Маргарита Южина

Моя вторая четвертинка

Глава 1

Кто праздничку рад?

Рита носилась по кухне туда-сюда – ворочала ложкой в кастрюле гречку, шинковала вялую капусту, следила за стиральной машинкой и между делом поглядывала в телевизор – очередное ток-шоу просто никак нельзя было пропустить! На экране умные, зрелые одинокие дамы пытались доказать, что основа крепкого семейного очага лежит на плечах, конечно же, женщины! А именно – жена в любое мгновение суток должна быть всегда молода, ухоженна, желанна и безотказна, а также – незаметно варить, стирать, убирать и бегать по магазинам, причем для собственного кругозора она должна еще работать в прибыльном бизнесе – домоседка становится неинтересна мужу уже на второй неделе совместного проживания, а маленькие заработки могут оскорбить ее мужа. Но самое главное – женщина обязана дарить свою положительную энергетику, свое замечательное настроение всем домочадцам, от нее должны исходить радость, тепло и уверенность в завтрашнем дне.

С этим было трудно не согласиться, но вот как бы еще постоянно поддерживать это хорошее настроение!!

Рита выпорхнула в крохотную прихожую, взглянула на себя в зеркало и окончательно обозлилась. Все кудри куда-то подевались – вместо них ко лбу прилипают серенькие прядки, глаза совсем не блестят, а халат… Черт, куда же она задевала свое выходное домашнее платье? Ах, ну да, она же его еще в прошлом году порвала на тряпки, а новое так и не удосужилась купить. Ничего, сейчас она скоренько влезет в джинсики…

Злость возникла от того, что совершенно не хватало времени. Сегодня стукнуло ровно семь лет, как они с мужем поженились, и хоть они никогда не отмечали годовщины свадьбы, на сей раз Рита решила этот день выделить. И так катастрофически не успевает! И ведь главное – она не работает, что называется, сидит дома, прибыли от нее никакой, только и дел, что домашнее хозяйство, а вот поди ж ты! И все почему? А потому что она решила сделать мужу приятное – ночами полмесяца вышивала крестиком луг, на нем двух коней… нет, все же лошадей. И вот только сегодня в четыре утра работа подошла к концу. Понятное дело, проснулась она в десять утра, а там уже и программа по телевизору началась про ее любимого судью! И куда деваться? Пришлось смотреть! Потом Рита понеслась в магазин и полдня пробегала в поисках нужной рамочки для этих жеребцов… лошадей, пока их на стену прицепила, и вовсе никакого времени не осталось. И ведь получается, что она заботилась только о муже! Но что-то ей подсказывало, что сосиски с гречкой он на «ура» не воспримет. От гречки его воротит еще с армии, а сосиски попались совершенно вегетарианские, без примеси мяса. Пришлось спасать праздничный ужин капустным салатом. Но и он надежды не вселял – вялая капуста вкусом напоминала тряпку.

– Ну и что!! Зато он увидит лошадей и… и… и поймет, что у нас праздник! Интересно, он догадается купить мне цветы? – настраивала себя на торжественный лад жена.

В дверях раздался раздирающий уши звонок.

– Бегу, бегу-у-у! – с фальшивым восторгом кинулась к двери хозяйка.

Все верно, минута в минуту. На пороге стоял ее муж Сергей с шестилетним сынишкой Костиком и с четырехлетним Илюшей, которых забирал из садика.

– Ой, кто к нам пришел!! – излучала необыкновенную радость Рита и дарила тепло. – Ну-ка, быстренько раздевайтесь и за стол! Сережа! Ну чего торчишь столбом-то? Раздевай Илюшку, видишь же – у меня горит!! Костик!! Давай, малыш, снимай варежки!

И она унеслась на кухню, незаметно взбивая прядки в пышную прическу.

– А чем это у нас воняет? – брезгливо задергал носом супруг.

– Гречкой! – авторитетно высказался Костик. – У нас в садике ею всегда воняет.

– Я не фочу гъечку… – скуксился Илья, но реветь не стал – мужички, даже маленькие, не плачут.

– Да ну на фиг, какая гречка! – фыркнул Сергей. – Мама же у нас знает, что я гречку терпеть ненавижу, чего это она ее варить станет, не совсем же она у нас того…

И папа назидательно покрутил пальцем у виска.

– А у нас сегодня гре-е-ечка, – продолжала радовать матушка. – А ну, кто еще не за столом?

Мужчин заметно перекосило, они поникли плечами и побрели переодеваться.

За «праздничным» столом солировала мама. Она изо всех сил старалась вселить в мужчин уверенность в завтрашнем дне, «заразить» их своей энергетикой, но отчего-то этот оптимизм муж принимал как личное оскорбление. От каждой веселой ноты жены Сергей только больше мрачнел.

– Ма-а-ам, а я не хочу… – проныл Костик. – Мы в садике сосиски ели.

– И я не фочу… – поддержал братца Илья.

– Ну и хорошо, бегите, поиграйте, – лучезарно улыбнулась мама.

– Чего ж хорошего? – подозрительно вежливо поинтересовался муж. – Мальчишки в садике лупят эту кашу, дома… Рита! Я тебе триста раз… Ты же знаешь, что я не ем гречку! Неужели трудно было сварить макароны?! Или картошку пожарить?!

Радость с лица Риты немедленно сползла, и глаза блеснули по-боевому:

– Ты же тоже знаешь… Ты тоже знаешь, что у нас сегодня годовщина свадьбы!! И картошки нет! Ты ее третий день забываешь принести из подвала! Мог бы, между прочим, и в ресторан позвать, а не заставлять меня париться возле плиты!! А я готовилась! И прическу… я даже в парикмахерскую записалась! И маску себе из лука сделала! И где твои цветы?! Ты подарил мне цветы?!! Значит, про то, что ты гречку не любишь, ты помнишь, а про то, что у любимой супруги день свадьбы!! Эгоист!! Рабовладелец! Гречку он не любит! А кто ее любит?! Я, что ли?! Но ем же! А потому что ты меня не ведешь в ресторан! Теперь принципиально буду месяц варить только гречку!

Сергей отложил вилку, опустил голову и лишь сопел, раздувая ноздри:

– Сегодня какое число? – спросил он сквозь сцепленные зубы.

– Шестое февраля, чтоб ты знал!!

– А когда у нас была свадьба? Зимой, что ли?

– Шестого февраля! – уже со слезами в голосе выкрикивала Рита, искренне веря, что проклятую гречку она варила только из чувства обиды.

– Да я помню, помню… – на миг закручинился Сергей, а потом радостно встрепенулся. – Только сегодня не шестое февраля, а пятое! Вот такушки, обознатушки!

И он с самым лукавым выражением уставился на жену.

– Ага… еще скажи – восьмое марта… – недоверчиво кивнула Рита.

Но Сергей уже чувствовал себя победителем.

– Костя!! Илюшка! – крикнул он в комнату. – Позвоните бабе Гале, спросите, какое сегодня число!!

– А чего звонить? – оторвался от компьютера Костик. – Вот календарик… Илюш, тащи календарик…

Младший братишка бодро протопал к себе в комнату, порылся в каких-то своих тайниках и притащил яркий календарик.

– Молодец, Илюха! – похвалил брат и начал разъяснять родителям: – Сегодня понедельник же? Понедельник, потому что мы вчера ездили к Ершовым смотреть фотографии с Нового года, а мама сказала, что это не фотографии, а вражеские шаржи, потому что…

– Я помню, что сегодня понедельник, – перебила мама. – Понедельник шестое число… дай-ка календарик… Странно… а почему мне казалось… Ну, не важно! Кто праздничку рад, тот пьян накануне…

– Вот с этим я согласен! – оживился Сергей и потянулся к холодильнику, где всегда хранилась бутылочка водки для торжественных случаев. – Риточка, я ж с тобой никогда не спорю…

– Куда?!! – взревела Риточка и грудью бросилась на холодильник. – Ты и так каждую пятницу пьешь! У тебя, так сказать, золотая пятница! А сегодня не пятница!! И вообще – про праздничек это я так… Это я образно!!

– Какое образно!! – не выдержал Сергей. – А как мне прикажешь эту гадость есть?!!

Он в расстройстве звякнул вилкой и оскорбленно промаршировал в комнату – такое затрапезное меню в предпраздничный день его никак не устраивало.

Рита грустно полезла в морозилку – осталась одна надежда спасти отношения: отварить пельменей, но их муж тоже не слишком жаловал…

В это время из комнаты раздалось ворчание, потом было слышно, как Сергей набирал чей-то номер:

– Сань! Привет… да только что с работы пришел… Слушай, твоя Ирина опять, что ли, уборку дома проводила? Нет? Да тут на стене какой-то плакат с жеребцами, думал, твоя выбросила, а моя к себе… У вас не водилось жеребцов…

Договорить Сергей не успел – взбешенной фурией в комнату влетела жена и, размахивая пачкой с пельменями, разразилась ором:

– Это ты где здесь жеребцов увидел, когда здесь все как есть лошади!! Что значит – Ирина выбросила?!! Да я этот плакат… эту вышивку… Я ее месяц своими руками творила, чтоб тебе подарок сделать ко дню свадьбы!!! Да я…

– Это вот э-э-э-то?! – чуть не подавился муж от возмущения. – Это вот это подарок? И оно теперь все время у нас висеть будет?! Ни фига себе – подарочек!

– Ты ничего не понимаешь! Это сейчас так модно… А ты – сухарь! Бегемот! – выкрикивала Рита, вовсю дирижируя пельменями. – А это, между прочим, уют!

– Ну еще бы!! – не мог успокоиться Сергей. – Теперь у нас как в колхозной конюшне! Да лучше бы бутылку пива подарила! Это надо же!.. Вешать на стены вот такую вот… Да это же… – И он обессиленно рухнул на диван. – А так хотелось пригласить Воропаевых в субботу, посидели бы, в лото поиграли… Кого теперь с эдаким шедевром пригласишь… А почему у того коня морда такая зверская? Это он улыбается, что ли?.. Слушай, а он… этот лошадь на Федьку похож! Точно! И улыбка точь-в-точь! Ха! У него день рождения через месяц, давай подарим! Нет, ну, Рита, ну надо же и других к… к тонкому искусству приобщать. Скажешь, что вышивала по памяти…

В конце концов решено было шедевр преподнести Федьке, потому что у него скоро день рождения, это во-первых, а во-вторых… ну не дарить же ему зажигалку!

Вечер плавно свернул в привычное русло. Мальчишек с трудом удалось оторвать от компьютерных игр и затолкать в постель, пельмени, пользуясь временным затишьем, пришлось сунуть обратно в холодильник, зато в комнату с торжественным видом Рита притащила мужу огромную кружку чая с бутербродом – это сошло за «кофе в постель», и уже после, когда Сергей развалился на диване перед телевизором, можно было насладиться тихой семейной беседой.

– А когда тебе обещали получку? – нежно проворковала Рита, растягиваясь рядом с ним.

– А? Получку? На следующей неделе. А что – у нас уже кончились деньги? – встревоженно встрепенулся муж. – Я же во вторник приносил!

– Да это я так, – изящно отмахнулась Рита. – Для поддержки разговора. Представляешь, звонила Света, она купила себе такие сапожки! Зимние, вот здесь такие с меховой опушкой, на ножке смотрятся изумительно! И совсем недорого… Спишь, что ли?

– Нет, кино смотрю…

– А еще звонила Марина, ей новая газета для дачников пришла, там столько интересных вещей про цветы, представляешь! Оказывается, семена можно сеять даже в декабре, под снег!! То есть – снежок разгрести и посадить! С ума сойти!.. Да ты уже храпишь! Сережа! Ну скажи мне хоть одно ласковое слово!

Муж разлепил веки и невнятно произнес:

– Ну что… хррр… что тебе сказать… моя… лепешечка…

– Коровья, да? – уныло уточнила Рита и вздохнула. – Просыпайся, а то уснешь на диване, как я тебя в спальню перетащу?

Сергей бешено заморгал глазами, потом крякнул и согласился:

– Точно, не перетащишь… Я лучше сразу тогда в спальню, точно? А ты говори, говори…

– Да с кем говорить-то?!! – расстроилась Рита, но ответом ей был только сочный храп любимого из спальни.

Утром она вскочила в самую рань – в девять. Сегодня было именно шестое февраля, она специально еще раз заглянула в календарик, а значит, надо было достойно подготовиться к подаркам и походу в ресторан. В магазин можно было не бегать, никаких ужинов не готовить, зато необходимо позвонить свекрови и договориться, чтобы она забрала вечером мальчишек к себе.

К приходу мужа все уже было готово – макияж на лице, вечернее платье – отглаженное и облагороженное новой брошью, в шкафу – почищенный костюм Сергея.

Ровно в срок в прихожей раздался звонок и в дверях появился муж с детьми.

– А… а почему опять без цветов? – растерянно пробормотала Рита, предчувствуя неладное.

– А зачем? – искренне недоумевал Сергей, устало скидывая одежду.

– Так мы что – в ресторан не идем? – с погибающей надеждой спросила она.

– Риточка, ну какой, к черту, ресторан? Мне сейчас бы только поесть да в кровать, сегодня так напахался… Костик, куда ты варежки-то задевал? А, мы их в садике оставили… Илюша, не трогай руками сапожки, они грязные, сейчас мама снимет…

Хлопая накрашенными ресницами, Рита никак не могла сообразить – неужели праздничный выход накрылся?

– Так, а как же – семь лет свадьбы? Праздник?

– Рит, ну мы же вчера уже отпраздновали, – прошел в ванную Сергей, и Рита поняла – сейчас он поспешит в кухню. А спешить-то, в общем, и некуда. То есть она совсем не рассчитывала провести сегодняшний вечер за кухонным столом!

И что – снова-здорово? Опять ругать? Надо спасать положение!

– Сереженька, ты не только руки мой, но и побрейся! Сейчас мы с тобой идем в ресторан! – торжественно провозгласила она и широко раскинула руки. – Я приглашаю!

– Да ну на фиг, какой ресторан, – не обрадовался жесту муж. – Говорю же – я устал, как черт, сейчас бы до стола добраться…

Этого выдержать Рита уже не могла.

– Тебе не все равно, до какого стола добираться, а? – уперла она руки в бока. – Ты можешь жене раз в семь лет устроить праздник?! Я уже и с мамой договорилась, и она мальчишек возьмет, все нагладила, весь день бигуди крутила, тебе только с пятого этажа спуститься – вот тут через дорогу ресторан! Могу я раз в семь лет отдохнуть по-человечески?!

Сергей с силой дернул полотенце:

– Можешь не продолжать, я понял – ты опять ничего не приготовила, да? Ты решила заморить меня голодной смертью, да? Ресторан какой-то выдумала! Да у меня ноги не ходят, мне этот шум!.. Целый день работаешь, работаешь!! Мы же в воскресенье ездили к Ершовым! Чем тебе не праздник?!!

– Пра-а-авильно! Вы с Вовкой пива наглотались, а потом я тебя еле до дома доперла, вот счастье-то!! Нет бы – поухаживать за любимой женой! Веточки подарить! Бокал вина…

– А завтра любимой жене дрыхнуть до обеда, а ухажеру – вставать в семь утра! С больной башкой на работу переться!

– А ты не пей!

– И что это за праздник?!! – искренне возмутился Сергей.

– Пра-а-авильно!! Как с мужиками каждую пятницу день шофера отмечать, так нам и весело, и праздник, и ноги ходят, а как жене раз в семь лет… Паразит!!!

Рита уже схватила полотенце и размазывала по лицу макияж – сделанный с такой любовью. Поход в приличное заведение и сегодня не состоялся. Зря только матрешкой раскрашивалась!

– Вот так всегда – живу, как в клетке!! Поговорить не с кем, только с телевизором, а ты за стол да на диван! А я, между прочим, еще молодая женщина!! Красивая такая, как Клаудиа Шиффер! А кто это видит?!! Вот если бы ты был утонченный! Романтичный! Боже, кому я говорю! Ты меня даже приревновать ни к кому не можешь! Тебе лень! Бревно!

Сергей уступать не собирался:

– Мне не лень! А как я увижу? Накрасилась в кои-то веки и то – потому что в ресторан собралась! А для меня так не расстараешься! А я, может быть, тоже – красивый и молодой… как шифер! Ну не хочу я сегодня никуда идти! Ты что, не понимаешь, что я с работы никакой прихожу!!

Жена уже завелась вовсю. Какая там годовщина! Все ее надежды на светлый праздник погубил этот непробиваемый супруг! И ведь что обидно, как по пятницам пить, так это с нашим большим удовольствием, а как с женой посреди недели куда выйти, так у него тысяча причин!!

– Приходишь никакой? Да ты и уходишь-то никакой! Работа, работа!! Можно подумать, ты меня миллионами завалил! Я, между прочим, крестиком вышиваю! Да! И крестиком тоже! Стираю, варю – ни отдыха, ни продыха! Я – прислуга!

– Какая ты прислуга?! Да я б такую прислугу… Я уж молчу, сколько пыли под диваном! Я отодвигал, видел! Я и деньги… приношу такую зарплату, а дома всю жизнь поесть нечего! Нет бы котлеток каких придумать, тефтелей! Другая бы…

– Вот и жил бы с другой!! Где ты найдешь еще такую няньку? Сейчас женщины – о-го-го! Они и не женщины вовсе! Они и не знают, что такое стоять у плиты! Они только и умеют, что деньги зарабатывать! Хотя было бы интересно, если бы тебе попалась другая, чтобы не убирала, не варила, по магазинам не таскалась!

– А на фига мне такая?

– А если любовь?!

Маленький Илюшка подошел к шестилетнему брату и тихо хлюпнул носом:

– Коть… они опять воют…

Костик спрыгнул с высокого компьютерного стула, наклонился к братцу и авторитетно поправил:

– Не воют, а воюют. Только ты не бойся, ничего страшного… Я придумал.

Он тихо прошел в комнату, взял телефон и набрал номер:

– Баб Галь, приходи, а? Купи торт «Наполеон», ладно? Сегодня же какой-то праздник… Да опять ссорятся, – тяжко вздохнул он. – Ты слышишь, как они свою свадьбу празднуют? Мы с Илюхой прямо и ума не приложим – что с ними делать?..

– Вот и славно, – ворковала шустрая старушка, пряча деньги за пазуху. – Вот и сговорились, стало быть. Да ты не сумлевайся, квартирка у меня чистенькая, беленькая, как яичушко. Простынки в шкапчике, остальное сама найдешь, а ежели чего спросить надумаешь, дык телефон знаешь…

Валя – рослая, крепкая женщина, со здоровенными руками и с ногами-тумбами, только кивала и мечтала, как бы поскорее отделаться от назойливой хозяйки и остаться одной. Она сегодня ушла из семьи – никакой жизни не стало, все ее принимают исключительно конкретно – за дойную корову: деньги заработай и честно отдай, по хозяйству крутись, культурной жизнью страны – интересуйся! А она сроду себе этого не позволяла – в смысле – по хозяйству, слава богу, зарплату в дом приносит нешуточную, так им, видишь ли, мало! Вот и пришлось поскандалить и начать жизнь с чистого листа. Все! Теперь семья в прошлом, а свобода – в светлом будущем! Для этого будущего она и сняла эту квартирку. Ничего, на первых порах перебьется, а уж потом она себе непременно купит жилье – уж что-что, а деньги зарабатывать она умеет.

Старушка, она величаво называлась Армандой Наумовной, наконец соизволила распрощаться, а Валентина прошлась по комнате и рухнула на диван. Вот оно – золотое одиночество!! Валяйся, пялься в телевизор, приводи друзей, подруг – никто ни слова! И главное – на работе отпуск по семейным обстоятельствам! Не жизнь, а шоколадный батончик!

При упоминании о батончике в животе заурчало.

– Да уж… а поесть бы не мешало… – нехотя поднялась с дивана Валя и направилась в кухню.

Кухня настораживала. Арманда Наумовна маленько слукавила – квартирка была если и «яичушком», то немножко протухшим, во всяком случае, в кухне пахло именно так. К тому же обнаружилось, что безбожно протекает кран. Кстати, как позже выяснилось, древняя сантехника вообще нигде на новую жиличку работать не собиралась. Даже за деньги. Пришлось махнуть рукой на отдых и мотать в магазин. К вечеру кухня сияла новыми кранами, туалет с ванной тоже стали пригодны к пользованию, зато кошелек Вали похудел весьма значительно.

– А хотелось жить экономно… Ну да ничего, – успокаивала она себя, заталкивая в рот черствый хлеб с колбасой. – Деньги не главное. Зато теперь я могу смело отдыхать хоть целый месяц!!

На следующий день Валя проснулась в половине двенадцатого у включенного телевизора – засмотрелась вчера и не заметила, как уснула. А выключить телевизор никто и не догадался, никакой экономии! Нет, неправильно. Выключить было некому… Ой, да много там нагорело-то!

В животе опять заурчало.

– Такое ощущение, что там кто-то живет, – недовольно поморщилась Валя. – Скулит и скулит!.. Все! Хватит жаловаться! – наклонилась она к животу и прокричала прямо в пуп: – Сейчас в кафе сбегаю! Одни растраты с таким организмом…

Кафе находилось недалеко от дома. И в этот час в ближайшем офисе, вероятно, был перерыв, потому что возле кассы толпился народ, и люди между собой называли друг друга высокопарно – по имени-отчеству. Очередь текла медленно, но все же продвигалась, однако когда до заветных тарелок оставалось совсем рукой подать, впередистоящий мужчина вдруг нервно завертел головой и завопил на весь зал:

– Вера Феоктистовна!! Вера Феоктистовна!! Ну куда вы провалились?! Ваша очередь подходит!!! Алиночка!! Давай скорее, ты за мной занимала!!

И вновь прибывшая толпа, состоящая, вероятно, из Алиночек и Верочек, ринулась вперед, отодвинув Валю на исходные позиции.

– Девушка, а вас здесь не стояло… – ласково улыбаясь, попыталась восстановить справедливость та – очень хотелось есть.

Однако девушка была непреклонна. Она вытаращила накрашенные глазки и загнусавила на всю очередь:

– Женщина-а-а! Ну, наверное, у нас Петр Анисимович на весь отдел очередь занннньл! Ну, наверное, у нас сейчас перерыв кончается! Ну ващщще! – и оскорбленно повернулась к тарелкам со свеклой.

Валя поняла – в этом кафе сегодня ей до еды не добраться, погибнет.

Неинтеллигентно матюгнувшись, она вышла на улицу и побрела в магазин.

Там очереди не было, а одинокая продавец с упоением болтала по телефону, не проявляя никакого рабочего энтузиазма.

Валя уперлась взглядом в посиневшие куриные тушки, пробежалась глазами по замороженной продукции и, в общем-то, обрела надежду на доступный завтрак. Или обед – как получится.

– Девушка, будьте добры… – попыталась она мило обратить на себя внимание, но безуспешно – телефонный разговор был на пике эмоционального накала.

– Ты токо прикинь! Он у меня, главно, переночевал, да? А сам, главно, на меня же накричал! Потому что я его к жене не разбудила! Прикинь, да? Ой, ну я ващще!! – возмущенно жаловалась кому-то невидимому сильно накрашенная продавщица, и Валентина с ее аппетитами оставалась незамеченной.

Но Валя решила не сдаваться! Что это такое, в конце концов! Имеет она право себя покормить за собственные же деньги?!! У нее сейчас вообще… случится голодный обморок, она возьмет и сворует вон ту упаковку! Что там? Бедрышки индейки? Вот их и свистнет! Или лучше курицу и пачку пельменей – воровать так миллион!

– Девушка!! – уже строже произнесла Валя. – Подайте мне вон ту курицу, пачку пельменей, хлеб фирменный…

С таким же успехом она могла общаться и просто с витриной. Пришлось пойти на хитрость:

– Союз потребителей! – злобно рявкнула Валентина, сдвинула брови и зверски уставилась на продавщицу. – Контрольная закупка!!

Продавщица наконец уставилась на нее и пробормотала в трубку:

– Люсь, погоди-ка… тут кто-то пришел, по-моему, что-то хотят… Вам чего? – удивленно спросила она.

Пока Валя пыталась призвать продавщицу к своим обязанностям, весь перечень продуктов из головы выветрился. И дабы не нервировать ее своими мелочами, пришлось набрать всего, что взбрело в голову.

В результате в пакете Вали оказались здоровенная курица застарелого желтого цвета, парочка каких-то подозрительных консервов, пачка печенья и зачем-то кошачий корм – вероятно, продавщица что-то не так расслышала.

– Вот черт… а чего же есть-то? – расстроенно разглядывала покупки начинающая хозяйка, выйдя за двери.

Ей пришлось забежать еще в два магазина и овощной киоск, и уже тогда, довольная и гордая своим первым походом, она направилась домой. Пакеты страшно тянули руки, замороженная рыба – ее Валя решила непременно пожарить, больно стукала по ногам, сапоги на непривычных каблуках скользили, и домой она добралась чуть живая.

– Ничего… – ободряла она себя с жалкой улыбкой. – Все женщины делают это! И я еще о-го-го, какая хозяйка сделаюсь! Уж чего-чего, а обслужить себя…

Возле своей двери она замешкалась – очень неловко было открывать ключами замки, когда руки заняты пакетами. Едва она пристроила пакеты к стене, как те тут же развалились, но на такие мелочи Валя внимания уже не обращала.

Затащив на кухню провизию, женщина еле оттерла затекшие руки. Хотелось есть, но стоять у плиты не было никакого желания. Надо было приготовить что-то быстрое и вкусное. Конечно, сомнений не было – рыбу!

С рыбой пришлось воевать минут сорок – противный морепродукт брал измором: выскальзывал, падал на пол и швырялся чешуей.

– Да пропади ты пропадом, такой деликатес! – плюнула наконец на изыски Валя, сунула тушку рыбины в морозилку и поставила на плиту кастрюлю. – Чего выкаблучиваться? Уже давно доказано – лучше пельменей еще ничего не придумано!

Серафим Сергеевич, стройный молодой человек в очках с затемненными стеклами и с худенькой интеллигентской бородкой, уже который день валялся на диване в пустой квартире и наслаждался свободой. В первый раз за многие годы он взял отпуск, уехал от семьи отдыхать, даже снял для этого однокомнатную квартиру и теперь только ел, пил и щелкал пультом от телевизора.

В субботу активная натура господина уже насладилась одиночеством и настоятельно потребовала общения. А поскольку Серафим Сергеевич только что оторвался от экрана, где показывали красочное шоу – известные личности пытались на льду пробудить в себе таланты фигуристов, то и местом общения мужчина выбрал каток. В конце концов, надо жить в ногу со временем, да! И не нужно этого бояться! Коньки удобнее было купить, деньги позволяли, и вообще – если судить по телепрограммам, это вещь необходимая. И уже в тот же вечер начинающий спортсмен появился на льду близлежащего катка, ослепляя остальных посетителей новым обмундированием.

Залитая прожекторами гладь катка манила, музыка (отчего-то сплошь военные марши) будоражила чувства, а многочисленная визжащая и орущая толпа создавала ощущение праздника. Серафим Сергеевич быстренько переобулся в тесной раздевалке и ступил на лед.

В первую же минуту его сшиб какой-то верзила с клюшкой, просто легонько вышвырнул в снежный бортик и не оглядываясь унесся вдаль.

– Зараза, – ворчал Серафим Сергеевич, отклячив зад, выкарабкиваясь из сугроба. – Никакой духовности…

Теперь он уже опасливо поглядывал на живые метеоры из здоровых, жизнерадостных тел и пытался на их пути не попадаться. И все же ощущение праздника не пропадало – очень скоро он приноровился и даже начал выписывать ногами какие-то замысловатые кренделя. Как ему казалось, выглядел он очень изящно. Катание уже полностью его поглотило, когда в тщедушную фигурку Серафима Сергеевича вдруг кругленькой бомбочкой врезалась краснощекая дама. Дамочка была в толстенных вязаных штанах, в огромном пуховике и в громадных пушистых рукавицах.

– Ой-й-й, хи-хи-хи! – не переставая хихикала она, сбив Серафима Сергеевича с ног. – Ну помогите же мне, проказник!

«Проказник» валялся у ее ног и никак не мог сообразить – какую помощь от него требуют.

– Помогите же мне вас поднять! – безудержно кокетничала дама. – Кстати, после того, как вы на меня набросились… мы просто обязаны познакомиться! Ну поднимайтесь же! Я уже поняла, что вы у моих ног!

Серафим Сергеевич неловко перевернулся на четвереньки и тяжело поднялся. Его поза была далека от совершенства, вязаная шапочка с малиновым помпоном валялась под его же собственным коньком, очки вообще куда-то съехали на подбородок, а руки покраснели и выглядели жалко, однако женщину это не отталкивало, она все так же продолжала строить глазки и призывно вилять бедрами.

– Итак… – томно опустила она глазки. – Как же ваше имя, настойчивый поклонник?..

Ее ярая атака пугала.

– Да с чего вы взяли… – кинулся Серафим Сергеевич на защиту собственной неприкосновенности. – Я вовсе не намере…

– Господи! – вскинула руки в мохнатых рукавицах новая знакомая. – Как я люблю застенчивых мужчин! В наше время это такая дикость! То есть – такая редкость! Если бы вы знали, как сложно робкой девушке…

В это время на даму легонько наехала веселая парочка, и «робкая девушка» так вильнула мощным задом, что пара вмиг отлетела в сторону, снеся при этом ни в чем не повинных граждан. Серафим Сергеевич непроизвольно присвистнул, поспешно вскочил и надел шапочку.

– Давайте же скорее возьмемся за руки и предадимся музыке! – воскликнула нимфа, ухватила Серафима Сергеевича за руку и понеслась предаваться «Маршу авиаторов».

После двух кругов бешеной гонки Серафим Сергеевич начал задыхаться. Очки у него запотели, воздуху не хватало, и он запросил пощады:

– Мне… попи-ить… – слабо пискнул он, цепляясь за фанерное ограждение. – Я… посидеть… с непривычки… Водички!

– Романтик! Неисправимый романтик!! – странно отреагировала женщина на его идею. – Знакомство на коньках и в этот же вечер – ресторан! А это ничего, что я не одета соответственно?

– Да я… мне просто воды!!! – рявкнул Серафим Сергеевич, почти падая на первую же подвернувшуюся скамейку.

Испугавшись, что его потянут пить воду в дорогой ресторан, он простенько захватил пригоршню снега и сунул в рот. И тотчас же схлопотал по руке.

– Всякую гадость в рот тянет! – по-матерински отчитала его новая знакомая и рывком подняла со скамейки. – Вон там палатка, поехали!

Как флаг капитуляции, болтался на ее руке несчастный фигурист. Конечно, он мог бы дрыгнуть ножкой, замахать руками и завопить, что никакого знакомства заводить не собирается. Но в его голове зародилась шкодливая мысль – а почему бы и не попробовать этого самого нового знакомства? Ведь сколько раз он слышал про отпускные романы, почему бы и на деле не узнать, что они собой представляют? Нет, конечно, он совсем не собирался изменять своей семье, ни боже мой! Но… а вдруг эта туша… прости, господи, робкая девица, поможет ему узнать женщин с новой стороны?

Видя перемену в его поведении, женщина уже доверительно прильнула к худенькому плечу кавалера:

– Зови меня просто… просто Милочка.

– Как козу, – хохотнул Серафим Сергеевич, не удержавшись.

И тут же испугался, что ненароком нанес даме оскорбление. Однако его новая знакомая вовсе не собиралась оскорбляться.

– Ой, ну такой уморительный, прям вообще, – фыркнула Милочка. – Прям, все вызнал – что я уморительных мущщин люблю…

Он даже не стал спорить.

