Маргарита Южина

Осторожно, дамы отрываются

Глава 1

Невесты оптом

– И-и-и… правая ножка пошла вверх! Р-р-раз! Мах!.. И плавненько присели! – бледным кузнечиком прыгал перед ядреной девицей дохленький хореограф. – Любовь Викторовна! Красиво присели, а не раскорячились! Девочки, девочки! Работаем! Головку набочок, спинку держим, ножки в третьей позиции, не забываем! И-и-и-и… левая ножка… Любовь Викторовна, втянули бедра! Бедра втяните в себя!

– Я не могу, – пропыхтела пышная Любочка. – Я уже туда втянула живот, грудь и ягодицы, как вы просили…

– Я просил! О боже!.. Девочки! Делаем махи! И-и-и… Любовь Викторовна, к вам это не относится, не надо махов! Я говорю – не надо! Пропустите это упражнение, вы все равно только Аллочку своими ногами сносите!.. И – мах! Любовь Викторовна! А вы как присели, так и не поднимайтесь пока…

– Вот гад, ну достал… – злобно сверкала глазищами Любаша и упрямо пыталась взмахнуть многопудовой ножкой «легко», потому что сидеть в третьей позиции ей и вовсе не удавалось. – Ир, ты заметила, как он меня домогается? И на что рассчитывает, косиножка?!

– Любовь Викторовна! Ну уже не дрыгайте вы своими ногами! – выходил из себя нервный преподаватель бальных танцев. – Вы ж мне всех танцовщиц переломаете!

Люба на визгливого хореографа попросту внимания не обращала – она заплатила за месяц вперед и теперь на всех правах могла постигать азы танцевального искусства. Тем более что и балериной никакой она не собиралась делаться, а просто они с сестрой Ирой решили сбросить несколько килограммов лишней красоты, отточить плавность движений и вусмерть поразить всех здешних мужчин бальными плясками. Пока поражать было некого, но любимые мужчины должны были появиться буквально каждую минуту, со дня на день, а потому надо было спешить оттачивать совершенство.

– Любовь Викторовна! Ну хватит уже ногой об пол колотить! – подскочил к сестрам учитель танцев. – Мы уже отрабатываем наклоны!.. Девочки! Ручка пошла перед собой, крыло лебедя, девочки! ножка впереди на носочке… и наклоняемся назад, личики повернули в мою сторону. Сильнее прогибаемся в талии, сильнее… и-и-и… Любовь Викторовна, вы можете не делать, только смотрите, а то в прошлый раз вы завалились, а позади вас Аллочка…

Любочка дернула носом, набычилась и закинула голову назад – по ее пониманию, в талии она уже прогнулась. Рука Любочки с растопыренной пятерней скрючилась над животом, а нога все так же продолжала долбить пол.

– Гос-споди… Любовь Викторовна, ну зачем вам бальные танцы? – простонал несчастный хореограф. – Ну почему не бокс?

– Так если б я с вами на бокс пошла, вы бы первый не выдержали… – здраво рассудила Люба. – Померли б.

– О боже… – закатил глаза тощенький танцор и захлопал в ладоши: – Девочки! Девочки! Не расслабляемся!.. Ирина Викторовна! А вы сегодня отчего-то вовсе не работаете… я хотел сказать – и хорошо! И правильно, и не работайте! Мне одной вашей сестрицы за глаза…

Эдакое замечание пребольно ранило старшенькую из сестер, вышеупомянутую Любочку. Она ткнула Иру под ребра и затараторила:

– Ты что это у станка окаменела? Спишь, как конь в яслях! За такие-то деньги и дома могла всхрапнуть! Марьванна не за простой платила! – И тут же взяла руководство танцами на себя: – Давай мах ножкой влево – тынц! Да сильнее ногой-то дрыгай! Выше задирай! Не бойся, за все заплачено, и-и-и – тынц, тынц! Я ведь не посмотрю, что ты родня, Марьванне расскажу, она тебя посадит на свекольный салат!

Если бы эта Марьванна слышала, как ее называют Любочка с Ирой, она бы скончалась от сердечного приступа. Сама себя она величала Марианной Венедиктовной и даже являлась таковой по паспорту. Была весьма элегантна, дома носила туфли на каблуках, а чашку держала исключительно двумя пальцами. К тому же по вечерам она изрядно выматывала сестер игрой на фортепиано.

С этой дамой судьба свела Любочку и Иру совершенно неожиданно. Сестры Гороховы всю жизнь прожили в поселке, который обещал стать перспективным. Не все сельчане понимали значение этого слова, но догадывались, что их ждет нечто светлое, прекрасное и сытное. А потому не слишком торопились поселок покидать. Правда, некоторые не особенно доверчивые граждане все же тянулись в город или хотя бы выталкивали туда своих детей. После того, как Любе исполнилось двадцать пять, а Ире двадцать четыре, их матушка тоже проявила бессознательность :

– Собирайтесь в город, нечего здесь оставаться, все одно вам ни работы порядочной, ни мужей не сыскать…

– Мама! А Васька-скотник? – в один голос возопили сестрицы.

И одна и вторая уже который год страдали по веселому, разбитному Ваське, который умел играть на гитаре и с успехом обхаживал женский пол.

– Все равно вам одного Васьки на двоих не хватит! – прикрикнула мать. – Тем более что он вчера к Машке Миклухиной посватался! Собирайтесь!

Девушки от такого известия решили пустить слезу, а старшенькая – Любочка и вовсе заревела в голос. Однако матушка быстро успокоила:

– Не выть! Нашли по кому волосья драть! – и уже спокойнее добавила: – В городе вы себе начальников в мужья выберете. Там ведь этих начальников… плюнуть некуда. Начальники да эти… как их, задави их душу… лихархи!

– Олигархи, мамань, —поправила более просвещенная Ирина.

– Хоть как назови, деньги те же, – отмахнулась маманя. – Да и грех от такой удачи отказываться! Я тут бабушку одну встретила, которая… у которой вы в этом самом городу можете жить спокойно, ни о чем не беспокоиться, да еще и уму-разуму учиться. Она уж вас точно за начальников вытолкает…

Девушки про бабушку ничего толком не сообразили, однако старушка и впрямь встретила их на вокзале, привезла к себе в огромную квартиру из трех комнат, категорически запретила любые разговоры об оплате и к тому же активно кинулась устраивать личную жизнь подопечных.

Правда, в первый же вечер Марианна Венедиктовна критически оглядела девиц и пробормотала:

– И с чего это ваша мать решила, что вас здесь заждались какие-то начальники? Большое счастье, если попадется хороший работяга… Но… будем работать.

И немедленно приступила к этой самой работе. Во-первых, ей отчего-то не приглянулись спелые, хорошо откормленные фигуры девиц, во-вторых, ей не понравилось, как Любочка и Ира говорят, как двигаются, как едят, как сидят… Ей не понравилось ничего. И все же к сестрам она относилась с терпением, участием и с жгучим неравнодушием.

– Вам надо оттачивать движения – запишетесь на танцы. Надо воспитать в себе хорошие манеры… Я вас отведу в детский сад, там моя приятельница преподает в «школе джентльменов» правила хорошего тона, поменять гардероб… этим я займусь сама, – прически, макияж. И еще… девушки! Надо изучать классику! – заламывала руки Марьванна и бегом устремлялась к старенькому пианино.

После первых же нудных, плаксивых мелодий сестры чуть было не сбежали обратно в поселок. Удержало только то, что по здешнему телевидению показывали тридцать восемь программ, в то время как в их глубинке на экране светились только две, да и те приходилось разглядывать через густую рябь.

И именно по этим программам Любочка и Ира увидели, какими прекрасными могут быть женщины, если они умеют красиво одеваться и подводить глазки стрелочками. На танцы они записались сами – Любочка высмотрела в рекламе объявление. Однако, когда похвастались Марьванне, у той чуть красиво уложенные локоны не выпали:

– Вы записались на БАЛЬНЫЕ танцы?! Девушки! Но какие бальные танцы с вашим весом?! Боже! Принесите мне воды… и коньяку.

Гардероб сестры поменяли в три дня, со стрелочками на глазах тоже быстро управились, а вот на танцах приходилось париться по два дня в неделю. Они старались, занятия не пропускали, но вот женихов из богатого сословия по-прежнему на горизонте не было.

– И куда они у вас запропастились? – обиженно спросила Ира, вернувшись однажды домой с очередного занятия.

– Это вы про мужчин? – догадалась Марьванна.

– Да мужчин-то мы видели, – отмахнулась Ира. – Нам бы начальников…

И тут Любочка проявила поразительную осведомленность:

– А я не хочу за простого начальника, я за банкомата выйти хочу! Я слышала – они ужасно богаты, красиво одеваются и их постоянно убивают.

– Банко… маты? – охнула Марьванна. – Деточка! Это же… как бы вам объяснить… за него нельзя выйти, это… выбрось из головы, завтра я пойду в сберкассу, и ты с ним познакомишься…

Ирочка с удивлением уставилась на сестру – что такое банкомат, она не ведала. Любаша тоже выхватила это словцо совершенно случайно в какой-то передаче и сразу же догадалась, что это директор банка. Ну а как же! Комбат, банкомат, депутат, мандат – сплошь одни начальники. Кстати, Любочка была уверена, что и мандат – это тоже какой-то политик, только не слишком хороший. И «одномандатный округ» они понимала как округ, у которого один начальник, да и тот неважнецкий.

Удивив сестрицу своими познаниями, Любочка направилась в ванную, накладывать на лицо куски огурцов, как им строго велела Марьванна. Все же завтра надо было встретиться со своей судьбой.

Однако на завтра у Марьванны назрели неотложные дела – ее срочно пригласила знакомая на чай, и никак нельзя было отказаться, потому что она обещала устроить девушек поварихами в заводскую столовую. А Ирине нужно было непременно поварихой, потому что у нее были необычайные способности к кулинарии, просто необычайные.

– Девушки, – уже в прихожей наставляла Марьванна, – сегодня у вас бассейн, выставка фотохудожников и «школа джентльменов». И учтите – никаких гамбургеров и чебуреков, я проверю!

– Интересно, как? – поинтересовалась Ира, когда дверь за старушкой закрылась. – Люб! Я тебе сразу говорю – в бассейн я не иду, я воды боюсь. В эту школу тоже не пойду, надо мной там дети издеваются. А выставка… слушай, а чего мы там не видели?

– Правильно, – одобрила сестра. – Мы с тобой идем в сберкассу, знакомиться с этим… с мужчиной богатым. И учти – нам надо выглядеть на все сто!

Где расположена ближайшая сберкасса, им подсказали прохожие. Отделение «Сбербанка» хоть и было небольшим по размеру, однако ж выглядело весьма достойно. Серо-белые тона призывали к строгости, белые кофточки сотрудниц с зелеными галстуками на шее говорили о том, что здесь шутить не собираются, а серьезный парень в черном костюме, с массивной челюстью и вовсе всем своим видом вызывал уважение и желание повиноваться. В зале работало только два окошечка, и к ним выстроились две длинные очереди.

– Ну и чего делать будем? – толкнула сестру Ирочка. – Где здесь директора твоего искать?

– Не директора, а… погоди, сейчас я сама…

Любочка протолкаться к окошку не осмелилась, да если сказать честно, у нее просто не хватило силы, поэтому она пристроилась в хвост очереди и, преданно заглянув последней с конца женщине в глаза, спросила, неимоверно смущаясь:

– А вы не скажите, где мне найти… банкомата?

– Банкомат? – встрепенулась заснувшая было женщина. – А вы что – деньги забрать хотите?

Любочка покраснела еще больше:

– Ну… не сразу…

– Да вон он стоит, чего его искать? – ткнула женщина пальцем по направлению к окну.

Возле окна томился тот самый парень с квадратной челюстью.

– Ну и где он? – подошла к сестре Ира.

– Вон, видишь, ворон считает… подглядывает, как его банк работает, – тяжко вздохнула Любаша.

– Что-то он не тянет на директора… – с сомнением проговорила Ира, критическим взглядом окинув парня.

Парень, заметив странные взгляды девиц, почувствовал себя немного беспокойно.

– В телевизоре всех богатых такими… седыми показывают, в костюмах… – рассуждала Ирина. – А этот…

– Молодой еще… – пояснила Любаша. – Да ты не переживай, поседеет… Только… черт, совсем забыла, как там приличные девушки должны знакомиться?…

– Они вообще сами знакомиться не должны, ждать надо, пока он первый к тебе подойдет, – напомнила Ира.

– Ага! Ваську вон сколько ждали! Он подошел, да не к нам. Нет уж, некогда здесь выжидать… – отмахнулась Люба и смело шагнула к парню. – Здравствуйте… а… у вас часов нет?

Парень насторожился, потом прищурил глаза и четко произнес:

– Часы прямо над вами. Вон, на стене, – и с грозным вниманием ожидал следующего вопроса.

Любаша обернулась – огромные круглые часы и в самом деле висели прямо над ее головой.

– Вот вы знаете… – пришла ей на помощь природная смекалка. – Я очень хочу покласть в банк денег, у меня бабушка умерла, и такое состояние оставила, что просто ужас какой-то! Я уж те деньги и в подушку затолкала, и в матрас, а они все равно не помещаются. Вот и хотела – лучше в ваш банк. Может, вы у меня их сами возьмете? Так сказать, по блату? Я бы вам встречу назначила, деньги принесла, а вы…

Парень вытаращил на Любу испуганные глаза и даже отступил на шаг:

– А чего это я? Я просто стою, жду своей очереди, а вы ко мне с матрасами!

– Так вы… вы не директор банка? – огорченно протянула Люба. – Вы не банкомат?

Парень и вовсе – звучно икнул, нервно хихикнул и прокрутил пальцем у виска:

– Вы, дамочка, того? Какой я вам банкомат? Вон он банкомат. Главное – нашла банкомат! Совсем сдурели эти путанки, уже в сберкассах снимают!

Любочка еще не успела сообразить, чем он ее назвал, а возле нее уже крутился худенький, быстроглазый молодой человек с медовой улыбкой.

– Я! Я банкомат, – вежливо представился он, нежно ухватил Любочку под руку и потащил из сберкассы.

Ирочка такого молниеносного успеха от сестрицы не ожидала. Видя, что Люба вдруг в одну минуту обрела популярность у мужчин, Ира быстро засеменила следом.

– Я смогу помочь управиться с наследством, – уже на улице ласково пел между тем незнакомец прямо в ухо Любе. – Я понимаю, как это тяжело потерять горячо любимую бабушку, да еще и заниматься финансовыми вопросами…

Желая разделить с девушкой боль утраты, он даже попытался обнять Любашу за необъятную талию. Любочка вдруг ощутила, как в ребрах бушует неведомая доныне теплая, приятная волна, и губы ее сами собой растянулись в счастливой улыбке.

– Ты чего творишь, паразит?! – вдруг раздался позади пары звонкий окрик Ирочки. – Любка! Ты чего позволяешь?

Люба растерянно заморгала глазами – про сестрицу она уже успела благополучно забыть, зато ее провожатый резко дернулся в сторону. Убежать, однако, не успел —могучая рука Ирочки так хрястнула паренька по спине, что тот свалился на землю без признаков жизни.

– Ты чего наделала? – накинулась на сестру Люба. – Он мне… Он меня… Да разве с тобой когда замуж выйдешь! Только-только порядочный мущщина, а ты… ну и кому теперь этот покойник нужен?!

– Какой порядочный?! – гневно сверкала очами Ирина. – Он же у тебя весь карман обшарил!

Она подскочила к парню и из его кармана бойко выудила связку ключей:

– Вот, видала?

Парень в это время пришел в себя и обиженно захныкал:

– Ну что за невезуха, а? Ну, блин, хоть тресни – не везет и все! А ты, осиротевшее дитя, не могла сказать, что у тебя телохранитель?

Любочка радостно передохнула – парень оказался живучим.

– Ты про Иру, что ли? Да какой она хранитель? Так только… ходит рядом да ревнует без меры… Сестра она мне, младшая.

– Чего это я ревную?! – грозно отозвалась Ирина. – Я твои карманы охраняю! А ты чего по ее карманам шарил? Зачем ключи упер?

– Да не ее это ключи! Мои! – уже слабо оправдывался парень.

– А по карманам зачем?! Я ведь не посмотрю, что ты такой шустрый, мигом в милицию сдам! – пообещала Ирочка и даже раза два для убедительности крикнула: – Милиция! Где вас носит? Милиция-я?!

Парень подскочил мячиком и накинулся на крикунью:

– Ну чего орешь? Чего орешь? Чего уж я такого украл? Просто… просто мне понравилась девушка, решил ее проводить, а заодно выяснить – не напрасно ли стараюсь. Паспорт хотел у нее тихонько вытащить и посмотреть – может, она замужем? А то я за одной такой два месяца таскался, а потом оказалось, что у нее двое детей и муж. А я ей, дурак, два колечка подарил! А что мне – деньги девать некуда?! И ведь она мне ни гу-гу! Вот я теперь сам – как только мне кто по сердцу придется, так сразу – хвать паспорт из кармана и тогда уж…

– Ну правда, Ирочка, что ты такая настырная! Прямо, как участковый какой-то… – недовольно выговорила Любочка сестре.

То, что она сразу понравилась парню, довольно быстро растопило ее сердце. И теперь она уже приветливо поглядывала на паренька, играла глазками и кокетничала напропалую.

– А как вас зовут? Мы с вами так и не познакомились, вы так быстро в грязь рухнули…

– Меня Михаилом зовут, – уже отошел от потрясения кавалер. – Работаю… тренером, большой теннис преподаю. А вас, простите, как?

– Меня Любовью… – покраснела Любочка и протянула ручку пирожком. – Можно просто – Любаша.

– А вас? – не переставая улыбаться, обернулся ко второй сестре Михаил.

– А я… я твоя Совесть, – не поддалась на улыбку Ирочка. – Пойдем, Люб, нам еще в бассейн надо.

– Да пропади он пропадом, этот бассейн, – отмахнулась Любаша. – Прямо не даешь с нормальным человеком… А скажите, Михаил, тренера здесь хорошо зарабатывают?

Михаил хмыкнул и только многозначительно покачал головой.

– Совсем, совсем не плохо… – важно проговорил он.

– А зачем ты тогда к Любке в карман полез? – тут же вклинилась в знакомство Ира.

Парень хлопнул себя по бокам:

– Ну что-о-о такое? Я же объяснял – хотел познакомиться… Помочь хочу! Между прочим, дамочка, не знаю вашего имени, у вас бабушка умерла, а вы на людей кидаетесь, некрасиво.

Ира с удивлением уставилась на Любочку:

– Ты кого уже успела похоронить?

– Бабушку… – стыдливо опустила та глаза. – Ну а чего такого? Я же не соврала. Бабушка у нас на самом деле скончалась. Только двенадцать лет назад…

Михаил от такого известия пришел в бурное расстройство:

– Это как это – двенадцать? А… куда она деньги свои дела? Они у вас двенадцать лет в матрасе лежат, что ли? Нет ну… надо же их срочно пристроить!

– Да мы их уже пристроили, – успокоила Ирочка.

– Да и денег-то там было – сто рублей семнадцать копеек, – вздохнула Люба. – Это ж я так про матрас, для пущего знакомства…

Парень и вовсе обиделся – забегал кругами, начал вскидывать руки к небесам и восклицать так, что стали оборачиваться прохожие:

– Ну ващщще! Ну развели, как малыша! Ну так лохануться!.. Так это у вас вообще денег нет, что ли?! Ну ващщще! А чего тогда в банк поперлись?

– Так это… – робко проговорила Любочка. – С банкоматом знакомиться…

– С кем? – не понял парень.

– С банкоматом! «С кем, с кем»… – передразнила его Ира, потому что сестрица говорить уже не могла, она вот-вот готова была разреветься от стыда – так обмануть порядочного человека! – С банкоматом, потому что он богатый и как раз сгодится нам в женихи.

И тут Михаил рассмеялся. Он так заливисто хохотал, что и сестры не удержались – сначала перестала всхлипывать Люба и хихикнула, а потом и Ирочка расползлась в непроизвольной улыбке.

– Вот дурочки! – медленно успокаивался парень. – Это же автомат! Обыкновенный автомат, в котором деньги получают! Видели там в сберкассе коробку такую железную? Так это он!

– А нам сказали… что это парень. Он еще у окна стоял…

– Правильно, парень стоял у окна, а рядом с ним банкомат. Я же говорю – автомат!

Такое открытие Любочке совсем не понравилось, да еще и Ира пребольно толкнула ее в бок и пошипела:

– А все ты! Нашла себе жениха!

Пришлось красиво выходить из положения:

– А знаете, пойдемте к нам пить чай с малинишным вареньем, – радостно заблестела глазами Любочка.

– Пойдемте, – сразу же согласилась Ирочка. – Только вы, молодой человек, с нами не ходите, вы мне очень карманника напоминаете.

Молодой человек надменно перекривился и фыркнул:

– Не очень-то и хотелось вашей малины… что я – медведь вам, малину грызть… – И он, беспечно насвистывая, подался прочь.

Любочка была крайне расстроена. Во-первых, только что погибла ее мечта по поводу банкомата, а во-вторых, эта Ирочка!..

Марьванна уже сидела дома, одновременно с кем-то болтала по телефону и выщипывала брови.

– Да-да, Зиночка, я тебе премного… ой, я тебе перезвоню, мои девочки вернулись! – вспорхнула она с пуфика и с видом фокусника заиграла глазками: – А ну, проказницы, догадайтесь, какую новость я вам принесла?

– Хо-ро-шую! – хором, как детки старшей группы, пропели сестры.

У Марианны Венедиктовны при таком ответе улыбка тут же превратилась в плачевную гримасу:

– Девочки, ну где кокетство? Где жеманность? Где женственность? Вы должны были прыгнуть на диван, задергать наманикюренными пальчиками и заверещать: «Хочу! хочу! хочу!» Я же вас учила. Как вы мужей-то привораживать будете?

И пока Ирочка раздумывала, где бы ей взять на пальцах маникюр, Любочка кинулась на диван, задергала ногами и затрубила:

– Хочу! Хочу новость!

Но и это старушке не понравилось. Она только тяжко вздохнула и махнула рукой:

– Все. Отбой. Никакого жеманства, кокетства и «хочу, хочу», на директоров вы не потянете, а от мужа-работяги за такие выкрутасы можно и по физиономии схлопотать… Кстати, у нас уже давно вскипел чайник! А на сладкое я вам купила чудного чернослива! Совершенно без косточек и такой чистенький! Пойдемте чай пить, я и в самом деле принесла вам хорошую новость.

Девицы с самым траурным видом поплелись за Марианной Венедиктовной. Они сегодня полдня провели возле сберкассы, проголодались и рассчитывали вовсе не на чай. И уж во всяком случае,не с черносливом!

Между тем их кислого настроения старушка будто совсем не замечала – выставляла красивые чашки, серебряные ложечки, кругленький пузатый чайник с ароматным чаем, сахарозаменитель и целую вазочку черного месива – помытого чернослива.

– Прошу, барышни… – мило улыбнулась Марианна Венедиктовна. – Рада вам сообщить, что завтра вы устраиваетесь на работу. Причем в исключительно мужской коллектив.

Глаза у сестер настороженно полыхнули. Мариванна же продолжала как ни в чем не бывало:

– Одна из вас будет работать в мужской раздевалке, на металлургическом заводе, очень хорошая специальность…

– Я! Я буду работать в раздевалке! – не утерпела Любочка. – Потому что я старше! А Ирочка… ей еще рано на раздетых мужчин любоваться!

– Любочка, ты тоже сильно не мечтай, – остудила пыл девушки Мариванна. – Они там только верхнюю одежду снимают, и… кажется, брюки и рубашки, а ты сидишь и все это охраняешь. Работа посменная, не кропотливая, там все бабушки работают.

Любочка чуть не хлопала в ладоши – чем не рай! Сиди себе, разглядывай мущщин, а когда их нет, можно и за одеждой присмотреть…

– А начальник завода там же переодевается? – уточнила она.

– Ему не надо переодеваться, он сильно не марается, – немного огорчила Любочку Марьванна. – Да тебе он и не нужен. Между прочим, ему шестьдесят три года…

Это меняло дело. Как бы Любочка ни хотела сытой, загорелой жизни, женой престарелого начальника она себя не видела.

– А я? А меня куда? – уже теребила Марьванну Ирочка. – Я в женской раздевалке буду работать, да?

– Ну зачем, – пожала плечиками старушка и хитро подмигнула: – Ты будешь у нас работать кондуктором, вместе с внуком моей приятельницы.

Любочка завистливо прищурила глаза:

– Веззет… Пока я там на этих голышей глядеть буду, тебе уже готового жениха…

– Я рассказала подруге, что ты – совершенное сокровище, – продолжала старушка. – И она уже хочет тебя в невестки.

– А он? Внук этот тоже меня в невесты хочет? – не поверила Ира.

– Да нет, у него есть невеста. Но такая фифа, что его придется отвоевать, а то моей приятельнице она не нравится.

Ирочка так мотнула головой, будто собиралась воевать немедля.

– Ну а теперь… кстати, сколько времени? Вы еще можете успеть сфотографироваться на документы…

Уже через неделю Любочка и Ира отправились на работу. Несмотря на ранний час, Марианна Венедиктовна провожала каждую, как на смотрины.

Любочка на работу собралась наряженная, будто цирковой слон, – во все самое яркое, самое красное и блестящее.

– Это еще что? – брезгливо ткнула Марьванна пальчиком в цветастый палантин красавицы. – Что за лошадиный праздник? Сними немедленно эту попону!

– Зачем это? Я хочу выглядеть эротично и непредсказуемо! – любовалась собой в зеркале красавица.

– Нет, – мотнула головой старушка. – Ты хочешь выглядеть скромно, строго и достойно. Таков твой имидж. А самое главное – ты работящая, прилежная, умная и одна хочешь трудиться за троих!

– Трудиться за троих! На одну зарплату! И это у вас называется умная, да? – скривилась Люба.

– И запомни – никаких мужчин! – сурово диктовала старушка. – Лишь только они почуют, что ты наметилась кому-то в жены, мигом испарятся, они страшно боятся загса. Мужчину надо брать аккуратно, нежно, осторожно, как древние кости мамонта, а то уйдут сквозь пальцы. Надень тот сиреневый свитерок и джинсики, они хорошо утягивают бедра. А черный халат добавит строгости.

– Черный халат? – оттопырила губу будущая работница. – А почему черный? Как у технички.

– Да! Совсем забыла тебе сказать, – вдруг вспомнила Марианна Венедиктовна. – А когда мужчины уйдут на смену, ты должна будешь мыть полы…

С костюмом Ирочки тоже долго не рассуждали.

– Наденешь эту приятную кофточку и брючки, они придают телу стройность, – велела Марьванна, и Ирочка даже не стала спорить.

Работать Любочке предстояло в большом, светлом помещении, где частыми рядами стояли небольшие кабинки для одежды. Все подоконники были заставлены пышными цветами, у Любочки возле окна стоял свой стол, и казалось, что новое место встретило ее тепло и ласково. Тем более, что и сами мужчины отнеслись к новой работнице с веселым добродушием.

– Ну что, дочка, с почином тебя! Да ты не бойся, здесь не обидят, у нас народ смирный! – говорили пожилые мужчины и лучились морщинками.

Молодые товарищи оставили новенькую без своего драгоценного внимания. Однако, Люба не унывала, она ж понимала – за один день невозможно проникнуться к человеку сердечностью и пониманием. Хотя, если разобраться… а чего тянуть-то?

Первый рабочий день обещал быть безоблачным, однако уже через полчаса к Любочке подошел сурового вида мужчина и коротко бросил:

– Ключ от двенадцатой кабинки дай.

Любочке говорили, что ключи имеются у каждого работника. Правда, есть еще дубликаты, они находятся у работницы раздевалки, но их выдавать не рекомендуется, только в крайних ситуациях. «А то они друг у дружки тут все штаны перетаскают, а ты потом отвечай!» – говорила ей милая старушка Ивановна. Поэтому на требование напористого товарища Люба только лучезарно улыбнулась:

– А вам зачем? Что-нибудь спереть хотите?

Мужчина отчаянно заморгал, похлопал ртом, а потом взорвался:

– Чего мне переть?! Да я!.. Ключ я потерял! А у вас еще один быть должен!

– У меня-то есть, а вот с вашим надо еще разобраться, – была неумолима Любочка. – Мне вот Ивановна говорила, что вы все только и мечтаете, как друг у друга штаны спереть, а нам потом отвечай!

– Ты совсем что ли?! – задохнулся от гнева мужчина. – Давай ключ! Мне же на смену пора!

А его уже звали:

– Слав! Ну ты скоро? Славка! Догоняй, мы пошли!

Этот самый Славка теперь смотрел на Любу с дикой ненавистью:

– Дай, говорю, ключ, видишь же – мне пора уже! Сейчас опоздаю!

Любочка за ключи стояла насмерть:

– Ты можешь меня прямо разорвать здесь, прямо задушить можешь, но ключей не получишь! – отважной героиней ответила она и дерзко дернула головой.

– Ну с-с-с-мотри… – прошипел Славка. – Ты сама этого хотела!

Он подскочил к двенадцатой кабинке, резко дернул дверцу, а когда та не поддалась, попросту выломал ее. Переодевшись, Славка с вызовом бросил свои чистые вещи на стол Любочке:

– Стереги! И если хоть что-нибудь… хоть копеечка, хоть пуговочка отсюда пропадет – засужу, понятно?!

Любочка только фыркнула. С чего бы тут копеечкам пропадать? Да еще и пуговицам! Можно подумать, так все и позарились на эти штаны да рубашку, фи!

Мужчины ушли на смену, а Любочка осталась одна. Как она ни улыбалась сама себе, как ни вопила на всю раздевалку «Ты ж еще молодой! Ты еще страдаешь ерундой!», настроение у нее безвозвратно погибло. Она уже и пол везде помыла, и цветочки переставила, а на душе радостнее не становилось.

– Ничего-ничего… – вдруг придумала она как изменить к себе отношение сердитого работника. – Посмотрим, что ты скажешь мне вечером… Главное – прилежность!

Она аккуратно разложила на столе вещи этого ворчуна, расправила и увидела кучу неполадок. На рукаве одной пуговицы и в самом деле не было, точно ведь ее обвинит. На локте намечалась небольшая дырочка, а на джинсах, в самом интересном месте и вовсе ткань протерлась. И Любочка времени зря тратить не стала. Ну и пусть он ругается, просто он еще не знает, какие у нее золотые руки! Очень кстати в ящичке стола среди различного хлама обнаружились нитки с иголкой и ножницы. Правда, Любе пришлось пожертвовать карманом от своих джинсов, да еще кусочком белой нейлоновой шторы, но это совсем не бросалось в глаза. Зато теперь вся одежда этого Славки была приведена в полный порядок. В оставшееся время Люба рассмотрела его пропуск – оказалось, что звали ворчуна Вячеславом Максимовичем Сивцовым, а больше никаких интересных данных пропуск не сообщил.

Когда смена закончилась, Любаша ждала Сивцова с особенным нетерпением. Она даже уже придумала, что ему ответить. Он вот так возьмет свои джинсы, рубашку, увидит, что она сотворила, подойдет и скажет: «Прости меня, добрая девушка. Я так рад, что ты к нам устроилась. А с зарплаты я тебя приглашаю в ресторан!». А она так усмехнется и равнодушно ответит: «Не надо мне ваших ресторанов и зарплат…» Нет, про зарплаты она промолчит. «Не надо мне ваших ресторанов, пойдемте лучше в магазин, купим вам джинсы на распродаже. А на мою любовь не рассчитывайте, вы для меня просто товарищ». И он сразу поймет, что она бережливая и внимательная. И начнет сохнуть от неразделенной любви. А потом он познакомит ее с каким-нибудь своим молодым другом – начальником, совсем случайно, и вот тогда… ну, дальше будет видно.

Сивцов появился в раздевалке уже совсем в другом настроении. Теперь он выглядел довольным и даже весело сверкал улыбкой. Он что-то увлеченно рассказывал другу и даже, как показалось Любочке, шутил:

– Вань, там такая рыба! С меня ростом, правда не вру! Но я ее отпустил.

– Ага, так я и поверил – отпустил!

– Нет, ну серьезно! Представил, что у нее семья, муж дома ждет, жабрами шевелит, икринки беспокоятся… Ох ты, елки! Я ж кабинку разнес… Девушка! Как вас там… Девушка! Вы мои вещи сохранили? Ничего не пропало?

Он уже стоял возле Любочкиного стола и спрашивал с вежливой иронией:

– Как там у меня? Все цело? А то ведь у нас здесь все только и ходят на работу, чтобы у кого-нибудь штаны свистнуть.

– У меня не посвистишь, – с достоинством ответила Люба и шлепнула перед Сивцовым стопку с одеждой. – Переодевайтесь.

– Я все же отойду… – дурашливо поклонился Вячеслав Максимович, взял рубашку с джинсами и спрятался за кабинками.

