Маргарита Южина

Снимать штаны и бегать

Глава 1

Почем зубы в розницу?

В сладкой дреме он вяло скатывался по продавленному дивану вниз и чуть было не приземлился головой. Отродясь он старался так не падать, где-то слышал, что голова жизненно важный орган. Поэтому встряхнулся, сел и тупо уставился в пол. По полу ползала веселая муха, жизнерадостно потирала лапы и прихорашивалась. Надо было просыпаться. Совсем недавно к ним в коммуналку подселилась новая женщина, ее необходимо было срочно обаять, ибо дамочка, ее звали, кажется, Зинаида, работала в пищевом заведении, от нее всегда пахло вкусностями, и, при удачном раскладе, она могла бы его прокормить одними мясными деликатесами. И в самом деле, уже надоели каши да жиденькие супчики, а, между прочим, из комнаты соседки постоянно доносится запах мяса, сыра и рыбы, разумеется, не мойвы какой-нибудь, а самой что ни на есть осетрины! Значит, надо эту самую Зинаиду немедленно в себя влюбить! Ему-то это труда не составит. И тогда…

– Гражданка официантка! Эй, на балконе! Вас, кажется, Зинаидой зовут?! Так вот, у вас из кастрюли сперли курицу! – доносился из соседнего окна противный злорадный голос. – Вы оглохли, что ли?! Я говорю, вы вчера из своего ресторана домой курицу притащили, небось, ворованную, так вот, у вас ее прямо из кастрюли стырили!

Зинаида Корытская, женщина с двумя косицами (в простонародье «мышиными хвостиками»), старательно делала вид, что не слышит никакого голоса. Она была занята – морщилась, кряхтела и ойкала, однако пинцетом стойко выдергивала волосины на ногах. Красота настоятельно требовала жертв. И даже не столько сама красота (Зинаида считала себя достаточно привлекательной), сколько недобрые обстоятельства. Все дело в том, что ресторанчик «Летающая тарелка», где Зинаида Корытская исправно трудилась официанткой уже семнадцать лет, перекупил новый хозяин – молодящийся прыткий старикан Ушанин Глеб Борисович – и немедленно принялся «мести по-новому». Прежде всего, он смело пригласил на должность официанток молоденьких девочек, не старше двадцати пяти. «Чтоб радовали глаз и возбуждали аппетиты», – как он высказался. А поскольку Зинаиде совсем недавно исполнилось немножко за сорок три, то, по мнению Ушанина, ничего подобного возбуждать она была уже не в состоянии. Глупый гусак! Да если бы он знал, как при виде этих самых «мышиных хвостиков» – пардон, кос! – мужчин колотит, как они прячутся в салфетки, как надрывно сморкаются! Да они все трясутся, как малярийные, и от чего, если не от страсти?!. Короче, пока штат еще полностью не был набран, Зинаиде надо было срочно доказать свою сексапильность. Завтра же она заявится на работу в полупрозрачной блузочке с коротким рукавчиком «фонарик» и в короткой юбчонке, ну и, поскольку погода на дворе стояла знойная, не грех было мелькнуть и оголенными ножками. Тем более что ножки у Зинаиды были прямо-таки французские – худенькие, бледненькие, с выпуклыми, фигуристыми (только самую малость артритными) коленками. Единственное, что их портило, так это густой волосяной покров насыщенного темного цвета, ну, чисто обезьянья лапа! Ну с этим она легко справится, а в остальном на природу было грех жаловаться – для ее роста достаточно могучие плечи, грудь, точно два волейбольных мяча, узкий скромный зад без мясных излишеств и совершенно обворожительное лицо, эдакое узкое, породистое, с рельефным, видным носом и гордыми, крепкими губами. К тому же, господь наградил Зинаиду Корытскую совершенно уникальным речевым аппаратом, то есть ее голос имел такую силу, что им без труда могли наслаждаться жители соседних улиц, а язык настолько не держался за зубами, что в своем районе она служила даже неким подобием газеты «Из рук в руки» или даже «Из губ в губы» – не подумайте плохого. Нет, такие официантки на дороге не валяются! Обидно, что Ушанин этого сразу не разглядел. И потом, что за манера не обращать внимания на богатые душевные качества?! Однако против начальства не попрешь и поэтому приходится сейчас париться на балконе, принимать равномерный, естественный загар и выщипывать ненужный ворс.

– Я, конечно, понимаю, щипать щетину – дело жуткой важности, но, по-моему, Федул Арнольдович залез в вашу кастрюлю руками. Вы бы посмотрели, а то потом опять с нас спрашивать будете, куда это ваша курица улетела! – продолжала верещать из своего окошка мерзкая соседка Любочка, с яичным желтком на лице в качестве омолаживающей маски.

– Не клевещите на науку! Небось, с маменькой уже выудили у меня из супа все мясо, а на честного Менделеева наговариваете, – буркнула Зинаида, пряча наполовину обработанную ногу в комнату, и, вздернув повыше подбородок, едко добавила: – Федул Арнольдович не опустится до воровства… и потом, я ему сама позволяю, да! Моя кастрюля, пусть ловит там что угодно!

Совсем недавно дочь Зинаиды Корытской Настенька вышла замуж, и любящая мамаша тут же разменяла свою квартиру, потому что у зятя никакого намека на жилплощадь не просматривалось. Молодым досталась однокомнатная, а благородная Зинаида согласилась на комнату в коммуналке. Общий туалет, общая ванная, коридор, пропахший кошками, – с этим еще можно было бы мириться, – вот только соседи. С ними категорически не повезло. И даже не со всеми – с тихим, приятным человеком и научным работником Федулом Арнольдовичем Семеновым еще можно было жить. А чего – парень холостой, лет сорока двух от роду, не буйный, не пьяница, нет, с ним определенно можно было жить. Но вот старая дева Любочка с претензиями на женственность и со своей матушкой, ворчуньей Степанидой Егоровной, могли кого угодно довести до депрессии. Обе женщины уже долго и нудно обрабатывали начитанного Федула и мечтали поскорей сделать его своим родственником, объединив отдельные комнатки в квартиру. Ясное дело, что появление такой интересной дамы, как Зинаида Ивановна Корытская, всерьез поставило под угрозу их затею, поэтому они не ленились изводить соседку всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Первые дни новая жиличка терпела, как и требуют правила общежития, но сегодня…

– Ну и кто лазил в мой холодильник?! Какая холера?!! – от души возопила Зинаида, стоя на кухне и мотая дверцей холодильника. – Колобковы! Я вас спрашиваю! У меня со вчерашнего дня лежал кусок сыра! Свежего! Триста грамм! Кто спер? Сразу предупреждаю: у меня знакомый милиционер, не признаетесь – он отпечатки снимет, придется по суду сыр возвращать! И не делайте вид, что спите, я отсюда слышу, как Степанида Егоровна в замочную скважину сопит!

За соседской дверью послышался взволнованный шепот: «Признавайся, Любка! На кой ляд к ней в холодильник лазила?» – «Так я же сыр не брала! Я только парочку яиц, мне на маску нужно было, а про яйца она ничего не говорила. И чего, она их каждый раз пересчитывает, что ли?» – «Ну тада молчи, пущай сама с собой балаганит». Шепот стих, а Зинаида с досады прикусила губу – сейчас и в самом деле их не вытащишь, не станешь ведь в двери с топором ломиться, да и на работу она уже опаздывает. Плюнув на справедливую месть и бросив в соседскую кастрюлю всего полкуска хозяйственного мыла, она поспешила в свою комнату готовиться к вечерней смене.

Любовь Андреевна, или Любочка, как она привыкла себя называть, лежала на расправленной кровати, читала захватывающий любовный роман и нежно теребила ухо недовольному коту. У книжных героев в самом разгаре находились любовные страдания, но полностью сопереживать им женщина не могла, ее то и дело отвлекала говорливая матушка.

– Слышь, Любк, а я ить опять сегодни у Зинкиного холодильника Федьку-то споймала, – довольно бурчала та, ловко орудуя иголкой.

Случайно заглянув через окно на соседский балкон, она вчера еще углядела, как на Зинкиной веревке сушится нательное белье, выбражулистое, как в телевизоре. А у Любочки только и есть, что два атласных лифчика, где же ей таким-то манером Федула завлечь! Но ведь не бежать же теперь в дорогущий магазин. Вот матушка и придумала: сидела теперь и вышивала на атласе красных петушков крестиком, и яички – гладью: все понарядней смотреться будет.

– Так слышь чего, я так к нему подкрадаюсь, подкрадаюсь.

– Ах, мама! Неужели не понимаешь, что мне невозможно этого слышать! – взвилась Любочка и в сердцах сбросила кота на пол. – У меня и без того прям всю грудь разрывает! Прям разносит всю!

Любовь Андреевна горячо любила соседа Федула. Давно уже, года три, наверное. Да, точно, три года, с тех самых пор, как он переехал к ним в коммуналку. Тогда Любочке уже случилось тридцать семь, сердце требовало взаимных чувств, а под руку никто не попадался. И тут, вот счастье – в квартире поселился приятный сосед. Федул Арнольдович был скромен, толстоват, имел куцый хвостик на затылке, огромные залысины и лошадиные зубы. Однако ж не пьяница, не дебошир, научный работник, иными словами, достойный объект для страсти. И Любочка полюбила. Каждое утро женщина поджидала любимого возле санузлов, чтобы утро начиналось со встречи с ним. Любимый стеснялся, ежился и подолгу боялся заходить в туалет, приплясывая в своей комнате. Любочка же упрямо ждала, когда милый пулей пронесется в уголок раздумий, встречалась с ним взглядом, краснела, глупо хихикала, а по ночам неизвестно отчего рыдала в подушку. Иными словами, любовная лихорадка набирала обороты. Матушка сей недуг поощряла, и со стороны Любы эта самая страсть все больше прогрессировала, а вот Федул до сих пор не мог справиться со своей стеснительностью. Так, во всяком случае, думалось Колобковым. Однако, стоило только въехать в комнату этой ошалелой официантке Зинке, как замороженный научный светило засуетился, стал юлить возле Зинаиды, а до влюбленной Любочки ему и вовсе никакого дела не стало. Он постоянно поджидал новую соседку в кухне и немедленно начинал с ней флиртовать, то есть напрашиваться на чай с бутербродом. Делал он это так неумело, что даже Степаниде Егоровне за него было неловко.

– Да что ж ты возле нее блеешь?! – высказывала она Федулу, когда Зинка уносилась на работу. – Неужель так ее холодильник полюбил, что даже сраму не боишься?! А ведь Любочке такие намеки делал!

– Я ничего не делал вашей Любочке!! – визгливо оправдывался сосед.

– Да?! А кто смотрел на нее?! – упирала в бока руки Степанида Егоровна. – А кто у нас полтинник занимал? А кто нашу туалетную бумагу все время отматывает?! А кто для экспериментов у нас баночку майонезную взял еще в позапрошлом годе и до сих пор не отдал, не ты, что ли?! Молчи, Иуда!!

Любочка сейчас все это с болью вспоминала, смотрела в книгу, и ее собственная раненая любовь истекала кровью. Нет, надо отвоевать любимого. Точно! Конечно! Надо его отвоевать у этой старой цапли! И кажется… кажется, Любочка догадывается, как это можно сделать! О-о-о! Это будет классно! Да и маменька одобрит, если, конечно, с ума не сойдет!

– Нет! Я не буду стричься налысо, мне не пойдет! – чуть не со слезами отбивалась Зинаида. – И потом, с чего вы взяли, что, когда я постригусь, буду похожа на инопланетянку?!

– А на кого?! – изумленно таращил на нее глаза Глеб Борисович, директор ресторана. – Натянем на тебя голубые штаны…

– Колготки… – хихикнула Ниночка, молоденькая официантка из нового состава.

– Ну да, колготки, – тут же согласился босс. – Наверх что-нибудь такое… серебристое, обтягивающее, физиономию тебе покрасим в голубые тона…

– Можно в серебристые, – снова вылезла Ниночка.

– Вот и покрасьте ее! – не выдержала Зинаида. – Она, чай, помоложе меня будет! Ей серебристая морда очень к босоножкам пойдет!

– А кто будет работать?! Нет, девочек официанток трогать нельзя, они у меня в зале будут народ обслуживать. Мало ли, вдруг завтра народу невпроворот подвалит, это же День города!

И все же Зинаида никак не поддавалась на уговоры директора. Дело в том, что каждый год народ праздновал День города с шумными карнавалами, весельем и всеобщими гуляньями. В этот день каждое предприятие как могло себя рекламировало совершенно бесплатно, наряжаясь огромными булками, здоровенными зайцами или даже всякой-разной бытовой техникой. Ушанин, директор ресторана, никак не мог игнорировать такое мероприятие, а поскольку ресторан назывался «Летающая тарелка», то необходимо было выдумать нечто космическое. Он и выдумал – постричь старого преданного работника Зинаиду налысо и соорудить из нее инопланетянку. Идея всем понравилась, за исключением самой Зинаиды.

– Это издевательство над личностью! – горячилась она, обливая директора гневным взглядом. – Я к депутатам пойду!!

– Ах вот так, да? А если это производственная необходимость? – в тихой ярости щурил глаза Ушанин.

– Вот и будьте сами инопланетянином! У вас все равно стричь нечего! – понесло Зинаиду. – И серебристые колготки вам исключительно подойдут – у вас ноги в два раза толще моих! Вас и переделывать не надо – уже готовый Громозека!!

Этого нельзя было говорить. Зинаида понимала, но язык, язви его, так и молотил всякую чушь. Девчонки-официанточки прыскали в кулачки, еще больше гневя начальство.

– Ну что же… Я сам… Ладно, я справлюсь с этой проблемой, ничего… Ничего-о-о… Но только ты, Зинаида, сегодня работаешь последний день! – аж дымился Ушанин. – Довольно мы от тебя натерпелись, все! Теперь у меня будет только молоденький состав! Девочки! Я завтра вас всех наряжу в звездочек! И вы будете бегать возле ресторана, зазывать посетителей в звездном прикиде!

– Я, между прочим, тоже могла бы звездочкой, – снова высунулась Зинаида, испугавшись увольнения.

– Ни фига!! Ты – все! Хватит! Ты у нас не трудишься! И еще – пока не внесешь в кассу пять тысяч, никакого тебе расчета!!

– Ка… кие тысячи? Откуда пять? – подавилась вопросом Зинаида.

– А оттуда! Не помнишь, мужик у тебя на пять тысяч наел и слинял, не расплатился, забыла?! Я не собираюсь бросать деньги на ветер! Отдашь пять тысяч, получишь расчет!

– Так это же ваш знакомый был!!

– Молчать!! Это не знакомый! Это посетитель! Жулик! Враг нашего ресторана! И ты его отпустила без денег! И вообще! Он мне никакой не друг, потому что укатил в Германию! Поэтому деньги тебе придется платить из своего кармана!

Ну и как после этого работать? Конечно, после собрания Зинаида поплелась в зал, начиналась рабочая смена, но, видимо, ушат с неприятностями еще не весь плюхнулся на голову женщины – за ее столиком, напыщенный, словно индюк, сидел бывший супруг Зинаиды – Гоша Корытский, лощеный и яркий, словно пасхальное яйцо, и наглым манером прижимал к боку молоденькую красотку. Красотка изгибалась, сидеть в обнимку было явно неудобно, но она не собиралась сбрасывать эту волосатую лапу со своего бедра.

– Познакомься, киска, это моя… древняя знакомая, – мило улыбнулся Корытский, кивая на Зинаиду.

– Вижу, что древняя, – капризно промямлила пухлыми губками «киска». – Сейчас будем сидеть в этой дыре до старости. Ты прикажи этой своей знакомой, чтобы она подсуетилась! Есть хочется!

– Сейчас-сейчас. Зина быстро обслужит, она постарается. Так, Зинок, значит, нарезочку мясную, ассорти, отбивные… Ну еще шампанского, шоколада, фрукты… Так, салатик еще запиши «Престиж», крабы… Киска, ты будешь крабы? Их здесь жуть как вкусно готовят.

– Не буду! Мне что-нибудь быстрое. Давай хоть каппучино закажем, не сидеть же сложа лапки, пока они все это состряпают! – кочевряжилась молоденькая дама.

– Ага… Зинок, все это запиши, а пока принеси капуччино.

– Только немедленно! – крикнула вслед Зине спутница бывшего супруга.

Зинаида не собиралась ссориться. Сейчас она была озабочена лишь одним – неужели гнусный Ушанин всерьез повесит на нее эти клятые пять тысяч? И где их брать? И куда вообще устраиваться? Нет, у нее конечно есть диплом из физкультурного техникума, но это же курам на смех – представить Зинаиду в спортивном зале!

С такими печальными мыслями она заученно работала руками, разбавляла пакетик кофе кипятком, как и положено по инструкции, и разливала в маленькие нарядные чашки. И пяти минут не прошло, как на столе у посетителей уже дымился свежий кофе.

– Это… это что?! – вдруг вспрыгнула со стула молоденькая женщина. – Уберите немедленно эту мерзость!! Гога! Вылей немедленно эту гадость!!

Зинаида очнулась от размышлений и посмотрела в кружку – в горячем кофе погибала небольшая мушка.

– Ну давайте я вам поменяю, чего визжать? – попыталась мирно разрулить ситуацию Зина. – А то вы мух не видели…

– Не видели?!! Ах ты дрянь!! Поменяет она!! Нет, ты сама выхлебаешь эту бурду!! – непонятно отчего все больше расходилась дамочка.

– Слушай, Гош, ты где такую стерву выискал? – с сочувствием обратилась Зина к бывшему мужу. – Голос, как пожарная сирена…

– Дря-я-я-нь!! – заверещала девчонка и выплеснула кофе на белоснежный фартучек Зинаиды, а заодно и на кокетливую блузочку, на которую мерзкий Ушанин так и не обратил должного внимания.

Стерпеть такое было уже выше ее сил. Зина схватила кружку и метнула ею в обидчицу. Кружечка была совсем маленькой, но скандал из-за нее развернулся невероятный. Его даже не удалось загасить с помощью самого Ушанина, который прыгал вокруг вредной особы, и все девчонки-официантки наперебой предлагали ее обслужить по высшему разряду. Но дамочка продолжала биться в истерике, старательно зажимала рот рукой и беспрестанно топала каблучками…

На следующий день в кабинете Ушанина чинно восседала эта молодая леди с неизвестным мужчиной, а напротив нее сидела серая, как туча, Зинаида и скребла ногтем стол. Пострадавшая – Анжела Викторовна Крюкина – заявилась со своим адвокатом и теперь требовала справедливости. Как выяснилось, Зинаида крошечной кофейной чашкой выбила прекрасной диве передний зуб, а он у нее был сооружен из какого-то дорогостоящего фарфора.

– Моя клиентка вставляла зубы, простите мне такие подробности, во Франции! Да! И теперь ей надо снова туда ехать, дабы вставить новый зуб, – тихим голосом ворковал адвокат. – Для этого Анжела Викторовна требует от обидчицы даже не полную стоимость операции и поездки, она же понимает, это очень много, она требует лишь пятьдесят тысяч. Заметьте, не долларов, а обыкновенных рублей. Причем, ей совсем все равно, будет ли выплачивать эти деньги виновная либо их отдаст предприятие, то есть ваш ресторан.

– Мой? Мой ресторан? Пятьдесят тысяч? Да вы с ума сошли! – взвился Ушанин. – Она сама отдаст! Зинаида – женщина ответственная, она и отдаст. Правда, Зинаида? Я говорю – правда?!!

– А чего, просто к стоматологу нельзя сходить? – уныло спросила Зина. Она еще не придумала, как отомстить капризной негоднице, а потому настроение было нулевым.

– Это не обсуждается, – категорически заявил адвокат и сделал каменное лицо.

– А я не буду отдавать! Откуда я возьму?! Хотите, можете меня обыскать! Кстати, сегодня в десять вечера я совершенно свободна, буду ждать вас с обыском. Какое вино вы предпочитаете? – блеснули глаза Корытской. Конечно же, чего проще – она перетянет адвоката на свою сторону!

– Если вы не согласны, передадим дело в суд. Будем с вас требовать еще больше.

– Вы глухой, что ли?! Я же говорю – у меня таких денег нет! Можете мою челюсть осмотреть, я во Франциях зубы не вставляю! И вообще – на кой черт ей фарфоровые зубы, кто ей будет в рот заглядывать, она что – лошадь?! – кипятилась Зинаида. Черт подери! – Противный мужик никак не хотел перетягиваться. – Говорю вам: что хотите делайте, а взять мне эти деньги неоткуда!

– А у нее жилплощадь есть, – услужливо подсказал предатель-директор. – Небольшая комнатенка, но пятьдесят тысяч за нее дадут, сейчас так скачут цены на недвижимость…

– Вот и славно, обратимся в суд…

– Я не буду обращаться ни в какой суд, – вдруг прошипела девчонка сквозь стиснутые губы. – Я попрошу у папы серьезных ребят, они ее не то что без квартиры, без головы оставят!

– А кто папа? – насторожилась Зинаида.

– Крюкин Виктор Алексеевич, – любезно пояснил адвокат. – В некоторых кругах его зовут по-простому – Крюк.

У Зинаиды внутренности нервно подпрыгнули к горлу. Крюк! Это же один из известных авторитетов города! Надо же так вляпаться! Нет, такому не пятьдесят, такому все сто пятьдесят притащишь!

– Ну, я думаю, до этого дело не дойдет. Зинаида Ивановна, вы ведь не станете рисковать своим здоровьем и здоровьем своих близких? – мудро спросил адвокат и поднялся. – Мы можем дать вам неделю, а потом… Ну, не будем о грустном. Рады были с вами познакомиться.

Зинаида возвращалась домой и пыталась догадаться, с чего же начнут ребятки Крюка. Наверное, будут сразу пытать? Иголки под ногти совать? Нет, это уже не модно, наверное, утюгом пройдутся… Спине моментально стало жарко. Господи, ну где же взять денег?! Интересно, а у этого, как его, Крюка, жена есть? Если он неженатый, может, его обворожить, да и дело с концом? Ага, как же, обворожишь его, у него там, небось, целая стая желающих. Что делать? Снимать штаны – и бегать… Нет, надо где-то брать деньги… Вот ведь угораздило влипнуть! И все же, что они могут сделать? Может, лицо набьют да и отпустят? Хотя, за пятьдесят тысяч это как же надо физиономию изнахратить! А еще могут полиэтиленовый пакет на голову и… Вот пакет бы лучше, хотя…

– Зиночка, а что ж это вы припозднились? Говорили на полчасика, а сами… – шаркала слоновьей ножкой Степанида Егоровна в коридоре, открывая двери. – А вас ужо тута заждалися. Вон, гляньте – на кухне господин сидит, у нас уже весь чай выдул, вы потом отдайте пачечку «Брукбонда», не забудьте.

На общей кухне под флагами из постиранного белья и в самом деле сидел незнакомый мужчина с угрюмым лицом.

– Это вы ко мне? – удивилась Зинаида. – Я вас, простите, не знаю.

– Ничего, познакомимся, – буркнул тот и поднялся. – Приглашайте к себе, разговор у меня не для посторонних ушей.

Зина суетливо открыла комнату и быстренько забросила постель – сегодня так торопилась к Ушанину, что даже не привела комнату в порядок. Может быть, именно это привело ее в состояние некоторой нервозности. Она судорожно хваталась за тряпки, а потом, плюнув на бестолковую затею, уселась прямо на кровать и в ожидании уставилась на гостя.

– Я по объявлению, сорвал у трамвайной остановки, – пояснил гость и плюхнулся в кресло. – Вы как раз тот человек, который мне нужен.

– Приятно. Но вы точно знаете, что по адресу пришли? – на всякий случай уточнила Зина. Никаких объявлений она никогда не давала, даже обменом квартиры занималась дочь Настя. А! Может, Настя решила познакомить ее с мужчиной и дала объявление в рубрику знакомств! – Хотя… Вполне возможно, что это мое объявление. И вообще, не изъясняйтесь загадками! Говорите прямо – чем я вас привлекла? Здесь вам не клуб эрудитов! Читайте свое объявление, там разберемся.

Мужчина пожал могучими плечами и достал из кармана листок бумаги с машинописным текстом. Зинаида прочитала и обомлела – о знакомствах не было и речи, а вырезка гласила о том, что «Зинаида Ивановна Корытская – опытный частный детектив, доцент юридических наук, в совершенстве владеющая методом дедукции, специализируется на необычных заказах, секретность гарантирована. Процент раскрываемости преступлений девяносто семь процентов. Лицензия №…».

– Это все я, да? – дрожащим голосом на всякий случай спросила Зина.

– Ну, это же вы Зинаида Ивановна Корытская?

– Пока я…

– Ну а чего спрашиваете? – недовольно нахмурился незнакомец и, не тратя времени попусту, сразу же стал вводить Зинаиду в курс дела. – Короче так. У меня друг. В общем, у нас одно дело на двоих, он директор, а я его зам. И вот он погиб при очень странных обстоятельствах. Мне надо найти убийцу, и я за это плачу приличные деньги. Вот вам пятьдесят тысяч аванса. Ну так как?

Мужчина шлепнул на стол скромную пачку пятисоток и небрежно пододвинул их к Зинаиде. В одну минуту он решил все ее проблемы и еще спрашивал – «как»?

– А чего не шестьдесят? – лопотал язык сам собой, помимо воли хозяйки. – Пятьдесят мне надо. Мне просто так надо, на зубы, а еще десять – на жизнь.

Мужчина взглянул на хозяйку с большим интересом, в его глазах даже мелькнуло желание поторговаться, но благородство одержало верх, и гость, поморщившись, достал еще десять тысячных купюр.

Зинаида сгребла деньги, сунула их в лифчик и выдала самую обворожительную улыбку, которой не улыбалась даже директору ресторана.

– Спасибо, вы меня очень выручили, – защебетала она, спрыгнула с кровати и заметалась по комнате, выискивая, чем бы таким необычным угостить гостя. Может быть, окороком? Или осетринкой? А что, на днях с одного столика заказ на осетра сделали, а потом напились и забыли про все на свете. Осетра Зина, конечно же, домой приволокла и теперь хранила в тумбочке из-под телевизора, чтобы не умыкнули прожорливые соседи.

Мужчина, видимо, в чем-то засомневался, потому что поджал губы, еще раз оглядел с обеих сторон сорванное объявление и уныло уставился на мощную грудь Зинаиды, где исчезли шестьдесят тысяч. Зинаида же, окрыленная, носилась по комнате, в тайне рассчитывая, что гостю надоест рассиживаться, он вспомнит про свои дела и вежливо откланяется.

– Так вы беретесь за это дело? – уточнил мужчина.

– Дело?.. Ах, да! Конечно, берусь, чего вы спрашиваете, – всплеснула руками Зинаида. – Я постараюсь сделать все, что смогу, ступайте домой и ни о чем не беспокойтесь!

– То есть, вы согласны? Вы найдете их? – не унимался гость.

– Да. Да я согласна. Кого вам надо найти, я найду… На этой неделе я, наверное, уже не успею… А кого искать-то?

– Убийцу, – все более зверея, пояснил заказчик. – Дело запутанное, я вот думаю, может, вам лучше и отказаться, а то, знаете, я буду надеяться, а вы… И вообще, это преступление скорее для мужских мозгов…

– Не мелите ерунды, откуда у мужчин мозги, в самом деле… – бубнила Зинаида. Она нетерпеливо занырнула в лиф, нашарила там пачку с купюрами, и теперь пересчитывала деньги. Шестьдесят, не больше не меньше. – Все будет в самом жутком виде. Я хотела сказать: в лучшем. Ну, ступайте, дайте специалисту поработать!

Мужчина окончательно почернел лицом и процедил сквозь зубы:

– Я, конечно, понимаю, у вас, может быть, какой-то свой, совершенно фантастический метод работы с клиентами, но… может быть, вы выслушаете хотя бы суть проблемы?

– Суть?.. Ах ты боже мой! – у Зинаиды уже лопалось терпение, ей просто невыносимо хотелось бежать в «Летающую тарелку», пока Ушанин еще не умотал домой, вызвать скандалистку Крюкину и принародно швырнуть ей в физиономию деньги. Хотя нет, швырять Зинаида не станет, а ну как еще чего переломает. Ей уже надоел этот неизвестный спаситель со своими нудными проблемами, сейчас надо было спасать собственную шкуру. – Суть, говорите? Я выслушаю, конечно, но только не сейчас. Потом позвоню вам, вы мне, не торопясь, все изложите.

– Нет уж! Я лучше сейчас, не торопясь! Или возвращайте деньги! Да! Верните деньги, я найду себе другого детектива, у меня слишком серьезный вопрос, чтобы я доверял его такой несерьезной женщине! – вконец обозлился клиент.

Зина немедленно уселась поближе к двери (деньги она не отдала бы ни за что на свете), прилежно сложила руки на коленях и мудро усмехнулась.

– Что ж вы так кричите? Я просто раздумывала, браться мне за ваше дело или нет. Рассказывайте вашу проблему, я решила взяться.

– А за деньги-то вы, однако, сразу ухватились, – проворчал себе под нос незнакомец, глубоко вздохнул и принялся излагать.

…Крылов Антон Сергеевич, а это именно он сидел сейчас перед Зинаидой, трудился в фирме «Витамин». Фирма занималась лекарствами, процветала и имела пышные перспективы. Директором «Витамина» являлся Васильев Денис Игоревич – близкий друг и соратник Крылова Антона Сергеевича. И все-то у них было замечательно, но вот… Чуть больше месяца назад Денис Васильев засобирался в отпуск. В этом ничего удивительного не было, фирменное начальство всегда отдыхало летом.

– Опять на дачу? – усмехнулся Крылов, зная, что друг каждый выходной ездит на свой участок.

– Да ну, брось, – отмахнулся тот. – Уже надоели эти грядки, сил никаких нет. И так на них столько времени угрохал. Нет, теперь мы с Раей решили только за границу – в Таиланд махнем, отдохнем как люди.

– Ага, ну давай, собирайся… – хрюкнул Антон Сергеевич.

Ну что за человек этот Васильев! Нет бы куда поинтереснее боты направить! Таиланд! Прямо, как маленький, честное слово! Опять, небось, Раечка идею подбросила. Крылов даже немного разозлился за друга, ну что ж это он никак из-под каблука вылезать не хочет! Но потом Денис забацал вечеринку в честь своего отбытия, и Крылов забылся. Затем навалилась работа, стали капризничать поставщики, чем-то были недовольны клиенты, приходилось крутиться белкой. Опомнился он только через месяц, когда неожиданно к нему в офис ввалилась барышня преклонного возраста с объемными баулами.

– Ну! И где он?! – сурово насупилась она и гневно уставилась на Крылова. – Где это недоразумение? Где этот кусок порока?! Вы его прячете? Где?!

– Юра! Чирков! К тебе пришли! – не отрываясь от бумаг, крикнул Крылов молоденькому сотруднику. Не проходило дня, чтобы на парня не поступало жалоб.

– Извини-и-ите! – взвилась дама. – Зачем мне какой-то Чирков?! Я вовсе не хочу никакого Чиркова! Где мой сын?! Я приехала к сыну! К Васильеву! Зачем мне какой-то Чирков?!

Крылов поднял глаза и удивленно заморгал.

– Вы приехали к Денису? К Денису Игоревичу?

– Ну не к вам же! И уж конечно не к Чиркову! – продолжала негодовать женщина. – Мы еще два месяца назад договорились с Денисом, что я навещу их с Раечкой в июле, вот я и навестила! Приехала, а мне никто не открыл! Соседи сказали, что Денис умотал на дачу, так что вы думаете?

– Что я думаю? – покорно поинтересовался Крылов.

– Я туда приехала! Да! Заказала такси и помчалась!

– Отважный поступок!

– Не ваше дело! Я приехала, а мне никто не обрадовался! Меня просто не впустили! – возмущенно заколыхала дама огромным бюстом и стала нервно трясти перед лицом платком не первой свежести.

– Может быть, Дениса там просто нет? – осторожно предположил Крылов.

– Может! Но только соседи говорили, что минут десять назад видели его вместе с своей Раечкой, они копошились на грядках. И куда, я вас спрашиваю, они могли деться? Не знаете?!

Крылов обескураженно развел руками.

– А я знаю! Они могли так быстро унестись только на работу! Так вот вы мне и скажите – где мой сын?

Битый час Крылов успокаивал родительницу друга, и та угомонилась только тогда, когда ее с почестями поместили в лучший загородный санаторий, пообещав, что за ней заедет Денис сразу же, как только его отыщут.

После того как странная женщина исчезла с горизонта, Крылов принялся звонить Денису, но тот будто сквозь землю повалился – домашний телефон молчал, а сотовый кукольным голосом трещал, что абонент находится в зоне недосягаемости. Крылов послал на голову друга кучу проклятий, потом его снова отвлекли и пришлось переключиться на дела. Честно говоря, Антон Сергеевич не слишком и усердствовал в поисках друга, так как у того через три дня заканчивался отпуск и еще не было года, чтобы он хоть на день задержался. Но не прошло и трех дней, как в офис к Крылову заявилась делегация из двух представительных мужчин. Они назвались сотрудниками следственных органов и сообщили крайне неприятное известие. Оказывается, друг и соратник Крылова Денис Игоревич Васильев был обнаружен на своей даче мертвым. Вместе со своей женой – Васильевой Раисой Николаевной. И самое удивительное – они умерли от… голода! То есть вполне состоятельный человек, находясь на своей даче и ни в чем себе не отказывая, вот так взял и скончался от отсутствия пищи! Умирал мучительной смертью, вместо того чтобы просто взять и сходить в магазин! Да чего там магазин – надо было потрудиться открыть холодильник! Это было крайне подозрительно. Однако следственные органы, вызнав у Крылова все, что их интересовало, оформили бумаги и, пообещав разобраться, больше не появлялись. Все попытки узнать у них что-либо относительно этого дела заканчивались пустыми отговорками: «Работаем. О новостях сообщим».

– Ой, ну вы, прям, мне ужасы какие-то на ночь глядя рассказываете, – поежилась Зинаида.

– Так вы же детектив!

– Ну не до такой же степени! Чего это вы глазами засверкали? Я уже все уяснила, только не поняла – чего вы от меня-то хотите?

– Я что, неясно выражаюсь? – снова набычился гость. – Я хочу, чтобы вы как следует выяснили, как по-настоящему погибли мой друг и его жена. И за это я заплачу в два раза больше того, что вы уже успели запрятать.

– А чем вас эта версия не устраивает? – пожала плечами Зинаида. – Ну, мало ли, может, у них с женой какой-нибудь акт протеста был? Забастовка из-за отмены льгот… я не знаю…

– Не смешите меня. Если бы что-то подобное имело место, они бы записку какую-нибудь оставили, тезисы, призывы, ну что там полагается… Да и с чего бы?! У Дениса все шло нормально, какой протест!

Зинаида поелозила на стуле, секунду поразмышляла и выдала новую версию:

– А может быть, ваши друзья просто не смогли выйти из домика? Я же знаю, у вас, обеспеченных, сейчас такие сложные замки, закрылись и сами не могли открыть. Вот и пришлось помирать от голода.

Крылов уже сообразил, что дело попало не совсем в те руки, на что он рассчитывал, однако деньги теперь были надежно упрятаны, поэтому он сокрушенно вздохнул и напомнил некоторые детали.

– Я же говорил вам, мать Дениса разговаривала с соседями, те действительно видели Васильевых незадолго до ее приезда. То есть мать приехала пятого июня, в этот день их видели соседи по даче. Васильевы, по их рассказу, спокойно пололи грядки, рыхлили и выглядели вполне обычно. А уже девятого их обнаружил деревенский пастух – на участок Васильевых забежала его собака и изрядно попортила клумбу. Мужчина хотел принести свои извинения, постучался, дверь оказалась незаперта. Он вошел и прямо на веранде увидел Дениса и Раю, страшно истощенных и, естественно, уже мертвых. Пастух немедленно позвонил в милицию, и вот… И дверь у них открыта была, а то, что вы там говорите про замки, глупость несусветная. У них на даче телефон, у Дениса один сотовый, у Раи – другой. Неужели вы думаете, что они бы не додумались вызвать кого-то на помощь? Да и потом, легко можно было разбить окно. И еще – за четыре дня невозможно так отощать! Ну и, черт возьми, у них холодильник был забит до отказа! Во всяких там ящичках тоже продукты находились – крупа, сахар! Да что там говорить…

– Печально, печально… – промямлила Зинаида, смутно догадываясь, что деньги каким-то образом придется отрабатывать. – А, простите, почему эта история вас задела больше других?

– Потому! – Крылов вскочил и стал нервно носиться по комнате. – Потому! Теперь все мои знакомые начали подозревать меня! Да! Потому что именно мне гибель Дениса была выгоднее всего! Теперь вся фирма перейдет ко мне! Но я так не могу! Никто ведь не знает, что я в этом бизнесе ни бум-бум! Это Денис виртуозно мог вертеть и крутить делами! А у меня никогда не было ни чутья коммерческого, ни хватки. Я прекрасный, великолепный исполнитель, но не больше. Сейчас же я даже нанять не могу никого, кто бы хоть немного в этом разбирался!

– Почему же?

– Да потому! Меня боятся, сторонятся! Со мной не хотят иметь дел! Даже собственная жена – и то сказала недавно: «Антоша, ну вот это тебе надо, а?» То есть даже она где-то сомневается! А я так не хочу! И милиция работает медленно! У них таких, как я… Короче, теперь вы взялись за это дело, но хочу сразу предупредить: я – человек дела. Если через месяц у меня на столе не будет лежать папка с документами… Ох, лучше бы вам не знать, что тогда будет! Кстати, вот вам моя визиточка, чем черт не шутит, вдруг вы и в самом деле чего-нибудь отыщите…

Крылов, громко топая массивными ботинками, выскочил в коридор и звучно хлопнул дверью.

– И этот туда же – угрожать! – фыркнула Зинаида, поспешно усевшись за трюмо и щедро намазывая губы бордовой помадой. – А ведь сначала каким приятным показался, деньги дал.

Когда Зинаида Корытская, благоухая «Шанелью № 5», выскочила из своей комнаты, к ней немедленно подлетела любопытная Любочка.

– Простите за интерес, а кто этот молодой человек, который вас навещал? – покачивая бедрами, спросила она, старательно собирая глазки в щелочки и ядовито улыбаясь. В руках она держала таз с бельем и вышла, вроде бы, абсолютно случайно – развесить постирушку. – И многих мужчин вы намерены дома принимать?

– Ах, милочка, – притворно вздохнула Зина, взмахнув редкими косицами. – Ей-богу, я уже и сама так устала от мужского внимания. Хотя… Кому я говорю, вы этого никогда не поймете, бедняжка…

Бедняжка, будто оплеванная, осталась стоять в коридоре, прижимая таз к круглому животу, и пыталась сообразить: вот только что соседка ее оскорбила или же проявила искреннее сочувствие? Так ничего и не решив, Любочка поплелась в свою комнату.

– Любка! Люб, язви тебя! – оглушительным шепотом шипела мать. – Иди сюда быстро! Знашь, чего хахаль-то к Зинке прибегал? Не знашь? А я ить слышала! Щас расскажу, от ужастев помрешь!

Зинаида, легкая, как авиалайнер, неслась к своему ресторану, и сердце у нее подпрыгивало от счастья. В маленькой сумочке у нее покоились пятьдесят тысяч, и темные тучи на жизненном горизонте начинали рассеиваться.

– Глеб Борисович! – влетела она в кабинет к Ушанину. – Глеб Борисович, немедленно вызывайте эту беззубую стерву!

Директор сидел за столом, уплетал куриную лапку и слащаво сюсюкал по телефону, не иначе как принимал на работу очередную фотомодель.

– По… дожди… Какую стерву? Ты про кого? – чуть не подавился курицей директор, забыв про телефон.

– Здра-а-ассьте! – плюхнулась на стул Зинаида. – Меня пообещали жизни лишить, если деньги не принесу, а он даже не догадывается кто! Звоните этой… как ее… Крюкиной! Я деньги принесла.

– Ах, во-о-он оно что… – аккуратненько уложил трубку на рычаг Ушанин. – Похвально, прямо скажу, похвально. А то ведь я чего боялся, папенька не такой человечек, чтобы долги прощать, тебя-то они, может быть, и того… в цемент закатают и никаких забот тебе, а деньги-то все равно придется отдавать. Выходит, с моего ресторана, то есть мне. А мне, сама понимаешь… А тут… Замечательно, просто чудесно! А деньги ты где взяла? Хотя нет! Не надо мне знать, откуда у тебя деньги. Ты ведь всю сумму принесла, так?

Зинаида с немалым превосходством следила за директором. Тот суетливо копался в бумажках, не выпуская куриной ноги из рук, и на документах медленно расплывались жирные пятна. Наконец он отыскал все, что нужно, и победно потряс клочком бумаги над головой.

– Вот, Зинаида! Вот оно твое спасение! Вот телефончик госпожи Крюкиной! Сейчас будем тебя из беды выручать!

Через полчаса заявилась сама Крюкина, опять же в сопровождении адвоката. Теперь она безбоязненно открывала рот, и в нем совсем не наблюдалось следов недавнего крушения.

– Ну что, принесли? – скривилась девица.

– Ну… Это не такие деньги для меня, – не удержалась от вранья Зинаида и закинула ногу за ногу.

– Да, я сразу говорила – надо было с нее больше драть! – прошипела Крюкина, стрельнув глазами на адвоката.

– Хорошо хоть это получили, – непринужденно пожал плечами тот, и парочка, не попрощавшись, поколыхалась к выходу.

Зинаида как-то более триумфально представляла себе этот момент, поэтому теперь решила оторваться на директоре.

– Ну? – покачивала она выщипанной ножкой и лукаво улыбалась. – Где вы еще такую официантку найдете? Не прошло и суток, а все проблемы решены. Не хотите мне ставку повысить? Кстати, у вас намечается там место администратора, насколько мне известно, я бы подумала, может, и согласилась бы.

– Ты?! Ты бы согласилась?! – моментально вспотел Ушанин. – Зина. Я тебе честно скажу. Чем с тобой работать, я лучше крокодилью ферму заведу, с ними безопаснее. Я, Зиночка, не экстремал, честное слово. Очень рад был с тобой познакомиться, но теперь все, хватит. Не надо возвращать пять тысяч, за которые тот проглот не расплатился, и вообще ничего не надо. Но только с сегодняшнего дня ты больше у нас не трудишься. Все. Ты отдыхаешь, едешь на Канары…

– Откуда у меня деньги по Канарам разъезжать?! И вообще!.. Я не могу уволиться, на что я жить-то буду?! Кто меня теперь возьмет? – возмутилась Зинаида.

– Нет-нет-нет! Для тебя пятьдесят тысяч не деньги, ты сама только что говорила, и я, пользуясь моментом…

– Да я же врала!

– А я поверил! Вот такой я наивный, да! Поверил! И деньги у тебя есть, и работать ты со мной не желаешь, давай, быстренько, пиши заявление по обоюдоострому желанию!

Любочка, находясь в печали и в глубоком раздумье, грызла свежий маникюр. Нет, в жизни со справедливостью просто беда. Ведь она сама же, собственной рукой написала это дурацкое объявление про Зинку-детектива, ну да – это! – в шутку написала, хотела отомстить ей за ухаживания Федула Арнольдовича, а что получилось? Оказывается, к соседке заявился серьезный клиент и, как подслушала маменька, отвалил наглой официантке целую прорву денег! Еще неизвестно, найдет что-нибудь Зинка или нет, а денежки уже вот они – у нее в кошельке! Так-то и Любочка бы смогла. Да если разобраться, у частных детективов и работа, прямо скажем, не бей лежачего – ни тебе подъема в шесть утра, ни тебе погонь разных, ни риска, так только, сиди, мозгами шевели и выдавай версии… и доказательства еще. И вот что самое обидное, Зинка мигом свою выгоду сообразила, а она, Любочка туповата оказалась, нет, чтобы про себя это самое объявление забабахать!

– Любк! Сбегай в магазин, масла подсолнечного купи, все одно мешком на диване валяесся… – ворчливо вклинилась в размышления мамаша.

– Не хочу масла… – капризно скривилась Любочка. – Хочу шоколадного пирожного, я видела, у нас в магазине есть.

– В магазине все есть, токо у нас денег нету! Брысь с дивана! – разъярилась Степанида Егоровна и огрела единственную дочурку толстым томом кулинарной книги.

Любу подбросило и сдуло с дивана. По опыту она знала: маменьку лучше не гневить.

– Ладно… Я схожу в магазин… Я сбегаю… Но только знай! Скоро у меня будет столько денег! Столько… Что ты ко мне с этой своей книгой даже не подойдешь! – всхлипнула она с обидой и выскользнула за дверь.

Любочка теперь знала, что ей надо делать. Она сама найдет всех преступников и еще быстрее Зинки, а потом… а потом найдет этого мужчину и выложит все свои достижения. И он, конечно же, сразу отберет деньги у Зинки и торжественно передаст их Любочке.

Зинаида плелась домой со скоростью раненой улитки. Сегодня она осталась безработной. Множество газет пестрило вакансиями, да только Зина знала, что никому работницы в таком критическом возрасте не требуются. А остаться в сорок пять лет без зарплаты… Черт, и до пенсии еще далеко… Дома, под матрасом, еще были десять тысяч, но и они не радовали, на сколько их хватит?

Зинаида вошла в свою комнату и, не раздеваясь, рухнула в кресло. Хотелось выть, топать ногами и стучать соседям в стенку. Однако она считала себя женщиной глубоко воспитанной, поэтому ограничилась лишь тем, что швырнула в стену будильник. В ближайшее время он ей уже не пригодится.

За стеной стояла немая тишина, никак Любочка со Степанидой уже подслушивают. Еще не хватало, чтобы они услышали горестные всхлипы! Да и вообще! Зина найдет выход. Вот черт, надо же еще и деньги этому полоумному возвращать! Что там он от нее хотел? Чтобы она преступника нашла? Вот идиот! Профессиональная милиция найти не может, а он рассчитывает, что она, Зина… А почему, собственно, идиот? Он правильно рассчитывает… Абсолютно правильно! Она и будет искать этих преступников! Если не найдет, так хоть деньги отработает, а если найдет? И ведь еще можно всегда попросить денег на расследование! Ну там, к примеру, скажет Зина, что ей необходимо съездить в командировку, допустим, на Канары или в Таиланд… В Таиланд! Точно! Это ведь туда собирался… ну как его?.. Васильев! Они же с женой хотели в Таиланд, а… А почему не поехали? Странно… И Крылов ничего про это не сказал… Нет, Зина определенно станет разбираться с этим делом! Во-первых, ей ничего другого не остается – надо отрабатывать деньги, во-вторых, она сейчас все равно безработная, а в-третьих… а в-третьих, она уже чувствует в себе талант детектива!

Зинаида лихо вскочила с дивана, скинула красочный наряд, которым собиралась покорить Ушанина, нацепила на нос очки и уселась к столу с тоненькой тетрадочкой. Надо было все вспомнить с самого начала. Значит, вся загвоздка в том, что Васильев, деловой партнер Крылова, был найден со своей женой на даче в гиблом состоянии. Причем, погибли они от голода в окружении продуктов. И за весьма короткий срок…

– Зина… Зинаида… – раздался за дверью тоненький голосок и послышался слабый стук.

Зинаида резко открыла дверь и немедленно покраснела – на пороге стоял третий сосед по коммунальной квартире Федул Арнольдович. Сосед робко топтался у дверей, счастливо улыбался и тряс перед носом здоровенной книгой.

– Вот… Вот, прекрасная Зинаида, вы только посмотрите, что я у себя выискал! Здесь такие мудреные задачки! Вы – женщина умненькая, я сразу понял – вам это будет ужас до чего интересно. Вот и отважился, так сказать, нарушить ваш покой… Не посидеть ли нам с вами, так сказать, за кружечкой чая, с печенюшкой? Не поломать ли голову, а? Не загрузить ли зубы фруктовыми ирисками? – он заискивающе заглядывал соседке в глаза и голодно дергал кадыком.

– С печенюшкой, говорите… и про зубы у вас как-то нежно получилось… Задачки… – в задумчивости повторила Зинаида. – Ну что же, можно и чай, только он у меня на кухне. Да чего же вы на пороге топчетесь, проходите! Вот у меня тут случай серьезный…

– Нет, ну я знаю – чайник у вас на кухне, так отчего же в комнату проходить, пройдемте сразу на место… – попытался сопротивляться Федул, но Зинаида его уже втолкнула в комнатушку и плотно захлопнула все пути к отступлению.

– Вот вам моя задачка. Раскиньте умом: богатый человек вместе со своей женой едет отдыхать на дачу, и все-то у него замечательно, и денег куры не клюют, и дом весь в продуктах, однако через какое-то время их с супругой находят погибшими от голода. Отчего они, по вашему, могут настолько оголодать?

Федул Арнольдович вовсе не собирался решать какие-то там шарады. Он собирался поужинать, поэтому на лице его тут же отразилась вселенская тоска, а голос стал унылый и безрадостный.

– Может, у них желудок болел? Я знаю, есть такие болезни, когда ничего нельзя есть, – вяло предположил он.

– Желудок? Сразу у обоих? Вы имеете в виду эпидемию? – не поверила Зинаида.

– Н-ну… не обязательно. Вдруг они решили вместе попить чаю, как мы вот сейчас с вами, а в чайнике…

Его лепет прервал неожиданный визит нескромной Любочки.

– Ой, а это я. Прям так неудобно, хи-хи… – втискивалась она в комнату. – Я вам не помешала?

Любочка всенепременно решила завладеть вниманием Федула Арнольдовича и специально для этой цели даже прикупила старенький, поучительный журнал, где умный профессор каких-то там наук сообщал, что женщина обязательно привлечет к себе внимание мужчины, если будет каждый день разной и непредсказуемой. Там даже была напечатана таблица, в какой день какого имиджа следует придерживаться. Любочке статья очень приглянулась, она тут же вырезала ее и повесила над тумбочкой. Вот сегодня был день Наивной Простушки, а потому Любовь Андреевна совсем по-простому решила забыть про все церемонии.

– У нас, между прочим, серьезные дела решаются, – напыжилась Зинаида, стараясь вытолкнуть соседку обратно.

Та упиралась:

– Ой, да бросьте вы – серьезные дела. И вообще, я только зашла сказать: Зиночка, вас к телефону. Доченька ваша звонит, очень просила вас немедленно перезвонить.

Зина рванула в коридор, где на одноногом столике стоял, перемотанный изолентой, старый телефон.

– Федул Арнольдович, а чего это вы к тумбочке пробираетесь? Что – рыбу почуяли? Вот уж эта Зина! И чего, спрашивается, продукты в комнате держит? Всю жилплощадь провоняла! – причитала Любочка, располагаясь в кресле, нимало не смущаясь отсутствием хозяйки. – Вам включить телевизор?

– Я, вообще-то, зашел… чайку попить…

– А! Вот и славно! Пойдемте! У Зиночки такой замечательный чай, я вас быстренько напою, чего же нам ее здесь дожидаться! – засуетилась Любочка и силком потащила соседа на кухню.

Зинаида разговаривала недолго. Дочери и вовсе не было дома, Настя еще не приходила с работы, а с зятем она не любила общаться. Чего с него взять – весьма недалекий мужчина по части образования, хотя, как сейчас говорят, «породистый ботаник». На порядочной работе не трудится, допустим там директором каким или банкиром, только и делает, что за компьютером торчит. Деньги, правда, приносит неплохие, но что это за зять, с ним даже поговорить не о чем. Ни о спорте (Зинаида очень любит по телевизору наблюдать, как силачи паровозы тягают), ни о моде… Он даже не в курсе, что сейчас молодые люди повально увлекаются зрелыми женщинами! Тундра! Поэтому телефонный разговор оказался непродолжительным.

– Любовь Андреевна! Куда это вы моего гостя волокете? – вскинула Зинаида брови, глядя, как соседка тащит упирающегося Федула Арнольдовича в кухню. – У нас с ним еще важный разговор не окончен. Любка, черт возьми! Поставь мужика на место!

– Вот, я его… Да что ж вы тормозите-то?!. Я его и тащу в кухню… – кряхтела Любочка. – Там… и поговорим… ваши разговоры. Ф-фу. Вот я вас, Федул Арнольдович, будто баржу приволокла. Некрасиво так к даме относиться. Тем более что вы мне соседом приходитесь, я вам не посторонняя какая.

Любочка раскраснелась, усадила мужчину за стол Зинаиды и совсем уж по-простому напомнила:

– Зиночка, что же вы как кол проглотили? Давайте, угощайте нас. Я знаю, у вас сыр еще остался, маслица не жалейте, сгущенку, опять же, можно достать. Шевелитесь.

Зинаида сначала хотела поставить на место зарвавшуюся Любашу, но дело было важнее. Она накрывала на стол, а сама закидывала научного соседа вопросами, старательно не обращая внимания на Любочку.

– Ну и что вы скажете по поводу того несчастья? – снова становясь милейшей соседкой, спрашивала Зинаида.

– Да я в общем-то… А вам это обязательно надо раскопать? А то, может, ну их с этой голодной смертью, а?

– Обязательно! – снова вклинилась Любочка и бесстыже ухватила самый толстый кусок сыра. – Обязательно! Наша Зиночка теперь занимается частной практикой – расследует непонятные убийства. Вот за эту голодную смерть, например, ей уже заплатили. И, между прочим, немалые деньги, да, Зинуля? Так что, могла бы к столу и чего-нибудь покрепче чая поставить! Верно ведь, Надул Арнольдович? Тьфу ты, Федул! Ну и имечко у вас, господи прости…

Любочка вела себя уже не как Наивная Простушка, а как окончательно Обнаглевшая Щучка. Она хватала и толкала себе в рот все, что появлялось на столе. За ней не успевал даже вечно голодный сосед. Зина только молча метала грозные молнии, однако это несильно пугало соседей. Заслышав интересную новость, Федул Арнольдович даже перестал есть, так и застыл с куском сыра во рту.

– Ах во-о-от оно что… Интересно, интересно… И что же, хорошо платят? То есть, я хотел поинтересоваться, как продвигается расследование? – наконец смог проговорить он.

– С трудом… Я у вас и хотела совета попросить, как у мужчины! Вы же еще как-то с наукой связаны, я слышала, в институте работаете, а там ведь дураков не держат. Вот и хотелось поделиться, а вы только «чай» да «чай»! – в сердцах бросила Зинаида.

– Зря вы взялись за это дело, – мудро высказался Федул. – Милиция не взялась, а вы ухватились, да? И теперь вы должны догадаться, отчего те бедолаги скончались, да? И ни фига не догадаетесь! Не те у вас мозги!

– Здра-а-ассьте! – насупилась Зинаида и с грохотом поставила тарелку с сыром на холодильник. – Чегой-то я не догадаюсь? Сыр мой, значит, ему нравится, а мозги нет! Да у меня весь мозг, как грецкий орех! В том смысле, что в извилинах!

Любочка почувствовала, что снова отодвигается на второй план и немедленно пошла на соседку в атаку.

– А вы, Зинаида, чего раскричались-то на ночь глядя? Ну не нравится вам наша компания, так ступайте к себе, по телевизору сейчас будут симфонию показывать, послушаете. Или так на диване поваляйтесь, может, и отыщете чего, верно ведь, Федул Арнольдович? – подхихикнула она и толкнула любимого в бок локтем.

– Любаша! Ты умница! – вдруг завопила Зина, бешено вскочив с колченогой табуретки. – Как это ты правильно меня поддела! Еще никто и никогда не находил преступника, валяясь на диване! Все! Решено! Завтра я еду на место преступления. То есть на дачу!

Единственный мужчина в компании мигом сориентировался.

– Зиночка! Я вас утром разбужу к завтраку.

– Знаете что, любезный, завтра вас кормит Любаша. А мне, извините, глобальнее проблемы надо решать.

Любаша одарила соседку благодарным взглядом, принялась бодать мужчину коленками и томно ворковать:

– Завтра с утра ко мне. Вы любите супчик «Кнорр»? Я по рекламе смотрела – замечательная вещь, должно быть…

– Нет! Зина! Я разбужу вас к завтраку, а за это отвезу вас на место. Надеюсь, вы найдете, чем меня отблагодарить!

Ночью Зина ворочалась с бока на бок и продумывала план поисков преступников. Значит, что же выходит? Васильевы едут на дачу, где, имея все возможности, тихо гаснут от голода. Самое любопытное – их все видели, они никуда не девались, а потом вдруг исчезают на четыре дня, страшно худеют… А может, они без воды так отощали? Черт! Как же узнать, чего им не хватало!

Любочка томно прижималась к подушке горячей щекой и морщила лоб. Сегодня, как и ожидалось, имидж Наивной Простушки фурора не произвел. Опять влезла Зинка со своим холодильником! Завтра у Любы по таблице День Приторной Кокетки, тут такого можно навыдумывать, а эта невыносимая соседка увозит объект прямо из-под рук! Зиночка с Федулом, значит, поедут вместе на дачу, а она, Любаша, будет дома с маменькой кокетничать, так, что ли? Фиг! Не выйдет! И потом, Люба уже решила для себя, что это преступление она раскроет раньше Зинаиды, ей тоже деньги нужны, вот так вот! И Федул, кстати, увидит все умственные способности Любови Андреевны!

Глава 2

На дачу за удачей

Утром Зинаида встала пораньше, надеясь, что ей посчастливится первой попасть в санузел. Однако все надежды лопнули мыльным пузырем – возле двери ванной уже топталась Любочка и, оттопырив зад, тщетно пыталась подглядеть в щелку за соседом. У Любочки по плану был день Приторной Кокетки, поэтому в ее мелких кудрях уже с утра красовался огромный вызывающий бант, а вместо кокетливого халатика, которого отродясь не водилось, она была закутана в большое махровое полотенце. Вид впечатлял, однако Федул Арнольдович упрямо не собирался попадать под Любочкины чары и выходить из ванной не торопился.

Зинаида отбросила челку со лба, резко поддернула кое-какие детали утреннего туалета и властно постучалась в двери:

– Господин Федул! Если вы считаете, что плюхаетесь в собственной сауне, хочу вас огорчить! Эта ванная – предмет общего пользования! Немедленно выплывайте!

Заслышав грозный рык Зинаиды, сосед шустро вывалился из двери, но тут же был обратно затолкан многопудовым торсом Приторной Кокетки.

Что уж там Любочка мурлыкала соседу, Зина слышать не могла, ее никто туда не пригласил, она, правда, попыталась прорваться – долбила в двери, колотила ногой, но из ванной доносился только беспомощный мужской писк, поэтому пришлось плестись на кухню, ставить чайник и даже покормить соседского кота Мурзика. Ванная не освобождалась. Зинаида задумчиво протерла пыль с телефона и тут вспомнила:

– Батюшки мои! Я же не знаю адреса той дачи! Вот что значит – опыта нет.

К тому времени, когда из санузла вывалился раскрасневшийся потный Федул Арнольдович, а следом за ним, недовольно сопя, появилась Любочка, Зинаида уже заканчивала разговор:

– Адресок я записала, ваша визиточка пригодилась… Можете даже не сомневаться, господин Крылов… Да… Да, у меня такие странные методы… Не ваше дело!! В конце концов, я обещаю провести расследование в рекордные… Да! У меня уже есть подозреваемые, а как же! Всему свое время, до свидания.

