Маргарита Эдуардовна Южина

Сыщицы-затейницы

Глава I

МИЛЛИОН В МРАЧНОЙ КОРЗИНЕ

Свадьба – дело интересное. Особенно для гостей. Сомнительно, что такое уж увлекательное это дело для жениха и невесты. И уж совсем тяжкое и хлопотное для тех, кто эту свадьбу устраивает. Василиса Олеговна и Людмила Ефимовна свадьбу проводили, поэтому вечер для них был особенно трудным. Сейчас они, ломая каблуки, волокли тяжеленные китайские сумки с костюмами на третий этаж и заунывно проклинали все на свете. Особенно возмущалась своей горькой долей неказистая, тщедушная Людмила. Может быть, оттого, что помимо увесистого баула ей приходилось переть еще и баян.

– Нет, ну ты посмотри, что за мужик нынче пошел. Ни один, ну просто ни один не предложил дружеское плечо или какую-нибудь другую часть организма для помощи несчастным женщинам. Все приходится самим.

– Люся! Пойми же, наконец, – пыхтела длинная и плоская, как алюминиевые профили вождей в былые времена, Василиса, – мужчины – это отрыжка природы! Но и они понимают, что такие целомудренные девушки, как мы с тобой, ни за что на свете не приняли бы от них никакой помощи, вот и не рискуют навязываться.

Этим «девушкам» было изрядно за пятьдесят, а недоступность и целомудрие не помешали тем не менее одной из них заиметь дочь, а другой – некогда разродиться сыном. Причем мужей как таковых у дамочек не имелось. Теперь дети были уже совсем взрослые, жили отдельно и, чем занимаются их мамаши, не очень знали.

– Слушай, Василиса, ведь есть же у твоего Пашки машина, чего ж он матери помочь не может? Мы бы ему даже за бензин заплатили.

– У него машина заправляется газом, он бензином не пользуется. И потом, я тебе уже говорила – начальник у него, старший следователь Перышкин, так он Пашке знаешь что сказал? «Ты, – говорит, – Курицын, повышаешь не раскрываемость преступлений, а только рождаемость детей! Ты что же, решил один всю нацию восстановить? Если тебе, кроме детопроизводства, заняться больше нечем, так я тебе быстренько занятие подыщу!» И сунул ему целую кипу дел. Одних «глухарей», надо думать. Представляешь, гад какой! Поэтому теперь Пашка и днюет и ночует в своей ментовке, а у него дома дети и жена беременная.

– Да уж, ему самому впору помогать, а не от него помощи дожидаться, – вздохнула Люся и потащила свой баул дальше.

– Ну, наконец-то, – выдохнула Василиса Олеговна, освобождаясь в коридоре от тяжелой ноши, – Люсь, да отпусти ты баян! Господи, как хорошо, что ты не пианистка.

Людмила Ефимовна, она же Люся, как ее звала подруга, аккуратно поставила инструмент и, скинув шубейку, побрела на кухню. Там она вскипятила воду и с кружкой вернулась в комнату. После трудового вечера, или даже ночи, так хорошо было выпить чашечку кофе, развалиться в кресле, вытянуть затекшие ноги и на минутку прикрыть глаза. И помолчать. И не слышать никого и ничего.

– Люсь, у нас есть что-нибудь сладенькое? – затрубила в соседнем кресле Василиса.

Лучше всего сейчас было притвориться спящей.

– Люсь, ну не прикидывайся, лучше скажи, у нас никаких конфет не затерялось? Или пирожных?

Самое главное – постараться не слышать назойливой подруги.

– Ты еще всхрапни для убедительности. Неужели трудно ответить – есть ли у нас что-нибудь сладенькое? Я так вымоталась сегодня, что просто до обалдения хочу, например, торта.

– И где я тебе сейчас сладенького возьму? Ты же на свадьбе была, чего ж не ела?! Там тебе прямо в рот пихали! – не выдержала Люся.

– То есть… – задохнулась от подругиного непонимания Василиса. – Ты же знаешь, я работаю ртом. В том смысле, что я – тамада! И я не могу допустить, чтобы этот самый рот был в рабочее время забит чем попало!

– А ты что попало в рот не тащи! И не донимай меня после рабочего дня!! И после ночи! Ладно, чего это мы? Сейчас сумки растрясем, там наверняка и тортик отыщется, и конфетки. Только подожди немного, руки гудят.