И уже через несколько минут по всей раздевалке раздался его грозный рев.

– Это!.. Это кто мои вещи испохабил? Ну что за идиотство в самом-то деле?

Почти сразу же раздался дружный мужской хохот – товарищам по работе жутко понравился Сивцов в рубашке с ярким цветочком на локте, и с огромной, хоть и очень аккуратной заплаткой между ног.

Сивцов подскочил к Любе и, пыхтя носом от гнева, прошипел:

– Это ты специально, да? Отомстила мне, да? А ты не подумала – как я до дома буду добираться в таком позорище?!

– Да какое же позорище? – просто оторопела Любочка. Совсем не такой благодарности она ожидала. – С дырявым задом ходить не позорище, а с заплаточкой…

– Какой дырявый за-а-а-ад?! – завопил Сивцов. – Нормальный у меня зад! Эти джинсы еще можно было носить и носить, а теперь… Как я до дома-то доберусь?

– Слав! А ты между ног пакетик засунь, ну вроде как тебе его так держать удобнее, – ржали мужики. – И цветочек на рукавчике очень стильно. Главное – где только подобрала? Никак свое исподнее на заплаты пустила! Ох, Славка, пришила она тебя! Девушка! Так его! Прямо хватайте его в мужья и тяните, он сам не отважится!

Люба только обижено перекривилась:

– А чего сразу в мужья-то? Может мне кто приличнее попадется…

– Да не-е-е-е… – гоготали мужики. – Приличнее Славки не попадется. Мы его отмоем, причешем, чем не жених?

– Так… чем… – окончательно растерялась Люба. Ей и обижать никого не хотелось – вон как люди стараются, сватают, но и идти за Сивцова желания не было. Поэтому она с отчаяньем выкрикнула. – Так он же старый!

– Вот что, молодуха… – уже белый от злости проскрипел Сивцов, – а не могла бы ты куда в другое место устроиться? У нас, например, сейчас люди требуются на рытье котлована… Вот веришь – нет, видеть тебя не могу!

– Ага, так я и поверила, – надулась Любочка. – Вот маменька мне тоже всегда так говорила, а когда я уезжала, она всплакнула!

– А я удержусь, не всплакну, – перекосился Сивцов. – Я буду губы кусать!

И ушел, сверкая новенькими Любочкиными заплатками. Осталось только тяжко вздохнуть. Вот уж верно маменька говорила – чем больше мужика по голове гладишь, тем больше лысина!

У Ирочки в автобусе день начался спокойно. Правда, первое время она немножко тянула со сдачей, не могла правильно и быстро сосчитать деньги, но шофер терпеливо ждал, и она приловчилась. Потом еще пару – тройку остановок объявила неправильно, и несколько пассажиров выскочили раньше положенного на три квартала, а еще немного людей проехали нужную остановку. Однако на ропот недовольных пассажиров Ирина отреагировала достаточно мудро. Она округлила глаза и возмущенно заявила:

– А чего вы ругаетесь? Подумаешь, горе какое – остановки перепутала! Я и вообще города не знаю! Зато каким я голосом говорила! Как будто стюардесса! «Застегните ремни! Вас обслуживает экипаж…» Песня!

И уже к обеду она окончательно освоилась на высоком месте кондуктора. Этому немало поспособствовал ее шофер – длинный, прыщавый молодой человек, с реденькой растительностью на подбородке. Несмотря на свой внешний вид, он оказался парнем весьма неплохим. Сразу же велел Ирине называть его Пабло, так как своего имени – Пашка, он просто не переносил.

На очередной конечной остановке, когда у них выпала некоторая передышка, Пабло сразу же предложил:

– Давай куплю тебе булку с сосиской. Здесь делают здоровенные, и не дорого. И кофе сносный.

Вместе с бутербродами и кофе в пластиковых стаканчиках он ввалился в салон и весело сообщил:

– Любимая еда моей маменьки. А Ника меня всегда ругает за такие обеды.

– А Нинка – это твоя бабушка? – наивно спросила Ирина.

– Не Нинка, а Ника! Это моя девушка, – вздохнул парень. – Только ее мама не любит. И папа не любит. Говорят, что она много из себя строит. Ну, дескать, она мне не пара. Очень умная и выбражулистая.

– Ой, ты знаешь, я тоже таких терпеть ненавижу, – с готовностью мотнула головой Ирина.

– А мне и нужна такая! – с огнем в глазах воскликнул Пабло. – Мне может быть с простой девчонкой не интересно! Мне хочется познаний! Новых открытий! Я как цветок тянусь к солнцу, к свету!.. а меня окружают одни только серые неучи…

– Вот и я тоже! – яростно подтвердила Ирина. – Тянусь куда-то, вытягиваюсь, а меня только одна сестра окружает! А уж она на что родня близкая, а и все равно – иной раз как что скажет, так я сразу делаю вид, будто ее не знаю.

– Вот! Сестра! И ты тоже такая же! – азартно поддержал ее Пабло. – Ну вот о чем с тобой говорить, ты же ведь на выставках не бываешь, не любуешься химическими опытами, тебя не захватывало колдовство оперы, ты… ты не знаешь, кто такой Гюго, Лорка, Мопассан… да что там. Ты ведь и книгу то держала только букварь, наверное. Ну признайся!

Ирина обиделась не на шутку:

– Не признаюсь! Чего это я букварь?! Да я читала твоего Мопассана, когда мне было еще десять лет! Папке один лысый охотник подарил! Он ее спрятал, а мы с Любашей нашли! Рассказ еще такой был… «Пупырышка»!

– «Пы-ы-ышка», – устало протянул Пабло и горестно вздохнул. – Читать надо, Ирочка, читать…

За ту оценку, которую ей дал этот длинновязый Пабло, Ирочка на него так обиделась, что две остановки проехала молча и даже назло воителю выпустила четырех пассажиров без оплаты. На третьей же остановке она задумалась – а может и в самом деле у нее на лбу написано, что она книг не читает и опера ее не околдовывает? Да она и не была в этой опере ни разу… И зря, наверное. Ведь и Марьванна говорила то же – надо расти! Не даром же она их заставляла и в школу эту джентльменскую бегать, и на танцы, и в бассейн. Нет, конечно, горожане и сами по этим театрам не носятся с утра до вечера, но что ей – Ире до каких-то там горожан? Она должна!

– Останови, – гордо попросила она, когда автобус проезжал мимо книжного киоска.

Пабло не стал спорить, хотя пассажиры, вероятно, были не в восторге. Он ее понял.

– И мне купи чего-нибудь… научно-фантастического! – крикнул он ей вдогонку.

Ирина вернулась в автобус уже с двумя толстенными книжицами. Пабло она купила сентиментальный роман, а себе красивую кулинарную книгу.

Увидев покупки, парень только привычно вздохнул и так рванул автобус, что несчастные пассажиры попадали друг на друга перезрелыми ранетками.

Потом Ирочка проявила рвение в работе и пару раз прошлась по автобусу, самолично вручая билеты счастливым пассажирам. И, кстати, совершенно напрасно, потому что, когда она вернулась на место кондуктора, красочной кулинарной книги не оказалось. А ведь она ее положила на свое сиденье!

– Паблик, ты книжку не брал? – на всякий случай спросила Ира у напарника.

Тот только удивленно поморгал глазами и чуть не врезался в бордюр.

– Та-а-а-к, – уперла руки в бока разозленная Ирочка. – Граждане пассажиры! Кто свистнул у меня с сиденья большую такую, толстую книгу? Признавайтесь, а то автобус дальше не пойдет!

Граждане сделали вид, что кондукторша беседует сама с собой. Тем более, что и автобус останавливаться не собирался.

– Я повторяю еще раз! Кто стащил книгу про всякие яичницы?! – уже повысила голос Ирочка. – Не сознаетесь, вызову милицию!

Пассажиры не испугались. Правда какой-то зоркий мужчина нехотя спросил:

– А вон тот молодой человек не вашу книжицу листает?

Ирина обернулась – на задней площадке автобуса стоял какой-то маленький господин, препротивной наружности, и увлеченно листал Ирочкину кулинарную книгу.

– А-а-а-а… – вдруг узнала парня Ирочка. – Старый знакомый! Мишка-Мишка, стырил мою книжку! У-у, ворюга! Ну теперь-то я тебя точно в милицию сдам! На вечное поселение!

Парень, а это был и в самом деле старый знакомый Михаил, такому обещанию не обрадовался.

– Здра-а-а-сссьте! Я с ней, можно сказать, заигрываю, а она так в милицию и норовит! Не крал я твоей книги, понятно?

– Это ты расскажешь майору милиции, – цепко ухватила его за рукав Ирочка и завопила. – Пабло! Паблик! Поворачивай автобус, добросишь меня до ближайшего РОВД с этим ворюгой!

Пассажиры недовольно зарокотали, а Мишка так и вовсе принялся извиваться ужом.

– Ну… вот ведь уцепилась… Гражданин водитель, никуда не надо сворачивать! Я сейчас все объясню! – и тут же Мишка стал нервно пояснить Ирочке. – Я никакой не ворюга. Ну во-первых, я пошутил. А во-вторых, эта книга мне и самому нужна. Я столько за ней бегаю! Я даже могу возместить ее стоимость, частично, конечно. Потому что она уже около часа как бэу.

Естественно, его жалкие отговорки Ирину не убедили, и она продолжала крепко держать парня до конечной остановки. Стоит ли говорить, что половина пассажиров выскакивали из автобуса, не оплатив проезд, и лишь особенно нудные толкали свои деньги в кулак кондуктора, отвлекая ее от важного дела.

На конечной остановке к Ирине подключился и Пабло.

– Молодой человек! – начал он, высоко задирая небритый подбородок. – Куда вы подевали свою сознательность? Как вы осмелились украсть книгу у этой славной девушки? Как у вас рука-то поднялась? Вы что – не видели ее кулаков?

– Да видел я, встречались уже… у нее и ладошка, между прочим, как лопата… – нахмурился Мишка и кинулся в объяснения. – Понимаешь, у меня такая ситуация, что эта книга позарез нужна! От нее весь мой бизнес зависит! И тут, смотрю – вот она, голубушка! Как кто специально положил! Ну, думаю, полистаю, пока еду, а тут эта…

Пабло ходил на оперу, читал правильные книги и потому любил людей. Он сразу же поверил Мишке и даже посоветовал Ирине его отпустить. Тем более, что из-за этой новенькой он сегодня вообще ничего не заработал, зато негатива получил…

– И что? Мы с тобой будем плодить преступников? – уставилась на водителя Ирина.

– Понимаете, я не преступник, – прижал руку к груди Мишка, обращаясь исключительно к Пабло. – Конечно, если она хочет с вами кого-то плодить, я не против, езжайте себе плодиться, но меня в тюрьму нельзя. У меня в субботу банкет, я должен показать на что способен…

– Вот! – обрадованно вскричала Ира. – Он еще до конца не показал! А вот на банкете!..

– Понимаете, – перебил ее Мишка. – Я работаю в маленькой столовой при большом офисе. А шеф у нас такой мужик классный, если он увидит, что у меня получается хорошо кормить людей, он обязательно откроет свое небольшое кафе и поставит меня туда шефом. Нет, ну деньги он будет себе забирать, это ясно. Но и я буду получать прилично! А я могу! Только шефа надо убедить. И вот я уже подговорил его на этот банкет, так готовился и… поэтому в тюрьму мне совсем некогда.

– Да ничего-ничего… – трогательно хлопал Михаила по плечу Пабло. – Вы ступайте, а мы с Ирочкой…

– Как это ступайте?! – взвилась Ирочка. – Он тебе здесь наплел, а ты… Какое кафе, когда он вовсе даже тренер по теннису?!

– И что? Спортсменов кормить не надо?! – грозно сдвинул брови Мишка. Тут же обернулся к Пабло и покрутил пальцем у виска. – Господи! Ну какой я теннисист! Ирочка выдумывает, фантазирует…

Ирочка захлебнулась от негодования.

– Я придумываю?! Да ты сам мне говорил!.. Кафе он открыть хочет! Да кто тебя к продуктам пустит?! Ты же даже манную кашу не сваришь!

– Это я-то не сварю?! – всерьез оскорбился Михаил. – И не сварю! Потому что не люблю эту размазню! Зато какое мясо я готовлю! Из курицы! У нас все только и ждут, чтобы я сготовил, потому что я им так хвалил, а они еще ни разу не пробовали!

– Представляю, как они удивятся, – фыркнула Ирочка. – Нет бы барашка на вертеле зажарить, а ты им свинину из курицы!

Мишка загрустил.

– Я не умею барашка, и вертело не умею, ну в смысле, не сталкивался с этими делами… Можно подумать, ты дак прямо знаток!

– А у нас отец охотник был и рыбак, к нему знаешь какие люди на охоту приезжали! – похвасталась Ирочка. – У нас даже специальная тетка Надя работала, чтобы гостей кормить… Только тетка Надя ленивая была, она все меня заставляла, а мне интересно было… Так что готовлю я не чета тебе, спасибо тетке Наде, научила.

Михаил уже слушал девушку не дыша. Он смотрел на нее с немым обожанием и даже забыл свой родной язык. Изо рта у него вырывалось только козлиное блеянье:

– Ме-е… мне-е-е-е… я-я-я… Тьфу ты! Меня, говорю, научи, а? или знаешь как, давай в субботу вместе на банкет поедем, а? Я скажу, что ты со мной, а ты этого барана приготовишь, а?

Ирочка опять раздула ноздри:

– Да что вы все, как сговорились! То тетка Надя меня вместо себя горбатиться заставляла, то ты теперь!

– Как ты не понимаешь?! – захлопал себя по карманам Мишка. – Мы ж с тобой только покажем, как работаем, а потом шеф нам откроет кафе, и мы там, знаешь, как развернемся!

– А чего это он нам открывать станет? – перекривилась Ирочка. Хотя предложение Мишки показалось таким заманчивым…

– Он не нам, он себе! А мы с тобой будем эти… как их… соучредители! Ну как тебе объяснить… Мы займем деньги в банке, сложимся вместе с ним и будем такие хозяева! Одному мне не потянуть, а вдвоем… Это моя мечта!

– А я тоже директором буду? – прищурилась Ирочка.

– Ты? Ты будешь моим главным замом! – пообещал Мишка. – Представляешь – заместитель директора Ирина… как тебя целиком зовут?

– Ирина Викторовна Горохова.

– Вот! Ирина Викторовна Горохова – заместитель директора кафе «Мишкино счастье». Это я так придумал кафе назвать. Здорово?

Здорово! Еще как здорово! Ирочке так захотелось стать заместителем директора, что на рядом стоящий автобус она смотреть уже не могла. Пабло же уткнулся в сентиментальный роман, вероятно выискивая там фантастические приключения. Оттого и на парочку особенного внимания не обращал.

– Ну что – договорились? Поедешь со мной на банкет? – спросил Мишка Иру. – Мы его у нашего главбуха на даче решили устроить. Там такая дача-а-а… но не завидуй, если все получится, у нас еще лучше дача будет.

– А во сколько банкет? – спросила Ира.

– В пять.

– Тогда ты ко мне прямо в девять утра заезжай, – велела она и пояснила: – Хорошего барашка еще найти надо.

Больше речи о воровстве никто не поднимал, Мишку с почестями отвезли до нужной остановки, и всю дорогу парочка не умолкала.

– А знаешь, как я готовлю молочного поросенка? Я даже саму тетю Надю переплюнула!

– А в следующую пятницу у нас в офисе опять торжество! Вот туда твой поросенок как раз и сгодится. Нет, поросенок лучше на день рождения нашего шефа! Ему свинья – самое то!

– А еще гусь с яблоками, пробовал? Нет? Ну значит, сначала надо купить гуся…

Первой домой с работы заявилась Люба.

– С началом трудовых будней тебя, – поздравила ее Марианна Венедиктовна. – Мой руки – и к столу. Я приготовила тебе ароматную геркулесовую кашу и суп-пюре со шпинатом.

Суп-пюре Любочке не нравился, а шпинат она и вовсе на дух не переносила. Тем более, после работы она с удовольствием бы навернула сковороду жареной картошки, но Марианна Венедиктовна упрямо пеклась о девичьих фигурах.

– Расскажи мне, как тебя встретили? – уселась напротив Любочки пожилая леди. – Мужчины тебя заметили?

– Конечно, заметили, я же не швабра какая-то, – даже немного обиделась Любочка. – Меня там все так заметили…

Любочка решила Марьванну не расстраивать и про Сивцова не рассказывать, поэтому, для яркости ощущения, некоторые детали пришлось додумать:

– Меня там сразу как давай все хвалить, как давай мне эти мужчины цветы дарить, прямо не знала, куда деваться… – приврала Любочка.

– Очень любопытно… – заморгала глазками Марианна Венедиктовна. – Откуда на заводе цветы? И чего ж ты букет домой не принесла?

Любочка почесала ухо.

– Понимаете, там не букет… они мне с окошка цветочки брали и вручали, хи-хи… прямо в горшках. А потом еще напомнили, что эти цветочки необходимо полить и опрыскать… Эти мужчины там такие интересные. Такие!.. Прямо такие внимательные… к цветочкам…

– Да и бог с ними, с цветочками, – отмахнулась Марианна Венедиктовна и заблестела глазами. – Ты мне скажи, ты кого-нибудь из работников рассмотрела?

– Да как же я их рассмотрю! – вытаращилась Любочка. – Они переодеваются только возле своих кабинок, а там ничего не увидишь – когда смена приходит, там некогда разглядывать…

Марьванна разочаровано швыркнула носом:

– А ты все же постарайся, разгляди. Не век же тебе в мужской раздевалке отсиживаться. Да и Ивановна только на три месяца тебе свое место уступила… И все же – приглядись. Мне говорили, что там очень интересные мужские представители есть, очень интересные!

– Да? – удивилась Любочка.

Никаких «очень» интересных она не заметила. Но, возможно, она еще не все смены видела…

Ирочка пришла домой очень поздно, когда Любу уже сморил сон. Вставать завтра надо было ужасно рано. Но это было не страшно, девушки работали по два дня, а потом два дня отдыхали, и заботливая Марианна Венедиктовна специально подгадала так, чтобы их рабочий график совпадал. Поэтому сестрам надо было оттрудиться еще один день, чтобы потом заслуженно отдыхать два дня.

На следующий день в раздевалке была другая смена. И Любочке она не слишком понравилась. Мужчины там были все какие-то хмурые, комплиментов даме не отвешивали и совсем не собирались ее за кого-то сватать. Приходилось самой среди сердитых дядек выискивать свою «жемчужину». И все же с «жемчужинами» в этот раз было туговато. Никто так и не сумел привлечь Любочкиного внимания. Правда, один пожилой господин проворчал, что им не нужен надсмотрщик, а коль уж этого соглядатая все равно посадили, так не постирает ли она ему носки, пока он трудится? А еще один безрадостный тип, не поздоровавшись, сразу же накинулся на Любочку из-за грязных полов.

– Я их мыла перед вашим приходом, – попыталась оправдаться молодая работница.

Но скандалист был неумолим:

– Надо мыть не перед приходом, а когда мы переодеваемся! – наставительно поучал тот. – Потому что женщина не должна сидеть сложа руки! Она должна работать, работать и еще раз работать! Никого нет прекраснее работающей женщины! Вон ваше ведро! Вперед, а я буду наблюдать!

Любочка чуть было и впрямь не схватила ведро, но за нее заступился почтенный дядечка:

– Ты, Семеныч, домой придешь и будешь на свою жену любоваться. А здесь девку не тирань. Чисто здесь было. Ивановна и вовсе мыла только раз в день. Вот она придет, ты ее попроси, она тебе как угодно изогнется – стой, да наблюдай! Иди давай на смену, начальник!

Любочка все же проявила рвение к труду, она схватила тряпку и принялась активно стирать пыль с подоконников. А заодно поглядывать – не просмотрела ли она какого-нибудь красавца. Этих мужчин здесь так много, не ровен час и проглядишь свое счастье. И все же счастья не проглядывалось. И смена от этого казалась скучной и долгой.

– Девушка, – вдруг обратился к Любе парень с веснушками. – А вы что – в душевых кабинах не моете?

– Кого? – не поняла Люба.

– Полы! Там надо тоже чистоту наводить.

– Так как же я буду наводить, если там все время кто-то плюхается! – возмутилась Любочка. – Вдруг дверь открою, а там кто-то… голый!

– А вы постучитесь, – назидательно поучал парнишка. – В кабинках должна быть чистота…

Любочка занервничала. Вот ведь незадача – она забыла у Ивановны спросить, как мыть эти самые кабинки. И вчера в душевых и впрямь не мыла. А, оказывается, надо… Дождавшись, пока все мужчины уйдут на смену, Люба взяла ведро с водой, тряпку и отважно направилась к кабинке. Возле первой кабинки она стучала минут пять – никто не отвечал. Она рванула дверцу на себя и тут же дико заверещала – прямо перед ней стоял тот самый парень, в чем его произвели на свет, и бесстыже обтирался полотенцем.

– Мама-а-а!!! – прикрывала глаза половой тряпкой Любочка.

– Да вы заходите-заходите, не стесняйтесь, я сейчас выйду… – спокойно пригласил парень. – Только не надо визжать, будто вас режут. Начинайте мыть. Здесь и познакомимся…

Его спокойный, наглый тон привел Любу в сознание. Она выплеснула воду из ведра в ухмыляющуюся физию и в нее же швырнула тряпку.

– Ты ч-чо?! – быком попер на Любу парень, но та успела с силой захлопнуть дверь душевой.

Дверь ударила парню по бровям, и бедняга аж взвыл:

– Убй-й-й-йю! – кинулся он на обидчицу.

Люба лихо отскочила к столу, схватила стул и пригрозила:

– Только тронь – изувечу. Я в нашей деревне быков с ног валила! А ты не бык.

И все же парень был так разозлен, что даже угроза инвалидности его не остановила – разнес бы. Но тут раздался грозный окрик:

– Эт-то чт-то за номера? – В дверях стоял какой-то невзрачный мужчина преклонного возраста. – Эт-то почему тут голые скачут?!

Вместо того, чтобы стыдливо прикрыться, парень вытянулся стрункой и отрапортовал:

– Отстаиваю свою мужскую честь, Федор Петрович!

– Ты бы ее у станка отстаивал, – грозно хмурил брови вошедший. – А не с голым задом! Не совестно перед девушкой голышом?!

– Да отпустите вы его, пусть оденется, – вдруг подала голос Люба. – Ну срам ведь – прыгает тут лягушонком, весь синий и еще про честь какую-то…

– Ничего-ничего, – строго зыркал глазами мужичок. – Пусть знает в следующий раз, как перед молодыми работницами голым скакать.

Парень боялся шелохнуться и только судорожно прикрывал рукой срамное место. Терпение Любочки лопнуло.

– Да вы что – издеваетесь надо мной?! – взревела она. – Один тут мощами трясет, другой нудит уже полчаса! А ну пошли отсюда оба! Мне полы мыть надо, сейчас смена пойдет, а они тут устроили черт знает что! А ну давайте отсюда! Бегом! А то ведь я тряпкой как наверну!

Уже и парнишка юркнул к своей кабинке, и мужичок, удивленно поморгав, выскочил из раздевалки, а Люба все не могла успокоиться. Она терла пол шваброй и все ворчала себе под нос – так сильно ее оскорбил этот недоделанный кузнечик своим голым видом. И добро бы было что показать!

– Слышь, деваха, – подошел к ней уже одетый парень. – Меня Гришкой зовут, а тебя как?

– Любой меня звать… – буркнула Люба. – И не твое дело, как меня звать!

Гришка как-то подозрительно хихикнул и вдруг спросил, невинно пялясь в окно:

– А знаешь ли ты, госпожа Любовь, кого ты только что тряпкой вытолкала? Это между прочим, начальник нашего цеха был – Федор Петрович Клыков.

– Да иди ты, со своими шутками… – усердно терла плитку Люба. – Носки надень, клоун!

Но Гришка не отставал.

– Я серьезно тебе говорю! Я бы чего перед кем другим на вытяжку стоял! Говорю тебе – Клыков! Начальник!

До Любы теперь дошло.

– И что? – растерянно спросила она. – Он вот такой… серенький? Старенький какой-то…

– Нормальный он, – обиделся за начальство Гришка. – И не серенький никакой. И с возрастом у него порядок…

Люба была поражена. Что и говорить, в душе она еще лелеяла розовую мечту стать супругой какого-нибудь начальника. А оказывается, что этот вот директор цеха… начальник, вовсе и не принц…

– А у вас какого покрасивей начальника не найдется? – с надеждой спросила она у Гришки.

– А тебе зачем покрасивей-то? Тебе ж не замуж за них, – захлопал рыжими ресницами Гришка. – А Федор Петрович у нас мужик неплохой, рабочего никогда не обидит…

Любочка Гришку уже не слушала – и зачем, спрашивается, она весь день тряпкой машет, если здесь и глаз положить не на кого… Эх, лучше б Васька деревенский…

У Ирочки все было гораздо романтичнее. Уже после обеда в их автобус втиснулся Мишка и по-свойски шлепнул девушку по плечу:

– Привет! Ну как, ты продумала меню? – с ходу спросил он.

Ирочка оторопела:

– Ты же говорил, что все сам… мне только барана надо…

– Ну и что, что я говорил, а ты бы могла проявить инициативу! Мне что ли одному это кафе надо! Нельзя так наплевательски относится к «Мишкиной радости»!

Ирочка даже немножко почувствовала себя виноватой. И в самом деле – парень ведь не только для себя старается…

– Ну ладно, – великодушно простил Мишка, – не грузись. Давай мне деньги и работай. А уже в пятницу мы с тобой все обсудим.

– Хорошо, в пятницу обсудим, – кивнула Ирина. – А то у меня сейчас пассажиры… Гражданочка! Ну и куда вы заталкиваете свою сумку?! Вы ж ее на чужие колени заталкиваете! Вам наверное не видно, а я со своего места вижу – не ваши это коленки! Бабушку вон придавили!

– Нет, Ир, я не понял, – опять отвлек ее от работы Мишка, – а деньги-то где?

– Какие деньги? – опешила девушка.

– Ну молодец! Какие! А на что я продукты закупать буду?

Этого ему говорить не надо было, потому что Ирочка сурово сдвинула брови, наклонила голову и ринулась в бой:

– Ах, тебе деньги нужны, да? – зашипела она, тяжело пыхтя от возмущения. – А ты забыл, что я еще тебе до конца не доверяю! Думаешь, я не помню, как ты мою Любочку обокрал?! Как ты у нее из кармана ключи спер!

– Да мои это были ключи! Мои! Сколько раз повторять?

– Пабло! – уже зычно командовала Ирина. – Срочно поворачивай в милицию! Мне этого ворюгу пристроить надо!!!

От справедливого гнева ее попытался отвлечь какой-то пассажир:

– Барышня, – интеллигентно произнес он, поправляя очки. – А не могли бы вы потом эти свои дела решить? Мне выходить надо, а я еще не расплатился…

– Пабло! Оглох что ли? Нам срочно надо в милицию! – еще строже сказала Ирина. – У них здесь целая банда! Этого, очкастого, тоже в тюрьму!

Пабло старался относится ко всему философски – если ему не судьба изменить кондукторшу, надо просто изменить свое к ней отношение. В принципе, ему даже менять ничего не приходилось – он продолжал ее дружелюбно не замечать.

Все повторилось, как и вчера – Мишку довезли до конечной, и он яростно принялся доказывать Ирочке, как она в нем ошибается.

– Ирина! Ну я же ничего плохого не хотел!

– Понятно! Ты хотел хорошего – денег!

– Правильно! – не успокаивался парень. – А продукты мне на что-то покупать надо или нет?! Это ж тебе не булку хлеба купить, тут целый банкет!

Ирина прищурилась и вдруг выдала:

– Я вот так думаю… а я сама, без тебя заявлюсь к твоему шефу и скажу, что могу великолепно готовить! Пусть он для меня кафе открывает, зачем мне ты?

Мишка выкатил глаза и возмущенно зашипел:

– Ах, та-а-а-ак… Тогда… тогда ты меня вообще никогда не увидишь! И знай – только что, собственными руками… нет, собственным языком ты закопала свое счастье!.. в последний раз спрашиваю – деньги дашь?

– Ни за что! – торжественно провозгласила Ирина и демонстративно крикнула: – Паблик! Поехали! У нас еще куча дел, столько остановок объехать…

В это раз она даже категорически не пустила Мишку доехать до нужного места.

– Хватит, – резко сказала она ему, выталкивая парня из салона, – мы тебя вчера бесплатно катали, так и по миру пойти не долго.

Мишка сначала что-то пытался сказать, потом плюнул и гордо пошагал к другому автобусу.

Ирочка же весь остаток дня посвятила работе. Она так яростно собирала деньги за проезд, что некоторые платили дважды.

Глава 2

Хочу быть владычицей…

И вот, наконец, наступили первые заслуженные выходные сестер.

– Ирина! Ну вставай же! – теребила сестру Люба, едва часы пробили девять. – Мне так много тебе нужно рассказать!

Ирину это не вдохновило, и она продолжала смотреть сны еще до одиннадцати. И когда уже Марианна Венедиктовна с Любочкой уселись ко второму завтраку, чтобы похлебать чай с обезжиренным йогуртом, в дверях кухни появилась Ирина.

– Ну-ну, – весело хмыкнула она. – Не успеете с постели соскочить, и сразу за стол, да?

– Мы, между прочим, соскочили еще два часа назад, – обижено проговорила Любочка. – Садись лучше и рассказывай – что новенького?

– Н-ну… – лукаво покачала головой Ирина. – Мне уже сделали предложение.

– Ого! – выкатила глаза Любочка, и жидкий йогурт встал в горле комом. – Вот! Вот куда мне надо было идти! А я только со шваброй бегаю!

– Подожди, Любовь, – степенно охладила ее Марианна Венедиктовна. – Ирочка, я надеюсь, это приличное предложение? И его сделал достойный человек?

Ирочка только фыркала :

– Еще бы!.. слушайте, а у нас что-нибудь посытнее есть? Сегодня же напеку блинов.

– Блины – это могила для вашей фигуры! – воскликнула Марьванна, но тут же пожала плечиками. – Хотя мне блинчики не помешают. Всего парочка.

Ради парочки блинчиков Ирина заморачиваться не стала, она попросту намазала себе маслом ломоть хлеба и налила здоровенную кружку чаю с молоком.

– Расскажи же наконец, кто тебя позвал замуж? – нетерпеливо проговорила Марьванна, вырывая из рук Ирочки хлеб с маслом. – Кто он?

– Ну кто… – поникла без хлеба Ирочка. – Он этот… Мишка. Люб, ну ты помнишь, который у тебя ключи утащил.

– Возле сберкассы который? – вспомнила Любочка. – Ну так он же вор!

– Знаешь, Люба, у меня пока все равно никого приличного нет, пусть пока хоть вор будет что ли… – здраво рассудила Ирина и обернулась к Марьванне: – он вообще нормальный. Он у своих не крадет, не пугайтесь… а может он и вовсе не крадет… короче, я еще толком не разобралась. Но думаю, у него есть шансы…

– Нас обокрасть? – не сразу поняла Любочка.

– Исправиться! Он мне предложил открыть свой бизнес, – выдохнула Ирина. – Я решила – не хочу искать себе в мужья директоров и начальников! Сама хочу стать директрисой! И уж потом я себе выберу…

Марьванна с удивлением уставилась на Ирину:

– А ты, девочка, мудрее, чем кажешься. Молодец.

– И я! – сразу же кивнула Любочка. – И я так же решила! А то у нас на этом заводе совсем никого подходящего нет! Одни только ненормальные голышом скачут!

– Го-о-о-лые!.. обалдеть… – задохнулась от восторга Ирочка и тут же скомандовала: – Люба! Срочно собираемся! У нас сегодня школа джентльменов и бальные танцы! А по дороге ты мне все расскажешь!

Однако улизнуть от пожилой леди девицам не удалось.

– Давайте-ка сначала мне все поведайте, – заявила она. – Уж что-то давно я про обнаженную натуру не слышала. Рассказывай, Любочка, не стесняйся. Итак, где вы с ним уединялись?

Пришлось Любе все рассказывать в подробностях. И из-за этого они с Ириной чуть не опоздали в школу джентльменов.

– Слушай, Люб, – по дороге в школу вдруг проговорила Ира, – а чего мы с тобой в эту школу таскаемся? Я так, например, уже всяких манер нахваталась, и приличных и не очень. Уж во всяком случае, не пропаду.

– Ты думаешь, я пропаду? – фыркнула Любочка. – Я и вовсе с этими самыми манерами уродилась. Только знаешь, мне кажется, надо сходить и предупредить, что мы туда больше появляться не станем. Пусть на нас не рассчитывают.

– Можно и предупредить… – согласилась сестра, и они прибавили шагу.