«Покорив» объект, женщина теперь строго поглядывала по сторонам, дабы никто не вздумал покуситься на ее добычу, и даже уже легонько покрикивала на нового спутника.

– Ты чего так ноги корячишь? Гляди, как надо! Вот так легонько – бэмс! И ка-а-атишься, бэмс – и ка-а-атишься… что это у тебя ноги скрючило? Устал, что ли? Да ты по сторонам-то глазищами не зыркай! Зыркает он! Гляди, как учу!

Уже глубоким вечером изможденный Серафим Сергеевич тащился пешком по темному переулку – провожал Милочку до дома, девушка принципиально не хотела ехать на автобусе – это противоречило их романтическому знакомству. По всем рыцарским традициям, мужчина должен был следовать за любимой на край земли, невзирая на стертые ноги и разбитые колени. Вероятно, также предполагалось, что спать рыцарь должен непременно под окнами возлюбленной. А еще лучше – чтобы умер прямо возле ее порога!

– Ну вот и пришли… – смиренно опустила глаза чаровница, наверняка рассчитывая на страстный поцелуй.

– Тогда до свидания! – непозволительно радостно помахал ручкой кавалер и собирался уже скрыться, однако был схвачен крепкой рукой.

– Я так и знала… – сурово покачала дама головой и покорно добавила: – Ну куда от тебя денешься – назначай свое свидание… Завтра в семь вечера сможешь? В кино пойдем, там сейчас такой фильм! Кстати, возьми денег на билеты и поп-корн.

Серафим Сергеевич прилежно покачал головой:

– Хорошо! Непременно завтра, возьму попкорн и в кино. А сейчас уже поздно, темно, сейчас кругом такая криминогенная обстановка, того и гляди… часы «Ролекс» снимут или деньги отберут… – как-то слишком буднично проворчал джентльмен.

У него, если честно, никогда «Ролекса» и не водилось, это он так подумал, вообще, побеспокоился о более состоятельных гражданах, однако эдакое мимолетное упоминание о заветных часах возымело на даму весьма серьезное действие.

Она медленно подняла голову, обозрела темный двор и воинственно задышала – ни дать ни взять – боевой слон.

– Вот уж верно… – покачала головой дама, продолжая вертеть могучей шеей. – У нас отымут и разрешения не спросят. И орать будешь, так никакая холера из окна не выскочит. Вот гляди: А-а-а-а!!! – вдруг со страшной силой завопила она, задрав голову.

В окнах дома позажигались огни, кое-где даже четко обрисовались силуэты – люди прилипли к стеклам понаблюдать за вопиющим безобразием, однако утихомирить крикунью никто не отважился.

– Убива-а-а-аю-у-у-ут!!! – все так же надрывалась Милочка и цепко держала спутника за рукав, чтоб не сбежал. – Видал? Бесполезно, хоть сдохни. Так что… Ну давай, говори – куда тебя провожать?

Серафим Сергеевич, который уже мыслями был в уютном одиночестве, только жалобно всхлипнул.

– Может, я сам? – наивно предположил он.

– Даже не мечтай! Кстати, где там у тебя эти часы-то? Давай мне, у меня надежнее будут…

Серафим Сергеевич только безнадежно махнул рукой и поплелся по направлению к дому. Следом за ним важно вышагивала рослая Милочка, с гордостью оглядывая опасные окрестности.

Возле подъезда Серафим Сергеевич повел себя чисто по-мужски – резко обернулся и твердо сообщил:

– Мы пришли. Дальше провожать не надо! Я сказал – не надо! Такое мое мужское слово! Все! Прощайте!

Дама все же пыталась просочиться в подъезд – ей хотелось чаю и продолжения знакомства. Серафим же Сергеевич плотно налегал на дверь и даму не пускал.

– Ну а как же… а до квартиры? Мало ли кто на площадке… поджидает! Ногу убери! – пыхтела Милочка, отрывая кавалера от двери.

– Не уберу! Я ее специально поставил!.. И никто не поджидает! – сопел мужчина, еще старательнее налегая на дверь. – И вообще… Мне уже спать надо!

– Так я для чего и рвусь! – рявкнула Милочка, потом, видимо, сообразила, что болтанула лишнее, отцепилась от двери, скромно потупила глаза и пробормотала: – Ну что ж… если спать… а вы меня так и отпустите – одну, по темным переулкам?

– Да ничего… – обрадованно успокоил ее кавалер. – Тут добежать-то! И потом – чего с тебя взять-то?

– А… честь мою девичью?!! – прищурила глаза дама.

– Да на фиг она им сдалась, – легкомысленно отмахнулся рыцарь, но тут же исправился, закручинился и подарил надежду: – Тогда тебя могут показать по телевизору…

И поспешно юркнул в подъезд.

Дома, согреваясь в теплой ванне, он раздумывал – ну почему женщины никак не позволяют себе быть слабыми? Где гордость? Таинственность? Загадка? Нет, ну у кого-то нет возможности возиться с такими причиндалами, это объяснимо – например, тянет одна ребенка, работает на вредном предприятии, приходится быть сильной, но остальные-то?! Неужели они не понимают, что быть назойливой, навязывать себя, толкать свою любовь куда попало – это стыдно?!! Ну и как мужикам при этом еще и не изменять, не вертеть носом?!!

Много думать Серафим Сергеевич не привык, поэтому такая могучая философская мысль его вымотала окончательно, он едва выполз из ванны, добрался до кровати и сразу же уснул.

А под окном, задирая голову, все еще стояла прелестная Милочка, высчитывая, в какой квартире живет ее новый воздыхатель, если свет зажегся вон в том окне, на третьем этаже…

После изнурительной двухдневной пельменной диеты Валя плюнула на консервативные взгляды – зачем париться возле плиты, готовить, когда все умные, состоятельные люди ужинают в ресторане! Ну и пусть она не настолько состоятельна, но уж покормить-то себя в приличном заведении она сможет! Хотя бы иногда… полтора раза в месяц… а потом она научится готовить сама! Даже купит себе поваренную книгу!

К ресторану Валя готовилась тщательно. Она наконец решила вылезти из джинсов и украсить себя приличной юбочкой. Или платьем. Или… Ну что еще носят эти кокетки?! Как бы там ни было, размышлять о наряде сидя дома было бессмысленно, и она направилась в магазин.

Проблемы возникли оттуда, откуда вовсе и не предполагалось – оказалось, что понравившиеся платья были не ее размера, а то, что годилось на ее фигуру, надевать можно было, только отправившись в последний путь, – темно-синие хламиды, серые, застиранного вида блузоны, нечто среднее между халатом и ночной рубахой непонятного грязного цвета…

Девочка-продавец уже переворошила весь ассортимент и теперь смотрела на покупательницу, как на своего личного врага.

– Ну купите вы себе какие-нибудь брючки! – в который раз умоляла она. – С вашими ногами просто неприлично надевать платье!

– В брюках я – как мужик! – спокойно объясняла ей Валя.

– А в платье – как кто?! – уже стонала продавщица. – Ну хорошо, возьмите вот этот костюм. Приличный, цена, как у благородного изделия… пуговицы такие красивые…

И она помотала перед глазами Вали вешалкой с мрачной тряпкой.

– Пуговицы! Вот я и буду, как гардемарин на выданье! – Валя приложила вешалку к лицу и вмиг постарела лет на семь. – О! Типичная плакальщица – «на кого ж ты нас покинул»!! Прямая дорога на поминки!

– А вам куда надо?

– Да уж не на кладбище!! – вызверилась Валентина. – Мне в ресторан!

– О господи… ресторан! – раздраженно бубнила себе под нос девчонка, вытягивая из громадных размеров следующий ткацкий шедевр. – Ну вот это возьмите! Смотрите – блестит, фасончик такой пряменький… ничего не видно – ни ног, ни рук… Сейчас все звезды в таких ходят!

Этот наряд от всех других существенно отличался. Прямого покроя, с длинными рукавами, без легкомысленных складочек, рюшек и прочих безделиц, зато искрилось, как рыбья чешуя! Валя представила, как празднично будет переливаться материя при вечернем освещении, и на секунду задумалась. Продавщица мгновенно уловила перемену в настроении покупательницы, ловко сдернула хламиду с вешалки и уже толкала в шуршащий пакет.

– А еще вам надо колготки, – тараторила она, не давая времени на раздумье. – Сейчас знаете какие модно? Чтобы вот такие цветы по всей ноге, можно еще змейки разные, или там стразы… Но это не у нас, это вам в тот отдел. Платьице в кассе оплатите.

Валя сгребла пакет, выложила приличную сумму и направилась за колготками. Там она долго не ковырялась, попросила самый большой размер, но чтобы обязательно со змеей во всю ногу, и женщина в возрасте тут же подала ей тоненькую упаковку.

– А это со змейкой? – придирчиво уточнила Валя.

– Не-а, – равнодушно мотнула головой женщина.

– Мне надо со змеей!

– Тогда у вас будут ноги кривые, – вяло пообещала продавец и отвернулась.

В кривых ногах в ресторан Валентина вовсе не собирать идти, поэтому быстренько ухватила упаковку и, расплатившись, выбежала из отдела.

Праздничные туфли Валя даже не пошла смотреть, она решила, что выход в ресторан у нее будет не слишком торжественный, так только – поужинать, а потому можно позволить себе пойти в сапогах.

Прическу делать не пришлось, слава богу, с этим у нее никаких проблем – расчесочкой волны пригладила, резиночкой хвостик собрала, и можно топать куда угодно. А вот с макияжем пришлось повозиться. Прежде она считала, что для женщины это не главное, ее даже злило, когда кто-то хвастался, что на какую-то мазилку потратил бешеные деньги, однако, бросая семью, косметикой она все же обзавелась. И теперь, сидя перед зеркалом, она старательно размазывала пальцем по векам сиреневые тени, натирала щеки румянами и тыкала кисточкой в ресницы. Когда уже красота выглядывала из всех складок на лице, кисточка попала в глаз, моментально набежали слезы, и весь макияж поплыл по щекам. Пришлось идти все смывать, а потом в два мазка возвращать смытую красоту на место.

В животе урчало невыносимо – за весь день Валя проглотила только два чебурека, которые продавали прямо у магазина, да выпила кружку кофе, на пельмени смотреть уже не было сил, поэтому остальные сборы прошли в бешеном темпе.

– Девушка! Пожалуйста, поторопитесь с заказом, не хотелось бы скандалить, – сразу же попросила Валя официантку, едва та усадила ее за свободный столик.

Девушка вздернула брови, пожала плечиками и удалилась.

Валентина могла бы не предупреждать официантку, во всяком случае, ничто не нарушило обычного распорядка – сначала принесли спиртное с хлебом, через полчаса – парочку салатов, и только потом – горячее. Но его Валя уже смутно помнила. А все потому, что спиртное на голодный желудок, как спесивая жена – никогда не знаешь, когда долбанет в голову. Валя лишь помнила, что к ней за столик подсадили двух молоденьких девчонок… затем, кажется, она приставала к музыкантам и требовала канкан… а потом… Черт! А потом они согласились! И она скакала в середине зала, высоко подкидывая свою серую, в блестках хламиду и оголяла ноги… и даже не только ноги! Какой ужас… Но и это не самое главное… вечер продолжился у нее дома!.. Во всяком случае – одну девчонку она хорошо помнит у себя возле холодильника… А еще была парочка мужчин! Интересно, какая зараза притащила их в дом?

Теперь Валя сидела… лежала в маленькой кухне за столом, лицом на кухонном полотенце, рядом воняли тарелки с какими-то объедками, и нестерпимо болела голова.

– О-о-о… – трубно простонала свободная дева, направляясь в ванную. – Как хорошо, что теперь живу самостоятельно… Представляю, что сейчас было бы дома… А уж что бы маменька наговорила…

– Пи-и-и-ить… – раздался из комнаты хриплый мужской бас. – В этом сарае вода-то есть?

Валя вздрогнула и незаметно заглянула в комнату – на диване в трусах и носках возлежала особь мужского пола и требовала к себе внимания.

Осторожно прокравшись в ванную, хозяйка стала лихорадочно приводить себя в порядок. Вот ведь, что называется, поужинала! Мало того, что ни хрена не помнит, так еще и последствия… вон они, на диване воют! И куда от них деться? Нет, она, конечно, не против была бы завести романчик, эдакое мимолетное увлечение, но ведь не так же стремительно! И потом… это же вообще пьяный и мерзкий мужик!! Нет, надо гнать его немедленно!

Валентина еще раз оглядела себя в зеркальце и решительно пошла в комнату.

– Молодой человек! – начала было она, но тот испуганно вытаращился и забормотал:

– О! На самом деле она! Живая! А я думал… Женщина, я ведь думал – мне фильм приснился «Мумия возвращается», честное слово… А пить у вас не найдется?

– Ступайте домой и хоть упейтесь там! – грозно произнесла Валя и даже указала рукой на выход. – Вон!

Мужчина только помотал головой, потянулся за брюками, потом еще раз взглянул на Валю и простонал:

– Это я… с такой… ой-ей, надо ж до такого напиться…

Вероятно, мужчина тоже старался как можно быстрее покинуть Валину обитель, потому что даже не пошел умываться, а прыгнул в брюки, напялил рубашку и поспешно стал надевать джемпер.

– А… а где бумажник? – вдруг уставился он на Валю.

– Здра-а-ассьте! – перекривилась хозяйка, презрительно фыркнув. – Мне еще за его бумажником смотреть! Давайте-давайте, не задерживайтесь. Штаны напялил и… Да вы штаны-то застегните, ну неприлично же!! Госсыди…

И она с надменным видом отвернулась к стене, краем глаза наблюдая – скоро ли неугодный гость оставит ее одну.

– Нет, погоди… – шарил по карманам мужчина. – Я серьезно говорю – бумажник-то отдай!

У Вали уже кончилось терпение:

– Да какой, на фиг, бумажник?!! Я чего – совсем?!! Приволокла к себе мужика, вытянула у него бумажник, а потом еще его и спать уложила, так, что ли?! Не мотай башкой! Не брала я твой бумажник!!. Постой-ка… а у меня-то деньги на месте?

Валя кинулась к старенькому серванту, который был почти пустой, только в маленьком ящичке лежало еще немножко деньжат, остальные она снимала в банкомате.

Теперь ящичек был пуст.

– О-фи-геть… – ошарашенно пробормотала Валя, пялясь в чистое дно. – Забрали…

– Кто забрал-то?! – уже бегал по комнате мужчина. – Это та девчонка, что ли?! Как же ее… Карина, кажется… ты думаешь, она?

Валя пожимала плечами – она пока ничего не думала, она еще вообще не могла думать…

– Слушай, сбегай за пивком, а? А потом разберемся, – замечательно придумал незнакомец. – Башка прямо раскалывается… Какой гадостью ты нас тут поила?!!

Валя хотела было напомнить, что он пил сам, причем вовсе даже не здесь, а в солидном ресторане, но мужчина слушать не стал, а уже настойчивее потребовал:

– Говорю же – сбегай в ларек, чего ртом-то хлопаешь?

– А чего это я побегу? – выпучила глаза удивленная хозяйка. – Тебе надо, ты и беги!

Тогда гость выдвинул железный аргумент:

– Ага! А кто у нас женщина? Ты? Вот и беги! Для женщины бегать по магазинам – первейшее дело, не мне же трястись с больной-то головой… давай, давай, не кривляйся…

Валя уже приготовилась отбрить зарвавшегося гостя по всем правилам, но принюхалась – с кухни доносились малоаппетитные ароматы.

– Хорошо, – поспешно проговорила хитрая Валя. – Я сбегаю, а ты пока посуду помой, а то на кухне такой свинарник! А потом приду – вместе что-нибудь сготовим.

– Фигу, – не купился на хитрость мужчина. – Я тебе мужик или домработница? Вот придешь и помоешь эту свою посуду, а потом сваришь чего-нибудь, я потерплю… Слушай, а как тебя звать? Вот стопудово какая-нибудь Глафира, Валентина или Клавдия, точно? Или еще Липистинья тебе бы очень пошло. Эдакая Липочка… Липистинья Сигизмундовна! А? Звучит?

– И ничего и не Липистинья… – надулась хозяйка. – И вовсе даже Валя.

– Ну а чего не откликнулась, когда называл? – сурово свел брови к переносице гость. – Пора уж по-армейски! Я тебе: «Валентина!» – а ты мне: «Ай!» – и вся посуда перемыта без напоминания. Кстати, а чего ты вчера-то посуду не помыла? Воняет же! Моя жена никогда на ночь не оставляет.

– Вот и топай к жене! – окончательно потеряла терпение Валентина. – Притащился, еще и командует… Давай вали отсюда!!!

Мужчина брякнулся обратно на диван, теперь уже прямо в брюках, уставился в потолок и горько поделился:

– Я не могу валить, мы с женой поссорились. Прикинь – она меня все время пилит, будто я ей бревно какое! Прямо ножовка какая-то! То я ей внимания не уделяю, то сына не воспитываю, то тещу на руках не таскаю!! Достала! А сегодня я еще и ночь дома не ночевал! Она же не знает, что ты такая страшенная, подумает, что с какой-нибудь молоденькой, хорошенькой…

В эту же секунду его снесло с дивана – Валя просто ухватила мужика за ремень и швырнула на пол:

– То-о-опай отсюда к своим хорошеньким!! – катила она его по полу к выходу. – Главное – я страшная!

– Да послушай же ты меня, Валищще!! – цеплялся гость за скудную мебель и уже волок за собой колченогий стул. – Послушай! Тебе мужик душу выворачивает!!

Валя устала тащить груз с вывороченной душой, плюнула и уселась на диван, а гость, не вставая с пола, заливался соловьем:

– Я ж тебе что говорю! Валя! Да, ты – страшненькая, чего уж… Но!! Вот, к примеру, моя мымра красивая, да, она красивая! Но дура! Она ж не поймет моей души! Она ж не видит, что я такой замечательный человек, сильный, красивый, – не видит! Потому что я без денег и с перегаром! Выгонит и дело с концом! А ты умная! Ты видишь, что тебе прямо-таки сокровище на диван свалилось! И спроси меня – на кой хрен я поволокусь к красивой дурочке, когда рядом ты – такая умница! Я у тебя перекантуюсь! А красота… Да хрен с ней, с красотой! Мне ж с тобой детей не крестить!

– Как ты меня замотал… – устало проговорила Валя. – Ну просто сил никаких нет. Завались вон туда, на диван, и чтобы я тебя не слышала.

Мужчина осторожно поднялся и продвинулся к дивану.

– Я, конечно, завалюсь, только ты мне должна пообещать – сейчас же сгонять за пивом! – и, видя, как яростно сверкнули глаза «умницы», добавил: – А то я сдохну на этом диване!! Кстати, моя фамилия Сизов, не забудь потом свечку поставить. Учти – помирать буду долго, мучительно и громко! – И, не откладывая дела в долгий ящик, сразу приступил к «кончине»: – О-о-о-ой!!! Люди добрыя-а-а-а!! О-о-о-ой, печень оторвала-а-а-сь!

Валя даже попыталась заткнуть вопящий рот подушкой, но хозяин рта ретиво оборонялся – брыкался ногами, размахивал кулаками, изворачивался веревкой и продолжал орать:

– Убива-а-ают!! Полконя за царство… за ящик пива!!! – дурниной орал Сизов.

Перекостерив на сто рядов вчерашний ужин, Валя быстро собралась и грозно рявкнула на гостя:

– Хорош голосить! Давай деньги на пиво!

Мужчина от удивления перестал орать:

– Вот те здрассьте! – бодро уселся он на диванной подушке. – Так где ж я возьму? Я ж говорил – у меня их свистнули! И если честно, я подозреваю тебя. Так что не буянь, отслюнявь, сколько тебе нужно на пиво, а остальные верни, некрасиво это…

– Ты чего – больной? Я не брала твоих денег! – почти в лицо крикнула ему Валя.

– Ну не ты, так твоя подружка, – пожал плечами Сизов. – На пиво-то выдели…

Валентина лишь простонала и вышла из квартиры – сейчас она снимет по карточке деньги и купит этому паразиту пива, чтоб только не вопил! А потом… Она вышвырнет его, как старый веник!!

Серафим Сергеевич проснулся утром полнейшим инвалидом, причем первой группы – так сильно у него болели ноги и ломило все тело после вчерашнего издевательства на катке. При воспоминании о Милочке он содрогнулся от ужаса. И угораздило же его столкнуться с этим локомотивом! Нет, это он еще молодец, что не дал слабины и не пустил ее в дом, а то пришлось бы сегодня тащиться с ней в кино и хрустеть попкорном!

Полдня Серафим Сергеевич со стоном ползал от кухни к дивану – никак не мог наесться, распаривал ноги в горячей воде и даже массажировал их пустой бутылкой. Ближе к вечеру, когда ноги уже стали привыкать к своему хозяину, когда по телевизору прозвучали первые аккорды любимой развлекательной программы, в дверь раздался настойчивый звонок.

– Кто? – на всякий случай поинтересовался Серафим Сергеевич.

Вообще-то он мог не спрашивать – можно было посмотреть в глазок, однако ж, чего смотреть, если есть замечательная возможность пообщаться.

– Это к вам снизу, откройте, пожалуйста, – послышался тонкий женский голосок.

Ничего не подозревая, Серафим распахнул дверь и в ужасе отпрянул – на пороге, невозможно смущаясь, стояла Милочка с внушительной хозяйственной сумкой:

– А вот и я-а-а! – радостно пропела она и кинулась на шею к оторопевшему мужчине. – Твоя вторая половинка-а-а!..

Слабые, после катка, ноги Серафима Сергеевича подкосились, и он рухнул прямо у порога, а сверху – победительницей обрушилась Милочка.

– Ой, какой хулиган, – радостно шлепала его по щекам женщина, не торопясь подниматься. – Ну столько страсти, столько страсти… Хам!

Только заслышав, что возлюбленный стал задыхаться, Милочка соскочила, рывком подняла своего рыцаря и, сочно швыркнув носом, пояснила:

– Я вот вчера чего подумала – мы ж с тобой про свидание так и не договорились! Где, когда? А ты ведь весь день себе места не мог найти, правда? Признавайся, плутишка!

«Плутишка» вдруг понял, что, если сейчас же, немедленно он не выставит за дверь эту бомбу, она его просто разорвет своей энергией.

– А чего это ты в сумочке притащила? – фальшиво пискнул он.

– Любимый!.. – мечтательно закатила глазки Милочка.

– Можете меня звать просто Серафим Сергеевич, – перебил ее кавалер.

– Не важно! Даже нет, я буду тебя звать… мой помпончик! – вдруг выкатила она глаза. – А ты… ты называй меня малышкой!..

Серафим Сергеевич не удержался и фыркнул – малышка была вдвое больше его, а по возрасту годилась ему в няни. Однако никакого фырканья Милочка не заметила, она уже рылась в своей сумке и уже оттуда продолжала глухо ворковать:

– Твоя малышка принесла своему бурундучку…

– Вы говорили – помпончику, – обиженно напомнил Серафим.

– Да какая, к черту, разница… короче, я принесла… тут вот куриный бульон, здесь… яблоки, апельсины, еще вот грецкие орехи…

«Господи, как в больницу!» – с испугом подумал Серафим Сергеевич.

Милочка вынырнула на секунду из баула, увидела побелевшее лицо друга и пояснила:

– Ты чего так испугался? Это я специально такое притащила, чтобы ужин был не тяжелым, но сытным, в журнале вычитала. А чего ты?

Серафим перекривился в улыбке и малодушно пискнул:

– А конфеты? Я конфетки люблю…

Видимо, до конфеток Милочка не додумалась, потому что лицо ее приобрело задумчивое выражение – дама размышляла, чем их можно заменить. Может, селедкой? Она целые две рыбины приволокла…

– А у нас внизу киоск, там продают… – как бы между прочим проронил Серафим.

Милочка рванулась в подъезд. Если ее мужчина хочет конфет, она ему купит две коробки!

– Пакет возьми!! – успел крикнуть Серафим, сунул Милочке в руки ее же сумку и быстро запер двери на все замки.

Потом забежал в ванную и открыл воду на полную мощь – он знал, что поступил подло, некрасиво, но по-другому не мог, Милочка просто ничего не понимала!

Конечно, он даже сквозь шум воды слышал, как звенит ошалелый звонок, как долбится в двери обманутая дева, но только сильнее затыкал уши и вжимал голову в плечи – у него был лишь один отпуск, и провести его он хотел совсем не под Милочкиным игом, и он будет тверд!

Вечером все успокоилось, у Серафима не дергались от напряжения уши, не трепетали руки и даже сердце стало биться ровно и спокойно. Его любимые артисты по телевизору веселили его как могли, и жизнь опять сделалась прекрасной.

И снова раздался звонок.

Теперь уже Серафим на цыпочках подошел к двери, долго-долго пялился в глазок и, разглядев только коротенького, плотного мужчину с обширными залысинами, осторожно спросил:

– Кто?

– Свои, – уверенно брякнул мужчина.

«Муж хозяйки квартиры, соседи нажаловались», – мелькнуло в голове Серафима, и он открыл двери.

– Здравствуйте, – вежливо качнул он головой и отошел в сторону. – Если вы по поводу шума, так у меня тихо, можете пройти и сами посмотреть…

Мужчина в квартиру прошел, уселся в кресло и повесил голову.

«Сейчас станет выгонять или поднимет плату», – снова предположил Серафим и уставился на гостя. Гость молчал, а в голове у Серафима уже творилось черт-те что.

– И что же ты, гад, наделал? – посмотрел вдруг на него печальными глазами пришедший мужчина. – Ты ж… ты ж мою сестру…

И он с силой долбанул кулаком по колену. Следующий удар мог прийтись и по Серафиму, почему-то Серафим Сергеевич это сразу сообразил.

– Простите, – вашу сестру – это Милочку, да? Это она вам сестрицей приходится? – нервно заелозил отпускник. – А чего это вы так разволновались? Я и ничего такого!.. И даже в мыслях! Нет, ну я, конечно, выставил ее… Двери запер, все такое… но это исключительно чтоб не пострадала ее девичья честь! Она тут намедни о ней так печалилась, так печалилась… Слушайте, а у нее вообще, что ли, мужика никогда не было? Только я один попался?

Брат Милочки грустно кивнул:

– Ты у нее первый, подлец! – Потом немного подумал и добавил справедливости ради: – Нет, подлец, ты у нее второй, первый-то ее бывший муж, совсем недавно рассорились, он и оставил ее одну, мерзавец, с ребенком!.. Но и ты хорош!! Она столько дней от мужа не отходила, возле кроватки с дитем просиживала, а вчера… Стыдно сказать! Вчера ее не было черт-те сколько, а сегодня… ходит, как кавалерист – все ноги нараскаряку!! Да ты после этого уже с утра должен был возле меня на коленях стоять и руки ее просить!!! И ты, негодяй, мне еще будешь…

И как это лихо Серафим сумел увернуться! Кулак въехал аккурат в стену, отчего гость завопил и затряс рукой.

– Вот видите, вам больно! – мстительно заявил Серафим. – А мне, думаете, не больно, что вы обо мне такое могли подумать!! Это как только такое выговорили – жениться!! Еще и на коленях!! Да ваша сестра раскоряченная оттого, что вчера, как сумасшедшая, на коньках носилась! Ее бы в хоккейную сборную – цены б ей не было! Она ж… она ж меня затаскала совсем!! Я, можно сказать, в отпуске, решил отдохнуть культурно, тихонечко так на лед выехал – людей посмотреть, себя покатать, так ведь – налетела, как буйвол! Схватила! Потащила!.. Да у нас с ней вообще разные весовые категории!

Мужчина замотал головой:

– Нет, погодь… так ты чего? Это она от катка, что ль, такая… на шарнирах?

– Ну а от чего? – уже сурово уставился на него Серафим. – Вы мне тут загадками не говорите! Признавайтесь – сами-то верите, что на вашу сестрицу мог кто-то покушаться?

Гость собрал на лбу морщинки, завел глаза под лоб, и было видно по всему – не верил. Но признаваться не собирался.

– Я сразу говорю – жениться не хочу, – быстренько добавил Серафим.

– А придется… – развел руками братец. – Потому… куда ж я ее дену? У самого жисть не сложилась, так пусть хоть она…

«Так во-о-о-н оно что! – смекнул Серафим. – У самого жисть не сложилась! Сейчас сложим!»

Он тепло улыбнулся и предложил:

– Слушайте, а пойдемте чайку дерябнем?

– А водки? – вопросительно посмотрел на него гость. – У меня есть, я принес, думал, что мировую пить станем, по-родственному. Меня, между прочим, Лехой звать…

– Ну давайте уж вашу водку… Пошли в кухню…

Через полчаса за накрытым столом сидел уже пьяненький Леха, а рядом – Серафим, совсем трезвый, водку он не уважал. Серафим не переставая размахивал руками и работал языком:

– Вот ты скажи – ну на фига твоей сестре замуж, а? Нет, ты на меня смотри, а не в рюмку! Сам же говоришь – только что баба от первого своего паразита отделалась, а ты ей на шею второго паразита громоздишь! Ну чего она, рожу пьяную давно не лицезрела? Пусть отдохнет баба, дитенок успокоится, а там, глядишь, жизнь сама и наладится… И вообще, чего вы к сестре лезете, кода сами не пришей кобыле хвост? Вот вам я бы настойчиво рекомендовал жениться.

– М-мне? – уже туго соображал Леха.

– Именно! Кто вам носки стирает, рубашки чинит? Кто вас кормит, в конце концов? – наседал Серафим.

– Гос-сударство! – торжественно провозгласил Леха и даже выгнул спину коромыслом. – Оно мне платит… и кормит… и стира… не, оно не стирает, я сам… А чо ты докопался-то?!!

Серафим набрал в грудь воздуха, заботливо наполнил пустую рюмку и подождал, пока Леха не выпьет.

– Вам надо срочно жениться! Кто-нибудь на примете есть? – заговорщицким тоном проговорил Серафим. – Надо, надо жениться, и чем скорее, тем лучше!

– Чем… лучше? – не понял Леха.

– Чем скорее! Итак, соседки, сотрудницы, просто знакомые имеются? – уже крепко держал бразды правления в своих руках хозяин.

– Ну а… куда ж без них…

– Вот! Завтра же и начинай. Через неделю придешь, доложишь, понятно?

Леха дисциплинированно мотнул головой, взял под козырек и поплелся на выход. Серафим еще успел ему вручить пустую тару, дабы ничто больше не напоминало ему о шальной семейке.

Глава 2

Не та красавица, что с косой…

Валя тащилась на свой этаж с полными пакетами, откуда раздавался «мелодичный» звон пивных бутылок. Возле своей двери женщина застопорилась, прилаживая пакеты поудобнее, чтобы открыть замок. И в это время из соседней квартиры выпорхнуло небесное создание – молоденькая девушка с копной светлых кудрей, в легкой дубленочке, с прекрасными, невинными глазами цвета утреннего неба.

– Ой, я вам, кажется, бутылку разбила! – испуганно прочирикала она, заслышав характерный звук бьющегося стекла.

Валя как зачарованная смотрела на девушку и даже не обращала внимания на то, что из-под ее пакетов выползала вонючая темная жижа.

– Да ничего, ничего, мы же теперь соседи, – радостно махнула она рукой. – Вы здесь живете, да? В этой квартире? А меня Валей зовут!