Люба и Федул смотрели на соседку, будто на ожившую мумию, – со страхом и недоверием.

– Федул Арнольдович, подождите меня в машине. Мы с вами едем в Корзинкино, – бросила Зинаида и поспешила в ванную.

Когда она вышла из подъезда, ее ожидала необычная картина – Федул изо всех сил тянул из салона Любочку, а та только игриво гоготала, трясла бантом и выбираться из машины абсолютно не собиралась.

– Вот… быстрей меня залезла… никак выпереть не могу… – виновато развел сосед руками, завидев Зинаиду. – Прямо взопрел весь.

– Успокойтесь, что вы недостойно себя ведете, ей-богу, перед соседями за вас стыдно, – поморщилась Зинаида и постаралась быстрее плюхнуться на сиденье. – Будем теперь разъезжать с Любочкой…

– Ах, зовите меня сегодня просто Сахарной Булочкой, – лучилась та улыбкой, согласно журнальной таблице. – Давайте же, Федул Арнольдович, поехали!

Поселок Корзинкино оказался гибридом заброшенной деревеньки и новорусских дач. Старенькие покосившиеся избы почти вплотную примыкали к новеньким каменным домикам. А найти дачу Васильевых и вовсе оказалось плевым делом – рядом с их домом заканчивались деревенские избы и начинались новые постройки.

Всю дорогу до поселка Любочка бесстыже боролась за внимание Федула Арнольдовича – она будто невзначай оголяла круглые колени, теребила ворот и без того смелого декольте и каждые пять минут предлагала мужчине карамельку. За это она была Зинаидой наказана.

– Федул Арнольдович, я вас попрошу меня сопровождать, а Любочка постережет авто. Ты ведь не против, душенька? – растянула она губы в слащавой гримасе.

– В та-а-кую жару? – обиженно надулась кокетка.

– Вы, уважаемая, не термометр! Вы – сыскарь! А потому следуйте инструкции! – выкрикнул водитель и выскочил из машины. – Позвольте вашу ручку, Зинаида.

Такого вытерпеть Любочка не могла, и, едва парочка сыщиков отдалилась за деревья, она, покинув драгоценное авто, лихо перемахнула через соседний забор, а уже оттуда кулем свалилась во двор к Васильевым.

Зина с Федулом все делали по правилам – заходить требовалось в калитку. Однако калитка была залеплена серой бумажкой, а сорвать ее они не решились. Зинаида все еще ломала голову, как быть, а из соседних ворот к ним уже направлялся бодренький старичок.

– Это вы чьих же будете? – прошамкал он, зорко разглядывая гостей выцветшими глазами.

– Мы вот… К Васильевым мы… – отчего-то стала заикаться Зинаида. Ее спутник и вовсе спрятался за широкую женскую спину.

– А чего у них делать-то? Их же нету! Померли. От ведь беда, ныне таку пензию платют, что даже богатые люди не выживают. Хотя… они ить не на пензию жили… – кинулся в рассуждения старичок.

– А вы не знаете, как к ним пробраться можно? Мы, так сказать… мы как раз к ним про пенсию узнать… – что-то принялся лопотать Федул.

– Дак вам пройти? Дак и идите! Вон, через калитку Вальки Сивухи. У ее ж забор прямехонько к забору Васильевых притуляется! А через забор дыра проложена. Она тепереча чего удумала, шмыгат к им на участок, ягоду рвет да в город продавать ездит! Ты скажи кака холера!

Зинаида с Федулом не стали дослушивать старичка, а поторопились к Сивухе. Возле почерневшей от времени калитки их уже ожидала плотная пожилая женщина в огромной кружевной шляпе и в калошах на босу ногу.

– Здравствуйте. Нам бы Сивуху… – снова пролопотал Федул.

– Сивухой не торгую! Это вам Филька зря на меня наговорил. А ежли вы, как я слыхала, из милиции, так и вовсе! Но ежли меня в тюрьму садить не будете, сможем договориться, – тараторила женщина, разглядывая гостей. – Я и сивухи погляжу, нешто я не понимаю…

– Что это вы такое говорите! Никто вас никуда не посадит, и ваша сивуха нам не требуется. Мы на работе, между прочим. Нам бы на соседний участок прорваться, – фыркнула Зинаида с претензией на интеллигентность, поджав губы.

– А кто это вам доложил, что у меня с соседним участком сообщение имеется? Никак опять Филька набрехал? Во у кого язык! Ну чисто бабий подол! – разошлась соседка и бурно принялась хлопать себя по бокам, но потом как-то быстро одумалась и уже ласково прищурилась. – Не, ну ежли у вас ко мне особый подход найдется, тогда отчего ж… Могу и помочь в ситувации.

«Особый подход» в количестве ста рублей, конечно же, нашелся у Зинаиды. Женщина в кружевной панаме быстро затащила гостей к себе во двор, откуда они уже беспрепятственно перебрались на участок Васильевых.

Первое, что заметили сыщики, это Любочку, удобно расположившуюся на грядке и поедающую спелую клубнику.

– Вы где копаетесь? Гляньте! У них тут такая ягода пропадает. Садитесь, чего вы вытаращились. Слушайте, а может, домой набрать, все равно сгниет… – не переставала она заталкивать в рот самые крупные ягоды, и фигура ее, казалось, менялась на глазах – Любочка расплывалась, становилась еще объемнее и бесформеннее.

– Лю… Любовь Андреевна!! – задохнулась от возмущения Зинаида. – Любка, черт возьми! Тебя на задание привезли или на выпас?!

Она и сама с большим удовольствием уселась бы на грядку, но первая догадалась Любочка, Зинаиде оставалось проявлять принципиальность. А заодно можно было выставить навязчивую соседку в неприглядном виде, может, она хоть тогда отвяжется?

– Федульчик, – замурлыкала та, блаженно зажмурившись. – Я тут вам местечко пригрела, здесь ягоды-ы-ы… Только комары, паразиты, меня прям живьем жрут!

– Федул Арнольдович, за мной! – командирским голосом рявкнула Зинаида, и сосед поплелся за ней, заметно выворачивая шею – ясное дело, хотелось назад, к грядкам с клубникой. – Смотрите, Федул, смотрите. Здесь мы с вами можем отыскать следы преступника, а уж там, по следам-то, его поймать, как нечего делать… Итак, с чего начнем?

Федул тоскливо оглядел участок. На обширном пространстве высился дом из белого кирпича, его окружали пышные кусты неизвестных растений, и весь двор утопал в цветах. Грядок было всего две – с клубникой и с горохом, куда уже успела перебраться Любочка. Чтобы детально осмотреть участок, понадобится не меньше двух суток, а это радости не вселяло.

– Ну? И что вы надумали, мой отважный доберман?! – величественно спросила Зинаида.

Только сейчас, на том самом месте, где нашли несчастных, она по-настоящему почувствовала себя детективом. Глаза у нее блестели, грудь взволнованно ездила вверх и вниз, а нижняя челюсть подрагивала от напряжения.

– Давайте, Федул, искать. Вы вон с того края начинайте, а я пойду от порога дома. Конечно, было бы замечательно на саму дачу заглянуть, да только там все опечатано…

– Не надо! Чего мы там не видели! Давайте лучше здесь поищем. Здесь светлее, опять же воздух свежий… – поспешно воспротивился помощник и, уткнув нос в землю, принялся искать следы.

Зинаида отошла подальше, водрузила на нос очки и, согнувшись в три погибели, принялась осматривать местность. Что и говорить, помощники ей попались не самые удачные, вот и приходилось работать одной за троих. Кстати, о том, что деньги за работу были получены ею одной, она старалась не вспоминать. Женщина себя не щадила. Она то падала на четвереньки возле кустика рододендрона и активно начинала рыть возле корней землю, то находила клочок пожухлой травы и долго его обнюхивала и даже пробовала на вкус, а то стремительно кидалась в кусты сирени – отрабатывала гонорар на совесть.

– Все, я больше не могу… – простонал Федул Арнольдович после трехчасового ползанья по участку. – Поехали домой, а?

Зинаида, бросив вырванный с корнем цветок ириса, закатила глаза к небу и благодушно кивнула.

– Идем. Все что могли, мы уже сделали.

На самом деле, теперь участок выглядел каким-то примятым, местами плешивым и совершенно не праздничным.

– Федул! Да вырвите вы с той грядки Любовь Андреевну, в конце-то концов! Она же, как саранча, даже веточек не оставляет! – раздраженно бросила Зинаида и поплелась к забору.

– Ну и как? Все высмотрели? – встретила их у дыры Валька Сивуха. – Сразу домой отчалите, а то, может, чайку?

– Домой, – решилась Зинаида.

– Так что вы там про чай-то?.. – мило улыбнулся женщине Федул Арнольдович, и та заспешила в избу, приглашая гостей.

Обстановка деревенского жилья привела горожан в шок. Бабушка была упакована по полной программе – в центре горницы стояла видеодвойка самой последней модели, на кружевной салфеточке красовался музыкальный центр, а в углу, на специальном столе скромно мерцал экраном компьютер.

– Это… чье? – только и смогла выговорить Зинаида.

– Дык… Как же чье?! Мое! Неужель, думаете, мне соседи дали посмотреть?! – изумилась старушка. – Мне его зять приволок. Это чтоб я им с дочкой квартиру в городе оставила. Говорит: здесь вам, маменька, и воздух свежий, и молоко совсем рядом – у соседей, и все как есть натуральное, а чтобы вам не взбрело в голову обратно вернуться, хоть интернетом балуйтесь. Вот и того… балуюсь… А вы чего у порога-то? Проходите, у меня и сметанка свежая, и молочко… Вот, булочки сама стряпала. И совсем недорого, много не возьму.

Зинаида крякнула, хотела было отказаться, но Федул уже вовсю работал челюстями, к тому же в избу ввалилась Любочка и тоже принялась активно угощаться.

– А вот скажите… – скромно уселась напротив хозяйки Зинаида, пиная под столом ноги сотоварищей, которые вовсе не занимались работой, а только ублажали ненасытные утробы. Да и стыдно было за них – будто Зинаида их из голодного края вывезла. – Скажите, пожалуйста… Вот у нас такой вопрос… Как, простите, вас по отчеству?

– Меня? Валентина Антоновна я. Сивухина. Для родных и близких просто Сивуха. А чего сказать-то? Спрашивайте, я ить много чего знаю, ежли за отдельную-то плату, – охотно прониклась вопросом Сивуха.

– Вы в последнее время, когда ваших соседей Васильевых видели? – аккуратно вела опрос свидетеля Зинаида, пока Любочка с Федулом торопливо уничтожали выпечку.

– Дак это давно уж… Когда они еще живы были. Сейчас уж не вспомню… А нет! Помню! Тогда еще к им тетка приезжала, говорила, что мать этого-то… самого Васильева. Точно, даже вспомнила какого числа!

– Какого?

– Ишь ты – какого? А деньги? Мы ж договорились – я тебе мои воспоминания, а ты мне пятьсот рублей, – погрозила пальцем Валентина.

Зиночка сникла. Она боялась предположить, сколько гостеприимная хозяйка возьмет с них за угощение, а тут еще и каждый вопрос оплачивай. Нет, надо у заказчика просить доплату на производственные расходы. Зина вынула из маленькой сумочки кошелек и протянула бабульке новенькую купюру.

– Ну и когда же?

Хозяйка дома схватила деньги, нимало не смущаясь мужчины задрала подол и упрятала ассигнации в широченные юбки. Потом добавила в блюдо еще сметаны, что-то быстренько чирканула на листке и начала рассказывать.

– Значица, когда я их в последний-то раз видала?.. Ага! Пятого числа это было…

– Вы точно помните, что именно пятого, а не тридцатого какого-нибудь? – умно встряла в опрос Любочка, перекатывая во рту половину булки. Она не на минуту не забывала про амплуа кокетки, поэтому сдобу держала исключительно двумя пальцами, а взгляд ее с нежной истомой упирался в рот единственному мужчине.

– Какого еще тридцатого?! – возмутилась рассказчица. – Как есть пятого, я точно помню. У меня пенсию пятнадцатого приносят, а дочь моя Улька завсегда мне четвертого долги отдает. У нее дома положение такое… Васька, зять мой, ейный мужик… хороший мужик, ничего дурного сказать не могу, одна у него слабость – бутылка. И ведь пьет редко – раз в месяц, но ведь, паскудник, как специально время выбирает – в аккурат в день получки! И все, что наработал, в один день проматывает. И ведь чего Улька только не придумывала! И с работы его сама встречать ходила, и бухгалтерше деньги платила, чтобы только ей в руки зарплату выдавала, а ведь все одно, ничем его не проймешь! Видит такое дело – специально в ночную смену получит, аль вообще получать откажется, а потом требует! В общем, не хватает Ульяне денег до следующей получки дотянуть, и она кажный месяц ко мне прибегает пятнадцатого, а четвертого, как у нее получка, отдает. Вот и в этот раз деньги отдала, да сама же и ночевать осталась. Мне с огородом помочь да от дома отдохнуть. Вот на следующий день, это как раз пятого получается, я ее вышла провожать. Гляжу, а у соседей кто-то копошится. Глянула – хозяин. На грядке с клубникой ползает, в малине чего-то постригает. Меня-то увидел, обрадовался, стал головой трясти, здороваться, значит. Он вообще-то редко когда в добром настроении. Они отродясь, сколько с ими тут живу, мне, может, слова два всего сказали, да и то матом, прости господи. Все думает, что я у их с клумбы цветочки выкапываю. А тут, видно, зарплату повысили, радостный такой. «Как дела, Валентина Антоновна? – кричит. – Дочку провожаете?» Я ему тоже головой-то тряхнула: мол, все хорошо, провожаю. Чего ж ей у меня, дочке-то, до старости жить? Он улыбнулся, хотел еще чего-то спросить, а тут жена его из дома-то позвала, он и заторопился. «Бегу, – говорит. – Раюшка плов с барбарисом приготовила, сейчас, если вовремя не успею, мне один барбарис и останется». Усмехнулся еще так весело и в дом-то удрал. Ну, а я еще постояла минут тридцать, может, чуть больше… и все. Домой пошла. А потом, слышу, баба какая-то дурниной орет, Васильевых вызывает. Я вышла, аккуратно спрашиваю: «Чего эт вы, дамочка, глотку дерете? У моей коровы от вас молоко пропадет!» Ну, это я так, слукавила, коровы-то у меня сроду здеся не было. А она мне: «К Васильевым приехала. Они меня ждать обещались, а сами сбежать надумали! А я их все одно отыщу, пусть даже и не надеются!». Ну, я помогла ей, конечно, в дыру пропустила, до порога соседского проводила, сама два раза ногой в дверь пнула, ан нет, тишина. И ведь только что дома были, сама видала! Тетка-то покрутилась, покрутилась, да и убралась. А я вечером-то пошла бельишко во двор вывесить, мельком на окно соседей глянула… Вот не знаю, может, мне чего и привиделось, но токо показалось, что чье-то лицо мелькнуло, у соседей-то. Я шибко не стала разбираться. Мало ли, может, и впрямь не хотели гостью привечать, но токо через несколько дней сюда милиции понаехало, жуть! Оказалось, что соседи мои никуда вовсе не уезжали, и от матушки своей не прятались, а вовсе даже тихо от голода помирали. Я вот все думаю – неужель от жадности? Это как же надо деньги любить, чтобы себе на миску супа копейку не выделить, а? Я вот никогда так-то о деньгах не задумывалась, может, потому и не нажила себе хором-то барских…

Валентина Антоновна скорбно потупила глаза и тихо удалилась за калькулятором, дабы подсчитать, сколько с гостей правильнее взять.

– Валентина Антоновна, так вы Раису Николаевну не видели в последний раз, так получается? – спросила Зинаида, когда та снова появилась.

– Как же не видела?! Видела! Она ж своего мужика из дома кричала!

– А на улицу она не выходила?

– Чего это? И на улицу выходила… кажись… А может, в последний раз и не выходила, но она точно была, потому что Улька моя самолично видела, как Раиска в гараж заходила, у них там машина. А может, она и не Раиску видела, но токо чего-то такое же страшное. У нас соседушка-то красы была не великой, царство ей небесное. Прямо скажу – страшна была, как кикимора. С ей ежели в темноте-то столкнесси, точно на морду окриветь можно. Так вот в последний-то раз Улька моя чегой-то шибко испугалась, я так думаю – Раиску увидела, значит, была она, Райка-то. Может, на машине куда собиралась…

– Номер? Приметы? – оживился Федул. На столе теперь стояла только пустая тарелка, поэтому можно было, наконец, приступить к расследованию. – Номер машины вы помните? Марку?

Сивуха оторвалась от калькулятора.

– Зачем это? Еще не хватало мне соседским машинам под зад заглядывать! Это Улька моя все запомнила. И номер, и марку. Вот ведь что за баба! И на кой ляд ей какие-то номера?

– Дайте номер телефона этой вашей Ульки! – снова пробормотала Любочка, дожевывая булку и бросая многообещающие взгляды на Федула.

– Любовь Андреевна! Расплатитесь лучше за свой чай! – сурово прервала ее Зинаида и слащавым голосом обратилась к хозяйке: – А вообще, что они за люди были – Васильевы? Вы же, наверняка, их хорошо знали, если столько лет с ними через забор прожили.

– Так вот и есть, что через забор, правильно ты сказала. Они всегда так – ни словом обмолвиться, ни посудачить… Рая, так та и вовсе вроде больной – выйдет утром, ляжет на стул… как его… ну, тряпочный такой…

– Шезлонг?

– А черт его знает… Ну вот я и говорю – разляжется и валяется. И дела ей ни до кого нет. Я-то спервоначалу еще обращалась к ей, ну, знаете, так, по-соседски, деньжонок там занять или, опять же, ягодкой полакомиться, так она как глянет! Двух слов сроду не подарит! Нет, соседи у меня не гостеприимные были, упокой господь их душу. А ить я хотела дружеские отношения наладить, хотела… А они… ни к себе кого позвать, ни сами в гости к кому… Правда, я их к себе-то не пробовала приглашать, но по лицам видать – не пришли бы.

– И что, к ним в последнее время совсем никто не приходил?

– Да никого не было, говорю же вам! Уж я зорко за ими следила, сычи они и есть сычи!

– Ну спасибо вам, засиделись мы уже… – поднялась из-за стола Любочка. Ей не терпелось перекинуться парочкой слов с притихшим Федулом, а тут у бабки рот не закрывается.

– И то верно, с вас… – торопливо облизнула губы хозяйка, но ее снова перебила Зинаида.

– У меня к вам только один вопрос остался, – как заправский следователь продолжила она беседу, но, видя, как хозяюшка покосилась на калькулятор, спешно добавила: – Кстати, я его уже оплатила, как вы и просили! Вы говорили, что дочка ваша номер машины успела рассмотреть, скажите, как бы найти вашу дочь?

Сивуха собрала лоб стиральной доской, пытаясь вспомнить, когда это она успела с вопросом-то так продешевить, но так ничего и не припомнила, поэтому тяжело поднялась и вышла.

– Любочка! – страшным шепотом зашипела Зинаида. – Если ты еще раз попробуешь сорвать мне допрос!.. Давай вон расплачивайся и двигай в машину! Вместе с Федулом!

Любочка обиженно вскочила, тряхнула кудряшками и выпалила:

– Допрос? Да сколько угодно! Я ей помочь, а она… Пойдемте, Федул Арнольдович!

– Постой! А расплачиваться?! Я, что ли, за всех одна буду?! – уцепила ее за подол сарафана Зинаида.

Федул, видя, как накаляются страсти, бочком посеменил к выходу и незаметно выскользнул за дверь.

– Вот! – появилась Сивуха с клочком бумажки. – Это Улькин телефон. Звоните сколько влезет, если у нее не отключили. А адрес… Адрес будет отдельно стоить, сейчас посчитаю…

Из Зининого кошелька все деньги и без того перекочевали к Валентине Антоновне – денег не было, поэтому от адреса пришлось отказаться.

– Спасибо. Мы попробуем по телефону… – натянуто улыбалась Зинаида, продолжая тянуть соседку за сарафан. – Спасибо вам, а вот Любочка, Любовь Андреевна, за плюшечки ваши расплатится. Давай, Любушка, не стыдись.

Любушка пошла лиловыми разводами и уже проклинала свою ненасытную утробу. Однако денег у нее не было вовсе, поэтому пришлось выкручиваться. Она напустила на чело глубокую задумчивость и вдруг произнесла:

– А кто живет по другую сторону Васильевых? Я заметила: у них совершенно новая дача? Может, они что-то видели?

– Ой уж прям!! – всплеснула руками оскорбленная в лучших чувствах Сивуха. – Ага! Как же! Видели они! Чего они могут увидеть? Вы заметили, какой у них забор? У них же даже маленькой дырочки нигде нет! И подглядывать они не умеют, да и не могут – даже маленькой щелочки для этой цели не предусмотрено! И как только живут люди? Ну чисто тюрьма! Даже и не ходите, время не тратьте! И деньги! А уж ежли вам шибко кошелек мешает, так вы лучше мне заплатите, я вам еще раз про Васильевых расскажу!

– Так вы не все рассказали? – удивилась Зина.

– Чего это не все! Все! Дык за деньги-то я и повторить могу!

Любочка улучила момент и все-таки собралась сбежать от оплаты булочек, однако Зинаида была начеку. Мало того, что соседка вытряхнула все деньги из Любочки, так еще и устроила проработку в машине.

– Какого лешего, Любочка, ты всю выпечку съела, да еще и сорвала мне допрос?!! Ты обгрызла у Васильевых всю клубнику, истоптала все следы преступника, а что нашла?!

Федул торопился, заводил машину и старался не попасться на глаза крикунье. Он не любил громких голосов. Любочка же чувствовала себя сытой, оплаченой и свободной.

– Ну и что? Ягода все равно киснет, а искать я никому не мешала! Федул Арнольдович, как вы находите мой сарафанчик? Ах, сюда не смотрите, у меня потерялась пуговица от пояса и талия не слишком выделяется, а вот… Господи! Да не тряситесь вы так! Чего уж вы так Зинаиду трусите, в самом-то деле? Зиночка, о чем ты, кстати? Ежели я чего-то не там искала… Не напрягайся, найду. И вообще! Я одна должна была искать, что ли?! Вон сама всю машину уже обкричала, а чего нашла? И чего орать, спрашивается?

– Я не нашла?! Да только я и занималась поиском! Я ничего не нашла! А это что, по-вашему?! – Зинаида с торжествующим видом поднесла ей к носу огромную булавку.

Эта была единственная улика, и добыла ее Зинаида самолично там, под кустом малины. Скорее всего преступники каким-то образом проникли на дачу Васильевых именно отсюда и потеряли эту необходимую вещь… Или вещь принадлежала кому-то из хозяев, тогда непонятно, что она делала в густых зарослях кустарника. Такие булавки, обычно, держат дома, потому что прикрепить ее к чему-либо просто невозможно – булавочка была величиной с ладонь. Зинаида даже не могла представить, для чего именно могла пригодиться такая огромная булавка.

– Ой! Какое счастье! – вдруг воскликнула Любочка, захлопала в ладоши и на радостях даже звонко чмокнула Федула Арнольдовича в потную щеку. – А я уж боялась, что не найду. Дай, Зиночка, чего вцепилась, моя эта булавочка.

– Твоя?! – вытянула шею Зинаида. – Любочка! Кого ты собиралась приколоть этим инструментом?!

– Вот ведь зануда какая, – забыв про кокетство сплюнула в сторону Любовь Андреевна. – Кого ею приколешь? Ну что ты такое городишь? И вообще! Это мне мама от сглаза ее на подол прицепила! А я, когда малину искала, нечаянно потеряла, чего непонятного-то?!

Булавку пришлось отдать. Настроение испоганилось. Это же надо, такая улика, под нее столько красивых версий можно было придумать, а тут Любочка со своим сглазом!

Вечером, вальяжно развалившись в стареньком, вытертом кресле, Зинаида, с видом глубоко усталого человека, рассказывала про свои приключения дочери. Она артистично заламывала руки, хваталась за голову и делала совершенно идиотские гримасы, упоминая помощников. Может быть, театра в ее поведении было бы гораздо меньше, если бы с Настей не было зятя. Но час назад молодые супруги заглянули к матушке вдвоем – узнать про здоровье, и на них немедленно вылился целый ушат новостей.

– Мам, ну а чего же ты нам ничего про деньги не рассказала? Про выбитые зубы… – скорбно качала головой Настя. – Ну, а если бы не этот клиент со своим детективом, что бы ты делала? Как бы с этой дамочкой рассчитывалась?

Зинаида только презрительно фыркнула. Еще не хватало дочь втягивать в свои проблемы!

– А мне кажется, – негромко пробормотал зять, разглядывая свои ногти. – Мне кажется, что вы это расследование вообще напрасно затеяли. Найти вам все равно ничего не светит, а как потом деньги отдавать?

– Почему же напрасно? – вскинулась Зинаида. – Ты что же, вообще, думаешь, что у меня мозги, как у нашей Любочки, – куриные?! Да я, чтоб ты знал…

– Мама! Ну мы же о тебе заботимся! Саша хотел просто тебя предупредить, чего кричать? – постаралась восстановить лад между родственниками Настя. – Давайте лучше чай пить. Мам, у тебя нет конфеток?

– И вообще, мне кажется, что здесь и вовсе никакого преступления нет, – упрямо гнул свое зять, все так же не отрываясь от ногтей. – Как это можно – уморить голодом людей за неполных четыре дня? Ерунда. Вот вы сами вспомните, Зинаида Ивановна! Вы в прошлом месяце на диете сидели целую неделю, так хоть бы грамм скинули! Как были весом с доброго жеребца, так и остались, а тут четыре дня!

Зинаида поперхнулась гневом. Да, действительно, такой момент был в прошлом месяце! Один из ее благодарных посетителей в пылу нетрезвой откровенности обмолвился, что, если бы Зинаиде скинуть десять кило в определенных местах, она была бы точной копией известной французской звезды – Пьера Ришара! И чтобы добиться сходства хоть с какой-то звездой, Зинаида прочно уселась на недельную диету! И, может быть, чего-то и достигла, если бы не все тот же мерзопакостный зятек! Это он все время тарахтел, что ей никогда с этим артистом не сравняться, хотя бы потому, что у него отродясь не было такого пронзительно, мощного гласа! И к тому же, Ришар никогда не мог похвастаться арбузной грудью, потому что с рождения являлся мужиком. А любимая доченька только бегала вокруг своего муженька и вяло покрякивала:

– Сашенька, ну пусть мама немножко скинет вес. Милый, ну ведь совсем неважно, на кого она потом станет похожа.

Тогда Сашенька сказал, на кого похожа единственная теща. Зинаиде даже вспоминать не хочется. Зинаида тогда тоже выразила свое мнение относительно мужа дочери. Помнится, она назвала его инфузорией туфелькой, потом еще сказала, что терпеть не может вареных ботаников, и добавила, что мужик должен быть мужчиной, а не дрожащим пудингом! И вообще – она лучше вытерпит невежливость со стороны настоящего ковбоя, чем вот такие вот мерзкие наскоки мужского полуфабриката! И еще… В общем, много чего тогда сказала. С тех пор любви между тещей и зятем не зарождалось. А вот теперь он еще и напоминает о какой-то там диете!

– Между прочим, Александер! Я тогда ела фрукты! И воду пила! С кофеем! А они погибли от полного истощения! – напомнила Зинаида.

Зятек уже ехидно сложил губы для новой гадости, но в двери всунулась взлохмаченная голова Степаниды Егоровны, и старушка зычно гаркнула:

– Зинаида! К телефону! И что это за надобность такая по вечерам трезвонить?

Звонил Крылов Антон Сергеевич, тот самый клиент, который и заварил всю эту кашу. Ему не терпелось услышать, как проходят расследования и не пора ли передать дело в более опытные руки. Однако Зинаида не собиралась возвращать аванс, а твердо решила, как раз, деньги отрабатывать, о чем и намекнула своему заказчику, добавив парочку убедительных фраз. Тому ничего не оставалось делать, как покорно ждать окончания дела.

Пока Зинаида говорила по телефону, молодожены успели удалиться в лучших английских традициях.

Телефонный разговор взбудоражил сыщицу и снова напомнил, что несчастными голодающими придется заниматься по-настоящему. Зинаида задумалась. Нет, сначала она просто подумала, где бы взять деньги, чтобы отвязаться от уже надоевшего клиента, но, естественно, ничего порядочного не придумала и, вздохнув, принялась грустить над тоненькой тетрадочкой, где аккуратно была выведена первая строка «дело». Итак, что же получается? Директор преуспевающей фирмы идет в отпуск, уезжает на дачу… Кстати, а чего ему в Таиланд не ехалось? Хотел ведь… Ну да ладно, не поехал и не поехал. И чего он там? Ага! Он взял, да и скончался на своей даче от голода. Да еще и не один, а совместно с супругой – Раисой… Как же ее отчество? Ладно, это не так уж и важно. И что требуется найти? А требуется узнать, кто это так варварски лишил жизни молодую чету? Или немолодую? Черт, это что, тоже выяснять нужно? Интересно, а чем тогда милиция занимается? Что это Зинаиде приходится во всем копаться? Ах, да, ей же хорошо заплатят… Да, честно говоря, и без того уже немало оплатили… Ну и чего тут думать, взяли эти Васильевы, поспорили – кто первый к холодильнику подойдет, тот и посуду моет. Или грядки, допустим, пропалывает. А что, запросто можно от упрямства с голоду себя уморить. Или, допустим, похудеть решили, выпили таблетку, сейчас каких ведь только нет для похудения. А таблеточка какой-нибудь хитрой оказалась, – к примеру, после нее никакая пища не усваивается… Так-так-так! Что-то подобное даже по телевизору передавали! Правильно! Сейчас Зинаида совершенно точно припоминает – была передача, где говорилось о вреде таких вот препаратов! Точно! Какая-то там дамочка все мечтала похудеть и довела себя до дистрофии, даже больше, но название было какое-то мудреное, Зинаида не запомнила, а зря, сейчас бы очень пригодилось. Она теперь точно уверена, что голодная смерть Васильевых связана именно с препаратами от ожирения. И милицию в таком случае понять можно – чего тут искать, все ясно, перестарались бедняги с похуданием. И не было никакого преступления! И никакого убийцы не было, а следовательно, чего его искать? Завтра же можно расписывать версию Крылову и… черт, неужели он в самом деле еще денег добавит? Да, надо будет сначала осторожно выспросить, в самом ли деле страдали Васильевы излишками веса, но это завтра.

Зинаида потянулась на кресле, и в глаза ей бросилась заросшая темными волосками нога.

– Вот идиотство! Совсем закрутилась – одну ногу выщипала, а про вторую и не вспомнила, так и ходила с кудрями на ноге. Надо же, какой конфуз… – огорчилась Зина и принялась пинцетом пропалывать растительность на тоненькой ножке.

В двери осторожно поскреблись.

– Федул Арнольдович, вы опять чаю захотели? – не отрываясь от операции, крикнула Зинаида.

– Да я… так… поговорить только… А вы заперлись на совесть… Хоть, прямо, ногой дверь пинай, никак впускать соседа не хотите…

У соседа масляно блестели глазки, и по всему было видно, что мужчина настроен на нечто более романтическое, нежели на булку с маслом.

– Вы с пинками-то поосторожнее, а то разошелся! Свою пин… – проворчала Зинаида и вдруг примолкла на полуслове. Что-то умное, настоящее мелькнуло в ее голове и тут же погасло, оставив на душе неприятный черный осадок. – Федул Арнольдович… Вы это… К Любочке идите… – она еще пыталась за хвостик ухватить мудрую мысль, а руки уже выталкивали романтичного Федула за двери.

– Ну Зинаида! Не будьте же жестокой! – верещал тот под дверью, но Зина его уже не слышала. – Я стихи написал… Белые! Зинаида! Позвольте, я зачту… да куда вы меня…

Она сидела перед зеркалом и старалась как можно доходчивей объяснить своему отражению свежую мысль.

– Ведь какая ерунда получается! Сивуха, эта соседушка, которая из меня месячную зарплату вытрясла за два слова, она утверждает, что помогала матери Васильева стучаться в двери. Вроде как она даже самолично пнула ножкой по двери пару раз. Выходит, дверь была заперта. А пастух говорит, что нашел Васильевых потому, что дверь, как раз, была не закрыта! То есть, Васильевы спрятались от матушки, заперлись, та покричала, погремела и уехала. А вот пришел преступник, Васильевых порешил, ушел и двери оставил открытыми. Это и понятно – у него же не было ключа. Значит, преступник все же был? И это было самое настоящее преступление? А, с другой стороны, если Васильевы не открыли матери, зачем они открыли убийце? Может, это был кто-то близкий? А почему тогда Валентина Антоновна упрямо утверждает, что к ним в последнее время никто не заходил? Хотя, опять же, преступник тоже не дурак, чего ему перед соседкой светиться… У-у-у, как здесь все наверчено… Конечно, куда милиции, здесь и с моими мозгами не сразу управишься…

– Зинаида Ивановна… – раздалось за дверью робкое блеянье терпеливого кавалера. – Вы закончили свой сеанс аутотренинга? А я к вам статейку принес, хотел с вами, так сказать, подискутировать… Спите вы там, что ли?.. Зинаида, а вы знаете, что ваше имя Зинаида носит мужское начало – Зевс? А вот Федул…

– …В штаны надул! – послышался грозный рык Степаниды Егоровны. – Я вот свои носки давеча на веревку сушить повесила, это не ты ли их спер? Чего побежал-то?! Ну, значит, и впрямь ты. С получки мне новые купишь, оглоед!!

Шум за дверью стих, а Зинаида улеглась, твердо вознамерившись с утра всерьез заняться преступлением. Теперь она точно знала – Васильевы кому-то сильно помешали.

Любочка сидела на полу и задумчиво чесала коту Мурзику хвост гребешком.

– Ты пух-то в пакетик собирай, куда на пол бросаешь?! – отвлекла от девичьих мыслей дочку Степанида Егоровна.

– Ах, маменька, ну чего с хвоста-то тоже, что ль, в пакетик?

– А куда ж?! Чего швыряться-то? Эдак я тебе никогда перину не соберу!

Степанида Егоровна с пяти лет жила в городе, но свято помнила деревенское правило матери – дочери в приданое первым делом надо собрать перину. Может, в деревне это делается проще, но в городе у Степаниды Егоровны с пухом были большие проблемы. Еще в далекой Любочкиной молодости она покупала кур только неощипанных, потом аккуратно сдирала с них перо и только после этого пускала на суп. Перышки у магазинных птиц были совсем не для перины – жесткие, колючие и грязные, пуха и совсем не бывало, но Степанида Егоровна затею не бросала. Теперь же курицу в перьях днем с огнем не сыщешь, и заботливая мать совсем было впала в панику, да нашла простое решение – пушистый кот Мурзик бестолково разбрасывал свой пух два раза в год! Немедленно было решено чесать животное и складывать пушистые катыши шерсти в мешок для перины. Любочка всерьез боялась, что в этот же мешок попадают и кусочки ваты, и старые кроличьи шапки и вообще все, что хоть немного пушится. Но сегодня Любочку волновало не это. Сегодня опять Федул не оценил ее нового имиджа – Приторной Кокетки, а ведь как она старалась! Ну не видит мужик своего счастья – и все! Ничего, завтра Любочка будет… что там у нее по таблице? Ба-атюшки! Плаксивая Недотрога! Интересно знать, а что, мужчины действительно так млеют от недотрог, когда те воют?

– Мам! А мужики недотрог любят?! – крикнула она матери, которая гонялась по комнате за котом, пытаясь вычесать у него еще грамма два пуха.

– Да ты что – смеешься над матерью?! – взревела пожилая женщина, прерывисто дыша от стремительного бега. – Какая из тебя недотрога?! Я никак не могу дурака найти, кто бы ее на ощуп попробовал, а она из себя корчит недотрогу!.. Ты мне это брось, слышишь?! Коль ума нет, надо брать чем есть!

Любочка усмехнулась: «Ума нет!» Это она еще посмотрит. Нет, надо обязательно распутать это дело с голодающими. Во-первых, она заработает деньги, во-вторых, сейчас кончится лето, и мать опять будет прогонять Любочку на работу, а Любочка еще не нашла себе достойную профессию. Вот детективом она бы еще поработала – и поработает! Опять же – резко возрастет ее авторитет у Федула, и он, наконец, отлипнет от Зинкиного холодильника. А потом и вовсе можно будет открыть что-то вроде частной сыскной конторы. Нет, завтра же Любочка возьмет дело в свои крепкие руки – она поедет к Ульяне, не зря же выглядела ее номерок, когда Валентина, как ее… Сивуха, продавала его Зинке за деньги. У Любочки память отменная, она номерок запомнила. Вот как бы еще и Федула с собой утащить?

Он валялся на диване в блаженной неге. Ну, наконец-то от него отстали эти женщины! Конечно, женское внимание льстит, но ведь нельзя же, чтобы его терзали круглые сутки! И вообще! К нему почему-то все время липнет Любочка со своей недоразвитой мамашей, а ему-то как раз хотелось больше ласки от Зинаиды. Но в последнее время он стал замечать, что соседка на него смотрит, будто на кактус, – никакого понимания в глазах. А это обидно. Но можно и не обижаться. Особенно в связи с ее расследованием, вот уж, в самом деле, курам на потеху! Хотя… Зинаида не так уж и не права, вот только ищет она не совсем там, уж он-то знает.

С утра у Зинаиды началась новая жизнь, а значит, прежнюю себя надо было срочно похоронить. Никаких легкомысленных сарафанчиков, голых плечей и глупых улыбок! Детектив должен выглядеть строго, чтобы вселять ужас в преступников и мирных граждан! Поэтому сейчас, несмотря на тридцатиградусную жару, Зинаида облачилась в строгий серый костюм и белую строгую блузку. Под пиджаком блузка смотрелась торжественно, по-коммунистически, но вот юбка бесстыже оголяла ноги выше колена, и из-под подола торчали тоненькие конечности, причем одна нога была гладенькой и лысой, а вот вторая лохматилась темным ворсом – Зинаида так и не успела выдергать пинцетом противные волоски!

– Придется надеть брюки, – вздохнула деловая женщина и поменяла наряд.

Под строгий костюм брюк не нашлось, поэтому пришлось напялить, что имелось: веселенький летний костюмчик – синенький в огромную, гидроцефальную ромашку.

– В конце концов, одежда еще не самое главное в человеке, – слабо успокоила себя детектив и выскочила за дверь.

Она направлялась в фирму «Витамин». Про Васильева надо было собрать информацию, а где как не на работе раскрывается мужчина?! Еще вчера перед сном Зинаида проработала иронические детективы своих любимых авторов и сделала вывод: обращаться всегда следует к самому незаметному человеку на производстве – его никто не опасается, а потому он со временем становится самым ценным кладезем новостей, сплетен, слухов и вообще всего, что можно назвать достоверной информацией.

Несмотря на то, что в визитке было подробно начерчено местонахождение офиса, Зинаида плутала добрых полтора часа. Но зато, когда она подошла к стеклянным дверям с яркой вывеской «Витамин», ей на глаза сразу и попался тот самый серенький невзрачный человечек, который, по ее расчетам, должен был выдать все. Возле дверей стоял маленький японский грузовик, а вокруг него нарезал круги низкорослый мужичок в большой цветастой кепке с ярким логотипом во все темя. Мужичок то и дело поливал себя водой из бутылки и беспрестанно покрывал отборным матом какого-то Чугуева.

– Здравствуйте, – мило улыбнулась Зинаида и по-товарищески подмигнула бедолаге. – Работаем?

– Какое, на хрен, работаем?! Это работа?! Это… – взвился мужичок и посмотрел на Зинаиду быком.

– А у меня есть дело, и именно к вам, – снова заговорщицки подмигнула она.

– Да что вы все время глазами дергаете?! Мне эти ваши дела, знаете, где?! У меня машина кипит, а у нее дело!! – не успокаивался вредный водитель. – И еще, главное, глазки строит!

– Не сердитесь, я вам десять рублей дам. Мне нужен незаметный человек, можно техничку какую-нибудь или опять же дворника, чтоб человечек невысокого полета был, такой, знаете, который ничем особенно не выделяется, эдакий серенький, невзрачненький, плюгавенький, ну вот, как вы. Я вот что хотела-то…

– Это я невзрачненький?! Плюгавенький, да?! Серенький?! Ты на себя посмотри! Я, между прочим, владелец цементного завода! Техничку нашла!

– А здесь чего тогда… водой обливаетесь? Шли бы в бассейн! Все владельцы заводов в такую жару по личным бассейнам отмокают! – возмутилась Зинаида.

– Много ты знаешь! Настоящий хозяин сам в поту больше своего работника. А здесь я, потому что машина полетела! – постепенно остывал мужичок. – Ну говори, чего там у тебя?

– Так чего толку теперь говорить… Вы же никого из «Витамина» не знаете?

– Не, ну ты как спросишь! «Витамин» – это же добавка для организма такая! В луке вот много витаминов, для мозгов, опять же, хорошо. Тебе бы в самую пору…

– Это фирма такая! Вы, между прочим, возле нее стоите! И прекратите мне тыкать! Я еще у вас на цементном не работаю! – рявкнула Зинаида и, покачивая бедрами, вплыла в холл «Витамина».

Сразу обдало прохладой и криком:

– Чего топчешь? Не видишь разве токо что полы помыла?! Неужель трудно полчаса на улице побыть, подождать, пока просохнет?! – кричала маленькая сухонькая женщина в темном вишневом форменном халате, в такой же косынке и со шваброй в руках.

– Мне по делу, – сухо обронила Зинаида, упрямо продвигаясь вперед.

– А по делу, так стой тут, сейчас пропущу!

Женщина исчезла за маленькой дверцей и появилась уже в розовой накрахмаленной кофте, которая торчала на ней горбом, без косынки, зато в огромных очках в черной старомодной оправе. Она неспешно уселась за стол, соорудила на лице дежурную улыбку, аккуратно уложила руки замочком и подняла очки, – по всей видимости, надеты они были для пущей солидности и явно мешали зрению:

– Вы к кому? По какому вопросу?

– Я… я к вам. А вопрос у меня очень своеобразный. Я бы хотела с вами поговорить про вашего директора – про Васильева Дениса Игоревича, – тихим голосом сообщила Зинаида и тут же лукаво добавила: – Вы же его хорошо знали, правда?

– Правда, – ехидно сощурилась женщина. – А токо никакого разговора не получится. Не хочу я про директоров со всякими проходимками разговаривать, понятно? И вообще – если никакого срочного дела нету, так попрошу очистить помещение! Скоренько, поторапливайтесь!

Женщина даже вышла из-за стола и, выпятив худенькую грудь, стала надвигаться на Зинаиду встревоженной курицей.

– Отчего же у меня нет срочных дел? Очень даже есть. Я к Крылову. К… Антону Сергеевичу, – заглянув в визитку, сообщила Зинаида.

– А его нет! И не будет! И неча меня Крыловыми пугать! Топай отсюдова, а то ходют тут, вынюхивают!

– Спокойно! Не надо лишнего патриотизма! – лихо скакнула Зинаида за стол и стала лихорадочно набирать номер Крылова. – Алло, Антон Сергеевич? Это… Это Зинаида Ивановна!.. Да, я!.. Мне вот тут к расследованию препоны строят ваши сотрудники!.. Кто?.. Я имени не знаю, женщина такая у вас на воротах… Ага… Хорошо!

Зинаида положила трубку и победно глянула на ретивую работницу.

– Сейчас Антон Сергеевич спустится, вы ему сами расскажите, как на частных детективов набрасывались.

Женщина откровенно струсила. Она ни разу в жизни не встречалась с такими детективами, да и век бы с ними не встречаться, но представляла себе их немного иначе. Вот по телевизору показывают, так там такие детективы – все как на подбор мужчины, да еще и красавцы писаные, а эта… Просто оскорбление какое-то!

– Антонина Викторовна, что же вы нашу гостью в дверях держите? – раздался знакомый строгий голос. – Проходите, Зинаида Ивановна, с кем вам хотелось бы поговорить?

– Дак со мной же! – встрепенулась Антонина Викторовна, напрочь позабыв, что про директоров говорить не собиралась. – Она ж ко мне сразу подошла, гостья-то ваша. Ну и давай выпытывать про начальство! А чего ж, я ж все понимаю! Вдруг она хочет узнать, как вы налоги скрываете, или опять же заинтересуется, что вы без лицензий торгуете. Так я ей ничего про вас говорить не стала.

– Антонина Викторовна… – зашипел Крылов. – Все у нас в порядке. Нам нечего пугаться, а если вас спрашивают, так надо отвечать, тем более когда вас спрашивают детективы! Я плачу такие деньги за расследование, а мои же собственные люди вставляют им палки в колеса! Зинаида Ивановна, будете с ней беседовать?

Зинаида за тем и пришла. Им выделили небольшой кабинетик, откуда специально выгнали хорошенькую кукольную девицу, которая сидела за монитором, хрустела чипсами и говорила по телефону.

– Вот это Ирка Дичкова, – прилежно начала Антонина Викторовна. – Вон, вишь, как обиделась, что с места согнали?! А сама-то ничего как есть не умеет, токо зарплату получает министерскую. Понятно, ее дядя сюда пристроил. У нас ведь очень много пристроенных. Ни черта не работают, токо деньги получать бегают. Эта хоть для умиления трудится…

– Для чего? – не поняла Зинаида.

– Для умиления! Это так Крылов… Антон Сергеевич велел. Ну, чтобы на нее мужики смотрели, и млели, и бумажки подписывали, какие нужно. Ирка уж по этому делу ветеран.

– И что – она и местную власть обслуживает? В смысле, Васильева тоже умиляла?

Антонина Викторовна поправила прическу, сложила губки пупочкой и с укоризной взглянула на собеседницу:

– Вот сразу видно, что вы не знали нашего Дениса Игоревича! Да разве ему такие мымры могут нравиться? Он любил женщин нежных, ласковых… маму свою любил, меня вот тоже…

Зинаида немедленно вспомнила гремучую маму Дениса, которая, по словам Крылова, нещадно разгромила половину офиса за то, что ей не предоставили сына вовремя, а также перед глазами всплыла хищная физиономия самой Антонины Викторовны, когда она защищала двери офиса. Похоже, нежность у этих дам несколько специфична.

– Чего вы скривились? – напомнила о себе Антонина Викторовна. – Не верите? А я говорю – любил! Он завсегда мимо меня пройдет, улыбнется и попросит у него в кабинете цветы полить. А чего там поливать – один молочай торчит! А потому как ко мне чувства имел!

– Позвольте, но… сколько же ему было лет?

– А любви, чтоб вы знали, все как есть возрасты покорны! Ему и было всего ничего – сорок пять! Очень замечательный мужчина. Уморила его с голоду Райка, стерва такая!

– Она, между прочим, и сама тоже уморилась.

– Так это из вредности, ясно дело. Чтоб на нее никто не подумал. Знала, змеюка, что Денис-то ее не больно любит, вот и отчудила. Нет, ну ежели самой нравится, так пускай бы и помирала, так я понимаю, а зачем же мужика губить, может, он еще кому и сгодится! Ни себе, ни людям!

Женщина судорожно вздохнула, издав при этом бурлацкий стон, и печально вперилась в окно.

– А какой он вообще был… Васильев? – тихо проблеяла Зинаида и прилежно запечалилась.

– Дак какой… Крылов-то, этот подъюбочник, ему ни в какие подметки не годится! Что это – Крылов?! Так, хлопушка! Ни ума, ни хватки! А Васильев… Меня любил, я уже говорила? Работал… Красивый был… Очень порядочный мущщина. А вот Райка евонная вся как есть чистый мутант! Носище ровно трамплин – длинный, кверху загнутый, кудряшки мелкие, не иначе как на горячую иголку накручивала, а уж фигура, прости господи… И все молчком, все молчком, только глазами зыркает! Вот сколько раз встречались, а ведь даже познакомиться не захотела!

– А вы часто встречались?

– С чего часто-то? Токо один раз и виделись, так все равно ж! Знакомиться не захотела! Я ж ить говорю – мутант!

Зинаиде не хотелось терять расположение Антонины Викторовны, однако и слушать, как чихвостят погибшего человека, было совестно.

– Чего вы, право, на Раису Николаевну насели? Ведь это, как никак, супруга Васильева была, законная. Он сам ее выбирал, в загс водил, надо же уваж…

– Чего?! Кого уважать?! Райку?! – возмутилась сухонькая женщина и от волнения даже мелко затрясла головой. – Дак какое уважение?! И не любил ее Денис Игоревич, царствие ему небесное! Он, добрый человек, ее из-за денег прибрал, а то так бы и прокисла со своими миллионами! Супруга! Да были бы у меня деньги!.. Вон, наша Ирка вертихвостка…

Что там натворила вертихвостка, узнать не удалось, потому что она собственной персоной нарисовалась в дверях и, облокотившись на косяк, промурлыкала:

– Антонина Викторовна. Там это… вы с места ушли, а к нам опять китайцы с баулами приволоклись, рейтузами торгуют. По пятьдесят рублей две штуки дают, и цвет такой… ранний абрикос, а еще камуфляжный, вам надо?

Антонина Викторовна осеклась на полуслове, и лицо ее немедленно отразило невыносимое горе. По-видимому, ей очень хотелось камуфляжные рейтузы, но разговор с Зинаидой не позволял сорваться с места сиюсекундно.

– Так я… это… на допросе… – упавшим голосом пожаловалась она.

– Хм… Как хотите, – пожала плечами красавица Ирина. – Я просто не понимаю, что это за женщина, которая не спешит за стильным бельем.

Антонина Викторовна приняла эти слова как разрешение, вскочила и, не оборачиваясь на Зинаиду, вылетела в коридор, звонко шлепая тапками.

– Ну и чего она вам тут наговорила? – уселась напротив Зинаиды хозяйка кабинета.

Зинаида немного была не в себе. Глядя, каким галопом унеслась допрашиваемая, она всерьез задумалась: а может, ну его к чертям это расследование, а белье и ей стоит купить?

– Да вы не рвитесь, никаких китайцев там нет, – успокоила красавица Зинаиду. – Просто уже сил не было под дверями подслушивать, какую она вам лапшу на уши вешать стала! Надо же, я – вертихвостка! Порядочные люди черт-те что подумать могут, а, между прочим, на моем хвосте… На моей работоспособности вся фирма держится! И ее зарплата, между прочим, тоже!! Крылов ей не нравится!! А Васильев?! Да тот никогда не знал, кто у него работает! Представляете, увидел меня в фойе и говорит: «Девушка, пока вы тут греетесь, у вас подруги всех клиентов расхватают» – хам!! И никого он не любил! Правда, супругу свою остроносую боготворил, так это и понятно, кто его с таким характером еще терпеть будет!

Зинаида поерзала на стуле. Она как-то неосторожно выпустила нить беседы.

– То есть вы хотите сказать, что Васильев обожал свою жену?

– Ну! Обожал! Еще бы не обожать, у нее такие деньжищи звенели! – закурила Ирина. – А там, честное слово, кроме денег, и смотреть не на что было. А уж послушать ее!.. Двух слов не свяжет. Поэтому Васильев не любил в фирме праздники отмечать, любые торжества запретил – свою лягушку даже в платочке привозить стыдился, а одного его супруга не отпускала.

Ирина кипела негодованием. Зинаиде даже не приходилось задавать вопросы – информация из перламутровых уст прелестницы лилась водопадом.

– И Крылова Васильев не любил, хотя и понимал, что ему одному фирму не поднять. Нет, он, конечно, ворочал там какие-то махинации, но ведь одному не провернуть, а работать с людьми Васильев не умел. Все Крылов, опять же. А уж Крылов с Васильевым носился, точно курица с яйцом, – везде его на первое место ставил, перечить Денису Игоревичу не осмеливался, даже за глаза о нем только оды складывал!

– Подождите, подождите… Что-то я про махинации прослушала, – стала вникать в тарахтение Ирины Зинаида. – Давайте про махинации. Я жуть как люблю во всяких аферах копаться. Вот иной раз послушаешь умных людей и сама начнешь – то клиента два раза рассчитаешь, то водку ему разба… Хм, что-то меня понесло… Это я отвлеклась, да. Не обращайте внимания. Так что там с махинациями?

У Ирины мгновенно погасли глаза, и она с глубокой скукой стряхнула пепел с сигареты в цветочный горшок.

– Вот про махинации ничего интересного рассказать не могу. Это у нас Варька… Варвара Кулева – бухгалтер, вот она ими и ворочает, а мне бы со своим фронтом работ справиться. Нет, вы же не представляете, что такое…

– Где китайцы?! – вдруг ворвалась в кабинет взбешенная Антонина Викторовна. – Ирка! Кукла резиновая! Где китайцы с… товаром, я тебя спрашиваю?! Я все отделы обежала, денег назанимала, а никаких торговцев нет, и белья женского тоже!! Опять наврала?!

Зинаида не стала мешать милому разговору двух сотрудниц, скоренько попрощалась и засеменила по коридору – искать бухгалтерию. Все-таки надо было разобраться, что там за махинации вертят в этом ухоженном «Витамине», не из-за них ли порешили Васильева и вообще, – может, кое-какие знания пригодятся и для ее житейского опыта.

Бухгалтерия размещалась в конце коридора. Заметив стильную дверь со скромной табличкой «Гл. бухгалтер Кулева Варвара Дмитриевна», Зинаида вальяжно внесла себя в кабинет и с порога начала:

– Частный детектив Корытская Зинаида! Явилась для доверительной беседы!

За огромным столом сидела маленькая сероволосая женщина лет тридцати и собиралась, как видно, пить чай, потому что тыкала в кружку с кипятком сморщенный пакетик. Увидев вошедшую, женщина в ужасе распахнула глаза и заверещала, что было мочи:

– Мышь!!!

Зинаида резво заскочила на стул, не успев, разумеется, разуться. Женщина же храбро швырнула на пол чайный пакетик, а потом ринулась бегом из комнаты. Зинаида в панике продвинулась дальше. Теперь она уже топталась туфлями по ценным бумагам на столе. Правда, от крика она воздержалась – негоже даме такой серьезной профессии визжать по-поросячьи. С минуты на минуту должна была вернуться эта смелая женщина, которая побежала за помощью, поэтому у Зинаиды даже хватило самообладания одернуть платье и принять довольно невозмутимую позу. Через минут двадцать дверь распахнулась, и на пороге показался Крылов собственной персоной.

– Варенька… А где Варвара? – тупо уставился он на Зинаиду, переминающуюся с ноги на ногу в самом центре стола.

– Ваша Варвара побежала выгонять мышь, – дернула подбородком Зинаида. – Что ж это вы, батенька, на санобработках экономите?

Крылов потряс головой:

– Ничего не понимаю… Какую мышь Варвара побежала провожать? У нас нет мышей. И никогда не было. Слушайте! Слезьте же наконец со стола! И уберите каблук с договора! И вообще – что это за манера допросы проводить?! А по старому, – за столом сидючи, не пробовали?

Зинаида еще немного поколебалась, а потом принялась медленно сползать на пол.

– Ваша… Подайте даме руку!.. Ваша Варвара увидела мышь и выскочила из кабинета. Я решила, что она за подмогой понеслась, вот и… залезла на стол. Я тоже не люблю, когда возле меня мыши хороводом бегают! – нервно принялась объяснять Зинаида, непонятно отчего раздражаясь все сильнее. – Я пришла узнать про махинации, которые тут у вас процветают, а она…

– Господи… Ну какие тут у нас махинации? – поморщился Крылов, отряхивая с договора следы Зинаидиных туфель. Но потом вдруг лицо его вытянулось, он вытаращенными глазами уставился на гостью и медленно проговорил: – Слушайте… А быть может, и правда… С махинациями того… Может, Денис что-то тут вертел и из-за этого… А как вы догадались?

– Ой ты боже мой… – самодовольно хмыкнула Зинаида. – Я же вам говорила – ваше дело в надежных руках. Так где и когда я могу поговорить с вашей Варварой?

Крылов все еще бестолково хлопал глазами. «Да уж… Конечно, такому лопуху тяжело будет фирму в гору тащить без изворотливого Васильева, – мелькнула у Зинаиды мысль. – Эх, сдавался бы ты, горемыка, пока долгов на себя не навесил…»

– Эй, вы уснули, что ли? – дернула она его за рукав.

Тот очнулся и принялся подробно расписывать, где можно найти Варвару, помимо ее кабинета. Однако, сколько ни искала Зинаида главного бухгалтера, встретиться с ней так и не удалось.

– Ну ладно, не будешь же ты вечно от мышей прятаться, – со злостью прошипела неудачливая сыщица и поспешила домой – сегодня она заслужила отдых.

Любочка сидела на кухне между двух мужчин и, согласно своей таблице, плаксиво нудила уже добрых полчаса – сегодня ей надлежало быть Плаксивой Недотрогой.

– О-ой! Ну что же вы так неаккуратно чашечку схватилии-и-и? Меня чуть всю не ошпарили-и-и, – кривила она жирно накрашенные губы, косясь на высокого недотепистого молодого человека.

– Да вы не обращайте на нее внимания, – отмахивался Федул и продолжал заглядывать гостю в рот. – Так вы, говорите, теперь у нас поселитесь?

Гость на Любочку особого внимания и не обращал, добротно пережевывал бутерброд и пояснял.

– Не, я не буду селиться. Я, так сказать, столоваться буду. Ничего не поделаешь! Настю отправили в командировку на месяц, а я остался. Дома никак не могу себя покормить, Настя говорит, что я не приспособлен к быту, поэтому решила, что питаться мне лучше у тещи. У Зинаиды Ивановны то есть.

– Вот и я тоже, и я! – поспешно поддакивал Федул. – Абсолютно не приспособлен. Мне вот тоже лучше бы у нее кормиться… Кхм… Я в смысле, что варит ваша теща замечательно! Да если учесть, что продукты из ресторана… Согласитесь, очень удобно – ресторан на дому, правда?

Тут в дверях возникла фигура вышеупомянутой Зинаиды Ивановны, и собеседники смолкли.

– Чем будете кормить? – зычно поинтересовалась фигура, и у едоков непроизвольно распахнулись рты. – Сашенька! Зятек сахарный! И ты здесь?!

– А мы вас дожидаемся, – первым сообразил Федул, подскочил и придвинул Зинаиде убогую табуретку. – Садитесь, отдохните минутку и, благословясь, к плите. Да, у вас теперь и зятек гостить будет…

– Долго? – с замиранием сердца спросила Зинаида. Сейчас она только-только прониклась расследованием, а тут зятек! – Долго гостить?

– Пока не накормите, – честно признался зятек и заканючил. – Ну Зинаида Ивановна, ну Настя же с вами договаривалась, вы что, не помните? Мы же специально к вам приходили! Ее отправили в командировку на две недели, а меня кормить некому, вот мы и приходили, чтобы вы за мной последили, накормили, сказали, когда рубашку поменять. Ну? Вспомнили? За соседским котом же ухаживали, а мне зато горшок менять не надо.

Зинаида глубоко вздохнула. Действительно, зятек от кота далеко оторвался – горшок за ним убирать не придется. Пока мысли бурлили справедливым гневом, руки уже выкладывали из пакетов свежую картошку, малосольные огурцы, селедку и что-то там еще, не слишком буржуйское, но очень питательное, а главное – вкусное. Любочка, завидев на столе такое благолепие, на полчаса забыла про имидж, весело подскочила и стала кромсать огурцы крупными кружочками.