Сестры пришли в школу, когда там уже начались занятия. Они тихонько пробрались на свободные места и стали терпеливо ждать перерыва, чтобы в лучших традициях джентльменства, никому не мешая, объяснить, что ноги их здесь больше не будет. В это время преподавательница – пожилая дама с жидкой фрикаделькой на голове, нудно отчитывала какого-то краснощекого бутуза:

– Как вам не совестно, господин Середкин! Вы подняли хлеб с пола и…

– Я ж его не ел! – возмущался бутуз.

– Правильно! Вы его не ели, этот хлеб скушала Ариша! Потому что вы ей его положили! А сами слопали ее кусок! Неужели трудно повернуть голову и посмотреть, как себя ведет Женечка!.. Женечка! Встаньте, прошу вас, будьте любезны… Вот он – гордость нашей школы! Играет на скрипке, решает шахматные задачки и еще великолепные манеры!

Женечка, который вежливо поднялся и даже чуть поклонился, особенной гордости от похвалы не ощущал. Даже больше того, вид у него был испуганный и виноватый.

– Вот, Люб, и мы такие станем, – громко зашептала Ирочка на ухо сестре. – До чего парнишку довели…

Парнишка в это время уже уселся и с самым несчастным видом принялся выслушивать долгие нудные проповеди.

Пока сестрицы дождались перерыва, они чуть не заснули. Особенно слабой оказалась Ирина. Любочка даже два раза толкнула ее в бок, чтобы та не храпела. Зато после звонка они вскочили первыми. Строгая преподавательница одарила их испепеляющим взглядом, но весьма возрадовалась, когда поняла, что это их последнее свидание.

– Ну что же, – не скрывая радости, потирала она ладони. – Очень жаль, очень жаль, нам будет вас не хватать… Но я уважаю ваше решение!

– Фу ты, как из склепа вырвались… – облегченно выдохнула Ира, выйдя из серого здания. – А теперь на танцы!

– Там тоже скажем, что мы переросли их мастерство? – поинтересовалась Люба.

– Нет, там будем заниматься. Но редко, потому что времени у нас ну совсем не хватает! Все же… акулам бизнеса хорошая фигура не повредит.

Любочка сурово сдвинула брови и согласно кивнула. Неизвестно, какой акулой она видела себя, но в бизнес ей тоже жутко захотелось.

Доведя в очередной раз балетмейстера до затяжного шока, девицы отмахали ногами возле станка и с чувством исполненного долга направились домой – они уже два дня не сидели перед телевизором. По дороге заходили во все бутики одежды, в обувные магазины и даже в отдел сельскохозяйственной техники. И чтобы вечер окончательно прошел на славу, зашли в гастроном и набрали себе конфет и пирожных.

Возле самого подъезда Люба вдруг дернула сестру:

– Посмотри-ка… Вот к чему приводит излишнее воспитание…

В песочнице стоял тот самый Женечка, которого девушки видели еще в школе, вокруг скакали дети, кидались в «джентльмена» песком и откровенно издевались. Женечка же пытался уговорить их играть мирно. На уговоры никто не соглашался, потому что никто мальчика не слушал. Тот уже из последних сил крепился, чтобы не зареветь, и выхода из ситуации просто не видел.

– А ну быстро брысь отсюда все!!! – взревела Любочка и раскидала обидчиков по сторонам. – А ты чего стоишь? Давно бы уже догнал вон того, да и намылил ему шею!

– Я… я не могу намылить… – тихонько всхлипывал Женечка, отряхивая белые гольфики. – По правилам благородного человека, я должен кинуть им перчатку в лицо и вызвать на дуэль. Интеллектуальную.

– А у тебя есть перчатки? – уже помогала мальчонке привести себя в порядок Любочка. – Нет у тебя никаких перчаток. Значит надо кидать в лицо сандалики!

– Можно еще просто догнать и по спине шваркнуть, – поддержала сестрицу Ирина. – Люб, ну чего ты его трешь, пойдем домой, вымоем его.

– Пойдем к нам, умоешься, – решительно взяла парнишку за руку Люба.

Дома, пока мыли мальчишку, Марианна Венедиктовна быстро готовила чай с пирожками (скверная женщина втихомолку поглощала пирожки!), а сестры продолжали наставлять:

– Ты же должен хоть когда-то давать сдачи!

– Я не могу, у меня руки… я потом на скрипке играть не смогу… – слабо отбивался Женечка, но было видно, что позицию этих тетенек он всецело поддерживает.

Разговор уже продолжался за столом, когда умытый мальчишка уплетал пирожки за обе щеки.

– Я ж к ним не лез, а они всегда так… – жаловался он на судьбу. – Прямо в песке поиграть не дают.

– И не дадут! – переживала Любочка. – Потому что видят, что над тобой можно вдоволь издеваться!

– А ты даже не сопротивляешься, – подлила масла в огонь Ирочка. – Надо было как дать!..

– Девушки, ну чему вы учите ребенка?! – возмутилась Марьванна. – Он должен вырасти приличным господином, чтобы…

– Он должен вырасти нормальным мужиком! – негодовала Любочка. – Сейчас он себя защитить не может, а потом у него будет девушка, и что? Вот такие же поймают их где-нибудь вечером и все! Не станет девушки!

– Убьют? – испуганно прошелестел Женечка.

– Да нет, просто… в лучшем случае она сразу уйдет к другому, – пояснила Люба.

Ирочка и вовсе привела замечательный пример:

– Вот у нас на деревне парень есть такой Васька, так он плюгавенький, кривоногенький, плюнуть не на что, а все девушки за ним прямо стадами, прямо стадами! А все потому что он у нас на деревне первый драчун. Как ухватит дрын, как начнет им махать, к нему и сунуться бояться – чего с дураком связываться.

– Девушки! Прекратите вспоминать непотребные вещи! – категорически застучала ложечкой о чашку Марианна Венедиктовна. – К чему тут какой-то Васька? Женечка, солнышко, ты уже поел? Давай, беги домой, а то тебя потеряют.

Мальчик аккуратно вытер рот салфеткой, поклонился и вежливо распрощался.

– Тебя проводить? – спросила Люба.

– Спасибо, я сам. Я здесь рядышком живу.

После того, как мальчишка ушел, Люба еще долго не могла успокоиться. Она вообще не могла видеть, когда сильные обижают слабых, а уж если обижают детей…

– И зачем только выдумывают такие школы джентльменов? Такого мальчишку испортили… – вздохнула она.

– Вот сразу видно, что его воспитывает мама-одиночка, – поддержала Ира. – Был бы у этого мальчика отец, он бы его в секцию записал, а не на скрипку.

Марианна Венедиктовна тихонько фыркнула:

– А вот тут ты ошиблась, Ирина. Женю как раз воспитывает отец-одиночка. Они здесь рядом живут, в соседнем подъезде.

– Могу себе представить, что это за папаша! – усмехнулась Любочка. – Наверняка, какой-нибудь… дедушка в толстых очках…

– И с сачком для бабочек, – хмыкнула Ирочка. – Поэтому и жена от него сбежала, я б тоже от такого ушла. Вот не нравятся мне ненадежные мужчины, хоть ты меня режь!

– Нет, его отец вполне нормальный мужчина, еще не старый, – не согласилась Марианна Венедиктовна. – Сам он никогда и никому спуску не даст, это уже все соседи видели. Но вот сына воспитывает… Видите ли в чем дело… его жена бросила, когда Жене исполнилось восемь месяцев, ушла к известному скрипачу. Она-то как раз считала своего мужа простаком, мужланом, и бог знает кем еще, не хватало ей утонченности. А может, что скорее всего, блестящей жизни захотелось. Ну и поэтому отец Женечки решил воспитать сына в том же ключе. Хотел тоже вырастить из него скрипача, чтобы он ту знаменитость затмил. Отдал мальчика в школу джентльменов… Хотя, боже мой, чему там могут научить!

– Во, слышала? А нас туда затолкала, – тихонько шепнула Ирочка сестре.

А старушка продолжала:

– Хотел, чтобы мальчик манерам обучился, тонкостям. Чтобы его жена не бросила из-за таких мелочей. А вы все его старания на смарку!

– Увидеть мне этого папашу… – проскрипела зубами Люба. – Из-за одной какой-то идиотки портить парню жизнь…

Весь остаток дня Ирина упорно листала кулинарную книгу, охала над вычурными украшениями и даже что-то записывала в тетрадку. Марианна Венедиктовна не могла на нее нарадоваться. И только Люба слонялась из угла в угол – придумывала себе новую мечту. Старенькая розовая мечта о том, чтобы удачно выскочить за начальника, после Ирочкиного заявления как-то совсем сморщилась и перестала манить. Любе тоже захотелось самой стать директоршей, желательно крупного завода, но вот никаких наклонностей в себе она не ощущала и даже не могла придумать, что именно тот завод будет выпускать.

– Ир, а если построить завод, который будет делать… обувь? Или самолеты? – То и дело отвлекала сестру от важных мыслей Люба. – Ну пусть не больших самолетов, а таких, маленьких. Игрушечных?

Марианна Венедиктовна некоторое время еще наблюдала за томлением девицы и вдруг поднялась, поправила свою прическу и торжественно заявила:

– Девочки мои! Я поняла – вам надо учиться! И может быть даже в институте.

– Вот и правильно! – подскочила Ирочка. – А то мы в своей деревне даже девяти классов не закончили. Маманя говорила, что нас учить – только портить… отношения с учителями.

Марианну Венедиктовну такая новость огорчила:

– Значит… вы и школу не закончили… м-м-м… печально… Значит, про институты временно забываем и поступаем в техникумы! Завтра же я куплю вам справочник, и выберете себе профессию по душе.

– Я, чур, буду артисткой! – тут же заявила Любочка. – Мне всегда дома говорили – ну ты, Любка, артистка! Кто ж поросятам картошку чистит!

И только Ирочка сосредоточенно шевелила губами.

– А я в институт хочу… – наконец выдала она. – Мне надо, у меня бизнес на носу.

– Если хорошо окончишь техникум, потом и в институт поступишь, – объясняла Марьванна. – Сразу у тебя даже документы не примут.

Ирочка опять стала хмурить брови и шлепать губами.

– И это во сколько ж лет я ученой стану? Я ведь и сейчас уже не девочка, а пока учиться буду… И потом – у меня уже все рассчитано – через три года я стану директором какого-нибудь кафе… лучше бы пораньше конечно, потом выйду замуж, а потом как раз и ребенка рожу. Вот если сразу в институт, так я еще могу пару годков откинуть, на учебу потратить, а техникум никак не влезает…

Любочка даже оторопела от такого расчета.

– Нет, Марьванна! Вы на нее посмотрите! Она уже все расписала! Ха! Через три года она станет директором! А если не станешь? А если через год – не сгодится? Откажешься?

Марианна Венедиктовна напротив, к такому Ирочкиному подходу отнеслась с большим уважением.

– Ирина, а ты не огорчайся, ведь и в техникуме, и в институте можно учиться заочно. То есть и учиться, и работать, и семью создавать. У нас сейчас многие так и учатся. А тебе непременно надо учиться, я вот на тебя смотрю и вижу – надо!

– А на меня! На меня посмотрите! – теребила ее за рукав Любочка. – Правда ведь, мне тоже надо, да? Чего вы так сморщились?… А! хотите сказать, что я и так умная, да?

Марианна Венедиктовна с нежной улыбкой погладила девушку по плечу:

– Тебе тоже надо. Но… мне кажется, что твое счастье в том, чтобы найти хорошего работящего мужа, нарожать ему детишек побольше, а потом наводить дома уют…

– А в начальницы когда? – прищурилась Люба. – Чего-то Ирочке так в институт, а мне так – мужа работящего! Я тоже хочу! Где там ваш справочник? Буду выбирать себе профессию.

– Хорошо, – благосклонно кивнула Марьванна. – Меня радует ваше рвение к учебе. За это я сыграю вам ноктюрн.

И она уселась к пианино, а девушки, проклиная все на свете, замерли в позе встревоженных сусликов – Марьванна любила, когда ее слушали в полном молчании.

На следующее утро сестрицы едва успели привести себя в порядок и позавтракать, как Марианна Венедиктовна стала собираться в гости.

– Девушки, я отправляюсь к приятельнице. Вернусь поздно, можете отдохнуть от моих старческих капризов, – кокетливо заявила она, надела широкую, соломенную шляпу и вышла за порог.

Как только Марьванна закрыла за собой двери, Ирочка сразу же принялась собираться в магазин.

– Хочу купить себе справочник сама. Пока Марьванна в гостях сидеть будет, я уже успею его пролистать.

Люба только поморщилась:

– Ир, а тебе что – правда интересно учиться? Я вот вчера подумала – может мне и впрямь сразу замуж и детей, а? Между прочим, очень неплохо – сидеть дома и наводить уют!

Ира пожала плечиками – интереса в домашней уборке она не углядывала. Да и мечта стать директором маленького кафе уже полностью захватила ее мысли.

– Ладно, беги, покупай свой справочник… – поторопила ее Люба. – Я пошутила. Я тоже ужас до чего хочу решать задачки, выводить логарифмы и писать сочинения…

Ирочка убежала, а Люба решила приготовить себе все к завтрашней смене. Но тут в двери раздался долгий настойчивый звонок.

На пороге стоял Женечка, и вид его был ужасен. Белоснежная рубашка была разодрана и уляпана грязью, на ноге красовался синяк и здоровенная ссадина, царапинами были украшены все руки, а шорты и вовсе были похожи на пыльную тряпку.

– Это… это что? – испуганно охнула Люба. – Тебя опять побили?

– Нет! – гордо швыркнул носом мальчишка. – Я подрался! Сам! Я их так разуделал! А пусть не лезут!

Это еще был большой вопрос – кто кого разуделал, но Любочка высоко вздернула подбородок и проникновенно рявкнула:

– Молодец! Женечка, ты растешь настоящим мужиком! Только пойдем умоемся и ранки твои йодом прижжем, ты потерпишь?

Парнишка хмыкнул, а потом вдруг заглянул в глаза Любе и, будто бы извиняясь попросил :

– Теть Люба, а не зовите меня Женечкой, а? Вам же не трудно будет звать меня Евгением, правда?

– С этого момента ты для меня только Евгений, – тут же заверила его Люба и повела парня в ванную. – И когда ж ты успеваешь-то все? И в школу эту, и на скрипке, и драться…

– Так я и шел на музыку! – старательно объяснял парнишка. – А они налетели, скрипку сломали… Я ее сразу выкинул, чтоб не мучиться. Может теперь, когда у меня скрипки нет, папа меня не заставит ходить в музыкальную школу?

– Твоего бы папу… Из него бы самого скрипку сделать, и каждый день по нервам – дили-ли, дили-ли! Ой, Евгений, ты меня не слушай, это я сама с собой…

Она уже отмыла малыша дочиста, залила ранки йодом, постирала шортики и теперь сидела в кресле и терпеливо зашивала рукав рубашки, когда в двери снова позвонили.

– Сейча-а-а-с, сейчас, – проговорила она, откладывая шитье. – Евгений, не лети к двери. Там могут быть посторонние.

В дверях стоял мужчина, и Люба не сразу его узнала.

– Это у вас мой сын? – грозно спросил мужчина.

Вот только теперь, по суровым ноткам, Люба признала в нем одного из самых неприятных знакомых. В дверях стоял Сивцов.

– А кто это ваш сын? – из вредности переспросила она.

– А вы что – детей табунами собираете? Вы их специально крадете? – возмущенно спросил Сивцов.

– Папа! – кинулся к нему на шею мальчик. Но отец строго его отстранил:

– Почему ты не в школе?

Мальчик не знал, что ответить, он не мог сказать, что тетя Люба только что постирала его вещи, а в трусиках он идти просто не может. И еще скрипка…

– Зачем вы его отправляете в эту музыкальную школу? Он терпеть не может скрипку! Она у него даже сломалась! Ему ребятишки со двора сломали! А вы его отправляете! И еще в эту школу джентльменов! – вмешалась Люба. – Евгений уже и так прекрасно воспитался.

– Не ваше дело! – рявкнул Сивцов. – Женечка! Немедленно собирайся… а что у тебя за вид?! И что – скрипку действительно сломали? И… Ты где штаны потерял, негодник?!

Люба затолкала мальчишку в комнату, плотно закрыла дверь и накинулась на непрошеного гостя.

– Нечего не мальчика орать! – рявкнула она так, что зазвенели окна. – Вам самому надо в этой школе посидеть! Над Евгением уже весь двор смеется! Его малыши обижают! А он даже постоять за себя не может! А вы – папаша!..

Сивцов от возмущения захлопал челюстью:

– Да как вы… как вы… да как вы смеете, черт возьми?! Это мой сын! И я воспитываю его, как хочу! И не суйтесь!

– Буду суваться! Потому что из-за вашей дурочки жены, вы коверкаете мальчишке жизнь!

– Дура! Не смей лезть в мою жизнь! Женечка!

– И не зовите его Женечкой, а меня дурой. Сам дурак. Он вам не девчонка. Это Евгений, ясно вам?

– Немедленно отдай ребенка, мерзавка! – уже белый от гнева кричал Сивцов.

– От мерзавца слышу! – не уступала ему Люба, но вдруг притихла, опустила плечи и проговорила: – Конечно, вы сейчас уведете Евгения, но… ваш сын такой несчастный. Он самый несчастный в группе, неужели вам его не жалко?

– Не ваше дело! – снова выкрикнул Сивцов и распахнул двери: – Женька, собирайся, паршивец! Тебе еще в музыкальную школу…

– Он не может в музыкальную. Я же вам говорю – скрипку убили и… Да черт с ней со скрипкой! У него же все руки разбиты, – снова вмешалась Люба и уже с издевкой спросила. – Или вы отправите ребенка на верные муки? От вас всего можно ожидать…

Сивцов схватил мальчонку за руку и прямо в трусиках поволок домой.

После их ухода Люба просто не могла найти себе места.

– Я знаю, какая у меня мечта, – сурово проговорила она сама себе. – Мне надо лишить этого гада материнства. Если Евгений будет жить со мной, ему будет куда лучше… С чего же начать? Адвоката хорошего купить, что ли?

Когда домой пришли Ирочка и Марианна Венедиктовна, их встретила совсем другая Люба – серьезная, со сдвинутыми бровями и плотно сжатыми губами.

– У нас непростая задача, – за ужином огорошила она их. – Мы должны предотвратить преступление.

– О господи! – воскликнула Марьванна и прикрыла рот ухоженной ладошкой.

– Ты опять у кого-то под дверью подслушивала, да? – загорелись глаза у Ирочки. – И наткнулась на наркобаронов, да?

– Вовсе я сегодня не подслушивала, – обиделась Люба. – Все свершилось прямо на моих глазах. «Молчание ягнят» видели? Ирочка, ну мы с тобой к Таньке Лопуховой ходили видик смотреть, помнишь?

– И что? – не выдержала Марьванна. – Да говори ты быстрее!

– А то, – многозначительно задергала бровями Люба. – У нас во дворе живет мальчик… Ирочка, ты его знаешь… Да и вы знаете, это Евгений Сивцов. Так вот его отец настоящий садист! Он заставляет сына ходить в идиотскую школу, мучает его скрипкой, даже разбитыми руками заставляет играть, зовет его Женечкой и вообще – просто издевается над мальчиком… и надо мной. Его надо лишить материнства!

Дамы растерялись.

– Любочка, но… – начала было Ирина, однако примолкла.

– Погоди, Люба, – осторожно проговорила Марианна Венедиктовна. – Отца мы лишим ребенка, а с кем останется Женечка? Матери у него нет. Думаешь, в детском доме ему будет лучше?

– Его я усыновлю! – гордо заявила Люба. – У нас с ним полное понимание.

– Все не так просто, – покачала головой старушка. – Для того, чтобы его усыновить, надо, чтобы Сивцов написал отказ от сына, а он не напишет, уж поверь мне. Но дело даже не в этом… А ты уверена, что сам Женя хочет избавиться от отца? Ведь мужчина шесть лет за ним ухаживал, стирал пеленки, бегал за молоком, спать укладывал, от болезней лечил. И даже вон – во всякие школы записал. И потом – Сивцов не пьет, разгульный образ жизни не ведет, у него хорошая квартира…

– Прекратите мне его сватать! – взвилась Люба. – Он над мальчишкой…

– Стоп! – воскликнула вдруг Ирочка. – А это мысль! А что если тебе за него замуж, а? И никаких заморочек – и отца не надо будет лишать материнства, и удочерять никого не придется. Я слышала это такая каторга по всем конторам бегать. А так все просто – расписались и у тебя все права! Все равно тебя замуж пора отдавать.

Любочка даже задохнулась от гнева:

– Знаешь, Ирочка!.. Тебе, оно, конечно, может и все равно! А вот мне совсем за этого хмыря не хочется!

– А ради ребенка? – наседала родственница. – Такого маленького, несчастного Женечки? Он, небось, лежит сейчас в кроватке и зовет «Любочка! Стань мне мамой! Тебе что – трудно?!»

– Не зови его Женечкой… – уже спокойней проговорила Люба.

– И потом – Слава вовсе даже не хмырь, – рассуждала Марианна Венедиктовна. – Быть может он не совсем прав с сыном, но… это от любви, можешь мне поверить.

Люба просто растерялась – она совсем не ожидала, что дамы повернут дело так круто. Того и гляди – на самом деле обженят ее с этим цепным псом!

– А… а как же любовь? – прищурилась она и возмущенно засопела.

– Ой, да какая там любовь! – отмахнулась Ирина. – Вон у нас в деревне, вспомни – многие по любви вышли? Тетка Татьяна – вышла за своего дядьку Петра, потому что залетела, и ничего, счастлива! Правда, она через год овдовела. Так ведь вон какая счастливая по деревне носится! А Сидорова? Подобрала своего мужичка и вовсе возле вокзала – он инвалид. И ничего! Двух детей от него родила… или не от него… Да какая разница, главное, счастливы же! А у тебя сразу твоя мечта сбудется – будешь дома сидеть и глядеть за детишками.

– Чего это я дома? – напомнила Люба. – Я ж работаю. В мужской раздевалке.

– Вот и я про то же! – горела глазами Ирочка. – Пару раз построишь глазки какому-нибудь мужичку и все! Муж тебя сразу дома усадит, чтоб лишний раз не ревновать.

– Ага, или побьет, как тетку Анфису, ее всегда муж бьет от ревности, – вспомнила Люба.

Ирочка даже не задумывалась, у нее на все было четкое мнение:

– Для этого тебе надо записаться на женский бокс и все.

– Так я ж на бальные танцы хожу.

– На танцы ты ходишь два дня в неделю, а остальные два дня будешь ходить на бокс, чего непонятного?

И все же Люба сомневалась. Ее будущий избранник виделся ей немного иначе.

– Он старый, – выдвинула она последний аргумент.

– И ничего не старый, – вклинилась в разговор Марианна Венедиктовна. – Тебе двадцать пять лет, а ему тридцать. Подумаешь – на пять лет старше! Это даже хорошо. Это он просто выглядит так – замученно. А вы с ним вместе станете жить…

– …и я стану замученно выглядеть, – закончила Люба.

– Ну не знаю, – вздохнула Ирочка. – по-моему вариант идеальный. Лучше все равно не отыщешь…

Люба шмыгнула носом и совсем убитая горем отправилась к телевизору. Это что же получается – какую программу не включи, там сплошь одни красавцы, а ей в мужья достанется этот медведь-ревун?

На работу она шла как на гильотину. Вчерашний разговор запал ей в душу, она настолько ясно представила себя женой растреклятого Сивцова, что к мужской раздевалке подходила так, будто они уже подали заявление в загс и деваться ей некуда.

По этому случаю Любочка навела такой блеск в раздевалке, что пришедшие на смену мужики даже ахнули:

– Вот это хозяюшка! Даже запах поменялся, точно, мужики?! – и видно еще не забыв последнего случая, добавили: – Нет, определенно надо тебе, Любочка, за нашего Славку замуж собираться. Такая умница пропадает.

– Видно пора, – печально вздохнула Любочка. – Раз уж других нет, придется за вашего Славку…

Славка, то бишь собственно Сивцов, о чем-то увлеченно разговаривал с товарищем и на Любу принципиально никакого внимания не обращал. Но последнее ее заявление его тронуло.

– За кого тебе придется? – выпучил он огромные глазищи. – За какого это Славку тебе придется?! Уж не за меня ли?

– Я б и за другого со всей душой, но мне говорят – за вас самое выгодное, – душевно призналась Любочка.

– Да ты… ты сдурела совсем, да? – испугался Сивцов и беспомощно оглянулся на ржущих товарищей. – Слушайте, ребята, а она медкомиссию проходила? Вот точно вам говорю – у нее в дурдоме блат, по знакомству к нам пихнули! За меня она собралась!

– А что делать… – все больше горевала Люба. – У нас вон в деревне Сидориха и вовсе за инвалида вышла и ничего, живут…

В раздевалке уже стоял сплошной гогот.

– Ты, Слав, с ней поосторожней! Она ведь запросто из тебя инвалида сделает, а потом – ничего, жить будет. У них в деревне Сидориха ведь живет! – хохотал Гришка, который в прошлую смену скакал голышом, а теперь зачем-то переметнулся в их смену. – И ничего ты с ней не сделаешь! Она самого Федора Петровича взашей вытолкала, как только он ей надоел. А тот – вышел и извинился! Га-га-га!

Любочка вдруг сообразила, что в глубоком несчастье наговорила много лишнего. Она сдвинула брови и строго прикрикнула:

– Ну все, хватит. Пошутили и будет. Сейчас к своим станкам опоздаете!

– Ах, так это шу-у-у-утка была? – разочарованно протянули мужики. – А мы уж ду-у-у-мали…

– Ни фига себе шуточки! – кипятился Сивцов. – Меня на позорище выставила и теперь – хватит!

– Неудобно? – скривилась Любочка. – На позорище-то, спрашиваю, неудобно? Паршиво, когда над вами смеются – издеваются, да? А сыну вашему как? Над ним каждый день так. Вот и побудьте в его шкуре! А я в следующий раз еще не то отмочу!

Сивцов подскочил к Любочке, придвинулся к самому лицу и прошипел:

– Вот только попробуй еще раз что-нибудь отмочить, задушу.

– Только тронь, – уж совсем к носу Сивцова придвинулась Люба. – Раздеру себе все руки, скажу, что силой взять хотел. Тогда точно придется жениться, понял?!

Сивцов чуть не сполз по стене. Такой напористой атаки на него никто не совершал.

Ирина все утро в автобусе просидела неспокойно – то и дело вытягивала шею и высматривала среди пассажиров щупленькую Мишкину фигурку. Обидела человека, наговорила лишнего, что мол и сама закрутит все это дело с кафе. А вдруг он поверил? Где она, спрашивается, будет искать тот офис с душкой-начальником, которому для нее, для Ирины никаких денег не жалко?

А если Мишка всерьез обиделся, то все ее планы передвинутся ох как далеко.

Но Мишка и не думал обижаться. Около двенадцати на знакомой остановке раздался его звонкий голос :

– Граждане, пропустите женщину с ребенком! Пропустите, я много места не займу, а вам будет совестно, если не пустите!

Протолкавшись к кондуктору, он сразу же накинулся на Ирину:

– Ну и где тебя носило два дня?! Я весь похудел от злости! Надо уже продукты закупать, а ты, как сквозь землю провалилась!

– Между прочим, у меня был выходной, – с облегчением вздохнула Ирина.

– Только и знаешь, что отдыхать! У нас такое дело!.. Я знаешь, что придумал? Мы с тобой завтра с утра забираем твои деньги и едем покупать киоск! Прикинь, будем торговать там всякой мелочью – ножницами, нитками, плоскогубцами. Таких киосков очень мало, всего два, я считал. И выручка у них! – Мишка мечтательно закатил глаза и чуть так с ними и не остался – удар по спине пришелся как-то неожиданно.

Ирочка метала молнии и была в гневе.

– То есть как это киоск? – шипела она на весь автобус. – А банкет? Ты ж мне говорил – открываем кафе?!

– Ну, я передумал! – взвизгнул Мишка. – Этих кафе сейчас – плюнуть некуда! А мы откроем…

– Нет уж, голубь мой, мы с тобой завтра едем на банкет и потом чинно и степенно просим денег на кафе, ты меня понял?

Парень замялся. По идее, ему и в самом деле завтра проводить этот чертов банкет, но чего-то уверенность его покинула. Да и надоело думать об одном и том же. Сейчас его манил киоск.

– А как ты завтра на банкет? – вдруг нашелся он. – Ты ж работаешь? Или у тебя опять выходной? Вот уж послал бог напарницу! Только отдых подавай!

Ирина успокоила:

– С этим я сама разберусь. А ты, голубь мой, расскажи, как твой офис называется?

Мишка прищурил глаза:

– Еще раз назовешь голубем – улечу! И фиг ты меня где отыщешь! Не посмотрю, что у тебя бабушка померла и денег не меряно!

– А что – Марианна Венедиктовна скончалась? – вдруг «проснулся» за рулем Пабло. – Ее еще не похоронили? А то моей бабусе надо сказать, она так переживать будет, что на поминки не попала…

– Да какие поминки, что вы несете?! – вскипела Ирина. – Марианна Венедиктовна нам вовсе не бабушка. Она так… добрая старушка. А бабушки наши все как есть померли еще заранее! Ты ему еще поверь, что у нас денег куча! Езжай лучше быстрее, у нас серьезный разговор на конечной предвидится.

На конечной Ирочка торжественно сообщила:

– Паблик, так случилось, что я не могу больше с тобой работать, меня ждет самостоятельное плаванье. Давай подумаем, кого можно устроить на мое место?

Пабло задумался.

– А может твою сестру? – подал голос Мишка. – Вы с ней чем-то похожи, пассажиры и не заметят, что вас подменили.

– А вот нашим пассажирам не все равно! – фыркнул Пабло.

– И не может она, – пояснила Ирина. – Люба себе мужа охмуряет, ей сейчас нельзя мешать.

Мужчины понимающе закивали, а Пабло внутренне даже перекрестился.

– Я думаю, может твою Нону пригласить? – предложила Ирина. – Пабло, чего скажешь?

– Мою?! – встрепенулся Пабло. – У меня нет Ноны, только Ника.

– Я про нее и говорю. А чего? Посидит в кондукторшах, вместе вам, знаешь, как славно будет трудиться! И потом, перед свадьбой свои чувства проверите, – наседала Ирина.

Пабло только ухмылялся:

– Да ты думаешь, что говоришь? Чтобы Ника и в автобус! Да она скорее под поезд кинется, как Анна Каренина! Знаешь, сколько у нее гордости!

– Откуда нам знать! – кинулся на поддержку подруги Мишка. – А ты вот зря не болтай, возьми свой сотик, да позвони!

– Точно! – обрадовалась Ирина. – Звони прямо сейчас, а мы послушаем.

Пабло крутился и так и эдак, но деваться было некуда – уж очень яростно на него наседали, и он набрал номер:

– Кыска моя, – медово запел он. – Ты уже продрала глазки? А я к тебе за помощью!

Пока он передавал всю просьбу, Мишка и Ирина сидели молчком, но когда по разговору стало ясно, что девушка ни в какую на место кондуктора не соглашается, Ирина решительно выхватила маленький аппарат:

– Девушка-а-а, – кокетливо загнусавила она в трубку. – Я вот тоже ньха-ачу, чтоб Паблик вас звал, патаму что он мне самой наравится-я-я! А он уперся ослом – Ника, да Ника. Уж вы ни соглашайтесь, а? Глядишь, я его потом и замуж за себя утяну…

В трубке на минуту повисло молчание, а потом раздался визгливый голос:

– Дай Пабло трубку, толстая дура!!! – вопила утонченная леди.

– На, Паблик, она согласна, – недовольно передала трубку Ирина и дернула плечиком: – Интересно, она через телефон видит что ли, что я толстая?

– Да какая ты толстая! – всерьез обиделся Мишка. – Ты самая фигуристая! И вообще – у тебя ж такая коса классная! А ямочки на щеках! А глаза! Вот эта Ника ни хрена не видит, а еще обзывается! Ты, главное, в голову не бери!

Ирина фыркнула – Мишка мог бы ее и не убеждать, она и не думала ничего брать, про себя она и сама все знала… но было приятно.

Ника появилась уже через полчаса. Это оказалась весьма бледненькая, бестелесная девица с огромными очками и распущенными, серенькими волосами. Девушка едва вошла в заднюю дверцу, как тут же начала резво пробираться к началу автобуса. А когда добралась, сразу же оглушила своим писком всех пассажиров:

– Пабло! Немедленно выгоняй эту корову с моего рабочего места! – уперла она нарощенный ноготок в живот Ирины. – Хватит ей чужие деньги считать и женихов переманивать! Пабло! Ну куда ты смотришь, я с тобой разговариваю!.. Граждане! Кто еще не рассчитался? У кого столько наглости?! Гражданин! У вас, я вижу, ни билета ни совести! Не швыряйтесь копейками, их считать долго! Приготовьте деньги! А я говорю – приготовьте!

Ирина только широко распахнула глаза:

– Паблик, а ты говорил, что она махровая интеллигентка! Да она же прирожденный кондуктор!