Девушка куда-то торопилась, однако задержалась, вежливо улыбнулась и произнесла:

– Очень приятно, а меня Олей звать. А вы в этой квартире поселились? Это хорошо, что вы, вы такая приятная, а то раньше здесь бабка жила с каким-то заковыристым именем, ну такая вредина! Музыку ей не включай, гостей не приводи…

– Старый человек, – махнула рукой Валя. – А по мне так приводите кого угодно… Послушайте, а вы умеете курицу варить? Вы знаете, я… в общем, я раньше никогда не готовила, а теперь решила жить самостоятельно, но вот курицу варить не умею, а есть хочется, прямо не знаю, что делать… Вы не заглянете ко мне сегодня вечерком? Показали бы, как с этой штукой управляться, ну с птицей… поболтали бы… А я, когда вам помощь потребуется, непременно помогу, если что – сразу же ко мне, не откажу…

Девушка подергала бровками, видимо, что-то соображая, потом согласно кивнула и пообещала:

– Хорошо, сегодня же забегу. Посмотрим, что с вашей курицей сделать…

Домой Валя зашла уже в самом распрекрасном настроении – нет, что ни говори, а побеседовать с приятным человеком всегда в радость. И ведь какая славная эта Оленька! Общается так мило, волосы, фигурка… Валя вдруг насторожилась – чего это она так возрадовалась? Еще не хватало, чтобы ее заподозрили в нетрадиционной сексуальной ориентации… И все же предстоящая встреча с соседкой радовала.

В отсутствие хозяйки гость беззастенчиво исследовал все содержимое серванта и шкафа, теперь рылся в пакетиках с крупой.

– Я не поняла… – растерянно протянула Валя, видя, как старательно ковыряется в пакете с рисом ее новый знакомый, представившийся Сизовым. – Ты решил сварить кашу? Рисовую? Я рисовую не ем.

– Да кто ее ест! – отмахнулся Сизов и вдруг стыдливо осел. – Ой. А я… короче, пока тебя не было, я тут подумал – вдруг ты деньги мои взяла да спьяну куда-нибудь в рис…

Валя только тяжко вздохнула. Сизов же, завидев пивные бутылки, сказочно обрадовался и даже похорошел – глазки заблестели, румянец неровно окрасил впалые щеки.

– Вот я всегда говорил – не та красавица, что с косой, а та, что с пивом! – нахваливал он хозяйку. – Давай уж, посижу с тобой, пока ты посуду моешь, я же понимаю – тяжек ваш труд бабский… Да ты на пиво-то не поглядывай, не дело это, когда у дамы изо рта перегаром разит! Ты меня слушай, я пока с тобой жить буду, из тебя настоящую женщину сотворю!

– Даже не надейся! – помахала перед его носом грязным половником Валентина. – Вот только сунься!

Сизов вытаращился на нее испуганными глазами, потом вдруг сообразил, что она имеет в виду, и задохнулся от возмущения:

– Ты на что такое намекаешь, рожа бесстыжая!.. Прости! Зарвался… – быстренько извинился он и начал по новой: – Ты на что это намекаешь, бесстыжая девушка?! Я из тебя даму сделать собрался, чтобы замуж тебя вытолкать, потому что человек ты мне очень даже… очень даже… жалко мне тебя очень! А она еще на какие-то отношения рассчитывает! Ух ты! И вообще! Отдавай мои деньги!! – вдруг окончательно обозлился он.

Валентина призадумалась – и в самом деле, кто же это так похозяйничал тут вчера?

– А ты точно эту девчонку вчера в первый раз видел? Ну ту, которая у нас деньги выгребла? – серьезно спросила она. – Мне-то можешь сказать…

Сизов сначала удивленно вытаращился на подругу и даже на минуточку забыл про пиво, но потом очень ответственно нахмурился и признался:

– Да! Вот как перед иконой – в первый раз! Тем более что ты сама говорила, что она тебе уже почти сестра, что вы вместе ходили в детский сад, а потому ты хочешь отписать ей все свое состояние. Я, честно говоря, думаю, что вы работаете в одной упряжке. Я даже подозреваю, что вы вчера мне насыпали этого… как его… клопогона… или… ну чего молчишь-то?!! Подсказывай!

– Клофелина?

– Во!! Его! – радостно закивал Сизов. – Только у меня организм сильный, справился, а так бы…

Валентина раздумывала. Неужели и в самом деле нарвались на клофелинщицу? А что, вполне может быть… А отравить она их не отравила только потому, что Валя пообещала написать завещание… Вот черт, и чего она такого собралась ей отписывать?

– Сизов, а сколько у тебя денег с собой было?

– Да до фига!! Целое состояние! – обиженно отвернулся тот к стене.

– Конкретно! – рявкнула Валя.

Сизов вздрогнул, наморщил лоб и припомнил:

– Ну я до копеек не помню, конечно, но… рублей триста-то было! Точно помню – две сотенные бумажки, десятка и мелочью еще… Нет, тут ведь сам факт!!! У меня даже жена из кармана деньги не забирает… потому что я их в носки прячу, а тут какая-то…

– Не переживай, – вздохнула Валентина. – Девушка эти деньги себе взяла за компенсацию. За моральный ущерб, так сказать! Ты же разрушил все ее иллюзии относительно сильного пола!

Сизов хлебнул из бутылки пивка и разразился бурной тирадой на тему: «Все женщины ехидины коварные, мерзопакостные, и их надо наказывать рублем!»

– И вообще!! – закончил он. – Ты сегодня будешь наказана! Иди мой посуду!!

Валентина слушала его восклицания с самым скорбным лицом – посуду и в самом деле следовало вымыть, но Вале просто было страшно представить, что всю эту гору грязных тарелок придется мыть ей одной. И девчонка тоже… как ее – Карина, что ли? Ну ладно – деньги из карманов выгребла, так могла хоть посуду помыть, вместе же ели! А этот дундук уселся за стол, хлебает пиво и даже ухом не ведет! Может, выкинуть к черту всю эту посуду? А заодно и Сизова?

Валя размазывала тряпкой жир по тарелке, и та все никак не хотела делаться чистой.

– А моя мымра… жена то есть, так она специальным средством моет. И губкой, – потягивая пивко, поучал Сизов. – И чего ты на средстве экономишь? Сейчас каких только нет, замечательные вещи, я даже у нее своровал одну бутылочку, чтоб машину мыть… А так ты будешь до пенсии возле раковины торчать…

Валя уже хотела ему достойно ответить, то есть схватить за шиворот и сунуть прямо головой в раковину, носом в эти самые жирные тарелки, чтобы… но в это время в двери позвонили. Вытирая на ходу руки о подол домашнего платья, Валентина побрела к двери.

На пороге, сияя свежим макияжем, стояла соседка Оленька и держала за ручку девочку лет пяти.

– Здрассьте, – еще раз поздоровалась Оля и быстро прошла в прихожую, протолкнув вперед девчушку. – Вы сегодня приглашали, ну и вот… мы и так сказать… по-соседски…

Сизов уставился на гостью и откровенно свистнул:

– Ну, Валентина, у тебя и соседушка!.. Девушка, проходите, не стесняйтесь. Пройдемте в комнату, пусть Валюша здесь в раковине плюхается. А ребеночка с ней оставьте, чего вы в него вцепились?! А кто это у нас такой масенький? Кто это у нас такой курцявенький? Кто это хоцет на руцки к тете Вале?

Сизов уже обнял Ольгу за талию и настоятельно толкал в комнату, попутно сюсюкая с маленькой девчушкой. Оля упрямилась, идти не хотела и что-то рвалась сказать именно соседке. Вероятно, хотела поделиться каким-то девичьим секретом. В конце концов она резко вывернулась и возмущенно накинулась на Сизова:

– Ну что это вы меня куда-то волокете?! Я к соседке, а он!.. Вы что – ее муж?

– Да за кого вы меня принимаете? – всерьез оскорбился Сизов. – У меня знаете какая жена? Во! Во! По всем параметрам красавица!

– А чего тогда здесь ошиваетесь? – напрямую спросила Ольга.

– Так эта красавица турнула его на все четыре стороны, – просто и душевно пояснила Валя. – На фиг он ей такой сдался – пьяница безденежный.

Пока Сизов шлепал ртом, подыскивая достойные выражения, чтобы не ранить уши ребенка, Ольга уже прорвалась к Валентине и, сложив ручки у горла, делилась печалью:

– Дорогая… простите, а как вас зовут-то?

– Валентина, – тяжко вздохнула Валя. – Я же говорила…

– Ага… значит, дорогая Валентина! У меня сегодня случился жуткий, просто жуткий день! Представляете, муж уехал в командировку, а тут позвонила мама, и оказалось, что ее срочно положили в больницу! Ой, ну такое несчастье, ну такое горе… гланды вырывать надо. А Маришку оставить не с кем! А мне к маме надо!

– Так, а чего – с Маришкой ее собственная мама посидеть не может? – наивно поинтересовалась Валя.

Ольга вытаращила накрашенные глазки и заговорила еще быстрее:

– Ой, ну какая у Маришки собственная мама! Это ж я и есть! А я ж не могу, говорю же вам – надо ехать в больницу! Понимаете, такое горе!.. – и она быстро взглянула – сочувствует ли Валя ее горю. – А вы обещали помочь.

– Да-да, конечно… – засуетилась Валя. – Я сейчас непременно съезжу к вашей маменьке. Куда ехать?

Ольга с шумом выдохнула, опустила руки и принялась по новой:

– Да никуда! Вам никуда ехать не надо, это я поеду, а вы должны посидеть с Маришкой! Господи, ну что тут непонятного? Маришка – девочка взросленькая, ей пеленки менять не надо, с ней сидеть-то одно удовольствие! Ну? Согласны?

Валя растерянно развела руками – отказать было неудобно, а согласиться… Она вообще не знает, но…

Оля не стала ждать, пока Валентина опомнится, чмокнула дочку в щеку и тут же исчезла.

– Ну чего, Маришка, будем с тобой нянчиться… – вздохнула Валя и тут же развила бурную деятельность. – Сизов! Немедленно вымой посуду и свари ребенку рисовую кашу, а я пока… девочке комнату покажу.

Сизов с ребенком нянчиться не подписывался, кашу варить не побежал и вообще повел себя предательски – попросту быстренько оделся, прихватил бутылки с пивом и скоропостижно удрал, забыв свои засунутые в батарею грязные носки.

– О! Вот они какие – мужики, – презрительно скривила губы Валентина. – Запомни, Маришка, замуж надо выходить только по глубокой необходимости. Но тебе об этом пока рано. Да ты не бойся, справимся…

Девчушка не слишком прислушивалась к причитаниям соседки, а уж страха в ней и подавно не наблюдалось. Она деловито подтащила табурет к раковине, оглядела гору посуды, а потом направилась к двери.

– Стой! Ты куда это? Нагостилась уже? – ухватила ее на пороге Валентина.

– Мне домой надо, – серьезно пояснила малышка.

– И зачем это, позволь спросить? Мамы все равно дома нету, она ту-ту! На бибике далеко-о уехала. К бабушке. Бабушка а-а-а, болеет, плачет – ы-ы-ы!

Девчушка внимательно выслушала Валентину, а потом совершенно отчетливо спросила:

– Вы что – ненормальная? Вы говорить по-русски умеете? Что это вы – ту-ту, ы-ы-ы? Я сама знаю, что мама ту-ту на бибике! Уехала она в спорткомплекс, чего непонятного-то? А мне, говорю, домой надо!

Валентина чуть не села прямо на пол.

– Почему это? Как это в спорткомплекс? А как же… как же мама с гландами?

Маришка только безнадежно помотала головой:

– Ой, ну ничего не соображает. Ну если бы она вам сказала, что поехала на аэробику, вы что – остались бы со мной до ночи?

– А она… до ночи? – просипела нянька.

– Ну а как вы думаете? – всплеснула руками маленькая соседка. – Там же сначала надо отзаниматься, потом сауна, потом массаж… или сначала массаж, потом сауна? Ну, в общем, здесь еще немножко неясно… Потом бассейн! Ну и когда она освободится?

– А… зачем? Как же так – бросить такую маленькую дочку и поехать на массаж. Знал бы отец!

Валентина только представила, как она самолично подтолкнула молодую мамашу на некрасивый поступок, и закручинилась. А если муж после таких вот аэробик возьмет и бросит молодую жену?

Однако Маришка ее тревоги не разделяла:

– Это она специально потихоньку бегает – ему подарок хочет сделать. Потому что он ее всегда Колобком зовет. Но она уже скоро будет не Колобок, а длинная и тощая. Зато папа будет рад.

– Вот паразит, – не удержалась Валентина. – Такая девушка… Какую холеру только нужно этим мужикам?!

– Мама то же самое говорит… – грустно вздохнула девчушка и добавила: – А бабушка у нас живет в другом городе… Ну давайте, открывайте двери-то!

Валя просто не знала, как ей удержать ребенка – не силой же!

– Мариша, ты такая взрослая девочка, а капризничаешь, будто грудное дитя!

– Да какое грудное! – не вытерпела девочка. – Мне домой надо, я «Фэри» возьму и тряпку новую, а то от этой воняет! Надо же вам хоть посуду помыть!

Валя распахнула и рот, и двери. Вот уж помощь пришла, откуда не ждали…

Девчушка и правда принеслась довольно быстро – с новой марлей и пластиковой бутылкой. Уверенно встала к раковине, и маленькие ручки замелькали в пене. Удивительно, но гора стала заметно таять, а вскоре и вовсе остались только вилки.

– Ну вот и все, – слезла кроха с табурета. – Давайте теперь хоть поедим что-нибудь, чего вы меня не кормите-то?

Валентина стыдливо промолчала.

– А что ты любишь? – вдруг сообразила она. – Пойдем сейчас в ларек и купим, а?

– Сейчас уже поздно, я боюсь в темноте ходить… а что – у вас совсем ничего нет? – И она по-свойски заглянула в холодильник. – Ну вот – курица! И яйца есть… рыба… консервы…

– Слушай, а может, суп из консервов сварим? – загорелась кулинарной идеей Валентина. – Я уже так давно ничего горячего…

Девчонка перекривилась – она не любила рыбу.

– Вот что… – закатала рукава она. – Сразу говорю – курицу разделывать не умею, это вы потом у мамы спросите, а сейчас вы оторвите у нее две лапы – их же не надо разделывать, мы их сварим, получится бульон. Потом отварим яйца вкрутую… Вы яйца-то умеете варить?

Валентина напыщенно выгнулась – а то!

– Ну и вот, – продолжала девчонка. – Яйца сварятся, и мы их на половинки разрежем и в бульон, получатся кораблики. Мне мама всегда такие кораблики варит, когда ей возиться не хочется. Ну чего вы все стоите-то? Доставайте кастрюлю!

На удивление, бульон Валентина под Маришкиным руководством сварила изумительный. С яйцами тоже проблем не случилось, и через сорок минут у них в тарелках уже плавали яичные кораблики по куриному бульону.

– А посолить!! – ухватилась вдруг за щеки Валентина. – Все! Мы пропали! Мы забыли посолить!

– Да сейчас посолим прямо в тарелке, – фыркнула Маришка. – Сейчас я…

Она снова унеслась домой и вернулась с небольшим пучком зеленого лука.

– Это у нас на подоконнике растет, – похвасталась она.

С зеленью бульон и вовсе пошел на «ура». Честно говоря, Валентина еще ни разу не ела такого замечательного блюда.

– И чего мне тебя раньше не привели, – с сожалением вспомнила Валя свой бесславный поход в ресторан. – А ты еще что-нибудь варить умеешь? Ну борщи, к примеру? Рассольник?

Девчонка огорченно покачала головой.

– Еще не успела… Но зато можно по книге прочитать, у мамы книга специальная есть, я потом вам принесу. В следующий раз, когда меня снова оставят. У мамы аэробика теперь только в среду.

Маришка не ошиблась – мать за ней пришла только около полуночи – вся распаренная, без макияжа, без пышных кудрей, зато счастливая и просветленная.

– Ну и как матушка? – жалостливо встретила ее у порога Валентина. – Совсем плоха? Вон как вы подзадержались! Да и видок у вас… свои-то гланды целы? Или вместе с лишним жиром растворились?

Ольга нисколько не смутилась, а даже наоборот – весело расхохоталась:

– Это вам Маришка доложила? Ой, она у меня такая болтушка! Но вы знаете, я не могла бы вас обманывать! А когда муж приедет, мы с вами вместе на аэробику пойдем, точно? Вам тоже нужно мышцы подтянуть, а то в груди пусто, а в брюхе густо – нестандартная фигура!

И она игриво ущипнула Валю за живот.

– Их! – от неожиданности взвизгнула Валентина, и обида на Ольгу испарилась. Она бережно подняла сонную Маришку на руки и протянула матери: – Забирай свое сокровище. Хотя нет, давай-ка, я ее сама донесу, чего уж с рук на руки…

– А где ваш этот… ну, кавалер-то? – шла впереди Вали Ольга, открывая дверь. – Сбежал, что ли?

– Да какой это кавалер… так, проходимец…

«Проходимец» вернулся утром, когда Валя еще блаженно спала. Звонок ворвался в ее голову тревожным набатом, она вскочила, едва успела накинуть халат и метнулась к двери.

– Фу ты… я думала, снова Ольга, – вяло пробормотала она, увидев Сизова. – А ты чего это зачастил?

Сизов со вчерашнего дня немного изменился – теперь он был изрядно помят, под глазом багровел синяк, а по щеке проходили две параллельные царапины. Надо отметить, что сегодня мужчина пришел не с пустыми руками – к своему животу он крепко прижимал потертый гибрид портфеля с чемоданом.

– Я к тебе… – решительно заявил он и шагнул в прихожую. – Поживу маленько, я ж догадывался, что моя мымра меня не поймет. Даже вот некоторые увечья нанесла, смотри, видишь синяк? Это она разделочной доской… такая, понимаешь, боевая подруга оказалась! Ну чего ты вытаращилась – встречай! Можешь радоваться – твоя взяла…

Валентина не понимала – почему, собственно, ее взяла, и с чего она должна радоваться? Да и радость была невелика. Валя только представила, что сегодня этот хмырь весь день будет портить ей жизнь, как ей немедленно захотелось обратно к себе в семью.

– Ты знаешь… – загнусавила она. – Я, пожалуй, такой радости не переживу. Может, тебе у какого друга перекантоваться? Я все же женщина, твоя мымра узнает…

– Ты это… про мымру-то поаккуратнее… – обиделся мужчина. – Она очень приличная женщина! И с чего бы ей узнать? И к друзьям я не могу – у них свои мегеры дома, куда мне? Ты давай не кочевряжься, беги лучше на кухню, завтрак придумай. А то я на вокзале сегодня ночевал, в животе все кишки в макраме скрутились.

– Завтрак какой-то… – бурчала Валентина, направляясь на кухню. Но вдруг что-то вспомнила и кинулась обратно к Сизову. – А чего это ты на работу не ходишь? Тунеядец, что ли? Я с тунеядцами не хочу иметь ничего общего, это, я слышала, заразная вещь – тунеядство. Только один занедужил ленью, как сразу все вокруг него тоже – не хотят трудиться, хоть ты их режь! Так что ты давай, собирайся на работу. Там, глядишь, денег перехватишь, а с деньгами-то тебя кто угодно примет. А так, чего доброго, прогул поставят!

– Да не, – успокоил Сизов. – Не поставят. У меня участковый знакомый, он мне какой хочешь бюллетень сделает.

У Валентины отвисла челюсть – это же как надо дружить, чтобы тебе участковый милиционер, близкий друг, обеспечивал бюллетени! Да еще на выбор. То есть – он Сизову может челюсть сломать, а может и позвоночник раскрошить… м-да… Что-то не так с мужской дружбой…

– Чего ты опять глазами хлопаешь? – уже начал нервничать Сизов. – Говорю же тебе – не бойся, ничего мне не сделается, мой участковый терапевт мне…

– А-а-а, так у тебя терапевт участковый, а я думала… – тяжко вздохнула Валентина и побрела на кухню.

Завтракали осточертевшими пельменями. А когда Сизов уже после сытного завтрака решил отойти ко сну – все же ночь на вокзале приравнивается к ночному дежурству, то в благодарность решил подарить Валентине маленькую радость:

– Валентина, ты слышь чего… я сегодня двух товарищей к нам в гости пригласил, в шесть придут. Так ты на стол собери чего-нибудь.

– Ща-а-а-с! – не выдержала гостеприимная хозяйка. – Это чтобы опять мордами в салат, а назавтра весь день тебе пиво, а мне корыто? Раковину эту?

– Такая твоя доля, – пожал плечами Сизов и вдруг взорвался: – Да ты хочешь замуж или нет? Я тут о ней пекусь, пекусь, знакомых ей подгоняю, а она!.. Не зли меня, Валя, иди и подумай – чем ты нас будешь удивлять вечером!

Валя решила вечера не дожидаться, а удивить прямо сейчас. Бережно, как хрустальную вазу, она облапила Сизова поперек туловища и вытащила за дверь. Нет, он, конечно, барахтался, кричал, хватался за косяки и предрекал ей кошмарное будущее без мужского общества, но Валентина была непреклонна.

– И вот это туда же! – выкинула она в подъезд чемодан следом за хозяином. – Господи, хорошо-то как без таких вот кровососов! Интересно, а ведь паучихи съедают своих мужиков! Какие мудрые твари, никогда бы не подумала…

Серафим Сергеевич проснулся от громкого стука в двери. К нему не просто стучали, а прямо-таки ломились.

– Ну кого там опять принесло? – раздраженно поплелся он в прихожую, накинув старенький халат.

На пороге стоял незнакомый мужчина, и едва двери распахнулись, как он оттолкнул хозяина в сторону и рванулся к кухне.

– Во! – обрадовался он, тыча скрюченным пальцем в потолок. – Я так и знал! Слышь, сосед! Я, грю, так и знал! Протекло! Ну ты не сильно того… горюй! Я сейчас!

И он так же поспешно удалился. Серафим Сергеевич поплелся в кухню посмотреть, что же это привело в такой восторг неизвестного пришельца.

На потолке кухни, в углу, вздулась штукатурка, а по обоям жиденько сочилась ржавая водица.

– Ох и ни фига себе, – бешено заморгал постоялец. – Это чего ж… это наводнение, что ли?

– Гы-ы-ы! Это ты верно подметил – наводнение! – уже снова вбегал в квартиру незнакомец. – Это я так сделал! Я ж туточки – наверху проживаю! Прикинь – у меня привычка такая: как выпью чуток – сразу в ванну, чтобы ни себе, ни жене биополе не травмировать. Лежу там спокойненько, водичку включу, а пробку выну, чтобы никакого потопа – ни-ни! Ну и пяточкой так дырку закрываю. Водичка наберется, я пяточку – тыц! выну, вода сбежит, я опять пяточку – тыц! в дырку. Все продумано! А тут такая оказия – уснул. И про тыц немножко того… короче, проспал. Ну и водичка себе льется куда попало, у ей же мозгов нет. Ну вот и получился небольшой потопчик. Ты слышь чего… Твоя хозяйка, у который ты комнаты снял, такая вредная баба, она всенепременно заставит тебя во всей квартире ремонт делать за такое-то безобразие…

– А я-то тут при чем?! – вскипел Серафим Сергеевич. – Значит, он пьяный со своей пяточкой наиграться не мог – тыц-тыц! А мне – во всей квартире!!

Сосед сверху по натуре скандалистом не был, поэтому он пытался уладить все мирно.

– Так я чего к тебе и пришел-то! – Он поставил перед Серафимом ведро с известкой. – Ты сейчас залезь на потолок-то, да и аккуратненько все замажь! Тут делов-то – как комарик укусит!

– Какой комарик!! А с обоями я что делать стану?!!

– Ну дык это… кое-где подклеить придется. А еще, может, они и не отвалятся! Не, ну ежли ты хочешь во всей хате… мне чего, я предупредил!

Сосед демонстративно выставил ведро с известкой на середину прихожей и чинно удалился, насвистывая «Таганку».

Серафим Сергеевич с опаской подошел к ведру – заботливый сосед приволок даже кисть, чтобы совесть его окончательно была чиста.

– Вот гад, а? Заставить бы его самого… – пробурчал Серафим, двумя пальцами поднимая малярную кисть.

Понятно, что самого соседа заставить не удастся – вон он какой громила, да еще и «Таганку» знает. Но и самому начинать это хлопотное дело… Серафим Сергеевич никогда не позволял себе марать руки ремонтом, не царское это дело. В доме у них это делалось как-то само собой, ненавязчиво, а тут…

– В конце концов, надо когда-то начинать… – грустно вздохнул он и побрел переодеваться.

Он искренне старался побелить потолок аккуратно, как настоящий маляр. Даже шапочку себе из газеты такую соорудил, чтобы солнышко глаза не мозолило, – на картинках видел, влез на табурет и принялся обновлять потолок. Но после первых же мазков известкой немедленно окрасились и стены, и пол, и сам Серафим с головы до ног. После следующих художественных попыток с потолка рухнул солидный пласт штукатурки. Серафим лихо отпрыгнул, начисто забыв, что стоит на табурете, кулем свалился на грязный, заляпанный пол и со злостью швырнул кисть в стену:

– Да пропади ты пропадом, такая красота!

В двери опять позвонили – наверняка сосед одумался и пришел предложить свою помощь. В конце концов, если он даже и не хочет помогать, Серафим его заставит! И пусть он здоровый, как бык! И пусть он свистит свою «Таганку»! Он полезет на потолок!

Серафим решительно распахнул дверь и захныкал от невезухи: на пороге стоял братец его новой знакомой Милочки – Леха, при галстуке, с горшочком герани в руках и с торчащей из кармана бутылкой.

– Здрассть… – робко переломился он в поясе и нервно облизнул губы. – Я к тебе…

Серафим молча отошел, пропуская нового гостя.

– А чего ты не радостный? – заботливо спросил Леха. – Какой-то потрепанный весь… Ты приведи себя в порядок, нам же идти свататься, как договаривались… Ну чего ты вытаращился-то?! Сам же вчера уговаривал:– «Приходи, жениться пойдем к твоей сотруднице!»

– Я-то на фига попрусь?! – вызверился Серафим. – Главное – ему жениться, а я собирайся! Ты же уже собрался, вот и топай! Герань-то в газету заверни, она ж скрючилась вся! Ну ни черта не смыслит…

Пока Серафим бегал за газетой, чтобы завернуть цветочный горшок, Леха по-свойски прошел в кухню и увидел всю катастрофу с потолком.

– Не, а чего ты ремонт-то развел, если мы жениться собрались? – упрямо долдонил жених. – Главное – все заляпал! Кто тебя учил так белить? Откуда руки-то у тебя произрастают?

Леха деловито огляделся, скинул куртку, парадный костюм в мелкую клеточку и зычно потребовал:

– Дай какую-нибудь рубашку старую!

– Откуда у меня старая? Я ж в отпуск отдыхать поехал, все самое новое взял… – растерянно сообщил Серафим, с уважением поглядывая на гостя.

– В о-о-отпуск… а я тут ему потолки крась… – ворчал Леха, скидывая с себя буквально все и оставаясь в одних трусах. – Чего стоишь-то? Тащи тряпку! Сейчас я тут быстренько замажу…

Он замазал и в самом деле быстренько. Серафим просто залюбовался, глядя, как ловко тот орудует кистью.

– А теперь надо ждать, пока подсохнет, – объяснил Леха, спрыгивая на пол, – потом еще раз пройдусь. Ты хоть кофейку налей.

– А быстро это она будет подсыхать?

– Ну… часа два, не меньше…

Серафим дико загрустил. У него были на сегодня другие планы, а тут…

Только к вечеру Леха бросил кисть, степенно отправился в ванную, смывать последствия ремонта, на ходу крикнув:

– Ты тоже давай того – собирайся. Не могу я жениться один… будешь, так сказать, группой поддержки – вдруг меня куда-нибудь в другую сторону занесет!

После всего, что Леха сделал, не пойти с ним было черной неблагодарностью.

К старому серому дому они подошли уже тогда, когда в окнах зажигались огни.

– Вот тут она живет… – сбившись с ровного дыхания, сообщил Леха. – Ее Людмила зовут, работает у нас бригадиром ОТК. Я из-за нее каждый месяц половину зарплаты теряю – ищет и ищет у меня брак! И ведь как спаниель – обязательно найдет, змеюка! Вот бы ее того… обженить на мне… У меня б сразу зарплата подскочила…

– Ладно, давай топай, – подтолкнул Серафим к дверям размечтавшегося товарища.

Людмила оказалась очень приятной особой, в кокетливом розовом передничке с медведем во весь живот, с мелкими кудряшками и ярко-алыми напомаженными губами.

– Ой! Алексей Никитич! – всплеснула она руками. – Вот уж не ждала! А вы чего – мимо проходили?

– Чего это мы мимо? Мы специально к вам… проходили… Это вот вам… от меня… – стеснительно забормотал Леха, густо покраснел и сунул хозяйке в руки огромный газетный куль с завернутой геранью. Потом кивнул на Серафима и пояснил: – А это друг со мной увязался… прям проходу не дает – познакомь да познакомь… Вот, притащил его… знакомить…

Людмила покраснела, стыдливо опустила глазки, густо обведенные карандашом, а Серафим готов был провалиться сквозь линолеум – так его еще никто не подставлял.

– Вообще-то это Леха… Алексей… как вы его там по отчеству называли? Так вот это он вознамерился к вам с серьезными чувствами, – мило улыбнулся Серафим. – Говорит – пойдем, мол, Серафим, посватаемся, а то прямо никакой жизни мне нет…

– Так я не поняла… – растерялась хозяйка. – Вы оба, что ли, свататься?

– Нет-нет, – торопливо предупредил Серафим. – Я только в отпуске, а так-то практически женат! Да!

– Да, практически на моей Милке, это уже практически мой зять, – пояснил Леха и похлопал Серафима по плечу пудовой ладошкой.

Серафим присел от такой ненавязчивой ласки, однако про свое назначение не забывал:

– Это Алексей пришел вам сказать… Леха, ну чего молчишь-то?

– Да! – забасил Леха. – Пришел сказать… Какого хрена ты мне, Людмила, жить мешаешь?! Ведь лезешь в каждую дыру, когда тебя не просят!! Ну гоню я партию профилей, какого черта ты туда суешься и обязательно брак находишь?!! И все повышвыривает, слышь, оставит одну железяку, а мне потом зарплата с гулькин нос!!

Людмила оторопела, прижала к себе пакет с геранью и приготовилась к нападению.

– Людмилочка! – тут же встрял Серафим, предвидя, что сейчас их начнут лупить прямо подарочным цветочным горшком. – Леша ведь на что намекает? На то, что вам непременно нужно жить одной семьей! Это же он вам почему про брак говорить начал? Он же семейный брак имеет в виду! Про семейный же брак, правда, Леша?

И Леша дернулся от мощного дружеского пинка. Пока жених соображал, чего от него добиваются, хозяйка уже сообразила. Она засуетилась, раскраснелась и затараторила:

– Ой, батюшки!! А чего ж я вас в прихожей-то держу?!! Ко мне такие дорогие гости, а я, дурында, их даже в комнату не приглашу! Хи-хи-хи!! Это я замоталась тут по хозяйству. Вы проходите… да нет, разденьтесь сначала, чего ж вы, как нелюди какие… садитесь вот сюда, посмотрите пока фотографии – я там везде передовик производства, а я быстренько на стол… Садитесь, садитесь…

Леха с Серафимом уселись на диван, в руки им тут же брякнулся пудовый альбом с фотографиями, и хозяйка унеслась на кухню.

– Ты чего мелешь? – накинулся на друга Серафим. – На какие профили тебя потянуло?! Ты жениться пришел!

– Ой, не поверишь, как эту Людмилу увижу, так рука сама и тянется… ну в смысле, так и хочется справедливости!