– Вот женщины все ворчат – варка, готовка! А оно все так быстро получается, прямо непонятно, отчего столько разговоров? – недоумевал зять, подсаживаясь к столу.

Помимо зятя, к столу ближе подтянулись и соседи. Грех было не попробовать свежей картошечки с малосольными огурцами.

– Вон они! Спрятались! Ишо б под стол утрамбовались! – вывалилась из своей комнаты Степанида Егоровна и ворчливо устроила себя во главе стола. – Чего это ты мне, Зинаида, селедку не почистила?

– Я чо-то не понял? Вы, что ли, всегда у Зинаиды Ивановны кормитесь? – вдруг оторопел зять. – Я смотрю, у вас здесь уже и места пригреты!

– Прямо-таки и всегда! Иногда я варю! – со слезами обиды возмутилась Любочка.

– Ой, да чего ты там уж варишь?! – махнула хвостом селедки матушка. – Сегодня вот цельный день как жеребица носилась, а сварить даже и не подумала! Ладно я в холодильнике банку сайры отыскала, дак уху сварила себе да Мурзику, а то б…

– А сайру, конечно же, в холодильнике Зинаиды отыскали, правильно? – масляно заулыбался Федул.

– А где ж еще отыщешь? – вскинулась Степанида Егоровна. – У тебя-то, аспида, и вовсе холодильника нет, а в нашем чего искать, когда я точно знаю, что не покупала. Не на что нам! Вот лето пройдет, погоню Любку на заработки. А то, может, прибрал бы ты ее, Федул, себе в жены, а? Она б тебе стирала, может, и деток бы родила… нет, деток не родила бы, не умеет, ну дак кормила бы тебя, а мы бы о копейке лишний раз не задумывались.

Федул от такого напора сразу же подавился картошкой и теперь сидел лиловый, как первый лютик, и только нещадно колотил себя по загривку.

– Ой, маменька, ну вы прямо как скажете… Феду-у-л Арнольдови-и-ич, ну вы меня прямо всю заплевали-и-и, – вовсю закривлялась Любочка.

– Гы-ы-ы, – по лошадиному возрадовался зять Зинаиды Саша. – Во! Это я попал! А давайте точно – устроим сватовство по всем правилам! Я буду… этот, как его… и сват, и брат, во!

– Ну уж извиняйте… – затряс подбородком обиженный до глубины души Федул Арнольдович. – Это не моя партия! Мне требуется, чтобы невеста была собой пригожа, квартиру имела собственную… сироту желательно… ну и, конечно, девица должна зарабатывать достойно!

– Девица! Ха! Кто же тебе девицу предлагает?! Мы про Любку тебе талдычим, а он – зарабатывать! – возмущенно захлопала себя по бокам Степанида Егоровна. – А что ж ты, паразит, думаешь, я на свою пенсию буду ее всю жизнь содержать?!

– Маменька!!

– А чего?! Нам уже на лекарства не хватает! Спирт медицинский сколько уже купить хочу! Ноги протереть нечем, а она – «маменька»!

Любочка задергала горлом, понабрала полные глаза слез и с надрывом произнесла:

– Успокойтесь, маменька! Скоро у нас будет много денег!

– Не, сейчас тебе много денег не дадут, – критически обозрев даму, заметил Зинаидин зять. – Я вот как еду по дороге, столько молоденьких…

– Хам! Наглец! Нахал! – взвилась Любовь Андреевна. – Я совсем не об этом! Я закончу расследование, которое мы начали, и клиент вынужден будет заплатить мне! А он хорошо платит, я под дверями у Зины своими ушами слышала! А потом… потом я чувствую в себе призвание! Да! Вот прямо где-то здесь… – Любочка уперла пухлую руку в подушечную грудь. – Вот здесь прямо чувство такое родилось, будто бы я сыщик.

– Детектив! – еле сдерживаясь, прошипела Зинаида, распаляясь, как новая сковорода «Тефаль». Даже глаза уже загорелись красным огоньком. Конкуренция радости не вселяла.

– Да-да! Детектив! Ой, и не надо на меня так смотреть! Я уже вплотную приступила к делу!

– Это у Васильевых на грядке? – снова поддела Зинаида, угрожающе вздымая грудь.

– Нет, немного позже – сегодня утром! Я позвонила по номерочку, который нам любезно предоставила Валька Сивуха и… проработала… допросила… в общем, приступила к расследованию!

– Так ты нашла Ульяну?! – обрадованно воскликнула Зинаида, начисто позабыв про коварное предательство соседки. – Это значительно убыстряет дело!

– Надо же, – почесал плешь Федул Арнольдович. – Дурная, дурная, а догадалась…

Зять Саша нервно елозил на табуретке и переводил взгляд с одного на другого.

– Если вам нетрудно… если не затруднит… Черт возьми! Да вы скажите хоть, кто это такая Ульяна?! Это что – родственница ваша или, может, поп-звезда?! Чего вы возрадовались?

– Это женщина одна… Ну я же тебе рассказывала – на даче нашли семейную пару, уморенную голодом. Люди были малообщительные, но состоятельные, свое авто имели! Дочь соседки – эта самая Ульяна – заметила их машину в гараже. Она даже номер ее записала. Вот нам и хотелось узнать, где эта машина сейчас, – объяснила Зинаида, от волнения глотая один огурец за другим. – Я хоеа аффра… Тьфу! Я хотела завтра сама к ней ехать, а тут Любочка подсуетилась, такая прямо умница! Мерзкая медуза! Еще клиента хотела у меня увести!

– Зато теперь дело шустрей продвинется! – встала на защиту дочери Степанида Егоровна, и у Зинаиды заныло где-то под лифчиком – не было сомнения: старушка тоже ведала о всех тонкостях происшествия. И как знать, вероятно, тоже рассчитывала на свою долю гонорара.

– Не! Я сегодня у вас ночевать останусь! – вдруг решил единственный зять. – Ничо себе! У вас такие дела! А что, за эту ересь правда деньги платят? Так я мигом… Кого вам найти? Докладывайте, что вам известно, какие добыли новые данные? Подождите, я сейчас блокнот вытащу, все подробно запишу… Так, диктуйте!

Горе-детективы беспомощно переглянулись, Федул Арнольдович даже стал нервно подергивать ножкой в соседском носке, однако Зинаида подождала, пока зять приготовится и по слогам начала диктовать:

– Са-ша, чтоб те-бя раз-нес-ло, гре-би до-мой. Точка. Без те-бя на-хлеб-ни-ков ту-ча! Записал?

– Да уж! – подтвердил Федул и придвинулся ближе к Зинаиде. – Ты лучше, Любочка, расскажи, что тебе Ульяна говорила.

Любочка скривилась.

– Ульяна ничего не говорила. Ее вообще дома не было. Я с ее мужем разговаривала. Он мне: «Ах, девушка! Какой у вас приятный голос! Когда мы с вами можем встретиться?!» Представляете? Я ему: «Я не знакомлюсь с женатыми…»

– Ты по делу! – не выдержал Саша.

– Ну чего по делу… Нет Ульяны дома. Они то ли поссорились, то ли она сама куда подалась, в общем, супруг ничего вразумительного сообщить не мог, я поняла только, что она когда-то ездила к матери и с тех пор домой не возвращалась.

– Когда ездила? А он что – матери не звонил? А если с ней что-то случилось? – насторожилась Зинаида.

– Не знаю я… Муж этот мне слова не давал сказать, все на свидание приглашал…

– Хорошо! Завтра ты идешь к нему на свидание! Вместе с нами! – решительно грохнула стаканом о стол Зинаида. – Надо же выяснить, что за странности творятся. А сейчас… Саша, я из вежливости тебя не прерывала, но ты всхрапываешь, как мерин! Давай собирайся домой. И мы все – по кроватям! У нас завтра тяжелый трудовой день!

Зинаида ворвалась к себе в комнату и принялась щелкать пультом телевизора. Ну хоть бы на одном канале показывали какой-нибудь детектив! Ей так не хватало умного слова. Нет, наступил час эротики, и на экране мелькали только оголенные части тела да слышалось смачное чавканье – герои лобызались. Пришлось думать самой, но с этим у Зинаиды всегда были сложности, а уж теперь-то и подавно. Женщина уселась за стол и вперилась взглядом в затяжку на шторе – так она лучше сосредотачивалась. Что же получается – на работе о Васильеве ничего однозначно узнать не удалось. Бравая секьюрити Антонина Викторовна убеждала, что жену свою несчастный не слишком любил, потому как та была настоящий мутант, а, по словам женщины, Васильев, наоборот, являлся чистым ангелом. А вот Ирина… Дичкова, кажется… Так та, напротив, уверяла, что жену свою погибший боготворил, за что и был возведен в ранг мужчин неинтересных и черствых. Да! Речь шла еще о каких-то махинациях! Бухгалтерша так и не сподобилась поговорить по душам, а узнать, чего там крутят, было бы нелишним. Но это уже завтра.

Глава 3

Утро вечера замудренее

Любочка ворочалась с боку на бок, чем нещадно нервировала родительницу.

– Любка! Комар тебе в ухо! Спи давай! Завтра у тебя день такой, а ты… Проспишь – Зинка без тебя дела обтяпает, опять без денег останемся! Нет бы – вскочить пораньше, да самой все толком у мужика-то разузнать!

Степанида Егоровна еще о чем-то бубнила, а Любочка тыкалась в подушку раскисшим носом и силилась заплакать – так, ей казалось, она минует завтрашнего наказания. Господи! Ну кто ее тянул за язык? И чего она сегодня так безбожно врала про свидание? Никто ее и не думал никуда приглашать, а вовсе даже…

Все было так. Утром Любочка достала телефонный номер, подсмотренный у Зинаиды, дождалась, когда та удалится по своим делам, и перетащила телефон в свою комнату.

– Алло! Почему трубку не берете?! – заверещала Любочка, едва в ухо пробилось сиплое «алле». – Вам что – деньги не нужны?!

Мужчина на другом конце провода всерьез задумался. Не давая ему опомниться, Любочка продолжала тарахтеть:

– Что же это за издевательство! Курьеры к вам ходят, ходят, а вы им даже двери не открываете! Вам что – не нужна субсидия на пенсионеров?

– А… кхм… у нас еще нет пенсионеров…

– А куда вы их дели?! Вашу тещу зовут Валентина Антоновна, ее фамилия Сивухина, так?

– Ага… только она не с нами живет… – начал было мужчина, но видно, что-то сообразив, быстренько добавил: – Живет не с нами, но часто, очень часто приезжает. И опять же, мы ей продукты возим из своих денег, заработанных.

– Вот и я вам про то же. Сейчас за пенсионеров государство их детям субсидии выдает, чтобы снабжали стариков лучше. Так вам куда принести, по какому адресу?

Мужчина даже не догадался засомневаться – вроде говорили, что курьеры тысячу раз приходили – долго раздумывать он опасался, вдруг рассердятся и деньгами обойдут! А потому скоренько продиктовал:

– Семафорная, сто двадцать один, квартира шестьдесят четыре. Девушка! А я тоже маму пенсионерку имею! Она у меня, правда, в другом городе живет, но я ежедневно о ней скучаю, печалюсь, так сказать. Мне там ничего не причитается для утешения души?

– Разберемся на месте. Завтра с восьми до двух, ждите, – сурово отрезала Любочка и брякнула трубку на место.

Теперь у нее был адрес! Нет, ни до какого завтра она, конечно же, ждать не будет, а нарисуется прямо сегодня, чтобы застать свидетельницу врасплох. Любочка мигом накрасила белесые ресницы, нарисовала губы сердечком и выбрала самое нарядное платье – зеленое, в крупных оранжевых лопухах. Весьма довольная собой, она уверенно постучалась к соседу.

– Федул Арнольдович! Откройте! Вы меня должны проводить до места! Федул Арнольдович! Я иду на опасное задание!!

Любочка даже слегка пнула ножкой по хилой двери, однако открывать ей никто не собирался. Она несильно расстроилась – Федул никогда не впускал ее к себе, даже на порог.

– О-о-ой, на-а-адо же! Можно подумать, я навязываюсь! – фыркнула она, не переставая именно навязываться, изо всех возможных сил дергая дверную ручку. Впрочем, Федул Арнольдович мог отбыть на работу и выжидать его не имело смысла.

Искала нужный адрес Любовь Андреевна долго. Она два раза успела заскочить в закусочную и истратить солидный кусок материной пенсии, прежде чем добралась до Семафорной, сто двадцать один. Еле живая доползла она до пятого этажа, где и находилась шестьдесят четвертая квартира. Двери ей открыли сразу же.

– О! А это еще что за птица-тетерев? Вам кого? – уставился на нее красными глазами мужчина без возраста.

Сколько ему лет, угадать было совершенно невозможно – грязная щетина, редкие кудряшки на голове, сбившиеся в несвежие патлы, майка с тонюсенькими лямочками бесстыдно открывала прыщавую грудь, а вытянутые трико делали тонкие ноги горбатыми. Любочка вдруг сообразила, что ни отчества Ульяны, ни даже ее фамилии по мужу она не знает, и все же отступать было поздно. Находчивая сыщица немного поморгала накрашенными ресницами, помня, что они теперь длинные и красивые, затем произвела несложные мыслительные потуги, и ее озарило. Кто же не знает, что каждый представитель мужского пола втайне считает себя эталоном силы, ума и опытности. А уж о красоте стоит ли говорить! И вот этот, немного несостоявшийся красавец, вероятно, тоже мыслит себя каким-то секс символом. Остается только оставить его в этом сладостном заблуждении, и можно из мужика вить веревки. Поэтому Любочка сладко растянула губы, задвигала бюстом и стала стрелять глазами.

– Зда-авству-уйте, – промурлыкала она грудным контральто. – А Ульяну можно?

Неизвестно, как о себе понимал хозяин квартиры, но вид похотливой немолодой особы привел его в необъяснимое раздражение.

– Нет Ульяны!! И нечего тут ногами сучить! – рявкнул он и попытался захлопнуть двери.

Оскорбленная Любочка мгновенно сориентировалась, навалилась на дверь всем телом и с возмущенным рыком прорвалась в комнату:

– А где она?! Она мне деньги задолжала! Если сейчас же мне не представите свою жену, сами будете долг отдавать!

– Фиг!! – выталкивал незваную гостью хозяин. – Я ничего у тебя не брал! А Ульки уже черт-те сколько дома нет! Небось, вместе по мужикам шарахались, а теперь за деньгами она явилась! У-у! Бабское отродье!! Я таких за версту чую!

Любочка отбрыкивалась от разъяренного супруга Ульяны, а попутно, дабы не терять зря драгоценного времени, вела допрос:

– А когда… Да уберите руки!! Вцепился прямо в бедро, гад!! А когда она пропала?

– К матери уехала, стерва! А потом не возвращалась! Сейчас топором наверну, честное слово! Не держись за косяки!! А, черт, хрен с тобой, я тебя и вместе с косяками выставлю!! Где же топор-то?!

Хозяин и впрямь кинулся куда-то в кухню, вероятно, за топором, только у Любови Андреевны сработало чувство самосохранения и инструмент она увидела быстрее. Схватив страшное оружие, она занесла его над головой и взревела:

– Сидеть!! На стул! Быстро! Руки вверх!!

Мужик такой прыти от гостьи не ожидал, рухнул на стул, как подрубленный, и стремительно побледнел лицом.

– Дамочка, тише… Аккуратнее с инвентарем… Положите его вон ту…

– Молчать! Вопросы здесь задаю я! Итак, когда потерялась ваша жена?

– Она ни фига не терялась. Она это… к матери… на дачу… Да едри твою!.. Что ж ты так топором-то?! У него же топорище слабо держится!! Все, молчу, молчу…

– А я говорю – докладывать! Когда вы видели жену в последний раз?!

Хозяин ответить не успел – в дверь настойчиво позвонили, а потом требовательно заколотили ногами.

– Вот, хи-хи… Надо открыть… – радостно оскалился допрашиваемый. – Это, наверное, баба Дуся, деньги за подъезд собирает… Вы бы это… спрятали топорок-то. Она у нас бабка строгая, не посмотрит, что вы вооружены, осерчает, потом вам же этим топором и по головушке. Вон туда положите…

Любочка не знала, что делать: увидит ее кто сейчас – все! Статья! А в дверь неустанно долбили.

– Может, это ваша жена вернулась? – с надеждой спросила она хозяина.

– Может, но мне кажется, это все же баба Дуся. Да вы посидите, я сейчас быстренько открою…

Хозяин бодро вскочил и затрусил к двери.

– Кто там? Сейчас, только из ванны выберусь… – фальшиво заблеял он и принялся чирикать замком.

Это была никакая не баба Дуся, в дверях шатался неизвестный тип в розовых женских шортах с голым, костистым торсом. Тип был безнадежно пьян, но у хозяина вызвал бурный восторг.

– Мишка! Друг дорогой! Проходи, сейчас будем бабу гнать!! – засуетился он возле гостя и свирепо глянул на Любочку. – А ну-ка, дама! Освободите помещение! Террористка!!

– Вась… ка… Ты Ульку из до… ма гонишь? Сейчас подмогну… – попытался пьяный Мишка разлепить веки и зычно гаркнул. – А ну пшла отседова!! Не видишь – друганы выпить мечтают!! Прицепилась, прищепка!! Васька, слышь… давай мою любимую… «Я тебя-я-я своей Алене-е-нушкой зову-у-у…»

Любочке повезло вырваться из квартиры без ощутимых потерь, хотя моральный ущерб ей никто не возместит, да уж чего там…

И вот завтра ей опять предстоит наведаться туда же… И кто ее, в самом деле, тянул за язык? Может сказать, что у нее срочно объявилась мигрень? Так Любочка, опять же, даже не знает, что в таких случаях болит. Лучше уж сослаться на несварение… Однако, ссылаться на недомогание не пришлось.

Утром Зинаида и не думала просыпаться рано, она мыслила еще понежиться в постели часика два, но в общественном коридоре уже минут десять слышалось недовольное бухтение Степаниды Егоровны, которая поносила на чем свет стоит нерадивых сыщиков, а у нее, между прочим, пенсия маленькая! И лишнее вознаграждение ей бы не помешало! А откуда же оно возьмется, если горе-детективы все, как один, храпят, а о работе даже не чешутся!

В чем-то она была права, поэтому Зинаида, кряхтя, вылезла из-под одеяла и лениво присела два раза для восстановления спортивной формы. Она уже накинула утренний халат, когда в дверь к ней настойчиво затарабанили.

– Зинаида! Зинка, язви тебя в печень!! К тебе пришельцы! – голосила Степанида Егоровна испуганным голосом.

Вынырнув из комнаты, Зинаида и впрямь увидела гостей – человек пять разгневанных женщин, под предводительством небезызвестной Вальки Сивухи в кокетливой кружевной панаме.

– Вот! Она спит, посмотрите на нее! А у нас коровы! – завелась с порога маленькая толстенькая гостья в цветастой нейлоновой кофте. – Вставай давай! Поехали! Надо коров на пастбище гнать!

Зинаида хлопала глазами и ртом. Господи! Каким-то буренкам приспичило на травку, да разве ж она против? Причем тут этот коровий комитет?

Зинаида, дабы не нагнетать обстановку, серьезно поставила брови и решительно произнесла:

– Хорошо! Так и быть, я не возражаю, гоните коров на луг!

– Нет! Вы слышали?! – взвились женщины, обращаясь отчего-то к Степаниде Егоровне. Та сочувственно кивала и тоже смотрела на соседку враждебно. – Она, вишь ли, не возражает! А кто их погонит?! Мы, что ли?!

– Да! Они, что ли?! – поддала жару Степанида Егоровна.

– А кто? – вконец растерялась Зинаида.

– Ты чо из себя юродивую корчишь?! – проявила активность соседка. – Сказано – надо коров гнать, а она корчит! Бабоньки, вы ее сейчас заберете, али как?.. Любка!! Собирайся одна на дело, Зинка не может, у ей коровы!

Зинаиду перекосило, но она все же достойно вышла из положения:

– Женщины, вы ведь с дороги. Давайте чайку, а там и разберемся, что там у вас с крупным рогатым скотом. Кстати, а кто из вас председатель стада?

Женщины, недовольно бурча, двинулись на кухню, расселись табунком и потянулись к печенью.

– Давай, Зиночка, я за конфетками сбегаю, – вклинилась в кухню Степанида Егоровна, улыбаясь нежно и призывно. – Все ж таки тебя надо по-человечески проводить…

Проводить соседку по-человечески вышла и Любочка. Она еще не придумала себе недуга, поэтому хваталась попеременно за все места подряд.

– Ты уезжаешь, Зинаида?.. Ой, что ж так печень скрутило… – морщилась она, массируя правую грудь. – Ну, ничего, сильно не переживай, мы и без тебя управимся… Тяжело, конечно, будет, но… Да что ж так лимфоузлы воспалились, – продолжала она стонать, хватаясь за коленную чашечку.

– А вы, барышни, по какому вопросу? – возник в дверях и Федул Арнольдович.

Вероятно, мужчина тоже решил зарабатывать себе на жизнь частным сыском, потому что на основной работе в последнее время глаза начальству не мозолил.

– Так по какому поводу сие нашествие? – продолжал допытываться он.

– Вот! Вот он и есть здесь самый главный! – радостно качнула кружевами на панаме Валентина Сивуха, тыча в белую грудь Федула. – И вы, девушка, тоже собирайтесь! – командным голосом приказала она Любочке.

– Позво-о-ольте! – остолбенела та. – Что значит – собирайтесь?! Куда это?!

– Сейчас, если не умолкните, опрокину чайник с кипятком! – грозно прошипела Зинаида, и женщины, точно завороженные, уставились на чайник.

– Ну-ка, объясните теперь, что там у вас за история с коровами? – спросила Зинаида, когда разлила чай и гости с жадным швырканьем приступили к трапезе. – С чего это вас к нам потянуло? Вы что, в самом деле решили нас завербовать пастухами?

– Ну дык… Такова воля покойного… а у нас на селе с этим еще пока считаются, с последней-то волей…

– Да уж… коль сказал, что надо вас, так уж вынь вас да положь…

– А мы и сами-то не больно хотели! Какие из вас пастухи, прости господи. Всех коров порастеряете да перегробите! – зашумели бабенки. – Сами не знаем что делать, вот к вам и принеслись! Ладно еще Сивуха ваш машинный номер записала!

– Дак а как же! Специально очки надевала, в самом заду у машины ползала, как же без номеров-то! Теперича жисть такая, что себя самого на десять рядов запишешь да проверишь, – важно поясняла Сивуха.

– Это что же… – затрясла губами Любочка. – Вот вы в очках. Толком ничего не разглядели. А теперь выходит, что я быков пасти буду?

– Не, с быками не управишься, – авторитетно заявила худая и длинная старушка в темном платке. – Телят, поди-ка, сможешь. Токо сразу упреждаю – к имя подход особый требуется! Вот мой-то Шибздик, теленок от видного производителя, к ему ласка нужна, как малому дитю, а то ить…

– Стоп, – поднялась со стула Зинаида, и, как на партсобрании, постучала вилкой о графин. – Давайте по порядку. С чего вы решили нас в пастухи определить?

– Ну давайте я ужо расскажу! – снова выступила Сивуха и, утерши распаренный нос собственной кружевной шляпой, принялась докладывать.

В тот день, когда бригада сыщиков во главе с Зинаидой заявилась в деревню Корзинкино, местный пастух Филька, а по правильному Филимон Лукич Зайцев, с утра чувствовал себя неважно. Еще вчера вечером у Степановых подох бычок, а Филька к нему очень привязался. И то сказать, красавец был бык – черный, во весь лоб белая отметина, рога, точно копья, загляденье. А тут ни с того, ни с сего взял, чего-то обожрался и помер. Ясное дело – Филька кручинился, а потому выхлестал самогонки немереное количество. Вообще-то, самогон Зайцев не уважал, он всерьез считал себя человеком грамотным, в пастухи пошел из-за романтики, пробовал себя в живописи, а потому предпочитал только марочные вина. Так, во всяком случае, он объяснял сельчанам за стаканом все той же родной плебейской самогонки. На утро его мучил стыд, сухость во рту и страшное недомогание. Филька никогда не имел приличных денег, поэтому за магазинным вином бегать было не с чем, а вот Сивуха частенько выручала. И в то утро он неоднократно прибегал к помощи дамы, дабы опохмелиться, однако Валька Сивуха чего-то упрямилась, все талдычила, что, дескать, он еще за прошлое с ней не рассчитался, но Филька был упрям и далеко от дома Сивухи не отдалялся, продолжая брать Валю измором. В то самое время, когда в Корзинкино приехала машина Федула, пастуху пришлось несладко – он понял, что теперь Сивуха вряд ли освободится быстро: у нее рассиживались важные гости и серьезные разговоры велись. Теперь Сивуха и не вспомнит, что где-то под забором изнывает в жутких страданиях пастух. Валентина и в самом деле выкинула Фильку из головы. А потому была несказанно удивлена, когда, выпроводив гостей за порог, обнаружила у себя в огороде целое скопище односельчан.

На грядке лежал Филька Зайцев, и с первого взгляда было ясно, что мужчина не в себе – его била сильная дрожь, пот градом катился по лицу, он силился что-то сказать, но только натужно мычал. Зато бабы рядом с ним голосили, точно по покойнику.

– Филюшка-а!! Ты чего, паразит корявый, придуряешься али всерьез решил скончаться-то-о-о-о?! Да кто ж тебя, ирода, хоронить-то ста-а-ане-е-ет? Да и хрен с тобой, схороним, токо кто ж завтра стадо-то выгони-и-ит? Сам по бычку убивался, а теперя броса-а-ашь! На кого ж коров кидашь, изувее-е-ер?

И тут Филимон, собрав последние силы, приподнялся. Он смотрел куда-то в даль. Там, где дорога убегала за горизонт, маленькой точечкой удалялась машина городских гостей. Солнце рисовало над машиной мистический ореол, и потому хворому пастуху-романтику заскочила в мозги нездоровая ассоциация: дескать, городские приезжие чуть ли не ангелы! И посему коров доверить возможно только этим святым людям!

– И-и-и… Хо… чу… шли… ходили… – невнятно пробормотал он и без сил рухнул на заботливые руки баб.

– Да ты чо, убогий?! Да нешто горожане справятся? Да у нас…

Пастух только яростно зарычал и больше признаков жизни не подал.

На следующий день Филимон Лукич Зайцев преставился окончательно. Деревенский врач выписал бумажку, где точно указал, что оный сельчанин скончался от перепою. В первый день деревенские жители не слишком горюнились – пастухом снарядили местного парнишку, но уже к вечеру у паренька из стада пропало семь коров, что было делом доселе неслыханным. И тогда владельцы буренок припомнили последнюю волю умирающего – предать коровью судьбу в руки городских. И не каких-нибудь первых встречных, а именно тех – на машине. Тут и Сивуха, на счастье, подсуетилась, успела номер машины перерисовать, и уже с утра пораньше весь деревенский актив заявился в местное ГАИ и настоятельно потребовал, чтобы им выдали адрес водителя. Объяснили сельчане свою просьбу просто: дескать, водитель этой машины упер колхозную свинью. Так что, ежли с милицией какие неприятности возникнут, так пусть шофер не шибко пугается, так для дела надо было.

Зинаида сидела с перекошенным лицом и никак не могла сообразить – злиться ей или умиляться таким почетным доверием? Она только сипло пробормотала:

– А можно я… это… лучше гусей пасти?..

– Не можно! – строго запретила сухая старушка. – Гусей мы уже давно съели. Не водятся у нас гуси! Сказано – коров, так и нечего кривляться! Собирайтесь, мы ужо весь чай выхлебали, а у нас и дома дела, скотина не кормлена, мужики опять же…

И тут произошло непредвиденное. Зинаида, трубно охнув, стала заваливаться на бок, потом сползла с табурета и аккуратненько улеглась в обморок.

– Гляньте, бабоньки! Чегой-то с ей? – переполошились гостьи. – Никак сама следом за Филькой отправилась!

– Да не-е, просто сознания лишилась… Еще б! Такая почесть оказана! Эй, мужик, ты чегой-то у ей по грудям шаришь?!

Федул Арнольдович вовсе и не шарил. Он, как и полагается в таких случаях, оказывал первую помощь, то есть распахнул на соседской груди халат для лучшего дыхания и припал к телу несчастной ухом. Обморочная дама ретиво отбрыкивалась, пинала спасителя и хлестала по темечку, но в сознание упрямо не возвращалась.

– Федул Арнольдович! – задохнулась от ревности Любочка. – Немедленно отойдите! Что вы прям, как некрофил какой! Дайте я лучше на нее кипяточку брызну!

Зинаида не стала дожидаться водных процедур, слабо застонала и разлепила веки.

– Ой, мамочки, что это со мной было? Господи, я наверное… Да отцепитесь же, Федул Арнольдович! От вас луком воняет! Вот ведь прилип!.. Женщины, простите мне маленькую слабость… здоровье совсем никуда… Господи! – вдруг вскочила она и выпучила глаза. – Что же я молчу?! Я же не сказала вам самого главного! Сейчас мне было видение!!

– Никак, черти за ноги хватали, да? – прониклись бабы. – Так то сосед ваш по тебе ползал, не видение это.

– Нет, дорогие женщины… – Зинаида приложила руку к груди, тяжело задышала и уперла глаза в грязную лампочку. – Нет… Мне привиделся… луг. Зеленый такой… а по лугу идет… пастух – Филимон ваш… И вот так вот ко мне подходит, улыбается…

– Чего ж это он гад улыбается?! Мы не знаем, куда стадо пристроить, а ему хихоньки! – взвилась толстенькая бабенка.

– Да тише ты, Татьяна! И чего дальше-то было?

– Я и говорю – идет, тихо так улыбается, а сам все мне подмигивает…

– Ага! Он и при жизни ни одной юбки… Все, молчу!

– Подмигивает, а сам себя кнутом по ногам хлещет. «Ты, девонька, – говорит он мне, – передай нашим женщинам, что я об их коровах и на том свете печалюсь. Я тут много размышлял и решил – наше стадо передать в теплые руки Любовь Андреевны…»

– Вот сволочь, а?! – не утерпела Любочка. – И как только мое имя вызнал!

– «Потому как она только и может со скотиной общаться…» – вещала Зинаида замогильным голосом. – «А Зинаиду Ивановну…» Это он про меня… «А Зинаиду Ивановну пусть не тревожат, так им и передай». Вот ведь как.

Бабы пораскрывали рты и медленно поворачивали головы то на Любочку, то на Зинаиду. Пока они соображали, Федул быстренько добавил:

– «А Федул Арнольдович пусть ездит на машине и контролирует обеих!» Вот еще что добавил ваш пастух, я сам слышал, когда к груди ухом-то припадал…

– Нет, ну вы хорошо устроились! – не соглашалась Любочка. – Я никуда не поеду! Не хочу я пастушкой… Да я и не умею…

– Поедешь… – тихо проговорила самая объемная из гостей и стала недвусмысленно закатывать рукава.

– Да и правда! – вдруг ожила Степанида Егоровна. – Чего тебе тут околачиваться? Езжай! Молочко там, сметанка… Домой присылать будешь, а я уж к тебе Федула-то каждый день гонять буду.

Любовь Андреевна страсть как ехать не желала. Она пыхтела, кривила губы и все пыжилась завыть.

– Не хочу я! Чего я в деревне не видела-то?!

– Хочешь, хочешь. Такова воля покойного, – подталкивала ее к двери пышная тетка в нейлоновом наряде.

– А где я жить буду?! Мне предоставят отдельную квартиру? – капризничала будущая пастушка.

– Не, квартир у нас лишних нет, но можно поселить на скотном дворе… – предложила женщина, которую называли Татьяной. – А чего, место жительства по месту работы…

– Чего уж ты, Танька! Все ж из городу бабенка… Можно у агронома…

– Не, у агронома в прошлом годе студентов поселяли, так он их завсегда со своими детьми сидеть заставлял, у него шестеро ребятишек-то. Да и Зойка, жена его, жуть какая ревнивая…

– Тогда только к ветеринару, он у нас парень молодой, еще пятидесяти нет, от его жена лет пять как сбежала, он и со стадом подмогнет…

– И саму подлечит! – радостно добавила Зинаида, мысленно восхваляя себя за отработанный обморок.

Любочку сообщение о холостом ветеринаре весьма заинтриговало, она уже унеслась в свою комнату и, выпятив мандолиной зад, доставала из-под кровати чемодан и швыряла в него сарафан на бретельках-ниточках, единственное нарядное блестящее платье и целый ворох атласного белья.

– Федул! Голубчик, и ты… собирайся! Меня отвезешь, да заодно вернешь домой эту гулящую… Ульяну! А то ее муж… уже из дома выгнал… а она и не знает… – пыхтела паровозом Любочка из-под кровати, доставая босоножки на шпильке.

– Это ты про какую Ульяну? – встрепенулась Сивуха и просунула голову в комнату Любовь Андреевны. – Уж не про дочку ли мою? С чего это она гулящая, а?! Ты язык-то в узде держи!

– Не материтесь! – красная, как свекла, вылезла из-под кровати Любочка. – А дочь вашу иначе и не назовешь! Она почему домой-то не возвращается? К вам уехала, а домой приехать забыла! Муж дома один, одичал совсем, на приличных женщин кидаться начал!

– Это Васька стал на баб кидаться?! И на кого ж?! – уперев руки в бока, гневно сощурилась Валентина Антоновна Сивуха и пошла на Любочку. – Это не на тебя ли?!

Соседке на помощь ринулась Зинаида. Она раздраженно фыркнула и дернула Сивуху из комнаты Любочки обратно в коридор.

– Вы мать или… Или… браток новорусский?! Нашли время разборки устраивать! Вам говорят, что ваша дочь домой не вернулась! Она у вас?!

– Нет! Не у меня! И чего?! – не собиралась остывать агрессорша. – Ваське, значит, можно в дом всяких баб волочить?!!

– Да вы об Ульяне подумайте! – принялась укорять Зинаида. – У вас ее нет, дома тоже! Пропала она, а вы…

Сивуха отмахнулась от нее, как от комара.

– Ты мне в уши не зуди. Ульянка у меня порядочная женщина, чего это ей пропадать? У Витьки она, у Мухина, это любовник ейный, они уж три года, как дружат. А вот ты, холера, объясни, чего это тебя к Ваське потянуло?! – снова накинулась она на притихшую Любочку.

Любочка ничего не могла придумать и только молча отдирала от стены календарь с советами неизвестного психолога.

Скандал удалось загасить Федулу Арнольдовичу. Он важно зазвенел ключами от машины и солидно прогундосил:

– Ну так я не понял, кто в Корзиновку?

– В Корзинкино!! – радостно заверещали бабы, ринувшись к дверям.

Зинаида едва успела ухватить Сивуху за подол:

– Валентина Антоновна! А где проживает этот… Мухин?

– Мухин-то? Да кто ж его знает! Он где-то здесь, в городе живет, а где точно – не знаю. Зато говорил, что работает в Вашингтоне, это я точно вам говорю!

– В Ваш… это что ж, он каждый день на работу в такую даль мотается?.. – раскрыла рот Зинаида, а когда сообразила его закрыть, в коридоре уже никого не было, только в подъезде раздавались гулкие басы деревенских активисток да на полу валялся забытый Любочкой листок с приворотной таблицей.

Степанида Егоровна в глубокой скорби отправилась на кухню, уселась на стул дочери, и по ее щеке медленно поползла слезинка, огромная, как боб.

– Может, так и надо… – всхлипывала она, медленно раскрывая холодильник Зинаиды и в беспамятстве вытягивая оттуда низку сосисок. – Может, с этим ветеринаром у ней чего срастется… – печально заталкивала она в себя сырые колбаски. – А преступника… что ж, придется мне отлавливать…

Зинаида не стала тревожить тоскующую мать, а осторожно прокралась к себе в комнату и плотно закрыла дверь. Надо было срочно подумать, и чтобы никто не мешал. Новости сыплются на голову, как гнилые яблоки с груши, а вот куда их прицепить? Оказывается, информацией еще надо уметь пользоваться!

Как использовать информацию, Зинаида потом думала весь день. И тогда, когда бегала с авоськами по магазинам, и когда возила мокрой тряпкой по полу в коридоре, замывая следы любимой соседки, и тогда, когда валялась на балконе, прикрыв глаза умной книгой. Ничего не придумывалось. Пришлось заняться размышлениями вплотную, то есть встать и достать маленькую тетрадочку. Тетрадочка ясности тоже не внесла, однако помогла сосредоточиться. Так, любопытно, что же Зинаида уже успела раскрыть? До обидного мало, прямо скажем, ничего. Ничего так и не узнала про махинации на этом самом «Витамине», а ведь, может быть, именно из-за них и произошло убийство. Так и не обозначился еще ни один подозреваемый, а время, между тем, идет! Тут еще этот коровий коллектив навязался! Хотя… Это все-таки славно, что Любочка уехала к ветеринару, подальше от расследования и денег. Ей уже нечего здесь делать, тем паче что и Ульяна как-то отыскалась сама собой… Надо бы встретиться, поговорить с женщиной – Зинаида в кино видела, так все опера делают, да только где же ее найдешь или этого Мухина? Не в Вашингтоне же, в самом деле! И, главное, номер машины без этой Ульяны…

– Ду-у-ура!!! Какая же я дура!! – вылетела из дверей Зинаида и понеслась по коридору к телефону. – Я – дура!! – радостно сообщила она Степаниде Егоровне, когда та удивленно высунулась из своей комнаты.

– Я – совершенно дура! – еще раз повторила она.

– Я тебе давно говорила, – согласилась без спору старушка. – Сейчас Федул приедет, так ты ему первому сообщи.

Зинаида уже ее не слушала. Она нервно крутила диск и в волнении все рвала с угла обои.

– Алло! Крылов?! Антон Сергеевич?! Это я, ваш детектив – Зинаида… Ну почему тяну резину?.. Ах, резиновая Зина! Это вы так шутите, да? – разулыбалась она и тут же сурово насупилась. – Нашли тоже… время для шуток! Я ведь вам по делу звоню! Скажите мне номер машины вашего друга… да-да, Васильева… так, минуточку, я запишу… один, два, три, МЯУ… Это вы снова шутите, что ли?! Нет?.. Ну хорошо, я постараюсь запомнить… А сама машина? Ну, какая из себя?.. Вы мне не умничайте – «Вольво», «новая, двухтысячного, с подбитым подфарником»! Цветом, говорю, какая?.. Синяя? Темно-синяя?.. А колеса черные… И стекла темные… А почему темные, а не прозрачные?.. Ах, тонированные! Ну вот это уже совсем другой разговор, а то «Вольву» какую-то придумал! Подождите, подождите! А что, милиция ее так и не нашла?.. «Кого, кого»! Машину!.. Ах, вы думали, что это я ее отыскала! Да ну, за кого вы меня принимаете! Ах, ну да… Я у нее почти на хвосте!

Зинаида в раздумье уложила трубку на рычаг и оторвала-таки кусок обоев.

– Ну и чего? – толкнула ее в бок Степанида Егоровна, которая за время разговора нетерпеливо топталась рядом. – Ну, и где тая машина МЯУ?

– Вы… Вы, Степанида Егоровна… идите, лучше с Мурзиком своим мяукайте… – попыталась отделаться от соседки Зинаида, но та все хмурила брови, пялилась в стену и в задумчивости наматывала подол праздничного халата Зинаиды себе на кулак, а потому незаметно улизнуть от нее не было никакой возможности.

– Я вот чего думаю… – сама с собой толковала привязчивая старушка. – Это преступник на ей укатил, на машине-то… Вот и надобно ее отыскать… А вот кода я машину-то сыщу, тода и преступника за шкирку тащить можно…

Зинаида пыхтела, пытаясь высвободить халат, но ничего не получалось.

– Это… это как же вы машинку-то отыщете, хотелось бы узнать? От-тпуст-тите хал-лат…

– Дак ить Любка ж говорила: Ульяна там что-то углядела, дочка той бабы в чепце малахольном… А ты чего выспрашивашь?! – вдруг вышла старушка из ступора. – Не суйся! Сама все сделаю, как надо! Кто мне нынче орал на всю коммуналку: «Я, мол, дура! Ведите, Степанида Егоровна, сами это расследование!! И пусть все денюжки вам по уму достанутся!».

– Ну ушшш… Изззвините! Если по уму… так вам и пенсии много!

– Чаво-о?!

От разъяренной Степаниды Егоровны Зинаиду спас только Федул. Усталый и какой-то помятый, он открыл дверь своим ключом и, еле переставляя ноги, поплелся к себе в комнатушку. Сегодня у него было трудное путешествие – доставить до деревушки орущую женскую толпу, такое счастье не всякому мужчине выпадает.

– Поесть бы чего… – слабо обронил он, не поворачивая головы.

Женщины дружно затопали на кухню.

– А чего ж ты ночевать-то там не остался? – забегая вперед и заглядывая соседу в глаза, пропела старушка.

– Где ночевать? У ветеринара? Я что – дохлый кролик, что ли? – непонятно отчего осерчал Федул Арнольдович. – Чем сегодня угощать будете, Зинаида Ивановна?

– А можно картошечкой жареной, а? С колбаской, с огурчиками? Я сегодня не успела с ужином-то сильно расстараться… – виновато оправдывалась Зинаида.

Конечно, с ее-то голосом она запросто могла и не спрашивать разрешения, а даже, напротив, – направить товарища по определенному адресу с его запросами, однако очень уж хотелось выведать: может, чего новенького узнал Федул.

– Садитесь, Федул Арнольдович…

Словно заслышав ее приглашение, в коммуналку шумно ворвался любимый зятек:

– Теща моя!! Аграфена… Все время забываю, как вас по ба… тюшке? – смачно икнул зять, обдавая смиренных жителей стойким водочным ароматом.

– Александер! Сударь мой! Вы пьяны?! – отчего-то на старинный манер принялась удивляться Зинаида. Потом, видимо, спохватившись, дала волю легким. – Совсем обнаглел, да?! Аграфена я ему стала!! На часы бы посмотрел! Времени… времени… черт, Федул, сколько времени?

– Восемь часов… Двадцать часов, одна минута, две секунды… нет три… теперь четыре…

– Хватит уже! Времени почти полночь, а он – пьяный в усмерть… к единственной теще… негодяй! – сорвался голос у Зинаиды, и теперь она только пищала. – Немедленно ешьте картошку и по… кх… и по домам!

Саша был настроен миролюбиво. От избытка пьяных чувств, он, шатаясь, подошел к теще и припал мокрыми губами к ее щеке, так и задремав в долгом поцелуе.

– Ин-цест… – откуда-то выудила умное словечко Степанида Егоровна, раскрывая рот.

Федул Арнольдович вскочил младым петушком, однако кинуться на соперника не отважился.

– Наглец! Завтра же… Немедленно… Утром же зайдите ко мне в лабораторию, я вам колбу в лицо швырну! – тонко выкрикнул он. – Такое оскорбление даме!

– Ах! Да что вы в самом-то деле! – еще сильнее запищала Зинаида. – Вы что – не видите? Он же пьян!

– Ну да! Ну пьян! – замотал головой довольный Саша, очнувшись, и стал продвигаться к картошке, сметая на своем пути лишние стулья. – Так чего визжать-то? Это мы… мы с друганом… с Ленькой, сто лет не виделись… а тут!.. А чего картошки так мало? Федя, ты бы сбегал за бутылочкой, а?.. Ага! Так мы с Ленькой-то в «Риге» встретились! В ресторане! Он мне…

Зинаида вдруг поднялась прямая, как колодезный журавель, и остро глянула на Степаниду Егоровну. Та уже сообразила, что произошло нечто, но что?.. Она немедленно стала волноваться и теребить Сашу.

– Ну-ну? И чево? Зинка! Отлепи от мужика руку-то!!

Но Зинаида крепко держала ладонь на пьяных устах зятя, отчего тот вполне по-настоящему начал задыхаться.

– Сашенька… умница… пойдем-ка ко мне… У меня еще бутылочка есть…

Федул не мог понять, что же происходит с соседями, нервно крутил головой и пинал под столом ноги гостя. Тот мычал, пучил глаза, наконец вырвался и протрезвевшим голосом завопил:

– Да вы че в самом-то деле?!!.. Я ведь и сдохнуть так могу запросто!!.. Ну, Зинаида Ивановна!! Ну… знаете…

Он еще не успел опомниться, а теща уже тащила его от общественной кухни к себе в комнату.

– Зиночка! Дай мне у тебя цветочек отломить… – торопилась за ними Степанида Егоровна, боясь упустить что-то важное. – Дай, говорю… отломить… чего-нибудь!!

– Я вам сама… отломлю… чего-нибудь… – торопливо запирала двери Зинаида, но с той стороны к соседке присоединился уже и сосед. Его тоже нестерпимо тянуло в комнату к соседке. – Я вам отломлю сама! И вообще! У меня и цветочков-то никогда не было! Идите уже, Степанида Егоровна! Узнайте лучше, как ваша дочь устроилась… у ветеринара!

Попыхтев какое-то время возле двери, Зинаида одержала победу.

– Саша, зятек дорогой… – сладко проворковала она. – Скажи мне, голубчик, где вы встретились со своим Ленькой?

– В «Риге»… А чего? Приличный ресторан… – осторожно высказался зять, взвешивая каждое слово.

– Правильно, ресторан… А вспомни, Сашенька, какие еще рестораны есть у нас в городе?

Саша подозрительно покосился на тещу, затем медленно, а потом все быстрее стал перечислять все известные ему увеселительные заведения. Зинаида уже устала слушать, а зять все тараторил:

– «Литва», «Огни Енисея», «Времена года»… А ночные клубы называть?

– Ты мне лучше вот что скажи, есть у нас в городе ресторан «Вашингтон»? – прервала его Зинаида.

– Не-е, такого ресторана точно нет, – уверенно мотнул головой зять, и Зинаида сникла. – Ресторана нет, а вот кинотеатр «Вашингтон» имеется. А вам что – обязательно ресторан нужен?

– Кинотеатр говоришь? – уцепилась за соломинку Зинаида. – И где же он такой?

Зять звучно почесал могучий затылок, а потом виновато уставился на родственницу.

– Я не знаю, честно… Это я в ту… на диване лежал… уж и не помню когда, ну сижу, а сам газетку в руках мну… читаю то есть. А там всякие объявления, ну афиша кинотеатровая, так вот мне и бросился в глаза этот «Вашингтон». А ведь чего бросился-то! Название такое звучное, а там, похоже, какой-то подвальный салончик, потому что ужастики такие дешевые… Ой! Я извиняюсь, конечно, если вас «Вашингтон» интересует…

– Меня интересует – где он находится. Мне просто необходимо туда… наведаться.

– Какие проблемы! Взяли, набрали справочную, вам тут же телефончик выдадут, а уж по телефону вам и все остальное сообщат, – пожал плечами Саша.

– Этого мог бы и не говорить… До такого только идиот не догадается! Я вот думаю – по какому номеру мне телефон этого самого «Вашингтона» вызнать?

Саша немного поморгал, потом пригляделся к теще – не разыгрывает ли – и уже после севшим голосом прошипел:

– Так ведь… ноль девять же… справочная…

Зинаида крякнула, точно селезень, а потом подскочила и выглянула за дверь. В коридоре было пусто. В кои-то веки Степанида Егоровна не торчала ухом у замочной скважины, да и Федул, похоже, отдыхал в своей комнатке.

Он опять лежал на диване, ему снова было нечем себя ублажить, разве что посмотреть в окно? Так там сейчас темно, и ничего, кроме шуршащих веток, не видно… Ну уж лучше так лежать, чем терпеть Любочкины домогательства! Как славно – сегодня Любовь свет Андревна прочно завязла в деревне! И теперь ей до него так просто не дотянуться. Правда, и Зинаида не дотягивается… Вот ведь никак не хочет любви и понимания! А все потому, что у бабы в мозгах только кузнечики скачут! Надо же, придумала себе занятие – преступников искать! Да неужели она сама не видит, как этот самый преступник возле нее и кружит?! Сегодня опять приходил к ней кормиться! Ничего не хочет замечать! А ведь тот такие улики оставляет! Это какой же слепой надо быть! А вот он, он все замечает, да только помочь ничем не может. Страх. Конечно! А что – этот изувер пришибет и глазом не моргнет! Правда, и сама Зинаида в опасности, похоже, она всерьез собирается чего-то там откопать… Еще раз – дура баба! Она еще только собирается, а преступник уже возле нее вьется, в доверие втирается, прикидывается хорошим парнем… Да ну их, этих баб, пусть сами разбираются. В конце концов, у него тоже жизнь одна… И вообще! Он вовсе не такой плохой! Просто немного… не герой! Не уникальное создание… не семи пядей… да и трусоват, если честно…

Зинаида утром едва оторвала голову от подушки. Всю ночь она придумывала, как заявится в этот самый «Вашингтон» и заставит Мухина Виктора пригласить ее к себе домой. Для встречи с неуловимой Ульяной. И Ульяна, вероятно, неспроста такая уж неуловимая – и от матери уехала, и к мужу не возвращается, ясное дело – прячется. А если прячется, значит, есть причина, то есть боится девчонка. И, видимо, знает кого. Вот об этом всем и надо пошептаться с Ульяной… Ульяной… Нет, определенно надо выучить все имена и фамилии! Зинаида не поленилась вскочить с постели в три часа ночи и полистать тетрадочку. Хорошо еще, что зять ночевать домой отправился, а то бы парень замучился удивляться, неизвестно чего бы потом дочери наговорил.

И вот сегодня Зинаида уже помнила, что Ульяна по отчеству Даниловна, да еще и по фамилии Крючкова. Осталось дело за небольшим – найти ее.

Зинаида минутку подумала, как бы поудачнее остаться одной, чтобы без лишних ушей переговорить по телефону, потом бодро постучалась к соседке.

– Степанида Егоровна! Вы сегодня голубцы кушать будете? – пропела она в дверь.

– Давай! – тут же распахнулись врата соседской комнаты. – Токо разогрей, а то я от холодного икаю.

– Нет, вы не поняли… Если будете, то надо за капустой сходить…

– У нас что – в доме мужиков нет? – зычно рявкнула Степанида Егоровна в запертую дверь соседа. – Как есть, так все с ложками, а как готовить, так… Федул! Оглох, что ли, там?! Это я на тебя намекаю! Капуста Зинаиде требуется!

Федул, видимо, с утра маялся тоской по голубцам, потому что из своей кельи выскочил уже в полном параде и с радостью согласился ехать за капустой хоть на край света, то есть в овощной магазин через дорогу.

– Зиночка, давайте деньги, – потирал он руки.

– С деньгами и дурак купит, – ворчала Степанида Егоровна. Она и сама хотела попросить у соседки денег на новое полотенце в ванной комнате.

– Степанида Егоровна! Ну вы-то чего не собираетесь?! – расстроилась Зина. – Ну какую капусту мне там Федул выберет?! Давайте, потихоньку… Вы ведь и на улицу перестали выходить, а сейчас лето… лучи там всякие… ультрафиолет… И вообще – я вам сто рублей дам, теперь же Любочки нет, кто ж вас карманными расходами снабжать будет…

Любочка за всю жизнь Степаниду Егоровну ничем подобным не снабжала, но мысль старушке понравилась, и она принялась носиться по комнатам со скоростью молодой антилопы, натягивая на себя все, что подворачивалось под руку.

– Все! Я готова! Деньги давай! – радостно сверкала она щербатой улыбкой, теребя на животе ярко-красную футболку с нарисованными руками в самых неприличных местах.

Выдав соседям купюры, Зинаида осталась одна и немедленно подлетела к телефону.

– Алло! Справочная?! Номерочек телефона кинотеатра «Вашингтон» дайте, пожалуйста… Нет такого кинотеатра? Ну хоть какой-нибудь «Вашингтончик» у вас есть?.. Ага, ага, записываю…

Через минуту она уже держала в руках маленькую ленточку несчастных обоев с записанным номером и снова накручивала диск.

– Это «Вашингтон»?.. Наконец-то! Как до вас добраться? Очень, очень хочется у вас побывать… Что значит «зачем»?! Вы чем там занимаетесь?! Кино показываете? Вот я и хочу посмотреть!

Девушка на другом конце провода все-таки выдала ей адрес, и Зинаида выскочила на улицу, боясь столкнуться в дверях с соседями.

Найти видеосалон с таким звучным названием оказалось делом непростым. Даже зная адрес, Зинаида еще долго кружила возле какого-то полуподвального помещения, пока, наконец, не додумалась заглянуть внутрь.

Салон производил гнетущее впечатление – средней величины комнатка, обклеенная темными обоями, посредине четыре дивана не первой свежести и последней степени продавленности, в углу столик с двумя креслами, а возле центральной стены огромный телевизор. Вероятно, все деньги устроителя салона были убиты именно на него, на остальное – ушли гроши.

Откуда-то из боковой двери выскочила совсем молоденькая девчушка. Завидев даму серьезного возраста, стала нервно подрыгиваться, ощупывать пуговицы на куцей кофтенке и натягивать эту самую кофтенку на оголенный пуп.

– Вам чего? У нас нет дневных показов.

– Да и не надо, – успокоила ее Зинаида. – Вы мне лучше посоветуйте, милая, где Мухина найти можно?

– Мухина?.. Это Витьку, что ли? А чего его искать? Витька!! – вдруг мощным басом рявкнула девчонка, а только потом сообразила. – А вы кто такая? Для чего он вам?

Зинаида даже не стала отвечать, потому что из той же комнаты, потягиваясь, выходило то, что девчушка называла Витькой. Огромный детина под два метра ростом, украшенный полуметровым фиолетовым гребнем, пестрящий наколками, медленно приближался к Зинаиде, переставляя слоновьи ноги.

– Кто меня? – неожиданно женским голоском спросил детина.

– Это… это я вас потревожила… Вы, пожалуйста, не волнуйтесь… – не сразу совладала с собой потрясенная Зинаида. – Я просто так… зашла побеседовать… Ни о чем, можно сказать… Куда вы дели Ульяну Крючкову? – вдруг выпалила она, потеряв контроль над языком.

– Ульяну?.. Ленка, ты в операторской подожди, видишь, люди беседуют! – прикрикнул Мухин на девчонку, и та немедленно убралась. – Давайте присядем… Так вы говорите: Ульяну? Я ее никуда не дел, она у меня уже давно не появлялась, с месяца два примерно.

– А вот и неправда! – снова забывшись, пылко возразила Зинаида. – Ее мать, Валентина Антоновна Сивуха, совершенно определенно сказала, что ее дочь находится у вас! Вы ее убили?

– Да нет… – сосредоточенно раздумывал детина. – Я только комаров убить могу. Меня мужики даже на рыбалку не берут, червяка не могу на крючок насадить, а тут… Ульяну! Да что случилось-то?!

Зинаида призадумалась. Черт его знает, с чего это ей взбрело в голову, что Ульяну вообще кто-то убил. А с другой стороны, куда могла подеваться порядочная дочь, примерная жена, если ее нет у любовника? Может, все еще скрывается? И даже вполне вероятно, что этот самый Мухин знает где, только бережет свою любимую от постороннего глаза.

– Понимаете, – заиграла глазами Зинаида и ненавязчиво вытянула выщипанную ножку, этот жест должен был скосить лет шесть. – Видите ли, мы с Ульяной… своего рода, близкие подруги, да… А вот она куда-то подевалась, и теперь я просто схожу с ума, она куда-то подевалась, а я… в общем, вы понимаете…

– Неа, не понимаю… – тупо моргал ресницами Мухин.

– Чего непонятного?! Ваша любовница пропала, все подозрения падают на вас! Так что, никакого смысла нет ее укрывать. А я, если что, частный сыщик!

– И куда она пропала? Давно? Я-то с ней, говорю же, два месяца не встречался… И с чего вы вообще решили, что это именно я должен был ее прикончить?

– Мама сказала…

– А мама вам не говорила, что младших нельзя обижать? Тем более такими подозрениями! Я убил Ульяну! Да Ульяна!.. Она меня любила! Она всегда кормила меня! Поила!.. Даже квартиру сняла на год, сама же ее и оплачивала! Как же я… что же, совсем без мозгов, что ли?!..

– Оплачивала? А где она работала, что двух мужиков могла содержать?

– Так где… везде! То тряпками на рынке торговала, то, опять же, грибы – ягоды продавала… Крутилась. Вот иной раз, сидим на квартире этой, принесет она курочку зажаренную, винишка притащит… И так мне станет ее жалко! Прижму ее к себе, она так часто дышит, то ли от счастья задыхается, то ли от усталости… И говорю ей… нежно стараюсь слова произносить, я ж не дурак, знаю – женщины очень нежность-то уважают… Говорю: «Милая… а не ходи завтра на рынок… у тебя же еще остались деньги…» Очень мне ее работа мешала.

– А сами деньгами ее не пробовали баловать? – наивно поморгала Зинаида. – Например, зарабатывать на себя и на нее? Я слышала, некоторые мужчины даже до такого додумываются. И ведь что удивительно: женщины тогда охотно не бегают на работу!

От такого заявления у Вити голос и вовсе стал детским дискантом:

– Что это еще за баловство – деньгами швыряться?! И вообще – откуда у меня деньги?! Вы видите, где мне приходится трудиться?! Да сюда же ни одна порядочная сволочь не заходит, так только, пьяницы одни! Я вам русским языком объясняю – не мог я убить Ульяну, потому что мне жить уже второй месяц не на что! Долги накопились! Похудел!

Зинаида критически оглядела огромную фигуру парня и махнула рукой.

– Да вы не переживайте так-то, может, никто и не убивал вашу любимую. Может быть она, наконец, встретила единственного мужчину своей жизни, который позволяет ей не торчать на рынке с тряпками, а собой да им заниматься…

– Им, говорите… – подскочил Мухин и затряс коконом на темечке. – Немедленно собирайтесь! Поехали!

– Куда это? – всерьез испугалась Зинаида. – Не могу я никуда ехать… у меня встреча сейчас… с важным криминальным авторитетом… у него кто-то из подвала банку огурцов стащил, а я рассле…

– А я говорю – поехали! – уже тащил за рукав сыщицу Мухин.

Зинаида сопротивлялась недолго, не было ни сил, ни смысла – детина и вовсе приподнял ее и вынес и подвальчика.

– Вот… колеса, конечно, не ахти какие, ну да все не пешком… – поставил он даму перед видавшим виды велосипедом. – Вы педали крутить будете или на багажнике?

Зинаида, фыркнув, как захлебнувшаяся лошадь, демонстративно устроилась на жестком багажнике.

Велосипедист Мухин был неважный. Зинаида, конечно, весила килограммов семьдесят, но это еще не причина, чтобы так безбожно вилять транспортом. Пассажирка на багажнике не в шутку струхнула, что какой-нибудь лихой «Мерседес» снесет их вместе с велосипедом, зацепившись за десятисантиметровые каблуки. Однако «Мерседесы» не спешили приближаться к ездокам, напротив, все машины аккуратненько объезжали велосипед на приличном расстоянии. Очень скоро водитель выдохся и стал работать педалями медленнее, а после и вовсе остановился.

– Все… у вас… заправиться… нечем? – спросил он, поворачивая взопревшее лицо к Зинаиде.