Паблик и сам был ошарашен. Он даже остановил автобус в неположенном месте, чем и воспользовалась Ирина.

– Спасибо, Паша, если что – звони, – выскочила она из передней дверцы и выдернула за собой Мишку. – Пойдем, пешочком пройдемся.

Мишка вылетел вслед за Ириной, и они еще долго смотрели вслед удаляющемуся автобусу.

– Ну и зачем мы так рано вышли? – недовольно буркнул Мишка. – Теперь знаешь, как далеко до моего дома топать…

– Ха, если бы мы не вышли, нас бы заставили платить за проезд, а у тебя денег нет, так ведь? – фыркнула Ирина и вдруг улыбнулась. – Так ты меня приглашаешь к себе домой?

– Ну да… а чего такого? Мать вернется еще не скоро, а нам надо меню обговорить… – пожал плечами Мишка и снова прогнусавил: – А может ну его этот банкет, может лучше киоск?

– Запомни, Миша, все дела надо доводить до конца, понял?

Парень шмыгнул носом и решительно ухватил девушку под руку:

– Тогда пойдем быстрее, будем доводить.

– А чего это ты на руке повис? – вдруг насторожилась Ирина. – Опять хочешь у меня ключи свистнуть?

– Да не свищу я ключи, сколько раз повторять! Я и вовсе не вор! – обозлился Мишка. – Ну просто тогда так случилось…

И он рассказал, что в сберкассе у него вообще были самые благие намерения. Оказывается, парень только что озарился идеей кафе, а денег у него для этого катастрофически не хватало. Да чего там не хватало – они отсутствовали полностью. Вот Мишка подумал – пойдет в сберкассу, встретит там одинокую, грустную девушку с деньгами, которая мечтает о принце, и попросту за ней начнет ухаживать. Нет, у него были настолько серьезные намерения, что он даже готов был жениться, честное слово! И ведь как бы славно все вышло – одинокая девушка получила бы себе молодого, красивого, идейного мужа, а Мишка – деньги. И жили бы они светло и счастливо, пока Мишка бы не разбогател. А потом бы он вернул девушке ее деньги и кольцо, а она… она бы осталась не старой девой, а просто разведенной, что уже весьма солиднее звучит. Он уже неделю таскался в эту сберкассу и уже даже решил поменять место, как вдруг заметил ЕЕ! Всего и надо-то было – проводить девицу, да незаметно вытащить ее паспорт. Вся его идея пошла бы насмарку, если бы у дамочки имелся законный муж. Он и выудил бы, если бы на него не накинулась какая-то идиотка…

– …То есть ты, – закончил рассказ Мишка. – А красть я никогда не крал, честно…

– Опять врешь, – не поверила Ирина. – Потому что выудить незаметно паспорт, это еще надо уметь.

– А я умею, – фыркнул Мишка. – Мы в школе с парнем одним дружили, у нас прикол такой был – кто кому гадости больше в карман сунет. Или высунет. Сначала у нас плохо получалось – все время друг друга за руку ловили, а потом так наловчились… Жалко, его посадили потом, такой парень головастый был… Мы бы с ним такого наворотили, десять бы кафе открыли, а потом…

– …Вместе сели, – подсказала Ирина. – Давай говори – долго еще топать?

Квартира у Мишки оказалась небольшая, уютная, но уж больно заброшенная.

– Ты один здесь живешь? – спросила Ира.

– С мамой. Только она все время на работе, убраться не успевает. А мне некогда.

– Вот и прекрасно, сейчас самое время! – распахнула глаза Ира. – Где у тебя ведро и тряпка?

Мишка не ответил, а повел себя странно – сразу полез целоваться. Ира даже не удержалась от смеха:

– Ты чего? Ха-ха-ха? Ты куда губы-то вытянул, горе мое? Ой, не могу… ты ж до меня не достаешь!

Мишка и в самом деле немного не доставал до лица. И тогда он попытался просто зажать красавицу в угол прихожей. Ирина расхохоталась еще больше :

– Ой, умру сейчас! Это ты меня… ха-ха, силой взять хочешь?!..

Мишка ее не слушал, а только сопел и решительно шарил по талии девушки руками.

– Ну хватит! – оттолкнула его Ирина и одернула кофту. – Ишь, шалун какой, всю кофту измял! Где тряпка, спрашиваю?!

– Да на фига тебе тряпка?! – обижено огрызнулся Михаил. – Пришла здесь порядки наводить! Ее, как приличную девчонку пригласили, а она… строит из себя…

Ирочка не намерена была шутить, да и ссора в ее планы не входила. Она попросту притиснула ручищей Мишку к стене и четко произнесла:

– Не балуйся. Договорились работать вместе, значит будем работать. И не груби мне, не люблю, – потом она миролюбиво отпустила парня и добавила совсем медово: – Мишенька, я тут над меню подумаю, а ты, солнце мое, возьми тряпку, да уберись в доме, не в берлоге живешь.

Мишка больше спорить не отважился. Он раздувал ноздри, обиженно пыхтел и посылал гостье злобные взгляды. Когда же вся комната блестела чистотой, Ирина позвала парня на кухню:

– Иди ужинать, я вот тут в холодильнике кое-что отыскала, сварила… Ну ты будешь есть или нет! Хватит дуться!

От еды Мишке отказаться было сложно, тем более что из кухни доносились такие ароматы… За столом вовсю развернулись дебаты по поводу банкета.

– Вот этот салатик классно пойдет, – восхищался Мишка предложенному блюду. – Главное – денег мало уйдет, одна капуста!

– Это несерьезно, – противилась Ирина. – Сам говоришь – надо показать все самое лучшее, а эта капуста в каждой столовке. Я тут из салатов знаешь что придумала, вот смотри…

– Да ну! – не соглашался Мишка. – На это такие бабки уйдут, мама дорогая!

– А тебе деньги уже выдали? – вдруг спросила Ирина. – Давай их мне, у меня надежнее будут. Чего набычился? Давай, говорю!

Довольно крупную сумму Ирина завернула в полиэтиленовый пакет и тщательно утрамбовала в лифчик. Мишка только губы облизнул, глядя на выросшую грудь.

– Даже и не думай! – строго сказала Ирочка. – Я может за себя еще не так, но за деньги!

И парень сник.

Они уже перешли к обсуждению горячего, когда в дверях заворочался ключ.

– О! А вот и маманя! – радостно воскликнул Мишка и понесся к дверям.

Через минуту в кухню вошла еще не старая женщина с уставшим лицом. Руки ее оттягивали большие пакеты, а сынок скакал позади маменьки козлом, и помочь матери ему в голову не приходило.

– Здравствуйте, – стыдливо зарделась Ирина и тут же накинулась на Мишку. – Ты чего у матери сумки не возьмешь, наглец?!.. давайте я вам помогу!

– Ой, Мишенька… – растерялась женщина. – А отчего ж ты не сказал, что у нас гости? Я б пораньше отпросилась, приготовила бы чего…

– Ты и так сегодня рано, куда уж раньше? – буркнул Мишка, вытаскивая из пакета кулек с баранками. – Должна ж в одиннадцать…

– Это я завтра в одиннадцать, – извиняющим тоном проговорила мать. – Ты просто смены попутал. Чего это мы все о себе, девушка твоя заскучала… Сейчас, милая, я приготовлю картошечки жареной, курочка у нас сготовится…

– Да, ма, ее Ириной звать. А курочку она уже сготовила… Садись, у нас все готово.

– Да, садитесь, пожалуйста, – подскочила Ирина. – Вы здесь ужинайте, отдыхайте, а мы с Михаилом пойдем в комнату, нам поработать надо…

Женщина от изумления сложила руки под грудью, да так и осталась стоять – еще никогда ей никто не предлагал отдыхать.

Ирина посидела недолго:

– Деньги я забираю, а ты завтра с утра ко мне, не буду же я одна сумки таскать! Адрес знаешь? Только не опаздывай, а то нам еще добираться…

– А чего добираться, на машине быстро…

– Так у тебя и машина е-е-е-сть? – вытянулось лицо у Ирочки. – Ты в моих глазах растешь!

– А то… – засмущался Мишка и проговорил: – Давай, собирайся домой, мне еще тебя провожать… Ну чего ты глазами хлопаешь, я ведь тебя не отпущу одну с такими деньгами!

Когда Ирина заявилась домой, Марианна Венедиктовна не на шутку перепугалась:

– Что?! – пролепетала она. – С вами произошла авария? Можешь меня не щадить!

– У нас не было аварии, – тоже испугалась Ирина. – Ну разве только после того, как я ушла…

– А почему ты ушла? – не успокаивалась женщина. – Тебя оскорбили, обидели, надругались?

– Да чего-то никто не решился… а что случилось – то? – догадалась спросить Ирина.

Старушка шумно выдохнула и даже как-то осела:

– Откуда я знаю… ты должна прийти в час ночи, а явилась сейчас, откуда я знаю, что у тебя там произошло…

Ирина смотрела и не могла поверить – ее собственная маманя не так переживала за дочурок, как вот эта чужая бабушка!

– Ничего со мной не случилось. Ничегошеньки, честное слово! Пойдемте чай пить, и я вам все-все расскажу, – позвала она.

Пока готовили чай, незаметно пролетело время, и вернулась с работы Люба.

– Как раз к блинам! – фыркнула Ира. Она помнила, как трепетно Марьванна относится к блинам, и в этот раз не поленилась – настряпала целую стопку. – У тебя просто нюх!

– У меня просто смена кончилась, – весело ответила Люба. – Ой, что я вам сегодня расскажу!..

За ужином Люба рассказывала взахлеб:

– …А этот Сивцов, когда я при всех заявила, что собираюсь за него замуж, чуть последнего разума не лишился! У него даже голос охрип, так напугался!

– Любочка! Ну разве так можно? – качала головой Марьванна – А если тебе и в самом деле приспичит за него замуж идти?

– Это как то есть приспичит? – не поняла Ира. – Ни с того, ни с сего что ли? Нет уж, если приспичит, так побежит как миленькая!

– Не знаю, кто куда побежит, но я от него так просто не отделаюсь, – ответила Любочка, уплетая блины. – Пусть он почувствует, какого это быть в шкуре Евгения!

– Ох, девка, пора тебе своих детей заводить… – вздохнула Марианна Венедиктовна. – Ирина, так у тебя-то что стряслось? Ты так и не рассказала, а ведь обещала.

Ирина отставила чашку, вытерла губы салфеточкой и глубоко вздохнула:

– Марьванна… кхм, Марианна Венедиктовна… мне, конечно же, жутко неловко, но… я ушла с этого автобуса. Не лежит у меня душа к этим билетам… Я попробую сама…

– Ну что ж… – пожала плечами пожилая женщина. – Конечно, попробуй. Почему-то мне кажется, что ты знаешь, чего хочешь.

– Да я-то знаю… – поморщилась Ира. – Только… так неудобно жить все время на ваши деньги. Мы ж понимаем, те деньги, которые вам маманя давала, они ж кончились давно.

– Я вам всю заплату буду отдавать! – тут же пообещала Люба. – И за себя и за Иру. А она потом устроится и тоже будет…

Старушка мило усмехнулась, потом молчком поднялась и вышла из кухни. Сестры переглянулись.

– Не смогла пережить, – покачала головой Люба. – Пошла руки на себя накладывать…

Девушки уже вскочили, чтобы спасти старушку, но та вернулась сама с огромным, старым альбомом.

– Смотрите… – стала листать она толстые страницы. – Это я молодая… это муж мой, первый. Там дальше все мужья пойдут по порядковым номерам. Этот вот первый. А это сынок мой, Леонид. Правда, красавец?

С фотографий на девушек смотрел рыжий парень с буйными кудрями до плеч, с гитарой наперевес. На фото парню было лет девятнадцать.

– Такой молоденький? – удивилась Люба.

– Это он после выпускного сразу сфотографировался, – пояснила Марианна Венедиктовна. – А вот он маленький… ой, ну такой хорошенький был! Я его так одевала – загляденье! Какие ему костюмчики шила – весь двор приходил любоваться…

Девушки смотрели на малыша, на мальчишку, на взрослого парня и боялись спросить самого главного – а где теперь сынок Марианны Венедиктовны? За все время, пока они живут у этой женщины, сын ни разу не появился, не поинтересовался, как живет его мать, не болеет ли. Они даже не слышали, чтобы он звонил. Вывод был один – сына попросту нет в живых.

Люба уже даже начала заранее наглаживать старушку по плечу, а Ирина тихонько приготовила стакан с водой.

– А вот эта фотография вам нравится? – вдруг лукаво усмехнулась Марианна Венедиктовна и выкинула новое фото.

На стол перед сестрами лег снимок, где молодая девушка стояла, робко теребя длинную, толстую косу, а этот самый Леонид нежно обнимал ее за талию.

– Мне так очень понравилась, – вовсю ахала Люба. Хотя чему там нравится? Незнакомый парень обжимается с какой-то незнакомой девицей. Но Марьванну надо было поддержать. – Очень нравится! А кто это? Это его невеста, да?

– Нет, это ваша мама, – просто объяснила Марьванна.

– Мама?! – в голос воскликнули сестры и прилипли к снимку.

– А ведь и точно… – первая сообразила Ирина. – У нас дома тоже фотографии, где она с косой и в этом платье… Только без Леонида…

– А чего это она с вашим сыном? Она его знала разве? – допытывалась Люба.

– Н-ну… если родила от него двух детей, думаю, знала… – поджала губы Марьванна.

– Надо же! Двух детей от него! – воскликнула Люба. – А кого это интересно?

Ирина только качала головой. Она уже догадалась, кто эти детки.

– А как они встретились-то? – только и смогла она спросить.

И Марианна Венедиктовна рассказала.

Молоденькая девушка Зиночка отправила в армию своего парня Витю Горохова и ждала его верно и преданно. Ни одна даже самая зоркая недоброжелательница в деревне не могла углядеть за ней ничего непристойного – на гулянки не бегала, по вечерам сидела дома и даже в клуб на новые фильмы не ходила. Как только Витя вернулся, справили свадьбу. И все было бы славно, если бы не одна мелочь. Витя с армии вернулся с надорванным организмом. То есть на детей Горохов был не способен. Сначала об этом не знал ни он сам, ни Зиночка, но потом молодая жена стала волноваться, а по деревне уже и слухи поползли «Зинка-то пустышка!». Зинаида была девушка не глупая, всем только улыбалась да отмахивалась «Куда, мол, нам сейчас детей! Еще и дом не достроили… и холодильник не купили… и лошадь взять задумали… и корову…». Сама же тем временем съездила к врачу, троюродная сестра у нее в городе жила, вот и свела. Тот врач собрал у нее кучу анализов, после чего совершенно определенно заявил:

– Вы, голубушка, абсолютно здоровы и деток иметь можете хоть дюжину. А вот муженьку бы вашему я настойчиво порекомендовал провериться.

Легко сказать – тащить деревенского мужика к такому стыдному доктору! А не родить тоже нельзя – на деревне засмеют. Да Зиночка уж и без того стала замечать, как недовольно хмурится Виктор, когда речь заходит о детях. Он даже раза два сердито проговорил:

– Ну сколько ты можешь на лошадь копить?! Давай уже дитенка родим! Он же даром получится!

И Зиночка решилась. В очередной раз отправившись в город, продать сметану и мясо, да кое-что прикупить, Зиночка заглянула к сестре. Троюродная сестра жила в студенческом общежитии, время проводила нескучно, да и друзей у нее было хоть отбавляй. Там Зина и познакомилась с приятным студентом – Ленечкой. Ленечку она выбрала сразу – потому что он был рыж, как их деревенская собака Рыжуха! Зиночка и сама была рыженькой, а потому подрассчитала – родится рыжее дите, и придраться будет не к чему. Рыженький, умненький, застенчивый, Ленечка не был избалован женским вниманием, а потому Зиночку полюбил сразу и навсегда! Во всяком случае, ему тогда так казалось. Сам Ленечка был мальчиком домашним, в общежитие зашел к друзьям за чертежами, да так там и остался на целую ночь. Ребята понеслись на танцы, а Ленечка с Зиной остались одни в комнате, только он, она и чертежи… На следующий день Зиночка уехала, а спустя девять месяцев родилась Любаша – рыжая, будто лисенок. Виктор был рад неописуемо! Но через неделю он вдруг заявил:

– Зин, а чего это ты мне девчонку родила? Надо бы парня!

– Кого сделал, того и родила, – буркнула Зина.

– Ну так давай я теперь парня сотворю!

Стоит ли говорить, что таким же образом родилась и Ирочка. Только Ира пошла неизвестно в кого – темненькая. Хотя Виктор сразу признал в ней свою родову, у всех Гороховых темные патлы. Только больше Зиночка с Леней не виделись.

– А откуда ж у нас тогда Федька с Райкой? – растерянно спросила Люба. – Мы с Ирой старшие, а после нас…

– Откуда-откуда… – прервала ее Ирина. – Эти тогда Волгоградские получаются. Маманя, помнишь, в Волгоград ездила, к тетке? А потом и Федька родился.

– Точно… – трагично проговорила Люба. – Батя тогда еще жутко радовался. Все кричал «Вот, Зинуль! Как съездила, сил набралась, так и снова понесла!». Сил она набралась…

– А откуда вы это знаете? – спросила Ира Марианну Венедиктовну.

– Из достоверных источников… – хмыкнула та. – После второй ночи Леня уже Зиночку не отпустил. Он же весь год по ней сох. А как только снова повстречал, так сразу наутро же ее ко мне привел – знакомиться.

Леня и в самом деле решил сразу же жениться. Правда о том, что у него уже растет дочь, он не знал. Неизвестно, что собиралась делать Зиночка, но пришла она в дом «жениха» испуганной птахой. Кто знает, поведи себя по другому Марианна, может и у сына сложилась бы жизнь иначе, но… Когда Марианна Венедиктовна увидела эту деревенскую девочку, которая решила охомутать ее мальчика, в ней поднялась буря. Она так кричала, что ей еще долго было стыдно перед соседями. Впервые она потеряла лицо! Но разве она тогда могла отдать своего талантливого, умного мальчика с роскошным будущим какой-то доярке?! Да ни за что! И Зиночка уехала. А ее Ленечка после этого слег. Самым натуральным образом. К каким врачам она только не бегала, те только разводили руками, а парень угасал. И тогда мать решила – пусть доярка, пусть кто угодно, но лишь бы сын остался жить. Она нашла троюродную сестру Зиночки и попросила, чтобы та устроила им встречу. Встреча состоялась недели через две, в маленьком кафе. Зина приехала пополневшая и счастливая. И рассказала, что к Ленечке не вернется, что у нее есть муж, дети, и она вовсе даже на Марианну Венедиктовну не сердится. Так и вернулась домой Марианна Венедиктовна ни с чем. Правда, через некоторое время Леня успокоился, с головой ушел в науку и добился грандиозных успехов. А потом и вовсе – собрался и уехал за границу. Мать он звал с собой, но та так и не отважилась. Вскоре от Лени пришло письмо – он устроился, живет чудесно, к тому же женился. Правда, молодая, что называется, была не молода. Невестка была старше сына на двадцать один год, что потрясло Марианну Венедиктовну безмерно. Только-только она приучила себя к мысли, что ничего страшного, как сынок ее огорошил снова – детей у его жены быть не может, вот такая жалость. А Марианне Венедиктовне очень хотелось внуков! Несколько лет она считала себя покинутой и никому не нужной. Нет, сын писал, звонил, звал, но… она была лишней в той его жизни. И вдруг – как гром среди ясного неба! К ней приезжает Зиночка! Конечно, это уже была совсем не та девочка, но Марианна Венедиктовна ее узнала. И тогда Зинаида рассказала все – и то, что у Леонида растут две дочери, и то, как она подстроила их рождение, и то, что девочкам срочно необходимо перебираться в город.

Марианна только посылала благодарность небесам. Кстати, о своих дочурках узнал и Леонид. Теперь он исправно присылал маменьке переводы на воспитание деток, а на свадьбу каждой он готовился приехать сам и собирался привезти кучу подарков.

– Можно подумать, у нас уже назначен день свадьбы… – хмыкнула Ирина.

– И все равно, – не согласилась Любочка. – Куда как лучше, если у тебя обнаруживается еще один отец за границей. И главное – какой-то ученый!

– Теперь я поняла – я такая умная, потому что в отца пошла, – решила Ирина.

– И я в отца! – тут же подскочила Любочка.

– Да, но я в родного!

– Я ведь отчего вам все рассказала? – снова проговорила Марианна Венедиктовна. – Вы смело можете искать себя, поступать учиться, выбирать профессию и не задумываться, хватит ли у бедной старухи денег на ваше содержание. У вас деньги есть.

– Ой как хорошо-то, а? – воскликнула Ирочка. – А то ведь я такое задумала! Кстати, я ведь вам так и не рассказала! Приводит сегодня меня Мишка к себе домой и знакомит со своей матерью…

– С ума сошла… – охнула Любочка. – Она уже со свекровью знакомится… а я!

– Да выслушай ты! – и Ирочка стала в красках рассказывать, как она побывала в гостях и какие серьезные план у нее на завтрашний день.

У Любочки никаких особенных планов не было, она уже решила – больше на этого Сивцова просто не будет обращать внимания! Ни-ка-ко-го!

Глава 3

Остановись мгновенье, я прекрасна!

Все же на работу она накрасилась и нарядилась. И пришла пораньше – как бы там ни было, свои обязанности она должна исполнять безукоризненно. Любочка уже кругом убрала, а времени оставалось все равно много. И тут она услышала попискивание. Кто-то шуршал и попискивал в ящике ее стола. Она открыла ящик и отпрянула – штук шесть маленьких серых мышат копошились прямо возле чьей-то заботливо положенной корки хлеба.

– Ах ты значит вот как, да? – усмехнулась Люба и принялась резво ловить мышей в банку. Хорошо хоть банок стояло много – в них складывали остатки мыла. – Это ты, значит, меня решил мышами испугать? Меня, которая выросла в деревне и этих мышей перевидела сотни! Да они мне, как родные!.. Посмотрим…

Она поймала четыре мышонка, посадила в банку и стала терпеливо ждать смены. Люба даже подкормила мышат, чтобы тем было комфортнее.

Смена пришла, как обычно – веселая и шумная.

– Любаша! Ну, ты замуж еще не выскочила? – шумели мужики.

– Ваш Сивцов не берет, – равнодушно отшучивалась Люба.

Сивцов был тут же и только скрипел зубами.

– Понятно, ждет, когда я в ящик полезу, – тихонько бормотнула Люба и, схватив тряпку, стала тереть чистые подоконники.

Рабочие ушли, а Люба не могла дождаться – когда кончится их смена. Но день тянулся ужасно медленно. Это еще хорошо, что у Любы появились мыши, с ними было как-то веселей. Однако уже к концу рабочего дня ей скучать было некогда. Любе нетерпелось добраться до одежды Сивцова. Он с грехом пополам починил свою кабинку, и она теперь запиралась, а значит и к одежде был подход закрыт. Зато у Любы были запасные ключи. И очень скоро штанины новых джинсов Сивцова были завязаны узлом и туда аккуратно были выпущены мыши, а потом Люба крепко закрутила конструкцию из штанов, чтобы грызуны не выскочили раньше времени.

Успела она только-только. Едва уселась, а в коридоре уже раздавался топот – мужики торопились домой.

– Ну все! – облегченно пыхтели они. – Завтра отсыпной.

И вдруг в раздевалке раздался испуганный крик, а потом отборные маты.

– Это кто… мать твою! Горохова! Опять ты? – слоном ревел Сивцов. Он носился в трусах возле своей кабинки и испуганно тряс джинсами, а из них выбегали мыши и кидались врассыпную. – Какого хрена?.. Блин, все джинсы в мышах! Как теперь мне… Блин! Горохова! Убью!

Любочка только сладко щурилась – а он, оказывается, знает ее фамилию!

А Сивцов уже подлетал к ее столу и впрямь собирался покончить ее жизнь преступлением. Но спокойная, как монумент, Любочка встретила его обворожительной улыбкой.

– Да, Вячеслав Максимович, это я подложила вам в штаны животных, – мило моргала она и играла ямочками. – А зачем вы мне их в ящик стола затолкали? Вы думали, я умру от страха? Я не боюсь мышей, вы просчитались.

– Каких, к черту, мышей я тебе подложил?! Что ты мелешь?! – вопил Сивцов. – Какого хрена ты их ко мне в штаны сунула?

– Я ж вам объясняю, – не дрогнул у Любочки ни один мускул. – Вы хотели меня напугать, подсунули в ящик мышей, а я вам их обратно вернула. Чего орать-то? Между прочим, я и вовсе не визжала. Или вы сами этих мышек испугались?

И тут к парочке подошел седоватый Лукьянов. Он едва сдерживался, чтоб не гоготать в голос.

– Люба, понимаете, – вежливо пытался объяснить он, – дело в том, что в столе наша бывшая работница все время оставляла корки хлеба. Уж от кого она хлеб прятала, неясно, вы можете, конечно, у нее поинтересоваться, но у нее там постоянно водились мыши. И я вам докладываю – Слава к мышам никакого отношения не имеет.

– Не имею? – не успокаивался Слава. – Как же не имею, если из моих новых джинсов соорудили эдакий мышиный интернат? Мне теперь эти штаны хоть выбрасывай!

Любочка переводила взгляд от одного рабочего к другому и все больше верила – мыши завелись сами.

– Но как же… – растерянно бормотала она. – Там разве дырка есть?

Она даже залезла в этот самый ящик и к своему ужасу убедилась – дырка на самом деле была.

Однако сдавать позиции Любе не хотелось.

– А куда вы мышей дели? – вдруг спросила она у Сивцова. – Вы что – их всех выпустили? Чтобы они завтра опять ко мне в стол пришли?

– А что я с ними должен был делать? – ехидно перекривился тот. – Ловить по всему цеху? Я не кот. Вы мне лучше скажите – как мне теперь после этих мышей…

– Он опять про свои штаны… – вздохнула Люба. – Да не переживайте вы так, у моей сестры Иры есть какие-то джинсы, она их не носит. Сегодня же вечером вам принесу.

– Во! Слав! Соглашайся! Будешь ходить в джинсах, а на заднице цветочек блестящий! Класс! – гоготали мужики. – Или еще голубков могут присобачить!

Сивцов выскочил из раздевалки, даже не застегнув как следует рубашку.

Люба заскучала. Ну да, конечно, сегодня получилось некрасиво – Сивцову досталось ни за что, но… А так ему и надо! Не будет своего ребенка мучить…

Домой Люба вернулась хмурая, словно туча.

– Ну как сегодня наш рыцарь? – встретила ее Марианна Венедиктовна.

– Это вы про кого? – не поняла Люба. – Я никаких рыцарей там не заметила. Работаю-работаю, а никаких рыцарей не вижу, только их кони…

Она вовсю уплетала котлетки, заботливо подогретые Марианной Венедиктовной, когда к ним в дом позвонили.

– Марьванна! Я сама открою, там могут быть посторонние, – подскочила Любочка и подбежала к двери.

Лишь только она открыла дверь, в дом ворвался Сивцов:

– Он где? У вас?! Я же просил не водить к себе Женьку!

– Куда водить? Вы о чем? – моргала Люба.

– Ой, только не надо такую идиотскую физию делать, – перекривился Сивцов и вдруг гаркнул: – Женька! Евгений! Выходи, негодник!

Из комнат вышла Марианна Венедиктовна и заворковала:

– Вячеслав Максимович? Какими судьбами? Проходите к столу, мы только ужинать сели.

Вячеслав Максимович смутился необычайно. И, надо сказать, смущение ему шло.

– Здрассьте… – чуть склонил он голову. – Я не буду проходить, у меня куда-то пацаненок задевался. Должен был ждать меня дома, я с работы пришел, а его нет. Я уже весь двор обегал… думал, он у вас…

– И он еще стоит! – подхватилась Люба. – У него Евгений пропал, а он… Кланяется здесь, как тюлень! Пошли!

И она, схватив кофточку, выскочила из квартиры. Сивцов за ней еле поспевал.

– В чем он был одет? – спрашивала Люба на бегу.

– Он в этой… да откуда я знаю, что он надел… – с досадой отвечал отец.

– За домом были? А во дворе детского сада?

– Был, нет там никого… а уже темнеет. Может в милицию? Вот черт… куда же он?…

– Да от такого папаши хоть куда сбежишь! – не успокаивалась Люба. Она подбегала ко всем мальчишкам во дворе и спрашивала: – Мальчик, ты Женю не видел? Ну такой кудрявый мальчик, на скрипке играет? Нет?

На Сивцова уже было жалко смотреть.

– Черт! Это я сам виноват… правильно вы говорите – замучил мальчишку… Но если с ним что-то случится, я на этом свете минуты не задержусь…

– Да прекратите вы каркать! Ворона какая! Искать надо! – одернула папашу Люба и приказала: – Значит так – вы бегите туда, а я вон туда сбегаю, в тот сквер.

Она уже повернула в темный сквер, как вдруг Сивцов схватил ее за руку:

– Люба, пойдем туда вместе, там темно…

– Правильно! Давайте мы сейчас за ручку по скверам будем гулять, а Евгений будет пропадать неизвестно где! – вызверилась Люба. – Ищите вон там, сейчас же совсем темно станет!

Сивцов не выпускал ее руки:

– Ты прости меня, Люба, ладно?

Люба насторожилась:

– Это вы что с собой сотворить решили? Вы даже не думайте! Нам парня искать надо, а он…

Сивцов фыркнул:

– Да ничего я не думаю, я просто спасибо сказать хотел, за сочувствие. Спасибо!

– Не за что, – буркнула Люба и побежала в сквер.

Она еще не перебежала маленькую дорожку, а к ней метнулся паренек лет восьми.

– Тетенька! А вы Женьку ищите, да?

– Женьку, а ты знаешь, где он? – всполошилась Люба.

– Знаю. Он с большими мальчишками пошел в кино, на ночной сеанс. В наш кинотеатр. Вон туда, в «Ласточку».

– С какими большими? Давно ушел?

– Давно, только они на нон-стоп пошли. Это такой фильм, который до утра будет, – терпеливо объяснял мальчишка. – Я тоже с ними хотел, а меня не взяли, сказали, что я не мужик, а вот Женька мужик, потому что он им деньги дал.

– Поня-я-ятно… – кивнула головой Люба. – Ну ты беги, спасибо тебе, я тебе завтра мороженое куплю.

– Лучше чипсы, – попросил мальчонка и быстро побежал к своему подъезду.

Люба оглянулась – Сивцова нигде не было видно, а на улице уже становилось по настоящему темно. Искать еще и Сивцова было просто некогда. Люба повернула к «Ласточке».

На входе ей преградила путь кругленькая пожилая женщина:

– Ваш билетик? – грозно сдвинула она брови.

– У меня нет билета, да я и не в кино пришла… – торопливо объясняла Люба. – У нас тут из дома мальчик пропал, маленький такой, ему шесть лет. А дети во дворе сказали, что он на вечерний сеанс пошел.

– Это на нон-стоп что ли? – переспросила женщина. – У нас малышей на такие сеансы не пускают, точно вам говорю, даже не ищите.

– Так он не один пошел, с большими мальчишками.

– Ну если с мальчишками… – засомневалась женщина и тут же снова встала глыбой: – Вот завтра и найдете! Как я вам его искать буду?!

– Я не могу завтра, пойдемте вместе посмотрим, – начала было Люба, но увидев непроницаемое лицо работницы культуры, добавила: – А то мне придется милицию вызывать. А они так не любят, когда их от дел отвлекают…

Крепость пала. Женщина побрела к залу, ругая родителей мальчишки.

Женька был в зале. Заметив Любу, он кинулся к ней на шею и тихонько прошептал:

– Забери меня отсюда, а?

Люба прижала мальчишку к себе и стала быстро-быстро извиняться перед суровой женщиной:

– Вы уж нас простите… мы вам так благодарны… спасибо, что не отказали…

– Да какое уж спасибо… – ворчала женщина. – Вы как придете сейчас домой, первым делом его ремнем отгуляйте, чтоб до костей пробрало. А то совсем дети развинтились!

– Отгуляем, – обещала Люба, – Вот, как придем домой, так и начнем гулять…

Они вышли из кинотеатра, и Евгений уткнулся Любе в колени.

– Теть Люба… я теперь и вовсе не знаю как быть… Папа… он же меня… а я никак по другому не мог… я в магазин шел, за хлебом… у меня деньги большие были… А мальчики подошли и сказали – пойдем в кино… а я сказал, что не хочу. А они сказали – что ты, не мужик что ли? Ну я и согласился. А они сказали – только ты платишь. А у меня сдача с хлеба осталась, ну я и… А фильм мне и не понравился совсем, там только целуются… А папе я и не успел ничего сказать… А потом когда узнал, что только утром домой… я испугался. Но только что я – не мужик что ли?…

– Вот так, да? – покачала головой Люба. – Ладно, пойдем, твоего папу искать…

Папу найти они не смогли. Да и где его увидишь – такая темень. Тогда Люба заявила просто:

– Пойдем к нам, а оттуда уже позвоним твоему отцу на сотовый. Ты знаешь его номер?

