван, где до нее оприходовали стольких рабынь… Хотя надо еще посмотреть, какова она в деле, а то, может, и там ничего! – Он тронул Тану за руку, и она спокойно и даже безразлично выдержала его взгляд. – До чего хороша! Пойдем!

Ян молча плелся сзади, глядя, как Рой уводит его любимую девушку.

Комната охранников словно специально была предназначена для свиданий. Правда, все здесь было сделано неряшливо, по-мужски небрежно и второпях, но зато имелось все необходимое: диван, кресла, кухонный блок, светильник, дающий мягкий свет, и полное отсутствие окон.

Тана услышала, как за ней закрылась дверь. Она спокойно стояла и смотрела на Роя. Он сел в кресло, закинув ногу на ногу.

– Все-таки редкий экземпляр, правда? – Спросил Рой у Яна.

Тана чувствовала себя товаром, выставленным напоказ. Сейчас они проверят состояние ее зубов и густоту волос. От этих мыслей внутри стала зарождаться неконтролируемая ярость. От гнева ее глаза угрожающе потемнели, а пальцы сжались в кулаки. Рой, не обращая на это внимания, достал из кармана плоскую золотую шкатулку и высыпал на ладонь щепотку розовой пыли. Вдохнув по очереди каждой ноздрей, он откинулся назад и некоторое время приходил в себя, зажмурившись. Наконец мышцы на его лице расслабились, а на губах заиграла блаженная улыбочка.

– Иди сюда, – не открывая глаз, прошептал он.

Тана с мольбой в глазах повернулась к Яну, но лицо охранника было жестким и непроницаемым. Он холодно смотрел на Тану, лишая ее любой возможности получить поддержку. Она не знала, что у него внутри бушует огонь, и он сдерживает его огромным усилием воли. Ему было сложно принять такое решение, но, отбросив эмоции, он понял, что при такой яркой внешности Тана всегда будет подвергаться сексуальным нападкам со стороны охранников. И лишь Рой сможет ее защитить. Став его собственностью, она будет застрахована от всех остальных, и от него в том числе. Подобными размышлениями Ян так измотал себе нервы, что находился на грани самого настоящего сумасшествия. Он, конечно, мечтал защитить Тану от Роя, но сделать это можно было только одним способом – убить его. Никакие слова помочь не могли. И не страх наказания останавливал Яна. Он понимал, что пока сам в безопасности, он сможет быть полезным Тане. Но он закипал, представляя Тану в объятиях Роя. И с этим почти невозможно было бороться.

А Тана смотрела на него и ждала поступка. Ее сердце кричало от страха и обиды. Ян, в один миг превратившийся из потенциального спасителя в безликого надзирателя, смотрел на нее пустыми, ничего не выражавшими глазами. От обиды она заплакала. Не выдержав, он отвернулся.

Рой приподнялся, грубо схватил ее за руку и притянул к себе. Тана вскрикнула, оказавшись в его сильных объятиях. Он сжал ее плечи и смотрел, возбуждаясь от ее красоты и слабости, упиваясь своей властью над ней.

– Ты будешь моей, дочь командора Королевской гвардии! – жестко сказал он, стаскивая с нее рубаху. – Я хочу, чтобы ты любила меня!

Тана хотела закрыться руками, но он с силой бросил ее на диван и упал сверху. Снова боль и унижения. Они преследовали ее бесконечно долго все эти дни, но Тана не успела к ним привыкнуть. Она отбивалась и царапалась, пытаясь высвободиться из цепких объятий. Рой был крупного телосложения, и Тана задыхалась под ним. Она беспомощно хватала ртом воздух и думала, что теперь-то точно умрет.

– Ян! – задыхаясь от возбуждения, сказал Рой. – Ну ты только посмотри, какая цыпочка! Иди помоги мне, а то так руки дрожат, что штаны не могу снять.

Тана с силой укусила его за плечо и оттолкнула от себя. Закричав от боли, Рой ударил ее по лицу. Она вывернулась и, забившись в угол дивана, затравленно смотрела перед собой. Как из тумана до нее доносились слова Яна, он успокаивал Роя, советуя найти другую заключенную, которая будет спокойнее и ласковее. Взбешенный Рой, дико таращась, ткнул пальцем в дверь и прокричал:

– Если ты ничего не понимаешь, то иди отсюда! Мне нужна она!

Ян бросил взгляд на Тану и вышел, прикрыв за собой дверь. Его сердце гулко билось, вырываясь из груди. Он прислонился спиной к стене и сжал кулаки. Он радовался, что покинул комнату охраны – это избавляло от необходимости смотреть на происходящее. Но он понимал, что не сможет объяснить этого Тане при встрече. Она даже смотреть на него не захочет. Он это знал, и от этого было невыносимо больно. Он слышал через тонкую перегородку грубый голос Роя, заглушавший крики его любимой.

Закусив губу, Ян вышел из цеха.

Тана беспомощно лежала, прикованная наручниками к дивану – там были специальные металлические кольца для тех рабынь, которые не желали добровольно отдаваться охранникам. Она затравленно наблюдала, как Рой, прыгая на одной ноге, стягивал с себя штаны и путался в них, потом отбросил одежду и кинулся к ней. Тана дрожала от отвращения и холода. Рой несколько раз провел руками по ее телу, задержавшись на груди, потом опустился ниже. Тана зажмурилась и заплакала.

– Ты очень красивая. Я хочу тебя. Доставь мне удовольствие, – шептал он ей на ухо.

Тана покачала головой. Она боялась открыть глаза и увидеть его лицо над собой. Рой ждал ее согласия. Бывалый насильник, никогда не заботящийся о своих жертвах, он и сейчас не собирался церемониться ни с кем, несмотря на то, что девушка ему нравилась. Он хотел от нее взаимности, но ждать не собирался. Ущипнув ее несколько раз за грудь, он грубо раздвинул ей ноги и лег сверху. Тана сопротивлялась и изворачивалась, но от этого Рой только сильнее возбуждался.

– Вот так, молодец! Еще, еще! – кричал он ей на ухо, двигая бедрами. – Стони теперь!

Тана не выдержала и закричала от боли. Она чувствовала, что у нее внутри все разрывается на части, но Рой был неутомим. Розовая пыль всегда действовала на него возбуждающе, надолго наделяя силой.

Тана потеряла счет времени, но наконец все кончилось. Тяжело дыша и шумно отдуваясь, Рой скатился с Таны и сел рядом. Он устало погладил ее по животу, по груди, потрепал по волосам и усмехнулся:

– Поздравляю! Теперь ты стала моей собственностью!

Тана лежала, прикованная наручниками, и тихо плакала. Он безразлично пожал плечами.

– Да ну тебя, велика потеря! Тебе давно пора было лишиться невинности. И не реви, я тебе с самого начала говорил, чтобы ты шла ко мне. Ну ничего, мы еще с тобой набалуемся! Я научу тебя. В следующий раз попробуешь с розовой пылью. Она здорово заводит. Сама от меня не оторвешься!

Тана негромко заскулила. Ее сердце не могло больше терпеть таких унижений. Она приоткрыла глаза и попросила:

– Убей меня сейчас! Убей! – Слезы перешли в истерику, и Рой скривился. Не особенно церемонясь, он шлепнул ее по лицу ладонью и сказал:

– Не ной! Придет время – убью. Чтобы другим не досталась. А пока будешь со мной. Поняла?

Тана замотала головой. Она не вынесет больше этой боли. Ее силы уже на пределе.

Рой заявил:

– Не будешь хорошо себя вести со мной, отдам на растерзание охранникам. Так что старайся, детка!

Он склонился к ней и обслюнявил ей шею. Тана в испуге увидела зарождавшийся блеск желания в его глазах. Рой посмотрел на нее, словно прикидывая, стоит ли продолжать, и сказал:

– Жаль, занят сейчас! А где Ян? Вот бы посмотрел на тебя и позавидовал мне! Да, он наверное кого-то другого сейчас трахает. Ну, давай я освобожу тебя, моя крошка!

Он отстегнул наручники с ее рук, и девушка села на диване. Она безразлично смотрела, как Рой одевается, бросая на нее похотливые взгляды. Тана приняла из его рук стакан воды и жадно выпила. Он стоял рядом и, склонив голову, наблюдал за ней.

– Черт побери! До чего же ты хороша! Такие манеры, изящество… Определенно мне с тобой повезло. После уголовных рабов ты для меня как сокровище! Придется сделать тебе подарок.

Он достал из кухонного блока несколько аккуратно нарезанных ломтиков ветчины.

– На, подкрепись, ты всегда должна быть в форме для меня, – великодушно сказал он, держа перед ее лицом мясо.

Тана презрительно усмехнулась и стала одеваться. Он зло прищурился:

– Ты хочешь сказать, что не рада моему вниманию? Да за этот кусок я полцеха могу…

– Вот и займись этим, – устало сказала девушка. – А меня оставь в покое.

– Покоя захотела?! – Он снова возбуждался от ее непокорности. – А ну иди сюда!

Тана подняла на него темные от гнева глаза и негромко сказала:

– Ты можешь меня изнасиловать, но никогда не получишь меня по моей воле. Запомни это. Лучше сразу убей!

– Ну ты и дура… – уже спокойнее сказал Рой. – Тебе все равно жить тут до конца дней, сколько бы их не было тебе отведено. Ты просто не понимаешь. Все равно ты будешь здесь. Всегда. Сейчас тебе кажется, что сохранять непокорность – круто. Но очень скоро, поверь, она тебе попросту надоест, твоя непокорность. Ну да ладно. Взрослей, девочка.

Тана оделась. Ветчина, брошенная на стол, вызывала у нее отвращение. Рой махнул рукой и направился к двери. Он был удовлетворен произошедшим, но и подавлен тем, что взаимности добиться не удалось. Понуро опустив голову, он брел к выходу, а Тана с ненавистью смотрела ему вслед.

И вдруг она заметила на поясе Роя мощный искровой разрядник. Конечно, справиться со старшим надзирателем было немыслимо, но сейчас он был уверен в подавленности Таны, да и сам был выведен из равновесия. Он просто думал о другом – никак не о нападении. И Тана решилась. Она поняла, что терять ей все равно нечего. Получится так получится, а нет… Что могло быть хуже того, что произошло? Даже смерть казалась ей лучше.

Дикой разгневанной кошкой она прыгнула вперед, сдернула с пояса Роя разрядник, нажала пусковую пластину и шарахнула своего мучителя мощным разрядом. Синд Рой отлетел к стене и уставился на Тану недоумевающим, полным боли взглядом. Она снова рванулась к нему, он попытался защититься рукой, и удар следующего разряда пришелся в локоть, сбив старшего надзирателя на колени. Не останавливаясь, Тана била и била, пока Рой не рухнул на спину, тяжело хрипя. Его колотило в судорогах от боли, но он все еще находился в сознании.

– А как тебе такой способ сброса сексуального напряжения? – спросила Тана, склонившись над ним и держа наготове разрядник. – Или я и теперь уделила тебе недостаточно внимания? Извини, милый. Сейчас…

Она нажала пластину и ткнула разрядником Рою в пах. Его тело согнулось пополам, а короткий вскрик сорвал с губ несколько клочьев окровавленной пены.

– Так хорошо? – поинтересовалась девушка, пристально глядя в полные боли и мольбы глаза. – Сейчас ты улетишь на небо от моих ласк. Ты ведь хочешь еще, дорогой?

Она несколько раз, почти без перерыва, ударила старшего надзирателя током в грудь, в пах и в шею. В комнате гадко запахло свежей мочой, вокруг самого влиятельного человека на фабрике разлилась лужа.

– Не надо… – одними губами прошептал Рой.

– А я не просила у тебя пощады? – брезгливо спросила Тана. – Просила. Почему же ты думаешь, что я тебя пощажу? Потому что я женщина? Потому что рабыня? Нет, Рой. Я забью тебя до смерти, как самого последнего провинившегося раба.

– Тебя сгноят в карцере…

– В карцере не так плохо, когда есть настолько приятные воспоминания, как твои мольбы о пощаде. Но… Наверное, ты прав. Я не буду тебя убивать. Это слишком просто.

Морщась от брезгливости, Тана с трудом перевернула грузного Роя на живот. Теперь он лежал, едва не захлебываясь, в луже собственной мочи. Форменная куртка на спине была насквозь мокрой.

– Я пережгу тебе спинной мозг, – спокойно сказала девушка. – Вот тут.

Она шарахнула Рою разрядом чуть выше лопаток. От куртки пошел зловонный пар.

– Одного разряда мало, я понимаю… – устало вздохнула Тана.

Она откинула со лба волосы и с десяток раз прижгла позвоночник надзирателя в одном и том же месте. После этого ударила его по ногам, убедившись, что тело полностью парализовало.

– Теперь ты всю свою оставшуюся никчемную жизнь будешь ходить под себя и есть бульон через трубочку. Надеюсь, проживешь долго и поймешь, что такое быть рабом. Только я раба в этих стенах, а ты будешь рабом собственного неподвижного тела. Мне будет легче.

Рой не ответил. Он лежал, беспомощно хлюпая носом в луже, а по его щекам катились крупные слезы.

На выходе Тана хотела отшвырнуть разрядник, но передумала. Семь бед – один ответ. Ее сегодня все равно или убьют, или забьют разрядами до бессознательного состояния, а потом бросят в карцер. Ничего иного быть не могло. Так лучше уже тогда повеселиться от души.

Она сунула оружие под рубаху, чтобы не привлекать внимания охраны. В цеху стоял обычный грохот, но взгляды многих были прикованы к ней. Некоторые смотрели на нее с завистью, как-никак ей теперь покровительствует сам Синд Рой, другие с сочувствием, понимая, как дается подобное покровительство. Охранники поглядывали с обычным для них вожделением.

Тана заметила Яна. Он боялся встречаться с ней взглядом, но все же взял себя в руки и подошел.

– Где Рой? – спросил он.

– Отдыхает, – спокойно ответила Тана. – Знаешь, я все же решила доставить ему незабываемое удовольствие. Скажи, Ян, ты можешь вывести меня из этого грохота под чистое небо? Пожалуйста…

– Да, пойдем. Только чтобы Рой не узнал.

– Не узнает, – улыбнулась Тана.

Ян вывел ее из цеха в выжженную солнцем степь. Было тихо, только ветер посвистывал в опорах сторожевой вышки.

– Знаю, что ты не хочешь со мной разговаривать, – твердо сказал Ян, – но тебе придется меня выслушать. Я все равно не смог бы тебя защитить.

Тана отвернулась, чтобы не выдать себя улыбкой. Ян, крепкий мужчина, говорит, что не смог бы ее защитить. А она справилась сама. О какой же любви тогда смеет заикаться Ян? Это не любовь. Это просто похоть, ради которой человек, если это можно назвать человеком, даже не способен на сильные поступки.

Тана слушала, притворяясь равнодушной. Она ждала сигнала тревоги. Рано или поздно парализованного Роя найдут, и тогда начнется настоящий ад. Но до этой минуты Тана хотела хоть немного побыть в отвоеванном ею раю.

– У меня новости о твоем отце, – сухо произнес Ян.

Тана медленно повернула к нему голову.

– Говори. Что с ним? Он жив? Что ты молчишь?! Говори!

– Да. – Ян кивнул. – У него все в порядке. Надеюсь.

– То есть как это? – Поразилась Тана. – Что значит надеюсь?

– Он сбежал. Исчез. Его нигде нет!

Девушка замерла. Она удивленно смотрела на Яна, не понимая, о чем он говорит. Новость была невероятной и ошеломляющей.

– Мой отец на свободе… – прошептала она. – Когда это произошло?

– Вчера. Я не знаю подробностей. Скажу лишь, что он объявлен в межпланетный розыск. Если его найдут, его казнят.

Тана молчала. Она не сомневалась в способностях отца, но знала, насколько невероятно сложно выступить одному против Королевства. Если он еще жив – уже удача. Если сможет скрыться – это можно будет назвать чудом.

И тут прозвучал сигнал тревоги. Ян вздрогнул, затем осторожно покосился на Тану.

– Да, – кивнула она. – Я подарила Рою наивысшее удовлетворение. Теперь будет парализован всю свою бессмысленную жизнь. Даже убить себя не сможет – я пережгла ему спинной мозг.

– Сумасшедшая… – Ян вытаращил на нее глаза. – Тебя же казнят! В лучшем случае на полгода в карцер…

– Мне все равно. Я думала, что хочу умереть, и была готова к этому. Но твое известие об отце…

– Мне тоже не сносить головы… – зажмурился надзиратель. – Прости, но я вынужден немедленно тебя задержать.

– Да, наверное, – Тана вынула из-под рубахи разрядник и дважды шарахнула Яна в шею. Не успев раскрыть глаза, он рухнул в сухую траву.

– Ты меня тоже прости, – пожала она плечами. – Я, как и ты, не могла иначе.

Отбросив разрядник, Тана спокойно вошла в грохочущий цех и легла на пол лицом вниз, сложив руки на затылке. Ее увидели, и грохот начал стихать. Заключенные смотрели на нее с удивлением, а охранники бросились к ней, стаскивая с ремней разрядники. Однако, приблизившись к лежащей девушке, они потеряли боевой задор. Не потому, что не хотели бить лежащую и безоружную, они делали это много раз. Нет, их остановило другое…

– А вообще-то она молодец, – сказал старший смены. – Рой слишком много на себя взял. За что и поплатился. Никогда никто раньше не запрещал охране овладевать рабынями. Синд Рой получил свое. А ее… В карцер пока. Там разберемся.

– Может позабавимся с ней? – спросил совсем юный охранник.

– Зная Роя, могу сказать точно, что он ей там все разворотил. Пусть оклемается, а то никакого удовольствия не будет, – ответил старший. – Наденьте на нее наручники!

Глава 6

Командор Эчи Робиц

План побега командор Эчи Робиц разработал сразу после бунта, когда его отправили в порт на погрузку. Знали бы его единомышленники-бунтовщики, ради чего он поднял восстание, вряд ли бы они стали ему после этого доверять. Но факт оставался фактом – Робиц задумал бунт только потому, что знал, чем он кончится. Главарей всегда отправляли на самые тяжелые работы. А тяжелей портовой погрузки не было ничего. Приходилось целый день монотонно таскать в трюм мутные блоки полимеризированного гелия-3, укладывая их ровными стопками. Никаких ручек или отверстий для переноски блоков предусмотрено не было, именно этим обеспечивалась экономия при более плотной укладке сырья. Поэтому на этих работах использовались только рабы. О тех, кто все же умудрялся выполнять норму и не умирать от голода, говорили: «У него присоски на пальцах». Конечно, никаких присосок на пальцах у Эчи Робица не было, но норму ему выполнять приходилось, просто чтобы выжить, дожить до побега. Причем ускорить побег он не мог никак. Ему нужен был сообщник среди охраны. Хотя бы один. Просто человек, который добудет совершенно необходимый для побега лекарственный препарат – анабиозную сыворотку. Этот препарат использовали для доставки тяжело раненных людей в госпиталь. Сыворотка настолько замедляла все процессы в организме, что человек переставал дышать, у него исчезал пульс, а также почти полностью замирал обмен веществ. Но только действие сыворотки заканчивалось, все восстанавливалось за десяток минут.

И кто бы мог подумать, что сообщника, доставшего сыворотку, обеспечит себе не он сам, а его дочь Тана! Молодой охранник по имени Ян, рассказавший Робицу о судьбе жены и детей, без особых расспросов снабдил его необходимым лекарством. Командор заставил себя не думать о том, почему охранник пошел на такое откровенное служебное преступление, хотя влюбленность в Тану без труда читалась в его глазах. Возможно Ян был одним из тех, кто взял Тану силой, а теперь добивался ее взаимности. Такое между охранниками и рабынями случалось довольно часто. Охранникам мало было тела, они хотели еще и души. Яна за это хотелось убить, вырвать ему кадык сразу, без разговоров, но Робиц сдержался. Иногда в жизни случаются непоправимые вещи. Их надо попросту пережить. Хотя именно это бывает до крайности сложным.

Получив сыворотку, Робиц решил не откладывать побег ни на минуту. В любой момент ампулу могли обнаружить при обыске, а это было бы катастрофой. На добычу второй дозы препарата ушло бы непозволительно много времени.

Гелий подавали к полимеризатору по бронированному трубопроводу большого сечения, а отвердитель – по сети тонких шлангов, которые подводили его к формам со всех сторон одновременно для лучшей полимеризации. У самой стены в гелиевой трубе был прорезан шлюзовой люк для замены фильтрующего элемента. Меняли его рабы, поскольку никто, понятное дело, во время замены не собирался останавливать подачу газа. Раб попросту задраивал за собой первый люк шлюза, задерживал дыхание, открывал второй люк, менял фильтрующий элемент, затем задраивал первый люк и, если успевал, открывал входную крышку и выбирался наружу. Однако в каждом десятом случае вместе с использованным фильтрующим элементом приходилось вытаскивать из шлюза и труп раба.

Но нельзя сказать, что замена фильтра была опаснее других работ. Сам полимеризатор был адской машиной. Стоило процессу отвердения гелия пойти немного не так из-за неточного баланса температур, и отвердитель вскипал, грозя разнести формы на десятки смертоносных осколков. Такое случалось не часто, на памяти Робица ни разу, но охранники старались держаться от полимеризатора подальше. Чтобы особо не мудрствовать, адскую машину обнесли глухой стеной, не оставив ни одного выхода, кроме погрузочного шлюза, к которому присасывался транспортник. Сначала в помещение загоняли около трех сотен рабов, затем на антиграве подгоняли транспорт, и состыковывали его со шлюзом, после чего начиналась погрузка. При этом рабы деться никуда не могли, поскольку выйти из помещения можно было либо сквозь стену, что было до крайности затруднительно, либо через шлюз в трюм транспортника, что совершенно бессмысленно. Бессмысленно в первую очередь потому, что из трюма в другие помещения корабля попасть было невозможно в принципе – он был наглухо изолирован переборками, не имевшими ни одного люка. В полете в трюме делать нечего, поскольку воздух в нем имелся только во время погрузки, а в безвоздушном пространстве уходил в вакуум через специальные порты, обеспечивая максимальную сохранность груза. В общем, бегство в трюме было равносильно самоубийству, а никуда больше из помещения попасть было нельзя. К тому же места в трюме после погрузки не оставалось вовсе – блоки отвердевшего гелия плотно укладывались до самого шлюза, после чего подгонялся следующий порожний корабль.

Именно потому, что бегство в трюме было принципиально невозможным, Робиц и выбрал именно этот путь. Первое, что пришло ему в голову – использовать легкий вакуумный скафандр, в каких воюют штурмовики. Но скафандр было, во-первых, негде взять, а во-вторых, даже если бы и удалось достать, негде было бы спрятать. Тогда и возникла идея с анабиозной сывороткой.

Для Робица все могло оказаться намного проще, если бы он не узнал, что среди рабов полно информаторов, получающих послабления взамен на внутренний надзор за товарищами. Не будь это так, можно было бы договориться с другими рабами, недоложить один блок гелия, а самому лечь на его место и погрузиться в анабиоз. Но это не годилось в обстановке, когда доверять нельзя никому, даже соратникам по недавнему бунту. Надежнее было сделать все незаметно от товарищей, но надежнее не значит проще.

Забравшись в шлюз гелиевого трубопровода, Робиц вынул изо рта ампулу с анабиозной сыворткой и надломил клапан, предназначенный для инъектора. Самого инъектора у командора не было, так что приходилось идти не самым легким путем. Острием надломленного клапана Робиц вскрыл себе вену, а затем вставил ампулу в разрез и опорожнил ее нажатием на внутренний поршень. Сыворотка, замедляющая процессы в человеческом теле на две недели, ушла в кровь, но подействовать должна была только через несколько минут. Однажды, после ранения, командору пришлось испытать ее действие, поэтому он хорошо знал, как меняется состояние организма по мере воздействия препарата. Он дождался легкого головокружения и только после этого задержал дыхание и открыл второй люк шлюза. Газообразный гелий мигом наполнил камеру. Робиц, не медля, вынул из паза фильтрующий элемент, прополз по трубопроводу, лег в форму для полимеризации, свернулся калачиком и ощутил, что проваливается в черное ничто. Из форсунок брызнул отвердитель, быстро превращая окружающий газ в подобие мутного пластика, и уже через несколько секунд погруженный в анабиоз Эчи Робиц оказался внутри стандартного гелиевого блока. Подающий механизм вытолкнул его наружу. Четверо рабов подхватили блок и привычно поволкли его в трюм, не особо обратив внимание на чуть большую, чем обычно, тяжесть.

Глава 7

Захват

В анабиозе нет мыслей, нет осознания. Робиц ощутил это, когда принимал сыворотку в предыдущий раз. Он знал, что осознание придет внезапно, поэтому был готов к тому, что очнется внутри отвердевшего блока. И хорошо, если к тому времени транспортник не будет в открытом космосе – иначе неизбежно наступит мучительная смерть от удушья и нулевого давления.

Командор очнулся, ощущая чудовищную нехватку воздуха. Оно и понятно, ведь к тому времени, когда гелий начал отвердевать, кислорода в крови оставалось мало. Но и к этому Робиц был готов. Он изо всех сил распрямился, ломая хрупкую оболочку, и с первой же попытки развалил блок. Все вокруг посыпалось, командор рухнул на палубу, придавленный несколькими блоками, а когда открыл глаза, понял, что воздух есть, а света нет. Значит, скорее всего, транспорт стоит в порту. В каком – не известно. Да это и не имело большого значения.

Робиц поднялся на ноги и, ощупывая пространство руками, сделал несколько осторожных шагов.

«Нет, это не трюм», – сообразил он.

Действительно, в трюме транспортника блоки располагались значительно плотнее. Значит, это склад на орбите какой-то из торговых планет или, скорее, трюм каботажной баржи. Это было даже лучше. Проще будет ускользнуть, хотя проще – понятие относительное. Особенно когда бежишь в казенной одежде раба. Но в любом случае конечной целью побега должна стать система за пределами Королевства, в этом не было ни малейших сомнений. Только в подобных местах можно хоть как-то отдышаться и прийти в себя, не ощущая постоянной погони. На этот счет командор держал в уме несколько вариантов, лучшим из которых была система Роло – там уже несколько десятилетий процветала пиратская республика. Где еще может быть комфортно беглому каторжнику, если не среди бандитов? Робиц усмехнулся этой мысли. Ему, боевому офицеру, до сих пор сложно было воспринимать себя человеком вне закона. Но факт оставался фактом: он, командор Эчи Робиц, сам снял с себя данную королю присягу.

Когда глаза начали привыкать к отсутствию света, стало ясно, что темнота не такая уж полная. Этого можно было ожидать – у причалов транспортники чаще всего стояли с открытыми шлюзами. При этом у люка обычно дежурили двое охранников, причем не столько для проформы, сколько для того, чтобы ушлые докеры не пытались прикарманить что-то из груза. Толку от них, правда, было не много, поскольку мзду они брали исправно, а вот охраняли кое-как. Для периферийных систем, далеких от метрополии, это скорее норма, чем нечто особенное. Но Робицу нечем было заплатить взятку, к тому же у человека в рабской одежде даже эти прохиндеи не стали бы ничего брать. Слишком большая ответственность – идти против самого короля. А ведь попустительство беглым каторжникам никак иначе не расценивается, только как прямая конфронтация с королевской властью. Никакая взятка того не стоила.

Командор скинул рабскую обувь, что позволило ему двигаться совершенно бесшумно. Жаль, что не было никакого оружия, но откуда оружие у раба? Оставалось надеяться лишь на то, что охранники, привыкшие иметь дело с вконец опустившимися докерами, окажутся не готовы к схватке с подготовленным противником. Даже если он будет один. Терять Робицу было уже нечего. Что бы с ним ни случилось, кроме смерти, все можно было считать победой, поскольку хуже уже просто некуда. Это придавало ему решительный настрой, а это иногда значит не меньше, чем оружие. Особенно в ближнем бою.

Когда впереди показался проем шлюза, командор остановился и присмотрелся, щурясь от непривычного света. Действительно, это был трюм каботажной баржи. На коротком причальном мосту находились двое охранников в черной форме и черных блестящих шлемах. Один сидел у самой кромки причала, поглядывая вниз, другой прохаживался вдоль мостика, держа пенобой наперевес.

Робиц еще не восстановил силы после анабиоза, но понял, что драки не избежать. Иначе попросту не выйти из шлюза. Он отдышался, глядя на охранников и прикидывая, каким образом можно их обезвредить. Получалось, что единственным оружием, которое в этот раз оказалось в распоряжении командора, была внезапность. Ну и обученность офицера Королевской гвардии тоже нельзя было сбрасывать со счетов.

Присев, Робиц проверил ладонью шершавость палубы. Покрытие его удовлетворило. Тогда, не тратя времени даром, он взял низкий старт и на огромной скорости влетел на причальный мост. Сидевший на краю охранник не успел даже понять, что случилось, когда выскочивший из шлюза беглый каторжник мощным толчком в спину спихнул его в пропасть между причалом и кораблем. Пенобой, висевший у него на поясе, остался в руках командора. Прошло не меньше секунды, прежде чем обреченный на верную смерть часовой осознал случившееся и заорал страшным голосом. Второй охранник резко обернулся, вскинув пенобой, но сам налетел на струю пены и моментально увяз. Пошатнувшись, он попытался удержаться на ногах, но пена так сильно его спеленала, что не дала ни единого шанса. Часовой накренился, шлепнулся на край моста, и, перекатившись, рухнул в бездну стального каньона.

Робиц огляделся – причал был пуст. Повесив пенобой на плечо, он выпрыгнул на причал и рванул к подъемнику, ведущему на верхний уровень. Там у причалов должны были стоять тяжелые транспортники-звездолеты с субпространственными силовыми установками.

Охранника на верхнем пирсе Робиц вырубил пеной быстрее, чем тот заметил опасность. Теперь оставалось выбрать корабль для побега. Их было три – огромные китообразные звездолеты длиной не меньше двухсот метров каждый. Два стояли у пирса для порожняков, а третий, груженый, ожидал старта. Как и положено, у открытого шлюза груженого корабля дежурили двое охранников. Они не очень беспокоили командора, поскольку ему ничего не стоило, прячась за фермами и переборками пирса, подобраться к ним на расстояние выстрела. Две порции пены приклеили обоих часовых к пирсу. Можно было бы проникнуть на корабль сразу, но смысла в этом не было никакого – в трюм попасть можно, но он изолирован от других помещений, а остальные шлюзы либо заблокированы, либо охраняются. Но, судя по безжизненно темным иллюминаторам ходовой рубки, Робиц вырвался на свободу ночью, когда экипажи и докеры отдыхали в жилых отсеках. Это давало дополнительный проигрыш по времени, поскольку пока пилоты не проснутся, нечего и думать о проникновении на корабль.

Добравшись до экипажного шлюза, командор убедился в обоснованности опасений – шлюз был заперт на замок с дистанционным кодом, так что несанкционированно открыть его не получилось бы ни при каких обстоятельствах. Оставалось только одно – ждать прибытия команды, спрятавшись где-нибудь на пирсе. Однако с учетом оставленных за спиной залитых пеной охранников, с минуты на минуту можно было ждать объявления общей тревоги. Это означало, что в течение нескольких часов охраной будет обследован каждый доступный сантиметр пирсовой зоны. И единственный шанс не быть найденным – укрыться в теоретически недоступном пространстве.

Командор за свою жизнь налетал много часов и знал, что все причальные сооружения устроены, в общем-то, очень похоже. В упрощенном виде орбитальные причалы представляли собой огромных размеров станцию с центральным входным каньоном, куда и заходили корабли. Каньон был оборудован мощным гравитатором с осевым вектором действия. Вектор гравитации калибровался таким образом, чтобы максимум его мощности приходился на зону, в которую попадали корабельные кили, что обеспечивало звездолетам устойчивость. Сама же станция имела основной гравитатор, обеспечивавший отсутствие невесомости в жилых и пирсовых помещениях.

Такая несимметричная схема распашки гравитационных лепестков создавала в пирсовой зоне области так называемых гравитационных карманов. Любой предмет, попавший туда, зависал в неподвижности. Теоретически это давало возможность, спрыгнув с пирса под определенным углом, оказаться в таком кармане и отсидеться там. Но были две проблемы. Первая – все гравитационные карманы были известны администрации, поскольку нуждались в очистке от случайно попавших туда предметов. А это означало, что охрана прошерстит их все. Вторая проблема заключалась в том, что выбраться из такого кармана без посторонней помощи было практически невозможно. Крылья у людей не росли, а иного способа покинуть карман, кроме как отталкиваться от воздуха, не было.

Однако Робиц не случайно вспомнил о гравитационных карманах. Дело в том, что кроме постоянных областей зависания в пирсовой зоне существовали временные карманы, о которых все знали, но которые никто не принимал во внимание. Собственно, это как раз те карманы, в которых, как на стапелях, висели в неподвижности причаленные корабли. И уж если в него помещался звездолет, то человеку тоже хватит места. Важно было только безошибочно оказаться рядом с килем. И не менее важно – найти способ выбраться.

Что касается первого, то все зависело от ловкости. Прыжок с пирса к килю требовал не только великолепной координации, но и знания того, как распределены на пути прыжка гравитационные области. В себе Робиц не сомневался. Что же касается распределения положительной и отрицательной гравитации, то это предсказать было невозможно. Можно было лишь надеяться на удачу. И на то, что возникающие ошибки можно будет компенсировать движениями тела во время прыжка.

Вторая проблема была сложнее – как выбраться обратно. Но на этот счет у Робица тоже имелись соображения, основанные на хорошем знании пирсовой зоны. Поэтому он решился. Подойдя к краю пирса, он прикинул траекторию предстоящего полета и содрогнулся. Ему предстояло преодолеть в свободном полете не менее двадцати метров, причем не вертикально вниз, а наискось, по параболе. По безупречно точной параболе.

Командор понимал, что шанс остаться в живых после такого прыжка ничтожно мал. Что почти все траектории, кроме десятка наиболее точных, ведут к неминуемой гибели на стальном дне каньона. Но выбора у него не оставалось. Робиц со всей ясностью осознал, что терять ему нечего. Он уже умер, умер в тот момент, когда представитель трибунала огласил приговор. И теперь каждая лишняя минута жизни являлась не чем-то естественным, а щедрым подарком судьбы. А можно ли обвинять кого-то в том, что он не дарит подарков? Нет. Есть подарок – хорошо. Нет – нормально.

Робиц закрыл глаза, стараясь успокоить дыхание и бешено бьющееся сердце. Затем поднял веки, примерился, отошел от края пирса на десяток шагов, разогнался и прыгнул. Набегающий поток воздуха тут же ударил по ушам грохотом, глаза заслезились, но закрывать их было нельзя. Надо было смотреть вперед и по возможности управлять телом.

В первую же секунду стало ясно, что разгон и толчок оказались больше, чем надо – командор почти по прямой несся на обшивку транспортника. Столкновение казалось неминуемым, но он несколько раз кувыркнулся в воздухе, а затем раскинул руки и ноги звездой, гася избыточную силу прыжка. Это помогло. Щучкой проскользнув в каком-то сантиметре от обшивки, Робиц изогнулся дугой, как кошка, и продолжил путь по выбранной траектории. Гравитационное пространство было неоднородным – его то утормаживало, то ускоряло вновь, поэтому траектория падения была далека от прямой. После каждого из таких рывков приходилось менять баланс тела, чтобы компенсировать потерю энергии. В какой-то момент сердце командора сжалось от животного ужаса – он понял, что промахнулся, что не достигнет киля, что это выше его возможностей, – но в этот момент судьба преподнесла ему очередной подарок: участок гравитационной аномалии, подобно батуту, отбросил командора прямиком в нужную точку. Он завис в нескольких сантиметрах под килем – перед глазами броня обшивки, а за спиной пугающая пропасть входного каньона. Зато никому и в голову не придет искать беглеца в настолько неординарном укрытии. Другое дело, что отсюда как-то надо будет выбраться. И желательно не в печь крематория. Но эту проблему имело смысл решать по мере возникновения. А пока экипаж звездолета мирно спал в жилом секторе, командор тоже решил дать телу и нервам хоть какой-то отдых.

Расслабившись, он опустил веки и погрузился в полудрему. Однако каждый звук над головой выхватывал его из этого пограничного состояния. Слышно было, как сирена возвестила тревогу, как грохотали штурмовые ботинки по пирсу, как несколько раз чуть менялась распашка гравитационных лепестков – техники очищали стационарные карманы. Но ронять звездолеты в каньон, конечно, никто бы не стал. Так что, несмотря на эту возню, командор ощущал себя в относительной безопасности.

Из-за тревоги старт задержали. Без воды и пищи Робиц провисел под килем более суток, прежде чем администрация базы приняла решение отменить тревогу и разрешить выход загруженных кораблей. Он проснулся от вибрации во всем теле – главный гравитатор пирса начал смещать лепестки нагрузки, выводя корабль из технической зоны в административную. Там, причалив в последний раз, капитан звездолета сделает все отметки о выходе, грузовой шлюз опечатают и дадут разрешение на старт. И если до того момента не выбраться из килевого кармана, то окажешься голышом в открытом космосе, что никак не входило в планы Робица.

Однако командор не стал бы использовать это укрытие, если бы не имел ни малейшего представления, как его покинуть. У истребителей, атакующих тяжелые орудийные базы, бытует поговорка: «Прежде чем попасть внутрь, подумай, как выберешься». И Робиц всегда старался ей следовать. Он знал, что техническая зона отделена от административной толстой броневой переборкой, удерживающейся на мощных стальных фермах. Именно на эти решетчатые конструкции и рассчитывал беглец. Ловко перевернувшись в воздухе лицом вниз, он следил за тем, как корабль медленно приближается килем к штанге, стягивавшей левую и правую половины опорной конструкции. По расчетам Робица штанга должна была пройти приблизительно в четырех метрах под килем. Высота для падения значительная, особенно с учетом того, что штанга была не толще руки. В любом случае удар о нее будет страшный, это сразу следовало учитывать.

Когда цель прыжка приблизилась на доступное расстояние, командор уперся ногами в киль звездолета, с силой оттолкнулся и рухнул вниз, вывалившись из гравитационного кармана. Ускорение от толчка приплюсовалось к ускорению, создаваемому гравитатором, поэтому столкновение со штангой произошло на такой скорости, что налетевшим металлом переломало сразу несколько ребер. Робиц вскрикнул от резкой боли и стесненного дыхания, но все же сумел ухватиться за штангу и повиснуть на ней, перевалившись всем телом. Звездолет медленно проплывал над головой, и это создавало определенный лимит времени, не дающий права на хоть какую-нибудь передышку.

Стараясь не терять ни секунды, командор, перебирая руками и стараясь держать равновесие, начал с усилием перемещаться по штанге. Каждое движение причиняло такую боль, что темнело в глазах, но он старался помнить о главном: если не выберется, если сорвется или не успеет на звездолет, то у его семьи не будет никаких шансов когда-либо обрести свободу. Только эта мысль давала ему силы на каждое новое движение. Сквозь стиснутые от боли зубы, сквозь стоны, сквозь пот и сквозь кровь, струйкой стекающую изо рта, он сдвигался сантиметр за сантиметром, пока не достиг решетчатой фермы.

Транспортник вошел в административную зону примерно на четверть, когда командор, почти теряя сознание от боли, начал карабкаться наверх. Решетчатая ферма служила ему подобием лестницы. Когда лишь треть звездолета оставаясь в технической зоне, Робиц со стоном выполз на административную палубу у самой броневой переборки. В этом уголке народу не было – клерки и представители транспортных фирм работали в офисах у административных пирсов. И погрузочный, и экипажный шлюзы звездолета были распахнуты настежь – это был один из немногих моментов, пригодных для захвата судна. Робиц поднялся сначала на четвереньки, затем в полный рост, поправил пенобой на плече и побежал, догоняя ускользающий проем экипажного шлюза.

Каждый метр давался с такой болью, что командор мог рухнуть от болевого шока в любую секунду. Он держался только на силе духа и природном упрямстве – тело уже сдало. Однако постепенно он приближался к люку. Это придало ему дополнительных сил. Робиц задержал дыхание, рванулся, и запрыгнул на порог люка. Увидев перед собой изумленное лицо одного из офицеров команды, Робиц не долго думая оглушил его ударом в челюсть, приложившись массой всего тела. При этом рухнул на палубу не только сраженный офицер, но и он сам, и неизвестно, кто испытал от этого удара более сильную боль.

Отдышавшись, командор с трудом поднялся и короткой струей пены блокировал лежащего офицера. Оттаскивать его в сторону не было ни сил, ни желания. Все равно Робиц не собирался проходить официальный контроль. Все должно было закончиться в ближайшие несколько минут. Наглухо задраив за собой шлюз, шатаясь на непослушных ногах, он направился по коридору к ходовой рубке, готовый блокировать каждого, кто встретится на пути. Правда весь технический состав экипажа находился на местах согласно штатному расписанию, а навигационная команда во главе с капитаном расположилась за пультом на мостике.

Транспортник был стандартной постройки, поэтому никаких проблем со схемой расположения помещений командор не испытывал. Меньше чем за три минуты он добрался до ходовой рубки и остановился перед ведущим в нее люком. Обычно на мостике транспортника такого проекта находилось около семи человек. Причем как минимум двое вооружены – капитан и штурман. Причем вооружены не пенобоями, а маломощными плазменными пистолетами, оставляющими в теле дыру с обеденную тарелку. Поэтому этих двоих вырубать придется в первую очередь. Робиц примерно представлял, где могут находиться члены экипажа согласно штатному расписанию, но в таких делах всегда остается место неблагоприятным случайностям.

Собравшись с силами и сжав рукоять пенобоя, командор повернул запор люка и толкнул его от себя.

В рубке находились пятеро. Штурмана Робиц заметил сразу, поэтому никто из команды еще не успел осознать произошедшего, когда струя пены уже блокировала главного навигатора, приклеив его к пульту. Второй порцией он полоснул наугад, причем бить пришлось по ногам, чтобы не залить жизненно важные органы управления на пульте. И только когда частично блокированный капитан попытался выхватить плазменный пистолет, Робиц добавил в его сторону еще одну порцию пены.

Разделавшись с навигационной командой, он задраил и блокировал люк рубки. Теперь пути к отступлению не было, настало время самых опасных и решительных действий. Усевшись в наполовину залитое застывшей пеной пилотское кресло, Робиц склонился над пультом и дал продувку маневровым двигателям. Корабельным гравитатором можно было управлять только со штурманского пульта, так что об этом нечего было и думать. Несмотря на сломанные ребра и усталость, следовало приготовиться к чудовищным перегрузкам.

На главном ходовом экране быстро приближались сектора административной зоны. Корабль шел не своим ходом, его тянули из диспетчерской мощностью причального гравитатора, поэтому в любой момент могли остановить. Достаточно было понять, что рубка захвачена, и диспетчер тут же прижмет корабль бортом к пирсу. Но Робиц не собирался этого допускать, решительно взяв инициативу в свои руки.

Продувка дюз заняла несколько десятков секунд, сотрясая причалы тяжелым грохотом. Тут уж трудно было не понять, что на мостике корабля творится что-то неладное. Робиц ощутил, что лепестки гравитации резко поменяли вектор – диспетчер принимал меры по остановке судна. Но разве может тягаться причальный гравитатор с мощностью двигателей, пусть даже не маршевых, а маневровых?

Собравшись с духом, командор вжался в кресло и подал плазму в дюзы. Корабль рванулся вперед, отчего переломанные ребра Робица отдались жуткой болью. Но это только первый толчок, чтобы вырваться из сетей искусственной гравитации. А дальше, на выходе из административной зоны – главный броневой шлюз входного каньона, который скорее всего придется таранить.

На самом деле диспетчер мог бы люк и открыть. Ему это выгоднее во всех отношениях, поскольку транспортник с продутыми дюзами гравитатором удержать невозможно, он все равно уйдет, но если распахнуть шлюз, то станция получит наименьшие повреждения. А так, врубившись в бронированную диафрагму лобовой частью, корабль разворотит четверть станции в кашу. На самом деле и Робицу было выгоднее пройти через открытый шлюз, поскольку удар, даже на небольшой скорости, будет такой силы, что запросто можно потерять сознание от боли. А терять сознание нельзя, иначе первая же эскадрилья полицейских истребителей, поднятая с этой или соседней станции, превратит рубку угнанного транспортника в груду оплавленного металла.

Но трудно было рассчитывать на сообразительность диспетчера, поэтому Робиц приготовился к наихудшему варианту развития событий. Вопреки всем навигационным правилам, он запрограммировал субпространсвенный привод не согласно показаниям навигационных приборов, а наобум, просто введя произвольные координаты. Дело в том, что в замкнутом пространстве причальной станции не было возможности сориентироваться по звездам, а значит бортовой вычислитель попросту забраковал бы введенные данные. Пришлось программировать вручную, а это было чревато выходом из субспейса в каком-нибудь не очень подходящем месте – внутри планеты или звезды, например, или в непосредственной близости от опасных объектов. Однако другого выхода не было, поэтому командор, в который уже раз за этот день, снова пошел на смертельный риск.

Таймер, включающий субпространственный привод, Робиц выставил с задержкой на пять минут. Даже если пилот потеряет сознание, звездолет все равно уйдет в подпространство и вынырнет из него в заданных координатах. За пять минут транспортник отойдет на достаточное расстояние, чтобы масса станции не помешала работе привода, полиция за это время не сможет вывести из ангаров истребители. Даже при очень хорошей гвардейской подготовке выход истребительного крыла по тревоге занимал шесть минут. Плюс подлетное время в тяжелых для маневрирования условиях.

Рассчитав все таким образом, командор решительно добавил мощность на маневровых двигателях. Корабль снова рвануло перегрузкой, от которой потемнело в глазах, но зато выходной диафрагменный шлюз на главном ходовом экране начал стремительно приближаться. Когда до него оставалось не более двух корабельных корпусов, Робиц с удивлением заметил, что серповидные створки раздвигаются – диспетчер все же принял единственно верное решение.

Шлюз еще не успел полностью раскрыться, когда в его зев на маневровой скорости влетела лобовая часть транспортника. Но створки раздвигались достаточно быстро, поэтому катастрофы не произошло – корабль лишь заскрежетал обшивкой по краям люка, протиснувшись в него и теряя закрепленное на внешней броне радарное оборудование. Наконец шлюз полностью распахнулся, выпуская в открытый космос длинное китообразное тело звездолета. До выхода в подпространство оставалось четыре минуты.

Чтобы за это время как можно больше удалиться от массивной станции, способной внести помехи в работу субпространственного движка, Робиц, борясь с болью, вызванной перегрузками, потянулся к инициатору маршевых дюз. Затем ползком добрался до штурманского пульта, увеличил мощность бортового гравитатора, чтобы хоть немного компенсировать перегрузку, и только после этого вернулся в пилотское кресло и дал средний ход маршевым двигателям. Транспортник рвануло вперед так, словно позади него взорвали мегатонную бомбу: впрочем, почти так оно и было, учитывая мощность двигателей. У Робица потемнело в глазах, и он все же потерял сознание.

Последняя мысль перед этим, мелькнувшая у него, была об оставшейся в рабстве семье.

– Я их вытащу, – прохрипел он, давясь просочившейся в горло кровью.

Транспортник разгонялся, готовый выйти в субспейс. Истребители полицейского боевого крыла оторвались от платформ причальной станции лишь через минуту после того, как захваченное судно вывалилось из физического пространства, исчезнув со всех радаров.

Глава 8

Выкуп

Тану продержали в карцере больше трех недель из назначенного двухмесячного срока. Она совершенно потеряла счет времени, не могла ни спать, ни бодрствовать, постоянно находясь в пограничном состоянии тяжелой полудремы. Глаза привыкли к почти полной тьме, но толку от них было мало – Тана не могла понять, какие картинки видит ими, а какие генерирует ее загнанное в угол сознание. К ней иногда приходил отец, сидел рядом и подолгу о чем-то рассказывал. Тана слушала, но с огромным трудом разбирала смысл. Иногда являлась мертвая, посиневшая от удушья Дора, предлагая претворить в жизнь самые смелые эротические фантазии. Иногда Тана обнаруживала рядом Яна, который сидел на корточках и глядел на нее собачьим взглядом.

Часто Тану тошнило. Или вдруг, совершенно внезапно, начинало хотеться какой-то еды, которую она раньше даже не пробовала. Словно кто-то в голове настойчиво нашептывал: «Хочу, хочу, хочу». И не просто нашептывал, а заставлял хотеть.

– Ты беременна, – сказал Рой, появившись в карцере. Насильник был забинтован как мумия. – Беременна от меня! Ха! Я влил в тебя… Ха! Новую жизнь. Разве так честно? Ты забрала мою жизнь дважды – один раз впитав мое семя, а другой раз покалечив меня. Так нельзя…

Он медленно растворился в воздухе.

– Наверное ты прав, – пересохшими губами прошептала Тана. – Тогда мне остается только покончить с собой.

Тана почти ничего не ела, поэтому еду, чтобы не пропадала напрасно, стали приносить раз в три, а то в четыре дня. Тогда девушка ела, с трудом ворочая пересохшим языком.

И вот в один из дней дверь в карцер отворил не простой охранник, а старший дежурный надсмотрщик цеха. Он жестом велел Тане следовать за ним и не спеша вывел ее из карцерного блока. Даже скудное освещение причиняло глазам почти нестерпимую боль, и Тана щурилась, то и дело смахивая выступающие слезы. Перед выходом на улицу надсмотрщик надел ей на глаза эластичные черные наглазники, но даже не имея возможности видеть небо и солнце, девушка улыбнулась тому, что оказалась хоть на каком-то подобии воли. Хотя бы не в карцере.

Она понятия не имела, почему ее выпустили и куда ведут, почему ее тащит не рядовой охранник, а дежурный надзиратель. По большому счету ей было все равно. Не сидеть в карцере уже было настолько хорошо, что все остальное отодвигалось на второй план. Ноздри ласкал пахнущий травой ветер, трещали на разные голоса насекомые, а впереди ждала неизвестность. Она давно перестала быть пугающей, эта неизвестность. Люди ко всему привыкают. А жизнь, когда человек не в силах ничего изменить, просто продолжает течь своим чередом.

Но чем дальше надзиратель уводил Тану от бараков опостылевшей фабрики, тем больше она задумывалась над тем, куда же, собственно, ее ведут. Красноватый свет, проникавший под наглазники и через закрытые веки, постепенно приводил глаза в норму. Через несколько минут надзиратель провел девушку в какое-то помещение. Судя по гулким звукам оно было не маленьким. Но каково же было удивление девушки, когда надзиратель снял с нее наглазники.

Тана находилась в просторном вестибюле административного здания. За окнами, как мираж, виднелся замок барона Касо.

Кроме ее и надзирателя в вестибюле находились Ян и еще один человек, лет сорока на вид, которого Тана видела впервые в жизни. Незнакомец выглядел выходцем из феодального сословия, был со вкусом и дорого одет, а главное – в каждом его движении скользило опасение обо что-нибудь испачкаться. На Тану он глядел, как покупатели глядят на товар, который собираются купить кому-то в подарок. Вроде и не очень надо, но в то же время что-то покупать все равно придется, а значит надо не ошибиться в соответствии цены качеству и выбрать наилучший вариант из нескольких.

– Это она? – спросил незнакомец.

– Да, ваша светлость, – кивнул Ян.

– На снимке она выглядела более привлекательной.

– Она много времени провела в карцере, – ответил Ян с плохо скрываемой неприязнью. – Стоит перевести ее на хорошее питание, прежде чем нагружать работой.

– Ее нагружать работой? – усмехнулся князь. – Нет уж, увольте, сударь. Мне ее рекомендовали не как рабочую силу, а как произведение искусства. Правда слухи, мне кажется, были несколько преувеличены. Барон Касо выставил за нее несусветную цену. А я согласился, имея представление о ней лишь по снимку. Нда… Может, отказаться от сделки? Или все же попробовать откормить эту зеленоглазую бестию?.. Нда… На диване зеленого бархата в черном вечернем платье она смотрелась бы весьма не дурно. Не строптива?

– Ее характер трудно было сломать, – ответил Ян. – Но сейчас… Мне кажется, ей уже все равно, где и как смотреться.

– Может оно и к лучшему, – усмехнулся князь. Затем обратился к Тане: – Красотка, ты меня слышишь?

Девушка ответила ему самым безразличным взглядом, на какой только была способна.

– Я тебя покупаю. Ответь хоть слово. Мне же надо узнать, какой у тебя голос.

– Иди в задницу, петух расфуфыренный, – спокойно ответила Тана. – Свинью беременную посади к себе на диван в черном платье. Рядом с таким уродом она будет вполне достойно смотреться.

– Вот чертова девка! – громко рассмеялся князь. – Нет, вы слышали? Замечательно! Ради такого тембра… Да… Голос хорош. Ладно, давайте купчую, я ее подпишу.

Ян старался прятать от Таны глаза. Они с незнакомым князем обменялись документами, после чего Ян представил ей нового хозяина.

– Князь Шуо, – почтительно произнес он. – Этот господин выкупил тебя у барона Касо и теперь ты являешься его законной собственностью пожизненно, пока его светлость не соизволит тебя кому-либо перепродать.

Глаза Таны наполнились слезами. Она часто моргала и пыталась сказать хоть слово, но рыдания застряли в горле. Она вдруг поняла, что отец не сможет организовать ей побег. Возможно, сам окрепнув после бегства, он соберет друзей и сможет атаковать фабрику барона Касо, но ее здесь уже не будет, останутся только мама и Шива. А она… Ей не хотелось даже думать о том, какая ее ожидает судьба.

– А маму с братом вы не купили? – осмелилась спросить Тана, резко сменив тон.

– Кого? – широко улыбнулся князь. – Знаешь, я даже когда женился, постарался выбрать невесту без риска появления тещи. А ты хочешь, чтобы я рабыню с матерью забрал? Нет, она определенно большая оригиналка, ваша…

– Эчи Тана, – подсказал Ян.

– Эчи… – князь поднял брови. – Знакомая фамилия. Это не дочь ли Эчи Робица, осужденного за предательство?

– Сам ты предатель! – вскипела Тана. – Пересажаете всех офицеров, самим придется рисковать задницей! Идиоты…

– Всех не пересажаем, – заявил князь Шуо. – У нас их много. О доставке рабыни я позабочусь сам. Вы только, будьте любезны, отконвоируйте ее к моему гравилету.

– Будет сделано! – ответил Ян.

Незнакомец удалился, Тана растерянно смотрела ему в след. Жизнь на фабрике, даже отсидка в карцере была тяжелой, но привычной. А что ждало ее теперь? Она задумалась и не заметила, что Ян уже несколько минут смотрит на нее с грустью.

– Я тебя больше не увижу, – тихо сказал он. – Но и забыть не смогу.

Тана кивнула. Она тоже вряд ли сможет забыть весь тот кошмар, который ей пришлось здесь пережить. К тому же у нее будет ребенок. Она уже точно знала. Этот человек, когда вырастет, всегда будет напоминать ей о тяжелых днях унижения и боли. Он, конечно, здесь ни при чем. Тана уже чувствовала в себе зарождение новой жизни и по-своему начала любить это маленькое существо. Ей уже не было так одиноко, как раньше. Ян что-то говорил, но она его не слышала, думая о Шиве и маме.

– Ты меня совсем не слышишь, – тронул ее за плечо Ян.

Тана посмотрела на него и вдруг увидела его по-новому. Перед ней стоял высокий и красивый мужчина, в глазах которого застыли печаль и боль от предстоящей разлуки. Она только сейчас поняла, что он любил ее. Что-то дрогнуло в ее сердце, и Тана подумала, что если бы не было тех унижений, которые вызвали в ее душе глубокую неприязнь к мужчинам, она могла бы его полюбить. Но сейчас это уже не играло никакой роли. Она терпеть не могла мужчин, видя в них лишь животных, стремящихся к жестокости и насилию. Ян бережно гладил ее по волосам, прощаясь с ней навсегда, а она безразлично смотрела на него, понимая, что при других обстоятельствах могла бы испытать к нему привязанность.

– Тебе пора, – сказал Ян. – Пойдем.

Черный, сверкающий как антрацит гравилет стоял на площадке почти у самого ограждения. Это была легкая, маневренная, почти спортивная машина, но между тем не лишенная определенного шика. Незнакомец уже сидел внутри и ждал девушку. Он надменно улыбнулся ей и кивком приказал сесть рядом, будто она и не была рабыней.

– Поскорее переодеть бы тебя… – вздохнул князь. – И отмыть. Ладно, займемся этим в ближайшее время.

Он дал знак пилоту, тот поднял машину над травой, сделал круг, а затем, набрав высоту, направил в сторону города. Ян грустно смотрел на эти маневры, но вдруг удивленно замер, заметив за стеклом шикарного салона улыбающееся лицо Таны. Нет, она не просто улыбалась, она светилась счастьем!

Охранник вздохнул. Надо же, как странно устроены женские сердца! Что такого мог сказать новой рабыне его светлость князь Шуо, если она так легко рассталась с апатией всего через час после выхода из карцера? Ян грустно смотрел вслед удаляющемуся гравилету, который, подобно хищной птице, уносил Тану в тот мир, куда Яну не попасть никогда. Ему казалось, что чем меньше становится в небе силуэт летающей машины, тем меньше радости остается в его сердце.

Глава 9

Встреча

Транспорт «Ротакас», груженный каучуковым соком с Новой Галлии, уходил от погони. Маршевые дюзы перегрелись от непрерывного потока бьющей в ледяное пространство плазмы. Два массивных стремительных рейдера не отпускали звездолет на расстояние субпространственного прыжка, нагоняя сзади, как акулы молодого китенка. Время от времени с «Ротакаса» давали очередь из противометеоритной пушки, но мощная лобовая броня рейдеров легко гасила температуру зарядов. Пираты нагоняли транспорт уверенно, зная, что он уже никуда не денется. Капитан головного пиратского рейдера, сидя за пультом, уже отдавал распоряжения абордажным командам, а навигаторы вычисляли параметры субпространственного скачка в систему Роло, куда должен быть доставлен похищенный груз. Но в разгар этой суеты связист неожиданно выкрикнул:

– Капитан, вам срочная суб-депеша!

– От кого?

– От его светлости князя Шуо! Передать на пульт?

– Да.

Капитан вывел сообщение на экран вспомогательного вычислителя и прочел:

«Корсар-командору Эчи Робицу срочно. Ваша семья вывезена в безопасный сектор пространства и находится в настоящий момент на искусственной верфи R-12. Жду указаний».

Пиратский капитан опустил веки и откинулся на спинку кресла. Несколько секунд он молчал, затем громко скомандовал:

– Прекратить преследование! Навигатору просчитать прыжок к верфи R-12!

Штурман удивленно обернулся:

– Через час мы его возьмем!

– Обстоятельства изменились. Я готов нести ответственность за свое решение.

– Но… Командор, мы не можем вторгнуться в систему на пиратских рейдерах!

Робиц нахмурился.

– А если оставить их за пределами системы? Я готов войти хоть на ионной шлюпке.

– Это займет слишком много времени на маневрирование. Быстрее совершить прыжок в систему Роло, взять гражданский корабль, а затем прыгнуть на R-12. Если поступить так, то глупо упускать транспортник.

– Пожалуй… Просчитайте оба варианта и доложите. У вас пять минут.

Корсар-командор включил общую связь и объявил пятиминутную паузу на принятие решения. При этом оба рейдера продолжали двигаться прежним курсом, постепенно нагоняя транспортник. Через пять минут навигатор доложил, что прыжок в систему Роло имеет преимущество перед орбитальными маневрами на ионной шлюпке и дает преимущество в сорок часов.

– Понятно, – кивнул Робиц. – Всем! Продолжить абордажное расписание! Общая готовность красного сектора!

Через сорок минут ведомый рейдер зашел в борт транспортника и выбросил абордажную мачту. Штурмовая команда в легких вакуумных скафандрах десантировалась на броню звездолета и начала работы по вскрытию главного шлюза. В течение десяти минут под натиском мощных плазменных резаков первый люк сдался и абордажная группа вступила в молниесный бой с передовыми силами внутренней охраны. Через три минуты сопротивление было подавлено, навигационная группа при поддержке штурмовиков захватила ходовую рубку, после чего субпространственные вычислители транспортника были перепрограммированы на прыжок в систему Роло.

– Домой, – улыбнулся штурман, подготавливая данные для прыжка.

– Не представляешь, как я на этот раз спешу, – произнес Эчи.

– Помощь нужна?

– Да. Мне пригодился бы опытный штурман.

– Тогда считай, что он у тебя есть.

За три месяца стать уважаемым человеком в пиратской республике Роло не просто. На самом деле это не удавалось никому, кроме Эчи Робица. Другое дело, что уважение среди корсаров измерялось в первую очередь деньгами, а в этом командору в огромной степени повезло. Груз, который он доставил в систему Роло вместе с угнанным транспортником, стоил целое состояние, точнее, был эквивалентен бюджету не бедной феодальной семьи. Хотя везение – штука тонкая. Робицу этот груз достался такими потом и кровью, что не каждый согласился бы пройти через это даже за большие деньги.

Вкладывая средства, всегда можно выручить еще большие средства. Не особо разбираясь в финансовых махинациях, командор все деньги вложил в приобретение двух рейдеров, пригодных для нападения на транспортные суда. Ему, беглому каторжнику, перешедшему все мыслимые и немыслимые грани, судьба не оставила ничего, кроме возможности выступить против законной власти в качестве космического разбойника. И он принял этот выбор ради спасения семьи. Груз, захваченный в первых двух удачных рейдах полностью покрыл все вложения и даже принес кое-какую прибыль. Три следующих захвата сделали Робица не только богатым, но и уважаемым – ни один из пиратских шкиперов до этого не выходил на разбой так часто. Обычно они, не желая рисковать впустую, сначала просаживали награбленное, а уж затем снова втискивали себя в замкнутое пространство скоростных рейдеров. У Робица такой возможности не было, и он не просаживал деньги, быстро превзойдя по состоянию большинство преступивших закон феодалов, осевших в пиратской республике. Среди них у новоявленного корсар-командора появились друзья и даже заинтересованные покровители. Однако с князем Шуо они сошлись ближе всего, поскольку тот сам бредил открытым космосом и в свои сорок лет мечтал о карьере пиратсткого шкипера.

– Ты бы не прогадал, если бы взял меня капитаном ведомого рейдера, – часто говорил он Робицу за ужином в ресторанчике.

– Но ты же не умеешь летать! – смеялся Робиц, прихлебывая из бокала.

– Я научусь!

– На обучение шкипера уйдут годы.

– Нет! Ты не учитываешь мои стремление и боевой дух. Я смогу!

– Ну, насчет шкипера не знаю. А вот третьим помощником капитана на моем рейдере…

– Ты серьезно? – князь Шуо чуть не уронил бокал, услышав это.

– Вполне. Только… Услуга за услугу, если не возражаешь.

– Да я готов на что угодно, черт меня побери!

– А на приятную туристическую поездку в одну из систем Девяти Миров? За мой счет, разумеется.

– Ты смеешься?

– Нет. Мне нужно купить троих рабов. Но я сам, понимаешь ли, вне закона. Говорят, что после моего последнего нападения на причалы Горала за мою голову назначили награду в семьдесят тысяч марок.

– Этого хватило бы заплатить по счету за сегодняшний ужин, – усмехнулся князь.

– По счету я и сам могу заплатить, – отмахнулся командор. – А вот совершать финансовые операции в Королевстве мне вряд ли позволят. Сможешь оказать мне эту услугу?

– Конечно!

– Тогда мы договорились, – улыбнулся Робиц.

И вот, через неделю после этого разговора он покинул систему Роло в сопровождении штурмана, чтобы высадиться на искусственной верфи R-12, где его ждала выкупленная из рабства семья. После выхода из субпространства командор не экономил на маневрировании, выжигая тонны топлива и беспощадно насилуя бортовой гравитатор, чтобы компенсировать постоянные перегрузки. В результате всего через четыре дня, по всей видимости, побив межсистемный рекорд, Робиц причалил свой круизер к внешнему причалу верфи.