– Если вы проедете еще километра с два, за углом будем газовая заправка, – вспомнила та.

– На кой черт… мне газовая заправка?! Я и так уже… этим газом… надышался… по самое «не могу»!.. Пива! Пива у вас нет?!

Зинаида спрыгнула с багажника и поджала губы. Понятно, ее похитили, а теперь еще и пива требуют! На ее же собственные деньги!

– Если вы меня довезете до пункта назначения… Кстати, а куда это вы меня перли на своем велике?

– Ну ясно же, куда! На квартиру, которую Ульяна снимает, неужели не поняли, вы же сыщица!

– Я только уточнила свои предположения, – обрадованно протараторила Зина. – Так вот, если вы меня довезете, будет вам и пиво, и… и… полное доверие!

– Мне ваше доверие… А вот пива вы там точно не возьмете, так что, лучше сейчас побеспокойтесь. Кстати, вон ларек приличный, я уже сейчас вижу хорошую, недорогую бутылочку.

Недорогая бутылочка не дотягивала до трети литра, а стоила около двухсот рублей. Зина раздумывала минуты две, потом махнула рукой на деньги и понеслась к ларьку, подворачивая каблуки.

– Вот, видите… – вскоре стояла она перед Мухиным, помахивая бутылкой. – Не хватайте! Вы еще не заработали. Далеко ехать, а то, может, на такси?

Мухин мгновенно взбодрился, даже попытался вспушить гребень и, облизнув губы, проблеял:

– Не-е-ет, тут всего-то… На такси недорого возьмут.

Пока Зинаида тормозила машину, Виктор надежно прятал велосипед в придорожной клумбе. Клумба попалась чахлая, велосипед никак не прятался, Мухин потел и матерился.

– Виктор! Куда ехать-то?! А, садитесь, сами договаривайтесь, – усаживалась Зинаида в подоспевшее авто.

Водитель попался покладистый, сильно не кривлялся, а повез пассажиров молча, правда, предварительно заломил такую цену, будто собирался ехать до Австралии.

– Ну и когда будет эта ваша квартира? – начала терять терпение Зинаида, когда город уже закончился.

– Экая вы нудная! Вон тот лесочек проедем, а там и дачки пойдут… – поглядывал Виктор на сумку Зинаиды, откуда торчало горлышко бутылки.

Квартира оказалась обыкновенной дачей, причем в весьма запущенном районе. Вероятно, кому-то взбрело в голову построить здесь дачный поселок, а потом оказалось, что толпы желающих стремятся вовсе не сюда, а значительно ближе. Только несколько добровольцев и нашлось, но их домики лепились весьма далеко друг от друга, и у Зинаиды возникло ощущение, что их и вовсе забросили.

– Все… Высаживайтесь… – впервые за всю поездку разлепил губы водитель.

Зинаида полезла в сумочку, и тут же на ее руку легла волосатая мужская лапа.

Глава 4

Осторожно, звери открываются

Любовь Андреевна освоилась в деревне довольно быстро. А познакомилась с ветеринаром и вовсе за одну ночь. Ветеринар, Шепетов Петр Леонидович, оказался мужчиной приятным, лысеньким, с хилой куриной шейкой и розовыми веселенькими ушками. К тому же робким и неконфликтным. Настолько неконфликтным, что, едва завидев шумную процессию деревенских дам, в центре которых колыхалась городская барышня, немедленно сиганул в чулан и забился за сундук. Общим скопом дамы выудили зверского врача из укрытия, поскольку он там прятался всякий раз, когда ему приводили женщин (а женщин жестокие сельчане ему приводили часто, надо же было как-то деревенскому жителю развлечь себя долгими вечерами, так хоть над ветеринаром поглумиться).

– Вот, Петя! Это Любовь Андреевна! – торжественно провозгласила сухая и длинная старушонка. – Она теперь у тебя жить будет. И можешь не прятаться – найдет, я у ей по глазам вижу.

Как только деревенские дамы ушли, Любочка немедленно ринулась знакомиться.

– Меня можно звать просто Любочка, а вас? – дергала она бровками, неустанно стреляя глазами. – Можно я вас буду звать… Малышом? А чего? Послушайте, как нежно звучит – Малы-ыш! Ну? Чего вы молчите? Не нравится?

Ветеринар ежился и не знал, куда девать длинные руки.

– Да не… мне это… нравится, токо… У нас на ферме бык-производитель, тоже Малышом кличут… Нас ничего… не будут путать?

Любочка критически оглядела хозяина и скептически произнесла:

– Если с производителем, то нет, не спутают. А вообще, мне расхотелось называть вас нежно, будете простым колхозным Петей!

И она бухнулась на диван, обиженно оттопырив нижнюю челюсть. Однако приближался вечер, одолевала скука, и Петя с каждым часом казался все привлекательнее, а что не вскочил за первой юбкой, так это только несомненный плюс. Утром Любочка и вовсе была убеждена, что встретилась с интересным, мужественным ветеринаром, а что тот провел всю ночь в чулане, так это исключительно оттого, что пылкому мачо так легче было справиться с нахлынувшими чувствами, все ж таки не каждый устоит перед восьмьюдесятью килограммами блаженства.

Любочка вскочила ясная и свежая, точно осенняя дыня, и немедленно устремилась к столу. На чистенькой старой клеенке стоял традиционный стакан молока, накрытый краюхой засохшего батона.

– Насмотрелся фильмов… – ворчала Любочка, пальчиками тыкая в умывальник с колодезной ледяной водой. – И никаких удобств в доме, кроме мужчины…

Под окнами раздался гул голосов, и в комнату ввалилась толпа все тех же активисток.

– Ты че ж это, матушка, делашь, а? Мы ить возле тваво-то окна ужо с пяти утра торчим! – выступила вперед здоровенная бабища с прутом в руке. – Когда ж пасти-то начнешь?

– А коровы все в сборе? – уточнила Любочка, пережевывая оставленный батон.

– Так ить не токо коровы, ужо и мужики собралися, талдычат: мол, ежли сегодня коров на пастбище не погоним, они…

– Так и гоните! – развела руками пастушка. – Вы же сами слышали, я тут только в роли главного советчика. А я вам советую – идите и гоните стадо на травку, неужели трудно самим-то догадаться? Все надо мне решать…

Женщины покачали головами, потуже затянули узелки под подбородком и потянулись к выходу. Да они и сами все уже решили, и коровы на лугу давно, да только… Что-то неладное творится у них в деревне, а тут Филька еще при смерти промычал черт поймет чего… На всякий случай приволокли из города эту тюху, пускай теперь она беду отводит, ежли какая напасть опять приключится, не зря ведь помирающий пастух в их машину пальцем тыкал…

Любочка чувствовала в настроении явную приподнятость. Ей нравилась эта чистенькая избенка, нравился ее хозяин, не было над душой вечно ворчащей матушки, а зато была надежда на светлое, тесное знакомство с Петей. Оттого жизнь казалась удивительной, и организм сладко урчал от удовольствия где-то в солнечном сплетении. Любочка достала из чемодана свой портрет и прицепила его на самое видное место – красотой должны были восхищаться все! И поискала свой календарь. Календарь не находился – ясно было, что он легкомысленно оставлен дома. Как теперь себя вести, Любочка не знала. Последнее, что она помнила по календарю – это был День, Замученный Работой. Любовь Андреевне пришлось срочно задуматься: какой бы работой себя замучить, потому как Петя мог заявиться в любой момент. Всякое домашнее истязание дама отмела сразу же, а потому осталось только единственное – идти снова на дачный участок Васильевых и попытаться там найти хоть что-нибудь от преступника. Конечно, теперь личная жизнь Любочки совершила крутой вираж, и надо было экономить силы для устройства семейного благополучия, однако и забывать о больших деньгах не хотелось.

Напялив на себя жизнерадостный сарафан с бретельками-веревочками и взгромоздившись на каблуки, сыщица вновь побрела на дело. Идти было страшно неудобно. Она и в городе-то никогда на каблуках не летала, а тут сплошные рытвины и колдобины. Каблуки то и дело увязали в грязной жижи, подворачивались на булыжниках и прочно цеплялись за траву.

На участок к Васильевым, вероятно, так никто и не наведывался. Разве что соседка, это Любочка углядела сразу, как только добралась до клубничной грядки. Оставалось еще немного малины, поэтому дама устремилась в кусты, ломая ветки и обдирая кожу о колючки.

– Вы бы поосторожнее, – неожиданно раздался голос от калитки.

На Любовь Андреевну смотрела ухоженная женщина в легком брючном костюме лазурного цвета, с темными очками в пол-лица.

– Ради бога, поаккуратнее, – снова попросила она и, немного смущаясь, пояснила: – Вы не представляете, какие здесь у них розы. Странно, что в этом году они так и не цвели.

Любочка огляделась. Действительно, ее каблук покоился на сломанной ветке, скорее всего розы.

– Да что вы, я и не трогаю эти ваши… розы… – стала выкарабкиваться из малинника она. – Я, собственно, частный детектив. Пришла побеседовать… со свидетелями… Вот вы, к примеру, кто такая? Как имя, фамилия, место работы, оклад?

Женщина сняла очки и спокойно представилась:

– Дорофеева Полина Геннадьевна, работаю… Я – свободная художница. Если хотите, можем поговорить, но только вряд ли я чем-то смогу вам помочь… И потом… что же, мы так и будем через калитку разговаривать?

– А мне, уж извините, пригласить вас некуда. Можем на скамеечку сесть, только вы вон через ту дыру в заборе пролазьте… – радушно посоветовала Любочка, но дама не согласилась.

– Мне, знаете, как-то спокойнее на собственной территории… А тут я вроде вора какого-то… Сюда же все лезут – раньше за клубникой, теперь вот за малиной…

Любочка нервно вытерла губы грязной ладошкой.

– Хорошо, если вы приглашаете, пойдемте к вам… А вы далеко живете?

– Да нет же! Вот за этим забором. Мы соседями с Васильевыми были…

Вскоре две женщины сидели на просторной соседской веранде, заедали ароматный кофе пышными маленькими булочками, и Полина Геннадьевна рассказывала.

Дача эта досталась Полине Геннадьевне от свекра. Дед ее поставил именно в этой деревушке, потому что здесь когда-то жила его мать и в город уезжать никак не хотела. Сначала у Дорофеевых была большая дружная семья, с бабушками, дедушками, с целой кучей детишек и развеселых знакомых. На даче постоянно собирались шумные компании, веселые посиделки и любые праздники отмечались только за столом в их просторном дворе. В деньгах семейство Дорофеевых никогда не нуждалось, а после того, как муж Полины – Семен – высоко пошел в гору с прибыльным бизнесом, Дорофеевы и вовсе отвыкли считать деньги. Но потом как-то в один год все изменилось. Старики скончались, муж Полины затеял длительное строительство – дачу он видел только в форме кирпичного замка, и шумные гости стали появляться все реже. В новом роскошном особняке муж отдыхал совсем немного – погиб в автомобильной катастрофе. Все счета по наследству перешли к Полине, только радости ей это не прибавило – она вдруг поняла, что все друзья были вовсе даже не ее, а Семена, а лично к ней никто интереса и не думает проявлять. Да какой там интерес! Хоть бы кто заехал когда! Никто не заезжал, женщина томилась одиночеством и однажды вдруг поняла – надо самой искать друзей. Конечно, первыми, к кому направилась Полина, были ее соседи по даче – Васильевы. Сначала она долго ждала, пока они приедут, а потом, завидев, как проезжает знакомая машина, немного выждала, взяла блюдо с пирогом – в период кромешного одиночества она стала отменной кулинаркой – и отправилась к соседям знакомиться. Ей долго не открывали, потом к калитке выплыла неухоженная дама и хмуро буркнула:

– Кого вам?

– Мне… Видите ли… Понимаете, я ваша соседка… – несмело залепетала Полина. – Столько лет рядом живем, а до сих пор так и не познакомились…

– И чего? – так и не догадывалась впустить гостью во двор соседка. – От нас-то чего надо?

– Да, собственно, ничего… – пожала плечами женщина и собралась было уйти, как на дорожке появился широкоплечий мужчина с полотенцем на шее.

– Рая! Сколько же можно… – начал он, но, завидев даму, осекся, и глаза его загорелись. – А вы кто? Вы ведь наша соседка, правильно я понимаю? Рая, что же ты держишь гостью на самом солнцепеке?! Проходите, проходите! Ух ты! А у вас еще и пирог!

Мужчина гостеприимно засуетился, что явно не приглянулось его жене, однако она только скрипнула калиткой, а может, и зубами, и засеменила по дорожке, далеко отставая от гостьи и мужа.

Скоро первое неприятное впечатление забылось – сосед оказался на редкость радушным хозяином, потчевал даму вином собственного изготовления и сокрушался только о том, что они не удосужились познакомиться с такими прекрасными соседями раньше, когда еще был жив супруг Полины.

– Раньше на фиг бы тебе это знакомство сдалось, замужние бабы тебя никогда не волновали… – тихо буркнула Рая, наливая уже десятую рюмочку рубиновой настойки.

– Ха-аха-ха!! – навзрыд расхохотался Денис, представив ворчанье жены, как удавшуюся шутку.

Вечер прошел сносно. Правда, Васильев все время увивался возле Полины, а ей хотелось вовсе не флирта, а обычных дружеских отношений, но что делать – Рая на контакт поддавалась с большим трудом, в основном после того, как на нее прикрикивал супруг. Полина решила поводов для ревности не давать и ждать, когда ревнивица ей поверит и сама потянется дружить. Ждала она долго. Рая не тянулась. Полина очень переживала, ей хотелось прежних шумных посиделок, а сидеть было не с кем. Она уже решила подкараулить Раю, когда самого Васильева не будет дома, но они, как назло, приезжали и уезжали только вдвоем. Однажды, это было года два назад, Полина крутилась возле духовки с очередным пирогом и вдруг услышала позади себя покашливание.

– Это я… – стояла перед ней Рая и держала полную корзинку роз. – Ты… слышь чего… Денис велел тебе отнести, говорил, что ты их оценишь по-настоящему… Так ты бери…

Полина обрадовалась. Она мигом крикнула Дашеньку – горничную – и велела накрыть стол в гостиной, а пока принести им с Раей кофе и пирожные.

– Не надо пирожных… – пробубнила Рая, а потом, заметив, как опечалилась хозяйка, пояснила. – Меня с них прет.

Полина махнула рукой, и Дашенька принесла только кофе.

– Вы себе не представляете, как я рада, что вы тоже избегаете мучного! – защебетала Полина. – Мне с вами легче будет сесть на диету! Хотите, я сейчас принесу вам замечательную диету? Совсем не тяжелая и…

– Не хочу… – набычилась Рая и вдруг добавила. – Я ведь чего пришла… Ты не ходи к нам больше. Не дело это замужним женщинам со вдовами водиться…

Это было произнесено таким оскорбительным тоном, что у Полины от наглости соседки перехватило дыхание.

– И с Денисом того… не советую встречаться… – ничего не замечая, продолжала Рая. – Он дурак, конечно, за каждой юбкой носится, только… уйти от меня не уйдет, верно тебе говорю, так что не тешь себя надеждами, а козлом прыгать я ему не позволю.

Рая встала и не спеша удалилась, а Полина долго еще потом сидела вместе с Дашенькой и жаловалась на невоспитанную гостью.

– А вы заметили, Полина Геннадьевна, – шепотом спрашивала горничная. – Вот Васильев-то, вон какой лощеный, манеры, как у графа, а жена, Раиса эта, – тьфу! Коровья лепешка по сравнению с ним!

Дашенька была права. Насколько галантен и воспитан был хозяин дома, настолько его жена поражала грубостью и дурными манерами. Рая могла запросто рыгнуть во время общей беседы, сидя за обедом, демонстративно ковырялась в зубах, а пару раз Полина замечала, как дама сморкается в собственный подол. Васильев багровел со стыда, покрывался бурыми пятнами, надушенным платком утирал пот и, как мог, старался не придавать этому значения. Полина же так хотела завести друзей, что невоспитанности Раи охотно не замечала. Но вот теперь выяснилось, что о грубости и дремучести хозяйки дачи легенды ходят даже в деревне.

– Ну и чего дальше? – снова направила речь Полины в нужное русло Любочка. – Потом-то вы как с ними встречались?

– Никак… – вздохнула Полина Геннадьевна и закурила длинную тонкую сигарету. – Не стала я больше с ними встречаться. Зачем? Если кому-то неприятно тебя видеть, зачем навязываться?

– Так, я так понимаю, Васильеву-то очень даже было приятно с вами видеться…

– А что Васильев? Я же говорю – мне нужна была теплая компания, а не горячая постель, а Васильев… Я где-то понимаю Раю – он приятный, видный мужчина, работает в престижном месте, вокруг него постоянно люди, она и так, наверное, каждый день себе места не находила, может, поэтому и на дачу его увозила от людей подальше, а тут я!

– А что же, кроме вас, на даче у них и не было никого, что ли?

Полина посмотрела на гостью с интересом и, будто бы впервые придя к выводу, изумленно подтвердила:

– Вы правы! Никогда и никого… Хотя, кто его знает, может, я просто не видела, у нас же, видите, какой забор, а подглядывать в дырочки я никогда не стану. Да и не надо мне это. Вы знаете, я нашла себе замечательного друга…

– Собаку? – догадалась Любочка.

– Ну отчего же сразу собаку? – обиделась хозяйка. – Дашенька, моя горничная, познакомила меня со своей родней и… У нее замечательная семья! Прекрасной души человек мама, папа добрый такой… брат… Кстати, с братом мы великолепно поладили!

– Еще бы! – не удержалась Любочка. – Да будь я мужчиной, наизнанку бы вывернулась, чтобы с вами поладить! Вон хоромища-то какие! Да и, сами говорите, денежки на счетах бока пролеживают…

Полина грустно усмехнулась, подошла к окну и засмотрелась на соседский особняк.

– Зачем вы так… Хотя… я вас понимаю, только… Я вот снова Васильевых вспомнила. Мы ведь все соседи тоже думали, что деньги Раи мужику голову вскружили, женился, а теперь не знает как вырваться… Да чего там, были у Дениса Игоревича вспышки раздражения, даже гнев случался, правда, он всегда успешно с ним справлялся… а вот перед их гибелью… То ли чувствовал он что-то, то ли настоящие чувства к жене не стал прятать, только любовь у них была настоящая. Даже я бы сказала, не у них, а у него. Видеть я их больше не видела, а иногда слышала. Да и чего там, забор хоть и кирпичный, а все равно – от людей не скроешься. Так вот он в последние месяцы Раей прямо надышаться не мог. И, заметьте, он ведь думал, что никто их не видит и не слышит, то есть не на публику играл. Как он только ее ни называл! И рыбкой, и куропаточкой… Ей-богу, даже повторять неловко. А вот она к нему не так трепетно стала относиться. Пробубнит что-то – и все. Вот и пойми их… Нет, чужая семья – потемки, тут в своей бы разобраться… Кстати, – вдруг встрепенулась Полина. – Я наконец решила завести свою семью! Замуж выйти.

– За брата Дашеньки? – понимающе кивнула Любочка.

– Именно за него. Он удивительный! А хотите я покажу вам его фотографию? – вскочила женщина и унеслась в комнату.

Видимо, Полина и в самом деле нуждалась в общении, потому что охотно выворачивалась наизнанку даже с первой встречной.

– Вот, смотрите!.. Извините, а вы временем располагаете? – опомнилась она. – Если бы вы посидели у нас еще чуточку, Дашенька бы накормила нас изумительной окрошкой! Сейчас такая жара, я только окрошкой питаюсь. Вы посидите?

Еще бы Любочка не посидела! Да ей глубоко плевать – жара или холод, ее организм был круглосуточно готов к принятию пищи, чихая на температурный режим и предложенное меню.

– У меня найдется немного времени для такой приятной беседы, – жеманно проговорила хитрюга и вдохновенно уставилась в альбомные листы.

– Давайте тогда с самого начала смотреть. Вот, это свекор, отец мужа, очень добрый человек, а веселый! А это сам Семен, только он маленький здесь, ему тут лет семь, наверное… А это я, мы на море ездили…

Перед Любочкой в альбомных листах раскрывалась незнакомая жизнь, со своими приключениями, радостями, горем, праздниками…

– Вот, кстати, это мы у соседей фотографировались. Видите, вот я стою с розами, улыбаюсь во весь рот, вот Денис Игоревич, он здесь какой-то набыченный, потому что я попросила его мне куст отсадить, а вот его жена – Рая…

– Да… не красавица… – промямлила Любочка.

С фотографии на нее исподлобья смотрела худая женщина, удивительно похожая на встрепанную сороку. На женщине было затрапезное платьице, какое не всякая бабушка наденет, и огромные кроссовки на босу ногу. Что и говорить, Любочка несколько иначе представляла себе супругу удачливого бизнесмена.

– Ой, вы не смотрите, она тут не собиралась фотографироваться, не одета, а так-то она не очень страшная, – принялась защищать Полина бывшую соседку. – А вот это мой избранник! Никита. Правда, он необыкновенный?

По мнению Любочки, ничего необыкновенного в парне не имелось. Обычные глаза не поймешь какого цвета, кривые губы, мохнатые брови… Две руки, столько же ног, голова… Чего Полина тут углядела? Однако очень хотелось окрошки, да и хозяйке хотелось сделать приятное, поэтому Любочка старательно зацокала языком и затрясла головой.

– Бриллиант… Я вам так скажу – чистой воды бриллиант! Только увидела на карточке – поняла – бриллиант! Как вам повезло!

Полина от похвалы любимому зарумянилась и стала смущенно прятать глаза.

– Он мне предложил… в загс. Пойду, наверное…

– Конечно! Сходите, отчего же… – принялась горячо уговаривать Любочка, но тут в дверях появилась Дашенька с супницей, и дамы переключились на окрошку.

Возвращалась Любовь Андреевна в свой новый дом далеко после полудня. Она сегодня увидела фотографию Васильевых, кое-что узнала об этой скрытной семье, а ее рвения даже оценить некому! Нет, будь она, конечно, в городе, Зинаида бы высохла от зависти, а Федул непременно отвесил бы комплимент, ну так ведь она же в деревне!

Любочка самым серьезным образом решилась покинуть Корзинкино и устремиться последним же автобусом в город, но, зайдя в дом, увидела интересную картину! Впервые за все сутки ее пребывания в доме хозяин Петя самовольно покинул чулан и теперь извивался возле печки, пытаясь справиться с чугунком. В избе было не продохнуть! В такую жару топить печь отважились бы только сталевары-пенсионеры, которые тоскуют по мартеновскому пеклу. Однако сердиться не было сил – на столе уже красовалась запотевшая бутылка какой-то мутной гадости, а на тарелке аккуратным узором были выложены огурцы, то есть все доказательства того, что мужик старался.

– Вот… сейчас картошечку… свежую… – прокряхтел Петя, покрываясь багрянцем.

– Отойди-ка, – смела его плечом Любочка и одним махом взметнула чугунок на стол. – Руки где мыть?

Петя восторженно смотрел на могучую красавицу, а та, плюхнувшись на стул, вспомнила, что она сегодня – Замученная Работой, и принялась томно охать.

– Петюня… ты себе не представляешь! Что значит отпахать весь трудовой день! У меня сводит ноги… сводит руки… сводит…

– Так вы… все же пасли стадо? – решился наконец заговорить Петя.

– Да что вы все со своим стадом! Я обыкновенная упаханная делами – ни рукой, ни ногой двинуть не могу… – тут до Любочки внезапно кое-что дошло. – Да! Ни ногой, ни рукой! Но полежать-то я еще ого-го!!

Зинаида ловко лягнула Мухина каблуком, и тот тоненько взвыл:

– Вы чего? Совсем, да?

– Нечего у беззащитных дам сумки лапать! Нахал! И пива не тронь, изувер! Вот войдем в квартиру, там, за столиком, сядешь и выпьешь, как человек, – грозно сверкнула дама очами и пряничным голосом обратилась к водителю. – Так на сколько вы тут наработали?

– Не давайте ему денег! – снова встрял Мухин. – Вы ему заплатите, он газанет и ищи потом ветра в поле! А нам еще домой добираться! Вы что же думаете, нас тут под каждым деревом таксист поджидает? Как домой-то вернемся?!

В чем-то парень был, несомненно, прав.

– Давайте я вам сразу потом всю дорогу оплачу. Вам ведь тоже невыгодно порожняком из такой дыры гнать…

Удалось договориться за двойную цену.

Водитель достал из бардачка детектив, бутерброд, завернутый в промасленную бумагу, и забыл про пассажиров.

Зинаида вылезла из салона, и на нее пахнуло травами, елками и чем-то еще…

– Ну, вы идете? – дернул ее за подол Мухин, парень был начисто лишен романтики.

Они поплелись к одиноко стоящей избушке.

– Вот, значит, где вам квартирку Ульяна сняла… Что ж, очень предусмотрительно с ее стороны… Во всяком случае, муж отыщет не сразу, – ворчала Зинаида, отдирая заржавевшую калитку и продвигаясь по заросшей дорожке.

Мухин терпеливо шагал впереди и только оглядывался – не слишком ли отстала эта нудная особа? И вообще, когда она вспомнит, что должна задобрить его пивом?

– Я смотрю, вам тяжело сумочку-то… давайте я хоть пиво понесу…

– Шагай! Пиво потом, сначала Ульяна!

Теперь Зинаида не сомневалась, что Ульяна скрывается именно здесь. Лучшего места не придумаешь, да и о ее убежище не знал никто, кроме Мухина, а на его след не всякий выйдет, разве вот только Зинаиде удалось… Да и то, она и раньше подозревала в себе нешуточные способности.

Дом их встретил гнетущей тишиной. Пахло сыростью, деревом и пустотой. Зинаида не знала точно, как она пахнет, эта самая пустота, но по запаху точно определила – Ульяны здесь нет.

– Ну вот… – развел руками Мухин. – Здесь мы и обитали… какое-то время. Когда Ульяне не надо было на работу… Я любил это место. Здесь же ничего делать не надо – ни в магазин бегать, ни краны прикручивать, дрова только, так это Улька уж сама – и дрова, и воду таскала, а потом только возле меня кружила, очень на нее природа благоприятственно действовала… Только это уже давно было. О! Вот моя футболочка! А я ее потерял… А это мои тапки…

Парень ходил по комнате, как хозяин, и с удовольствием натыкался то на одну свою вещь, то на другую. Зинаида только растерянно оглядывалась – чего ж это молодые бабы так о мужиках пекутся, себя забывают, с дровами вприпрыжку, да еще и вокруг этого борова… Сумочка оттягивала плечо, и она скинула ее на облупившуюся табуретку.

– А где же сама Ульяна? – не понимала Зинаида. Она была уверена, что едва они приедут в эту тмутаракань, как навстречу им тут же выскочит радостная Ульяна и бросится рассказывать все, что знает.

– Нету… – пожимал плечами хохлатый спутник. – Теперь уже и не знаю, где ее искать…

– А у нее не было еще съемных квартир?

– А черт ее знает. Вы это… пиво-то давайте! Я уже за стол уселся.

– Пиво? Ах, да, возьми в сумочке… И все же, куда она могла исчезнуть? – морщила лоб Зинаида. Теперь она не могла даже предположить, где искать неуловимую беглянку.

– А тут нет ничего… – возмутился вдруг Мухин, ковыряясь в увесистом бауле, небрежно брошенном возле печки.

– Так это не моя… Это не моя сумочка, – оторопело уставилась на него Зина.

– Точно! – радостно тюкнул себя по голове Виктор. – Точно, это не ваша! Это Улькина сумка. Она без нее никуда. Даже ко мне в салон с этой торбой таскалась, представьте!

– Никуда, говоришь?.. Дай-ка я гляну…

Зинаида взяла коричневую вместительную сумку. Ничего особенного, обычный набор – помада, зеркальце… кхм… интимная принадлежность, опять интимная… ключи, кошелек… в кошельке триста рублей, опять интимная вещица, до чего неуемная баба… платок носовой не первой свежести – и все.

– Деньги можно забрать, я думаю, – со знанием дела встрял Мухин. – Она, если деньги потеряет, быстрее найдется.

– Не твое, не трожь! Деньги ему… Я думаю, если бы она сумку случайно оставила, она бы за ней уже вернулась… Она здесь! – страшно выпучила глаза Зинаида и сама напугалась.

Мухин окаменел лицом, только носок модного ботинка стал нервно и сильно вибрировать.

– Кто… она?

– Ульяна. Она здесь, я почти уверена… И сумку она свою не забыла, она ее с собой привезла, а увезти не смогла…

– П-п-очему не с-смогла?

– Не притворяйся идиотом! Давай лучше искать Ульяну… нет, ее тело…

– Нет, давайте лучше Ульяну! – упрямо не хотел соображать Мухин. – На фига нам тело?!

– А, – махнула рукой Зинаида. – Ищите хоть что-нибудь!

Они нашли ее в маленькой баньке. Женщина была раздета, лежала ничком на лавке, лицом в тазу, на ее шее тонкой змеей болтался светлый нейлоновый шнур. Над телом несчастной с угрожающим воем носился рой мух, упиваясь тяжелым, вонючим ароматом, и с первого взгляда было ясно, что Ульяне уже никогда не придется домыться.

Виктор молчал, подрагивая всем телом, не в силах отвести взгляд от бывшей подруги, а Зинаида, та и вовсе только беззвучно хватала воздух ртом, забыв даже грохнуться в обморок.

– Ну вот я вас и нашел… – послышалось позади них злорадное хихиканье, и Зинаида ощутила резкий толчок в спину.

Медленно обернувшись, она увидела довольную физию водителя.

– Ты что ж делаешь, гад?!! Ты!.. Ты инфарктом меня по башке долбануть решил?!! – взвилась Зинаида.

– А я уже думал – вы удрать решили, в доме вас искал, а вы… Оп-паньки! Это че, вы ее так?

– Мы… мы ее искали… – вдруг пробасил Мухин. От нервного перенапряга у него голос резко поменялся от детского фальцета на грудной, качественный бас. – Мы ее здесь найти собирались… А теперь вот, нашли… Чего делать будем?

– Так, – взял ситуацию под контроль водитель. – Сейчас быстренько собираете свои шмотки и тихонько, незаметненько в машину. Приедем в город, позвоним стражам порядка, пусть сами разбираются, а нам лишний раз светиться… Потом по повесткам затаскают, а у меня работа.

Они так и сделали. Зинаида еще не понимала, правильно ли она поступает, не будет ли потом ее мучить совесть по гроб жизни, а машина уже неслась по направлению к городу.

– Надо же! – открылась словесная диарея у Мухина. – Еще ведь, главное, помыться перед смертью успела.

– Нет, я подозреваю, что не своей смертью дамочка скончалась… – вторил водитель.

– А чего б ей своей-то? В тазу лицом-то? Она бы помылась тогда, оделась покрасивей…

– Заткнитесь! – завизжала Зинаида. – Это что же вы, мужики, трепливее баб-то уродились? Мухин… Тьфу ты, и фамилию же выбрал… Ты же пива хотел?

– Я бы сейчас чего покрепче…

– На, пей, что дают! Ты водки не заказывал! – доставала из сумочки крохотную бутылочку Зинаида. Она и сама бы сейчас выпила чего-нибудь позабористей.

– У меня есть, правда, за отдельную плату… – не растерялся водитель.

– Ничего, ничего, я заплачу… – заторопился Мухин и вытянул из штанин кошелек Ульяны. Заметив презрительный взгляд Зинаиды, он виновато затараторил. – А чего? Ей уже деньги ни к чему, у нее теперь все за казенный счет, а мне никто за казенный…

Водитель притормозил, достал бутылку водки и принялся пересчитывать деньги.

– Слышь-ка, а другой десятки у тебя нет? Эта уж больно рваная, смотри, половины номера нет, да и исписанная вся. Нет, ищи другую, такую мне не надо…

– Ну ты… скупердяй! Из-за десятки сейчас давиться он будет! Нет, чтобы нам со скидкой! Вампир! – ревел басом Мухин.

– Сейчас договоришься, будет тебе скидка – скину вон на дороге и топай! – обозлился шофер, утягивая водку назад.

– Ой, как вы мне надоели оба! – зашипела Зинаида. – Честное слово, как кобели лаются! Вот, возьмите десятку, отдайте ему водку.

Водитель угомонился, но Мухин едко прищурил глаз, его гребень завалился набок:

– Слышь, ты, торговец хренов, а рваную-то десятку отдай женщине, чего в карман упрятал? Хочешь кому-нибудь спихнуть? Отдавай, гад, десятку!

– Да нате! Прям пожалели дерьма! – швырнул тот рваные деньги назад, и Мухин замахал руками, пытаясь поймать купюру.

– Подожди-ка… Да дай же мне деньги!! Вот ведь, как к чужим деньгам! – обозлилась Зинаида. – Прямо не руки, а пластырь какой-то для чужих денег! Ты же видишь, здесь вся бумажка исписана! Может, что важное Ульяна набросала…

– Это не бумажка… Это десятка. А важного… ну чего тут важного? Плюх какой-то, тоже мне, важность!

На десятке, и в самом деле, были написаны карандашом какие-то цифры столетней давности, потом ручкой нарисована загогулина, и совсем свежая надпись – «Плюх», и все.

– Убери руки, говорю! Может, мне этот самый Плюх и нужен!

Всю оставшуюся дорогу ехали молча. Таксист выжимал из машины последние лошадиные силы, Мухин старательно разглядывал осу на стекле и силился заплакать, согласно ситуации, а Зинаида мысленно продумывала, куда бы ринуться в следующий этап поисков.

Домой она приехала затемно. В милицию они уже позвонили, десятка с именем неизвестного Плюха была зажата в руке, но ни номера, ни адреса… И что это такое Плюх? Имя, фамилия, кличка? А может, это и не имя вовсе, а просто так – крик души? Или еще проще – кто-то расписывал ручку, и совсем даже не обязательно, что Ульяна…

Соседи встретили ее глубоким молчаливым презрением. Первой не выдержала Степанида Егоровна.

– Ты вроде как голубцы обещала? – обиженно собрала губы в ниточку старушка. – Аль у тебя шутки сейчас такие, чтоб мы по всему городу с капустой таскались? Ты уж упреждай в следующий-то раз… А сама куда же подевалась? Федул вон чуть на раздельное питание не перешел из-за тебя! Лентяйка!

– Я не поняла… какое питание?

– Раздельное! Это когда капуста отдельно, лук отдельно, и фарш тоже! Токо он сырым все это жевать собирался! Так мне пришлось вахту возле твово холодильника нести, чтобы чего не спер! Давай, руки мой, да за ужин, еще успеешь сготовить! А где была-то?

Зинаида только вытаращила глаза от наглости и протопала в комнату. Все. Теперь точно не получится подумать над этим Плюхом.

Придя немного в себя, Зинаида все же решила исправиться в глазах соседей, к тому же и у самой живот так громко урчал, что Степанида Егоровна два раза прикрикнула на кота, думая, что тот просит рыбы.

Поздно вечером, когда, откушавши голубцов, сытые жильцы разбрелись по своим комнатам, Зинаида устало опустилась на кресло и включила телевизор. Нужно было отвлечься. Она, как и требуется заказчику Крылову, упрямо пытается разобраться в преступлении, суется во все дыры, и из этих дыр вываливается на ее несчастную голову черт-те что! Вот сегодня, к примеру, вывалился труп Ульяны. Что-то такое Зинаида и предполагала, когда дамочка потерялась, однако воочию увидеть погибшую… И неизвестно, с какой стороны подбираться к Васильевым? Конечно, надо искать и убийцу Ульяны, но что-то подсказывало Зинаиде, что смерть женщины связана со странной гибелью семейства. Так что же все-таки делать?

– Надо опросить близких и родственников, – сурово распоряжался матерый детектив с экрана телевизора.

– Так-так-так… – чуть не в стекло уткнулась Зинаида. – Я знаю, у Ульяны есть родственница, да боюсь, что она сама ничего не знает. И не больно хочется мне самой сообщать о гибели…

– С ними уже работают! – отвечал умному сыщику совсем зеленый лейтенант.

– Подождите, вы не дослушали. Я говорю, может мне… – забывшись, пыталась вклиниться в сценарий Зина. – Тьфу ты, черт! Что-то у меня ума не было, не было и опять не стало. Уже с ящиком советуюсь! Однако… Мне и в самом деле давно надо было опросить близких этих самых Васильевых! Хотя друзей у них не густо…

– А у их вить мать есть, у Васильевых-то! В конторе она еще бардак устроила, – послышался звонкий шепот из-под двери. Степанида Егоровна снова переживала за расследование. – К бабке ихней сходи, может, чево и вызнашь…

Зинаида резко подскочила к двери и с треском ее распахнула. Громоздкая фигура соседки метнулась к туалету, быстро заперлась на крючок, и оттуда уже стал доноситься ее дрожащий голосок:

– А вот за что люблю ковбоев, ля-ля-ля-ля… та-ра-ра-ра…

– Степанида Егоровна! Мне совершенно не нужны ваши указания! Я уж как-нибудь без тебя!

– Да где ж ты сама-то?! – принялась возмущаться бабка за дверью санузла. – Вот сегодни от тебя еле ужина дождались, а кабы еще и капусты не купили, так и вовсе, как те твои… Васильевы… голодной смертью… А уж с убивцем-то где тебе без указаниев…

Зинаида захлопнула дверь и рухнула в кровать, решительно намереваясь заснуть пораньше и как следует отдохнуть, денек сегодня выдался еще тот.

Лечь пораньше получилось, только вот с отдыхом опять возникли проблемы. Где-то часа в три ночи из сладкого сна Зинаиду выдернул долгий, пронзительный вой. Она не сразу сообразила, что воет ее престарелая соседушка Степанида, а когда поняла, выскочила в коридор в одной ночной сорочке, забыв накинуть халат.

– Что стряслось?!! Что-то ужасное?! – кричала она, спотыкаясь о ползающего Федула. – Федул Арнольдович, вы что это на полу распластались, – не дай бог, упились в стельку или, слава богу, только ранены?

– Ну, знаете, Зинаида Ивановна… – гордо сверкнул плешью сосед. – Я себе никогда не позволю в стельку… Это я воду убираю!

И в самом деле – весь пол коммуналки представлял собой мини-бассейн. Вода стекала по мокрым обоям и даже журчала с потолка.

– Тащи ведра! Сейчас потопнем здесь все! Зинка, тетеря! Быстрее хватай тряпку – вода до розеток дойдет, током всех поубиват!! – в перерывах между пронзительным воем командовала Степанида Егоровна. – Кто знат, куда звонить надо? Токо учтите – пожарку, милицию и «Скорую» я уже вызвала! Сейчас розетки намокнут, Федула первого шарахнет, так уж чтоб сразу помощь-то оказали…

Федул от такой заботы мгновенно позеленел и выпустил из рук свои тренировочные штаны, которыми усердно собирал воду в таз. Молодым кузнечиком заскочил на деревянную табуретку и уже оттуда дрожащим голосом подавал дельные советы:

– Зина! Зиночка! Не стойте Снегурочкой-то! Гребите воду, гребите!

– Зинаида! Вон там вода прибыват! – командовала Степанида, взгромоздившись на стол и прижимая к мокрому животу орущего кота Мурзика. – Это у соседей наверху трубу прорвало! Вот фашисты, такой сон мне… Зинка, ну не стой же, шевелись!!

Зинаида кинулась в ванную и вернулась с целым ворохом грязного белья. Швырнула его на пол, и грязные полотенца и простыни мгновенно впитали в себя половину домашнего озера.

– Чего торчите? Тащите тряпки, макулатуру! – командовала теперь уже Зинаида. – Степанида Егоровна, у вас целые залежи газет и журналов, тащите!

– Фиг! Я их на ночь, может, еще читать…

– Током шибанет! Тащите!

Степанида, кряхтя, сползла со стола и потрусила в комнату. Следом за ней, подпрыгивая и вытягивая носочек, точно в танцклассе, несся в свою комнату Федул. Вскоре весь коридор был завален тряпками и бумагой.

С наводнением удалось справиться только к утру. Приехала аварийная служба, перекрыла воду во всем подъезде и принялась стучать по трубам, устраняя неполадки у соседей сверху. Только этот стук уже не мешал Зинаиде художественно храпеть на всю коммуналку.

С утра следующего дня Зинаида решила улизнуть незаметно – нетрудно догадаться, что творится сейчас в коммунальном коридоре, и Зинаида даже догадывалась, кому все эти горы мусора придется убирать. Однако удача решила посмеяться над ней. Едва Зина тихонько отворила дверь, как в маленькую щелку навстречу ей тут же просунулась улыбающаяся физиономия Федула Арнольдовича.

– Проснулась, Зиночка? А мы тут уже тебя со Степанидой Егоровной дожидаемся.

– Ага! С восьми утра караулим! А то ить проспим, а ты и уметелишь, чего ж нам до вечера в такой разрухе маяться?! – подтвердила догадливая соседка.

Она уже вооружилась ведром, даже воды с порошком навела, половая тряпка у нее висела через плечо, как полотенце, а в руках грозно торчала старая швабра.

– А сейчас сколько времени? – уныло спросила Зинаида.

– Дык… одиннадцать! Долго спать изволишь, видать, забот никаких!

– Ага? Это, значит, вы меня поджидаете, так как у вас сил нет в грязи находиться? – поняла Зинаида и премного опечалилась. Уборки здесь хватит на двое суток с гаком, а времени уже и без того одиннадцать. – Да и правда, только… Мы что же, начнем уборку без завтрака?

– Отчего же? – ожил Федул. – Вот я хлебушек маслицем намазал, яишенку сообразил, яйца, с вашего позволения, у вас из холодильника позаимствовал. Давайте к столу, а там, извиняюсь, и за работу!

Зинаида прошла в кухню. Яишенку, похоже, готовили еще на заре, и сейчас она скорченная, тонюсенькая, выглядела сухой подошвой.

– Не-ет, я такую не хочу… – скривилась Зинаида.

– Не куксись! Привыкла у себя в ресторанах там… – бродила следом за ней Степанида. – Ешь, чего дают, да и за уборку. Мы вон с Федулом и вовсе ничего не ели – от этих яиц уже с души воротит, а акромя их, и нет ничего. Мы уже все обшарили.

– Не буду я травиться! Я лучше в магазин схожу, – решительно заявила Зинаида и прошла в свою комнату одеваться.

Слово «магазин» из уст Зинаиды для жителей коммуналки звучало, как заклинание. Степанида Егоровна тут же торопливо притащила сумочку побольше, куда свободно может вместиться два ведра картошки вместе с продавцом, Федул подавал туфли и ненавязчиво сам с собой беседовал:

– Сейчас очень пользительно ветчиной завтракать… А еще можно творогу со сметанкой прикупить, и готовить не надо, и сытно. С сахаром. Да еще бы кефирчик не помешал, от него очень хорошо перистальтика кишечника работает…

Зинаида не была скаредной женщиной. Никогда. Это она могла бы сказать кому угодно. Поэтому она купила и ветчины, и сметанки, и творога с кефирчиком, приволокла продукты к подъезду и зычно рявкнула:

– Федул!! Спускайся немедленно, Федул!! Возьми сумки, у меня уже руки оторвались!!

Федул вылетел на помощь кометой.

– Ах ты ж боже мой! Нагрузилась-то! – клохтал он, забирая пакеты. – Чего ж так над собой измываться? Могла бы потихоньку три раза сбегать.

Увидев съестное, он совершенно утерял бдительность. Несся по лестнице, нежно пеняя соседке за безжалостное отношение к себе, не замечая, что та за ним подниматься и не собиралась.

Едва передав Федулу сумки, Зинаида, будто школьница, немедленно нырнула в соседний подъезд и затаилась. Теперь ее соседи голодными не останутся, и она может с чистой совестью отправляться по своим делам. А уборка, что ж… В конце концов, Федул вчера так рьяно махал по полу своими штанами, что мытье полов ему доверить не страшно.

Она неслась в «Витамин». Ей было просто необходимо сегодня встретиться с бухгалтершей и выяснить, что за махинации проворачивал у себя Васильев.

На этот раз ей повезло – прямо под лестницей курили три девицы. Одна из них была Ирина Дичкова, самая первая знакомая Зинаиды, другая неизвестная девчушка, а третья, что пускала дым ловкими колечками, бухгалтерша Варвара. Девицы курили и болтали о чем-то своем, девичьем, и Зинаиды не замечали.

– Вот! Вот вы-то мне и нужны! – вцепилась сыщица в рукавчик дорогой кофточки Варвары.

– Ох, как они меня достали, девочки, кто бы знал, – устало протянула Варвара, кивнув на Зинаиду. – Ну что вас интересует? Кредиты? Дебеты?

– Попрошу меня не оскорблять! Я и в молодости-то интересовалась только умными людьми, а сейчас меня мужчины и вовсе не интересуют! – обиделась Зинаида. – Кретины и дебилы это все больше для вас, для молодых. А мне бы хотелось узнать про вашего бывшего директора! Про Васильева! И не вздумайте меня опять за нос водить, Варвара! Я больше не поверю, что вы так пугаетесь мышей, что по неделе отсиживаетесь дома!

Варвара похлопала накрашенными ресницами и потом спросила у Ирочки:

– Ты понимаешь, о чем это она?

– А чего тут понимать? Это же частный детектив! – пыхнула дымком Ирочка Дичкова. – Ее Крылов нанял. Да она уже со мной беседовала, не бойся.

– А разве это не из налоговой? Уж больно вид у нее того… как у крысы канцелярской…

– Варвара! Я бы попросила мою персону не обсуждать! Еще неизвестно, какой у тебя вид будет в мои-то годы! – одернула девчонку Зинаида. – Пойдем лучше в твой кабинет, у меня к тебе вопросов уйма.

Варвара не стала заставлять себя упрашивать. Прилежно затушив сигарету, девушка зацокала каблучками к кабинету, Зинаида торопилась следом.

– Ну, задавайте вашу уйму, – уселась девушка на свое место, но тут же опять вскочила. – Подождите, я кофе налью. Или вам чай?

– Мне ничего! – торопливо воскликнула Зинаида и перетащила свой стул ближе к выходу. Кто ее знает эту шальную бухгалтершу, вдруг опять улизнет?

Девчонка не стала слушать гостью, подняла трубку и мило проворковала:

– Катенька, не в службу, а в дружбу, принеси две чашечки кофе, сама никак не могу, хоть расстреляй!.. Ага… Ага… Хорошо, отпечатаю… Принесешь?

Кофе Катенька принесла через две минуты. Отхлебнув маленький глоточек, Варвара зажмурилась, потом повела носом и произнесла:

– Ну все, теперь я вся внимание.

– Это я – внимание, – не согласилась Зинаида. – Расскажите мне, что это за махинации, которыми правил здесь Васильев?

– Махинации? Да бог с вами! Денис Игоревич был на редкость порядочный бизнесмен, хоть у кого спросите! Если вас интересует только это… Нет-нет, это не сюда.

Однако, как девчонка ни изворачивалась, а просто так сдаваться Зинаида не собиралась.

– Вы поймите, – прижимала она кулаки к горлу. – Это все не так безопасно, как вам кажется! Ведь я почти уверена, что Васильев поплатился жизнью не просто так. Быть может, он кому-то перешел дорогу в не совсем законном месте или от него просто избавились… Люди, которые делают свои деньги нечестным путем, способны на серьезные гадости!

Девчонку, похоже, не пугали никакие проблемы. Она тянула кофе, блаженно жмурилась и легкомысленно щебетала:

– Ой, да что вы тут меня застращали совсем? Не было ничего противозаконного! Никто нам не угрожал, и никакие аферы мы тут не прокручиваем. Не верите – возьмите, посмотрите документы!

Варвара вскочила и бухнула пред Зинаидой гору серых папок.

– Вот, проверяйте, – спокойно проговорила она и тут же забыла о гостье, сняла трубку и быстро защебетала с невидимой подругой. – Алло, Анечка? Слушай, а ты тот свой крем где покупала? Возле Торгового? Тебе подсунули вазелин!.. Ну да, ты что, не заметила, как у тебя кожа лохмотьями пошла?..

– Варвара! – задохнулась негодованием Зинаида. – Я еще не закончила допрос! Бросьте немедленно трубку и отвечайте на вопросы! Что вы мне здесь… всякой ерундой швыряетесь? Отвечайте четко и безбоязненно – были ли у вашего шефа темные сделки? Может, от ваших лекарств кто-нибудь скончался, а потом взял и убил Васильева в качестве мести?

Варвара нехотя уложила трубочку на рычаг и, вздохнув замученно, терпеливо повторила:

– Я не знаю ни про какие темные сделки. И потом, учтите – мы не аптека, мы поставщики, а если бы у кого-то и стряслись неприятности по нашей вине, то мститель начал бы с аптек, потом бы сигнал поступил к нам, и уж, поверьте мне, Крылов не стал бы нанимать никаких детективов, чтобы прояснить ситуацию.

– Ага! А почему ты тогда в первый раз так шустро унеслась, едва я к тебе появилась? Ты что-то знала? А потом кто-то подучил тебя, как нужно разговаривать со следователями, и ты уже сейчас передо мной тут…

– Ах, ну какая чушь! Вот, смотрите! – Девчонка порылась в сумочке и достала красочную открытку. – Вот, читайте.

Зинаида держала в руках приглашение на свадьбу.

– Это моя подруга замуж выходила в тот день. Крылов сначала вообще мне отгул дал, а потом… ну в связи с этим случаем… короче, он просто обещал меня отпустить пораньше, а тут вы! Да еще с такой внешностью, будто собираетесь нудить целую неделю! Ясно – надо было побыстрее уносить ноги. Вот я и унесла. А вы уже тут напридумывали себе…

Зинаида только скрипела. Вот так всегда и получается – смотришь на человека, у него ужас в глазах, он исчезает, прячется, надо думать, что возле него и пасутся стада преступников. А оказывается, что у этого человека какая-то самая элементарная свадьба! И он вовсе даже не преступника пугается, а тебя, потому что…

– Вы не расстраивайтесь, – пожалела скисшую Зинаиду бухгалтерша. – Сейчас у нас, скорее всего, директор сменится, может, и закрутит какие-нибудь аферы. И вот тогда вы к нам – с чистым сердцем… А пока… Ну не способен был Васильев на высокие дела! Все Игната своего боялся ослушаться, а ведь сколько мог получить…

– Лет до пятнадцати, я думаю, – перебила мечтания девчонка Зинаида и тут же спохватилась. – А Игнат что из себя представляет?

– Да ничего! – вскинулась бухгалтер. – Ничего он из себя не представляет! То ли друг детства, то ли еще чего-то друг… Придет вечно – костюмчик совковый нацепит, рубашечку за пятьдесят рублей, десятилетние туфли начистит, а уж Васильев перед ним – и кофе сам тащит, и сигареты прямо в кабинете курить позволяет, и пепельницу сам притащит, только что себя на блюде не подает! Закроются вечно, бубнят, бубнят, а потом Денис Игоревич самолично и провожать его несется… Хм, было бы кого…

– И как мне найти этого Игната? Телефон, адрес у вас есть?

– Да ничего у нас нет. И на кой фиг он нам? – махнула девчонка рукой, а потом доверительно сообщила: – Он на черта похож.

Зинаида сначала всколыхнулась, потом что-то вспомнила и поморщилась:

– Ну, знаете… Я у вас тоже… на канцелярскую крысу…

– А вы про Игната у матери Васильева спросите! Она все еще в пансионате, все наши сотрудники ее по очереди навещают. Кстати, сегодня моя очередь, поэтому вы смело можете ехать вместо меня.

– А вместе не удобнее? Вы мне как раз покажете, как до пансионата добраться.

– А чего добираться? Сели на сорок шестой, потом пересели на двенадцатый, потом четыре остановки на тридцатке, немножко пройти и вот он – пансионат!

– И вы каждый раз так добираетесь?

– Да нет же, нас шофер возит, – пояснила Варвара и повернулась к компьютеру.

Больше надоедать не имело смысла, и Зинаида побежала искать шофера, чтобы подробнее узнать, как можно добраться до матушки Васильева.

Пансионат «Кукушкины слезки» находился вовсе не так далеко, как рассказывала Варвара. Достаточно было сесть не на три, а всего на один автобус – сто одиннадцатый, и через каких-то полтора часа можно было лицезреть нужное заведение.

Зинаида, выйдя из душного автобуса, просто задохнулась – воздух был без городских примесей, деревья шуршали чистыми, без пыльного налета, листьями, а луговые цветы пахли детством.

– Вы приехали к кому или чего высматриваете? – окликнул ее сердитый голос.

Перед Зинаидой стояла пухлая женщина в спортивном костюме и с маленькой собачкой на поводке.

– Я высматриваю. Мне вон туда, внутрь надо, а калитки нигде не видно, – пояснила Зина.

– Так и не увидите! Калитка, она, с другой стороны, мы ее специально незаметной сделали, чтобы никто лишний не прошел, а то ведь люди, знаете, какие – прямо толпой в пансионат прутся. Думали, калиточку упрячем с глаз подальше – меньше посетителей станет, так ведь нет! Они проломали дыру на самом видном месте и все равно ходют! Родственников, видите ли, навещают! А вы чего – тоже к родственнику?

– Я?.. К родственнице… Васильева…

– У нас три Васильевы. И все у них нормально, чего навещать-то? Понаедете, а нам потом горы мусора за вами…

– У нее сын недавно скончался… Утешить хотелось… – пролопотала Зинаида.

– А, это, значит, к Лидии Власовне вам… Конечно, лишние гости нам не к чему, но, опять же, ежли вас не пропустим, нам, работникам, тут всем лихо придется. Проходите. Да вы в эту самую дыру и лезьте, чего до калитки тащиться… – Тут дама с собачкой цепко ухватилась за рукав Зинаиды и, преданно заглядывая ей в глаза, проговорила: – Мы все, конечно, понимаем, но только… А нельзя, чтобы она утешалась в каком-нибудь другом месте, а? Ну не век же ей у нас жить? Я сразу предупреждаю – наш коллектив долго не продержится. Пока от нас только посетители бежали, а вот вчера Леонид Юрьевич – золотой души отоларинголог, умница, лауреат конкурса «Серебряное ухо» – убежал! А все из-за Лидии Власовны. Может, вы ее уговорите в другой пансионат, а?

Зинаида только растерянно пожала плечами, ничего обещать она не могла.

Лидию Власовну без труда удалось отыскать по голосу. Из окна светлого корпуса по всему пансионату зычно разносились претензии:

– А я еще два дня назад требовала – проведите мне телефон! И мне не нужен внутренний! Городской! Ах, милочка, кому вы говорите, – один на этаж! Кого это волнует?! Мне нужен в комнате! И с каналами договоритесь!

Зинаида набрала побольше воздуха в грудь, развернула плечи, растянула пошире улыбку и смело ринулась на голос.

– Здравствуйте! «Видные люди», сорок девятый канал! – браво оттараторила она, врываясь в комнату. – Хотелось бы побеседовать с Васильевой Лидией Власовной.

Навстречу сыщице поднялась огромная туша в персиковом махровом халате, с растопыренными пальцами – дама, вероятно, только что сделала маникюр. Волосы ее скрывались под полиэтиленовым чепцом, а лицо лоснилось от жирной маски.

– Ну, я видный человек. С какого, вы говорите, канала? – сдвинула Лидия Власовна угольные брови.

– С сорок девятого. Мы не могли бы с вами…

– Вот!! – взревела дама, накидываясь на бледненькую сестричку, которая еще не успела улизнуть. – Вот! Сорок девятый! Идите, милочка, и тряхните сегодня же своего главного так, чтобы к вечеру у меня работали все каналы, а не два, как вы мне тут предлагаете.

– Но… у нас антенны не ловят… – пискнула девчонка с ужасом.

– Значит, сами ловить будете!! – долбанула по столу растопыренной ладошкой разгневанная матрона.

Вазочка с пышными лилиями подпрыгнула, и вода плеснулась на скатерть. Девчонка стремительно ее сдернула и, не поднимая головы, бесшумно исчезла за дверью.

– Вот где приходится проводить дни видным людям! – пожаловалась Лидия Власовна «корреспондентке» и, вальяжно развалившись в подушках, приготовилась дарить интервью.

– Скажите, а… – старательно подбирая слова, начала Зинаида.

– Непременно скажу! А куда вы записываете? – вдруг насторожилась дама.

Зинаида, не задумываясь, ткнула себя в пуговицу и интригующе подмигнула.

– У меня все здесь, вы понимаете, да?

Неизвестно, что там Васильева поняла, но расцвела еще больше и принялась громче прежнего сыпать цитатами.

– Великие люди обязаны жить скромно. Нас никто не замечает, мы не бросаемся в глаза, мы тихо мерцаем в лучах славы, но иногда… Вы себе не представляете, до чего может дойти общество! Или отдельные его представители! Вот меня, к примеру, содержат в немыслимых условиях! В немыслимых, запишите! Ах, да… Так вот, телефона у меня нет, телевизор…

– Я понимаю, и все же, не могли бы…

– Ко мне даже парикмахера моего не пускают! Разве такое могло бы случиться, если бы плод моего священного предназначения, основной продукт моей воспитательной деятельности – мой сын – был бы жив? – заломила дама руки и тут же шепотом спросила: – Я красиво говорю?

– Как пишете! А нельзя ли подробнее… про продукт воспитания? Про вашего сына расскажите, пожалуйста.

– Конечно! Я и собираюсь это сделать!

Дальше Лидия Власовна, яростно вздыхая, прижимая руки к бюсту и поправляя целлофановый чепчик, прилежно вспоминала прошлое.

Растила женщина сына одна. То ли муж постоянно действовал на нервы жене, то ли наоборот, но супруги разошлись и особенно об этом не печалились. Сильно переживал только Денис. Однако матери было недосуг ковыряться в душевном состоянии сына, а мальчишка сам со своими проблемами не лез. И все же, вопреки всему, Денис вдруг после развода стал заметно лучше учиться, все вечера прилежно просиживал над книгами и пропадал на факультативах.

– Вот! Тебя нет, и парень за ум взялся! – постоянно твердила Лидия Власовна мужу, когда тот приносил деньги. – Хорошо, что я вовремя догадалась от тебя избавиться!

Муж довольно трепал мальчишку по голове, горделиво бросал: «Моя порода!» – и исчезал до следующего раза.

После школы Денис легко поступил в институт, но закончить его так и не смог. Однажды он заявился домой раньше обычного, проталкивая в двери упирающуюся девушку.

– Вот, мам, познакомься! Это Оксана. Мы с ней расписаться хотим!

– С этой?! Еще чего!! – высунулась мать из кухни. – Небось, еще прописку потребует!

– Фи! Нужна мне ваша прописка! – вдруг фыркнула девица, обернулась к Денису и скривила губы. – И вовсе я не обещала с тобой расписываться. Чего с тебя взять? Ты еще институт не закончил, работы никакой, это что же – мой папочка на нас горбатиться станет? Еще и эту… придется содержать. Не-а, с загсом ты переборщил. И вообще – я еще маленькая!

Упоминание о «папеньке» резко изменило позицию Лидии Власовны, однако девица в их доме больше не появлялась.

– Сынок, а что Оксана? Ты бы рассказал про нее, по-моему, замечательная девушка, – теребила она каждый вечер Дениса, но тот упрямо отмалчивался.