Мальчишка кивнул и вздохнул свободно, всей грудью, потому что уже несколько часов он только и делал, что переживал – как там без него отец, и что ему будет, когда они с ним встретятся рано утром…

Дома, пока Марьванна кормила маленького гостя, Люба уселась за телефон. Ни домашний, ни сотовый Сивцова не отвечал.

Она уже и вовсе не знала, что делать, когда заявился расстроенный Вячеслав Максимович:

– Совсем не знаю, где его искать… – Едва он проговорил, как к нему на шею тут же кинулся Евгений.

– Папка!

Сивцов сначала прижал мальчишку к себе, уткнулся носом в его макушку, а потом взглянул на Любу:

– Так вы… вы его у себя держали что ли? Пока я бегал, искал… вы так специально меня поучить хотели, да? – вдруг проговорил он.

– Вы что – больной? – спокойно поинтересовалась Люба. – Как вы могли подумать, чтобы я…

– Вы… вы способны на все… – перебил ее Сивцов и вышел, даже не стал слушать, что там ему говорит Люба.

От обиды Люба даже заплакать хотела, но постеснялась Марьванны.

– Да… – покачала головой пожилая женщина. – Ты, Любочка, не расстраивайся, эти мужчины, они всегда к нам, к женщинам жутко несправедливы. А знаешь почему?

Люба не знала, и честно говоря, даже не хотела знать.

– Потому что мы – женщины, не только их красивее, но и значительно мудрее. Они это где-то понимают, там, глубоко в душе, но признаться бояться. Вот и стараются на нас свесить любые неудачи. Пойдем-ка, милая, посмотрим, что у нас в театрах показывают. Давненько мы с тобой по театрам не ходили, верно?

– Чего ж не верно… С самого рождения и не ходили, – согласилась Люба.

– А нам ведь надо совершенствоваться!

Люба только глубоко вздохнула – и зачем это Марьванне приспичило совершенствоваться? Вот она – Люба, уже давно совершенная… Ну если и не совсем, то театром это дело не поправишь!

В конце вечера, чтобы уже окончательно утешить девушку, Марьванна, закатив глазки, долго и нудно терзала пианино. Она играла Шопена, а Шопен, он по ее мнению, излечивает любые душевные недуги.

Любочке и в самом деле сделалось намного легче, но только после того, как почтенная дама закрыла крышку пианино. Люба вдруг поняла, что есть на свете нечто более страшное, чем обида – классика в исполнении Марьванны.

У Ирины же день сложился совсем по другому. С самого утра они, нагруженные продуктами, заявились на дачу к Нате – так звали милейшую женщину-бухгалтера, у которой отчего-то всегда было принято отмечать различные мероприятия.

– А вы чего так рано? – удивилась Ната.

– Мы еще поздно, – проговорила Ирина. – Потому что барана искали.

– А чего их искать? У нас в офисе их сколько угодно! – воскликнула Ната. – Мишель! Быстро знакомь меня со своей девушкой!

Мишель покраснел жгучим перцем и залопотал что-то невразумительное:

– Да какая она девушка… в смысле, никакая она не моя. Так только… вызвалась помогать…

Ирина презрительно фыркнула:

– Он же без меня здесь вам весь банкет загубит. Меня Ириной зовут.

Ната тоже представилась и побежала показывать свою кухню и холодильники. Ирина не стала тратить время попусту и сразу приступила к готовке.

– Ир, пойдем я тебе покажу, какой у них тут пруд, – тянул за рукав девушку Мишка. – У них там прямо лебеди плавают! Настоящие! Один лебедь. Или гусь… да! Точно! Гусь и две гусыни, а еще гусята. Ну пойдем посмотрим, им хлеба надо покрошить.

– А что – кроме нас покрошить некому? – сквозь зубы спросила Ира.

– Некому! – с вызовом ответил парень. – Потому что все к ним уже привыкли и никто уже не кормит! Они плавают совсем голодные! А между прочим, от голода и утонуть могут! И вообще – здесь такая традиция – как только кто с девушкой приезжает, так сразу и бежит кормит этих лебедей. Гусей. Я вот, например, каждый раз кормлю!

– Я догадалась, – мотнула головой Ирина. – Только сегодня у тебя полный облом. Ты ж не с девушкой приехал, а со мной.

Мишка немного смутился, а потом заговорил с удвоенным пылом.

– Ой, ну ты такая интересная прямо! Так я ж специально тебя и привез, чтобы ты гусей покормила!

– Я поняла, – с идиотской улыбкой повернулась к нему Ирина. – Вот я и стараюсь. А то сейчас ваши гуси налетят, а у нас еще ничего не готово. Кстати, я тебе тут лук приготовила, почисти.

И она подвела Мишку к огромному тазу.

– С тобой, Ирочка, не любовь, а одни слезы…

Ирина успела вовремя. Правда, она крутилась не одна, на стол накрывали две девочки – специальные помощницы, зато у нее осталось время привести себя в порядок – не зря же она прихватила с собой косметичку и нарядную блузку.

Красилась Ирина редко. Она считала, что у нее и без того лицо достаточно яркое. Однако, когда она украсила его макияжем, Мишка просто ахнул.

– Ох и ни фига себе!.. А ты чего раньше никогда не красилась? – выпучил он на Ирину глаза.

– Не для кого было… – дернула плечиком прелестница.

Мишка набычился:

– А сейчас для кого?

– Ну… мало ли… – ответила Ира, мечтательно вглядываясь куда-то в даль. Потом, видя, как наливается краской ее кавалер, добавила: – Сам же говорил – мы должны начальнику твоему понравится, чтобы он деньги захотел дать!

– Я и без тебя понравлюсь, – буркнул Мишка. – А то – накрасилась она, понравиться ей надо… Знаю я твои мелкие мыслишки – понравишься, и весь бизнес, всю мою мечту у меня стянешь. А я…

– А ты откроешь киоск со всякой мелочью и будешь грести деньги экскаватором! – поддела парня Ирина и насторожилась – на дороге послышался шум машин, ехали гости.

Банкет проходил с размахом. За столом следили девочки-помощницы, а Ирина распоряжалась возле костра, где на специальном вертеле готовился целый барашек. Офисные работники сначала просто поглядывали на новенькую девушку, а потом Ирина почувствовала на себе их пристальное внимание.

– А это что за красавица возле костра колдует?! Вот голову даю на отсечение – она готовит приворотное зелье! – доносились из-за стола мужские голоса.

– Побереги свою голову! Такой красавице никакого зелья не надо!

– Мущщины! Мущщины, ну давайте же, предложите тост за дам! Ой, ну прям просто не понятно, кто вас воспитывал! – перетягивали внимание на себя захмелевшие женщины.

– За вас, красавица у огня! – выкрикнул какой-то романтик и тут же схлопотал от соседки.

– Думай, что говоришь! А то я могу быстренько на вертеле баранов поменять…

Ирина делала вид, что попросту ничего не слышит, или смущенно рдела, но место свое знала – дам не дразнила, мужчин не обнадеживала.

Гвоздь программы – баран на вертеле удался на славу. Правда, не все дожили до этого блюда, но Ирина так и рассчитывала – именно за этим блюдом можно было поговорить о следующем банкете, а там и о следующем, а вот после уже и к серьезным разговорам приступать.

А под фонарями загородного дома уже разливалась музыка, и гости пустились в пляс. Мишка искрой метался от одной дамы к другой, неустанно приглашал своих сотрудниц и, казалось, об Ирине не вспоминал вовсе. Она же напротив, и удалилась подальше от танцоров, прошла по небольшой аллейке и неожиданно вышла к пруду. Никаких лебедей там она не увидела, вокруг тихо и спокойно.

– А утром здесь птицы плавают, – будто подслушав ее мысли, проговорил какой-то толстый дядечка в рубашке с расстегнутым воротом.

– Гуси? – спросила Ирина. – Я слышала.

– Это соседские гуси сюда на халяву приходят, а здесь лебеди плавают. Я уж этих гусей не знаю, как отвадить… – тяжко вздохнул дядечка. – Вот все знают, что плавают гуси, а что лебеди настоящие живут, хоть бы одна холера сказала!

– Так это ваш пруд? – удивилась Ирина.

– Конечно мой.

– А… мне сказали, что хозяйка – Ната…

– Правильно сказали – хозяйка Ната, а хозяин – я! Герасим Игоревич Прутченко, – и вдруг расплылся в нежнейшей улыбке. – Для вас можно просто Герасим.

– Ну отчего же… – вдруг испугалась Ирина его благосклонности. – Зачем же для меня Герасим? Что я вам – Му-му какая? Знаете, а пойдемте к столу! Я там такого барана зажарила! Его еще не успели съесть!

Они не успели подойти к столу, как к Ирине кинулся Мишка.

– Ты куда провалилась? – зашипел он на нее и буквально прожег взглядом. – Ты чего это? Уже под березки мужиков тянешь?

– Сейчас по роже съезжу и все, – спокойно пообещала Ирина.

– А домой как – пешочком? – ехидно прищурился Мишка.

– Ну зачем же? Ты и повезешь, – проговорила Ирина и, гордо откинув назад толстую косу, прошагала мимо.

За столом сидел мужчина, с которым ей никак не удавалось поговорить – директор всего этого предприятия. Конечно, лучше бы с ним поговорить мужчине, но на Мишку так мало надежды… Ирина совсем уж было отважилась подсесть к директору, но тут заиграла меленная мелодия, и кто-то ухватил ее за локоть.

– М-м-можно в-вас? – проговорил какой-то парень, едва державшийся на ногах.

– Простите… – вздохнула Ирина. – Но этот танец я танцую не с вами.

– А с… с кем? – всерьез удивился парень и чуть не рухнул от огорчения.

Ирина отвечать не стала, она решительно подошла к директору – вот черт, как же его Мишка называл, – и робко присела, как учили на бальных танцах.

– Позвольте вас? – краснея спросила она.

– Куда? – испугался директор.

Еще никто из работниц не отваживался его вот так – взять и пригласить! Субординация, будь она неладна…

– Приглашаю вас на танец, – выдохнула Ирина.

Мужчина поднялся, поправил ремень и шагнул к середине площадки. Но тут музыка резко оборвалась.

– Господа! – выскочил на середину Мишка. – Хочу напомнить вам, что сегодняшний банкет вам устраивал Михаил Аркадьевич Разгуляев!

– Вот наглец, а? – проворчал директор. – Я финансировал все это дело, организовывал, а он, видишь ли – устроил!

Ирина тоже обиделась на выходку Мишки, но положение надо было спасать.

– А финансировал это замечательное мероприятие, – звонко выкрикнула Ирина. – Старался вас порадовать, ваш директор…

И тут надо было назвать имя директора, но его-то Ирина и не знала. А тот ждал. Смиренно улыбался и ждал. И все ждали вместе с ним. Так и стояли, открыв рты и приготовясь хлопать.

– Все это вам организовал ваш директор… Ну? Хором! Дружно! Наш директор…

– Александр Анисимович! – вразнобой протянули сотрудники.

Теперь Ирина была на коне.

– Не слышу! Громче! И-и-и! Александр!!! Ани-Симо-Вич! – вовсю дирижировала она.

Во второй раз пьяные глотки рванули во всю силу. Люди просто поняли, что от них требуют.

Александр Анисимович млел. Расшаркивался, дергал ножкой и таял. А вокруг уже скакал хоровод, сооруженный Ириной из хмельных дам. Дамы высоко подкидывали колени и пели, задыхаясь:

– Саша, Саша, Саша, Саша, Саша, пей до дна! Выпьем мы за Сашу, за Сашу дорогого!..

В любое другое время за «дорогого Сашу» их бы всех уволили без выходного пособия, но дамы так старались! Ирина в это время уже подносила кубок на серебряном подносе к Александру Анисимовичу, и все так напоминало гулянье барина и его крепостных, что Александр Анисимович был добр и светел.

Он выпил водки и молча сел в свое кресло. Заиграла музыка, дамы понеслись приглашать кавалера, в том числе и директора, а мужчины кинулись навстречу дамам.

– Вот черт… – выдохнула Ирина. – Опять ушел…

– Ирочка, – вдруг окликнула ее миловидная Ната, ухватила под руку и потянула в темную беседку. – А кто это от вас ушел? Уж не на нашего ли директора вы охотитесь? – И она лукаво подмигнула.

– Да на него, конечно, на кого еще… – откровенно вздохнула Ира.

Ната изумленно уставилась на девушку.

– Александр Анисимович у нас, конечно, оч-чень недурен, но… – заговорила она.

– Да я и не разглядела, – отмахнулась Ирина. – Мне же все равно, какой он на личность-то. Мне главное… Понимаете, мне хочется, чтобы следующий банкет он тоже заказал нам, а не кому другому, понимаете?

Ната фыркнула:

– А кому он еще закажет? И зачем? Ему здесь все понравилось… хотя, если честно, я думаю, он даже не понял, что вы ему наготовили. Ты наготовила, – с улыбкой подчеркнула она. – А вот этот номер с хороводом здорово придуман, он любит, когда его почитают… Ты и в самом деле на него никаких видов не имеешь?

– Да какие виды? – пожала плечами Ирина и вдруг нахмурилась: – Хотя нет. Имею.

– Вот как? – мгновенно переменилась Ната. – Замуж за него собралась? Так ты не одна такая, сразу хочу…

– Да куда мне за него замуж, что ты?! – испуганно вытаращилась Ирина.

Она так испугалась, что даже незаметно перешла на «ты». И у нее при этом были такие ошалелые глаза, что Ната поверила и рассмеялась с явным облегчением.

– Я хочу… понимаешь, я хочу работать у вас на банкетах, – принялась пылко объяснять Ирина. – Я это умею, у меня получается, а с работой туго. Нет, ты не думай, я еще и учиться пойду! Эх! Если б мне кто дал развернуться! – она мечтательно задрала голову к небу и раскинула руки. – Знаешь, как бы я вас кормила!

– Только и всего? – удивилась Ната. – Ты хочешь нас хорошо кормить и это твой потолок?

– Нет, ну я хочу работать, работать. Хорошо работать. Чтобы через несколько лет у меня не только потолок был, но и стены, и там пол, все как полагается…

– Понятно… – довольно фыркнула Ната. – Ну… будем считать, что я для тебя добрая фея. Я помогу тебе забирать все банкеты и… как знать, может ты и на что серьезнее потянешь.

У Ирины дыхание потерялось где-то в животе.

– А… а как ты сделаешь? – вдруг спросила она. – Своего мужа попросишь?

Ната расхохоталась так, что Ирина струхнула – что же это она такое сдуру ляпнула?

– Ну какого мужа, что ты! Здесь еще я пока хозяйка, – Ната закурила тонкую сигаретку и выпустила колечко дыма. – Как я все устрою, это мой маленький секретик. Но… ты же помнишь, фея обязательно ставит условия. Так вот – ты должна мне пообещать, что никогда, слышишь, никогда не ответишь на заигрывания нашего босса. Чего бы он тебе не обещал, и чего бы тебе это ни стоило, поняла?

– Вот уж в этом можешь быть уверена, – с легкостью пообещала Ирина. – Ни с боссом, ни с твоим мужем никаких отношений, клянусь.

– Ага, к тебе уже и муж мой подкатывал? – поймала ее на слове Ната. – Да не красней, он ко всем подкатывает, если хочешь – пользуйся, мне все равно.

– Да ну его, старый, толстый… – перекривилась Ирина, но тут же спохватилась. – Но вообще очень интересный мужчина, очень. Загадочный такой…

– Ладно, пойдем, «зага-а-а-адочный», фи!

Застолье продолжалось вовсю. Появления девушек никто не заметил, разве только Мишка. Он подлетел к Ирине и зашипел в самое ухо:

– Все. Уходить надо.

– Опять что-то спер? – испугалась Ирина. – Ну как с тобой работать?! Сколько можно?!

– Да с чего ты взяла?! – накинулся на нее Мишка. – Ничего я не пер! Просто сейчас уже все перепились, и наши мужики будут к тебе липнуть! Я что их, не знаю что ли! А если сам полезет? Начнешь отказывать – он нам потом фиг денег даст.

– А если не начну отказывать? – кривлялась перед Мишкой Ирина.

– Как это? – не понял тот.

– А что мне – свободной девушке? – аппетитно потянулась Ирина. – Хочу – откажу, не хочу – не откажу…

Мишка мгновенно вспотел:

– Что это за ррразговорчики у вас, сударыня?! Наверное, ты не девушка легкого поведения, не забывайся! Быстро в машину! Мы свое дело сделали, а девчонки здесь все уберут. Скромнее надо быть, и вообще! Робела б ты побольше!

Мишка оказался не так уж не прав. Пока Ирина собиралась, к ней вдруг нетрезвой походкой подошел Александр Анисимович, перегородил дорогу рукой и томно промычал:

– М-м-м-ну? Вон в тот флигелек пойдем или в беседочке схоронимся?

Ирина наивно заморгала и пожала плечами:

– Я не знаю… – и вдруг заорала. – Ната! У вас Александр Анисимович не знает, где ему похорониться! Устал человек, вы б его на ночлег устроили!

– Какая к черту Ната?! – зашипел директор и чуть не грохнулся оземь.

Подбежавший Мишка ловко вышиб руку, и Александр свет Анисимович, лишившись опоры, едва устоял на ногах.

– Т-т-ты ч-ч-чего?! – кровью налились глаза директора.

– А ничего! Жену свою ищу, – с вызовом ответил Мишка.

– Ну так ищи иди, чего здесь шарахаешься?! – рявкнул директор.

– А я уже нашел, чего вы ее зажали-то? – уже выдергивал Ирину из угла Мишка и страшно играл желваками.

Ирина почему-то сразу догадалась, что сейчас кого-то будут бить, правда, она еще не сообразила кого. Да и не до этого ей было. Она вдруг захохотала колокольчиком на всю усадьбу:

– Ой, ха-ха-ха! вы посмотрите! Мой-то меня ревновать вздумал! Мишка! Да неужели ты решил, что такой видный Александр Анисимович позарится на какую-то повариху? Ой, держите меня! Ната! Ната… да где тебя черти носят?… Ната! Ты посмотри, что придумал мой Мишка! Он решил, что ваш серьезный, умный…

– Да хватит тебе, – нахмурился директор и постарался поскорее смыться. – Мишка! А ты… мать твою… в следующий раз знакомь, если жену приводишь!

И он быстро-быстро затрусил прочь.

– В чем дело? – нервно спросила бежавшая Ната. – Что случилось?

– Да ничего особенного, – отмахнулась Ирина. – Мы с Мишей просто хотели попрощаться и сказать тебе, как хозяйке большое спасибо.

– Ага… пожалуйста… – проговорила Ната, но вдруг спохватилась. – Погоди-ка, какое спасибо… Ирина, подождите меня, я сейчас…

И она, догнав своего директора и повиснув у него на руке, быстро повела его куда-то в дом.

– Ну? Что я говорил? – злобно зыркал на Ирину Мишка. – Считай, с завтрашнего дня я уволен. И все из-за тебя!

– Да ничего ты не уволен, – устало проговорила Ирина. – Все будет нормально.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда, – уклончиво ответила Ирина и вдруг хихикнула: – Ой, Мишка, и смешные же вы – мужики. Вы думаете, что все решаете сами, а на самом деле – шерше ля фам! Ищите женщину! Вот я и нашла… во всяком случае, мне так обещали…

Мишка ничего не понял, он смотрел, как Ирина хихикает и на ее щеках тут же появляются глубокие ямочки. И эти ямочки… И удержаться не было сил. Да и зачем?

– Мишка! Ну гад! – еле вырвалась от парня Ирина, отшвырнула его прочь и только потом с силой рукавом вытерла губы. – Сдурел что ли?

Мишка отчего-то молча на нее посмотрел, повернулся и пошел к машине.

– Миш! Не вздумай уехать! Я не дойду пешком! – кричала ему вслед Ирина.

Она никогда не догоняла парней, а тут кинулась, но ее перехватили:

– Стой, – схватила ее за руку Ната и протянула конверт. – На, возьми, это вам с Мишкой за работу… А ты молодец, слово держишь… Я тоже сдержу. Кстати, вот мой телефончик, позвони в среду. А теперь беги, мне некогда. До встречи!

Ирина прижала конверт с деньгами к груди и рванула к Мишкиной машине.

– Ты куда это без меня?! – накинулась она на парня.

– Вот уж верно – и куда я без тебя?! – передразнил ее Мишка. – Давай деньги.

– Фигу, сама разделю, – сильнее прижала к себе деньги Ирина. – Давай сначала отъедем.

Деньги они делили возле подъезда Ирины. Вернее, даже не делили – Мишка и глаза не повернул в сторону денег, сидел задумчивый, хмурый и что-то насвистывал себе под нос.

– Миш, ну ты посмотри, сколько нам отвалил! – радовалась Ирина.

Она и подумать не могла, что за один день работы можно столько получить. Да у них вся деревня за это месяц вкалывает!

– Ну Мишка же! – теребила она парня.

– Возьми их себе, – горько ответил тот. – Мне все равно надо будет другое место подыскивать.

– Ничего не надо, увидишь, – успокоила его Ирина. – Давай знаешь как? Давай вот эти поделим, а эти отложим. Они у меня побудут. Вот, бери свою половину.

– Да я на половину и не наработал, – честно признался Мишка. – Сегодня ты у нас правила балом… Я чуть все дело не загубил, когда про себя ляпнул. Хорошо, ты выкрутилась – стала директора хвалить. Он это любит.

Ирина кивнула – точно, чуть не загубил.

– Да кто этого не любит… – вздохнула она. – Миш, ты не расстраивайся, ты же не всегда таким идиотом будешь, в следующий раз умнее станешь, такой ерунды не ляпнешь. Бери. Без тебя б я этого не заработала.

Она насильно затолкала деньги в карман парня и проговорила:

– Значит так, в среду я позвоню этой Нате, похоже, она там всем заправляет, она обещала что-нибудь придумать.

Мишка фыркнул и взглянул на Ирину с интересом:

– Конечно, она расстарается, еще бы. Она знаешь сколько нашего шефа обхаживает. Столько трудов уложила… да и не только трудов. А тут ты! Она для тебя все что угодно сделает, лишь бы ты к шефу близко не подходила.

– Можно подумать, ваш шеф меня одну ждал все эти годы… – невесело усмехнулась Ира.

– Да он у нас по деревенским девчонкам, типа тебя, убивается! Сам себя худенькими окружил, потому что так принято, а как увидит девицу на квашню похожую, так и млеет. И ничего с собой поделать не может.

– Сам ты квашня! – всерьез обиделась Ирина. – Как тут у тебя дверца открывается? Еще квашня какая-то… Червяк!

И она выпрыгнула из машины, на прощанье грохнув старенькой дверцей.

Дома уже все спали. Ира тихонько прошла в ванную, потом на цыпочках прокралась в спальню.

– И ничего я не квашня, столько денег ему заработала, а он…

И снова начались выходные. Вернее, они начались у Любы, а Ирина просто ждала среды.

– Девушки! – с самого утра возвестила Марианна Венедиктовна. – Не забудьте, сегодня мы с вами идем в храм культуры – в театр! Кстати, пересмотрите свой гардероб, вы еще успеете купить себе к вечеру что-нибудь достойное.

– Между прочим, я вчера заработала немножко денег, – с веселой гордостью заявила Ирина. – Так что мы и в самом деле можем пробежаться по магазинам!

– Ирочка! Ты уже что-то заработала?! – охнула старушка.

– Вот молодец! – захлопала в ладоши Люба. – А я еще собиралась ее содержать. А сколько тебе дали?

Когда Ирина показала – сколько, Марианна Венедиктовна ухватилась за виски.

– Признайся, дитя мое, не торговала ли ты собственным телом?

– Ну Мариа-а-а-анна Венеди-и-и-ктовна! – с укором протянула Ира.

– Чего это она телесами торговать пойдет, – обиделась за младшую сестру Люба. – Кто их купит-то? Она… Ир, вы теперь с Мишкой на пару воруете, да?

– Ну ты, Люб, вообще! – вытаращила глаза Ира. – Я их заработала честно, я барана жарила!

– Хорошо, что не наоборот, – буркнула Марианна Венедиктовна и подняла указательный палец. – Посмотри на девочку внимательно, Любочка, наша Ирина далеко пойдет, она умеет зарабатывать!

Любочка минуты две прилежно таращилась на сестру, но потом махнула на это дело.

– Ир, пойдем в магазин, пора уже выбрать себе костюмы, Марьванна же говорила!

По магазинам они гуляли долго. Однако, купили только выходное платье Любе, да Ирине туфли, а еще красивую маленькую сумочку к Любиному платью.

Когда вернулись домой, Марианна Венедиктовна встретила их почти с истерикой.

– Девочки мои! Я думала вы с такими деньгами умотали обратно к себе в деревню! Ну нельзя же так долго! Вам еще нужно в парикмахерскую!

Однако, в парикмахерскую сестры не пошли, решили, что накрутить бигуди они и сами сумеют, зато сэкономят время и деньги. Пожилая леди кинулась их уговаривать, но тут стали потрошить пакеты с покупками, и Марианна Венедиктовна про прически своих подопечных забыла.

– Люба! Ты в этом платье просто царица Тамара! Просто Тамара! – охала старушка, прижимая руки к груди. – Ирочка! Ну отчего же ты себе не купила такой же наряд?

– Это, чтобы мы совсем одинаковые были? Как две лягушки, да? – вздохнула Ирочка. – Это платье Любе больше подошло, а на меня ничего приличного не нашли. Зато мне туфли купили.

– А эту прелесть мне? Правда? – узрела старушка крохотную сумочку, схватила ее и закатила глаза от удовольствия. – Я так давно мечтала купить такую прелесть! У меня никогда не было… И почему я раньше себя не побаловала?… Девочки, спасибо, что не забыли старуху! Эта вещица чудно подойдет к моему бархатному платью, я буду носить там пенсне! В театрах полагается пенсне!

Любочка чуть было не брякнула, что к ее платью тоже сумочка подойдет. К нему, собственно, она и покупалась, однако не посмела лишать радости милую женщину. Они с Ириной только переглянулись.

– А у меня для вас тоже сюрприз… – лукаво прищурилась Марианна Венедиктовна. – Сегодня нас в театр повезет Сенечка. Да-да!. Сенечка – это внук моей подруги. Глуп – невообразимо, зато какую ему машину папа подарил! Он нас довезет. Ирина, не стреляй глазами, это не твой формат. Он даже Любаше не подойдет. Я же говорю – у него полное отсутствие мозга, одни мозжечки! Зато вы посмотрите – каким не должен быть ваш мужчина!

В том, что Марианна Венедиктовна права, девушки смогли убедиться лично. Они уже были собраны, когда во дворе раздались крики соседки Исаевой и собачий лай. Исаева жила в первом подъезде, была дамой скандальной и гуляла на улице только с маленькой, вечно дрожащей собачкой. И вот теперь эта собачка визжала на всю округу.

– Надо полюбопытствовать, кто это так издевается над собачкой, – прошла к окну Марианна Венедиктовна.

Она уже нарядилась в театр и теперь терпеливо ждала, пока девушки наведут на голове прически. Ей было скучновато. Но в следующую же секунду от скуки не осталось и следа – пожилая женщина в узком вечернем платье бодро взгромоздилась на стул и закричала в форточку:

– Сенечка! Сеня! Прекрати сейчас же дразнить собачку. Сеня! Это я – бабушка Марианна! Не лай на собачку, у нее будет разрыв сердца!

Сенечка в это время сидел на корточках перед собакой и с увлечением облаивал несчастную левретку. Левретка жалась к хозяйке и от возмущения заходилась заливистым лаем. Сенечка не уступал, а гражданка Исаева – хозяйка псинки, просто не могла успокоить ни одного, ни другого. После оконной вылазки Марьванны Сенечка с сожалением умолк, собачий лай на какое-то время стих, зато на всю округу залилась госпожа Исаева:

– Нет, вы только поглядите! Это что ж такое деиться? Эти богачи совсем посдурели! Шары зальют и на собак кидаются!

Сенечка шары не заливал, он себя так вел в совершенно трезвом состоянии.

– Девочки! Побежали! – заторопила сестер Марианна Венедиктовна. – Медлить нельзя, иначе, он устроит кошачий ор, у Сенечки с детства тяга к иностранным языкам.

Ирина уже была в полной готовности, и только Люба все никак не могла управиться с непокорными кудрями.

– Вы бегите, я вас догоню… – проговорила она. – Мне тут еще… Вот, черт! Ну и зачем мне здесь какой-то рог?!

Марьванна с Ириной решили, что больше ждать не могут, убежали первыми, а Люба чуть задержалась.

Когда она вышла из подъезда, то сразу же смогла убедиться – Сенечка действительно ума палата! Он поставил свое красивейшее авто в самую середину единственной дворовой лужи.

– Ну и как теперь к нему добираться? – прикидывала Люба.

– Люба… – неожиданно раздалось позади. – Я бы хотел с вами… Я в прошлый раз был не прав…

Перед ней стоял Сивцов и робко поглядывал то на нее, то на свои ботинки.

Любочка мгновенно вспомнила все нанесенные ей обиды и скривила губы:

– Почему только в прошлый? Вы ко мне постоянно придираетесь. Я уже стала думать, что вы влюблены в меня без памяти.

– Я? Да что уж я – совсем что ли? – растерялся Сивцов. —То есть… я к вам вовсе не придираюсь, а в прошлый раз я просто не понял. Мне Женечка потом все объяснил, а я…

– А вы не поняли, – перебила его Люба. – Господи, да разве вы что-нибудь можете понять? Вы даже не можете уяснить, что ваш сын терпеть не может, когда вы называете его Женечкой!

В это время к Любе уже подходил лощенный Сенечка. Он решил поторопить Любу и лично проводить ее до автомобиля. Надо думать, не без стараний Марьванны.

– Любовь, – склонил он голову и пахнул дорогим парфюмом. – Я уже заждался тебя и… ну вы же опоздаете! – И вдруг спросил по собственному почину: – А это кто? Ваш ухажер что ли?

Любочка подарила ему очаровательную улыбку, сверкнула ямочками и ухватила кавалера под руку.

– Ах, Сенечка, ну какой он ухажер, так только… мотается за мной, как банный лист…

Даже спиной Люба слышала, как скрипел зубами Сивцов.

В театр ей уже расхотелось. Хотелось бродить возле своего подъезда, чтобы опять случайно встретиться с этим верблюдом Сивцовым. Ух, она бы ему наговорила! Она бы довела его до белого каления!

– Люб, ну и чего он? – толкала ее в бок Марианна Венедиктовна. – Наверняка принес свои извинения?

– Принес. Только мне они не интересны, – сама перед собой кривлялась Люба.

– Пра-ально, – подал голос с водительского места Сенечка. – Может быть тебе я понравился, правда ведь?

У дам вытянулись лица.

– Не, а чего? – не понял их Сенечка. – Я всем нашим теткам во дворе нравлюсь. У нас там всякие разные бабушки хотят внучек за меня пристроить, дочек разных. А я ж не могу на всех-то разорваться. Это потому что у меня машина такая! – гордо закончил он.

Девчонки фыркнули, а Марьванна задумчиво промолвила:

– Да уж, Сенечка, машину тебе купили роскошную… к ней бы еще водителя с умом…

– Во! И маманя мне так же говорит. А я все думаю – а на кой мне какой-то водитель, если я сам ездить умею, правда ж?

В таких вот милых разговорах они и добрались до храма культуры.

Спектакль привел в восторг Марианну Венедиктовну и в недоумение двух сестер. Они сидели в первых рядах и совершенно не понимали – зачем артисты так кричат? И накрашены так сильно? Вот ни Люба, ни Ирина никогда бы себе не позволили выйти на улицу такими раскрашенными. К тому же они страшно смущались, когда на сцене артисты целовались.

– Вот никогда бы в артисты не пошла, – шепнула Ирина на ухо сестре. – Это представляешь – такой стыд перед всем залом показывать!

– Ты ничего не понимаешь, – так же шепотом ответила ей Люба. – А я так бы с удовольствием! Меня почему-то очень к этому искусству потянуло…

Домой дамы уже добирались самостоятельно.

– Ну как понравилось? – теребила их Марианна Венедиктовна. – Я после спектаклей всегда пребываю в жутком восторге! В жутком!

– И я… в жутком… – пробубнила Ирочка. Огорчать старушку ей не хотелось.

– А мне не понравилось, – брякнула Люба. – Я не люблю долго сидеть на одном месте. Вот если бы у меня в руках спицы были или семечки… все повеселее время бы провела. Но в артистки я б пошла…

– Да уж, – вздохнула Марьванна. – Правда, видимо, говорят – девушку из деревни вывезти легко, а вот деревню из девушки… Будем работать…

Они уже свернули к своему подъезду, когда Марьванна ухватила сестер за руки.