– Ты женись сперва, а потом уже качай свою справедливость! – сверкнул на него глазищами Серафим.

Между тем хозяйка уже быстро управилась с угощением и теперь таскала все в комнату, на стол.

– Иди, помоги даме, – толкнул Серафим товарища. – Видишь, как старается…

Леха по-медвежьи поднялся и ринулся на помощь. Видимо, он очень стеснялся, потому что движения его были настойчивыми, но неловкими.

– Дай-ка я, – ухватился он за тарелку с солеными помидорами.

– Ой, да чего уж… – не давала тарелку Людмила. Тарелочка была невозможно благородного производства, но с одного краю немножко отбита, вот и не хотелось дамочке, чтобы Алексей Никитич усмотрел этот маленький изъян. – Да чего уж помогать, это ж не тяжело!

– А чего тогда еле ползаешь? – обиделся на нее Леха. Он не привык, чтобы от его редкой помощи вот так напористо отказывались. – Давай, говорю!

– Ой, да ну, право, чего уж вы так к этой тарелке? Я ее уже почти донесла! – начала волноваться женщина.

Леха же решил прямо со сватовства показать, кто в доме хозяин, рванул тарелку к себе, и все помидоры оказались на чистом полу.

– А вот и не донесла… – бурчал Леха, собирая с полу помидоры и аккуратно укладывая их обратно в тарелку.

Помидоры, шмякнувшись на пол, вид теперь имели нетоварный – все расползлись и представляли собой малоаппетитную кашу.

– Ну какой дрянью только не кормят нас эти работники ОТК! – перекривился от брезгливости Леха. – Вот сама, поди, такую гадость ни за что бы есть не стала!

Серафим понял, что у пары назревает новый конфликт, быстренько выхватил тарелку с многострадальными помидорами и весело затараторил:

– Людмила! А ведь Алексей принес вам свой скромный подарок!.. Доставай, Леха, ты ж еще вино какое-то принес.

Леха ковырял носком пол и доставать не хотел – жадничал. Он вообще-то прихватил бутылочку на всякий случай – вдруг у хозяйки спиртного совсем не окажется, так чего сухими-то сидеть! Оказалось, что Людмила будто каждый день сватов поджидала – все у нее было, так зачем еще и свою доставать?

– Доставай, говорю, позорище мое! – шипел на друга Серафим и тыкал его пальцем в бок.

– Ой! Вы тут побеседуйте, а я пока подотру… – играла глазками кокетка, потом притащила тряпку и, не смущаясь мужчин, плавно изогнулась, вытирая помидорные кляксы.

Леха, видя такую чистоплотность, зашвыркал носом, а затем стал кивать Серафиму на дверь:

– Ты бы это… сбегал в магазинчик, а? Чего ты все на мое спиртное падаешь? Сам ну никогда не позаботится! Да иди ты, говорю, хоть куда-нибудь!.. Людмила, а вон там, под столом, кто протирать будет?.. А под шкафами не мыли?

Людмила обиженно поднялась с пола, опустила глаза и пригласила к столу.

– Садитесь, а то чего мы – все вокруг да около, вы же в гости пришли! – сказала она. – Еще и про дело какое-то упоминали…

Мужчины рванули к тарелкам.

– Вы ешьте, ешьте, я так замечательно готовлю! – развлекала гостей разговорами хозяйка, а после первой рюмочки и вовсе стала напоминать глухаря – токовала, сама не помнила о чем. – Ой, вы знаете, у меня первый муж был, так он всем прямо так и говорил: моя Людмила у плиты родилась! Такая искусная повариха, такая рукодельница! Он у меня такой красавец бы-ы-ыл! Вот теперь-то таких уже и нет. Бывало, мы с ним идем по проспекту, а на него все женщины оборачиваются! Высокий, стройный! А как пел! А человек какой замечательный! Всегда меня жалел, ну просто шагу не даст ступить, чтобы не пожалеть!

– А куда он подевался? Умер? – трагически вздернул брови Серафим.

– Да типун вам во все брюхо! – испуганно замахала руками Людмила. – Живой! Еще и разжирел, как мерин! Он меня просто бросил, паскуда! Как только у нас сынок родился, так сразу и сбежал. Не мог он, чтобы дома кто-то кричал.

Мужчины за столом почтили первый брак Людмилы минутой молчания. Сама же хозяйка не слишком печалилась по поводу несложившейся судьбы и уже вовсю рассказывала про следующего воздыхателя:

– А вот второй мой супруг… нет, четвертый… Нет, правильно – второй, но законный, вот он просто обожал, как я танцую! – Людмила даже плечиками повела от удовольствия. – Вот прямо такой охальник был! Сядет, бывало, по телевизору индийское кино смотреть и не героям сочувствует, а только танцы разглядывает! А потом эдак кулаком по креслу – бэмс! долбанет со всей силы, рюмочку хлопнет и завопит со всей моченьки: «А чего, Людка, слабо тебе так же бедрами трясти! Ну-ка, давай, покажи уменья!» И ведь приходилось показывать, а умений никаких и нет – как начну кренделя вертеть, его с души воротит, злится, а все одно требует, потому что танцы обожал. И приходилось плясать, ведь с ним не справишься после рюмочек-то этих… Тот после нашего третьего сыночка смотался… скотина! – «Невеста» закручинилась, вспоминая былые пляски, но печалилась недолго, память ей услужливо подсовывала очередного кавалера. – А вот еще у меня был муж… мы с ним не расписывались, жили по велению сердца, так тот…

Но Леха уже не стал слушать новую балладу о счастливых предшественниках, да и бутылочка как-то быстро скончалась, он поднялся, склонился до самого пола в старорусском поклоне и не разгибаясь проговорил:

– Ну, спасибо тебе, добрая душа Людмила Андреевна. Видал я на своем веку дур, но таких…

Так, пополам согнувшись, он и потопал к выходу, то ли у него внезапно живот схватило, то ли забыл разогнуться…

– А чего это?.. – испуганно всплеснула руками Людмила. – Чего я такого сказала-то? Ой, батюшки мои, а жениться когда ж будем?

– Пролетела ты, Людмила Андреевна, с женитьбой, – печально покачал головой Серафим. – Ты б Лехе еще про венерические заболевания рассказывать начала… Это ж надо – к ней мужик свататься пришел, а она всех своих мужиков ему перечисляет!

– Да не было никаких мужиков! – со слезами в голосе кричала уже Людмила. – Это я так только говорила – цену себе набивала!

– Нет, Людмила, – рванулся к ней Леха. – Нам такая цена не по зубам, честно тебе говорю, да ты и заработки у меня постоянно косишь… привет красавцам!

Домой мужчины плелись совсем безрадостно. Леха расстроился, что ему так и не удалось наладить отношения с представительницей ОТК, а значит, в этот месяц ему опять получать нечего будет, эта грымза снова весь профиль в брак выкинет. А Серафим подозревал, что сегодняшний поход по невестам совсем не последний. А так хотелось месяц отдохнуть спокойно, чтобы никто никуда не тащил, не беспокоил, со своими проблемами не лез… И ведь что самое обидное – никакой романтики!..

– Ты сегодня пораньше спать ложись, – вдруг настоятельно посоветовал Леха.

– А почему это? Может, я еще хочу вечерние передачи посмотреть? – заупрямился Серафим Сергеевич.

– А я говорю – пораньше! Завтра я за тобой в девять зайду, пойдем к моей знакомой свататься. У нее дочь – школьница, как только она ее в школу отправит, мы сразу к ней с геранью! Я сегодня позвоню, чтобы она на работе отпросилась.

Серафим только тяжко вздохнул.

Валентина сегодня решила выйти в свет и направить свои стопы не абы куда, а в самый настоящий книжный магазин. Надо признаться, ее стопы со школьных времен туда не направлялись. Нет, Валя, конечно же, не совсем дремучая, она что-то там такое читала, однако ж книжки в доме сами появлялись, а она только презрительно переворачивала страницы, хаяла авторов, а потом потихоньку проглатывала книжку за один присест. Но такой тяги к книгочтению, чтобы самой по магазинам носиться, – не было. Да и сейчас она отправилась туда не за каким-то легкомысленным чтивом, а исключительно ради поваренной книги.

Новый книжный магазин был светел, зал огромен, а книжный выбор велик. Все было просто великолепно, с одним только недочетом – книги по кулинарии стояли дальше, нежели стеллажи с детективами и фантастикой. И именно возле них затормозила серьезная дама. Оказалось, что ей нужно срочно прочитать как минимум пять детективов, фантастику и еще любовный роман. Нет, вообще она категорически не читала любовное чтиво, категорически! Но надо же было шагать в ногу со временем, а сейчас все на них просто помешались!

С таким ворохом книжных изданий просто невозможно было еще искать кулинарную книгу. Честно говоря, про нее Валя вспомнила уже тогда, когда проходила мимо гастронома.

– Ну так и есть! – сурово поджала она губы. – Все время заботы, хлопоты… даже про рецепты вспомнить было некогда! Придется обойтись… чем же придется обойтись?

Она купила кусок мяса, справедливо решив, что уж мясом никакой обед не испортишь.

Придя домой, она честно отложила книги в сторону – сейчас приготовит обед или ужин, как получится, потом сядет в тишине, будет читать и жевать! И никто в целом мире не сможет ей в этом помешать. Боже мой! Как мало человеку надо – вот так просто сидеть, уткнувшись в интересную книгу, и есть жареное мясо…

Для того чтобы мясо правильно зажарить, надо было подойти к этому профессионально. А книгу она не купила. Ничего не поделаешь, нужно идти к Ольге на поклон, в конце концов, соседка обещала помощь! И потом, можно будет просто пообщаться с приятным человеком.

Однако общения не получилось. Поправив волосы и сунув длинные ноги в красивые тапочки с помпонами, Валя постучала в дверь соседей. Ей сначала долго не открывали, потом зачирикал ключ и на пороге оказался высоченный всклокоченный мужчина. Оттого, что у мужчины нижняя челюсть сильно выдавалась вперед, создавалось ощущение, что он гостье не рад.

– Ну? – недоброжелательно рявкнул он.

– Ой, хи-хи, – засмущалась Валя, она была не готова к встрече с мужчинами. – А я, вы знаете, к Оле. Позовите, пожалуйста.

– А ее нет, – рыкнул мужчина, и Валя явно расслышала Ольгин смешок в глубине квартиры.

– Позвольте, как же нет, когда… – договаривала она уже в закрытую дверь.

Валя снова решительно нажала на звонок.

– Позовите Олю, я знаю, она дома! – уже строго проговорила она, когда парень вновь распахнул дверь. – Она мне нужна!

– А вы ей нет! – еще сильнее выдвинулась челюсть.

Парень попытался так же невежливо захлопнуть дверь, но ловкая Валя быстренько сунула ногу – длинная ступня в красивой тапке оказалась далеко в прихожей.

– Не буянь! Дебошир! По-русски тебя предупреждаю – вызови Ольгу! А то у меня мясо не получается!

Парень уже ничего не стал отвечать. Он молчком ухватил Валю за шиворот, повернул ее от себя и даже, кажется, придал ей ускорение.

– Ах ты! С-с-су… – Из уст Вали рвалась ненормативная лексика, но надо было вести себя прилично – она не алкаш какой-то! – С-су-дарь! Вы – паразит!! Дрянь!

…Мясо она все-таки приготовила. В конце концов этот творческий процесс так ее захватил, что отступила даже обида на негостеприимных соседей. А уж когда сковорода с подгоревшими мясными кусочками бухнулась на стол и перед глазами очутилась новая книга с захватывающим сюжетом, она и вовсе про все забыла. А то, что кусочки мяса приходилось жевать по двадцать минут, нисколько не мешало, даже напротив – не так быстро закончился ужин.

Когда все же ужин подошел к концу, она плавно переместилась в комнату, улеглась на диван и сунула в рот косичку сыра. Тут же стояла бутылочка с пивом – ну не дамский это напиток, так ведь все равно никто не видит, зато как вкусно-то!

Звонок в дверь ее огорчил несказанно. Только теперь она поняла соседа с выдвинутой челюстью.

– Ну кто там? – раздраженно открыла она дверь и выпучила глаза – на пороге стояли двое совершенно незнакомых мужчин, а с ними две молоденькие девушки.

– Здрассьте, – вежливо поприветствовал ее мужчина пониже ростом в пушистой кроличьей шапке. – А вы, простите, Валентина?

– Ну да… Это она и есть, а что вы хотели? – нервничала Валя – на диване ждал интереснейший роман, герой после длительной разлуки должен был встретиться со своей любимой, а та уже носила под сердцем чужого ребенка. Жутко занимательно – как отреагирует ее возлюбленный на такой сюрприз…

Между тем мужчины бегло оглядели хозяйку дома и взяли инициативу в свои руки.

– Проходите, девчонки! – радостно распахнули они Валину дверь, пропуская молоденьких чаровниц в прихожую. Вале же свой поступок они объяснили просто: – Нас Сизый пригласил, говорит, приходите вечером, погудим. Вот мы и пришли гудеть. А где он сам? Сизый!! Сизов!! Провалился он, что ли?

Валентина медленно зверела. Мало того, что от самого Сизова уже никакого покоя не стало, так он еще и дружков заслал!

– А вы знаете, он не может вас принять… – грудью встала на пути у гостей Валя. – Он сейчас… простите, но он в постели! Мы с ним… ну должны же вы понимать, что вы не вовремя!!

– Ой, да бросьте вы!! У вас сколько комнат? – бесцеремонно спросил тот, который был симпатичнее.

– Одна! – язвительно ответила Валя. – Одна комната! И нам даже уединиться будет негде! Девушки, куда вы прете?! Я ж вам объясняю – нам не до вас! Нам нужно уединение!

Мужчины беспардонно отталкивали Валю и на такую коварную ложь не поддавались.

– Уединиться вы сможете на кухне… нет, лучше в ванной, а нам посидеть негде! Дамочка, ну отойдите же, прямо весь проход загородила!

И тут к ним подоспела помощь. Валя даже не ожидала такого предательства – снизу раздался знакомый голос, и на лестничной площадке возник Сизов собственной персоной. Сейчас он был с полной сумкой и даже с цветами.

– О-о-о-о!! – радостно воскликнул он, заметив друзей. – А я уж думал, что опоздал!

– А ты… ты разве не в постели? – вытаращился на Сизова мужчина, который ниже. – А нам сказали, что вы любовью тешитесь!!

– С кем? – искренне заинтересовался Сизов. – Я не тешусь! Меня моя мымра прогнала, даже не накормила как следует, какая с ней любовь!

Валя в немом бессилии отступила в сторону – ну никак не могла она турнуть Сизова, когда тот разорился для нее на цветы.

Вся компания шумно повалила в комнату, с дивана немедленно был скинут роман с трепетными героями, тарелка с сыром-«косичкой» переместилась на колени симпатичному мужчине, он же опрокинул в себя и бутылку с пивом.

– Вижу, вижу – пивко, сырок… молодец, готовилась к гостям, – похвалил Сизов Валентину и торопливо добавил: – Девушки! А это вам!!

Разделил букетик надвое и сунул смазливым девчонкам. Валя осталась, что называется, как дурак без подарка. Грубо, но по существу…

– Валюша, ну давай-давай-давай, прыжочками, прыжочками… – торопил Валю Сизов и настойчиво подталкивал в кухню к своим сумкам. – У меня сегодня праздник – сына повидал за столько-то дней, отметить надо. Я уже все купил, давай, покроши там, разложи, нарежь, ну что – мне тебя учить, что ли?

Валентина отступила – никак не поворачивался язык наговорить этому Сизову грубостей, когда он так радуется встрече с сыном.

– Пойдем, помогать мне будешь, – потянула она его за рукав. – Я там банки открыть не могу.

– А ты постарайся! – поучал товарищ. – Что значит – не могу? Я тебе не открывашка, сейчас столько разных приспособлений придумали… Николаич!! Вовчик!! Давайте, знакомьте меня с нашими девочками!.. Де-е-е-евочки, а что мы будем пи-и-ить? Сладенькое винишко или горькую водочку?

Его голос уже раздавался в комнате, и Валентина мстительно поджала губы – ну хорошо, посмотрим…

– Девушки! – появилась она в комнате, размахивая огромным разделочным ножом. – Там вам нужно колбасу порезать и селедку почистить, давайте-ка в темпе вальса – в кухню!

Девушки удивленно моргнули, потом вопросительно уставились на своих кавалеров – ковыряться с вонючей селедкой в их планы не входило. Их джентльмены хотели было возмутиться, но Валя их ловко обезвредила:

– Давайте, девочки, не шлепайте глазами, а мужчины пока посидят за пивком! – и она быстро поставила перед каждым раскрытую бутылку пива.

Бутылки резко переменили отношение мужчин к молоденьким дамам.

– Девочки! Ну чего стоим? – выпучился на них мужчина, который был пониже ростом, полноватый и отзывался на Николаича. – Давайте-давайте на помощь к хозяюшке! Валенька, спасибо вам за пиво! Преогромное! Вы так похожи на моего дедушку!

Валя запыхтела от корявого комплимента, однако решила в подробности не вдаваться, а вовсю отыграться на красавицах. Те уже стояли возле стола, растопырив наманикюренные пальчики, и с ужасом пялились на пакет с селедкой.

– Ну что же, красавицы, приступайте, а то сейчас мужчины не только всю водку вылакают, но и ваше винишко, – подзадоривала их Валя.

Девушки все никак не могли решиться вскрыть пакет с рыбой.

– А давайте познакомимся, – предложила вдруг невысокая черноглазая девица, крепенькая, как боровичок. – Меня Иришкой зовут.

Но она тут же сообразила, что Иришкой ее никто здесь звать не собирается, и простенько добавила:

– Можно просто Ира… А вас как? – уставилась она на Валю.

– Валей меня зовут. Валюшкой – не рекомендую, не люблю.

– А я Танюшка! – охотно представилась еще одна красавица.

Волосы у Танюшки были длинные, ярко-малинового цвета и покидали голову со страшной силой, поэтому вся темненькая кофточка была покрыта ее волосами.

– Ну вот и познакомились, – проворчала Валя, снимая с себя прилипшую волосину Танюшки. Шампунь ей хороший подарить, что ли? – А теперь пора уже и…

– …выпить! – радостно поддержала ее Иришка. – За знакомство!

Валя перечить не стала. Сначала они открыли яркую, высокую бутылку – по всей видимости, Сизов именно ее покупал для женщин. Но в бутылке оказалась такая гадость, что дамы тут же переключились на водку. Водочка пошла хорошо. На закуску они настрогали себе окорока, колбаски и плотно уселись отмечать знакомство.

К тому моменту, когда мужчины выдули все пиво, у дам уже вовсю развязались языки и они охотно делились своими маленькими планами на будущее.

– Девочки! Сразу предупреждаю – Вовчик мой! – категорично заявила Иришка. – Я на него еще тогда глаз положила, когда они к нам в магазине подошли. А ты, Танюха, можешь Сизова кадрить, а чего? Мужик приятный.

– Сейчас, ага! Разбежались, – качнула головой Валентина. – Сизов мой!

Не потому, что ей до жути нравился этот павлин, просто она всерьез опасалась, что если его и на этот раз оберут, он пропишется у нее навечно.

– Не, а чего это он твой? – пьяненько хлопала глазами Танюшка. – Мне, что ли, этот мухомор Николаич достанется? Он уже старый. Нет, я с Сизовым…

– А я тогда вас из дома выгоню, – предупредила Валя. – Потому что у меня, как у хозяйки, – льготы.

– Не, ну правда, Танюха, чего выпендриваешься? – накинулась на подругу крепенькая Иришка, которой вовсе не хотелось продолжать банкет на февральском морозе. – Можно подумать, от тебя кто-то что-то требует! Ну напоишь его как следует, папенька всхрапнет, ты денюшки у него возьмешь, и все довольны! У этого Николаича, похоже, денег – куры не клюют!

– Х-х-х… – обиженно фыркнула Танюшка. – Вот так и приходится каждый раз – ну никакого личного интереса, сплошной расчет…

Валя с удивлением слушала и не переставала удивляться – вот так простенько взять и поделить мужичков, причем нимало не сомневаясь, что сами кавалеры не будут сопротивляться!

– Девочки! А вдруг Вовчик или Сизов не захотят, чтобы… ну, чтобы я с Сизовым, а Ира с Вовчиком? – наивно спросила Валя.

Обе девушки как по команде уставились на Валентину:

– А при чем тут «не захотят»? Кто их спрашивать-то будет? – пояснила Ира. – Здесь главное – водки побольше, юбки повыше и улыбки до ушей! И главное – не забывай своему бойфренду говорить, что он круче всех!

Валентина только недоверчиво хмыкнула – у этих девочек на словах все так просто получается! Можно подумать, мужики – существа безропотные, слабо мыслящие и в красоте совсем не соображающие! Словно они, кроме как на юбки, и не смотрят никуда! Интересно, что на деле получится…

Между тем мужчинам уже надоело в тоскливой трезвости ожидать подруг, и они потянулись на кухню. Первым заглянул Сизов и сразу медово запел:

– А что это у нас тут девочки… Мужики!! Они уже одну нашу бутылку прикончили!! Не, ну девчонки, ну на фига так делать-то?!

Мужики на рев сотоварища прилетели мгновенно.

– А где у нас праздничный стол? – обескураженно заныл Вовчик.

– А это – чем не стол? А вот и закусочка… – кошкой выгнулась Ира и пошла в наступление. – Вовчик, садись сюда, я тебе уже и стульчик нагрела. А вот и рюмочка, а вот и колбаска!

Вовчик против рюмочки устоять не смог и против колбаски тоже. Быстренько опрокинув рюмочку, он покорно раскрыл рот, проглотил кусок докторской и уселся на стул, как тигр на тумбу. Иришка тут же опустилась ему на колени и, не давая опомниться, сунула в руки следующую рюмку.

Николаич, видя такой расклад, стал строить глазки Танюше, а та отвечала ему пламенной взаимностью.

Сизов же испытывал крайнее недовольство – мало того, что из его пакетов было все вытряхнуто прямо на стол, никакой сервировки – окорок возлежал прямо на разделочной доске, колбаса – в тоненьком пакете, а селедку попросту выкинули в мусор – никто не захотел мараться вонючим продуктом, так еще и по всем расчетам ему доставалась не одна из двух молоденьких красоток, а вот эта Валентина – ходячее недоразумение! Нет, конечно, как другу – цены ей нет: квартира отдельная, не ворчит, под ухом не ноет, у нее всегда можно переждать серьезные домашние моменты… но как подружка – боже избавь!

– Так! – стучал он по полу ногой в драном носке и не знал, к чему прицепиться. – Валентина! А где бокалы, фужеры… я не знаю, где посуда из сервиза?!

– Как где? – наивно уставилась на него Валя. – Так их же у нас еще твоя прошлая девица сперла, ты что – не помнишь? Еще и деньги у тебя вытянула…

Сизов сделал вид, что никаких девиц не помнит – не было их в прошлой жизни, уселся на свободный стул и отвел глаза. Ириша с Танюшкой всполошились – вовсе не надо было напоминать про каких-то там девиц, которые бессовестно обирают доверчивых мужчин! Они и сами хотели поступить таким же образом, поэтому лишний раз не хотели будить бдительность в своих кавалерах.

– А давайте выпьем за знакомство!! – предложила свой коронный тост Иришка, вскочила с колен Вовчика и прочно уселась обратно. – Меня зовут Иришка! Можно просто – Ирочка!

– А я Танюшка! – поддержала ее подруга и вспрыгнула на колени Николаича, чем привела его в неописуемый восторг.

Валентина тоже поднялась:

– А меня зовут…

– А тебя мы знаем! Сидеть!! – бешено заорал Сизов и поддернул колени к самому подбородку. – Давайте лучше сразу пить!

Никто не возражал.

Глава 3

Сватовство – порыв чистый!

Серафим Сергеевич решил встать пораньше и поехать в Роев Ручей – известный всему городу славный уголок природы, где можно посмотреть интересных зверей, насладиться природой, просто отойти от ненужной суеты и спрятаться от назойливого Лехи.

Он быстро позавтракал, нарядился соответствующим образом и даже уже выскочил за двери, где и был задержан расторопным товарищем.

– Уже готов? Молодец! – хлопнул его по плечу румяный и выспавшийся Леха. – Поехали, я сегодня на машине.

Серафим испустил протяжный вздох и поплелся за другом. Опыт показывал, что лучше быстро съездить, развязаться с этим делом и отдыхать в свое удовольствие, нежели тратить время на протесты, – Леха мог и силу применить.

На машине добираться было куда удобнее, нежели на своих двоих, и уже минут через двадцать они звонили в покрашенную синей краской дверь очередной пассии.

Едва открылась дверь, как в нос шибануло кошачьей мочой.

– Проходите, гости дорогие, – лучилась улыбкой кругленькая женщина с высокой прической на голове. – А я вас уже заждалась… Ой, а что вы мне принесли? Цветок? Боже! Какое изумительное чудо!

Сегодня, как и вчера, Леха припер бутылку вина и горшок с геранью, плотно упакованный в газету.

– Проходите же, а я побегу, поставлю эту прелесть на подоконник! Как вы думаете, ей подойдет окно, выходящее на восток?

Ни Леха, ни Серафим Сергеевич такой тонкости не ведали. Женщина между тем металась по всей квартире с цветком и про гостей, казалось, вовсе забыла.

– Надо непременно ее помыть, – бубня себе под нос, она понеслась в ванную. – Нет! У нее же ворсистые листья! – вылетела она оттуда и бросилась в спальню. – Останутся пятна, пойдет гниль… надо только на солнечное окно! А если на ней появится паутинный клещ?

Мужчины, забытые хозяюшкой, простояли в прихожей минут пятнадцать. Серафим уже толкнул приятеля в бок и прошипел:

– Будешь жениться или сразу домой пойдем?

– А выпить? – в ответ шепотом возмущался Леха.

– А машина? Ты ж за рулем!

– И ни фига! Я ж маленько!

Они уже не только перешептывались, но вовсю обменивались дружескими тумаками, но внимания хозяйки так и не добились. Зато в прихожую выскочила маленькая лохматая собачонка и, подскакивая от возмущения, залилась оглушительным лаем.

– Это она чего? – стушевался Леха.

– Выгоняет, наверное… – равнодушно пояснил Серафим. – Или приглашает.

– Ну давай тогда проходить, – решил Алексей и принялся стягивать обувь.

В комнате, куда прошли позабытые гости, царил разгром. На диване валялось штук шесть подушек, журнальный столик был заставлен тарелочками, на которых лежали засохшие куски хлеба, шкурки от мандаринов и спитые пакетики чая. В серванте отчего-то был выдвинут ящичек с документами и поверх бумаг возлежал огромный котяра, в углу на кресле высилась целая гора белья – вероятно, хозяйка в этом полугодии проводила стирку. По этой горе двое щенков – таких же лохматых, как и их заливистая мамаша, лазили, падали, карабкались, зарывались в тряпки, в общем – резвились. Полки книжных шкафов ломились от обилия журналов, газет и книг. На стуле лежали клубки шерсти, из которых торчали спицы, что говорило об умении хозяюшки вязать, и почти посреди комнаты стояло ведро с водой, где произрастало непонятное растение.

– Субботник у нее организовать, что ли?.. – испуганно оглядывался Леха. – Ты представляешь, я у нее первый раз в гостях… Такая приятная женщина, ну такая приятная… была…

В это время лохматая собачка решила выразить гостям свое крайнее презрение и расположилась прямо посреди старенького, затертого ковра с весьма недвусмысленными намерениями.

– Ты, дрянь такая, что делаешь?!! – оттолкнул ее ногой Леха. – И без тебя уже весь дом зас…

Собачка залилась таким пронзительным, обиженным лаем, что хозяйка немедленно прибежала в комнату, схватила ее на руки, расцеловала, куда только возможно, и лишь после этого уставилась на гостей.

– Ой, а вы уже прошли? Вы не знаете, чего это Адель испугалась?

– Да хрен ее знает, – отмахнулся Леха и спросил напрямую: – Нам позже прийти или сейчас посидим, поговорим? Мы, между прочим, жениться пришли.

Видя такие серьезные намерения, женщина оттащила вопящую собачку в спальню и быстренько вернулась к гостям.

– Ой, ну отчего же позже… – смущаясь, поправила она башню на голове. – Давайте сейчас все обсудим…

Леха крякнул – вообще-то ему сначала хотелось хотя бы чайку попить… Серафим уже научился понимать друга без слов, поэтому улыбнулся и проговорил:

– Ну что ж, тогда давайте за стол! Приглашайте, хозяюшка, приглашайте…

Уж лучше бы они сидели в комнате. В кухне картина была такой удручающей, что Леха без слов повернул обратно. Он бы, может, и сбежал, чисто по-английски, не прощаясь, но путь к выходу преграждала миловидная женщина.

– Проходите, проходите, не робейте. Чего же вы, Алексей Никитич, застеснялись? – смущенно хихикала она и ощутимо толкала его в спину. – Кстати, познакомьте же меня со своим другом! Меня зовут Камелия Борисовна! Алексей, ну скажите же своему другу, что у меня редкое, совершенно замечательное имя!

Серафим уже не слышал никакого имени, он устремился к раковине. Забыв про все правила приличия, он включил воду и, не боясь обидеть эту самую Камелию, принялся за мытье посуды. Нет, он терпеть не мог мыть грязные тарелки, но сидеть за столом, где грудой высятся кастрюли, чашки, плошки с остатками еды, валяются вилки, какие-то засохшие куски хлеба и огрызки яблок, он не мог. К тому же он помнил, что у этой красавицы с замечательным именем в школу ушел ребенок, и куда он вернется? И потом – сейчас Леха попросту выскочит от этой Камелии, а назавтра новая герань, новое знакомство…

– У меня тут небольшой беспорядок, – ничуть не смущалась Камелия Борисовна. – Сейчас вот молодой человек посуду помоет… А вы вроде как что-то принесли?

– Да принес я… – угрюмо пробормотал Леха, раздражаясь все больше. – Да только куда ставить-то?! Места ж свободного нет!!

– Ой, а это знаете почему? – сложила ручки пирожком хозяйка. – Это потому что у меня совершенно нет времени! Вы же ведь знаете, я одна, без мужа ребенка воспитываю, так тяжело, все на мне, все на мне! Дежурю сутками, просто сутками! Через двое суток на третьи, а потом дом на мне, ребенок, а тут еще… вы себе не представляете! Адель принесла щенков, вы знаете, сколько это хлопот?! К Азару вчера кошечку приносили, пришлось им отдать спальню, а уж сами где придется, так тяжело, так тяжело…

Серафим уже перемыл все тарелки, с опаской поглядывал на хмурого Леху и соображал – что бы такое соорудить мужику на стол. Он без спросу заглянул в холодильник, узрел там банку тушенки, кусок застарелой колбасы, початую пачку масла и почему-то пакет с макаронами. Выбор был невелик. Бухнув на плиту уже чистую кастрюлю, Серафим продолжал чистить, драить и отмывать грязный пищеблок.

В это время на руки хозяйки прыгнула неприветливая собачка и, порыкивая, смотрела на Леху. Камелия Борисовна ухватила с подоконника расческу и тут же, прямо за столом, принялась чесать собачью шерсть.

– Но вы себе не представляете, – терпеливо ждала она, когда гость приготовит макароны. – Сейчас надо этих щенков продавать, а вы знаете, сколько они стоят?

– Да мне… – начал было Леха, но его слушать никто и не собирался.

– Они ничего не стоят! – пояснила ему хозяйка. – Потому что Адель у нас дворняжка! Но зато я ей такие родословные сделаю – закачаешься! И будут мои щеночки стоить по тысяче долларов, такие деньги!! Но ведь это – встречи, деньги, нервы… Ах, мне так не хватает мужского надежного плеча!