А однажды не вытерпел и прикрикнул:

– Ты уже в тот раз все сказала! Что тебе Оксана? Вышла замуж она, за какого-то крутого, теперь и вовсе из страны уехали! Не климат им здесь с их деньгами!

Лидии Власовне было жалко до слез, что так получилось, однако она еще верила в силу настоящей любви и все ждала, когда прекрасная Оксана вернется в родной город теперь уже, скажем, молодой богатой вдовой. Однако та и не думала возвращаться, а с Денисом дела пошли из рук вон плохо. Парень забросил институт, устроился на работу и перебрался жить в общежитие, а позже и вовсе в другой город, побольше. Прошло время, и матери стали приходить письма. Денис писал, что устроился хорошо, у него своя квартира, женился, приехать не может по причине крайней загруженности на работе, желал здоровья, даже довольно часто баловал деньгами, только вот в гости никогда не звал. Ну да Лидия Власовна не слишком печалилась по этому поводу. Она вдруг ощутила, что вовсе неплохо пожить и для самой себя, у нее образовалось несколько крохотных романчиков и даже два серьезных романа, поэтому несколько лет отсутствие под боком родной кровиночки ее не слишком отягощало. Однако с годами бури страстей поутихли, стали намечаться некоторые болезни, ощутилась нехватка денег и наступило самое благоприятное время для материнской ностальгии. Полетели письма с признаниями о невыносимой тоске родительницы, на что Денис отвечал бурными утешениями, однако к себе упрямо не звал. Лидия Власовна понимала, что приглашения можно и до кончины не дождаться, поэтому год назад, плюнув на гордость, собрала вещички и махнула к Денису сама по указанному на конвертах адресу.

Увиденное ее ранило в самое сердце! Сын, оказывается, великолепно устроился в чужом городе! Он имел прекрасную квартиру, машину, являлся директором собственной фирмы, свободно сорил деньгами, и при всем при этом даже не догадался пригласить мать на постоянное жительство! Но даже не это было самым обидным, ее красавец сынок из всех представительниц прекрасного пола выбрал самую ужасную. Некрасива, неприветлива, да еще и воспитана, как кучер!

– Ты жену-то… по блату доставал? – в первый же день поинтересовалась мать.

– Почему же по блату? – вытаращился Денис.

– Так ведь такую уродину еще поискать надо…

– Мама!! Никогда, слышишь?! Никогда не говори так о Раисе! – взбесился сын и на следующий же день отправил матушку домой.

Лидия Власовна глупой не была. Дома, повздыхав с недельку, она нацарапала письмецо любимому сыну, где расписывала все прелести своей невестки, которые сразу ей почему-то в глаза не бросились. Сын, спустя некоторое время, ответил, а уж после Лидия Власовна отважилась написать письмецо и самой Раисе. Так и завязалась переписка, результатом которой и должен был стать следующий визит матушки. Лидия Власовна дожидалась приглашения всю зиму и всю весну, а потом решила, что надежнее все же самой объявить о приезде – куда они потом денутся? Да и то сказать – не тетя чужая в гости едет! Решено – сделано. Немедленно была отправлена депеша о том, что матушка страсть как соскучилась по единственному чаду, а потому выезжает тогда-то, вагон такой-то, прибудет такого-то числа. Убедительная просьба – встретить ее со всеми баулами прямо у поезда. Собиралась недолго, приехала и что? Оказалось, что никто ее встречать и не собирался, а сам сын вместе с невесткой и вовсе додумались уморить себя голодом!

– И вот теперь я здесь! – возмущенно закончила женщина, перебирая в вазе виноградины.

– Да… Я вам сочувствую… такое несчастье…

– Ой, да какое там несчастье?! Врут они все!! Это все Райка! Не знала, как от меня отделаться, вот и придумала!

– Заморить себя голодом? – не поняла Зинаида.

– Вы прямо, как маленькая! Каким голодом? Вы что – в самом деле верите в этот бред? – полыхала гневом Лидия Власовна. – Ну какому идиоту придет в голову скончаться, когда в двери колотится родная мать?! Вы сами-то подумайте!

– Но…

– Да что «но»?! Вот мне милиция твердит – погибли от истощения. От истощения! Когда можно успеть так истощиться, я вас спрашиваю?! Соседка говорит: они только что ковырялись на грядках – тут приезжаю я, и нате вам – погибли от истощения! Ах, милочка, если бы вы слышали, как я к ним стучалась – любого мертвого бы на ноги подняла! А мне никто так и не открыл! А ведь они никуда не уезжали, соседка бы сказала… Вот и подумайте, как можно так срочно скончаться, да еще и успеть оголодать?!

– А что же, по-вашему, произошло? – никак не могла понять Зина, куда клонит Лидия Власовна.

Расстроенная Васильева вытащила из-под подушки пачку «Парламента», пыхнула в лицо собеседнице и промямлила:

– Я думаю, они меня в окно увидели и удрали. Через черный ход. Не сомневаюсь, у них специально для меня и черный ход был устроен. Так меня обнадежить!

– Подождите… То есть… вы хотите сказать, что ваш сын с этой самой Раисой и вовсе не умирали, так, что ли? Думаете, что они живы? – оторопела сыщица.

– А почему бы и нет? Продали, небось, все свое состояние, а потом… фить! И усвистали за границу, – махнула рукой женщина, а потом вдруг ни с того ни с сего разразилась рыданиями. – С деньгами-то оно везде удобно… А тут… родная маменька… кровинушка родная… может быть, от тоски с ума сходит…

«Черт знает, может, и в самом деле, уже с ума сошла… такое выдумать…» – мелькнула мысль у Зинаиды, но ее тотчас же загубил суровый окрик.

– Чего это вы на меня так уставились? – забыла о слезах Васильева. – Думаете, я и правда ума лишилась? Даже и не надейтесь! Я единственная, кто по-настоящему понял сына. Жив он, а вот я для него умерла! Если он не объявится в ближайший месяц, я… Вы записываете? Записывайте! Если он не объявится, я объявлю…

– Но ведь вы сами опознавали Дениса! Вам что, не его предъявили? Это был не ваш сын?

– А кто его знает? Мне запросто могли подсунуть кого угодно…

Зинаида очень опасалась, что скорбные воспоминания принесут боль материнскому сердцу, однако ничуть не бывало. Женщина легкомысленно махнула рукой и, запихав в рот сразу целую виноградную гроздь, произнесла:

– Я ведь тогда в шоке была, ничего не соображала. А теперь жалею – надо было получше парня-то разглядеть.

– Погодите… мне казалось, что шок наступил после того, как вы… увидели… узнали…

– Да что вы, милочка?! Я обалдела еще тогда, когда мне двери никто не открыл, а потом меня уже обалделую везде и возили!

– А… А Дениса опознавали только вы или еще кто-нибудь? – на всякий случай поинтересовалась Зинаида.

– Да нет, не только я… Тьфу ты, ну какая кислятина! Нет, не только, еще Игнашка опознавал.

– А кто это – Игнашка?

– Ну как кто? Игнат, друг Дениса, – Лидия Власовна виртуозно плюнула косточкой винограда в вазу с цветами и, морщась, разъяснила. – Денис вместе с Игнашкой еще в школу бегали. А потом то да се… Игнат сразу после института в этот город перебрался, да, видимо, и Дениса перетянул. А если честно, не знаю я. Сын ведь мне ничего не рассказывал. Да чего вы на Плюхе зациклились? Вы же про меня хотели…

Знакомое слово резануло уши. Плюх! То самое слово, которое было написано на десятке убитой Ульяны!!

– Что вы сказали?! На чем я зациклилась?

– На ерунде! Вы же про меня писать собирались!

– Нет-нет, вы сказали – «на Плюхе»!

– Ну и сказала! Правильно! А чего вы все про Игнашку выпытываете? Нужен он вам, сами с ним и разговаривайте! А я вам больше слова не скажу! Пусть ваше начальство съест вас с потрохами, что вы интервью сорвали!

– Так это что же выходит, Игнат – Плюх? – хлопала глазами Зинаида.

– Ну да! Не Цезарев, чего там, Плюх и есть! Только я вам все равно больше ничего не скажу!

Обиженная мадам демонстративно щелкнула кнопкой телевизора и включила спортивную программу на полную громкость.

– Пожалуйста, – сложив руки пирожком, пыталась Зинаида перекричать телевизор. – Еще только секундочку! Скажите, пожалуйста, как мне отыскать этого самого Плюха, дабы он смог рассказать нашему эфиру, какая вы необыкновенная. Уверена, вы сами будете скромничать…

– Представляю, что он там наговорит про меня! И не буду я скромничать! Спрашивайте! – упрямо переводила все разговоры на свою персону несчастная мать. Она немедленно выключила звук, закатила глаза и напевно заговорила. – Начну с того, что я родилась в скромной, неброской деревушке, где и людей-то не было, одни свиньи да коровы…

– Подождите. Мне кажется, из мужских уст, из уст Плюха, о вас это будет звучать особенно тепло…

– Не городите чушь! Записывайте! Так значит, родилась я…

Зинаида долгих два часа слушала мемуары Лидии Власовны, а когда глаза ее уже стали слипаться от монотонного речитатива рассказчицы, в комнату заглянула все та же молоденькая сестричка.

– Лидия Власовна, вас просят на массаж, – пискнула она, и ее каблучки быстро застучали по коридору, от греха подальше.

– Ну что же, не смею вас больше задерживать, – притворно вздохнула Зинаида, поспешно продвигаясь к выходу.

– Как? Вы уже уходите? Но я вам и половины не рассказала! – возмутилась Лидия Власовна.

– Это как раз останется нам на следующую серию, – мило улыбнулась Зинаида. – Только напомните, пожалуйста, где живет Плюх.

– Право, не знаю, где он там проживает, но, слышала, что работает в какой-то больнице, в заводской. Кажется хирургом, – буркнула Власова и тут же забыла о существовании гостьи.

…Зинаида уже тридцать минут торчала на остановке, но автобуса не было.

– Интересная личность эта Лидия Власовна, – сама с собой разговаривала сыщица. – Она так убеждена, что ее сын жив… Вполне вероятно, что такое поведение – только защитная функция организма, чтобы с ума не свихнуться, а если… А если нет? Надо непременно отыскать этого Булька… или Плюха, как там правильно?

Автобуса не было и следующие полчаса. А между тем, очень хотелось есть, пить и прочих благ цивилизации. С жаждой и голодом можно было мириться какое-то время, а вот с прочим… Зинаида огляделась – на остановке, кроме нее, никого не было, ничего страшного, если она и отлучится вон в тот роскошный густой ельничек, авось, автобус не пропустит.

Заросли были густые, больно царапались и делали на платье затяжки. Зато тишина стояла звенящая. Зинаида уже сто лет не слышала такой тишины, да и понятно – когда она в лесу-то была в последний раз?!

– Вот только бы еще комары попередохли все, – устраиваясь поудобнее, мечтала Зина.

Однако они не дохли, а даже наоборот – какой-то комариный пошляк тяпнул сыщицу в самое пикантное место – пониже спины.

– Ах ты ж гад! – шустро извернулась Зинаида и заметила, как буквально в трех шагах от нее мелькнула серая низкая тень. – Волки… Волки!!!

Ломая ветки, с вытаращенными глазами, она с диким воплем вынеслась на дорогу, чуть не под колеса какой-то летящей легковушке. Послышался скрип тормозов, потом Зинаиду кто-то сильно рванул за руку, и она полетела в канаву, ломая каблуки, прическу и, кажется, ноги.

– Ты чего, оглашенная?! Марья Каренина, что ли?! – прыгнула вслед за ней в канаву уже знакомая тетка в спортивном костюме. Зинаида приподняла голову, и на ее лицо немедленно обрушилась теткина маленькая собачка.

– А разве… разве Каренина была не Анна? – сипло пробормотала Зинаида, вылезая из канавы и кое-как очищая пострадавший костюм.

– Вам-то какое дело? Вы чего под машины кидаетесь?

– Так там у вас волки! Чуть было меня не съели, прямо дикость какая-то, в самом деле! Не успеешь расслабиться…

– Волков у нас отродясь не водилось, а вам, ежли и померещилось чего с перепугу, так нечего зря на санитаров леса…

– Ага! Так все-таки водятся волки, санитары леса-то!

– При чем тут волки? Санитары леса – это наши обычные работники пансионата, ходят бутылки собирают, потом тару сдают, и им прибыль, и лесу чистота. А вы что, думаете, нам бешеные деньги платют? – накинулась на Зинаиду женщина. – Не фига нам не платют! А попробуй-ка сама, походи целый-то день за такими вот, как ваша родственница эта – Васильева!

– Да я ничего и не говорю…

– И не говори! Волков она напугалась! Их бы моя Горгона вмиг растерзала! – с гордостью проговорила дама, подняла за ошейник собачонку и смачно чмокнула ее в морду. – Горгона – это мой пес. Он всякую дрянь за версту чует, вот к тебе, вишь, уже второй раз за день подбегает. А кстати, чего это ты тут выхаживаешь? Говорила же, что к Васильевой надо?

– Я и не выхаживаю вовсе. А у Васильевой я была, теперь вот домой никак не могу уехать, жду, жду автобуса…

– Ха-ха! Так ты можешь здесь ждать до северного сияния! Автобус-то отсюда не ходит! – обрадовала незнакомка. – Он делает крюк и останавливается вон за той… а чего объяснять, пойдем, мы тебя проведем, а то ты так и будешь здесь народ пугать.

Зинаида, хоть и не видела никакого народа и по большей степени пугалась сама, провожатым искренне обрадовалась. И правильно сделала, потому что одна бы она ни за что не нашла остановку, обязательно бы заблудилась в березках-елочках.

Глава 5

Притяжение к скальпелю

Домой она добралась вымученная, как банный веник. В дороге укачивало, пекло нестерпимо, к тому же все сильнее напоминал о себе голодный желудок, да еще и не было возможности купить чего-нибудь попить. Поэтому единственным желанием Зинаиды было поскорее добраться до города, заскочить в первый же попавшийся ларек, купить литр минералки… нет, лучше два литра, и килограмм пельменей, чтобы варить недолго, а потом…

– Ну, наконец-то! Федул! Звони в милицию, что нашлась пропажа! – встретила ее у порога хмурая Степанида Егоровна, ловко перескакивая через груды мусора. – Давай хоть сумки возьму…

– Нет! Там вода… я еще не всю выпила… – испуганно ухватилась Зинаида за пакет, откуда торчало горлышко двухлитровой бутылки.

– Так воду-то пей, кто не дает… я вот пельмени возьму. Я страсть как хорошо умею их готовить, – упрямо тянула к себе пакет соседка. – Да чего уцепилась-то? Федул, язви тебя!! Позвони, говорю, в милицию, чтобы эту кралю не искали!

– Они и не собирались искать… – появился в дверях какой-то помятый Федул Арнольдович. – Я и не звонил, это вы тут панику навели… Я и думал, сама объявится…

– Вот! Глянь на него! Я сегодня весь день по гостям, двадцать раз выспаться можно, так ведь он до сих пор рожу давит, а? Что за соседи попались? Одна носится, как ошалелая, другой все спит, прокис уже на двадцать рядов…

Плохое настроение у Степаниды Егоровны чаще всего случалось на пустой живот, поэтому Зина молча протянула пельмени и устремилась в ванную. В ванне она нежилась дольше обычного. Из головы все никак не выходила Лидия Власовна со своими странностями. Интересно, а что, если Васильев на самом деле не думал погибать? Ведь и правда, чего ему не жилось? И, главное, сама мать твердо уверена в обратном. Тогда, кого опознала Лидия Власовна? Нет, завтра надо непременно найти Плюха. Только в какой заводской больнице можно отыскать хирурга с такой фамилией?

– Зин! Ты там часом не утопла? – загрохотали по двери заботливые кулаки соседки. – На тебя пельмени бросать?

– Сейчас-сейчас, бросайте… – откликнулась Зина и снова погрузилась в пену.

А чего? Такая фамилия – это находка! Хорошо, что он не Иванов – Сидоров! Надо будет просто взять справочник и по всем заводским больницам прозвонить, наверняка такого доктора регистраторши ни с кем не спутают!

– Зинка!! Уже все пельмени разва… Ой, Зиночка, с легким паром! Я говорю – пельмешки уже разварились. Я, было, ужинать села, а Федул, ровно пес цепной, не пускает!

– Не пускаю! – возник перед очами Зинаиды сосед. – Вы, Степанида Егоровна, и без того сегодня, пока всю колбасу с творогом у Зинаиды не укушали, в гости не отправились!

– А ты видел?! – вскинулась Степанида. – Ах, да, ты видел, потому как ты напротив меня этакую же колбасу трескал! А еще и кефир пил, я видела! А я хотела кефирчик Зинушке оставить!

– Ой, ну хватит вам… – замахала руками Зинаида. – Давайте уже поедим, да и в постель…

– Давайте! – вскинулся Федул. – В постель давайте!

– О-ой, можно подумать, Зинка с им в постель мечтает… – немедленно скривилась Степанида Егоровна.

Угомонились соседи только за столом.

– Мне никто не звонил? – спросила Зинаида.

– Звонил… По голосу будто этот, как его… Крылов, что ль, хозяин-то твой, – рассказывала Степанида. – Зин, слышь-ка, у него такой голос, будто он деньги обратно отобрать хочет. Ты бы к телефону-то не подходила, мы соврем, что ты по делам моташься. А уж потом-то, когда преступника сыщем, ты сама ему и звякнешь.

– А у тебя чего нового? – спросил Федул. Сегодня он без напоминания вымыл тарелки за всеми дамами и теперь даже позволил себе перейти с Зинаидой на «ты». – Ты ведь по делам ездила, да?

Зинаида мотала головой – пельмени стремительно убывали, а она еще и не наелась.

– Вот тоже! Чего мне не сказала, в такую даль моталась, а мне не могла сказать, я бы на машине тебя куда хочешь отвез…

– Ну и чего, Зин? Да не слушай ты его! – шамкала Степанида с полным ртом. – Ты рассказывай, чего наишкала?

Однако рассказать Зинаида не успела – в прихожей раздался звонок, и соседи дружно поскакали с мест.

– Не открывай! – громко шептала в ухо и висла на руке у Зинаиды тучная соседка. – Это Крылов твой, как пить дать он! За деньгами, шельмец, заявился! Шиш ему, а не деньги!

– Да пустите же, чего вы в самом-то деле! – вырывалась Зинаида.

– Федул! Оглоед! Не трожь замок, Иуда!! – накинулась теперь Степанида на единственного мужчину в доме.

Тот лихо увернулся, двери открыл и сразу же оглох от радостных воплей.

– О-о-о-ой!! А они все в сборе!! Петя, смотри, они все в сборе! Я же тебе говорила, что они и не собираются спать! – без умолку тарахтела похорошевшая за два дня Любочка. – Петенька, осторожно, здесь у нас мусорка расположена, перешагни… Мама! А почему у нас здесь мусорка? Что, баки уже не работают?

Любочка просто цвела. Рядом с ней топтался невзрачный мужичок в клетчатой байковой рубахе, ежился, смущался и явно не находил себе места под пристальным вниманием жильцов. Между тем, жильцы просто поедали его глазами. Степанида Егоровна не ожидала, что в дочери обнаружится такая прыть и теперь не знала – радоваться ей или печалиться, Федул гадал – будет ли этот мужик исправно трудиться на благо их коммуналки или же повиснет еще одной гирей на холодильнике Зинаиды, сама же Зинаида размышляла: стоит ли считать Любочкиного хахаля мужчиной, а значит, по утрам надевать праздничный халат, либо сразу перевести его в разряд предметов неодушевленных, и разрешить себе появляться по утрам, в чем попало?

– Ну чего вы? – оторвала от раздумий соседей Любочка. – Живого мужика не видели?

– Видели, – просипел Федул. – Проходите… Может это… встречу обмоем?

Все будто бы ждали именно этой команды. Было ясно – без бутылки придется долго выяснять, что за человека выбрала себе Любовь Андреевна, поэтому процесс узнавания решено было сократить при помощи двух бутылок водки, трех литров пива и бутылочки винца для дам.

– Вы тут… на стол, а я… а мы… в павильончик, – радостно потирал руки Федул. – Зиночка, давай деньги!

Зиночка свирепо возмутилась и незаметно для прибывших показала Федулу увесистый кукиш. Однако ее жест усмотрела Степанида Егоровна и тут же осудила.

– Ты чегой-то?! В кои-то веки ко мне дочка с зятем прикатила, а ты тут фигами махаешь! Тебя ж Федул-то добрым словом просит… Давай деньги, скряга!!

К ней подключилась Любочка, и Зинаиде ничего не оставалось делать, как подчиниться.

Федул по-свойски дернул ветеринара за рукав, и они унеслись, громыхая по всей лестнице.

– Ну, доченька, садись, рассказывай, что это за гусь? – уселась Степанида Егоровна на кухне и влажными глазами уставилась на счастливую Любочку. – Он тебе… Зин, а ты уши-то не развешивай, сгоноши чего-нибудь к столу, не видишь – гости к нам пожаловали! Ну и чего он, Люб? Кем работат? Вот хорошо бы кабы председателем, а? Да чегой-то я, разе ж таки-то председатели замухрынисты бывают! Може, дояр какой, а?

– Чегой-то ты, маменька! Прямо сразу – дояр! У него интеллигентная профессия – ветеринар он!

– Да что ты! Ма-атушки светы! Значица буренкам клизмы ставит? Ох, доча, повезло тебе! Ты с таким-то век горя знать не будешь! У его, небось, все холодильники молоком забиты… Замуж-то зовет?

– Ах, маменька, ну ты прям, как в старинные времена! Кто меня звать будет? Куда я его поведу, туда он меня и позовет!

– Это хорошо, дочка. Вот такой-то муж и нужон! – довольно кивала Степанида и вдруг стеснительно захихикала. – А у вас… у вас было чего ай нет?

Но Любочка не стала открывать матери всех тайн, она вдруг подскочила с табурета и кинулась к Зинаиде. Та выскребала из холодильника остатки каких-то сосисок и чуть было не выронила их от неожиданности.

– Зинаида! Я ведь разговаривала с Полиной! Это соседка Васильевых с другой стороны, – заговорила Любочка таким скорбным голосом, будто от ее разговора Полина скончалась. – Я ведь теперь все узнала! Ты не поверишь, Зинаида, абсолютно все!

– Да что ты… – охнула со своего места Степанида. – Неужто деньги нам достанутся?

– Не знаю, как там с деньгами, но сейчас расследование быстрыми шагами рванется в гору, – все сильнее интриговала Любочка.

У Зинаиды резко задергалось правое веко. Ну молодец, Любочка! Неужто и правда узнала, от чего погибли Васильевы? Если так, то, может, она знает и кто убил Ульяну? Что и говорить, смерть молодой женщины никак не дает покоя, только и разорваться Зинаида не может…

– Вы не представляете, сколько седых волос мне это стоило! – заливалась канарейкой Любовь Андреевна, тыча своей головой в живот Степаниды Егоровны. – Мам, посмотри, там много седины?

– Да не, Любка, у тебя там токо сено… Ишо помет куриный…

– Да что ты узнала-то?! Ну не томи же! – не выдержала Зина. – С самого начала расскажи, как ты с ней встретилась?

– Я и говорю! Так измучилась, деньги по всем правилам мне должны перейти. Да тут еще и свадьба у нас с Петей… Все-все, рассказываю. Короче, Полина – соседка Васильевых. Она даже одно время к ним в гости ходила. Васильев был рад несказанно, потому как жена у него страшная, как смертный грех, и мужика потянуло к прекрасному. Только Раиса, это Васильевская жена, заявилась к Полине домой и попросила больше к ним не наведываться. Очень Раиса эта вредная оказалась, по причине ревности своей дремучей. Ну и Полина, ясное дело, настаивать не стала: дескать, кисните вы там в собственном соку! А сама, между тем, все время у забора подслушивала. Только, опять же, муж Полины при строительстве перестарался малость, забор соорудил кирпичный, а потому слышимость была – хуже некуда. Полина сколько ни старалась, а всего расслышать не сумела. Короче, на некоторое время Васильевы выпали из-под ее контроля. А потом, когда снова впали… ну, в смысле, когда Полина снова их услышала, в отношениях Васильевых произошла резкая перемена. Васильев свою жену стал обожать, говорить ей всякие слова пошлые, даже к сожительству склонял! Но Раиса оказалась женщиной порядочной, на глупости не поддавалась и, вообще, к супругу охладела. Полина же успокоилась, что у соседей ведется правильный жизненный образ, и слежку на том закончила. Я ей, конечно, попеняла. Вот если бы она не ленилась, а еще несколько месяцев подежурила возле забора, нам бы гораздо легче было отыскать преступника.

Любочка закончила длинную речь и с превосходством уставилась на Зинаиду.

– Ну и что? – ждала продолжения та. – Дальше-то что было? Кто убил-то?

– Да ты чем слушаешь-то?! – искренне возмутилась Любочка и переглянулась с матерью. – Я же тебе русским языком говорю – не знает этого Полина! Она, видишь ли, поленилась лишний месяц возле забора покараулить, а подглядывать ее и вовсе никто не надоумил!

Зинаида расстроилась так, что даже бросила нож, которым собралась чистить картошку:

– Ну и что ты узнала? Что Васильев сначала не любил жену, а потом вдруг исправился и стал пылким супругом? И что это нам дает?

– Надо подумать… А еще мне Полина фотографию этой самой Раисы показывала. Честно скажу – будь у меня такая гнусная внешность, я бы самолично в прорубь бросилась! Представьте – нос баклажаном, рот вообще не поймешь где, а глаза так нежно друг на друга смотрят! – снова завелась Любочка, но Зинаида ее перебила.

– Ты-то видела, а мы вот даже и знать не знаем, как она выглядела! Ты хоть фотографию догадалась стащить у этой своей… Полины?

Любочка только виновато пялилась в половицу и дула малиновые губы.

Глянув на соседку, Зинаида печально вздохнула – ну где такой кого-то отыскать? Хорошо, что хоть мужичонку себе присмотрела, все не зря съездила. А вот преступник… Ну и правильно, а чего же она хотела? Чтобы большие деньги вот так легко давались? Их надо потом отработать и, как там говорится, кровью? Вот уж чего бы не хотелось… И без того уже что-то сильно кровищей попахивает, даже жутко делается. Вот Ульяна кое-что узнала, и где она теперь? Того и гляди, какой-нибудь доброволец и ей – Зинаиде – петлю на шею приладит… Господи, как трудно жить!

Все думы Зинаиды так четко отпечатывались на ее лице, что сердобольная Степанида Егоровна потихоньку утянула дочурку в свою комнату, и уже через пять минут они обе снова появились в кухне, только теперь у них в руках дрожали какие-то бумажные листы.

– Вот, Зин, глянь, – припечатала листы к столу Степанида Егоровна.

– Что это?

– Это… так сказать, фоторобот! – гордо объявила соседка и пояснила: – Я Любку-то заставила бабенку ту, Раису, обрисовать, ты ж говорила, что ни разу ее не видала, так вот, теперь у нас есть ее портрет!

На листе добросовестно был выведен овал, кривая загогулина на месте носа, маленькие точечки, надо думать, отображали глаза потерпевшей, а рот явно был срисован с дождевого червяка. Зато великолепно удалась шея – длинная, изогнутая, Любочка даже не поленилась нарисовать бусы, как на новогодней елке. Ушей и вовсе не было, такими мелочами художница себя не обременила, равно, как и бровями. Рядом с этим листом лежал еще один, где портрет был повторен с точностью до мелочей.

– А второй зачем? – глупо спросила Зинаида.

– Ты чего? Это вот – Раиса, а вот это портрет Полины, на всякий случай я сделала набросок, вдруг пригодится. Кстати, я понимаю Васильева, не зря он возле нее круги описывал, – Полина просто красавица!

Зинаида недоверчиво посмотрела на соседок, но, похоже, те и не собирались ее разыгрывать. Однако Зинаида, вероятно, ни черта не смыслила в высоком искусстве, потому что на ее взгляд обе дамы на картинах Любочки были одинаковы, как две копеечные монеты. С чего Любовь Андреевне взбрело в голову утверждать, будто одна из них писаная красавица…

Размышления Зинаиды прервал приход Федула и Петеньки. Вероятно, оба мужчины где-то уже успели закрепить знакомство, потому что заявились в обнимку, язык у Федула безбожно заплетался, а Петенька и вовсе только идиотски улыбался и преданно пялился на нового друга.

– А вот… и м-му! Ни фига! Не так! А вот… и м-мы-ы! – объявил Федул и скинул Петеньку на руки подбежавшей Любочке. – Стол уже накрыли? А т-т-то и уй-ти м-му… м-м-ожем!

Федул Арнольдович врал. Уйти он уже никуда не мог. Он даже стоял с трудом, и если заботливая Любочка утащила свое сокровище к себе в комнату, то ничейный сосед так и шатался возле входной двери, боясь ступить шаг и рухнуть на глазах у изумленных женщин. Неизвестно, сколько бы его качало, но дверь вдруг распахнулась и швырнула Федула в жаркие объятия Степаниды Егоровны.

– Ох и ничё себе! А у вас, а у вас, а у вас гуляночка?! – радостно удивился ввалившийся зять Зинаиды – Саша.

– Ой! Зинк, ты глянь! Хи-хи! Каждой бабе сегодня по мужику досталося!! – по-детски обрадовалась Степанида Егоровна, таская Федула по всему коридору, не зная, куда его притулить. – Зин, слышь, а может, мне его туда… в ванную пока?

– Складируйте у порога, – холодно бросила Зинаида и побрела на кухню.

Похоже, мыслить в этом доме ей так и не дадут.

Посиделки за столом продлились до самого утра. Сначала женщины дружно кормили Сашу, потом его поили, потом стали укладывать спать. Спать у тещи Александр категорически отказывался, был пьян до невменяемости, рвался домой, кричал, что ему не хочется быть окольцованным зятем, а вовсе даже напротив, он скучает по Настеньке, по жене чисто конкретно, и по всем женщинам в целом! После чего громадный зять рухнул на пол рядом с Федулом, у порога, аки дракон на страже прекрасных принцесс, и разразился богатырскими раскатами.

– Девочки… теперь тихонечко… на носочках… по комнатам… – прошипела Зинаида, но тут же могучая тумбообразная нога Сашеньки с силой рубанула груду мусора, и несчастный Федул оказался заживо погребенным в развалах бумаги и старого тряпья.

– Люба! Степанида Егоровна! Давайте разгребать! – кинулась на помощь соседу Зинаида.

– И куды несет? Ты куды это рвесси? Слышь, как тихо стало? – раздирая рот в зевоте, спросила Егоровна. – Я так думаю, и твово зятька тоже засыпать нужно. Помереть не помрут, откопаются, а храпу меньше будет.

Зинаида критически оглядела спящих в коридоре и пришла к выводу, что старушка права, к тому же спать хотелось невыносимо. Любочка, добрая душа, тапочком аккуратненько принялась скидывать бумажки на лица храпунов, но вдруг наклонилась и обиженно отвесила челюсть.

– Ну вот! Меня заставляли рисовать, будто я вам Пушкин какой-то, а у самих фотография этой Раисы в мусоре валяется!

– Чья фотография? – переспросила Зинаида.

– Дай-ка! – схватила Степанида Егоровна. – И чаво? Простая газетенка, где тут тебе Раиса?

– Так я ж и говорю – в газете фото Раисино! Вот оно. Вишь, чего тут написано: «…А также господин Васильев Д.И. с супругой…»

– Степанида Егоровна, позвольте газетку! – не церемонясь, вырвала из рук соседки Зинаида потрепанный лист. – Так говоришь, вот это и есть Раиса? Ага… Да тут и галочка рядом с ней поставлена… А для чего же галочка?.. А может… Вы знаете, что это значит? Это значит…

Дальше Зинаида не стала раскрывать перед женщинами своих мыслей. Надо было все обдумать, все взвесить, выводы могли быть преждевременны…

– Зинк, ну чего тама? – теребила Степанида Егоровна соседку, которая застыла монументом. Соседушка хотела было снова утянуть Зинаиду на кухню, дабы под рюмочку чаю разобраться в новой проблеме, но та была неумолима.

– Все! Давайте спать. Все разговоры утром. А кстати, чья это газета?

– Не моя! – в один голос ответили мать и дочь.

– И н-н-не м-моя! – отгреб мусор с лица зятек Сашенька. – Слышь, Федул! Твоя газета?! Помер ты, что ли? Я спрашиваю – газета твоя?! Ты ваще газеты читаешь?! Хорош храпеть, Арнольдыч!! В последний раз спрашиваю – твоя газета, ботаник?!!

– Не. Не моя, – высунулся из грязной наволочки Федул и с чистым сердцем снова откинулся и захрапел.

– Не его, – подтвердил Саша, перевернулся на другой бок и сонно зачмокал губами.

– Что и требовалось доказать… – развела руками Любочка и, зевая, прогундосила: – Ма, ты нас завтра с Петенькой не буди и, вообще, часиков до двух старайся сильно не шлепать ногами… все ж таки… нам требуется отдых… перед суровым брачным периодом…

Всю ночь Зинаиду мучили кошмары. То катались по небу какие-то кляксы, потом стремительно приближались, сливались и превращались в лицо неизвестной Полины.

– Уберите эту уродину!! – пыталась кричать добровольная сыщица, но из горла вырывался только хрип.

– Ты не бойся, – ласково уговаривала ее Любочка. – Это она только снаружи такая страшила, зато внутри красавица!

– Тогда выверни ее наизнанку!! – снова хрипела Зина. – Не видишь, что ли, я же боюсь!!

– А нечего лезть, куда не просят, – хихикал любимый зять Сашенька и корчил рожи. – Ты все равно ничего не найдешь… не найдешь…

Из-за скачущей физии Александра все время пыталось вылезти еще чье-то лицо, но зять его все время прятал.

– Сейчас как вцеплюсь! – взвизгнула наконец Зинаида и добралась до зятька.

Она долбила его головой о стену, но тот только сильнее хохотал. Голова так грохотала, что Зинаида перестала мучить родственника, но грохот не прекращался.

– Зинаида Ивановна!! Вы там с кем?!! – ворвался в кошмар голос Саши. – Откройте немедленно, а то сейчас двери снесу!

– Нет, Сашка, сегодня же позвоню Насте, чтобы она с тобой разводилась, – заявила теща, отпирая двери. – Это же надо, мне во сне таким чучелом присниться!

Зятек обиженно залупал глазами, а потом растерянно произнес:

– Я понимаю… это я вас вчера спьяну испугал… Вы не переживайте, я не всегда так-то… упиваюсь, бывает и полегче.

– Бедная моя дочь… – начала было Зинаида, но ее нос учуял сказочный аромат горячей яичницы с жареной колбасой. – Это кто там… с колбасой на кухне балуется?

– Это не «кто-то», это я, специально для вас… завтрак, так сказать… Вам в постель? – не знал, чем искупить вчерашнюю вину зять.

– Чего это я в постели со сковородкой делать буду… Сейчас, подойду…

Когда, после водных процедур, Зинаида появилась в пищеблоке, за ее столом тесным кружком сидели все обитатели коммуналки, включая и вновь прибывшего Петеньку. Надо отдать должное Сашиным стараниям – весь стол был заставлен яствами. Тут была и целая супница с пельменями, и тонко нарезанные огурчики, золотилась в масле свежая картошечка, прятала в луке жирные бока селедка, колбаска аккуратными кружочками радовала глаз, а в центре стола туманилась в графине ледяная водка.

– Ого! – захлебнулась от счастья Зинаида. – Чего ж ты, Саня, раньше передо мной так не раскрылся?

– А это не один Саня! – хвастливо заявила Любочка. – Это они вместе с Петенькой!

– А Федул, стало быть, отлынивал?

– Я не отлынивал… Я стихи сочинял, сейчас прочту, – вскочил Федул Арнольдович, отставил ножку, закатил маленькие глазки под лоб и натуженно завыл: – «Пускай сегодня не в моих руках вы нежитесь…»

– Ой! Хи-хи, это он про меня! – воскликнула Любочка. – Петенька, не слушай, видишь, Федул Арнольдович мне в чувствах изъясняется!

Федул вздрогнул, будто от пощечины, очнулся от поэтического экстаза и надменно произнес:

– Вообще-то, стих называется «Баллада о долларах»!

– Нахал! – констатировала Любочка. – Мог бы на прощание и мне посвятить!

– На какое прощание, Любочка? – уставилась на соседку Зинаида.

– Мы с Любовью Андреевной… Мы уезжаем сегодня, – смущенно заговорил Петя, свекольно румянясь. – У меня… дела в деревне… и вообще…

– Ну что за дела у него, а Любк?! – волновалась Степанида Егоровна. Вероятно, ей мечталось, что новый зять теперь каждое утро будет ее будить к такому столу. – Нет, ну скажи ты ему, Любк, чего ему здесь-то не живется?! Ведь вода, газ, все удобства! Чего в глухомань-то переться? А тут, глядишь, скоро и Зиночка себе хахаля какого найдет, к нему съедет, и, пожалте, ее комната освободится! Федула, опять же, может пристроить получится, и снова лишние метры!

Федул с Зинаидой разом поперхнулись, и Сашенька, от души, стал долбасить их по загривкам.

– Да нет же… мне надо… – упрямо мычал Петя. – Меня Никитич просил корову к быку свести, пора ей уже…

– Так он чего, сам-то не управится?

– Нет, ну… неприлично самому-то… принято же, чтобы бык… – растерялся ветеринар.

– А давайте выпьем! – радостно предложила Любочка. – За наше хорошее будущее! Зин! Ты не куксись, я тебе обещаю – с Полины глаз не спущу, весь участок Васильевых на коленках исползаю, а всякие там улики тебе достану! Я думаю, надо еще с Валькой этой, с Сивухой, подружиться. Она мне много чего интересного рассказать сможет. Посидим с ней так, не спеша, глядишь, и вылезет где какое словечко нужное…

Степанида Егоровна елозила на своем стуле и все силилась что-то сказать. Наконец не выдержала:

– С Валькой-то и я могла бы беседу провесть! Я-то помудрее тебя по всем статьям. Може, и выскочит где какое нужное словечко, так ить ты ж его и не заметишь! Нет, Любк, как ты хошь, а надо мне вместе с вами отправляться, тако мое слово.

– Ни-за-что!! – выкрикнула Любочка и стремительно побледнела. – Мама, ты нам здесь нужна… Да и Зинаиде без тебя не справиться… Ну скажи же, Зина!

– Да уж… оставайтесь с нами… пусть молодые устроятся, а там… – попыталась отговорить соседку Зинаида. – Будете приезжать к ним в гости, на деревенское молочко, сметанку. Знаете, как приятно приезжать к деткам в гости?

– Знаю! Ваша Васильева уже съездила… – обиженно буркнула Степанида Егоровна и опрокинула в себя стаканчик сорокоградусной.

Зинаида задумчиво пережевывала колбасу, и мысли в ее голове скакали неприятные.

Ведь надо же, все соседи такие милые, близкие… Вот, к примеру, Федул – уже вторую чашечку пельменей себе накладывает, не голодает, стишки вот придумал… про доллары… Глазки маленькие, добрые, только попроси – ни в чем не сможет отказать, такого в соседях содержать одно удовольствие. Или вот Степанида Егоровна. Хозяйка до мозга костей. Правда, хозяйничать не умеет, не любит, да и хозяйства никакого особенного у нее сроду не водилось, зато как всех к порядку приучила! Прямо домашний генерал, не меньше. Опять же, слова дурного слышать не может – сразу крестится, при ней никто дурных слов и не говорит, разве что сама… Любочка тоже… Нет, Любочка тут ни при чем. Она, пожалуй, самая открытая – увидела мужика и про все расследования забыла. Не могла она подкинуть газету с фотографией, потом сама же на нее и наткнуться. Да еще и обиженно губы дуть. Тогда кто же? Чья это газета? И ведь можно было подумать, что она случайно затесалась, если бы не эта галочка рядом с лицом Раисы. А Раиса и не такая страшная, ей бы прическу современную, костюмчик, макияж, из нее можно было бы такую шоколадку сотворить, только никто не собирался творить… Почему? Неужели Васильеву и правда жена была настолько безразлична? Тогда почему сама Раиса за собой не ухаживала? Ведь, по словам Полины, она жутко ревнивой была. Так была уверена, что никуда от нее супруг не сбежит? Почему? Вот черт, и откуда же взялась газета? Нет, надо сегодня же по душам потолковать со своими соседями. Ведь, в сущности, что Зинаида о них знает? Да ничего! Почему к Федулу никто никогда в гости не приходит? Где отец у Любочки? И писем от родственников никто не получает… Что, так и собрались все в коммуналке сироты, всеми забытые? Тогда ведь можно коллег пригласить… Кстати, а на что они все живут? Ну ладно, Степанида Любочку на свою пенсию кормит, а Федул? М-да, а Федула кормит Зинаида. Если припомнить, так ведь он перестал ходить на службу сразу, как Зинаиде поступил заказ, а вместе с ним и деньги… Нет, с Федулом надо поговорить строго, а между делом намекнуть, что всю дальнейшую жизнь Зинаида не намерена тащить его на своей многострадальной шее. Она поговорит, но только вечером, а сейчас нечего рассиживаться, надо искать Плюха. Только, опять же, как его найдешь? Зина хотела обзвонить все больницы, а теперь из дома и не позвонишь… Черт, до чего же много неудобств, когда вместе с тобой проживает убийца, которого ты ищешь!

– Последний убирает посуду! – вздрогнула Зинаида от радостного голоса Федула.

За столом теперь сидела она одна, а все потихоньку перебрались в комнату Любочки, помогая ей собирать самое необходимое.

– Нет уж, Федул Арнольдович! – вскинулась Зина. – Сделайте одолжение, уберите за собой сами, а я… а меня… Меня сегодня пригласили в гости. Я ведь сто лет нигде не была. Надо развеяться…

Оставив Федула морщить лоб, Зинаида гордо встала, отряхнула с юбки крошки и выплыла из кухни.

Зинаида ехала в автобусе в центр города. Там, в роскошном доме, проживала ее давняя подружка Нюрка Тюрина. Когда-то вместе с Нюркой они начинали работать официантками, обе в одиночку тянули детей, Зина – Настю, а Нюрка – сына Павлика, занимали друг у друга десятки до получки и менялись небогатыми нарядами. Потом Нюрка неожиданно ударилась в изучение иностранных языков и даже упрямо стала затягивать в это нудное дело Зинаиду. Зиночке было не до того – домой приползала разбитая, усталая, а часы отдыха предпочитала проводить дома, а не тащиться на другой конец города, чтобы коверкать язык. Нюрка же с ослиным упрямством долбила абракадабру: «Уай ду ю край, Уилли? Уай ду ю край?» – старательно изображая лондонскую леди. Казалось бы, зряшное занятие неожиданно вынесло Нюрку на совершенно иной уровень быта. Нюра успешно устроилась в валютный ресторан, стала зарабатывать приличные деньги, научилась брать чаевые в долларах, приторговывать импортными шмотками, а во время обвала рубля взлетела просто-таки до неприличия. Теперь у нее была просторная квартира в центре, Павел закончил престижный вуз и жил отдельно от маменьки, а сама Нюрка могла позволить себе жить в свое удовольствие. Несмотря на то что дама она теперь была состоятельная, прежних друзей никогда не чуралась, помогала, чем могла, и с радостью звала к себе в гости. За приветливость от гостей требовалось только одно – верить всему, что Нюрка тарахтела про своих многочисленных любовников. По странной прихоти судьбы, у Нюрочки было все, кроме самого завалящего мужичка. Непонятно почему, но мужики покидали ее на второй же день нежной дружбы. Зато поводов для Нюркиных фантазий оставляли горы. Требовалось лишь выслушать словоохотливую женщину и уберечься от роковых фраз, типа: «Да ну, ты на себя в зеркало-то смотрела, какие семнадцать лет он тебе дал?» – или же: «Он что у тебя, совсем слепой?» – а тем более «Ну и где он теперь?» Зинаида правила игры усвоила давно, поэтому Нюрка ее встречала всегда особенно охотно.

– Ой!! Зинка!! Привет!! Как это ты догадалась?!! – воскликнула она, как только старая подруга появилась в дверях. – Ну наконец-то, выбралась! Можно подумать, ты на другом конце света живешь!

– Ну, тебе-то и другой конец света не помеха… – разувалась Зинаида. – Вот что с тобой делать, Нюрка? Все богатеешь и богатеешь! Я понимаю – раньше, но сейчас-то откуда? Ведь столько лет дома сидишь, ни фига не делаешь, а деньги прямо из всех дыр торчат!

– У меня нет дыр! Проходи в комнату. Коньячка выпьем? – суетилась Нюрка, по-быстрому выставляя на низенький столик вазочки, рюмочки, бутылочки. – А про деньги я заранее побеспокоилась, вложила их куда можно и нельзя, теперь они сами на меня работают. Да ну их, чего мы все «деньги – деньги»… Ты расскажи, как у тебя Настя? Замуж вышла? Дети есть? Что у нее за муж? Слу-у-ушай! Я же тебе еще про своего Вадика не рассказывала! Не рассказывала же, да? Ты не представляешь, это такой мущщина, супер!! Представляешь, он мне что говорит! У вас, говорит, Нюрочка, фигурка, как у статуэтки! Ни одного грамма лишнего! Скажите, говорит он мне, какой скульптор вас лепил? Представь, да?!!

Слышать такое от жабоподобной Нюрки было немного весело, но Зинаида, как и полагалось, крепилась, прилежно цокала языком, качала головой и приговаривала: «Ну какой паршивец, а! Так прямо и сказал – вам не дашь двадцать пять, только девятнадцать? Нет, ну супер!»

Подруги не виделись больше пяти лет, поэтому поговорить было о чем. Рот у обеих не закрывался, выпили одну бутылочку, потянулись за другой. И вспоминали, делились новостями, фантазировали и попросту врали друг другу напропалую, короче, получали удовольствие… Опомнилась Зинаида, когда огромные часы пробили пять.

– Ой, Нюр, я же к тебе по делу! Мне, ты знаешь, позвонить нужно до зарезу, а дома никак не получается. Понимаешь, надо человека одного найти, хирурга, а домашние, боюсь, поймут меня неправильно…

– Ой, да звони, сколько влезет, чего оправдываешься! Только если тебе хирург нужен, я могу помочь.

– А что, ты теперь в медицину направилась?

– Зачем это? Я уже и так для нее много сделала – я туда не пошла. Нет, у меня просто есть один человечек… Кого ты ищешь?

– Мне нужно найти Плюха…

– Я же серьезно! – обиделась Нюрка.

– И я тоже. Фамилия у него такая – Плюх. Игнатий Олегович Плюх. Так ты будешь своему человечку звонить?

– Ну смотри, если этого Плюха в природе не существует… Алло, Алексей Николаевич?.. Здравствуйте… да-да, это Нюра. Алексе-ей Никола-аевич, – заныла в трубку Нюрка. – Помоги-ите, я тут без вас просто никак, ну просто задыхаюсь… Да нет же, я и не прошу приезжать, просто мне нужен хирург… да-да, хирург, по фамилии Плюх… Ага, Игнатий Олегович, а вы его знаете?.. Хорошо, я у телефона подожду… – бросила трубку на рычаг Нюрка и скорчила ей рожу. – У, хмырь болотный! Не бойся, Зинка, сейчас отыщет координаты этого Плюха и отзвонится.

– А кто это? Главный врач города? – шепотом спросила Зинаида.

– Да брось ты! Скажешь тоже – главный врач! Это самый нудный старикашка в нашем городе. Где чуть комар его тяпнет, так все медицинские службы на ноги поднимает. А привередливый!.. То ему этот врач не подходит, то другой не нравится, поэтому всех врачей в городе и знает. Зануда.

– А где же ты его такого подцепила?

– Я его?! Это он меня, гад, подцепил и отцепиться никак не может! Представь, однажды машина полетела, стою на дороге, руку подняла, а тут еще дождь такой, хоть захлебнись! И ни одна сволочь не останавливается. Потом одна остановилась, этот Алексей Николаевич. Представь, сначала с меня двести рублей содрал, а потом давай знакомиться! Да я таких, как он, к своему туалету не подпускаю… Алло! Это вы, Алексей Николаевич? – тут же защебетала она, схватив звенящую трубку. – Ага, ага, записываю, так… так… Все, записала, спасибо… Да-да, слушаю… что вы говорите?! У вас семидесятилетие! В ресторане и вы меня при… ах, вы меня просите договориться, чтобы подешевле? Алексей Николаевич, если подешевле, так зачем вам ресторан, ступайте в пирожковую! – брякнула она трубку на телефон и фыркнула. – Дешевле ему! Даже пригласить не догадался, идиот!

– Это он специально, неужели не поняла? Ты его спрашиваешь про молодого интересного мужчину, ясное дело, он тебе тут же начал мелко мстить, – пыталась успокоить подругу Зинаида. – Ты адрес-то узнала?

– Ну конечно, вот, на листочке записала… Слышь, Зинка, а чего, этот Плюх и правда молодой и интересный?

– Откуда ж я знаю. Мне его так… посоветовали, как врача…

– Ну тогда и правда, откуда тебе знать… А он женатый?

Зинаида только тяжело вздохнула – подруга была неисправима.

– Нюр, давай сначала я с ним поговорю, а потом ты сама его найдешь, если захочешь, ну и тогда уже спросишь и про красоту, и про женатость.

Нюра согласно мотнула головой и унеслась снова наполнять вазочки и тарелочки, а Зинаида уселась за телефон.

– Алло, – ответил ей приятный мужской голос.

– Здравствуйте… я могу услышать Плюха Игнатия Олеговича? – дребезжащим голосом пролепетала Зина.

– Вы его уже услышали. Что вы хотели?

– Я хотела… понимаете, Игнатий Олегович, я хотела бы поговорить с вами по поводу вашего друга, Васильева Дениса Игоревича… Мы не могли бы встретиться?

В трубке повисло продолжительное молчание, затем Плюх проговорил:

– Я буду ждать вас завтра, в сквере возле Вечного огня. В шесть вечера, простите, раньше не получается.

– Подождите, а как вы будете выглядеть?

– Великолепно! У меня совершенно новые носки. А еще в руках будет мороженое «Фишка», страшно люблю эту штуку, – усмехнулся Плюх и отсоединился.

Зинаида растерянно положила трубку.

– Ну? И кто ты после этого? – собрала губы в ниточку Нюрка. – Сама с ним о свидании договариваешься, а мне предлагаешь после тебя ему звонить! Ты что – не знаешь, что мужиков нельзя баловать избытком женского внимания?

– Успокойся, у меня с ним только чисто деловая встреча, – утешила Нюрку Зинаида и стала собираться домой.

Нюра еще долго не отпускала подругу, так как оказалось, что та еще ничего не знает про Вольдемара, который прям-таки сходил с ума от Нюры в позапрошлом году, и в конце концов, кажется, сошел, потому что собирался скинуться с девятого этажа, но жена отговорила.

Зинаида еще часа два выслушивала печальный сказ и потому заявилась домой весьма поздно.

– Нет, Зиночка, вас просто нельзя одну никуда выпускать, – высунулся из своей каморки Федул, едва заслышав, как хлопнула входная дверь. – Зиночка, мы же договаривались – если вам куда надо, я вас сам отвезу, а то мне из-за вас сплошное беспокойство, честное слово…

Зинаида только глупо хихикнула, подмигнула соседу и, чуть подпрыгивая, направилась в свою комнату. Такое поведение иначе, как заигрывание, Федул расценить не мог, а потому уже через пять минут в дверь Зинаиды осторожно заскреблись.

– Это кто ж там, интересно знать? – с искренним удивлением кинулась отворять Зинаида. – Ах ты, боже мой! Федул Арнольдович! Проходите, очень рада… Знаете, именно сегодня отчего-то захотелось вот так посидеть, по-домашнему, с близким человеком… Что вы мнетесь у двери, Федул? Это я про вас говорю!

Появление Федула где бы то ни было давно не вызывало ни у кого такой бурной радости, поэтому мужчина от неожиданности даже немного попятился.

– Я, так сказать… Степанида Егоровна решила отоспаться, и вот… я, к вам, чтобы не на кухне, чтобы, так сказать, не тревожить хрупкий сон пожилой женщины…

– Садитесь, – махнула ручками Зинаида, сама устроилась на кровати и закинула ногу на ногу. – Вот и мне, представьте, так хочется в тишине… с близким человеком… Хотя, Федул, ну какой вы мне, к черту, близкий?

Зиночка была слегка во хмелю, глаза горели алкогольными градусами, а женщины в таком состоянии, Федул это знал по опыту, бывают весьма непредсказуемы. Поэтому на все обидные слова сосед решил просто не обращать внимания.

– Нет, вы не ухмыляйтесь так идиотски! Вы объясните, какой вы мне близкий? Я – женщина ранимая, эмоциональная, так ценю доброе к себе расположение, а вы!..

– А что же я-то? – не на шутку струхнул Федул. Если откровенно, то он рассчитывал еще и на ужин. Противный Александр все остатки с роскошного утреннего стола погрузил в холодильник Зинаиды. И если соседушка вдруг ни с того ни с сего обозлится, кто знает, когда еще Федул сможет беззастенчиво им пользоваться. – Господи! Зиночка! Да что же я такого утворил, негодяй?!

– И он еще спрашивает! – заломила руки Зиночка у себя высоко над головой, потом, видимо, решила, что получилось как-то уж очень театрально, просто рявкнула. – А кто вы вообще такой?!

– Федул Арнольдович! Проживающий по адресу…

– Вот… – промурлыкала Зина и мягко потрепала соседа по щечке. – Вот это мне и надо. Мы же с вами делим одну жилплощадь, у нас столько всего общего, что мы можем поведать друг другу все самое сокровенное, рассказать… А вы мне еще ничего не рассказывали! Ну вот, скажите, например, что вы любите?

– Я? Я котлеты люблю, по-киевски, потом люблю торты самостряпанные…

– Да нет же! Вы мне не рассказывайте, что ваше пузо требует! Вы мне о душе… Ну хорошо, я сама вам расскажу… у меня сегодня такое настроение… Понимаете, я влюбилась…

– Господи! Ну, наконец-то! А что же вы мне голову морочите? – подпрыгнул Федул и смело устроился на кровати у Зинаиды.

Та взбрыкнула ногой, спихнула зарвавшегося соседа и, восторженно уставясь в потолок, продолжала:

– Я влюбилась, когда мне едва исполнилось двадцать четыре. Ах, совсем еще ребенок, я просто умирала от любви!.. Слушайте, Федул, прекратите дышать и раздувать мне прическу! Так вот, я влюбилась, как глупенькая… как дура влюбилась в какого-то кретина, черт возьми! И куда глаза смотрели?!

– Ага, точно, я замечал, такое с вами, женщинами, случается на каждом шагу, хи-хи…

– Что «хи-хи»? А с вами разве такого не случалось? Вы что, никогда не влюблялись? Или вам мама не разрешала?

– Ну отчего же… Я тоже, так сказать, не избежал… Простите, Зиночка, можно вина?

Зиночка точно знала, что вина у них уже давно не водится, поэтому быстро сбегала на кухню и притащила водки. Уж за чем следила Степанида Егоровна, так это за тем, чтобы сие питие никогда не кончалось в коммуналке. Зиночка щедро плесканула водки в стакан, и Федул осушил его в один присест. Потом жутко вытаращил глаза, стал махать руками, требуя закуски, но за закуской Зиночка уже не понеслась, а попросту саданула по хребту соседа кулаком.

Тот хрюкнул, булькнул и перевел дух.

– Как заново родился… – просипел он. – Ну что же, Зиночка… вы единственный человек, с кем мне приятно вспоминать детство… Жил я, Зиночка… Ах, эта память… налейте мне еще стаканчик!

Стаканчик Зиночка наливать не стала, а как раз, наоборот, убрала его подальше.

– Хватит уже! Рассказывайте всю вашу подноготную.

– Эх, Зинаида. Если бы я жил, как раньше… Ты бы вот не посмела со мной разговаривать! Если бы я сказал тебе: «Водки хочу!» – так ты бы мне ее из-под земли достала, да еще и с поклоном бы уговаривала, чтобы я соблаговолил отпить!

– Вы чего, царем, что ли, были? – удивилась вранью соседа Зинаида. – Ну даете!

– Зачем царем? Хотя… да, в каком-то смысле – да! Я был профессорским сынком, внуком и внучкой! – треснул кулаком по покрывалу Федул. – У меня в роду все были ученые. Папа – ученый, мама – ученый, дедушка – ученый, бабушка… Но самый ученый был пес! Он такие кренделя выделывал! Хм… я не об этом. Все ученые были. А знаете, как в прошлое время профессора жили? О-го-го!! Надену я, бывало, синие штаны, а меня в школу в красной машине везти собираются, так я в позу: нет, мол, требуется только синяя! И что вы думаете?

– Что?

– Ни той, ни другой!.. Да чего там… трудно жили… – на глазах хмелел сосед. – Случалось, хлеба не бывало, а горничная придет – где, мол, мои премиальные? А батюшка ей: Хи-хи… фигу с голову – кулаки у него были… как кочан капусты! У меня таких нет. Ни у меня, ни у братца таких отродясь не бывало! А у бати есть!

Федула несло. Было крайне тяжело выискивать среди пьяной брехни крупицы правды, но Зинаида не отчаивалась. Должна же она хоть что-то узнать о соседях, ведь кто-то притащил эту чертову газету!

– А друзья мне как завидовали, мм! – не мог разлепить век Федул. – Еще бы – единственный профессорский внук! Наследник… чек!

– Постойте, так вы же только что сказали, что у вас еще и брат есть…

– У меня? Брат? Откуда? Нет у меня братьев! И сестер нет! Эх, Зиночка, на черта мне родственники, мне вот жену нужно… такую, как мама! У меня мама такая рукодельница – все стряпала какие-то хреновины, из непоймешьчего… А давайте споем! Я сейчас петь начну, а ты бумкай, вроде как у тебя барабанная партия! Я-а-амщи-и-ик, не гони-и-и, лошаде-еей!

Орущего соседа Зинаида кое-как вытащила в коридор и аккуратно уместила у порога его собственной комнаты.

– Господи, вот ведь кого нужно засылать в стан врага, ни за что не поймешь, кто он есть на самом деле, засланец, мать его… – тяжело выдохнула она и пошла готовить себя к бурному завтрашнему дню.

Утро Зинаиды опять началось с робкого поскребывания в дверь.

– Зиночка… Зина… Зинаида, пустите меня, – доносился из коридора приглушенный шепот Федула Арнольдовича. – Зина-а-а…

– Ну что вам еще? – распахнула двери взлохмаченная, заспанная дива.

– Зиночка… – захлебывался шепотом сосед, протискиваясь в двери. – Зиночка, давайте не шуметь, пусть старушка отдохнет…

– Господи, да куда вы претесь-то?! – не собиралась секретничать Зинаида. – Вы что – не видите? Я еще не освежилась, даже еще не проснулась! Приходите позже, завтра забегайте…

Ей удалось-таки вытолкать надоедливого кавалера вон, но сон пропал. Надо было вставать, приводить себя в порядок и начинать работать. А сегодня у нее важная встреча, нельзя просто так, с наскока вытянуть информацию у этого Плюха, к встрече надо серьезно подготовиться. Однако подготовке упорно мешал Федул. Он семенил за Зинаидой следом, куда бы та ни шла, и в конце концов нервы железной дамы не выдержали:

– Если вы и в туалет за мной потащитесь, выйду – наверну табуреткой, – на ухо поклоннику проговорила она.