Князь Шуо подготовил встречу семьи на высшем уровне – снял один из лучших отелей в главном тоннеле верфи. Благодаря вниманию и заботам его светлости Тана сумела хорошо отдохнуть и даже немного поправить здоровье. В последний перед прибытием отца день она приняла ароматную ванну и даже сделала себе маникюр, сокрушаясь о том, что ногти стали слабыми и короткими. Мама сильно сдала за три месяца рабства, зато Шива возмужал и окреп. Вечером, когда эмоции встречи немного улеглись, князь объявил, что заказал стол в лучшем ресторане и будет рад пригласить всех на семейный ужин.

За столом говорили мало, больше смотрели друг на друга. Три месяца, проведенные в рабстве, для каждого члена семьи Эчи превратились в долгие годы. Робиц сильно поседел, а госпожа Эчи Бари, мать Таны и Шивы, передвигалась при помощи трости, подаренной князем. Шива угрюмо пил, но ни отец, ни мать не хотели читать ему нотаций. Видно было, что психика сына сильно пострадала в неволе, так что он имел полное право расслабиться. Тана же на свободе начала расцветать. Робиц наблюдал за ней, радуясь тому, что дочь воспряла духом и вычеркнула рабство из своей жизни. Его лишь беспокоили ее бледность и слабость. Она не пила спиртного и часто откидывалась на спинку кресла, чтобы отдохнуть.

– Ничего, дочка, отдохнешь, отоспишься, и силы вернутся к тебе, – утешил ее отец.

Тана вздохнула и посмотрела ему в глаза. Внимательный и заботливый отцовский взгляд располагал к откровенности, да и какой смысл было скрывать от родственников то, что вскоре и так станет известно.

– Моя слабость имеет другую причину, отец. Я беременна, – чуть слышно сказала Тана. – Меня несколько раз изнасиловал охранник, и вот теперь…

На ее глазах блеснули слезы. Робиц растерянно застыл. Он лишь сейчас осознал в полной мере, что пришлось пережить его дочери. Он побледнел и до боли сжал кулаки. На его лице появилось безучастное выражение, которое всегда возникало перед началом боя. Отцовскому сердцу трудно было видеть страдания ребенка, ведь Тана для него все еще оставалась маленькой и беззащитной девочкой. Жестокий мир разрушил кокон, который в свое время бережно создавали родители, укрывая своих детей от зла. Это было очень больно осознавать. Так больно, что командор едва сдержал слезы. Он лишь взял руку дочери и вздохнул. Теперь он понял, что сама жизнь дала ему право поставить себя вне закона. Он всегда с честью защищал Королевство и рисковал жизнью, но раз уж оно позволило себе надругаться над семьей боевого офицера, то он отомстит за свою поруганную честь. Он так решил.

– Я могу нанять очень хорошего врача, – предложил он, скрывая волнение в голосе.

– Нет, отец! – качнула головой Тана. – Я уже все решила! Мне действительно было трудно, но когда я поняла, что под сердцем у меня зарождается новая жизнь, я почувствовала в себе силы и желание жить. Я перестала ощущать себя одинокой. Я сохраню жизнь этому ребенку!

Робиц улыбнулся и потрепал ее по голове:

– Отличная новость. Надо будет подумать над именем. Какие есть соображения?

Тана улыбнулась, давая отцу понять, что ценит его участие.

– Еще рано об этом думать, – сказала она. – Но я рада, что ты меня поддержал.

– Что бы ни случилось в нашей жизни, запомни, я всегда буду на вашей стороне. Ты всегда можешь на меня положиться. Кстати, вы не думали с Шивой, чем бы хотели заняться? Жизнь так повернулась, что мы все превратились из рабов в очень не бедных людей.

– Знаешь, отец, – сказал Шива заплетающимся от алкоголя языком. – Вот я не знаю за сестренку, но самому мне жаль, что из-за всей этой истории нас выперли из Навигационной Академии. Мне хотелось летать. И стать боевым офицером…

– Не перехотелось? – довольно жестко спросил отец.

Несмотря на опьянение, Шива понял, что сказал не подумав.

– Нет, воевать я теперь точно не хочу. Извини, отец. Я не это имел ввиду. Мне хотелось бы не сражаться, а именно летать.

– Надеюсь, не на транспортнике? – усмехнулась Тана.

– Оч-чень остроумно! – Шива показал ей язык. – Нет. Есть нечто среднее между нудными транспортными рейсами и неоправданным риском войны.

– Что же это? – Робиц заинтересованно поднял брови.

– Коммерческие гонки на яхтах, – довольно заявил Шива.

В глазах Таны мелькнул заинтересованный огонек.

– Так вот в каком направлении у тебя голова работает! – Командор с улыбкой потрепал сына по рыжей шевелюре. – Не плохо. Управление спортивной яхтой во время гонки чем-то похоже на пилотирование штурмовика в бою. Это правда. Похожие режимы, похожие перегрузки… Только яхта менее массивная и никто в тебя не стреляет.

– Последнее мне как раз и нравится, – негромко произнесла Тана, но ее все услышали.

– Тебя заинтересовала идея брата? – спросил Робиц.

– Да. Но я понимаю, что, даже будь у нас яхта, придется доучиваться, чтобы выйти на старт. К тому же участие в гонках – дорогое удовольствие. Топливо, запасные и расходные части… Не хотелось бы быть тебе обузой.

– Вы мои дети, – покачал головой командор. – На самом деле Шива предложил неплохой вариант карьеры, связанной с космосом. Вы ведь оба хотели летать. А экипаж яхты как раз три человека. Мы могли бы…

– Принять участие в гонке? – У Таны снова блеснули глаза.

– Не вижу, что нам может помешать в этом. Доучить я вас могу и сам, без всякой Академии. К тому же дам больше практики взамен нудной теории. Что же касается самой яхты…

– Ты хочешь купить нам яхту? – с надеждой спросил Шива.

– Купить? – командор усмехнулся. – Пожалуй, мы имеем возможность отпразновать ваше освобождение более шикарно.

– Как? – не поняла Тана. – Куда уж шикарнее?

– Я построю вам яхту. На заказ.

Тана и Шива притихли, не зная, что на это сказать.

– Ты шутишь? – Шива почти полностью протрезвел от такого известия. – Это же сколько денег… Один проект чего стоит! Чертежи… А уж сама постройка…

– Ты просто не представляешь, наследниками какого состояния стали вы с Таной, – спокойно ответил Робиц. – Постройка любой спортивной яхты не затронет и пары процентов моих оборотных средств. Я мог бы построить на заказ флотилию транспортников, если бы захотел.

– Тогда надо разрабатывать чертежи! – В Тане снова проснулась та жизнерадостная девушка, которой она была до рабства.

– Скорее перерабатывать, – рассмеялся командор. – Вам ведь нужна особая яхта. Насколько я понимаю, вы хотите побеждать в гонках, а не просто в них участвовать. А без должного соревновательного опыта это сложно. Поэтому яхта должна превосходить любые конструкции конкурентов.

– И что ты предлагаешь? – насторожилась Тана.

– Я знаю, что произошло в тот день, когда вас… забрали, – ответил Робиц. – Мне хотелось узнать подробности, поэтому один из моих людей побеседовал с господином Гасом, вашим преподавателем.

– Но при чем тут это?

– При том, что ты представила на конкурс почти точную модель своей будущей яхты.

– Ты хочешь сказать… – Шива округлил глаза.

– Да, сынок. Мы создадим чертежи яхты, чуть упростив чертежи боевого штурмовика. А двигатели закажем эксклюзивные, самые мощные, какие только допускают к соревнованиям.

– Ушам не верю… – Шива совсем протрезвел. – Мы будем владеть настоящим штурмовиком?

– Нет, – хитро улыбнулся отец. – Это будет именно яхта. Не придерешься. Но у нее будет сердце и дух боевой штурмовой машины. К счастью у меня, как вы понимаете, проблем с чертежами не будет. Хоть они и совершенно секретные. Так что, если постараемся, у нас получится интереснейшая машинка.

Глава 10

Гудок

Несколько дней командор был занять исключительно делами, связанными с постройкой яхты. Сначала он восстановил по памяти общую схему агрегатов штурмовика и их соединения, а затем начал собирать чертежи отдельных, в общем-то стандартных деталей, из которых состояли эти узлы. Он помнил, чем каждая деталь боевого штурмовика отличается от похожих деталей гражданских машин, где использованы усиления, где узлы, напротив, облегчены. А главное он помнил как все работает в целом, то есть принципиальную схему. Поэтому ему не приходилось восстанавливать по памяти каждый штрих чертежей, это было бы попросту невозможно, он воплощал в новых чертежах принципы и эксклюзивные решения военных конструкторов. Так, он в точности знал все векторы балансировки штурмовика, знал оптимальные точки крепления силовых агрегатов, в том числе маневровых. Кроме того он был прекрасно информирован и о совершенно секретных разработках, например о том, что нечетное число порошковых форсунок и их веерное расположение в камерах сгорания значительно повышает эффективность отдачи двигателей при одинаковом расходе топлива. Командор не лукавил, когда говорил, что создает чертежи яхты, а не настоящего штурмовика. Но задуманный корабль перенимал от штурмовика столько важных достоинств, что его трудно было считать обычной гражданской машиной для соревнований.

Когда работа над чертежами была закончена, Робиц связался с управляющим четвертой частной верфью. Выбор командора не был случайным – управляющий оказался выходцем из пиратской системы Роло, редким пройдохой, а с такими командор научился эффективно и жестко вести дела. К тому же, что важно, люди такого сорта не имели моральных принципов и могли за деньги сделать все, что угодно. А уж на законность некоторых действий им и вовсе было плевать. Именно поэтому новую спортивную яхту заложили на стапеле четвертой верфи.

Через неделю после начала работ командор пригласил Шиву и Тану посмотреть на рождающийся каркас их будущей собственности. На стапеле было не очень шумно – работы велись по дорогостоящей технологии сплошной молекулярной диффузии, без клепки и сварки. Рабочие и роботы занимались своими делами, и только один человек, стоя чуть в стороне, поглядывал на каркас с плохо скрываемым восхищением. Увидев Робица и детей, он помахал рукой и пошел им навстречу.

– Познакомьтесь, это управляющий верфью, – произнес Робиц, представляя мужчину. – Он руководит постройкой яхты

– Судя по чертежам корпуса и по тому, что выходит, это будет уникальное творение, – ответил управляющий. – Я уже несколько дней прихожу сюда, понаблюдать за тем, как рождается ваше детище.

– Это Шива и Тана, – кивнул командор. – Мои дети. Именно они станут владельцами яхты.

Управляющий улыбнулся. На Шиву он посмотрел вскользь, а на молодой женщине задержал внимание. Тана почувствовала на себе его жадный, полный желания взгляд и испытала тревогу.

– Зовите меня Гудок, – произнес он с поклоном. – Это сократит между нами дистанцию. Так меня называют все близкие друзья.

– Эчи Тана, – сухо и официально представилась девушка, поскорее высвобождая руку, которую Гудок попытался поцеловать.

Тана почувствовала себя очень скверно. Ей вспомнились точно такие же взгляды на фабрике, липкие и омерзительные. После всего произошедшего она не желала допускать к себе мужчину.

Гудок произвел на Тану столь неприятное впечатление, что даже осмотр зарождающейся яхты не порадовал ее так, как она ожидала. Хотя факт начала постройки был для нее настоящим праздником. К сожалению, омраченным. Отец заметил обеспокоенность дочери и догадался о причине такого ее состояния. Поспешно закончив осмотр стапеля, командор предложил поехать домой. Тана глянула на него с благодарностью, а Гудок с недовольством.

– Зачем так спешить? – удивился он. – Мы могли бы пообедать у меня в офисе.

– Прошу простить, но у меня масса дел, – развел руками командор. – Возможно, в следующий раз.

– Буду рад видеть вас снова, – сказал управляющий, обращаясь больше к Тане, чем к остальным.

Только покидая верфь, командор понял, что здесь, на R-12, населенной в основном одинокими мужчинами, причем не отягощенными тонкими манерами и ярким интеллектом, его дочери будет угрожать постоянная опасность. Если не физическая, то психологическая точно. Понимая, в каком настроении находится Тана, Робиц размышлял, как уберечь ее от подобных неприятностей. Не выпускать ее из дому – крайность. К тому же унизительная. Выпускать – значит подставлять под жадные перекрестные взгляды. Если не хуже. И мало того, ему самому придется, это было уже понятно, вести постоянную психологическую борьбу с партнерами по делам.

– Все будет хорошо, – ободряюще произнес Робиц по пути домой. – Мы здесь надолго не задержимся. На постройку яхты при таких темпах уйдет не больше двух-трех месяцев. А потом… Потом мы купим дом на кислородной планете и будем жить как прежде. Даже лучше, чем прежде. Вы с Шивой сможете заниматься любимым делом, а мы с мамой, наконец, отдохнем.

– Ты же в розыске, пап, – сказал Шива.

– Кислородные планеты есть не только в Королевстве. Среди них встречаются замечательные. С такими деньгами, какие мне удалось выручить, мы сможем прожить безбедно на любой из них. А вы к тому же сможете хорошо зарабатывать на соревнованиях, если вам понравится в них участвовать. Конечно, для победы придется потратить много времени на подготовку, но разве не этого вы хотели?

– Было бы замечательно летать втроем, а потом возвращаться домой, – улыбнулась Тана.

– Мы рано или поздно обязательно покинем это место, – сказал Робиц, – но здесь мы находимся в относительной безопасности. Шива прав, я нахожусь в межпланетном розыске, а здесь у нас есть возможность под прикрытием Гудка заниматься строительством яхты. Я обучу вас пилотированию и навигации, все-таки закончить академию вам не пришлось и у вас еще мало знаний. Я уверен, что строительство яхты – прекрасный способ вложения денег. При хорошем раскладе вы их приумножите и обеспечите себе хорошую жизнь. Что скажете?

– Некоторое время можно пожить и тут, – сдержано ответила Тана, прекрасно понимая проблемы отца.

– Глупо спешить, – кивнул Шива. – Главное – построить хороший корабль. Но вообще, пап, этот Гудок мне не понравился. Прохиндей прохиндеем.

– Ну, в том, что он нас обворует немного во время постройки, я не сомневаюсь, – усмехнулся Робиц. – Зато ни один законопослушный человек не достанет нам нужные материалы. Кое-что, кстати, придется добывать непосредственно на Королевских верфях. Например, при такой конструкции двигателя дюзы должны быть настоящими, то есть от серийного штурмовика. Так же как и крепления маневровых приводов.

– А на старте нас за это не дисквалифицируют? – забеспокоилась Тана.

– Я посмотрел характеристики для яхт скоростного класса. Там нет ни малейших ограничений по материалу, из которого изготовлены узлы и агрегаты. Нет и лимита на мощность.

– Странно, – удивился Шива.

– Ничего странного, – ответил отец. – Чем больше мощность, тем труднее маневрирование. Потому на штурмовиках служили лучшие пилоты. Но как раз штурмовики, ввиду особенностей конструкции, отличаются очень хорошей маневренностью в бою. Похожими характеристиками будет обладать и ваша яхта. С другим типом размещения двигателей, при такой их мощности, радиус разворота корабля был бы столь большим, что ни о какой гонке не могло бы идти и речи. Вообще отсутствие лимита мощности на гонках призвано как раз стимулировать развитие конструкторской мысли.

– Значит, мы поступаем нечестно, – расстроился Шива. – Мы ничего не изобрели. Просто воплощаем секретные разработки, сделанные на острие инженерного мастерства и при огромных государственных вложениях.

– А с нами поступили честно? – негромко спросила Тана.

Шива не нашелся с ответом.

Они до поздней ночи сидели за столом, обсуждая достоинства и недостатки яхты, внося коррективы в чертежи и улучшая летные характеристики. Пока строился корпус, следовало поработать над конструкцией всего остального.

Вдохновленный разговором с детьми, Робиц решил на следующий день сделать заказы на изготовление самых сложных деталей. Те же, которые в условиях верфи сделать было немыслимо, надо было заказывать в более серьезных местах. Сложнее было с агрегатами охлаждения маршевых двигателей, изготовление которых требовало специальных условий и материалов. Даже стандартные охладители со штурмовиков, по мнению Робица не годились, поскольку не обеспечивали должной безопасности экипажа. Однако именно доработав идею военных конструкторов, он собирался создать уникальный охладитель. Но создавать его надо было с нуля и из более дорогих материалов, чем позволяло серийное производство. Робиц решил переговорить с Гудком, чтобы он посодействовал и помог связями.

Тана отправилась спать, чувствуя слабость во всем теле, и слышала, как Шива с отцом продолжают обсуждать тонкости оборудования яхты. Кутаясь в одеяло, она погладила пока еще плоский живот и улыбнулась, представив новорожденного у груди. Ей совсем не хотелось думать о том, что его отцом является Синд Рой. Теперь это уже не имело значения. Малыш не виноват в том, что так произошло. Она собралась родить и воспитать прекрасного и доброго человека. Тана не сомневалась, что сможет учиться навигации и пилотированию на симуляторе даже во время беременности, а через несколько месяцев после родов, оставив ребенка бабушке, сможет уходить ненадолго в тренировочные полеты. Мечтая об этом, Тана заснула с улыбкой на лице.

С началом новой смены Робиц отправился на верфь. Воодушевленный вчерашним разговором с детьми, он решил немедленно приступить к осуществлению намеченных планов. Гудка он застал в офисе, куда охрана пропустила командора беспрепятственно, словно он был лучшим другом управляющего. Убранство офиса мало располагало к рабочей обстановке, скорее напоминая просторный бар с тремя столиками, голографическим театром и обилием бутылок на подсвеченных неоном стеклянных полках. Видимо персонал офиса предупредил хозяина о визите, поскольку на столе гостя ждали приборы и блюда.

– Присаживайся, – Гудок приветливо махнул рукой. – Давай с утра чего-нибудь бодрящего, тем более что разговор есть серьезный.

Командор кивнул. Ему надо было добиться помощи управляющего, поэтому пришлось согласиться, хотя сам он не был любителем спиртного, тем более с утра. Они молча выпили и закусили.

– Свою тему я раскрою чуть позже, – сказал Гудок. – Есть у меня к тебе серьезное дельце. А что привело ко мне тебя?

– Мне нужна твоя помощь. – Робиц поддел вилкой тонкий кусок мяса и отправил его в рот.

– Моя помощь нужна всем! – откинувшись в кресле, усмехнулся управляющий. Он не спеша достал сигару и закурил, тонкими струйками пуская дым в потолок. – Ну, говори, чего тебе надо? Терпеть не могу, когда тянут жилы.

Командор включил планшет с чертежами двух важных деталей и положил перед ним.

– Большинство агрегатов можно построить на верфи. С этим нет вопросов, я изучил твою базу и в тебе не сомневаюсь. Но есть некоторые узлы. – Он ткнул пальцем. – Вот этот и этот, для изготовления которых требуется большая точность и наличие особого сплава.

– Нда… Ну ты и навертел, – поморщился Гудок. – Я всегда говорил, что деньги делают деньги. Чем больше вложишь в строительство яхты, тем больше шанс сорвать призовой фонд.

– Если бы дело было только в этом, – усмехнулся Робиц, – в гонках побеждали бы самые богатые.

– Думаешь, я слепой? – сощурился Гудок. – Тут даже слепой способен заметить совершенно инновационные решения. Скажи мне, у кого ты купил такую схему охладителя?

– Я ее не купил, – спокойно ответил командор. – Я ее забрал за долги.

– И кто же тебе так задолжал?

– Король Алеут IV.

Гудок чуть не подавился очередной порцией виски.

– Шутишь? Хотя… Кажется, я понимаю. Такая схема охладителей используется на боевых машинах?

– Не надо быть очень умным, чтобы догадаться. – Робиц пожал плечами. – Но я и не собирался ничего скрывать от тебя. У меня нет выбора. Все равно яхту строить тебе. И я прекрасно понимаю, что все чертежи будут тобой украдены обязательно. Скажем так… Это часть платы за постройку. Я на нее рассчитывал.

– Тоже недурно, – кивнул Гудок. – С тобой приятно вести дела.

– Значит, давай их вести. У меня пока нет возможности собрать эти узлы. Прошу о помощи. За деньгами задержки не будет, ты же знаешь меня.

Гудок лениво скосил глаза на чертежи и мельком взглянул на них, стараясь не показать возрастающий интерес.

– Это все?

Командор кивнул. Конечно, если бы Гудок оказал содействие, он легко мог собрать яхту за более короткий срок, но посвящать этого человека во все планы он не собирался. Робиц не доверял никому, а этому жестокому прохиндею меньше всего на свете. Только острая необходимость заставила его обратиться за помощью.

– Что скажешь? – Робиц нарушил тишину. – Поможешь?

Гудок громко расхохотался, наливая два стакана до краев.

– Давай выпьем за успех нашего с тобой дела!

Робиц удивленно посмотрел на него.

– Что значит нашего дела? – сухо спросил он. – Я не собирался брать тебя в долю.

– Я помогу тебе, – вкрадчиво сказал управляющий, – а ты мне.

Командор напряженно молчал. Он почувствовал, что разговор начинает принимать неожиданный оборот.

– У тебя красивая дочь, Робиц! Очень красивая.

Командор сжал под столом кулаки. На его лице появилось отстраненное выражение, а в глазах холодный блеск. Он молчал.

– Я вот подумал вчера, а сегодня решил жениться на ней. Думаю, что свадьбу можно сыграть вскоре. Зачем откладывать, а, папаша? – Он снова рассмеялся и налил стакан виски. – Ну, за счастье молодых?

Робиц покачал головой. Он физически ощущал угрозу, исходившую от этого человека.

– Моя дочь еще молода, и я не думаю, что она готова к такому шагу, – осторожно начал он.

– Глупости! – Гудок нетерпеливо хлопнул ладонью по столу. – Ты прекрасно знаешь мою власть. Я могу подарить ей целый мир! Она мне нравится, и я так хочу! Тем более, ты мог бы оценить, что я не просто хочу ее трахнуть, а предлагаю свое имя и положение в обществе. А твою проблему мы потом сразу же решим! По рукам?

– Я не торгуюсь, когда речь идет о детях! – Командор был полон решимости.

Он понимал, что до определенных границ мог бы вести переговоры с Гудком, дипломатично обходя острые углы. Ведь, кроме него, никто не поможет в постройке яхты. Однако, разговор принимал нежелательный поворот, и Робиц знал, что требуется проявить твердость.

– Какие торги, командор? У твоей дочери будет столько денег, что это мне впору с тобой торговаться.

– Гудок, послушай, – миролюбиво сказал Робиц. – Мы с тобой деловые люди. У нас у каждого за плечами опыт и связи. Давай мы оставим наши отношения такими, как есть. Поверь мне, у меня нет желания породниться с тобой, но остаться твоим партнером я согласен. И дело даже не в тебе. Я вообще не хочу, чтобы моя дочь пока выходила замуж. Для этого есть ряд причин. Во-первых, она много выстрадала, находясь в рабстве. И я хотел бы, чтобы она просто пожила некоторое время и пришла в себя после тех унижений, которые ей выпали. Во-вторых, – командор вздохнул, – она беременна. Так получилось. Это не ее вина. Ее изнасиловал охранник. Так что прими это спокойно и давай поговорим о деле. Если ты мне поможешь с изготовлением деталей, я щедро заплачу тебе.

Гудок молчал, зло сощурив глаза. Он мял в руках сигару и сверлил Робица холодным взглядом.

– Ну что ж, скидывай чертежи на компьютер. Я посмотрю, что можно сделать.

Робиц быстро справился с пересылкой чертежей по указанному Гудком каналу, кивнул и встал из-за стола. Он не протянул руку на прощание, лишь кивнул головой. Гудок некоторое время смотрел ему вслед, потом подошел к компьютеру и защитил чертежи паролем.

– Мы еще посмотрим, командор, – прошептал он сквозь зубы. – Посмотрим!

Настроение у Робица упало до нуля. Ему удалось встретиться с нужными людьми и договориться обо всем необходимом, но в мыслях непрерывно прокручивался разговор с Гудком. Этот человек был опасен, как гремучая змея. Конечно, и сам командор был не так прост, об этом тоже было известно управляющему, однако именно здесь, на четвертой верфи, Гудок имел абсолютную власть и влияние. И угораздило же Робица выбрать именно это место для временного проживания… Хотя в каждом месте, и уж тем более при наличии производственных мощностей, найдется кто-то вроде Гудка. Но все теперь определилось и оставалось лишь действовать. Хотя Робиц, как в бою, уже спиной чувствовал приближающуюся опасность.

Войдя в дом, командор не смог скрыть возникшей обеспокоенности.

– Что-то случилось? – насторожилась Тана, увидев его.

– Где мама и Шива?

– Шива пошел знакомиться с окрестностями, меня звал, а мама…

– Никуда не выходи из дома без моего ведома! – Голос отца прозвучал как приказ. – А еще лучше вообще не выходи без меня!

Тана испугано поежилась.

– Что-то произошло?

– Да. Ты стала очень красивой, – устало ответил Робиц и тяжело сел в кресло.

Тане показалось, что отец даже постарел со вчерашнего дня. Она присела рядом с ним и ласково улыбнулась.

– Разве это повод для печали?

– Думаю, что да. В нашем случае так оно и есть.

Девушка опустила глаза и обхватила живот руками.

– Ты говоришь загадками и пугаешь меня. Что случилось?

– Тана, ты уже взрослая и поймешь, о чем я хочу сказать. – Робиц вздохнул и прижал дочь к себе. – Наш управляющий хочет на тебе жениться. Он отъявленный негодяй и обычно всегда добивается того, чего хочет. В этом мы с ним очень похожи. Я, правда, вынужден был сказать, что ты беременна, чтобы отбить у него охоту к женитьбе. Не знаю, правда, удалось ли мне это или нет.

Тана сидела бледная и испуганная, слушая отца. В памяти возник образ Гудка с похотливым жадным взглядом. Тана чуть ли не физически ощутила его руки на своем теле и задрожала от страха и отвращения.

– Не бойся, дочка, – прижал ее к себе Робиц. – Пока я жив, с тобой ничего не случится. Поверь мне. Надо только ускорить строительство яхты и поскорее обучить вас с Шивой ее управлению. Давай мы прямо сегодня начнем освоение будущей яхты на симуляторе?

– С удовольствием, отец. – Тана была рада заняться любым делом, лишь бы отвлечься от нехороших мыслей.

Шива вернулся сразу после того, как отец вывел на монитор принципиальную схему оборудования будущей яхты. Тана с радостью смотрела, как брат без лишних вопросов сразу же включился в изучение внутреннего строения еще не построенного корабля и его технических характеристик. До позднего вечера отец давал им обоим необходимую теорию, раскрывая секреты, которые известны лишь пилотам-асам. Шива оказался на редкость способным учеником, но его тянуло поскорее перейти от теории к практике и опробовать все на симуляторе. Однако постройка имитации ходовой рубки должна была занять какое-то время. Под это была выделена отдельная комната в доме, где каждый день неустанно трудились рабочие, по чертежам создавая точную копию будущего пульта управления.

Через три дня все было готово, и практическое обучение началось. Робиц учил Тану и Шиву тонкостям пилотирования, некоторым спортивным приемам, например так называемому быстрому старту, но иногда вдавался в подробности, которые у Шивы вызывали настоящий восторг. Это были приемы экстремального, фактически боевого пилотирования, когда командор показывал, как уворачиваться от предполагаемого противника, проходить астероидные поля, бить на поражение при наличии орудийной системы, причаливать к орбитальным причалам с максимальной точностью, преодолевать перегрузки на кораблях, используя специальные устройства – гравитаторы.

За этими занятиями прошло три недели. Гены пилота-аса давали о себе знать – за столь короткий срок Шива и Тана приобрели навыки, которыми мог бы гордиться средний пилот. Но для рождения настоящих спортсменов, да еще рассчитывающих на победу, этого было катастрофически мало. Нужна была летная, а в идеале соревновательная практика. Опыт реальной навигации. Для этого следовало ждать завершения постройки яхты. Только самостоятельный выход в космос мог выявить слабые места подготовки.

В один из дней Робиц предложил новую игру. Обычно Тана и Шива противостояли компьютеру, который создавал виртуальную реальность открытого космоса, перегрузок и гравитационных полей. А тут командор предложил гонку – он один на виртуальной яхте с обычными характеристиками против своих детей на уникальной скоростной спортивной машине. Сам он занял место за отдельным компьютером в одной из комнат дома, а Тана и Шива расположились за пультом.

– К старту готовы? – весело спросил Робиц.

– Готовы, – ответила Тана, исполнявшая роль штурмана и капитана.

– Тогда отсчет двадцать секунд. Старт по зуммеру.

– Есть! – уже более официально ответила Тана.

– Гравитатор на сорок! – прикинул Шива ускорение, с которым собирался сорваться с виртуального пирса.

– Отставить! – раздался в наушниках голос Робица. – Штурмовики и истребители не говорят «гравитатор». Они говорят «гравитор». Запомни, сынок!

– Гравитор на сорок… – поправился Шива. – Нет, черт, на сорок пять!

Тана усмехнулась и вывела сектор управления на нужную метку. Как только будет дан старт, она врубит устройство и попытается компенсировать перегрузку. К сожалению, реальных перегрузок на симуляторе быть не может, но программа моментально выявляла ошибки и давала знать сообщениями на экранах. До Таны начала доходить серьезность этой игры, и ее пальцы побелели на рычаге запуска.

По сигналу Шива дал старт, но виртуальный корабль отца сразу же опередил их яхту более чем на четыреста километров.

– После бакена разворот, – напомнил командор правила гонки.

Тана не ответила, она была готова в любой момент изменить параметры гравитации. И брат не заставил себя долго ждать.

– Гравитор на шестьдесят! – сказал он, забивая в виртуальные камеры сгорания дополнительную порцию топлива.

Однако он ошибся – шестьдесят единиц оказались слишком сильны для того рывка, который сумел обеспечить Шива. В результате индикатор перегрузки показал катастрофическое преобладание искусственной гравитации над перегрузкой.

– Вас расплющило, – раздался голос командора по связи. – Нет, ребята, так дело не пойдет. Горячка до добра не доводит, тем более в космосе. Повторим?

– Обязательно! – зло ответил Шива.

В общей сложности они проделали за день больше ста стартов, но ни разу не выиграли. В конце концов гонку пришлось прекратить из-за того, что Тану в ее состоянии нельзя было подвергать большим нагрузкам. Собрав детей в комнате, Робиц устроил разбор полетов.

– Первая и главная ваша ошибка состоит в горячности. Вы постоянно пытаетесь выиграть за счет мощности двигателей. Да, у строящейся яхты она велика. Однако мощность – это не только благо, но и большая ответственность. Вы должны научиться чувствовать дюзы, как собственные ноги при ходьбе. По большому счету метка гравитора должна быть выставлена у штурмана раньше, чем пилот произнесет ее вслух. То есть вы должны стартовать как один человек. Иначе ничего не выйдет. И не забывайте, что кроме маршевых дюз у вас есть еще и маневровые. Ими можно компенсировать ошибки в соотношениях мощности перегрузок с мощностью гравитора, чуть меняя силу вектора тяги.

– Это невозможно… – помотал головой Шива. – Это же надо выверять каждый грамм топлива, попадающего в камеру сгорания.

– А чего ты хотел? – удивился отец. – Думаешь почему призовые фонды на гонках так велики? Там все асы. В большей или меньшей степени. А вы пока птенцы, хоть и научились отрывать яхту от пирса.

– Почти месяц обучения нам ничего не дал, – грустно подвела итог Тана.

– Ты так считаешь? – улыбнулся Робиц.

– Разве не так?

– Думаю, попадись вам соперник попроще меня, вы бы потягались с ним значительно дольше. Не забывайте, я оттачивал мастерство в боевых условиях. А у пижонов-яхтсменов школа совершенно иная. Если же говорить серьезно, то за этот месяц вы научились не меньшему, чем вам дали бы в Академии. Так что нос вешать не рекомендую. А вот совершенствоваться придется.

На следующий день устроили выходной. Тане надо было отдохнуть, в этом не было никаких сомнений. К тому же командору пришлось отлучиться, чтобы узнать, как решаются вопросы по изготовлению узлов яхты. Он еще раз предупредил детей, чтобы они никуда не выходили без него. Что касалось Таны, то ей и самой не хотелось покидать дом – обилие на верфи чужих людей, причем в основном мужчин, ее не просто напрягало, а начинало пугать. В доме же она чувствовала себя в относительной безопасности. С увеличением срока беременности приступы тошноты стали все реже, и она уже начинала радоваться жизни.

Она смотрела сообщения по мультесети, когда Шива подошел к ней и по-братски обнял за плечи.

– Эх, сестренка, ну и заживем мы скоро! – с улыбкой сказал он и тут же удалился.

Но Тана еще с минуту боролась с раздражением, осознавая, что даже прикосновения Шивы ей невыносимы. Она впервые испытала сожаление, что ее брат мужчина. С этим придется смириться, но она почувствовала сильную неприязнь ко всему мужскому полу. Причем на верфи это чувство постоянно росло.

Размышляя об этом, она без особого интереса поглядывала на монитор, как вдруг спиной ощутила чье-то пугающее присутствие. Резко обернувшись, она успела разглядеть мужской силуэт, когда струя из пенобоя парализовала ее.

В себя Тана приходила медленно. Она чувствовала сильный холод, а тело ее затекло от неподвижности. Ей хотелось позвать отца, но сознание померкло, и она снова погрузилась в темноту. Когда же, наконец, она полностью обрела способность слышать и чувствовать, то пришла в шок, увидев себя пристегнутой наручниками к кушетке в каком-то техническом боксе. Она была совершенно голой, только сверху лежала тонкая простыня, слегка прикрывая тело. Испуг от пережитого был таким сильным, что Тана чуть не закричала. Самые страшные воспоминания о жизни на фабрике всплыли в ее памяти.

– Наша красавица уже пришла в себя? – услышала она мужской голос, от которого по телу прошла дрожь.

Над ней склонился Гудок. Чуть скосив глаза, Тана заметила двух вооруженных охранников у дверей. Управляющий откинул с нее простыню и причмокнул губами.

– Ну и Робиц, старый хрыч! Такой лакомый кусочек хотел от меня спрятать!

Тана заплакала от беспомощности, когда он провел рукой вокруг ее груди и по животу, опускаясь все ниже и ниже. Он сжал ей бедра и склонился к самому лицу девушки.

– Ты очень хорошенькая, Тана! Не плачь, и все у нас будет хорошо! Я скоро привезу сюда врача, он вычистит тебя, освободит от ненужного нам ублюдка, и мы с тобой поженимся. Я даже согласен простить твоего отца и не наказывать его за то, что он хотел мне помешать!

Гудок жадно рассматривал девушку, иногда касаясь ее тела. Тане эти прикосновения казались укусами змеи. Она рыдала от страха и обиды, а Гудок распалялся все больше, глядя на нее жадными глазами.

– Неужели ты не хочешь быть моей женой? – удивился он, схватив ее за подбородок и поворачивая к себе мокрое от слез лицо.

– Нет! Я не хочу быть ничьей женой! – заплакала Тана. – У меня будет ребенок. Отпустите меня, пожалуйста! Не убивайте его, прошу вас!

Гудок криво усмехнулся и больно сжал ей руку.

– Я уже принял решение. Ты будешь моей женой, а этот ублюдок нам не нужен! Веди себя со мной хорошо, Тана, и мы неплохо заживем!

– Нет! – воскликнула девушка. – Это мой ребенок, и он мне нужен! Я не собираюсь жить с вами! Я вас ненавижу!

Гудок на мгновение замолчал, ошарашенный услышанным. Еще ни разу ни одна женщина не говорила ему таких слов. Да еще и в присутствии охраны. Он с размаху отвесил Тане звонкую пощечину.

– Не хочешь по-хорошему, не надо! Все равно все будет так, как я решил!

Он оставил Тану одну на кушетке в центре бокса и оправился за врачом. Гудок уже сейчас хотел развлечься с девушкой, но мысль о том, что внутри нее сидит чужой плод, вызывала у него отвращение и злость. Он связался с доктором и приказал ему приехать как можно скорее.

В это время командор не находил себе места. Похищение дочери настолько его ошарашило, что он несколько минут не мог прийти в себя. Мать пришлось отпаивать каплями, Шива же, наоборот, рвался спасать сестру. Робицу пришлось взять себя в руки, чтобы хоть немного успокоить обоих.

У командора не было ни малейших сомнений в том, кто приложил руку к похищению дочери. Мысленно он поклялся убить Гудка, если с головы дочери упадет хоть один волос. Робицу пришлось использовать все свои связи в криминальном мире, вопрос о цене даже не стоял. На верфи нашлись люди, которые хотели расквитаться с Гудком, были и те, кто уважал командора и разделял его горе, но большинство работало просто за деньги. Командор объединил все силы. Через пару часов ему уже сообщили, что управляющий вывез Тану в технический бокс и сейчас удерживает там, готовя к операции. Робицу предлагали помощь, но он отказался. Это было его личным делом, и втягивать третьих лиц он не собирался.

– Отец, я с тобой! – заявил Шива, когда увидел, что командор достает из сейфа плазмомет и разрядник.

– Нет! – отрезал Робиц. – Если я не справлюсь один, то и ты ничем не поможешь. А тут, по крайней мере, ты принесешь пользу, оставшись с матерью.

Не говоря больше ни слова, он покинул дом и отправился в указанное информатором место. Бокс располагался в технической зоне четвертой верфи. Командор был зол и полон решимости, пробираясь по коридорам, кровь бурлила у него в жилах, и он не желал думать о тех последствиях, которые могли повлечь его действия. Сжимая рукоять плазмомета, он был готов испепелить любого, кто встанет у него на пути, пусть им окажется даже представитель власти. В те полчаса, пока он продирался через леса и трубы технических сооружений верфи, в нем окончательно и бесповоротно умер законопослушный человек.

Внезапно его окликнули:

– Эй, ты кто? А ну, стоять!

Робиц, не оборачиваясь, выстрелил на звук. Плазма с громким шипением шарахнула в полутьму, озарив окружающее пространство, а короткий вскрик возвестил о точности попадания. Командор поморщился и продолжил путь. В помещении запахло перегретым металлом и горелой плотью.

«Я выжгу всю эту верфь, как крысятник, – думал он, чувствуя, насколько сильно разгоняется сердце. – Даже если придется убить тут всех, меня это уже не остановит».

По мере продвижения он распалял себя все больше и больше, ощущая такой прилив адреналина, какого не испытывал даже в последнем, роковом бою. У него тряслись руки, а волосы на затылке топорщились, как у готового к драке волка.

Чем больше он приближался к боксу, тем чаще попадались посты охраны. Командор расстрелял всю обойму и установил новую – его уже не интересовали конкретные попадания, он попросту выжигал все вокруг, пробираясь сквозь пламя и клубы серого пара. Ближе к боксу плазму применять уже было нельзя, слишком шумно, пришлось достать разрядник и бить точно на поражение.

Уже возле самого бокса командор ввязался в затяжную перестрелку. Охранники атаковали его первыми, скорее всего были предупреждены. Пришлось перекатом уйти за стальную сваю, которая отражала выстрелы из разрядников, и отстреливаться. Но превосходящий по числу противник непрерывным огнем попросту не давал Робицу высунуться. Хорошо еще, что у охранников не было плазмометов, иначе бы и свая не выдержала. Лежа за ней, командор судорожно размышлял, как выйти из создавшегося положения. Он заметил, что несколько человек начали заходить с флангов, чтобы взять его на прицел. Это была большая опасность, поэтому действовать надо было решительно и быстро.

Прикинув расстановку сил, Робиц хотел было рискнуть, высунуться и ударить по охранникам из плазмомета, однако в данный момент любой риск был неоправданным. Но тут его осенило. Вместо того, чтобы целиться в сторону охранников, командор направил ствол себе за спину и нажал на спусковую пластину. Плазма с шипением шарахнула в пол и прожгла дыру диаметром не меньше метра. Не раздумывая ни секунды, Робиц бросился к пробоине и спрыгнул вниз.

Удар о нижнюю палубу оказался сильнее, чем ожидалось – Робиц сильно подвернул ногу. Но не время было об этом думать. Прихрамывая и подняв лицо кверху, он прикинул, где должно быть стальное перекрытие, над которым располагался технический бокс. Стрелять вверх было страшно, но необходимо – больше всего командор боялся, что плазма попадет в то самое место, где удерживают его дочь. У него дрожал палец, настолько пугала его мысль о том, что он собственными руками может убить Тану. Но с другой стороны, если не делать ничего, то ее ждет нечто пострашнее смерти, ведь брак с Гудком мало чем отличался бы для нее от рабства.

Собравшись с силами, Робиц поднял ствол и выстрелил, стараясь попасть ближе ко входу в бокс. Вероятность того, что Тану держат у самых дверей, была слишком мала, к тому же к тому месту подходила свая с удобными скобами, по которым можно было влезть наверх. Удар плазмы прожег в потолке внушительную дыру. Наверняка Гудок и его люди меньше всего ожидали такой штурмовой атаки снизу, поэтому должны были хоть на какое-то время впасть в легкий шок. Впрочем особо рассчитывать на это не стоило, поэтому командор ловко запрыгнул сразу на третью скобу, быстро влез наверх и, ухватившись за еще не остывший край пробоины, втянул тело в бокс.

Рядом с ним валялось изувеченное тело одного из охранников – видимо, тот стоял у дверей, в том самом месте, где образовалась пробоина. Второй, оглушенный и ослепленный вспышкой, пытался понять, что происходит. Робиц не дал ему этой возможности, попав зарядом плазмы в грудь. Тело охранника разнесло на несколько кровавых кусков. Моментально обернувшись, командор увидел Гудка, но выстрелить в него не смог, потому что между ним и противником, пристегнутая к кушетке, лежала Тана. Она глядела на отца во все глаза, а по щекам ее текли крупные слезы.

– Опусти оружие, – сквозь зубы прошипел Гудок, положив руку на живот Таны.

Командор перевел взгляд с его лица на руку и стиснул зубы от бессилия и злости. Он все еще держал наставленный на Гудка плазмомет, но понимал, что не сможет выстрелить, потому что тогда погибнет его дочь.

– Опусти оружие, иначе я убью ее! – приказал Гудок, направляя ствол на девушку.

Робиц медленно разжал руку и уронил плазмомет на пол.

– Оттолкни его от себя! Быстрее!

Командор зло пнул плазмомет. Гудок облизал пересохшие от волнения губы и засмеялся:

– Вот теперь можно и поговорить.

– Давай поговорим, Гудок, – миролюбиво ответил Робиц. – Только отпусти дочь.

– Ты что, командор, совсем из ума выжил? Чтобы я отпустил такую красавицу? Я, может, о ней всю жизнь мечтал, а ты говоришь: отпусти!

– Гудок! Она беременна. Зачем она тебе? Ты можешь выбрать любую красавицу на этой верфи. Почему именно Тана?

– Мне нужна она, – упрямо повторил Гудок. – А то, что она беременна каким-то ублюдком, не проблема, сейчас придет врач, и все решится.

– Гудок, не дури, отпусти Тану, – в голосе Робица чувствовалась угроза.

– А то что? – Гудок расхохотался и схватил девушку за грудь. – Я могу с ней делать все, что захочу. И ты ничем мне не помешаешь! – цинично заявил он. – Хочешь, я при тебе трахну ее? Чего молчишь?

– Гудок, давай договоримся по-хорошему. Я готов заплатить не просто приличный выкуп, а такой, сумму которого тебе даже сложно представить. Это совершенно серьезно.

Гудок мгновение смотрел на него, переваривая услышанное, а потом громко расхохотался:

– Выкуп? Я сам не бедный человек. Далеко не такой богатый как ты, но зато у меня есть власть, о который ты и мечтать не можешь. Она для меня дороже денег, и я не променяю ее ни на что. Понял? Если же я, поставив перед собой цель, отступлю, то мой авторитет, а с ним и власть, значительно пошатнется. К тому же… Твоя дочь мне действительно очень нравится. Я вычищу ее и заберу себе. Это мое окончательное решение. Если не отвалишь сейчас, я тебя убью не задумываясь. И ничего мне за это не будет. А впрочем… Зачем дожидаться врача?

С этими словами Гудок с силой опустил кулак на живот Таны. От боли она закричала, а Робиц рванулся к ней, но тут же остановился под прицелом плазмомета. Гудок крепко сжимал в правой руке оружие, а левой в ярости наносил удары по животу девушки. Тана громко кричала и плакала. У нее не было сил терпеть невыносимую боль, которая разрывала ее тело. Она умоляла отца убить Гудка, потому что она все равно уже не выживет, не сможет пережить эту боль!

– Гудок! Стой! – Робиц закричал, отвлекая убийцу на себя. – Стой же!

Управляющий занес кулак и замер, глядя на командора.

– Я просил у тебя руки дочери, Робиц, но ты решил, что я преступник, и не согласился выдать ее за меня, – процедил он. – Так я сам получу то, что мне положено! Но сначала я убью этого ублюдка!

Он продолжал бить девушку до тех пор, пока у нее между ног не потекла кровь.

– Вот и все! Вот и нет этого маленького ублюдка! – заорал Гудок, размахивая плазмометом.

Тана лежала в полубессознательном состоянии, истекая кровью. Сквозь прикрытые ресницы она видела, как отец беззвучно шептал, прося у нее прощения. Она слабо улыбнулась ему, и в этот момент Гудок выставил вперед плазмомет и выпустил в командора заряд плазмы. На глазах Таны тело отца разлетелось на несколько кусков, расплескав кровь по всему боксу. Несколько крупных капель попало ей на лицо, и девушка потеряла сознание.

Глава 11

Бегство

Тану едва спасли от потери крови и пережитого потрясения. Гудок нанял для нее хорошего врача и пригрозил ему смертью, если с ней что-то случится. Тана не собиралась жить, не хотела приходить в себя, почти все время находясь в бессознательном состоянии. Гудок разрывался между желанием обладать этой девушкой и борьбой за ее жизнь. В конце концов ему пришлось оборудовать дома чуть ли не филиал госпиталя, собрать целую бригаду врачей, но никто не мог вдохнуть в Тану желание жить. Без этого любое лечение оказывалось напрасным, а расходов приносило все больше.

Кроме того у Гудка возникли проблемы с законом. Командор Эчи Робиц успел завести достаточно друзей и партнеров, чтобы его смерть получила широкую огласку. Поэтому Гудку пришлось дать показания под присягой трибунала, убедить суд в том, что Робиц был преступником и напал на него, желая ограбить. А чтобы его слова звучали убедительно, он отстегнул кругленькую сумму судьям, и дело через некоторое время пришлось закрыть ввиду того, что Робиц сам считался сбежавшим заключенным, опасным для общества, а управляющий, чтобы не стать жертвой, был вынужден обороняться.

Здоровье Таны медленно восстанавливалось, но она искусственно симулировала свою беспомощность, чтобы не попасть в руки Гудка. Он почти каждый день заходил к ней в комнату, справляясь о здоровье, но Тана была слаба и беспомощна. Сиделка испуганно разводила руками, боясь гнева управляющего, а он уходил, гневно хлопая дверью.

Дни тянулись похожие друг на друга, как две капли воды. Тана потеряла им счет, и ей было теперь все равно. В одну минуту она потеряла любимого отца и еще не родившегося ребенка. Эти потери были невосполнимы. Тана молила бога, чтобы он прекратил испытывать ее на прочность и забрал к себе. Ее уже не волновали мысли о маме и брате. Они были живы и на свободе, а остальное ее уже не касалось. Тана сняла с себя всякую ответственность за то, что происходило вокруг нее.

А дома Шива не находил себе места, все его мысли крутились вокруг возможности вытащить Тану из лап Гудка. Мать волновалась, прекрасно понимая, что в случае чего не сможет удержать сына от необдуманных поступков. Мысль о том, что после смерти мужа и похищения дочери она потеряет еще и сына, приводила ее в состояние неконтролируемого ужаса. Однако и она, и Шива прекрасно понимали, что в семье он остался единственным мужчиной и никто кроме него не сможет спасти Тану. Кроме всего прочего это был вопрос чести – отомстить человеку, так жестоко вторгшемуся в жизнь их семьи.

Постепенно разум взял верх, и Шива, вместо того, чтобы громить мебель в доме, начал более или менее спокойно разрабатывать план спасения сестры. Выяснить, где она находится, не составило никаких проблем – после суда вся верфь сплетничала о произошедшем. Не было секретом и то, что текучка кадров в бригаде врачей, ухаживавших за Таной, была весьма высокой, поскольку мало у кого хватало нервов и смелости подолгу терпеть Гудка. Отсюда родился стержень плана – проникнуть в покои управляющего верфью под видом врача. Остальное в любом случае придется решать на месте.

Шива не собирался решать вопрос мирно, он считал своим долгом отомстить за гибель отца. Поэтому в первую очередь на деньги, взятые в тайнике отца, он приобрел необходимое оружие. Затем он подкупил врача, недавно со скандалом уволившегося из бригады, лечившей Тану. Это позволило подробно выяснить обстановку, примерную схему комнат и расстановку сил охраны. Обстановку, надо сказать, трудно было назвать утешительной – кроме живых охранников Гудок активно использовал сторожевых роботов, имеющих отменную реакцию и не имеющих ни малейшей жалости.

Чтобы исключить любые подозрения, Шива отбыл из системы R-12 одним из челночных рейсов, постаравшись сделать это событие известным максимальному числу людей. Для пущей надежности он, якобы не сдержавшись, устроил на пирсе скандал с охраной, потеряв при этом время, но зато приобретя уверенность в том, что его отлет не останется незамеченным.

Через два дня, высадившись на второй планете системы Рог, Шива взялся за изменение собственной внешности. Пластическая операция для этого не годилась, поэтому за весьма солидную плату пришлось воспользоваться временно вживляемыми имплантантами, изменяющими черты лица. Кроме того, пришлось хорошенько поработать над прической, подтянуть голосовые связки для изменения тембра речи и чуть увеличить рост за счет специальной обуви. Через сутки работы специалистов Шиву не узнала бы и родная мать, но он не стал этого проверять. Он вышел с ней на связь через мультисеть и переслал туристическую путевку в систему Вала – одно из лучших курортных мест. Госпожа Эчи без лишних вопросов покинула верфь R-12, прекрасно понимая, насколько решительно настроен сын. Она боялась потерять его, но в то же время в ней постепенно крепла уверенность не только в решимости сына, но и в его способности вызволить Тану из рук Гудка.

Гораздо сложнее было эвакуировать недостроенную яхту. Фактически готов был только каркас корпуса, и его можно было бы бросить, начав строить новый на другой верфи. Однако Шива уже считал яхту своей. Бросить каркас для него было не легче, чем убить ребенка во чреве жены, а потом зачать нового. Даже то, что за готовые детали в случае эвакуации придется значительно переплатить, не останавливало его. Было и еще одно обстоятельство – Гудок продолжал строить яхту по скопированным у Робица чертежам, об этом перешептывались многие на верфи. Если же выкупить каркас, жадность не позволит управляющему снова начать строительство, что обеспечит уникальность судна.

Однако наступление на Гудка Шива начал именно с чертежей. В системе Рог он нашел первокласного сетевого взломщика, который за приличный гонорар влез в локальную систему верфи R-12, добрался до личного терминала Гудка и вычистил там всю информацию, что сделало продолжение постройки судна невозможным. Заодно это нанесло катастрофический удар по другим проектам четвертой верфи, что поставило управляющего в крайне сложное финансовое положение. Затем, через посредника, Шива предложил Гудку выкупить недостроенную яхту, на что тот в создавшейся ситуации согласился без размышлений. Каркас погрузили на транспортник и благополучно вывезли на орбитальную верфь в системе Анкор, которую Шива выбрал конечной целью в случае успеха начатой операции.

Через три недели после гибели корсар-командора Эчи Робица шикарным рейсом круизера «Золотой Арго» на верфь R-12 прибыл молодой повеса – господин Гай Камао, одетый по последнему слову феодальной моды. Его документы не вызвали ни малейших подозрений, столько было заплачено за их изготовление. Четверо журналистов местной вечерней газеты, предупрежденные заранее, встречали прибывшего богатея шелестом голографических камер. Все было обставлено с наивысшей достоверностью.

В таком виде Шива отправился в тот ночной клуб, где традиционно собирались приближенные Гудка. Вел он себя развязно, словно ничуть не заботясь о том, что на него обращают повышенное внимание. Для начала он высмеял меню, принесенное официантом, затем отчитал прислугу за нерасторопность, а повара обвинил в служебном несоответствии. Когда же явился управляющий и попытался объяснить, что блюда, в общем-то, вполне соответствуют заявленным качеству и цене, да и вообще никто еще никогда не жаловался, Шива сорвал со стола скатерть и перевернул тарелки.

– Если здешние обитатели ни на что не жаловались, – с достоинством ответил он, – то это говорит только об их свинском образе жизни. Я здесь транзитом, задержался всего на двое суток, но мне еще ни разу не приходилось видеть более грязной дыры.

Один из посетителей, – Шива знал, что он из команды Гудка, – встал из-за столика и подошел к нему, без особой, правда, уверенности.

– Эй, дружище! – сказал он. – Ты здесь парень новый, так зачем обижаешь наших людей? Извинись по-хорошему!

Шива стиснул зубами кончик сигары и, выпуская дым в лицо человека, ответил:

– Пшел прочь! В метрополии, в отличие от вашей дыры, к врачам с моей степенью относятся с куда большим уважением. Однако то, что вы живете именно в занюханной дыре, не дает вам ни малейшего права относиться ко мне без почтения.

Подошедший напрягся. С одной стороны, любого человека с верфи за такие слова он убил бы не задумываясь. С другой стороны, перед ним был человек не с верфи и неизвестно, чем мог бы закончиться конфликт. Кроме того, слово «врач» тоже произвело некоторое действие.

– А ты доктор что ли? – уже не так бодро спросил приближенный Гудка.

Шива усмехнулся в усы и солидно кивнул.

– Я не просто доктор, я лечащий врач самого князя Фаина. Слышал о таком?

Мужчина наморщил лоб, пытаясь вспомнить, и пожал плечами.

– Нет, не слышал. А это где?

– На Альгазене. Это хоть слышал?

Громила широко и приветливо улыбнулся, уже не так подозрительно поглядывая на новичка.

– Альгазен я слышал. Сытая планета.

– Ну и отвянь тогда. Я устал после сложной работы, взял себе несколько недель для отдыха и катаюсь по планетам, смотрю, как народ живет. Работа у меня очень ответственная, хочется развеяться. Кстати, может подскажешь, в какое приличное место можно отсюда прыгнуть?

– Я не навигатор, – пробурчал человек Гудка.

И вдруг его осенило. Он задумчиво посмотрел на Шиву, прикидывая, нельзя ли подзаработать на создавшейся ситуации. Даже не столько подзаработать, сколько выслужиться перед управляющим. В нем боролись желание не брать на себя лишнего и не менее сильное желание улучшить свое положение. Наконец он решился и сказал, присаживаясь за стол:

– Если ты хороший врач, может, возьмешься за лечение одной девушки? Болезнь у нее странная, никто из наших докторов не может поставить ее на ноги.

– А ноги у нее есть?

– Конечно, причем красивые, стройные, – улыбнулся менеджер.

– Тогда никаких проблем, – беззаботно махнул рукой Шива, но тут же поднял палец, заметив радость на лице собеседника. – Только я сюда не работать приехал, а отдыхать. Так что этот вопрос не ко мне.

– Погоди… Эта девушка – невеста нашего управляющего, – доверительно произнес громила. – Понимаешь, надо помочь. Наш Гудок, то есть управляющий, обязательно заплатит за работу. Тебе хорошо и мне хорошо.

– Заплатит? Ты что, издеваешься? Да я всю вашу драную верфь могу купить только за те деньги, которые собираюсь потратить на путешествие! Разбирайтесь сами.

– Да не получается справиться, вот в чем дело! – в сердцах воскликнул менеджер.

– Как ты сказал? – спросил Шива, сделав вид, что до него только сейчас дошла суть вопроса. – Никто не может справиться? И что за болезнь?

– Ну… Началось все с психического потрясения, а потом…

– Так… Интересно… – Шива изобразил на лице задумчивость. – Деньги меня не волнуют, а вот возможность добавить к своему опыту интересный клинический случай…

– Уникальный! – человек Гудка сообразил, чем можно зацепить несговорчивого доктора. – Ею такие врачи занимались, что просто!.. И ни один не смог ни на сколько продвинуться!

– Так-так… И где ваша э-э-э… красавица?

Никто в клубе не обратил внимания на то, что уверенный в себе нагловатый доктор постоянно держит левую руку за отворотом пиджака, в то время как правой то и дело поигрывает сигарой, привлекая внимание именно к ней. Все настолько привыкли, что оружие выхватывают именно правой рукой, что скрытая левая ни у кого не вызвала опасений. А зря, потому что именно в ней Шива сжимал рукоять портативного бластера «SIK-4», легко пробивающего человека навылет микроскопическим сгустком плазмы.

– Я подожду, пока вы поужинаете, – с улыбкой ответил человек Гудка. – Потом можно будет сообщить управляющему…

– Какой ужин? – скривился Шива. – Здесь подают настоящее дерьмо. Я хочу глянуть на пациентку прямо сейчас. Возможно, поставив диагноз сегодня, я смогу сразу заказать необходимые лекарства и оборудование.

– Тогда я сообщу боссу.

Встав из-за столика и отойдя в сторону, новый знакомый Шивы несколько минут совещался с управляющим по каналу связи, после чего вернулся и, уже гораздо почтительнее, пригласил Шиву следовать за ним.

На центральном уровне искусственной верфи даже среди других жилых блоков дом Гудка выглядел не просто шикарно, а вызывающе. Легкий полицейский броневик как бы невзначай дежурил на перекрестке тоннелей, но Шива знал, что местная полиция кормится из рук Гудка, так что от блюстителей порядка помощи ждать вряд ли придется.

– Меня зовут Ло, – представился новый знакомый. – Это дом моего босса. Впечатляет?

– Эта крысиная нора называется тут домом? – скривился Шива. – Настоящие дома, дорогой, стоят на морских берегах кислородных планет. Слышал о таких?

Ло понял, что опростоволосился. Замолкнув, он остановился у шлюза, ведущего в покои управляющего, после чего прошел несколько уровней идентификации. Только после этого шлюз открылся.

– Прошу внутрь, доктор! – подмигнул Ло.

Шиву охватило дурное предчувствие. Конечно, он рассчитывал на наличие в доме охраны, на автоматику безопасности и прочие штучки… Хотя нет. Он на них не рассчитывал. Он знал, что все это будет, но не имел ни опыта, ни понятия, как со всем этим быть. Три месяца в рабстве сделали его жестоким, вынудив ежедневно бороться за жизнь и за положение в стае, но даже там он не убил ни одного человека. А сейчас было ясно: убивать придется. Это не пугало, но тревожило и волновало, выплескивая в кровь слишком много адреналина. Шива ощутил, что у него на лбу выступили капельки пота, когда он увидел на балюстраде пятерых вооруженных охранников, а в нишах стены двух сторожевых роботов.

– Может это и крысиная дыра, – усмехнулся Ло, – но в нее не проникнет даже крыса! И не сбежит отсюда!

«Вот идиот… – подумал Шива, распаляя в себе ненависть ко всем людям Гудка. – Мозгов чайная ложка, да и те без единой извилины».

Махнув охранникам, мол, гость с разрешения самого управляющего, Ло провел самозваного врача по коридорам первого уровня в импровизированный госпиталь. Судя по выученной схеме дома, Тану держали в самой глухой части, максимально далеко от входного шлюза. Это еще более осложняло задачу, поскольку, пока Шива двигался за своим новым знакомым, они миновали четыре поста охраны. Иногда в нишах можно было разглядеть грозных боевых роботов, вооруженных тяжелыми плазмометами. Начнись стрельба из такого оружия, тут весь дом разворотит, так что скорее всего применялись эти машины лишь в крайних случаях, а еще вернее были предназначены лишь для устрашения. Как бы там ни было, их все равно придется учитывать.

Наконец они достигли импровизированного госпиталя и вошли внутрь.

– Как тебе наши условия? – спросил Ло.

– Честно сказать или польстить? – скривился Шива.

Госпиталь занимал несколько комнат, собранных, благодаря усилиям специалистов, в единое рабочее пространство. Трое мужчин в белых халатах делали вид, что внимательно изучают показания приборов.

– А пациентка у нас в отдельном боксе, – Ло жестом пригласил Шиву следовать дальше. – Может быть, эти условия и не лучшие в Королевстве, но тут, на верфи, этот госпиталь лучший.

– А на Новой Галлии лучший госпиталь мало чем отличается от вашего нужника, – высокомерно заявил самозваный доктор. – И что с того? Я говорю об условиях, в которых можно работать. А еще больше о персонале, который способен работать.

Эти слова произвели на Ло серьезное впечатление. Его мозг, не привычный к таким усилиям, начал давать системные сбои в попытках осознать реальную значимость княжьего лечащего врача. Приближенный Гудка только сейчас понял, что сделать это не проще, чем втиснуть в голову всю бесконечность Вселенной. Если у него и были какие-то ироничные мысли по поводу компетенции Шивы, то после всего сказанного они улетучились без остатка.

– Вам нужны помощники? – осторожно и почтительно поинтересовался Ло.

– Здесь нет ни одного человека, способного не быть обузой, – откликнулся Шива. – Ни у кого ума не хватит даже понять, в чем могла бы заключаться помощь, как же они оказать ее мне? Проведите меня наконец к пациентке. Мы тратим мое время, которое стоит очень дорого.

Бокс с Таной, как и предполагал Шива, находился в самой глубине владений Гудка. Чтобы его покинуть, придется пройти весь дом и все посты охраны, потому что позади только глухая стена – ни шлюзов, ни окон, ни даже вентиляционных отдушин. Насколько можно было заметить, воздух в помещениях возобновлялся системой регенерации, такой же, как в космических кораблях. Кроме просторной кровати, стола, кресла и нескольких приборов для наблюдения и диагностики, в комнате ничего не было. Тана лежала под простыней, крепко зажмурив глаза. Не надо было быть врачом, чтобы понять – девушка находится в сознании, но не желает воспринимать внешний мир в каких-либо его проявлениях. У Шивы сжалось сердце – сестра выглядела хуже, чем в течение трех месяцев рабства.

– Что это за дурацкие приборы? – нахмурился он. – Вы бы еще древний стетоскоп мне предложили! Понаставили рухляди и хотят разобраться в состоянии пациентки! Идиоты…

Напирая на Ло с этой в общем-то совершенно бессмысленной речью, Шива судорожно соображал, что делать дальше. В принципе, с тем оружием, которое находилось в чемоданчике, можно было в течение пары десятков секунд захватить весь госпиталь и даже блокировать его на время от вторжения извне. Ло в нынешнем состоянии вообще не успеет пикнуть, как отправится на тот свет. Но что делать с Таной? Мало того, что она ослаблена, есть еще и не менее серьезная проблема. С тем уровнем маскировки, какой применил Шива, Тана брата попросту не узнает. И что делать? Усыплять ее и нести на руках через все посты охраны? Нереально!

– Наверное, у вас есть с собой более совершенные инструменты, – осторожно предположил Ло, вернув Шиву из панических размышлений.

– Конечно. Неужели ты решил, что я пошел бы осматривать пациентку, надеясь использовать местное оборудование?

С этими словами Шива уселся в кресло, положил на колени чемоданчик, открыл его, вынул плазмомет среднего калибра и, не произнеся больше ни слова, выстрелил Ло в грудь. Попаданием сгустка плазмы тому снесло всю верхнюю часть туловища вместе с головой. А нижняя, постояв секунды три неподвижно, рухнула на пол в клубах зловонного дыма.

От испуга Тана открыла глаза и увидела страшную картину – изувеченный труп на полу и незнакомый мужчина со штурмовым плазмометом в руке.

– Тана, не дергайся! – предупредил Шива, открывая дверь в госпиталь и методично расстреливая троих врачей. – Я твой брат.

– Что? – не поняла женщина.

– Я – Шива! Помнишь, мы с тобой на конкурс в Академии собирали модель штурмовика?

– И что? Об этом все знают!

– Успокойся, сестренка! А кто может знать, какую деталь я перегрел паяльником и нам срочно пришлось делать новую?

– Какую? – не веря своим ушам, спросила Тана.

– Второй сегмент левого охладителя на обшивке, – спокойно ответил Шива. Моя нынешняя внешность – просто очень хорошая маскировка. И не дешевая. Я пришел вытащить тебя отсюда.