– А вы поищите, – оскалился Леха. – Может, и найдется кто, в вашем бардаке чего только нет!

– То есть вы хотите сказать… – вытаращилась на него женщина и залилась звонким смехом. – Ха-ха-ха! Ой, какой шутник! Вы хотите сказать, что у меня тут случайно затесался мужчина, а я ни сном ни духом?! Ха-ха-ха-ха!!

Так за разговорами шло время, Серафим уже приготовил еду, начисто протер стол и грохнул перед Камелией и Лехой тарелки с макаронами по-флотски.

– Боже, какой у нас пир!! – потерла ладошки Камелия и собралась было приступить к трапезе, но тут на стол вспрыгнул здоровенный кот и принялся беспардонно есть макароны прямо с тарелки хозяйки.

Леха не раздумывая швырнул кота со стола.

– Вот пакостник какой, а?! – дернул он желваками.

– Ну зачем вы так?.. – закручинилась дама. – Это же беззащитное животное, оно тоже хочет пищи! Он теперь пойдет и пописает в ваши ботинки.

Леху сдуло в мгновение ока. Серафим не успел опомниться, а в прихожей уже хлопнула дверь – Алексей все-таки сбежал от невесты.

– Это что – он ушел? – вскинула удивленные глаза Камелия. – А что случилось? Казался таким милым, так навязывался в кавалеры… Вот и верь после этого мужчинам!

– Вы ему тоже сначала жутко привлекательной казались, – сообщил Серафим, усевшись за стол.

Он уже спокойно, без страха налил себе чаю в тщательно отмытую чашку, кинул два кусочка сахара и решил прояснить ситуацию:

– Не любит он грязи, хоть ты его режь.

– Ой, ну а кто ж ее любит?! – возмутилась Камелия. – Я вот тоже не люблю! Что же я – свинья какая? Я очень даже поддерживаю такую чистоплотность в мужчинах! Не любит грязь, у меня он всегда сможет найти тряпку, ведро, я даже мыло ему дам – пускай только моет!! Или там какие средства моющие!! Нет, ну я ж не против, пусть наводит чистоту хоть целыми сутками! Какой глупышка! Стоило из-за этого сбегать! Вы ему скажите – я вовсе не против, пусть и готовит сам, я ему все позволю!!

Серафим почесал нос.

– Понимаете, как бы это сказать… Леха, Алексей, хочет уже приходить в чистую квартиру. Хочет, чтобы вы дома все вымыли, постирали, погладили, на стол приготовили…

– А почему я? – искренне недоумевала Камелия. – Интересный такой! Ему, значит, чистота нравится, а я убирай! Мне вот, допустим, нравится с собаками возиться, так я ж не заставляю его с ними гулять! Сама на себя этот крест взвалила, а он уж пускай с чистотой возится!

Женщина была непробиваема. Абсолютно. Ей даже в голову не приходило, что надо и самой хотя бы изредка наводить чистоту. А вообще – вариант с Лехой-домработницей ей пришелся по душе, одно только тормозило – куда же он удрал, когда все так славно устраивалось?!

– Значит, вам самой чистота нравится? – устало произнес Серафим.

– Нравится. Но ведь не до такой же степени! Это что же – мне теперь все бросай: работу, ребенка, Адельку, Азара, не вязать, а вот так взять и таскаться целый день с тазами?

– Да чего там таскаться-то? – кончилось терпение у Серафима Сергеевича. – Как вы сами-то живете, когда у вас ступить некуда, у вас еще девочка растет!

– Вот вырастет и будет жить, как ей хочется! – демонстративно поджала губы Камелия Борисовна. – Я ращу ее счастливой! Хочет – пусть убирается, не хочет – лежит и телевизор смотрит!! Не надо ребенка сковывать наручниками обязанностей!

Серафиму уже надоела болтовня, но уходить он не собирался. Черт возьми, хотелось дождаться девчонку, покормить ее в чистой кухне – он специально оставил ей немного макарон, а уж потом – видел он эту Камелию!..

Девочка пришла из школы рано. Оказалось, что ребенку всего восемь лет, но именно она и есть настоящая хозяйка.

– Мам! – прямо с порога крикнула девочка. – Давай собирайся и дуй в магазин, в холодильнике мышь повесилась, а есть хочется! Мне еще готовить…

Завидев незнакомого мужчину, девчушка насупилась и быстренько пронеслась в комнату.

– Вот! Видали?! Вырастила на свою голову, – обиженно пожаловалась на дочь Камелия. – Отец-поганец, алименты не платит, а вот просто так ей деньги дает на питание, а она мне хоть бы копейку! Хоть бы рублик! Адельке надо витамины, она после щенков, Азару нужна сметана, а Сонька мне хоть бы копейку!! – и матушка горько всхлипнула и яростно рявкнула в комнату дочери: – Все равно подам на отца в суд на алименты!!

– Только попробуй, – угрюмо отозвалась из комнаты девочка. – Сразу же к нему жить уйду…

– Вот! – не расстроилась Камелия, вероятно, ее пугали так не однажды. – Вы обратили внимание на воспитание? Совершенно невоспитанный ребенок! И кто только воспитывает нынешнюю молодежь? Очень жалко, что сейчас нет комсомола!

Серафим поднялся и прошел в комнату к девочке.

– Тебя Соней зовут?

Та молча кивнула.

– Пойдем, я там все помыл, макароны сварил, поешь…

Соня взглянула на мужчину с недоверием. Потом быстро побежала на кухню и, увидев относительную чистоту – добела кухню нужно было отмывать сутки, накинулась на мать:

– И не стыдно, а? Вы, дяденька, садитесь… Выходи за него замуж! Не ломайся давай, будем жить, как люди!

– Да я не лома-а-а-юсь, – в голос ревела Камелия. – Он меня сам не бере-е-е-ет.

– Не берете? – переспросила Соня у Серафима.

– Понимаешь, детка, я женат…

– А чего тогда к мамке пришли? Так, что ли, – флиртуете? – прищурилась девочка.

– Да боже избавь! – замахал руками Серафим. – Я ей жениха привел, а он…

– Сбежал? – догадалась Соня.

Серафим только мотнул головой.

– А вы ему скажите… – затараторила девочка. – Вы ему скажите, что она не пьет и здоровая, с психикой проблем нет, так только – лентяйка… Но… А знаете что? Скажите ему – пусть он через месяц приходит, а? Я ее от лени отучу, сама все буду делать, скажите, пусть приходит, а? Ну мне одной-то так трудно ее на себе… И убирать я не успеваю…

Серафим удавом уставился на Камелию и четко произнес:

– Ты слышишь, что говорит ребенок? Камелия Борисовна, просыпайся!! Это я – твоя совесть! Похоже, твоей дочери нужна срочная помощь. Теперь я буду приходить каждый день, каждый! И если меня не будет встречать чистая комната, если полы не будут помыты, белье не переглажено, а обед не приготовлен, я… я… я сфотографирую вашу Адельку и дам объявления во все газеты! Везде пропишу, что ее щенки – чистопородные дворняжки! И никаких тысяч ты не получишь, ясно?!!

– Вы… вы не сделаете этого… – намыливаясь упасть в обморок, простонала Камелия.

– С чистой совестью! – заверил Серафим. – Так что – вперед! Берись за тряпку! Теперь ты не только любишь чистоту, но и страстно любишь ее наводить!! А завтра я приду!

И Серафим уверенно направился к двери. Возле самого порога он оглянулся – на него смотрели восторженные глаза Сони.

Гулянка набирала обороты. Сначала Валя была недовольна – ей так и не удалось в тишине почитать роман, потом она на все плюнула – раз живем! – и решила тоже, что называется, оторваться по полной, но вскоре заметила, что так отрываться ей как-то совсем неинтересно. Мужчины очень быстро забыли про прекрасных дам, хотя те упрямо не покидали выбранных ими коленей, и углубились в священную тему – машины!

– Не, Вов, прикинь, наш идиот Грызалов купил себе «японца», – взахлеб вещал Сизов, опрокидывая рюмку за рюмкой. – Купил за такие бабки, а у машины все стойки повело! Я ему, слышь, я ему говорю…

– Не, а чего? «Японца» я б тоже взял! – реагировал Вовчик, пытаясь не отстать от друга по количеству выпитого. – Я б тоже…

Вовчик неуютно ворочался – его прелестница отсидела ему все колени, к тому же он уже давненько хотел посетить пикантное заведение, но дамочка только хихикала, а коленей освобождать не собиралась.

– Не, мужики, а вот если б у меня были деньги… – тыкал друзей вилкой Николаич, – я б токо «европейца»! Не, я б «европейца»! «Японец» – это фуфло!

– Дык бери, кто не дает-то?! – возмущался Вовчик, всеми помыслами стремясь в туалет, а оттого все больше свирепея. – «Японец» ему не нравится! А мне «японец» и ничего, не фуфло!

– А я б дак только «европейца», – мотал башкой Николаич. – Но токо у меня денег нет. Мне жена грит: «Бревно! Давай, хоть «жигуленка» возьмем!» – а я ей – молчи, женщина! Токо «европейца»! У меня ж денег-то и на «жигуленка» нет… Даже на велосипед не наскребу…

Танюшка, которая питала на кошелек Николаича некоторые надежды, аккуратненько вскочила и переметнулась на коленки Сизова. Тот уже расслабился, за свои ноги был спокоен и такого вероломства не ожидал. Однако сделал вид, что ничего не произошло, устроил свою здоровенную ладошку на тоненькой талии девчонки и азартно продолжал рассказывать:

– Так ведь я ж Грызалову-то говорю…

Вале совершенно не понравилась такая покладистость старого друга, осмелившись, она поднялась и тут же взгромоздилась на другую коленку кавалера – сегодня он, между прочим, по договоренности ей принадлежал!

Но Сизов ни о какой договоренности не ведал и поведением Валентины был возмущен.

– Не, ну чего вы все, как куры на насест?! Я ж вас всех не удержу! Какие-то коровистые все пошли! – попытался избавиться он от подружек, но те прилипли прочно.

– Коровистых женщин не быва-а-а-ает, бывает мало во-о-о-одки, – наставительно пела Танюшка и наполняла рюмку кавалера.

Еще через час мужчины и дамы уже плели что попало, клевали носами и упрямо укладывали головы на столовые приборы.

Валя, которая сегодня и вовсе старалась не пить, а потому была единственно трезвым человеком, вытащила из кармана более-менее обеспеченного Вовчика сотовый телефон и вызвала такси.

– Говори адрес! – трясла она каждого по отдельности, но те мычали и адреса упрямо скрывали.

Пришлось пойти на крайность – пересмотреть паспорта мужчин и отправить их по месту прописки. Танюшку с Иришкой она отправила вместе с их возлюбленными – пусть сами разбираются, не оставлять же это добро у себя! Единственное «добро» – Сизова – она все же оставила. Для него она придумала нечто другое.

Когда всех гостей она распихала по такси, когда застелила постель белоснежной простыней, тогда и оттащила тело драгоценного друга на ложе. Там уже и раздела. А потом перемыла всю посуду, выкинула в мусор объедки, составила в один пакет пустые бутылки и доела окорок – она его специально для себя припрятала. И только после всего этого улеглась. Конечно, отдельно от мужчины – еще чего, с ним ложиться, много чести!!

Проснулась, естественно, раньше всех, то есть раньше своего товарища Сизова. Быстренько побросала ему на подушку кое-какое женское бельишко и умотала в ванную.

Рассчитала она верно – едва вышла из душа, закутавшись в огромный банный халат, как тут же услышала долгий протяжный стон.

– Сизов? Ты уже встал? – ласковой феей появилась она в дверях комнаты.

– О-о-о-ой… мамочка моя-а-а-а, роди меня обратно-о-о-о… – тяжело выл Сизов, но, завидев подругу, быстро-быстро замахал руками. – Уйди, Валентина! Уйди, охальница!!! Добралась до пьяного мужика!.. Ты мне скажи – это что?!

И он дрожащим пальцем показал на атласный лифчик огромного размера, который покоился в его изголовье.

– Что это, я тебя спрашиваю?!!

Валентина постаралась зардеться:

– А то ты не знаешь… ты вчера ночью ну прям такой неуемный был, ну такой… нам теперь надо с тобой обжениться, Сизов…

– Какой, на хрен, неуемный?!! – вскипел верный друг. – Какой… я не понял, ты чего – хочешь сказать, что я вот так… с тобой… О-о-о-о!! Не лги мне, Валентина!! Я не мог с тобой!! У меня жена – красавица!!

– Она мымра, – покачала головой Валя. – Ты мне вчера сам говорил.

– Она – золото!! Гордая! Красивая!! Пьяного мужика к себе за версту не подпустит, все потому, что себе цену знает!! Так вот голову поднимет, так вот ножками – топ-топ-топ и мимо!!

– Нет, это ты теперь мимо, ты мне ночью жениться обещал… – гнула свое Валя.

– Фигу! – выставил мощный кукиш Сизов. – Так нечестно!! Я без памяти был!!

– А если у меня будет ребеночек? – наседала подруга.

Такого испытания Сизов уже вынести не мог. Он вскочил, схватил брюки и, бешено вращая глазами, пытался напялить на себя одновременно и брюки, и рубашку, и носки.

– Сизов, я тебя не отпущу, ты теперь мой гражданский муж, – цеплялась за него Валя и мешала одеваться.

– Я тебе никакой не муж! Не гражданский, не… ненегражданский! Я не муж!! Не жених!! Я тебя даже не знаю!!! – вырывался из ее цепких объятий Сизов, отмахивался руками и в конце концов, потеряв всякую надежду спокойно, полноценно одеться, схватил одежду и в чем был – в одном носке, наполовину натянутых брюках и в незастегнутой рубашке, выскочил в подъезд.

Валентина помимо своей воли перекрестилась.

– Ну наконец-то… может, хоть теперь он не появится и друзей присылать не станет…

Вымыв, по всем традициям, полы, Валя устроилась возле телевизора. Ей так хотелось кому-нибудь рассказать, как ловко она избавилась от обнаглевшего товарища, что усидеть возле экрана не было никакой возможности. Прямо вот хоть становись к зеркалу и говори!

Зеркалу рассказывать не пришлось – часа через два в двери позвонили – пришла соседка Ольга.

– Оленька!! Привет! Ну как ты кстати, как кстати! – обрадовалась ей, как старой знакомой, Валя и потащила ее на кухню. – Я тебе сейчас такое расскажу!

– А я ненадолго, – усмехнулась Ольга. – Можешь ничего не рассказывать – слышала вчера, как у вас тут гудели. А сегодня мне старушка с первого этажа рассказывала, что от тебя какой-то мужик сбежал прямо в чем мать родила! Ну ты даешь!

– Да не в чем мать родила, а в брюках и рубашке! – поправила Валя. – Представляешь, ну ходит и ходит, ну так надоел, не знала, как от него отделаться! Я такую фишку придумала…

– Ты бы, Валя, не слишком с фишками-то, – укоризненно покачала головой Ольга, придирчиво разглядывая соседку. – Мужиков сейчас дефицит, не слишком швыряйся. Я вот своим не швыряюсь.

Валя вспомнила, что приходила к соседке и мужчина Ольги даже не впустил ее на порог.

– Да уж, у тебя такой мужик… – сочувственно покачала головой она. – Главное – я пришла, а он – челюсть выпятил и прет! И не пускает! Не-е-ет, мой Сизов не такой, он всех гостей к себе тащит…

– А мой, может, не хочет никаких гостей! Он, может быть, только что из длительной командировки! А ты стучишь и стучишь! И чего, спрашивается, долбиться, звонить, если тебя никто не приглашает? – обиделась за мужа Оля.

– Ага?! Не приглашает? – прищурилась от обиды Валя. – Значит, сама говорила: «Посидите с дочкой, я потом вам курицу помогу сварить!» – а сама – «не приглашает»!! У меня, может быть, та курица уже давно померла в холодильнике! А я все жду, жду, голодом мучаюсь!.. Ну и не надо! И сама научусь! И до свидания!!

Ольга, видимо, поняла, что была не права, перед ее глазами ясно высветилась дата новой командировки мужа, и она, всхлипывая, унеслась к себе домой – придумывать, как загладить вину перед соседкой.

Валентина тоже чувствовала себя не лучшим образом – не хотелось с соседями портить отношения, тем более с такими приятными, как Ольга. Но едва Ольга убежала, как в прихожей снова раздался звонок.

– О, одумалась, – довольно фыркнула Валя и поспешно распахнула дверь.

На пороге стояли Вовчик, Николаич, а за их спинами маячил Сизов.

– Валя… лентина… – заикаясь начал Вовчик и эффектно мотнул головой. – Мы, конечно, приносим свои извинения за вчерашнее… но и вы тоже! На кой хрен вы отправили эту… как ее… Иришку или Танюшку… ко мне домой?! Она с чистой совестью заявилась! Подумала, что я живу один!.. А теперь я и в самом деле один живу! Только мне жить негде!

Мужчина так разнервничался, что пустил петуха, слезу и… и горестно отвернулся к стене.

– Да! И меня моя вышвырнула на улицу без выходного пособия! – пискнул Николаич, готовясь зареветь.

– Спокойно, Николаич, спокойно, – погладил друга по кроличьей шапке Вовчик.

Он уже успокоился – все же сознание, что не тебя одного вышвырнули, всегда греет, и уже красиво поставленным голосом продолжал, явно рассчитывая на Валино понимание:

– Нам теперь некуда податься, надо какое-то время переждать, пока дома все уляжется. Валя это понимает, она нам сочувствует… В конце концов, это по ее вине я приперся домой без памяти и потребовал себе в кровать молодое тело, как бишь ее – Ирину!!. Или Татьяну… Да обеих.

– И чего? – не удержавшись, фыркнула Валя.

– И ничего!! Вынос моего собственного тела состоялся незамедлительно! – от возмущения снова пустил петуха красавец. – А посему… Валентина, мы пришли переждать у тебя домашнюю бурю.

– Да-да! – пискнул Николаич. – Меня, между прочим, даже на развод потащили! Жена уже давно развестись мечтала, а я все упирался, а тут ей такой козырь! Теперь, пока все не успокоится… Да чего ты встала-то, как монумент?! Впускай давай!!

Валентину охватило какое-то шаловливое настроение. Она вытянулась струной и бодрым тоном скомандовала:

– Господа вертихвосты! По порррядку номеров рррассчитайсь!

– Первый… второй… – завороженно начали считаться господа.

– А теперь – первый – пошел! – разворачивала Валя мощной рукой недовольных гуляк и с силой толкала к лестнице. – Второй – пошел, третий… Сизов, ты куда, я еще не скомандовала! – кричала она вслед убегающему товарищу. – Ишь ты! Пришли они ко мне права качать! Нашли себе – стоянку для подержанных тракторов! Еще только раз покажитесь!..

Она решила резко прекратить дальнейшее знакомство с неблагополучными гражданами, заняться уборкой квартиры и в конце концов научиться варить!

Дабы такие благие намерения не ушли в песок, она быстро собралась и отправилась в книжный магазин, теперь уже исключительно за поваренной книгой.

Выходя из подъезда, услышала:

– Слышь-ка, сама така страшна, как мой муж покойнай, а от ее мужики индо строем прут, индо строем! Вот те крест, сама слыхала – они маршируют, а она ишо и покрикиват – ать-два, ать-два! Ой, Матрена, чо деится…

На лавочке возле подъезда сидели две сухонькие старушки.

– Добрый день, – поздоровалась Валентина.

Старушки испуганно примолкли, качнули головками и еще долго пялились вслед странной соседке.

Сегодня Валентина не стала бегать по всему магазину, сразу подошла к нужной полке, ухватила книгу покрасивее и поспешила к кассе.

– Ой, а чего это у вас такое красивенькое? – бесцеремонно ухватилась за ее книжку женщина, стоявшая впереди. – А, это кулинарная… А я недавно не такую купила. Та, правда, попроще, зато продукты все наши, незамороченные, а здесь… Вот смотрите – шафран, где вы его искать станете? Или вот еще – кунжутное масло, это у нас не в каждом магазине купишь… Нет, если для подарка, так книжка самое то, а вот если для себя…

Валя посмотрела в книгу, где тыкала пальцем женщина, и с досадой прочитала: «Возьмите двести граммов кокосовой мякоти…»

– На кой хрен мне эта мякоть? – пожала она плечами и понеслась выбирать книгу попроще.

После книжного магазина пришлось побегать в поисках нужных продуктов – Валентина решила во что бы то ни стало приготовить сегодня ужин исключительно по книжному рецепту. Зато, когда она нагруженная притащилась домой, ею овладело страстное желание приступить к готовке немедленно. Здесь все так подробно описано, неужели она не сумеет? А если у нее получится, так… страшно подумать, если получится, значит, она сегодня впервые за многие дни поужинает настоящей, домашней пищей! Ну честное слово, организм уже каждое утро стонет, грозит гастритом и язвой желудка, все просит нормального питания!

Ужин занял ни много ни мало – три часа с лишним. Зато аромат растекался не только по кухне, но и по всей квартире, а запеченное в духовке мясо выглядело так аппетитно, что скулы сводило.

– Приятного аппетита, – пожелала себе Валентина и уселась за стол.

Она уже почти все доела, когда в двери позвонили, а потом робко постучали.

– Валя, откройте, пожалуйста, я вам книгу принесла, – раздался за дверью тоненький голосок Ольги.

От волнения соседка снова перешла на «вы», отчего выглядела излишне робкой и застенчивой.

– Да спасибо, – распахнула двери Валентина. – Мне, собственно, не слишком и требовалось.

– Ой, как хорошо, – всплеснула руками соседка. – А то я так переживала, так переживала… Кстати, а вы не посидите с Маришкой? Мы хотели в кино сбегать…

И она одарила Валю таким просящим взглядом, что той просто некуда было деться.

С утра, как и следовало ожидать, прозвенел звонок и на пороге показался начищенный, наодеколоненный Алексей с новым горшком герани.

– Ты ее воруешь, что ли, герань эту? – сморщился Серафим. – Ты учти, что у некоторых на нее может быть аллергия.

– А вот и нет, и пусть будет! Зато герань – символ семейного уюта! – вытянул шею Леха. – Собирайся давай, теперь у нас еще одна знакомая – бывшая учительница моей сестры Милки. Ну чего ты вытаращился?

– Так… – запыхтел Серафим. – Вот что, красавец, я тут подумал… Хорошую жену не найдешь просто так, ее самому делать надо.

Леха дернул кадыком, повертел бычьей шеей в тугом воротничке и уточнил:

– Это… я не понял – самому родить, что ли? Дак я сколько ждать-то буду, пока она вырастет! И потом еще не факт, что она за меня побежит, когда вырастет-то…

– Да не побежит, ясное дело, если ты ее родишь, ты ж ей отцом приходиться будешь, ну неужели неясно?! – снова сквасился Серафим Сергеевич. – Я тебе не про то! Просто надо взять женщину, которая тебе более-менее нравится, и… ну и сотворить из нее себе супругу! Такую, какую хочешь! Чтобы и хозяйка, и чистюля, и рукодельница, и там… ну всякая– разная из себя красавица. Между прочим, Иван-царевич даже из лягушки себе жену сляпал!

Леха подозрительно покосился на товарища – он не верил, что вот так можно взять и из какой-нибудь квакушки соорудить себе красавицу и умницу жену, думал – сказки все это. А Серафим наседал:

– Ну вот смотри – вчера ты позорно бежал с места свидания. Помнишь, да?

– Так еще бы! Она же… нет, ты видал?! Это же такая за… грязнуля!! Она ж меня через неделю в мусоре не откопает! – захлестнули Леху эмоции. – У нее же – кот!! А собачка эта?! Она же мне…

– А я вот как раз не на собачку смотрел, – задумчиво проговорил Серафим, пялясь на тополь за окном. – Мне вот как раз в душу ее… глаза запали! Ты видел, как она на тебя смотрела? А, ну да, как же ты увидишь, когда ты удирал, а она… Вот таких глаз ты больше ни у кого не найдешь! А все потому, что… она ради тебя… Она даже посуду помоет, если ты скажешь! Она… варить начнет, как сумасшедшая! Она собачку к туалету приучит, а коту купит наполнитель кошачий! Зато ты… представь, ты у нее будешь жить, как цыганский барон! Она возле тебя…

Леха хмуро смотрел Серафиму в рот, водил бровями и все еще сомневался.

– А какая у нее дочь! – заливался соловьем тот. – Это же твой готовый помощник! Ты еще не успел предложение сделать, а тебя уже любят, ты еще…

Пламенную речь Серафима прервал звонок в двери.

Вот уж о ком он совсем забыл, так это о прекрасной Милочке! И между прочим, совершенно напрасно – дамочка стояла на пороге, накрашенная, как матрешка, в цветастом платке, и лоб ее украшал заботливо уложенный локон.

– Здрассьте, – обиженно поджала она губы и без приглашения прошествовала в комнату.

Быстренько все оглядела по-хозяйски, видимо, осталась довольна, потому что немедленно уселась в кресло и сказала:

– Что-то я никак вашей дружбы не пойму. – Она прищурилась. – Мужиков обычно к женщинам тянет, а вас все больше друг к другу… Чем это вы тут занимаетесь?

Леха сначала даже не понял, о чем это сестрица говорит, и лучше бы не понимал, потому что, когда до него дошло, он запыхтел паровозом и загудел во всю силушку:

– Ты что мелешь, дуреха?!! Я говорю – чего мелешь-то, пустая кастрюля?! Я ведь не посмотрю, что ты у меня в родственницах ходишь, по первое число проучу! Как это… я ить за такие подозрения и навернуть могу, бесстыжая женщина! И чего прибежала? Не знаешь разве, что женщине требуется быть робкой и терпеливой?!

– Ага! Робкой!! Пока я тут робела, ты у меня чуть мужика не увел! Еще брат называется!.. Леша, Леша, успокойся, я совсем другое имела в виду!! – вскочила она и отбежала на безопасное расстояние, потому что братец, играя желваками, уже надвигался на сестру довольно решительно.

Серафим понял, что без него опять не обойдется.

– Ребята, ну давайте по-мирному… Кстати, Алексей! А давай с собой Милу возьмем, она познакомится с новой родственницей, дело в два раза быстрее пойдет.

Мила насторожилась.

– Это с какой такой родственницей? Зачем знакомиться, я у нас в роду всех знаю…

Алексей вышел на середину комнаты, подхватил со стола горшочек с геранью и торжественно произнес:

– Я, Милочка, что называется… – потом замялся, стушевался и непонятно добавил: – У вас товар, у нас купец!

– Я не поняла – он ларек, что ли, открывать собирается? – уставилась на Серафима растерянная женщина.

Леха услышал сестру, и вдруг взгляд его прояснился:

– Слышь, Серафим! А что, если – ну ее, женитьбу, к такой матери, может, мне и впрямь ларек купить, а? Не, представляю – еду я на крутой иномарке! В кармане у меня денег – целые две получки!! На пальце у меня такое кольцо…

– …Обручальное, – подсказал Серафим. – Не отвлекайся! Ларек ты всегда купить успеешь, а жениться… Ты и так-то не красавец, а годика через два и вовсе – скукожишься, высохнешь… нет, надо идти прямо сейчас. Мила, собирайся, тебе нужно будет новую родственницу многому научить. Ты готова?

В плане «научить» Милочка была готова всегда. Она вообще чувствовала в себе талант педагога – могла учить даже тому, чего сама вовек не ведала. Поэтому сейчас она гордо выпятила грудь, подняла голову и степенно подалась к двери.

– Мужчины! Ну сколько вас можно ждать?! – уже совсем другим тоном поторапливала она их в прихожей.

К Камелии Борисовне они пришли около полудня.

Женщина открыла им так поспешно, будто высматривала их в окно.

– Проходите, проходите, гости дорогие, – медово лопотала она, ревниво поглядывая на Милочку.

Сегодня она выглядела великолепно – вымытые волосы скромно собраны в узел, платье чистое и хорошо выглаженное. Кстати, и в квартире у нее ощущались некоторые перемены – гора белья из кресла переместилась в шкаф, отчего дверца не закрывалась, ведро с середины комнаты исчезло, после него остался на полу только темный круг, зато полы были чисто вымыты, пыль на телевизоре протерта. Пока гости раздевались, хозяйка не утерпела:

– А это, простите, – с вами или представитель ЖЭКа? Я, видите ли, немножко задолжала за квартплату, поэтому сотрудников ЖЭКа недолюбливаю… – указала она на Милочку.

– Это моя сестра, – скупо пояснил Алексей.

– А-а-а, стало быть, ваша жена… – вспомнила Камелия и посмотрела на Серафима.

С этой минуты она стала самым родным человеком для Милочки. Милочка блеснула глазами, лихо отодвинула собачку, которая пристроилась нагадить ей на ногу, и легко прыгнула в кресло.

– Ну?! – весело стреляла она глазами. – Давайте, что ли, обсуждать день свадьбы!

У Камелии мгновенно пересохло во рту, она принялась облизывать губы и учащенно задышала.

Алексей тоже был застигнут врасплох:

– Нет, ну, Милочка… ты как-то так… надо ж нам сначала с Камелией Борисовной подружить… притереться друг к другу… Я еще тут порядок кое-какой собирался навести, приучить будущую супругу к чистоте…

Милочка только весело отмахнулась:

– Ой, Леш, да приучай, кто тебе не дает! Ходите, дружите, я в ваши амуры не лезу! Я говорю – мой когда день свадьбы будет? С… черт, из головы вылетело… С Серафимом!

Серафим Сергеевич покрылся молочной бледностью. Почему-то ему показалось, что никогда теперь он не вырвется из цепких лап этой Милочки. А как же семья?

– Я женат, – прохрипел он.

– Ой, не крутите мне лапшу на ухи, – подмигнула ему «невеста». – Если б был женат, так бы тебя и отпустили одного отдыхать! Я вот никогда не отпущу, даже и не надейся! Леша! Ты сказал Симе, что у меня ребенок? – шустро развернулась она к брату и тут же деловито нахмурилась. – Надо приучать его звать Симу «папой».

– Не надо папой! – взорвался Серафим и беспомощно оглянулся на друга. – Алексей!! Успокой свою сестру! Если она не прекратит на мне жениться, я вообще… вообще… уеду!! И останетесь здесь все неженатые!!

Такой поворот событий Камелию явно не устраивал. Она заметалась по комнате.

– А пойдемте… а пойдемте, вы мне поможете пирог стряпать! – вдруг обратилась она к Милочке. – Мне ваш этот… друг говорил, что вы виртуозно владеете этими… пирогами! Что лучше вас их никто не печет!

У Серафима дернулись брови. Милочка тоже была немало удивлена, однако поднялась и подалась в кухню.

– Леша, – изумился Серафим. – Похоже, у тебя будет мудрая жена! Тебе просто повезло! А беспорядок, грязь, так это – фи! Тебе ее даже переучивать не придется! Мне кажется, ты сам здесь все станешь мыть и тереть, причем с превеликим удовольствием! Потому что эта Камелия вовсе не глупая женщина!

– Да уж… – Алексей так горделиво надулся, будто они с Камелией уже отметили серебряную свадьбу.

В кухне же у женщин были свои заботы.

– Сейчас заведем пироги… – суетилась Камелия Борисовна. – Только у меня муки нет.

– А с чем стряпать-то? – закатывала рукава Милочка.

– Я думаю… я думаю… с яйцом! Потому что у меня в холодильнике только три яйца! Тушенка была, но ее вчера съели.