– Погодите, девочки мои… Люба, тебя по-моему дожидается кавалер.

– Откуда у меня кавалер? – вытаращилась Люба.

– Наверное Сивцов твой, «откуда»! – фыркнула Ирина.

– Именно Сивцов, – подтвердила старушка. – Можете мне поверить, у меня дальнозоркость. Сидит на нашей лавочке… и если я как всегда не ошибаюсь, ждет он, Любочка, именно тебя.

Любочка вдруг стремительно юркнула в кусты.

– Люба! Ты чего? Испугалась его что ли? – кинулась к ней сестра. – Он тебя бил, да?

– И ничего не да, – шипела из кустов Любочка. – Только вы идите домой без меня. А когда он спросит – где я, скажите, что мол, задержалась у друга.

– Ага, – ретиво кинулась подыгрывать сестре Ира. – Я ему скажу, что ты у него ночевать осталась. У друга. Точно?

– Только попробуй! – высунула голову Любаша. – Ты давай мне здесь без этого… ерунды не говори! А то он подумает, что я несерьезная!

Ирина мотнула головой, и они, вместе с Марианной Венедиктовной медленно двинулись к подъезду.

Возле подъезда и в самом деле сидел Сивцов. Он смотрел куда-то в даль и на проходящих дам внимания не обратил. Лишь только бегло кивнул Марианне Венедиктовне. Ирина специально проходила мимо него медленно-медленно, но он ее так не окликнул. Старушка уже зашла в подъезд, а Ирина набралась смелости и спросила у Сивцова сама.

– А вы случайно не Любу нашу ждете?

– Нет, – покачал головой тот. – У меня соседка уехала на два дня, просила собаку ее выгулять. Вот Барон гуляет, а я просто так сижу.

– А-а, – с пониманием кивнула Ирина. – А Люба у нас с другом где-то… потерялась. Сенечка за ней так ухаживает, так ухаживает… ну что вы молчите? Он ей даже… даже замуж предлагал!

– Ну правильно. Ей уже давно пора замуж, – вежливо проговорил Сивцов и отвернулся, показывая, что больше он говорить не намерен.

– Поэтому вы ее вовсе даже и не ждите… – все еще не уходила Ирина. – Пока они со своим другом на машине доедут, знаете, сейчас такие пробки. А у него такая машина большая… и сам он такой…

– Да я видел-видел, – кивнул Сивцов. – Хорошая тачка, и парень нормальный такой, сельский вариантец… Любочке с ним хоть сейчас в деревню. Он будет на своих колесах возить председателя колхоза, а она откроет куриную ферму, как Галина Бланка.

– Чего это ей в деревню? – обиделась Ирина. – Мы только что оттуда… И не хочет она ферму, она детей любит.

– А деток в деревне разводить – самое удовольствие, – сообщил Сивцов, поднялся и свистнул.

К нему и правда подбежал здоровый пес, Сивцов прицепил его на поводок и быстрым шагом направился к своему подъезду.

– Люб! Вылазь! – позвала Ира. – Он не тебя ждал, он с кобелем с каким-то связался… ну в смысле, просто с собакой гулял.

– Вот гад… из-за него такое платье испортила… – ворчала Люба, отдирая репейник от тонкой материи. – Теперь вон затяжки везде… А он про меня не спрашивал?

– Нет, – покачала головой Ира. – Но ты не переживай, я сама ему все про тебя рассказала. Что ты с Сенечкой, что Сенечка замуж тебя зовет, это уж я сама придумала, чтобы он локти покусал.

– Ну и чего? Покусал? – с надеждой уставилась на сестру Люба.

– Не-а, – грустно помотала головой та. – Он сказал, что тебе давно пора замуж. А еще, что вам с Сенечкой самое место в деревне корову доить, представляешь, гад какой!

– Это… это он от ревности, честно тебе говорю, – чуть не плакала Люба. – Ну он у меня еще попляшет!

На следующую смену Люба накрасилась, как индийская невеста, и специально надела Ирочкино трикотажное платье, которое выгодно подчеркивало все изгибы ее фигуры. Правда немного мешало излишнее декольте, но Люба его постоянно подтягивала к горлу, так что было не слишком бессовестно. Рабочий халат она даже надевать не стала.

– Ох, Любаха! А ты чего это так расцвела? – восторженно встретили ее мужики из Сивцовской смены. – Никак замуж собралась?

– Да вот, – кокетливо отвечала Люба. – Может, и собралась, а может еще и подумаю.

– Да ну, Люб, чего думать?! Берут, так беги! Хорошие мужики, они знаешь, как яйца – если не проштампуешь, испортятся.

Едва Сивцов зашел в раздевалку, как ему тот час же сообщили:

– Все, Славка, упустил ты свое счастье! Замуж выходит наша Любочка.

– Мне будет ее не хватать! – радостно ответил Сивцов и подмигнул Любе.

Совсем не такой реакции она от него ожидала. Мог бы приличия ради и покручиниться… Платье сразу захотелось снять, Люба напялила сверху халат, и настроение было безбожно испорчено на весь день. Даже известие о получке ее не обрадовало.

– Люб, а ты чего ждешь? Иди, получай свои кровно заработанные, – позвал разбитной Гришка. – Это у нас в бухгалтерии, на втором этаже. Да ты найдешь, там все наши в очереди толкутся.

Люба снова скинула халатик, поправила чуть растрепавшуюся косу и плавно двинулась за деньгами. Бухгалтерию она отыскала без труда, потому что там и в самом деле толпилось много народу. Любочка вежливо спросила крайнего и терпеливо стала ждать, испытывая на себе любопытствующие взгляды, – все же она была еще новенькой, и многие из цеха ее попросту не знали. Раздевалок было много, мужчин еще больше, а уж про женщин не стоило и говорить. Особенно Любе бросилась в глаза маленькая, юркая девица, с короткой стрижкой. И еще бы она не бросилась! Рядом с ней стоял Сивцов и что-то весело этой самой девице рассказывал. И совсем даже никакой Любы не замечал, как будто и в природе ее не было! Как будто он вчера и не держал ее за локоть возле подъезда, как будто… Люба даже сглотнула горячий ком в горле, так стало невыносимо себя жаль.

– Простите, а это вы крайняя, да?

– Угу, – мотнула головой Люба, старательно прислушиваясь к разговору парочки.

– А почему я вас раньше здесь не видел?

– Потому что деньги не каждый день выдают, вот и не видели…

– Это вы верно заметили… а вы с юмором. Не сразу встретишь красивую женщину с юмором.

Люба наконец обернулась и разглядела того, кто так настойчиво приставал с вопросами. Это был не слишком дюжий хлопец, Любе он и до уха не доставал, но парень явно мнил себя героем-любовником.

– Да уж, я такая… – проговорила Люба и снова стала подглядывать за Сивцовым.

Тот ее совершенно отказывался замечать – он даже к ней спиной повернулся. Зато теперь Люба смогла хорошо разглядеть эту маленькую девушку. И ничего в ней особенного, фи! Какая-то игрушечная – ни фигуры, ни лица, мальчишка да и только… Зато Сивцов расстилался возле нее вовсю. Вон он! Даже к уху наклонился, пар-разит!

– А куда это вы все время смотрите? – напомнил о себе «маленький принц». – Вы чего-то ждете?

– Да, зарплаты, – вежливо ответила Люба и вдруг повернулась и пошла к себе в раздевалку.

Никуда эти деньги не денутся, и завтра можно получить, да и чего там получать-то… А смотреть на эту счастливую пару…

Когда Сивцов вернулся в раздевалку, Любочка мило сидела с Гришкой за своим столом, строила ему глазки и даже интенсивно бодала парня коленками.

– Слав! – подскочил парень. – Ты деньги получил?

– Ну да, – мотнул головой тот.

– Я чего хотел, – подскочил к нему Гришка. – У меня такое дело…

– Гриш, ты говори быстрее, а то я спешу, меня ждут, – торопился Сивцов, и у Любы снова заныло где-то в животе.

И зачем она только заигрывала с этим Гришкой битых двадцать минут! А Сивцов, видите ли, торопится! Небось, к своей этой обчекрыженной девице! Ха! Подумаешь – стрижка! Люба, если захочет, она себя еще не так подстрижет! Она даже к окну отвернулась, так ей не хотелось видеть этого противного Сивцова! И чего эта дамочка в нем нашла? Характер ни к черту, морда вечно недовольная, мышей толкает во все ящики… Любочка даже всхлипнула – такой оказался этот Сивцов некудышний.

– Люб, ты чего? – вдруг услышала она его голос прямо за своей спиной. Он стоял возле нее уже одетый и обеспокоено вглядывался ей в глаза. – Тебя кто-то обидел?

– Никто… – буркнула Люба, представляя, как она сейчас смотрится с размазанной тушью.

– Слав! Ну ты скоро?! Тебя же ждут! – вдруг позвал кто-то Сивцова.

– Сейчас! Иду, погоди!.. – отозвался тот и тронул девушку за плечо. —Люба, ты чего плачешь-то?

– Ничего… – теперь уже сердито отвернулась она. Его, видишь ли, эта фифа ждет! – Ничего! – уже с вызовом повторила Люба. – Вот… зарплаты на свадебное платье не хватает.

– А-а-а, вон оно что… – усмехнулся Сивцов. – А ты скажи жениху, он у тебя крутой, купит. – Быстро повернулся и пошел.

И никаких тебе «Любочка, а как же я без тебя?» или «После твоей свадьбы мне не жить!». Ничего подобного. Пошел быстро и даже вроде бы с облегчением, что теперь ему не надо никого уговаривать.

Глава 4

Предсвадебный синдром

Свои деньги Люба все же получила. Но никакой радости не было. Даже тогда, когда она после работы таскалась по магазину, – вот нет радости и хоть ты что!

Дома ее ждал сюрприз – за столом сидел Евгений и уплетал мороженое из здоровенной чашки.

– Теть Люба! – кинулся мальчишка к ней и схватился за сумки. – Давпыыайте я вам помогу, женщинам нельзя таскать тяжести.

Видеть, как маленький кавалер пыжится, перетаскивая пакеты, тоже было нельзя, и Люба предложила:

– Ты не все хватай, по пакету неси… А где Марьванна?

– Она уехала к какой-то бабушке, я пришел, а она говорит «Сударь, если вам не сложно, подождите мою внучку». А мне и не сложно. Вот я и жду! А баба Маня мне еще и мороженого купила. Теть Люба, а вы что ли правда ее внучка? Вы ж такая большая!

– Я не большая, я толстая, – грустно проговорила Люба и вдруг спохватилась. – А отец знает, что ты у меня?

– Нет, он сегодня поздно придет, – отмахнулся мальчишка.

– То есть… почему это поздно? – насторожилась Люба. – А чего это он тебя одного оставил?

Мальчишка уже доел мороженое и теперь старался незаметно разглядеть, что же там интересного в пакетах? Может быть что-нибудь еще вкусненькое есть?

– Евгений! Ты меня не слышишь совсем? Как же он тебя одного-то оставил?

– Да он не одного, – проговорил Евгений. – У них с нашей соседкой, с бабой Дусей, договоренность. Папа ходит утром и вечером гуляет с ее собакой, потому что баба Дуся старенькая и с Бароном у нее никаких сил не хватает. А она забирает меня из садика и сидит со мной по вечерам, когда папа задерживается.

Люба вытянулась струной:

– И часто? Часто она с тобой сидит?

– Да я не помню, – отмахнулся малыш. – Теть Люба, а что это у вас в такой коробке? Я столько раз эти коробки видел и все время думаю-думаю – что туда пихают?

Люба автоматически достала коробку с конфетами, которую купила специально, чтобы подсластить себе Сивцовское предательство, но сейчас даже конфеты не спасали.

– Бери. Угощайся, – раскрыла она коробку.

Но потом вдруг спохватилась.

– Погоди-ка, а ты вообще еще что-нибудь кроме мороженого ел?

– Не-а, – беспечно ответил малыш. – Сегодня баба Дуся меня как забрала из садика, так сразу и к вашей бабе Мане. «Марьванна, выручай! Внуки у меня заболели, надо срочно к дочери ехать, а мальчонку деть некуда. И Славке звонить не хочется, потому что он мне уже вперед заплатил. А твоим матренам все равно занять себя нечем, пусть лялькаются». А ваша баба Маня сразу обрадовалась: «Конечно, конечно. Мои девочки посидят». Вот и посадила меня здесь. А про покормить они и не спросили.

Люба вздохнула – каждый думает только о своем, а до мальчишки никому никакого дела.

– Давай, я тебе быстро борщ разогрею. У нас знаешь Ирина какие борщи варит – тарелку проглотишь! Она у нас по этому делу – большая умница. А потом конфеты.

Пока Евгений работал ложкой, Люба убрала продукты в холодильник, переоделась и поправила прическу.

– Поел? Бери конфеты и пойдем к тебе, – решительно заявила она. – А то твой отец придет, опять тебя потеряет, нам обоим влетит.

Люба вдруг решила – за свое счастье надо бороться! Правда, она тут же себе твердо заявила, что счастье – это вовсе даже не Сивцов, а вот этот маленький мальчонка, который сидел один в ее комнате и терпеливо ее дожидался. Она просто не может допустить, чтобы у мальчишки не сложилась судьба!

– Давай-ка еще в супермаркет забежим, – предложила Люба. – Некрасиво в гости ходить без подарков.

Уже по дороге к дому Евгений вдруг спросил:

– Тетя Люба, а вы девушка?

Люба немножко споткнулась, но взяла себя в руки.

– Да! И горжусь этим!

– А можно я мальчишкам в садике скажу, что я уже домой девушек вожу, а?

Люба выдохнула. Вон, оказывается, что его волновало…

– Евгений, когда парень приводит домой девушку, об этом вообще никто знать не должен, кроме него и ее, понятно? Ну, в общем, пока можно и не понимать, но запомни.

У Сивцовых квартира оказалась чистая и просторная. Наверное оттого, что в комнатах было совсем мало мебели, только самое необходимое. Однако ж видно было, что низкая заставленность исходит вовсе не из-за нехватки денег, потому что все было подобрано со вкусом и стоило немало – телевизор с огромным экраном, дорогие шторы, светлый пушистый ковер на полу, компьютер в детской комнате…

– Евгений, веди меня на кухню, будем готовить ужин для твоего отца, – скомандовала Люба.

Мальчик степенно выдвинул вперед ручонку:

– Прошу вас!

И на кухне все было соответственно – чисто, свободно и не дешево.

– Что вы на ужин едите? – спросила Люба.

– Иногда сосиски, а иногда картошку жареную…

– Ну, а мы с тобой сейчас курицу пожарим. И салатиков наделаем, точно? Ты любишь жареную курицу?

– Я люблю, – блеснул глазами парнишка. – А папа на дух не переносит. Он говорит, что отравился ей когда-то, и вот теперь не ест.

Люба растерялась.

– Так чего ж ты мне сразу не сказал? Зачем же я ее брала?

– А я и не знал, что это нам. Вы же сказали, что за подарками зайдете. А курица – это что ли подарок? – растерялся малыш.

Ничего не оставалось делать, как пожарить самую банальную картошку. Правда, Люба еще купила мясной нарезки, но у Сивцовых в холодильнике и без того лежала и колбаса, и окорок. Видно было, что такими вещами хозяина не удивишь.

– Надо было с Ириной посоветоваться… – пробурчала Люба и вдруг спросила. – Евгений! А мука у вас есть?

Мальчишка пожал плечами. Пришлось искать самой. Мука оказалась в наличии, а так же обнаружились яйца и сахар, что не удивительно. А яблоки Люба только что купила.

– Ты ел когда-нибудь шарлотку? – спросила она.

– Я – ел, я люблю шарлотку, нам в садике дают, а папа…

– Только скажи, что он ее не переносит!

– Нет, он не знает, что это такое, правда, – хихикнул Евгений. – Я как-то ему рассказал, что нам шарлотку в садике давали, а он говорит «Малы вы, чтобы на всяких Шарлот заглядываться».

Шарлотка удалась, а уж с салатом проблем не было. И картошка поджарилась, а Сивцова все не было.

– Папа у тебя по вечерам подрабатывает что ли? – все больше нервничала Люба.

– Нет, он гараж достраивает, – объяснял Евгений. – Но это, когда не работает, а сегодня он после смены…

Да уж, сегодня Люба могла и не спрашивать, кого строит Женькин папаша.

Люба накрыла на стол и поставила перед мальчишкой тарелку с картошкой.

– Садись, поешь.

– Так я только что борща поел.

– Это еще когда было! Если не хочешь картошки, давай чай пить с шарлоткой. Где у вас чай?

Она только разложила кусочки по тарелкам, как в дверях заворочался ключ, послышался шум и раздался радостный голос Сивцова:

– Евгений! Быстро беги сюда! Смотри, какую я тебе тетеньку привел!

– Я себе сам привел! – из кухни крикнул Евгений, но вспомнив, что ему говорила Люба, быстро прикрыл рот ладошкой.

– Тебе обязательно надо ее полюбить, ты же понимаешь… – начал было Сивцов, но вошел на кухню и остолбенел.

Он испуганно таращил глаза на Любу, а из-за его плеча выглядывала та самая стриженая девица. Единственное, что Люба боялась сейчас больше всего, так это того, что разревется прямо на глазах у этой кикиморы.

– Зассе… здрассьте…

Сивцов что-то пролепетал, но Люба смерила его ненавидящим взглядом и презрительно бросила:

– Я понимаю, вам жутко надо устраивать семейную жизнь! Но это совсем не дело, что мальчонка допоздна мыкается по всем соседям! Боюсь, мне придется привлечь сюда органы опеки!

И она гордо вышла, отодвинув рукой окаменевшего Сивцова.

– Слав, а кто это такая? Это ваша домработница? – услышала Люба за спиной. – А чего это ты ее распустил?

Люба уже летела вниз по лестнице, а следом за ней несся Сивцов.

– Люба! Люба, подождите! – кричал он.

Но она его не слушала. Зачем? Сейчас догонит, будет благодарить за сына, за картошку, что-то врать! Ф-фу!

– Стой, я тебе говорю! – уже внизу, возле дверей схватил ее за руку Сивцов.

Чья-то заботливая рука выкрутила на нижних этажах все лампочки, и здесь стояла кромешная тьма. Но вот ведь интересно – его глаза Люба видела прекрасно. Он стоял совсем рядом, и она даже зажмурилась – пусть целует, не воевать же с ним.

– Я просил вас… – тяжело дышал Сивцов и говорил совсем не то, чего хотелось слышать. – Я просил вас не трогать моего сына! Неужели не понятно? Не смейте к нему приближаться!

Каждое слово хлестало ее больнее ремня. В пять раз больнее. Хотя в раннем детстве батюшка как-то прошелся ремнем по попе непослушницы, и с той поры Люба осознала, что ничего страшнее порки на свете нет. Оказалось – существует боль еще сильнее.

Она выдернула руку и выскользнула за двери. Кажется, он снова хотел ее догнать, но она так сильно хлопнула дверью, что он не отважился. А может быть просто дверь пришлась ему по голове.

Хорошо, что дома никого не было – Люба кинулась на диван и дала волю слезам. Каков гад! Паразит! Видит, что Евгений ее любит больше, чем его, вот и выпендривается! Да если бы не мальчишка! Ха! Она бы ни одной слезинки не проронила из-за этого индюка! Вот ни столечки! И пусть бы он приводил к себе хоть кого! Хоть эту карманную девицу, хоть наоборот – дылду стоеросовую, ей все равно, она бы и не всплакнула! Нашел себе, ха! Вот уж точно – ростом с фигу! И когда? Когда рядом с ним такая красивая, накрашенная Люба в трикотажном платье! Урод!

Она так упивалась горем, что даже не заметила, как вернулась Ирина.

– Ты чего так воешь?! Помер кто? – испуганно затеребила она сестру.

– Да, – вытерла распухший нос Люба. – Помер. Мечта моя померла. Я раньше хотела выйти замуж и жить долго и счастливо. И чтобы не работать, а только… а только, чтоб с детьми. Все померло. Я не хочу замуж. Я поеду обратно домой.

Ирина задумчиво села рядом с сестрой на диван.

– А может тебе это… валерьянки выпить? – спросила она.

– И чего? Ну выпью я валерьянки, я еще могу и аспирина выпить, марганцовки, зеленки, а толку-то? – с горьким вздохом рассудила Люба. – Он что, думаешь, эту свою кралю бросит и ко мне прибежит? Нет уж, если нет любви, если она скончалась, так ей валерьянка не поможет.

– Ах, так у тебя любовь?

– Говорю же нет ее уже, скончалась! – недовольно буркнула Люба. И почему эта Ирина с первого раза ничего не слышит. – Этот Сивцов взял и раздавил все мои чувства… Ир, он сегодня к себе домой тетку какую-то привел. Страшную-ю-ю… Представляешь, наглость какая – такой ужас и ребенку в дом! К тому же на ночь! Мальчику же кошмары будут снится, он же маленький! Нет, я завтра же уезжаю домой.

– Потерпи немножко, – попросила Ирина. – Чего ты там у нас дома не видала? Женатого Ваську? Здесь еще есть надежда… А с этого завода я тебя заберу. Вот я чуть-чуть раскручусь и возьму тебя к себе. Будем две бизнес-леди. Мы, знаешь какие дела поднимем! Потом еще будешь вспоминать и смеяться.

– А когда ты раскрутишься? – хлюпала носом Люба. – Вдруг я уже старая стану? Какая уж там леди получится…

– У меня сегодня знаешь чего… Давай по порядку расскажу.

Сегодня с самого утра зазвонил телефон и приятный мужской голос попросил Ирину.

– Это я, – удивленно ответила девушка.

– Здравствуйте, меня зовут Вадим. Я звоню по рекомендации Натальи Соболевой, мы не могли бы с вами где-нибудь встретиться?

– Могли бы… а кто это – Наталья Соболева?

– Неужели вы не знаете? Она говорила, что в эту субботу вы проводили банкет у них на даче…

– Ах, Ната! – сообразила Ирина. – Конечно я ее знаю! Я просто… а где мы с вами встретимся?

Парень подробно объяснил, где будет ее ждать, и попросил не опаздывать.

Ирина и не думала. Она быстро собралась, потом оглядела себя с ног до головы и осталась недовольна – она уже видела, как одеваются девушки из Мишкиного офиса, и хотела выглядеть соответственно. А эта кофточка никак не смотрелась с цветастой юбкой. Пришлось переодеваться в темные брючки и строгий пиджак. Ирина уже совсем собралась выскочить из дома, но вдруг остановилась. Без Мишки на встречу ехать было нельзя. Нет, она не хотела работать у парня за спиной и даже забыла про «квашню», просто сначала она хотела переговорить с этим Вадимом, а уж затем поставить Мишку перед фактом. Но потом вдруг испугалась – в этих сложных терминах она просто запутается. Совсем недавно она сказала Мишке, что органайзер – это тамада, и Мишка так смеялся, что даже слезы выступили. А чего было хохотать? У них в деревне как это слово услышали, так сразу поняли, что это организатор гулянок. Они даже дядю Игната органайзером называли, потому что тот всегда всем мужикам выпивки организовывает. А оказывается, это и вовсе не человек. Не хватало еще так же перед этим Вадимом облапошиться. Да и потом, Ирина бы никогда не заломила такую цену, какую им заплатили в прошлый раз, просто потому что вовсе никаких цен не знает. Нет уж, пусть с ним Мишка переговоры ведет, а она будет только про блюда спрашивать.

Мишка приехал за ней через час, и они без проблем добрались до летнего кафе, где их встретил элегантный молодой человек.

– Здравствуйте, я Вадим, – еще раз представился он и сразу приступил к делу.

Оказалось, что у парня приезжают гости откуда-то из зарубежья и ему очень хочется удивить их обычной русской кухней. Чтобы поросенок на подносе, как живой, чтобы рыба, как в кино, ну и баран, куда ж без него.

– Ну что я вам скажу… – сосредоточенно проговорила Ирина. – Бараны будут. Поросенок тоже. Но вот рыба… Честно говорю – она у меня не высший пилотаж. Не советую.

Мишка обомлел. Да разве такое можно говорить?! Вот сейчас парень откажется, и такие деньги мимо проплывут! Но парень почесал нос и легко согласился.

– Да и ладно, пусть без рыбы. Но чтоб поросенок был! И баран, мне Ната хвалила.

Ирина с достоинством мотнула головой.

– А теперь поедемте, я вам покажу, куда ехать, да познакомлю вас с помощницами. Вы же одни не управитесь.

– Я просто одна не работаю, – важно ответила Ирина.

Они ехали с Мишкой на его «жигуленке» за шикарной темной машиной, и Ирина не умолкала.

– Ты с ним про деньги-то переговори, а то мы так и не договорились, – наставляла она. – И еще – напомни, чтобы я спросила, сколько гостей будет, что-то совсем из головы выпало.

– Ир, – вдруг проговорил Мишка, вглядываясь в дорогу. – Ты прости меня за то… ну, что я тебя обозвал, ладно?

– О, да я уж и забыла, – отмахнулась Ирина. – Я вообще всерьез не воспринимаю, что ты там лопочешь. Миш, а как у вас девчонки косу укладывают?

– Косу?… Да уж, коса на камень… – отчего-то рявкнул Мишка и заиграл желваками.

– С ума сойти… – расстроилась Ирина. – Это что же, с камнем на голове работать? Надо стричься…

Мишка еще помолчал, потом пробубнил:

– Ты, конечно, можешь меня всерьез и не воспринимать, но… не надо тебе стричься. А то будешь, как все.

– А надо, чтобы я одна такая была – деревенщина, да? – вызверилась Ирина. – Чтобы на меня пальцем тыкали, как на макаку резус, да?

– Ой, да делай что хочешь! – сморщился Мишка и больше на ее вопросы не отвечал.

Да она не слишком и ждала, больше болтала языком, чтобы успокоить нервы.

Они приехали в большой красивый двор, где возвышался замечательный дом, прямо как на картинке.

– Миш, вот бы нам такой в деревне… – толкнула Мишку в бок Ирина и даже остановилась.

Мишка взял ее за руку и прошептал прямо в ухо.

– Никогда не показывай, что тебе это в диковинку. Натка нам создает имидж опытных профи, так что – не ахай.

– Что она нам создает? – не совсем поняла Ирина, но тут же примолкла – из своей машины выходил Вадим.

– Вот, собственно, здесь мы и будем встречать гостей.

Потом он повел показывать, где находится вся кухонная утварь, плита, посуда, а заодно и знакомить приезжих с помощниками.

– Вот, знакомьтесь, это Николай, это Оксана, а это Зося. Пока я отлучусь, вы сможете с ними переговорить, если требуется. – И он, вежливо извинившись, удалился.

Ирина оглядела поварскую гвардию. Оксана ей сразу понравилась – умненькие глазки, аккуратно приглаженная прическа и строгое платье. Николай… ну Николай, как Николай, ничего особенного, а вот Зося совсем не понравилась – с огромным декольте, платьице такое узенькое, что грозило лопнуть, длинные когти и без меры накрашенные ресницы. К тому же девушка сразу постаралась привлечь к себе внимание. И что обидно, внимание не Ирины, а Мишки. Пока Оксана рассказывала, как управлять плитой, Зося облокотилась о стол, при этом максимально оголила все, что только можно было, и мяукающим голосом спросила у Мишки:

– Скажите, а вы женаты?

Парень мгновенно оценил обстановку и, блестя хитрым глазом, промолвил:

– А вы сами не из полиции нравов будете?

– Я? Из нравов? Хо-хо-хо! Ну чего вы такое говорите, проказник! – уже неприкрыто кокетничала Зосенька. – Просто у нас здесь работа допоздна, вот я и удивляюсь – как это жены отпускают таких мужей работать по ночам?

– А может быть, она меня не отпускает?… – лучился Мишка. – Может быть, она со мной ездит, а?

– Ой, ну шутник, ну я умира-а-аю!

Ирина уже не слушала, что ей там говорила Оксана, она не сводила глаз с этой пары.

– Михаил, я все узнала, поехали, – прервала она неприятную для себя болтовню.

– Куда же вы? – остановил их Николай. – Вадим сказал, что сейчас подойдет. Погодите, я приготовлю вам чай.

Если бы не Вадим, Ирина и минуты бы не осталась в одном доме с этой бессовестной Зосей. Девица уселась рядом с Мишкой и так плотно придвинула свой стул, что чуть ли не перелезла своими телесами на Мишку.

– Я слышала, лучшие повара – это мужчины, – ворковала Зося интимно. – А вы – лучший повар?

– Да что вы! На кухне у нас царица – Ирина! Ирочка, расскажи, как ты всех своей кухней поражаешь? – смеялся глазами Мишка.

– Ой, да кому это интересно – кухня! Я и сама царица! – фыркала Зося.

Она и в самом деле чувствовала себя таковой. И Оксана, и Николай старались больше отмалчиваться, зато та щебетала за троих.

– Вы знаете, а у нас здесь постоянно что-то воруют, – в очередной раз приникла к Мишкиному плечу девушка. – Поэтому переодеваться надо в моей комнате. Пойдемте, я вам покажу, где она.

– Ирина, пойдем? – вскинул глаза на Иру Мишка.

– А мне зачем? – перекривилась та. – Тебя зовут, ты и иди…

И тут она не удержалась.

– Девушка, а вы зря стараетесь. Вы ему не нравитесь, – вдруг ляпнула Ира и увидела, как удивленно вздернулись Мишкины брови.

– Да-да, – неожиданно поддержал он Иру. – Вот такой я капризка, вот не люблю я прекрасное! Извращенец.

Ирина вдруг сразу поняла, что извращенцем Мишка себя называет только потому, что таскается с ней, с Ириной. Она засопела и уткнулась в чайную чашку.

– Ой, ну какой юморист, я с вас умира-а-аю, – противно захихикала Зося и легонько толкнула его ладошкой. – Чего это вы прекрасное не любите? А сами на меня смотрите, я ви-и-ижу. Смотрите же? Признавайтесь, шалун! Оксан, скажи – он на меня смотрит! – и нежно погладила Мишку по коленке.

Мишка же едва держался, чтобы не фыркать, он даже руку не успел убрать, только ежился от смеха. Это Зосино мяуканье и Мишкино фырканье, а всего больше рука на колене, переполнили чашу терпения – никто и никогда еще не уводил у Ирины парней так откровенно и бессовестно.

– А он, Зосенька, на женщин вообще не смотрит, – заявила Ирина. – Вот на Николая он бы еще посмотрел, а на вас… Он же сам сказал – вот такой он у нас капризка.

– Не по-о-оняла… – резко отдернула руку прелестница. – Ты чо – голубой что ли? Да ну на фиг… Нет, правда что ли? А то я смотрю, ты на меня не реагируешь. Ну ты ващще! Оксан, смотри – он ващще, да?

И с этого момента Мишка для Зоси погиб. Она посидела еще минутку и вышла – ничего интересного здесь для нее больше не было.

Мишка шепотом напустился на Ирину:

– Ты, мать, даешь! Мне же здесь еще целый банкет работать!

И в эту минуту вошел Вадим. Теперь он был совсем другим – холодным и резким.

– Вы, Ирина, оставайтесь, а от ваших услуг, Михаил, мы вынуждены отказаться.

Мишка побледнел. Ирина не понимала в чем дело и только беспомощно оглядывалась на друга. Первое, что пришло ей на ум, – ее хотят похитить!

– Может вы объяснитесь? – сжав зубы проговорил Мишка.

– У нас старомодные взгляды, и мы предпочитаем людей традиционных направлений. И вообще – это не обсуждается. Я так хочу. Прошу на выход. Вас проводят.

– Я, в принципе, и сам дорогу найду, – опустил глаза Мишка.

– А я? – пролепетала Ирина.

– А с вами мы еще обговорим стоимость ваших услуг, некоторые моменты нашего меню… Зосенька, принесите нам кофе.

Мишка резко поднялся и вышел. Ирина в окно видела, как за ним проследовал здоровенный детина. Вскоре Зосенька принесла кофе, и по ее торжествующему взгляду Ира поняла – это она любезно доложила боссу про Мишкину «ориентацию».

– Итак. Исходя из оплаты у Натальи Соболевой…

Ирина сидела, как в тумане. Она не слышала ничего, что ей говорил этот напыщенный Вадим, и почти не помнила, как садилась в машину.

– Где вы живете? Куда вас отвезти? – спросил Вадим, когда они были на том месте, где и встретились.

– Никуда, я сама… – проговорила Ирина и вышла.

– Хорошо, до встречи.

Ирина вышла, захлопнула дверцу, потом резко повернулась и проговорила в открытое окошко машины:

– Пожалуй, встречи не будет. Я не хочу у вас работать. Вы меня не устраиваете, – и уже легкой походкой пошла к остановке.

– Погодите! Что значит – не устраиваю?! – крикнул ей вслед Вадим. Он даже выскочил из машины и догнал ее. – Вы же серьезный человек, понимаете, что так не делаются!