– Но мы ведь в доме Гудка! Тут столько охраны, что проще взять штурмом местный банк!

– Банк мне не нужен. А ты – моя сестра. Так что я вытащу тебя или…

– Или мы вместе погибнем, – без всякого страха закончила за него Тана. – Меня этим не испугать.

– И то верно, – подмигнул ей брат. – Смерть все равно неизбежна. Лучше держи плазмомет.

Он передал сестре оружие, такое же, как у него.

– Я из такого мощного никогда не стреляла! – произнесла она.

– Все в жизни бывает впервые.

В госпитале из-за стрельбы начался пожар. Едкий дым мешал дышать и значительно ухудшал видимость. Шива достал из чемоданчика портативные респираторы, надеваемые прямо на нос. Брал он их для другого – чтобы охрана не смогла применить снотворный или парализующий аэрозоль, – но оказалось, что до аэрозолей дело еще не дошло, а вот дым представлял значительную угрозу.

– Надень на нос! – Шива протянул сестре респиратор.

Она быстро воспользовалась устройством, став похожей на смешного персонажа из оперы «Дзо», у которого нос был картошкой. Правда, с респиратором Шива и сам выглядел не менее комично. Конечно, сработала и противопожарная система – с потолка с шипением пошел гасящий пламя аэрозоль, да и сигнализация завизжала, скорее всего, по всему дому.

– Охрана наверняка поняла, что это не просто пожар, а нападение, – сказал Шива. – Они хоть и дураки, но не настолько же! Сейчас нас тут обложат, как лис в норе. Придется прорываться штурмом. Держи одежду, а то вот лично мне было бы не очень приятно ввязываться в смертельную битву голым.

– Из лисьих нор всегда есть как минимум два выхода… – задумчиво ответила Тана, быстро переодеваясь в тонкий обтягивающий комбинезон, принесенный братом.

– Что ты имеешь ввиду?

– Всегда есть несколько выходов, братишка. Всегда!

Она осмотрела потолок, потом задержала взгляд на стене. В это время снаружи уже слышались выкрики, по которым можно было понять, что охрана занимает оборону в переходах вокруг госпиталя.

– Постреляй по ним для виду, – попросила Тана. – Мне надо кое-что прикинуть.

– Что значит для вида?

– Зарядов не жалей! Попадания меня не очень волнуют, а вот шума и разрушений должно быть достаточно!

Не представляя, в каком русле сейчас работают мысли сестры, Шива решил ей не перечить. Он привык, что она старше него и чаще всего оказывается права. Поэтому, достав из чемоданчика короткоствольный крупнокалиберный плазмомет, он толчком ноги распахнул дверь бокса и принялся молотить сначала по стене, а затем, когда она рухнула, по всему, что двигалось за нею.

– Отлично! – сквозь грохот и шипение выкрикнула Тана. – У тебя есть вторая такая штука?

– У меня все в двух экземплярах! – с бахвальством ответил брат. – Для тебя брал.

– Отлично! Только не переставай прижимать их огнем!

Шива думал, что выхватив плазмомет из чемоданчика, Тана поддержит его огнем, но она, к его удивлению, направила ствол в прямо противоположную сторону. В это время впервые заговорил тяжелый станковый плазмомет охраны. От его попаданий по всему госпиталю вспыхнул серьезный пожар.

– Еще несколько минут, и нас отсюда выкурят! – предупредил Шива.

– Мы выберемся раньше! – уверенно заявила Тана, нажимая спусковую пластину.

Брат не успел ничего ответить, когда несколько зарядов плазмы из ее ствола шарахнули в стену, расшвыряв во все стороны брызги расплавленного металла. Удовлетворившись результатом, она добавила еще несколько выстрелов, окончательно пробив в стене внушительную брешь с раскаленными оплывающими краями.

– Не прекращай стрелять! – напомнила Тана.

Потоки противопожарного аэрозоля кружили в воздухе, превращаясь в пар от соприкосновения с раскаленным металлом. В результате скоро стало как в бане – белесая пелена да еще вперемешку с дымом так заволокла помещение, что видимость перестала простираться дальше вытянутой руки. Охранники, при поддержке беспорядочной шквальной стрельбы, попытались пойти на штурм, но в темноте, неразберихе и ответном огне атака захлебнулась, толком не успев начаться.

Едва аэрозоль перестал испаряться с кромок пробоины, Тана выкрикнула:

– Можно уходить, братишка!

Она первой перелезла через рваный край дыры, оказавшись в каком-то узком служебном тоннеле. Вскоре, в клубах пара и дыма, из пробоины показался Шива. При этом крупнокалиберный плазмомет в боксе продолжал бить короткими очередями. На удивленный взгляд сестры Шива улыбнулся.

– Это самострел, – пояснил он. – Я попросту зажал рукоять в щель между переборками и прижал спусковую пластину в режиме серийной стрельбы. Надо сматываться, а то заряды кончатся.

– Хорошая идея, – иронично согласилась Тана. – Но лично я не представляю, куда мы можем смотаться. К тому же силенок у меня, братишка, маловато для серьезных действий. С учетом власти Гудка на верфи нам не дадут долго бегать.

– То, что ты старше меня, – довольно ответил Шива, – не говорит о том, что я не подготовил побег. На двенадцатом причале нас ждет круизер господина Гая Камао. Ни одна здешняя крыса не посмеет его задержать. А если посмеет… Там есть, чем ответить.

– Ничего себе.

– Ну что, сестренка? Гожусь я на что-нибудь?

– Поглядим. Ты знаешь, как выбраться отсюда на двенадцатый причал?

– Ну… Приблизительно, – соврал Шива. – Давай направо.

Под грохот плазмомета, заряды которого стремительно истощались, они рванули по тоннелю, слабо представляя, что ждет их впереди. Из первого же бокового коридора в них выпустили длинную очередь. Тана молниеносно срезала охранников очередью, но один из зарядов, попав в переборку, обжег Шиву каплей расплавленного металла.

– Ты ранен? – испугалась Тана.

– Царапина! – сквозь зубы прошипел брат.

Сквозь огонь и дым пожара, возникшего после выстрелов Таны, не спеша выполз на гусеницах тяжеловооруженный бронированный боевой робот. Шива вскинул плазмомет и несколько раз выстрелил, но плазма разбилась о магнитную броню. Тана рванула брата за рукав и потащила по тоннелю.

– Не время показывать свою крутизну! – крикнула она на бегу.

– Но он нас догонит!

– Сомневаюсь! Надо только найти трап.

Стараясь как можно больше петлять, заскакивая в боковые ответвления тоннеля, они рвались к причалам. Наконец им попался широкий трап. Вскарабкавшись по нему, Шива подал руку сестре, помогая взобраться. На верхней площадке она обернулась и расстреляла ступени из плазмомета.

– Теперь робот нас не догонит, – Тана опустила ствол. – Но тут полно полицейских камер. Нас блокируют раньше, чем мы доберемся до пирсов.

– Может быть. Но у нас нет другого выхода.

– Да уж… Но живьем я больше сдаваться не собираюсь. Трех месяцев рабства, братишка, мне хватит до конца жизни.

– Тогда прорвемся, – улыбнулся Шива. – Люди, которым нечего терять, всегда прорываются.

– Особенно герои опер, – вздохнула Тана.

– Может, когда-нибудь и про нас снимут оперу.

– Ага. И будем фигурировать в ней как Шам, которого убили в первой части «Астора».

– Не каркай. Лучше давай поспешим и не дадим полиции собраться с силами.

На первый полицейский кордон они нарвались уже на подходе к пирсовой зоне, но копы действительно не успели подтянуть нужные силы и на момент появления беглецов как раз устанавливали плазмомет на турель. Шива прошелся по ним струей из пенобоя, приклеив к полу.

– Жалко убивать, – пожал он плечами. – У них семьи наверняка…

– У таких уродов? – удивилась Тана, не выпуская рукоять плазмомета.

Чтобы прорваться к двенадцатому причалу, у первого пришлось устроить беспорядочную стрельбу поверх голов. В толпе полицейские побоялись применять боевое оружие, а беглецам терять было нечего. Вспыхнул пожар, началась паника, сходившие с пассажирского челнока люди толпой ринулись к шлюзам. Шива и Тана, непрерывно стреляя в воздух, прорывались через людские массы, громкими окриками заставляя пассажиров падать навзничь.

Личная охрана Гудка оказалась проворнее полиции. А главное – бесцеремоннее. Прорвавшиеся к причалам охранники не побоялись стрелять из бластеров через толпу, в результате пирсовая зона за несколько секунд превратилась в кровавую баню. Беглецов прижали огнем к палубе и вынудили отстреливаться.

– Будем прикрывать друг друга! – выкрикнул Шива.

– Как это? – не поняла сестра.

– Сначала я стреляю, ты отползаешь! Потом наоборот. Давай!

Он принялся отсекать охранников короткими очередями, а Тана, не заставляя себя уговаривать, ползком преодолела метров сорок и залегла.

– Прикрываю! – выкрикнула она, нажимая спусковую пластину.

Она била так плотно, что за время, пока Шива полз, никто не осмелился поднять головы и пальнуть ему вслед. Затем снова заговорил плазмомет Шивы. Так беглецам удалось отойти метров на сто, где из-за дыма охранники потеряли их из вида.

Тана укрылась за переборкой одиннадцатого причала и дождалась брата.

– Последний рывок, – сказала она, безуспешно пытаясь восстановить учащенное дыхание.

Яркие сполохи плазмы густо пролетали по коридору, ежесекундно грозя смертью. И вдруг, в дыму и отсветах пламени, из шлюза двенадцатого причала появилась фигура самого Гудка. Его тело прикрывали тяжелые магнитные доспехи, а в руке он сжимал ложе многоствольного штурмового лучемета. Его лицо, прикрытое перламутровым мерцанием защитного поля, выражало нескрываемую иронию.

– Далеко собрались? – спросил он. – Не забыли спросить у меня разрешение на отлет?

– Тварь… – прошептала Тана.

Она прекрасно понимала, что стрелять во врага, защищенного противоплазменными доспехами, не имеет ни малейшего смысла. Гудок даже внимания не обращал на ее оружие, чувствуя себя в полной безопасности.

– К пенобою тянуться не советую, – предупредил он Шиву. – А то я тебя из лучемета в лапшу посеку. Брось пенобой, говорю!

Шива был вынужден подчиниться.

– Думаю, формальности на этом можно считать исчерпанными, – улыбнулся Гудок. – Сегодня у меня хорошее настроение. На удивление. Несмотря на то, что вы мне половину дома спалили. Так вот, Тана, я могу даже оставить в живых твоего братца. В качестве свадебного подарка.

– Лучше сдохнуть… – прошипела она сквозь зубы.

– Тебе-то да. А как насчет брата?

Тана зажмурилась, прекрасно понимая, что скорее умрет, чем попадет в руки Гудка. Поднять веки ее заставил выстрел из плазмомета, вслед за которым раздалось характерное шипение клеящей пены. Распахнув глаза, Тана с удивлением увидела огромный, быстро растущий ком пены, в котором, как мошка в смоле, утонул Гудок. При этом пенобой Шивы оставался спокойно лежать на палубе.

– Бежим! – Шива рванул ее за руку.

Они через шлюз ворвались на двенадцатый причал, выстрелами и окриками уложили охрану, а затем беспрепятственно проскользнули в кессон круизера. Шива прыгнул в пилотское кресло и включил продувку маневровых и маршевых двигателей.

– На гравитор, сестренка! – выкрикнул он. – Усилие сорок!

Тана заняла место штурмана и выставила бортовой гравитатор на нужное усилие.

– Есть!

– Десять секунд до старта! Продувка!

Тана сжала пусковой рычаг. На включившихся ходовых экранах полыхал пожар, подбираясь к залитому пеной Гудку. Подоспевшие охранники спешно разблокировали управляющего. Часть головорезов, из тех, что посмелее, занимали позиции для стрельбы.

– Как ты умудрился залить его пеной без пенобоя?

– Я швырнул ему под ноги пенную обойму, а затем пальнул в нее плазмой.

– Я бы не додумалась…

– Маневровые продуты! – сообщил Шива.

– Тогда стартуй на них! – взволновано ответила Тана. – Некогда дожидаться маршевых.

– Мощность не та. Хотелось бы спалить весь этот крысятник!

– Пусть живут! – отмахнулась сестра. – Главное – нам унести ноги.

– Тогда гравитор на десять!

Тана переключила усилие, а Шива врубил зажигание. Корабль рвануло вперед, но Тана тут же компенсировала перегрузки. Охрану на пирсе смело ударной волной от маневровых приводов, а круизер на малом ходу сорвался со швартовки и устремился к диафрагме главного шлюза.

– Будем таранить, – предупредил Шива. – Гравитор на тридцать.

Тана перевела усилие, а Шива, дав малый запал на маршевые приводы, усилил тягу процентов на десять и, вопреки напряжению причального гравитатора, направил корабль на огромный выходной люк. Перед самым ударом Тана успела чуть подправить компенсацию перегрузки, из-за чего удар почти не почувствовался. Люк разлетелся на составлявшие его серповидные сегменты, а тяжелый ширококорпусный круизер вырвался в спасительный открытый космос.

– Я на управлении, ты к орудию! – скомандовал Шива.

– Я никогда не стреляла из бортовых пушек! – испугалась Тана. – Только с отцом на симуляторе!

– Ничего страшного. Успокойся! Тут орудие точно как там. Я специально поставил. Не мешкай, нам на хвост сейчас сядет полицейский патруль.

– Надо уходить в субпространство! – крикнула Тана.

– Не получится! Верфь очень тяжелая. Придется отойти от нее подальше.

– Как далеко?

– Минут двадцать понадобится. Давай к орудию! У нас нет другого выхода!

Эскадрилья истребителей показалась на радаре ровно через восемь минут.

– Мы с ними не справимся! – помотала головой Тана, усаживаясь за стрелковый пульт. – Они профи, а мы стреляли только пару раз на симуляторе!

– Но нас учил отец! – возразил Шива.

– Все равно нам катастрофически не хватает опыта!

– Какая разница? Без драки не уйти.

Тана сжала гашетки, чувствуя, как ослабленное болезнью тело все сильнее охватывает дрожь. Истребители настигали круизер косым клином, а впереди них на полном ходу пер массивный корабль-спойлер, искажающий работу субпространственных приводов.

– Они не дадут нам прыгнуть в субспейс! – прошептал Шива с искаженным от напряжения лицом.

Тана попыталась поразить спойлер несколькими выстрелами из орудия, но, несмотря на точность попаданий, мощная противоплазменная броня легко погасила заряды.

– Шива! – крикнула она.

– Не бойся, сестренка. У меня на борту есть несколько сюрпризов для любителей погоняться.

– Ну так самое время их применить!

– Под гашетками рычаг минирования. Каждое нажатие будет оставлять позади легкую термоядерную мину. Я попробую выйти на одну орбиталь со спойлером, а ты выкинь заряд по команде.

Шива склонился над пультом, осторожно подрабатывая тормозными дюзами, а Тана довольно бессмысленно тратила орудийные заряды в попытках расправиться с истребителями. Полицейские асы легко уворачивались, и только мощь силовой установки круизера не позволяла им быстро догнать беглецов.

– Я вышел на траекторию! Готова?

– Да!

– Бросай!

Тана толкнула рычаг, и мина, сорвавшись с кормовых ложементов, искоркой мелькнула в черноте космоса.

– Запуск дистанционный. Видишь клавишу?

– Да, – ответила Тана. – Когда подрывать?

– Надо подпустить спойлер поближе. Ориентируйся по радару!

Ее палец подрагивал на пусковой клавише. Самая крупная метка на радаре, обозначавшая корабль-спойлер, быстро сближалась с мерцающей искоркой взведенной мины. Тана выждала пару минут, не забывая выплевывать из орудийных стволов сгустки плазмы, но ни один из истребителей сбить не смогла. Между тем два из них обошли спойлер с бортов и пошли на сближение с круизером под атакующими углами.

– Весь огонь на них! – рявкнул Шива.

Тана могла это сообразить и без него, но стрелковых навыков ей не хватало всерьез, она была не в состоянии точно рассчитать упреждение и предугадать нужную маневровую орбиталь, на которой машина противника окажется к моменту подлета плазмы. Поэтому полицейские пилоты продолжали сближение, выходя на дистанцию действия их легких пушек. Кроме того, эскадрилью замыкали два средних миноносца, грозя в случае неудачи истребителей издалека поразить уходящий круизер ядерными торпедами.

– Не тяни слишком долго! – Шива старался увести круизер от погони, постепенно наращивая мощность тяги маршевых двигателей. – Иначе истребители расстреляют мину!

Перегрузка постоянно росла, Тана поняла, что не может одновременно управлять гравитором, компенсируя ее, и вести огонь со стрелкового пульта.

– Мы готовы к выходу в субпространство, мешает только спойлер! – сообщил Шива. – Подрывай же его скорее!

Тана нажала клавишу, и в следующий миг кормовые экраны на несколько секунд стали белыми от ядерной вспышки. На радаре взрыв выглядел расширяющимся кольцом, поглотившим спойлер и несколько истребителей. Передовые атакующие машины не пострадали, так же как миноносцы, шедшие далеко в хвосте эскадрильи. Зато метка искажающей массы на приборной панели круизера прыгнула вниз, на зеленый сектор, обозначая, что нет препятствий для выхода в субпространство. Шива продолжал наращивать мощность, увеличивая вместе с тем перегрузку, но оторваться от высокоскоростных истребителей ему удавалось с трудом. Они вышли на дистанцию уверенного огня и дали несколько предупредительных залпов с намеком на то, что необходимо сдаваться. От близости их масс метка гравитометра ползала по шкале, но из зеленого сектора не выходила – истребители были не настолько тяжелы, чтобы исказить выход.

Понимая, что еще через несколько секунд перегрузка вырастет настолько, что из-за нее будет трудно двигаться, Тана выскользнула из кресла и, преодолевая свой значительно выросший вес, поползла к рычагу гравитора. В этот момент один из полицейских пилотов дал залп на поражение, размочалив кормовую часть наружной обшивки и выведя из строя правую маршевую дюзу. От мощного удара Тана не удержалась на четвереньках и рухнула под пульт, понимая, что подняться уже не в состоянии. Ее распластало по палубе, и она ничего не могла с этим сделать.

– Камера сгорания неисправной дюзы может рвануть! – прошептала она.

И в этот момент Шива вывел круизер в подпространство. Он уменьшил мощность тяги настолько, что перегрузка полностью компенсировалась гравитором. Тана поднялась с палубы и, обессиленная, опустилась в штурманское кресло.

– Ушли, – прошептала она, не в силах уже выразить никаких эмоций.

– Корму нам разворотили в клочья, – посетовал Шива, разглядывая многочисленные метки неисправностей на голографической схеме корабля.

– Ушли… – повторила Тана, закрывая глаза.

Она оставила за кормой куда больше, чем волчью стаю полицейских истребителей. Но брату это вряд ли стоило объяснять.

Глава 12

Анкор

Система Анкор была открыта давным-давно и никогда надолго не входила в состав Королевства. Находясь всего в двух прыжках от земной колонии, она довольно часто переходила из протектората землян под юрисдикцию Девяти Миров, становясь десятым, а затем вновь возвращаясь к воинственным землянам. Фактически она являлась пограничным форпостом, к тому же мало заселенным, что позволяло капитану любого боевого корабля, бросившего якорь на планетарной орбите, захватить здесь верховную власть. В конце концов эта чехарда была прекращена целым рядом дипломатических соглашений между землянами и правительством Девяти Миров. В силу уникальных природных условий на четвертой планете система Анкор была переведена в разряд независимых курортных и развлекательных зон. После этого из слабо заселенной она в течение полусотни лет, с одной стороны, превратились в место хорошего вложения средств феодалов, с другой – стала туристическим центром землян, а с третьей – оставалась пограничным форпостом. Люди прилетали туда, жили какое-то время, затем покидали Анкор-4 – постоянно шла ротация людских масс. Ни одна система таможен и регистраций не справлялась с таким трафиком, вследствие чего местное правительство, боясь разрушить бюрократический аппарат, объявило Анкор-4 свободной безвизовой зоной, а заодно отменило любые намеки на паспортный режим. В то же время как форпост планета имела две орбитальные верфи и неплохо развитые технологии. Именно совокупность этих качеств склонила Шиву к выбору этого места в качестве конечной точки побега.

После выхода из третьего субпространственного прыжка сильно поврежденный круизер вошел в пределы системы Анкор и начал орбитальные маневры. Тана за неделю путешествия окрепла, хотя воспоминания о произошедшем в боксе, о гибели отца и о потере неродившегося ребенка не давали улыбке возникнуть на ее лице. Недавняя яркая девичья красота превратилась в холодную женскую красоту с налетом вечной грусти. И действительно, бывают в жизни потери, от которых в душе остается никогда не заполняющаяся пустота.

Сразу после швартовки Шива воспользовался моментом и продал подбитый круизер на ремонтную верфь, где его взялись разобрать на запчасти. Ремонтировать корабль было дорого, а так можно было, наоборот, выручить значительные средства. Заодно это освобождало их от необходимости платить за стоянку. Затем Шива показал сестре судостроительную верфь, на которой уже начали выстраивать яхту. Работы шли куда медленнее, чем под руководством Гудка, но с этим приходилось смириться ввиду куда более низких, чем на R-12, технологических возможностей.

– Такими темпами строительство займет года два, – посетовал Шива. – Нам придется тут осесть надолго. Благо в деньгах недостатка нет – отец оставил нам невообразимое наследство.

– Его самого наследство не заменит, – грустно ответила Тана.

Убедившись, что постройка идет хоть и неспешно, но эффективно, брат с сестрой при помощи орбитального лифта опустились на поверхность планеты Анкор-4. Климат на ней действительно оказался курортным – несколько крупных городов располагались на берегу океана, а часть населения прижилась на больших островах. Подумав, Тана предложила осесть не на материке, а на одном из островов, поскольку жизнь там была менее напряженной и более близкой к природе, как гласили рекламные проспекты. К тому же застройка там была по большей части малоэтажная и каждый дом принадлежал одному хозяину. Шива понял сестру – той не хотелось иметь соседей. А самому ему было все равно, он не бежал от общества, но особо к нему и не стремился. Ответственность за сестру была настолько велика, что поглощала другие его устремления, в том числе и вполне естественное для юного возраста желание вращаться в женском обществе. Однако постройка яхты и присмотр за сестрой были для него важнее.

Поначалу Шива и Тана поселились в отеле, активно присматривая при этом собственное жилье. Почти ежедневно приходилось встречаться с агентами по недвижимости, со стаховщиками, инженерами и прочим народом. Большинство из них были мужчинами, поэтому к концу дня Тану колотило от нервного напряжения. Она физически уставала от недвусмысленных мужских взглядов, а иногда получала приглашения на ужин или увеселительное мероприятие. Приходилось отказывать в резкой форме, а это портило отношения с людьми.

– Сестренка, – сказал как-то Шива, – тебе надо научиться спокойнее отказывать мужикам. Ты ведь вправе как согласиться, так и отказаться от любого предложения. И если сделать это корректно, никто не обидится.

– Я не могу корректно! – вспылила Тана. – Их взгляды липнут ко мне. Я, черт возьми, с ума сойду от этого! Ты бы мог, например, корректно попросить человека, кидающего в тебя дерьмо, не делать этого?

– Перегибаешь палку… – попробовал возразить Шива.

– Ничего я не перегибаю! Я бы посмотрела, как бы ты корректно общался с гомосексуалистами, если бы один из них отымел тебя без твоего согласия…

– Мне кажется, это разные вещи…

– Да иди ты! – вспылила Тана. – Мне было бы куда проще, если бы ты представлял меня как свою невесту!

– А обо мне ты подумала? Во-первых, ты старше, и это заметно. Во-вторых, если у меня будет такая крутая невеста, никто из местных девушек на меня и взгляда не бросит! И что мне тогда делать?

– Черт… – вздохнула Тана. – Ладно, братишка, извини. Просто нервы на пределе.

– Вот и успокойся. Посмотри, как реагируют на ухаживания другие женщины. Ты что думаешь, они на все предложения соглашаются? Они постоянно отказывают. Только есть способы сделать это, не обижая мужчин.

Этот разговор пошел Тане впрок. Она обратила внимание на поведение других женщин и потихоньку начала учиться у них правилам общения с противоположным полом.

Прошло несколько месяцев, постройка яхты шла своим чередом – каркас корпуса начали обшивать. К этому времени Шива и Тана обзавелись собственным домом и начали подумывать о том, чем себя занять. Тана продолжала учиться навигационному делу, а брат, вызывая ее усмешки, все чаще начал пропадать по вечерам, а иногда и на ночь. Временами он возвращался с довольным выражением на лице, но куда чаще его физиономия выражала разочарование. В один из таких вечеров Тана спросила:

– Влюбился?

– Пытаюсь, – отмахнулся брат.

– Как можно пытаться влюбиться? – удивилась Тана.

– Не знаю. Просто мне что-то мешает. Все девушки кажутся мне… Не такими хорошими, как ты. И не такими красивыми.

Тана не выдержала и рассмеялась.

– Ну ты даешь, братишка! – сказала она. – Похоже, нам попросту надо проводить меньше времени вдвоем. Тогда я не буду портить тебе личную жизнь одним своим существованием.

– Да дело не в этом… – смутился Шива. – Хотя… В чем-то ты права. Я всех с тобой сравниваю. Но чему тут удивляться? Ты необыкновенно красивая. Как фея из сказки. Настоящая зеленоглазая фея…

– Меня отец так иногда называл, – вздохнула Тана. – В детстве.

– Погоди… А что если…

– О чем ты?

– Да о названии яхты! Ведь нам ее рано или поздно придется как-то назвать!

– И что?

– Да то, что ты только что упомянула замечательное название! Оно связано с тобой и с памятью об отце. Мы назовем яхту «Зеленоглазая фея». Я буду пилотом, ты капитаном. А?

– Как-то нескромно, – смутилась Тана.

– Брось ты! Сама эта яхта, начиная от чертежей и заканчивая технологическими инновациями, настолько нескромная, что имя должно быть подобающим. Когда она сойдет со стапеля, все рты раскроют от удивления.

– Не сомневаюсь.

– Ну так что?

– В принципе… Название для яхты хорошее. В нем есть волшебство, ведь феи – волшебницы. А волшебство и удача нам очень понадобятся в гонках. Это правда.

– Значит, решили? – улыбнулся Шива.

– Да. Я, как будущий капитан, утверждаю название. А как вообще в городе, что происходит?

– Да нормально все, – вяло отмахнулся брат. – Ты бы лучше сама вышла и посмотрела. Нельзя же вторую неделю ограничивать мир для себя двором нашего дома! Это немыслимо.

– Понимаешь, я просто опасаюсь очередной истории, какая получилось с Гудком. Я учусь вежливо отшивать непрошеных поклонников, но мне это дорого стоит. Морально тяжело.

– Я понимаю… И все же нельзя так жить. Надо как-то перестраиваться. У нас ведь впереди целая жизнь. В ней еще будет много хорошего.

– Иногда в это не верится, – вздохнула Тана. – Хотя ты прав. Если не выходить на старт, то никогда никуда не прилетишь. А в пути никто не застрахован… Но ведь случиться может не только плохое.

– Вот именно, – подмигнул ей брат.

Постепенно события на R-12 стирались из памяти Таны. Прошло около полутора лет с начала постройки яхты, Тана успокоилась от пережитых волнений и уже вполне могла радоваться жизни. Для нее существовало только одно табу – близость с мужчиной. Она даже Шиве с трудом прощала, что тот парень. Во всем остальном жизнь для нее весело играла всеми красками, радуя и даря обычные человеческие удовольствия. К тому же почти полностью завершенный корабль на стапеле внушал уверенность в завтрашнем дне. Это был весомый повод для радости.

Мать Шивы и Таны устроилась в небольшом домике на другом острове. После гибели мужа она так полностью и не оправилась. Конечно, она была рада, что сын спас сестру, но частого общения не получалось по многим причинам. Несколько фраз в день по связи, редкие визиты с острова на остров по выходным – вот и все, к чему стремились обе стороны. Тану это расстраивало, но приходилось принять ситуацию такой, какой она есть.

Яхта была почти готова, когда Шива предложил сестре отдохнуть в ночном клубе. Ожидание завершения постройки каждый день превращало в праздник, недостатка в средствах не было и не ожидалось, поэтому Тана все чаще поддавалась на уговоры брата и покидала дом. Постепенно ее затягивала светская жизнь, давая спасительное забытье от прошлого. Уже не было той скромной и испуганной девушки-подростка, которая вздрагивала от каждого брошенного на нее взгляда. Она смело отшивала своих поклонников, стараясь свести общение с мужчинами до минимума.

В тот вечер Тана выглядела потрясающе. Длинное изумрудного цвета платье обтягивало ее, подчеркивая все достоинства фигуры. Женщина восхищала внутренней силой и красотой, ее движения были плавными и грациозными, она легко и непринужденно улыбалась, очаровывая всех вокруг. Густые темные волосы пушистой копной обрамляли лицо и спадали на плечи. От нее волнами исходила сексуальная энергия, пробуждая неуемные мужские фантазии. Но с братом было легко. Он был безгранично отчаян и смел, в его присутствии Тана чувствовала себя в безопасности. А кроме этого Шива был по-мужски красив и уверен в себе. К тому же один раз он уже сделал то, чего не удалось отцу – вызволил сестру из рук Гудка. Это говорило о многом.

Они вошли в ночной клуб под руку, привлекая всеобщее внимание. Шива галантно пододвинул ей стул, помог сесть и сделал заказ.

Незнакомого мужчину Тана заметила сразу. Он почти ничем не отличался от общей массы посетителей, но именно его взгляд обжег девушку, и она взволнованно посмотрела на брата. Шива был в своей стихии. Он с удовольствием рассматривал длинноногих красавиц, щедро дарил им улыбки и откровенно заигрывал. Жизнь в нем била ключом и выплескивалась через край. Он тянулся ко всему яркому, искрящемуся, праздничному. В атмосфере праздных развлечений он чувствовал себя великолепно, и даже не обратил внимания на смущение сестры.

Незнакомец приблизился к столику, когда Шива танцевал с голубоглазой блондинкой. Тана сидела к нему спиной, но все равно ощутила его приближение. Он молча стоял и смотрел на нее, не скрывая своего восхищения.

– Можно присесть? – спросил он наконец и, не дожидаясь ответа, тут же опустился на стул.

Тана вздохнула. К подобным неуклюжим ухаживаниям она привыкла, научившись адекватно на них реагировать, но на этот раз почему-то тревожно заныло в груди. Она не смогла разобраться, в чем дело, потому что тут же подошел Шива и вопросительно посмотрел на лысого узколицего незнакомца.

– В чем дело?

– Все в порядке, – махнул рукой человек. – Меня зовут Мак. Садись, поговорим.

Шива сел между ним и Таной и молчал, ожидая объяснений.

– Это твоя сестра? Она очень красивая.

После этих слов Тана тут же встала и, не глядя на незнакомца, сказала брату:

– Я хочу домой.

Мак вскочил со стула и стал извиняться. Он пытался объяснить, что совершенно не хотел ее встревожить или, не дай бог, обидеть. Если ей неприятно его присутствие, он просто удалится.

Подобное Тане приходилось слышать достаточно часто, но в этот раз все было иначе. Она сама не могла объяснить почему, но она чувствовала исходящую от этого с виду обычного человека большую силу и власть. Ей не хотелось оставаться рядом с ним. Зато Шива неожиданно хлопнул Мака по плечу и сказал, широко улыбаясь:

– Все в порядке, садись, дружище. Давай знакомиться! На мою сестренку не обижайся, у нее сегодня плохое настроение.

Тана с обидой посмотрела на него и отошла к стойке. Мак проводил ее взглядом и присвистнул:

– Ничего себе красотка! А вы откуда? Не местные? Я вроде всех наших знаю, хотя в последнее время Анкор стал пристанищем для самых разных скитальцев по космосу.

Шива кивнул, соглашаясь. Планета действительно располагала к отдыху, предлагая ненавязчивые развлечения. Вот только зарабатывать надо было в других местах, а тратить розовенькие здесь было в самый раз. Мак выслушал его и рассмеялся, согласно кивая.

– В этом ты прав. Мы тоже начинали с заработка на других планетах. Как только подсобрали деньжат, открыли здесь свое дело. Теперь неплохо зарабатываем.

– Чем занимаетесь? – Шива пытался подробно расспросить Мака, поскольку, как и Тана, заметил в нем уверенность и спокойствие, свойственное людям, имеющим большие возможности.

Шива решил, что с помощью знакомых со связями можно будет скорее завершить постройку яхты. Собственно, это был единственный мотив для того, чтобы удержать Мака за столиком, несмотря на недовольство сестры.

Мак неопределенно махнул рукой:

– Дела всякие бывают. Беремся за все, что под руку подвернется. Твоя сестра не собирается возвращаться за столик?

– Сейчас переговорю с ней, – сказал Шива и направился к Тане.

Она стояла у стойки и смотрела новости по мультисети.

– Сестренка, я печенкой чую, что у этого человека связи, которые сильно облегчат нам жизнь, – попытался объяснить Шива.

– Ну так отвези меня домой, а сам возвращайся и беседуй с ним, – предложила Тана.

– Как ты не поймешь, – разозлился Шива, – тебе тоже надо присутствовать при разговоре! Так будет лучше. Тебя никто не тронет и не обидит. Я обещаю.

Поколебавшись, Тана вернулась. Мак радостно улыбнулся ей. Он за свою жизньи успел узнать стольких женщин, что ему казалось, будто он уже не найдет ничего нового и свежего. Но эта зеленоглазая красавица отличалась от других подчеркнутой независимостью. Она выглядела недоступным призом, за который надо бороться, причем с неизвестным заранее результатом. Это было настолько ново для Мака, что не на шутку возбудило его.

«Я ее возьму… – твердо решил он про себя. – Я возьму ее любой ценой».

Тана не ошиблась – Мак действительно был не так прост, как казался. Его легальный бизнес в основном был построен на космических соревнованиях. Он устраивал гонки, принимал ставки и имел с этого неплохой доход. Но многие знали, что спортивная деятельность лишь прикрывала главный, криминальный источник его дохода.

Мак разговорился с Шивой и к своему удивлению обнаружил, что эта парочка, оказывается, бредит космосом. Он смотрел на Тану, представляя ее у штурвала в пилотском костюме, и возбуждался от мысли, как она хороша. До Мака доходили слухи, что один чужеземец занимается строительством быстроходной яхты. Он наводил справки, пытаясь выйти на этого человека, но Шива постарался все обставить так, чтобы не ассоциироваться с будущим владельцем «Зеленоглазой феи». И вот теперь совершенно случайная встреча вдруг вывела Мака на хозяина почти готовой яхты. Мак кипел от возбуждения, но всячески старался не показать своей заинтересованности. Он уже строил планы относительно этой пары, отводя, правда, Тане особую роль.

– Я могу помочь вам ускорить строительство яхты, – сказал он как можно более безразлично. – Кстати, как вы ее решили назвать? У меня есть кое-какие соображения на этот счет.

– За помощь спасибо, – оживился Шива, – а вот с названием все в порядке. Мы уже придумали. «Зеленоглазая фея».

– «Зеленоглазая фея»? – удивленно переспросил Мак, но посмотрел на Тану и широко улыбнулся. – Подходящее название. В самую точку!

Мак действительно сдержал слово, и строительство яхты закончилось на пару месяцев раньше, чем они планировали. Шива и Тана не находили себе места от радости. Они готовы были спать прямо в рубке спущенного со стапеля корабля.

Лишь через несколько дней, во время первого пробного выхода в космос, Тана обратила внимание, что Шива отменил большую часть изменений, внесенных отцом в стандартные узлы боевой машины. Фактически брат максимально, насколько это было возможно, приблизил «Фею» к облегченному штурмовику. Понятно, что у отца не было мыслей делать из своих детей космических пиратов. Он наоборот увез их подальше от своего криминального окружения. Но в рыжей голове Шивы уже родилась новая идея. Он даже не стал советоваться с Таной, решив, что сделает ей отличный сюрприз. Она оценила это по достоинству.

– Братец! Да ты не только за красотками способен ухаживать! – воскликнула она, опробовав новый для нее вариант яхты.

– Ну да… Я чуть поработал над чертежами. Теперь наша «Фея» построена почти как штурмовик. Я даже двигатели сделал спаренными. Так что надо будет поосторожнее на виражах! Не зевай на гравиторе.

– Смеешься? Я уж как-нибудь справлюсь. Но, честно говоря, не понимаю, зачем тебе надо было так сильно приближать спортивный корабль к боевой машине?

– Тана! Мы с тобой побывали в таких передрягах, что неизвестно чего еще нам ждать. Лучше уж сразу быть готовыми к непредвиденным ситуациям.

– Это точно, – согласилась она. – Но сколько это стоило?

– Отец оставил достаточно денег. Пришлось потратиться, конечно, но, согласись, это стоит тех денег, которые я пустил в дело.

– Ты бы еще из нее крейсер сделал!

– С этим сложнее. Главное зарегистрировать ее как спортивную яхту. Внешне она вполне на это тянет. А в том, что здесь напичкано много другого оборудования, им все равно не разобраться. Я все продумал. Кстати, хотел узнать твое мнение о Маке.

– Мерзавец еще тот! – сразу же ответила Тана.

– С чего это ты? – удивился Шива. – Ты же его почти не знаешь, с ним в основном я общаюсь. По мне так он вроде бы и ничего.

– Я просто чувствую. Понятно? Чем дальше он будет от нас держаться, тем лучше. А если он еще станет таращить на меня свои глазищи, я в него точно чем-нибудь запущу!

Шива удивленно раскрыл рот и замер, потом громко расхохотался, встряхивая рыжей шевелюрой.

– Ну и хохма! Тебе везет, самые именитые и знатные женихи к тебе сватаются, а тебе все не так!

Тана запустила в него планшетом, Шива легко увернулся и снова расхохотался. Сестра сильно изменилась за последнее время, стала куда более боевитой, чем раньше, и он ничуть не сомневался, что она запросто отошьет Мака, если тот будет к ней приставать. К тому же она продолжала занятия рукопашным боем, помня уроки отца, и в случае чего могла дать даже физический отпор, хотя в известных пределах.

А встречи с Маком становились все чаще. В конце концов, под предлогом того, что он хочет посмотреть новую яхту в деле, Мак бесплатно принял от Шивы заявку на соревнования. Присутствие этого человека на гонках сильно раздражало Тану, но избавиться от него было нельзя, поскольку он являлся официальным наблюдателем. Нельзя было показывать даже намека не неприязнь, хотя до самого старта Тана чувствовала его взгляд на себе, а потом ей казалось, что этот взгляд проникает сквозь обшивку яхты и продирается через комбинезон к телу. Взгляд был липким и жадным, от него хотелось немедленно отмыться в ионном душе. Тана злилась и нервничала, ее состояние передалось Шиве. Не понимая причины ее беспокойства, он поддерживал ее как мог:

– Ничего, сестренка, сейчас мы только начинаем. Это наша первая гонка, и совершенно не факт, что мы ее выиграем. Нам сейчас главное заявиться и показать специалистам ходовые возможности «Феи». Тогда на нас начнут ставить, и дело пойдет. Только не спи на гравиторе. Управлять я буду жестко.

Тана, стараясь сохранять спокойствие, сжала рычаг. Диспетчер дал команду к продувке дюз, а затем десятисекундный отсчет до старта.

– Я готов! – доложил Шива. – Гравитор на сорок.

Тана выставила усилие и затаила дыхание, ожидая красной вспышки на ходовом экране, означающей старт. Однако нервное напряжение не отпускало ее, она покосилась на металлическую башню диспетчерской, где, как она знала, находился Мак. И тут же красная вспышка ударила по глазам, Шива запалил топливо в дюзах, и яхту рвануло вперед с такой силой, что у Таны потемнело в глазах. Через долю секунды она сообразила, что не успела нажать пусковой рычаг гравитатора, но тело налилось такой чудовищной тяжестью, что шевельнуться было уже невозможно. Еще через долю секунды сработала автоматика яхты – сами собой ударили тормозные дюзы, снижая перегрузку.

– Гравитор есть! – выдохнула Тана и рванула рычаг.

Тормозные дюзы перестали выплевывать фиолетовое пламя. Шива, с перекошенным от напряжения лицом, добавил в маршевые камеры крупинки топлива и выкрикнул:

– Гравитор на шестьдесят!

– Ты что? – закричала Тана, увеличивая усилие. – Дюзы не выдержат!

Корабль снова рвануло вперед, но на этот раз перегрузка компенсировалась моментально.

– Ничего себе старт! – присвистнула Тана, подправляя амортизатор кресла. – Ты только посмотри на экран заднего вида! Там сплошное зарево!

– Все нормально, сестренка! Мы потеряли около трех секунд из-за твоей ошибки, но за счет мощности отыграли уже половину.

Набрав скорость отрыва от планетарной гравитации, регата из двадцати стремительных яхт вырвалась в открытый космос на орбиты вокруг звезды. По правилам гонки следовало добраться до криптонового маяка, причалить к одному из его пирсов, бросить жетон в щель регистратора, а затем вернуться к месту старта. Шива вовсю использовал мощность моторов, но по законам кеплеровской механики, чем больше скорость, тем больше расстояние до центра орбиты. Поэтому «Фея» быстро пересекла орбиту регистрационного маяка, оставив его ближе к звезде.

– Придется утормаживаться, чтобы причалить! – недовольно сказала Тана. – Надо тоньше работать маршевыми приводами! Так получаются лишние потери топлива на разгон, а потом еще и на торможение. Посмотри, как другие идут!

На радаре было видно, как более опытные пилоты вышли на орбиталь маяка и с гораздо меньшей скоростью, чем у «Феи», вели позиционную борьбу за точность причаливания.

– Раз уж мы так промахнулись, – сквозь зубы произнес Шива, – пойдем к маяку напрямик, с постоянным ускорением.

– Топлива не хватит! – покачала головой Тана. – Да и нагрузка на двигатели неоправданная. И гравитор может отказать. Он не рассчитан на непрерывную нагрузку. Нас тогда в лепешку расплющит.

– Топлива точно хватит, – спокойно ответил Шива. – Я сделал топливные емкости как на штурмовике. Да и у двигателей запас прочности очень велик. Надо попробовать. Запомни, у нас задача не победить, а продемонстрировать яхту.

– Ладно.

– Тогда тебе придется регулировать мощность гравитора в зависимости от мощности перегрузки. Самой. Ориентируясь не по моим показателям, а по собственным ощущениям. Перегрузка будет нарастать не очень быстро, так что успеешь сообразить. Но если зазеваешься, это будет нам дорого стоить.

Собравшись с духом, Шива при помощи маневровых дюз вывел яхту на прямой курс, врубил маршевые приводы, и яхта стремительно понеслась вперед. Он старался наращивать нагрузки плавно, добавляя как можно более равномерные порции топлива в камеры, но без хорошего навыка у него это не очень хорошо получалось. На экипаж то и дело обрушивались чрезмерные перегрузки. Шива психовал, бросал на Тану быстрые взгляды и снова смещал ручку сектора увеличения мощности.

Обычно двигатели в космосе не работают постоянно, чаще всего корабли находятся в состоянии инерционного движения, поэтому ни дюзы, ни камеры сгорания, ни системы подачи топлива не приспособлены к длительным нагрузкам. Несмотря на то, что все узлы «Феи» были созданы с огромным запасом прочности, предел есть всему – через несколько минут по палубе начали пробегать неприятные волны вибраций.

– Загубим корабль! – сказала Тана, плавно меняя мощность гравитора. – У меня тоже все на последнем издыхании!

– Еще немного!

– А тормозить?

– Тормозить будем маневровыми, а когда маршевые отдохнут, снова их включим.

– Ты сумасшедший! – Тана помотала головой, но в ее тоне было больше одобрения, чем укора.

Через семь минут, дрожа от напряжения, «Фея» преодолела чуть меньше половины расстояния до регистрационного маяка.

– Пора тормозить! – сказал Шива. – На перевороте гравитор на единицу. Приготовились! Давай!

Тана резко снизила мощность искусственной гравитации, а Шива полностью вырубил маршевый привод. Яхта продолжала нестись на огромной скорости, но уже по инерции, без перегрузок. Мощность гравитора, равная единице, как раз соответствовала нормальной гравитации, компенсирующей невесомость. Передние тормозные двигатели имели гораздо меньшую мощность, чем маршевые, поскольку использовались не для обычного торможения, а лишь для корректировки орбиты путем незначительного снижения скорости. Нормальное же торможение осуществлялось теми же маршевыми двигателями, но сама яхта поворачивалась кормой вперед, по вектору движения. В данном случае надо было сделать именно так – перевернуть «Фею», но маршевые дюзы так перегрелись, что от них уже было мало толку. Пришлось на всю катушку использовать тормозные, хотя с торможением на такой скорости они справлялись весьма посредственно. Из-за скромного размера двигатели быстро нагрелись, угрожая взрывом системы подачи топлива. Шива непрерывно смотрел на показание температурных датчиков, опасаясь выхода на опасный режим. Тана старательно компенсировала перегрузки.

– Гравитор на единицу! – снова выкрикнул Шива и остановил тормозные приводы.

Тана перевела рычаг и глянула на радар. Гоночная регата потеряла сплоченность. Два экипажа из числа конкурентов решили повторить тот же маневр, на какой вышла «Фея», но у одной яхты уже через пару минут, видимо из-за перегрева, отказал маршевый двигатель, а вторая разгонялась слишком медленно из-за явной нехватки мощности. Остальные не решились даже выходить на столь сомнительную траекторию, продолжая соревноваться в позиционной борьбе.

«Зеленоглазая фея» по широкой параболе падала почти точно на регистрационный маяк, сильно обогнав конкурентов, не осмелившихся нарушить орбитальных законов маневрирования, однако с торможением у Шивы явно возникли проблемы, решить которые было не так-то просто. Небольшие маневровые двигатели не справлялись с задачей по мощности и запасу прочности, а сильно перегруженные маршевые дюзы требовали еще какого-то времени на остывание, иначе и ими затормозить будет невозможно.

– Промахнемся, – уверенно заявила Тана. – Мы уходим от звезды по слишком крутой траектории, маяк не успеет нас догнать.

– А разве наша задача причалить? – рассмеялся Шива.

– Не поняла… – повернулась к нему сестра.

– У нас есть задача бросить жетон в щель. Для этого не обязательно утормаживать всю массу яхты. Ты можешь выйти в вакуумном скафандре, затормозить заплечным движком до нужной скорости, зайти на орбиталь маяка и бросить жетон.

– Ты точно с ума сошел! – Тана не могла поверить в услышанное. – В скафандре нет гравитатора! Даже с моей скромной массой перегрузки будут не маленькие.

– Как хочешь, – пожал плечами Шива. – Но массивную яхту я утормозить не смогу. А вот пока ты будешь возиться с жетоном, я успею отманеврировать и состыковаться с маяком, чтобы тебя забрать. Сэкономим минут пятнадцать, а то и двадцать. Перегрузки я прикинул – не больше семи единиц.

– Семи? – поморщилась Тана. – Это я буду весить больше трехсот килограммов? Нет, спасибо. К тому же ты один не управишься и с пилотированием, и с гравитором.

– Я бы управился, но… Похоже, управляться придется тебе.

– Что? – От удивления Тана подскочила в штурманском кресле.

– В скафандре пойду я, а на тебя ляжет стыковка.

– Нет! Я не пилот! Я не справлюсь!

– Не паникуй. Ты же пилотировала на симуляторе.

– Это другое дело. Нет. Все! Даже говорить не хочу об этом! Выигрыш в гонке того не стоит. Мы можем угробить и себя, и корабль. Даже не думай об этом!

– Тогда мы проиграем.

– Но ты же сам говорил, что выигрыш не так важен! А яхту мы уже показали в деле.

– Ничего мы не показали! – вспылил Шива. – Мы бы показали ее, если бы сумели вовремя затормозить! А так сможет каждый дурак.

– Не каждый! Вон, двое попробовали. Один сразу застопорился, другой тужится еле-еле.

Шива покосился на экран радара и немного успокоился.

– Но все же надо попробовать выйти на нужную траекторию.

– Никто не спорит, – согласилась Тана. – Но неоправданного риска я не допущу. Как капитан.

Покосившись на сестру, Шива усмехнулся.

– Ладно, сестренка. Не будем пороть горячку. Ну, тогда врубай гравитор! Дай тридцатку, я попробую ударить маршевыми.

В космосе нет сопротивления среды, поэтому сколько сил и времени потратишь на разгон, столько же придется потратить и на торможение. С учетом же того, что часть времени была потеряна на принятие решения, мощность торможения приходилось увеличить, чтобы выйти точно на маяк. Но увеличивать ее было уже некуда – и так разгонялись на пределе, а потому и тормозить надо было на пределе. Теперь же, раз сразу не вышло, промах мимо маяка был неизбежен.

– Ничего, – спокойно заявил Шива, удобнее устраиваясь в кресле. – Промахнемся, притормозим, выйдем на близкую к маяку орбиту, и он нас догонит. Все равно, похоже, мы всех обошли на этом крутом вираже.

Он перевернул яхту маршевыми дюзами вперед и начал торможение на пределе возможностей. Мощности гравитора не хватало, стандартная гражданская машина не была приспособлена к таким чудовищным перегрузкам. От них в буквальном смысле трещала палуба под ногами, вызывая у Таны острые приступы ужаса. Но приходилось загонять страх подальше, чтобы не упустить момент изменения мощности.

Судя по приборам, сила торможения оказалась на двадцать пять процентов больше силы разгона, что значительно приблизило «Фею» к нужной орбите. Однако не настолько, чтобы выйти на нее точно – с огромной скоростью яхта пронеслась мимо маяка на расстоянии десятка тысяч километров, продолжая лупить в пространство перед собой фиолетовым пламенем маршевого привода.

– Дай дюзам остыть! – приказала Тана. – Все равно промахнулись!

Шива глянул на показания датчиков температуры и согласно кивнул – гробить корабль не имело смысла. Однако и сдаваться он не собирался. Снова перевернув яхту, он шарахнул в ледяную черноту космоса струями плазмы из тормозных дюз, давая остыть основным, и не тратя времени попусту. Лишь когда тормозные двигатели вошли в опасный режим, пришлось погасить и их, перейдя в состояние свободного инерционного полета. Гравитация звезды тоже делала свое дело, выводя потерявшую скорость «Фею» на более пологую орбиталь.

Чтобы использовать остатки ресурсов, Шива положил яхту на бок и врубил маневровые двигатели, предназначенные для того, чтобы разворачивать корабль на месте. Однако для разворота надо было включать или носовые, или кормовые, а в данном случае в ход пошли одновременно и те, и другие, произведя, вместо разворота довольно эффективное торможение. Едва перегрелись дюзы левого борта, Шива лихо заложил противоположный галс и шарахнул дюзами правого борта, затормозив почти до нужной скорости.

– Ты уже пилотируешь почти как отец, – похвалила Тана.

– А разве есть другой выход? – не оборачиваясь спросил брат.

Чтобы выйти точно на маяк, пришлось снова задействовать еще не до конца остывшие маршевые двигатели, а затем, оставив их в покое, точно сработать тормозными и маневровыми.

– Выигрыш целых десять минут! – порадовался Шива, заканчивая стыковку. – Вперед, сестренка, времени нет!

Тана схватила жетон и бросилась к шлюзу. На радаре было видно, как пилот яхты, решившийся на повторение маневра Шивы, не справился с торможением, перегрел двигатели и вынужден был катапультироваться. Через несколько десятков секунд после отделения спасательной капсулы его яхта исчезла в облаке плазмы – рванула система подачи топлива, а с ней и баки.

Основная регата тоже не обошлась без потерь. Один из пилотов был вынужден катапультироваться из-за ошибки в маневре, из-за которой его яхта начала падать точнехонько на звезду, а топлива для выведения из такого орбитального штопора было уже недостаточно.

Через три минуты Тана вернулась, выполнив миссию по загрузке жетона в щель регистратора.

– Готово! – Она прыгнула в кресло и пристегнулась.

– Тогда гравитор на тридцать. Стартуем!

«Зеленоглазая фея» прямо на маршевых отошла от причала, оставив позади фиолетовое зарево из догорающих частиц топлива. Лишь через восемь минут к одному из стыковочных узлов причалила следующая яхта. Выигрыш был очевидным, надо было лишь не упустить шанс на победу. Однако, если оценивать здраво, шанс этот был не так уж велик – расход топлива на совершенно неадекватный маневр превысил все разумные нормы, к тому же и другие ресурсы яхты были на пределе.

– Нам надо выбирать, – негромко произнесла Тана. – Либо пытаться победить с риском потерять корабль, либо отказаться от борьбы, но сохранить «Фею». Яхту мы и так уже показали с лучшей стороны.

– Победа бы все закрепила, – возразил пилот.

– Да. Но риск велик.

– Ладно, – кивнул Шива. – Упираться не будем, но уходить в дрейф тоже не правильно. Давай потягаемся в пределах разумного.

– Согласна.

Шива с довольным видом откинулся на спинку кресла и взялся за рукоять управления.

– Держись, сестренка! – выдохнул он. – Гравитор на двадцать.

К финишу они пришли первыми, обогнав основную регату на целых четыре минуты. Однако засчитывалось только причаливание к стартовому пирсу, а на быстрое торможение ресурсов «Феи» уже не хватило. Пришлось тормозить потихоньку, теряя время. В результате Шива состыковался с пирсом лишь через восемнадцать минут после того, как причалила последняя из уцелевших яхт. С одной стороны, это был более чем позорный проигрыш. С другой – всем стало ясно, что, будь у ребят побольше опыта, они бы на такой яхте могли установить межсистемный рекорд. Фактически все цели были достигнуты, однако настроение Шивы и Таны трудно было назвать радостным.

К финишу они пришли усталыми и разочарованными. Их яхта имела слишком большие ресурсы, но за неимением летного опыта экипажа оказалась в самом хвосте. Тана не хотела покидать рубку. Она знала, что Мак ждет их, чтобы высказать слова сожаления и поддержки, но именно от него ей не хотелось ничего слышать. Мак оказался парнем не гордым, поэтому не стал тратить время, дожидаясь, когда экипаж окажется на причале, – он сам взошел на борт и тепло поздоровался с хозяевами.

Шива сидел в кресле у пульта и лохматил рыжие волосы. Он вяло пожал протянутую руку. Мак понимающе кивнул и сел рядом.

– У вас отличная яхта! – произнес он. – Тана, ты не грусти. Это только первая гонка. Пойдемте куда-нибудь, отвлечемся и развеемся. На самом деле на вас многие обратили внимание. Не столько на вас, сколько на вашу «Фею».

– Отвали, – жестко бросила Тана. – Тебя сюда не звали.

Мак скривился и покачал головой.

– Зачем грубишь? Я ведь по-хорошему пришел. Дело хочу предложить. Я вот сомневался, а потом как увидел вашу яхту изнутри, так решение сразу созрело. Ну, поговорим?

– Не видишь разве, что не до тебя сейчас? – вспылила Тана, сверкая глазами.

– Хорошо, хорошо, – он сразу отпрянул. – Шива, как успокоишься, найди меня, разговор есть.

Шива кивнул и снова угрюмо уставился на панель.

Домой они с Таной вернулись подавленные и молчаливые. Безусловно, для победы требовался опыт и кое-какие навыки, а пока их было до крайности мало. Тана печально вспоминала об отце, сожалея, что ему не удалось передать им все свои знания. Он мог бы сделать из них замечательных пилотов, но судьба распорядилась иначе, и теперь они с Шивой имели превосходно оснащенную яхту, но не могли больше позволить себе рисковать участвовать в соревнованиях. Тратить деньги на заявку, прекрасно понимая, что не получится запустить руку в призовой фонд, было весьма опрометчиво. Но жизнь вдали от космоса ни Тана, ни ее брат представить себе не могли. Наверное, сказывались отцовские гены. Вместе с жизнью он заложил в них любовь к безграничному пространству Вселенной. Даже в собственном доме острое чувство тоски разъедало и жгло их изнутри. Спокойная жизнь на планете была не для них. Испытав однажды радость полета и острые ощущения от бурлящего в крови адреналина, Шива и Тана не находили себе места на Анкоре. Их чувства были похожи как две капли воды, поэтому тоска и сожаление, испытываемые ими, были общими.

Кроме вопроса платности заявки в соревнованиях стоял и другой вопрос. Не хотелось попусту гонять яхту без всякой надежды на выигрыш. Дав им возможность поучаствовать в первой регате бесплатно, Мак ничего подобного больше не предлагал. Пока Тана пыталась справиться со своей грустью, Шива стал прилагать усилия в поиске дополнительных средств. Отцовские деньги начали истощаться, а искать работу на Анкоре Шива не собирался. Тогда он нашел выход и решил поделиться с Таной.

– Я хочу переделать чертежи нашей яхты, – сообщил он. – Убрать все, что делает ее близкой к штурмовику по характеристикам.

– Зачем? – удивилась Тана.

– Мы их продадим.

– Чертежи? – улыбнулась Тана.

– Конечно! Понимаешь, на Анкоре наша яхта считается верхом совершенства. Ты же знаешь, они почти ничего не слышали о штурмовиках. Просто мы пока не можем использовать ее на всю мощь, но зато можем наварить на ней немного розовых. Нам это не помешает.

– Ты прав. Но обманывать нехорошо.

– Я не собираюсь никого обманывать. Я не буду убирать все навороты. Часть оставлю. Поверь, это будут не менее уникальные чертежи, чем те, по которым мы достроили яхту. Просто они будут немного другими. Попроще. Но и подешевле! Так что никакого обмана.

– Ладно, так пойдет, – согласилась Тана.

– Тогда решено. Я завтра же встречусь с Маком и переговорю с ним, думаю, он поможет найти покупателя, а ты пока займись чертежами. Сама решишь, что убрать, что оставить.

При упоминании имени Мака Тана поморщилась. Она не видела его уже пару недель и прекрасно себя чувствовала без его назойливых ухаживаний. Наученная горьким опытом, Тана старалась держаться от Мака подальше.

– А что, без него решить никак нельзя?

– Тана, я знаю, что ты его недолюбливаешь, но он нормальный парень с хорошими связями, к тому же не забывай, что именно он помог нам быстро достроить яхту. Возможно, он единственный, кто в полной мере оценил ее. Так что мне его помощь нужна. А ты, если не хочешь, можешь с ним не общаться. Тем более что он сейчас встречается с какой-то девушкой. Я видел их вместе несколько раз.

– Тем лучше для него, – буркнула Тана. – Только будь осторожнее. Я не доверяю ему. Он может запросто нагреть нас. Такие люди всегда живут за чужой счет.

– За этим я прослежу, не сомневайся!

Шива не стал надолго откладывать воплощение своих планов и сразу же отправился на поиски Мака, а Тана осталась разбираться с чертежами. Каково же было ее удивление, когда, кроме чисто функциональных модулей, она обнаружила в чертежах несколько узлов, не имевших ни малейшего отношения к оснащению яхты. Это были сторожевые и охранные системы, настолько изощренные, что у Таны мурашки пробежали по коже. Насколько же надо было довести отца, чтобы он придумал такие противоугонные штучки! Причем явно не безобидные – от минирования кресел в ходовой рубке маломощными зарядами до баллонов с ядовитым газом, спрятанных во внутренних переборках. Интересно, Шива при постройке воплотил все это в жизнь или нет? Судя по тому, что и у него жизнь сложилась непросто, можно было ожидать, что чертежи исполнены с абсолютной точностью.

В клубе Мака не оказалось. Шива переговорил с его друзьями, но те лишь пожимали плечами. Они сами несколько дней его не видели. Только Ким, один из тех, кого Шива нередко видел с Маком, оказался осведомленнее других.

– Попробуй теперь найди его! – сказал он. – Если он исчез, то теперь неделю точно не появится. Шатается где-нибудь меж звезд.

– Так он что же, пилот? – удивился Шива.

– А ты думал! Он учился пилотированию в Королевской Навигационной Академии, а потом все время совершенствовал навыки. Так что он даст фору любому асу!

– Вон оно что! – задумчиво сказал Шива. – А я и не знал, думал так, разбирается парень, если смог оценить хорошую технику. А он, выходит, разбирается не просто так…

– Это уж точно. Не просто. У него и в друзьях есть превосходные пилоты и штурманы. Он их как магнитом притягивает.

– А зачем?

– Слышь, Шива, а ты что? действительно ничего не знаешь?

Шива всклокочил свои рыжие волосы и задумался.

– Смотря о чем ты.

– Ну, ты и впрямь не знаешь ничего о Маке?

– Почему же, кое-что знаю.

Ким рассмеялся и хлопнул Шиву по плечу:

– Ладно, значит, еще маленький, если не рассказал тебе Мак о себе! Сам у него спросишь, а он, если посчитает нужным, расскажет. Все, бывай!

Шива смотрел ему вслед, продолжая думать о Маке. А действительно, что он о нем знает? Веселый в общении, компанейский парень, любит волочиться за девушками, разбирается в технике. Вот, пожалуй, и все. И ведь именно к нему он собрался идти с просьбой помочь продать чертежи яхты. Может, права Тана, может, стоит подождать и больше узнать о нем? А то вдруг он кинет их на кругленькую сумму?

Вернувшись домой, Шива принялся искать по мультисети варианты продажи чертежей, но ничего стоящего не обнаружил. Большинство спортсменов приобретали готовые, серийные или малосерийные яхты, а дорогостоящие варианты самостоятельной постройки их волновали мало. В конце концов, он начал понимать, что куда легче продать саму яхту, чем чертежи, по которым она построена, хотя яхта стоила не в пример дороже. Просто никто из спортсменов, в отличие от него, не был готов ждать год или больше, когда будет закончена постройка. На самом деле они не дорожили кораблями так, как Шива или Тана, яхты для них были лишь инструментом для добывания денег на гонках. Они спокойно сжигали моторы и сами яхты, бросали их, продавали на запчасти, разбивали при слишком лихом причаливании на финише. По большому счету для спортивных состязаний средней руки, какие проводились в системе Анкор, «Зеленоглазая фея» была слишком хороша. Яхта такого класса годилась для участия в межсистемных гонках, не ниже, где призовые фонды были так велики, что могли покрыть любой ремонт и даже замену половины агрегатов. Гонять же такую машину на соревнованиях местного значения было по меньшей мере глупо. А для участия в межсистемных регатах нужен был летный опыт, которого не было ни у Шивы, ни у Таны. Обычно спортсмены набирали опыт постепенно, начиная со слабых дешевых машин и гонок планетарного масштаба, и только потом понемного повышали не только ранг соревнований, но и класс кораблей. Тана и Шива оказались в неловком положении, обладая яхтой, несовместимой с их опытом. «Зеленоглазая фея» не годилась даже для того, чтобы учиться на ней – слишком много топлива в единицу времени сжигали ее мощнейшие моторы. Командор Эчи Робиц рассчитывал на то, что успеет обучить детей сам, но судьба распорядилась иначе, причем явно не в пользу Таны и Шивы.

Безрезультатно проведя в мультисети больше пяти часов, Шива получил сообщение от своей новой знакомой. Нельзя сказать, что он был от нее без ума, но она была, безусловно, красива, что тешило его самолюбие. Девушка предлагала встречу, и отказать ей Шива не мог. Он не мог похвастаться богатым интимным опытом, точнее, у него еще вовсе не было никакого, но он был полон решимости стать мужчиной в самое ближайшее время. И уж точно в объятиях красивой женщины, а не какой-нибудь простушки. Шива уже собирался уходить, когда появилась Тана. Она удивленно приподняла брови:

– Ты куда собрался? Уже поздно. Не иначе нашел себе блондинку?

У Шивы от смущения чуть порозовели щеки.

– С чего ты взяла? При чем тут блондинка?

– А то я не видела изображений на твоем терминале! – рассмеялась Тана. – Ты, похоже, совсем свихнулся на длинных ногах и больших сиськах! А если над всем этим еще и большие голубые глаза наивно хлопают ресницами, то тебе вообще каюк!

– Тана! Что ты несешь? – Шива пытался выглядеть возмущенным, но едва сдерживал смех.

– Еще скажи, что не так!

– Да так, так! А чего же ты хотела от меня? Возраст у меня такой! Это тебе никто не нужен, а меня аж трясет, когда вижу красотку.