– Тогда надо в магазин, – посоветовала Милочка. – Я всегда в магазин хожу, когда у меня продукты кончаются.

– Да что вы! – всплеснула руками Камелия. – Вы для меня просто кладезь мудрых советов! Значит так, сейчас вы с Серафимом бежите в магазин, а мы с Алексеем…

Непонятно, чем она собиралась заняться с Алексеем, возможно, стиркой, но Милочка уточнять не стала – ее вполне устраивал план хозяйки.

– Серафи-и-им! – крикнула она, вылетая из кухни. – Сима! Нам надо срочно бежать в магазин! Пироги уже вовсю просятся в духовку, а мы еще даже теста не купили! Собирайся, не капризничай!

Серафим быстро отвернулся к книжному шкафу.

– Серафим! Ну ты совсем меня не слушаешь… – игриво захныкала Милочка. Ее хныканье выглядело таким фальшивым, что самой стало противно. – Короче – мы идем в магазин или не идем? Между прочим, хозяйка просила!

– Ой! – Серафим вдруг выудил потрепанную книжицу. – Камелия Борисовна! Вы увлекаетесь Карнеги!! Как это мило с вашей стороны!.. Простите, это Карнелин, «Содержание собак в домашних условиях»… Леха, это тебе!

Алексей прилежно схватил книжку и начал медленно переворачивать страницы. Конечно, он и не думал читать, однако ж так хотелось создать видимость интеллекта!

– Да, Серафим, вас, кажется, Милочка в магазин приглашала, поторопитесь, пожалуйста, – вплыла в комнату Камелия Борисовна и добавила между прочим: – А то скоро Соня придет, она обожает выпечку!

Нет, Камелия с каждой минутой проявляла все больше житейской мудрости, и Серафим вздохнул с облегчением – похоже, от такой лисы простоватому Лехе уже не вырваться. Ну и правильно, куда рваться-то, когда они оба одиноки, а главное – у девчонки будет настоящая семья!

Они вышли с Милочкой из подъезда, и женщина немедленно ухватила кавалера под руку. Серафим подергал рукой – держали его надежно.

– Здесь скользко, так я, чтоб ты не разбился, – пояснила дама и нежно прильнула головой к плечу любимого.

Пришлось смириться. Они стояли на тротуаре и ждали, когда загорится зеленый свет. Прямо перед ними проплывал грязный троллейбус, и пассажиры скучно разглядывали прохожих в окна.

И тут Серафим увидел!!. Или ему показалось?.. Нет-нет! Он совершенно четко увидел женщину своей мечты! Какая гордая посадка головы! Какие плечи! Даже уродское пальто не могло скрыть их очертания! А строгие черты лица!..

Троллейбус дернулся и набрал скорость, светофор лениво заморгал и зажег зеленый свет, а Серафим все стоял как завороженный.

– Серафим! – дергала его за рукав Милочка. – Сима! Ну пойдем же, сейчас все тесто разберут! Ну Сима же!!

– Запомните, Милочка!!! – резко обернулся к ней Серафим и прошипел сквозь зубы: – Никогда! Слышите! Никогда не зовите меня Симой! И потом! Сколько раз говорить вам – я женат!!!

Он грубо выдернул из рук Милочки свой рукав и, не оглядываясь, побежал…

Нет, он не собирался догонять троллейбус, он хотел только спрятаться у себя дома и никого не видеть… если уж он не может смотреть и прикасаться к… той, единственной.

Обед у Валентины получился отменным. Правда, состоял он всего из одного блюда, зато мясо получилось – пальчики оближешь! Она и сама не ожидала от себя таких скрытых способностей.

– Вот! Могу же, когда захочу! – радостно носилась она возле стола, подбирая крошки.

Весьма кстати привели в гости и Маришку – дочку Ольги. Девочка тоже за обе щеки уплетала мясо с изумительно вкусной приправой, сыто жмурилась и по-взрослому вздыхала:

– Вкусно-то как… сейчас все мясо на бедрах отложится…

Валя, перекривившись, осмотрела худенькую девчонку и фыркнула:

– Чтобы на тебе что-то отложилось, тебя каждые тридцать минут так кормить нужно, я тогда по миру пойду.

– Нет-нет, – вовсю кривлялась Маришка. – Весь жир апельсиновой коркой пойдет, в целлюлит превратится, у моей мамы уже превратился. Надо срочно подвигаться.

Валя лениво повертела тазом.

– Давай собирайся, поедем в супермаркет, там сегодня акция – за один утюг два дают, – сообщила Маришка и кинулась одеваться.

– А если мне не нужен утюг?

– Нужен! Но ты об этом еще не знаешь, всегда лучше, если у тебя в хозяйстве запасной имеется. Опять же, куда пойти – подарок хороший. Ну собирайся, я уже вспотела вся!

Они ехали в троллейбусе томительно долго, останавливаясь на красный свет перед каждым светофором.

Когда добрались, акция уже закончилась.

– Ну не расстраивайся, – тянула Маришка Валю за руку. – Если разобраться – на фиг тебе утюги? Ты же их не собираешь, правда? А вот того медведя я бы на твоем месте обязательно купила.

– Так я медведей тоже не собираю, – не поняла Валентина.

– Ты могла бы подарить его мне, – скромно опустила глазки проказница. – У меня сегодня потому что день рождения…

Валентина покрылась румянцем. Нет, не за себя, за бессовестных родителей Маришки, которые в такой славный ребенкин день взяли да и умотали себе в кино! Могли бы сделать Маришке праздник!

Валентина быстро подошла к полке и взяла медведя:

– Бери, он твой. С днем рождения, малышка!

Глазенки Маришки так вспыхнули, что Валентине немедленно захотелось сделать девочке еще что-нибудь приятное.

– А хочешь… а хочешь, я испеку тебе торт?! – вдруг выпалила она.

– Хочу… – улыбнулась девочка. И уточнила: – «Наполеон». Мне он больше всех нравится.

– Все. Сейчас же возвращаемся домой и стряпаем торт!

После такого обещания задерживаться в магазине было бы глупо. Маришка крепко прижала к себе здоровенного медведя и поспешила к кассе.

Домой они добрались быстро, потому что обе торопились – Маришка не глазела по сторонам, не тянула Валю к витринам, а Валентина уже почти не спотыкалась на высоких каблуках – приноровилась.

– Давай посмотрим, что надо для торта… – кинулась к книге Валентина, едва переступив порог. – Ага… мука, это понятно… яйца у меня есть, сгущенка тоже есть… нет, нужно две банки… Маришка! Ну зачем ты разделась, сейчас снова в магазин побежим!

Но бежать Вале пришлось одной – не успела она взять деньги, как за девочкой пришли родители.

– Ой! Ну как славно, что вы с ней посидели! – растекался медом молодой человек. – А мы прямо думали-думали, кто бы мог с Маришкой остаться, кто бы посидел!

Валентина только смерила его презрительным взглядом. Выразить свое неудовольствие за то, что в день рождения девочки ее попросту сбагрили соседке, она не могла – Маришка стояла тут же, но и лобызаться с такими легкомысленными родителями повода не было. Ничего, она потом все Ольге выскажет!

– Маришка, а куда ты зверя тащишь? – спросил отец именинницы, пытаясь вытащить медведя из рук девочки.

– Это мой подарок! – с нажимом отчеканила Валя и обернулась к Маришке. – Я принесу тебе то, что обещала. Сегодня же вечером.

Девочка ушла, родители попрощались с Валентиной, разглядывая ее как-то странно, а Валя тут же снова направилась в магазин.

Домой тащила она полные пакеты. Вот, кажется, и докупить надо было всего ничего, а набралось килограммов десять. И как, интересно, остальные женщины каждый день таскают такие тяжести?

Возле своей двери Валя остановилась. Неизвестная женщина в светленькой шубке, старательно пыхтя, выводила маркером на обшивке Валиной двери длинную надпись: «Дура необразованая! Лохудра старая! Мышь серая!! Крыса!»

– Простите, я, конечно, могу ошибаться, – робко обратилась к женщине Валя, – но «необразованная» пишется с двумя «н», а лахудра, по-моему, через «а».

– Да? – отступила на шаг незнакомка, посмотрела на свое произведение и исправила ошибки. – Вот так правильно?

– Ну теперь – да, – мотнула головой Валя. – Только мне кажется, здесь живет весьма почтенная пожилая женщина, а вы ее так некультурно – лахудрой…

– А вы откуда знаете – почтенная она или нет? – недобро покосилась на Валю незнакомка.

– Так я ж у нее квартиру снимаю! Мне она очень приятной показалась…

После этих слов Валентины в поведении незнакомки произошли явные изменения. Она вдруг прищурилась, агрессивно запыхтела и стала нервно топать левой ногой.

– А-а-а-а-а! – уперла руки в бока дама. – Так это, значит, ты тут оргии устраиваешь?

– Нет! – поспешно замотала головой Валя. – Я только проживаю тут, а оргии устраиваю… я нигде оргии не устраиваю, может, вы адресом ошиблись?

Женщина пожевала губами, потом свирепо уставилась на Валентину.

– Значит, так! Сизов – к тебе ходит? Только не бегай глазами-то, не бегай! Отвечай быстро!

– Сизов? – что отвечать дальше, Валя не знала.

Она уже смутно догадывалась, что эта дама на ее товарища имеет какое-то право… может быть, она его сестра… а может, и вовсе – жена!

– Давайте пройдем в квартиру… – поспешила пригласить она свирепую даму к себе, раз уж та все равно не собиралась уходить. – Вы мне сумочки не поможете занести?

– А чего нахватала-то? Последний день живешь, что ли? – недобро огрызнулась женщина, но пакеты схватила и поволокла в квартиру.

Через полчаса они уже мирно сидели за столом, потягивали горячий чай, и каждая гнула свою правоту:

– Я понимаю, ты вон какая уродливая… страшненькая то есть, а Петька – он видный, мерзавец! Я-то тебя хорошо понимаю – это ж вон какое счастье такого мужика урвать! – дирижировала ложкой женщина по имени Маша, которая оказалась законной супругой Сизова. – Я сама баба, все понять могу! Но у него же дети!!!

– Да, он мне говорил – сын… – качнула головой Валя, – но…

– Чтоб ты знала, у него не один сын, а целых два!! И еще дочка от первого брака! «Сы-ы-ын»! А ты, мерзавка, их сиротишь! И это при живом-то отце!

– Да что вы накинулись-то на меня!! – вскипела наконец Валентина. – Вы на меня посмотрите!! Могу я кого-нибудь сиротить?! Да кто на меня позарится?!! И, между прочим, я сама из семьи ушла, потому что надоели всякие придирки, скандалы, ругань!! А вы! Вы своего Сизова просто не понимаете!!! Вот он и бежит куда глаза глядят! И скажите спасибо, что он у меня прохлаждается, потому что я себе цену знаю и всяких там алкашей к телу не допущу! А если какая молоденькая дурочка?!!

– Вот я и гляжу! Ладно бы молоденькая! Чего он в тебе нашел!! Ведь отворотясь не насмотришься!

– А потому что я его понимаю!! И ему очень спокойно со мной! Уютно! И не пилю я его целыми днями!!

– Я б тебе распилила!! – брызгала слюной Маша.

– Ты бы! А ты только пилишь! Что мужик ни сделает, тебе все не так! А он, между прочим, человек! И сына… сколько у него этих сыновей-то? Всех любит! И тебя любит, а ты как пилорама – ноешь и ноешь, пилишь и пилишь! Вот от таких, как ты, у мужчин всякие болячки начинаются! Не ценишь!

– Да я…

– А я говорю – не любишь своего мужа!! Еще всякие гадости про хозяйку мою пишет! – наседала Валя. – У тебя не мужик, а золото!!

Маша крякнула сизым селезнем, потом неожиданно схватила Валю за руку и потащила в прихожую:

– Одевайся!

– Это зачем еще? – насторожилась Валентина. – У меня сегодня был слишком напряженный день, и я никуда не соби…

– А я говорю – собирайся! – упрямо тащила ее за собой Маша. – Не пойдешь – орать начну, что убивают, и тебя выселят.

На такую наглость Валентина даже не нашлась что ответить.

– Иди давай! – толкала ее в спину новая знакомая.

Куда они шли, Валентина даже не догадывалась – какие-то незнакомые дворы, старые пятиэтажки…

– Куда разбежалась? Нам в первый подъезд, – подтолкнула ее Маша к двери.

Валентина споткнулась и направилась к нужной двери.

На четвертом этаже Маша завела Валентину в квартиру.

– Вот! Заходи!

Валентина с опаской оглянулась, но вошла.

– Да иди, не бойся, чего ты! Во-о-о-от, смотри! Струя толщиной в палец, видишь? – из крана в ванной и в самом деле текла весьма внушительная струя. – Это уже два месяца у нас так! А он сделать не может!

– А может, он не умеет? – решила выгородить друга Валентина.

Женщина взглянула на нее, как на тяжелобольную.

– Ты, конечно, не знаешь, но, когда я за него замуж выходила, он все умел!.. Нет, я, конечно, вызывала сантехников, только они какой-то не такой кран приволокли, надо нужный купить, только я не разбираюсь. Здесь как раз мужик нужен, только он у тебя околачивается, на жизнь свою жалуется. Пойдем дальше. Видишь – плита электрическая? Осторожно! Ее всю нельзя включать – проводкой воняет, ну беда какая-то с этой проводкой! У нас, правда, есть один Петькин друг, который электрик, но ему же позвонить нужно! А Петьке некогда. Дальше пошли…

Женщина уверенно проводила экскурсию по своей квартире, и, чем больше она показывала, тем больше Валя убеждалась – Сизов домашней работой себя не утруждает.

– Да ты иди смелее! Вот видишь – линолеум коробом поднялся? Это от того, что новый! Его бы плинтусами прибить, но руки не доходят. А вот на потолке? Здесь тоже надо доделать, но тоже вдохновения ждем. А как тебе моя полочка с цветочками? Видишь?

Валентина крутила головой, но никакой полки не замечала.

– Что? Не видишь? И я не вижу! Уже полгода прошу, и всего-то четыре шурупа закрутить надо… – Маша тяжело дышала. – Ну и как? Сильно мой золотой мужик расстарался? Очень изработался? Ах, я ж забыла! Он же деньги приносит! Да только смею тебе заметить, что ему этих денег в три раза больше зарабатывать нужно, чтобы все эти дыры залатать! Я в том смысле, чтобы их кто-то другой залатал. А ты мне говоришь – пилора-а-ама!!

Несчастная Сизова расстроенно плюхнулась на диван и некоторое время глядела в окно.

– А… чего ж вы не разведетесь-то с ним? – только и могла спросить Валя.

– А того и не разведусь! – зыркнула на нее госпожа Сизова. – Дети у него, понятно? Он и так-то редко когда ими интересуется, а уж если разведемся, так и вовсе…

Валя присела на краешек дивана.

– Ты сильно-то не… не ругайся… я его и так гоню, как пса бешеного, только ему, паразиту, оказывается, удобнее так-то. Пришел ко мне – и ничего не должен. Я ему больше двери не буду открывать…

– Ну и что? – неизвестно у кого спросила Маша. – Ну ты не откроешь, думаешь, мало других идиоток-то?

Дамы пригорюнились.

– Слушай, Маша, а что, если слух пустить, что у него проказа какая-нибудь или туберкулез? Тогда с ним ни одна девица даже сидеть рядом не станет! – вдруг осенило Валю.

– Ну и кому я побегу эту чушь рассказывать? Это мне надо будет следить за ним, что ли? Чтобы каждую его пассию лично информировать! Да мне проще этим пассиям все лохмы повыдирать!

Да, это был не выход.

– А если тебе куда-нибудь уехать? Ну, вроде как тебя в командировку отправили, а? Тогда он с детьми вынужден будет остаться, глядишь, хозяин в нем и проснется. Ну, мне кажется, неплохо придумано… – снова предложила Валентина.

Маша опять горестно покачала головой.

– Я уже ездила, и как раз в командировку, отправить некого было, вот меня и послали… До сих пор с содроганием вспоминаю. Он, думаешь, такой идиот, чтобы с детьми нянчиться? Да он ребятишек в этот же день к матери отвез, а сам уж оторвался на полную катушку! Я работала, а он тут отдыхал, мама не горюй! И дружок у него в больнице есть – Славка Кузьмин, тот ему не успевает справки да бюллетени выписывать! А как получка, так и получать нечего… Смешно сказать, однажды Петьке даже поставили диагноз «мастопатия»! Над ним на работе так веселились…

– И что, если мастопатия? – вытаращилась Валентина. – Чего смешного?

Маша посмотрела на Валентину с немым вопросом.

– А что – это разве не чисто женская болезнь? – наконец додумалась спросить она.

– Не знаю… я не болела…

– И я…

Надо было срочно что-то придумать, но ничего в голову не приходило. Женщины уже откровенно загрустили по поводу своей скудной фантазии, но тут у Вали в мозгах просветлело.

– У меня есть идея! – вдруг воскликнула она.

Маша посмотрела на нее с недоверием.

– Нет, ну честное слово… – убеждала Валя. – Только… только ты должна мне доверять. И еще – он не должен знать, что мы с тобой встречались.

И она зашептала Маше Сизовой план, наклонившись к самому ее уху, как будто кто-то в доме мог их услышать.

В этот же вечер, уже ближе к одиннадцати, когда Валентина допекала последний корж «Наполеона» (она все же решила принести Маришке торт, пусть даже утром), в двери робко позвонили.

В глазок она увидела, что приплелся Сизов.

«Ага, все идет по плану – Маша его выставила, а, кроме меня, дур не нашлось! Какие ж вы, мужики, предсказуемые…»

– Ну? – распахнула она двери. – Опять притащился? Да проходи ты, нечего глаза соседям мозолить…

Сизов с облегчением вздохнул – вообще-то он ждал, что Валентина не пустит его. Но та смилостивилась – усадила за стол и даже чаем напоила. И чего это с ней? Видать, совсем плохо без мужика…

– А ты, я вижу, все печешь, все печешь… – подлизывался к своей знакомой Сизов. – И чего, спрашивается, на ночь-то глядя?

– Да я бы и раньше испекла, – бубнила себе под нос Валентина. – Но тут по телевизору такая интересная передача шла, не могла оторваться. Представляешь, сейчас какие-то таблетки изобрели, вроде витаминов, так вот они напрочь отбивают у мужиков охоту к кобелированию. Ну то есть абсолютно!

– Да ты им верь больше! – фыркнул Сизов, не особенно печалясь. – Это как же у меня, допустим, такую охоту отобьешь? Фигня!

Валентина аккуратно смазывала корж торта сгущенкой и особенно не убеждала, так только – рассуждала сама с собой:

– Дремучий ты, Сизов! Эти таблетки на основе учения Павлова сделаны. То есть на рефлексах. Понимаешь, я, правда, не сильно вникала – мне-то незачем, но суть такая – ты выпиваешь таблеточку… Ну куда руками в торт полез?! Значит, выпиваешь, а когда встречаешься с посторонней девушкой – у тебя начинается перистальтика кишечника… Ну то есть живот у тебя наизнанку выворачивается! И, естественно, ты бежишь по нужде… Как только начинаешь про девушку эту думать – снова в туалет! И в конце концов у тебя такой рефлекс вырабатывается, что ты о посторонних дамах без жидкого стула уже думать не можешь. Ну и скажи – нужен ты кому-нибудь будешь такой зас… заседатель? Понятное дело – тебя с позором изгоняют. А принимает только любящая жена…

– Эта та, которая отравы этой подсыпала, да? Да я бы такую жену!.. – и у Сизова непроизвольно сжались кулаки.

– Ну и дурак, – пожала плечами Валя. – Тогда вообще без женщин останешься.

Сизов покрутил пальцем у виска, высматривая, как бы так незаметно свистнуть один коржик с тортика, чтобы Валентина не углядела.

– Ой! Слушай! У тебя вроде как телефон зазвонил! – придумал он с ходу.

– Не зазвонил у меня телефон… – с задумчивой печалью проговорила Валя, поднимая глаза к потолку. – Здесь и телефона никакого отродясь не бывало. И сотового у меня нет…

– Ну, значит, в двери! – настаивал Сизов. – Я тебе точно говорю – звонок слышал. Так громко еще – динь-динь! Иди, говорю, открывай!

Валентина побежала открывать двери, а Сизов молниеносно ухватил рассыпчатый блин и затолкал в рот. Получилось неудачно – больше по брюкам раскрошил.

– И никого там… О! Как маленький ребенок, честное слово… – обиженно перекривилась Валя. – Можно подумать, если бы ты попросил… Давай хоть чаю налью!

И Валя налила гостю в огромную чашку кипятку и заварки.

– Что-то, я смотрю, у тебя и чай свежий, не в пакетиках… – похвалил Сизов.

Валя только скромно пожала плечами.

– Бери еще кусочек…

Но Сизов уже торта не хотел. Он вдруг отчетливо услышал, как из живота донеслось угрожающее бурление.

– Это что? – испуганно уставился он на Валентину. – Это у тебя в животе, что ли?

– А мне кажется – у тебя, – усмехнулась Валя. – Вот можешь меня расстрелять, но твоя мымра… твоя жена точно тебе такие таблеточки купила!

– Да ну на фиг… – перекривился в неуверенной улыбке тот. – Она и не слышала про такую… Да ну! Я вообще такую таблетку…

Он вскочил со стула и пулей унесся в известном направлении.

– Валентина, а где у тебя телепрограмма? – появился он как ни в чем не бывало. – Я искал там, искал…

– Ты вроде бы о таблетках хотел поговорить… – напомнила Валя. – Вспоминай давай – тебе жена каких-нибудь витаминов или конфетки не давала?

Сизов недоверчиво хмыкнул, но на всякий случай насупился и стал вспоминать:

– Нет, ну угощала конфетой… «Клубника со сливками»!

– Вот именно! – обрадовалась Валя. – Так они – разработчики эти таблетки – и назвали – «Клубника», дескать – девочки-клубнички, со сливками, сплошное удовольствие!! Нет, милый друг, это на тебя таблетка действует. Вот как только пойдешь налево к какой-нибудь красавице, так сразу и пожалуйста – не дальше туалета.

Неизвестно, о ком подумал теперь Сизов, но снова понесся «искать телепрограмму».

«Я, кажется, переборщила с этим слабительным», – попеняла себе Валя, ставя уже готовый торт в холодильник.

– И все равно фигня!! – выскочил из санузла Сизов. – Ты говорила, что таблетка работает только тогда, когда к красавице идешь! А я к тебе приперся! Чего меня тогда выворачивает?

– Но я же женщина! – возмущенно вытаращилась на него Валя. – И наверное, где-то в глубине души… ну признайся, негодник, где-то в глубине души я тебе немного нравлюсь… – И она погрозила ему пальцем.

Сизов скис.

– Валя… я, конечно, не хочу тебя обижать… – очень вежливо начал он, но живот снова потребовал к себе внимания. Мужчина вскочил и опять исчез.

Когда он снова появился, Валя назидательно произнесла:

– Это, Сизов, еще учти, что перед твоими глазами я, а если бы на моем месте красавица была?

Мужчина взвыл.

– Не печалься, ступай домой, жена, наверное, слышала, как нейтрализовать действие таблетки, – посоветовала Валентина. – Только смотри, сразу домой, а то не ровен час…

Глава 4

Уж лучше под колеса

Серафим Сергеич рванул от Милочки так ретиво, что растерянная женщина мигом упустила его из виду. Он петлял, кидался в толпу и стремился только к одному – поскорее добраться до дома. Но когда он, меленько семеня и подпрыгивая, пересекал дорогу на желтый свет, его весьма ощутимо долбанула капотом ярко-красная иномарка.

Серафим даже не понял сначала, что произошло, просто бежал-бежал, а потом уже лежит у обочины. Иномарка остановилась, из нее выскочила женщина потрясающей красоты и кинулась оглядывать машину:

– Ничего не помял? Вроде нет… Ну и чего лежим?! – накинулась она уже на Серафима. – Допрыгался? Забирайся давай в машину, а то сейчас набегут тут…

К ним и в самом деле уже начинал стекаться ручеек из зевак.

Серафим вдруг сообразил, что огромной рыбой в этом ручейке скорее всего окажется Милочка, шустро нырнул в удобный салон.

– Ой-й-й… прямо зла не хватает… – раздраженно прошипела незнакомая красавица, усаживаясь за руль. – И чего тебя понесло-то?! Куда глаза-то задрал?!!

– Простите, ну чего же я задрал? – вежливо возмутился Серафим. – Я посмотрел – на светофоре зеленый свет, вот я и…

– Ну где?!! Где ты увидел зеленый свет, когда он совсем уже собирался стать желтым?!! – трясла руками девушка перед его глазами, наплевав на такую формальность, как руль. – Ясно же ведь, моргает – значит, хочет пожелтеть! А он – «посмотре-е-е-ел»! Тащись теперь с тобой в травмпункт!

Серафим перепугался не на шутку:

– Не… не надо меня в травмпункт! Я совершенно здоров и… и еще… местный житель! Вот если вы меня остановочку провезете, а там я уж как-нибудь сам! Я себя замечательно чувствую!

– Ой, я тебя умоля-а-а-ю, – перекривилась девица, лихо метнувшись между двумя легковушками. – Наверное, я лучше знаю, как ты себя чувствуешь!

Серафим Сергеевич горячо возмутился, но чем больше он накалялся, тем неприступнее была нимфа за рулем. Машина неслась по шоссе, поправ все правила дорожного движения, – женщина стремительно везла пострадавшего в травмпункт.

В травмпункте спор между водителем и его жертвой закончился. Как только Серафим увидел длиннющую очередь, дар речи куда-то исчез. Еще теплилась надежда, что молодая особа не станет сидеть такую очередищу, а просто развернется и уедет, но не тут-то было. Красавица невозмутимо подошла к кабинету и втолкнула туда пострадавшего.

– Доктор! Вы обязаны посмотреть этого гражданина! – ворвалась она следом, облаяв всю очередь. – Он… да идите же сюда!! Доктор, он напал на мою машину и буквально получил увечья!

– Ничего я не получал!! – взвизгнул Серафим. – Я просто упал! Даже можно сказать грубее – меня сбила эта мадемуазель!

– А вот грубости не надо! «Сказать грубее»! – зыркнула на него девушка и потребовала у врача: – Доктор, наложите ему куда-нибудь гипс, да я его отвезу, а то у меня еще столько дел!..

Доктор был задумчив и романтичен – у него сегодня вечером должно было состояться долгожданное свидание с его первой институтской любовью, и, как назло, теще именно в этот вечер приспичило отмечать свое очередное «двадцатилетие»! С самого утра мозг врача работал в напряженном режиме – придумывал красивую сказку, согласно которой он на дне рождения присутствовать не может. И он бы уже давно придумал, если бы его не отвлекали всякие покалеченные пациенты! А их как прорвало! С самого утра идут и идут!! Вот… еще один! Врач мельком глянул на пациента – видимых разрушений не обнаружил и пожал плечами:

– Ну я не знаю… а вы, товарищ, сами-то на что жалуетесь?

– Я сам ни на что не жалуюсь! – с энтузиазмом придвинулся к врачу Серафим Сергеевич. – Вы вот ей на бумажечке напишите, что я абсолютно замечательно выгляжу, и что меня не надо мумифицировать… я гипс имею в виду. Так прямо и напишите, что эта дамочка может совершенно свободно ехать по своим всяким там делам!

Врач еще раз взглянул на пациента.

– А чего штанина грязная? – уныло поинтересовался он.

– Я вам уже говорил, – снова принялся объяснять потерпевший. – Эта дамочка имела неосторожность ехать на красный свет, а я, как идиот, все еще шел на зеленый! У нас, некоторым образом, произошло столкновение, но!! Я совершенно не пострадал! Только вот брюки чуть-чуть испачкались на коленке!

Доктор с абсолютно грустными глазами, уже ничего хорошего не ожидая в этой жизни, попросил:

– Снимите штаны.

– Зачем это? – заволновался Серафим Сергеевич. – Что это еще за намеки такие? А-а-а, это вы хотите посмотреть, не скрываю ли я перелом? Я вообще человек честный, а в таких вопросах особенно!.. Только я не буду штаны снимать, здесь все же дама, я вам так задеру.

И мужчина принялся высоко закатывать штанину.

На коленке виднелся багровый синяк и шишка величиной с кулак, да и нога в колене сгибалась с трудом – мешала нарастающая опухоль.

– А говорите – не пострадали, – уныло перекривился доктор.

Серафим Сергеевич быстро опустил штанину.

– Я из-за такой ерунды не страдаю. У меня все в порядке. Можно, я домой пойду?

– Ну что ж, идите… – качнул головой врач. – Я вот вам сейчас рецепт выпишу, в аптеке купите и сделаете компресс, чтобы опухоль спала, а вот это…

Неожиданно встряла владелица машины.

– Ой, да не слушайте вы его, – обратилась она к Серафиму, махнув на доктора рукой. – Рецепт он выпишет! Я думала, вас в гипс надо, а так… сейчас приедем домой и мочу приложим, у меня бабушка все болезни мочой лечила. Даже при переломах помогает, а уж компресс – первейшее дело.

Врач впервые за время приема взбодрился, выпучил глаза и собирался возразить, однако девушка погасила его порыв немедленно:

– Ой, да не моргайте вы так! Я сама все знаю!

И, дернув несчастного Серафима за рукав, поволокла его из кабинета. В машину она затолкала пострадавшего совершенно бесцеремонно и объяснилась лишь в салоне.

– Сейчас ко мне поедем, компресс делать! – заявила она Серафиму тоном, не допускающим возражений.

Серафим Сергеевич загрустил. Ну отчего это женщины всегда уверены, что они все всегда знают?! Не дожидаясь, пока девушка заведет машину, он пошел ва-банк.

– О! – вдруг воскликнул он. – А у меня уже совершенно нога прошла!

– Не может быть, – даже не повернула головы девушка.

– Да смотрите же! – настаивал Серафим.

Он добросовестно закатал штанину на здоровой ноге и даже несколько раз согнул ее в колене.

– У меня бабушка экстрасенсом была, я по ее линии пошел, – простенько объяснил он.

Девушка теперь смотрела на ногу во все глаза, даже отважилась брезгливо потрогать пальчиком совершенно здоровую коленку.

– С ума сойти… – восторженно просипела она и решительно нажала на газ.

– Куда?!! – завопил Серафим. – Мне домой надо!!

– Ага, сейчас!! – фыркнула девица. – В кои-то веки живого экстрасенса урвала и вот так прямо взяла и отпустила! Сейчас поедем к моему мужу Борюсику, кодировать его от запоев. И слушай! Не мешай мне, а? Сиди тихо.

Серафим Сергеевич, обливаясь потом, пытался представить, что сделает с ним Борюсик, если выяснится, что никакого отношения к таинственной магии он не имеет. И в то же время Серафимом уже двигал какой-то исследовательский интерес. Сумасшедшая женщина!

Супруг девицы оказался директором весьма солидной фирмы, которая занимала довольно большое, красивое здание в центре города.

Охранник даже не хотел их сначала пускать без пропуска, но девушка так яростно выразила свое недовольство, что несчастный парень в пятнистой форме отпрыгнул, будто наступил на оголенный кабель.

– Ну и чего ты плетешься? – не уставала подгонять девица Серафима.

В кабинет мужа она просто ворвалась – серенькая секретарша даже не осмелилась вставить словечка, только спряталась подальше за огромный монитор компьютера.

– Борюсик!! – заорала девица, но, увидев в кабинете супруга полное собрание различных начальников, тут же повела себя вежливо – нежно улыбнулась, поздоровалась и властно произнесла: – Так! Всем спасибо! До свидания! Борис Андреевич сейчас жутко занят, он будет кодироваться от запоя! Зайдете завтра в это же время!