– Да, я серьезный человек, а потому это не обсуждается, – хмыкнула она ему прямо в лицо. И забила последний гвоздь. – Я так хочу.

Она вызвала такси и поехала ни к себе домой, а к Мишке. Ей не терпелось рассказать ему, как она утерла нос этому верзиле! Вот они посмеются! Но Мишки дома не оказалось. Ира подождала – посидела на скамейке возле подъезда, но Мишка так и не пришел. Ирина вернулась домой.

– Ничего, он еще не добрался, – успокаивала она себя. – Я к нему вечером заскочу.

Она пришла домой, Люба на работе, Марианна Венедиктовна о чем-то переговаривается с подругой по телефону, и Ирина вдруг почувствовала небольшой укор. Конечно – она лихо обломала этого Вадима, но ведь Мишка об этом не знает! Он до сих пор где-то сейчас сидит и думает, что она – Ирина, его предала. И от этого становилось некомфортно.

Ирина снова подскочила и понеслась к Мишке.

Теперь двери ей открыли. На пороге стоял Мишка и смотрел на Ирину с таким презрением, что Ирина поежилась.

– Миш, ты чего? Обиделся? – виновато спросила она. – Я тебе сейчас знаешь что расскажу…

– Ничего, – хмыкнул Мишка и вдруг жалобно попросил. – Ира, иди отсюда, а? Ты мне хуже горькой редьки надоела.

Ирина задохнулась от оскорбления. Уже побежала вниз, но вернулась, и выкрикнула прямо в лицо обидчику:

– Правильно! Как меня квашней называть, так это ничего страшного! А как я его!

Мишка просто молчком закрыл дверь. Но от Ирины еще никто так легко не отделывался. Она с силой задолбила в дверь кулаком. Теперь двери открыла Мишкина мама.

– Здрассть… – растерянно проговорила Ира. И уже совсем глупо спросила: – А Миша дома?

Женщина поморгала и проговорила, будто робот.

– Нет. Его нет дома.

– А… когда он придет?

– Никогда! – рявкнул Мишка, отодвигая мать от двери. – Ира. Вас в вашей деревне не учили, что девушка должна быть скромной?

– Ну-у-у… учили, как же… – залилась румянцем Ира. – Но…

– Вот и будь! – и снова захлопнул дверь.

– Представляешь, какой негодяй? – жаловалась Ирина сестре на злой рок. – Я его из грязи вытащила, а он…

– Да что тут говорить – паразит! – отозвалась любящая сестра. – Просто паразит какой-то! Хотя… знаешь, Ирочка, я бы на его месте тебя бы с лестницы спустила, ты ж меня знаешь. Нет, ну сама подумай – он в тебе мечту поселил, с людьми нужными свел… Да что там говорить – он даже у этого вашего Вадима, так его зовут? Он даже у этого Вадима все тебя выгораживал – почти женой тебя называл, говорил, что ты лучшая повариха в мире, а ты взяла и… Конечно ему обидно! Я бы еще не так обиделась.

Ирочка и сама понимала, что поступила с Мишкой некрасиво, но… что теперь делать-то? У его дверей ночевать?

– Люба! Ну ты ж ничего не поняла. Я же не его… я же специально его вот так выставила, чтобы эта Зося к нему не липла! Вот мне интересно, да? Я, значит, там возле этой плиты кручусь, чашки-ложки считаю, а она за моей спиной титьки оголяет!

– Ну и ты оголи!

– Как это? – задохнулась Ирина. – Я ж… я ж приличной бизнес-леди стать мечтаю! А ты видела, какие у них костюмчики? Да у них там вообще все… гладко! Как у тринадцатилетнего мальчика! И тут появляюсь я, такая вся квашня! Во! Кстати! А Мишка меня, между прочим, тоже квашней называл! И ничего, я не обиделась. А он…

– Квашней? Тебя? Паразит, – вынесла вердикт Любочка. – Но и ты паразитка… А вместе неплохая пара получается… Ну если тебе совсем невмоготу, как мне, например, то… давай вместе домой уедем. Приедем такие городские… Васька сразу обратно в нас влюбится… только у него уже жена…

Ирочка недовольно поерзала на стуле и предложила:

– Я вот что думаю, а давай мы вообще ничего делать не будем, а? Пусть оно все как-нибудь само решится, а? И… потом куда кривая вывезет. А домой мы всегда успеем, правда же? И нечего расстраиваться, точно же?

С этим было трудно не согласиться. Самое интересное, что Ирочка сразу как-то успокоилась, и все неприятности из ее головы тут же улетучились. Зато у Любы так не получалось. Говорят, время – лучший лекарь, но ведь пока оно вылечит, и помереть можно, от сердечной-то раны…

Уже ночью Люба поняла, почему так легко Ире и сложно ей. За Ирочкой бегает этот самый Мишка, а он ей безразличен, а у Любы как раз наоборот – это она безразлична Сивцову, вот и получается, что не расстраиваться она никак не может…

На работу идти просто не хотелось. С одной стороны она уже долго не видела Сивцова, а с другой… ну просто сил не было видеть его таким счастливым!

Люба с утра привела раздевалку в порядок и уселась читать – она специально купила серьезную книгу, чтобы невозможно было оторваться, и вот теперь, когда мужчины пришли на смену, старательно не отрывала глаз от страницы. Правда ухо чутко отмечало каждый шорох, а уж тем более смешки и выкрики рабочих.

– Ой, наша-то Любаша в книгу ударилась!

– У нее, говорят, жених крутой попался, видно директор библиотеки.

– Да уж, хороша Любаша, да не наша… Эх, Славка, Славка, упустил девку, а какие она тебе штаны смострячила!

– Я повешу их в семейный музей, – лениво отфыркивался Сивцов, и от его голоса у Любы в глазах расплывались строчки.

Она упорно молчала и не отреагировала даже на появление в их раздевалке какого-то шустрого, бойкого молодчика.

– Мужики! Значит, смотрите мне, чтоб без опоздания! У нас такой матч!

– Да ну, Владимыч, да разве ж мы за своих поболеть не придем… – дружно погудели мужики. – Мы уже и по стольнику скинулись.

– Я в курсе. Но вот у вас не все скинулись, я проверял, – не успокаивался назойливый молодчик. – Вот ваша работница… как же… у меня здесь написано… Вот! Горохова! Горохова Любовь Викторовна не сдала деньги. Она что – не пойдет?

Люба растерянно таращила глаза на бойкого молодого человека – она и не знала, что надо сдавать какие-то стольники.

– Или она у вас несознательная?

– Она сознательная, – проговорил за нее Сивцов. – Только она у нас немножко того… невеста. У нее голова другим забита. Она может и вовсе не придет, у нее ж свадьба…

Вот черт, далась ему эта свадьба! И ведь главное – она сама так упрямо поддерживала это вранье, и как теперь правду сказать?

– Свадьба – дело серьезное… – нахмурился бойкий молодой человек, которого называли Владимычем. – Тогда мы ее вычеркиваем.

– Из чего это вы меня там вычеркнули? – подлетела Люба к парню.

– Да ничего-ничего, вам не надо, – отмахнулся парень от Любы, как от мухи.

– Откуда вы знаете? – обиделась она. – Может мне надо? Может, вы там какие-то дефициты по списку продаете или путевку за границу по льготной цене? Мне надо.

Мужики весело загудели:

– Во! Хозяюшка!

– Ага, муж – крутой, а путевку ей подавай по льготной!

– Да ничего он не крутой! И вообще!.. Я, может быть…

Она уже совсем решилась поделиться страшной тайной, но к ней подошел рыжий Гришка и терпеливо разъяснил:

– Люба, у нас каждый год проходит футбольный матч между нашими и футболистами с завода «Перспектива». У нас это уже праздником считается. В этом году матч на субботу намечен. Ну, а мы все скидываемся по сто рублей, чтобы потом все это дело отметить. Если мы победим, то будем пить с радости, а если проиграем – с горя, понятно?

– Много там на сто рублей выпьешь? – фыркнула Люба.

– Нет, нам завод деньги выделяет, но мы и сами… Ну так чего, ты идешь?

– А кто играет? – придирчиво спросила Люба.

Гришка долго перечислял футболистов, но ни одно имя Любе не было знакомо.

– Да чего я говорю, – отмахнулся Гришка. – Из наших там всего двое – я и еще вон Славка.

– Какой Славка? – мгновенно пересохло в горле у Любаши. – Это Сивцов что ли?

– А чего это ты так всполошилась? – усмехнулся Гришка. – У ты какая… многоножка! Сама замуж собралась и на Сивцова смотришь!

– Иди ты, Гриша… мяч пинай, готовься, – отмахнулась Люба, но тут же добавила: – А я за тебя болеть буду. Только из-за тебя и приду… И учти – на свои сто рублей я хочу пить с радости!

В это время у себя дома Ирину ждал тяжелый телефонный разговор. Ей позвонила Ната и строго отчитала, что по вине Иры был сорван важный банкет, и теперь у Наты с этим господином изрядно подпортились отношения. Надо будет Ирине позвонить, извиниться и сделать все на лучшем уровне.

– Не буду я извиняться, – упрямо проговорила в трубку Ирина. – Потому что он Мишку… Знаешь, как он Мишку обзывал? И после этого ему еще банкет?!

– Он? Обзывал? – не поверила Ната. – Как это он его обзывал?

– Никак не обзывал! – кипятилась Ира. – Он с ним работать не захотел, потому что Мишка нетр… ну в общем, не захотел. А я без Мишки вообще работать не буду!

В трубке какое-то время висела тишина, потом Ната вздохнула:

– Ну что с тобой поделаешь… Знаешь, у моего любимого хряка скоро юбилей, так вы с Мишкой устройте все на высшем уровне. Ну там чтобы столы, кухня, розочки из свеклы, все дела… Когда приедете меню обговаривать?

– Меню?… – растерялась Ира. – А для свиней-то какое меню?

– Ну, знаешь! Это, во-первых, тебе никакая не свинья, а мой дорогой муж, а во-вторых…

Ирина обмерла. Ну все, теперь и Ната перестанет с ней работать!

– Наточка! – затараторила она. – Я надеюсь, ты поняла, что я шучу, да? Ну шутки у меня такие идиотские, хи-хи!

Ната еще некоторое время что-то обижено бубнила, а потом остыла.

– Значит, я вас жду.

После ее разговора надо было срочно ехать к Мишке. Не упускать же такой драгоценный заказ!

Двери открыла его мама. Увидела и сразу погрустнела лицом:

– Его нет, – ответила она, не дождавшись, пока Ира хоть слово скажет.

– А где он? – Ирина не собиралась уходить просто так, ей нужен был Мишка.

– Танцует.

У Ирины округлились глаза:

– Ах, он еще и танцует! Я тут вся… а он… пляшет значит!

– Да, он уже давно занимается, – с гордостью ответила женщина. – Они с нашей соседкой Лидочкой в паре, уже с пятнадцати лет.

С Лидочкой! В паре! Вот и пусть пляшет!.. А она что – должна одна этот банкет проводить? И продукты таскать сама, на автобусах? А вдруг ее опять кто-нибудь домогаться станет? Кто заступится?

– И где он пляшет? – засопела Ирина.

– Ну… вот здесь, рядышком, в ДК Труда… – проговорила женщина и уже вдогонку Ирине бросила: – Вы там спросите, там скажут!

Ирина нашла, где пляшет ее друг – провела работница ДК, милая, простоватая женщина, да еще как удачно – посадила Ирину так, чтобы она никому в глаза не бросалась и не мешала репетиции.

– А вы тоже хотите на танцы записаться? Вас не возьмут, – с сожалением покачала она головой. – Вон на вас сколько лишнего веса, где ж вам партнера подобрать? Да и тяжко будет такими-то ногами кренделя выписывать…

И ушла. Ирина вздохнула. Эх, зря они с Любочкой танцы забросили, сейчас бы в самый раз… И еще тетка это с лишним весом… Пока с ней рядом был Мишка, она совсем про него забыла. Ну, может не совсем, но ее это не беспокоило – так Мишка на нее смотрел. А вот теперь… вроде и поссорились не так давно, а она вдруг все чаще чувствует себя толстой, неловкой, несовременной… А вчера один раз она даже подумала, что бог обидел ее красотой!

– Так и свихнуться недолго… – пробубнила себе под нос Ира. – И как только у меня язык повернулся такую красоту хаять…

Мишка тоже занимался современными бальными танцами. Но уровень его умений был несколько выше, потому что едва Ира увидела его на сцене, как тут же простила ему все свои обиды, и его тоже. Мишка был неотразим! Он так преобразился, что она его не сразу и узнала. Быстрый, яркий. Он весь жил в танце, сверкал, сиял… и единственное, что его портило, так это мотающаяся рядом партнерша. Пожалуй, Ирина была к ней несправедлива – девушка, конечно же, не моталась, а тоже танцевала, да еще как! Но ее красота только раздражала засекреченную зрительницу.

– Фу, ножки, как у таракана – жиденькие, – морщилась Ира и не могла оторвать от пары глаз. – И чего она вот сейчас за него ухватилась? Вон чего творит, еще и ногу задрала! Пар-разитка…

Ирину съедала ревность. Самое гадкое, понимала она, что никогда вместе с Мишкой они не будет смотреться так великолепно. Оба, Мишка и Лидочка, маленькие, хрупкие, изящные, не то что Ирина… И ведь как смотрит на Мишку, колибри несчастная!

Ира не помнила, сколько просидела в зале. Репетиция уже закончилась, а Ирина все боялась выйти. Как ей показалось, она сидела вечность.

Она вышла, когда по ее подсчетам, все танцоры уже ушли. Они и правда ушли, только на лавочке возле главного входа сидел Мишка и играл с сотовым телефоном.

– Ну и чего ты так долго? – спросил он, нисколько не удивляясь. – Я тебя уже минут двадцать жду!

– А я… я там с одной женщиной заболталась… – что-то придумала Ирина и вдруг выпалила: – А чего ты меня ждешь? Мог бы со своей соседкой Лидочкой домой топать! Вы ж сегодня так славно вместе скакали!

– Ой, что это? Уж ни ревность ли это? – идиотски вздернул брови Мишка. – Я тебе дам адрес Лиды, сходи, выцарапай ей глаза, пока она еще на работу не убежала.

– Некогда мне за каждой твоей девкой бегать, – строго поджала губы Ира. – У меня цель – сделать из тебя видного бизнесмена, понял?

– Ко-го? – опешил парень. – Бизнесмена? Из меня?… зачем? Ой, погоди, дай-ка догадаюсь! Тебе неловко одной продукты таскать, машина моя нужна, верно?

– А как ты догадался? – удивилась Ирина, но вдруг поняла, что сболтнула лишнее, и затараторила: – Мне и вовсе никакая машина не нужна. Я и вообще… я и вообще хочу обратно домой уехать… я может быть… попрощаться с тобой пришла.

Сказала и сама испугалась – а ну как поверит? Поверил.

– Прощай, – величаво поднялся Мишка. – Если хочешь, могу к твоему дому завтра машину подогнать, провожу с почестями.

Отступать было некуда. В конце концов, она может просто съездить домой, навестить маму.

– Подъезжай, – печально проговорила Ирина и направилась к дому.

Ей хотелось, чтобы Мишка – негодяй, догонял ее, просил прощения и вообще – просто бы взял за руку и сказал:

– Ир, да ну ее, эту поездку. И чего мы рассорились? Давай опять дружить, как раньше…

Хотя нет… если совсем честно признаться, дружить как раньше она уже не хотела. Хотелось, чтобы он смотрел на нее восхищенными глазами, чтобы защищал ее и говорил, что ей не надо худеть. А то вот сегодня ее какая-то тетка коровой назвала, и Ира так расстроилась… и еще эта – фифа карманная, Лидочка!

Но Мишка не догонял. И зачем тогда ждал, спрашивается!

Люба летела домой, будто на крыльях. Она понимала, судьба ей подарила еще один шанс – это заводское гулянье. Вот если там она не сумеет, как следует, очаровать Сивцова, тогда все – пиши пропало. Но уж она постарается!

– Теть Люба! – окликнул ее знакомый мальчишеский голос.

– Евгений! А ты чего на улице? Уже поздно.

– Еще не поздно, а я специально сижу, вас дожидаюсь, – лучился мальчишка. – Я вам тайну скажу.

– Давай-давай, я так эти самые тайны люблю… – уселась рядом с ним на скамеечку Люба.

Мальчишка задержал дыхание и выпалил:

– А мы едем в Турцию! На следующей неделе. С тетей Аленой! – похвастался Евгений.

– А тетя Алена это… вредная такая, да? Под мальчишку пострижена? Еще все время к Сивцову лип… Евгений, я не то сказать хотела, это я попутала, – «поймала себя за язык» Люба. – Тетя Алена, это такая… ну еще к вам в гости приходила, да?

– Да вы ж ее видели! – радостно пояснял мальчишка. – Мы с вами тогда еще шарлотку делали! Когда вы ушли, они с папой сидели и вас хвалили, что так вкусно вы все приготовили. А тетя Алена сказала, что папа дурак.

– Ну что ж, она правильно сказала, – задумчиво кивнула головой Люба и тут же вздрогнула и заговорила совсем другим тоном: – Евгений, да не слушай ты, что там эта тетенька наговорила. Ну какой твой папа дурак? Если б он ненормальным был, его бы в больнице держали, а он ничего… работает…

– Теть Люба, ну я побежал, да? – вскочил мальчишка. – А то папа опять… хмуриться будет.

– Беги, солнышко, беги… – с жалостью проговорила Люба.

Стало совсем невмоготу. Вон как он быстро мальчишку к этой тете Алене приучил, предатель!.. А может так и надо? Конечно, Сивцов понимает, что никакого будущего у них с Любой нет, вот и старается – приучает к новой матери… Паразит… Но ничего. Она тоже прямо сейчас пойдет, пострижется, покрасится, а потом придет на этот самый стадион, и все просто упадут от восторга!

Люба забежала домой и закричала прямо с порога:

– Ир! Дай денег, а? Только быстро давай, а то я передумаю!

Ирина уже была дома. У нее были свои переживания, и торопиться никуда она не могла – она страдала.

– Зачем тебе? – не поднимаясь с дивана, откликнулась она.

– Я в парикмахерскую. Мне нужно срочно постричься!

– В монахини что ли?

– В мальчишку! Ну, стрижка такая, под мальчика… Да ты сама все увидишь, давай деньги, они там, в серванте! Я разуваться не хочу.

В прихожую вышла Марианна Венедиктовна и строго оглядела внучку. Потом взяла за руку и молчком повела в комнату. Люба уже на бегу успела туфли скинуть.

– А ну рассказывай, из-за кого это ты собираешься такого богатства лишиться? – сурово спросила женщина.

– Да я не богатства, – пыталась объяснить Люба. – Я только постричься.

– А я говорю – рассказывай, – наседала почтенная дама. – Из-за Сивцова что ли? Не юли, говори как есть.

Люба тяжко вздохнула и мотнула головой:

– Ну да, из-за Сивцова. Он себе такую подружку нашел, прямо смотреть не на что. Такая худенькая, маленькая и вся из себя стриженая. А у нас скоро коллективное гулянье. И вот я… я тоже хочу маленькой и стриженной.

– И как ты себя маленькой сделаешь? – угрюмо бросила Ирина. – Постричься – не вопрос, а вот худенькой… Мой Мишка тоже себе нашел кралю – весом с горошину. И она на него так вешается, прямо так вешается, ну просто неприятно смотреть. Я же не бегу стричься! Я вообще… сказала ему, что уезжаю.

– Зачем? – охнула Люба. – Ты серьезно собралась уезжать?

– Да ничего я не собиралась, – повернулась к стене Ирина. – Я так специально сказала, думала он меня будет уговаривать, за руки хватать…

– А он?

– А он предложил меня до вокзала на машине проводить, – всхлипнула Ирина. – Если бы я знала, что он такой негодяй, я бы с ним… я бы вообще плюнула на него еще там, в сберкассе! А теперь что – мне и в самом деле уезжать что ли?

Марианна Венедиктовна выслушала девичье горе без трагизма. Потом удалилась на кухню и уже оттуда позвала:

– Идите-ка, дети мои, чай пить. Чувствую, я зря пустила ваши сердечные дела на самотек. Давайте-ка, рассказывайте старухе, что у вас стряслось? Люба, тебе первой рассказывать.

Рассказы обеих страдалиц затянулись надолго. Благо никому не надо было на работу, а то бы они непременно проспали.

– Решим так, – проговорила Марианна Венедиктовна. – Ты, Ирина, завтра же пойдешь к своему Михаилу, часика в четыре, и скажешь, что вам надо провести вместе банкет. К тому же это правда – тебя эта Ната просила.

– А чего сказать, если он спросит – почему я не уехала?

– Ответишь, что Ната очень просила провести банкет. А уж на банкете расстарайся, времени прошло немного, если ты ему нравилась, он еще не успел тебя сильно разлюбить, поняла?

Девушка только старательно кивнула.

– А тебя, Любаша, будем готовить к коллективной вечеринке. Завтра же поедем в магазин, я сама тебя одевать буду, а то со вкусом у вас, дорогие мои… А теперь пойдемте, я сыграю вам Листа.

Ночью сестры долго ворочались. Ирина никак не могла успокоиться и все время возмущалась:

– Если бы ты видела! Эти девчонки прямо проходу порядочным мужчинам не дают! Прямо коконами какими-то виснут! Прямо, как тутовые шелкопряды.

– Это на Мишке виснут? – не верила Люба. – С ума сойти! Где там виснуть, он же такой задохлик… Хотя, знаешь, Ирина, если приглядеться… очень солидный мужчина, очень!

– Да чего там приглядываться! – кипятилась сестра. – Ты бы видела, как он пляшет! Он знаешь как… Вообще! Солист! Вот мы с тобой танцы забросили, а он занимается! Мы и ногу-то как следует поднять не могли, а он что творит этими ногами! Такие кренделя выписывает! И как это я проглядела?…

Утром едва девушки проснулись, в двери раздался звонок. Открывать побежала Люба. На пороге стоял взволнованный Мишка.

– А… здрассть… – пролепетал он, облизнул пересохшие губы и спросил: – А Ирина уже уехала?

– Ир! – крикнула Люба в комнату. – Тут к тебе твой танцор! Мишка пришел… А чего ты хотел-то?

– Я это… Ира говорила, что уезжает, так я…

– Люб… – раздавалось из комнаты змеиное шипение. – Люба-а-а…

– Ой, сейчас, погоди, – отмахнулась от гостя Любаша и понеслась в комнату.

– Люб, ты скажи, что я… ну, что я не могу уехать, – шипела Ирина, в паническом страхе не зная, что делать. – Во! Скажи, что я заболела! Только чего болит?…

– Можно сказать, что у тебя грыжа, точно? Или плоскостопие…

– Да ну! Какая грыжа, это некрасиво… Скажи, что у меня сердечный приступ. Дескать, я вчера расстроилась, и у меня прихватило сердце. Иди, а я в нашей спальне лягу. Если что – ты его ко мне проводи, пусть жалеет меня. Иди.

Люба немедленно вошла в образ, навесила на лицо скорбную гримасу и вышла к скучающему гостю.

– Она не может сегодня уезжать… У нас беда… – трагически проговорила Люба.

Мишка еще раз нервно облизал губы.

– А что за беда?

– У нас с Иришей сердечный припадок случился. Она теперь лежит и сдвинуться не может. А все потому, что вчера перепсиховала, и вот – пожалуйста…

– Где она? – рванулся Мишка в прихожую.

– Сказала, что в спальне тебя ждать будет, – умирающим лебедем махнула Люба в сторону комнаты, но в самый последний момент не вытерпела. – Ты башмаки-то сними! Здесь тебе же не хлев!

Марианна Венедиктовна, которая, несмотря на ранний час, вышла из своей комнаты при макияже и залакированных буклях, только сверкнула на Любу глазами и бережно, под ручку проводила молодого человека к «болезной».

Ирина лежала в расправленной кровати, волосы красиво раскидались по подушке (она даже в зеркальце смотрела – красиво), и весь ее вид кричал о сердечном недуге.

– Ир, ты чего? – испуганно приблизился к ней Миша.

Стульев поблизости не оказалось, и парень вынужден был томиться рядом с кроватью в позе просителя.

– Плохо мне, Миша, – упавшим голосом пролепетала Ирина.

Люба приникла к двери с другой стороны и теперь шепотом докладывала обстановку Марианне Венедиктовне.

– Ой, Марьванна, зря она с этой болезнью выдумала, – беспокоилась она за сестру. – Вот у нас Емельянов в деревне, противный такой старикашка, так у него как жена заболела, он сразу ее к матери отвез, а в любви и не подумал объясняться. Бросит Мишка ее…

– А что ты хотела, чтобы она к нему не накрашенная вышла? У них и так отношения воспаленные! Тут надо себя подать, а вы… нет бы в семь часиков подскочить, глазки накрасить… – в ответ шипела Марьванна. – Все она правильно делает. Ирина – девушка сильная, а иногда надо перед парнем и слабой прикинуться…

Между тем Ирина прикидывалась не просто слабой, а умирающей.

– Миша, – едва говорила она. – Ну что ты стоишь, как цапля, присядь на кровать… я не трону…

– Ир, а чего у тебя? Правда что ли с сердцем чего? У мамы знакомый кардиолог есть, может позвонить?

– Зачем это? – округлились глаза у сердечницы. – У меня так только… вчера с тобой поговорила, сегодня утром давай вещи собирать, и вдруг как схватило! Прямо не вздохнуть, не… выдохнуть. Вот и слегла…

Мишка тихонько сел на кровать и осторожно взял девушку за руку. От умиления у Ирины выступили самые настоящие слезы.

– Ир, а я рад, что ты не уезжаешь… – тихо проговорил Мишка. – Мне без тебя… я вот представил, что тебя в городе нет… И мне так пусто стало, все какое-то серое… Не хватает тебя и все!

– И мне! – поддакнула Ира – И мне тебя не хватает! Мне вот позвонила Ната, а я смотрю – тебя нет рядом, и так тоже пусто… Ни тебе машины, ни тебе… вообще ничего… Вот я и слегла. И не смогла уехать.

– Ты выздоравливай, – нежно проговорил Мишка и погладил Иру по руке.

Та только вздохнула – между прочим, раньше он все время целоваться лез, а сейчас, когда они одни, и она ему такие вещи важные говорит, мог бы и посмелее себя вести.

– Ты выздоравливай, – еще раз проговорил Мишка. – Мне Ната звонила. Вот станешь на ноги и проведешь этот ее банкет. А я уже и с Витькой договорился, это друг мой. Он тебя возить будет и охранять на всех этих банкетах. А то ты у меня девушка видная…

Ирина зарделась. Обалдеть, как приятно слышать «ты у меня»… Она уже почти расплылась в улыбке, как вдруг насторожилась:

– А почему это Витька? А почему не ты? – совсем не умирающим голосом спросила она.

– А я, Ира, в воскресенье уезжаю. В час тридцать поезд отходит. Мы с ансамблем едем выступать. На Урал. Месяц гастролировать будем, представляешь? И если нас кто-нибудь заметит…

– Нет, это что же получается? – резко села, забыв про «болезнь», Ирина. – Это ты что же – со своей мартышкой целый месяц будешь по Уралу мотаться? Это ты с Лидочкой своей целый месяц… Мерзавец! Это она специально вам такие гастроли придумала, а ты и повелся! А где верность? Где у нас с тобой «вместе и в радости и в горе»? А, я поняла, это все с ней, да?

– Но… Да почему же с ней-то?

– Не спорь с больной женщиной!

– Ну как ты не понимаешь?! Это же единственное, что у меня здорово получается!

– Я зна-а-аю, что у тебя получается! – уже не сдерживала себя Ирина. – Я тут, значит, с кастрюлями, с молочными поросятами, с баранами жареными возись, а он будет девчонкам юбки крутить?! Ха! Хорошо придумал! Еще он тут пришел ко мне успокаивать! Да я… И уезжай! Не больно-то хотелось! Я и сама справлюсь! Беги-беги к своей Лидке!

Марианна Венедиктовна поняла, что милая беседа повернула в опасное русло. Старушка заглянула в комнату и мило пропела:

– Мишенька-а-а, а не хотите ли чаю? Ирочке… ей пора принимать лекарства.

– Нечего его еще чаем! Пусть идет, пляшет до Урала! Чапаев!

Мишка даже не завернул на кухню, резко прошел в прихожую и ушел, аккуратно закрыв за собой двери.

– Ы-ы-ы-ы, парази-и-и-и-ит, кровь мне всю выпии-и-и-ил, кло-о-о-о-п, – горько выла в спальне Ирина.

– Ах ты себялюбка! – ворвалась к девушке в комнату Марианна Венедиктовна. – Маленькая эгоистка!

– Ну чего уж вы, Марьванна, – кинулась на помощь сестре Люба. – Какая она вам маленькая? В ней же… Ир, ты сколько весишь?

– Нет, ты на нее посмотри! Она еще и воет! – не утихала старушка. – Она видишь ли решила устроить себе карьеру, а о том, что у парня талант, и он, может быть, тоже о карьере мечтает, ей в голову не пришло! Ты сюда зачем приехала?

– За… амуж выйти… – испуганно всхлипывала Ирина. Такой реакции от бабуси она не ожидала.

– За кого? – наседала Марьванна.

– За… начальника или олигарха…

– Вот именно! Парень, конечно, для олигарха слабоват, не потянет, но при таланте сможет кое-чего добиться. А ты чего делаешь? Чтобы он тебе сумки таскал, да кастрюли чистил? А ты не подумала, что через пару лет он на тебя смотреть не захочет! Потому что любому человеку надо ре-а-ли-зо-вать-ся?! А талантливому особенно! А она его… Ой нет, вы меня в могилу загоните…

Девушки притихли и теперь уже сами понимали – Ирина палку перегнула.

– И чего теперь делать? – осторожно спросила Ира.

– Ничего, все что могла, ты уже сделала… только что, —вздохнула старушка, потом добавила. – Занимайся своими делами, а в воскресенье топай на вокзал, проводи его по человечески, да не забудь сказать, что он тебе дорог и ты его будешь ждать.

– Вечно! – торжественно пообещала Ирина и уже спокойно улеглась досыпать – день все равно был безвозвратно потерян.

В эту субботу, в половине второго был назначен футбольный матч, и Люба уже с самого утра не находила себе места.

– А если волосы вот так завить и по плечам, а? – тревожно спрашивала она у сестры и Марианны Венедиктовны.

– Очень не продуманно, – была непреклонна пожилая матрона. – Сегодня ветрено, у тебя все кудри растреплются, и к вечеру ничего не останется. Дай – как я тебе их лучше вот так уложу… Сразу лет на пять помолодела! Очень хорошо! А почему не накрашена? Где у тебя косметика?

Красили Любу в четыре руки или даже в шесть – и Марьванна, и Ирочка хотели приложить все старания, чтобы Люба была неотразима.

Ровно в одиннадцать она уже стояла в прихожей.

– Ну куда ты в такую рань? – не понимала ее Марьванна. – До этого стадиона пять минуть ходьбы! Придешь раньше всех и будешь торчать одна на трибунах, будто тебе больше всех надо…

– А если все места займут? – волновалась девушка.

– Успокойся, у нас даже на Челси места свободные найдутся, – отмахнулась Марьванна. – Ты должна прийти и произвести фурор! Кстати, а что за платье ты на себя напялила? Немедленно сними! Мы с тобой выбрали совершенно замечательный костюм! Неужели ты в этом! собираешься идти на вечер? Какой ужас…

Когда Люба все же добралась до стадиона, на трибунах уже сидели ее знакомые работники. Почти все пришли с семьями – детишки визжали и махали шарами, жены беспрестанно оглядывались и чувствовали себя не совсем в своей тарелке, зато мужьям был сплошной праздник. Потягивая пивко, они то и дело перекликались со своими товарищами, о чем-то весело спорили, важно надували животы и вообще – чувствовали себя хозяевами жизни.

Люба была немного скованна. Мужчин она, конечно, знала, однако вместе с ними беззаботно тянуть пиво не собиралась. Только когда на поле выбежали спортсмены в широких ярких трусах, ее окликнули:

– Люба! Давай к нам! – крикнул седоватый Сидорчук – сосед Сивцова по кабинке. – Гляди, вон Славка, а вон там, с мячом, – Гришка. Наши.

Люба никогда футболом не увлекалась. И сейчас – ей было наплевать кто и кому забил голы, она глаз не могла оторвать от бегающего Сивцова. Да и не она одна. Когда мяч был у Сивцова, все трибуны ревели:

– Слав-ка! Да-вай! Слав-ка! Да-вай! Мазила-а-а-а! – выдыхал стадион.

Люба готова была разорвать каждого за этого «мазилу». Им хорошо тут кричать, а он там…

– Сла-а-а-ава-а-а-а! – орала она громче всех. Причем даже тогда, когда он был от мяча совсем в другой стороне.

А за спиной Любы какие-то девицы орали:

– Доронин! Леха! Давай!

И снова бежал Сивцов к воротам. Удар. Го-о-о-о-ол!!!!