– Ну-ну, – миролюбиво сказала Тана. – Я это давно заметила. Все нормально, я не стану тебе мешать. Ты только голову не теряй, хорошо?

– Хотелось бы сохранить ее на плечах, но как получится, точно сказать не могу. В любом случае я иду сейчас на встречу с шатенкой.

– А что случилось, что ты решил изменить своим вкусам? Или всех блондинок разобрали до тебя?

– Так получилось, – буркнул Шива. – Может, пойдешь со мной, развеешься? Или с кем-нибудь познакомишься? Сколько можно дома сидеть?

– Вот спасибо! – взорвалась Тана. – Меня от одного вида мужиков тошнит, а ты мне предлагаешь с кем-то знакомиться! Иди лучше к своей подружке, пока ее не увел какой-нибудь хлыщ вроде Мака.

Шива подхватил свою пилотскую куртку и, показав Тане язык, выбежал из дома. Она посмотрела ему вслед и грустно усмехнулась. Еще не хватало, чтобы он влюбился и из-за длинных ног забыл о главной цели. Яхта ведь простаивала уже несколько месяцев, а они так и не собрались сделать заявку на участие, хотя соревнования проводились регулярно.

Знакомая девушка ждала Шиву, одиноко скучая за столиком. Ее звали Эмиль. Она решила уступить этому рыжему парню, потому что прослышала, что денег у него полным-полно, да еще самая быстрая яхта во всех Девяти Мирах. А Эмиль любила денежки. И хоть Шива был не совсем в ее вкусе, она пошла на эту встречу. И вот теперь, ожидая его, она жадным изучающим взглядом оценивала входящих в бар мужчин, прикидывая содержимое их кошельков.

Шива вбежал в зал. Он увидел Эмиль и сразу же кинулся к ней. Она притворно нежно улыбнулась ему и позволила себя поцеловать.

– Дорогой, ты опоздал, – капризно надула губки Эмиль. – Мне это не нравится.

– Да, извини. С сестрой задержался.

– Я слышала, у тебя сестра красивая.

– Тана – самая красивая девушка на свете! – беззаботно выпалил Шива и потянулся к графину на столе.

– А я? – Эмиль сощурилась.

Мало того, что она вынуждена терпеть общество этого рыжего придурка, так он еще и хвалит в ее присутствии другую, пусть даже она и его сестра! Но это дела не меняет!

– Ты? Ты, конечно, тоже красивая, но Тана – это особая красота. Это я тебе как мужик говорю!

Шива не собирался отдавать пальму первенства малознакомой красотке, даже если это грозило полным разрывом отношений. Он любил Тану и видел в ней первоклассную девушку. Остальные лишь будоражили его кровь и разгоняли гормоны.

Эмиль обиженно замолчала. Она опустила глаза, чтобы он не мог увидеть бушевавших в ней чувств. Она не будет его пока отшивать, посмотрит, что он может ей дать. Хотя, возможно, у него все предназначено для сестры.

Шива беззаботно ерзал на стуле и крутил головой по сторонам в поисках знакомых. Он громко приветствовал друзей, которых у него в этом городе становилось больше с каждым днем. Эмиль скучала. Она без интереса ковыряла вилкой принесенную закуску и томно вздыхала, пытаясь привлечь внимание Шивы. А у того словно включился какой-то защитный барьер. Он видел все уловки Эмиль, хотя опыт близкого общения с девушками у него был крайне мал, и чувствовал ее напряжение. Чтобы развеять возникшее непонимание, он пригласил Эмиль на танец. Она нехотя согласилась и встала из-за стола, покачивая бедрами. У Шивы дух захватило. У нее была потрясающая фигура, бедра, ножки, все как надо. От волнения Шива покраснел и крепко прижал Эмиль в танце. Ощутив в руках мягкое податливое женское тело, он почувствовал, как кровь ударила в голову. Шива счастливо улыбался, откровенно разглядывая женскую грудь через вырез платья.

– Эй ты, рыжий! Чего пялишься на мою девушку? – услышал он позади себя грубый окрик.

Шива обернулся. Перед ним стоял здоровый мужик на полголовы выше Шивы, в летном комбинезоне с сигарой во рту. Эмиль вскрикнула и отступила на шаг.

– Тит, ты вернулся? Так рано…

– Я вернулся, а вот ты, похоже, не очень соскучилась по мне, детка!

– Не говори глупостей, Тит, я совсем не знаю этого парня. Он просто пригласил меня на танец и…

– Эмиль, кто это? – задиристо встрял Шива, сжимая кулаки. – Он к тебе пристает?

– Отойди, – презрительно посмотрела на него девушка. – Видишь, мы разговариваем.

– Он не видит. Я ему сейчас глаза протру! – взревел мужчина, наступая на Шиву.

Шива наклонил вперед рыжую голову и сделал шаг навстречу. Он не собирался уступать и не привык, чтобы с ним так разговаривали. Кулаки должны были решить, кто прав. Наверное, это грозило бы разгромом всего заведения, да еще и почти стопроцентным поражением Шивы, учитывая разницу в весовых категориях, однако в дверном проеме появился хозяин бара и умоляюще посмотрел на них.

– Пожалуйста, господа, перейдите в другое место, – извиняющимся тоном попросил он. – Я недавно отстроился после подобной драки. Прошу вас, господа…

– Это кто тут собрался выяснять отношения? – раздался громкий знакомый голос. – Тит, ты не успел ступить на Анкор, а уже руки чешутся размяться? Ты не того выбрал себе для этой цели. Это мой друг, так что поищи кого-нибудь другого. Привет, Шива.

Рыжеволосый пилот все еще сверлил противника пылающими от ярости глазами, но все-таки пожал протянутую руку Мака.

– Здорово, Мак, давно тебя не видел.

– Скучал? А как поживает твоя сестра? Все такая же красивая?

При этих словах Эмиль хмыкнула и повернулась, чтобы уйти. Но Тит схватил ее за руку и грубо рванул к себе.

– Из-за тебя мы чуть не подрались с другом Мака, а ты теперь хвостом крутишь! Чтобы я тебя сегодня здесь не видел! Потом поговорим.

Эмиль вздрогнула и испуганно посмотрела на Тита, но он уже отвернулся и разговаривал с Маком. Ей ничего не оставалось, как послушаться и радоваться, что на сегодня ее пронесло, а до завтра она точно успеет что-нибудь придумать. Жаль только, что она не успела развести Шиву на деньги, но хорошо, хоть что Тит не врезал ей по скуле, как в прошлый раз.

– Знакомься, Шива, это все мои друзья, – произнес Мак, представляя Шиву. – Мы редко встречаемся в таких местах все вместе. А вот на экране радара наши корабли иногда появляются в одном секторе. Кстати, это неплохой тост! Выпьем за то, чтобы чаще появляться на радаре транспортников и реже на радарах полиции.

Все выпили, дружно обсуждая последнюю операцию, но Шива так и не смог понять, о чем речь. Упоминались полицейские истребители, яхты, какой-то груз. Тит подмигнул Шиве и протянул руку.

– Ты, наверное, неплохой парень, это Эмиль крутит задницей на сторону, пока меня на месте нет!

– Можно подумать, что когда ты на месте, она смирно себя ведет! – рассмеялся Ким, и все подхватили шутку.

– Это так, конечно, очень уж горячая у нее задница, вот и ищет себе приключений. Завтра я ее отдеру как следует да поговорю с ней по-мужски, чтобы знала свое место!

Шива чувствовал себя не в своей тарелке. При его небогатом опыте общения с девушками такие откровения смущали и настораживали. Мак почувствовал это и громко стукнул по столу:

– Прекратите смущать парня! Сначала надо сделать из него настоящего мужчину, а потом вести такие разговоры.

Шива покраснел еще больше. Мак специально поддевал его, это чувствовалось, и Шиве это не нравилось. К тому же, тост за тостом, он неуклонно напивался.

– Ладно, – миролюбиво обратился Мак к Шиве, ожидая, чтобы все наполнили стаканы. – Расскажи лучше, как сейчас поживает ваша «Фея».

– Так та красавица яхта принадлежит ему? – удивленно воскликнул Тит. – Что же ты молчал, дружище? Я от нее был в восторге с самого начала, как только увидел. Жаль, что внутри не пришлось побывать…

– Я там был, – с видом знатока ответил Мак. – Там все супер. Пока не буду раскрывать тайну всех деталей, но скажу, ребята, что вы очень удивились бы, заглянув в рубку.

На этот раз Шива снова покраснел, но теперь от удовольствия. Все похвалы в отношении яхты были ему необыкновенно приятны. Приятнее, чем если бы хвалили его самого. Но тем досаднее было оттого, что она простаивает. Мак словно прочитал его мысли и снова воскликнул:

– Как можно такую красавицу держать под замком? Шива! Друг! Почему вы не выводите ее на соревнования? Вам будут обеспечены все призовые места, а это такие деньги!

Шива опустил глаза. После нескольких стопок выпитого потянуло вдруг на откровенность. Мак казался добрым старым другом, который для этого подходил как нельзя кстати. Да и вся компания, казалось, состоит из хороших парней, которые так же, как и он, любят космос и потому поймут его.

– У нас нет опыта. Очень мало, вернее… – произнес Шива печально. – Но мы с Таной с удовольствием отправились бы на соревнования, да куда угодно, лишь бы не сидеть на заднице, зная, что простаивает такая яхта!

Мак незаметно толкнул плечом Тита и понимающе кивнул:

– Без опыта, конечно, никуда. Вот только я помню, как на гонках вы, хоть и ошиблись на старте, но легко нагнали регату. А уж фокус с броском на постоянно включенных маршевых движках вообще из ряда вон… Стоит вам немного подучиться, и можно было бы заявляться хоть на межсистемных гонках!

– Нас учил отец, – глаза Шивы заблестели от волнения. – Но его больше нет с нами. Нам не у кого учиться, но мы с удовольствием бы этим занялись!

Мак вздохнул и поднял руку, призывая к тишине.

– Друзья, думаю, надо помочь этим хорошим ребятам, – сказал он после паузы. – Шива, ты не поверишь, но перед тобой сидит команда первоклассных пилотов. Эти ребята столько всего прошли, что тебе и не снилось. Так что, я думаю, мы сможем договориться о совместной работе. Что скажете, парни?

Не веря услышанному, Шива переводил пьяные глаза с Мака на его компанию. Он был в восторге от самой идеи и боялся, как бы остальные не отказали Маку. Тогда он еще не знал, что вряд ли есть кто-то на Анкоре, кто мог бы открыто выступить против Мака. А пока этот человек представлялся ему нормальным парнем, с которым можно делать большие дела.

Первым нарушил молчание Тит. Он кашлянул в кулак и кивнул, протягивая Шиве руку:

– Я согласен. Беру тебя в ученики. Только, чур, слушать меня во всем!

– Э-э, подожди! – остановил его Мак. – Там есть еще кое-кто, кого можно смело учить на капитана. Это его сестра Тана. Такая же зеленоглазая красавица, как их яхта.

– Красавицу беру в ученики я! – усмехнулся Ким. – Я ее видел. Обещаю выучить всему!

Шива тут же вскинул недобрый взгляд на него, но Мак быстро сказал:

– По поводу Таны. Если кто из вас хоть словом обидит девушку, я уж не говорю про большее, то будет иметь дело со мной.

До замутненного сознания Шивы донеслись жесткие оттенки в его голосе. Это было непривычно, и он глянул на Мака. Тот властно обвел взглядом сидевших за столом и повторил тихо и четко:

– Кто тронет Тану, убью!

Шиве хотелось обнять его и заплакать на его плече. Такого друга у него еще не было.

Домой его привезли под утро. Он едва держался на ногах, но был очень радостен и возбужден. Скинув туфли, он тут же отправился в спальню к сестре и бесцеремонно включил свет. От испуга девушка вскрикнула и проснулась. Она сонно щурилась, прикрывая рукой глаза, и смотрела на Шиву. Наконец она поняла, что брат пьян, встала и пригасила светильник.

– Спорим, что ты опозорился перед своей девушкой, – предположила она, помогая ему стянуть куртку.

– Девушка? – Шива захлопал рыжими ресницами. – Какая девушка? – Он присел в кресло и продолжил: – Мы с тобой скоро станем пилотами высшего класса, как наш отец! У нас с тобой будут наставники, учителя… Ну, я не знаю, как их назвать, это не важно! Я встретил людей, которые оказались так добры, что решили научить нас летать!

– Шива, от выпитого у тебя мозги растеклись! Собери их и подумай, что ты говоришь. Я теперь не разрешу тебе уходить из дома! Тебе насвистели в уши, которые ты развесил до пола! И разведут как мальчишку! Я впервые вижу тебя в таком состоянии и мне это совершенно не нравится. У тебя сейчас хмель в голове бурлит и ты мало что соображаешь. Давай завтра поговорим.

– Тана, все нормально, это пройдет. Я посплю, и все будет хорошо. Но я решил специально разбудить тебя, чтобы сообщить эту новость. Ведь я знаю, что ты, как и я, мечтаешь о полетах. Кстати, о тебе я тоже договорился.

Голос Шивы становился все тише и тише, он прислонил голову к спинке кресла и вытянул ноги. Через минуту Тана услышала его мерное дыхание. Она еще больше пригасила свет и при ночнике просидела до рассвета, подтянув ноги и уткнувшись в них подбородком. Она смотрела на Шиву и думала, что у нее нет никого кроме этого взбалмошного, упрямого и доброго человека. В воспоминаниях осталась горечь от потери отца. Даже время не стерло ужас от его нелепой и бессмысленной смерти. Зато осталось дело, которое он любил больше всего на свете и которое завещал своим детям. Тана все время мучилась от того, что не в состоянии воплотить его в жизнь. Яхта по-прежнему простаивала, и это жутко расстраивало ее.

То обстоятельство, что Шива пришел сильно пьяным, конечно, злило Тану, и она намеревалась по праву старшего устроить ему нагоняй. Но еще она хотела расспросить его, что он имел в виду, говоря, что кто-то будет их обучать летному искусству. Тана смотрела в окно на звездное небо и мечтала о том, чтобы прикоснуться к нему, чтобы стать на равных с этими мерцающими в ночи звездами и так же свободно, как они, перемещаться в пространстве, оставляя за собой шлейф фиолетового огня.

Шива проснулся почти сразу, как взошло солнце.

– Сколько времени? – испуганно спросил он, открывая глаза. – Почему я здесь?

Он сонно таращился на Тану, которая так и сидела на кровати, укрывшись пледом, ожидая, когда он проснется.

– А-а, вспомнил, – протянул он и наклонил рыжую голову. – Бей. Знаю, что виноват.

– Эх, врезала бы я тебе! – мечтательно сказала Тана и погрозила ему пальцем. – Это тебя твоя подружка напоила?

– Что? – Шива с трудом вспоминал вчерашний вечер. – Не-ет. Та девушка оказалась… Короче, я с ней расстался сразу же.

– Вот это радует! – рассмеялась Тана. – Говори, что было потом. Ты мне вчера столько всего наговорил…

Постанывая от головной боли, Шива рассказал Тане о своей встрече с Маком и о предложении, которое тот ему сделал. По мере рассказа настроение у Таны все сильнее портилось. Она нахмурила брови и, когда Шива закончил, сказала:

– Я поверила, что ты и впрямь нашел для нас учителя. С Маком я дел иметь не собираюсь. Пусть даже он лучший пилот галактики, хотя в этом я сильно сомневаюсь.

– Тана! – воскликнул Шива. – Ты что? Я уже дал согласие!

– Дал, значит иди и учись! Я не пойду! – Тана была настроена решительно.

– Но почему? – не унимался Шива.

Тана вздохнула и встала с кровати. Она посмотрела на него долгим тяжелым взглядом и сказала:

– Ты вряд ли меня поймешь, но я все-таки скажу, чтобы ты больше не приставал ко мне с дурацкими вопросами. Мак не подходит мне по нескольким причинам, но главная из них та, что он – мужчина!

Шива внимательно слушал ее, держась руками за больную голову, но когда она замолчала, он громко рассмеялся:

– А ты знаешь пилотов-женщин? Ой, уморила со смеху!

– Мне все равно, есть женщины или нет, но к Маку я не пойду. Я его видеть не могу, а ты предлагаешь бок о бок с ним работать! Ни за что!

– И все-таки, расскажи о своих претензиях к нему, – попросил Шива, открывая бутылку с водой.

– Он – мужчина, самец! Этим уже все сказано! Я и тебя терплю только потому, что ты мой брат.

– Ничего себе откровение! – присвистнул Шива, опуская руку. – Когда бы еще такое услышал!

– Услышал и радуйся, – злилась Тана.

– Придется согласиться, – сказал Шива, наблюдая за Таной. – Иначе тебе грозит всю жизнь провести, сидя на диване. Лично я хочу стать пилотом и буду у него учиться. Так что, сестренка, или мы вместе, или порознь. Решай!

Тана угрюмо молчала, глядя в окно.

– У меня к нему будет одно условие, – наконец произнесла она.

– Да хоть десять! – обрадовался Шива, чувствуя, что она сдалась. – Он их все выполнит. По-моему, он от тебя без ума!

– Вот это и будет моим условием! – отрезала Тана, выходя из комнаты. – Чтобы он взялся за ум и выкинул из головы, что я женщина!

С Маком Тана и Шива встретились после полудня в баре. Хоть Мак и хотел прийти к ним домой, Тана была категорична. Увидев их, Мак тут же встал из-за стола и помахал рукой. Он с восхищением следил за Таной, которая грациозно шла к нему. Она была одета в майку и светлые брюки и выглядела великолепно, ее густые волосы были перехвачены зеленой лентой, которая подчеркивала глубину глаз.

– Я восхищен, – вместо приветствия сказал Мак и наклонился, чтобы поцеловать руку девушки.

Тана сверкнула глазами и села в кресло. Всем своим видом она показывала независимость и неприязнь. Мак сухо посмотрел на Шиву:

– Ты ей сказал?

– Сказал.

– Тогда почему она так себя ведет? Тана! Ты могла бы быть со мной и повежливее!

– Для нашего обучения это вовсе необязательно!

Шива направился к стойке, иногда оглядываясь на столик. Тана слегка наклонилась к Маку и негромко сказала:

– Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое!

– Но почему? – Удивление Мака было, похоже, искренним. – Я же не сделал тебе ничего плохого. Ты только скажи, и я для тебя сделаю все что захочешь!

– Где-то я уже это слышала, – прищурилась Тана. – Отвали от меня, понятно?!

Мак опешил и молча смотрел на нее. В его голове крутились грубые слова, но он не мог их произнести и поэтому злился еще больше.

– Тебе не нравится, что я за тобой ухаживаю?

– Мне не нравится, когда за мной вообще кто-то ухаживает!

– Ну, это уже немного меняет дело, – расслабился Мак.

– Но твои ухаживания мне особенно неприятны! – продолжила Тана.

Мак чуть не подпрыгнул.

– И чем я хуже остальных? По-моему, мне стоит только пальцем щелкнуть, как появится толпа девиц!

– Щелкай, а обо мне не думай! – Тана видела, что Шива возвращается, поэтому быстро добавила: – Или ты это принимаешь и отваливаешь от меня, или я сейчас ухожу.

– До сих пор голова болит, – пожаловался Шива, возвращаясь и ставя на стол бутылку с водой. – Вчера явно перебрал. Ну вы как, договорились?

Тана вопросительно смотрела на Мака. Тот плотно сжал губы и кивнул:

– Договорились.

– Отлично, – оживилась Тана. – Тогда давай о деле.

– Ладно, не буду водить вас за нос. Скажу сразу все, как есть. Ваша яхта на Анкоре является чуть ли не чудом. – Он увидел движение Таны и остановил ее: – Я не собираюсь просить ее продать. Я вам предлагаю зарабатывать на ней деньги.

– Что для этого надо? – покосилась на него Тана.

– Ни много ни мало – угнать звездолет, – просто сказал Мак.

От неожиданности Шива поперхнулся водой и громко закашлялся. Тана улыбнулась:

– Смешно. Теперь давай о деле.

– Это и есть дело. Мы с вами можем иметь огромные деньги, если будем, будем, ну, угонять корабли, а затем продавать грузы. – Он смутился под взглядом зеленых глаз. – Хорош на меня пялиться! А то я не смогу выполнить свое обещание. В таких глазищах утонуть можно!

Тана хмыкнула и отвернулась. Шива поставил бутылку на стол и сказал:

– А мне такая идея нравится. Тана, помнишь, наш отец тоже ведь был… – Он осекся, получив пинок по ноге под столом.

– О-о, да вы из семьи настоящего пирата! – рассмеялся Мак, и Тана тут же полоснула его враждебным взглядом. – Думаете я не знаю ничего о господине Эчи? Я как увидел пульт управления вашей яхтой, сразу навел справки. Нет, ваша красавица, конечно, годится и для гонок. Но она куда больше штурмовик, чем яхта. Вы это сами хоть понимаете? Она призвана быть пиратским рейдером, а не спортивным снарядом!

– Ты это серьезно? – спросила Тана.

Мак кивнул.

– Это мой бизнес. Кстати, неплохой. Слушайте внимательно. Это на первый взгляд может показаться страшным или невыполнимым. На самом деле все просто. Оснащение Анкора довольно примитивно, вы же знаете. Скорости не те и технические характеристики у кораблей с вашими не сравнятся…

– Но именно тут мы проиграли соревнование, – угрюмо заметил Шива.

– Вы проиграли не из-за того, что яхта оказалась плохой, а из-за отсутствия опыта. Я могу дать вам нужные знания и научить вас правильно маневрировать в пространстве как вблизи звездных масс, так и далеко за пределами систем. Кроме того вам понадобится научиться правильно выходить из подпространства, рассчитывать нужный вектор…

– Тана, помнишь, отец собирался нас этому научить, но не успел, – перебил Шива. Его глаза горели от возбуждения.

Мак спокойно и размеренно объяснял все, чем им придется заниматься. Тана наблюдала за ним. Перед ней сидел если не первоклассный пилот, то человек, который очень хорошо знает технику и пилотаж, разбирается в тонкостях и деталях. Это был уже не крутой хлыщ, который приставал к ней с первого дня, а человек, который говорил о своем любимом деле. Это чувствовалось в его словах и поведении. Тана оценила это. Первоклассным мастером можно быть только при условии, что любишь свое дело.

– Я согласен, – сказал Шива.

– Угнать звездолет… Это серьезно, – с сомнением покачала головой Тана. – Кроме пилотирования там надо много в чем разбираться. Думаешь, я не понимаю? Надо как минимум уметь вскрывать шлюзы и выводить автопилот из блокировки.

– Это будет не завтра. Сначала вы освоите управление – пилотаж, разгон и маневры, потом поучаствуете в гонках и наберетесь опыта на соревнованиях. Потом можно будет говорить о работе. Вот и все мои условия. За обучение я не собираюсь брать с вас деньги. Рассчитаетесь, когда похитите первый груз. Вы тоже будете в наваре.

– А топливо? – поинтересовалась Тана, помня, что денег становится меньше с каждым днем.

– Я сам буду вас заправлять.

– Хоть у меня и болит голова, и после вчерашнего я решил ничего кроме воды в рот не пить, все-таки это дело надо отметить! – воскликнул Шива и побежал к стойке.

Тана проводила его взглядом и повернулась к Маку:

– А в чем подвох?

Мак удивленно поднял брови.

– Только не говори, что ты не имеешь козыря в рукаве, – усмехнулась Тана.

– У меня, конечно, есть относительно вас планы, но я их выложил. И относительно тебя есть план, я с тобой тоже поделился, – жестко ответил Мак, принимая агрессивный взгляд.

– И это все? Трудно поверить в это, зная тебя!

– А разве ты меня уже знаешь?

– Я тебя чувствую! И потому знаю. Ты просто опасен.

– Милая Тана, для тебя я могу стать совсем ручным, если только ты этого захочешь.

– Отвали! – процедила она сквозь зубы. – Ты уже второй раз нарушил наш договор.

Мак замахал руками и замолчал. Он не привык к такому обращению и очень злился на себя за то, что позволяет этой смазливой девчонке так с собой разговаривать.

Занятия начались на следующий день. Мак забрал их прямо из дома и отвез на базу. Там их уже ждал Тит. Они погрузились на яхту и стали заново изучать все нюансы летного мастерства. Мак был удивлен врожденными способностями этой парочки – они схватывали все прямо на лету. Что же касалось Таны, то он был удивлен вдвойне. Ему не приходилось слышать, чтобы девушки так легко могли разбираться в технике и имели столь молниеносную реакцию и великолепную физическую подготовку.

Через несколько дней Мак решил сделать пробный вылет. Он заправил яхту, все прошли необходимую регистрацию и отправились на борт. Сердце в груди Таны бешено колотилось от волнения. Шива тоже чувствовал возбуждение и нервно хохотал, рассказывая старые анекдоты. Мак молча шагал сзади, рассматривая Тану. В пилотском комбинезоне она выглядела так, что хоть сейчас снимай ее для рекламных роликов. Красивая девушка, но холодная и чужая, с сожалением подумал Мак, снова злясь на нее за несговорчивость в личных вопросах.

Они поднялись на борт и задраили за собой люки. Мак потер ладони и уселся в капитанское кресло. Оглядев рубку, он присвистнул:

– Вот до чего я не додумался бы, так это сделать в рубке спортивной яхты оснащение штурмовика! – Он провел рукой по кнопкам, тронул штурвал, который был точь-в-точь как на штурмовике, и покачал головой. – Но в данном случае это вполне оправдано. Замаскированным штурмовиком лучше управлять с такого пульта, тут и говорить нечего. Ну что? В путь?

Глава 13

Подготовка

Около двух недель Мак исправно загружал «Фею» топливом и ежедневно отправлял Шиву и Тану под контролем Тита в открытый космос. Постепенно, день за днем, опытный пилот передавал Шиве навыки пилотирования на околозвездных орбитах, где обычно и проходили регаты.

– Ты должен запомнить главное, – часто повторял Тит. – Резкие движения и головокружительные маневры, на которые способна ваша яхта, не только не гарантируют вам преимущества перед другими, но напротив, зачастую будут мешать.

– Получается, – удивилась Тана, – от избыточной мощности и маневренности «Феи» нет никакого проку?

– Я этого не говорил, – спокойно ответил Тит. – Если бы это было так, Мак не стал бы с вами возиться. Ваша яхта имеет уникальные характеристики, но надо понимать, в каких границах их следует применять, а в каких не стоит.

– И в каких же? – заинтересовался Шива, удобнее устраиваясь в пилотском кресле.

– Яхта строилась по чертежам боевого штурмовика, это понятно любому, кто хоть раз садился в этой рубке на место пилота и немного разбирается в тактике ведения орбитального боя. Это значит, что полностью проявить себя она может только ударным образом, в течение короткого промежутка времени. Как в бою, ведь бой длится считанные минуты.

– А гонка иногда занимает часы, – кивнула Тана.

– Вот именно, – подтвердил Тит. – Поэтому, раз вы уже научились довольно бодро маневрировать на орбите, вам надо начинать учиться тактике позиционной борьбы. Это самое сложное. И сложность состоит в том, что большую часть гонки придется вести с использованием лишь крошечной доли имеющихся ресурсов, затем выводить яхту на оптимальную траекторию, пригодную для рывка, и мощно заходить на цель. Фактически сама яхта в данном случае диктует стиль гонки. Для вас любая регата превратится в небольшую битву, где в качестве штурмовой цели окажется финиш или регистрационная точка. Вам придется падать на нее, как в боевом орбитальном пике, а затем мощным торможением выходить на нужную орбиту, окончательно выравнивать скорость и причаливать.

– Зато если речь пойдет о чем-то более серьезном, чем гонка… – мечтательно протянул Шива.

– Ты имеешь в виду слова Мака о тех делах, для которых он вас готовит? – нахмурился Тит.

– Ну да…

– Пока выкинь это из головы. Научись хоть немного летать, а там уже поглядим. То совсем другая наука. В межзвездных пространствах, где корабли выходят из субспейса и уходят в него, совершенно другие орбиты и другая тактика. Да и вообще, хватит болтать. Двигатели к продувке!

Однако, хоть Тит и не разделял мнение Мака о новеньких, ему пришлось быстро убедиться, что врожденные качества, полученные ими от командора Эчи Робица, играют куда большую роль, чем ожидалось. И Шива, и Тана схватывали науку на лету, к тому же такое качество, как лень, было им совершено не свойственно. Да и возраст сказывался – молодость дарит выносливость, так что зачастую Тит, как ни старался бодриться, заканчивал обучение раньше, чем уставали ребята. Объяснял он это разными мотивами, но вскоре Тана поняла, что виной всему его собственная усталость.

Через две недели экипаж, состоявший только из Шивы и Таны, неплохо показал себя в устроенных Маком соревнованиях. Эта регата не значилась ни в одном каталоге, поскольку все пилоты, принимавшие в ней участие, находились на службе у Мака. Правила также не соответствовали ни одной Лиге – в качестве контрольных точек использовались не регистрационные маяки, а яхты соперников. Финиша тоже не было. Необходимо было, стартовав с начальной позиции на межзвездной орбите, пройти максимально быстро определенный угловой сектор пространства, а затем, изменив направление орбитального движения, гнать обратно. И вот на этом обратном пути, когда регата сильно растягивается в пространстве, следовало пройти так называемую регистрацию. На самом же деле речь шла о как можно большем количестве швартовок с кораблями соперников. Каждая такая швартовка, сильно напоминающая абордаж, приносила определенное количество очков. Понятно, что конкуренты старались подобных контактов не допустить, из-за чего гонка превращалась в нечто напоминающее орбитальный бой.

Немалую трудность составлял и сам маневр изменения направления движения по орбите. Дело в том, что в космосе скорость движения прямо пропорциональна расстоянию до центра массы, вокруг которой пролегает орбита. Чем больше скорость, тем дальше орбита от звезды: чем меньше, тем она ближе. Произвольное изменение направления движения требует огромных энергетических затрат и недюжинных навыков пилотирования. Для такого маневра следует за очень короткий промежуток времени затормозить яхту почти до нулевой скорости относительно звезды, а когда корабль камнем начинает падать на раскаленное светило, следует повернуть его на другой вектор и дать мощный страт маршевыми моторами. Высокая скорость реакции и слаженность экипажа играют в этом маневре решающую роль, поскольку перегрузки возникают чудовищные, и ошибись капитан на гравиторе, дело может закончиться сломанными костями и разрывом внутренних органов. Однако Мак частенько заставлял своих пилотов упражняться именно по таким правилам.

Шива и Тана хорошо взяли старт, но на орбитальных маневрах быстро потеряли преимущество. В том, что их обошел Тит на «Ускорителе», не было ничего удивительного, ведь он сам их учил, а потому знал все достоинства и недостатки навигационной подготовки своих подопечных. Но этим дело не ограничилось – на участке от старта до главного разворота «Фею» обошли пять яхт из девяти, участвовавших в гонке.

– У Мака нет плохих пилотов, – сказала Тана, считывая с терминала информацию о пройденном маршруте. – То, что мы не в самом хвосте – уже чудо.

– Мне кажется, что до разворота можно взять еще как минимум одну позицию, – глянув на экран, ответил Шива. – Например, у «Пьяной тяги» маломощные тормозные движки. Заметила? Пилоту для серьезного торможения каждый раз приходится переворачиваться маршевыми вперед, а это потеря времени.

– Стоит попробовать их обойти, – кивнула Тана.

Шиву не надо было упрашивать, он любил выжимать из «Феи» то, на что не были способны другие яхты. Возможно таким образом он компенсировал недостатки собственного умения, но так или иначе, когда дело доходило до рывка на маршевых факелах, его взгляд загорался азартом.

На избытке мощности «Фея» рванула вперед и по высокой орбите обошла «Пьяную тягу». Другие пилоты вовремя сообразили, что собирается устроить новичок, сгруппировались и по пологой параболе тоже вышли на более высокую орбиталь. Сдаваться никто не собирался, но Тану порадовало, что темп гонки неожиданно начала задавать «Зеленоглазая фея».

Однако впереди ждала новая трудность – приближался сектор пространства, в котором необходимо было произвести главный разворот. Шива выглядел обеспокоенным, хотя на тренировках несколько раз производил этот сложный маневр. Но одно дело – тренировки, а совсем другое – реальное состязание с реальным противником.

– Будь готова! – предупредил Шива сестру. – Чтобы меньше терять в пройденном расстоянии, я попробую нырнуть в разворот с еще более высокой орбиты.

– В расстоянии мы так не выиграем, – помотала головой Тана. – Ты просто боишься начать падение на звезду с низкой орбиты.

– Я боюсь? – вспылил Шива. – Хочу снизить перегрузки и не гонять понапрасну гравитор на критических режимах!

– Гравитор выдержит, – спокойно ответила Тана. – Можешь даже снизить орбиту. Никто этого не будет ожидать, а в возможностях яхты я нисколько не сомневаюсь.

– Тогда гравитор на двадцать! Тормозим!

Снизив скорость, «Фея» начала падать на звезду по довольно крутой параболе, но никто из соперников на это всерьез не отреагировал, не допуская мысли, что со столь низкой орбиты можно начать разворот. Все были уверены, что наблюдают ошибку пилотирования новичка, после которой ему неминуемо придется разгоняться, чтобы повысить орбиту.

Шива же разгоняться не собирался. Доведя яхту до границы сектора разворота по быстро снижающейся траектории, он развернул корабль маршевыми двигателями вперед и мощнейшим ударом всех факелов обнулил скорость относительно звезды. «Фея» грудой металла совершенно отвесно начала рушиться на светило. Тана выставила гравитор на единицу, чтобы компенсировать возникшую невесомость, а Шива, не теряя времени, маневровыми двигателями сориентировал яхту на нужное положение в пространстве.

– Гравитор на восемьдесят! – выкрикнул он.

Тана перевела усилие и рванула рычаг в тот момент, когда брат запалил маршевые факела. Яхта задрожала от непомерного усилия, по палубе под креслами прокатилась волна металла, а один из боковых обзорных экранов погас – не выдержал кабель, идущий от камеры. Но, хоть и медленно, преодолевая инерцию, «Зеленоглазая фея» вышла на новую траекторию, оставив позади всех соперников.

Остальные пилоты начали один за другим нырять в разворот с более высоких орбит – на экране заднего вида то и дело вспыхивали яркие звезды тормозных и маршевых факелов.

– Мы летим первыми! – Тана не могла сдержать радость.

Однако надолго такое преимущество им сохранить не удалось. Сначала их обошел Тит на «Ускорителе», затем еще две яхты. Шива все еще иногда терялся в позиционной борьбе, проигрывая на том, что пытался получить преимущество за счет мощности, а не за счет точного расчета траектории. Зато он умел рисковать, удерживаясь на тонкой грани между смертельной опасностью и оправданной храбростью. Тана понимала, что во многом это передалось ему от отца, ведь тот был боевым офицером, чья работа целиком состояла из риска.

На участке пути от разворота до финиша им с Шивой удалось взять на абордаж три корабля, а самим подвергнуться лишь двум швартовкам. Окрыленный успехом, Шива решил потягаться в этом и с Титом, но лишь потерял позицию в гонке из-за необходимости нескольких экстренных торможений.

Обратно к причалам «Фея» вернулась пятой. Учитывая, что соревноваться пришлось с лучшими пилотами в этой зоне пространства, результат был более чем обнадеживающим. На причале Шиву и Тану встретил улыбающийся Мак.

– Я наблюдал за гонкой, – сообщил он то, что было понятно и так. – Выступили вы, ребята, отменно. Титу тоже обеспечена премия за отличное обучение. Пожалуй, дальше не имеет смысла упираться в улучшение навыков пилотирования. Остальное – дело времени. У вас редкие природные данные, тут и говорить нечего. Когда налетаете необходимое количество часов, даже Титу будет сложно с вами тягаться, уже чувствую. Но расслабляться не дам. Для дела, к которому я вас готовлю, потребуется овладение не только тонкостями управления, но и другими навыками.

– Например? – заинтересовался Шива.

– Догнать вышедший из субпространства транспортник – лишь половина дела, если не меньше. Спойлер, идущий у вас в кильваторе, удержит жертву от ухода в субспейс, об этом не следует беспокоиться, но для захвата судна придется вскрыть шлюз и проникнуть в рубку. Там тоже ждут трудности, поскольку команда транспортника как правило блокирует автопилот, чтобы исключить движение по несанкционированному маршруту. Вам придется овладеть навыками взлома, дорогие мои, ведь в космосе нянек не будет. Каждый станет заниматься своим делом, в том числе и я. Штурмовать суда мне не придется, конечно, а вот протаскивать похищенные грузы через таможню буду именно я. Ладно, пока отдыхайте, а послезавтра начнем изучать теорию и практику взлома. Времени мало, так что лениться не дам.

Оказалось, что полигон, на котором располагались модели транспортников в натуральную величину, находится под землей, на участке, принадлежащем Маку. Тренажеры выглядели так натурально, что у Таны не было ни малейших сомнений в их происхождении – это могли быть только фрагменты реальных, отслуживших свое кораблей, включая охранные системы и машинерию в рубках управления. Наверняка Мак доставлял их с орбиты по частям, а затем монтировал на полигоне. Задача была не из легких, но дело того стоило – пилоты, принимавшие участие в захватах, имели возможность постоянно совершенствовать навыки.

Раньше Тана всегда отклоняла приглашения Мака посетить его дом, но теперь отказ прозвучал бы глупо, поскольку речь шла не о романтическом ужине, а о тренировках перед серьезным делом. К тому же Мак давно оставил всякие попытки ухаживания и двусмысленные намеки, что, с одной стороны, радовало Тану, а с другой – несколько осложняло общение. Она привыкла к тому, что у нее почти всегда есть повод отшить Мака или просто нагрубить ему в случае нарушения договора, что делало их начальственно-подчиненные отношения более паритетными. Теперь же, когда отношения вошли в строго деловое русло, Тана начала ощущать некоторую неловкость от невозможности иметь рычаг давления на Мака. Со времен рабства в ней на подсознательном уровне крепко засела мысль, что внимание мужчины дает женщине власть над им. Даже надзиратели на фабрике, имея все возможности принудить женщину к сексу, предпочитали вступать в интимные отношения по согласию, стараясь добиваться его всегда, когда это не требовало больших затрат. Поэтому, не говоря «да», но и не отнимая надежду его услышать, можно было добиваться от мужчин значительных послаблений. И хотя мужское внимание действительно было для Таны неприятно, его отсутствие словно лишало ее некого невидимого, но прочного щита. Не отдавая себе в этом отчета на сознательном уровне, Тана тем не менее заподозрила, что в случае с Маком перегнула палку и он соскочил с крючка. Не следовало ему говорить столь откровенного «нет», тогда можно было бы куда в больших пределах пользоваться его хорошим расположением. Теперь же момент был, похоже, упущен – Мак перестал поглядывать на Тану прежним взглядом, скорее всего нашел себе более доступный объект, пусть и менее яркий. Это сказалось и на характере обучения – спуску новичкам теперь никто не давал.

Задача взлома шлюзов оказалась куда сложнее, чем представлялось, а ее решение лежало совсем в другой плоскости, чем можно было подумать. Тана считала, что вскрыть шлюз можно путем подбора кода с помошью специально созданного устройства, однако оказалось, что бортовой вычислитель бдительно следит за изменением общей нагрузки в электросетях корабля и игнорирует сигналы с внешних устройств, к ним не подключенных. В результате взлом оказался именно взломом – физическим, грубым, но эффективным. Он осуществлялся при помощи штурмовых плазменных резаков, вроде тех, которыми для похожих целей пользуется полиция. Абордажная команда попросту вгрызалась в броню обшивки, удаляла стопорящие элементы люка, а затем проникала внутрь в вакуумных скафандрах, задраивала промежуточные переборки и только потом производила захват.

Работе с резаком Шива обучился за пару дней, порезав при этом около тонны металла. Эта наука, совсем не такая простая, как ему казалось в теории, далась ему с большим трудом. За два дня, по большому счету, он выучился лишь запускать устройство, прорезать щель и гасить резак, причем в воздушном пространстве, что, по уверению Мака, было куда проще, чем в вакууме. Как и в случае с пилотированием, Шива стремился решить задачу путем усиления мощности выброса плазмы, однако результатом был не аккуратный надрез, а лишь увеличивающееся раскаленное пятно на металле. Оказалось, что к физике непременно надо добавить химию, для чего на резаке была предусмотрена подача окислителя в зону высокой температуры. Но вот тут и начались проблемы, как с дозами окислителя, так и с температурными режимами, при которых он эффективно работал. Повозиться пришлось всерьез, то превращая металл в тяжелые щиты окалины, то разогревая его добела без всякого намека на разрез. Когда же на пробном щите появился первый неаккуратный шов, Шива обрадовался, как ребенок. К концу второго дня он достаточно отточил новое для него умение.

В это время Тана изучала электронную начинку ходовой рубки транспортника, а также упражнялась в стрельбе. Первая наука давалась ей с куда большим трудом, чем вторая, поэтому Мак очень скоро прекратил тренировки Таны в тире, бросив все силы и время на изучение способов обхода блокировки органов управления. Выучить специальный язык программирования за несколько дней невозможно, а уж пользоваться им и подавно, поэтому занятия с имитацией пульта управлением затянулись, давая Шиве возможность научиться быстро и точно резать металл не только на воздухе, но и в вакууме. Кроме того, он не упускал возможности пострелять в хорошо оборудованном тире Мака, поэтому дни проходили хоть и напряженно, но со все возрастающей пользой. Под конец обучения Шива стал замечать, что, когда он работает с резаком, Мак частенько не только сам наведывается на смотровую площадку вакуумного бокса, но и приводит каких-то людей. Незнакомцы молча смотрели, кивали и ставили электронные подписи в документах на планшете Мака.

За ужином Шива поделился этими наблюдениями с сестрой.

– У меня та же картина, – сказала она. – Приходят люди и молча смотрят на то, как быстро я справляюсь с блокировкой различной сложности. Мне кажется, что это инвесторы. Мак демонстрирует им наши показатели.

– Тогда мы на высоте, – улыбнулся Шива. – Раз нами можно хвастаться перед инвесторами.

– Думаю, он под нас выбивает дополнительные средства.

– А нам какое до этого дело? Свое мы заработаем точно.

Тем не менее тренировки продолжались, а до реальной работы дело никак не доходило. Пока однажды утром Мак, составив своим подопечным компанию за завтраком, не сообщил, что его информационная служба донесла об удобном для захвата маршруте транспортника «Балу» с грузом леса из системы Новая Галлия.

– Ты поручаешь нам угнать его? – осторожно поинтересовался Шива.

– Надо ведь когда-нибудь начинать, – спокойно ответил Мак. – Я вложил в вас достаточно, чтобы начать, наконец, зарабатывать на этих вложениях. Вас тоже не обижу. Груз не ахти какой, поэтому меры безопасности на «Балу» минимальные. На самом деле мне этот лес не нужен, с ним возни больше, чем прибыли, но для учебного угона цель – в самый раз. Что-то, конечно, с продажи бревен я выручу, так что по пять тысяч розовеньких я каждому из вас кину на счет.

– А почему не на руки? – нахмурилась Тана.

– Есть на то серьезные причины, из-за которых я взял себе за правило каждому из своих людей создавать счета, а наличные выдавать лишь после того, как накопившаяся сумма превысит сто пятьдесят тысяч марок.

– Это же огромный куш, Мак! – поразился Шива.

– Мои люди хорошо зарабатывают. И вы, если не будуте трусить и лениться, не успеете оглянуться, как получите чемоданчик с деньгами.

– И все же, почему на счет? – настойчиво спросила Тана.

– Потому что я ненавижу халявщиков и мелких разводчиков, – сухо ответил Мак. – Я вкладываю в людей и дело серьезные деньги, и мне совершенно не хочется, чтобы кто-то свалил на границу галактики с жалким десятком тысяч. A когда получаешь полновесную сумму в сто пятьдесят тысяч марок, то понимаешь, что дались они тебе не таким уж тяжким трудом, не на ферме, не на фабрике… Короче, понимаешь, что можешь поднять столько, и еще несколько раз по столько, а затем, если приспичит, выйти из дела. Поэтому я выдаю на руки лишь крупные суммы, соизмеримые с затратами на обучение.

– Ладно… – В словах Мака была логика, и Тана решила не возражать. – Когда нам надо быть готовыми?

– Старт через три дня. Тренировки закончены, отдыхайте.

– Погоди! – остановил его Шива. – Но если все деньги будут уходить на счет, то на что нам жить?

– Во-первых, c каждого успешного угона вы будете получать по тысяче на руки. Во-вторых, вы и без денег ни в чем не будете нуждаться. Жилье, питание и другие мелочи будут для вас даром. Как и девки для Шивы, если он захочет. Можно брать любую из моего клуба, просто назвав мое имя.

– Без продажных девок я как-нибудь обойдусь, – поморщился Шива.

– Твое дело. – Мак пожал плечами. – Ладно, ребята, отдыхайте, готовьтесь. Пока! У меня полно дел.

Тана и Шива за время тренировок настолько отвыкли от отдыха, что все три дня просто не знали чем заняться. Шива лениво просматривал информацию в мультисети, Тана с середины смотрела приключенческую оперу по одному из каналов.

– Как все просто у оперных пиратов, – вздохнула она. – Пьянка, лихой угон, драка за добычу, извращенный секс с проститутками, снова драка, опять не менее лихой угон…

– У нас будет так же, – ответил Шива, не особо вдумываясь в слова сестры и не отрываясь от терминала.

В отражении панели кухонного блока Тана прекрасно видела, что брат просматривает на экране фотографии обнаженных блондинок. Возраст, что поделаешь! Тану лишь беспокоило, что интерес к девушкам столь неожиданно сменился у Шивы интересом к изображениям девушек. С одной стороны, так безопаснее и для нее, и для брата, поскольку никогда не известно, кто из подруг какие цели преследует, с другой – не совсем нормально. Тана была уверена, что какая-то из девушек создала такую ситуацию, после которой у брата отпало желание к реальным контактам, но в чем именно эта ситуация заключалась, она понятия не имела, а вопросы на эту тему считала недопустимыми. Захочет, расскажет сам.

– Как будет у нас – неизвестно, – продолжила Тана прерванную тему. – Но пьянок, драк и извращенного секса хотелось бы поменьше.

– Да уж… – Шива оторвался от монитора. – Драк точно хотелось бы поменьше.

В назначенный день Шива и Тана встретились с Маком на пирсе.

– Ну что, ребята, – с улыбкой сказал он. – Вот вам и пришла пора отправиться на первое почти настоящее дело. Цель в любом случае настоящая, хоть и попроще тех, которые придется угонять впоследствии. Но чем сложнее работа, тем лучше я буду ее оплачивать.

– Чем же она попроще? – на правах капитана решила уточнить Тана.

– Во-первых, не будет охраны. Никому в голову не придет, что кто-то из пиратов позарится на лесовоз. Но ухо рекомендую держать востро! Команда при оружии и тоже может обороняться при взломе.

– Понятно, – деловито кивнул Шива.

– Ну, раз понятно, в путь! – ободряюще улыбнулся Мак. – Все необходимое оборудование уже на борту, работать вы с ним научились, так что я за вас спокоен. Точнее… – Он ухмыльнулся. – Я спокоен за вложенные в вас деньги.

Тана вздернула нос и первая скрылась в шлюзовом отсеке, Шива поспешил догнать сестру. Они заняли места в рубке, и пока брат продувал двигатели, Тана вышла на связь с Титом, который управлял уже заранее вышедшим на орбиту тяжеловесным кораблем-спойлером. Согласно указаниям Мака, Тит осуществлял функции не только пилота спойлера, но и официального наблюдателя за ходом проведения операции, поэтому имел право в любой момент дать команду «отбой», если действия новичков станут угрожать интересам Мака. Кроме этого Тит имел на борту скорострельное плазменное орудие для подкрепления своего авторитета. Шиву данное обстоятельство несколько нервировало, а Тана напротив, восприняла такой ход Мака как должное. Она никогда не сомневалась в моральных качествах их нового работодателя.

– Тит, мы выходим, – произнесла она в микрофон.

– Понял. Жду в восемнадцатом секторе звездной орбиты на скорости сорок пять единиц.

– Шива, старт мягкий. Гравитор выставляю на двадцать.

– Есть, капитан! – рассмеялся брат. – Будь попроще, сестренка! Ты же хотела летать?

– Но не угонять корабли, – сухо ответила Тана.

– В любом случае это лучше, чем работать на фабрике барона Касо!

– С этим не поспоришь, – улыбнулась она. – Готов? Старт!

Глава 14

Угон

Маршрут транспортника «Балу» Мак получил от одного из своих многочисленных информаторов, поэтому траектория выхода из подпространства была точно известна. Первым выпрыгнул из темноты субспейса Тит на спойлере. Его массивный, специально предназначенный для этого корабль искажал гравитационные линии пространства настолько, что исключал любую возможность побега транспортника обратно в субспейс.

Как только на пульте «Балу» вспыхнул красный индикатор искажающей массы, штурман нажал кнопку тревоги – это следовало делать в любом случае, независимо от природы появившегося объекта. Хотя на практике неожиданно возникшая в кильватере масса чаще всего оказывалась именно пиратским рейдером или спойлером в сопровождении абордажных кораблей. При этом в качестве спойлера зачастую использовался с виду безобидный средний транспортник, под завязку груженный обычным планетарным грунтом или металлическими болванками. Именно таким кораблем управлял Тит. А вот корсары пиратских республик, у которых на семь бед все равно один ответ, выходили на дело под броней утяжеленных, отлично вооруженных рейдеров, изящно сочетавших свойства спойлера, штурмовика и абордажного судна. Это были хищные рыбы межзвездных пространств, им был запрещен вход в любые цивилизованные звездные системы.

Мак знал, что жесткие бандитские понятия пиратских республик поставят его в один ряд с другими черными феодалами, а он хотел быть первым всегда и во всем. Хотя бы в рамках одной звездной системы. Поэтому ему проще было жить в цивилизованном месте, проворачивая противозаконные делишки в тени. Так что взамен классических быстроходных рейдеров, снившихся ему по ночам, Мак был вынужден пользоваться для блокировки целей груженными хламом транспортниками. С одной стороны, в этом было что-то унизительное, но с другой – позволяло иметь свободу честного человека, недоступную пиратским баронам.

Едва по помещениям «Балу» пронесся поданный штурманом сигнал тревоги, капитан заметил на радаре второй вышедший из субпространства корабль. Он был куда легче спойлера, но, судя по траектории выхода, обладал поразительной маневренностью и мощностью двигателей. Это и была впервые вышедшая на дело «Зеленоглазая фея».

– Красный сектор тревоги! – рявкнул в микрофон гарнитуры капитан «Балу». – Спиногрызы у нас на хвосте! Всем, свободным от вахты, в оружейный бокс! Блокировать шлюзовой отсек! Швартовой команде задраить примыкающие к кессону помещения! Рулевой, полный вперед! Попробуем оторваться от тварей! Если погаснет индикатор искажающей массы, сразу прыгаем в подпространство! Время на просчет вектора входа не тратить! Лучше к черту в зубы попасть, чем в руки к этим уродам!

Врубив на полную мощность маршевые факела, «Балу» начал стремительно разгоняться, увеличивая расстояние между кормой и спойлером. Титу пришлось нелегко – его транспортник имел чуть большую, чем у «Балу», мощность, но был куда тяжелее, что не позволяло ему добиться такого же ускорения. А стоит цели выйти за пределы действия искажающей массы, и она тут же ускользнет в субспейс.

– Уходят! – крикнула Тана, глядя на обзорный экран. – Груз у них легкий, древесина! Титу за ним не угнаться!

– Вот что имел в виду Мак, когда говорил, что добыча легкая! – разозлился Шива.

– Черт бы его побрал!

– Надо взять их на абордаж раньше, чем оторвутся!

– Тоже опасно! – мотнула головой Тана. – Не хватало еще чтобы они утянули нас за собой в субспейс! Черт-те где потом окажемся, может, прямо под прицелом полицейских истребителей!

– Тогда я знаю, как быть! – У Шивы азартно загорелись глаза. – Надо подтолкнуть Тита!

– С ума сошел? – испугалась Тана. – Как ты собираешься это сделать?

– Состыкуемся шлюз в шлюз! Крепления выдержат, я уверен.

Тана сжала губы и несколько секунд взвешивала решение.

– Ладно, – кивнула она. – Врубай тормозные! Тяга тридцать!

«Фея» начала стремительно утормаживаться, давая возможность спойлеру догнать себя.

– Что за маневры?! – взревел в динамиках голос Тита. – Почему тормозите? Струсили?

– Выполняем стыковку, – спокойно ответил Шива.

– Какого черта? Я и так не могу удержаться у них за кормой!

– Мы тебя подтолкнем, – объяснила Тана. – Как думаешь, выдержат нагрузку стыковочные крепления?

– Должны… – ошарашено ответил Тит.

– Тогда уравниваем скорость!

Спойлер довольно быстро вышел на траекторию «Феи», Шива привычно, как на учебной гонке, подправил курс маневровыми дюзами и взял Тита на абордаж. Отличие от гонки была лишь в том, что Тит при этом не сопроотивлялся, а наоборот, услужливо подсталял борт. Когда клацнули швартовочные крепления, Шива заправил камеры сгорания изрядной порцией топлива.

– Жесткий старт! – предупредил он сестру и Тита. – Гравитор на шестьдесят!

Мощнейшие маршевые двигатели яхты ударили в пространство фиолетовыми факелами. Тит был в рубке один, поскольку не собирался выполнять таких суровых маневров, самостоятельно успевая между гравитатором и сектором тяги. Он не успел рвануть рычаг компенсации перегрузки, и навалившейся тяжестью его шарахнуло так, что на какое-то время он потерял сознание. К счастью, Шива включил двигатели лишь на несколько секунд, проверяя прочность креплений, поэтому, едва перегрузка вошла в пределы нормы, Тит очнулся и заорал в микрофон:

– Убью уродов!!! Еще раз шарахнете без предупреждения, я вам собственоручно кишки выпущу!

– Успокойся, – с едва заметной усмешкой ответил Шива. – Давай снова гравитатор на шестьдесят. Готов?

– Да!

– Старт! – скомандовала Тана.

На этот раз маршевые двигатели яхты включились надолго, быстро разгоняя отстающий от транспортника спойлер. Когда ускорение превысило ускорение «Балу», Тана дала команду на расстыковку. Шива расцепил крепления и добавил тяги, после чего значительно облегченная «Фея» устремилась на траекторию транспортника.

– Тит, держись! – крикнула Тана. – Мы заходим на абордаж!

– Без соплей разберусь! – огрызнулся пилот. – Делайте, что положено!

Спойлер Тита, получив от яхты мощный пинок ускорения, заметно догонял «Балу», а скорость «Феи» была еще больше, не оставляя транспортнику никаких шансов на бегство. По пологой кривой Шива гнал яхту на стыковочный узел, заранее выдвинув шипы абордажных зацепов и включив соленоиды магнитных присосок. Он аккуратно, как в позиционной борьбе на гонках, подрабатывал маневровыми дюзами, очень плавно уравнивая скорости и вектора движения. Привычная к стилю пилотирования брата, Тана заранее и без слов устанавливала нужные величины мощности гравитатора, не сводя взгляда с показаний вычислителя, определяющего параметры траекторий.

В это время капитан «Балу» в очередной раз вытер со лба холодный пот.

– Спиногрызы не отстают! – сказал он штурману. – Хитрые твари!

– Надо избавляться от груза! – ответил тот. – Тогда сможем нарастить ускорение. Проблема лишь в том, что открыть погрузочный люк мало, кому-то придется выйти в вакуумном скафандре, проникнуть в грузовой отсек и воспользоваться роботом-погрузчиком.

– Ты это мне рассказываешь? – поморщился капитан. – Я всю жизнь летаю по этим трассам. И порой возил грузы куда серьезнее, чем бревна с Новой Галлии. Причем за службу я трижды подвергался нападению спиногрызов и трижды от них уходил.

– Везло, – нервно проговорил штурман.

– Везению в космосе места нет. Тут можно надеяться лишь на себя. Хотя кое в чем ты прав – сбрасывать груз придется. Но в скафандрах никто выходить не будет, у спиногрызов наверняка имеется бортовая артиллерия. Поснимают наших матросов с обшивки, и все дела.

– Как же тогда?

– Откроем грузовой люк, полностью отключим искусственную гравитацию, затем с помошью маневровых движков раскрутим судно вокруг оси, и бревна сами уйдут в космос под действием центробежной силы. Кстати, они создадут дополнительную помеху маневрам противника.

– Лихо! Командуй, шкипер!

В это время «Фея» продолжала падать на шлюз транспортника. Шива был до крайности занят тонким маневрированием, поэтому Тана первой заметила, как начали открываться створки погрузочного люка «Балу».

– Братишка! – крикнула она, показывая на экран.

– Они хотят сбросить груз! – сразу догадался Шива.

– Облегчиться и уйти?

– Не только. Без груза ценность угона приближается с учетом затрат к нулю. Это раз. А два… Представь, каково мне будет швартоваться, если вокруг транспортника будут кружить бревна! Хитер у них шкипер!

– Что делать? – глянула на брата Тана.

Вместо ответа он крикнул:

– Гравитор на сорок!

А когда Тана выставила усилие, произвел резкое торможение, сменил вектор и шарахнул маршевыми в половину их мощности. Десятикратная перегрузка вжала экипаж в кресла, зато «Фея» настолько стремительно рухнула на раскрывающийся зев грузового люка, что никто на «Балу» опомниться не успел. Да и можно ли было предположить такие мощность и маневренность у обычной с виду спортивной яхты?

Блокировав раскрытый люк корпусом яхты, Шива врубил всю причальную машинерию, начиная от мощных магнитов и заканчивая всверливающимися абордажными шипами. Через десяток секунд «Фея» была намертво ошвартована к обшивке транспортника. Причем корпусом она закрыла люк так, что уже никакая сила груз из отсека не вытащила бы.

– Далеко от шлюза причалили! – сокрушенно заметила Тана.

– Может и к лучшему! – усмехнулся Шива. – Сейчас все вооруженные члены экипажа пытаются блокировать шлюз, а мы пройдем через любезно открытый для нас грузовой люк.

Шкипер, поняв собственную оплошность, попытался сдвинуть створки, но причальное оборудование яхты заклинило их в раскрытом положении. Уже через три минуты, облаченные в вакуумные скафандры, Шива и Тана покидали шлюз «Феи». Налобные фонари шлемов из тьмы дальнего космоса яркими пятнами выхватывали обшивку, а в грузовом отсеке свет тонул, как в бездне. Проникнув через люк, Шива быстро запустил плазменный резак и примерился, где делать первый надрез. Внутренняя переборка, отделяющая отсек от остальных помещений корабля, была значительно тоньше, чем внешняя обшивка, что давало значительный выигрыш во времени в сравнении с проникновением через шлюз.

Поняв замысел противника, шкипер «Балу» скомандовал группе, осуществлявшей оборону шлюза, немедленно бросить пост и переместиться в район вероятного проникновения. Однако перемещение по коридорам, трапам и переходам через весь корабль требовало куда больше времени, чем вскрытие довольно тонкой внутренней переборки. Кроме того, сделав надрез далеко от шлюза, Шива, кроме всего прочего, вынудил команду начать срочную герметизацию помещений, а это сделало перемещение вооруженной группы вообще невозможным.

Вломившись в прорезанную дыру, Шива не стал ее за собой заваривать, чтобы создать максимум помех обороняющимся. Дорогостоящие вакуумные скафандры, которыми их снабдил Мак, почти не стесняли движений, а их габариты позволяли протискиваться даже в самые узкие переходы. А вот команда транспортника подобными скафандрами обеспечена не была, поэтому перемещения в безвоздушном пространстве для них были в принципе невозможны – тяжелые ваккумные доспехи позволяли работать лишь в открытом космосе. Со своей стороны шкипер «Балу» обесточил разгерметизированные отсеки, чтобы захватчики не имели других источников света, кроме налобных фонарей. Этим он хотел сузить их поле зрения и снизить способность ориентироваться в сложной схеме переходов.

– Тут ноги сломаешь! – пробурчала Тана, когда погас свет.

– А ты думала, нам красный ковер под ноги постелют? – с кряхтением ответил Шива. Ему было труднее – приходилось тащить штурмовой резак поскольку, рано или поздно им должен был встретиться задраенный люк, за которым начнется воздух.

Между тем командование транспортника судорожно искало меры по предотвращению захвата рубки. Управление уже было заблокировано, причем с программой автоматического выхода в субспейс, если погаснет индикатор искажающей массы. Но этого шкиперу показалось мало. В разгерметизированных отсеках он включил противопожарную систему, залившую все доступное пространство тяжелой, быстро загустевающей пеной. Она налипала на прозрачные забрала шлемов и на налобные фонари, превращая каждый десяток шагов в пытку. На десерт шкипер приказал отключить двигатели, раз уже не получалось оторваться от спойлера, а заодно и искусственную гравитацию. Наступила невесомость, и ориентироваться в пространстве стало совсем невозможно.

– Влипли… – сказала Тана в наступивший тишине. – Нас теперь можно везти в таком виде в любую систему и сдавать полиции.

– Тит не даст им прыгнуть в субспейс, – без особой уверенности ответил Шива.

– Какое-то время, – усмехнулась сестра.

Незадачливые захватчики висели между переборками, быстро обволакиваемые коконами налипающей пены. Свет фонарей уже не пробивался через нее. Наступила кромешная темнота.

– Черт бы побрал этого шкипера… – раздался в наушниках голос Шивы.

Тана не ответила. Она судорожно искала выход из создавшегося положения.

– Где резак? – спросила она через полминуты.

– Пристегнут к каркасу.

– У нас есть только один путь. Резать переборки, пока не доберемся до отсеков с воздухом. Раз нас не пускают вдоль корабля, пойдем поперек! Заряда плазмы хватит?

– Должно…

Шива врубил горелку и начал врезаться в податливый металл внутренней переборки. Она не была бронированной, а потому прорезалась на удивление легко. Но шипения воздуха не послышалось – за ней тоже был вакуум. Вакуум, темнота, и пена. Пришлось вырубать отверстие, пролезать через него и резать следующую переборку. На этот раз все оказалось гораздо лучше – едва горелка пробила первое отверстие, через него ворвались свет и воздух.

– Есть! – обрадовалась Тана. – Быстро выбивай проход, а потом заваривай снова!

Шиву не надо было уговаривать. Несколькими заученными на тренировках движениями он прорезал почти замкнутый овал и уже собирался отогнуть лист, когда изнутри раздались выстрелы из плазмометов. Кто-то из вооруженных членов команды оказался именно в этом месте. Тут же вновь возникла искусственная гравитация – шкипер решил облегчить задачу стрелкам. Их, судя по раскаленным пятнам попаданий на обшивке, было двое.

– Сегодня, кажется, не наш день, – хмуро заметила Тана, снимая с каркаса тяжелый штурмовой плазмомет. – Нигде проходу не дают.

– Легкая цель… – сквозь зубы произнес Шива, тоже доставая оружие. – Мака бы сюда… Посмотрел бы он, как тут легко!

Малокалиберные плазмометы экипажа не пробивали обшивку, лишь оставляли на ней медленно остывающие раскаленные пятна. Поэтому можно было рискнуть – вакуумный скафандр прочнее внутренних переборок, он может выдержать прямое попадание такого заряда.

– Вперед! – скомандовала Тана.

Шива пинком отогнул обрезанный фрагмент металла и не глядя полоснул по отсеку тремя короткими очередями поверх голов. Звучно ширкнула попавшая по стенам плазма, вышибая во все стороны крупные брызги расплавленного металла. Кто-то истошно закричал. Тана без промедления тоже прыгнула в пролом, взяв на прицел оставшегося стоять стрелка. Другой с криками катался по полу, выронив оружие – капля раскаленного металла попала ему на предплечье.

Шива поднял забрало шлема, тоже направил ствол на противника и крикнул:

– Не двигаться! Оружие на пол!

У матроса не было выбора – два штурмовых плазмомета, направленных в грудь, оказались для него более чем серьезным аргументом. Едва он бросил на палубу свою малокалиберную пшикалку, Шива снова взялся за резак – давление в отсеке стремительно падало, и надо было заваривать вход. С этим он справился меньше чем за минуту.

Тана, не задумываясь, сбила обезоруженного матроса с ног ударом приклада в челюсть и первой рванула в сторону рубки. Шива подхватил резак и метнулся за ней.