– Но ла-а-а-па… – протянул Борис Андреевич – весьма пожилой, толстый дядька с многослойной потной шеей. – Мы еще не закончили…

– Удивил! – фыркнула «лапа». – Вам дай волю, так вы до Нового года не закончите. Борюсик! Ты только прикинь! Этот Ромео набросился на мою машину! Мне кажется, у него ко мне чувства! Пришлось подобрать…

Только сейчас мясистый Борюсик соизволил заметить прижавшегося к стене Серафима Сергеевича. Причем заметить как-то негостеприимно. Голова его непроизвольно опустилась на галстук, брови наползли на глаза, а дыхание стало неровным. Серафим немедленно почувствовал, что сможет предсказывать будущее – сейчас его станут бить. И будущее наступило гораздо быстрее, чем он предполагал, Серафим даже не успел отскочить – мощный кулак припечатал бедолагу к стене.

– Вы чего – совсем?!! – взвизгнул Серафим, запоздало убегая за стол. – Девушка!! Вы чокнутая, что ли?!! Сама меня машиной сбила, а этот еще добавил!! Я вам, что ли, это… тренажер?!!

Девушка подскочила к любимому и нежно заворковала:

– Тихо-тихо-тихо-тихо… Ну прямо зверь! Буйвол! Ты так себе все руки собьешь! Оставь ты его… Я ведь чего его приволокла – он тебя сейчас будет от алкоголя заговаривать. Садись давай… Господин экстрасенс! А где ему лучше усесться?

– В приемной! – не удержался Серафим, но, завидев, как опять набычился хозяин кабинета, шутить прекратил напрочь. И даже весьма вежливо предложил: – Если господин директор желает, можно прямо в этом кресле. Только я не могу заговаривать, когда он на меня все время кидается!

Девушка очень строго посмотрела на мужа, потом сурово положила ему руку на плечо и коротко скомандовала:

– Сидеть!

Борюсик немедленно прилип к креслу, однако ж попытался выразить сомнения.

– Лапа, а может, и не надо заговаривать, а? Я ведь и так… ну когда я пил-то?

Девица медленно подняла подбородок, опустила ресницы и тихо произнесла:

– Если ты сейчас не… Боже, все же придется принять ухаживания твоего зама – Индюкова. Он уже давно мне глазки строит, а я все еще чего-то…

Договорить она не успела – супруг со страшным ревом вскочил с кресла и унесся из кабинета, надо думать – лишать жизни неведомого Индюкова.

Девушка весьма равнодушно поправила прическу перед большим зеркалом в углу, лизнула пальчик и провела по безупречным бровям, два раза чмокнула губами, поправляя помаду, и осталась собой весьма довольна. Она явно наслаждалась ревностью мужа.

Серафим не мог стерпеть такой жестокости:

– Вы, сударыня, совсем, да?! Как у вас язык повернулся сказать, что я на вас накинулся?!! – попытался презрительно прищуриться он, но только слабо охнул – оплывший глаз щуриться не мог.

– А, вы из-за Борюсика расстроились, что ли? – рассеянно проворковала дива, нажимая кнопочки сотового телефона. – Ой, госссыди, поду-у-умаешь! Ну чего он вам такого сделал? Подумаешь – рожу набок свернул! Вы же экстрасенс, подлечитесь. Вы лучше представьте, что он сейчас с Индюковым вытворяет…

Серафим задохнулся от гнева. Он уже представил.

– Вы! Вы жестокая стерва!! Я… я превращу вас в… в… жабу!!

– Зачем это?! – не на шутку перепугалась стерва. Она вытаращила глаза, захлопала ресницами и пошла в наступление: – А чего я такого сделала-то?! Нет, а чего это меня вдруг сразу в жабу!

Девчонка испугалась, Серафим это видел и пытался преподать негодяйке хоть какой-то урок.

– Я превращу вас в жабу! Потому что вы специально натравливаете своего кабана на совсем не повинных людей, и это вам доставляет удовольствие!

– А вот и нет! И не угадали! И не доставляет! – запрыгала от радости девчонка. – Ничуточки не доставляет! Но… Но я же женщина!! Должен же кто-то из-за меня драться!! Я же не старуха!!. Ой, погодите, а вы морщинки не лечите?

Она за секунду забыла и про Индюкова, и про синяки Серафима, ее беспокоила только собственная внешность. И Серафим ей отомстил.

– Морщинки? – презрительно перекосился он. – А чего их лечить, ваши морщины вполне здоровы! Такие… мощные! Глубокие такие морщины! Им совсем ничего не грозит!

И вышел из кабинета с гордо поднятой головой. А испуганная девушка надолго прилипла к большому зеркалу – разглядывать несуществующие морщины.

Серафим вышел из приемной достойно и неторопливо и, только прикрыв за собой двери, со всех ног бросился бежать к выходу, и даже больная нога ему уже не мешала.

Валя сегодня встала пораньше – она обещала Маришке торт и не хотела обманывать девочку. Нарядившись в цветастый халат, она позвонила в соседнюю дверь. Двери опять не открывали слишком долго, Валя уже хотела повернуть домой, но тут неожиданно заворочался ключ.

– Ну? – появился в дверях заспанный сосед – муж Ольги.

– Я к Маришке, – строго сообщила Валентина.

Молодой мужчина смотрел на соседку с плохо скрываемой яростью. И все же через несколько секунд упорной борьбы с собой он растянул губы в фальшивой улыбке:

– А Маришки нет. Ее Ольга в садик повела. А что такое? Вы соскучились и желаете сводить девочку на вечерний сеанс в кино?

Валентина поджала губы. Ну никак не складывались у них добрососедские отношения с этим хлыщом! И почему это такие приятные женщины, как Ольга, выбирают себе в спутники жизни таких вот напыщенных гусаков?!

– И чего ждете? – напомнил о себе «гусак». – Сказано же – никого нет дома, а я сплю!! Или по крайней мере – пытался, пока вас не принесло!

– Меня не принесло! – рыкнула Валентина. – А будешь ругаться, я вообще больше с Маришкой не останусь! Я, может быть, тортика бедной девочке принесла!! Потому что ее папаша забыл, что у ребенка день рождения!!

Мужчина (черт, Валентина даже не спросила, как его зовут-то) уронил челюсть и некоторое время молчал. Потом вежливо спросил:

– А у какого ребенка день рождения?

– У Маришки вашей, – скривилась Валентина. – Я ей почему вчера и медведя такого здоровенного подарила! Потому что родители не сподобились устроить родному ребенку праздник. Причем сами они успешно развлекались! Так что не нервируйте меня! Я сегодня Маришке… вот – тортик испекла!

Парень усмехнулся и потянулся за тарелкой:

– Да вы давайте тортик-то! Кстати, у Маришки, чтоб вы знали, день рождения летом!

– Ой, да много вы знаете! Ле-е-етом! Сбагрили вчера ребенка и забыли про все на свете!

Валентина просто видеть не могла этого невнимательного родителя! Еще выкручивается тут!

– А я говорю – летом! – упрямился сосед. – Я точно помню, что Ольгу в роддом повезли, а мы с мужиками поехали на рыбалку и пили там неделю, она меня даже потеряла. Как вспомню – ей выписываться, а она меня найти не может, умора! Хм, да… ну это не важно… Так что авторитетно вам заявляю – летом!

Валентина скисла. Это что же получается – Маришка ее обманула? Вот так взяла и за здорово живешь развела на этого медведя?

– А вы чего скуксились? – сочувственно поинтересовался папаша.

– Да вот думаю… а чего ж Маришка-то… – растерянно проговорила Валентина, забыв, что не собиралась откровенничать с этим гусаком.

И все же парень стал ее успокаивать, как мог.

– Ну и чего она такого сделала, Маришка? Подумаешь – медведя вы ей купили! Вы же ей ничего на прошлый день рождения не дарили? Нет! Вот она справедливо решила, что… Да чего в торт-то вцепились? Давайте, я съем, то есть передам!

– Фигу! – рявкнула Валя и уже совсем собралась шмыгнуть в свою дверь, как во дворе страшным ревом зашлась чья-то сигнализация.

Заслышав мерзкий звук, молодой папаша Маришки смачно ругнулся, сунул босые ноги в тапки и, не обращая внимания на соседку и на свой откровенный утренний наряд, через две ступеньки припустил вниз. Вероятно, это ревела его машина, и Валя, как добропорядочная соседка, принялась ходить взад-вперед по лестничной клетке – не оставлять же соседскую дверь открытой – сам-то хозяин унесся, даже куртку не накинул, где уж ему о двери беспокоиться.

Хозяин вернулся довольно быстро. Трясясь от февральской стужи, он недовольно пробурчал:

– Надо же! Еще глаза не успели продрать, а уже по машине долбят… И вы еще тут!!

Поняв, что это вся благодарность, другой не будет, Валя, поджав губы, прошла к себе и с силой захлопнула дверь.

Торт она ела одна. Давилась и ела. Она утром никогда не наедалась, да и вообще сладкое не очень любила, но сейчас… Настроение испортилось на весь день, она даже подумала, что так и придется лечь спать с хмурой физией, но неожиданный визит принес приятные новости.

Часа в четыре дня к ней прибежала жена Сизова – Маша. После их такого нелепого знакомства женщины стали почти подругами.

– Слуша-а-а-ай, – плюхнувшись за кухонный столик, восторженно протянула Маша. – Твоя идея так работает, просто супер! Представляешь – я вчера сделала все, как ты говорила, а потом села ждать. Ну, думаю, пока ты ему этого слабительного в чай нальешь, да пока оно действовать начнет…

Женщина восторженно похлопала в ладошки, не дожидаясь приглашения, плеснула себе в чашку холодный чай и так же радостно продолжала:

– И еще – я ведь до конца-то в эту затею не верила! А тут смотрю – мой любимый уже несется! Бежит, только штаны придерживает! Прилетел и сразу в туалет! Ну а потом… конечно, были кое-какие накладки, орал на меня, матерился, грозил задушить!

– Это Сизов? Тебя? – тихо охнула Валентина и непроизвольно закрыла свою шею ладошками.

Однако ее собеседница на такие мелочи, как собственная безопасность, совершенно не обращала никакого внимания.

– Ой, да кто его боится! – легкомысленно отмахнулась она. – Самое главное – сегодня весь день на диване валяется – видно, дружок его опять больничный сделал, чтобы Сизов на работу не пошел. Но уж такой затравленный на диване лежит, такой несчастный, что я сразу поняла – переживает, что к бабам ему нельзя. И ведь точно! Говорю ему – сходи в гараж за картошкой! Раньше бы он уже удрал и вернулся только к выходным, а сегодня – нет, говорит, не могу, что-то неможется мне… Представляешь? Никуда его не тянет!

– Так еще времени-то прошло… – недоверчиво фыркнула Валя, – может, еще спохватится да побежит…

– Не-а, по морде вижу – не побежит, боится. А я сегодня еще ему чайку заварю, чтоб уж покрепче, куда ему тогда бежать? – здраво рассудила Маша. – Но я тоже не змея ведь какая! Я ему решила подарок сделать – соберу завтра друзей его с женами, посидим, в лото поиграем, все равно суббота. Буду мужика приучать к красивому отдыху, точно? И ты приходи. Обязательно приходи! У меня от брата жена ушла, давно, еще в прошлом году, так я тебя познакомлю. Он, правда, пьет, сволочь, ну да мы вместе-то о-го-го! Я своего от баб буду отучать, ты своего от пьянки…

Валентина поблагодарила и обещала быть. Маша долго не стала задерживаться, еще раз наказав обязательно приходить, поспешила домой – надо было еще котлет накрутить – пусть драгоценный супруг увидит, насколько дома ему лучше.

Валя осталась одна и сначала к Сизовым вовсе не собиралась – решила наконец отдохнуть как следует от всяких там Сизовых и от соседских «гусаков», просто вот так взять и подарить себе несколько дней безделья! Однако на следующий день такой «подарок» ей надоел ужасно, и, нарядившись по последней моде, она отправилась играть в лото.

Компания у Сизовых собралась небольшая – три семейные пары и один мужчина сам по себе. Все женщины, как на подбор, были веселые, пухленькие, голосистые и страшно активные. Мужчины же тоже выглядели родными братьями – хмурые, носатые, с рахитичными животами и бесконечно печальные. Мужская печаль была одна на всех – на столе стояли всевозможные тарелки с салатами, из кухни доносился аромат жареной курицы, но вот самого главного – водки или какого-либо другого спиртного – здесь не было.

– Прошу вас познакомиться! – весело провозгласила Маша, представляя Валю народу. – Моя подруга Валентина!

Сизов протяжно простонал.

– Мы с ней вместе… мы… – пыталась придумать Маша и наконец выдала: – Валюша с моей мамой вместе работали на макаронной фабрике!

Валя смущенно улыбнулась и попыталась примоститься с краю, однако Маша поволокла ее прямиком к середине стола, где с унылым видом восседал худой, потертого вида мужчина и грустно разглядывал пустой стакан на свет.

– Вот, Валюша! – радостно закружилась вокруг мужичка Маша. – Познакомься! Мой братик – Адам. Я тебе про него рассказывала, но он теперь совершенно не пьет! Абсолютно! Бросил! Прямо со вчерашнего дня, такая радость для нас, правда, Валюша? То есть совсем не пьет!

– Дак ясно, что не пью! – рыкнул братец Адам. – Ты ж ничего не поставила! Вот злыдня! Это ж надо так экономить на организме!

Маша благополучно не расслышала братского стенания, упорхнула к мужу и, старательно веселясь, начала вечер.

Вообще вечеринка проходила довольно однобоко – женщины трещали без умолку о своих важных женских делах, о детях, о дачах и о том, насколько повысят квартплату, мужчины же все больше мрачнели, все демонстративнее поглядывали на часы, все громче зевали, а после того, как ими было съедено все горячее, и вовсе наладились уснуть прямо здесь – за столом, назло развеселым женам! Положение спас хозяин. Видимо, у него совсем скончалось терпение, потому что Сизов вдруг встрепенулся, решительно поднялся и гаркнул:

– Мужики! Все за мной!

– Куда это?! – клушами всполошились жены.

– Курить! – отрезал Сизов.

– А, курить, так это в подъезд, в подъезд, нечего нам здесь газовую камеру устраивать, – загомонили женщины и, совершенно успокоенные, пустились обсуждать новую молодежную моду.

Мужчины оживились, поспешно повылезали из-за стола и, радостно гудя, подались на выход.

Первый час без мужского общества женщины провели великолепно – если честно, они и не заметили, что рядом с ними кого-то не хватает. Второй час прошел в легком беспокойстве, а уж после того, как заявился пьяный господин Адам, женщин охватил ужас.

– Ты скажи, зараза такая, где остальные-то?! Курить же вышли! Только в подъезд же! – трясла его как грушу взбешенная Мария.

– А и вышш… шли… в подъ… езд… – бормотал Адам, окидывая женщин совершенно счастливым оком. – А потом… из подъезда… вышли!!. И пшли-пшли-пшли… в магазинчик… за водочкой!.. А потом… они куда-то ушли… Петька сказал… к персикам… а я – сюда!.. Машка!! Где моя невеста?!!

Женщины недобро покосились на Марию. Конечно – это же ее идея была устроить вечеринку без спиртного, и вот – пожалуйста! Всех мужиков к каким-то персикам смыло! И чего страшного случилось бы, если бы они и выпили по рюмочке?!

– Мой, между прочим, вообще по бабам не ходок, – поджала губы одна из подруг, сурово глянув на Машу. – И где я его искать буду, когда его твой красавец уволок?

– И мой Антон без меня никогда налево не ходит! – воскликнула другая. – А вот теперь связался с Сизовым, и где теперь его искать? Он же даже дорогу сам переходить не умеет!

Маша понимала: еще немного – и подружки обвинят ее во всех смертных грехах.

– Девочки! Не переживайте! Мой теперь тоже не ходок по всяким там «персикам»! Мы с Валюшей знаете какую штуку придумали – как только мой кобелина на сторону сворачивает, у него сразу же диарея начинается! Я вас потом научу!

– Можешь даже не стараться, – вдруг открыл глаза Адам. – Петька наш… с этой ди… реей… он имодиум… купил, вот!! Меня звал… а я к этой… к невесте… Машка, мать твою!!! Куда невесту задевала?!!

Валя поняла, что сейчас ее начнут настойчиво знакомить с Адамчиком, и коль уж тот называет ее своей «невестой», надо будет с «любимым» как-то общаться. А с пьяным кавалером общаться ну ужас до чего не хотелось. Тем более что он не мог связать двух слов, получалось, что знакомство будет проходить на ощупь, а уж этого допустить Валя не могла вовсе.

Незаметно выскользнув в прихожую, она схватила свою одежду и быстренько сбежала по лестнице.

До дома она добиралась пешком – так гораздо лучше думалось. Ой, ну и как же с такими мужьями женщины-то живут? Ведь посмотришь на красавцев этих – слеза просится, ни кожи ни рожи, а туда же – выпить да к «персикам»! А женщины какие веселые – сами себя развлекают, рецептами делятся, что-то там на стол готовят, про детей спрашивают… Нет, есть, конечно, настоящие мужчины, никто не спорит, но что же их так мало-то попадается? В сейфах их прячут, что ли?

Дома Валентину ждал новый сюрприз – возле ее двери, на ступеньке, восседал пьяный, довольный Сизов и бережно расставлял перед собой на полу бутылки с пивом – пустые в одну сторону, полные – в другую. Он так был занят делом, что хозяйку заметил не сразу.

– И что ты тут делаешь? – сурово нахмурилась Валентина и уперла руки в бока.

– О! Явилась! – попытался подняться старый знакомый, но грохнул бутылку с пивом и смачно выругался. – И где тебя только черти носят? Жди ее тут, жди…

– Да как ты…

– Ладно, – махнул рукой Сизов, сгреб полные бутылки и скомандовал: – Открывай двери, а то прямо прокис уже на этой лестнице… Чего ты вытаращилась? Да! Я согласен!.. стать твоим мужем!.. Господи, на что только не пойдешь, чтобы выпить пивка в спокойной обста… Я долго буду у двери толкаться?!

Честно говоря, Валентина уже всерьез собралась отправить дорогого гостя вниз по ступеням, но неожиданно соседская дверь распахнулась, и оттуда выскочила заплаканная Ольга.

– Валентина! Ну наконец-то вы пришли! Где вы ходите, когда у меня такое горе?!

Сердце у Вали неуютно затрепетало. Она выхватила ключ из кармана и без лишних разговоров распахнула двери.

– Входи. Что случилось?

Ольга пробежала в кухню, налила себе из-под крана воды, залпом выпила и только потом плюхнулась на стул.

– Васька заболел, – отрешенно проговорила она.

Валентина сочувственно ухватилась за щеки:

– И в самом деле, какое несчастье! Ой-ой-ой… а кто это Васька? Кот, что ли, ваш? – не совсем поняла она.

– Да какой кот?!! – вскочила девушка. – Это муж мой! Василий! И между прочим, говорит, что это вы его простудили! Что вы вчера приходили неизвестно зачем, приносили торт, а сами его и не отдали, а он – Васька, полчаса по вашей милости на сквозняке проторчал!

– Да врет он, – легкомысленно отмахнулась Валя. – Чего ты его слушаешь? Он раздетый на улицу выбегал, сигнализацию отключать – и то ничего, а тут… И что – сильно его… воротит? Может, напился?

Ольга снова села и уже устало проговорила:

– Да ну почему – сразу напился? Ничего он не пил, трезвый… Плохо ему, так плохо… Он уже и завещание написал…

– Да что ты! – всплеснула руками Валя. – А вас упомянул?.. То есть я хотела спросить – а что с ним плохо-то?

– Температура высокая… тридцать семь и четыре… – качнула головой Ольга. – И он почти помирает…

У Валентины отлегло от сердца. В самом деле – кто его знает, этого соседа, вдруг и впрямь ей назло заболел. Но если только тридцать семь…

– Да плюнь ты, – чистосердечно посоветовала она. – Иди вон, в подарок отнеси ему бутылочку пива, сама увидишь, как его хворь пройдет.

Ольга не уходила. Она ковыряла ногтем стол и о чем-то сказать стеснялась.

– Он просил, чтобы вы его в самую дорогую клинику устроили… потому что он из-за вас слег… – наконец проговорила она. – Вы его положите?

– Вот что… – набычилась Валентина. – Иди скажи своему супругу, что, если он немедленно не прекратит температурить, я его не положу, я… я… я сама с ним рядом улягусь, понятно?!! И он у меня через час здоровым вскочит! Понятно?!! А то – завеща-а-а-ние!!! Я еще приду проверю – упомянул он меня или нет?! И пусть только…

Валентина разошлась не на шутку. Ольга уже молчком, молчком продвигалась к выходу, а потом и вовсе – тихонько выскользнула из квартиры, и Валя слышала, как захлопнулась соседская дверь.

– Теперь ты сюда иди! – на той же ноте позвала она Сизова.

Пока они разбирались с Ольгой, тот, конечно же, успешно просочился в квартиру, и теперь его даже слышно не было.

– Сизов!! – зычно рявкнула Валя, но только зря драла горло.

Петя Сизов сладко сопел на диване, обнимая вышитую диванную подушку, а возле него, на полу, стройными рядами стояли опустошенные бутылки с пивом – Сизов постарался на совесть.

Валя какое-то время смотрела на сонное сокровище, а потом пошла звонить Маше.

– Мария? Это Валя… Ты, Маш, не переживай, твой паразит у меня на диване… Почему паразит? Потому что из тебя уже всю кровь выпил, теперь из меня пьет, гад!.. Нет, Маша, я не могу его к тебе послать, он уже нас с тобой обеих послал… да нет, не матерится, спит он… как и полагается – пьяный… Нет-нет, я не с ним на диване, у меня своя кровать есть, а вообще… Маша! Если хочешь – приезжай и забирай свое сокровище, оно мне никаким боком!.. А-а-а-а, не хочешь! Я тебя даже где-то понимаю… ну пусть у меня до утра валяется…

Валентина положила трубку и уставилась на сонного приятеля.

– И куда же все-таки прячут настоящих мужиков? – задумчиво проговорила она, глядя, как чмокает во сне губами господин Сизов.

Ну что за день сегодня выдался?! То Милочка со своей любовью достала, то эта дамочка… как ее… Лапа? Это что – имя такое женское? Или ее так ласково муженек величает? Вообще крайне интересно, отчего это дамам нравится, когда их называют собачьими конечностями? Или кошачьими? Да какая разница! Все. Все! Все!!! Решено! С сегодняшнего дня Серафим Сергеевич будет сидеть дома, никому не станет открывать дверь и проведет остаток отпуска в тихом, спокойном, долгожданном затворничестве…

Серафим развалился на диване и прикрыл глаза.

Первый звонок прозвенел уже через час. Серафим даже уже задремал по наивности, да не тут-то было – позвонили. Причем довольно настойчиво, хотя время уже было довольно позднее, во всяком случае, программа «Спокойной ночи, малыши» только что закончилась.

Серафим ругнулся, дернулся было в прихожую, но потом натянул на голову подушку и перевернулся на другой бок.

Неизвестно, звонили еще или нет, Серафим Сергеевич умудрился-таки заснуть, даже с подушкой на голове, и проспал так до самого утра.

– Господи, хорошо-то как! – воскликнул он, выходя из душа. – Сегодня еще и программка по телевизору славная! И никто мешать не будет…

Радовался он преждевременно. Не успел затворник одеться, как в двери снова зазвонили.

– Фигу я вам открою! – буркнул тихонько Серафим и улегся на диван с книжкой.

Звонок раздражал, будил в душе какие-то тревожные чувства и беспокоил существенно. И все же Серафим крепился. Что такое, в конце концов!! Имеет он право на законный отпуск?! Он ничего никому не обещал, никому не навредил, ничего никому не должен, поэтому будет вот так лежать и совсем даже не пойдет открывать! Да никто ему не нужен! Он уже знает – только подойди к двери, сразу же ворвется этот инфантильный Леша, будет опять звать жениться, или, чего доброго, сама Милочка припрется! Оно ему надо? Нет уж, будет крепиться из последних сил. А если уж вовсе достанут – вызовет милицию. Да, вот так.

Звонок замолк. Серафим даже радоваться боялся. Только осторожненько включил телевизор и притащил из кухни сухарики с изюмом. Вот так тихонько и сидел, как кролик – хрустел сухарем и пялился в экран. И ничего противозаконного…

Три дня Серафим жил точно в сказке. Правда, он совсем не выходил из дома, старался не греметь и продвигался по комнате на цыпочках, зато его теперь никто не беспокоил, не тормошил и ничего – то есть совсем ничего! – от него не требовал!!

Когда все-таки прозвенел звонок, Серафим сначала вздрогнул, точно конь от хлыста, а потом осмелел и стойко решил не реагировать. Только в этот раз номер не прошел. После двух-трех назойливых звонков в подъезде раздались голоса, и в двери Серафима зачирикал ключ.

Серафим подскочил и вынесся в прихожую. На пороге стояла хозяйка квартиры… как бишь ее… А рядом с ней плотной делегацией Леха, Милочка и даже Камелия Борисовна.

– Ну и чего? – вопросительно уставилась на них хозяйка квартиры. – Чего вы мне говорили, что он помер?

– Так он же не открывал! – обиженно взвизгнула Милочка и кинулась на шею Серафима. – Милый! Отчего?! Отчего ты нас так перепугал?! Нет, ты меня не отталкивай, а ответь! Отвечай, дрянь такая!! Я из-за тебя вчера семь килограммов сбросила!!

Серафим пытался оторвать цепкие руки, но Милочка вцепилась намертво и отпускаться не собиралась. Неизвестно отчего, женщина уже активно заявляла на него какие-то права. Это пугало, поэтому Серафим извивался ужом, выскальзывал из объятий и даже тихонько поскуливал.

– Не расстраивайся, Серафим, – пробасил Леха. – Я понял – ты спал, отрубился, наверное, выпил с устатку…

– Ах вы-ы-ы-пил… – наконец отлепилась от Серафима Милочка, уперла руки в бока. – Так, значит, выпил, говоришь? Это, значит, ты еще со мной как следует не расписался, а уже пить намылился? Это, значит, со мной тебе не интересно! Значит, в тепле, в уюте, ему не пьется, а с какими-то алкашами, в подвале, в гараже!!.

Боже мой! Ну до чего же все женщины одинаковы!!

– Я не пил! – взвизгнул Серафим и юркнул за широкую спину Лехи. – Леха! Сестру свою успокой! Если она ближе подойдет… я точно тебе говорю – если она еще на шаг ко мне подойдет… я из окна выброшусь!

– Здра-а-а-сссьте!! – возмущенно вытаращилась хозяйка. – Выбросится он! А кто потом мне окошко вставлять будет? Оно, между прочим, пластиковое! Я всю жизнь на него копила!! А он, получается, по окошку шарахнет, сам в лепешку, а ко мне потом даже квартиранты не пойдут! Кому ж захочется пялиться в окно, из которого тут выкидываются всякие!!

Серафим уже не знал, что делать. Зато прекрасно знала Милочка.

– Ему нужен душ!! Вы что – не видите? Ему плохо с похмелья, помочь человеку надо! Леша! Немедленно его в душ!

– Я не хоч-ч-чу в душ… – пыхтел Серафим, упираясь ногами в косяк. – Немедленно меня отпустите! Я не собираюсь ни в какой душ!!

– А ему надо так ножки – тыц! – подсуетилась Камелия Борисовна, и несчастного Серафима прямо в одежде сунули в ванну.

Он смирился. Опустив руки, стоя во влажной посудине, он уныло спрашивал:

– Я все понимаю… я только не могу понять – чего вы все ко мне прилипли? Кроме меня, больше людей, что ли, нет, а? Ну что я вам сделал?

– Ты, Серафим, нам теперь родным стал, – как добрый дедушка, объяснял Леха. – Мы теперь тебя никуда не отпустим. И людей на свете многое множество, но только кругом одни пьяницы, а ты… хоть и дохлый какой-то, и руки у тебя не из того места растут, и видок – щелчком пришибешь, зато интеллигентный…

– Не пьешь! – опять влезла Камелия, похоже, она уже окончательно считала себя Лехиной супружницей. – И детей любишь. Мне Сонька про тебя все уши прожужжала.

Милочка двинула ее плечом – у нее был собственный ребенок, и она не желала делить Серафима ни с кем, даже с Сонькой.

– И еще это… сразу видно, что у тебя работа важная – вон какие руки холеные. А значит, за нее и платят хорошо, – сделала она серьезный вывод. – А потому я тебя и полюбила. Так что – собирайся!

– Куда это? – насторожился Серафим и нервно переступил мокрыми носками по дну ванны.

– Поедем к нам в деревню, – простенько пояснила Милочка. – Поживем маленько у мамы, пора знакомиться.

Серафим медленно ухватил длинное полотенце и стал прилаживать его к шее. Потом потрогал гвоздь с душем – слабоват, и нацелил полотенце на трубу.

– Ты чего это удумал? – взвизгнула хозяйка квартиры. – Ты опять хочешь мне квартиру испоганить?! Вот ведь какой, а?!!

– А чего он? – наивно поинтересовался Леха.

– Я лучше в петлю, – хмуро объяснил Серафим. – Лучше застрелюсь на фиг, но ни к какой вашей маме не поеду, ясно?

Милочка, Камелия и Леха стали наперебой объяснять, что иного выхода у них у всех просто нет, потому что Леха, готовясь к свадьбе, решительно затеял ремонт сразу во всех квартирах – у себя и у Камелии.

– Это я чтоб всю семью сызнова зачать! – терпеливо объяснял он Серафиму.

– И я! И я тоже!

Оказывается, дабы сэкономить на стойматериалах, к ним тут же присоединилась и Милочка. В результате за три дня семейство напрочь разворотило все свои уютные гнездышки и теперь им просто негде было даже переночевать. Однако все надеялись на скорые жизненные перемены, с упоением глядели в светлое будущее и, следовательно, расстраиваться не собирались. Все решилось просто – они поедут в деревню к матушке Лехи и Милочки, где переждут времена ремонтной разрухи, а заодно и познакомят старушку маму со своими половинками. Вот они и пришли сообщить о таком радостном событии Серафиму, а тот, как на грех, зачем-то заперся. Они-то, конечно, думали, что он скончался, потому и вызвали квартирную хозяйку с ключами. А оно вон как замечательно оказалось!

– Правда, ребятишек придется из школы забрать… – вздохнула Милочка. – Ну да чего не сделаешь ради личного счастья…

– Я не могу! – категорично заявил Серафим. – Я женат.

– Да ты достал! – взревел Леха. – Ну покажи свой паспорт!

Серафим принципиально отвернулся. Стоять в ванне ему уже изрядно надоело, да и замерз он, но выпускать его никто не собирался.

– А вы знаете, – вдруг оживилась хозяйка квартиры. – Я вам могу предложить вариант совершенно изумительный! Вы все можете пожить здесь! Да! За тройную плату я с удовольствием сдам вам квартиру вместе с этим самоубийцей!

– Вы не сделаете этого… – побледнел Серафим. – Я вам заплатил.

– А и что? – трясла хозяйка перед носом Серафима мелкими кудряшками. – Я ж теперь тебя одного в квартире и оставить боюсь! Слышьте, граждане, заселяйтесь! Потому что я как есть его одного здесь не оставлю! Он либо вместе с моей газовой плитой на воздух взлетит, либо в унитазе утопится! А ежли я его вытурю, то придется деньги возвращать. А так – очень славно получится! За тройную плату вы совершенно свободно можете тут располагаться. Потому что люди вы семейные, приличные… да и за этим приглядите!