Возле туалета сосед поджидать не стал, зато едва Зинаида уселась перед зеркалом накручивать бигуди, он снова появился.

– Зиночка! Ради бога, не гоните! – взмолился он и разразился пылкой речью. – Простите меня за вчерашнее! Ну что я за человек! Нет, не спорьте, я негодяй! Мерзавец! Зиночка, слабая, нежная женщина, одна мотается в поисках жестоких убийц, а я… Сильный мужчина! Сорок восьмой размер! Пятьдесят пять килограмм! Рост сто пятьдесят де… Не будем о мелком! Я вас не могу даже защитить! Нет, даже не уговаривайте меня! Отныне я везде следую за вами. Позвольте мне быть вашей тенью! Я вас все равно не оставлю!

– И я! – появилась в дверях Степанида Егоровна. – Ежли вы куда смотаться собираетесь, так я тоже, не оставлю…

– Ах, боже мой, ну чего вам не спится! – раздраженно отмахнулся от нее Федул и, оттесняя соседку щуплым задом, снова выдвинулся на передний план. – Зиночка! Немедленно говорите, куда вы сегодня направляетесь?

– Ты, слышь-ка, тля зеленая! Ты чегой-то меня копчиком пихашь? – обозлилась Степанида Егоровна и вдруг перекосилась от рыданий. – Меня… отпихиват… гад! У меня… вчерась, кода Любка-то с Петькой энтим укатила… у меня весь смысел жизненный… куда-то… подевался, язви его!.. Для чего я теперича?.. Кому нуженная?.. И… решилась я уйти…

– …Из жизни? – со слабой надеждой охнул Федул.

– Да типун тебе во все пузо! – прекратила завывать женщина. – Решилась я, Зиночка, полностью уйти в работу, злыдней энтих искать собираюсь. Чаво уж, скоко можно им на воле гулять, жисть людям портить… Так что ты, Зинаида, командовай – чего седни делать-то?

Зинаида оглядела бравых помощничков и поморщилась. Да уж, оперативная группа! Бабка Степанида да Федул – пятьдесят кило в ботинках… Видно, от безысходности в голове мелькнула неглупая мысль.

– Замечательно! Просто замечательно! – вдруг вскрикнула командирша. – Вчера, при нашей теплой беседе, Федул натолкнул меня на интересную деталь…

Федул стремительно побледнел и в немом отчаянии замотал головой.

– Горничная! – продолжала Зинаида. – Мы знаем, что Васильевы не были бедными гражданами своей небогатой страны, а потому очень может быть, что на даче им помогал кто-нибудь из работников.

– Ну да! – поняла ее задумку Степанида Егоровна. – Точно! Не будет же мадам Васильева сама в дерьме ковыряться?! Чего ты, Федул, набычился? Я про то, что в саду надо обязательно удобрения бросать, а это навоз!

– Да и не только удобрения. Даже посуду помыть! Кто знает, быть может, Раиса и любила заниматься хозяйством, а если нет? Тогда у них кто-то работал! И вам, Степанида Егоровна, надо этого «кто-то» отыскать!

– Это как? – старательно пялилась на соседку старушка и от усердия облизывала губы.

Зинаида просто испытывала терпение своих подчиненных. Она прошла к окну, открыла форточку, а потом выдала Степаниде Егоровне прямо-таки «сувенир»:

– А это очень просто! Вы сейчас собираетесь, и Федул везет вас в Корзинкино. А уже там вы расспрашиваете всех местных кумушек, не видал ли кто работниц, которые трудились на даче у Васильевых.

– Подожди-ка, Зина, так ведь… в Корзинкине Любка с Петькой обитают, верно? – дошло до Степаниды.

– Верно. Заодно и посмотрите, как дочка устроилась. Ну как, вы готовы?

Степанида Егоровна рванула, точно стадо взбешенных бизонов, – собираться, а Федул совсем неожиданно кинулся к Зинаиде и даже осмелился зажать ее между телевизором и шкафом.

– Скажите… немедленно скажите мне… коварная… на что вы такое там натолкнулись… вчера, после разговора со мной? – вращал он выпученными глазами.

– Федул Арнольдович! Идите, попейте кофе, от вас перегаром несет, а вам еще ехать! – раздраженно откинула Зина ухажера к двери.

Тот шмякнулся с глухим стоном и быстро вскочил.

– Учтите, Зинаида! Все, что я вам вчера наговорил в нетрезвом состоянии, – плод алкогольного опьянения! – выкрикнул он, дергая кадыком. – Я достаточно порядочный человек! И вы ничего такого не думайте!

– Да она и не думает, – утянула соседа за ворот Степанида Егоровна, и через минуту ее голос уже раздавался в подъезде. – А я говорю – сейчас поедешь! Не будет от тебя никакого запаха перегара, ты у меня дышать не будешь – да и все!

Глава 6

Поиск с хирургическим вмешательством

До шести оставалась целая прорва времени, поэтому оставшиеся часы Зинаида решительно бросила на свою внешность. Она принимала ванну, истязала лицо масками и протираниями, накладывала бесконечные слои крема и украшалась макияжем. Когда с лицом уже ничего больше придумать было нельзя, дама принялась трясти гардероб. Почему-то сегодня очень не хотелось выглядеть перед этим Плюхом канцелярской крысой, как ее назвала глупая Васильевская бухгалтерша. Из пыльных ящиков на свет божий были извлечены кучи тряпья, но ничего не могло утешить сыщицу. Порядочного костюма для такой встречи она купить еще не успела.

Сначала было решено выглядеть строго, но стильно, как и подобает частному детективу. Естественно, ничего стильного не обнаружилось. Больше всего по строгости подходило маленькое серое платьице с белым воротничком – форменная одежда на бывшем месте работы. Зинаида упаковалась в платье, подошла к зеркалу и печально вздохнула – в нем она больше всего напоминала именно крысу. Пришлось напяливать облегающую водолазку и широкие, свободные штаны… Теперь Зинаида напоминала студентку-перестарка, причем студентку физкультурного института, класс вольной борьбы… Остальные наряды только ухудшили настроение. К тому же при переодеваниях сильно пострадал макияж, пришлось все смыть и по-быстрому накраситься заново, правда уже не так вычурно. В конце концов Зина решила идти в обычном спортивном костюме. А чего? Она сама по телевизору видела, как умнющая женщина-аналитик решала кое-какие рабочие вопросы на утренней пробежке! Можно и Зинаиде сделать вид, что на встречу она забежала со стадиона, потому что больше всего заботится о красоте мышц. А костюм был хорош. Нет, себе-то Зинаида никогда бы такой не купила – слишком белый, маркий и дорогой, это просто Настя как-то забыла у нее пакет со спортивными прибамбасами и до сих пор не забрала. Дочь все время что-то теряет или оставляет, но сейчас ее забывчивость на руку. Правда, теперь возникла проблема с обувью – у Зины не было красивых белых кроссовок, которые бы больше всего подошли к такой одежде, ну да она решила обойтись простыми китайскими белыми шлепанцами. В конце концов, не будет же этот Плюх пялиться только на ноги!

Глянув на часы Зинаида ужаснулась – если ей повезет с автобусом, она опоздает только на десять минут!

С автобусом ей повезло, она прибежала в сквер, когда часы показывали пять минут седьмого, однако никакого мужчины с мороженым в сквере не наблюдалось. Дабы обыграть наряд, Зинаида не спеша потрусила по аллее, звучно шлепая китайской обувкой. Скверик был небольшим, все его аллеи легко просматривались с любого места, однако никакого мужчины с мороженым поблизости не было. Сидели две бабуси с седыми буклями и степенно обсуждали последние политические новости, безотрывно целовалась какая-то парочка на дальней скамейке, молоденькая мамаша увлеченно читала книжку, потряхивая в колясочке орущего малыша, низенькая такса таскала за собой на поводке тщедушную бабушку, но мужчин не было совсем.

Зинаида наворачивала уже третий круг, пот струился из-под залакированных кудрей, щеки горели, как олимпийский факел, и страшно мучила жажда. Подбежав к ларьку, Зина купила бутылку теплой минералки и та, сильно пшикнув, обильно оросила горе-спортсменку с ног до головы.

– Ну вот, а ты торопился! – раздался за спиной Зинаиды знакомый кокетливый голосок. – Куда она денется?

Зинаида медленно обернулась – перед ней качалась на тоненьких, огромных каблучках нарядная, похорошевшая Нюрка, а под руку она держала высокого интересного мужчину, с ироничным прищуром, хитрой усмешкой, без всякого мороженого, зато в совковом пиджаке и в туфлях десятилетней давности.

– Вот эта дама в маскировочном костюме сибирских партизан и есть нужная тебе Зинаида, знакомься, Игнат, – обращалась Нюрка к своему кавалеру. – Ну же, пожмите друг другу руки, не будьте буками. Зина, это Игнат Плюх, как ты просила.

Зинаида вовсе даже не хотела, чтобы Нюрка влазила в их свидание. И вообще, она собиралась заняться пробежкой, а сюда заглянула только из-за необходимой беседы. Кстати, костюм у нее вовсе даже не партизанский! Зинаида окинула Плюха с ног до головы долгим оценивающим взглядом и слегка пожала плечами:

– Вообще-то, мне глубоко все равно – Плюх это или Шлеп, мне просто нужно поговорить с человеком, который близко знал Васильева Дениса Игоревича. Я, конечно, понимаю, свидание с тобой, Нюрочка, сейчас у любого Игната разум отнимет, не зря же ты матрешкой раскрасилась, однако мне казалось, что в память о друге…

Игнат открыто и легко рассмеялся, потом галантно выдернул руку у спутницы и вежливо пояснил Зинаиде.

– Не обижайтесь. Вчера после вас мне позвонила Анна, вкратце объяснила ситуацию и предложила свою помощь.

– Значит, Нюрка теперь Анна… интересно, в чем это она отважилась вам помогать? Вы что – самостоятельно не могли до сквера добраться? – не могла остыть Зинаида.

– Зинка! Не докапывайся, спрашивай чего там тебе надо, и мы тебя проводим, – топнула ножкой подруга. – У нас еще впереди сеанс в «Луче», мы на «Замухрышку» собрались, а билетов еще не купили.

Зинаида только хмыкнула – Нюра стремительно обрабатывала новую жертву.

– Меня действительно зовут Зинаида, – приступила Зина к главному. – Я частный сыщик, которого наняли для расследования странной гибели семьи Васильевых.

– Ой, да не слушай ты ее! – внедрилась в беседу Нюрка. – Она обычная официантка, в «Летающей тарелке» работает.

– Так вот, – упрямо продолжала Зина, одарив подругу ледяным взором. – Многое мне уже удалось найти, но кое-какую ясность должны внести ваши воспоминания. Я ведь знаю – вы были другом Дениса.

Несмотря на глупые Нюркины выходки, мерзкое прихихикивание, Игнат отнесся к речи Зинаиды вполне серьезно. Он обернулся к Нюрочке и приятным голосом промолвил:

– Анечка, мы с вами вполне можем посетить кинотеатр в любое другое время, а сейчас мне хотелось бы поговорить с вашей подругой одному. Вы ведь не слишком рассердитесь, если я провожу вас до стоянки такси?

– Она не слишком рассердится, тем более что за тем углом у нее, небось, своя машина спрятана, – наугад брякнула Зинаида и попала в самую точку.

– Ну и да! Ну и спрятана! Потому что не хотелось, чтобы мужик с первого же свидания влюблялся в мой «Паджеро», а не в меня! – со слезами выкрикнула Нюрка и потянула Плюха за рукав. – Черт с вами, идемте, провожайте, может, хоть машина вам приглянется…

Плюх пошел провожать даму и вернулся довольно скоро.

– Если вы не против, зайдем вон в то кафе… – предложила Зинаида. – Не хочу, чтобы нас прерывали.

– Я, знаете, не любитель различного рода кафешек… А чтобы нам не мешали… Вы ведь не станете сильно упираться, если я приглашу вас к себе, я живу вот в этом доме.

Зинаида снова пожала плечами. Стоило тащить за собой Нюру и просить ее о какой-то помощи, если сам в двух шагах от этого сквера живет! Однако хирург этот не такой уж малобюджетный совок, если имеет квартиру в самом престижном районе.

Квартира поразила простором, комфортом и наличием вкуса. Две большие комнаты, коридоры, где свободно могла бы уместиться еще одна комната, много света, мало мебели и чистота, как в операционной.

– Давайте я сразу вам чаю налью, чтобы нам потом не отвлекаться, – предложил хозяин дома и загремел на кухне чашками.

Зинаида была не большой любительницей чаепития, ничего в нем не понимала, ей можно было смело подавать заваренную крапиву, однако этот чай понравился даже ей. Быть может, еще и оттого, что подавал его крайне приятный мужчина, да еще и такой героической профессии.

– Гибель Васильевых на самом деле очень непонятна, – приступила она к беседе, старательно выбирая слова. – Семья погибла от голода…

– Да-да, я видел заключение…

– Вполне понятно, что не всех оно успокоило. Крылов Антон Сергеевич, друг и соратник погибшего, решил вести самостоятельное расследование. Ну вот… поэтому я сейчас здесь, перед вами. Я не стала называться журналисткой, телеведущей или… я не знаю, членом клуба «Патриот», я просто прошу вас – расскажите мне о Денисе Игоревиче.

– Конечно… конечно я расскажу вам о Денисе, только… Вы уверены, что это поможет раскрыть причину гибели?

– А вы думаете: даже пробовать не стоит? – вздернула брови Зинаида.

Плюх усмехнулся, но теперь стал по-другому поглядывать на собеседницу.

– Ну что вам сказать… Я еще со школы с Денисом дружил, нормальный мужик, как товарищу ему цены не было.

– Что это вы говорите такие хорошие слова эдаким неуверенным голосом, – заметила Зинаида. – Создается впечатление, что дружбу-то вы водили, но другом были недовольны. Или мне показалось?

Плюх посмотрел на Зинаиду еще внимательнее:

– А я не принимал вас всерьез…

Господи! Зинаида чуть не захлебнулась от восторга, – значит, теперь уже принимает!

– Я и сейчас не думаю, что вы там что-то такое отыщете, поэтому и не хочется на свет выносить… некоторые минусы Дениса, как-никак, а человека уже нет.

– Ну конечно! Вот каждый так рассуждает, а потом удивляются, отчего преступность растет! Хватит реверансы выписывать! – обозлилась Зинаида. – Вы же не очерняете человека, вы просто костан… констан… Вы просто рассказываете, какой он был – со всеми плюсами и минусами. Тем более что это просто необходимо для следствия.

– Ну хорошо… Да не кричите вы так, прямо в ушах от вас звенит… – сморщился Игнатий Олегович. – Нормальный он мужик был… Нормальный.

Плюх закурил сигарету, потом нервно смял ее в пальцах и швырнул мимо пепельницы. И это в такой-то чистоте!

– Ну что вы на меня так смотрите? – вдруг обозлился он. – Я сейчас начну вам правду рассказывать, а вы немедленно свои выводы придумаете… и получится, что это я лично, своими руками уморил Дениса голодом!

Зинаида опешила. Уж чего-чего, а Плюха она могла бы заподозрить в самую последнюю очередь. Вернее, она и вовсе ни во что подобное верить не хотела.

– А это, что же, на самом деле – вы? – пролепетала она.

– Ну вот, что я говорил?! – хлопнул себя по карманам Васильевский друг. – Я еще и рассказывать не начал, а вы меня уже подозреваете!

– Тогда вам тем более надо все рассказать! – не выдержала Зинаида. – Учтите! Теперь я отсюда никуда не уйду!

Неожиданно Игнат расхохотался, он смеялся, широко разинув рот и закинув голову.

– О-ой, ка-а-ак смешно, – чуть обиженно проговорила Зина. – Напугал девушку, и сам себе нравится, тьфу!

– Все, мир, – успокоился Плюх и снова закурил. – Понимаешь, Зинаида… Можно я на ты?.. Ты правильно заметила, мне не совсем просто говорить о Денисе… И вовсе не потому, что о покойниках либо хорошо, либо никак, дело не в этом. Не знаю, поймешь ты или нет…

Денис с Игнатом жили в одном дворе, ходили в один класс и все дружили с малолетства. У Дениса была крепкая семья, всех в кулаке держала властная Лидия Власовна. Отец же, дядя Гоша, был веселым работягой, любил гостей и обожал играть на баяне, хотя слухом и не отличался. Зато он частенько брал мальчишек на рыбалку, ковырялся вместе с ними в мастерской и даже, под настроение, гонял мяч по футбольному полю. Игнат завидовал другу, у него вообще отца не было. Правда, мама у него была замечательная – самая умная, самая добрая, и, уж конечно, самая красивая. Мальчишка все время удивлялся – ну отчего это ее такая прекрасная мама все время одна, а такая злыдня, как тетка Лидия, урвала себе чудесного дядю Гошу? Видимо, кто-то наверху тоже подумал так же, и справедливость свершилась. Однажды, придя домой из школы, Игнат застал очень взволнованную маму и нарядного соседа.

– Вот, сынок… мы с дядей Гошей решили расписаться… – теребя пуговицы на кофточке, пролепетала мама.

С тех пор дядя Гоша стал и его, Игната, папой. С этого момента дружба у мальчишек изменилась. Нельзя сказать, чтобы Денис злился, кидался в драку и строил козни, нет. Он все так же забегал за Игнатом на улицу, вместе с другом и отцом они ходили на рыбалку, и даже в футбол продолжали играть. Но если раньше между мальчишками было равенство, бывало, и дрались, и ссорились, и мирились по-простому, по-мальчишески, то теперь мама Игната все время напоминала:

– Иди, помирись первым, ты ведь, считай, с его отцом живешь… Уступи ему, мальчишка без отца остался… Ты ему помочь должен, подумай, каково ему теперь без отца.

И Игнат мирился, уступал, помогал… И все, казалось, было как прежде. Тетка Лидия не устроила даже маленького скандала, только презрительно фыркала маме вслед: «Вот дура-то!» Позже ее поведение стало ясно – отец Дениса, весельчак и горе-баянист, заболел раком. Выхаживала его мать Игната и хоронила она же. Но никогда даже сыну не пожаловалась, что так мало ей досталось счастья.

– Любила я его, не мог он семью бросить, а вот, когда узнал, что заболел, я его силком к себе перетащила. Лидия бы все равно за ним не стала ходить, а мне в радость… Хоть годик, да мой был…

Годы шли, парни росли, а мамины слова намертво в душу Игната врезались. Все так же другу он уступал, прощал, помогал… Даже, когда нельзя было этого делать, никак нельзя…

Во дворе у них девочка жила – Аленка. Веселая, с целой пригоршней веснушек на курносом носу. И непонятно, чем брала девка, но только все мальчишки поголовно свою первую любовь к ней испытывали. И Игнат с Денисом тоже. А вот она все больше на Игната смотрела. То пройдет ириской угостит, то попросит мимо собаки провести, потому что боится, то еще какую хитрость придумает. Денис это жутко переживал, а потом решился, подошел к другу и, отводя глаза в сторону, вздохнул:

– Слышь, Игнат… Если я на Аленке не женюсь, я с пятиэтажки скинусь, точно, слово даю. Я и так в этой жизни ничего не видел…

Хоть и взросленькие ребята были уже, по двадцать стукнуло, а поступил Игнат по-детски. Надо было отстаивать девчонку, нельзя было отдавать, а он… уступил. Ушел и все. А потом заявился с какой-то девицей со своего факультета, Аленка слезами давилась, ненавидеть стала, да чего там… А Денис Васильев вовсю свой шанс использовал – крутился вокруг девчонки, проходу не давал, по-собачьи в глаза заглядывал… И вот, когда Аленка и в самом деле ему поверила, даже расписаться согласилась, Денис пропал. Перестал выходить на улицу, за подругой заходить, от телефонных звонков стал прятаться… Когда Игнат выловил его, оказалось, что в институт Дениса пришла новая студентка – Оксана. Так вроде и ничего особенного, на мордашку славненькая, в голове ни одной мыслишки, руки неизвестно откуда произрастают, но папа у нее огромный начальник. Весь курс теперь, будто улей гудит, все на чудо хотят посмотреть, но «чудо» выбрало его, Дениса! До Аленки ли теперь, когда судьба решается? И добро бы, полюбил, а то по чистому расчету… Хотя и с Оксаной у него ничего не вышло.

Что там у них дальше произошло, Игнат уже не знал. Он заканчивал институт, когда умерла мама. Парня, как отличного студента, распределили в далекий большой город, и он был этому только рад, слишком больно было жить там, где уже не было матери.

– А как же вы снова встретились с Васильевым? – напомнила Зинаида.

– Так он мне написал! Написал, что жизнь у него отчего-то не складывается, что институт бросил, что матушка, свет Лидия Власовна, житья не дает, а потому я, как лучший друг, просто обязан перетащить его к себе.

– И вы перетащили?

– Перетащил. Даже на работу пристроил. А потом…

А потом Денис обжился, приработался и с просьбами сильно не надоедал. На некоторое время друзья даже упустили друг друга из виду. Встретились совершенно случайно буквально года три назад. Игнат вырвал себе отпуск и решил кое-что прикупить из тряпок. С женой, ветреной музыканткой, жизнь у него не сложилась, и весь гардероб он обновлял себе сам.

Покупка вещей всегда раздражала хирурга, а тут еще пекло, как в духовке, а нужной вещи все не попадалось, и Игнат тихо зверел.

– Плюх!! – вдруг окликнули его из роскошной иномарки. – Игнат! Ты, что ли?!

– Ни фига не я! – рявкнул Игнат и даже не обернулся.

Но тот, кто его звал, машину остановил и кинулся ему на спину.

– Совсем охренел! На кличку не отзываешься!! – кричал радостный Денис.

Теперь Васильева было не узнать – стильный легкий костюм светлых тонов, тонкий парфюм, модная прическа…

– А ты все такой же… – будто читал мысли Васильев. – Слушай, ты где сейчас? Как ты? Ты же медицинский заканчивал, так? Слышь, я столько раз тебя найти хотел… Мне ведь поговорить с тобой надо! Слышь, Плюшкин, пойдем в машину, разговор есть. Кстати, знакомься – моя жена, Раиса.

Раиса поразила сразу. Вместо того чтобы приветливо поздороваться, дама чуть не вывернула челюсть, зевая во всю пасть, а потом, гнусавя, спросила:

– Денис, а чего, этого заморыша мы к себе домой повезем, что ли?

Игнат заморышем не был. Он имел рост метр восемьдесят девять, пропорциональный вес, и даже у себя в отделении считался красавцем, так, во всяком случае, убеждали его некоторые врачихи. А вот про Раису вряд ли кто-то мог доброе слово сказать. Дама была страшнее атомной войны.

– Ты на нее внимания не обращай… Заткнись, Рая!! – рявкнул Денис, чем нанес жене горькую обиду.

– Это… это ты из-за этого хмыря так на меня, да? – некрасиво задергала подбородком мадам Васильева. – Уметай его к чертям собачьим из нашей машины!!

Игнат вышел сам. Следом за ним выскочил Денис.

– Игнат, ты мне так нужен, ну просто необходим! Слушай, у меня такое дело… Эта чертова курица!! Знаешь что… Слышь, Игнат, ты ко мне завтра можешь в офис зайти, а? Ну не в службу, а в дружбу! Век твоим должником буду! Да не смотри ты на эту утку! Мы с тобой так посидим, так отметим…

Игнат пришел. Они и правда посидели. Денис рассказал, что является владельцем фармацевтической фирмы, а поскольку Игнат не последний врач в этом городе, рынок сбыта, спрос и прочие тонкости ему известны.

– И вы стали работать на два фронта, так? – кивнула Зинаида на дорогущую пепельницу.

Игнат усмехнулся.

– Не совсем. Я был, скорее, консультантом на добровольческих началах. За мои советы Денис мне не платил.

– А теперь скажите, что вы бы и не взяли.

– Не скажу. Благодаря мне у Дениса сложилась не одна удачная сделка, которая обогатила его… Скажем, прилично обогатила.

– Так отчего же не попросили свою долю?

– А меня никто и не брал в долю. Мне просто звонили, приглашали, обрисовывали ситуацию и просили совета. И я советовал. Все просто. Потом из ситуации вытекали деньги, но об этом никто больше старался не вспоминать и на дележку пригласить ни разу не додумались. Нет, правда, помню, один раз Денис подарил мне дорогой коньяк, тысячи за две, наверное, и еще принес пиджак… До сих пор не понимаю – пиджак-то зачем?

– Потому что вы так одеваетесь, простите меня… вас даже сотрудницы «Витамина» принимают, в лучшем случае, за электрика, – не удержалась Зинаида.

– Неужели все на самом деле так плачевно? – искренне удивился Плюх.

– Нет, не так, гораздо плачевнее. Но это уже ваши проблемы и, судя по вашему дому, вполне разрешимые. Вы лучше скажите, когда вы видели Васильева в последний раз?

– Я скажу, только давайте я еще чаю налью…

Он забрал чашки и удалился в кухню – высокий, прямой… и совсем не похожий на заморыша…

– Вы спрашивали, когда я в последний раз видел Дениса? – снова появился хозяин уже с дымящимися чашками. – Дайте-ка вспомню… В конце июня… Да, двадцатого числа. Я еще тогда не мог выбраться пораньше, у меня операция была, и Денис меня ждал.

– Что – опять обсуждали «ситуацию»?

– Нет, никакой ситуации не было, просто Денис говорил, что он уезжает в Таиланд, спрашивал, кое-что про Тайские таблетки, я отсоветовал – и все.

– Тайские таблетки – это для похудения, что ли? – зацепилась Зинаида. – Он хотел похудеть? Себе их купить собирался? Так, подождите, а может быть, он купил какую-то гадость вместо них и…

– Ничего не «и». Денис никогда бы не потащил в рот сомнительный препарат. И потом, к таблеткам у него всегда было весьма негативное отношение. И вообще, с чего вы взяли, что ему надо было худеть? У него была вполне приличная фигура! Нет, здесь таблеток не было.

– Ну хорошо, чего вы так разошлись? – остудила его пыл гостья. – И что, потом вы его не видели?

– Да, потом я его не видел. Я ему не звонил, не приезжал, знал, что в городе его нет, а домой я никогда не наведывался, у нас с Раисой так отношения и не наладились. Честно говоря, у них и с Денисом постоянная грызня была, тот вечно раздражался, ворчал, а я в такой атмосфере не слишком гостить люблю.

– А я слышала, что ваш друг, напротив, в последнее время просто боготворил жену.

– Что вы говорите? Серьезно? – неподдельно удивился Игнат. – Что ж, я за него рад…

– Ага, самое время…

– Нет, ну серьезно… При мне у них любви не замечалось. Да с ней, по-моему, никто мирно ужиться не мог, она всех донимала, такая… Ай, да чего там теперь…

Зинаида допила чай одним глотком и позволила себе вытянуть затекшие ноги.

– Вот вы все говорите – Раиса была дурно воспитана, зануда, грубиянка и страшилище редкостное, а почему же Васильев, такой галантный мужчина, с фигурой Аполлона, ценящий тонкие манеры, любящий красоту, почему же он женился-то на ней? Где он вообще ее нашел?

– Да он говорил, вроде как Раиса сторожем работала в детском садике, который прямо под окнами Васильевского дома находился. Денис как-то вечером ставил машину, возвращался домой поздно, а на территорию садика какая-то шантрапа напала. Ну, Раиса, ясное дело, выскочила, заверещала страшным голосом, и Денис кинулся ее спасать. Там же темно было, он и не знал, что самому спасаться надо было. А потом ее, вроде как, всю трясло, и Денис, как настоящий кавалер, просидел возле нее всю ночь, а уж потом она его, как порядочного человека, поволокла в загс, сами понимаете…

Зинаида не понимала. Что такое там могло произойти, что надо было утром же нестись в загс? Чай, не маленькие ведь уже были…

– А в каком детском саду произошла сия историческая встреча?

– А я откуда знаю? Хотя, нет… Денис же говорил, что садик у него возле дома… А он тогда жил на Мичурина, маленькую комнатку снимал. Знаете, это возле магазина «Тысячи мелочей», дом такой красный, первый подъезд, этаж тоже первый, а квартира – прямо. Так вот возле этого дома она и работала.

Такая информация срочно толкала Зинаиду на новые действия. Конечно, надо найти этот садик, пусть там ее просветят, чем это сторожихи заманивают к себе приличных, состоятельных мужиков?

Зинаида уже все спросила, а уходить ей почему-то не хотелось. И вот ведь еще незадача – только уйдешь, как тут же Нюрочка нарисуется и потребует, чтобы Плюх ее в кино тащил. На «Замухрышку» – та еще фанатка кино!

– Спасибо… вы мне очень помогли… – промямлила Зинаида, нехотя поднимаясь и растекаясь слащавой улыбкой.

– Я слышал, детективы на прощание говорят: «Если вы что-нибудь припомните, позвоните по этому номеру». Так куда мне позвонить? – совершенно серьезно спросил Игнатий Олегович, провожая гостью до двери.

Зинаида так обрадовалась его вопросу, что засуетилась, принялась во всех карманах искать листок, а потом схватила десятку и вдруг остолбенела.

– Что с вами? – участливо склонился к ней Игнатий Олегович.

– Я… я забыла задать вам еще один вопрос… Скажите, вы знаете Ульяну Даниловну Крючкову?

Плюх ненадолго задумался.

– Знаете, ко мне на прием приходит такое количество народа… Кто его знает, может, и Ульяна эта приходила… А что, она говорит, будто я должен ее знать?

– Она уже ничего не говорит, – начала было Зинаида, но вовремя вспомнила, что о смерти женщины для пользы дела ей «знать не положено». – Вы все-таки попробуйте вспомнить. Только сразу говорю: она если вами и интересовалась, то отнюдь не как хирургом…

Плюх вытаращился удивленными глазами, а потом еще настойчивее произнес:

– Ну тогда тем более! Мне просто необходим ваш телефон, или у вас в офисе телефона нет? Прекрасная девушка Ульяна отыщет меня и что я ей скажу? Мне хотелось бы заранее подготовиться ко встрече…

– С ней, что ли? У вас еще будет время, куда вы торопитесь! – фыркнула Зинаида, однако, кокетливо склонив набок голову и глядя в стену, застенчиво произнесла номер домашнего телефона, который выдала за офисный. – Спросить Зинаиду. Так и скажите – мне Зинаиду Ивановну, у нас Степанида Егоровна… вахтерша, может трубку взять.

Мило распростившись с хозяином, Зинаида заторопилась домой. Ей отчего-то вдруг захотелось принять ванну с морской солью, наделать кучу молодящих масок и, в конце концов, узнать, а что же это за фильм такой сейчас в «Луче» – «Замухрышка»?

…Когда Зинаида приехала домой, ни Федула, ни его престарелой бравой соратницы дома не было. Вероятно, Степанида Егоровна не утерпела и решила осмотреть новое хозяйство дочери до мелочей. Ясно также, что она и про главную свою задачу забыла с удовольствием – какие там горничные, когда у Любушки своя семья наклевывается! Да Зинаида слишком на это и не рассчитывала, главное – чтобы не мешали, она и сама все успеет. Вот завтра, например, надо с утра отыскать этот детский сад, порасспрашивать у работников: может, кто-то и помнит горластую и вредную сторожиху Раису, которая так удачно выскочила замуж.

Распластавшись в ванне, вдыхая ароматы пены и медленно исходя потом, Зинаида думала вовсе не о том, о чем требовалось. Она вдруг представила себе, как было бы замечательно раскрыть это преступление… черт с ними, с деньгами, она теперь о них и не вспомнила! А вот заявиться в гости к этому самому Плюху, небрежно опуститься в кресло и с выражением крайней усталости на лице бросить:

– Найти убийцу вашего друга было почти невозможно… Но… хм… для умных женщин нет ничего невозможного… Да, знаете ли, я теперь могу вам, как другу, рассказать, как погиб Васильев.

И Игнатий Олегович непременно задохнется от восхищения, а Нюрке он тут же позвонит и сообщит, что теперь даже не помнит ее имени и согласен видеть только по профилю работы… Нет, пусть лучше Нюрка ничем не болеет, тогда Плюх с ней совсем встречаться не станет. Плюх… Интересно, что же хотела сказать ему Ульяна? Вероятно, женщина чувствовала опасность и понимала, что одной не справиться, поэтому и хотела довериться ему. Поэтому и написала только его фамилию, ни телефона, ни адреса, просто «Плюх». Поди догадайся, фамилия это или просто шалость. Да, видно, не успела.

В двери ванной неожиданно постучали:

– Зин! Зинаида!! Давай вылазь немедленно!! Мне нужно бельишко простирнуть… – голосила Степанида Егоровна, от души работая кулаком.

Зина решила просьбу соседки проигнорировать, ту всякий раз разбирала страсть к постирушкам, едва кому-нибудь нужна была ванная. Вот ведь и дома ее не было, а стоило Зинаиде погрузиться в воду…

– Зинка!! Вылазь, говорю!! Никак оглохла?! – не успокаивалась вредная старуха.

Зинаида вышла только через полчаса и, само собой разумеется, про всякую стирку Степанида Егоровна немедленно забыла, а доверительно ухватила соседку под ручку и поволокла ее на кухню.

– Пошли, Зин, за стол. Ты будешь накрывать, а я тебе рассказывать стану… О! Гляди, и этот уже нарисовался! – перекосилась старушка при виде третьего соседа.

С того самого момента, как дочка Любочка нашла себе кавалера, отношение Степаниды Егоровны к Федулу резко изменилось. Если раньше она видела в нем будущего родственника и кое-как пыталась скрасить его нелегкий холостяцкий быт, то и дело подсовывая ему лишний кусок из Зининого холодильника, то теперь женщину этот господин начинал раздражать. Нет, ну в самом деле, что это за мужик, который не мог до сорока лет обзавестись квартирой, а болтается здесь совершенно лишним довеском в их коммуналке! А у Степаниды Егоровны, может быть, были мечты, планы… Вот, допустим, сбагрят они с Любушкой Зинаиду куда-нибудь замуж, и площадь освободится. Сюда и ветеринар этот переедет, и заживет тогда Степанида в тесном семейном кругу, среди внуков, в достатке, в теплой заботе… Причем, Зинаиде она уже партию подсмотрела – дворник дядя Никита, конечно, староват, да зато отдельная каморка имеется. А вот Федула пристроить никуда не получается, Степанида спрашивала, бабки на лавочках сначала допытывались про площадь, потом про зарплату, а вызнав все, только удрученно цокали языками – своих дочерей и прочих родственниц никто за такого беспортошного отдавать не собирался. Другое дело, если бы он привел жену к себе, но такой поворот событий Степанида Егоровна пресекала на корню.

Федул и не подозревал, какая работа ведется за его спиной заботливой соседкой, и сейчас входил в кухню в самом лучезарном настроении.

– Зиночка! Ну что же вы мокрыми волосами трясете? Спросите же нас, как мы съездили! – присел он к столу.

– Ну и как?

– Да никак! Не было у Васильевых никакой горничной! – «порадовал» Федул. – Никто никогда не видел, чтобы у них посторонние крутились. Даже гостей видно не было!

– Это точно, точно, – закивала головой Степанида Егоровна. – А вот я в гости напросилась! Не к Васильевым, знамо дело, к Любке ходила. Ну, я те скажу, ничаво девка устроилась, ничаво… У Петьки-то дом, хошь и небольшой, а все свой. Опять же, деньги будут, можно из яво котеж сообразить. А место под огород там имеется, я углядела…

– Ха, осталось только деньги на этот коттедж углядеть, да, Степанида Егоровна? – захихикал Федул.

– А ты не скалься, оглоед! – Взвилась старушка. – А про деньги даже не заикайся! Вот заплатит энтот мужик-то, как его, заказчик, деньги Зинаиде, вот мы с Любушкой котеж и отгрохаем! Чай, Зинушка-то все по-правильному разделит! Мы работали, нам и причитается, не станет ить она нищую старушку обделять! А ты круг денег тех и не крутись, тебе ничо тута не светит! Токо объедашь ходишь!

Федул от такой некорректности задохнулся, пошамкал ртом и, не найдя, что ответить, точно пристыженная курсистка, выскочил вон.

– Чего уж вы так-то, – попеняла соседке Зинаида, но та придвинулась ближе к ней и жарко зашептала:

– Слышь, Зинаида, я ить чего удумала! Надо кскримент произвесть. А ну как те Васильевы и вправду сами уголодались. Я чо думаю – давай Федула-то в его комнате закроем ненадолго, дня на четыре всего, и поглядим, шибко он схуднет аль нет. А ну как можно за четыре дня от голоду помереть? Тода нам и искать никого не надо – ты позвонишь своему этому… который деньги дает, и скажешь: мол, так и так, на самом деле они погубились по личному желанию. А ежли наш Федул и за четыре дня с веса не спадет, тода смело можно в милицию бежать. Ты, опять же, там устроишь скандал: мол, Васильевы помирать не хотели, я все проверила. И потребушь, чоб милиция все бумажки важные тебе отдала, а с ими снова к мужику за деньгами! Он-то откудова знать будет, кто их собирал! Так что седни же Федула и запрем. Я и придумала как – сундук из моей комнаты притащим. Все одно он токо даром хлеб жует. Да добро бы один хлеб…

Вероятно, не одна ночь понадобилась Степаниде Егоровне для столь разумного решения. Правда, некоторые крошечные детали были продуманы не совсем.

– Господи, какая ересь! Ну с чего вы взяли, что Федул согласится сидеть четыре дня голодным?

– А кто ж его спрашивать станет?! Запрем – да и все. Зато… как же это сказать-то? Вот, у нас будет научный подход, во! – вытянула кривой палец бабушка.

– И не вздумайте! – одернула ее Зинаида.

– А чево кругами-то ходить?! – возмутилась Степанида. – Эдак мы никогда ничего не отыщем! Вот ты сегодня много узнала? Кому эти Васильевы помешали?

Зинаида потягивала прохладный чай, и приятное настроение от ванны постепенно улетучивалось.

– Ничего я не узнала… Вообще, эти Васильевы какие-то… непонятные… Особенно Раиса. Жила столько лет, ни подруг, ни близких знакомых… Никто о ней ничего не знает. Да чего там Раисе удивляться? Вот мы с вами! Вместе живем, а случись чего, я о вас тоже ничего рассказать не смогу. Где жили, с кем? Кто у вас друзья-родственники?

– А и нет никаво, – растерялась Степанида Егоровна. – Откуда им взяться-то? Одна токо Митривна, та что возле первого подъезда цельны дни просиживат, дак как с ей дружить, она без челюсти-то и говорить не может, одно киват, как болван кукольнай. А челюсть-то свою она еще в Новый год потеряла, в игрушки елочные уронила, всей семьей потом искали, найти не могли. А больше… Нет, была еще у меня одна подружка – Манефа, дак ты сама посуди, рази ж можно с таким-то именем жить – Манефа?! От ее ж чего угодно ожидать можно, такого наманефит… Я ей по-товарищески сказала: сходи в собес, смени имя, не позорь меня, как никак все время с тобой толчемся! Дак она, знашь, чаво ответила? «Тебе, грит, не глянется, можешь не толкаться! А у меня никаких проблемов с моим именем не быват!» Я, конечно же, перестала с ей водиться. Манефа!..

Зинаида давно хотела узнать про своих соседей побольше, поэтому щедрую речь Степаниды Егоровны не прерывала, только, когда удавалось, задавала вопросы.

– Ну а любовь? У вас были чувства?

– Да каки там чуйства? – махнула рукой соседка, но спохватилась и опечалилась. – И чуйства были, куда без их-то. Разе ж я без их смогла б Любку-то народить… А токо жисть меня обидела, обнесла пряником. А я ить кака девка горяча была… Помню, Колобков-то, отец Любкин, как за мной бегал, как ухаживал… Один раз ко мне домой припер цельный мешок редьки! Его посылали куда-то на поля работать, ну он и… с поля-то колхозного, чего ж не припереть… А мы не тут жили, в леспромхозе, и у нас дома-то огород был, на кой хрен нам его редька, ну я к тому, что любил, значит… А уж потом, кода у нас дом погорел, я к ему в город приехала, к Колобкову-то. Отыскала его, у начальства его спрашивала: где, мол, такой шофер проживает. Мне говорить-то сперва не хотели, да куда денутся, сказали. Приезжаю в город, дома большие, улицы широки, бабы все на тонюсеньких каблучках скачут, ровно козы. И мне в городе жить захотелось. Пришла к Колобкову, а он, холера, – женатый! И жена у его чистенька, тоненька… Повизжала, покричала, а чего ж делать, я ж не хочу обратно. Так и стали жить вместе. Правда, недолго. У меня потом вдруг Любочка родилась, и та баба совсем в истерику упала. Кричит: «Мы ребенка себе не можем позволить, потому что сами не обжились, на мебель не заработали! А теперь мало того, что эту деревню кормим, так еще и ее ребенка содержать будем!» Короче, не выдержала дамочка трудностей, ушла. Так мне и хорошо – нормальна семья – муж, дочка. Любочку потом в ясли отправили, а токо Колобков подвел – все одно на другой женился. Привел ту холеру в дом, а она прежней-то жены куда хуже! Кидаться на меня начала, выгонять! Ну я тожа, не лаптем делана – сразу шасть в профком. Ну а там ужо пальцем Колобкову-то погрозили! Ну и чево думашь – та-то его баба угомонилась? Ничуть! Разменяла квартиру Колобковскую на две вот таки клетушки в разных районах, мужа мово себе сграбастала, а нас с Любашей выставила. Вот с тех пор мы с дочкой тута и проживаем. Так что мы в энтой коммуналке самые старые жильцы. Ну да ничего, скоро тебя вот за дворника… Кхм… Это я так… о своем…

Зинаида еще какое-то время чай пила, а потом, сославшись на головное недомогание, сбежала к себе.

Она переговорила с соседкой, узнала ее ближе, но… Что это дало? Могла ли Степанида Егоровна притащить газету с фотографией Васильевых в дом? Могла. Зачем? Зачем ей та фотография? Если только снимок оказался там случайно? А зачем тогда надо было возле лица Раисы ставить галочку? Совпадение? Какое такое совпадение? И почему тогда старушка сразу не сказала: сидела, мол, ручка в пальцах застряла, вот и черканула загогулину… Нет, здесь что-то не то… Тогда получается, что газету приволок Федул? Этот может… Притащить может, а чтобы убить людей…

Так ничего и не решив, Зинаида завалилась в кровать и включила телевизор – хотелось отдохнуть перед новым днем.

Проснулась Зинаида от непривычного ощущения страха. В комнате было темно, только с экрана телевизора о всякой ерунде щебетали раскрашенные обнаженные девицы. От мерцания экрана становилось еще неуютнее, – казалось, в темных углах кто-то прячется, шевелится и явно угрожает здоровью хозяйки. Зинаида вскочила, быстро щелкнула выключателем и, накинув халат, вынеслась в коридор. Тишина. Зина прошла на кухню, стараясь не шуметь, включила чайник и уселась за стол, сонно моргая глазами. Чайник посапывал, глаза слипались, и ощущение тревоги испарялось. Привиделось. Ну конечно, Зинаида не слышала ни звуков, ни шороха, просто вот что-то показалось! Если разобраться, так ей уже давно должно было казаться черт-те что, и по ночам пора было от ужаса вскакивать, прямо с того момента, как она согласилась на эту аферу, а уж после того, как увидела несчастную Ульяну, не к ночи будет помянута… Зинаида разлепила веки и поплелась к себе в комнату. Белым крылом взмахнула штора и тут же к лампочке устремилась огромная, точно воробей, ночная бабочка.

– Так… значит, кто-то все-таки был… – для пущей храбрости говорила сама с собой Зинаида. – Значит, мне не показалось! А какого черта у меня здесь кто-то шарахается?!

В том, что кто-то был, сомнений не оставалось – Зина всегда прикрывает балкон на ночь, у нее хоть и нет шпингалетов, но дверь закрывается плотно, она сама за этим следит, во-первых, чтобы не налетали разные насекомые, а во-вторых… Мало ли кому придет в голову взобраться по пожарной лестнице к относительно молодой и незамужней! Сейчас двери на балкон были открыты, следовательно, кто-то не утерпел, ворвался в женскую обитель, однако в комнате – никого. Ясное дело – ворвался бы неизвестный воздыхатель, так он бы не стал ждать, пока Зинаида выскочит в коридор, накинулся бы на сонную и задушил в поцелуях, кстати, преступник поступил бы точно так же. Тогда…

Зинаида кинулась к столику, где у нее валялась единственная улика – газета с портретом Раисы. Газета пропала.

– Вот гад, – в сердцах прошипела Зинаида. – Я ее еще не до конца проработала!

Если учесть, что газета была собственностью кого-то из жильцов коммуналки, тогда и забрать ее могли только они. С окна Степаниды запросто можно было перелезть на соседний балкон, да и с окна Федула тоже. К тому же, здесь проходила пожарная лестница – лезь не хочу. Значит, это соседи! Только кто из них?

Зинаида поправила волосы и решительно вышла в коридор. В комнату к Федулу она постучала громко и настойчиво. Тот долгое время не открывал, но потом послышалось раздраженное: «Какого хрена?» – и дверь распахнулась.

Федул только что проснулся, это было очевидно. Бывает, некоторым удается достаточно талантливо сыграть спящего, но Федул не представлялся, да и талантов у него отродясь никаких не наблюдалось. Волосы соседа нежно топорщились вокруг головы, на щеке отпечаталась складка от подушки, глаза были еще мутными и безумными, а от самого Федула еще веяло постельным теплом и случайными ароматами.

– Простите… – быстро извинилась Зина. – Я ошиблась… комнатой…

Федул мотнул головой и, не закрывая дверей, побрел к кровати и рухнул спать дальше.

Теперь Зинаида звонила Степаниде Егоровне. Многопудовая старушка и вовсе не собиралась покидать ложе. Пришлось даже долбиться.

– Щас убью! – наконец отворила двери бабушка. – Как дам по башке телевизором… Зинка! Холера! Какого чомора ты шарахаешься под дверью?!

Зинаида опытным глазом окинула внешность соседки и, опять-таки, вынуждена была признать – старуха по балкону не лазила! Ее лицо тоже хранило следы долгого беспробудного сна, а волосы, накрученные на мелкие тряпочки, говорили о том, что их хозяйка показываться на люди до утра не собирается.

– Степанида Егоровна, голубушка… – затараторила Зина. – Выручите, пожалуйста! У меня там… мыши! Мыши, представляете? Дайте вашего котика на ночку, пусть погоняет негодниц…

– Знаю я, какого тебе котика надо! – злилась на прерванный отдых соседка, тряся тряпочками. – Скорее бы тебе, Зинка, уже в замуж уйти! Да ладно, сейчас бери Мурзика, а утром я тебя к хорошему человеку сведу, работает на воздухе, не женат, старуха-то его уже года два как померла, горемычная… до сих пор свободен… никто не позарился на его, на ирода, прости господи…

– Хорошо-хорошо, утром сбегаем ко всем иродам, а сейчас спите спокойно…

– Погодь! Кота-то возьми! Вот непутевая, забыла зачем прибегала… – бубнила Степанида Егоровна, вытаскивая из подушек толстого котяру. – На вот, возьми… Утром отдать не забудь, а то он у чужих-то шибко тосковать станет, не привычный он… Да и в постель его клади! На пол не пускай, простудится!

Зинаида забрала Мурзика, притащилась с ним в комнату и залезла под одеяло. Кот приятно согревал и щекотал нос шелковистой шерстью.

– Ну и скажи мне, котофей, кто мог ко мне наведаться? Не соседи, это точно. Но ведь газета пропала! А это, если хочешь знать, не просто кусок бумажки, а самая пресамая улика! Единственная. И кому она понадобилась, если мы решили, что хозяин ее проживает у нас?

Кот не отвечал, только умиротворенно урчал у самой шеи. Зинаида и сама не заметила, как убаюкалась от его спокойного мурлыканья.

Утром вспоминать ночные страхи не хотелось, да и не было времени – надо было отыскать детский сад, где какое-то время трудилась Васильева.

Детский сад возле «Тысячи мелочей» был один, только вспоминать сторожа по имени Раиса никто не хотел.

– Ой, да что вы, прямо… – отмахивалась от Зинаиды хорошенькая, словно картинка, заведующая. – Вы знаете, сколько у нас сторожей меняется! Зарплата маленькая, объем работы большой, кто же здесь держаться станет? Так только – поработают, переждут неприятные жизненные моменты, потом подберут работу порядочную и увольняются. И я их понимаю! Но упомнить всех, это уж вы извините…

– Но старые работники у вас есть? Может, они помнят? – упрашивала Зинаида. – Понимаете, дело-то серьезное! Криминал… убийства на каждом шагу, и все с этой Раисой связано. Вот я и выясняю…

Хорошенькая хозяйка детского сада изогнула идеальную бровку и мило уточнила:

– Если я правильно вас поняла, вы из органов милиции?

– Да!

– Тогда предъявите ваши документы, пожалуйста.

– Нет! – испуганно вскочила Зинаида. – То есть я могу, конечно, документы, паспорт вас устроит? Нет? А удостоверения у меня нет…

Так же мило улыбаясь, заведующая развела руками:

– Тогда мне придется вас выставить вон.

– Да вы не трудитесь, я и сама уйду, только… – Зинаида умоляюще прижала руки к арбузной груди. – Вы же поймите – с Раисой случилось большое несчастье. Прямо скажем – умерла женщина. Но вот умерла как-то нехорошо… Поэтому некий господин решил добиться справедливости своими силами, то есть призвал меня, чтобы я, в качестве частного детектива, отыскала негодяя. Вот я и ищу, а вы мне мешаете!

– Да ищите пожалуйста! – обиделась красавица. – И ничего я вам не мешаю! Это вы мне работать мешаете! А у меня планы! А у меня списки новых групп! Ремонт в средней группе не доделан, Нина Петровна сегодня опять со мной воевать придет… Кстати! Вы спрашивали, кто у нас тут трудится давно? Так вот, отправляйтесь к Нине Петровне, она у нас дольше всех работает. Это в средней группе… Выходите на участок, она там с детьми гуляет, красивая такая женщина, степенная, в возрасте…

Зинаида быстренько поблагодарила заведующую и понеслась на улицу. На участке и в самом деле гуляли малыши, только возле них крутилась совсем молоденькая девчушка, лет тринадцати, и примеряла куклам целый ворох кукольной одежды. Женщина в возрасте тоже была, но она никак не выглядела степенной, потому что сломя головушку носилась за кудрявым сорванцом и никак не могла его поймать, а тот, будто маленькая обезьянка, прыгал по лесенкам, скатывался с горок, носился по тропинке, спасаясь от воспитательного процесса. Пожилая дама, совсем забыв про возраст, проделывала тот же путь в погоне за озорником, только совсем не так ловко. Прическа у несчастной сбилась на бок, грудь ездила вверх-вниз, а из горла вырывался лошадиный храп. Видя, что воспитательница еще долго будет скакать через скамейки, Зинаида извернулась, ухватила парнишку за шиворот и встряхнула так, что у шалуна клацнули зубы.

– А ну стой! Тебе что воспитательница – орловский рысак, что ли?! – сделала свой вклад в воспитание баловника Зинаида.

Подоспела замученная дама. Однако, вместо того чтобы облить помощницу благодарностью, накинулась на нее, точно безумная кошка:

– Вы какое право имеете детей ловить?! Отпустите дитя немедленно!! Тимочка, ягодка моя, ты не ушибся? А чего это щечки так раскраснелись? У-у! Дрянь какая, чуть было не испугала ребенка!

Зинаида не понимала, в чем дело. Парнишка смотрел весело и дерзко, а педагог буквально ползала у него в ногах, разглядывая грязные мальчишеские колени.

– Это вы, что же, – за каждым сорванцом так-то прыгаете? – удивилась Зинаида нелегкому воспитательскому труду.

– А вы что – из РОНО? – насторожилась воспитательница.

– Нет, я вольный наблюдатель… Мне Нина Петровна…

– Так вот и наблюдайте подальше от нашей группы! Садистка!! И не смейте подходить к детям! – кипятилась женщина. – Чего здесь ходите, высматриваете?! Тимочка, рыбка моя, не отходи от меня ни на шаг! Видишь, какие злые тетки ходят вокруг! Идите, женщина, ступайте подальше от детского учреждения!

Зинаиде надоело выслушивать оскорбления от воспиталки, к тому же возле них уже образовалась кучка ребятишек, и даже отвлеклась от своего занятия молоденькая девчушка, которая напяливала куклам платья.

– Частный детектив Корытская! – рявкнула Зинаида и зачем-то щелкнула каблуками и отдала честь. Получилось старомодно, но внушительно. – Для служебного разговора ищу Нину Петровну.

– Ну… Ну, я Нина Петровна… – спала с лица дама и стала нервно теребить манжеты светлой блузки.

– Очень хорошо. Прошу, отойдемте ненадолго…

– Ха, – бессовестно влез во взрослый разговор все тот же прыткий шалун. – Она тебя зовет, а сама даже никакие документы не показала! А ты ее слушаешь, ха! А потом еще будешь говорить, что тебя опять какие-то идиоты облапошили!

Нина Петровна покрылась багрянцем и совсем уже было хотела востребовать должные бумаги, но Зинаида сбила ее с мысли:

– Это он вас, что же, – на «ты»?! Нет, что ни говорите, но вам бы я воспитывать своего ребенка не доверила, – не выдержала она. – Сколько вы можете находиться у этого наглеца под пяткой? Скажите же ему свое веское педагогическое слово!

– Вы уж выбирайте что-нибудь одно: или вам слова, или ему одно педагогическое! – неизвестно отчего снова рассердилась женщина.

– Хорошо… это, в конце концов, ваше дело, – махнула рукой Зинаида. – Скажите, вы не помните, здесь несколько лет назад работала сторожем некая Раиса… Что вы можете о ней сказать?

Нина Петровна уставилась на Зинаиду с таким возмущением, будто она просила огласить подробности ее первой брачной ночи.

– Вы что – совсем? – заморгала она накрашенными ресницами. – Какая такая Раиса? Это Сушкина, что ли? Вы хоть знаете, когда эта Раиса работала? Да она вообще здесь уже не показывается целую вечность, вы, что же, думаете, я про всех буду помнить? Думаете, она мне была закадычная подруга?

– Нет же, я ничего такого не думаю, но вспомнить хоть что-нибудь вы же в состоянии…

– Нет! Не в состоянии! Откуда я знаю, что там надо вспоминать? Вот скажу, что она была замечательная женщина, а окажется, что эта самая Раиса теперь серийный убийца. Или, наоборот, – скажу, что она ничего особенного собой не представляла, а это, может быть, будущий мэр города! Нет, я определенно ничего не помню! И потом, что вы себе думаете? Я ее вообще знала плохо! Сторожа же с нами не работают! Они трудятся как раз тогда, когда мы уже заканчиваем свою смену. Нет, ну бывает, что кто-нибудь из наших сотрудниц желает подработать и идет сторожем, вот про таких еще можно что-нибудь вспомнить, а Раиса… Да я даже не помню как ее точно звали… как она выглядела!

– Правильно! Ничего ей не говори! Ты, наконец, прошла тест на молчание! Сегодня вечером будем играть в Матрицу! – выскочил из-за куста неуемный постреленок. – И вообще – хватит болтать, нам уже обедать надо, ты чего, не помнишь?

Нина Петровна немедленно расцвела всеми красками радуги, и глаза ее стали сладкие до приторности.

– Ах, умничка! А ведь и правда, я с вами тут заболталась, а детей нужно кормить, проводить процедуры закаливания, и уже надо торопиться в группу, иначе на сон опоздаем! Так, ребятки! Сережа Шалунов, не бей Танечку по голове топориком!.. Ну и что, что пластмассовый, у тебя могут появиться недобрые привычки! Ребятки, собираем игрушки и строимся! Ирочка! Хватит в собачек играть, отпусти уже Антошу с поводка! Строимся, строимся! Быстренько!

Воспитательница, точно клуша, подгребла к себе детишек и повела галдящую стайку в садик. Зинаида обреченно вздохнула и уселась на низенькую скамеечку. Конечно, она не рассчитывала сразу же отыскать преступника, но чтобы на каждом шагу ей строили препоны…

– Вы не сердитесь на Нину Петровну… – вдруг раздалось над самым ухом. Зинаида обернулась – рядом с ней стояла та самая девчушка и аккуратно складывала игрушечную одежду в коробку. – Она не вредная, только… Этот озорник, которого вы за куртку схватили, ее родной внук, она всякий раз за него готова в драку кидаться, а тот все понимает и вертит бабкой, как вздумается.

– Нет, ну нельзя же так… И потом, я же не просто так пришла с ней о соседском зяте поболтать, правильно? – изливала душу Зинаида. – Я, может быть, о безопасности страны пекусь… Преступников ловлю, чтобы другим неповадно было… А знаешь, как в одиночку трудно!

– А я помню тетю Раю… – неожиданно прервала девчонка стенания детектива.

– Хм… а ты откуда помнишь? – не поверила ей Зинаида. И зря.

Девчонке и в самом деле было, что рассказать.

Галя Терещук росла в неблагополучной семье. Это слово она давно запомнила – слышала его всякий раз, когда кто-то заводил речь про нее или ее мать. Мать Гали – Надежда, нестарая еще женщина, – всерьез решила позаботиться о народонаселении страны и занялась этим вопросом вплотную. Причем, женщину такая малость, как отсутствие мужа, не пугала. Она ежегодно плодоносила и с гордостью сдавала детей на воспитание государству – в интернат. Естественно, вопросы о воспитании, о хлебе насущном, а уж тем более о работе отходили на второй план, превыше всего женщина ставила две проблемы – производство детей и уничтожение спиртного. У Гали уже было пятеро братьев и сестер, она была младшей. Однажды женщины бригады маляров, где когда-то умудрилась несколько недель проработать Надежда Терещук, взяли грех на душу, силком оттащили нерадивую мать в гинекологию и насильно заставили сделать операцию, после которой детей у нее уже быть не могло. Дотошные бабы не хотели слушать пьяные бредни Терещук, спокойно смотреть, как она пополняет нацию несчастными детьми. После операции Надежда запила в два раза сильнее. Последняя дочка Галя ходила в детский садик, и забирать ее оттуда «заботливая» мать хронически забывала. Каких только бесед с Надеждой ни проводили, что только с ней ни делали, Галя обязательно четыре дня из пяти оставалась в группе позже других детей. Воспитатели не могли отправлять девочку домой одну, выходили из положения, как могли: то сами отводили домой, а то и просто оставляли со сторожем. Поэтому всех сторожей девочка знала очень хорошо и тетю Раю помнила прекрасно.