– Нет! – вовремя опомнилась она. – Нельзя оставлять противников за спиной! Заваривай все люки, какие будут оставаться за нами!

Шива пронесся по коридору, присел на одно колено и тремя быстрыми сполохами плазмы накрепко приварил люк к косяку, отрезав путь остальным вооруженным противникам, которые могли бы догнать их на пути из шлюзового отсека.

А потом началась битва с металлом. Все люки были дистанционно из рубки задраены наглухо, поэтому к цели приходилось проламываться. Шива непрестанно работал резаком, выбивая из косяков стопорящие элементы, а Тана прикрывала его с плазмометом у бедра, во избежание неожиданного нападения вооруженных матросов. Но, судя по всему, большинство их осталось позади, ближе к шлюзам, за теми люками, которые Шива заваривал.

Через какое-то время он так наловчился, что все четыре стопорящих элемента вырезал меньше чем за минуту – только брызги металла летели в разные стороны. Тана время от времени сверялась со схемой внутренних переходов «Балу».

– Мы почти у рубки, – задыхаясь от усталости, сообщила она.

Все же такой кросс в вакуумном скафандре давался ей нелегко.

– У меня заряд резака на исходе! – проговорил Шива.

– Надо было взять запасной картридж.

– Дополнительный вес. И так с меня семь потов сошло. И кто знал, что придется столько резать?

Заряд картриджа кончился на втором запорном элементе последнего люка – того, что вел в рубку.

– Черт! – выругался Шива, отбросив горелку. – Если это легкая цель…

– Не время для паники! – осадила его сестра.

– Не надо было заваривать за собой все люки! – психанул Шива. – Тогда бы хватило картриджа! Твоя была идея! Даже если бы через один…

– Заткнись! Заткнись и отойди!

– Что?

Не дожидаясь, когда брат сообразит, что она придумала, Тана оттолкнула его в сторону, отошла от люка на пару шагов, вскинула плазмомет и двумя прицельными очередями вышибла оставшиеся стопорящие элементы.

– Добро пожаловать в рубку, братишка! – сказала она, и толкнула ногой люк. Тог с грохотом повалился внутрь, воняя перегретым металлом и извергая густые клубы дыма.

– Всем руки вверх и бросить оружие! – Шива появился из дымовой завесы, как демон из ада.

Следом за ним из сизой пелены проявился фигура Таны.

– Рубка захвачена, – сообщила она. – Шкипер, будьте любезны допустить меня к органам управления.

– Они заблокированы, – ледяным тоном ответил капитан.

– Ну, с этим я как-нибудь разберусь! – сказала она, усаживаясь вместо него в кресло.

Пока Тана перепрограммировала входные интерфейсы системы, ее брат, во избежание геройских подвигов со стороны экипажа, запер всю вахту, включая шкипера, в боковом отсеке. Разблокировав систему управления, Тана связалась с Титом и приказала ему отстать на спойлере, чтобы удалить от кормы искажающую массу. Когда индикатор погас, она начала рассчитывать вектор входа в субспейс, чтобы оказаться в назначенной Маком точке.

– Неужели все? – устало спросил Шива, втискиваясь в штурманское кресло.

– С этим, пожалуй, да… – со вздохом ответила Тана. – А вот что будет дальше? Если, по мнению Мака, это была легкая цель, то работенка у нас теперь не из легких.

– Понятно, почему за нее так хорошо платят.

– Как бы еще не мало, братишка. Как бы еще не мало…

Глава 15

Первая кровь

Получив вместе с транспортником древесину и протащив ее через таможенный пост на межсистемную биржу, Мак остался доволен. Тана подозревала, что он прибеднялся, подчеркивая дешевизну и никчемность груза – в некоторых системах лес ценился больше, чем тритиевая составляющая ракетного топлива или гелий-3. Но вывести Мака на чистую воду было немыслимо – у него на все имелись непробиваемые аргументы. Как и обещал, он выплатил новичкам по тысяче на руки, а остальное внес на счета.

– По крайней мере, не обманул, – сказал Шива, пересчитывая вечером деньги. – Но сказать, что заплатил очень хорошо, тоже не могу. Знаешь, я бы еще разок ввязался в такую же заварушку.

– Только не за тысячу на руки, – пробурчала Тана. – Это просто издевательство – такие деньги за такую работу.

– Минимум три, – кивнул Шива. – Иначе лучше грузчиком в порт за пятьсот в месяц.

– Не представляю тебя грузчиком.

– Я тоже себя грузчиком не представляю. Поэтому Маку придется заплатить нам по три тысячи.

Мак пропал дней на десять, о нем не было никаких слухов, а Тит таинственно улыбался в ответ на вопросы Шивы.

– Когда босс не хочет, чтобы его видели, – говорил бывалый пилот, сидя за столиком в клубе, – ты его днем с огнем не найдешь. Расслабься. А что тебе от него надо?

– Мы с Таной подумали… И решили, что не прочь заработать еще таким же образом.

– Понравилось?

– Нет. Но все же… Это не хуже, чем работать грузчиком в порту.

– У меня тоже когда-то был выбор, – поделился опытом Тит. – Идти к Маку, или наниматься пилотом транспортника. Попробовал… И остался у Мака. Ни разу с тех пор не пожалел об этом. И ты, сынок, тоже не пожалеешь.

– Я тебе не сынок! – внезапно разозлился Шива. – Мой отец – командор Эчи Робиц!

– Насколько я знаю, его называли корсар-командор, – хитро прищурился Тит. – Ты потомственный пират, Шива. Куда тебе грузчиком в порт? Разве что разгружать корабли, которые пригоняем мы с Маком.

Шива психанул и покинул клуб.

– Они с Маком нас за детей держат! – пожаловался он дома сестре.

– А ты как думал? – равнодушно спросила Тана. – Я тебя сразу предупреждала, что связываться с Маком не стоит. Ты что, думал, он признает тебя равным? Размечтался! Всегда будешь на побегушках.

– Тит не на побегушках.

– А что ты знаешь об их отношениях? Что связывает Тита и Мака?

– Ничего не знаю, – вздохнул Шива.

– И я не знаю. Да по большому счету и знать не хочу. Просто мы с тобой не одной крови с этой бандитской колодой. Вот и все.

– Тит сказал, что мы с тобой потомственные пираты. Дети корсар-командора.

– Когда мы родились, отец не был пиратом. В наших жилах течет кровь боевого офицера. Который, получи он приказ по защите судов, крошил бы таких как Тит при любой попытке захвата. Мы выше их, неужели не понимаешь?

– Сейчас как-то не чувствуется…

– Это потому, что ты сдался, – жестко сказала Тана. – Ты сдался и готов подбирать объедки со стола такого отребья, как Мак. А это именно отребье. Бандиты без всяких моральных норм и приличий. Вспомни, как мы жили на фабрике. Кем ты себя считал, когда тебя называли рабом?

– Рабом, – просто ответил Шива. – И мечтал снова стать свободным.

– В этом и разница между тобой и мной. Я себя никогда не считала рабыней. И мечтала просто о том, чтобы наконец кто-то восстановил справедливость, чтобы человек, рожденный свободным, вновь оказался на свободе. Свобода у меня внутри. А у тебя?

– Ну и денек… – вместо ответа сказал Шива. – Все только и думают, как прополоскать мне мозги.

– У тебя сейчас сложный возраст, – вздохнула Тана.

– На себя посмотри! – окончательно психанул брат и заперся у себя в комнате.

Мак объявился через неделю. Точнее, Шива наткнулся на Тита, который сообщил, что босс хочет встретиться у себя дома с обоими новичками. При всей неприязни к Маку, Тана была вынуждена принять приглашение, поскольку Мак, по большому счету, никаких обязательств не нарушал, и ответить отказом было бы совсем за пределами деловых отношений. Фактически этим она выразила бы ему личную неприязнь, а этого ей совсем не хотелось.

– Как одеваться? – Шива задумчиво почесал рыжую шевелюру. – Тит сказал, что там званый ужин в нашу честь. Взять напрокат костюм в феодальном стиле?

– Тогда мне придется переться туда в вечернем платье. Брось, братишка. Это деловая встреча. А мы в этом деле участвуем как экипаж «Феи». Так?

– Так.

– Значит, идти нам туда лучше всего в обычной пилотской одежде.

– Глупо как-то.

– В смысле?

– Ну, неудобно.

– Кого ты стесняешься? – Тана недовольно сверкнула глазами. – Эту бандитскую колоду?

– Хочешь продемонстрировать свою независимость? – усмехнулся Шива. – Не думаю, что Маку это понравится.

– Я плевать хотела, понравлюсь ему или нет. А то я не знаю, что понравлюсь ему в любом виде.

– Вот-вот. Знаешь, сестренка, ты можешь обижаться на меня сколько угодно, но с Маком у вас соревнование. И ведешь ты себя ничуть не лучше, чем он.

– В каком смысле? – насупилась Тана.

– В прямом. Он давно ничем не демонстрирует свою симпатию к тебе как к женщине. Он вообще не смотрит на тебя как на женщину. Ты это заметила?

– И что?

– А то, что несмотря на это, ты продолжаешь его отшивать.

– Чушь.

– Нет. Продолжаешь. Ты ведешь себя так агрессивно, словно он по-прежнему подбивает под тебя клинья.

– Он все равно хочет меня! Раз хотел, значит, не расхотел.

– Это не имеет значения, если он этого никак не показывает. В данном случае ты не права.

– Все равно я пойду туда в пилотском комбинезоне. А ты поступай как знаешь.

– Я твой брат и останусь на твоей стороне. Я тоже пойду в комбезе. Но только ради тебя. Мне эта затея не нравится.

– Спасибо, братишка! – Тана улыбнулась и потрепала брата по волосам. – Поверь, так будет лучше. Мы не должны под него прогибаться. Прогнемся раз, и он уже с нас не слезет.

На званый ужин оказались приглашены все пилоты, которых Шива и Тана знали по неформальным гонкам. Незнакомых не было. Народ уселся за накрытый стол, а Мак взял бокал и начал вступительное слово:

– Стало уже традицией собираться так вот, в узком кругу, четыре раза в год. Можно сказать, что это своеобразное подведение итогов. Ну и, конечно, возможность пообщаться вместе и отдохнуть. Неплохой способ сплочения нашей дружной команды, не так ли?

– Так, босс! – раздались выкрики из-за стола.

– Спасибо за поддержку. – Мак улыбнулся. – Второй традицией стало чествовать героев, отличившихся за отчетный период. По этому поводу скажу, что особо выделить некого. Все отработали великолепно. Нам просто карта пошла, как говорится. Зато можно отметить то, что в нашем полку прибыло. Тана и Шива, которых все прекрасно знают, стали героями угона «Балу». Сработали не очень чисто, с ошибками, но звездолет и груз все же достались нам. Так что предлагаю первый тост за новичков. За то, чтобы они влились в наши ряды не только как наемные пилоты, но и по гораздо более глубоким соображениям. Выпьем!

Все выпили, Тана с Шивой тоже, хотя тост о вливании в бандитскую колоду, как Тана ее называла, им пришелся не по душе. Это был укол со стороны Мака, причем удачный. Шива про себя зафиксировал счет один-один. Пилотские комбинезоны на званом ужине против этого тоста. Обмен ударами.

Ужин шел своим чередом, когда Шива понял, что пора поговорить с Маком и выяснить, как дальше будут развиваться их отношения. Взяв Тану под локоть, он встал со своего места и направился к торцу стола, где Мак восседал в самом высоком кресле.

– Надо поговорить, – напрямую сказал он.

– Пожалуйста.

– Наедине.

– Это ты перетопчешься, – спокойно ответил Мак. – У меня нет секретов от моих людей.

– Ладно… – Шива проглотил оскорбление, зафиксировав счет два-один в пользу Мака. – Я хотел сказать, что мы готовы пойти на второе дело.

– Это так? – Мак глянул на Тану.

– Да.

– Хорошо. Но это можно было решить в рабочем порядке. Или у вас какие-то козыри в рукаве?

– Все козыри у тебя, – холодно заметила Тана. – А мы можем лишь выдвинуть условия.

– Забавно, – Мак улыбнулся. – И какие же у вас условия?

– Минимум три тысячи на руки с каждого дела, – сказал Шива. – Это главное. И еще я больше не собираюсь захватывать корабли вдвоем. Это идиотизм…

– Успокойся! – Мак улыбнулся еще шире. – Что-то я не понимаю ничего. О каких трех тысячах ты говоришь? Я же с самого начала обозначил, что угон «Балу» учебный, а потому и заплачу я за него как за учебный. Остальные захваты будут уже всерьез. И платить я за них буду всерьез. Пять тысяч на руки, пятнадцать на счет. Это если груз и корабль обычные. Если же эксклюзивный случай, а такое бывает нередко, оплату буду повышать. Что же касается насчет работы вдвоем… Снова мимо. На учебных угонах все работали вдвоем или даже в одиночку, как Тит когда-то. Но это не касается серьезных дел. Это мой хлеб, и рисковать я не намерен. Конечно, с вами будет работать полная абордажная команда. Что еще?

«Три-один, – подумал Шива. – Он меня сделал по всем статьям».

– Больше ничего, – сказал он вслух.

– Ну и стоило ли тогда подходить ко мне с таким серьезным видом? И требовать разговора наедине? Эх, ребята… Садитесь, пейте, ешьте. Чуть позже подъедут девочки… А, извини, Тана, это развлечение точно не для тебя. Хотя на мужчин ты не смотришь по-прежнему… Может, стоит тогда сменить сексуальную ориентацию, чтобы не мучиться?

– Эта шутка выходит за пределы нашего договора, – сухо ответила Тана.

– Ладно, не дуйся. Просто настроение хорошее. Все, ребята, давайте за стол.

Шива уселся на свое место, чувствуя, что его отымели по полной программе. Несмотря на то, что все его условия оказались выполненными, сделано это было в такой форме, словно он, Шива, полный дебил или несмышленый юнец. Наверное, только во времена работы на фабрике барона Касо его подобным образом возили лицом по столу. Но сейчас на нем не было клейма раба, поэтому внутри осталась не столько злость, сколько обида – ведь они с Маком были партнерами.

Тана расстроилась еще больше. Она и в рабстве не ощущала себя рабыней, а уж тут и вовсе не могла позволить обращаться с собой подобным образом. Кроме того она понимала, что окончательно утратила даже намек на ту женскую власть над Маком, которую имела вначале. Это предвещало новые трудности в будущем. Однако пойти на попятную и начать строить глазки Маку было для нее еще более неприемлемо. Так что она предпочла вообще не думать на эту тему.

Настроение было испорчено, и вскоре они с Шивой покинули вечеринку. Мак сверкнул им вслед злым и веселым взглядом. Для него это был акт мести – мести за то, что Тана отвергла его как мужчину.

«Пусть теперь поймет, что значит жить на равных с мужчинами в мужском мире, – подумал Мак, глядя на дверь, за которой скрылись новички. – Не захотела быть женщиной, пусть попробует побыть мужчиной. А ее братца и вовсе не стоит принимать во внимание».

Время для Таны и Шивы потекло довольно однообразно. Все чаще Мак сообщал, что в такой-то точке пространсва следует взять на абордаж транспортник с таким-то грузом. В назначенное время он встречал новичков на пирсе, давал наставления и оставался с ними до самого старта.

– Пасет нас, – злилась Тана. – Тита на пирсе он не встречает.

Однако, по большому счету, жаловаться было особо не на что. Несмотря на повышение оплаты, работа оказалась легче, чем захват «Балу», поскольку там пришлось работать вдвоем, а теперь большинство захватов производилось при поддержке абордажной группы. Иногда десантники находились на борту «Феи», но чаще выходили в зону захвата на транспортнике, грузовой отсек которого был переделан в десантный.

Глава 16

Большой куш

Через несколько дней Мак сообщил по мультисети, что для новичков снова есть работа. Информаторы передали маршрут транспортника, перевозящего тритиевые таблетки. Это был не просто груз, это была редкостная удача. И рисковать столь крупным кушем Мак не собирался, снарядив на захват всех своих людей и всю технику. Даже без предоставленных в донесении подробностей было ясно, что звездолет будут сопровождать полицейские истребители. Да и на борту охраны будет достаточно. Поэтому кроме тщательной технической подготовки Мак заставил всех без исключения, включая Тита, пройти двухдневный курс тренировок на макетах и симуляторах. Причем отрабатывались не только и не столько навыки каждого – в этот раз Мак уделил очень много внимания взаимодействию в команде.

В ночь перед стартом Тана спала плохо. В кошмарном бреду она двигалась по межпалубным переходам бесконечно огромного транспортника, а бесчисленные охранники, безликие, похожие скорее на движущихся кукол, чем на людей, выскакивали из люков и брали ее на прицел. Но она каждый раз успевала выстрелить раньше. Каждый раз заряд плазмы попадал в грудь такой кукле, и она попросту растворялась в воздухе. Это было похоже не на бой, а на тренировку, только симулятор был запрограммирован совершенно выжившим из ума программистом.

– Тана! – разбудил ее брат. – Нам пора. Мак только что сообщил, что не будет ждать нас на пирсе. Мол, не маленькие уже. Дал координаты встречи после выхода из субспейса. Что с тобой?

– Плохо спала, – сухо ответила Тана, отбрасывая простыню.

В последнее время она испытывала какое-то садистское наслаждение, без стеснения показываясь перед братом совершенно обнаженной. Она делала это не только по утрам, но и вечером, намеренно не закрывая кабину ионного душа. Родственная кровь была гарантом безопасности, а смущение Шивы, его вспыхивающий возбуждением взгляд, который он вынужден был отводить, чтобы не пялиться на интимные места родной сестры, действовали как бальзам на душу. Прекрасно понимая, что Шива не виноват в прегрешениях мужчин, она в то же время делала все совершенно сознательно. Причем понимая, что ее действия выходят за рамки нормы, и не просто граничат с извращением, а являются им. Ей хотелось уязвить не брата, а мужское начало в нем, показать превосходство женского начала над ним. У Таны в рабстве развился настолько мощный комплекс неполноценности, что ей настойчиво требовалось повышение собственной самооценки. Любой мужской взгляд, окрашенный желанием или возбуждением, заводил ее, вызывая у нее самой возбуждение на грани сексуального наслаждения, но только в том случае, если мужчина не имел никакой возможности, ни словом, ни действием, прикоснуться или даже приблизиться к ней. В ночных эротических фантазиях она часто представляла себя обнаженной за бронированным стеклом, а по другую сторону этой непреодолимой преграды – десятки, сотни мужчин, изнывающих от страсти и возбуждения при взгляде на ее тело. От этих фантазий она нередко испытывала разрядку, даже не прикасаясь к себе руками.

Однако в это утро ночной кошмар так подействовал на Тану, что очередной фокус с обнажением не принес обычного удовольствия. Скорее напротив – она сама ощутила неловкость и поспешила скрыться в душевой кабине. Нежась под струями ионизированной влаги, Тана пыталась сосредоточиться, но мысли разбегались, как перепуганные насекомые, оставляя мощное тревожное ощущение – ощущение ловушки, неминуемой, неотвратимой беды, в которую Судьба целенаправленно загоняет ее с братом.

«Мы сами во всем виноваты, – зажмурившись, думала она. – Отец был прав, нам надо было при первой же возможности уходить из преступного мира. А мы влезли в него по пояс».

Впервые Тана явственно осознала, что каждый угон является преступлением. Причем преступлением наказуемым, по каждому факту заводят дело, и десятки сыщиков начинают собирать информацию в разных системах, пытаясь найти удачливых пиратов. А «Зеленоглазая фея» – яхта настолько приметная, что вскоре ее трудно будет заявить в более или менее крупных соревнованиях. И тогда легальной карьере может прийти конец. А вместе с ней и свободе. Второй же раз в рабство попадать совсем не хотелось.

Всю дорогу до пирса они с Шивой молчали. Брат не понимал состояния сестры, его манили приключения и деньги. Довольно большие деньги. А он уже понял, что если даже купить за деньги можно и не все, то к их обладателю все равно начинают тянуться люди – друзья, женщины, партнеры по бизнесу. А без денег превращаешься в никому не нужную пустышку. В общем, на дело он шел воодушевленным, чего никак нельзя было сказать о сестре.

– Ты не заболела? – спросил Шива в капсуле орбитального лифта.

– Нет, все нормально. Просто настроение ни к черту. Но ты не волнуйся, управлять я смогу не хуже, чем обычно.

Однако и в рубке все пошло не как обычно. При попытке продувки маршевых двигателей Шива обнаружил неисправность в системе подачи сжатого газа. Надо было менять сопло, а это целый день работы в доке. Двигатели он все же продул, но времени на это ушло вдвое больше обычного.

– В следующий раз уйдет втрое больше, – прикинул он. – Так что на быстрый старт вряд ли можно рассчитывать.

– Очень вовремя… А если придется удирать?

– О худшем думать не надо, и все будет нормально.

На этом неприятности, казалось, закончились. «Фея» штатно разогналась от пирса, вышла на высокую околозвездную орбиту и провалилась в субспейс. На выходе новичков ждала целая флотилия: три тяжелых спойлера, выстроившихся клином, двенадцать скоростных спортивных яхт, переделанных в истребители путем навески вооружения, один мощно вооруженный рейдер, арендованный у коллег из пиратской республики, три абордажных судна, переделанных из легких транспортников, а также два круизера, приспособленных для наблюдения и связи. Только глядя на экраны, Тана поняла, насколько серьезно подготовился к операции Мак и каких она стоила вложений. Однако груз оправдывал все вложенные средства – полные трюмы тритиевых таблеток по стоимости можно было приравнять к общему бюджету не очень богатой планеты. Тана удивилась, как им с Шивой доверили такую важную часть операции, как захват рубки, но, подумав, сообразила, что на то есть минимум две причины. Первая состояла в том, что быстроходная «Фея» могла догнать транспортник уже после того, как основные силы пиратов отсекут состоящее из истребителей охранение. А это многократное снижение риска потерять ценных специалистов во время боя. Вторая причина, скорее всего, была в том, что Шива и Тана действительно оказались ценными специалистами. Она вспомнила, как во время тренировок за ней наблюдали незнакомые люди, щурясь и цокая языками. Похоже, среди пиратов Анкора никто быстрее Таны не справлялся с перепрограммированием заблокированных курсовых вычислителей, а Шива всегда впереди других успевал разрезать самую сложную переборку. И хотя теперь взлом шлюза лежал целиком на абордажной команде, но плазменный резак в руках Шивы мог понадобиться позже, вплоть до вскрытия люка, ведущего в рубку.

Мак лично командовал проведением операции с борта флагманского круизера. Незадолго до планируемого выхода транспортника из подпространства он приказал погасить все бортовые огни, сохранять радиомолчание и не включать ни один из двигателей. Истребителям и рейдеру была объявлена оранжевая степень готовности – они должны будут сразу взять в оборот выпрыгнувшие из субспейса силы боевого охранения. Еще на тренировках Мак предупреждал, что в подобных случаях полицейские истребители выходят из подпространства двумя волнами – первая до самого транспортника врезается клином в пространство, а вторая выпрыгивает в кильватере охраняемого судна.

Тана нервничала все больше. Серьезность происходящего стала для нее настолько очевидной, что на лбу выступила холодная испарина. Когда-то давно, еще будучи студенткой Королевской Навигационной Академии, она мечтала войти в состав боевой эскадрильи по примеру отца. И лишь теперь она поняла, что ее мечта во многом сбылась. Не совсем так, как хотелось по форме, но почти в точности по сути. Вскоре начнется бой. Самый настоящий бой, в котором точно, со стопроцентной вероятностью погибнут люди – с обеих сторон. Кто-то вместе с кораблем превратится в сгусток остывающей плазмы, кого-то в клочья разнесет прямым попаданием во время абордажной схватки. И ради чего? Ради денег. Тана вдруг поняла, что зря завидовала отцу. Во вспышке озарения ее даже вдруг осенило, что отец не был никаким героем. Он просто убивал людей за деньги. Не просто за офицерское жалование, а за деньги вообще, поскольку любая война, кем бы она ни была начата и против кого, всегда ведется за деньги. Или за людей, или за территорию, чтобы из этого потом тоже делать деньги. И так ли уж неправ был Тит, когда сказал, что они с Шивой – дети пирата? Да и в чем такая уж разница между пиратом и командиром штурмовой эскадрильи? Пожалуй, разница лишь в суммах, получаемых после боя. Тана с Шивой уже на самом начальном этапе зарабатывали больше отца. А убивали меньше.

– Истребителям и рейдеру красная степень готовности! – скомандовал Мак.

На обзорных экранах вспыхнули и почти сразу погасли маршевые факелы, разогнав боевое крыло до скорости, с которой по расчету должны выйти из подпространства полицейские истребители.

– Всем оранжевая степень готовности!

И тут началось! Первые три полицейских машины выскочили из первозданной тьмы размазанными тенями, без бортовых огней, на скорости как минимум вчетверо больше ожидаемой. Причем еще не зная, что их ждет в физическом вакууме, они заранее прикрылись огнем бортовых орудий, выбросив перед собой сияющий веер плазмы. Этот тактический ход сразу стоил пиратам одного истребителя – от двух прямых попаданий переделанную яхту разнесло в клочья, не оставив экипажу никаких шансов на выживание.

Первым опомнился от шока Тит на «Ускорителе». Он со штурманом на жестком старте разогнал машину до скорости выхода и вклинился в полицейское боевое крыло таким образом, что вести по нему огонь оказалось затруднительно. Зато он всадил несколько зарядов в корму первого истребителя, повредив ему маршевые и маневровые дюзы. Истребитель не смог даже развернуться для торможения, перешел в состояние инерционного полета и с позором покинул поле боя. Сам Тит, прекрасно понимая, что защищенные магнитной броней полицейские машины сбивать не так просто, резко утормозился и ушел на параллельную орбиталь.

Полицейские в спарке попытались повторить его маневр, но неожиданно ворвавшийся в их строй Эрик на «Сизом драконе» полоснул по брюху одного истребителя таким массированным потоком перегретой плазмы, что магнитная броня дала слабину. Корпус подбитого корабля раскалился докрасна, и пилоту пришлось катапультироваться. Едва искорка капсулы покинула борт, рванули топливные контейнеры, на несколько мгновений ослепив все обзорные экраны.

Оставшийся полицейский быстро сообразил, что остался один против одиннадцати. Единственным шансом для него было уйти обратно в субспейс, но прыгнуть сразу мешали целых три спойлера, всерьез нарушающие гравитационные линии. Ему пришлось еще больше разогнаться, чтобы уйти от искажающей массы, но в лоб вышли сразу двое – Тит на «Ускорителе» и Боцек на «Пьяной тяге». Полицейский прикрылся огнем и ушел на вираж, замедлившись за счет тормозных факелов. Пилот оказался опытным – он понял, что сражаться с истребителями противника глупо из-за их численного превосходства. Тогда он выбрал более достойную цель – один из пиратских спойлеров. На избытке мощности маршевых двигателей зайдя ему в борт, полицейский выжал гашетку и вспорол кормовую обшивку так, что в пространство полетели стальные куски шпангоута. Не теряя времени, вторым залпом, он ударил спойлеру в носовую часть, полностью выводя из строя тормозные и маневровые двигатели. Потерявшее маневренность судно по инерции начало выходить из зоны огневого контакта.

Тит и Боцек попытались парой зайти истребителю в хвост, но тот лихо вывернулся, завершив начатое – очередным залпом он попал в пробоину спойлера, и у того сдетонировала система подачи топлива. В яркой вспышке взрыва судно переломилось надвое, а полицейский храбро проскочил между фрагментами в облаке остывающей плазмы. Было слышно, как Тит громко выругался в эфире, упустив цель.

Истребитель с честью выполнил свой служебный долг – он не только ликвидировал один из спойлеров, повышая шансы транспортника сбежать в подпространство, но и так замусорил обломками поле боя, что маневрировать стало тяжело. Сам он также не собирался покидать точку схватки, опасной тенью скользя мимо еще не разогнавшихся пиратских яхт. «Сизый дракон» все же зашел ему в хвост, даже успел пару раз выстрелить, но опытный полицейский пилот легко стряхнул Эрика, да еще огрызнулся огнем скорострельной кормовой пушки.

– Запрещаю его атаковать! – распорядился Мак по связи. – Защищаться только в случае его нападения!

Такого хода от Мака никто не ждал. Какой же пират откажется от боя? Но перечить боссу никто не стал. Между тем истребитель, ощутив безнаказанность и списав ее на трусость противника, разогнался и вышел на траекторию атаки второго спойлера. Он без помех преодолел половину расстояния, когда спойлер неожиданно начал тормозить и уходить на параллельную орбиталь. Пилот-истребитель уже собирался повторить маневр и догнать жертву, когда заметил за ее бортом огромную тень, закрывавшую звезды.

Тана сама не ожидала подобной развязки. Хитрый Мак, сообразив, что сражаться с полицейским по-честному не получится, сделал вид, что струсил, дав ему возможность атаковать ближайший спойлер. Между тем по команде Мака тяжеловооруженный рейдер вышел на орбиту, соседнюю со спойлером и прикрылся им. А когда истребитель уже готов был открыть огонь, спойлер сбросил скорость, оставив полицейского один на один с мощнейшей бортовой батареей рейдера.

Однако истребитель и тут показал класс – за секунду до того, как с десяток тяжелых орудий превратили в плазму его машину, он успел катапультироваться.

– Премия тому, кто найдет и зашибет ублюдка! – пообещал Мак.

Но защищенную от радаров капсулу найти в пространстве не так легко. Эрик дернулся было, но тут обстановка резко изменилась – из субспейса выпрыгнула первая основная волна истребителей из крыла расчистки. Десять машин. Начался скоротечный, но очень тяжелый бой, в котором приняли участие не только все переоборудованные в истребители яхты, но и рейдер пиратской республики. Чернота космоса на обзорных экранах замерцала сполохами реактивных факелов и орудийных залпов. То и дело экраны на мгновение слепли от ярких вспышек пораженных машин.

Через минуту, когда схватка начала затихать из-за больших потерь с обеих сторон, из подпространства выпрыгнул сам транспортник. Следом за ним тут же увязались оба уцелевших спойлера.

– Красная степень готовности абордажным командам!

Три абордажных транспортника с десантниками в трюмах вместо груза сорвались следом за спойлерами и начали быстро их обгонять. Тана наблюдала за происходящим, терпеливо ожидая команды на старт.

Последняя волна истребителей из восьми машин выскочила из субспейса через сорок секунд после транспортника, сразу зайдя в корму спойлерам. Это был хороший, но ожидаемый маневр. Почти невидимый призрачный рейдер по перпендикулярной орбите отсек истребители, не дав им возможности атаковать пиратские суда. После двух залпов правого борта из восьми истребителей остались только два, да и те вынуждены были в крутом пике покинуть зону огневого контакта.

Через две минуты транспортник оказался полностью отсечен от истребителей. Оставшиеся пять полицейских машин ввязались в бой с восемью уцелевшими пиратскими яхтами, но наличие рейдера давало пиратам кардинальный силовой перевес. Между тем транспортник удалялся все дальше от места выхода, увлекая за собой спойлеры и абордажные суда, утихающий бой остался далеко за кормой.

Еще через пять минут, когда первая абордажная команда начала принудительное причаливание к шлюзу транспортника, два из трех уцелевших истребителей сдались в плен, а один вырвался из окружения и, разогнавшись почти до предела, вышел на атакующую траекторию, выбрав в качестве цели один из спойлеров. Никто не успел опомниться, когда от нескольких выстрелов в корму спойлер разнесло в клочья – рванули контейнеры с топливом. Вконец разозлившийся Тит принялся гоняться за истребителем, но тот совершенно не ощущал себя в качестве жертвы. В течение нескольких секунд они с Титом обменивались ударами, но, несмотря на более слабую кормовую пушку, полицейскому удалось сильно потрепать «Ускоритель». Испугавшись, Тит катапультировался, бросив еще целый корабль.

– Уволю гада! – заревел Мак.

Оставшийся без присмотра истребитель устремился к последнему спойлеру. Мак понял, что если полицейский уничтожит и эту искажающую массу, то транспортник попросту уйдет в очередной прыжок и продолжит путь до следующего выхода из подпространства. Тогда все потери и вложенные средства окажутся напрасными. Но Мак не собирался отступать. Он направил оба круизера, включая свой, вдогонку уходящему транспортнику. Эти довольно тяжелые корабли, движущиеся по очень близким орбитам, могли значительно исказить гравитационные линии. Если же присоединить к ним еще и рейдер, то суммарная масса будет примерно равна массе спойлера.

Однако все решил Боцек на «Пьяной тяге». Неожиданно прорвавшись и зайдя в борт столь удачливого истребителя, он тремя залпами превратил его в плазму вместе с увлекшимся пилотом. Исход схватки был предрешен – абордажная команда завершила причаливание и начала вскрывать шлюз, полицейское охранение было подавлено, а спойлер, удерживавший транспортник в физическом пространстве, уцелел.

– «Зеленоглазая фея»! – раздался довольный голос Мака в эфире. – Вам старт!

Пока шел бой, Тана держала яхту подальше от зоны огневого контакта, как того требовали инструкции Мака. В результате транспортник удалился на приличное расстояние, и догнать его из заданной точки пространства было весьма нелегко. Но тем-то и ценна была для Мака «Фея», что столь сложный маневр она могла выполнить, снижая риски до минимума.

Шива заранее начал продувку, помня, что давление газа в сопле вдвое меньше положенного.

– Старт жесткий! – предупредила Тана. – Шива, тягу маршевых на семьдесят пять!

– Есть на семьдесят пять!

– Старт! – Тана рванула рычаг гравитора.

«Зеленоглазая фея» мощно рванулась вперед на факелах фиолетового огня, по обзорным экранам пошла рябь от вибрации корпуса. В таком режиме двигатели не могли работать долго, поэтому через двадцать секунд Тана была вынуждена снизить тягу до сорока единиц. Но и на таком ускорении яхта уверенно догоняла ионный транспортник. Примерно на половине пути в эфире прозвучал доклад командира абордажной команды об успешном вскрытии люка. Начался тяжелый бой у самого тамбура. В это время второй десантный корабль зацепился магнитными присосками за обшивку в середине борта, и сварщики начали резать корпус, чтобы проникнуть в стороне от шлюза и ударить обороняющимся в тыл.

Находясь в вакуумных скафандрах, десантники Мака с успехом применяли не только легкие абордажные плазмометы и парализаторы, но и газовые гранаты слезоточивого и рвотного действия. Однако оборона тоже была на высоте – полицейские на второй линии оказались защищены не только газовыми масками, но и магнитной броней, что сильно снизило скорость продвижения, поскольку плазму в такой ситуации применять уже было бессмысленно, и пришлось пробиваться только с маломощными лучеметами и пенобоями.

К счастью вторая абордажная группа довольно быстро проникла через обшивку, заняла несколько ключевых переходов и начала продвигаться к тамбуру. Полицейским пришлось действовать на два фронта, и вскоре в эфире начали звучать доклады командиров о сдаче обороняющихся в плен. Мак уже готов был торжествовать победу, когда ситуация коренным образом изменилась – оказалось, что ближе к рубке большинство коридоров заминировано термическими зарядами, а в более широких местах притаились боевые роботы, которые в плен сдаваться не собирались. Их приходилось только уничтожать. В результате продвижение замедлилось.

– Если на транспортнике есть субсвязь, – произнес Шива, – а она там есть наверняка, учитывая ценность груза, то затягивать захват нельзя. Шкипер наверняка уже сообщил о захвате и в любой момент из подпространства может выпрыгнуть скоростной эсминец с боевым охранением. Тогда нашему рейдеру придется туго.

– Думаешь, Мак этого не знает? – покосилась на него Тана. – Никто и не ожидал, что будет легко.

Ситуация сложилась неординарная – «Фея» догнала транспортник, и Шива с Таной готовы были проникнуть внутрь, но в коридорах и переходах все еще шел бой. Риск потерять ценных специалистов по взлому системы блокирования курсовых вычислителей был очень велик, поэтому Мак никак не мог решиться дать им команду действовать. Но все же и его терпение не было безграничным.

– Тана и Шива, давайте внутрь! Вас будет сопровождать группа десантников. Но будьте осторожны! Если вас сожгут, я вам такое устрою…

– Да, босс, – с издевкой ответила Тана. – Постараемся остаться в живых.

Шива причалил к десантному кораблю, после чего они с сестрой, взяв необходимое оборудование, встретились с сопровождающей группой и проникли через дыру в обшивке на транспортник. Вакуумные скафандры Мак надевать запретил – сварщики загерметезировали все помещения, а от плазмы пушек, которыми были снабжены роботы, столь легкая броня все равно не спасла бы. В создавшейся ситуации была важна мобильность, а скафандры ей не способствовали.

По коридорам продвигались боевым порядком, который назначил командир группы – четверо десантников впереди, трое сзади, Тана с Шивой посередине. Все были вооружены абордажными плазмометами – легкими, не очень дальнобойными, но достаточно большого калибра. На каждом был маломощный подствольный лучемет, позволявший поражать защищенную магнитной броней живую силу противника.

Основная десантная группа поработала хорошо – в принципе, коридор был расчищен от мин и боевых роботов, но иногда в боковых переходах раздавались выстрелы уцелевших охранников, что заставляло ввязываться в огневые контакты. Несмотря на это, продвижение проходило довольно успешно, с малыми потерями – лишь один из десантников, получив плазменный заряд в грудь, остался лежать позади. Это не вызвало у Таны особых эмоций, мелькнула лишь мысль, что на таких потерях Мак неплохо сэкономит. Гонорары придется выплачивать далеко не по всем договорам. Хотя, скорее всего, в случае гибели деньги все равно придется выплачивать, может, даже большие, но уже родственникам погибших. Иначе у штурмовых команд не было бы никакого стимула драться и подвергать свою жизнь смертельной опасности.

«А у нас родственников, кроме матери, не осталось, – подумала Тана. – А ей деньги, похоже, уже не нужны. На нас Мак наверняка сэкономил бы. Хотя, учитывая, сколько он в нас вложил, он предпочел бы видеть нас живыми подольше».

Рубка, как обычно, оказалась наглухо заперта изнутри. Шива молча привел в готовность штурмовой плазменный резак и принялся за работу. Двое десантников остались у двери, остальные перешли в тыл и изготовились на случай неожиданного нападения. Все шло хорошо, Шива удалил один стопорящий элемент и взялся за второй, когда сзади послышалось резкое шипение плазменных выстрелов. Тана обернулась и увидела, что прорвавшаяся к рубке полицейская группа наткнулась на десантный кордон и между ними завязалась активная схватка. В течение пары десятков секунд коридор оказался завален дымящимися телами – только один из десантников уцелел, да и тот был серьезно ранен. Выше локтя ему срезало левую руку, и он лишь чудом успел поразить последнего полицейского.

Наступила тишина, нарушаемая только шелестом резака в руках Шивы. В воздухе змеились струи зловонного дыма от горящей человеческой плоти.

Через несколько минут последний стопорящий элемент сдался. Тана надела дыхательную маску, достала связку слезоточивых гранат и, дождавшись, когда Шива провалит люк, зашвырнула ее внутрь.

– Как у вас дела? – поинтересовался Мак.

Тана послала его как можно дальше и шарахнула в рубку из подствольного лучемета, чтобы экипаж особо не дергался.

– Оружие на пол! – выкрикнула она, ничего не видя в клубах дыма и слезогонного конденсата.

Изнутри раздалась пара выстрелов, пришлось добавить плазменной очередью, чтобы все затихло. Когда дым и конденсат развеялись, стало ясно, что рубка захвачена – никто из команды уже не думал о сопротивлении. Шива блокировал пленных в первом попавшемся отсеке, а Тана, оставшись в рубке одна, стала перепрограммировать курсовой вычислитель.

– Рубка захвачена, – доложила она. – Меняю программу.

– Молодец, – отозвался Макс. – Я высылаю к вам Тита. Я подобрал его капсулу.

– На кой мне твой Тит? – зло спросила Тана.

– Он поведет транспортник в зону выхода из субспейса и дальше. Передашь ему управление и сматывайтесь вместе с Шивой.

– Что-то случилось?

– Ты собралась обсуждать мои приказы?

– Нет, я хочу владеть информацией.

– Да, случилось. Мой информатор только что донес по субсвязи, что с транспортника получен сигнал бедствия. С минуты на минуту можно ожидать появления эсминца с боевым охранением. Вступать в бой смысла нет. Я увожу своих людей, а Тит прыгнет в субспейс и выведет транспортник в безопасное место. Он более опытный пилот, чем вы, поэтому сумеет уйти от эсминца лучше, чем вы. Все! Приказываю покинуть транспортник сразу, как передашь управление Титу. Не хватало еще потерять вас вместе с «Феей»! Этот захват и так мне дороговато обошелся.

– Ясно.

– Тит уже вошел и движется к вам под прикрытием трех десантников. Обратно пойдете с ними.

– Хорошо.

Тана закончила возиться с вычислителем, а Шива все не появлялся.

– Братишка! – позвала она.

Ответа не было. Выбравшись из кресла и прихватив плазмомет, она осторожно выглянула через выбитый люк в коридор и обомлела – Шива лежал на полу, прибитый штырями из «дырокола», а над ним с довольной усмешкой стоял охранник, целя в голову для контрольного выстрела. Тана не раздумывая вскинула оружие и прижала спусковую пластину. Прямым попаданием охранника разнесло в дымящиеся клочья, а Шиву еще сильнее забрызгало кровью.

– Вовремя ты, сестренка… – посиневшими губами прошептал Шива. – Следующий штырь немного подправил бы мне мозги. Встать не могу!

В этом не было ничего удивительного – пораженный первым отточенным стержнем из «дырокола», Шива рухнул на пол, а затем получил еще два выстрела в живот. Штыри пригвоздили его к металлу палубы.

С трудом выдернув мокрые от крови колья, Тана подхватила брата за шиворот куртки и поволокла по коридору. Шива весил прилично, и вскоре Тана выбилась из сил, а до шлюза оставалась еще больше половины пройденного расстояния. К счастью, навстречу попался Тит с десантниками.

– Я перепрограммировала вычислитель! – сказала Тана. – Можешь уходить в субспейс.

– Понял, красотка. Ты молодец.

– За красотку потом разберемся, – зло прошипела Тана. – Помогите мне брата дотащить до яхты!

Десантники подхватили Шиву под руки и довольно быстро доставили в шлюз.

– Тревога! – раздался голос Мака в эфире. – Эсминец вышел из подпространства! Полундра! Каждый сматывается сам!

– Так… – старший из десантников опустил Шиву на палубу. – Все, ребята. Мы к себе на корабль.

– Помогите затащить его в яхту! – взмолилась Тана. – Мы подбросим вас куда угодно! На «Фее» куда проще сбежать от эсминца, чем на вашем корыте!

– За нашим корытом он и не погонится, – рассмеялся десантник. – Все. Желаю вам уцелеть.

Они скрылись в люке.

– Сестренка, да я почти в порядке, – жалко улыбнулся Шива. – Помоги подняться, я сам дойду.

Тана помогла ему встать на ноги, и, к ее удивлению, он действительно добрался до рубки сам. В кресле за пультом он почти лег – раны болели и мешали нормально сидеть.

– Надо оказать тебе помощь! – Тана рванулась к медицинскому блоку.

– Некогда! Давай старт! Жесткий… А то я долго в кресле не усижу!

Глава 16

Должники

Тана сидела в капитанском кресле и дрожала от пережитого волнения. За пилотским пультом в кресле полулежал Шива, одуревший от ран и ударной дозы обезболивающего. Его куртка была изодрана, и сквозь дыры виднелись окровавленные силиконовые повязки. Он лежал с прикрытыми глазами и тихо стонал.

Тана смотрела на показания датчиков топливных баков и удивленно качала головой. Мало того, что Шива в таком состоянии смог выполнить обязанности пилота, так он еще умудрился неплохо сэкономить горючее, уводя яхту по почти идеальной траектории. Зато теперь, когда яхта надежно легла на курс, он отключился от потери крови.

Дрожащими руками Тана опустила рычаг на гравиторе и откинулась в кресле. Она знала, как суетятся сейчас Мак и его компаньоны, сплавляя похищенный груз, и никому из них не приходит в голову, что Шива сейчас умирает. Это, конечно, было преувеличением, потому что ранения оказались хоть и внушительными на вид, но не смертельными. Однако боли и неудобств эти стержни из «дырокола» доставили ему немало. Хорошо, что под рукой оказалось все необходимое, и Тана смогла оказать ему первую помощь. Теперь нужно было немного времени, чтобы рана затянулась. Но времени им никто давать не собирался – у Мака был жесткий график, оговоренный в черном контракте, а последствия ранений и другие форс-мажорные обстоятельства должны были решаться путем переговоров сторон.

Тана знала, что Мак уже готовит им следующий рейс. С помощью парочки отчаянных пилотов-новичков, ему удалось настолько расширить сферу своего влияния и увеличить счета в банках, что он готов был многое им простить и позволить. Даже отказы Таны признать в нем мужчину уже не так доставали его, как прежде. Через несколько часов они должны были встретиться и обсудить следующую операцию и получить расчет за эту.

Впервые Тана задумалась о том, что они не в игры играют. Постоянный адреналин, бурлящий в крови, плюс молодость и отчаянность сделали свое дело. Тана и Шива с легкостью угоняли корабли, похищали грузы и ввязывались в перестрелки. Перед ее глазами возникла картинка смерти охранника, которого она недавно пристрелила. Тана испуганно посмотрела на Шиву. Сейчас он был на полшага от смерти. Судьба пощадила его его. А что дальше? Только сейчас до Таны дошло, что никогда и нигде большие деньги не достаются без риска. Чем больше деньги, тем больше риск, и тем ближе он к смертельно опасному.

Дрожа от волнения и осознавая, насколько все в их жизни серьезно, Тана задумалась. Они ведь много рисковали, если не быть убитыми, то по крайне мере быть пойманными и пожизненно осужденными. В постоянной круговерти событий ей некогда было об этом задуматься. Операция по захвату груза сменялась угоном транспортника, и так было непрерывно. В коротких промежутках отдыха они получали от Мака деньги, обсуждали детали операции, радовались, что им всегда везет, и снова отправлялись в рейс. Теперь Тана подумала, что по сути они рисковали жизнью ни за что, просто так, ради увеличения состояния Мака. Безусловно, они тоже имели немало, но основная часть денег уходила ему.

Шива застонал и приоткрыл глаза. Тана присела с ним рядом и коснулась его руки.

– Шива, ты как? – сдерживая слезы, произнесла она, видя, что он начинает приходить в себя.

– Отвратительно. Дай попить, – хрипло попросил он.

Тана подала ему воду и тяжело вздохнула. Ее брат вполне мог погибнуть, сейчас или раньше. И она сама могла погибнуть. Ради чего все это?

– Не грусти, капитан, – улыбнулся Шива, превозмогая боль. – Скоро оклемаюсь, и снова в путь. Ты же знаешь, на мне все быстро заживает!

Тана покачала головой и уткнулась ему в плечо.

– Нет, Шива. Все. Хватит. Я больше не пойду в рейс.

– Это как так не пойду? Что с тобой, сестренка?

– Хватит на нас двоих одного тебя раненого, – пробурчала Тана. – Ты, кстати, как себя чувствуешь?

– Сойдет, – неопределенно ответил Шива. – Только глубоко дышать больно.

– Зато еще можешь дышать. А если бы тебя убили?

– Знаешь, когда я увидел, как охранник достал свой дырокол и направил на меня, а я был прижат к полу и не мог шевельнуться, честно говоря, решил, что скоро доведется увидеться с отцом. Хорошо, что ты вовремя подоспела с плазмометом, а то бы я до сих пор лежал прикрепленный к полу.

– Вот видишь, – печально кивнула Тана. – А говоришь, что скоро в следующий рейс.

– Ну, не так чтобы скоро, надо будет немного оклематься, а потом пора. Ты же знаешь, у Мака планы грандиозные.

– Да плевать я хотела на Мака! – взорвалась Тана. – Пусть он хоть раз свою худую задницу подставит под удар «дырокола», я тогда посмотрю на него! Рисковать чужой яхтой и чужой жизнью легко! Я ему так и скажу, пусть сам попробует хоть раз зайти в корабль с абордажной командой…

– Зря ты так на него, он тоже многим рискует, не меньше нашего.

– Он рискует лишь тем, что улаживает дела на границе, занимается подкупом и подобными вещами! Знаю я его риск! Он рискует не своей шкурой, а нашими жизнями, Шива, как ты этого не понимаешь?!

Шива застонал и подвинулся в кресле, устраиваясь удобнее.

– Я уверена, что хватит нам работать на Мака. Денег у нас полно! Надо только забрать их у него и сказать о нашем решении.

Шива с сомнением покачал головой.

– Не знаю даже, как он к этому отнесется. Но то, что мне все продырявили и я такого больше не хочу испытать, это факт!

Тана пристально посмотрела на брата и сказала:

– Я больше никогда ни у кого не буду в рабстве. Ни у короля, ни у Мака. Я сама с ним поговорю. Мы – свободные люди. И можем сами принимать решение, на кого работать, а на кого нет.

Раны Шивы оказались болезненными, но не опасными. Доставив брата домой, Тана в первую очередь наняла хорошего врача, чтобы тот оказал ему всю необходимую помощь.

– Он выжил чудом, – сказал доктор после осмотра. – Стержни прошли в нескольких миллиметрах от почек и печени. Один лишь скользнул по желудку… Ну, ваш брат точно родился в рубашке! Он в прямом смысле слова находился на волосок от смерти.

Шива до вечера не приходил в себя, но Тана отказалась его госпитализировать, решив ухаживать за ним сама. Она приняла твердое решение расстаться с Маком и радовалась, что Шива не возражает.

Мак объявился к вечеру. Он связался с ней по мультисети поинтересовался, как самочувствие больного. Тана с удовольствием и от души послала его ко всем чертям и демонам всех известных ей религиозных течений.

– Мы поговорим позже, – ответил Мак и прервал связь, так и не дав ей закончить гневную тираду.

Доктор приходил в течение пяти дней, а потом оставил необходимые препараты и рекомендации по их использованию.

– Швы почти полностью зарубцуются, – сказал он. – Ну а внутренние органы уже в безопасности. Организм молодой и сильный, вполне справится с восстановлением. Только прошу вас, будьте осторожны в следующий раз.

– Обещаю вам, доктор, – честно сказала Тана и закрыла за ним дверь.

Только врач вышел из комнаты, как Шива тут же встал с кровати и, придерживая руками правый бок с наложенной на него повязкой, отправился искать Тану.

– Рыжий! Марш в кровать! – приказала она, едва увидев его на пороге.

– Сколько можно лежать! – возмутился Шива. – Уже бока болят!

– Значит, живой, если в состоянии чувствовать, – невесело пошутила Тана.

– Надо бы к Маку зайти, переговорить о наших планах, – произнес он.

– Ты его боишься? – подозрительно покосилась Тана на брата. – Куда спешить?

– Вот еще! Хотя плазмомет я с собой на всякий случай возьму!

– И я возьму.

Восстановление здоровья Шивы заняло еще десять дней. Зато по прошествии этого срока он почти полностью вернул себе прежнюю форму. Лишь три заметных шрама остались на животе, напоминая о неудачном рейсе.

Тана договорилась с Маком о встрече в баре вечером. Он заботливо предложил помощь Шиве, но она сухо отказалась, сказав, что с ним уже все в порядке.

К встрече они с братом готовились основательно. Под пилотскими куртками у каждого было спрятано по два ствола. За последнее время ребята неплохо успели узнать Мака, поэтому решили на всякий случай подстраховаться.

Бар был полон, но для них за столиком Мака оказалось два свободных места. Тана решительно направилась к нему, держа руки в карманах куртки. Ее прямой сосредоточенный взгляд был тверд и полон решимости. У Мака снова гулко забилось сердце, когда он увидел ее и вновь подумал, почему до сих пор еще не затащил ее в постель. Шива нетерпеливо выглядывал из-за ее спины. Все как и должно быть – первым идет командир, а за ним пилот.

– Привет! – холодно кивнула Тана и села на свободное место. Шива тоже мотнул головой и пристроился рядом. – Разговор есть.

– Еще бы, – широко улыбнулся Мак. От улыбки его лысина собралась в гармошку. – Я ведь еще с вами не рассчитался за последний рейс. Операция прошла отлично. Жаль только, что Шива пострадал. Но я вижу, что теперь все хорошо, и вы снова можете отправляться на задание.

– К черту твои задания! – жестко сказала Тана, и все сидящие за столиком разом притихли. – Мы выходим из игры!

– Тана? Шива? – удивленно изогнул бровь дугой Мак. – Я что-то не понял. В чем дело?

– Дело в том, что мне чуть яйца не отстрелили! – произнес Шива. – И я не хочу, чтобы в следующий раз получилось без «чуть»!

– Но ведь все обошлось!

– А могло и не обойтись, – уже спокойнее ответила Тана. – У него долго кровь не останавливалась, а нам надо было уводить яхту. Я бы без него не справилась. Знаешь, чего ему стоило проделать этот маневр?

Мак задумчиво барабанил пальцами по столу, раздумывая над ситуацией. Потом он поднял глаза и негромко сказал:

– Думаю, что вы устали и просто хотите немного отдохнуть. Поэтому предлагаю совершить последний рейс и сделать небольшой перерывчик. Вы вполне заслужили отдыха где-нибудь на море на чистой голубой планете. Согласны?

– Нет, – отрезала Тана. – Мак, ты не понял! Мы отходим от дел! Мы завязали! Понимаешь?! Отдай нам наши деньги, и мы уйдем отсюда и из твоей жизни. После случая с Шивой я стала бояться смерти.

– Это правильно, детка, – процедил сквозь зубы Мак. – Ее обязательно надо бояться.

– Не называй меня деткой! – воскликнула Тана. – Мы договаривались!

– Мы с тобой о многом договаривались. Но ты решила, что можешь вот так запросто сесть ко мне за столик и расторгнуть наш договор? Не выйдет, детка! Ты забыла, сколько я в вас вложил своего времени и своих сил. И теперь ты решила так просто сказать мне до свидания! Не выйдет, детка!

– Хорошо, Мак, – сдержано ответила Тана. – Возьми за обучение из наших денег сколько считаешь нужным. Там их все равно много. А остальные отдай нам. Мы теперь сами будем ими распоряжаться.

Мак громко расхохотался, прикрыв глаза ладонью. Его лысина снова собралась гармошкой на затылке.

– Из ваших денег взять?! Ну, рассмешили! Это ты так дешево оценила мой труд?

Тана растерянно переглянулась с Шивой. На их счету должна лежать внушительная сумма денег. Тогда почему он так говорит?

– Ты регулярно клал деньги на наш виртуальный счет, – сквозь зубы процедила Тана. – Там должно быть примерно тысяч триста. Или это не так?

– Так, так, – замахал руками Мак. – Только мое обучение стоит гораздо больше!

– Как больше? – вскочила на ноги Тана. – Мак, отдай наши деньги! Хотя бы две трети!

Глаза Мака стали холодными и безжизненными. Он вдруг прекратил смеяться и молча уставился на нее.

– Детка, ты забыла, что из игры так просто не выйти! Не ты придумала правила. Так что забудем обо всем, что ты сейчас наговорила, и готовьтесь к следующему рейсу.

Тана внезапно сунула руку под куртку и выхватила из-за пояса плазмомет. Но ей в лоб уже смотрело круглое и безжизненное, как глаза Мака, дуло его пистолета. Не плазменного, а одного из тех, какие применяют земляне – стреляющего металлической пулей, легкого и компактного, но смертельно опасного.

– Не балуйся с оружием, детка, – сказал Мак, держа палец на спусковом крючке. – Отдай мне его!

Во второй руке Мака мгновенно появился второй пистолет, и он взял на прицел Шиву, который тоже нырнул в карман за плазмометом.

– И ты считаешь, что мои уроки мало стоят? Посмотри, какой я мастер! – злорадно усмехаясь, произнес Мак. – Вам еще учиться и учиться, чтобы наработать такую реакцию и скорость движений.

Он кивнул напарникам, те забрали у Таны с Шивой оружие и положили перед ним на стол. Мак усмехнулся.

– Вы собирались в меня стрелять, Тана? Глупо. Но раз вы решились на такое, я думаю, что будет справедливо, назначить вам отработку за столь подлый поступок. К тому же вы должны вернуть мне деньги, которые задолжали за обучение.

Тана с грохотом опустила кулак на стол:

– Хрен тебе, а не деньги! Ты и так забрал все, что мы заработали, а теперь требуешь еще?!

Мак снисходительно смотрел на Тану. Он позволял ей делать то, за что других пристрелил бы сразу. Эта девушка была неистова в гневе и очень красива. К тому же она стала свободной и раскованной, что очень нравилось Маку. Однако его симпатии отходили на задний план, когда речь шла о деньгах. Только к ним он испытывал настоящие чувства. Поэтому он толкнул ее в кресло и произнес:

– Либо вы завтра же сообщаете мне о своем намерении участвовать в деле, либо с завтрашнего дня начинаете выплачивать мне неустойку за сорванные операции и за обучение. Вам ясно?

– Пошел ты! – Тана отшвырнула его руку и, сверкнув на прощание глазами, ушла, прихватив с собой Шиву.

Уже дома, сидя на диване, она всхлипнула, вспомнив о разговоре.

– Шива, я не буду больше рисковать!

– Мне бы тоже не хотелось еще раз пройти через это, но может, все обойдется? Давай сделаем последний рейс и потом отправимся на отдых. А там поглядим.

Тана возмущенно вскочила с дивана:

– Шива! Не смей отступать! Мак специально берет нас на пушку, неужели ты не понимаешь? Мы должны стоять на своем. Пусть отдает нам деньги, и мы расстаемся навсегда.

– Только деньги он нам отдавать, похоже, не собирается, – угрюмо произнес Шива.

– Это да, – кивнула Тана. – И наши сбережения уже заканчиваются. Получается, что мы столько налетали, и все бесплатно. Обидно.

– Не ожидал я такого от Мака.

– Шива! Я тебе с самого начала говорила, что это мерзавец еще тот, но ты мне почему-то не хотел верить!

Тана собиралась еще что-то добавить, но увидев, что ее брат совсем сник и загрустил, решила промолчать. В ее голове рождался план мести. Она знала, что больше не позволит втянуть себя в авантюру. Но надо было еще и Шиву убедить в этом.

Несколько дней прошли в затянувшемся напряженном ожидании. Скучая, Тана переключала кнопки на пульте, просматривая каналы мультисети, и вдруг радостно закричала:

– Шива! Иди скорее! Послушай!

Шива пристроился рядом с ней на диване, и они стали слушать новости.

– …Поэтому руководство республики в системе Лакор решило провести соревнования. К участию в гонках Лиги Астарта допускаются пилотируемые средства, прошедшие регистрацию и имеющие характеристики класса спортивных скоростных яхт…

– Шива! Что скажешь? – Глаза Таны блестели от возбуждения, и ее радость передалась брату. – На этих соревнованиях Мака не будет. Понимаешь? Он никак не властен над федерацией Лиги Астарта!

– Здорово! Конечно, мы будем участвовать! Теперь мы летаем куда лучше, чем в самом начале.

– Значит надо завтра же отправлять заявку на регистрацию. А ты займись яхтой. Надо, чтобы она нас не подвела. Отрегулируй все и проверь. Сам понимаешь, если мы победим, получим весьма неплохие деньги!

– Надеюсь на это, – улыбнулся Шива.

Ответ-регистрация пришел вскоре после того, как была отправлена заявка. Хорошо, что хоть в этом не возникло бюрократических проволочек. Правда, было обязательное условие: экипаж должен состоять из трех человек.

– Ничего, мы запросто сможем нанять на соревнования второго пилота, – заявила Тана. – Они, не имеющие собственной матчасти, съезжаются на такие соревнования и нанимаются в экипажи за процент от выигрыша. Если же экипаж проигрывает, сумма их гонорара вообще смешная.

– Как у тебя все просто! – вздохнул Шива. – А я вот боюсь, что Мак может узнать о наших планах и помешать им.

– Плевать на него!

– Это, конечно, круто, – философски заметил Шива, – только вот получится ли оторваться от него? Наверняка он приставил к нам людей…

– Нам надо покинуть Анкор. Это главное. А когда уйдем в субпространство, точку выхода не угадаешь так просто. Оторвемся. К тому же, думаю, он сейчас занят поиском тех, кто выполнит нашу с тобой работу. У него мало времени и много груза.

Соревнования начинались только через пару недель. Это время предстояло прожить в постоянной готовности к отражению атаки Мака. Но тот словно забыл о них. Постепенно из памяти стирался их разговор, оставалась лишь обида из-за потери денег. Именно поэтому участие в гонках Лиги Астарта было важным для Шивы и Таны. Призовой фонд обещал быть солидным. Победителю повезет вдвойне еще и потому, что для него откроется возможность участия в рекламных акциях. А это тоже стоит немалых денег, особенно когда трансляция пойдет по мультисети.

Отбытие в систему Лакор, где должен был состояться старт регаты, Шива и Тана отложили чуть ли не на самый последний момент, за четыре дня до начала соревнований. Их идея состояла в том, что все пилоты Анкора, желающие принять участие в гонке, отправились на место проведения значительно раньше, причем несколькими группами, каждую из которых провожали журналисты. Ни в одной из этих групп ни Тана, ни Шива не числились, что по их мнению должно было дезориентировать Мака. Они давно не заявлялись в соревнованиях, поэтому не было ничего удивительного в том, что и на Лигу они не полетят. Учитывая же скорость «Зеленоглазой феи», достичь Лакора за четыре дня не составляло никакого труда.

– Тана, как думаешь, мы все подготовили? – волновался Шива.

– Вроде бы да. Остался только пилот, но его придется искать на месте. Иначе наши поиски поднимут тут столько шуму, что Мак непременно упадет нам на хвост.

– Тогда по прибытии можно попробовать сразу обратиться в регистрационный отдел, – предложил Шива.

– Да. Хороший пилот нам без надобности, сами справимся. Только бы сидел в кресле для вида и не мешался.

Выйдя из дома, они взяли гравитакси и направились на материк, к окраине города, где располагались входные порты орбитальных лифтов. По дороге Тана то и дело оглядывалась, пытаясь заметить слежку. Но ничего подозрительного в потоке других машин не наблюдалось. Шива тоже нервничал, сжимая под курткой рукоять малокалиберного плазмомета.

– Озираться бессмысленно, – сказал он. – Если Мак и сделает свой ход, то у лифтов, а то и на самом пирсе. А тут, в потоке, все равно ничего не заметишь.

Такси приземлилось у главной лифтовой площадки. Несмотря на интенсивную работу более чем сотни капсул, доставлявших людей и грузы к орбитальным лифтам, возникла небольшая очередь. Связано это было не только и не столько с наплывом желающих посмотреть гонку, хотя и таких было немало, сколько с проведением фестиваля опер в системе Эль-гар. Этот фестиваль, ставший уже традиционным, собирал такое количество зрителей и звезд экрана, что администрация обеих обжитых планет системы Эль-гар только успевала набивать банковские сейфы розовым содержимым.

Сутолока была на руку беглецам.

– Нам словно сама судьба помогает! – прошептала Тана, продираясь через толпу.

– Погоди радоваться, – хмуро пробурчал Шива. – Я успокоюсь, только когда пирсы останутся за кормой «Феи».

Нервы у обоих были на пределе. Тана чувствовала, что ладонь на рукояти плазмомета стала мокрой от пота, и ей стоило огромных усилий не выхватывать пушку при каждом резком движении окружающих.

– Смотри! – Шива локтем толкнул сестру в бок.

Она глянула по направлению его взгляда и заметила на верхней площадке перехода между лифтами Кима. Он неотрывно и не особо прячась смотрел на беглецов. Когда он достал рацию и что-то произнес в нее, на его губах играла недобрая улыбка.

– Так… – холодно проговорила Тана. – Все-таки Мак принял меры к тому, чтобы мы не лишились его опеки.

– Провалился бы он вместе со всей своей бандитской колодой! – вспылил Шива.

– Успокойся, братишка. А то оружие в руках будет дрожать.

– Думаешь, дело дойдет до перестрелки? В такой толпе?

– Не знаю. Возможно, у них есть и другие способы нас задержать. Не удивлюсь, если во власти Мака остановить лифты.