Василиса печально вздохнула. Как-то незаметно женщины чуть не поссорились, а это не к добру. Нет, на самом деле, если Люся так вот кричит – быть беде, это уже проверено. Взять хотя бы последний раз – полгода назад Люся так же грубо пререкалась с Василисой, а вечером того же дня стало известно, что безвременно ушла из холостой жизни их третья подруга – Мария Игоревна Савина. Машенька выскочила замуж за лысенького, жирненького Петюню, который не имел ни денег, ни квартиры и мог похвастаться только пятью детьми – четырьмя мальчиками запущенного воспитания и доченькой с сомнительными умственными способностями. Указанная молодая поросль от двенадцати до шестнадцати лет с комфортом расположилась в Машиной полуторке и радостно улюлюкала при виде каждого нового гостя. Подругам стоило один раз посетить Машкино супружеское гнездо, чтобы надолго забыть про ссоры. Хотя справедливости ради надо сказать, что оперившийся материально Петюня подруг жены не забыл. Он создал свое бюро по проведению увеселительных мероприятий с радостным названием «Улыбка», пристроил туда Василису и Люсю и отдавал им самые выгодные заказы. Подруги ходили по юбилеям, свадьбам и зарабатывали свои нелегкие, но нескудные рубли. Василиса оказалась талантливым тамадой, а Люся веселила народ забористыми эссе на баяне. Жили подруги в двухкомнатной квартире Василисы, а Люсины хоромы в центре города сдавали в аренду. Оплата за сданное жилье шла в совместный бюджет, и женщины жили безбедно, мирно и дружно. И все же сегодня Люся взорвалась буквально на пустом месте, а это может означать лишь одно – жди неприятностей.

Поэтому Василиса без всякого энтузиазма встала и безрадостно поплелась к сумкам. Бывало, если свадьба удавалась, благодарные родители накладывали артистам полные сумки всякой вкуснятины. Сегодня же гулянье прошло на слабенькую троечку, из всех приглашенных если кто и бурно веселился, так только Василиса с Люсей! Невеста как-то уж очень быстро набралась, жених был немного трезвее, но, выражаясь фигурально, плевал на всех, и в первую очередь на красавицу новобрачную. Родители же виновников торжества серыми мышками ютились на краю стола. Но вот мышки – мышками, а объемный пакетик с угощением в сумку сунуть-таки успели. Было похоже, что сунули не только угощение, но и презент артисткам за старание. Действительно, помимо съедобных гостинцев среди костюмов в самый уголок сумки кто-то упрятал красиво упакованный сверток. Коробочка выглядела довольно привлекательно.

– Зачем же надо было столько скотча налеплять, – ворчала Василиса, разрывая липкую ленту. Под напором ее нетерпеливых пальцев крышка поддалась, и коробка открылась.

Женщина несколько секунд тупо таращилась на «презент», затем сердце ее дало сбой, она медленно поднялась и, не сгибаясь, словно срубленная корабельная сосна, рухнула на линолеум.

Уши разрывало от крика.

– О-о-о-о!!! – паровозным гудком вопила Люся.

– Ма-а-а!! Ма-а-ау!! – поддержал ее кот Финли.

– Ва-а-аська-а-а!!! Ты зачем приволокла в дом эту мерзость?! – с трубного баса перешла на фальцет Людмила Ефимовна.

Василиса помотала головой, пытаясь избавиться от наваждения, но видение не исчезало – в коробке на бархатной подушке лежала пара отрубленных рук. Бархат вокруг них потемнел от крови, и этот натюрморт покоился в веселенькой, сверкающей коробке.

Уснуть в эту ночь подругам так и не удалось. Как-то неприлично было безмятежно храпеть, когда в доме покойник, даже если и не весь целиком, а только его отдельные части.

– Люсь, это не твои ли, часом? – в который раз с надеждой в голосе спрашивала Василиса. – Я имею в виду, не ты ли их туда подбросила?

– Помнишь, однажды ты пыталась подобрать на баяне «жили у бабуси»? Признаюсь, тогда мне очень хотелось тебе руки пообрубать, но так это же были только мечты. Мне кажется, я знаю, откуда они у нас взялись. Точно в такие же сумки собирали подарки для молодых, а потом поставили в ту же комнату, где и наши стояли. Может, кто-то перепутал и по ошибке нам «подарочек» сунул? Только какому идиоту такая мысль могла в голову заскочить – таким образом порадовать новобрачных?