Все сторожа были, как правило, измученные дневной работой и семейными заботами женщины, едва они запирали двери на замок, как тут же устраивались на маленьких детских кроватках и спокойно похрапывали – «дежурили». С тетей Раей было все куда интереснее. Во-первых, она никогда не укладывалась спать на работе. А во-вторых… во-вторых у нее был такой замечательный любимый мужчина! Звали его Денис. Галя не знала, где посчастливилось Раисе познакомиться с этим красавцем, но она от души радовалась за невзрачную сторожиху. Самой же девочке, если и приходилось сталкиваться с сильным полом, то те были совсем другие – сильно потрепанные, украшенные синяками, и от них всегда плохо пахло – водкой и другой гадостью. Все они громко матерились и вообще – больше действовали кулаками. Конечно, Галя видела отцов некоторых детей из их группы, но никогда не верила в их порядочность, ей казалось, что едва мужчина завернет за угол, как тут же прилипнет ртом к бутылке и через час будет, как и все знакомые дяденьки, ползать на карачках, изрыгать проклятия на судьбу-злодейку и бегать за своей женой с молотком в руках. Дядя Денис был совсем не таким. Даже оставаясь наедине с Раисой и думая, что их никто не видит (а Галю уже давно взрослые считали только частью мебели), он никогда не позволял себе напиться или, упаси боже, замахнуться на Раису кулаком. Девочка видела его уже несколько раз, а он все еще был добрым. И страшно сказать, он даже покупал тете Раисе конфеты! Но и Раиса в долгу не оставалась. Однажды Галя тогда снова ночевала в садике и ловко притворилась спящей, Денис пришел какой-то усталый, а Раиса, наоборот, даже глаза намалевала ленинградской тушью. Галя сама видела.

– Денис… я это… у тебя же сегодня день рождения… так я подарок купила… – аленьким цветочком зацвела сторожиха.

– Раечка, дорогая! Мы же договорились, что ты никаких подарков не будешь мне делать! Девочка моя, ты же знаешь, твое приданое нам пригодится для совместной жизни! Что будет, если мы вот так все растранжирим… – немного раздраженно начал Денис, но, видимо, подарку все же порадовался, потому что его голос взлетел вверх почти до визга. – Райка! Ты с ума сошла! Ты знаешь, сколько стоят такие часы?!!

– Ну так… это… Знаю, конечно же… я же их покупала… не украла где нибудь… – лепетала Раиса, пряча пунцовые щеки в старую дырявую шаль.

– Да лучше бы украла! – счастливо засмеялся ухажер, облапил сторожиху и, спотыкаясь, поволок ее на детскую кроватку.

Дальше Галочка не смотрела, такой-то развлекухи она и дома нагляделась. Денис ушел под утро, и Рая была такая счастливая, что даже забыла про коробку конфет, и Галя потихоньку припрятала ее до следующего дежурства. Нет, она, конечно, стащила пару конфеток, но все съесть побоялась – а ну как Денис больше не станет баловать сторожиху сластями, и она вспомнит про оставленную коробку! Тогда-то Галя смело вытащит заначку, и Рая, по справедливости, разделит все пополам. Но в следующий раз дежурила другая сторожиха, а потом снова другая…

– А когда Рая будет дежурить? – спросила девочка, когда и на третий раз Рая не пришла, а коробка, между тем, продолжала тревожить детскую душу.

– Рая? А чего тебе? Соскучилась? Не придет больше Рая, замуж она вышла… – охотно объяснила старенькая тетя Клава и, желая поболтать хоть с кем-то, принялась рассуждать. – Ведь ты посмотри, Галка, ведь у девки-то ни кола, ни двора, с морды-то аж воротит, до чего противная, а какого мужика урвала, а? Вот тебе и Райка-недотепа! А мои-то красавицы, хоть в журнал клей, у нас, опять же, и приданое собрано, а ведь не бегут к ним богатые женихи, все бомжики какие-то попадаются!

– А у Раисы, может быть, тоже приданое было… – обиделась за сторожиху Галя.

– Ой, ну чаво ты понимашь! Какое такое у Райки приданое? Таракан в кульке? Да и тот, поди-ка, садовский.

– И ничего и не таракан! Я сама слышала, как Раиса подарила своему жениху часы какие-то необыкновенные! Знаете, как он радовался!

– Вот и я говорю – хороший ей мужик попался – добрый. Знал, поди, что у девки с деньгами не густо, вот и обнаружил радость-то на пустом месте, – не унималась тетя Клава. – Откуда у Райки необыкновенному взяться? Да и то сказать – Денис энтот вон как богато выглядит, никак магазин свой имеет. Неужто у него денег нет на часы порядочные? «Обрадовался»! У Райки денег таких нет, чтоб его обрадовать!

– А вот и радовался!

– Ну и ладно, ну и радовался, кто его знает… Кто его знает, может и всамделе научились уже богачи не токмо деньгам радоваться… может, он в ней, в Райке-то, чего друго разглядел… Так что, Галинка, не печалься. Вырастешь, уйдешь от матери своей, кукушки, а там, глядишь, и на тебя какой принц отыщется. На-ко вот, съешь пирог с капустой, дома пекла… – и тетя Клава повела девчушку на кухню за чаем.

Галя тогда, решив, что Раиса не придет, достала коробку с конфетами и еще два дня врала дворовой ребятне, что у нее есть хороший папа, который кормит ее конфетами и скоро заберет жить к себе. Кое-кто даже верил. А Раису она так больше и не встречала.

– Любила она его, – печально вздохнула девочка, закончив рассказ.

– Может быть… – Зинаида задумчиво грызла травинку вместе с букашками. – А ты точно помнишь тот разговор о приданом?

– Хм, еще бы, – грустно усмехнулась девочка. – Я тот разговор надолго запомню… Я ведь и в самом деле долго думала, что мне принц достанется, если я себя хорошо вести буду, до второго класса надеялась, а потом… А потом, когда в третий перешла, по-другому тот разговор поняла – он, Денис-то, может, из-за этого приданого на Раисе и женился!

– Ну уж… сама же говорила – хороший мужчина…

– А что – хорошим-то деньги не нужны, что ли? – вскинулась девочка. – Я долгое время за ними подглядывала… ну, у нас же дома ни телевизора, ни радио, мама все пропила. А тут такое кино! Я даже в выходные тайком прибегала, если Рая дежурила. Один раз прибежала и вижу – опоздала, Денис с Раисой на пороге прощаются. Она его так целует крепко, всего обмуслякала, а он, счастливый такой, – «Раечка, девочка моя», а сам за ворота вышел, платок достал и ну себе морду тереть, будто его собака облизала. А лицо такое… ну вроде как он змею проглотил… Я долго не могла понять, почему он так делает… Это я уже когда в третьем классе училась, когда взрослая стала, поняла – не любил он ее. Вон, у нас в школе тоже училка страшненькая. Худющая, как тот богомол, а как на нее муж смотрит! Все пылинки с нее сдувает, даже когда она не видит. У Дениса по-другому было – в глаза Раисе улыбался, а только та отвернется, морду кривит. Нет, видать, не любил… – вздохнула Галя тяжело и закручинилась. – Нет, знать, нелегко мужика-то хорошего удержать…

Зинаида настолько прониклась чувствами опытной Галочки, что ее брови сами собой, как у той, встали шалашиком и заползли под челку, губы сползли на подбородок, и в горести мелко затряслись щеки.

– А я надеялась… – лепетала девчонка. – Глупая была…

– А сейчас ты в каком… классе? – проблеяла Зинаида.

– Ну сейчас-то… – хмыкнула Галя. – Сейчас меня такими пряниками не обманешь… Сейчас я в шестом!

Зинаида крякнула:

– А здесь чего? У тебя уроков нет?

– Так ведь кончились уже! – пояснила Галочка. – Я вот с Катюшей здесь. Это дочка моего старшего брата. Им с женой некогда по садикам носиться, а мне в удовольствие. Меня помнят здесь, а чего во дворе-то носиться? Здесь я и помогу когда… Вот, одежку куклам пошила, красиво? А еще я лесенки покрасила, и на клумбах цветочки… видите, вон те, желтенькие? Тоже я посадила!

Горечь у девчонки улетучилась и она уже трещала без умолку, показывая свои достижения.

Порадовавшись вместе с Галочкой, Зинаида стала прощаться.

– Если вам на остановку, то вон по той дорожке лучше! – крикнула вслед ей девчонка, провожая до ворот садика, который, в сущности, уже давно стал ее родным домом.

Зинаида неслась по дорожке и уже проскочила не одну остановку. Ей надо было побыть одной. Ну, конечно, – как она сразу не поняла! И чем же могла удержать Раиса эдакого Дениса? Да только одним – деньгами! Конечно, и раньше у Зинаиды мелькала подобная мысль, но она ее гнала – откуда у несчастной сторожихи детского сада деньги? И, по всей вероятности, немалые, потому что на зарплату в три тысячи такой гладиолус вряд ли смог бы купиться, а если принять во внимание Раечкину необыкновенную внешность… Нет, тут нужны были большие накопления. Уж не ссуду же она брала…

Зинаида бежала, ловко перепрыгивая лужи, спотыкаясь на совсем ровных местах и весело виляя задом, но вдруг остановилась как вкопанная… Правильно! Теперь все сходится! Васильевы не сами погибли, кто-то знал про деньги Раисы… И вообще – откуда у небогатой женщины могут быть такие деньги? Если вспомнить детективы, выходит, что некая Сушкина Раиса позарилась на чужое добро, потом это добро у нее отобрали, заодно прихватив и жизни супругов… Черт! Ну что за личность это Раиса – ни подруг тебе, ни друзей! У кого о ней узнаешь? Как в пробирке человек жил!

– Вот, Юрочка, видишь, тетеньку? К ней близко не подходи… – услышала Зинаида наставительный голос молодой мамаши.

Мамаша говорила о ней, о Зинаиде, и тянула мальчонку от лужи. В самой середине этой лужи Зинаида и торчала, нетерпеливо топая ногой и разбрызгивая грязные фонтанчики, чем и вызывала бурную зависть малыша. Спас положение подъехавший автобус – он без разбору окатил всех ожидающих веером грязи, люди бодро запрыгали на месте, отряхивая костюмы, и поведение странной женщины немедленно было забыто.

Глава 7

Лекарство от путешествий

Зинаида ворвалась в дом с одним единственным желанием – красиво нарисовать в тетрадке кружочки и стрелочки, может быть, навесить на обои листочки с пометками и усесться размышлять. Не получилось. Все ее планы вероломно нарушила счастливо верещащая Любочка, которая лебедушкой плавала из комнаты на кухню, трясла тряпками и уже покрикивала на Федула, чтобы тот не вздумал занимать ванную.

– Зинаида! Ну наконец-то! – всплеснула она руками и немедленно потащила соседку на единственный балкон, который, кстати сказать, находился в комнате Зинаиды. – Ты сойдешь с ума! У меня такие новости!

Зинаида вежливо улыбалась и пыталась вырваться из цепких объятий Любаши, чтобы переодеться – пляски посреди лужи оставили на ее юбке весьма очевидные последствия.

– Нет, чего ты крутишься? Ты что – не будешь слушать? – возмущенно таращилась на соседку Любочка. – Ты не хочешь слушать про то, что твоя лучшая подруга выходит замуж?

Зинаида немедленно опечалилась – ее единственная лучшая подруга Нюрка могла выйти замуж только за Плюха, поскольку того угораздило согласиться на свидание с ней. А отчего-то радоваться за Нюру не получалось. Откуда-то навалилась тоска по крепкому мужскому плечу.

– Когда? – просипела Зинаида. – Когда это случится?

Любочка скалилась вовсю и горя соседки старательно не замечала.

– Мы решили расписаться второго сентября.

– А они?

– Кто? – уставилась Любочка на Зину и, заметив ее шальные глаза, вдруг ни с того ни с сего отвесила звонкую, тяжелую оплеуху. Голова Зинаиды резко дернулась в сторону и возвращаться на место не собиралась. – Сейчас лучше, да?

– Мне и до этого… неплохо было… – промямлила Зинаида, осторожно выпрямляя шею. – Откуда ты узнала, что Нюрка замуж выходит?

Любочка высунулась в коридор и паровозным гудком проорала:

– Пе-е-етя-я-я! Если у тебя корова ничего не понимает… Петя! Я спрашиваю, если корова с ума сходит, что надо делать?!

– Сама ты корова! – буркнула соседка. – Я может, и не с ума… я подумать хотела…

– Ай, брось, чего тут думать! – брыкнулась Любочка на хозяйскую кровать и сладко закатила поросячьи глазки. – Зинка! Чего думать, когда я замуж выхожу! Я!

– Так это ты про себя говорила?

– А то про кого! Про тебя?!

Зинаида с облегчением осела, будто сдутая камера и стала быстро обмахиваться подолом.

– Представь только – саму свадьбу у тебя в «Летающей тарелке» отметим, тебе же, как бывшей сотруднице, какие-никакие скидки полагаются, а народу у нас… Знаешь, у Пети родственников никого, у меня тоже, так мы решили всю деревню пригласить, правда, здорово?

– Правда… Только ты знаешь, я бы на твоем месте не слишком на скидки в ресторане рассчитывала… – вяло проговорила Зина.

– Ну, смотри, тебе виднее… – легкомысленно пожала плечами Любочка и хитро заиграла глазками. – Тебе ведь выпала честь доставить главный подарок молодоженам!

– Это какой же?

– Ну как – какой! А деньги?! Ты же сама говорила: «Вот выйдешь, Любочка, замуж, я к этому времени всех преступников найду, деньги получу и забабахаем тебе свадьбу!»

Зинаиду перекосило. Она могла дать голову на отсечение, что ничего подобного у нее даже не мелькало в мыслях. Однако ж, похоже, невеста всерьез рассчитывает на солидный куш.

– А потом… мне еще доля причитается… Мы же вместе расследование проводили! Но на те деньги мы с Петей отправимся в круиз, это уже решено…

– Дело осталось за малым – найти этого самого преступника, который Васильевых прикончил.

– Вот вы где!! – ворвался в комнату Федул и кинулся к Зинаиде: – Что, Зиночка, следующая наша очередь?

– Вообще-то, мы об участи Васильевых беседовали… – недобро нахмурилась Зинаида.

Ей совсем не нравилось, что сосед нежно припадает к ее плечу и, как-то уж совсем по-домашнему, вытирает шторой ее измазанную юбку.

– Пойдемте в кухню, – грузно ввалилась в комнату и Степанида Егоровна. – Надо расписать, кто за что отвечает, чай не кошку, Любочку отдаем замуж. Пойдемте, нечего по углам таиться…

Зинаиде снова не удалось переодеться – ее потащили на кухню, где на сей раз хозяйничал Петя.

– Ой, можно я трубку возьму? – кинулась к зазвонившему телефону Зина, но крепкая длань соседки пригвоздила ее к табуретке.

– Сиди! – приказала Степанида Егоровна. – Это не нам, я ужо который раз подхожу, в контору звонят. Ты расскажи, когда с деньгами-то решится?..

От плиты оторвался Петя, он принялся гневно размахивать руками, силясь что-то возразить.

– Чегой-то он? – кивнула на жениха Степанида Егоровна.

– Да не обращайте внимания, обжегся наверное, – отмахнулась Любочка и снова пристала к Зинаиде. – Докладывай, на каком этапе у нас дело?

– Я не обжегся!! – взвизгнул наконец Петя. – Я только не могу понять, отчего это свадьбу моей невесте будет устраивать ее соседка?!

– А кто? – беспомощно хлопала белесыми ресницами будущая жена.

– Сразу говорю – мне таку прорву не потянуть! – обиженно выпучила живот Степанида Егоровна. – Добро бы одну Зинку в лесторан тащить, а то ить вы все село наприглашали!

– Я никого не приглашал! И вообще – считаю, что совершенно нет необходимости устраивать такую помпу!

– А ты не бранись! Ишь, моду взял!! – вскинулась будущая теща. – Еще ветилинар! У нас вон тут и Федул! Не дите, конечно, но дурного мигом нахватается!

– Не смейте упоминать мое имя всуе!! – взвизгнул Федул. – И я не дите! Я взрослый мужчина! Тоже хочу жениться! Мне уже пора, а Зинаида… Зинаида, немедленно соглашайтесь быть моею!! Степанида Егоровна, да возьмите же вы трубку, кто там звонит?!!

Неизвестно, то ли сообщение о свадьбе так взбудоражило соседей, то ли они смутно подозревали, что денег на эту самую свадьбу взять неоткуда, но как-то все одновременно заговорили, принялись выяснять, кому лучше помолчать и кто в доме хозяин.

– Пойдем ко мне, – под шумок утянула Зинаида Любочку к себе, захлопнула двери и быстро повернула ключ два раза. – Ф-фу… ну навела ты здесь шороху…

– Ой, и не говори… – неожиданно захлюпала носом невеста. – Ты, что же, думаешь, я сама, что ли, не понимаю, что денег нет… и когда появятся, черт их знает… И деревенских не надо было сюда тащить… Но так хочется… пышную… сва-а-адьбу-у-у, у меня же никогда-а-а… мужа еще не бы-ыы-ло-о-о. И в путешествие хо-о-очется…

У Зины в мозгах что-то щелкнуло.

– Люба… послушай, вот представь – ты собираешься ехать с Петей… ну, скажем, в Таиланд!

– Не, мы с ним собираемся в Кострому, у него там тетка…

– Я же тебя попросила представить!

– Ага… в Таиланд… А че, нормально, надо Пете сказать…

– Ты представь, что уже сказала, и он согласился… И все-то вы уже собрали, всех оповестили, а потом в самый последний момент раз – и поехали… обратно, в Корзинкино. Почему?

– Я бы обратно не поехала, сразу говорю! – скривилась Любочка.

– Ну допустим… что бы тебе могло помешать? Ведь всякое случается, что у вас могло такого случиться, чтобы вы отказались от поездки? – настаивала Зина.

– Так это просто – тебе, к примеру, вздумается нам деньги не давать, и все – считай приехали! А между прочим, учти, я страх, как в эту…

– Любаша! Ты самая умная женщина в вашей комнате!! – подпрыгнула Зинаида. – А я все думаю, что заставило Васильевых отложить поездку? Конечно же – страх!

– А кого они боялись? – вытаращилась Любочка.

– Кого? Вот этого я пока не выяснила… Как только узнаю…

– Правильно. Я говорю – правильно боялись. Они кого-то боялись, а этот кто-то их и убил. Только, Зин, ты мне честно скажи – как так можно убить, чтобы они, как будто, сами… того, а? У меня уже многие бабы в Корзинкино спрашивают: мол, расскажите, если это яд, то в каких пропорциях, куда ложить и все такое… У многих ведь – то муж, изверг, пьет, то свекровь всю кровь выпила, у мужиков, вон, тещи жилы крутят… Ой, Зина… а зачем им это? – в испуге прикрыла рот ладошкой Любочка. – Нет уж, ты узнавай сама, а мне ничего… ни словечка, а то потом… ляпну чего, греха не оберешься, а я ведь сейчас почти замужняя… И у моего Петеньки теща того и гляди появится…

Оставив Любочку в раздумье, Зинаида выскочила в коридор.

– …Да, это я Степанида Егоровна! Но токо я никакая вам не вахтерша! И не лифтерша!! И вобче, это вам никакая не контора и не ефис никакой!.. «Чо», «чо», квартира, вот чо! – отчитывала кого-то по телефону Степанида Егоровна, попутно убеждая в чем-то Петю. – А тебе, Петя, зять мой сахарный… это я не вам!.. Тебе самому стоко в жисть не заработать!.. Да не вам я!! Хотя вам тоже!!

– Степанида Егоровна, мне позвонить нужно, – бесцеремонно забрала трубку Зинаида и стала по новой набирать номер. – Алло, девушка, мне Крылова Антона Сергеевича!.. Его нет? Тогда… тогда Иру Дичкову, пригласите… да-да, пожалуйста…

Зинаида звонила в «Витамин». Новая мысль, которая казалась неглупой, буквально толкала ее к действию. Обидно, что не оказалось на месте Крылова, но и Ирина должна была помочь.

– Я слушаю, – раздался мелодичный Ирочкин голосок.

– Ирочка, это Зинаида Ивановна беспокоит, та которая…

– Я помню. Что вы хотели?

– Вспомните, Васильев Денис Игоревич, кажется, собирался в Таиланд?

– Как же, собирался! – фыркнула Ира. – Он даже по этому поводу небольшой фуршетик закатывал. Но только ведь он туда не поехал! Он к себе на дачу…

– Да-да, я знаю. Припомните, вероятно, билеты ему кто-то из вас заказывал? Ну, не билеты, а путевки, как они называются-то?

– Ему никто не заказывал, он сам брал. Он личными делами никого не напрягал. А вам зачем?

– Мне нужна турфирма, где он заказывал путевки, вы случайно не знаете?

– Случайно знаю. Это либо «Ни пуха, ни пера», либо «Аист плюс». Мы им препараты доставляем на прививки от всякой экзотической заразы, чтобы наши туристы в поездке не подхватили, ну и ясное дело, сами их льготами пользуемся. Кстати, серьезные фирмы, рекомендую.

– «Ни пуха, ни пера», а еще что? «Аист плюс»? Странное название, эта фирма что, только за детьми отправляет?

– Были случаи… – усмехнулась Ирочка. – Вам адресок дать? Вам, кстати, тоже поздно не будет, у нас одна знакомая в пятьдесят родила!

– Спасибо, Ирочка, я подумаю, – смутилась Зинаида, но адрес взяла. И одной фирмы, и другой.

Заскочив в комнату, она судорожно принялась натягивать джинсы – времени еще хватало, чтобы добраться хотя бы до одной из фирм.

– Нет, ну норма-ально, – загородила ей проход взволнованная Любочка. – Значит, я тут с ней мечтами поделилась. Свои грезы, можно сказать, расхабарила, а она, значит, теперь куда-то по туристической путевке намылилась!

– Люба!..

– Чего «Люба»?! Как, значит, нам на путешествие, так денег нет, а себе… Петя!!! Наш круиз накрылся тазом!!

– Любовь Андреевна!! Прекратите голосить! И поймите, в конце концов: вам никто ничего не должен! Я – тем более! – рванулась Зинаида, но тут на помощь дочери подоспела Степанида Егоровна.

– Любочка, детка, куда, ты говоришь, наша кормилица намылилась? – тучей стала надвигаться она на Зинаиду.

– Немедленно отпустите даму! – пискнул Федул, откашлялся и заорал благим матом. – Варвары!! Дайте женщине устроить личную жизнь!! Не смейте ее удерживать!! Зиночка!! Захватите и на меня путевочку!!

Входная дверь распахнулась, и на пороге появился зять Зинаиды – Саша.

– О! Опять все в сборе?! Петро, а ты и не уезжал?!

– Александр! Крепко держите свою тещу!! Она эмигрирует! – вопила Любочка, вися на Зинаиде всем телом.

Та, как могла, отпихивалась, но ноги подкосились.

– Тихо-тихо! – громче всех орал Федул. – Зинаида, крепитесь, мы их обманем! Я вас сейчас выкину в окно, а там вы уж сами доберетесь! И не бойтесь никого… Уи-и-и!! Степанида Егоровна! Оторвите Мурзика от моей ягодицы!!

– Люба! Немедленно успокойся! Лучше помоги мне стряпать блины!! – добавил шуму Петр.

Видя, как яростно до нее добирается Федул, и всерьез испугавшись, что он и в самом деле вышвырнет ее за окно, Зинаида притихла, что вызвало новый приступ паники.

– Все! Она померла!! – взревела Любочка. – Мам! Чего делать-то?!!

– Петька! Не женись на Любке, под ней Зинаида померла, а тебе тем более не выдержать!! – верещал Федул, врываясь на кухню и в панике распихивая блины по карманам. – Сейчас всех загребут!

Не растерялся один Саша, он молча взвалил на себя тещу и уволок ее в комнату.

– Как думаешь, чего он с ей делать собиратся?

– Обмывать, наверное, будет… – слышались голоса из коридора.

– Ну, Сань, спасибо, спас, – моргала глазами Зинаида. – Ты представляешь, услышали по телефону, как я по делу работаю, и прям с ума сошли.

– А чего это говорили про эмиграцию?

– Да какая эмиграция? Это я про турфирмы узнавала. Понимаешь, я все про Васильевых… Вот ты посмотри, Денис этот всем рассказал, что уезжает в Таиланд, даже вечеринку по этому поводу устроил, а потом вдруг раз! И не поехал. Почему?

– Ну-у… может, у них деньги кончились… или у таких не кончаются?

– Наверное, кончаются, но на загранки все равно хватает, – горько вздохнула Зинаида. – Не подходит.

– Ну… может, им расхотелось в Таиланд?

– Ага! И захотелось снова на дачу? Они бы куда-нибудь в другое место поехали!

– Ну я уже тогда и не знаю! – вышел из себя зять. – Я, конечно, тренируюсь, методом дедукции балуюсь иногда… Вот, например, вчера проснулся, денег нет! Применил дедуктивный метод – куда они подевались? Ага! Стоит бутылка из-под водяры! Я опять же напрягся – откуда она? А потом, методом анализа, сообразил – если денег нет, а бутылка есть, значит, ну, в общем, теперь уже не важно, куда деньги подевались. Так что с дедукцией у меня полный нормалек, только вот ваши задачки мне не по мозгам, честно признаюсь.

– Мне тоже… – пришлось признаться и Зинаиде.

В этот вечер так и не получилось посетить турфирму. Сначала Саша требовал ужина, потом на кухню заявились соседи с оттопыренными мизинцами – требовали мира и ужина, потом по телевизору показывали фильм, но Зинаиде не пришлось его посмотреть, так как ее вынудили дружным коллективом играть в «дурака» на деньги. Денег больше всех проиграл Федул, но расплачиваться ни с кем не пожелал, и вся коммуналка клеймила его позором. Потом прощались с Александром, он нахваливал тещин ужин, упомянув вскользь, что все же в столовых кормят калорийнее. А потом… Потом было уже поздно, Зинаида едва добралась до постели и сразу же забылась.

Это был не сон. Какой, к черту, сон, когда она совершенно натурально начала задыхаться. Страх сковал тело, закрался внутрь, дышать было нечем. Так и не найденный убийца настиг-таки свою жертву! На сонной Зинаиде кто-то ворочался и закрывал ей рот и нос крепкой ладонью. По-медвежьи – грубо, нагло, страшно… Проснувшись окончательно, Зинаида замычала так трубно, что на сонной улице зашлись лаем собаки.

– Зиночка… тише же вы… – горячо зашептал в щеку взволнованный Федул и приоткрыл даме зажатый нос.

Осознав, что ночное пристанище обрел на ней бесстыжий сосед, Зинаида забыла про страх и легко отшвырнула нахала к порогу.

– Федул, мать твою!! Ты что – совсем офигел?!! – кинулась на соседа Зинаида и принялась долбить его по голове маленькой бронзовой вазочкой. – Что ты там делал?!

– Зиночка… У меня… чувства… взыграли, сам не пойму как… – закрывал голову руками Федул и пытался выползти из комнаты. – Зина, не бейте все время в одно место! Лучше в плечи… Ай!! Зиночка! И это по-вашему плечи? Ой-ё-ёй!! Туда не надо пинать!! Зиночка, я простой романтичный лунатик… Ай, да черт возьми!! Все-все…

– Нет, не все! – властно приказала Зинаида и с треском водрузила соседа на табурет.

Ночной гость выглядел более чем печально. По-видимому, он всерьез собирался сразить даму красотой, потому что нарядился во все броское. Под китайской семицветной олимпийкой проглядывала синяя, в белый колокольчик, рубаха, шею теснил малиновый галстук, а драповые серые брюки приятно оживляли носки нежной зелени. Ничего более утонченного ни один научный сотрудник не смог бы надеть. После неудачного захвата крепости прелестник выглядел чуть помятым, избитым и взъерошенным. Вид был крайне несчастным, но Зинаида не собиралась раскаиваться.

– Признавайся – зачем ты влез ко мне в комнату? Где взял ключи? – голосом палача-фашиста вопрошала жестокая женщина.

– Зачем я влез? – с надрывом переспросил Федул Арнольдович. – Потому что дурак! Потому что на вашу… взаимность рассчитывал! Потому что… Любочка вот женится… Вы за границу собираетесь, а я тут с кем? Со Степанидой Егоровной?! Зина… Зина… возьмите меня за границу… я вам еще и как муж сгожусь, а чего? Я еще ого-го!

– Хватит саморекламы! Ты лучше признавайся – зачем ключ стащил? Или ты его подделал? Не отпирайся! – тыркнула незваного гостя ногой хозяйка комнаты. – Еще радуется, гад…

Федул и в самом деле уже по-китайски лучился и мотал головой.

– А вот и фигушки! Не угадала, Зиночка! Я не подделывал ключа… Да и на фиг нужно? У вас дверь-то, смотрите…

Он вскочил, подналег плечиком на косяк, и предательница-дверь гостеприимно засверкала щелью.

– А… А з-ачем тогда еще и через балкон лез? – чуть заикалась растерявшаяся Зинаида. – И так уже ко мне, как к себе домой входишь, на кой черт ночью пугал?

Федул побледнел, сравнялся цветом лица с дверью и еле слышно пролепетал:

– Зиночка… вы можете мне не верить, но я… я никогда не лазил через ваш балкон. Что вы… я высоты боюсь до истерики! Это не я…

– А кто? – не сдавалась Зинаида. – Кто тогда, если ты боишься? Какого хрена здесь искал?!

В стену требовательно застучали молодожены.

– Зин! Ты опять мужика в дом притащила? – тонким голосом из-за стены поинтересовалась Любочка. – Ты там смотри, как бы не стащил чего…

– Вот! – проткнул острым пальцем воздух несчастный Федул. – Вот! У вас, оказывается, бывают здесь посторонние мужчины… и ничего! А я один раз… зашел, и что?!!

– Не один, а, как минимум, два. Через балкон тоже ты крался, больше некому…

– Это не я! И вообще… у нас в коммуналке… здесь последнее время стало так опасно, жутко, мы слишком много знаем! Слишком! Преступники пойдут на все! Ну возьмите же меня за границу!

– Так я никуда не еду…

– И не езжайте! Тогда отправьте меня одного! – похоже, с Федулом начиналась истерика.

Он упал на пол, принялся методично долбить ковер лбом, слабо завывать и бережно выдирать редкие волоски на темени. Надо было его срочно приводить в чувства, хорошо бы плескануть в него стакан ледяной воды, но таковой у Зинаиды в комнате не было, поэтому пришлось вылить первое, что попалось под руку. Попалось позавчерашнее молоко, то бишь простокваша. Только после этого Федул прекратил нервничать, а довольно быстро покинул комнату и ракетой понесся в ванную.

Он лежал, свернувшись калачиком, а в его ушастую голову медленно заползали мрачные мысли. Ну вот, пожалуйста, верь после этого женщинам! Сколько раз Любочка одаривала его лаской и вниманием, а теперь что? Подвернулся под руку собачий врач, и все – нету поклонницы! В общем-то, он несильно и печалился о Любови Андреевне, куда горше было поведение Зинаиды. Сейчас Любочка уезжает, Зинаида уметелит по турпутевке, а он с кем? Со славной старушкой Степанидой? Которая при первом же удобном случае будет лупить его, как сидорова козла? У ней не заржавеет! А кто его защитит? Нет, что ни говори, а зря женщины вляпались в эту опасную затею. Кого они там собираются найти, какого еще преступника? Зиночка ведет себя, как маленькая! Ну разве ж она преграда для преступника? Так только – кнопка под язык, мелкая неприятность! Еще мечтают деньги получить! Вот он преступник-то, рядом с ними топчется, а у дам на глазах точно паутина, ни фига не видят. Не видят, как тот подлец потерял газету с нужной фотографией, конечно, она была именно у него! А потом он без труда забрал ее из комнаты Зинаиды, а та и не хватилась. Не замечают, что преступник то и дело шарится у Зинаиды в столе, роется в тетради… И ведь никак не скажешь… Поэтому каждую ночь на мягких, холодных лапах к нему приходит страх… И чудится, что уже на следующее утро случится непоправимое…

Утром Зинаида проснулась довольно поздно – сказывалось волнение от ночной баталии. Она только представила себе, что придется ждать, пока все жильцы перечистят зубы, и выходить расхотелось. Но выйти пришлось, надо было спешить в турфирмы.

В коридоре никого не было, и ванная тоже была пуста. Это означало лишь одно – если так повезло с утра, значит, и весь день будет удачным. Едва Зинаида юркнула в крохотный санузел, как грозно затарабанили в двери, будто ждали.

– Зин! Ты, что ли, там уже десять часов сидишь?! Выходи, слышь! Сейчас будущий зять проснется, а у меня вся морда неумытая! – орала на все этажи Степанида Егоровна, но Зина, по старой доброй традиции, делала вид, что совершенно ее не слышит.

Потом она сделала вид, что абсолютно близорука, когда пробегала мимо кухни, где томился в ожидании чайника Федул Арнольдович и, вырвавшись из квартиры, пешком направилась по нужному адресу.

Ближе к дому находилась турфирма «Ни пуха ни пера», туда вначале и ввалилась раскрасневшаяся от ходьбы Зинаида.

Офис впечатлял. Обои нежной зелени, яркие заплаты реклам, аккуратные стильные столики, возле которых в художественном беспорядке расположились удобные стулья и пестрые сады экзотических цветов. Стоило побывать здесь, и уже казалось, что ты находишься в дальнем ухоженном зарубежье. За столиком в вычурном креслице восседала модельной внешности девица, с длинными каштановыми локонами и с образцово-показательным макияжем. Девица разговаривала по телефону, попутно глядя на себя в зеркало, на Зинаиду же лишь взмахнула ресницами.

– …И пятизвездочный отель на берегу озера Балатон… – сладко ворковала длиннокудрая красавица с кем-то по телефону.

Зинаида тихонько крякнула, девушка опять мельком взглянула на посетительницу и еще щебетала минут тридцать. Наконец она мило попрощалась, грациозно изогнулась и уложила трубочку на аппарат.

– Ну что вам? – вяло спросила она, любуясь собой в крохотное зеркальце. – Сразу предупреждаю – ателье по перешиву одежды в следующем доме.

Зинаида только хотела красиво начать беседу, но поперхнулась словом. Что эта дива себе позволяет? Между прочим, Зинаида надела сегодня самую приличную блузку и даже юбку чуть выше колена. Выглядело довольно эпатажно, она сама в зеркало смотрела. А эта – перешив одежды!

– Я к вам по казенному делу… – сухо поджала она губы и без приглашения уместилась на мягком стуле.

– Что вас интересует? – без особого, впрочем, энтузиазма, завела девица заученную песню. – Если вы обратились к нам, можем вас поздравить – вы сэкономите деньги и получите водопад непередаваемых ощущений. Я могу вас ознакомить с курортами…

– Чуть позже с курортами. Я – частный детектив, ловлю преступников, поэтому у вас хотела бы попросить помощи…

– Ну совсем с катушек съехала! – потеряла дива нить заученной песни, ее же собственный словарный запас напевностью, явно, не отличался. – Она, значит, частный детектив, работает за бешеные бабки, а у меня помощи просит, чтобы, значит, я с ней за бандюганами гонялась!

– Вы мне дайте сказать-то! – не выдержала Зинаида. – Я только спросить хотела – вы не помните, у вас не заказывали путевки некие Васильевы – муж и жена? Он – Васильев Денис…

– …Игоревич, да? – снова скисла девушка. – Она… как там… Раиса Николаевна. Они, что ли? Фх! Кто их не помнит! Поехать никуда не поехали, а неприятностей нам организовали полный комплект!

– Что вы говорите? – охнула Зинаида. – С виду такие приличные люди, а почему не поехали?

– Кто их знает? Не захотели и не поехали, а нам потом такой разбор полетов устроили! Оказывается, одна дама взяла у нас путевку только из-за них, а те в самый последний момент путевки сдали. Дама, конечно, съездила, отдохнула, а потом вернулась и такой нам фейерверк закатила – истеричка! Нет, ну скажите, я, что ли, виновата, что ее Васильевым шлея под хвост попала? А она визжит: «Я вас засужу! Я только с ними хотела!» Прям, сумасшедшая какая-то, честное слово!

– А что за дама? Вы случайно имени не знаете? – всполошилась Зинаида.

– Чего это не знаю… Мы же ее оформляли, только… Но я вам не скажу. Кто вас знает – сейчас настучите куда-то, а она, может, только-только успокоилась. Засудить не засудит, у нас, как-никак, тоже юристы имеются, но и нам тоже – на кой черт такой шумный имидж?

– А какой вам нужен? Я, понимаете ли, имею некоторую связь с… с журналистами, можно ваше заведение выставить в очень неплохом свете. Ну… если поможете, конечно…

Девица недоверчиво скривила губы и оценивающе оглядела странную посетительницу.

– Врете, наверное, да?

– Ну… в общем-то, да, вру… – сникла Зинаида и тут же кинулась в атаку. – А что делать?! Нет, вы не уходите от ответа! Скажите мне – как бороться с негодяями? Вот сейчас забежит какой-нибудь бритый отморозок, уложит нас всех на пол, пистолет к виску… И самое интересное, никто…

Договорить она не успела – дверь распахнулась, и в офис быстрой походкой ворвался молодой, высокий брюнет с короткой, под бритву, прической.

Каштановая красавица слабо охнула и, громыхая креслом, полезла под стол. Зинаида поперхнулась и глупо захлопала глазами.

– Девушка… А где она? – спросил парень у Зинаиды вполне доброжелательно.

Та только молча показала под стол. Под столом, красиво уложив длинные ножки, задрав руки за голову, на животе лежала перепуганная девица и слабо лепетала, как заевшая пластинка: «Подарите мне только тридцать лет жизни… Тридцать лет только подарите… только тридцать… ну, на худой конец, пятьдесят…»

– Чего это с ней? – испугался парень, пожалуй, больше самой красавицы и стал бодро продвигаться к двери.

– Да вы не пугайтесь, – уже успокоилась Зинаида. – Это она план-»захват» репетирует.

Бритоголовый клиент покрутил у виска пальцем, перекосился в улыбке и выпрыгнул за дверь с ловкостью леопарда.

– Поднимайтесь, он не позарился на ваши ножки, – позвала Зинаида хозяйку кабинета, и та медленно выползла из укрытия. – Ну так что?

– Что это было? – побледневшими губами пролепетала она.

– Я думаю, пока обычный клиент… но уже не вашей фирмы… – пожала плечами Зинаида. – Так на чем остановилась? Ах, да! Так вот, прибегает…

– Нет!!! Вы только молчите… – не могла отдышаться девчонка. – Вы только больше рта не раскрывайте, ладно? Я сейчас вам дам адрес… я все принесу и катитесь… и ступайте, и не надо… сейчас, минуточку…

Девчонка как-то боком выскользнула за дверь и через минуту прибежала уже с худенькой зеленой папочкой.

– Вот, записывайте… Вам ведь нужны данные той скандальной особы? Нет-нет, молчите!! Я помню, ее… Так вот, пожалуйста, я уже на листочке написала… Нет-нет, не благодарите, я вас поняла…

– И все же спасибо… – расцвела Зинаида, получив маленький розовый квадратик с полными данными неизвестной скандалистки. – Как только у меня появится возможность, непременно закажу у вас путевочку, скажем… на Мальту!

– Отчего же у нас? Вот через остановку «Летучий голландец», там и цены дешевле, и сервис лучше… Это я вам по секрету говорю…

Еще раз поблагодарив девчонку, Зинаида потопала к выходу.

Некий господин, не обремененный постоянным местом жительства, бережно расстилал газетку на самой ухоженной лавочке в тихом сквере, дабы отобедать хвостом селедки с подгнившей луковицей и запить всю эту роскошь бормотухой, когда неизвестно откуда вылетела шальная баба и плюхнулась прямо на его «скатерть».

– Ну же-е-енщина-а-а! – расстроенно протянул тот. – Ну что ж вы… на чистую газету… и прямо… всеми бедрами…

– Что такое? Здесь покрашено? – вскочила Зинаида, которая решила в тенечке ознакомиться с содержанием розовой бумажки.

– Ага! Вам еще покрась, так вообще сюда жить переберетесь… – пробурчал потрепанный господин и принялся спихивать даму с накрытого «стола». – Ну вот, всю рыбку примяли…

Зинаида вскочила – она и впрямь уселась на рыбий хвост, но в ее руках был заветный листок, и Зинаида молчком пересела на другую лавочку. «Елена Михайловна Конева, ул. Караульная семь, кв. четыре» – было начеркано размашистым почерком.

– Это где же у нас Караульная?.. – задумалась Зинаида.

– Это на «двойке», на троллейбусе ехать надо. Какой тебе номер дома нужен? – послышалось с соседней скамейки. – Ежли заплатишь десятку, скажу, на какой остановке сходить.

Господин, видимо, только что откушал бормотухи и потому находился в благостном состоянии духа, хотелось творить добро и почти даром.

– Вот, возьмите, – протянула Зинаида бумажку. – А дом мне нужен седьмой.

– Так… седьмой… Ну дак это тебе на стадионе «Локомотив» выходить! Ну! Вот так вот сядешь на «двойку», до «Локомотива» доедешь – и все! Вот тебе и дом!

Дядька обманул. Полдня Зинаида проездила на «двойке», измерила шагами всю остановку «Локомотив», но нигде не нашла не только седьмого дома, но даже улицы Караульной. Наконец, плюнув на расходы, сыщица поймала такси и только тогда прибыла на место. К слову сказать, Караульная была совсем в другой стороне города.

– А что вы хотите – кто как может, тот так и зарабатывает, – пояснил таксист, когда Зина пожаловалась ему на бесчестного мужика. – И вообще, мы, таксисты, любого человека понять можем… Вот, к примеру, садится к тебе женщина, с виду приличная мать семейства, одета достойно, а от самой тухлой селедкой несет, хоть нос затыкай! И что этой бабе так вонь нравится?

– Ой, и не говорите, – активно поддержала беседу Зинаида. – Я тоже с такими встречалась! Вот сама вся такая, да? А от самой… Мы уже приехали?

Таксист высадил Зинаиду перед домом с большой цифрой семь, а сам еще долго с недоумением смотрел ей вслед.

Квартира четыре оказалась на втором этаже. Зинаида на минутку задумалась, чтобы выдумать себе «легенду», а потом смело нажала на кнопку звонка.

Двери открыла кругленькая, моложавая женщина лет тридцати пяти в одной короткой футболке. Она что-то активно жевала и так же стремительно бегала глазками по фигуре Зинаиды.

– Ну? – наконец спросила женщина, давясь куском.

– Мне… Елену Михайловну можно? Коневу…

– Ну. Это я, а че надо-то?

– Пригласите даму в дом! – высокопарно изрекла сыщица и, не дожидаясь приглашения, шагнула за порог.

За порогом кричали деньги, достаток и безвкусица. От ярких, ядовитых красок мгновенно разболелась голова, тяжелая мебель давила, а невыносимо вульгарная эротика в экране огромного, как окно, телевизора заставляла краснеть.

– А че надо-то? – топталась за спиной Зинаиды хозяйка.

– Я являюсь имиджмейкером турфирмы «Пух и прах»… – начала было Зинаида, вольготно устроившись в кресле, но женщина ее тут же перебила.

– А что такое имиш… мекер?

– Не ваше дело! – рявкнула Зинаида. Она и сама не знала, что это такое, к тому же всерьез боялась, что второй раз этого слова не произнесет даже под пистолетом.

– А что это за фирма «Пух и прах»? – не унималась настырная Елена Михайловна. – Я только знаю «Ни пуха, ни пера»…

– Это раньше она так называлась – «Ни пуха, ни пера»! А после ваших скандальных выступлений называется «Пух и прах»! Вы опорочили репутацию серьезной фирмы, и я прибыла сюда с одной только целью – выяснить, с чего это вас так развезло? В смысле – с чего вам вздумалось нападать на несчастных турагентов?

– А-а, вон оно че… Дак я уже не того… не нападаю… – сникла Елена и стала нервно теребить подол коротенькой футболки. – А че, они обиделись, да?

– Да! Они понесли убытки и обиделись, – наседала Зинаида. – А теперь вы должны объяснить – с чего все началось, чтобы я могла достойно… завершить ситуацию…

– А то че? – осторожно спросила хозяйка. – Суд?

– Они настаивают… – вздохнула Зинаида. – Ну так как, будете рассказывать? Учтите, я еще пока на вашей стороне. Торопитесь.

Елена Михайловна, вероятно, не слишком спешила на встречу с присяжными, потому что быстренько сбегала за целой вазочкой пирожных и, подкрепляясь сладостями, начала вещать.

– Короче, поехала я раз за прикидом. Ну, у нас у Ежа день рождения наклевывался, вся тусня загоношилась, в кабачке решили тихонько собраться, покурлыкать. Ясен пень – надо новое шмутье. Подъезжаю к магазину, а там железная толпа, в смысле, из машин, мне свою даже воткнуть некуда. Ну я ж не дура, да? Откатила свой джипер чуть в сторону, ну и дальше ножками. Иду мимо этой дурфирмы, в витринах себя рассматриваю, да? И вижу – в этих самых «Пухах – перьях» подружка моя стоит – Сонька! Я ее года три не видела! Ну ваще! А главное, в чем прикол-то! Три года назад Сонька, а мы с ней все время вместе тусовались, говорит мне: я, мол, такого мужичка отхватила, супер! Он кинорежиссер, мне роль хочет дать на Мосфильме, то да се, да все дела. Ну, говорить говорила, а сама все время с Тофиком с нашим лепилась, да? Я и не верила. А тут встречаю ее – офанареть! Вся разодета, как на продажу, в золоте, при прическе, ну не чихнешь! А рядом с ней мужик – весь такой… короче, с первого взгляда видно – кинорежиссер. Ну, я ж не дура, да? Скачками в фирму. Ору: «Сонька! Рашпиль горбатый! Ты где такого мэна вырвала?» А она меня увидела… не обрадовалась совсем, подошла такими мелкими шажками и… эх, да чего вспоминать… Ах, вам же для протокола надо, да? Сейчас, только виски немного тяпну…

Елена Михайловна вытянула из бара пузатую бутылочку и приложилась губами к горлышку. Потом ее глаза стали печальнее, нос захлюпал, а речь стала сбивчивой. И все же Зинаида уловила самое главное.

Две подружки встретились, но Лена была рада до истерики, а вот Соня, наоборот, – не знала, как от приятельницы отделаться.

– Ну все, я побежала, как-нибудь заскочу – поговорим, – трещала она, настырно пытаясь вырваться из дружеских объятий.

– Сонька, так это тот самый режиссер и есть, что ли? – в восторге задыхалась Лена.

– Ну да, он, ну отцепись же, неудобно…

– А вы че здесь делаете-то? Прокатиться решили? Или так, на цены взглянуть? – поддела подругу Лена.

Сонька никогда не упускала момента похвастаться, а при случае – и приврать. И здесь не удержалась.

– А чего на них смотреть? Моему Денису без разницы – захотели в Таиланд, значит, поехали. А здесь путевки оформляем.

– Слушай! Я с вами! Вовке скажу, он мне тоже купит. Вот прикольно будет, да? Может, твой режиссер и мне роль даст, да? Я бы очень хотела королеву сыграть…

– Ага, а Царевну-Лягушку не хочешь? – фыркнула Сонька, но в глазах ее плеснулось беспокойство. – Ты с нами даже не собирайся, весь медовый месяц нам испортишь. Съезди вон в Египет или еще куда…

– Госпожа Васильева! – вдруг послышалось от столика. – Здесь вот распишитесь, пожалуйста.

– Ну все, пока! – рванула Сонька в сторону.

– Стой! Так ты чего теперь – Васильева? – не поняла Конева. Сколько она себя помнила, Сонька всю жизнь была Рублева. Видно, и впрямь режиссера охомутала.

Сонька даже не обернулась на крик, она расписалась, где нужно, ухватила видного мужика под ручку и, плавно покачивая бедрами, вышла из салона.

Однако от Ленки Коневой отделаться было непросто.

– Ага, в Египет я тебе поеду! Что я – мумия какая? – фыркнула она и подбежала к девице, которая только что оформляла документы Васильевых.

– Вы хотите заказать у нас путевку? Я вас поздравляю, если вы пришли к нам… – начала девушка, но Лена ее оборвала.

– Васильевы куда едут? Мне туда же место забейте, через час все оплачу.

– Но…

– И без «но». Я же ясно сказала – плачу любые деньги!

Девушка немедленно улыбнулась и закивала головкой.

Домой Лена ворвалась метеоритом. На счастье, муж Вовка был дома.

– Слышь, Вованчик, мне нужны деньги на Таиланд! – с порога гаркнула жена.

– Киса моя, ну какой Таиланд, ты же знаешь, нам надо сидеть по-мышиному, тихо грызть корочку и пищать.

Ленка никогда не вдавалась в деловую сторону жизни мужа, но кое-что знала. Ее Вовочка работал сторожем в какой-то жилконторе, получал крохи, а в свободное от работы время торговал категорически запрещенным товаром, что, в общем-то, и позволяло семье Коневых процветать. Неизвестно, какая холера стуканула, но в последнее время налоговики бурно заинтересовались, как это на скромную зарплату ночного охранника можно иметь две машины, солидную квартиру, загородный дом и прочие недешевые блага. Вовочка клялся и божился, что все это заработано честным потом и трудовыми мозолями, даже кое-какими бумагами тряс, однако те никак не хотели верить. И все-таки, видимо, более весомых причин для серьезного разбирательства не хватало, поэтому Вовочка гулял на свободе, но чувствовал за собой неусыпное око наблюдателей. Естественно, теперь приходилось во всем себе отказывать и только пищать. И поездка в Таиланд была весьма некстати.

– Ну, потерпи, киса. Поедем в октябре…

– На кой черт мне твой октябрь?! Ты не понимаешь, что ли? Я хочу с Сонькой! Помнишь, я тебе рассказывала, что она себе перца отхватила, говорила, что режиссер? Ну, ты еще тогда ржал, как мерин? Мы-то думали, она врет, а сегодня я сама видела – нет, не врет. Точно киношник!

– Он тебе че – ксиву показывал?

– Ну ты ваще! Да их сразу видно – киношников! У них же вместо глаз кинокамера! А я давно в киношке сняться хочу. Нет, ты представь, видик включаешь, а там я, классно, да? Только Сонька, паразитка, никак меня с ним познакомить не хочет, ясен пень, за роль боится. Так вот я хочу – сама с ними поехать, Сонька ничего и знать не будет. А уж там-то этот режиссер от меня не отделается, я ж-ж-ить, ежли чего, и с парохода его швырнуть могу, ты меня знаешь. Короче, это вариант стопроцентный. Давай деньги и можешь мужиков на фильмы звать.

Вовочка поохал, покряхтел, но уж больно хотел видеть свою жену на экране. А в том, что Ленка вытрясет из любого режиссера главную роль, он не сомневался и секунды.

Дальше у Ленки все пошло гладко – она без приключений оформила путевку, накупила себе бикини и отправилась отдыхать. Бомба разразилась позже, когда несчастная Ленка узнала, что Васильевы никуда не поехали! Ясное дело, что Ленка по приезде первым делом понеслась в турагентство, где и устроила исторический погром. Где Сонька обитает теперь, Лена не знала, по старому адресу жили совсем чужие люди, и их общие с Сонькой знакомые только с досадой разводили руками – Соню никто не видел. Ясно было одно: подруга выдернула режиссера из-под самого носа.

– Вот так, – совсем горько закончила рассказ Лена.

– Ага… я поняла… только не совсем уяснила, а при чем здесь ваша подруга Соня? – спросила Зинаида.

– То есть как – при чем? А про кого я вам полчаса трещала?

– Про Соню, это я слышала, но так ведь я хотела услышать про Васильевых.

– А Сонька кто? Она Васильева и есть, чего непонятного!

– Ничего не понимаю. То есть по путевке собиралась ехать ваша подруга Соня… Васильева? Со своим… мужем… Как, вы сказали, его зовут?

– Она никак не говорила… она только один раз случайно сказала, что, дескать, ее Денису чихать на деньги. А че?

– Так, значит, Денису? Выходит, Денис Васильев и Васильева… Соня… А у вас нет фотографии подруги?

– А че нет-то? Есть. Щас… – Лена открыла ящичек бюро и достала толстый альбом с Чебурашкой на титульном листе. – Вот, глядите…

Она листала страницы и тыкала пальцем в яркую молодую женщину с короткой стрижкой. Женщина была похожа на ту, которую Зинаида видела в газете. Конечно, качество газетного снимка было не самым идеальным, однако сходство было очевидным.

– Просто удивительно, как из некрасивой, просто страшной женщины можно сотворить такую красавицу, – вспомнила Зина Раису.

– Это Сонька-то красавица? Тоже мне – царица полей кукуруза! Да на ней такой слой краски! Ее же, если смоешь, всю жизнь под себя ходить будешь – такая страшная!

Может быть, Лена и была права, однако сейчас со снимков смотрела действительно красивая женщина. Длинноватый нос гасила модная, двухцветная челка, маленькие глазки были умело подкрашены и горели призывным, хитрым блеском, губы тоже старательно выведены карандашом и кривятся в презрительной улыбке, слой пудры скрывал неровности кожи и вот, пожалуйста, – замечательный портрет яркой, стильной женщины.

– Это вот последние наши фотографии… – протянула Лена стопку «кодаковских» снимков.

– Вы не рассердитесь, если у вас одну возьму?

– Сонькину? Да берите. А вы ее найти хотите? Ой, слушайте, найдите, а? А как только найдете… подождите, я сейчас вам телефончик свой дам… Вот. Как только найдете, позвоните мне, а? Честное слово, ну надо же мне ее киношника поймать, я и так на него столько денег угробила. Позвоните, ладно?

– Я, конечно, позвоню, только ее еще бы найти… Подождите-ка… А вы упоминали какого-то Лелика… Толика…

– Не Толика! Какого Толика? Тофика! Я про Тофика говорила. Это друг Сонькин, ну, они вместе жили. Вовка его недавно видел, говорит: такой стал выпендрежник, стопудово на какой-нибудь старой денежной индюшке женился. Вам его адрес дать, да?

– Да, очень хотелось бы.

– А ни фига не выйдет. Я не знаю, где он толчется, только у Вовки его номер сотика есть, вечером узнаю – позвоню. Вы только скажите, куда.

Конечно же, Зинаида сказала. И поспешно выскочила за двери. И как добралась до дома, не помнит, потому что единственное, чего ей хотелось – это забежать домой, закрыться в своей комнате и настроить мозги на новый виток расследования.

Дома, между тем, никаких условий для настроя не наблюдалось. Еще в подъезде Зинаида услышала шум в своей коммуналке и при всем своем уважении к Федулу и Степаниде, раздраженно подумала, а не сменяться ли ей куда-нибудь в более спокойное место. Однако на кухне эта крамольная мысль угасла – если кому и надо было меняться, так это остальным соседям. За столом восседал Саша – любимый зять – и зычно вещал:

– А я говорю – свадьбу надо делать на широкую ногу! Нас позвать, родственников… Петя! У тебя много родственников? Можешь не отвечать, я сразу вижу – сирота. Не переживай, я своих друганов позову, веселье вам обеспечим. Так, дальше – Федул… Где Федул? Где этот шалунишка-куртизан? Федул Арнольдович, хорош за холодильником прятаться, я в тебя тоже поправки внести хочу. Слышь, ты это… на свадьбе себе лицо какое-нибудь умное придумай, а? Ну, перед зеркалом потренируйся, что ли… Ну, за Любу ж обидно, чего это с ее стороны вот такие недоразвитые гости… Теперь… Ага! – узрел Александр входящую родственницу. – Или вот тещу взять – Агафья Ивановна! Почему еще без педикюра?

– А что такое? – перепугалась Зинаида. – И какая я тебе Агафья, хам?! Сколько у тебя тещ, что ты постоянно в именах путаешься?! И вообще – причем здесь педикюр?

– Ну как же, на свадьбе люди только первую половину вечера за столами сидят, а потом всех ближе к земле тянет. Тут ваши ноги и попадают в самый центр внимания. К тому же, вы у нас дама незамужняя, любые поползновения должна только приветствовать, а у вас… Еще раз ставлю вопрос ребром – почему без педикюра?!

– Отстал бы ты, Сань, в самом деле. Сейчас я вам такое… У меня новости… Любочка, налей мне кофейку, мне предстоит сделать серьезное сообщение.

Любочке, по видимости, Санины речи надоели хуже горькой редьки, поэтому она как-то уж слишком бодро вскочила, плеснула из чайника холодной воды и сыпанула горсть кофе. Кофе в такой воде не растворялся, но соседку это уже мало волновало.

– Вот, на. Ну, говори же, вечно ты, Зина, тянешь резину! Ну?

Зинаида сделала хитрое лицо, прищурила глаз и по слогам начала:

– Наш Ва-силь-ев…

– Да говори ты путем, чего из себя заику-то корчишь?! – взвилась уже и Степанида Егоровна. – Сань, звездани ей по спине, чтобы слова быстрей выскакивали!

Саня добросовестно «звезданул» и заботливо уставился на тещу.

– Ну? Полегчало?

– Иди ты, Сашенька… Чего драться-то? Короче, наш Васильев в Таиланд собирался вовсе даже не с женой! У него любовница была – Соня. Только она почему-то активно притворялась супругой, даже на фамилию ее откликалась.

– А… откуда ты знаешь? – не поверил Федул.

– Это меня Любочка надоумила. Я все думала, а почему это в самый последний миг Васильев заморские пляжи на грядки поменял? Потом и решила – испугались они чего-то: или сам Денис Игоревич, или жена его – Раиса. Так и вышло. Только с Денисом Игоревичем не жена была, а некая Соня Рублева. Дама, между прочим, очень похожая на Васильеву, только необыкновенной привлекательности и стильности. То есть полная ее противоположность.

– Это как это? – вытаращился Саня.

– Ну вот, допустим, ты чем-то похож на иностранного актера Патрика… не помню как его фамилия. Но, голову даю, тебя с ним никто никогда не спутает, потому что ты и одет по-пролетарски, и поведение у тебя, прости господи, ни к черту, и манеры. Опять же, Патрик тот даже английский язык умудрился выучить, а ты… Господи, да что там… Так я к чему – вот эта Соня тоже похожа на Раису, но совсем другая. И, надо думать, Денису она приглянулась больше потому, что именно ее он хотел в Таиланд пригласить.

До Любочки, наконец, стало что-то доходить, потому что она начала медленно подниматься с табуретки, а глаза ее все больше и больше вылезали из орбит от неописуемой радости.

– Зинка-а-а, так это, что ж, выходит? Надо поговорить с этой Соней и все – убийца у нас в руках? Это, получается, если мы завтра поговорим с ней, послезавтра уже можно получать деньги? Или даже завтра?

– Ты присядь, чего воспарила? – остудила ее Зинаида. – Все, конечно, так. Только где бы еще эту Соню отыскать?

– А я знаю, я знаю, – брызгая слюной затарахтела Степанида Егоровна. Вероятно, она не зря просиживала все вечера перед телевизором – в ее голове всплывали версии одна страшней другой. – Я знаю. Это, значит, Соня влюбилась в Васильева, а чего в него не влюбиться, вон он какой деньгами нафаршированный! Ну и вот. А потом решила его жену того, немножко прикончить. Ага. Потом сама стала за Раису, а Васильев… Вот черт, не знаю, куда бы его пристроить…

– Ничего не получается – Денис Игоревич и Раиса Геннадьевна погибли в одно и то же время, – не согласилась Зинаида. – Так что получается, когда Соня с Васильевым брали путевку, Раиса была еще жива.