И, словно в ответ на ее слова, прозвучал сигнал тревоги. Красные голографические надписи у входа в лифтовые зоны оповестили, что по техническим причинам орбитальное сообщение будет прекращено на полчаса.

– Вот гаденыш! – Шиву начало колотить от нервного напряжения.

– Может, это не он, – с сомнением покачала головой Тана. – Может, правда случилось что-то…

– Разницы нет. Мы в ловушке.

– Ну уж нет, – холодно ответила она. – Больше я себя в ловушку загнать не дам.

– Что же ты собираешься делать? Нас сейчас выловят, как цыплят!

– Только мы уже не цыплята.

– Что? – Шива обернулся и посмотрел на нее непонимающим взглядом.

– Мы уже сами стали хищными птицами.

– Нашла время для философии… Делать-то что?

– А вот что… – ледяным тоном произнесла Тана.

Шива не успел ойкнуть, как она выхватила из-под куртки плазмомет, быстро прицелилась и одним метким выстрелом сняла Кима с его наблюдательного поста. Сгусток плазмы попал бедняге в шею, отстрелив голову. Целый поток мелких кровяных брызг упал сверху на людскую массу, вызвав вспышку паники. Обезумевшая толпа отхлынула от лифтов, стараясь вырваться из замкнутого пространства порта под открытое небо.

– Раздавят! – с ужасом воскликнул Шива.

– Голову не теряй! – осадила его сестра.

– Да уж… Ким ее потерял в прямом смысле слова…

Не тратя времени на разговоры, Тана сунула плазмомет за пояс и, запрыгнув на перекладину металлической фермы, подала руку брату.

– Ты куда?! – спросил он.

– А ну, полезай! Ну, живо!

Не задавая больше лишних вопросов, Шива подтянулся и тоже забрался на ферму. Тана ловко начала карабкаться по перекладинам, словно по лестнице, оставив обезумевшую толпу внизу. Добравшись до площадки, где валялось бездыханное тело Кима, она перемахнула через перила и помогла брату.

– А дальше что?

– Эх, Шива… – покачала она головой. – Ты забыл про челноки, которые тоже могут доставлять людей на орбиту. Лифты – не единственный путь.

– Ты собираешься…

– Да, рыжий, нам придется захватить челнок. – Она развернулась и бегом бросилась по площадке к трапу, ведущему на челночную стартовую площадку.

Вообще челноки использовались в основном в аварийных и ремонтных целях, а также в случае перегрузки лифтов, когда на орбиту надо было доставить срочный груз. Как правило, они ожидали своего часа без экипажей, задраенные и охраняемые. Однако создавшаяся ситуация давала повод надеяться, что как минимум один челнок должен ожидать взлета с пилотом на борту и с топливом в баках. Ведь если лифты остановлены, то кому-то все равно понадобится оказаться наверху. Может, тому же Маку.

Скатившись по трапу под открытое небо, Тана и Шива рванули к площадке, на которой носами вверх торчали белые крылатые корпуса челноков. Возле одного действительно стояли мобильный робот-заправщик и компрессор для продувки системы сгорания.

– Туда! – Тана выхватила оружие и махнула стволом плазмомета. – И ничего не бояться! Понял? Назад все равно дороги нет!

Они, не жалея одежды и не думая о синяках и шишках, бросились по крутому откосу вниз, к композитовм плитам стартовой площадки. По ним тут же открыли огонь, но били не прицельно, стараясь скорее напугать и остановить. Но у беглецов были другие планы. Не останавливаясь на спуске, они ответили выстрелами из плазмометов. Их огонь тоже не был особо прицельным, поскольку они не очень хорошо представляли, где в точности находится противник, но несмотря на это ответные выстрелы стали раздаваться значительно реже.

Кубарем скатившись к подножию челнока, Тана залегла и попыталась сориентироваться в обстановке. Рядом тут же, как плоская рыба с утеса, шлепнулся Шива.

– Как ты, сестренка?

– Лучше некуда… – соврала Тана, слизывая кровь с разбитой губы.

Она заметила стрелка с лучевым карабином на причальной ферме. Он не успел спрятаться, когда несколько сгустков плазмы, выпущенные Таной, сбили его на плиты. Шива тоже произвел несколько выстрелов, ответом на которые был короткий вскрик из-за компрессора.

– Вперед! – крикнула Тана, срываясь с низкого старта.

Они вдвоем метнулись под дюзами и выскочили на трап, ведущий к шлюзовому люку. Им тут же преградил путь один из людей Мака, направив на беглецов тяжелый, висевший на ремне плазмомет.

– Думали легко ускользнуть? Щенки…

– Это была ловушка! – догадался Шива. – Они специально устроили суету вокруг челнока, чтобы мы рванули именно сюда!

– А был другой выход? – спросила Тана.

– Вот именно… – Стрелок опустился на пару ступенек, не отводя ствол. – Быстро оружие на землю. Ну!

У Шивы случился приступ дежавю. Он вспомнил, что очень похожая ситуация сложилась при побеге от Гудка. Тогда они тоже были под прицелом, и тоже надо было бросить оружие, и тоже, казалось, не было выхода.

Тана нехотя отбросила плазмомет, видя, что из-за соседнего челнока показался еще один стрелок с лазерным карабином. Шива тоже швырнул пушку на плиты.

– А теперь живо внутрь! – скомандовал незнакомец. – Мак терпеть не может, когда назначенная им операция начинается не по плану. А вы немного затянули с согласием на участие в ней.

Тана уже хотела шагнуть вверх по ступенькам, но Шива опередил ее на шаг, размахнулся и с силой бросил что-то под ноги стрелку. Яркая вспышка озарила пространство, и незнакомец превратился в жарко пылающий факел, подброшенный вверх ударной волной. Часть трапа испарилась, а висевший на ремне плазмомет так подкинуло взрывом, что он завертелся в воздухе над головами беглецов. Тана словно ждала этого. Поймав голыми руками дымящееся оружие, она направила его на головореза с лазерным карабином и выпустила длинную плазменную очередь. Стрелок разлетелся в клочья, а брызги от расплавленных композитовых плит подлетели вверх метра на три.

Не мешкая, Шива бросился вперед, перемахнул через сгоревший фрагмент трапа и оказался в шлюзе. Тана влезла за ним, развернулась и дала несколько коротких очередей по площадке, чтобы ни у кого не возникло желания высунуться. Только когда люк задраился, она отшвырнула раскаленный плазмомет и зашипела от боли в обожженных ладонях.

– Эх, сестренка… – с жалостью произнес Шива.

– А ну в рубку! – прикрикнула она. – Не время сейчас для телячьих нежностей!

Шива рванул по трапу и занял место пилота. Экипаж челнока состоял из одного человека ввиду отсутствия гравитатора из-за слабых стартовых перегрузок, поэтому сестра осталась без дела.

– Стартуй! – скомандовала она.

Шива проверил по датчикам качество внешней продувки системы, заполнил камеру сгорания топливом и включил запал. Челнок задрожал от напряжения – причальные фермы никто не откинул, поэтому они, хоть и не очень крепко, держали корабль. Наконец металл не выдержал, фермы разлетелись в стороны в клубах огня и дыма, а челнок сорвался с места и начал медленно набирать скорость.

– Есть старт! – доложил Шива.

Перегрузки наваливались все сильнее, так что стало не до разговоров. Пока корабль разгонялся до орбитальной скорости, рубку заполнял только неистовый грохот моторов. Наконец все стихло – челнок вышел на орбиту и перешел на инерционный полет. Тела беглецов потеряли вес – наступило состояние невесомости. Ощущение было таким, словно из под ног рывком убрали опору, и ты летишь в бездну, как в детском сне, сорвавшись с качелей.

– Меня сейчас вырвет, – поморщился Шива.

– Тоже мне пилот! – усмехнулась сестра.

– Я не челночник! Я звездолетчик!

– Все когда-нибудь случается впервые.

Ни Тана, ни Шива не имели навыков поведения в невесомости, поэтому оба приняли мудрое решение кресел не покидать и ремней не отстегивать. Сверившись с вычислителем, Шива развернул челнок дюзами вперед и начал торможение. Перегрузки и невесомость сменялись тяжелыми ударами, вбивавшими беглецов в кресла. Наконец эта пытка прекратилась.

– Мы вышли на траекторию причаливания, – сообщил Шива. – Скоро ощутим объятия пирсового гравитатора.

– Надо быть наготове! – предупредила Тана. – Не удивлюсь, если нам приготовили теплую встречу на пирсах.

Вскоре корабль начал мягко утормаживаться об искусственное гравитационное поле причала, невесомости пришел конец, и Тана поспешила смазать ладони противоожоговым средством. Боль утихла, но все равно большую нагрузку на руки давать было нельзя.

– А вообще, сестренка, я удивлен твоей реакцией, – сказал Шива. – Как ты успела подхватить плазмомет, когда не ожидала того, что произошло?

– Я не ожидала? – рассмеялась сестра. – Думаешь, я не заметила, как ты вытащил и спрятал в кулаке обойму от плазмомета? Сразу поняла, что хочешь провернуть старый фокус, сработавший с Гудком. Только там была пена, а тут плазма, сжатая в обойме магнитным полем. Я только и ждала, когда ты швырнешь эту штуку ему под ноги.

Шива усмехнулся. Он не сводил взгляда с радара, стараясь контролировать процесс причаливания.

– Отлично! – сказал он. – Нас ведут к восьмому блоку. Оттуда до «Феи» рукой подать. Прорваться бы, сестренка!

– Прорвемся. Говорю же, у нас просто выхода другого нет.

Внезапно лицо Шивы перекосила гримаса досады.

– Вот гадство! – воскликнул он. – Нам навстречу вышли два полицейских истребителя!

– Так… – Тана бросила взгляд на экран радара. – Уходить от них бессмысленно. Мы на челноке, а не на яхте. Кстати, а какой смысл высылать истребители? Нас и так тянет причальное поле.

– Из поля я бы вырвался без труда, – прикинул Шива. – Но вот что дальше делать?

И тут произошло то, чего никто из них не ожидал – истребители открыли по челноку огонь. Несмотря на неожиданность нападения, Шива на рефлексах мощно ударил в пространство струями пламени из тормозных дюз, и плазменные заряды пролетели мимо.

– Мак с ума сошел! – зло крикнула Тана. – Разве мы ему не живыми нужны?

– Кажется, мы его разозлили, – невесело предположил Шива. – И это уже вопрос мести. Уничтожить нас для очистки совести.

– Провалился бы он…

Тана поперхнулась последними словами, потому что Шива резко врубил маневровый двигатель, уходя от очередного выстрела. Пока истребители находились на приличном удалении, она не волновалась, знала, что у Шивы хватит реакции увернуться. Но что будет дальше?

Внезапно яркой вспышкой в ее памяти промелькнуло воспоминание о самой первой неудачной гонке. Тогда Шива предложил выйти в вакуумном скафандре наружу, причалить к маяку и бросить жетон. Фокус, в принципе, не лишенный здравости, но на той скорости перегрузки были бы чудовищными.

– Шива! – радостно крикнула Тана. – Я знаю, что делать! Надо выбраться отсюда в вакуумных скафандрах и тихонько причалить в стороне от основных пирсов. Помнишь, как ты предлагал на гонках. Но на нашей теперешней скорости перегрузки будут гораздо меньше!

– Тогда беги, одевайся! – с ходу согласился брат. – Мне надо уворачиваться от выстрелов!

Тана бросилась к шлюзу, где хранились скафандры. Пока она спускалась по трапу, ее несколько раз дергало перегрузками от пушечного включения маршевых двигателей – Шива постоянно менял траекторию, уходя от выстрелов противника.

Облачившись в скафандр, она услышала в наушниках голос Шивы:

– Как ты, сестренка?

– Готова. А ты?

– Мне бы тоже переодеться. Но нас подстрелят, если бросить штурвал. Сможешь меня подменить?

– В этих доспехах? Да я не протиснусь по трапу!

– Придется! Времени совсем нет.

Спина Таны похолодела от ужаса. Она впервые осознала, что не сможет выполнить поставленную перед ней задачу. Даже попав в рабство, она знала, верила, по крайней мере, что выберется. Но как можно пролезть в вакуумном скафандре по тесным переходам челнока, да еще со вторым скафандром на буксире?

– Я не смогу! – закричала она. – Шива!!!

– Успокойся. Ладно. Я иду к тебе. Со всей возможной скоростью. Увернусь от следующего выстрела, и, пока они будут пересчитывать прицел, попытаюсь добраться до шлюза. Не кричи только!

Тану сбило с ног очередной перегрузкой, но она вскочила и принялась спешно готовить скафандр брата, обдирая обожженные ладони. По трапу раздался грохот – Шива чуть ли не кубарем спешил к шлюзу. Едва он показался в проеме люка, Тана повернула к нему скафандр входным отверстием. Не раздеваясь, скинув только пилотскую куртку, он скользнул внутрь.

И в этот момент их накрыло прямым попаданием плазмы в рубку. Тонкая обшивка челнока испарилась большим фрагментом, произошла разгерметизация, и воздух с неистовым воем начал покидать помещения корабля. Вторым попаданием тряхнуло не так сильно – струя из орудия срезала правую плоскость. Тана, морщась от боли в руках, задраила скафандр брата и открыла выходной люк. Едва обе створки отъехали в сторону, она выдохнула и смело прыгнула в сияющую звездами бездну вселенной.

Оглянувшись, она увидела, как в отсветах раскаленного металла обшивки в месте последнего попадания мелькнула фигура Шивы, благополучно покинувшего шлюз. Тут же, еще двумя попаданиями, носовую часть челнока разнесло в клочья – один из крупных осколков мелькнул совсем рядом от Таны.

«Оно и к лучшему, – подумала она. – Среди обломков нас не заметят».

Далекие искорки истребителей полыхнули пламенем тормозных двигателей и синхронно начали падать на пирс. Через несколько минут, снова утормозившись, они вошли в причальное поле и медленно уплыли в открытые шлюзы полицейских пирсов.

Выходить в эфир Тана боялась – возможно, его прослушивали. Включать двигатели тоже было опасно – несмотря на маленькую мощность факела, диспетчер мог отличить скафандры с беглецами от осколков по изменяющейся траектории. На самом деле в двигателях и не было особой необходимости, поскольку гравитационное поле медленно, но неуклонно подтягивало их к причалам.

Так Тана и падала, неспешно и плавно, на шлюзы пирса. Иногда в поле зрения появлялся Шива, помахивая ей рукой. Сестра отвечала. Мерное гудение системы кондиционирования усыпляло, но Тана не теряла бдительности. Она знала, что у самых пирсов придется включить двигатель и изменить траекторию, чтобы не оказаться в руках людей Мака.

Тана нащупала рукоять управления заплечным реактивным приводом в нескольких метрах от кромки шлюза. Включив факел лишь на мгновение, она рывком изменила траекторию и по пологой параболе опустилась на внешнюю обшивку восьмого пирса. Шива в точности повторил маневр. В эфир они по-прежнему выходить опасались, поэтому Тана жестами показала, что вообще не собирается входить внутрь, а хочет пройти по обшивке до места стоянки «Феи», пользуясь слабой внешней гравитацией орбитальных причалов. Шива кивнул за дымчатым забралом шлема.

До причала, где была ошвартована их яхта, Тана с братом добиралась минут пятнадцать, аккуратно перемещаясь по внешней обшивке. Наконец им попались черно-желтые полосатые ворота шлюза с нужной цифрой. Тана показала вниз пальцем в вакуумной перчатке. Шива помотал головой. С их навыками взлома шлюзов открыть эти ворота не составляло никакого труда даже без специального оборудования, однако в любом случае распашку створок скрыть будет невозможно – сработает множество датчиков, и диспетчер поднимет тревогу. Поэтому входить внутрь следовало не с парадного, а с черного хода. На самом деле альтернативных путей было несколько, но Шива жестом предложил проникнуть через решетчатую щель внешнего охладителя. Преимущество этого пути состояло в том, что он вел в ту часть причала, которая сообщалась с открытым космосом и не была заполнена воздухом. Это снижало вероятность теплой встречи, организованной Маком.

Протиснуться в щель охладителя в легком вакуумном скафандре не составило никакого труда. Нельзя было только пользоваться реактивным приводом, поскольку, хоть все и происходило в вакууме, в котором звуки не распространяются, вибрации переборок от взрывов могли привлечь внимание. Поэтому двигаться пришлось только за счет физической силы, что не очень-то просто в скафандре, который приспособлен к полету, а не ползанию по трубам.

Через пятнадцать минут Шива резким ударом перчатки выбил решетчатую заглушку внутреннего выхода охладителя и выбрался в отсек причала, где хранились запасы сжиженных газов. Тана проследовала за ним. Отсек располагался в непосредственной близости от самого пирса, у которого была ошвартована «Фея». Фактически яхта располагалась за единственной толстой переборкой, в которой был наглухо задраенный люк. Люк имел аварийную функцию и практически не использовался, поскольку никакого шлюза там предусмотрено не было. Ремонтники в вакуумных скафандрах открывали его только тогда, когда у пирса не стоял корабль и все внутреннее пространство можно было оставить без воздуха.

Сейчас подобное расположение отсеков было очень на руку беглецам, поскольку никого, кроме потенциальных врагов, на причале быть не могло. Стоит открыть люк, и вакуум убьет их всех, независимо от того, как хорошо они вооружены.

Шива переглянулся с Таной и решительно положил руку в перчатке на рычаг отпирания люка. Сестра кивнула под шлемом. Шива выдохнул и провернул рычаг. Поток воздуха, вырвавшегося с пирса, упругой волной оттолкнул его назад, не позволив удержаться на ногах. Но теперь это уже не имело значения. Пока брат поднимался на ноги, поток воздуха ослабел, поскольку давление на причале стремительно понижалось. Тана глянула в открывшуюся щель и увидела, как судорожно корчатся трое охранников, застигнутые врасплох резким оттоком воздуха. Давление упало настолько, что их тела непомерно раздулись, а глаза вылезли из орбит. Через несколько секунд с ними было покончено, но Тана также увидела, что двое оставшихся оказались посообразительнее – они успели прошмыгнуть в тамбур «Феи» и задраиться там.

– Двое заперлись в яхте, – вышла в эфир Тана.

– Ничего, – шевельнул Шива губами, не включая рацию.

Он пролез в люк, врубил реактивный привод и огромным прыжком оказался на внешней обшивке «Феи». Быстро отыскав там небольшой лючок, он открыл его и повернул небольшой вентиль.

– Все, – сказал он по связи. – Можно входить.

Тана сообразила, что брат задействовал одну из тех охранных штучек, какие она видела на чертежах, сделанных отцом. Ее не надо было упрашивать – она тоже врубила заплечный факел и, перескочив яхту, приземлилась на пирсе у самого шлюза. На распухших охранников Мака она старалась не смотреть, уделив все внимание отпиранию шлюза. Через несколько секунд ей удалось набрать секретный код, и люк послушно ушел в сторону.

– Шива, готово! – крикнула она в микрофон.

Тут же тяжелые подошвы скафандра ударили в пирс за ее спиной.

– Заходим! Скафандр не снимать! – предупредил ее брат.

Трупы людей Мака валялись повсюду, и возле шлюза, и в коридоре, и в самой рубке.

– Ты их газом, что ли? – догадалась Тана.

– Жестокая, но эффективная ловушка, – подтвердил Шива. – Трупы выкинем после, в открытом космосе. Сейчас надо освободить кресла и стартовать.

Они вдвоем отстегнули ремни и вытащили тела из кресел, устроившись на их месте. У Таны от всего этого мурашки бегали по спине. Она давно перешла порог, отделяющий тех, кто убивал, от тех, кто не убивал, но все же столь хладнокровное и массовое уничтожение противника даже ее ввело в некоторый шок.

– Гравитор на сорок! – предупредил Шива. – Старт жесткий.

По команде с пульта створки ворот медленно открывались. Тана перевела усилие и по нулевому отсчету рванула рычаг. Яхта стартовала на маршевых прямо от пирса, что было категорически запрещено здешними правилами, но сейчас было не до церемоний. Мощное фиолетовое пламя вытолкнуло «Фею» в открытый космос, оставив позади быстро гаснущий в вакууме пожар.

– Добавь десятку! – попросил Шива.

Тана сдвинула метку гравитора, а брат еще больше добавил тягу, чтобы как можно скорее уйти от искажающего гравитационного воздействия пирсов. Полицейские истребители не успели даже покинуть ангары, когда «Зеленоглазая фея» провалилась в субпространство.

Глава 18

Недостающий пилот

Когда «Фея» вошла в систему Лакор, ничто внутри не напоминало о недавно разыгравшейся на борту бойне. Воздух был обновлен, трупы ледяными глыбами остались в бесконечных межзвездных пространствах, а Шива с Таной, тихо радовались, что им удалось ускользнуть от людей Мака и вызволить яхту. Ни брат, ни сестра ни разу не упомянули о предусмотрительности отца, придумавшего ловушки, но каждый отдал ей должное.

Во время орбитальных маневров на экране локатора иногда проявлялись выстроившиеся для регаты яхты. Их были не десятки, как на гонках в системе Анкор, а сотни.

– Кажется, мы погорячились, послав заявку… – задумчиво сказала Тана. – Если дома не смогли победить, то здесь вообще глупо на что-то рассчитывать.

– Другого выхода все равно нет, – ответил Шива. – А так хоть от Мака вырвались.

– Он, если захочет, и тут нас найдет.

– Мы стартовали с Анкора настолько поздно, что у него вряд ли возникнет мысль о том, что мы решили принять участие в гонке. Да и не очень умно драпать из системы в столь людное место.

– Значит, мы поступили не очень умно? – оглянулась на брата Тана.

– Трудно сказать, – пожал он плечами. – Смотря какого мнения о нас Мак. Если считает дураками, то может послать сюда людей. Если нет, то ищет нас где-нибудь за границами Королевства.

Однако на поверку все оказалось еще сложнее, чем они думали. Когда дело дошло до регистрации, Шива нашел на табло среди прочих участников троих людей Мака, в том числе и Тита. Хотя ничего удивительного в этом не было – многие, если не все первоклассные пилоты стремятся попытать счастья в борьбе за призовой фонд Лиги Астарта. А люди Мака были далеко не последними пилотами, он находить их умел и склонять на свою сторону. Силу его методов воздействия Шива и Тана испытали на себе. От таких предложений трудно отказываться, отказ может очень уж дорого стоить. Так что большинство предпочитало не ввязываться в конфликт со столь влиятельным человеком.

– Надо драпать отсюда, – с сожалением сказал Шива, глядя на табло. – Тит нас точно заложит. Он верен Маку, как пес.

– Не успеет… – тихо произнесла Тана.

– Что? – удивленно вытаращился на нее Шива.

– Не успеет. До старта осталось совсем немного. Те, кто зарегистрировался, занимаются подготовкой яхт, а не таращатся на табло.

– Ты неправа. Все стараются иметь информацию о других участниках, ведь им все равно, с кем придется соревноваться. К тому же на этих гонках работает тотализатор, а такая яхта, как «Зеленоглазая фея», точно не останется без внимания. Если мы прямо сейчас не покинем систему, то через несколько часов Мак будет знать, что мы прошли регистрацию.

– Его власть тут не так велика, как на Анкоре, – покачала головой Тана. – Скорее всего она сюда и вовсе не простирается. Здесь есть свои криминальные авторитеты, от которых кормится полиция. Они не допустят, чтобы какой-то подпольный барон из другой системы ставил тут все на уши во время гонки. Это на Анкоре Мак мог блокировать лифты. Здесь у него руки будут гораздо короче.

– Но это не гарантирует нам безопасности.

– Ее никто никому и нигде не гарантирует. Не бросать же из-за этого гонку! Тем более что за заявку уже уплачено, и регистрацию мы прошли. Глупо отступать на половине пути. К тому же для нас это единственный шанс поправить материальное положение. Для дальнего побега нужно топливо. А «Фея» расходует его сам знаешь сколько.

– В чем-то ты права. Но риск слишком велик. Честно скажу – мне страшно.

– Мне тоже, – спокойно ответила Тана. – А что делать? Для предстартовой регистрации нам будет нужен еще один пилот. Иначе нас попросту не допустят к гонке. Так что пока это главная проблема. Идеи по этому поводу есть?

– Только если тут спросить, в регистрационном отделе. Безработных пилотов тут должно быть полно.

Отстояв довольно большую очередь к справочному терминалу, Тана выяснила, что существует пилотская база как раз для таких случаев. Однако доступ к базе платный, и терминал ее находится на выходе из пирсовой зоны.

– Думаю, это самый простой и эффективный выход из положения, – сказала она брату.

– Интересно, во сколько обходится эта услуга?

– Ну, уж точно дешевле, чем гонорар самому пилоту, – усмехнулась Тана.

Чтобы добраться до выхода из пирсовой зоны, они воспользовались движущимся тротуаром.

– Что-то мне очень уж неспокойно, – сказал по пути Шива.

– Тебя что-то конкретное беспокоит? Или так, нервы?

– Конкретное. Вон тот тип в старой пилотской куртке плетется за нами от самого справочного терминала.

Тана покосилась и заметила крепко сложенного незнакомца в линялой, но добротной куртке. Даже если не смотреть на одежду, с первого взгляда становилось понятно, что ему все равно, как выглядеть. Такое бывает либо с вконец опустившимися людьми, либо с теми, кто считает себя настолько крутым, что пыль в глаза пускать уже не надо. Кстати, и Мак тоже не очень то выделялся одеждой. Да и манерами. Так что незнакомец мог оказаться как безработным, никому не нужным, пилотом, так и приближенным местного криминального авторитета. Первое было бы на руку – не надо платить за использование пилотской базы. От второго лучше держаться подальше.

Тана поделилась с братом своими соображениями и спросила:

– Рискнем?

– Мы и так только и делаем, что рискуем, – невесело усмехнулся Шива. – Одним разом больше, одним меньше… Семи смертям все равно не бывать.

– Ты мне нравишься все больше, братишка. – Она потрепала его по волосам.

Тана первой соскочила с движущегося тротуара и призывно помахала незнакомцу. Тот, не выказывая ни малейших эмоций, махнул в ответ и тоже соскочил на платформу.

– Привет… – поздоровался он.

Тану поразило, что в его глазах она не заметила и намека на какой-то интерес к ней, как к женщине. Это было настолько необычно, что она немного растерялась, не зная, как себя вести. В конце концов она выбрала маску деловой холодности и хотела уже представиться, но мужчина ее опередил.

– Я видел, как вы регистрировались, – сказал он. – Вас двое. Значит, вам нужен еще один член экипажа. Так?

– Точное попадание, – кивнул Шива.

– Но вот член нам точно не нужен, – вставила Тана.

– Не очень-то прилично это звучит из уст женщины, – скривился незнакомец. – Но если уж на то пошло, то и мной движут иные мотивы, чем знакомство со смазливой крошкой.

– Это я-то смазливая? – вспылила Тана.

– Знаете ли, госпожа, боюсь вас разочаровать, но я женат, у меня двое детей и моя жена гораздо красивее и обаятельнее вас. Так что если вы пытаетесь таким странным образом заигрывать со мной, разрешите сразу откланяться. Я ищу неполный экипаж на гонку, а не приключение на ночь. Простите.

Тана была так ошарашена этой тирадой, что у нее задрожали губы. Никто и никогда не игнорировал ее как женщину. Нет, мужское внимание ей было противно по понятным причинам, но она к нему во многом привыкла, она знала как себя вести с мужчинами, оказывающими ей знаки внимания. А тут… Она просто опешила. Незнакомец показался ей жутким грубияном, куда более неприятным, чем любой из ее воздыхателей на Анкоре.

– В общем, если вам не нужен пилот, – закончил он совершенно спокойно, – прошу прощения.

– Да нет! – Шива бросился сглаживать ситуацию. – Пилот нам как раз нужен. Это моя сестра, она же капитан яхты. У нее некоторые комплексы по поводу мужчин…

– Шива! – вспыхнула Тана.

– Помолчи, сестренка. До старта осталось совсем немного, а этот человек очень вовремя предлагает как раз те услуги, которые нам нужны. Было бы опрометчиво отказываться от такой возможности по каким-то совершенно не связанным с гонкой мотивам.

– Комплексы меня не волнуют, – кивнул незнакомец. – А лететь я готов. Точнее… Я собираюсь победить. Вы ведь, если не ошибаюсь, владельцы яхты «Зеленоглазая фея»?

– Именно так! – поспешил подтвердить Шива.

– Яхта отменная, – кивнул незнакомец. – А мне нужна победа в этой гонке. Точнее, мне нужен процент от призового фонда.

– Сколько? – холодно поинтересовалась Тана.

– Двадцать процентов.

– Сколько-сколько? – переспросил Шива. – Нет, простите. Это ни в какие ворота… Обычно пилотам платят пять, ну максимум семь… А в случае проигрыша…

– Проигрыша не будет, – усмехнулся безработный пилот. – Но ни на одной из яхт, кроме вашей, я не могу быть уверен в победе на все сто. А мне нужна именно победа, а не жалкий гонорар.

– Вообще-то мы и сами собирались победить, – ответила Тана. – Пилот нам нужен номинально, только чтобы пройти предстартовую регистрацию. Думаю, в базе мы найдем кого-нибудь попроще. И по цене, и по… манерам.

– Как скажете…

– Да погоди ты! – вспылил Шива. – Нашла время показывать свой характер. С какой радости ты уверена, что мы сами сумеем первыми добраться до финиша?

– Мы достаточно налетали в сложных условиях.

– То были совсем другие условия! Гонка – другое дело. Нас действительно нельзя уже назвать неопытными пилотами, но мы не спортсмены. Это, надеюсь, ты отрицать не будешь?

Тана молчала.

– Все равно очень дорого, – ответила она после паузы.

– Но сами мы можем вообще ничего не получить! Причем… Скорее всего!

– Откуда у тебя такой внезапный пессимизм? Недавно ведь собирались побеждать!

– Самоуспокоение и реальность – разные вещи! – отрезал Шива.

– Ну ладно… – Тана смягчилась. – Только договариваемся так. В случае победы – двадцать процентов от выигрыша. В случае поражения – ничего.

– Согласен, – не задумываясь, ответил незнакомец.

– Хороший ход! – рассмеялся Шива.

– И то я бы сто раз подумала… – недовольно добавила Тана.

– Тогда, чтобы вы меньше думали… Меня зовут Лий Мэсм, – сказал пилот.

– Как? – хором воскликнули Шива и Тана. – Тот самый Лий Мэсм?!

– Могу показать пилотскую карточку.

– Но лицо… – смутилась Тана. – Вы же на него совсем не похожи! Он худощавый красавец…

– Красавец? – рассмеялся пилот. – Вы имеете в виду того парня, которого под моим именем показывают в рекламе между операми? Знаете, я бы не заработал и половины своих денег, если бы вместо его симпатичной физиономии показывали мою отекшую от перегрузок морду. Но этот фокус сыграл против меня. Тот парень разорвал со мной контракт, в результате чего мне надолго пришлось отказаться от гонок. Кого показывать? Или как объяснить обман?

– Незавидная ситуация, – понимающе усмехнулся Шива. – А как же теперь?

– Мне жена посоветовала заявиться под другим именем, – просто ответил Мэсм. – Под псевдонимом.

– А смысл? – удивилась Тана.

– Не просто заявиться, а выиграть гонку, – поправился пилот. – Победить обязательно. По большому счету это означает начать карьеру заново. С новым именем. С моими навыками пилотирования я смогу побеждать раз за разом. И вскоре, тем более в отсутствии Лия Мэсма, я займу его, то есть свое, место. То, которое принадлежит мне по праву.

– Смело, – кивнул Шива.

– Все понятно, – улыбнулась Тана. – Прошу прощения.

– Я не в обиде, – пожал плечами Мэсм. – Мне бы хотелось посмотреть, как подготовлена яхта. И, если возможно, хоть на пару часов выйти в космос.

– Никаких проблем! – у Таны заблестели глаза. – Можно отправляться хоть сейчас.

– Тогда не будем откладывать.

Мэсм порекомендовал своим нанимателям неплохой, но в то же время недорогой отель, владельцы которого не тратились на рекламу, а потому даже в самые горячие дни там можно было найти парочку свободных номеров. Устроившись и оставив в гостинице вещи, Тана и Шива встретились с Мэсмом на причалах, как договорились заранее.

– Я глянул характеристики «Зеленоглазой феи» в предстартовом каталоге, – сообщил он. – На этой яхте можно выиграть не только Лигу Астарта. Правда, ею сложно управлять…

– Это я уже заметил, – усмехнулся Шива.

– Любая медаль имеет две стороны, – пожал плечами Мэсм. – Но опытный пилот тем и отличается, что умеет использовать достоинства и обходить недостатки технических характеристик. Достоинства же у «Феи» таковы, что у нас есть неплохие шансы оставить за кормой всю регату. Кроме того, каталог просматривают не только пилоты, но и те, кто делает ставки на гонках.

– На нас будут ставить? – спросила Тана.

– Напротив, – покачал головой Мэсм. – Такая мощная яхта с совершенно неизвестной командой у большинства игроков вызовет только усмешку. Знаете, сколько детей богатеньких феодалов создавали корабли с монструозными характеристиками, почти не умея летать? Большинство из них не проходили и четверти дистанции, либо взрываясь, либо выскакивая на такие высокие орбиты, что их потом приходилось буксировать обратно. Вы с Таной очень молоды, понятно, что сами на постройку заработать не могли. И нигде, ни на каких соревнованиях не зассветились. В глазах других пилотов вы с этой яхтой выглядите клоунами, уверяю вас.

– У нас есть несколько побед на Анкоре. К тому же у нас в команде Лий Мэсм!

– Кому тут интересен Анкор? – Мэсм пожал плечами. – Речь идет о регатах уровня не ниже Лиги Астарта. И никакого Лия Мэсма в вашей команде нет. Как и в любой другой. Я зарегистрировался под псевдонимом, который и собираюсь раскручивать заново. Но в этом есть пара преимуществ.

– В чем?

– В том, что никто нас не принимает всерьез. Во-первых, нас не считают достойными соперниками другие экипажи. Это уже хорошо. Во-вторых, нас не оценивают игроки, делающие ставки. Поэтому мы можем поставить на себя сами, ведь понятно, что победа достанется нам.

– Понятно? – Тана с недоверием покосилась на Мэсма. – Нет уж, я ставить на «Фею» не буду. Не из-за неуверенности, а чтобы не сглазить. Приз и так очень велик, а жадность до добра не доводит.

– Как хотите, – с безразличием ответил пилот. – Я поставил.

Добравшись до пирса, у которого была ошвартована «Фея», Тана открыла шлюз и пропустила экипаж вперед. Через минуту все заняли места в рубке.

– Хочу сразу предупредить, – сказала Тана, пристегиваясь. – У нас с Шивой сложился несколько необычный стиль управления. Обычно капитан выставляет усилие гравитатора, а потом дает команду пилоту, с какой мощностью включать двигатели. У нас же все наоборот. Я доверяю Шиве, он прикидывает мощность факела и говорит мне, на сколько выставить гравитатор. Тебе к этому тоже надо будет привыкнуть. Во всем остальном командую я. Кроме того, гравитатор мы называем гравитором.

– Это как раз не удивительно, – усмехнулся Мэсм, – если учесть, что ваша яхта мало отличается от штурмовика.

– Ты летал на штурмовике? – удивился Шива.

– Пару раз, – отмахнулся Мэсм. – Гравитор так гравитор. Мне без разницы.

Он осмотрел ремни, затем передвинул крепления, отпустил длину и пристегнулся особым образом – крест-накрест. Затем подмигнул Шиве и сказал:

– Мы, спортсмены, отличаемся от военных многим. В том числе и тем, как пристегиваем ремни. У вас отец был военным?

– Да, – кивнул Шива.

– Ладно, мой юный коллега. Стартуй, а я потом попробую управление, уже в космосе.

К удивлению Таны Мэсм больше поглядывал на действия Шивы, чем управлял сам. Никаких головокружительных фокусов он не показывал, ограничившись проверкой разгона и торможения.

– Выиграем, – уверенно заявил он после серии маневров, произведенных Шивой. – Яхта даже лучше, чем я себе представлял.

Закончив пробный полет и причалив «Фею», новые знакомые разошлись – Шива с Таной отправились в отель, а Мэсм по делам, как он сам сообщил.

– Странный тип, – сказала Тана, уже устроившись в кресле гостиничного номера.

– Не знаю, – пожал плечами Шива. – Если совсем честно, то он не производит впечатления бывалого пилота.

– Как бы не подставил он нас… Лучше бы мы не жадничали, а заказали пилота в базе. Он бы нам и обошелся дешевле…

– Этому мы платим только в случае победы, – напомнил Шива.

– Так-то оно так… – вздохнула Тана. – А что, если этого типа подослал кто-то из конкурентов? Увидели отличные характеристики «Феи» и подослали своего человека, чтобы он помешал нам во время гонки.

– Об этом я не подумал.

– Я поначалу тоже. Может, уволим его? Пока не поздно?

– А как же предстартовая регистрация?

– Нда… Нового можем и не успеть найти… – Тана откинулась в кресле. – Придется следить за ним в оба.

– Чушь. Надо или доверять пилоту, или не пускать его в рубку.

– Что же мы выберем?

– Может, справки о нем навести?

– Как? – со вздохом спросила Тана. – На Лия Мэсма понятно какие справки дадут, можно и не спрашивать. А если он самозванец?

– Да уж… Хорошенькая перспектива.

– Запросто может так получиться. Он ведь регистрировался не по пилотской карточке Мэсма. Мы ее даже не видели.

– Тогда надо проверить то имя, которое он зарегистрировал. Вряд ли он предъявил на регистрации поддельную карту. К тому же карту сверяют с подкожным чипом…

– Попробовать можно, – согласилась Тана. – Но скорее всего никакого Лия Мэсма никогда не существовало. Точнее, не существовало такого имени. Подозреваю, что как раз Лий Мэсм – псевдоним.

– Тогда вообще концов не найти, – расстроился Шива.

– Нос не вешай, братишка. Выкрутимся. На месте поглядим, как действовать.

– Надо было за ним проследить и узнать хотя бы где он живет.

– Ну, это еще не поздно. Мультисетевой адрес он оставил. Можно вызвать его на встречу под каким-нибудь предлогом, поговорить немного, отпустить и проследить.

– Как думаешь, сестренка, в этом есть смысл?

– Наверное. В создавшейся ситуации чем больше информации, тем лучше.

– Согласен. Тогда зови его!

Тана связалась с новым пилотом и пригласила его на встречу под тем предлогом, что надо обсудить тактические варианты прохождения дистанции. Тот согласился. Чтобы не искать место и не шататься по клубам и кабакам с риском ввязаться в неприятности, решено было собраться в отеле у Таны и Шивы. Пока пилот добирался, Тана просмотрела регистрационную информацию и выяснила, что третьего члена их команды зовут Смирнов Дима. Никогда в жизни она не слышала о пилоте с таким именем. Мало того, на звук имя было странноватым. Возможно, их новый пилот родился за пределами Королевства.

– Первая часть имени очень длинная, – сказал Шива, глядя на монитор. – Знаешь, у кого бывают такие имена?

– Ну? – покосилась на брата Тана.

– У землян.

– Ничего себе! Вот это номер. А на вид человек человеком!

– Земляне бывают очень разные. Даже в одной семье может родиться один толстый брат, другой худой, один высокий, другой низкий. Мало того, они и цветом кожи отличаются. К тому же они похожи на нас. Я читал в сети.

– Забавно все же. Землянин в экипаже… Если бы нам подослали врага, то это уж точно был бы не землянин.

– Почему?

– Потому что слишком броско и заметно. Землянин в Королевстве – редкость. Тем более во внутренних мирах. Неужели нельзя было найти нормального человека?

– Пожалуй, ты права… Но с другой стороны это означает, что к Лию Мэсму этот странный мужик не имеет вообще никакого отношения. Ничего не понимаю…

– Я тоже. Но знаешь, так вот наобум представляться лучшим пилотом галактики… Я бы не рискнула.

– А может ему терять нечего?

– Каждому есть что терять, – задумчиво ответила Тана.

– С нами проще, – отмахнулся Шива. – Мы с тобой тут похожи на простаков. На редких простаков, вроде фермеров из системы Рута.

– Я тебе сейчас в глаз дам.

– Не за что. То, что мы дети боевого офицера, еще не делает нас доками в спортивных гонках. Тут мы простаки, чего уж говорить. И этот тип, возможно, ляпнул про Мэсма только для того, чтобы мы его наняли.

– Бред… – покачала головой Тана. – Тогда бы он попросил гонорар в случае проигрыша. Этот же… Шива, он собирается победить!

– И что?

– Не знаю. Но может, у него есть достаточные основания мечтать о победе? Иначе он бы не стал наниматься за процент от выигрыша, да еще ставить деньги на «Фею».

– Нда… – Шива почесал рыжую шевелюру. – Задачка… Возможно, он обладает какой-то информацией, которой нет у нас.

– Или он просто отлично умеет летать, – сказала Тана.

– Как Мэсм? Нереально! Он бы где-нибудь засветился.

– Трудно сказать. Когда-то и Мэсм выступил впервые. И победил.

– От твоих слов мое любопытство только сильнее разгорелось! – улыбнулся Шива. – Мне хочется узнать про этого… Дима как можно больше.

– А мне хочется понять, можно его допускать к штурвалу или нет.

– Пожалуй… Ладно, он скоро должен подойти.

Самозваный Лий Мэсм, точнее Смирнов Дима, прибыл в срок, дав брату с сестрой время хорошенько подготовиться к его приезду. Шива достал из бара напитки, и все расположились за терминалом, который показывал схему прохождения трассы. Они просидели около часа, обсуждая возможные тактические ходы, из которых Тана утвердила несколько. Поблагодарив Мэсма, Шива и Тана попрощались с ним и проводили до вестибюля отеля. Он помахал им и занял место в гравитакси. Но когда его машина оторвалась от покрытия мостовой, Шива, вместо того, чтобы вернуться в номер, метнулся через вестибюль к лифту, ведущему на крышу отеля. Там ждал заранее заказанный скоростной гравискутер. Тана догнала его уже в кабине подъемника.

– Не упустить бы… – сказала она.

– Не упустим, – усмехнулся Шива, доставая из кармана портативный детектор радиомаяка.

Сам радиомаяк Тана незаметно прицепила к одежде самозваного Мэсма, обеспечив таким образом устойчивую яркую метку на экране локатора.

– Он не спешит, – заметил Шива.

– Задумался. Или может движение плотное, – предположила Тана.

Добравшись до крыши, они заняли оба места в скутере, Шива запустил двигатель, чуть приподнял машину и пустил ее в крутое пике.

– Не надо лихачить попусту! – попросила Тана. – Не хватало вляпаться в историю перед самой гонкой!

Несмотря на действительно плотный поток транспорта, они довольно быстро догнали такси Мэсма, но вплотную приближаться не стали, чтобы не вызывать подозрений. В пути Тана с бортового терминала вышла в мультисеть и навела справки о человеке по имени Смирнов Дима. Оказалось, что он прямой потомок землянина, прибывшего в Королевство на совершенно законных основаниях. Мать его также землянка, родившаяся в Девяти Мирах от земной женщины, прибывшей на последних месяцах беременности. Сам Дима на Земле или на земных колониях никогда не жил и официально является подданным Алеута-IV.

– И все же считать его надо именно землянином, – сказал Шива, управляя скутером. – Потому что и гены, и воспитание… Земляне отличаются от нас не столько внешностью, сколько психикой.

– Они не ценят ни свои жизни, ни жизни других людей, – ответила Тана заученной в Академии фразой.

– А потому очень экспансивны и либо погибают, либо достигают поставленных целей, – закончил за нее Шива. – Не хотелось бы, чтобы пилот с таким характером нас угробил.

– Зато если он решил победить… – мечтательно произнесла Тана.

– То мы или победим, или угробимся.

– А может, так и надо?

– Ты нормальная? Никакая цель не стоит жизни! Потому что самое ценное в жизни – это сама жизнь.

– В нашем случае не уверена.

– Сестренка, что с тобой?

– Забыл, как мы были в рабстве? Я бы тогда не задумываясь пожертвовала жизнью за малейший шанс побега. А сейчас мы в любой момент можем оказаться бессильными против Мака. Это будет ничем не лучше рабства. А выиграть гонку… Это наш побег, братишка, шанс на свободу. И если есть человек, землянин, готовый умереть или выиграть, я буду рада оказаться с ним в одном экипаже.

– Полное сумасшествие… Но в чем-то ты все же права. Пахать на Мака мне тоже не хочется.

– Тебе просто пахать, а меня может ждать нечто похуже. Знаешь, не очень радостно заниматься сексом с неприятным мужчиной, особенно когда ты прикована к койке наручниками.

– Все, дальше не надо… – попросил Шива. – Мне и так иногда хочется всех убить.

Тана умолкла, продолжая читать информацию с терминала и следить за яркой меткой на локаторе. Их новый пилот пересек город и остановил такси лишь на самой окраине. Кругом были развалины старых орбитальных лифтов, отслуживших свой срок. Их тросы просто утормозили на орбите, и они рухнули, разворотив располагавшийся здесь порт. Никакого жилья не видать было и в помине.

– Интересно… – протянул Шива, приземляя скутер за развороченной стеной из армированного композита. – Куда это его занесло?

– Ты меня спрашиваешь? – скривилась Тана.

Между тем Смирнов Дима отпустил такси на автопилоте, а сам направился к разрушенному главному корпусу порта, торчавшему в небо клыками арматурных штырей. Его шаги отдавались по округе громким скрежетом гравия.

– Тихо здесь не пройти! – прошептала Тана. – Сигнализация лучше любой электроники. Надо как-то выкручиваться.

– Можно проскользнуть по гребню стены, – прикинул Шива. – Сможешь?

– За себя бы побеспокоился! Ты даже рукопашному бою у отца не стал учиться…

– С того времени я изменился к лучшему, – усмехнулся он, легко влез по обломкам стены до самого верха и шагнул по гребню, раскинув руки на фоне закатного неба.

Тана гибкой кошкой скользнула вслед за ним, под ее ногой не скрипнул ни один камень. Обогнув площадку, засыпанную гравием, они слезли со стены на бетон и быстрыми тенями метнулись к провалу, в котором скрылся Смирнов Дима. Он о шуме не беспокоился, по всей видимости, думать не думал, что за ним кто-то может следить.

– Не производит он впечатления опытного… – шепотом сказал Шива. – Или ему все равно.

– Все равно? – удивилась Тана. – Когда люди что-то прячут, им не может быть все равно, следят за ними или нет!

– А может, он ничего не прячет?

– В таких развалинах?

– У меня тут мысль кое-какая мелькнула, – задумчиво сказал Шива, забираясь в темный проем.

– Ну?

– Может, он тут живет? Кто их, землян, знает, на что они вообще способны?

Дальше говорить было нельзя – даже шепот разносился под гулкими сводами на значительное расстояние. Тана и Шива заметили впереди искусственный свет и мелькнувшую на его фоне фигуру Смирнова Димы.

Пол под ногами был ровным, по нему можно было ступать совершенно бесшумно, поэтому брат с сестрой решили подкрасться к самому освещенному проему. За ним открывалось довольно большое уцелевшее помещение, в котором была оборудована постель, простенький кухонный модуль и большой, мощный вычислительный терминал последней модели, к которому было подключено управление симулятором гоночной яхты.

Смирнов Дима быстро перекусил и уселся в кресло за пультом. Включив терминал, он завел в программу знакомую схему трассы для предстоящей регаты, а затем, Шива видел это совершенно отчетливо, вбил в соответствующие поля запроса характеристики «Зеленоглазой феи».

И началась виртуальная гонка. Дима не позаботился о том, чтобы сотворить в электронном мозгу терминала виртуальных соперников, как это обычно делали на тренировках. Он просто старался пройти дистанцию за минимальное время, отметившись на всех точках. От того, как именно он это делал, у Шивы волосы встали дыбом – таких безумных и опасных маневров не допускал никто из известных ему пилотов.

– Он попросту обменивает свою жизнь на победу! – не сдержавшись, прошептал Шива.

Его слова раздались громче, чем он рассчитывал, Смирнов Дима обернулся и увидел мелькнувшую в полутьме рыжую шевелюру.

– Шива? – спросил он. – Вылезайте, ребята. Да не бойтесь вы!

Брат с сестрой осторожно шагнули в освещенное помещение.

– Проверка? – спросил Дима. – В принципе, имеете право…

– Вы не Мэсм, – сказала Тана. – Зачем было лгать?

– Вы не хотели меня нанимать. А победить я могу только на вашей яхте. Мог бы еще на «Черной стреле», но меня там нанимать не стали. А у «Тонкой границы», которая тоже неплоха на ходу, трое владельцев, так что им нет нужды доукомплектовывать экипаж. Настоящий Мэсм… Я рассказал вам его историю. Он никогда больше не будет участвовать в гонках, потому что люди не знают его настоящего лица, с актером он контракт утратил, а обмана никто из болельщиков не простит. Я узнал об этом случайно… Ну, и решил воспользоваться этой легендой…

– Потому что нашли двух простачков с хорошей яхтой, – хмуро закончила Тана.

– Ну… Все равно мне надо победить! Вы не представляете, сколько сил и времени я потратил, чтобы научиться… Один этот терминал стоил мне десяти лет тяжелой работы.

– Что? – Шива чуть не расхохотался. – Ты хочешь сказать, что никогда не летал? Что учился только на симуляторе?

– Летал. С вами. В пробный полет. Большой разницы с симулятором не ощутил.

– Зато как он летает на симуляторе… – задумчиво сказала Тана. – Такого агрессивного пилотирования мне никогда видеть не приходилось. Это шторм, а не пилот… Просто шторм.

– Но летного опыта ноль! – возразил Шива.

– Он так летает на симуляторе, что если покажет треть от этого результата, мы победим. К тому же у тебя опыта уже достаточно. Главное, чтобы на маневрах у меня руки не отвалились с такой частотой дергать рычаг гравитора.

– Это правда, – кивнул Смирнов Дима. – Мне победа просто необходима. Не могу же я всю жизнь провести в этих проклятых развалинах! А другого шанса сорвать куш у меня никогда не будет. Судьба предоставляет возможность один раз, ее нельзя потерять. Надо хотя бы попытаться…

– Нда… – Шива покачал головой. – Первый раз говорю с землянином. И этот разговор меня пугает. Вы что, вообще не боитесь смерти?

– Мы о ней просто не думаем, – улыбнулся пилот.

– И нам сейчас терять тоже нечего, – холодно закончила Тана. – Мы сохраняем в силе контракт по твоему найму, Смирнов Дима. Полетим втроем.

– Угробимся ко всем демонам преисподней… – вздохнул Шива.

– Или победим. – Тана тихонько похлопала его по плечу. – Не забывай, что ты сын командора.

– Погоди… – Шива посмотрел на нового пилота. – А откуда ты знаешь, как летать на штурмовике?

– Это один из летных шаблонов на моем симуляторе. Он наиболее близок по характеристикам к «Фее», поэтому я использовал его, пока не знал точных данных. А сегодня я несколько раз прошел трассу…

– Придется пройти ее еще несколько раз, – сказала Тана. – Попробуем отработать взаимодействие втроем. К гонке мы должны быть готовы. А то действительно угробимся…

Глава 19

В тихом омуте

Гонка состоялась через два дня. За это время Смирнов Дима научился передавать капитану данные гравитатора с нужной скоростью, а также поработал в паре с Шивой, отрабатывая лишь одной группой двигателей для увеличения скорости маневров.

По мультисети объявили о ставках. Большинство болельщиков ставило деньги на участников гонки, даже не зная о них ничего. Некоторым нравилось название корабля, другим – внешность капитана и пилотов, третьи тыкали пальцем в небо, применяя сложные расчеты. И только профессиональные игроки знали о яхтах все. В этой информации не было ничего секретного, она публиковалась в предстартовых каталогах, но мало кто мог толком в ней разобраться. Обыватели же зачастую ставили на самые мощные яхты или на самых раскрученных пилотов. В любом случае о «Фее» мало кто знал, поэтому ставить предпочитали на более именитые яхты типа «Черной стрелы» или «Быстрого пламени».

– Я знаю их, – сказал Смирнов Дима, проглядывая бюллетень ставок. – Яхты навороченные, но против вашей неповоротливые, как коровы.

– Пора на борт, – сказала Тана.

Они добрались до пирса и заняли места в рубке.

– Будем работать как на симуляторе, – напомнил Шива. – Ты маршевыми и тормозными дюзами, я маневровыми. Только умоляю, не запнись на старте!

– Может, стартовать лучше тебе? – засомневалась Тана.

– Нет уж. Если взялся за пилотирование, то у меня насчет этого не должна голова болеть. К тому же переключение управления займет время.

– Ладно.

Объявили минутную готовность. Смирнов Дима начал продувать маршевые дюзы, Шива маневровые.

– Про тормозные забыли! – напомнила Тана. – А то вылетим на такую орбиту, что нас достать будет не легче, чем черта из ада.

– Извини! – спохватился землянин и включил продувку носовых двигателей.

– Продувка прошла! – доложил Шива.

– Есть продувка маршевых и тормозных! – отозвался Дима.

На последнем десятисекундном отсчете у Таны вспотели пальцы на рычаге гравитора.

– Старт будет жестким, – сказала она. – Маршевые нагружаем на восемьдесят. Маневровые разворачиваем назад и нагружаем на десять. Гравитор я выставляю на девяносто. Готовы?

– Готовы! – одновременно доложили Шива и Дима, подавая в камеры сгорания нужное количество топлива.

– Пирс разнесем в клочья… – вздохнула Тана.

– Да и черт бы с ним, – сквозь зубы произнес новый пилот.

– Приготовились… Старт!

Землянин врубил запал маршевых и так рванул яхту вперед, что на экране заднего обзора синим пламенем вспыхнули стальные опорные фермы. Шива добавил маневровыми, сорвав и раскалив докрасна плиты, покрывающие пирс. «Зеленоглазая фея» выпрыгнула с причала на столбах мощного фиолетового огня. Шива развернул маневровые дюзы, чтобы уложить яхту на траекторию, но не предупредил Тану об изменении тяги. Десятипроцентная перегрузка навалилась на плечи свинцовой тяжестью, рука у Шивы дрогнула, и он подал в камеру сгорания больше топлива, чем требовалось. Яхту развернуло на большой угол, и она носом зацепила кронштейн крепления выходного люка. Перегрузка от удара оказалась такой, что у всех потемнело в глазах, а Дима с перепугу врубил тормозные дюзы. Это еще больше увеличило перегрузку, к тому же сильно уменьшило скорость и высоту планетарной орбиты. Только через секунду Шива догадался отключить маневровые дюзы, ускорение ослабло, а затем, предупредив Тану, Дима выключил и маршевые. Тана перевела гравитор на единицу, компенсируя возникшую невесомость. Шива осторожно подрулил, выставляя «Фею» на нужный вектор.

– Гравитор на сорок! – предупредил Дима и врубил маршевые факелы.

Он слишком поспешил их врубить, поэтому кратковременная перегрузка в одиннадцать единиц чуть не закончилась потерей сознания всего экипажа. Но в последний момент, Тана рванула рычаг и компенсировала ускорение. Яхта наконец вышла на траекторию, но далеко не первой, как могло бы быть при столь мощном старте.

– Это кошмар, а не старт, – сухо сказал Шива, приходя в себя после столь тяжелых рывков. – Представляю, что творится среди зрителей… Они падают со смеху, честное слово.

– Хорошо смеется тот, кто смеется последним, – ответил Дима.

– Что? – вспылила Тана. – Ты бы уж лучше помолчал! На симуляторе он учился… А о перегрузках слышал? Правду Шива говорил, что ты нас угробишь!

– Да все мы ошиблись на старте… – примирительно сказал Шива. – Надо работать, огрехи будем потом разбирать.

– С каких это пор ты на его стороне? – недовольно сверкнула глазами Тана.

– С таких. Нам надо добраться до финиша. Первыми. А умереть после таких перегрузок я уже не боюсь. Командуй, сестренка!

– Ладно… Усилие тридцать! Надо выходить на нормальную орбиталь.

Проделав серию маневров, они выиграли пять позиций, но даже для вхождения в призовую тройку этого было мало.

– Я бы немного срезал… – осторожно сказал Дима.

– В каком смысле? – насторожилась Тана. – Ты уже срезал на старте.

– Нет, я о другом. Можно снизить скорость, перейти на орбиту ближе к звезде и выиграть в расстоянии до следующего сектора. А потом врубить двигатель надолго и на ускорении вырваться на орбиту регаты.

– Ты нормальный? – на это раз Шива вытаращил глаза. – А если движок рванет? Это же нагрузка будь здоров!

– А если не рванет? – покосился на него пилот.

– Ну вы даете… – помотала головой Тана. – На мой взгляд, это слишком.

– Если сейчас так не прыгнем, потом будет поздно. Я выбрал вашу яхту именно потому, что на ней такой маневр возможен. На других нет. Это даст нам колоссальное преимущество.

– Теоретически возможен! – уточнила Тана. – Но есть и технические ограничения!

– Двигатель должен выдержать. В крайнем случае будем держать пальцы на клавишах катапульты.

– А яхта?

– На кой черт она вам нужна без победы? Только лишние хлопоты и расходы!

Тана задумалась. В чем-то землянин был прав. Риск был огромен, но без него победы им не видать. Ни ей, ни Шиве такой трюк бы и в голову не пришел, но у землян, видимо, мозги устроены иначе. Их хлебом не корми, дай рискнуть собственной задницей. А иногда и чужими.

– Ладно… – Она сделала паузу. – Маневр разрешаю!

Несмотря на трудности на старте, «Зеленоглазая фея» пришла первой. Это было незабываемое ощущение. В этой гонке выложились все – и Тана, и Шива, и Дима. Зато потом они сидели в отеле счастливые и усталые, радуясь победе и сумме выигрыша. Правда, деньги надо было еще получить, но это не беспокоило счастливых победителей, поскольку никто никого на гонках никогда не обманывал.

– Завтра же свяжусь с менеджером, – пообещала Тана, – и заберу всю сумму наличными.

– А я еще неслабый выигрыш на тотализаторе поднял! – довольно сообщил Дима. – Говорил же, надо ставить на «Фею».

– Ничего, нам хватит, – беззаботно отмахнулся Шива. – Вот расплатимся с тобой и махнем подальше от Королевства.

Тана зыркнула на брата и тот мигом придержал язык, сообразив, что землянину совсем необязательно знать все тонкости их планов.

– Ладно, ребята! – Смирнов Дима поднялся из кресла. – Пойду я к себе. Пора подумать о переезде. Вещички надо собрать. До завтра?

– До завтра! – друзья помахали ему на прощанье.

– Эх, сестренка, – мечтательно протянул Шива, закрыв за землянином дверь. – Построить бы домик на кислородной планете!

– Кажется, теперь этому ничто не мешает. Главное – из зоны влияния Мака ускользнуть поскорее.

– А мы и так вне ее, – отмахнулся Шива. – А то бы к нам давно пожаловали гости. Полиция тут работает хорошо.

– На полицию надежды мало. На самом деле я бы с отъездом не стала затягивать.

– Может, тогда выберем место, куда переселяться?

– Прямо сейчас?

– А что? Сумма выигрыша известна. Можно прицениться.

Они сели за терминал и взялись рассматривать пейзажи далеких планет, изучать климат, цены на недвижимость, архитектуру и курс обмена марок. На выигрыш Тана и Шива могли купить себе очень многое, могли провести остаток жизни в роскоши, но не могли вернуть прошлого. И не знали, нужно ли это делать. Прошлое осталось в памяти огромной незаживающей раной, кровоточащей и саднящей, как свежий порез. И время не могло вылечить их, потому что они не хотели ничего забывать. В самые трудные минуты своей жизни они возвращались назад, в свое беззаботное детство, расцвеченное яркими красками, улыбкой мамы, вниманием и заботой отца. Все, что они имели и чем дорожили на протяжении жизни, осталось в том времени, до того как в Академии появился господин Энре Ларуж и объявил их королевскими преступниками.

Чем бы сейчас ни занимались Шива и Тана, какую бы победу они не одержали, как бы бесстрашно они ни вели себя при захвате и угоне корабля, в их ушах все еще продолжал звучать холодный и официальный голос, зачитывающий приговор Королевского трибунала. И не было на свете силы, способной изменить что-либо в их памяти.

Но сейчас, оказавшись на свободе, Тана поняла, насколько мнимой была свобода, к которой она так стремилась. Это было горько и больно осознавать. Получалось, что она создала и поддерживала искусственный мир, играя в нем главную роль. Но вот упал занавес, отделявший их от зрителей, и каждый остался один на один с самим собой. Это испугало. Оказалось, что внутри нее живет пустота. Она была такой огромной и темной, что в ней можно было утонуть. Она затягивала в себя. Тана поняла, что никакими деньгами и подвигами не заполнить эту пустоту. Именно она порождает стремление обладать большим, чем надо для жизни. Она поняла, что, осуждая Мака, она сама мало чем отличается от него. Это открытие вырвало ее из привычного восприятия мира и заставило осознавать жизнь по-новому. И страдать. В этом страдании, возможно и рождалась новая Тана. Только для чего ей предстояло родиться, она не знала. Все ли страдания, уготованные ей судьбой, уже выпали в ее жизни, или главные сюрпризы еще впереди?

Помолчав некоторое время, Тана сказала:

– Мне нравится система Га. Она удалена от Анкора, думаю, что Мак нас там не найдет.

Шиве было все равно. Он согласно кивнул, принимая ее предложение. По каталогу они поискали цены на недвижимость. Оказалось, что на второй кислородной планете системы Га расценки вполне приемлемые, даже в несколько раз меньше, чем здесь. Это позволяло им построить два дома.

– Знаешь, Шива, у тебя однажды обязательно закрутится роман с какой-нибудь девушкой. Давай не будем друг друга мучить, – предложила Тана. – Построим два дома рядом, а жить пока сможем вместе. Главное, я хочу, чтобы море было рядом. Обожаю море.

– Как скажешь.

На следующий день оказалось, что приступить к немедленному осуществлению своих планов они пока не могли. По условиям гонок победитель обязан участвовать в рекламной акции. Это подразумевало хорошую оплату и несложную работу, но не позволяло немедленно отправиться в систему Га. Как ни пыталась Тана отстоять справедливость, менеджер выдал ей лишь треть причитавшейся суммы, чтобы она могла расплатиться с наемным пилотом.

Шива взбесился, когда Тана вернулась в отель.

– Устроители гонки ничем не лучше Мака! Уроды! Какое они имеют право…

– Имеют. – Тана развела руками. – Они пытаются по максимуму отработать свои вложения. За это их трудно упрекнуть. На нашем месте многие бы, между прочим, обрадовались. Не всем же приходится постоянно от кого-то драпать.

– Проклятье! – Шива стукнул кулаком по столу. – И что? Будешь позировать перед камерами?

– А что? Лишь бы руками не трогали.

– Пусть только попробуют! – Он сжал кулаки и хрустнул костяшками пальцев. – Ладно, надо связаться с землянином и отдать ему деньги. У нас не много останется до выплаты всей суммы, но не хочется уподобляться Маку и этим уродам.

Прибыв в отель и узнав ситуацию, Смирнов Дима отказался брать деньги.

– Я выиграл много. Мне на несколько лет хватит! – начал уверять он. – А вам сейчас деньги не помешают. Так? Получите весь выигрыш, тогда отдадите.

– Нет! – твердо ответил Шива. – Возьми, пожалуйста. Для нас это важно.

– Ну… Если настаиваешь…

– Да.

– Спасибо. – Пилот уложил деньги в кейс. – Знаете… Если нужна будет помощь… Ну, не только летать. Думаю, вы понимаете… Всегда обращайтесь. Я постараюсь не пропадать.

На следующее утро Тана отправилась в рекламное агентство. Его хозяином оказался невысокий лысый человечек, чем-то похожий на директора Королевской Навигационной Академии.

– Наша победительница! – воскликнул он, выходя ей навстречу.

Тана протянула для пожатия руку, но он, проигнорировав этот жест, крепко обнял девушку и быстро пробежал ладонями по спине. Его лысина вспотела от возбуждения, а маленькие, спрятанные в морщинах глазки весело бегали, обещая нервозную обстановку на работе и противные ухаживания. Девушка вздохнула и взяла в руки контракт.