– Слав-ка!!! – гремел стадион.

Люба чуть слезы не утирала от гордости. Да, уж так случилось, что вот такой у нее Славка, он кому хочешь, что угодно забьет!

– Доронин! Леха! Го-о-о-о-л!

Теперь гол забил не Славка, а какой-то Доронин с их завода. И радости Любе это не прибавило.

– Доронин! Леха! Молодец! – выкрикивали девицы.

Терпение у Любы лопнуло. Она повернулась к девчонкам и отчеканила:

– И ничего он не молодец ваш Доронин. У него ноги кривые!

Девчонки оторопели, а потом Люба услышала:

– А это кто? Новая девица Сивцова что ли?

– Ой, да у него этих новых, как сигарет – каждый час новую закуривает…

Люба непонятно отчего вдруг обрадовалась. Да! Сивцов, он такой, у него каждый час новая сигарета! Но это до нее, до Любы. Вот та стриженая, так совершенно точно, как сигарета, а она – Люба, будет одна единственная! И она еще сильнее заорала:

– Слава-а-а-а!

Теперь даже он ее услышал, обернулся на трибуны, увидел Любу и помахал ей рукой. Нет, совершенно определенно – она у него будет единственная!

Футбольный матч закончился явной победой заводчан. И Сидорчук, который сидел рядом и тоже орал «Сивцов», надрывая глотку, повернулся к Любе.

– Ну, подруга, теперь давай, не отставай, едем отмечать победу.

Их повезли в большом автобусе. Вернее автобусов было несколько, но как-то сами собой организовались компании, и кого-то повезли в одно кафе, а кого-то совсем в другое. Люба начала переживать – а вдруг Сивцов поедет в кафе не с ними, а с другим автобусом? Футболисты ехали отдельно, и куда их повезут, никто не знал.

Все мужчины и их жены уже сидели за столиками, когда он пришел – Сивцов. Конечно, его посадили совсем даже не с Любой – она сидела с двумя незнакомыми мужчинами и с женщиной. А Сивцов вместе с Гришкой уселись совсем далеко.

– Давайте знакомиться, – предложил сосед по столику. – Меня зовут Игорь, а вас как?

Оказалось, что второго мужчину звать Юрием, а девушку Ларисой. Однако, Любе все это было неинтересно. Гораздо больше ее волновало – с кем за одним столиком сидит Сивцов, и неужели она так и просидит весь вечер с этими незнакомыми людьми, в то время, как замечательный Слава будет находиться на другом конце зала. Между тем, вечер разворачивался вовсю – голоса становились громче, звон бокалов раздавался все чаще, и речи выступающих – все сбивчивее. Гремела музыка, давно качались пары, а Люба все сидела и размышляла – когда же ей решиться пойти и пригласить Сивцова, сам ведь ни за что не догадается.

– Можно вас? – протянул ей руку уже хмельной сосед, которого звали Игорем.

– Да я вообще-то… – начала было отнекиваться Люба, но повеселевшие Юрий и Лариса – ее соседи, сразу же закричали, что сегодня отказы не принимаются, иначе в следующий раз их команда непременно проиграет.

Люба нехотя поднялась, подалась на середину площадки и тут вдруг увидела – ее, эту стриженую! Сивцов сидел от Любы совсем недалеко, рядом с ним глушил пиво Гришка, и тут же сверкая накрашенными глазами сидела эта крашенная Алена! Будто кипятком плеснули Любе в лицо. Господи! Ну и зачем она притащилась сюда на посмешище? Еще и орала на весь стадион… какой стыд…

– …Вы меня совсем не слушаете что ли? – донеслось до нее будто сквозь вату. – Я говорю – почему я вас не видел у нас на заводе? – допытывался кавалер.

– Не видели? – растерянно переспросила Люба. – Так вы не там смотрите. Вы наверное думаете, что я в женской раздевалке работаю, а я в мужской…

– Во-о-о-н вы где прячетесь, – радостно протянул Игорь. – Ну теперь-то я вас найду-у-у-у…

Люба на шутки не отвечала. Она уже совершенно твердо решила – как только в следующий раз зазвучит мелодия медленного танца, она вот так поднимется и пойдет приглашать Сивцова. И пусть они с этой Аленой уезжают потом в свою Турцию, она, может быть, тоже уедет! К себе в деревню, вот так! И пусть он потом каждый день, как сигарету, зажигает по новой Алене, ей будет уже все равно!

Музыка закончилась, и недовольный молчанием партнерши Игорь усадил Любу за столик.

– Нет, ну я не знаю, – будто оправдывался он перед Ларисой и Юрием. – У этой девушки на сердце какая-то печаль, она меня весь танец не замечала.

– Ну что уж вы так? – даже обиделась Люба. – Чего же «не замечала»? Вы что же думаете, я бревно какое, я же чувствую, что не за столиком сижу, а танцую, значит, заметила…

И тут у нее захватило дух – по залу поплыли звуки медленного танца.

– Ну ладно… – как-то суетливо заговорила она. – Вы тут посидите, а я… мне тут надо… не надолго…

Она поднялась, одернула костюм, поправила прическу, прижала руки к щекам и… будто с обрыва – шагнула к столику Сивцова.

– О-о-о-о!!! – первым обрадовано закричал он. – А вот и наша невеста! А мы тебя и не видим! Ты куда это направилась?

– Я… мне выйти надо… – пролепетала Люба, напрочь забыв о своем решении – пригласить Сивцова на танец.

– Успеешь, садись к нам, – поддержал друга Гришка. – У нас и местечко свободное имеется. И вообще – чего ты уселась черте куда?! Сиди давай с нами!

А девушка ничего не сказала. Она только с большим интересом смотрела на растерянную Любу и как-то странно улыбалась.

– Ну что же… – назло ей уселась на стул Люба. – Если приглашаете… И правда – чего это я торчу черте где. Гриша, я буду сегодня твоей дамой! А ты не стесняйся – ухаживай за мной изо всех сил!

У Гриши отчего-то сразу вытянулась физиономия. Сивцов прыснул в кулак, а Алена нежно улыбнулась и обратилась к Любе:

– Меня зовут Аленой, а вас, простите, как?

– Любовь Викторовна, – перекривилась Люба и добавила: – А вас я уже знаю, вы по ночам к Сивцовым ходите.

Теперь лицо вытянулось у Сивцова, да и Алена немного зарделась, опустила голову, якобы поправляя прическу, а потом вежливо спросила:

– И, простите, откуда же такие сведения?

– Так я же вас сама видела! Ничего себе – откуда! – удивилась Люба эдакой наглости. – Вы же с Евгением приходили знакомиться! И мне недавно ребенок похвастался, что вы уезжаете с ними в Турцию! Ой. Ну ходите вы к ним и ходите! Мне-то что?! – И Люба с повышенным вниманием обернулась к Грише: – Гринь, пойдем танго танцевать, оставим этих голубков…

И она уже поднялась и потянула за рукав Гриню, как тут же подскочил Сивцов:

– Тихо-тихо-тихо-тихо! – Он резко поставил стул Любы к себе поближе и с шутливым возмущением заговорил: – Это что же такое, я не понимаю? Девушка на выданье, мы ее тут берегли всем коллективом, а она чуть не под венцом такие вензеля выписывает! То она на виду у всего честного народа с каким-то дятлом пляшет, то на глазах у родной жены Гриню уводит! Куда вас понесло, милое дитя? Это у вас предсвадебный синдром что ли?

Из всего, что он тут выговаривал, Люба уяснила только две вещи – он все же придвинул ее стул к себе, ур-а-а! И еще – врет он все, что не заметил Любы, видел же, что она танцует с этим Игорем… или Юрой, кто их там разберет…

– Я не с дятлом танцевала, это сосед… – и тут до нее дошло. – А… как это на глазах у жены? Гриша, а где твоя жена-то со своими глазами?

– Вот она, эта порочная женщина! – дурашливо ткнул пальцем в Алену Гриша.

Похоже, новость, что Алена в поздний час посещала Сивцовых, нисколько его не смутила, даже не вызвала отголоска ревности. Зато Люба почувствовала себя премерзко.

– А как же?… – ухватилась она за щеки.

– М-да? – уставился Гришка на жену и друга. – И я хотел спросить – как же? Доколе? И ведь еще, негодяи такие, собрались в Турцию, да Люба?! Сегодня же дома поиграю в Отелло, удавлю жену на фиг.

Сивцов уткнулся лицом в ладони, плечи его вздрагивали. Но Алена только осуждающе покачала головой:

– Ну хватит над человеком измываться, – и повернувшись к Любе, пояснила: – Я с нашей дочкой Сонечкой почти каждый год отправляюсь в Турцию, отдыхать. Ей пять лет. И в этот год тоже поедем, на следующей неделе. И Слава захотел своего Женьку отправить. Только ему отпуск не дают. Вот он и попросил, чтобы я Женьку взяла. Мальчишка у него хороший, воспитанный, с ним проблем не будет, я его на утреннике видела. Но мальчик меня совсем не знает. Вот заботливый папаша и решил – надо мальчика со мной познакомить. Женя уже и с Сонечкой познакомился. А пришли мы после смены. Правда я еще домой заехала, получилось поздно. Вот и все.

– И что? Вы не поедете вместе с Сивцовым? – переспросила Люба.

– Нет, ну с младшим-то Сивцовым – Евгением Вячеславовичем мы съездим, но вот старшенького…

Люба сидела багровая, как вымпел.

– И вообще! – воскликнул Гриня. – Откуда такой нездоровый интерес к семье Сивцовых? Ты хочешь пригласить Славку свидетелем на свою свадьбу?

– Ой дурак, – покачала головой Алена на мужа и потянула его на танец. – Пойдем, счастье мое луковое, потанцуем.

Люба сидела за столиком с Сивцовым и не могла поднять на него глаз. А тот нисколько не смущался и даже разговаривал с ней каким-то отеческим тоном:

– Вот видишь, как надо вести себя примерным человекам – никаких посторонних, все во благо ближних. Я сегодня за тобой смотреть буду, хранить твою верность этому бугаю твоему, жениху. А то, я вижу, за тобой глаз да глаз нужен, ты у нас девица вон какая…

– А чего же вы тогда Евгению ко мне приходить не разрешали? – спросила она. – Еще как на меня рычали, когда мы вам ужин сготовили…

– А того и рычал, – уже серьезно блеснул глазами Сивцов. – Ты вот замуж выйдешь, уедешь куда, или свои детишки пойдут, а мой дурачок прилипнет к тебе душой и что тогда? Как я ему объясню, что тетя Люба не его мама? Нет уж, хватит того, что его родная мамочка бросила. Извини, мне пора…

И он неожиданно встал и вышел. Люба думала, что он вышел покурить, но больше Сивцов в кафе не вернулся. Люба просидела в кафе до двенадцати часов. Кстати, Алена оказалась очень неплохой девушкой, а Гришка прекрасно справлялся с двумя дамами – Любу он не обходил вниманием.

– Ты не сердись на Славку, – проговорила Алена, когда ее рыжий супруг вышел покурить. – Он за своего Женьку так трясется. Он мне рассказывал, что мальчишка к тебе привязался. Вдруг ты после свадьбы о нем забудешь.

– Да что они все – с ума сошли что ли? – вскипела Люба. – Какую-то свадьбу придумали. Не будет у меня никакой свадьбы. Никакой! И не было у меня никого, это просто бабушкин знакомый нас до театра довозил.

– А почему тогда все так говорят? – не поверила Алена.

– Да потому что… потому что этот Сивцов никакого внимания на меня не обращал! Вот я и сказала, что у меня жених… Ну что ж я – совсем что ли некудышняя? Что у меня – и жениха какого завалящего быть не может?… Мне, может быть, хотелось, чтобы Сивцов ревновать начал, внимание обратил!

– Он не будет ревновать, – задумчиво проговорила Алена. – Слава считает, что родному человеку нужно доверять, как себе, а если не доверяешь, ревнуешь там или еще чего, тогда вам просто нельзя быть вместе. И тебе он поверил с этой свадьбой.

– Ну что мне теперь – в самом деле выходить за этого урода? – в отчаянье выкрикнула Люба. Однако Алена ей ответить не успела – подошел муж.

Дальше поговорить не удалось – Гриша потащил дам на быстрый танец.

Но больше Люба сидеть не стала – вызвала такси и приехала домой.

Несмотря на поздний час, ни Ирина, ни Марианна Венедиктовна не спали.

– Ну что? – кинулись они к Любе, едва она открыла двери. – Ты свела с ума своего Сивцова?

– Свела, – буркнула Любаша. – Теперь он стал совсем сумасшедшим, чуть за руку не потащил к алтарю… Чего вы обрадовались-то? Обженил меня с Сенечкой! Просто как свекровь какая-то – уж так мою невинность бдит, уж так бережет!

– А может, он эту невинность для себя бережет? – лукаво прищурилась Марианна Венедиктовна.

– Да сколько уж беречь-то можно? – вскинулась Люба. – Он меня воспринимает только как чужую невесту!

– А эта была? Ну, стриженная? – спросила Ирина.

– И ничего она не стриженная, – вздохнула Люба. – Она вся такая… сердечная, душевная… она жена нашего Гришки. Ну помните, я вам про рыжего такого парня рассказывала? Вот его.

Больше говорить не хотелось. Люба уже приготовилась ко сну, а от взволнованных дам покою не было.

– Ну Люб, ну расскажи – он тебя танцевать приглашал? – приставала Ирина.

– Нет, и сам не приглашал, и другим не давал, – отворачивалась к стене Люба.

– Это от ревности, – тут же объясняла Марианна Венедиктовна, она тоже спать не торопилась. – Ой, девочки, я сейчас вспоминаю – у меня был один такой молодой человек… да что вы так уставились? Это ж еще тогда было, когда я и сама была молодая!

– Он не будет ревновать, у него какие-то там жизненные принципы образовались, и как раз по поводу ревности, – вздохнула Люба и вдруг неожиданно для себя заявила: – Ничего у нас с ним не будет. Вот чувствую – не любит он меня, пар-разит… Да еще со свадьбой с этой… И что мне теперь на работе говорить – ума не приложу. Все так и гудят, прямо хоть в самом деле – замуж за этого Сенечку.

– А и чего?! – вдруг обрадовалась Марьванна. – Парень приятный, состоятельный, родители сразу вам квартиру сделают! Ну подумаешь – парень глуповатый, так это ж совсем не плохо! Вы что не помните : «На дурака не нужен нож, ему с три короба наврешь, и делай с ним что хошь! Лап таба-диба-дудай! Лап…»

– Ну какое «лап-таба-диба»?! – не поддавалась на уговоры Люба. – Мне нужен такой… такой… Я домой уеду.

– И я с тобой, – вдруг всхлипнула Ирина. – Все они, эти мужики, знаете кто? Страдаешь из-за них, страдаешь, мучаешься, а они…

Девушки уснули с твердым намерением уехать к себе домой сразу же утром. И не надо их уговаривать! И ничего им говорить тоже не надо! И вообще – никаких олигархов и начальников здесь не водится, а раз так!.. И вообще – Марьванна могла бы и поуговаривать, а не храпеть в своей комнате, как механизатор!

Утром сестры проснулись в самом боевом настроении.

– Значит, Ирочка, я сейчас начну собирать вещи… – сразу же заявила Люба и мило обратилась к старушке. – Марьванна, а вы не сходите к Евгению, не пригласите его попрощаться? Сивцов его, конечно же, отпускать к нам не будет, так вы скажите, что я домой, в деревню уезжаю…

– Подожди, Любаша, – остановила сестру Ирина. – Мне надо попрощаться с Мишкой. Он говорил у него поезд отходит сегодня. На гастроли едет… ну и… надо, чтобы все по-человечески… Люб, только ты поедешь со мной, а то я одна боюсь.

– А как же Евгений? – с видимым облегчением спросила Люба.

– А его мы пригласим позже, – ответила Марианна Венедиктовна. – К тому же не забывай – тебе надо уволиться с работы. Некрасиво это – сбегать.

Люба так тяжко вздохнула, что казалось, будто ее отправляют в пожизненное рабство. Однако, мудрая Марьванна ее печали не поверила.

Все утро Ирина не могла найти себе места. Она завивала волосы, красила ресницы и подолгу замирала возле зеркала.

– Люб, как думаешь, мне вот в этом платье ехать? Или может то, синее надеть?

– Езжай в этом. В синем ты на баклажан похожа, – поддерживала сестру Люба.

– А в этом, как сноп! – нервничала Ирина. – И почему ты сразу не сказала, что мне надо ехать в брючном костюме?!

И прическа ее не устраивала.

– Люб, мне вот эту кудрю на лоб спустить? Или ее лучше за ухо затолкать? – не отставала она.

– Ты ее вообще убери, а то как пудель…

– Сама ты пудель Артемон! Я что – зря завивалась? И вообще – надо косу заплести, Мишка любит, когда я с косой.

– Девушки! Ваш провожаемый уедет без вас, – напомнила Марьванна. – Ирочка, если ты сейчас не оденешься, он вообще не увидит, какая ты сегодня красавица.

Это были самые правильные слова, именно те, которых Ирина ждала.

В половине двенадцатого девушки уже вышли из подъезда. Во дворе к ним кинулся Евгений:

– Теть Люба! Вы далеко? Я вас так давно не видел! А когда мы еще шарлотку печь будем?

У Любы на глаза навернулись слезы.

– Малыш… я наверное скоро уеду… к себе в деревню. Но ты не переживай, я обязательно оставлю тебе адрес, и ты будешь писать мне письма.

– Я не умею писать… – растерялся Евгений.

– Ну… тогда… – не знала, что сказать Люба. – Тогда папа писать будет. А читать вы будете вместе.

Времени совсем не оставалось. Ирина присела возле мальчика и проговорила:

– Женя, мы сейчас быстренько съездим в одно место, а потом приедем. Тетя Люба еще не завтра уезжает, ей еще уволится надо.

– Я вас подожду, – пообещал мальчишка. – Здесь, на скамейке.

Времени на автобус уже не оставалось, и сестры поймали такси.

– Между прочим, могла бы со своим Мишенькой и без меня проститься, – бурчала Люба. – Во будет теперь Евгений сидеть, пока мы не приедем. А потом Сивцов опять на него ругаться станет.

– Не станет. Мальчик же ему объяснит, что ты уезжаешь, – отмахнулась Ирина. – А одна я не могу… говорю же – боюсь. Ты же понимаешь, там эти танцорки все такие маленькие, хлипенькие, и я появлюсь – бомба здоровенная. Мне же неловко. А на твоем фоне я очень выгодно смотрюсь…

– Вот и дурочка… – фыркнула Люба. – Я и вовсе фоном не бываю. Если я появляюсь, так сразу на первом плане оказываюсь.

– И я про то же, – кивнула Ира. – Потому что я смотрюсь меньше.

Ссорились они так просто – для снятия нервного напряжения. И обе это понимали. Однако, как не снимали это самое напряжение, едва прибыли на вокзал, как их охватила паника – куда бежать, где этот самый поезд, на каких путях?

– Ой, ну все, упущу я Мишку… – чуть не ревела Ирина. – Ведь хотела же – подкараулить его возле подъезда!

– Не нервничай, – решительно заявила Люба. – Куда, ты говоришь, он у тебя собрался? На Урал? Сейчас поищем…

Она протиснулась к окошку с табличкой «Справочное» и быстро заговорила:

– Девушка! Девушка, скажите, у вас тут на Урал едет группа танцоров, это на каком пути? У нас тут танцорка от группы отстала…

Девушка послала их к другому окошку, та – к другому, но в конце концов, удалось-таки выяснить, что поезд с артистами отходит с первого пути третьей платформы.

– Бежим! – крикнула Люба, ухватила «танцорку» за руку и поволокла к первому пути.

Они нашли поезд сразу. Посадки еще не было, поэтому пассажиры стояли возле дверей вагонов маленькими кучками.

– Побежали, – волокла Ирину сестра. – Пробежимся, найдем, где твой Михаил прячется!

Они торопились – в любой момент могли открыться двери поезда, пассажиры кинуться по вагонам, и тогда найти Мишку будет в сто раз сложнее. Ирина вглядывалась в незнакомые лица и вдруг резко остановилась. Люба уткнулась ей в спину.

– Ты чего?

– Вон! Вон стоит эта Лидочка… – задыхаясь проговорила Ирина. – Люб, спроси ее, где Мишка?

Люба кинулась к хрупкой девушке, на которую указывала Ира.

– Здрассьте… – остановилась она возле Лидочки. – Вы меня простите, а где тут у вас Миша? Ну, танцует вместе с вами. Он тоже собирался в поездку, а его что-то не видно…

Лидочка обижено перекривилась:

– А вам зачем? И вообще – вы кто?

– Я кто? Я… подружка его мамы.

– А-а, подружка… – протянула девчонка и фыркнула. – А что – он маме не сказал, что от поездки отказался?

– Как? – не поверила Люба.

– Да вот так. У него дома какие-то ва-а-а-жные дела, – передразнила Мишку девчонка и надула губки. – Он сказал, что танцами надо заниматься серьезно, а он… он решил заниматься серьезно кулинарией. Нет, вы представляете? Мишка – кулинар! Все курицы сдохнут от смеха! Да у него такой талант, а он к кастрюлям!.. И я никак не могла его уговорить… Вы скажите его матери, может она его уговорит. Если что, он мой сотовый знает…

– Конечно-конечно, – уже спокойно проговорила Люба и постаралась не разулыбаться от удовольствия. – Я обязательно скажу. – И она посеменила подальше от поезда.

– Ты куда это? – подскочила к сестре Ирина. – Где Мишка-то?

– Твой Мишка уже уехал, – со скорбной физиономией проговорила Люба. Но заметив, как на накрашенные ресницы сестры тут же набежала крупная слеза, успокоила. – Домой он уехал. Сказал – без Ирины мне никакие танцы не в радость! Смогу танцевать только убитого лебедя.

– Что? Правда, так и сказал? – распахнула глаза Ирина.

– Вообще-то я не расслышала, меня ж там не было, но… домой он точно удрал! Так что – давай, срочно к нему, ты же знаешь, где он живет.

Ирина расправила плечи, улыбнулась и запела:

– Зна-а-а-ю, знаю, милый, где живешь! Потерял себя ты, потерял…

– Поехали, говорю, – толкала ее сестра. – На нас уже оглядываются.

– А ну и пусть! И не поеду я никуда! Поезд-то сейчас уйдет, и никуда Мишка не денется!

– Что-о-о-о?! Мишка никуда? – задохнулась от негодования Люба. – Да если ты хочешь знать, эта выдра Лидочка ему свой телефон оставила, понятно? Он может в любой момент группу догнать!

– Да что ты? – опала Ирина. – А чего стоишь-то, чего стоишь? Где тут такси?… Ну, Любочка, с тобой так никогда замуж не выйдешь!

Всю дорогу Люба настраивала сестру на правильную волну:

– Ир, ты вот сейчас с ним отношения выясни, а потом отпускай его на эти танцы. Ну если все говорят, что он талант, нельзя ж его в землю зарывать, талант, а не Мишку. Пусть танцует, ты ему так и скажи, поняла? Ну чего надулась? Сама будешь своим делом заниматься, он своим, может он и правда чего добьется…

К Мишке домой они заявились вдвоем. Открыл им сам Мишка.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась Люба, но на ее вежливость никто внимания не обратил.

Мишка увидел Ирину и сразу кинулся к ней:

– Ира! Какая ты молодец, что пришла! А я… я чуть не уехал сегодня, но… не смог…

– Миш, ты это… – краснела Ирина и стыдливо косилась на сестру. – Ты такой молодец, что не смог… знаешь… Я так боялась, что ты уедешь… Я знаешь, я нисколько не буду тебя держать, ты же талант. Я ведь тоже – занималась бальными танцами, так что… я уже решила – будем теперь вместе танцевать. В одной паре!

Люба тихонько охнула, а Мишка расхохотался на весь подъезд.

– Нет уж, моя золотая! Ты будешь сидеть дома с нашими детьми! А потом мы вместе будем заниматься нашими банкетами.

Больше Люба их слушать не стала. Увидев, что все у них идет на лад, она тихонько попрощалась и поспешила вниз. Ее прощания тоже никто не заметил – Мишка нежно обнимал и целовал свою Ирину, а та теперь была готова на все – хоть с детьми сидеть, хоть с кастрюлями, лишь бы вместе с Мишкой.

Конечно, Евгений Любу не дождался, и это немного подпортило настроение. Она пришла домой и сразу же начала гладить костюм – завтра, в последний день ее смены, она должна выглядеть на все сто.

– Ну, что ты не рассказываешь, как проводили Мишку? – спросила Марьванна.

– А чего его провожать? Никуда он не уехал, остался…

– Из-за нашей Ирочки? – охнула Марьванна.

– Из-за нее. Теперь стоят там у него в подъезде, целуются…

– Ну, слава богу, – счастливо вздохнула Марианна Венедиктовна. – А ты все же решила уезжать?

– А что делать? Из-за меня Сивцов точно от танцев не откажется… не отказался бы… – Люба отложила костюм. – Понимаете, я же вижу – Мишка этот сразу в Ирину влюблен был, а Сивцов… он как рыба замороженная! Он вообще никого не любит…

– Откуда ты знаешь? – усмехнулась Марьванна. – И потом – у замороженной рыбы есть одно свойство – она всегда оттаивает. Может и твой Сивцов оттает…

– Может… а может и нет… или я до этого не доживу… Нет уж, решила домой, значит домой.

– Ну смотри… – вздохнула Марианна Венедиктовна. – Только знай, девочка, ты в любой момент можешь сюда вернуться. Это твой дом. Твой и Ирины.

Ирина приехала домой только поздним вечером.

– Уй-й-й-й! – визжала она поросенком. – Любашка! Мне Мишка предложение сделал! Прямо так и сказал – давай продадим мою машину и откроем свое маленькое кафе! Ну, над этим надо еще подумать, подсчитать все… может мне придется брать кредит. Мне, конечно, никто не даст, попрошу батю…

– Если ты про родного отца, то он даст любые деньги, я ж вам говорила, – совершенно спокойно напомнила Марианна Венедиктовна. – Но… неужели у вас только и разговоров было, что про кафе? А когда же свадьба?

– Свадьба? – заморгала глазами Ирина. – Не знаю… но завтра мы идем подавать заявление…

– Надеюсь, не в администрацию, чтобы вам открыли свидетельство частных предпринимателей? – поджала губы Марьванна.

– Нет… – смущенно хихикнула Ира. – В загс.

На фоне счастья сестры, ее собственная судьба Любе казалась несчастной и горемычной. Утро следующего дня она встретила совсем безрадостно. С одной стороны ее переполнял восторг – скоро у Ирочки свадьба. А с другой обида – у нее самой свадьба еще не скоро. Да и вообще, будет ли когда…

Люба сразу направилась в отдел кадров. Ее уволили без лишних разговоров, тем более, что и устраивалась она временно. Потом Люба прошла по каким-то кабинетам, подписала бумажки, и ей осталось только зайти в мужскую раздевалку и забрать вещи. С рабочими она встречаться не хотела – опять начнут про эту свадьбу расспрашивать, а врать уже не было сил.

Она зашла, когда никого не было – все работали, и смена должна была закончиться еще часа через два.

Вот он ее стол, ее забытая книжка, в ящичке стола ее зеркальце…

– Ты увольняешься? – вдруг раздался голос за спиной.

Она вздрогнула, обернулась – возле нее стоял хмурый Сивцов.

– Я тебя чуть не упустил – мужики сказали, что ты в отдел кадров побежала… Зачем?

Люба не могла поднять на него глаз, а он наоборот – смотрел в упор, не отводил взгляда.

– Зачем ты уходишь? Ты из-за меня уходишь? Я тебя достал? Или тебе не позволяет твой жених? Он решил, что ты будешь сидеть дома и стирать ему носки? – играл желваками Сивцов.

– О господи… – опустился на стул Люба. – Дался тебе этот жених… Да, я ухожу из-за тебя! И нет – никакой свадьбы у меня не будет. И не намечалась. И жениха тоже – нет! А ухожу я… потому что ухожу…

Сивцов склонил голову и все еще не верил:

– То есть как это – нет жениха? Но я же сам видел… А зачем ты говорила? Чтобы я к тебе не лез, да? Не приставал?

– Наоборот! – уже не сдержалась Люба. – Чтобы приставал! Чтобы видел, что меня тоже может кто-то любить, понятно тебе?

– Тебя? Кто-то? – распахнул глаза Сивцов. – Да у нас все мужики в раздевалке только тобой и бредят! Правда, все по-разному, кто тебя в пример своим дочерям ставит, кто женам, кто просто тебя в жены взять мечтал, а как же?! Ты ж у нас не такая, как все! И красавица, одна коса чего стоит! И чистюля, и умница, и…

– Про штаны скажи… скажи что штаны зашивает мастерски… – раздался шепот от двери.

В дверях раздевалки торчала рыжая башка Гришки, а за ним виднелись головы еще кого-то.

– Выдь отсюда! – шикнул на Гришку Сивцов. – Ну нигде без него!.. Люб… знаешь… я не могу без тебя. Честно. И сам себя отучал, и Евгения… Не получается. Мне сын еще вчера сказал, что ты уезжаешь, я… Люба, я всю ночь возле твоего подъезда гулял… с псом этим, с Бароном. А утром мне ваша Марьванна сказала, что ты увольняться придешь… А я… Как представлю, что тебя нет…

Теперь Славка стоял возле окна и говорил, глядя куда-то в даль. И было видно, что каждое слово дается ему с трудом.

– Конечно… ты молоденькая, но… если ты скажешь «нет»… если ты скажешь…

– Да что ж я, совсем идиотка? – подошла к нему Люба. – Столько времени из-за тебя мучаюсь, мучаюсь, а тут, когда ты растаял, как та ры… кхм… когда ты…

– Мужики, ну дай поглядеть! – уже сильнее слышался гул возле двери.

– Не, слышь, так я не понял, у нашей Любаши свадьба-то будет или нет?

– Да будет, чего – не видишь что ли?!

– А чего говорили, будто у нее жених тормознутый? Славка-то нормальный мужик.

– Тормознутый и есть! Столько времени девку мучил, чуть не упустил, мазила…

– Знаешь, Любаша… – оторвался от губ Любы Сивцов и покосился на двери. – Я тебя где-то понимаю… отсюда надо бежать, эти мужики кого хочешь достанут!

Спустя четыре года в доме Марианны Венедиктовны собралась шумная, веселая компания из детей и взрослых. Дама отмечала юбилей и пригласила самых близких и родных – своих внучек с семьями. Двое трехлетних карапузов, совершенно одинаковых, не отходили от десятилетнего мальчика, а тот заботливо завязывал бант кудрявой двухлетней девчушке.

– Евгений, ты ей розовый бант завяжи, Ирина розовый просила, – говорил Михаил, – расставляя на столе красочные бутылки.

– А сама-то Ира где? Пляшет? – спросил Сивцов.

– Танцует! Ну что ты, Слава! – одернула мужа Люба.

Она поправляла цветы в вазе и одним глазом следила за детьми.

– Ой, и не говори, – вздохнул Михаил. – А ведь, как хорошо все складывалось! Она обещала, что я буду плясать, а она сидеть с детьми и кастрюлями, а теперь что получается? Похудела на кучу килограмм, научилась выделывать ногами кренделя, и теперь я с кастрюлями и детьми, а она вся в софитах!

Ирина и в самом деле после рождения дочки Анечки похудела почти втрое. Она успевала заниматься танцами и еще работала директором маленького кафе. Кафе они с Мишей все же открыли. И Михаил, хоть и ворчал приличия ради, жену свою просто боготворил.

А Люба вовсе не рвалась стать директором. Она родила замечательных близнецов Тимку и Димку, сидела дома и все свое время отдавала детям и мужу. И ничуть от этого не страдала. А все ее мужики Сивцовы так и вовсе считали себя людьми самыми счастливыми.

Уже все сели за столы, когда в дом влетела Ирина.

– Всем привет! Марьванночка! Поздравляю! С юбилеем вас! А вы чего молчите? – обернулась она к гостям. – Что вы на меня все так смотрите?

– Скажи, любимая, а ты так и в машине ехала? – собрал брови на переносице Миша. – Я про то, что корону можно было и снять…

Ирина и впрямь стояла в роскошном праздничном платье, в туфельках и в сценической короне на голове.

– Это я просто снять забыла… – фыркнула Ирина.

– Да ладно тебе, забыла, – махнула рукой Марьванна. – У тебя всегда была мечта, если не начальницей стать, то хоть королевой!

– А у тебя какая мечта была? – тихо наклонился к жене Сивцов.

– У меня мечта? – прильнула к нему Люба. – Выйти замуж за принца. А получилось – вышла за короля!

Content

Маргарита Южина
Осторожно, дамы отрываются

Глава 1 Невесты оптом

Глава 2 Хочу быть владычицей…

Глава 3 Остановись мгновенье, я прекрасна!

Глава 4 Предсвадебный синдром