– Не, нормально! Тогда Васильев вместе с этой Соней еще раньше поездки задумали убийство Раисы! – сообразил Саня. – Ведь Соня, как вы, Зинаида Ивановна, говорите, отзывалась на фамилию жены, так? А сама-то Рублева была.

– Так-так… – задумалась Зинаида. – А ведь точно. Законной Васильевой она быть не могла, Денис Игоревич с Раисой не разводился, значит, они решили закон обойти. Но тогда куда девать настоящую жену?

– Но все же вы говорили, что и муж, и жена погибли в один день, – напомнил Петя.

– Да! – подтвердила Любочка и нежно посмотрела на любимого. – Какой ты умный, Петя. Я рожу тебе мальчика.

– Кстати, о мальчиках, – подняла кривоватый палец Зинаида. – Соня раньше проживала с неким Тофиком. Сегодня вечером мне скажут его номер телефона, и я договорюсь с ним о встрече.

– Зачем?! – взвился Федул. – Зиночка, ну зачем лезть на рожон?! Давайте лучше в милицию!

– И чего мы скажем? Услышали интересные новости, но не знаем, куда их присобачить, да?

– Ах! Я знаю! – снова всплеснула пухлыми руками Степанида Егоровна. – Эта Соня выгребает у Васильевых все деньги и их убивает. Так оно и было, честно вам говорю!

– Ничего она не выгребала, – не согласилась Зина. – У Васильева фирма, и его заместитель ничего мне не говорил, что со счета «Витамина» пропали деньги. А теперь представьте – Денис Игоревич, вполне состоятельный бизнесмен, зачем его надо было убивать? Можно было спокойно развести его с женой, если на то пошло, а потом так же спокойно и вполне законно пользоваться его бизнесом. А что здесь получается? Васильевы погибли, самой Сони нет…

– А где она? – зачарованно, будто сказку на ночь, слушала рассуждения Любочка.

– А Соню убил Толик… Тофик! – снова взбурлила идеями Степанида Егоровна. – Он ее за измену того… прикончил. Говорит: «Ах, я тебе не хорош! Ты меня на деньги поменяла, мерзавка? Так умри!» – ну и убил.

– А труп где? И где, в конце концов, сам Тофик? – спросила Зинаида.

– Ну миленька моя! Ежли б это кто знал, так разе ж тебе б стали таки-то деньги предлагать за розыск-то твой?! Я уж и так за тебя все здеся распутала, даром. А тебе еще труп принеси, да Тофика подай. Самой искать нужно! По улицам походи, людей поспрашай, может, кто натыкался на бесхозного покойника или знат его, Тофика этого…

– Нет! Я больше не могу! – вскочил Федул. – Они залезли в это болото с потрохами, в самую середину! А теперь сидят и мило рассуждают, кто кого прикончил!! Да еще и кого-то поймать пыжатся!!

– Федя, не суетись! – басовито рыкнул Саня. – Сядь вон лучше, Мурзика погладь или картошечки почисти, успокоишься.

– Что значит – картошечки?! – взвизгнул в истерике Федул. – Тебе хорошо говорить – ты сейчас этой самой картошечки нарубаешься – и домой потопаешь! А я тут, можно сказать, единственный мужчина!

– Позво-о-о-ольте… – обиделся жених Любочки.

Но Федул не позволил. Он вскочил, схватил в коридоре с вешалки курточку и с криком «здесь нужны только органы!» понесся прочь.

– Так я не понял, а кто же картошку?.. – поморгал Саня, но никто не спешил к раковине, и зять, кряхтя, полез в холодильник.

Поздно вечером, когда Зинаида уже проводила Саню домой, жених с невестой, смущенно сцепившись руками, прошествовали в свою комнату, а Степанида Егоровна улеглась в подушки отдыхать, позвонила Лена Конева и сообщила номер телефона Тофика. Зинаида проявила такт и поздно звонить не стала, все же на часах стрелки медленно подползали к двенадцати.

Она позвонила с самого утра. Однако неизвестный Тофик либо еще спал, либо уже унесся на работу. Зинаида на всякий случай решила перезвонить попозже, тем более что очереди к телефону не наблюдалось – Степанида Егоровна удалилась к подругам на лавочку, в коммуналке теперь по вечерам собиралось так много народа, что любопытной женщине даже некогда было сообщить старушкам, что ее Любаша собирается осчастливить деревенского ветеринара браком, пришлось встать пораньше и нести утреннюю вахту у подъезда. Любочка же в это время выясняла с Петей последние детали предстоящей супружеской жизни.

– Мы будем любить друг друга долго и нежно… как бабочки… – мечтала Любовь Андреевна на кухне, позевывая, в то время как Петя вылавливал макароны из кастрюли. – И никто, никто на целом свете не помешает нашему блаженству… Ни Зинаида, ни Федул, ни даже мама…

– Конечно… ах ты черт, ошпарился… конечно, не помешают, – боролся с макарониной будущий супруг. – Они же здесь останутся.

– А мы? – скисла невеста. – А мы разве не здесь?

– Здра-а-авствуйте, а что же я здесь делать буду? У меня там дом, работа…

– Ну… со мной…

– Нет, это я жить с тобой буду, а работа? Тебя лечить? Мне надо к скоту! К животным! Мое место на скотном дворе!

– Господи! Да чем тебе здесь не скотный двор?! Познакомишься ближе, узнаешь! Федул – настоящий баран, такую женщину – меня! – проворонить, за что его только в институте держат? Мама – клуша, и только одна рабочая лошадь – Зиночка. Для тебя все условия!

– А я сказал – в деревню! Кто в доме хозяин?! Пойми же, мне коровы нужны…

Любочка хотела сказать, что и коровы у них есть, но про себя не стала… Она очень грамотно впала в истерику и вышла из нее лишь к телефону. Телефон заливался трелью, Петя демонстративно рылся в шерсти у Мурзика, выискивая блох, а Зинаида плескалась в ванной. Горестно вздыхая, Любочка больным голоском выдохнула в трубку:

– Алло, кого вам нужно?

Любой бы, услышав этот голос, должен был встревожиться и немедленно предложить свою помощь. Однако трубка помолчала, потом захрипела и некультурным низким мужским басом протявкала:

– Дайте Зинаиду Иванову Корытскую!

– Зинаида подойти не может, она занята, – церемонно доложила Любочка и хотела уже бросить трубку, но на другом конце провода кто-то наглый и самоуверенный повысил голос.

– Мне плевать! Передайте ей, что сегодня в восемь вечера я буду ждать ее возле старого ремзавода. Одну буду ждать. И без выкрутасов, я имею в виду – без ментов и прочих неприятностей!

– Вы так назначаете Зиночке романтическое свидание? У ремзавода? – хмыкнула Любочка. – Право, не знаю, захочет ли она… Она может и не прийти, это я вам по большому секрету говорю – она у нас…

– Если захочет увидеть своего соседа – Федула – живым и здоровым, значит, придет. Я бы даже сказал – прибежит!

– Федула?! Подождите, так вы из милиции?

– Ну какая, к черту, милиция?! Вы что, фильмов не смотрите? По всем правилам, чтобы была милиция, надо сначала кого-то похитить…

– Еще убить можно… – доверчиво подсказала Любочка.

– Вот я вам и говорю! Федула вашего я уже похитил, а если Корытская не придет, одна, – то уже потом я его убью, как вы и предложили.

– А милицию когда звать? – договаривалась потерявшая последний разум Любовь Андреевна.

– А вот ее не нужно. Или, если хотите, можете, денька через три. Короче! Ты все поняла?! Сегодня в восемь у старого ремзавода! Или готовь венок «от скорбящих соседей»!

– Алло?! Не бросайте трубку!! Слышите! Где наш Федул?! Что вы с ним сделали?!! – запоздало очнулась Любочка, нервно топая ногами.

– Дай трубку! – подскочил Петя, но было уже поздно – ему в ухо торопились только короткие гудки.

Кинувшись на грудь любимому, Любочка передала весь телефонный разговор.

К тому моменту, когда Зинаида выплыла из санузла, пахнущая, точно галантерейный отдел, и с огромной торбой на голове из полотенца, в коридоре уже стояли все жильцы, исключая, конечно, несчастного Федула. Степанида Егоровна даже успела по такому случаю накинуть на голову черный платок.

– Вы чего? У нас умер кто? – почувствовала неладное Зина.

– Еще не знаем… Говорят, вроде как жив пока…

– Господи! Что случилось-то?!

– Зина, ты только не волнуйся… ну мало ли, чего не случается…

– Петя! Объясните хоть вы мне, что здесь произошло, от наших дам толку не добьешься!

– Зинаида Ивановна… Федула похитили… – произнес Петя, и Любочка немедленно поддержала его протяжным воем.

– И кто на него поза… Кхм… Что это за подлец утащил у нас самое дорогое?! Кто посмел похитить беззащитного Федула, а?! – разошлась Зинаида.

– Вот это ты и узнаешь, – втиснулась Любочка. – Он тебя просил прийти. Пока, говорит, Корытская за ним самолично не явится в восемь часов на старый ремзавод, жизнь несчастного все время будет под угрозой. И очень меня уговаривал, чтобы мы милицию не тревожили.

– А я дак так думаю, Зинаида, – теребила платок Степанида Егоровна. – Это какой-то твой хахаль приревновал Федула к тебе, ну и решил соперника, так сказать, со своего пути…

– Точно-точно, – поддакнула Любочка. – Ты сама говорила, что у тебя этих мужиков, как клопов! Я помню!

– Да ну, это чушь… И что, за него даже выкупа не попросили? Даже тысячу?

– Ой, Зин, ну кто же за Федула такие деньжищи отвалит? – махнула рукой Степанида Егоровна. – Слышь чего… я вот думаю, а может, и не надо тебе ходить-то, а? Глядишь, подержут-подержут, да и так отпустят… Федула-то, чтоб прокормить…

– Степанида Егоровна! Что вы такое говорите?! – не выдержал ветеринар. – Человек в опасности!

– И что же делать? – спросила его Зина.

– Нет, она еще думает! – вскинулась и Любочка. – Собираться надо! Иди пораньше, там подождешь, а мы уж тут… нервничать будем…

Зинаида была раздавлена. С одной стороны все, что говорили соседи, казалось идиотской шуткой, но с другой… Федула и в самом деле никто не видел с тех пор, как вчера вечером он унесся в милицию. Что же с ним могло случиться? Видимо, Зинаида по-настоящему чего-то там нашла, до чего-то докопалась, если преступник пошел на крайние меры. А в том, что это преступник, Зинаида уже не сомневалась.

– Значит, преступник… – вслух размышляла сыщица, шатаясь по своей комнате из угла в угол. – И ведь местечко подобрал – старый ремзавод!

Соседи корректно оставили ее одну, в дверь не долбили и даже не сопели в замочную скважину – роковое решение Зинаида должна была принять самостоятельно.

– А что тут думать, надо идти. В конце концов, хоть узнаю, кто… И унесу эту тайну в могилу, тьфу ты!

До семи вечера вся коммуналка еще надеялась на чудо и ждала Федула, но тот так и не появился. Зинаиду не тревожили. Но ровно в семь она сама появилась в дверях своей комнаты, бледная, одетая в белый праздничный спортивный костюм дочери и с молодежным бантом на голове.

– Ну чего? Надумала? – немедленно высунулась в коридор Степанида Егоровна. – Да и правда, Зинушка, надо сходить.

– Ты бы поела чего, – вышла Любочка. – Вон, Петя пирожков испек тебе на дорожку.

– Какие уж тут пирожки… – вздохнула Зинаида, оглядела всех соседей прощальным взглядом и прижала к себе Мурзика, кот так и крутился у ее ног. – У меня сейчас в горло ничего не лезет.

– Ну не хочешь сейчас, с собой возьми… – подсказала старушка. – Слышь, Зин, ты б сняла костюмчик-то Настин, не ровен час с тобой чего случится, разе ж девчонка потом его наденет, после покойника-то?

– Степанида Егоровна!!! – взвизгнул Петя и затараторил. – Зиночка! Вы не пугайтесь сильно, этот похититель не хочет вас убивать. Если бы хотел, так давно бы уже грохнул, правда ведь? Не бойтесь, он, наверное, потребует, чтобы вы дело это закончили, ну, чтобы больше не совались в его дела. Так вы соглашайтесь! Говорите, что не будете, дело с концом! И на фиг нужны вам все эти ужастики? Да и нам тоже. Ну хотите, я с вами пойду?

– Не хочет она, – вмешалась Любочка. – Он же сказал, чтобы она одна была, а то прикончит Федула.

– Ладно, пойду я, времени уже много… – выпустила Зинаида из рук кота и выбежала за двери.

Глава 8

Куплю дуст или продам паразитов!

В городе всякий знал, что из себя представляет ремзавод. Нет, в настоящее время в городе функционировал новый, просторный завод, с прекрасным оборудованием, да только он не пользовался такой славой, как старый. Заброшенное здание старого ремзавода вызывало панический ужас у жителей города. Говаривали, что это местечко облюбовали себе нечистые силы, паранормальные явления, и вообще, там сплошная мистика. Жилые районы здесь не строились, а огромные тополя таким плотным лесом окружали сооружение, что там и в самом деле мог поселиться кто угодно. Те счастливчики, кому приходилось изредка пробегать мимо опустевшего здания, иногда слышали стоны, вой, лай и дикий хохот, надо думать, вурдалаков.

Стоит ли теперь передавать то состояние, в котором Зинаида направилась на «ремзавод»! Ее не пощадила даже погода. Все небо еще с утра затянула хмурая пелена, а сейчас и вовсе – наплыла синяя туча, проскакивали молнии, где-то катался гром, в общем, создавалась полная декорация к классической драме. И все же она пришла, и даже не опоздала, в запасе еще оставалось целых две минуты. В само развалившееся здание Зина и не подумала соваться, достаточно и того, что она вот тут поторчит, возле заросшей коноплей кучи. А неизвестный на встречу не торопился. Уже стал пробрасывать дождик, и ветер швырял в Зинаиду скукоженные тополиные листья.

Пятнадцать минут девятого.

– Даже если учесть, что мои часы и врут, все равно у него были шансы меня увидеть… – стуча зубами, вывела Зинаида и с облегчением повернула домой.

И тут она увидела. Из кустов акации, тихо шурша опавшими листьями, медленно выползала приземистая, темно-синяя машина с блестящей полоской на передней решетке. Зинаида никогда не разбиралась в иномарках, но то, что это была «Вольво», она угадала с первого раза. Жалко, что ничего не было видно через тонированные стекла, угадывалось только смутное очертание водителя, но и тут Зинаида не ошиблась – это был преступник. Задняя дверца машины распахнулась, и машина коротко вякнула, надо думать, приглашая даму в салон. Зина справедливо решила, что терять ей уже нечего, и бесстрашно нырнула внутрь.

– Ну? Вы хотели меня увидеть? Увидели? А теперь отдавайте соседа и до свидания! – нервно начала дерзить перепуганная сыщица.

– Не так быстро… – прозвучал чей-то знакомый голос. Преступник сидел спиной к даме, на голову был накинут капюшон куртки и поворачиваться он не спешил. – Сначала мы отъедем с вами в укромное местечко, где и поговорим спокойно, не торопясь и без лишних свидетелей.

– А что, вы уже заметили свидетелей? – с надеждой спросила Зинаида.

– Нет, я проверил, никого нет, однако осторожность, она ведь никогда не помешает. Вдруг ваша Любочка сообразит все же позвонить в милицию, а куда ехать, я ей сам полчаса растолковывал. Я думаю, все же лучше отъехать.

Да уж, думает он. Зина, может, тоже надеется, что ее соседи догадаются до трубки дойти и две цифры набрать, а вот теперь…

Они остановились в какой-то пригородной роще, и странный водитель заглушил мотор.

– Ну вот, а сейчас и поговорить можно, – обернулся он и откинул капюшон.

– О-о-ой! Антон Сергеевич! Крылов! – обрадовалась Зинаида. – Господи, ну как же вы меня напугали! А я же думала: это преступник!

– Да я… в общем-то…

– Господи, счастье-то какое! – с облегчением смеялась Зина и по-свойски шлепала своего заказчика по плечам, грозила пальцами и играла глазами. – А ведь я многое узнала! Да! Так что – готовьте денежки, готовьте, не скупитесь, вы мне обещали!

– Да вот… не знаю, нужны ли они вам будут… – мялся Крылов, как-то странно поглядывая на Зину.

– Ну уж… это я сама решу, нужны, не нужны. У нас вот Любочка ветеринара женит… на себе. Свадьбу организовать надо, Настя моя приедет, помочь молодым надо, а потом еще я хочу квартиру поменять…

– Не слишком ли много?

– Не ваше дело. Мы договаривались, так отдавайте! А то я ни слова не скажу!

– Да я, собственно, этого и хочу. Чтобы вы больше ни слова никому не говорили. Я ведь вас зачем пригласил… Это ведь я убийство организовал…

– Вы?!

– Угу, такая вот ситуация, н-да… – почесал переносицу Крылов. – А вас нанял, чтобы вы побольше шуму наделали, ну, чтобы все видели, что я, вроде как, переживаю, волнуюсь, все дела. А вот ковыряться вас в этом деле никто не просил, это уж вы сами расстарались, н-да… Вот и получается, что мне вас теперь прикончить надо.

Зинаида соображала туго.

– Подождите, это значит, вы что же – просто так шестьдесят тысяч выкинули?

– Ой, ну какие шестьдесят? Я вам фальшивки сунул. Правда, вы все же выудили у меня десять тысяч настоящих денег, я же думал, вам пятидесяти хватит, вот и приготовил столько «сувенирчиков», а вы шестьдесят потребовали, пришлось своими поделиться. Но их для доброго дела не жалко. Да и отработали вы деньги-то.

– Десять тысяч… Это на которые я жила… А те пятьдесят… Вы представляете, что вы наделали?! Я же дочери такого авторитета простые бумажки сунула!! – схватилась за голову Зинаида. – Ну все… Теперь он меня растерзает, как пить дать…

– Да не переживайте вы так, я вас раньше прикончу, – успокоил Крылов.

– Ну, знаете, вы человек ненадежный! Сегодня вы одно говорите, завтра другое, а вот папочка этой выдерги со мной обязательно разберется. Наверное, гад, иголки под ногти… Ой, ну надо же, какая неприятность… – переживала Зинаида, теребя молнию костюма.

Крылов только в удивлении разводил руками:

– Идиотка! Ей о душе надо беспокоиться, а она из-за каких-то фальшивок расстроилась…

– Кстати, об идиотах, – встрепенулась Зинаида. – Где Федул?

– А зачем он вам, барышня? Вам даже до себя самой никакого дела, вы все о деньгах беспокоитесь… Да, если вас это успокоит, могу сказать, что ваш авторитет Крюкин, или Крюк, как его кличут, арестован с конфискацией и с собственной дочуркой, и вовсе даже не из-за ваших фальшивок. Вы же с ней рассчитывались?

– Ну, слава богу…

– …А Федул вам и вовсе без надобности.

– То есть вы его отпустили?

– Зачем? Вот он, здесь, в багажнике, если есть желание, можете посмотреть.

Зинаида, конечно, до дрожи боялась смотреть, но… даже мертвому Федулу в багажнике было не место.

– А… как там открывается? – дрожащим голосом спросила она.

– Да легонечко нажмите, там сразу откроется.

В багажнике и в самом деле лежал Федул в форме трансформера.

– Ой, Зиночка, чего ж вы долго так… – недовольно пробурчал он, когда та отодрала скотч от его рта. – Из-за вас чуть не скончался…

Зинаида кинулась освобождать соседа от веревок, скотча и прочих пут. Ноги и руки никак не развязывались. Крылов уже выбрался из машины и стоял, поигрывая пистолетом, рядом.

– А говорите, я свое слово не держу… – скалился он. – Не трогайте его, пусть связанный сидит. Я же ясно сказал – не трогать!

Зинаида отошла на шаг в сторону и гневно прищурилась.

– Мразь! Его-то за что?! Он ни в чем не виноват! Боитесь, что он все расскажет?! Ха! Бойтесь! – понесло Зинаиду. – Отпустите несчастного Федула! Немедленно! Гад!! Вам на том свете все зачтется!

Последнее высказывание Крылова обидело.

– Нет, это, значит, я гад, да? А ваш Федул – жертва произвола, так, что ли?

– Так! Отпустите его! Он будет молчать, да, Федул?

Федул согласно закивал, опустив глаза.

– Да что вы? – дурашливо захлопал себя пистолетом по бокам Крылов. – Молчать он будет? А то я без вас не знаю! Конечно, он будет молчать! Еще как! Он ничего никому не скажет, потому что его давно нары дожидаются! Правда, Федул? Ну? Чего примолк? Расскажи, как ты Ульяну грохнул? А как Васильевых решил на тот свет отправить? Ну чего же ты?

– Федул, не поддавайся на провокацию! – заслонила его собой Зинаида. – Не давите ему на нервы, у него психика слабая.

– У него-то? А ну, Федул, давай, колись, – ткнул ботинком Федула Арнольдовича в колено Крылов, и тот начал послушно рассказывать.

Зинаида сначала слушала неохотно – мало ли чего может наговорить человек под дулом пистолета! Но с каждой минутой ее челюсть отвисала все ниже, волосы поднимались все выше, а глаза, выпучиваясь, становились, как у рака.

На дальнем, богом забытом хуторе с мудреным названием «Крольчихи» мужиков было совсем мало, да и те, которые были, спивались уверенно и стремительными темпами. Семья Семеновых не была исключением. У Федула Семенова и отец, и старший брат сами производили самогонку, а потому и потребляли ее сколько душеньке захочется. А хотелось душеньке много. Мать, Анфиса Ефремовна, маленькая невзрачная женщина, только крестилась, да потихоньку вздыхала, выставляя каждый вечер на стол бутыль с мутной жижей. Но перечить не осмеливалась. Во-первых, это на хуторе не было заведено – перечить мужикам, их берегли, лелеяли и ублажали, а во-вторых, она все же считала себя счастливицей. Как-никак у нее был постоянный мужик, что далеко не у каждой бабы имелось, да еще с таким диковинным именем – Арнольд, которое в любом миру не стыдно произнести. И мужик этот не бегал за чужими подолами, чужих детей на стороне не заводил, а потому Анфиса Ефремовна могла ходить по хутору с высоко поднятой головой. Правда, злые бабьи языки побалтывали, что и своих-то детей он завел с большим трудом, – настолько проспиртовался, что уже и не годен ни на что, ну да это они от зависти, надо думать… Во всяком случае, Анфиса чувствовала себя счастливой – и все тут.

– Вот, гляньте, какой у нас папка, – наставляла она сыновей, умиленно сложив ручки на животе. – Надрался, как боров, и спать. И никакие бабы ему не нужны, не то, что Колька Сушкин. Вот уж кобель, прости господи… Вы с отца пример берите, такими вертопрахами, как Сушкин, не приведи господь вырасти.

Николай Сушкин жил холостяком. От чего и когда скончалась его жена, все уже и забыли, но одинокого мужика все хуторские бабы окружали особенной заботой. Тот же в свою очередь исправно награждал хуторянок недюжинной рабочей силой и детьми. Его единственная законная дочь Рая имела с добрый десяток братьев и сестер, которые были точными копиями отца. Помимо детей, Сушкин иногда расщедривался и дарил особенно любимым дамам золотые украшения.

– Вон! – шипела мать Федула у печи. – Баданиха опять в новых сережках! А еще говорила, что с Сушкиным не якшается! Ну не бабы, а сучьи хвосты, прости господи.

И несмотря на то, что под боком Анфисы всегда был пьяный, но глубоко собственный муж, в ее словах сквозила зависть.

– Дык ему чаво, – махал рукой-лопатой муж, опрокидывая очередной стакан. – Ему-то не надоть, как мне, на бляшки энти горбатиться. Пошел, откопал, да и тащи бабенке, а уж она за ради этих висюлек расстарается. Слышь, Анфиса, я думаю – можа мне в город податься, а? Тожа буду деньгами звенеть да баб ублажать, а? Чаво скисла-то? А то, гляжу, на игрушки бабские у тебя глаза-то вона как полыхнули!

– Да сиди уж… На кой они мне… Да и не надоть вовсе, век без их жила, авось не помру без такой-то красы… – тут же успокаивала мужа Анфиса и торопливо наливала новый стакан.

Все эти разговоры не миновали ушей Федула. В семье хоть и считали его недоделанным – ни самогону хряпнуть, ни сосну завалить, однако ж парень кой-какой умишко имел. Он уже давно собирался удрать из хутора в город, тем более что и любимая его девчонка Сонька Рублиха перебралась туда еще в прошлом году и, говорят, даже устроилась неплохо – живет в общежитии, на портниху учится. Собираться-то собирался, однако ж и без денег далеко не убежишь, а заработать на хуторе не было никакой возможности. А тут какие-то разговоры – закопал, откопал…

– Мамань, а чего, у Сушкина клад, что ль, какой? – однажды спросил у матери Федул, когда его батюшка с братом, укушавшись самогону, храпели под лоскутным одеялом.

– Да кто его знат… Можа и клад. Тут ить у нас кого токо не было. Говорят, и беляки останавливались, и беглы каки-то, и так, кому схорониться приспичит, все на хутор… Отец Сушкина-то раньше прислуживал кому-то из бар, те потом убегли, Сушкин с имя тожа, долго их не было, а потом вот сын его – Колька – приехал. Леший его знат, есть у яво клад ай нет… Старухи талдычут, что есть, потому как серьги да колечки, которы он бабам дарит, очень старинные, теперича таких-то и не делают. А можа врут старухи, завидуют, им-то Колька ничо не притаскиват…

– И чего ж, никто ни разу его не шерстил? – не поверил Федул. – Вон какие по хутору слухи ползают, взяли бы, проследили…

– А кому надоть-то? Бабам штоль нашим? Молодых-то не осталась, мужиков и сроду не водилось, а старикам… На кой ляд нам побрякушки? Чаво тут с имя делать? Добро кабы Колька сам отдал, а то ить с им воевать надо… Да и ишо неизвестно, есть ли чаво… А с им рассорисся, тоды покойной-то жизни не жди, у яво силы-то на десятерых хватит, изломит в дугу. Нет, нам всего хватат без побрякушек. Никто к ему не лезет. Аль нет, подожди-ка, из городу приезжал кто-то… Точно, помню, приезжал… Висюльками теми интересовался, ага… За Колькой-то хвостом таскался, да токо за им не больно потаскашься, сам знашь, у его кобели – ну чисто звери лютые, разорвут и не подавятся. Тода мужик по бабам кинулся. К Митиной заходил, да та не дура, Зойка-то, все упрятала, да и в рванине всю неделю проходила. У Дарьи, опять же, приезжий-то все в ухи заглядывал, а потом уехал. Ничо, говорит, это и не золото совсем, так – железка. А бабам потом Дарья-то говаривала: дескать, нарочно в ухи дешевые шарики нацепила, боялась, что наругают али отберут. У нас тут ране-то шибко людей раскулачивали, кажну хворостину отбирали, потому люди и по сей день не шибко богатством-то красуются. И детей таких же вырастили – язык за зубами держут. А ты чавой-то спрашивашь? Никак на чужо добро рот раззявил? И не вздумай! В город все одно не пушшу, а здеся мужику и без висюлек прожить можно, лишь бы руки были… Хоша, каки там у тя руки…

И у Федула родилась мечта. Выследит он Кольку, обязательно выследит. И клад его к рукам приберет. В город мотанет, а уж там-то никакой Колька ему не страшен. И заживет… Без этой вонючей самогонки, без пинков братских да подзатыльников отцовских. Женится. На Соньке Рублихе. В городе-то он ее сразу отыщет, а с деньгами она ему верная жена будет, станет готовить, стирать, печь топить, избу белить, почитать его будет, как бабы – Кольку.

Одна вот только загвоздка была – Сушкин очень баб любил, а вот мужиков, хоть и было их всего ничего, на дух не переносил, к своему двору близко не подпускал. А без его приглашения приходить никто не отваживался, собаки у Сушкиных были диковинные – большемордые, с круглыми ушами, мохнатые, ну чистые медведи. И где только таких взял? А уж свирепые! Хуторяне двор Сушкиных за версту обегали. Оставался один путь – через сердце его дочери, Раи. Путь был не из легких – Раечка была страшна, неприветлива и забита, мимо людей пробегала, опустив глаза и напялив платок по самые брови. Даже Николай и тот плевался, говоря о дочери:

– И на кой черт, господи, ты мне такую уродину послал? Вот взять Васятку, Маньку, Соньку иль же Танюху, тоже моя кровь, а каки красавицы!

И все же Федул рискнул. Полгода он вылавливал девку возле колодца, у магазина караулил, под окна малину приносил – почему-то малина только у Семеновых произрастала. И Рая сдалась. Сначала стала в окошко выглядывать, Федула поджидать, а когда тот подходил, окно захлопывала и больше не высовывалась. Через месяца два первый раз с ним заговорила, а через пять месяцев первый раз на свидание вышла. А уж потом все, как по маслу, покатилось. Слушала его девчонка, раскрыв рот, и всему верила. Вместе с Федулом они мечтали, как унесутся в город, устроят себе дом и будут жить, как богачи – только и делов, что на работу сбегать, а потом тебе и кино, и базары большие, и, даже страшно сказать, ресторации! Только в одном беда – не на что им в городе проживать, денежек бы… До Раисы туго доходило, или представлялась девка, но Федул измучился, пока объяснил, что надо делать – надо выследить Кольку, куда он богатство прячет. Клад у него забрать, не все ему баб побрякушками тешить, и сразу же сбежать в город.

К слову сказать, за полгода романа с Раей Сушкиной собаки к Федулу немного привыкли, в дом, правда, не пускали, но на дворе не кидались. И стали они следить. Рая дома батюшку пасла, а за стенами избы они вместе с Федулом его караулили.

Дома мать Федула поедом ела – и так-то от парня никакого проку, а тут и вовсе целыми днями пропадать стал неизвестно где, отец тычками измучил, а братец – издевками: дескать, повзрослел дурак, а бабы нету, но уж послушал бы совета: лучше козу безрогую, чем Райку убогую. Да только Федул все терпел, оно того стоило. Выследили они-таки Сушкина! Пошел мужик у своих зазноб по новому кругу, а Полька Веревкина возьми да взбренди: дескать, не хочу тебя опосля подружки принимать. Да дура-баба, чего с ней делать, пришлось Кольке снова в заначку наведаться, колечко вытащить. Тут его детки и подследили. В лесу клад Сушкин прятал, за болотом, высоко в дупле раскоряченного дерева схоронил маленький бочонок. Только он к Веревкиной, а они к дереву, и уж там хоть разглядеть все толком не успели, но приметили тусклые монеты, бусы какие-то белыми горошинами, камешки прозрачные в неприглядном золоте, цепи золотые, кольца, серьги, золото, золото, золото… Ни Федул, ни Рая даже не обрадовались как следует – столько страха натерпелись. Только и хватило ума, что ухватить круглый маленький бочонок из дупла да зарыть в другом месте.

– Ну все, Рая. Теперь у нас новая жизнь начнется. Прямо с утра. Ты это… сейчас беги домой, собирай пожитки. Да шибко не шуми, пущай батя храпит, а утром корову выгонишь – и сюда. Я тебя здесь ждать буду, бочонок заберем, да и деру. Поезд-то в аккурат утром идет, поспеем.

Девчонка кивала, зыркала горящими глазами и только облизывала пересохшие губы. Они расстались далеко за хутором, никто не должен был видеть их вместе, чего доброго на худые мысли люди набредут. Федул сломя головушку понесся домой. До утра еще была уйма времени, но ему надо было успеть. На кой черт ему ждать Раю с ее коровой, когда теперь весь город у него в руках! Эх, он бы и домой не стал забегать, прямо там бы этот бочонок хапнул, только ведь надо же было от девчонки избавиться. Собрался он быстро, ему никто не мешал – батя с братцем уже напились, мать, устав от дневных забот, тоже похрапывала на топчане, и никто не знал, что больше они никогда не увидят своего недоделанного сынка Федула. Он даже чуть всплакнул, все же в неизвестность отправляется, хоть и с деньгами. И, присев на дорожку, побежал за богатством.

Он и не помнил, как долетел к тому кусту, куда они перепрятали бочонок. Ругнув себя за то, что не догадался лопату прихватить, Федул стал старательно копать руками. Стараться пришлось недолго, очень скоро под ладошку попала грязная бумажка с кривыми каракулями. «Не любил ты миня, а токо деньги энти проклитущие. Я их забрала они потомушто мне принадлижат. Прасти и пращай – с папкинымто кладам я и сама в гараду праживу. Всигда любимая твая Рая. Жду ответа как салавей лета».

Такого удара от «Всигда любимой» Райки Федул не ожидал. Мечта умерла, и он тогда в лесу чуть не умер вместе с ней. А может бы, и умер, если бы не внезапное решение – найти в городе Раиску во что бы то ни стало. В город он уехал, так и не возвращаясь домой. Дорогу ему до сих пор не хочется вспоминать. Прятался под лавками, в тамбурах, питался остатками со столов пассажиров, но добрался. А когда приехал, ему снова стало плохо – он вдруг осознал, что в таком скопище людей ему никогда в жизни Райку не отыскать. Он даже не удержался – зашел в какой-то вокзальный закуток и заревел громко, со всхлипами. Там и был замечен пожилой техничкой с добрым лицом. Потом она же его и приютила. У тети Маруси, так звали техничку, он пришел в себя и очень скоро понял, что назад, в хутор, не вернется ни за какие коврижки – жизнь в городе уже околдовала. К тому же здесь жила его давняя любовь Сонька Рублева. Вот она обрадуется, когда он к ней заявится! Только как ее найти – ни улицы, ни дома он не помнил, только и знал, что живет девчонка в общежитии химического института. Отыскала любимую все та же тетя Маруся. Химический институт в городе был один, а общежития имел лишь два, а там уже только ходи и спрашивай. Видимо, старушка что-то там выходила, потому что однажды она заявилась домой сверкающая, как новенький пятак, и сразу же выложила на стол бумажку с адресом.

– Вот она, зазноба твоя, сходи, может, трудо-устроиться поможет…

Федул заявился к Соне сразу же. Он уже знал, чего может стоить лишний час.

Соня пробегала по длинному коридору с маленькой кастрюлькой в руках, когда он ее окликнул. Девчонка чуть не ошпарилась, увидев посланца с родного хутора.

– Господи! А ты-то здесь зачем?!

– К тебе вот… приехал… – засмущался Федул, ковыряя рваным ботинком пол. – Соскучился… да и жить здесь хочу… а негде…

– Негде?!. Так это ты ко мне жить?!.

Что Рублева говорила дальше, Федул никогда не рассказывает. Но слова словами, а землячка все же вывернулась наизнанку и Федула пристроила в институт лаборантом и комнату в общаге ему выбила. За это она потребовала только одно: чтобы никогда, ни при каких обстоятельствах, Федул не вздумал брякнуть, что он ее знакомый. Федул пообещал и сильно не навязывался, потому что как не верти, а Сонька этого заслуживала. Да и не нужна она ему… Даже если и нужна, попробуй к ней сунься, возле нее такие качки крутятся, здесь тебе не хутор, где старик Сушкин единственный полноценный мужик, а драться, кроме родного брата, не с кем. И все же Федул Семенов очень скоро пообтесался и зажил своей серенькой, невзрачной жизнью, которая не шла все же ни в какое сравнение с прозябанием в заброшенном хуторе. Позже ему даже комнату в коммуналке выделили. А уж сама Сонька и думать про него забыла. Встречались они случайно, все в том же институте – Сонька работала там завхозом. Годы шли, прежняя жизнь забывалась, как вдруг однажды к Федулу подскочила взбудораженная Сонька и стала тыкать в лицо Федулу газетой:

– Нет, ты посмотри! – возмущалась она, забыв, что Федула не подпускает к себе на пушечный выстрел. – Ты только глянь! Куда смотришь? Вот же – видишь? – мазанула Рублева на газете галочку ручкой рядом с лицом богато одетой женщины. – Не узнаешь? Это же Райка! Ну ты совсем ее не помнишь, что ли? Это же дочка Сушкина! Чего моргаешь-то? Не узнал? Ее здесь фиг узнаешь! Ишь, разоделась! Даже на газете видно, какие у нее брюлики! Господи, неужели и она в городе? Вот уж кому на роду было написано землянки рыть! И ты посмотри! Мужика-то какого отхватила! Всю ее деньгами осыпал! Сотворил, ну прям, из навоза розу! И где она только нашла такого, кочерга деревенская?!

– Это не она нашла… – проговорил вдруг Федул побелевшими губами. – Это он ее нашел…

– Он? Ее? Ты чего мелешь?! – презрительно сощурилась Сонька, но, приглядевшись к Федулу, строго приказала: – А ну рассказывай! Нет, подожди, ко мне пойдем, там расскажешь!

И он рассказал. Все.

– Ага, значит вот так, да? – прищелкнула языком Соня Рублева. – Значит, Раюшка решила ни с кем папашкино богатство не делить, да? Не получится.

– А ты?.. Ты-то разве его дочь? – вытаращился Федул.

– Ой, ну я тебя умоляю! А чья же? У нас в хуторе только один производитель был. Ты на мой фэйс посмотри – мы все Сушкины под копирку деланы. Столько лет теперь на косметику трачусь… А тебе за работу заплатим, не дрейф.

– Как же так?.. Как же за работу? Только за работу? А я… А я, между нами, тоже его сын! Во! Видишь? – Федул вдруг почувствовал, что деньги снова от него уплывают и изо всех сил выпятил вперед челюсть и сощурил глаза. – Видала? Моя матушка мне по секрету говорила, что тоже… того… к Сушкину бегала.

– Да ну? – удивилась Сонька. – Вот бы не подумала… Выходит, братец? Ну что ж, значит, вместе будем думать, как Райку к стене прижать…

И она стала думать. И придумала.

Найти Раису по газете для нее оказалось делом плевым. А уж разузнать о ее жизни, о жизни ее мужа – и того проще. А потом наступил самый творческий момент – процесс охмурения Дениса Игоревича Васильева. Соня перелопатила целую кучу литературы, обегала все салоны красоты и парикмахерские, купила толковый словарь и даже посетила психолога, и результат не замедлил сказаться. Васильев попался на крючок, как голодный карась на червяка. Не проходило и вечера, чтобы влюбленные не проводили вместе. Потеряв голову от утонченной красавицы, Васильев неистово посещал выставки, показы мод, премьеры в театре и все, куда только могла утянуть его Софья. Большим плюсом было и то, что Рублева с Раисой Васильевой были очень похожи.

– Как изменилась ваша жена! Как похорошела! Скажите, что вы сделали со своей женой? – то и дело слышал теперь Денис Игоревич.

А Софья не успокаивалась и еще глубже затягивала узел их страстных отношений. Через три месяца Васильева одна только мысль о том, что с Соней придется расстаться, приводила в состояние шока. Он всерьез подумывал о разводе. Однако было одно существенное обстоятельство, которое не позволяло ему немедленно отделаться от супруги, – у Раисы были деньги. И большие деньги. Когда-то только с их помощью она привязала к себе Дениса Игоревича, и он с ними достаточно неплохо развернулся. Но это был не предел, денег еще хватило бы на две жизни, а Раиса прочно на них сидела. Уж не настолько она была глупой, чтобы не понимать: пока у нее полный кошелек, в ее семейной жизни будет полный порядок.

– Соня… я… я убью ее, – говорил каждый раз Васильев, когда в трубке сотового телефона раздавался низкий голос супруги «Деня, я ужо картошку поварила, кода домой-то явисся?» Жена упрямо не хотела становиться городской, не впитывала правильную речь, не тянулась духовно, ей и так было комфортно, а муж, лежа в постели с умненькой Сонечкой, готов был лично удушить благоверную. «Я когда-нибудь не сдержусь, ей-богу – придушу, и дело с концом».

– Подожди, любимый, еще не время, – ворковала Рублева и готовила более серьезный план.

Уж, казалось бы, чего проще – отпустить дело на самотек, Васильев бы однажды не выдержал, никто бы подмены супруги не заметил, и жила бы себе Сонечка припеваючи. Но беда в том, что у барышни давно имелся милый друг – Тофик, который был добросовестно посвящен во все тонкости плана и терпеливо ждал своей доли богатства. Кое-что он уже получил – под видом сводного брата троюродной тетушки со стороны матери. Сонечка пристроила его к Васильеву заместителем, и Тофик не подкачал, у него обнаружились поразительные организаторские способности, и очень скоро Васильев просто не мог без него обходиться. Однако надо было делать дело.

– Давай от Раисы избавимся, а ты со мной, по ее паспорту… Никто не догадается! Господи, ну чего ты боишься? Люди еще и не такое выделывают, – стал все чаще поговаривать Васильев.

Он не знал лишь одного – сам он Сонечке не был нужен, барышня ждала только того момента, когда Денис Игоревич точно узнает, где жена хранит деньги. О том, что хуторская Рая потащится с мешком в банк, даже думать было смешно.

– Подожди, неугомонный, – смеялась Соня. – Как ты от жены избавишься? А деньги? Ты знаешь, где она их прячет?

И наступил день, когда Денис Игоревич ответил:

– Теперь знаю…

Рая не придумала ничего лучше, как спрятать сумку с деньгами и драгоценностями у себя на даче, в подвале, выкопав яму под полкой с соленьями. Супруг выследил ее и, как только рассказал Соне о тайнике, – тут же подписал себе смертный приговор. Теперь надо было устранить обоих Васильевых и, желательно, не навлечь на себя подозрений. Сонечка не зря долгое время выполняла роль Васильевской жены, исчезновение Раисы теперь смогут заметить очень не скоро, но вот сам Васильев… И еще надо было проверить – там ли лежат деньги, где он сказал? И уж потом избавляться от надоевших супругов. Избавляться… Оказалось, что убить человека в первый раз вовсе не так просто. Ни Тофик, ни Федул на это не отважились. И тогда Соне в голову пришла идея. Убивать никого не надо! Надо просто запереть Васильевых в укромном месте без воды и пищи, а там все сделается само собой. К тому же – очень интересно наблюдать, как будут искать убийц, ведь никаких следов насильственной смерти! А пока суд да дело, с деньгами можно легко исчезнуть.

Идею одобрили. Обсудили кое-какие детали, разработали роли, и Соня позвонила Васильеву.

– Денис, сегодня ровно год, как мы с тобой познакомились… – капризно начала она.

– Неужели год? А мне кажется… вот черт, я точно не помню даты, но, по-моему, где-то осенью… – ответил Васильев с улыбкой. Соня не звонила уже два дня, и он страшно соскучился. Только что произошел неприятный инцидент с Таиландом, Сонечка так хотела понежиться в тепле, но поездка сорвалась в последний момент – на Сонечку вдруг накинулась какая-то давнишняя знакомая, которая узнала в ней Рублеву. Это нарушало дальнейшие планы влюбленных, и от путевки пришлось отказаться. Соня так переживала, что Денис Игоревич всерьез боялся, не бросит ли его любимая. Поэтому ее звонку он был рад несказанно.

– Милая! Мне целый год с тобой, как один день!

– Конечно, я так и знала! И, естественно, ты даже не позаботился о подарке, правильно?

– Сонюшка, детка, с этим никаких проблем не будет! Хочешь, я скуплю тебе цветочный киоск?

– Так, между прочим, все кавказцы делают. Я не хочу киоск, я тебе такое приготовила… такое… Я тебе целое шоу заказала! Только не вздумай сказать, что ты занят!

– Нет же, Соня! Я ради тебя любое шоу стерплю!

Васильева зазвали в старую избу заброшенной деревни. Тофик еще несколько лет назад такую нашел, когда ехал к себе на дачу и заблудился. Теперь лучше этого места и придумать было нельзя. Назначив свидание, Соня отправила к нужному часу Тофика и Федула, а сама тем временем принялась названивать Раисе.

– Раечка, душенька, вы меня не знаете, но я жутко вам сочувствую и хочу помочь. Ваш муж собирается с вами развестись, честное слово… Да, я понимаю, что вы мне не можете верить на слово! Боже мой, душенька! Да я ведь и хочу предоставить вам все доказательства… Сегодня он будет со своей пассией в весьма уединенном месте, у них, видите ли, годовщина знакомства, и они не хотят лишних глаз, сами понимаете. Им, видите ли, экстрима хочется!.. Да, да! И я говорю – вам просто необходимо там присутствовать!.. Как туда добраться? Пишите, я продиктую, только… понимаете, они ведь могут сорваться в один миг и уехать, так что вы уж будьте любезны, точно к назначенному часу… Ну я в вас нисколько не сомневалась!

В назначенный час супруги Васильевы оказались в маленькой избушке, далеко от города, и ловушка захлопнулась. Несчастным приготовили все, чтобы у них не осталось ни малейшего шанса выжить.

Первым делом проверили деньги и драгоценности – все было на месте! Потом Соня и Федул (он более всего подошел на роль Васильева), усердно разыгрывали чету Васильевых на даче, мелькая перед глазами соседей и запутывая следствие, а Тофик спешно сворачивал дела, дабы продать фирму, прикрываясь своей некомпетентностью. Неизвестно, как бы развернулись события дальше, но Соня совершила грубейшую ошибку. Молодая неглупая женщина не представляла размеры богатства, а когда увидела все это великолепие воочию, мгновенно сообразила, что без своих недалеких помощников сумеет распорядиться состоянием куда разумнее. О чем и пошутила с Федулом. Тот понял все правильно и сделал свои выводы. Этой же ночью Сонечка была задушена, а тело Федул перетащил в машину и поспешил от него избавиться. Его-то и видела дочь Сивухи Ульяна. Мало того, женщина запомнила марку машины и даже номер. Оставлять ее в живых было бы глупо. Поэтому следом за Соней отправилась и Ульяна, ее Федул тщательно выслеживал и был очень доволен, что спряталась женщина в таком укромном месте, – если ее живую отыскать трудно, то уж мертвую вряд ли кто быстро найдет. Оставалось забрать деньги. Поэтому, продолжая играть Васильева, Федул прибыл на дачу. Он даже «разговаривал» с женой, крича в пустые комнаты и делая вид, что ему отвечают. Мило побеседовал с Валентиной Сивухой, зная, что та слепа до неприличия, не видит ничего дальше вытянутой руки, но никогда в этом не сознается. Все шло как нельзя лучше, Федул уже сложил вещи, когда неожиданно нагрянула матушка Васильевых. Ее никто не ждал, поэтому пришлось закрываться, таиться и с наступлением темноты уносить ноги. Убегать одному было бессмысленно – Федул боялся Тофика, тот его нашел бы и под землей, пришлось ему позвонить и рассказать все как есть.

– Надо трупы привезти на дачу. Для ментов полный глухарь получится, сильно ковыряться не станут, – решил тот.

Для споров времени не было, и в ту же ночь погибших от голода и жажды Васильевых погрузили в машину и перевезли на дачу. Там их и обнаружили.

– И двери открыли, да? – вспомнила Зинаида. – Вот я так и думала! А я все голову ломала – почему Сивуха говорила, что пинала двери ногой, когда мать Васильева заявилась, а сторож утверждал, что она сама открылась! А я-то мучилась!

– А вы, уважаемая, все карты нам и спутали! – не выдержал Крылов. – От вас оказалось больше шуму, чем мы рассчитывали!

– Ах, вы и на меня рассчитывали?.. ну ладно Крылов, но ты-то, Федул?.. – она смотрела на него и не видела прежнего глуповатого, нескладного соседа. Перед ней был жадный, озлобленный тип, которого она не знала. – А на кой черт вы вообще меня нанимали? И как вы меня нашли-то?!

– Господи, ну это вообще просто. Именно вас никто нанимать и не думал, нам было все равно кого, – любезно объяснял Крылов. – Мне ведь надо было продать фирму, а пока я с бумагами вожусь, я вас, вроде как опытного детектива, нанял, чтобы меньше всего на меня подумали. Нам нужна была просто шальная, шумная, глупая бабенка, которая бы носилась везде и трезвонила о розыске. Федул сказал, что у него живет такая соседка – шуму много, а толку грамм. Он же и Любушке присоветовал какое-то объявление накарябать да на столб присобачить. А та и рада насолить соседке. Будь вы поумнее, ни за что бы не ухватились за эту утку. Но мы в вас не ошиблись. Вы возомнили себя опытным сыскарем, хотя на самом деле были так… паутиной для мамонта.

– Ну уж… Между прочим, вы, Федул, давно у меня вызывали подозрения, – поморщилась Зинаида. – Вы проболтались!

– Я? – испугался Федул. – Я не мог…

– Ну как же… вы мне сами сказали, что Ульяну убили, а знать вы этого не должны были, это раз. Потом я еще ездила в пансионат, а вы меня пожалели, что я в такую даль сама тащусь. А откуда вам было знать, что это такая даль? Только я вам верила… – Зинаида хлюпнула, и Федул тут же заволновался.

Ему пока не ясно было, чем закончится этот разговор, так что у Зинаиды он хотел оставить доброе впечатление о себе.

– Зиночка! Я только о вас и беспокоился! Я был против… я не хотел…

– Ага! – хмыкнул Крылов. – Он беспокоился. Да как только он узнал, что вы всерьез начали игру в сыщиков, тут же решил от вас отделаться – сработала привычка.

– То есть… Вы хотите сказать, что Федул… меня убить, что ли, хотел? – не поняла Зинаида.

– А с чего, по-вашему, пастух… Филька, кажется… С чего это он к праотцам отправился? Он с утра похмельем маялся, а тут вы приехали. Старичок не удержался, и когда вы к Сивухе подались, в салон машины нырнул. А там винцо диковинное. Мужичок думал, ему счастье привалило – бутылочку спер, не предусмотрел, бедолага, что этим самым винцом мечтали отравить особо надоедливых дам.

– Это меня, да? Гад! Изувер!! – пнула Зинаида все еще связанного соседа. – Вот почему несчастный пастух на нашу машину перед смертью показывал! Он не в пастухи нас метил, а хотел сказать, чем отравился!! Вот почему у нас газета оказалась!! Вот кто ко мне через балкон залазил!!

– Уй-й-й… Через балкон не я… Уй-й-й!! Не я через балкон!! – извивался тот, а Зинаида уже вошла в раж.

– Молчи, змей!! Вот почему ты мне свою машину предлагал!! Выкормила на свою голову убийцу!!

– Ой-й-йей, Зиночка! Ну не бейте туда, у меня детей не будет!! И вообще! Чего вы на меня одного накинулись?! Можно подумать: Крылов прям святой! Да он вас сейчас убивать собрался, если хотите знать!!

– Так… Значит, убивать, да? – повернулась раскрасневшаяся Зинаида к Крылову.

Тот только криво улыбался, поигрывая пистолетом.

– Милочка, ну вы же понимаете, теперь вы слишком много знаете. С такими знаниями не живут. Придется пристрелить.

– Да и черт с вами, стреляйте. Только мне одно не ясно – Тофик-то кто из вас? Или еще кто-то есть?

– Ой, да ну что вы! – принялся объяснять Крылов. Похоже, предсмертная беседа с жертвой приносила ему садистское наслаждение. – Тофик это я. Антон, Тошик, Тофик. Уж и не знаю, с чего это Соне взбрело в голо… А-а-а-а-а-а!!! Тва-а-арь!! Сделайте же что-нибудь!!!

Крылов схватился за лицо и вертелся на месте, волчком, поливая всех матом.

– Что это вы с ним? – удивленно мотнул головой Федул.

– Да я этим, как его… дустом. Не знаю, чего он так… – растерянно пробормотала Зинаида, глядя, как корчится Крылов, хватаясь за лицо и позабыв про оружие.

Пистолет Зина тут же подхватила и отбросила подальше в кусты, все равно обращаться с ним не умела.

– Так вы подстраховались, да? – неизвестно чему обрадовался сосед.

– Хам! Наглец! Вы всерьез решили, что я совсем дура, да? Пойду в одиночку на встречу с преступником и даже без газового баллончика? Фиг! Только у меня газового не было, пришлось баллончик с дустом захватить. А теперь что же с ним делать, вон как загибается…

– Ду-ррра, телефон… сотовый у меня в машине… «Скорую», немедленно! – катался по траве Крылов, задыхаясь.

– Он сейчас загнется, – спокойно предупредил Федул. – У него жуткая аллергия на химикаты. А на дуст особенно. О! Прям как таракан ежится!

Зинаида понеслась к машине, в бардачке нашла телефон и вызвала сначала милицию, потом «Скорую», немного подумав, набрала домашний номер.

– Зинка!! Зина, ты где?!! – чуть не разорвалась трубка от Любочкиного крика. – Господи! Дура такая! Мы уже не знаем, что и думать! Зиночка, черт с ними с деньгами! Черт с ними с преступниками! Зинка-а-а, – уже ревела она навзрыд. – Ну приезжа-а-а-й домой жива-а-а-я.

Потом трубку выхватил Саня и совсем новым, незнакомым голосом поинтересовался, где конкретно она сейчас находится. Зинаида не знала, и объяснил Федул.

Раньше всех прибыл зять с какими-то мужчинами, они и остались заниматься Крыловым и Федулом Семеновым, а Зинаиду, измотанную и обессилевшую, зять хотел увезти, но не дали, требовалось давать какие-то показания, отвечать на вопросы и что-то там заполнять.

– Возьмите вот, Зинаида Ивановна, – протягивал Саня кружку дымящегося кофе из термоса, усадив тещу в свою машину. – Сейчас, недолго уже осталось, если хотите, ложитесь, отдохните, я с вами посижу.

– Это кто? Ты где их взял? – спросила Зинаида у зятя, кивая на шустрых молодцов.

– Так это же ребята из отдела. Вы мне, когда в первый раз-то рассказали про то, что вас в детективы завербовали, я дружку своему – Вадьке рассказал. Он под нами живет, в нашем подъезде. Он посмеялся сначала. А потом ему и самому интересно стало, все приставал – расскажи, да расскажи. Ну я чего, рассказывал. А потом уже Вадька чего-то там у себя разузнал и снова ко мне, на полном серьезе, – иди, мол, жучка своей теще поставь. Я ночью к вам завалился, осторожненько поставил, вы даже не заметили.

– Ага, совсем незаметно было, меня чуть не парализовало от твоей осторожности!

– Ну а дальше он уже сам вас вел. Только вот не уследил, когда вы за Федулом этим мотанули. За это я ему и подарил очки темные…

Зинаида пригляделась. У одного самого шустрого и в самом деле под обоими глазами чернели синяки в форме стильных очков.

– Я ведь к вам и ужинать ходил каждый раз, чтобы под контролем держать. Только не всегда получалось, работал, а отпуска не дали, – оправдывался Саня. – Ну теперь все. Настю можно из дома отдыха вызывать.

– Ты же говорил – она в командировке?! – вскинулась Зинаида.

– Да если бы она в такие командировки ездила, я бы повесился! Это я ее специально отправил, чтобы не волновать. Да и помешала бы она нам. И потом… мне за нее страшно было…

– А за меня нет! – хотела разозлиться Зинаида, но не получалось. – А чего это ты опять нормальным стал? То прям идиот идиотом был, а сейчас…

– Так вам же не нравилось, когда я по-нормальному! Вы же сами говорили – лучше разгильдяй и хулиган, чем какой-то интеллигент слащавый! – обиделся Саня. – Думаю, чего вас злить лишний раз, еще прогоните, а тут дело нешуточное. Ну и давай из себя рубаху-парня изображать! Вам же всегда такие нравились!

Зинаида промолчала. Ей уже было все равно, кто Саня – интеллигент или рубаха-парень, главное, он был свой, родной.

Он лежал на диване и дремал, тревожно вздрагивая. Все! Сегодня уезжает Любочка с ветеринаром. Кажется, этот Петя неплохой мужик. Ну и счастья им! Только… только с кем же останется он? Со Степанидой или все-таки с Зиной?

– Зин! Ты с энтим-то на свиданье не опоздашь? – всунула голову в двери заботливая Степанида Егоровна. – Энтот Плюхнутый хирург уже, небось, ждет? Опять звонил…

– Мам! Ну выйди, а? – прикрикнула на нее дочь. Они секретничали с Зинаидой в комнате Любаши, и Степанида Егоровна могла услышать женские секреты. – Никуда он от тебя теперь не денется! И вообще, как к нему опоздаешь, когда его машина под окном уже второй час торчит?

– Нет, Люба, я побегу. Он уже билеты в «Луч» четвертый раз покупает, – встрепенулась Зинаида.

– Ага, беги… Только ведь я тебе самого главного не сказала, – шептала ей Любочка. – Я же все по таблице делала – Наивную Простушку изображала, Плаксивую Недотрогу! Фу ты, пошлость какая! А вот только этот журнал дома забыла и – на тебе – сразу же Петеньку ухватила! А знаешь почему? Это, оказывается, первоапрельский журнал! Какой-то идиот пошутил, представляешь?! Из-за этой статьи чуть счастье не проглядела!

– Ну ведь не проглядела же!

– Я вообще такая радая! Ты только никому не говори, Петя меня осмотрел и сказал, что у нас дитенок будет!

– Неужели правда?!! – вскинулась Зинаида.

– А ты что – Пете не веришь? Он же специалист! Ветеринар как-никак. Я теперь под его наблюдением буду.

– Правильно! Роди-ка ему эдакого бычка, килограммов на пять!

– Кстати о бычках, – посерьезнела Любочка. – Я вот с тобой поговорить хочу… Маму мы с собой берем, а вот… Мурзика не знаю – или с собой брать, или здесь оставить? Все же там для него не те условия… И опять же, времени ему столько уделять я уже не смогу. Ни за ушком почесать, ни животик погладить…

Он встрепенулся. Ну, наконец-то! И про него вспомнили. Забрать хотят… Ладно, на худой конец, можно было бы и со Степанидой остаться, но только не в деревню – к блохастым кошкам и дворовым собакам! Да еще и туалет во дворе! Господи! Ну почему все люди думают, что кошки ни черта не соображают? Что они, в лучшем случае, – игрушки плюшевые? И ни боли не ощущают, ни страха? Ведь он же раньше всех все понял, преступника видел собственными глазами, видел, кто газету вынес, кто ночью к Зинаиде крался, видел, как Федул к двери соседской ухом прикладывается. Видел! Только сказать не мог! И боялся. Федул один смотрел на него, как на мыслящего, может быть, потому что сам был зверем? А остальные его не понимали! Да чего там – разве они поймут кота, когда друг друга понять не в состоянии! Не умеют и учиться не хотят!

– Вон, видишь, как хвостом бьет, знает, что о нем говорят, – улыбнулась Любочка. – Ох, и ничего-то ты не понимаешь, игрушка моя плюшевая!

Зинаида взяла на руки большого тяжелого кота и потерлась носом о его широкую морду.

– Люб, слышишь, не тащи его в деревню. Ну как я без него? Я его мясом кормить буду…

И он счастливо замурлыкал хозяйке в самое ухо. Черт возьми, эти люди, оказывается, все могут понять! И могут запросто кого-то сделать счастливым. Если захотят.

Content

Маргарита Южина
Снимать штаны и бегать

Глава 1 Почем зубы в розницу?

Глава 2 На дачу за удачей

Глава 3 Утро вечера замудренее

Глава 4 Осторожно, звери открываются

Глава 5 Притяжение к скальпелю

Глава 6 Поиск с хирургическим вмешательством

Глава 7 Лекарство от путешествий

Глава 8 Куплю дуст или продам паразитов!