Господин Кан оказался на редкость навязчивым типом. Пока Тана вникала в суть договора, он бесконечно вскакивал со своего места и старался то погладить ее, то провести рукой по волосам, а то просто смотрел на нее собачьим взглядом, изображая очарованность ее внешностью. Согласно контракту победители гонок рекламировали новую коллекцию пилотской одежды от фирмы «Рон-Тио» – она была не очень практичной, но очень модной среди спортсменов коммерческого уровня. А облачиться в эту одежду и улыбнуться в объектив для Таны было совсем не трудно. Тем более, что сумма гонорара была сравнима с самим выигрышем. Тана поставила свою подпись, и началась ее новая работа.

Ей предстояло в течение дня многократно переодеваться, менять прически и макияж, сладко и томно улыбаться в направленный на нее объектив. Иногда ей давали партнера. Она прижималась к нему, с неприязнью ощущая жадные руки, которые задерживались на ней дольше, чем это требовалось для съемок.

– Тана, ты великолепна! – вбежал к ней в гримерку господин Кан. Он бросил на стол пачку свежих стереоснимков. – Ты только посмотри, посмотри! Да любой мужик отвалит за эти шмотки все свои деньги, лишь бы быть ближе к тебе хоть мысленно!

Тана посмотрела на фотографии. Она действительно получилась великолепно. Но особенно хорошо вышел снимок, где она стояла одна. Наверное, с партнером ей все же не удавалось скрыть неприязни, поэтому, несмотря на улыбки, фотографии получились менее естественными.

– Тана, Таночка, – сверкая лысиной, склонил голову господин Кан, – позвольте поцеловать вашу ручку. Вот так, вот так…

Тана едва сдерживала гримасу отвращения, видя, как сопит и тяжело дышит хозяин рекламного агентства, пытаясь приударить за ней.

– Господин Кан, позвольте, – Тана высвободила руку. – Эти отношения не обусловлены контрактом, поэтому давайте оставим все как есть.

– Что вы, что вы! – замахал он пухлыми ручками. – Ради вас я готов внести любое изменение. Что такое контракт? Так, тьфу! А мы с вами живые. Правда, Таночка? Мы ведь живые? – Он подбирался к ней все ближе и ближе, стараясь коснуться ее ноги.

Его дыхание от волнения стало учащенным, а маленькие глазки щурились от восторга, когда он рисовал в воображении образ зеленоглазой красавицы в его объятиях.

– Господин Кан! – возмутилась Тана. – Вы ворвались в мою комнату, не спросив разрешения. Возможно, я переодевалась в этот момент! Теперь ведете себя непристойно!

Директор часто закивал и быстро опустился у ее ног на колени. Он снизу жадно смотрел на негодующую красавицу, облизывая пересохшие губы. Он был согласен в этот момент на все. Если бы она что-то попросила у него, он отдал бы не задумываясь, потому что был бы не в силах отказать этой девушке. Ее холодность его даже не ранила, потому что он просто не замечал ее. Он припал лицом к ее ногам, обхватил их и стал неистово целовать со страстью и нарастающим возбуждением.

Первым желанием Таны было опустить этому старому ловеласу что-нибудь тяжелое на лысину. Но она пожалела его и негромко рассмеялась.

– А? Что? – встрепенулся он и поднял лицо вверх.

Вид смеющейся девушки поверг его в уныние. Он скис и медленно встал с коленей. Тана беззвучно хохотала, закрыв лицо руками.

– Ты надо мной смеешься? – уточнил на всякий случай хозяин.

Тана покачала головой, не отрывая рук от лица. На ее глазах выступили слезы. Она смеялась и не слышала, как он удалился, тихо прикрыв за собой дверь. Тана вспоминала в этот момент, скольким мужчинам она отказала в своей любви. Она уже плакала, сотрясаясь всем телом. Кто был виноват в том, что она перестала замечать мужчин? Злобная лесбиянка Дора? Или агрессивный Рой? Или она сама не смогла забыть пережитых унижений и навсегда закрыла доступ любви к своему сердцу? Ее никто не интересовал. Природа жестоко обошлась с ней, наделив ее привлекательной внешностью, которая притягивала мужчин, и холодным безразличным сердцем, которое не желало ничего видеть и чувствовать. Она превращалась в красивую, но бездушную куклу, и плакала от этого. Тане встречались совершенно разные мужчины, среди них были высокие и низкие, красивые и не очень, но она видела в них лишь самцов, управляемых инстинктами. Ей впервые стало до слез одиноко. Она захотела любви и привязанности, но в памяти возникали образы Доры или Роя, которые надругались над ней, убив любое проявление нежности и любви.

– Ну и черт с вами! – сказала Тана, прекратив плакать.

Она вытерла лицо от слез и посмотрела в зеркало. На нее смотрела и улыбалась уверенная в себе, сильная зеленоглазая красавица. Тана подмигнула ей и стала смотреть фотографии. Часть снимков будут уничтожены, часть проданы, а некоторые обязательно попадут на глянцевые обложки самых лучших журналов. Она покрутила в руке снимок, где она в синей курточке открыто и радостно улыбалась объективу. Она решила, что это лучший снимок. Попросит господина Кана, чтобы он первым отправил его в издание.

Пока Тана работала, Шива скучал. Он пытался заниматься всем, что подворачивалось под руку, но потом ему все надоедало, и он заваливался на кровать в спальне и погружался в крепкий сон. Все чаще ему снились два дома на берегу необыкновенно красивого чистого моря. Эти дома были похожи друг на друга, как две капли воды, но имели разную окраску. Просыпаясь, Шива хватал карандаш и бумагу и старательно рисовал детали, чтобы не упустить их из виду при строительстве. Почти каждый вечер он выкладывал перед Таной отдельные фрагменты дома, а она радовала его своими голограммными снимками.

Они оба старательно оберегали наступивший в их жизни временный покой, поэтому никто не вспоминал про Мака и яхту. Но в душе каждый из них мечтал о звездных просторах и боялся встречи с этим негодяем.

Доходы Таны росли. Вместе с ними росло и ее отвращение к мужскому полу. Она плакала и пыталась убедить себя относиться к ним по-другому, но все было напрасно. Так уж случилось, что как только хозяин агентства оставил ее в покое, вздыхая по ней лишь на расстоянии, у Таны появились сразу два поклонника. Молодые накачанные самцы с отрепетированными улыбками на все случаи жизни. Они были ее партнерами во время съемок и поэтому решили, что могут претендовать на ее внимание в жизни. С ними Тана не церемонилась. Они стали преследовать ее и надоедать своими предложениями. Особенно усердствовал Жак – очень самоуверенный тип. Ей понадобилась вся выдержка, чтобы не послать его к чертовой матери и не бросить работу. Она уже была на грани, но еще не сделала этого, потому что не имела права подставить Шиву с получением выигрыша. К тому же хозяин поднял сумму в рекламном контракте, объяснив ей, что ее фотографии создали новую моду в спортивных кругах. Она стала известной моделью, и пока выдавалась возможность заработать больше, она не хотела ее терять.

Однако каждый раз, возвращаясь домой, Тана кидалась под душ, чтобы смыть с себя запах мужского тела. Ведь на съемках ей часто приходилось обниматься с партнерами. Ей казалось, что ее тело еще сохранило на себе липкие касания чужих рук, и она неистово терла себя мочалкой, стараясь смыть неприятные воспоминания. Наверное, она бы еще могла терпеть все это ради денег, но однажды к ней в гримерную ввалился Жак. Тана едва успела накинуть на себя халат и возмущенно посмотрела на него.

– Тебя не учили стучаться? – холодно спросила она. – Что тебе надо?

Жак присел перед ней, демонстрируя рельефные мышцы. Он с обожанием смотрел на девушку, которая за все время еще ни разу не позволила обнять себя после работы.

– Ты красивая, очень красивая, – произнес он, откровенно любуясь ею.

Тана сжала губы. Все это или очень похожее она слышала много раз. Ничего особенно нового он не мог ей сказать, поэтому она устало кивнула на дверь:

– Жак, мне надо переодеться. Уходи.

– Ты можешь меня не стесняться, – мужчина широко улыбнулся. – Тана, мы ведь уже столько времени знакомы…

Девушка вздохнула и посмотрела ему в глаза. Жак привык к женскому вниманию, считая его нормальным, с учетом своих достоинств. Но эта холодная и надменная красавица никак не желала признавать его. Она равнодушно смотрела на него, затягивая в зеленый водоворот страсти и желания. Это раздражало и заставляло вновь и вновь штурмовать неприступную крепость. Но на этот раз терпение ухажера иссякло, он потянулся к ней и крепко прижал к себе.

Жак даже не понял сначала, что произошло. Сильный удар в пах вернул его к реальности. Он разжал объятия и согнулся от боли. Тут же, не давая времени опомниться, Тана снизу вверх добавила ему локтем в подбородок, сбив на пол из неустойчивой позиции. Жак грохнулся на спину и крепко приложился затылком об пол, отчего у него потемнело в глахах. Когда мир наконец прояснился, он ощутил ребро чужого ботинка у себя на горле.

– Лежать, тварь! – прошипела Тана, чуть усиливая нажим. – Если дернешься, раздавлю кадык, и ты сдохнешь в жутких мучениях. Я не шучу. У меня была сложная юность, и я научилась стоять за себя. Есть сомнения по этому поводу?

– Нет… – прохрипел Жак.

Он растерянно смотрел на Тану, не понимая, как она могла одолеть его в столь короткой рукопашной схватке – мужчину, на несколько десятков килограммов тяжелее себя. Пелена очарования медленно спадала с замутненного сознания Жака. Он удивленно моргал, возвращаясь к действительности.

– Никогда не бей мужика по яйцам! – зло прохрипел он. – Это бесплатный совет.

– Пошел вон! – Тана вытянула руку по направлению к двери.

– Что ж, детка, ты еще пожалеешь об этом!

Тана отвернулась от него и стала расчесывать волосы. Она слышала, как громко хлопнула за ее спиной дверь, но безразлично пожала плечами. Можно подумать, что она ему что-то обещала. Если же он себе что-то придумал, то это его проблема. Однако работать с ним теперь станет намного сложнее.

Дома ее с нетерпением ждал Шива. Только она вошла, как он кинулся к ней, тряся перед лицом «Вечером развлечений», довольно популярным в Девяти Мирах гламурным изданием.

– Тана! Ты видела?

– Что случилось? Чего ты суетишься?

– Как ты можешь быть спокойной? – закричал Шива.

– Шива, или объясни, что произошло, или отвали, – устало сказала она, освобождаясь от обуви и садясь в кресло. – У меня сегодня и так был трудный день, а еще ты встречаешь меня в истерике.

Он сел напротив нее и покачал головой.

– Думаю, тебе будет интересно взглянуть вот на это.

Он бросил на низкий столик журнал, на второй странице которого в голографическом исполнении красовалась Тана в синей курточке за тысячу межсистемных марок.

– «Куртки для настоящих пилотов», – прочитал Шива и вопросительно уставился на нее.

Девушка покосилась на снимок. Она лишь сегодня хотела поговорить с хозяином, чтобы этот снимок первым пошел в тираж. А он ее уже опередил. Что ж, здорово. Она хорошо выглядит.

– Ну и что?

Шива вскочил и стал ходить по комнате, чтобы унять растущее волнение.

– Как ты не понимаешь, тебя же напечатали!

Тана стала злиться:

– Шива, разве ты не знал, что я работаю в рекламном агентстве и мои фотографии просто обязаны мелькать повсюду? А то, что меня поместили в этот журнал, я даже рада. Как-никак, премию хорошую получу.

– А ты о Маке подумала? – холодно взглянул на сестру Шива. – Он наверняка с удовольствием любуется тобой и еще дрочит в сортире на тебя!

От возмущения Тана схватила подушку, лежавшую рядом, и с силой запустила в Шиву.

– Не говори мне про этого урода!

Шива обиженно пожал плечами и отвернулся.

– Чем меньше Мак будет знать о нас, тем лучше, – пробурчал он.

– Не так давно ты говорил, что уже не боишься Мака. К тому же Мак и без снимков в журнале прекрасно знает, где мы. В гонке участвовал Тит, и мы его сделали. Но, несмотря на это, Мак до сих пор нас не тронул и даже не объявился.

– О чем же это, по-твоему, говорит?

– Не знаю. Скорее всего, тут у него нет власти, к которой он привык. Для здешней полиции он – обычный рядовой уголовник. Не думаю, что нам что-то может угрожать на Лакоре или в системе Га. В любом случае фотография ничего не изменит. Мак и так знает, где мы.

– Сомневаюсь. Он мог подумать, что мы смылись сразу после гонки. В любом случае он не знал, где мы живем и где появляемся. Теперь ему ничего не стоит нанять человека, который подкараулит тебя у дверей рекламного агентства.

Тана задумалась.

– Все равно уже ничего не изменить, – сказала она. – Просто нам обоим надо быть осторожнее.

– Ты у землянина научилась неоправданному риску?

– После трех месяцев рабства я сама кого угодно этому научу. Но в данном случае, думаю, что ты перегибаешь палку. Ничего не изменится.

Шива почесал шевелюру.

– Понимаешь, дело даже не в том, знает Мак, что мы остались на Лакоре, или нет. Проблема в другом. Сама посуди, сколько он на нас смог заработать. Что он в нас вложил? Все свои знания, которые окупились в течение двух месяцев! Он, конечно, загнул, что мы ему обязаны всем. Не всем, но многим. Он отличный пилот, что ни говори, и ты это сама знаешь. Он действительно дал нам опыт и возможность на практике проверить свое умение. Этому в Академии не научат. Я даже не знаю, мог ли наш отец располагать такими… особыми знаниями. Хотя последнее время он был пиратом…

– Разве мы не отработали все затраты Мака? Затраты! – Тана презрительно хмыкнула. – Немного топлива для «Феи» и деньги на карманные нужды. Он получил гораздо больше, чем вложил, Шива! Я тебя уверяю! И сейчас ему дороже обойдется ловить нас. Заработал на дураках и заработал. Чего прошлое ворошить? С риском, кстати.

– Такие волки не считают, сколько удалось заработать, – усмехнулся Шива. – Они считают, сколько можно было бы заработать еще. И все, что не заработали, считают своим по праву.

– Да уж! – вздохнула Тана. – Убить бы его!

Шива обалдело уставился на нее.

– Круто! А ты стала не промах! Не перестаю тебе удивляться!

– А… – Тана устало отмахнулась. – Но вообще ты прав насчет Мака. Он нас считает своей собственностью.

– Я же говорю, а тут еще ты вся шикарная в одежде пилота! Ой, смотри, как бы этим снимком ты ему на яйца не наступила.

– Я бы их ему с удовольствием отдавила!

Шива укоризненно поморщился и отодвинулся подальше.

– Ну что за отношение к мужской физиологии?

– Иди ты! Давай лучше думать, что делать. – Тана налила себе легкий коктейль и забралась с ногами на диван. – Твои предложения?

– Драпать отсюда! Когда у тебя заканчивается контракт?

– Я уже отработала необходимое количество часов, поэтому могу в одностороннем порядке его разорвать. Менеджер гонки точно не будет иметь претензий. Завтра получу все деньги с агентства, а заодно и выигрыш.

– Разбогатеем… – мечтательно протянул Шива. – Только бы ничего не обломилось. А то что-то не очень нам везет в последнее время.

– Это потому что занимаемся не своим делом, – негромко произнесла Тана.

– Что? – удивился брат.

– Когда делаешь правильные поступки, всегда везет. И наоборот. Не замечал?

– Мистика, – неувернно отмахнулся рыжеволосый.

– Можешь называть как знаешь. Но это уже мой личный опыт. И сейчас на сердце у меня неспокойно.

– Почему? Что ты сделала не так?

– Да прав ты с этими фотографиями! Прав! На меня возник спрос, я загордилась, начала выгребать деньги. А ведь нужное количество часов отработала давно! Могли бы забрать выигрыш и давно обустроиться в системе Га.

– Тогда надо это делать как можно скорее.

– Как бы не было поздно, братишка…

– Да брось ты! Только что говорила, мол, все хорошо.

– Это я сама себя успокаивала. И тебя заодно. Ладно, завтра забираю деньги, и в путь.

– Значит, решено? – спросил Шива, подходя ближе и обнимая сестру.

– Решено, – согласно кивнула она.

Они подошли к окну и молча смотрели на звездное небо, думая каждый о своем. Им мечталось о счастье, которое непременно ждет их на новой планете, о покое, который они обретут вдали от Мака, об уединении, когда не надо будет насиловать себя ненужными встречами и формальными беседами. Им хотелось отдохнуть от суеты и вражды мира. В системе Га на второй кислородной планете они намеревались создать свой эдем и прожить если не остаток, то большую часть жизни.

На следующий день господин Кан встретил решение Таны с удивленным негодованием. Промокая лысину платком, он отчаянно покачал головой:

– И даже не думай, Тана! Ты меня хочешь убить своим решением, да? У меня сейчас важные переговоры ведутся относительно тебя, а ты мне такое говоришь! Куда ты собралась уходить? Какое агентство тебя переманило? Не хочешь говорить, не надо! Я и так смогу узнать! Мне известны их методы! Я отлавливаю, нахожу и шлифую жемчужины, а эти стервятники слетаются на готовое!

Он долго и возмущенно высказывался о своих конкурентах и нелегкой работе, пока Тана сидела за столом, листая журнал. Наконец, он остановился и наклонил к ней потную лысину:

– Ну, скажи мне, сколько они тебе дали? Я дам больше! Хотя я тебе и так неплохо платил! – многозначительно поднял он палец вверх. – Но если они дают больше, то по всем законам нашего бизнеса я просто обязан увеличить твое жалование. Возьми ручку и сама впиши сумму в контракт. Только прошу тебя, побойся бога, у меня сердце слабое, – взмолился он.

Тана усмехнулась и отложила в сторону журнал. Она посмотрела на хозяина, который, наконец, замолчал, и сказала:

– Я не перехожу работать к вашим конкурентам. Я просто ухожу из агентства. И поэтому прошу выплатить заработанные мной деньги.

– Это из-за меня? – неожиданно напыщенно произнес господин Кан, горделиво изогнув грудь, отчего его живот неуклюже вывалился из брюк.

Тана едва сдержалась от смеха. Ей не хотелось обижать этого человека, единственным недостатком которого была его влюбленность в нее.

– Наверное, это послужило толчком к моему решению, – Тана решила подыграть его самолюбию, чтобы хоть чем-то скрасить расставание.

Господин Кан взмахнул руками и схватился за голову:

– Что я делаю, что я делаю! – причитал он. – Ты уже вторая модель, которая покидает меня из-за моего неуемного темперамента!

Он говорил много и долго, но Тана взглянула на часы. Шива скоро будет ждать ее у яхты. Тянуть со временем было нельзя, а ведь надо было еще забрать деньги у менеджера гонок! Она перебила господина Кана и потребовала немедленно рассчитать ее. Раненный в самое сердце, он горько сожалел и причитал над каждой выданной ей розовой купюрой. Тана сгребла деньги, удивленная щедростью хозяина, который сверх заработанного положил еще две шелестящие бумажки. Чмокнув его на прощание в щеку, она скрылась за дверью. А господин Кан еще долго сидел, зажмурившись от неожиданного поцелуя, и думал о том, что никогда еще отданные деньги не приносили ему такого счастья.

Заскочив последний раз в гримерку, Тана собрала вещи и хотела уже выходить, но неожиданно наткнулась на Жака.

– Привет, – с ухмылочкой сказал он и на всякий случай отшагнул на пару шагов, помня о рукопашном превосходстве Таны. – Помнишь, я говорил, что нельзя бить мужика по яйцам?

– Отвали. А то я тебе их сейчас на лоб натяну.

– Это вряд ли… – Жак широко улыбнулся, выбросил вперед руку с высоковольтным парализатором и нажал спусковую пластину.

Тана не успела опомниться, как ей в грудь метнулся тросик с контактом, и тяжелый удар током швырнул ее на пол.

– А ты думала, сучка, можешь бесконечно отшивать мужиков? – Мак склонился над ней. – Размечталась. Мир принадлежит нам. И вы, женщины, тоже. Ну что вы барахтаетесь? Зачем делаете все? Вот эти рекламные снимки, гонки ваши? Зачем они? От вас нужно только одно, понимаешь? Любая работа, понимаешь, любая – это бой за самку. А ты за что борешься?

– Иди ты… урод… – непослушными губами произнесла Тана.

– Я-то пойду. Думаешь, я просто решил отомстить тебе за отбитые яйца? Я не такой пошляк, дорогая. Мне тебя заказали.

– Мак… – Тана закрыла глаза.

– У таких заказчиков имен не спрашивают. Да мне и без разницы. Денег дали нормально, а погасить такую самодовольную и неприступную сучку, как ты – само по себе удовольствие. Наверное твой Мак тоже из отшитых поклонников? Ничего. Я ему тебя в лучшем виде доставлю. И пусть он трахает тебя, пока из твоих зеленых глаз искры фонтаном не полетят. Я бы и сам не прочь, но он запретил, к сожалению.

С этими словами Жак без труда поднял Тану на руки и понес к выходу. Охранник у выхода из агентства понимающе улыбнулся.

– Неужели добился согласия? – спросил он у Жака. – Никому она еще не давала носить себя на руках!

– Я согласия всегда добиваюсь. Пожелай нам счастливого медового месяца!

Двери автоматически открылись перед ним, и он вынес Тану на улицу. Шикарный гравискутер поджидал почти у самого входа, но все же Жаку не суждено было уложить в него свою добычу.

– Эй, красавчик, – раздалось у него за спиной.

Жак обернулся и увидел перед собой высокого парня в пилотской куртке.

– Пшел прочь… – брезгливо ответил Жак, даже не потрудившись достать парализатор.

– Пойти-то я пойду… Но чуть позже.

– Не выводи меня из себя! – психанул Жак. – Ты сильно рискуешь!

– Мы, земляне, вообще славимся рискованностью, – усмехнулся пилот. – Девушку на ноги опусти. Пожалуйста.

Жак облокотил Тану на борт скутера, развернулся и хотел уже врезать наглецу, но неожиданно наткнулся на ствол малокалиберного плазмомета. От удивления он шумно выдохнул.

– С ума сошел? – спросил он незнакомца, пытаясь незаметно достать парализатор.

– Это вы тут кажется все с ума посходили. Вали отсюда. Живо!

– Да иди ты сам! Знаешь вообще, с кем разговариваешь? Да я тебя одним пальцем… Пшел отсюда, это моя машина!

Землянин понял, что дальнейший разговор не имеет смысла. Он с размаху шарахнул Жака стволом плазмомета по лицу, снеся ребрами охлаждения лоскут кожи, а затем пару раз добавил тяжелой рукоятью в подбородок и печень. У Жака от ужаса и боли перехватило дыхание. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух, а из глаз непроизвольно брызнули слезы.

– С моими деньгами я тебя из-под земли достану… – прошипел Жак на остатках воздуха. – Знаешь хоть, кто я?

– Рядовой лакорский мудак, – без запинки ответил землянин.

Он хорошенько прицелился и нанес Жаку два точных, мощных и звучных удара в пах. Красавчик побледнел, закатил глаза, рухнул на мостовую и свернулся калачиком, похожий на подыхающую гусеницу.

– Спасибо, Дима! – прошептала медленно приходящая в себя Тана.

– Не за что, капитан! Всегда буду рад полетать с тобой.

В это время, с удивлением оценив результат драки, из дверей агентства выскочил охранник с пенобоем наперевес. Смирнов Дима не стал медлить, а выпустил из плазмомета короткую очередь ему под ноги. Брызги расплавленных ступеней фонтаном взметнулись ввысь, одним своим видом выжигая в душе незадачливого стража чужой собственности остатки храбрости. Уронив пенобой, он метнулся под защиту бронированных дверей.

– Поехали, капитан! – землянин распахнул перед Таной дверцу скутера. – На такой машине полиция нас точно не остановит.

– Пока Жак не придет в себя.

– Уверяю, это случится не скоро. Первых показаний от него можно будет ждать лишь к завтрашнему утру.

– А охранник?

– У нас в запасе есть двадцать минут, которые этот старый пердун просидит в сортире от страха. Что я, лакорцев не знаю? Черт-те сколько я тут прожил! Вперед! – Смирнов Дима прыгнул в пилотское кресло и лихо поднял машину над мостовой. – К орбитальным лифтам? – с улыбкой спросил он.

– Конечно! – ответила Тана. – Братишка давно меня там поджидает.

– Он знает, что я тебя прикрывал?

– Нет. Я сама решила подстраховаться, прекрасно понимая, что Мак может нанять кого-то из наших. Ведь он наверняка видел мой снимок в журнале.

– Ты там выглядишь на все сто! – улыбнулся Дима. – А куртка – дерьмо.

– Я бы сама такую никогда не надела. И знаешь… Я дико рада, что мы тебя наняли вторым пилотом. И еще больше я рада, что обратилась к тебе за помощью.

– Взаимно! – подмигнул ей землянин. – Надеюсь, не забудешь мой адресок. Если тебе понадобится моя бесшабашная голова, только свистни. Прилечу с края галактики.

– А ведь твой настощий дом как раз на краю галактики. Там ведь Сол и Терра?

– Да. Я туда и собираюсь в ближайшее время. Гляну хоть одним глазком на историческую родину.

Через десять минут они бросили скутер Жака у станции орбитальных лифтов.

– Провожу-ка я тебя до пирса, если не возражаешь. Дабы еще кому не пришло в голову задержать твой отлет.

– Буду рада! – с улыбкой ответила Тана.

Она вдруг поймала себя на мысли, что не испытывает к землянину ни малейшего отвращения, несмотря на то, что он мужчина. И даже его комплименты были приятны, поскольку никак не затрагивали ее половой принадлежности. Дима относился к ней скорее как к человеку, чем как к женщине, и это… навевало почти романтическое настроение. В капсуле лифта она, как бы невзначай, еле заметно коснулась его руки. Землянин никак не отреагировал. Не отдернул руку и не бросился ее целовать или обниматься.

– Тебе уже лучше? – спросил он. – После удара парализатором?

– Намного лучше! – улыбнулась Тана, имея в виду совершенно другое.

Она вдруг со всей ясностью поняла, что испытывала отвращение не к мужчинам, а к сопливым похотливым слизнякам, думающим не головой, а головкой полового члена. К слизнякам настолько трусливым и неуверенным в своей полноценности, что они не способны завоевать женщину иным путем, кроме покупки или насилия. А настоящие мужчины… Их просто мало. Но они есть. Такие, как Смирнов Дима. Не ожидающие от женщины расположения взамен на что-то. Мужчины с обостренным чувством собственного достоинства, не способные унизиться ни перед женщинами, ни перед другими мужчинами.

«С этим землянином я бы наверное даже поужинала с удовольствием, – поймала она себя на совершенно непривычной мысли. – Жаль, что надо немедленно улетать».

Они попрощались на пирсе у самого шлюза. Дима не сделал ни малейшей попытки обнять Тану на прощание или хотя бы коснуться ее руки. И Тана ощутила, что у нее чаще забилось сердце. Не удержавшись, она едва заметным касанием провела пальцами по руке пилота.

– Спасибо еще раз, – сказала она, глядя ему прямо в глаза. – Мне уже значительно лучше. Прощай! Точнее… – Она вспомнила слово, которому учила их занудная преподавательница языка землян в Академии. – Досвиданиэ, – сказала Тана на чужом для себя языке.

– До свиданья, – с улыбкой ответил землянин. – Семь футов тебе под килем!

– Что это ты сказал? – удивилась она.

– Так желали удачи древние мореходы Терры. Пока.

Тана заставила сделать себя шаг назад, шлюзовой люк тут же закрылся, отделив ее от пилота, оставшегося на причале.

– Давай скорее, сестренка! – раздался голос Шивы из рубки. – Диспетчер уже выдал нам разрешение на старт.

– Уходим на мягком, – сообщила Тана, прыгая в кресло. – Усилие маршевых двадцать. Готов?

– Давно!

– Старт!

«Фея» мощно и упруго ушла от пирса, оставив за кормой раскаленное марево догорающих частиц топлива.

– Могу ручаться, что Мак теперь не даст нам покоя, – со вздохом сказала Тана.

– Почему? – покосился на нее Шива.

– Представляешь, он меня все же достал. Нанял Жака, чтобы меня похитить. Хорошо, что я попросила землянина подстраховать меня на выходе.

– Молодец. Но я тоже схитрил.

– Как? – удивилась Тана.

– Я зарегистрировал у диспетчера полет к Альгазену, а не в систему Га.

– Мак не поверит данным диспетчера… Хотя уже то, что мы все же покинули Лакор, будет для него неслабым ударом. А вычислять нас по вектору входа ему придется долго, причем за приличные деньги. Может, он и бросит гоняться за нами. Зачем ему лишние траты?

«Фея» вышла на околозвездную орбиту, Тана просчитывала параметры входа в субспейс. Они с братом пытались скрыть охватившее их волнение, но удавалось это не очень. Впереди их ждала новая неизведанная жизнь. Они готовились начать ее заново, как с чистого листа бумаги, не зная еще, что не так легко сбросить со счетов прожитое. Тана понимала, что к прошлому можно относиться по-разному – можно беречь его, ежедневно вспоминая и вороша в своей памяти, можно вспоминать его как опыт, которым, возможно, еще придется воспользоваться. Еще можно забыть о прошлом, послать его к черту и похоронить навсегда, сделав вид, что и не было его никогда. Но это сложно, тем более что их прошлое было очень ярким и запоминающимся.

Тана решила просто отпустить свое прошлое, зная, что оно есть. Ей надоело таскать за собой весь груз прошлых обид и неудач. Она поняла, что накопленный опыт мало может помочь в новой жизни, хотя бы потому, что опыт оставался прежним, а они уже изменились.

Яхта приблизилась к сектору входа, унося их в новую жизнь. Шива радостно потер ладони:

– Все же наша «Фея» великолепна!

Тана ввела последние данные и ответила:

– Мне кажется, мы еще полетаем на ней…

– А как же спокойная жизнь на берегу моря? – улыбнулся Шива, мечтая о пляже и длинноногих красотках.

– Думаю, что всего еще придется испытать, – сказала Тана. – У меня такое ощущение, словно я сменила кожу. А под ней оказалась новая, еще на целую жизнь.

– Мне это нравится! – рассмеялся Шива.

– Мне тоже, – улыбнулась Тана, уводя яхту в подпространство.

Глава 20

Новая жизнь

Вторая кислородная планета системы Га оказалась намного лучше, чем ее продемонстрировала Сеть на голограммном изображении. Она входила в кольцо дальних курортных зон, не отличалась дороговизной, зато имела великолепный климат и природу, а главное – океан.

Тана и Шива на транспортном лифте спустились на нижний уровень и покинули орбитальный причал. Тана первым делом нашла табло с информацией о правилах проживания на планете.

– Здорово! – воскликнул Шива. – Они, как и земляне, запрещают использование оружия на планете!

Тана молча кивнула и поправила на плече сумку с припрятанными среди личных женских вещиц двумя плазмометами. О запрете на оружие она узнала заранее, но умудрилась кое-что прихватить с собой. На таможенном посту она так усердно улыбалась инспектору, проводящему досмотр, что он забыл про все на свете, не говоря уже о своих обязанностях. Когда дошло дело до проверки сумки, Тана поставила ее на ленту сканера, а в нужный момент мягко положила руку на плечо таможенника и невинно спросила:

– Не подскажете, как лучше всего здесь можно провести вечер?

От волнения он закашлялся и отвернулся от экрана, на котором хорошо виднелись запрещенные предметы. Но ему было не до них. Шанс провести вечер с такой красавицей выпадает на долю далеко не каждого мужчины.

– Я даже могу вам показать, госпожа Тана, – сказал он смущенно.

– Буду очень вам признательна, – пропела девушка, принимая движущуюся к ней сумку. – Вот мой сетевой адрес…

Она дотянулась до терминала и провела ногтем по монитору в том месте, где высветились данные ее подкожного чипа.

– Буду рад… – Таможенник быстро терял отстатки способности к здравому соображению.

– Я тоже… – почти в самое ухо ему шепнула Тана.

Он очарованно смотрел ей в след, пока она не вышла из зала.

– Имей в виду, рыжий, своим плазмометом открыто не размахивай! Не хватало влипнуть из-за тебя в какую-нибудь историю! – строго предупредила Тана.

– Да я что? Ты сама не против помахать пушкой! Так что давай попытаемся хоть здесь зарекомендовать себя законопослушными гражданами.

– Может быть, нам удастся пожить обычной жизнью, без погонь и перестрелок, – вздохнула Тана. – Пошли искать агентство недвижимости. Очень уж хочется поскорее опуститься на теплый песочек недалеко от собственного дома.

Они не спеша направились к ближайшему агентству, которое располагалось в высоком прозрачном здании. Шива непрерывно вертел головой, таращась на привлекательных сотрудниц, постоянно толкал Тану в бок и говорил горячим шепотом:

– Посмотри, какая цыпа! Вот это ножки! Ух ты! А на эту взгляни!

Он надоел Тане, и она сказала:

– Если бы Мак захотел к тебе подобраться, он использовал бы для этого девушку с красивыми ногами.

– Зачем ему себя утруждать? Он и сам может нагрянуть, без всякой девушки!

– Тут бы ты и принял его с распростертыми объятиями, – иронично заметила Тана. – Мак далеко не глуп. Поэтому тебе надо быть осторожнее. И думать не только о себе, но и обо мне.

– А то я о тебе мало думаю, – пробурчал рыжеволосый. – Но мною движут естественные потребности организма!

– Доведут они тебя до беды, – вздохнула Тана. – Особенно если голову будешь терять. Я тебе ни разу не говорила, что надо превращаться в аскета, просто держи ухо востро, вот и все. А вообще место мы выбрали неплохое. Я, честно говоря, ожидала худшего. Первый раз вижу, чтобы реклама подавала что-то хуже, чем оно есть на самом деле.

– Да это великолепие попросту не передать! Вот и сплоховала реклама. Ну как такое изобразить на голограмме? Тепло, хорошо, все девчонки ходят в тоненьких маечках и шортиках, прелесть! – Шива был счастлив.

– Эта планета является перевалочной базой для богатых бездельников, слоняющихся по космосу, – вспомнила Тана сведения, полученные из Сети. – Сюда приезжают на отдых путешественники из многих систем. Здесь своего рода курорт, но не такой благоустроенный, как курорты ближнего к Королевству кольца. Климат для этого подходящий и много морей. Коренное население конечно есть, но оно занято в сфере обслуживания. Космический бизнес здесь не является ведущим. Гонок почти не бывает. Если в этой системе и проводятся соревнования, то на третьей планете. Посещают вторую кислородную люди с достатком, тратят много и с удовольствием, поэтому цены здесь умеренные, местные зарабатывают в основном на большом обороте. Эта информация из Сети. Теперь пойдем к агенту и узнаем, что здесь творится на самом деле. Надеюсь, расхождения будут незначительными.

Агентом оказалась милая девушка, на груди которой был прикреплен бэдж с именем Майя.

– Что вы желаете? – поинтересовалась она, присев за столик, где уже устроились Шива с Таной.

– Хотим приобрести два дома на одном участке, – сразу выпалил рыжеволосый.

– Ну… – девушка смутилась. – Вряд ли у нас есть подобные предложения. А вот два дома на соседних участках вполне могут быть выставлены на продажу. Сейчас я сверюсь с базой. – Она просмотрела данные на своем планшете. – Да, есть. Два участка, конечно, дороже…

– Сейчас речь не о цене, – прервала ее Тана. – Можно посмотреть объемные схемы и снимки?

– Конечно! – Майя вывела изображенние на голографическое панно, висевшее рядом со столиком. – Вот, пожалуйста.

Тана начала внимательно и вдумчиво знакомиться с предоставленными материалами, а Шива, бегло взглянув на внешний вид домов и удовлетворившись этим, принялся нескромно разглядывать Майю. Тана пнула его под столиком.

Среди трех предложений только одно было с домами на берегу океана. Низкой цену назвать было трудно, но она оказалась по карману разбогатевшим гонщикам. Так что выбора особого не было.

– У нас невысокий оборот приобретаемой недвижимости, – развела руками Майя. – Понимаете, люди приезжают сюда ненадолго, поэтому куда более развит рынок аренды жилья и отельный бизнес.

– А в других агентствах? – поинтересовалась Тана.

– Боюсь, то же самое. Мы пользуемся едиными базами. Конкуренции почти нет. Выигрывает тот агент, который первым заключит сделку.

– Тана, зачем нам другое агентство? – поспешил присоединиться к разговору Шива. – Слышишь, везде все одинаково. Почему бы не дать заработать этой милой девушке?

Майя коротко глянула на него с благодарностью.

– Ладно, – смягчилась Тана. – В принципе, эти дома нам подходят. Кто будет оформлять сделку?

– Я, – улыбнулась Майя. – Вы готовы внести залог?

Финансовая сторона вопроса не заняла много времени – Тана платила наличными, а это в системе Га весьма приветствовалось, поэтому все обошлось без бюрократических проволочек. Но с Майей все равно пришлось провести целый день – на флайере, принадлежащем агенству, они втроем полетели осматривать предмет сделки. На берегу океана, всего в десяти километрах от города, располагались два участка земли с домами. Флайер, управляемый Майей, зашел со стороны прибоя, так что у брата с сестрой дух захватило от великолепия открывшейся панорамы.

На высоком эмоциональном подъеме Шива не удержался и прикоснулся плечом к плечу Майи. Она не отстранилась, только мягко улыбнулась в ответ и погнала флайер к посадочной площадке во дворе одного из домов.

Конечно, дома не были похожи один на другой, как в мечтах Шивы, но были более чем хороши – с современными коммуникациями, с самыми новомодными удобствами, включая голографическую систему управления по всему жилому пространству. Внутри помещения были просторны, светлы и вместе с тем очень уютны.

– Наши мечты постепенно претворяются в жизнь, – улыбнулась Тана.

– Возможно даже в большей степени, чем хотелось, – ответил Шива, выразительно глянув на Майю.

Она улыбнулась ему в ответ и сказала:

– Въехать вы можете уже сегодня. Сейчас я передам вам все коды охранной системы. А оформление и регистрация собственности займет пару-тройку дней. Вас это устроит?

– Вполне, – ответила Тана.

– Тогда я вас покидаю.

– Счастливо! – ответила Тана. – Спасибо за помощь.

– Я вас провожу, – быстро педложил Шива, и они с Майей скрылись за дверью.

Тана подумала, что выбор брата весьма неплох. Если девушка ответит ему взаимностью, а это вполне возможно, то разом отпадет масса проблем. Шива не будет таскаться по ночным клубам в поисках длинноногих красавиц, а значит будет куда в большей безопасности от козней Мака.

На взгляд Таны Майя не была особой красавицей, но вполне симпатична и мила. К тому же прилично себя ведет, на что клубные красотки не способны в принципе. В общем, хоть братишка и положил на нее глаз в первый же день, его выбор не был так плох, как мог бы. Тана была довольна этим днем, ставшим началом их новой жизни.

Шива отсутсвовал почти час, но, наконец, тень флайера метнулась по двору, а брат появился в проеме двери.

– Как она тебе? – спросил он с порога.

– Очень даже ничего, – ответила Тана. – На мой взгляд она куда лучше всех твоих прежних красоток.

– Правда? – засиял Шива.

– А какой мне смысл врать? Действительно, хорошая девушка. А ты ей как?

– Пока не знаю, но вроде… В общем, она согласилась поужинать со мной в городе после работы.

– Ну и прекрасно, – улыбнулась Тана. – А я тут пока начну обживаться. Думаю, нам пока можно пожить в этом доме вместе. Будет не так скучно.

– Конечно! – радостно поддержал сестру Шива. – Давай я тебе помогу. А еще лучше… Мы же на берегу океана! Просто в голове не укладывается. И берег – часть наших участков. Может, махнем искупаемся?

– Пожалуй… – улыбнулась сестра. – Только купальником я не обзавелась.

– Ой, а то я тебя голой не видел! – отмахнулся Шива. – Так даже лучше, не надо переодеваться и что-то сушить потом.

– Пойдем! – рассмеялась Тана. – Кажется, я становлюсь наконец сама собой.

– Я тоже. А как представлю, что в небе над нами вместе с причалом кружит по орбите наша целенькая и невредимая яхта, так вообще хорошо становится.

– Мы заслужили счастье, – уверенно сказала Тана.

– Конечно. Иначе зачем тогда все было?

Через несколько минут они уже плескались в кристально чистой, теплой воде нового мира. Сверкающие брызги алмазами взлетали в синее небо. Эти брызги казались праздничным салютом, ознаменовавшим первый день их новой жизни.

Мак сидел в баре на Анкоре и листал журнал. С голографического изображения ему открыто улыбалась знакомая недотрога, рекламируя пилотскую куртку. Он резко поставил на стол стакан, расплескав содержимое, и уставился тяжелым взглядом на Тита.

– И чего ты мне принес эту дрянь именно сейчас?

– Она мне самому недавно на глаза попалась, – виновато пожал плечами здоровяк Тит.

Он был в своей неизменной куртке и пилотском комбинезоне, словно только сейчас выбрался из рубки видавшего виды «Ускорителя».

– У тебя давно этот журнал? – едва сдерживая себя от гнева, прошипел Мак.

– Да уж неделю будет. Только я его с конца смотрел. Как всегда.

– Пока я занимаюсь грязной работой за эту парочку, эта зеленоглазая стерва, вместо того, чтобы угонять корабли, пристроилась в агентство и теперь наставляет мне рога с каждым партнером! Нашла себе чистый бизнес! А я ничего об этом не знаю! – Мак приходил в ярость.

Сидящие за столом вместе с ним приготовились к самому худшему. Они давно не видели его в таком состоянии. Но они его понимали. Он ведь столько дал рыжему и его сестренке, обучил их таким тайным знаниям и приемам, о которых они нигде не смогли бы узнать. Он открыл перед ними большое будущее, они могли бы стать одними из самых богатых людей на Анкоре, могли бы контролировать свой участок и получать отовсюду деньги. Но они отказались от всего и ушли, предав хозяина. Конечно, Мак надеялся, что они, привыкнув ни в чем не нуждаться, без денег быстро вернутся к нему. Ему даже в голову не приходило, что они могут найти другой способ зарабатывать. Он такого предательства ни за что не простит. А тут еще этот Тит. Нашел время, когда подсунуть ему журнал! Так, может быть, вечер и прошел бы спокойно, попили бы, поговорили, сняли бы девочек и разошлись по домам.

Теперь все пойдет по-другому. Пока Мак кого-нибудь не прирежет или в лучшем случае не набьет каму-нибудь морду, он не успокоится. Ладно, если чужим… А если своим? Никто ведь не поднимет руку защититься от своего боса. Он мог делать с ними все, что придет в голову, хоть отыметь прямо в клубе. Но к счастью с сексуальной ориентацией у босса был полный порядок, что радовало всех его приближенных. А о девках, которых он драл по ночам, кому бы пришло в голову заботиться?

– Значит, она у нас теперь модель! – Засмеялся Мак, опрокидывая в рот стакан. – Тит, раз ты приволок эту дрянь сюда в напечатанном виде, значит, завтра найдешь ее живую и вместе с братцем приведешь ко мне. Понял?

Все вздохнули с облегчением, а Тит, наоборот, нервно кусал губы и нерешительно смотрел на Мака.

– Чего тебе? – грубо спросил тот.

– Да я случайно совсем узнал…

Мак напрягся и подался вперед всем телом.

– Что узнал?

– Ну, короче, нету ее на Лакоре. Была на гонке…

– Что?! – взревел Мак. – Как это «была на гонке»? На какой?

– На Лиге Астарта… – совсем тихо ответил Тит.

– Но ты ведь тоже там был!

– Да.

– Так почему я в ту же минуту не узнал, что она там? Почему ты, дубина, не приволок ее ко мне?! Я чего-то не понимаю или ты ударился головой о пульт и превратился в клинического идиота?

– Я облажался, босс… Но я все исправлю!

– Что значит облажался? Мне интересно знать, по какой причине ты не сообщил мне об участии Таны и Шивы в гонках Лиги Астарта!

– Я хотел выиграть.

– Гонку?

– Нет. Я хотел победить на «Ускорителе» «Зеленоглазую фею».

– Ну и урод! Вы слышали? Нет, вы слышали, что он сказал? Он подставил меня из-за собственных амбиций! Из-за него эта зеленоглазая сучка перетрахала всех мужчин в рекламном агенстве и заработала кучу денег! Может, мне тебя сразу пристрелить, тут, на месте?

– Нет, босс. Вы меня не пристрелите. Я у вас лучший пилот.

– А спорим, пристрелю? – сощурился Мак. – Ладно. Может не сегодня. Ладно, а почему же ты, гад такой, не сообщил мне после гонки о том, что они там?

– Мне не хотелось рассказывать о собственном проигрыше.

– В лечебницу… – спокойно произнес Мак. – Тебя надо срочно определить под наблюдение врачей в психлечебницу. Прямо сейчас. Хотя нет. Позже. – Он постучал пальцами по столу, затем неожиданно взорвался криком: – Я тебя убью, тварь, если не притащишь ко мне эту парочку!!! Я тебя не пристрелю, а порежу на лоскуты собственными руками! Ты понял? Я не шучу!

– Понял, – сдержанно ответил Тит.

– Ладно. Что еще о ней известно?

– Она уволилась из агентства. Через неделю после гонок я понял свою ошибку и подумал, что ты захочешь ее видеть. Я даже за собственные деньги нанял одного парня из агентства… Но что-то у него не срослось. Парень попал в больницу, а Тана с Шивой покинули систему Лакор в направлении Альгазена.

– Готов поспорить, что не вдвоем, а с каким-нибудь двуногим жеребцом! – сквозь зубы произнес Мак, сжимая кулаки. – Это она со мной играла в недотрогу, а там… Я представляю, что она вытворяла!

– Мак, на «Фее» при отлете никто не зарегистрировался, кроме владельцев.

– Ладно! Мне плевать, как и где вы ее достанете. Мне она нужна. Если вместе с братцем, то хорошо, будут опять на меня пахать. А если братца доставить не получится, я сделаю ее своей сексуальной рабыней. И ни одна живая душа не помешает мне в этом. Клянусь черными небесами! Хотя я сделаю ее сексуальной рабыней в любом случае, черт бы меня побрал! Все, живо летите по ее следу. На Лакор, к черту в зубы, куда хотите! Видеть никого не могу. Тит, отвечаешь за все! Бери кого хочешь, но чтобы девка была тут. Иначе я тебя самого отымею, попомни мои слова! Отымею, несмотря на вполне традиционную сексуальную ориентацию. Просто из принципа!

Через неделю на новом месте жизнь Таны и Шивы начала превращаться в сказку, в ожившие фантазии, в непрерывную череду счастливых минут. Двухдневное приключение Таны с таможенником, честно объявившимся в первый вечер, закончилось, не успев начаться. После первой же попытки пригласить девушку домой неудачливый ухажер был умело отшит и забыт. Если Тану и раньше не привлекали жилища малознакомых мужчин, то теперь и подавно. Брат с сестрой обжили сначала один дом, а затем пришлось обживать и другой – Майя на внимание Шивы ответила благосклонностью и обещала в скором времени перебраться к нему.

Тана подолгу оставалась одна и бродила по мультисети, выискивая все, связанное со спортивными гонками. В один из вечеров, когда Шивы, по обыкновению, не было дома, она наткнулась на репортаж о гонках Лиги Бас. Из трех фотографий победителей одна была до боли знакома – на ней в новенькой добротной куртке красовался Смирнов Дима. Он улыбался в объектив, но у Таны чаще забилось сердце, словно эта улыбка предназначалась именно ей. Ей и никому больше.

Тана задержала дыхание, открыла почтовую программу и вбила адрес, который забыть не могла. Затем написала:

«Привет, землянин! Мы с братом обосновались в системе Га на второй кислородной планете. Купили два домика и живем… почти счастливо. Точнее, Шива, наверное, совсем счастливо. А я… Вспоминаю, как ты помог мне перед отлетом и как мы прощались с тобой на причале. Наверное, женщина не должна проявлять подобной инициативы – это не принято. Но я не собираюсь проявлять женской инициативы. Я хочу, чтобы ты меня правильно понял. Мы с братом тут начали отдаляться, у него свои интересы, у меня свои. И мне не хватает друга. Правда. Друга и хорошего пилота. Шиве сейчас не до космоса, он устраивает личную жизнь, а мы бы с тобой полетали… К гонкам я пока не готова, а вот посетить другие планеты системы было бы здорово. Можно, конечно, пассажиром на челноке, но стоит ли, когда у причала собственная яхта? К тому же ты говорил, что прилетишь хоть с края галактики, если я позову. Так вот, я зову. Прилетай, Смирнов Дима, странный ты человек чужой расы».

Она отправила письмо не перечитывая, потому что знала – если не нажмет символ отправки сейчас, то потом уже не хватит решимости. Письмо унеслось в неизвестные дали по каналам мультисети, а Тана еще долго смотрела на улыбающееся со снимка лицо землянина.

Через четыре часа пришел ответ:

«Ты вовремя объявилась, зеленоглазая! Представляешь, я выиграл Лигу Бас, хотя на мне чуть комбинезон от натуги не лопнул. Праздную третий день. А тут на тебе, повод остановиться! Очень, признаюсь, рад твоему посланию, а то так и недолго превратиться в алкоголика. Опущусь, буду ходить опухший и небритый. Зачем оно мне? Не лучше ли смотаться в систему Га? Говорят, там вполне сносный климат. А мне все равно где жить. На гонки я сорвусь откуда угодно. Черкни адресок или встреть на причале. Хотя чемодан, если честно, я и сам дотащу. Но могу взять два, чтобы ты не чувствовала себя ущемленной».

Тана с улыбкой прочла послание, чувствуя не только радость, но и неизведанное ранее тепло. Что-то необычное было в землянине. Он не пытался ее домогаться, не посягал на личную свободу, не навязывался. Но был надежен, как броневая обшивка.

Она написала всего одну строчку: «Встречу на пирсе, напиши дату прибытия». И нажала символ отправки.

Тит с двумя головорезами высадился на причалах Лакора через два дня. Не тратя времени даром, он направился в диспетчерскую – разузнать не покидала ли «Зеленоглазая фея» пределов системы.

– Черт! – заорал он, возвращаясь. – Они покинули Лакор почти две недели назад! Я не знаю, кто об этом скажет Маку. Я пас!

– А какого черта ты принес этот журнал? – взорвался его напарник по прозвищу Бука. – Мак уже забыл о той девке и спокойно трахал других в промежутках между угонами транспортников. А тут тебя дернуло достать этот чертов журнал! Видел, как он взбесился?

Тит сжал кулаки и угрожающе шагнул к нему. Они все были возбуждены, к тому же сказалось действие выпитого. Между ними встал второй пилот:

– Еще не хватало друг друга искалечить! Вы забыли, что мы одна команда? Тит, не зарывайся, надо связаться с Маком. Все равно придется ему об этом сказать.

– Пасть закрой! – Тит сверкнул на него глазами.

– Арчи прав! – сказал Бука. – Не хватало нам между собой передраться.

– Испугался?

– Да остынь ты! – Арчи удержал Тита за руку. – Надо думать, что делать дальше.

– Не буду я ни о чем думать… – успокаиваясь, пробурчал Тит. – Хватит с меня проявления инициативы. Надо сообщить Маку. Пусть сам думает, а на нас будет меньше ответственности.

– И то верно! – кивнул Арчи.

Прямо с «Ускорителя» они связались с Маком. Титу трудно было сообщить правду о случившемся, но пришлось, деваться было некуда.

– Мак, я облажался, – сказал он. – Эта парочка смоталась с Лакора.

– Давно?

На экране терминала Мак выглядел спойно, и только очень хорошо знавший его человек мог заметить признак напряжения – складки на лысине. Тит знал его превосходно, поэтому понял, что ничем хорошим это дело не кончится. Захотелось смотаться, не оставив никаких координат, но это не имело ни малейшего смысла. Если Мак захочет – найдет и его.

– Значит, их нет? – вкрадчиво спросил Мак. – Тогда тебе придется их отыскать. Сделай милость. Не сможешь двоих притащить, приведи хотя бы девчонку. Мне все равно, где ты будешь ее искать. Хоть на двадцать прыжков в любую сторону вали, но чтобы она была у меня. Надеюсь, я выразился доступно?

– Да, Мак.

– Отлично. Тогда жду известий. Положительных, Тит. Отрицательными можешь меня не грузить. А если пропадешь… Да не округляй глаза! У тебя все идеи на лбу крупными буквами написаны. Так вот, если пропадешь, я тебя с края галактики достану, приколочу к стене в своем клубе и буду посетителям за десять марок давать втыкать в тебя вилки. Это серьезно. Все. Работай.

Мак отключился, а Тит еще долго сидел в кресле, не зная, что предпринять. Из задумчивости его вывел Бука.

– Делать все равно что-то придется, – сказал он.

– Без соплей разберусь, – пробурчал Тит. – Надо попробовать подкупить диспетчера и узнать не координаты, которые Тана оставила в регистрационной заявке, а реальные параметры входа в субспейс.

– Точность будет низкая, – вздохнул Арчи.

– Ничего. Зато из сотен возможных точек выхода мы ограничемся пятью-шестью.

– Тоже верно.

Оставив напарников на борту «Ускорителя», Тит снова отправился в диспетчерскую. Менеджер по связям с посетителями узнал его и спросил:

– Вы остались недовольны выданной информацией?

– Трудно сказать. На самом деле мне нужна информация совершенно иного порядка. Не куда был зарегистрирован полет яхты, а куда она прыгнула на самом деле.

– И как вы хотите это узнать?

– По параметрам входа в субспейс, – спокойно ответил Тит.

– Мы подобные данные не фиксируем.

– Впрямую да, я знаю. Но у вас сохраняются записи радара. По ним я сам смогу определить скорость и вектор начального импульса. И просчитаю примерную точку выхода.

– Но данные с радара мы не предоставляем никому, кроме полиции!

– Это я тоже знаю. Хотя правильнее было бы сказать, «обычно не предоставляем». Потому что всегда могут найтись причины…

– Вы хотите меня подкупить? – с усмешкой спросил менеджер. – Не тратьте силы. Я не буду рисковать работой. Вы не сможете взяткой обеспечить меня на всю жизнь. А вот жалованьем я себя обеспечу. Прошу прошения.

Тит покинул диспетчерскую взбешеным. В его жизни еще не было ситуации, когда кто-то отказался от подкупа. Да еще в такой момент! Надо же было нарваться на патологически честного менеджера именно в деле, за которое Мак мог голову открутить! Самое ужасное, что не было никакой надежды наткнуться на другого менеджера завтра или послезавтра поскольку он, в отличие от дежурных диспетчеров, работал ежедневно, полный рабочий день, и не имел смены. К самим же диспетчерам доступа ни у кого не было.

Тит, привыкший решать все либо деньгами, либо силой, задумался. Если не сработало первое, то можно применить второе. Надо только дождаться момента. Чтобы не маячить возле диспетчерской, он покинул пирсовую зону и спустился на поверхность планеты. Трудно было представить, что менеджер ночует на орбите, скорее всего он каждый вечер возвращается домой, к жене и детям. Ну или к кому-то еще.

«Если наткнусь не просто на честного, но еще и на аскета, – подумал Тит, – Мак меня точно пристрелит».

Однако худшие опасения не оправдались. Вечером Тит заметил знакомое лицо менеджера в толпе служащих, покидающих лифтовый порт. Пристроившись позади, Тит проводил его до стоянки, где ожидали хозяев гравискутеры. Дальше медлить было нелья. Прикинув, к какой именно машине направляется подопечный, Тит рванул вперед и спрятался за скутером. А когда менеджер распахнул дверцу, он выскочил из укрытия и мощным ударом кулака в затылок вбил хозяина машины внутрь. Бедняга даже ойкнуть не успел, как сноп, рухнул на пилотское кресло и затих, потеряв сознание. Тит небрежно переложил его на пассажирское сиденье, сам сел за штурвал, запустил двигатель и поспешил отогнать скутер в менее людное место.

В пути менеджер пришел в себя и быстро сообразил, что случилось.

– Кровь буду выпускать по капле, – пообещал Тит. – Это очень болезненная процедура, с учетом того, что через каждый надрез я еще жилы буду вытягивать.

– Что вам надо?

– Я же сказал, что мне нужна запись с радара о входе в подпространство «Зеленоглазой феи».

– У меня нет полномочий ее получить.

– Жаль. Правда, это избавляет тебя от мучительной смерти. Раз от тебя нет проку, я не буду терять время на вытягивание жил, а попросту вышвырну тебя сейчас из скутера вниз. Секунд десять полета, а потом наступит черное, всепоглощающее ничто. Из которого нет возврата.

– Прекратите! – В голосе менеджера послышались визгливые нотки.

– Не буду я ничего прекращать! – вспылил Тит. – Ты либо предоставишь мне запись, либо умрешь. Извини, что так жестко, но у меня тоже масса проблем из-за твоей несговорчивости. Мне-то вместо тебя умирать совсем не хочется. Короче, у тебя точно нет полномочий достать запись? Тогда открывай дверь и прыгай. Лучше сам, потому что вышвырну я тебя все равно, только перед смертью еще боли натерпишься. Удар у меня крепкий, ты уже имел счастье почувствовать. А так все будет быстро и безболезненно. В лепешку превратишься раньше, чем что-то почувствуешь.

– Я не хочу умирать! – уже всерьез испугался менеджер.

– Ну так придумай что-нибудь! Мне совершенно без разницы, ты достанешь запись, или кто-то другой. Мне все равно, убить одного или пятерых. Важен конечный результат. А его я привык добиваться в кратчайшие сроки. И прекрати время тянуть! У меня его катастрофически не хватает.

– Мне нужен терминал мультисети!

– Пожалуйста! – рассмеялся Тит, доставая из куртки и протягивая свой планшет. – Или ты надеялся, что я посажу скутер раньше, чем получу запись? Нет уж. Мы опускаемся либо с записью, либо без тебя. Других вариантов не будет.

Дрожащими руками менеджер включил планшет и принялся вводить какие-то данные. Через пару минут он вышел на голосовую связь с дежурным диспетчером и попросил найти радарную запись с нужной меткой времени. На вопрос диспетчера, зачем это нужно, менеджер ответил, что у него есть сомнения в правильности подачи регистрационной заявки экипажем «Зеленоглазой феи». А поскольку ответственность за точность навигационных данных лежит на менеджере, он собирается их проверить.

Похоже, такая легенда не вызвала у диспетчера подозрений. Он выяснил, на какой канал передать данные, после чего сообщил об успешной отправке.

– Спасибо! – поблагодарил менеджер и отключился.

– Готово? – подозрительно спросил Тит.

– Да. Данные на моем ящике. Сейчас я их приму на этот планшет. – Он включил почтовую программу и быстро принял переданную диспетчером запись. – Пожалуйста.

Тит взял планшет и придирчиво просмотрел данные.

– Годится, – удовлетворенно кивнул он. – Считай этот день днем своего второго рождения.

Посадив скутер недалеко от орбитального порта, Тит снова вырубил менеджера, чтобы тот не поднял тревогу раньше времени, и поспешил к лифтам. Поднявшись в пирсовую зону, он сбавил шаг, чтобы не привлекать внимания – в любой момент менеджер мог очнуться и поставить на уши всю охрану.

В рубке Тита ждали с нетерпением.

– Ну что? – хмуро спросил Бука.

– Засохни… – беззлобно ответил Тит, усаживаясь в капитанское кресло. – Потом все узнаешь, а сейчас надо сматываться, пока за нас не взялись полицейские истребители.

– Круто! – усмехнулся Арчи. – Люблю покидать планеты таким вот образом!

– А я не люблю, – огрызнулся Тит. – Продувка! Тяга на сорок. Уходим тихо и достойно.

Пока Бука продувал маршевые моторы, Тит загнал запись, полученную от менеджера, в бортовой вычислитель.

– Бука, он достал запись! – рассмеялся Арчи. – Во дает!

– Учитесь, сосунки! – Тит смягчился. – Причем ни одной марки на это я не потратил.

– Потому и приходится сматываться! – У Арчи стремительно поднималось настроение. – Ну, теперь этой парочке каюк!

Тит внимательно изучал данные вычислителя, потом дал команду на старт, и «Ускоритель» штатно ушел от причала в открытый космос. Последние данные о входе в подпространство «Зеленоглазой феи» Тит проанализировал уже на околозвездной орбите.

– Так-так… – негромко признес он. – Судя по вектору и скорости, они выскочили из субспейса в секторе G-12.

– Там три системы, – припомнил Бука. – И среди них, кажется, Га.

– Ну да… – Тит сверился с каталогом. – Действительно, в этом секторе система Га, насчитывающая три кислородных планеты, система Лео, состоящая из двух полноразмерных искусственных планетоидов, и система Уалл – самая удаленная от Лакора. А что у тебя связано с Га?

– Я там бывал, – мечтательно проговорил Бука. – Совершенно райское место. Внешний курорт, можно сказать. Сучки в купальниках и коротких маечках, полиция такая, что ее даже дите облапошит…

– Оба-на! – Арчи повернулся в кресле. – Сучки, говоришь? Может, начнем поиски с этой системы?

– Идите вы оба! – одернул их Тит. – У меня задница горит, а у вас об одном мысли!

– Тит, да какая разница, откуда начать? – примирительно сказал Бука. – Все равно придется осматривать все три системы. А две из них… Так себе. В одной вообще планеты искуственные, как R-12. Плесенью там покроемся.

– Искусственные, говоришь? – Тит задумался. – Так-так… Если бы я драпал от Мака, да еще с денежками за показ собственной задницы…

– Думаешь, за твою задницу много заплатят? – хохотнул Арчи.

– Я о заднице нашей зеленоглазой красотки. – Тит не был намерен переводить разговор в шутливое русло. – Она за свою сладкую попу могла отгрести больше, чем ей платил Мак. А если давала при этом направо и налево, то они с Шивой могли перелатать «Фею» в золотую обшивку. Короче, с деньгами я бы на искусственную планету точно бы не отправился. А вот на внешний курорт… Ладно, кобели, пойдем сначала в систему Га. А то у меня депрессия начинается.

– Ух! – Бука откинулся на спинку кресла. – Наконец-то мне светит пара дней заслуженного отпуска!

– Хрен тебе по всей морде светит, а не отпуск, – остудил его Тит. – Нам там работать придется.

– Поработаем, Тит, поработаем! – Арчи хлопнул его по плечу. – Главное, ни в чем собственную жопу не рвать. Потому что, если рвешь жопу, то, не зависимо от результата, на выходе все равно будет порванная жопа.

– Философ хренов! – рассмеялся Тит. – Ладно, хорош зубы скалить! А то сейчас за нами рванут полицейские истребители, и раздерут нам жопу так, что туда транспортник пройдет, причем вместе с боевым охранением.

Под хохот напарников он запрограммировал курсовой вычислитель и нажал клавишу выхода в подпространство. На самом деле ему не хотелось лететь ни на Га, ни в какую-либо другую систему. У него были дела на Анкоре, как финансовые, так и личные. К тому же, что самое неприятное, не было никаких гарантий, что беглецы найдутся. Эта парочка не из глупцов, он могли скрыться так, что и Мак не найдет. И что тогда? Возвращаться под гневную руку босса? Тоже не ахти какое развлечение.

Однако, ослушаться Мака и тупо сбежать он тоже не смел, потому что прекрасно знал: если выйдет из-под контроля, по его следу сразу же отправятся несколько ребят, хорошо знающих свое дело. Такая же команда, какую сейчас возглавлял он сам. И неважно, что это будут его бывшие друзья. Когда стоит вопрос о жизни, выбирать не приходится, и на друга можно пушку наставить. И хоть Тит имел личную симпатию к Тане, ценя ее не столько за внешность, сколько за способность действовать стремительно, бесстрашно и четко, он все равно найдет ее и исполнит свой долг. То же самое относилось и к Шиве. Хороший, бойкий и храбрый парень. Но зря, ох и зря они отошли от Мака! Лучше бы Тит сейчас сидел с ними в баре за столиком, обсуждая предстоящий план операции, чем гонялся за ними по системам, стараясь наказать.