Ее предложение было принято прямо-таки с диким восторгом. Как выяснилось, никому особенно не хотелось ехать в тьмутаракань знакомить матушку со своими половинками. В такое-то время и в деревню! Это чтобы баня раз в неделю, а туалет по соседству с коровником? Нет, вариант со съемной квартирой устраивал всех. Разумеется, кроме Серафима. Да кто его спрашивал.

Гости немедленно стали рыться в карманах, подсчитывать деньги, Леха быстро исчез – ему надо было успеть договориться с грузовиком, чтобы к вечеру уже перевезти вещи, Камелия побежала домой перетаскивать узлы и встречать из школы Соню, а Милочка прочно уселась на диване сторожить Серафима – не ровен час опять запрется.

– Милочка, – уселся возле нее Серафим, когда они остались одни. – Ну скажи честно – на кой черт я тебе сдался, а? Ну ведь ни любви у нас никакой, ни влечения…

– Ой, батюшки мои, да какая там любовь?! – хмуро отмахнулась Милочка. – Конечно, ты не белый конь с рыцарем… руки неизвестно откуда произрастают, хлипкий какой-то – щелчком перешибешь… Ну да где я другого-то достану?!! Чай не девочка ведь!!. И знаешь, Сима… Ты лучше сразу меня полюби, а то тебе тяжко придется, потому что я девушка целеустремленная, своего добьюсь всяко-разно, так что…

Серафим только тоненько всхлипнул.

Вечером собрались все вместе – дети, женщины, Леха со своей мебелью, и начался ад.

– Камелия, ты сегодня у нас Марья-Искусница! – весело объявила Милочка, когда наступила пора готовить. – Твоя очередь у плиты стоять!

– Ага, – качнула головой Марья-Искусница. – Больше мне делать нечего! Вон у Леши брюки по швам разъехались оттого, что он мебель таскал, ты же не станешь зашивать, мне придется! Так когда мне еще и у плиты коптиться? Давай-ка лучше сама ужин готовь! Твой Симочка еще не видел, как ты готовишь, а я своего уже кормила!

Милочка поджала губы и поплелась к плите.

– Мам!! Мама! А я хочу вон того печенья, – гнусавил мальчишка лет шести, сын Милочки по имени Павлик.

– Сейчас приготовлю, и поешь! Еще чего – кусочничать! – ворчала мать.

– А-а-а! А Соньке так можно!! – хныкал парнишка.

– А ты на нее не смотри! Она будет куски хватать и станет толстая, как цистерна, а ты всегда будешь… Куда кусок ухватил?! Беги к тете Каме, не вертись под ногами!

Через секунду из комнаты уже доносился голос Камелии:

– А чего это моя Сонька, как цистерна? У нее вообще балетная фигура! Соня, подними ножку, как ты можешь! Я говорю – ногу подними!!. Господи, ну что там свернула-то, прямо какая неловкая!!!

В комнате уже слышался звон разбитого стекла, потом увесистый шлепок и возмущенный Сонькин голосок:

– Ма-а-а-м! Ну че дересся-то? Сама ж просила ногу закинуть!!

Леха относился к воплям весьма мудро, он дипломатично заперся в туалете с книгой и терпеливо выжидал, когда можно будет выйти к столу. И только Серафим не находил себе места на этом празднике жизни.

– Ма-а-а-ам! Ну когда е-е-е-есть бу-у-у-дем? – тянул голодный малыш.

– Мама-а-а-а! А можно мне не делать уроки?! – пользовалась всеобщим разгромом Соня. – Ну где мне упражнение писать? Можно, я не бу-у-у-ду?

– Милочка, черт тебя возьми!! Когда же освободится кухня?!! Ребенку прямо негде с тетрадкой пристроиться!!! Уж лучше бы я сама…

– Ма-а-а-ам!

– А подите вы к лешему! У меня тут опять мясорубку заело! Ну и когда я того фарша накручу? – отчаянно отбрехивалась Милочка.

– Молча-а-а-ать!! – рявкнул Серафим и зычно скомандовал: – Так! Софья – бери тетрадь, садись за кухонный стол, пиши упражнение, я проверю. Павел! Иди ко мне, становись сюда, будешь мазать хлеб маслом. Умеешь? Я научу. Только молчком, не мешаем Софье. Камелия! Сидишь с Лехиными штанами и телевизор не включаешь – твоя дочь занята уроками. Милочка! Освобождай кухню, я сам справлюсь. Иди лучше найди одежду Павлику в садик, постирай носочки его, что ли… Леха! А, он уже на боевой позиции… Все по местам!

Гости вытаращились на Серафима, но никто спорить не осмелился. Дети быстро принеслись на кухню, женщины занялись одеждой, а Серафим на скорую руку наварил полную кастрюлю манной каши. Ничего, если кому-то не нравится, пусть не ест.

Каша понравилась всем. С молоком да с маслом – навалились, будто ничего вкуснее и не ели.

– Спасибо… – осоловело проговорил Павлик и прохныкал: – Мам, а куда мне спать лечь? Мам, я спать хочу-у-у-у.

– Не ныть! – строго одернул его Серафим. – Сейчас мама расправит диван, спать ляжешь вместе с ней.

Милочка обиженно поджала губы – то ли она расстроилась, что ее ребенком командует кто-то другой, то ли у нее были свои планы – с кем ложиться, но к дивану она пошла без особого энтузиазма.

– А мы с Лешей на кровати! – поспешно сообщила Камелия. – Я уже и постель приготовила.

– Вы сегодня будете спать с Соней! – как гвоздем прибил Серафим.

Камелия тоже запыхтела, но зато весело зафыркала Милочка.

– А мы с тобой на полу, да? – догадался Леха.

– Нет, не да. Ты будешь спать на полу один, а я на полу… на кухне. Потому что я читаю долго, – пояснил Серафим и, заметив, что с ним собираются спорить, нервно возразил: – Могу я! Как первый арендатор! Иметь свою! Территорию?!! И не вздумайте сопротивляться!

Может быть, кому-то из гостей такой расклад не слишком нравился, однако сопротивляться уже не было сил – за день все так намотались, что мечтали только поскорее добраться до своих постелей.

Утром Серафим поднялся раньше всех по той простой причине, что не ложился вовсе. Сначала он подождал, пока все улягутся, потом долго думал, как придется провести ему весь оставшийся отпуск и на фига он вообще такой сдался? Затем принял решение, а потому и поднялся раньше всех. Надо было что-то приготовить детям на завтрак, вытолкать Алексея на работу, отправить в садик Павлика, Камелию – наблюдать за ремонтом, а самому…

Все вышло немножко не так. Дети проснулись без проблем. Проблемы начались с Алексеем. Оказывается, разбудить мужчину оказалось делом весьма затруднительным. Пришлось вылить на него стакан воды, что привело в восторг не только ребятишек, но и их мам. Зато Леха проснулся зверь зверем. Немного расправились его нахмуренные брови только после того, как, выйдя из душа, он учуял аромат кофе с молоком, а на столе кормилец узрел аппетитные бутерброды с сыром, с маслом и с колбасой.

– Кама, ты, что ль, расстаралась? – буркнул он, сдерживая довольную улыбку.

Камелия Борисовна, которая и вообще еще в кухне не появлялась, без зазрения совести врала:

– А кто ж еще расстарается? Только я, кушай, любимый.

Умненькая Сонька фыркнула в свою чашку, но промолчала, однако Милочка молчать не стала.

– Как же! Разбежалась она! Это мой Серафим мучился, хлеб этот кроил!.. Лешка! Слышь, дьявол сонный! Я к чему говорю-то? Сейчас вот поел бутербродиков-то, значит, сытый, значит, запросто можешь Павлика в садик свезти! Давай собирайся!!

– И меня!! – вскочила Соня.

– И тебя, – качнула головой Милочка, а потом свирепо уставилась на Камелию. – И тебя.

Камелия хотела было возразить, но, видимо, что-то поняла, потому что заиграла глазками, задергала бровками, подмигнула Серафиму и чинно кивнула.

Как-то очень быстро Леха собрал детей, Камелия схватила сумочку, и все они выскочили из дома. В комнате остались только Милочка и Серафим.

– Ну все, любимый… – подозрительно задышала Милочка и стала надвигаться на Серафима Сергеевича тяжелой артиллерией. – Теперь нам никто не сможет помешать! О-о-о-о! Сколько я ждала этого момента! Ты будешь мной гордиться! У тебя будут кости трещать в моих объятиях, ты будешь пищать, и это будет так эротично! И ты… Серафи-и-и-им, ты наконец станешь отцом моему Павлику! Ты будешь хорошим отцом, я это поняла!

Серафим струсил. Он поспешно отошел к шкафу, достал белоснежную простыню и красиво накинул на разложенный диван.

– Я готов! – храбро дернул он головой. – Но только… киска моя… нет, не так… Лапа! Неужели ты не пойдешь в душ? Боюсь, тогда я не смогу тобой гордиться.

Милочка рванула в ванную так, будто убегала от собак. Уже через секунду раздался звук мощных струй и блаженное пение прелестницы:

– Угнала тебя, угнала, ну и что же тут криминального-о-о? пумс-пумс-тра-та-та-та пумс-пумс-тра-та-та-та!

Серафим с облегчением выдохнул, взял свой чемоданчик и с благодарностью припал губами к закрытой двери ванной:

– Прощай, любимая. Мне будет тебя не хватать, – скорбно сложил он брови шалашиком, пытаясь сдержать неуемную радость. – Но я никогда не стану для Павлика хорошим отцом. Я просто не смогу!

И он с легкостью выскочил за дверь.

Валентина проснулась утром оттого, что в соседней комнате кто-то бубнил по телефону.

– О боже! Это Сизов… – пролепетала она, натягивая халат и подходя к зеркалу. И уточнила: – Нет, это не Сизов, это мое наказание.

Поторчав некоторое время у зеркала (как бы она ни выглядела страшно, она не могла перед мужчиной показаться неприбранной!), она вышла из спальни.

На диване действительно восседал Сизов в одних трусах, почесывал заросший рыжей щетиной живот и кривлялся в телефон:

– Нет, Мария, я не смогу вернуться домой… Да, боюсь, что наш брак скончался еще тогда, когда ты мне подложила это паршивое слабительное! Ой… ой, только не надо заливать трубку слезами, мы уже все решили с Валентиной, мне будет трудно ее полюбить, но я постараюсь… В сущности, она не настолько страшненькая… Да?! А зато у нее всегда есть пиво, водочка и никаких забот!! Да!.. Да!! И не звони мне более!.. Да я понима-а-аю…

Валентина сложила руки на груди и терпеливо выжидала, когда же Сизов соизволит наговориться. Тот, по всей видимости, наслаждался своим выигрышным положением и трубку отключать не спешил.

Валентина тяжко вздохнула и наконец решилась. Если уж Сизов так хочет жить с ней, что ж… ему виднее.

Она подошла к Сизову, рванула к себе трубку и четко проговорила:

– Мария? Немедленно приезжай сюда, будем кончать цирк, мне уже надоело… Да нет! Ни в какой цирк мы не идем! Я тут одного клоуна на место собираюсь поставить…

Маша на другом конце провода, видимо, почувствовала, что назревает судьбоносный момент, потому что трубку бросила первая.

Сизов же чувствовал себя по меньшей мере Александром Македонским. Эдакую победу он одержал сегодня… да нет, вчера! Победу одержал он над своей супругой! И не будет он теперь ее слушаться! И бояться не будет! А то выпить – нельзя, домой задержаться – тоже не смей, с друзьями посидеть – не моги! С подругами… хм, да… Короче, чего там говорить, зарывается баба! Вот так прямо бессовестно берет и зарывается! А он, ежли чего, и в самом деле может у Валентины поселиться. Нет, а чего? С ней же необязательно по-супружески жить, он столько вовек не выпьет, но чисто по-человечески-то можно! А жена пускай себе думает, что хочет.

– Валентина! Поди, приготовь завтрак! – решил он приучать новую подружку к порядку.

Валентина даже не стала отвечать. А Сизов не слишком этого и ждал. Он плюхнулся обратно в диванные подушки и начал размышлять.

Нет, он решил все верно. И главное, Валька эта – замечательная баба! Понимает, что на Джеймса Белуши похожа, поэтому никогда особенно не выпендривается, с ее-то красотой только в мужской бане работать, ни один мужик не позарится. Оттого у нее и характер нестроптивый: хочешь – по бабам гуляй, хочешь – с друзьями пей! Нет, он определенно переедет к ней сегодня же!

Валентина, успокаиваясь, выразительно уставилась на Сизова. Теперь самое время было с ним поговорить, однако в двери настойчиво позвонили.

– Во! Видала! – горделиво вздернул палец Сизов. – Это моя Отелла принеслась! Машка это. Прям, метеором прилетела! А ты ей не сразу открывай, пусть от ревности помучается, ничего-о-о-о…

Валентина даже не обернулась на Сизова.

На пороге стояла Ольга, нервно комкала платочек и отводила глаза в сторону.

– Валентина, я к вам… – нетерпеливо топала она ножкой в хорошенькой тапочке.

– Что? Ваш кот… простите, ваш Васька опять температурит? – участливо спросила Валя.

– Нет! Но… позвольте же пройти!

Валентина отошла в сторону, Ольга пробежала в комнату и плюхнулась в кресло. Кстати, Сизова она даже не заметила, хотя тот и вскочил, прикрывая пледом цветастые трусы.

– Валентина! – строго начала она. – У нас из-за вас неприятности.

– Что опять придумал ваш муженек? – с усталым равнодушием спросила Валя.

– У него после простуды начались осложнения. У него нервное расстройство, он теперь никак на работу выходить не хочет, – со слезами в голосе пожаловалась Ольга. – Вот и понимает, что надо, а никак себя заставить не может!

– А я при чем? – удивилась Валентина.

– А кто его простудил? – воскликнула Оля. – Нет, вам непременно нужно отправить его в самую дорогую клинику. Или даже за рубеж.

– Вот что… – решительно поднялась Валентина. – Зовите к нам своего мужа! Давайте-давайте, не стесняйтесь! Обсудим, какой курорт его больше устроит… Сейчас сюда придет одна дама… А вот и она!

На самом деле, раздался звонок, это пришла Маша.

– Валя! Ты мне должна объяснить! – с ходу накинулась она на Валентину. – Ты просто обязана! Я тебе поверила, а ты!!! Ты решила вероломно отобрать моего супруга?!

Валя только молча помахала руками и удалилась в душ.

Ее не было минут двадцать, гости уже начали волноваться. Уже и Василий соизволил прийти – выбирать курорт, уже и Маша оттаскала благоверного за нечесаные патлы, а Валентины все не было. Но когда она появилась, все словно окаменели.

Вообще-то это была не она, а… он! Совершенно полноценный мужчина… только что длинные волосы завязаны в хвост.

– С ума сойти… трансвести-и-ит… – первой заговорила Ольга.

– Ну конечно! Еще чего!! – обиженно дернулся мужчина. – И ничего не транс… да я и слова такого не знаю!

Маша тихонько прыснула в кулачок и толкнула Сизова в бок.

– Петьк!! Это ты на мужике, что ли, жениться хотел?

Петьке и вовсе не хватало воздуха. Он судорожно дышал, дышал и не мог выровнять дыхание.

– Давайте знакомиться, меня Сергеем зовут… – добродушно объявила бывшая Валентина и, видя, как шлепает ртом Сизов, крепко саданула его по загривку. – Ну чего вы вытянулись-то все? Сизов! Василий! Сделайте лица попроще! Ничего здесь странного. Да! И с нетрадиционной сексуальной ориентацией никак не связано, сразу говорю!

Но все его объяснения не достигали дружеских ушей и умов – Сизов находился в предынфарктном состоянии, Василий раздумывал – а не приревновать ли ему Ольгу к новому соседу? А женщины просто не сводили глаз с такого приятного господина. Тогда Сергей крякнул, почесал нос и сдался:

– Ладно, расскажу с самого начала. Все началось…

Все началось с семейной ссоры. Дело в том, что замечательная семья – Сергей, его жена Рита и двое сыновей жили вполне благополучно. Супруги искренне верили, что горячо любят друг друга. Эта мысль грела, заставляла глаза сиять ярче, а сердца стучать в унисон. Однако с годами где-то на задворках души у супругов скопилось-таки недовольство друг другом, которое разрешить пока ни у Риты, ни у Сергея руки не доходили. Начали вспыхивать небольшие ссоры, размолвки, а потом и вовсе – скандалы крупных масштабов. И вот когда такие семейные разлады участились, можно даже сказать, стали постоянными, за отца с матерью принялось бороться младое поколение – сыновья Костя и Илья. Они рассказали все бабушке, Сергеевой матери. Мать Сергея была женщиной страшно увлеченной. Причем увлекалась она психологией. И сколько же книг ею было прочитано! И сколько же разных фильмов пересмотрено! Она даже Интернет освоила, дабы открыть себе новый путь для изучения занимательной науки. Когда внуки ей пожаловались, она была даже обескуражена:

– А вы ничего не придумали? Это что же – Сережа с Ритой ссорятся? А как же я ничего не заметила?!

– А потому что из Интернета своего не вылезаешь! – буркнул отец Сергея – Валентин Валерьевич. – Нет бы – села на рынке, морковку продала – с прошлого года такая славная осталась!..

Валентин Валерьевич тоже был человеком увлеченным, но его больше интересовали сад, огород и постройка загородного домика.

Внуки переминались с ноги на ногу и ждали результатов семейного совета.

– Мальчишки, идите к столу, бабушка пирогов напекла, а я с отцом поговорю! Уж я ему… – и дед многозначительно поправил ремень.

– Да-да… идите… там пироги… – задумчиво проговорила бабушка, и в голове ее родилась заманчивая идея. – Валя, подожди, здесь надо по-другому… Собирайся, Валентин, идем спасать детей.

Уже вечером этого же дня женщина сидела в доме сына, выслушивала жалобы невестки и невразумительное мычание сынка.

– Нет, мам, ну никаких сил нет!! В пятницу праздновали день рождения – пьянка, во вторник они с мужиками с работы хоронили собаку Шарика – ясное дело, поминали, в четверг у него там какое-то колесо полетело – с горя выпил… А потом снова пятница! А пятница – это святое! Золотая пятница! Как же в конце трудовой недели да с друзьями не собраться! А мне вот это…

Рита всхлипнула и с чувством высморкалась в кухонное полотенце.

– Зато я работаю!!! – воскликнул Сергей. – Вот так работаешь, работаешь…

– А я?!! – взвизгнула Рита. – Не нравится, тогда…

– Развод!! – одновременно выкрикнули они с мужем.

Семья дышала на ладан. Мудрая свекровь знала – перепалками никакой проблемы не решишь.

– Ребятки, я так поняла, что жить вам вместе никак невозможно, вон сколько у вас тут всякого накопилось, но… За рубежом бытует такая практика, когда мужчина с женщиной перестают друг друга понимать, им предлагают поменяться ролями, некоторое время пожить в шкуре другого. Говорят, помогает. Мужчине удается лучше увидеть все недостатки своего пола, а женщине понять то, что так нервирует мужчин. Люди делают потрясающие выводы! – Свекровь передохнула, взглянула на своих детей и заявила: – Вам больше нельзя трепать нервы друг другу – надо пробовать.

– Да ну на фиг, – недоверчиво покосился на мать Сергей. – Это чтоб я – да в ба… в женщину?! Ни за что!

Мать горько посмотрела на сына:

– Лучше развод, да?

– Лучше развод, да! – решительно мотнул головой Сергей.

– А мы? – насупились оба малолетних отпрыска.

Ситуация накалялась, и мудрая свекровь «ковала железо»:

– Кто из вас месяц продержится в облике противоположного пола, получит от нас с отцом машину! Сразу же! Но только если ровно месяц.

– Мама! Ну зачем Рите машина?! – вскинулся Сергей. – Ну ведь ясно же – женщина за рулем – это страшнее обезьяны с гранатой.

Рита восторженно захлопала ресницами и ладошками одновременно:

– Уй-й-й! Мамочка!! Мы будем сами ездить с мальчишками на дачу!!! Сами!!! Я обязательно научусь крутить все колеса!! И пусть Серега ищет нас по всему краю!

– Ну уж… фиг! – окончательно расстроился Сергей и повернулся к матери. – Делай из меня, мам, что угодно. Но только чтобы ей машина не досталась. Она угробит и пацанов, и все мои надежды на счастливую старость!

На следующий же день обоим супругам сняли квартиры, подальше от родного района, отобрали у них телефоны – дабы с «прошлым» их ничто не связывало, Сергей срочно оформил отпуск и отправился в парикмахерскую наращивать волосы, дети приехали к бабушке. На все это безобразие угрохали столько денег, что пути обратно уже не было.

– Ой! Ну это же дико интересно! – визжала Маша, хлопала в ладошки и уже всерьез мечтала, как она из своего Сизова сотворит замечательную тетеньку. Хоть на недельку, но пусть он, гад, прочувствует!

– Самое трудное, – делился Сергей, – было каждое утро бриться и мазаться этим чертовым тональным кремом, чтобы щетина не просвечивала. И еще голос. Басина такой, что перед остальными женщинами неудобно, будто я специально их род позорил!

Сизов до последнего момента не верил, что перед ним совершенно нормальный мужик, а не какая-то переодетая Валентина. Хотя… черт! Он же с самого начала чувствовал, что в ней что-то не так!

– А я ведь что-то такое подозревал… – морщился он. – И почему не разглядел? Эх! Мало мы своим женщинам внимания уделяем…

– Да не только внимания! Не только! – заговорил о наболевшем Сергей. – Мы вообще себя ведем… ведем… Ты, Петька, вообще свинья последняя!

– Я по-о-о-прошу! – обиделся Петька Сизов.

– Да чего ты там попросишь! – отмахнулся Сергей. – Ты вспомни только, как ты из себя барина корчил! «Валька, сбегай! Валька, принеси! Валька, приготовь!» А сам пиво сосал, сволочь! А ты подумал, каково мне – мужику было глазеть на то, как ты пиво… вот так – бутылками!..

– Не, а чего вместе со мной-то не пил?! Мы б с тобой знаешь как зажили!

– Нельзя было… Весь эксперимент бы провалился, – сокрушенно причмокнул Сергей. – А на него мать знаешь сколько денег угрохала… А пива так хоте-е-е-лось… Но я ж мужик!! То есть женщина, поэтому и крепился.

Василий что-то высчитывал, продумывал, потом вдруг его прорвало:

– Нет, ну это же как-то… это же надо было все как-то провернуть!

– Да это уже дело техники, – отмахнулся Сергей. – Ну а вообще – трудно было, хоть вой!

– Подождите, подождите, а как прошел эксперимент? Что вы поняли? – подала голосок Ольга.

Сергей вяло отмахнулся:

– Да что я понял… Да все я понял!

Он вдруг забегал по комнате, взъерошивая шевелюру, останавливался, упяливался на кого-нибудь из гостей и упрямо тыкал его в грудь – так проняли его свои же собственные выводы:

– Я же раньше как думал! Ну жалуется жена, что я ей с детьми не помогаю, так чего там помогать? Выпустил их на лужок, и пусть они там себе пасутся, как козлятки!

– Ну и правильно думал, – поддержал его Сизов.

Но Сергей в поддержке не нуждался.

– Какое там правильно?! Я ведь сам-то от этих «козляток» чуть с ума не сошел! Оказывается, их нужно кормить как-то, а они есть и не хотят… Господи, как я соскучился по Костику с Илюшей!.. Оказывается, и у детей имеются какие-то свои детские проблемы! И их надо решать! А детей надо уметь слушать! И ты слушаешь. И когда вдруг тебе кажется, что ты уже нашел тропинку к сердечку шалуна, он тебя запросто разводит на какого-нибудь медведя! А между тем тебе еще надо сварить, чтобы этого Сизова… мужа накормить! И по магазинам побегать… Кстати, Петька! А ты хоть раз сумку своей жены поднимал? Продуктовую? Советую! Тебе, Вася, тоже. Впечатляет. И потом еще – посуда! Откуда она, грязная, только берется? Едва все вымоешь, глядь – опять полная раковина! И потом – почему в рекламе говорят, что моющее средство сразу же убирает всю грязь с плиты? У меня только кожа с рук слезла, а грязь держится насмерть, зараза! А колготки! Их специально, что ли, так делают, чтобы они сразу рвались? Я столько денег на них угрохал, а они рвутся, паразиты! И ведь не успеваю даже до колена дотянуть!

– А надо дорогие брать! – пискнула Ольга. – Дешевые всегда рвутся.

– Так я и брал дорогие! По пятнадцать рублей! Не за сотню же брать, правильно? – искренне недоумевал Сергей. – А цены!! И почему-то самые лучшие куры и капуста продаются в другом районе! А когда белье гладить? И вообще – на фига его гладить придумали? Таскаешь этот утюг по полотенцу, таскаешь и только складки заглаживаешь. И после того как ты все оббегаешь, у плиты напаришься, приходит этот тип, который называется твоим мужем, приходит в изрядном подпитии с какой-нибудь «золотой» пятницы, заваливается на диван, хватает пульт, да еще и орет, что ты недобросовестно вымыла пол!! Да нам, женам!! – Сергей вдруг остановился, растерянно оглянулся по сторонам – на него смотрели сочувственными взглядами. – Ребята… все… я, кажется, того… Короче, на кой хрен мне та машина? Пусть Рита, если хочет, сама садится и ездит, а я сдаюсь.

Сначала он завернул в парикмахерскую. Его постригли, тщательно побрили, освежили его любимым одеколоном, и он глянул в зеркало. Оттуда на него смотрело очень симпатичное, его собственное лицо.

– Спасибо, девушка, – весело поблагодарил он и подмигнул ей в зеркало.

Потом он понесся по магазинам. Уже через двадцать минут руки его оттягивали тяжеленные сумки, как и в бытность его Валентиной. Помнится, сам он раньше всегда ругал Риту за то, что она выкидывает деньги на ветер, а сегодня вот сам взял и прямо-таки вышвырнул деньги на конфеты, сырки глазированные, мандарины, здоровенные пачки с соком, не забыл купить мяса, приправу к нему (кулинарную книжку он забрал из «женской» жизни), бутылку вина, водки – надо же отметить свое возвращение! А он обязательно отметит! Конечно, Рита будет сидеть в своем мужском образе до последнего – уж если она чего захотела, так позеленеет, тиной покроется, а своего добьется. А тут такой приз – машина! Это он двух недель не дотерпел, ну и пусть! На фига ему машина, когда он уже сто лет не видел своих сыновей! Сто лет он не сидел за столом с отцом…

На часах было три, когда он тихо открыл родную дверь своим ключом.

– Как хорошо, что ты сегодня пораньше! – как ни в чем не бывало вышла к нему навстречу Рита в простеньком домашнем халатике.

– Ты?.. – чуть не выронил пакеты Сергей. – А… как же… машина?

– А зачем мне садиться за руль, когда у меня полный дом мужиков? – лукаво усмехнулась жена и, глубоко и счастливо вздохнув, прижалась к надежной груди мужа.

– Когда ты вернулась? – не мог поверить Сергей. Ему так не хотелось коротать этот прекрасный вечер без жены.

– Я пришла утром. Дурочка, надо было сразу же сбежать, на следующий же день, хотя… Сереженька, я теперь тебя так понимаю!

За детьми они отправились пешком, шли и не могли наговориться. Им надо было сказать так много – какими слепыми они были, как неосторожно рушили самое дорогое – их отношения, как преступно ранили своих маленьких детей своими ссорами, и самое главное – как они нужны друг другу!

У родителей их встретил шум и веселый гам. Илюшка сразу же вскарабкался на руки к отцу, набычился и твердо решил больше отсюда не слазить, Костик летал от матери к отцу, блестел счастливыми глазенками и в тысячный раз напоминал: как это он здорово придумал – попросить помощи у мудрой бабушки. Дед то умиленно улыбался, то поддергивал ремень – ну разве можно было так мучить своих близких! А бабушка суетилась у плиты – такую ораву надо было вкусно накормить, да и по стопочке не грех пропустить – она ведь и сама не верила, что этот вздорный эксперимент удастся на все сто.

Уже за столом, прижимая к себе полусонного Костика – Илюша так и уснул на руках отца, – Рита удивленно делилась:

– Нет, ну я себе просто представить не могла! Эти женщины совершают иногда такие глупости! А уж если они полюбили, так будь любезен – выдай им целый рыцарский пакет – с подвигами, с романтикой, с охами, ахами! Под окнами стой! И ведь совсем не волнует – а вдруг я боюсь? Или на меня кто-нибудь нападет? А если я замерз? Хочу есть, пить, спать? Ой, как мне трудно было! Я столько натерпелась!! – Рита выпила минералки и снова завелась: – И главное – всегда все знают!! А сами даже гвоздя не могут прибить! А как они к хозяйству относятся? Только разговоров на каждом шагу: – «Ах, я устала, мне некогда, весь день с этой тряпкой!» А сами за пять минут до прихода мужа пыль веничком смахнут, пельмени в кастрюлю побросают и к телевизору! А сколько времени тратят на косметику! На наряды! А как деньги разбазаривают!!

– Ну, Рита, – изумленно вытаращилась на нее свекровь. – Ты несправедлива к женщинам!

– Это понятно, я утрирую, – возмутилась невестка. – Но разве у многих бывает не так? Да нам, мужикам…

Она вдруг испуганно прикрыла рот рукой и оглянулась на родных. Костик, уже засыпающий на руках, весело фыркнул, но промолчал.

– Ой, мам… мне кажется, мы заигрались… – вздохнула Рита.

– Ну чего, мать, – оглянулся на жену Валентин Валерьевич. – Кому машину будем вручать? На кого запишем?

– На себя… – в один голос посоветовали Сергей и Рита.

– У нас и своя еще потянет, – улыбнулась Рита. – Новой нам не надо, а вашу… Подрастут мальчишки, ты, пап, будешь их учить ездить…

Сергей тихонько крякнул и внес поправку:

– Я теперь сам их всему учить буду. Парням нужен отец!

Илюшка от удивления приоткрыл один глаз и поспешно прикрыл – хитрый мальчуган притворялся спящим, и даже такой отцовский порыв не заставил его «проснуться».

Поздно вечером, вернувшись домой, когда Сергей уже сразил наповал жену и мальчишек своими кулинарными способностями, когда уже Илюша и Костик сладко посапывали в своих кроватках, супруги сидели за столом и не могли насмотреться друг на друга. Каждый ощущал, что перед ним – его настоящая вторая половинка, которую не хочется менять ни на какую другую и дробить на четвертинки.

– А я тебя видела, когда ты был женщиной, – вспомнила Рита. – Тебе больше идет быть мужчиной.

– Еще бы! – весело фыркнул Сергей. – А как тебя звали? Какое имя ты выбрала себе?

– Помнишь, ты назвал Костика в честь своего деда, а я Илюшу хотела Серафимом назвать? Ты не дал. Так я себя назвала – Серафим Сергеевич.

– Здорово. А я был Валентиной, в честь отца…

– Как хорошо, что ты сегодня пришел… – задумчиво проговорила Рита.

– Ну а как же… конечно, сегодня… – так же задумчиво отвечал Сергей, гладя ее руку. – Сегодня же четверг. А завтра пятница. Золотая. Ну, Рита! Ну я же мужик!!!

Content

Маргарита Южина
Моя вторая четвертинка

Глава 1 Кто праздничку рад?

Глава 2 Не та красавица, что с косой…

Глава 3 Сватовство – порыв чистый!

Глава 4 Уж лучше под колеса