Через пару дней Шива с Майей окончательно обосновались в своем домике, оставив Тану одну. Однако депрессия, вполне ожидаемая в такой обстановке, обошла ее стороной. Океан, великолепная погода и довольно активная переписка с землянином держали Тану в приподнятом состоянии духа. Последнее письмо она перечитала несколько раз, чувствуя приближение того, чего в ее жизни не было с детства – пусть непонятного, пусть маленького, но счастья.

Смирнов Дима написал:

«Привет, Капитан! Жаль, что ты так крепко осела и не можешь выбраться из своего райского уголка. Можно было бы рвануть вместе на соревнования Лиги Шаом, где к участию допускаются парные экипажи. Вот бы навели мы там шороху, зеленоглазая! А так придется наниматься к какому-нибудь угрюмому капитану. Эдак я совсем перестану получать удовольствие от гонок. Так что поскорее решай свои проблемы да возвращайся на сетку космических трасс!

С прилетом я тоже определился. Сразу после финиша Лиги Шаом программирую вычислитель на прыжок в систему Га. Только не пугайся, я буду уставшим, небритым и сонным».

Тана сидела на белоснежном песке пляжа, смотрела, как невысокие волны накатывают на берег, и улыбалась. Ветер трепал ее волосы и ласкал кожу. Странные чувства владели ею, странные и непривычные. Уже много лет она была уверена, что ее сердце навсегда превратилась в кусок межзвездного льда, но теперь все изменилось, как по велению сказочной феи. Причем изменилось самым удивительным образом. Тана очень осторожно и неспешно сходилась с людьми, но этот землянин каким-то невероятным образом сумел подобрать ключик к ее замерзшему сердцу. И растопить. При одной мысли о нем кровь быстрее разгонялась по жилам, а кожа становилась настолько чувствительной, что ощущала каждое движение воздуха.

– Прилетай скорее… – шепнула она навстречу набегающим волнам.

Волны ответили гулким шипением пены.

Система Га славилась не только мягким климатом, но и спокойной обстановкой и отсутствием криминальных разборок. Именно этим был обусловлен запрет власти на ввоз любого вида оружия. Конечно, на планетах имелся штат полицейских и прокуратуры, но они занимались такими незначительными делами, которые в других системах проходят мимо внимания власти. Трудно сказать, чья была заслуга в том, что при большом обороте денег, поступавших извне, еще не нашлись желающие поделить планету на сферы влияния. Но именно из-за относительной безопасности сюда стремились богатые люди близлежащих к орбите систем, чтобы отдохнуть или обустроиться для проживания. Это отнюдь не значило, что все здесь строилось на основе закона. Хватало на планете мошенников, аферистов и воров, но основное условие безопасности соблюдалось здесь свято.

Поэтому перед командой Тита встала серьезная проблема с проносом оружия через таможню. Как ни придумывали они способ спрятать плазмомет и пару разрядников, ничего толкового в голову не приходило.

– А может вообще протащить его мимо таможни? – почесал голову Бука.

– Это как? – удивился Тит.

– В мусорном контейнере, например. Загружаем пушки в контейнер, выкидываем его за борт по заданной траектории, он утормаживается и падает на планету. И если шлепнется не в городе, то засекаем где. Можно для гарантии радиомаяк туда же сунуть.

– А если в городе? – усмехнулся Арчи. – Он шлепнется, приедет полиция, вычислят траекторию, обратятся к диспетчеру и так надерут нам задницу, что лучше драпать сразу, не причаливая.

– Задницу? – Тит заинтересованно поднял брови. – А это мысль!

– Что за мысль? – подозрительно покосился на него Арчи.

– Протащить малокалиберный плазмомет в заднице, – спокойно ответил Тит. – Не зря мы перед прыжком столько говорили о разорванной жопе!

– Так ведь действительно разорвется! – испугался Бука.

– Ничего страшного, – отмахнулся Тит. – Вкатим Арчи обезболивающее, а разрывы срастутся. К тому же особых травм не будет – ствол тонкий, а рукоять можно и не заталкивать.

– Почему Арчи?! – испугался Арчи.

– Чтобы меньше философствовал, когда не просят. Бука, тащи инъектор из медицинского блока!

После короткой стычки Бука с Титом умудрились прижать Арчи к панели упраления и всадить ему изрядную дозу наркотика. Дальше пошло легче – бедняга разомлел и расслабился, сделав процесс куда проще, чем ожидалось.

Таможенную зону Арчи прошел, как лунатик, механически отвечая на вопросы инспектора.

– Что с вашим другом? – удивился один из таможенников.

– Кризис среднего возраста, – вздохнул Тит. – Очень тяжело разошелся с девушкой, что приходится держать беднягу на транквилизаторах. А то уже дважды пытался шлюз разгерметизировать. Думаю, может тут, на курорте, хоть немного в себя придет.

– Могу порекомендовать хорошую клинику.

– Порекомендуйте, – с интересом кивнул Тит, пока Бука уводил Арчи в сторону портового туалета.

Таможенник пробежал глазами монитор терминала, на котором высветились десятки различных фирм, в том числе медицинских. Тит заметил, что каждая позиция таблицы, кроме атрибутов предприятия, сообщала процент, выплачиваемый за поставку клиентов.

«Забавный способ заработка должностных лиц», – усмехнулся про себя Тит.

В это время в кабинке туалета Бука освобождал Арчи от запрещенного груза. Когда с этим было покончено, оружие, освобожденное от герметичной оболочки, перекочевало в кобуру.

– Ну, как вы тут? – спросил из-за двери Тит.

– В порядке, – ответил Бука, открывая замок.

– Давай ствол.

Тит пристегнул кобуру к поясу и удовлетворенно поправил куртку.

– С чего начнем наше путешествие? – спросил он, выходя на улицу. – Действительно, тут неплохо!

Он сощурился от мягкого солнца и подставил лицо ветру.

– Может быть, день-другой порезвимся тут немного, попутно занимаясь поиском? – предложил Бука, провожая взглядом девушку в короткой юбочке и тонкой прозрачной майке.

– Порезвишься! Потом порезвишься, когда Шиве яйца оторвешь, вот и будет тебе веселье! – зло одернул его Тит. – Пойдем в отель. Надо узнать, не регистрировалась ли тут наша сладкая парочка.

Портовый отель выглядел весьма недурно. На ресепшене Тит показал снимок Таны.

– Ищу сестру, – просто сказал он. – Она тут не останавливалась?

Клерк поджал губы и покачал головой.

– Наш отель пользуется заслуженной славой. Мы соблюдаем конфиденциальность наших постояльцев, – сухо сказал он.

Тит с пониманием положил перед ним несколько розовых марок, но клерк с достоинством отверг их. Пришлось регистрироваться обычным порядком. Настроение испортилось у всей команды – планета, показавшаяся прекрасным местом для короткого отдыха, на поверку оказывалась дрянной дырой, где деньги ничего не значат. Все трое до крайности неуютно чувствовали себя среди людей, с которыми нельзя решать вопросы при помощи взяток.

– Ну и черт с тобой! – сказал Тит уже в лифте. – Справимся без убогих недоносков.

Однако и другие сотрудники отеля категорически отказывались обсуждать фотографию. Некоторые даже грозили сообщить в полицию, так что такого рода поиски пришлось свернуть в самом начале и остаток дня просидеть в ресторане.

– В любом случае Таны с Шивой сейчас в отеле нет, – уверенно заявил Бука. – Иначе они бы наверняка хоть раз появились в ресторане. Так? А мы там высматривали их постоянно.

– Логика в этом есть, – кивнул Тит. – Не святым же духом они питаются.

– Тогда можно предположить, что они либо покинули систему, либо решили обосноваться тут всерьез. О первом можно узнать от диспетчеров, о втором попытаться выяснить в агентстве недвижимости.

– С диспетчерами разговаривать – много мороки, – вздохнул Тит. – Если я на Лакоре упарился, то тут, боюсь, все будет значительно хуже. Начнем с агентства. Хотя… Их тут десятки.

– А ты бы какое выбрал, если бы хотел что-то купить? – усмехнулся Бука.

– Да без разницы, – пожал плечами Тит.

– Вот именно! – Бука поднял вверх указательный палец. – Значит, скорее всего, сливки загребает агентство, ближайшее к порту.

– У тебя сегодня приступ обострения интеллекта?

– Что-то типа того, – рассмеялся Бука. – Хочу поскорее закончить и взяться за аппетитных красоток, расхаживающих тут по улицам.

– Только помыться придется, а то от тебя потом воняет.

– Ну… Жарко в куртке, – смутился Бука.

– Ладно, пойдем, агентство поищем.

Оставив Арчи в номере отходить от наркоза, Тит с Букой покинули отель. Долго искать им не пришлось – прозрачное здание с соответствующей лазерной рекламой оказалось всего в двух кварталах от порта.

– Зайдем, – кивнул Тит.

Внизу им пришлось выбрать отдел, занимающийся нужным типом недвижимости, поскольку на одном этаже продавались пустые участки земли, на другом дома, на третьем квартиры, четвертый занимался только арендой, пятый кредитами, и так далее.

– Шива как-то по пьяни обмолвился, что мечтает купить дом, – вспомнил Тит. – Значит нам на второй этаж.

Они поднялись на лифте и оказались в просторном помещении, где за столиками с терминалами работало несколько клерков, в основном симпатичные девушки. Тит направился к ближайшему, за ним сидела девушка, на бэджике которой было написано «Илиан».

– Здравствуйте, – Тит уселся на стул, оставив Буку в дверях.

– Вы хотите приобрести дом? – довольно холодно поинтересовалась Илиан.

– Да. Но проблема в том…

Тит осекся. Осекся потому, что услышал слева такое, от чего у него пересохло в горле. Сотрудница, сидевшая за соседним столиком, говорила с кем-то по голосовой связи:

– Привет, рыжий! Как ты там? Скучаешь? Говорила тебе, надо на работу устраиваться, а то скиснешь дома один. Ну, сходи к сестренке. Почему стыдно? Да брось ты, Тана ко мне прекрасно относится!

– В чем проблема? – спросила Илиан.

– Э… Знаете, – Тит с извиняющимся видом поднялся, – на самом деле я не готов к покупке. Простите. Хотел прицениться, но цены ведь постоянно меняются. Извините.

– Да ничего. Приходите, когда надумаете.

– Обязательно.

Тит направился к дверям, бросив беглый взгляд на девушку, сидящую за соседним столиком. На ее груди висел бэдж с надписью «Майя».

– Быстро ты! – сказал Бука.

– Валим отсюда тихо и спокойно! – прошептал Тит. – Кажется, все демоны космоса сегодня на нашей стороне.

– Что-то узнал?

– Лучше!

– Не понял?

Не отвечая ничего, Тит подтолкнул напарника к лифту, а затем вытащил из здания под открытое небо. Лишь там он в подробностях объяснил, что случилось.

– Вот это удача! – рассмеялся Бука. – Эдак мы уложимся в один день! А Маку выставим счет за неделю поисков.

– Как бы он не засунул этот счет тебе туда же, куда мы Арчи засунули плазмомет. Живыми останемся – уже хорошо. Но и отдохнем немножко, это я теперь тебе обещаю.

В номере они растолкали спящего Арчи и в подробностях рассказали о результатах поиска.

– Хоть не зря задницу рвали, – невесело усмехнулся он. – И в прямом, и в переносном смысле слова.

Дождавшись конца рабочего дня, вся троица собралась у выхода из здания агентства, предварительно взяв в прокате скоростной гравискутер. Клерки шли из дверей к автостоянке сплошным потоком, но Майю Тит сразу заметил.

– Вон она, – сказал он напарникам. – В светло-розовом платье.

– Красотка… – оценил Бука.

– Может сегодня ночью она всем нам достанется, – прикинул Арчи. – Если живет вместе с Шивой и Таной.

– Скорее у них два дома, – прикинул Тит. – Неплохо, твари, устроились. Не будет ведь Шива трахаться с этой фифой при родной сестре!

– А может у них тройная семья! – хохотнул Арчи.

– Засохни, придурок, – одернул его Тит.

Они дождались, когда Майя сядет в свой скутер, тут же подняли в воздух свой и сели ей на хвост.

Тана крепко спала в эту ночь. Она лишь коснулась головой подушки, как сразу же погрузилась в сладкий и сказочный мир. Ей снились далекие звезды. Она неслась к ним с огромной скоростью, но они почему-то оставались все такими же далекими и мерцающими. Тана не могла понять: то ли она несется к ним в своей яхте, то ли это ее свободный от ограничений дух мчится через Вселенную со скоростью мысли. Но она очень стремилась туда попасть – к этим далеким, почему-то недостижимым звездам. Они казались ей и спасением, и смыслом жизни. Однако планета держала ее. Хотелось вырваться из сдерживающих гравитационных линий, но ничего не получалось. Тана не могла понять, почему для нее так важно покинуть эту планету, но она почти физически ощущала необходимость скорее исчезнуть отсюда, раствориться в темном ночном небе, стать невидимой и свободной. От несбыточной мечты ей стало плохо. Тана задыхалась и металась по подушке. На смену радости и покою пришел страх, леденящий душу. Сон стал тревожным и чутким. Откуда-то издалека были слышны голоса – тихие, но в них чувствовалась угроза. Тана застонала.

Внезапный сильный толчок в плечо выдернул ее из сна. Она открыла глаза и вздрогнула. Прямо ей в лицо смотрел черный зрачок ствола, а Тит, державший в руках оружие, рассматривал ее и ухмылялся. Нарастающая боль в плече стремительно охватила все тело и начала замутнять сознание. Тана попробовала шевельнуть рукой, но ничего не вышло, только боль стала сильнее.

– Не дергайся, милая, – усмехнулся Тит. – Я тебя к кровати степлером пристрелил.

– Чем? – ужаснулась Тана.

– Скобой такой. Ими листы мягкого материала скрепляют. Вот я и прикрепил мягкое к мягкому. Больно, наверное? Но ничего, перетопчешься.

– Ну ты и тварь…

– А ты грубиянка! Я тебе привет от Мака привез, а ты лаешься. Скучает, говорит. Обижается, что ты с ним не попрощалась перед отъездом. Только снимок свой в журнале оставила. А он от него с катушек слетел. Но правда, ты там хорошо получилась.

– Да пошел он! И ты туда же! – взорвалась Тана.

– Кажется, тебе мало…

Он достал степлер, приложил к другому плечу и нажал спуск. Невероятно сильная боль пронзила все тело. Тана закричала и хотела дернуться, но не смогла даже шевельнуться. Но Титу этого показалось мало, он быстро приставил степлер к руке чуть ниже и снова нажал. Тана закричала от боли и потеряла сознание, но боль, как резиновый жгут, снова выдернула ее назад в реальность. Тит сидел рядом с ней в кресле и улыбался. Тана плакала, не в силах сдержать слез. Боль – жгучая, острая, – не давала сосредоточиться ни на одной мысли, приводя весь организм в дикую панику. Не в силах сдерживаться, Тана закричала:

– А-а-а! Больно-то как! Почему ты сразу меня не убил?!

– Зачем мне тебя убивать? – удивился он. – Ты нам еще пригодишься.

– Отпусти меня, мне очень больно!

– Конечно, отпущу, – пообещал он и положил руку ей на живот. – С каким бы удовольствием я тебя сейчас трахнул! – искренне признался он. – Но случай не тот. Может когда представится хорошая возможность, ты уж не откажи по старой дружбе!

Тана ничего не чувствовала, кроми боли, она не испытывала ни ненависти, ни унижения – только всепоглощающую боль. Хотелось избавиться от этой муки любой ценой, хоть умереть. Тит швырнул на нее одеяло, чтобы не возбуждаться от вида обнаженного женского тела.

– Слушай меня! – прорычал он. – Сейчас ты сделаешь все, что я тебе скажу, а потом я, может быть, тебя отпущу. Нет, все-таки я тебя отпущу, хотя видит бог, я бы с удовольствием тебя убил!

Тана стонала от боли. Она затмевала ее сознание, и трудно было понять, чего еще хочет этот убийца. У нее еще теплилась надежда на то, что Шива мог услышать ее крик и придет на помощь, но она отвергла эту мысль, потому что это было просто нереально. Шива находился в другом доме и наверняка тоже подвергся нападению.

– Освободи меня, – простонала она. – Мне очень больно. Или убей. Я не могу это терпеть. Ты раздробил мне кость.

– Степлер, конечно, может и кость раздробить, но я тебя пожалел. Вернее, Мак. Поэтому скобы прошли только сквозь мышцы. Когда их вынешь, все заживет, останется небольшой шрам. Другим везло меньше, чем тебе.

Он включил свет, прошел по комнате, внимательно осмотрел интерьер и довольно кивнул головой.

– Хороший дом. Сама придумала, или брат подсказал дернуть от Мака?

Тана вздрогнула при воспоминании о Шиве. Пока о нем не было речи, и она надеялась, что весь удар достанется только ей.

– Можешь не отвечать. Это не имеет особенного значения. Но дом ты купила хороший. И место мне нравится. Я вот что подумал… – Он снова присел перед ней в кресло. – Ты ведь должна нам много. И мне, и Маку, и остальным ребятам, которые вас учили. Ты ведь помнишь, как мы учили тебя? И Ким учил, а ты ему башку отстрелила. Разве так поступают с учителями?

Тана лежала молча, с трудом сдерживая стоны.

– Ты должна быть благодарной нам, а ты что придумала? – со вздохом спросил Тит. – Сбежала и не попрощалась ни с кем. Я вот столько сил потратил, пока тебя нашел. Может, ты решила, что мне доставило радость мотаться за тобой по системам, пока ты тут загораешь и любуешься видами? Поверь, ты была классным капитаном и отличной гонщицей. Зря ты решила выйти из игры. Это еще никому не удалось. Подумаешь, у тебя возникли минутные слабости, с кем не бывает? Ты боялась рисковать своей жизнью и жизнью брата? А теперь вы оба у нас на крючке. – Он увидел, что Тана вздрогнула и открыла глаза. – А ты думала, что он спокойно спит в своем доме? Ну уж нет! Он тоже сейчас парится, и может быть покрепче, чем ты!

Тана закричала:

– Отпусти меня! Что с Шивой? Не смей его трогать! – Ее глаза были наполнены такой болью и мольбой, что Тит даже отвел взгляд, помня о власти ее зеленых глаз.

Тана забилась в истерике. Истекая кровью и страдая от боли, она уже не в состоянии была искать пути спасения.

– Спокойно! – повысил голос Тит. – Если Шива будет вести себя хорошо, с ним ничего не случится. Как и с тобой. Ты вот решила со мной поиграть, но у нас разное положение. Хотя я бы не прочь сыграть с тобой в другую игру, без пистолетов и пушек.

– Что тебе надо? – прошептала Тана, облизывая пересохшие губы. – Дай пить.

Тит налил в стакан воды и поднес к ее губам. Тана с трудом приподняла голову и жадно припала к нему.

– Тебе придется рассчитаться с долгами, – сказал Тит, убирая пустой стакан.

– Это я уже поняла, – простонала она. – Только мне интересно: все, что мы заработали и оставили у Мака, разве не пошло в зачет?

– Конечно же пошло! – серьезно заверил ее Тит и добавил: – Но этого мало. Очень мало. Понимаешь, наши знания просто бесценны. Я серьезно тебе говорю. Что толку, что ты решила ими больше не пользоваться? От этого они не стали стоить меньше.

– Ясно. Дальше, – с трудом произнесла девушка.

– Тебе придется подарить этот дом Маку, да и второй дом тоже.

– Что?! – Тана снова приподняла голову и с ненавистью посмотрела в лицо улыбающегося Тита. – Я убью тебя при первой же возможности. Клянусь.

– Я в это почти верю, – серьезно ответил он. – Поэтому я тебя и прикрепил к кровати. Степлер для этих целей – незаменимая вещь!

– Я не отдам тебе дом! Он стоит очень дорого!

– Так и наши знания не дешевые! – возразил Тит. – Тана, прекрати торговаться. Ты меня вынуждаешь на грубые действия, но я еще помню о том, что мы с тобой недавно были партнерами. Мы вместе ходили на дело и вместе рисковали. Прекрати говорить чушь! – Он достал планшет и поднес к лицу Таны: – Это дарственная. Подпиши ее, и все, я сразу же тебя отпущу.

– Нет!

– Тогда подумай о брате. Если на тебя у меня рука еще может не подняться, то его я быстро раздавлю. Ты же меня знаешь!

Тана сцепила губы. Она верила в то, что говорил Тит. Он действительно мог сделать все, что угодно. Она ведь не знала, какие относительно них были получены указания. Если Мак был сильно рассержен, то он мог приказать их просто убить. И дарственная будет им как нельзя к стати. Она была в растерянности, не зная, как лучше поступить.

– Если я отдам дом, вы оставите нас в покое?

– Это будет решать Мак.

– Но мы ведь уже ничего не будем ему должны?

Тит неопределенно пожал плечами.

– Кто знает. Из игры просто так не выходят. Подписывай, у тебя нет выбора и времени тоже. Пока мы с тобой здесь торгуемся, твоим братом занимаются, и я даже не знаю, что там происходит!

Тана кивнула, глотая слезы.

– Освободи мне руки, – попросила она.

– Придется потерпеть, – предупредил Тит и вырвал скобу из правого плеча.

Тана крикнула от боли, и в этот момент он рванул второе плечо. Тит бросил на пол окровавленные скобы и протянул ей простыню. Кое-как намотав ее на плечи, Тана села, прислонившись к стене. Кровь медленно останавливалась, но сил двигаться не было. Во всем теле клокотала неистовая боль.

– Подписывай, – Тит отстегнул от планшета стило и протянул ей.

Тана расписалась под текстом, даже не читая его. По ее лицу непрерывно текли слезы.

– Вставай, – толкнул ее Тит. – Вставай и одевайся!

Тана неловко натянула на себя брюки и майку, набросила на плечи куртку и посмотрела в последний раз на свой дом. Шатаясь, она вышла во двор и упала на траву, понимая, что не в силах идти дальше.

– А вот и наш братец! – радостно воскликнул Тит.

Тана встрепенулась и подняла голову. Два человека тащили Шиву под руки и отпустили его рядом с Таной. Он тяжело упал на траву и уткнулся в нее лицом. Тана неловко погладила его по волосам, утешая:

– Шива, все в порядке, не плачь… А где Майя? – вспомнила она. – Шива, где Майя?

– Они убили ее! – закричал он. – Тана! Они изнасиловали ее и убили! Понимаешь?! – Он закричал диким голосом и забился в истерике.

Тана медленно подняла взгляд на Тита:

– Зачем вы убили девушку? Что она вам сделала?

Напарник негромко рассмеялся и пожал плечами.

– Он так не хотел расставаться с домом, что пришлось немного воздействовать на нее. Кто же знал, что она умрет? Шива, не переживай, ты всегда любил девушек, найдешь еще одну!

От бессилия Шива стал молотить кулаком по земле, вырывая из нее пучки травы.

– Мы неплохо поработали, ребята, – сказал Тит, выключая протянутый Букой планшет. – Теперь нам есть, что преподнести в подарок Маку. А щенков посадим в подвал, чтобы не мешались под ногами. Отдохнем пару дней, мы это заслужили, а потом рванем к Маку.

Арчи бесцеременно оттащил Тану и Шиву за шиворот в помещение, где располагалась основная машинерия дома: генераторы, компрессоры, радиаторы кондиционеров, электрические распределители. В тесном подвале было душно и шумно, а сил сопротивляться уже не осталось. Тана устало привалилась к стене и заплакала.

– Отсюда никуда не денутся! – довольно крикнул Арчи, клацая засовом замка. – Дверь глухая, и генераторы шумят. Даже если начнут орать, никто не услышит.

– Давай, шевелись! – ответил сверху Тит.

Слезы лились по щекам Таны непрерывным потоком, боль и отчаяние были такими сильными, что придавливали к земле, сковывали движения и лишали желания жить. Превозмогая это состояние, Тана положила руку на плечо Шивы и прошептала:

– Нам надо отсюда выбираться.

Он застонал и покачал головой, вытягивая вперед ногу. Только сейчас Тана увидела, что она в крови.

– Тебя тоже степлером? – устало спросила она.

Шива покачал головой.

– Мне отрезали два пальца, точнее, они сгорели в пламени плазменного резака. Но это не важно. Тана, понимаешь, они убили Майю! – он зарыдал, уткнувшись в плечо сестры.

Она неловко гладила его, закусив губу от боли, но вскоре стало понятно, что этим Шиву не вывести из состояния ступора. Тогда Тана жестко толкнула его в бок и сказала:

– Ее уже нет и не вернуть! А мы с тобой остались пока в живых. И мне, поверь, совсем не хочется отправляться следом за Майей. Меня тоже ранили. Мне плохо и больно. Так что перестань ныть и давай думать, как выкарабкиваться из этого положения.

– А что с тобой? – Шива наконец обратил на нее внимание. – У тебя кровь на плече. В тебя стреляли?

– Если бы стреляли, не промахнулись бы. Это было похуже. Представляешь, меня прибили степлером к кровати! Это такие скобы, которые впиваются в плечо и проходят насквозь. Я даже не знаю, целые ли у меня кости. Все так болит, словно они уже раздроблены.

Шива хотел обнять ее, но она отстранилась, защищаясь от прикосновений, которые причиняли боль.

– Сестренка, – прошептал он.

– Рыжий, – погладила она его по лохматым непослушным волосам.

Глава 21

Жесткий старт

Без еды и воды Шива с Таной просидели в подвале почти двенадцать часов. Дверь, одна из немногих в доме, не снабженная электронным замком, поддаваться не собиралась, сколько Шива ни пытался разобрать изнутри навесы петель. Мощный металлический засов, запертый снаружи, полностью исключал возможность побега своими силами. А помощи ждать было неоткуда. К тому же у Шивы сильно опухла нога – настолько, что пришлось разорвать штанину. У Таны раны от скоб тоже воспалились.

– Мы тут умрем, – безразлично произнес Шива. – Как крысы в норе… Скорее бы уже! Сил нет терпеть эту боль…

– Нет, братишка, – прошептала Тана, давясь слезами. – Нам надо выбраться. Эй! Слышишь? Хватит спать!

– А что делать? Самим нам не открыть дверь.

– Самим да. Но я попробую привлечь внимание посторонних. Дома видно с дороги…

– И что?

– Тут стоит сервер компьютерного управления домом. Попробую порыться в коммуникациях, может что-нибудь придет в голову. Не зря же Мак меня столько учил электронному взлому!

– Да какой толк с сервера? Терминал-то снаружи! Ты не сможешь подать ни одной команды, ведь система ввода там, наверху!

– Я не собираюсь подавать никаких команд.

– А как тогда?

– Команды приходят снаружи, в этом ты прав. Но сервер обрабатывает их и посылает к различным устройствам. А устройства как раз здесь! Если отключить сервер, то можно попробовать перехватить управление напрямую.

– Ты бредишь, – вяло помотал головой Шива. – Команды подходят к модулям в цифровом виде. Ты не сможешь вручную сгенерировать нужный код!

– Ну и что? Подходят они в цифровом виде, ты прав, но что с ними происходит дальше?

– С чем?

– С командами!

– Я не знаю точно, – признался Шива.

– А я знаю. Любое цифровое управление рано или поздно превращается в механическое. Любые команды в конце концов управляют более грубыми деталями, например реле или триггерами, контролирующими состояние органов управления. Я попробую физически отключить электронную схему и добраться до проводов, управляющих соленоидами тех релейных устройств, которые включают свет по всему дому.

– И что?

– Я заставлю свет во всем доме мигать подобно праздничной иллюминации. Любой человек с улицы обратит на это внимание. К тому же мигать можно не просто так.

– Точно! – Шива оживился. – Надо подавать сигнал, как ксеноновые маяки, запрещающие выход на орбитали.

– Я об этом и подумала. Если мигание увидит хоть один пилот, он сразу поймет, что другой пилот подает сигнал бедствия. К тому же…

– Что еще?

– Я отключу сервер совсем, – ответила Тана. – Подумай сам, ведь серверы никто никогда не отключает. Наш адрес в мультисети сразу же заблокируется, и это может вызвать подозрение, например, у службы доставки продуктов, или даже у сетевого провайдера, который контролирует трафик. Они могут выслать ремонтника.

– У тебя голова работает в каком-то особом режиме, – вздохнул Шива.

– Просто мне не хочется умирать, – ответила Тана.

Не тратя больше времени, она за несколько минут справилась с главным оптическим кабелем, сломав его путем многократного перегиба. Тут же затрещали многочисленные силовые реле в самых разных устройствах – потеряв управляющие сигналы, друг за другом начали выключаться кондиционеры и компрессоры, холодильники и насосы.

Дальше дело пошло труднее. Чтобы отсоединить цифровой блок от системы управления освещением, пришлось вскрывать заднюю панель, а она крепилась основательно. Шива помог сестре, используя пряжку от ремня – он немного обточил ее о стену и превратил в очень неудобную, но все же отвертку. Как следует попотев, они вдвоем все же отвинтили часть крепежа, потом поддели крышку и сорвали ее.

Безжалостно выдрав всю электронную схему, Тана наконец добралась до системы криптоновых силовых реле. Их было много – часть отвечала за высоковольтные схемы, часть получала управление от многочисленных выключателей по всему дому. Кроме того, в силовых схемах были видны индукционные элементы и емкости, необходимые для точной задержки управляющих импульсов.

– Отлично, – кивнула Тана, немного разобравшись в сверкании криптоновых элементов. – Главных силовых реле здесь точно по числу помещений, так что не ошибемся. Поскольку я не знаю, что чем управляет, придется задействовать все колбы, тогда свет будет мигать по всему дому. Но для начала нам надо нащупать реле, которое управляет светом тут, в подвале, чтобы оставить его в покое.

Тана отломила одно из сигнальных оптических волокон и начала подавать управляющий импульс поочередно на входную линзу каждого реле. Наконец, свет в подвале погас.

– Ага, вот оно! – довольно прошептала в темноте Тана. – Значит, мы на верном пути, братишка!

Она подала импульс снова, при этом силовая релейная колба опять сменила состояние на открытое – свет загорелся.

– Это реле не трогаем. – Она пометила нужный элемент. – А остальные собираем в единый блок.

Ей пришлось довольно долго ковыряться, обламывая оптические волокна, соединяя их в разветвитель и обжимая концы. Однако и с этой задачей она справилась, благо Мак хорошенько гонял ее на тренировках по взлому курсовых вычислителей.

– Вот все почти и готово! – Она обжала каждый конец волокна на линзовых втулках реле. – Теперь если на один конец подадим импульс, он разбежится по всем колбам и заставит свет во всех помещениях мигать синхронно.

Она подала управляющий сигнал, и криптоновые реле с характерным звонким щелчком переключились.

– И ты много часов собираешься подавать импульс руками? – скривился Шива.

– Да уж конечно, – усмехнулась сестра. – Подожди, я еще не закончила.

Выдрав несколько индукционных и емкостных элементов, она собрала их в схему, которая задерживала импульс два раза на три секунды, и два раза на секунду – это и был сигнал опасности всех орбитальных маяков. Подав сигнал на это сплетение деталей и оптоволокон, она по щелчкам убедилась, что все работает верно.

– Все, – сообщила она. – Наш дом мигает, как фонарик на празднике Илида.

– Точнее как орбитальный маяк. Ну ты и молодчина!

– Все. Теперь спать. Нам надо сохранить силы, а сами мы больше ничего сделать не сможем. Остается только ждать.

Шива не подозревал, что все сделанное Таной предназначалось не для глаз случайного пилота. Это была бы слишком маленькая вероятность спасения. Нет, Тана знала, кто сразу заметит блокировку ее сетевого адреса, а потом поймет код орбитального маяка. Тана не любила случайностей, она знала, кому готовит это послание.

Шаги за дверью раздались почти через сутки. Брат с сестрой изголодались и мучились от жажды, но Тана ни на минуту не теряла веру в то, что помощь все же придет. Она слишком верила одному человеку. Слишком доверяла ему, хотя никаких особых причин для этого не было. Всего одному человеку в целом мире. Даже брату она не доверяла в такой степени.

– Ага! – раздался снаружи знакомый голос. – Тут есть еще одна проклятая всеми демонами дверь! Могли бы и поменьше домик себе прикупить.

– Смирнов Дима? – поразился Шива.

Тана не стала отвечать, все и так было очевидно.

– Мы здесь, землянин! – радостно выкрикнула она.

– Замечательно. А можно вырубить эту чертову мигалку? У меня от нее глаза скоро на задницу переползут, чтобы спрятаться под защиту штанов.

Тана метнулась к навроченной ею схеме и вырвала оптические волокна одним движением.

– Так еще хуже, – посетовал Дима. – Свет погас.

– Подожди! – Дрожащими руками Тана подала управляющий импульс, включив свет по всему дому.

– О, теперь нормально.

Раздался лязг открываемого засова, и в проеме двери показалась рослая фигура землянина.

– Да… – протянул он. – Ну у вас и видок! Хотя я примерно такое и предполагал увидеть. Какая зараза с вами такое сделала?

– Люди Мака, – ответила Тана. – Они в любую минуту могут вернуться. Надо двигать отсюда.

– На галактических соревнованиях по умению влипать в сомнительные истории вы бы с Шивой заняли первое место.

– Спасибо за комплимент, – пробурчал рыжеволосый. – Но это не сомнительная история. Это большая беда. Моя девушка погибла…

– Сочувствую, – холодно ответил пилот. – Но сейчас надо спасать ваши задницы. У меня во дворе двухместный скутер, но при желании там можно поместиться втроем. Молодец, кстати, что отключила сервер. А то я собирался причалить тут только послезавтра. А так поспешил. Правда, топлива спалил чертову прорву.

– Сочтемся, – ответил Шива.

– Я надеюсь, – шутливо подмигнул землянин.

Шиву до скутера пришлось нести на руках – самостоятельно передвигаться он не мог, поскольку его нога пришла в совершенно плачевное состояние.

– Погоди, Дима, мне надо смотаться в дом! – сказала Тана, помогая уложить брата.

– Что там еще?

– Два плазмомета. Наверняка у тебя нет никакого оружия.

– Его сюда хрен протащишь! Хотя… С твоими внешними данными…

– Да ну тебя! – смутилась девушка. – Подожди, я мигом.

– Валяй.

Смотавшись в дом за оружием, Тана влезла вслед за братом, а Дима запрыгнул в пилотское кресло и захлопнул дверцу.

– Поехали! – Землянин рассмеялся, жестко стартуя. – Так, по легенде, сказал первый космический пилот Терры, когда его выпнули в открытый космос. Хотя я бы на его месте, в той консервной банке, начиненной керосином, закричал бы совсем другое.

– Например? – морщась, спросил Шива.

– Я бы вопил: «Мамочка, я не хочу умирать!»

– Это вряд ли вошло бы в легенду, – рассмеялась Тана.

Смирнов Дима сделал круг над участком и направил машину в сторону космопорта.

Наступал рассвет. Солнце медленно вставало из-за гор, отражаясь в морской глади. Легкий ветер едва качал вершины вечнозеленых деревьев. Ночь нехотя уступала место новому дню. Небо начинало слегка озаряться слабыми лучами солнца, но они еще не могли скрыть звезды, которые густо рассыпались по бархатному ночному ковру. Ночные светила таяли по мере того, как всходило солнце. Легкая рябь облаков медленно затягивала небосклон, закрывая и звезды, и первые утренние лучи. Но рассвет набирал силу. Солнце поднималось все выше, щедро освещая планету и даря ей тепло. Ночь отступила под натиском ярких, набиравших силу лучей, ее кошмар остался позади.

– Надо отклониться от обычной полетной трассы, – посоветовала Тана. – А то может вернуться Тит со своими громилами. Они точно полетят этим маршрутом.

– Отклонение может вызвать подозрение у полиции, – ответил землянин. – Если нас задержат, будет не очень весело.

– Да, Титу будет легче нас взять. Да и объясняться придется долго. Я вся в дырках, а у Шивы двух пальцев нет на ноге.

– Опоздал я немного, – вздохнул Дима. – Прости, капитан.

– Главное, что вообще объявился.

– А ты сомневалась?

– Нет, – честно ответила Тана.

Машину Тита они заметили на радаре через пятнадцать минут.

– Это они, – без сомнений кивнула Тана.

– Тогда и отклоняться не имело смысла. Они нас на радаре видят не хуже. Только полицию подняли бы на уши.

– Твоя правда. Но Тит нас так просто не отпустит.

– А я и прилетел потому, что тут все не просто.

– Только поэтому? – тихо спросила Тана.

Землянин не ответил. Он заложил крутой вираж и откатил назад дверцу кабины.

– Давай плазмомет.

Тана протянула ему один ствол, а второй сама сняла с предохранителя.

Тит наверняка заподозрил неладное, обнаружив скутер в такую рань над курортной зоной. Тут люди любили поспать подольше, иногда лишь к полудню начиная активную жизнь. В любом случае он решил сблизиться и проверить, кто это собрался в город – его машина по дуге начала сближение.

– Надеюсь, бортовых орудий у них нет? – серьезно спросил землянин.

– Их тут даже у полиции нет, – покачала головой Тана. – А у Тита стандартный скутер.

– Тогда прорвемся. Смени меня!

Он вылез из кресла, а Тана заняла его место, схватив ручку управления.

– Что мне делать? – спросила она.

– Старайся держаться с Титом борт в борт!

Две машины стремительно шли на сближение, но Дима не стал дожидаться, когда противники первыми откроют огонь. Он высунулся по пояс, держась за поручень одной рукой, и выпустил по скутеру Тита две метких коротких очереди. Плазма, попав в прозрачный лобовой обтекатель, прошила его как масло, машина вздрогнула от неслышного взрыва и выпустила в утренний воздух несколько жгутов черного дыма. Тут же кто-то из ребят Тита ответил – Тана едва успела пригнуться, как заряд плазмы выхватил здоровенный кусок обтекателя и разворотил обшивку рядом с лежащим Шивой.

Однако высунуться никто из противников не решился, а Дима, встав во весь рост, схватил плазмомет двумя руками и выпустил три длинных очереди. Мощным напором плазмы вражескому скутеру оторвало хвостовую часть, он вспыхнул и медленно опустился на прибрежную гальку. Тана увидела, как Бука выполз из машины, наверняка раненный, а потом выскочил Арчи, объятый пламенем. Тит, видимо, пытался отстегнуться от пилотского кресла, он любил управлять сам. Но мучения бандитов продолжались недолго – через пару секунд мощная вспышка шарахнула по глазам, и тут же воздух содрогнулся от гулкого взрыва.

Скутер Таны качнулся, она еле удержала управление под контролем, а когда испуганно обернулась, землянина в дверном проеме уже не было.

– Нет!!! – выкрикнула она.

Однако в следующий миг она сообразила, что если бы Дима свалился вниз, то облегченный скутер рванулся бы ввысь. А поскольку этого не произошло, землянин наверняка успел ухватиться за одну из опор. Тана наклонила ручку вперед, и машина начала стремительно терять высоту.

– Черт возьми! – раздался из-под днища знакомый голос. – Осторожнее на виражах! Ноги мне сломаешь, сестренка!

Тана выровняла скутер и крикнула:

– Как ты там?

– Метров пять до земли! Опустись чуток, я спрыгну. Только аккуратно!

Она опустилась ниже, и почти сразу облегченный скутер подскочил вверх, пришлось снова взяться за управление и посадить его на траву. Землянин с разбегу запрыгнул в дверной проем.

– А теперь жми, сестренка! Взрыв наверняка зафиксировала полиция, так что надо рвать когти на максимальной тяге.

Тану не надо было упрашивать, она свечой подняла машину в небо и рванула вперед с такой силой, что Шива от неожиданности ойкнул.

– Помягче на старте! – пробурчал он из-за кресел.

Ему никто не ответил – Тана полностью сосредоточилась на управлении.

– С орбитальными лифтами будут проблемы, – прикинул Дима. – У Шивы нога не в порядке, плюс полицейские зафиксировали взрыв. Этого не скроешь. У пограничников и таможенников возникнут вопросы, вызовут врачей…

– Может, мне попытаться засунуть ногу в ботинок? – спросил Шива.

– Ты, рыжий, ее бы в штаны для начала впихнул, – отмахнулся землянин. – Куда тебе до огурцов, когда еще с рассолу живот пучит?

– С чего? – не поняла Тана.

– С огурцов и рассолу. Была на Терре в древности такая популярная закуска. Как-нибудь угощу при случае.

– Спасибо… – хмуро ответил Шива. – Мне сейчас с такой ногой только вспученного живота не хватало. Что делать-то будем?

– Можно захватить технический лифт, – спокойно ответил Дима. – Поднимемся до причалов, а там рванем к своим яхтам.

– Ты на чем прилетел? – спросила Тана.

– На «Бертолетовой соли», – ответил землянин. – Прикупил себе суденышко с призовых денег.

– Поздравляю! – Приблизившись к берегу, Тана набрала высоту, чтобы проще пройти над лесом. – Но захват лифтов… Слишком рискованно на мой взгляд. Кстати, а почему ты меня назвал сестренкой?

– Могу называть капитаном.

– Нет, я не против. Просто интересно, почему.

– Ну… Я к тебе так отношусь.

Тана решила пока закрыть тему, не хотелось обсуждать подробности при Шиве. Но выяснить этот вопрос ей захотелось всерьез. Впереди, за лесом, уже маячили исполинские башни орбитальных лифтов, надо было срочно принимать какое-нибудь решение, а личное можно обсудить и потом.

– Порт близко, – сказала Тана. – Попробуем пройти таможню?

– Это более рискованно, чем попытаться захватить технический лифт, – пожал плечами Дима. – Техническая шахта на отшибе, в стороне от порта. Охраны там мало, да к тому же все вооружены максимум разрядниками. Оружие-то на планете запрещено, так что даже полиция не пользуется плазмометами.

– Это технически сложно, – покачала головой Тана. – Даже если мы прорвемся к кабине и начнем подниматься, в любой момент ее могут остановить и заблокировать дистанционно.

– Тут ты права…

– Но я знаю другой способ попасть на орбиту! – сказала она. – Мы с Шивой уже один раз так взлетали. Понимаешь, на случай остановки лифтов всегда должны быть аварийные челноки. Один из них захватить не труднее, чем прорваться к кабине, зато по пути его не остановят.

– У пирсовой зоны его могут встретить полицейские истребители, – нахмурился землянин. – Хотя бы одно звено у них наверняка есть. Например, на случай вторжения пиратов в пирсовую зону.

– Логично, – устало заметила Тана. – Но без риска нам к яхтам все равно не попасть. На мой взгляд, захват челнока безопаснее.

– Ты капитан, тебе и решать, – кивнул Дима. – Думаю, что челноки должны быть на технической площадке за служебным лифтом. Заходи левее.

Тана по широкой дуге погнала скутер в объезд лифтовой зоны, постепенно снижаясь, чтобы не маячить зря на радарах. Однако совсем скрытно достигнуть стартовой площадки было в принципе невозможно – система контроля передвижения в пределах порта была налажена на всех планетах. Первым сработал штатный индикатор запретности действий на панели скутера, он включился и высветил голографическую надпись о том, что транспортное средство направляется в запретную зону. Тут же выскочили параметры отклонения от курса в нужную сторону. Тана их проигнорировала. Тогда терминал переключился в голосовой режим:

– Немедленно прекратите движение и посадите скутер! – раздался в динамиках голос диспетчера.

– Сейчас… – с усмешкой ответил землянин. – Только с духом соберусь… Тана, снижайся и заходи на посадку сразу за порталом технического лифта.

Она начала снижение, но заметила, что со стороны порта к ним направляются два гравитранспорта с охранниками. По десятку на каждый борт. Она непроизвольно потянула ручку управления на себя.

– Не обращай внимания, – сказал Дима. – Садись спокойно. Они сейчас уедут.

Второпях Тана довольно жестко опустила скутер, пропахав посадочными опорами высокую густую траву.

– Помоги брату выбраться, – сказал землянин.

Сам он, пригнувшись, выскочил в проем, пробежал несколько метров и залег за кочкой.

– Быстрее шевелитесь! – добавил он, приводя плазмомет в боевую готовность. – А то если у них есть из чего стрелять, то первой мишенью будет именно скутер!

Схватив Шиву под руку, Тана выволокла его наружу и потащила в сторону технической площадки. На площадке действительно виднелись поднятые в небо носы трех челноков.

– Интересно, хоть один заправлен? – крикнула она.

– Это не имеет значения, – ответил Дима.

Прицелившись, он ударил по транспортерам с охраной тремя короткими очередями, вызвав в рядах противника куда большую панику, чем Тана предполагала. Это при том, что прямо в цель не попал ни один заряд плазмы. Однако пламя и дым оказали серьезное психологическое воздействие на охранников, проходящих службу в столь райских условиях. Вряд ли кто-то из них, выезжая на это задание, предполагал налететь на серьезное вооружение, да еще в руках людей, умеющих с ним обращаться.

Увидев, что выстрелы не пропали даром, Дима вскочил и быстро догнал Тану с Шивой.

– Так, – сказал он на бегу. – Вы занимайте ближайший челнок и готовьте его к старту. А я скоро буду.

Он обогнал друзей и со всех ног рванул в сторону технических ангаров. Охранники, между тем, никак не могли решиться на какие-то внятные действия – часть из них залегла неизвестно зачем, другая оседлала уцелевший транспортер и спешно ретировалась обратно к зданию порта. Похоже, ни у кого из них не было при себе дальнобойного оружия, но это не значило, что его нет и в арсенале. Вполне возможно, что через десять-пятнадцать минут они явятся снова, хорошо вооруженные и, возможно, большим числом.

Тратить время даром не имело ни малейшего смысла. Тана пересекла площадку и забралась на причальную ферму ближайшего челнока. Люк был заперт на обычный цифровой замок, вскрыть который для нее было делом минуты.

– Дай мне камень потяжелее! – крикнула она подоспевшему Шиве.

Брат бросил ей небольшой булыжник, она поймала его и, обдирая пальцы, несколько раз с силой шарахнула по крышке лючка, за которым скрывалась электронная схема. Легкий металл прогнулся, Тана поддела его и оторвала лючок. Прикинув цвет проводов, она разблокировала держатель, рванула ручку и открыла шлюз.

Шива вскарабкался по ферме и протиснулся в люк следом за сетрой. Она первой достигла рубки и прыгнула в пилотское кресло.

– С твоими ногами не до управления! – крикнула она брату, приводя пульт в готовность.

Она включила экраны внешнего обзора и оглядела окрестности. Со стороны порта все было тихо, однако в этом было мало утешительного, поскольку датчик топлива показывал ноль.

– Не взлетим! – выдохнул Шива, усаживаясь в свободное кресло.

Однако землянин не дал ему надолго впасть в панику – через несколько секунд он выскочил на заправщике из технического ангара, высадив ворота и сбив осветительную опору.

– Ездит он хуже, чем летает, – усмехнулась Тана.

Но это было спасение. Подогнав заправщик к челноку, Дима в одиночку размотал систему подачи и подключил ее к бакам. В это же время со стороны порта показался мощный транспортер охраны. Причем двигался он куда решительнее, чем прежде, что говорило о том, что на этот раз отступать никто не будет. Заметив это, землянин бросил взгляд на индикаторы хода заправки и выругался, сплюнув под ноги. Тана выскочила из кресла и бросилась к шлюзу.

– Что такое? – крикнула она.

– Топливо подается слишком медленно! – ответил Дима. – Не успеем заполнить баки! Если охрана сейчас откроет огонь, то бить будут в первую очередь по челноку, мы тогда вообще не взлетим!

– На сколько процентов забиты баки?

– На сорок.

– У нас есть еще минуты две, пока охранники выйдут на дистанцию огня.

– За это время будет шестьдесят процентов, не больше.

– Не взлетим… – с ужасом прошептала Тана.

– Что? – не расслышал Дима.

– Без топлива не взлетим!

– Нда… Ладно, капитан, давай в рубку!

– Что? Зачем? Надо сматываться отсюда!

– Давай, говорю! – Землянин ловко вскарабкался на ферму и скользнул в шлюз.

Тана вынуждена была протиснуться за ним. Они ворвались в рубку и заняли кресла.

– Что у тебя на уме? – осторожно спросила Тана.

– Взлетим сразу, как только транспортер охраны приблизится на опасное расстояние.

– Без топлива?

– Топливо в баках есть, – спокойно ответил землянин. – Просто его немного.

– Ты собрался стартовать на шестидесяти процентах?

– Ну… Для выхода на орбиту хватит, а там поглядим.

– Ты сумасшедший! – прошептал Шива.

– Нет, просто мои предки с Терры, – рассмеялся Дима.

Между тем транспортер охраны достиг технических боксов. Под прикрытием ангаров из десантного отсека начали один за другим выпрыгивать вооруженные плазмометами охранники, защищенные магнитной броней.

– Подвинься, капитан! – Землянин уселся в пилотское кресло, а Тана устроилась в штурманское. – Приготовиться к старту!

– Черт возьми, – бледнея, произнесла Тана. – Угробимся…

– То же самое вы говорили на гонках. Авось, пронесет! Ну, поехали!

Дима включил запал топлива, челнок задрожал, а экраны заволокло белой пеленой дыма. Когда он немного развеялся под действием урагана огня, стало видно, как далеко разлетелись обломки опорных конструкций. В следующую секунду челнок оторвался от грунта и начал медленно набирать высоту. Объятый пламенем заправщик мощно рванул, даже внутри челнока ощутился крепкий толчок ударной волны.

Перегрузка вдавила друзей в кресла.

– Плохо заправлена только первая ступень, – сообщил землянин. – С остальными порядок. Значит, нам ее надо принудительно отстрелить чуть раньше обычного, чтобы не тянуть за собой балласт.

Ему никто не ответил, перегрузка и грохот не давали нормально говорить. Дима не сводил взгляда с индикатора расхода топлива, и когда первая ступень полностью опустела, он принудительно ее отстрелил.

– Мы не добрали целых три километра высоты! – с ужасом выкрикнула Тана.

– Ничего, наверстаем на оставшихся ступенях! – бодро ответил землянин.

Облегченный челнок, действительно, начал быстро набирать скорость. Дима добавил мощности двигателю, после чего перегрузка навалилась совершенно немилосердно. Однако это дало им то преимущество, что вторая ступень отстрелилась на избытке скорости, из-за чего челнок целый километр пролетел по инерции в уже разреженном воздухе.

– Километр сэкономили! – Шива с трудом перевел дух.

На последней ступени Дима врубил двигатель до отказа. Девятикратная перегрузка вплющила тела в кресла, у всех на минуту перехватило дыхание, но все же челнок набрал необходимую скорость для выхода на орбиту. Землянин тут же вырубил двигатели, чтобы сохранить хоть немного топлива на причальные маневры. Наступила невесомость, от которой у Таны комок подкатил к горлу.

– Теперь не нарваться бы на истребители… – выдохнул Шива.

– Исключено, – Дима бросил взгляд на часы. – Самое скорое они сорвутся с пирсов через четыре минуты. Мы за это время успеем причалить.

– Причалить? – иронично спросила Тана. – С таким количеством топлива?

– Ну, может, жестковато причалим, но причалим наверняка, – уверенно заявил землянин.

Глянув на радар, Тана поняла, что Дима так рассчитал траекторию, что она заканчивалась точно в пирсовой зоне. Ни о каком заходе в шлюз с таким количеством топлива не могло быть и речи.

– Что ты делаешь?

– Причаливаю. Но безопаснее будет, если мы все наденем вакуумные скафандры.

Ни Тану, ни Шиву не надо было упрашивать. Они наперегонки рванули к шлюзу, наплевав на почти полное неумение двигаться в невесомости. Набив по пути с десяток синяков и шишек по всему телу, Тана открыла секцию со скафандрами и начала облачаться. Шива спешно одевался рядом. Через несколько секунд в шлюзе появился совершенно спокойный Дима, ловко управился со скафандром и включил систему связи.

– Я запрограммировал автомат торможения, – раздался его голос в наушниках. – Через несколько секунд челнок спалит остатки топлива через тормозные дюзы, так что скорость мы немного сбросим. Но лучше прижаться спинами к переборке по ходу движения.

Едва он успел это произнести, как пушечный удар тормозных двигателей швырнул всех троих на переборку. На десяток секунд девятикратная перегрузка прервала все разговоры, но топливо быстро кончилось, и снова наступила невесомость.

– Ну, а теперь… – Дима выдохнул и закрыл глаза.

На огромной скорости челнок ударил в причальную станцию, пробил бронированную обшивку, корежась и теряя крылья, затем вломился внутрь и с оглушительным скрежетом начал углубляться в пирсовую зону. Инерция была столь велика, что корабль до неузнаваемости искорежило о попадающиеся на пути конструкции. Через несколько секунд смятая обшивка не выдержала, и с челнока начало один за одним срывать все люки, включая шлюзовой. Тана с ужасом смотрела, как в проеме шлюза мелькают мачты, опоры, искры, огонь и дым. Наконец челнок остановился.

– Ничего себе причалили, – Шива помотал головой под стеклом шлема.

– Двигайтесь, двигайтесь! – Дима подтолкнул его к выходу.

Из-за нарушившейся герметичности половина причальной зоны оказалась без воздуха. Электричество тоже пропало, поэтому передвигаться пришлось в темноте, освещая путь нашлемными фонарями. Только минут через пять удалось через систему люков пробраться ближе к пирсам. Там воздух был, поэтому можно было избавиться от тяжелых и неуклюжих скафандров.

– Я причалил недалеко от «Феи», – сказал Дима. – Так что нам пока в одну сторону.

Все трое поспешили к яхтам. Бежать было легче, чем переваливаться с ноги на ногу в скафандрах, но мешала полутьма – горели только аварийные светильники кровавого цвета.

– Мы им весь причал разворотили, – сказал на бегу Шива.

– В следующий раз путь думают, как пускать на планету бандитов, – пожал плечами землянин.

Тана не поняла, кого он имел в виду. Решила, что Тита, но в принципе ей было без разницы. Тит сгорел в скутере, и это было достаточным основанием, чтобы о нем больше не вспоминать.

Причал, у которого стояла «Фея», попался первым.

– Так, готовьтесь к старту, – сказал Дима. – А я пойду запускать свою «Бертолетову соль». Встретимся на орбите.

– Да? – раздался из темноты голос, который никто уже не ожидал услышать.

Все резко обернулись и в полутьме под аварийным светильником увидели Тита с плазмометом в руке.

– Не слишком ли вы спешите? – с усмешкой спросил он.

Красный свет делал его лицо жутковатым.

– Откуда ты тут взялся? – с неприязнью спросила Тана.

– Вас ждал. У меня прекрасные напарники. Жаль, что им пришел конец. Но перед смертью они сообщили мне, что вы умудрились сбежать. А где вас ждать? Понятно, что у яхты…

– Чтоб ты сгорел! – с ненавистью проговорил Шива.

– Это вряд ли, – спокойно ответил Тит. – Плазмомет у меня, так что едва ли вы можете на что-то рассчитывать.

– И что ты собираешься делать? – в упор глянула на него Тана.

– Все по плану. Сейчас мы спокойно пройдем на «Ускоритель» и полетим к Маку. Устраивает?

Ствол его плазмомета смотрел точно в грудь Шиве, Тана заметила, что у брата на лбу выступил холодный пот. Казалось, что схватка проиграна, что нет ни малейших шансов сопротивляться, но Дима снова всех удивил.

Воспользовавшись тем, что прицел наведен на Шиву, он с места, молниеносно прыгнул на Тита. Тот успел выстрелить, но заряд плазмы пролетел между землянином и Шивой, никому не причинив вреда. В следующую секунду Дима схватил Тита за руку и нанес страшный удар ботинком в колено. Тит вскрикнул, а землянин рванул его руку и выбил из нее оружие. Началась рукопашная схватка. Шива бросился вперед, пытаясь завладеть плазмометом, но бандит сдаваться не собирался, он оттолкнул землянина, пользуясь преимуществом в весе, и тоже метнулся за оружием. Подскочивший Шива неумело ударил его в лицо, но Тит перехватил его руку и ответил ударом ноги в печень. Шива крякнул и согнулся пополам.

Понимая, что исход схватки совершенно не ясен, Тана прыгнула вперед и изо всех сил толкнула Тита в спину. Он не удержался и кубарем перелетел через плазмомет, увлекая за собой землянина. Но в эту секунду Тана оказалась прямо перед оружием. Она сжала рукоять и отпрыгнула в сторону, чтобы уйти от удара Тита, однако он успел схватить ее за штанину. Тана рухнула на палубу, ударившись подбородком, но чуть пришедший в себя Шива прыгнул Титу на руку.

Тот взвыл от боли и ослабил хватку. Тана вырвалась, извернулась и направила на противника плазмомет.

– Стоять! – крикнула она.

Но Тит не послушался. Встав на четвереньки, он рванулся вперед, однако Тана успела выстрелить на миг раньше. Заряд плазмы попал бандиту в лицо, оставив на палубе полыхающее тело.

– Получи, тварь! – прошептала Тана.

– Успокойся… – Дима присел с ней рядом. – Все кончено.

Он помог ей с братом взойти на борт «Феи», а сам рванул к своей яхте.

– Приготовиться к старту! – крикнула Тана, прыгая в кресло. – Уходим жестко, усилие семьдесят!

Шива включил продувку. Через минуту Дима вышел на связь:

– Встречаемся в восемнадцатом секторе. Возможно, придется драпать от истребителей.

– Удачи нам всем! – ответила Тана. – Старт!

«Фея» сорвалась с причала и, пролетев по стапелю, вышибла диафрагму шлюза.

– Мы в космосе! – радостно выкрикнул Шива.

На огромной скорости яхта вышла на орбитальную траекторию. На радаре было видно, что Дима стартанул куда менее жестко. Понятно было, что без штурмана он вынужден был маневрировать с меньшими ускорениями, поскольку некому было управлять гравитором.

– С такой неуклюжестью мы не оторвемся от истребителей, – сказал Шива.

– Не каркай, братишка, – сквозь зубы произнесла Тана.

При входе в шестнадцатый сектор на радаре появилось звено истребителей.

– Вырывайтесь вперед! – передал по связи землянин.

– А ты?! – крикнула Тана.

– Ничего со мной не станет! В крайнем случае, посижу в кутузке три месяца. За мной ничего серьезного нет.

– Ты с ума сошел!

– Уходите! – повторил Дима. – Пока они со мной провозятся, вы уйдете в субспейс. Прыгайте из семнадцатого сектора, оттуда уже можно!

– Я тебя не брошу!

– Никто об этом не говорит. Адрес ты помнишь.

– Не хочу!

– Прыгайте, черт вас возьми! Я их задержу.

Шива заметил слезы на глазах у сестры. Он ничего не знал о ее переписке, но все понял без слов.

– Уходите в субспейс! – повторил землянин. – Все! Встретимся!

«Зеленоглазая фея» вырвалась в семнадцатый сектор. Индикатор искажающей массы погас.

Дрожащей рукой Тана нажала клавишу выхода, и яхта ушла в подпространство.

Эпилог

– Не грусти, сестренка, – сказал Шива. – Все будет хорошо.

– Узнать бы, что с ним…

– Узнаем. Доберемся куда-нибудь и все выясним.

– Ты прав. Пока мы движемся в никуда, – сказала Тана. – Какие есть предложения?

– Нам нужны деньги, – Шива открыл глаза и слегка поежился. – У нас ничего не осталось.

– Да, обслуживание яхты требует средств, – согласилась Тана. – А у нас ни жилья, ни работы. Только не предлагай мне возвращаться к Маку.

– Я не хочу о нем слышать!

– Это радует. Я вот о чем подумала. А что если мы попробуем устроиться в отделение Почтовой Гильдии? Там всегда требуются курьеры по доставке срочных грузов. Не многие согласятся постоянно мотаться в пространстве. Думаю, что мы могли бы там некоторое время переждать, заодно и заработали бы неплохо.

Шива с удивлением посмотрел на сестру. Сколько он ее знал, но все не переставал удивляться ее способности находить выход из самых безвыходных и сложных ситуаций.

– Мне это подходит. Тем более что не придется надолго осесть на планете.

– Да, этого мне тоже не хочется. Здесь свободнее и безопаснее, – поддержала его Тана, радуясь, что они снова смогли найти общий язык.

– Тогда меняем курс. Дай карту, посмотрю, где зарегистрировано главное отделение Почтовой Гильдии.

Шива покопался в бортовом компьютере и вывел на монитор карту системы. Тана внимательно изучила ее и кивнула.

Яхта плавно и уверенно взяла новый курс на одну из планет. Тана видела, что Шива погрузился то ли в сон, то ли в свои грустные мысли, и не стала его отвлекать. Он много пережил, поэтому ему сейчас лучше отдохнуть. О себе она не подумала, ведь она привыкла быть сильной. Жизнь закалила ее от невзгод и потерь. За недолгую жизнь Тане пришлось пережить очень много. Настолько много, что некоторым таких эмоциональных событий хватило бы на несколько жизней. А ее жизнь еще вся была впереди. Во всяком случае, ей очень хотелось в это верить. Ведь не зря же были даны такие уроки и богатый опыт. Это обязательно должно быть востребовано. Только когда и где?

Именно этот вопрос сейчас мучил Тану. Она поймала себя на странной мысли. Сейчас, когда ее брат мучился и страдал от потери своей любимой девушки, она ему завидовала. Это было невероятно и, возможно, даже кощунственно, но, сочувствуя ему и от всей души сострадая, она с легкой грустью понимала, что, в отличие от нее, Шива смог испытать любовь. И пусть он был со своей любимой девушкой совсем недолго, эти минуты остались в его памяти самыми счастливыми в жизни. Он был младше Таны на полтора года, но уже познал настоящую любовь. Правда, при этом ему дано было испытать боль утраты, однако сердце уже однажды вспыхнуло яркой искрой и подарило незабываемые минуты наслаждения.

Тана покосилась на брата. Он усердно делал вид, что спит, чтобы она его не беспокоила, но Тана видела, как подрагивают его ресницы, пытаясь сдержать слезы. Ей хотелось обнять и прижать к себе его рыжую разлохмаченную голову, утешить, ободрить. Но он был мужчиной, и поэтому ему предстояло самому справиться со своим состоянием. В груди у Таны появилось теплое чувство, которое она щедро послала Шиве, помогая ему успокоиться.

«Милый, родной братишка», – подумала она с нежностью.

Как часто в детстве они с ним ссорились и мирились, но какой стеной вставали они на защиту друг друга перед соседскими ребятами и друзьями из Академии! Даже сейчас, став взрослыми, они все время находились рядом.

Тана поняла, что Шива уснул, когда услышала его спокойное дыхание. Время полета давало возможность для полноценного отдыха, но спать Тане не хотелось. Она откинула кресло и лежала, думая о своей жизни. Хотелось понять, почему так получилось, что, не раз испытав боль, унижения и разочарование, ей еще не удалось познать любви. Ее тело знало много мужских рук. Они жадно ласкали и мяли его, пытаясь пробудить в ней страсть и сексуальность. Но этого никому не удалось сделать. Сами воспоминания об этом были такими же невыносимыми и болезненными, как та далекая действительность.

Что же происходило с ней на самом деле? Этот вопрос почти все время мучил Тану, особенно в те минуты, когда она видела брата влюбленным и счастливым. Тана задумалась: какая же она, любовь? Всем ли она подвластна, или Шива оказался редким счастливчиком? А повезет ли ей? Сможет ли ее тело испытать желание любить и дарить любовь?

Она снова подумала о землянине. Какие-то чувства он у нее вызывал. Но какие? С ним было забавно переписываться, приятно было находиться рядом. Но любовь ли это? Тана не разобралась в себе. Хотя… Пожалуй, он был единственным мужчиной в ее жизни, который не вызывал отвращения. Но достаточно ли этого для любви?

Тана не нашла, что ответить самой себе.

– Ладно, – чуть слышно шепнула она. – Время покажет.

Content

Дмитрий Янковский
Жесткий старт

Глава 1 Арест

Глава 2 Рабыня

Глава 3 За гранью

Глава 4 Бунтовщики

Глава 5 Синд Рой

Глава 6 Командор Эчи Робиц

Глава 7 Захват

Глава 8 Выкуп

Глава 9 Встреча

Глава 10 Гудок

Глава 11 Бегство

Глава 12 Анкор

Глава 13 Подготовка

Глава 14 Угон

Глава 15 Первая кровь

Глава 16 Большой куш

Глава 16 Должники

Глава 18 Недостающий пилот

Глава 19 В тихом омуте

Глава 20 Новая жизнь

Глава 21 Жесткий старт

Эпилог