– Люся, я знаю, – перешла почему-то на шепот Василиса. – Люся – это месть! Или кто-то решил молодоженов запугать!

Люся поежилась и покосилась на коробку, которая продолжала стоять посреди коридора. Убрать ее куда-нибудь подальше от глаз у дам не хватило отваги. Они едва собрались с силами, чтобы прикрыть крышку.

– Как бы там ни было, надо звонить в милицию, – подвела черту Василиса и подтянула к себе аппарат. – Алло, это милиция? – голоском испуганной шестиклассницы залепетала она в трубку. – Вы знаете, я случайно обнаружила у себя чьи-то руки.

– Детонька, теперь пошарь под одеялом и постарайся обнаружить чьи-то ноги, тогда найдешь себе занятие на всю ночь, а не будешь фигней маяться, – обидно хрюкнули в ответ.

– Хам! – рявкнула Василиса и бросила трубку. – Ну и что делать?

Люся сидела в глубоком раздумье, а может, просто хотела спать.

– Надо от них избавляться. Сейчас сколько времени? Четыре утра? Нет, в такое время ходить по улице страшновато, а вот когда рассветет, отнесем «сюрприз» в мусорный контейнер, да и дело с концом.

Подруги немного помолчали. Рассвет все еще не наступал. Уже давно были расправлены постели, смыт макияж и надеты ночные сорочки, но спать как-то не ложилось.

– Ты знаешь, Люся, а мне кажется, что это как-то не по-людски в мусорку-то. Представь, залезут собаки или ребенок какой увидит?

– Ну тогда звони своему Пашке, он же как раз такими делами занимается, придется потревожить. Сама видишь – случай не рядовой.

Василиса замялась.

– Понимаешь, жена у него, Лидочка, через месяц родить должна, а я его своими проблемами загружать стану. Лидочке волноваться нельзя, а когда он срывается вот так – в ночь, в полночь, тут такая тревога… не могу я сейчас, пусть родит спокойно.

– Так ты говоришь, через месяц? Сколько себя помню, она у вас все время беременная. Ты знаешь, я где-то могу понять этого его Перышкина. Хотя… Дети – это прекрасно. У них же уже есть двое, да? Ну, правильно, Катенька и Надюшка.

– Просто Паша хочет мальчика. А сейчас просветили и сказали, что там именно мальчик. Или девочка… Я уже что-то не помню. Люська!! А чего мы голову морочим? Подарок принесли не нам, вот и вернем его хозяевам.

– Ага! Вот обрадуются! – ерничала Люся. – А если у этого жениха, как его? Роман, кажется? Так вот, если у этого Романа жена тоже беременная, ты не подумала? Нет, добрый человек такую посылку не притащит, и мы с тобой должны это зло похоронить. О! Точно! Утром же поедем на Вышаевское кладбище и похороним эту коробочку. Финли!! Брысь немедленно!!

Кот кощунствовал – запрыгнул на коробку и увлеченно играл бантом.

Утро выдалось ясное и морозное. На ветках весело искрился иней, и радостно поскрипывал под ногами снег, но у подруг была задача совсем не радостная. Замотавшись в черные шарфы, они везли свою страшную коробку в последний путь. Не скоро добрались они до кладбища, а как только прибыли, перед ними возникла новая проблема – как долбить мерзлую землю? Сунуть в снег – грех, зарыть в землю невозможно. Василиса попробовала, конечно, выкопать ямку по-собачьи, но только вымазала руки. Люся скорбно воздела глаза к небу и покорно ждала, пока ей не надоело.

– Смотри, вон свежая могилка. Бабульку какую-то похоронили, земля еще застыть не успела, давай к ней сунем. Старушка не обидится, лишняя пара рук никому не помешает.

Крадучись, женщины принялись выполнять свою благородную миссию. Когда же после трудов в поте лица они разогнулись, с их плеч свалилась, казалось, тяжелая глыба.

– Теперь и помянуть можно, – присела Люся на оградку и вытащила чекушку. – Давай, Васька, не вороти нос, мы все с тобой по-людски сделали.

Люся входила в образ. Выпив последнюю рюмку, она даже всплакнула и собралась было заголосить, да не знала толком, по кому требуется печалиться в данном случае.

– Ты совсем-то с ума не съезжай. Смотрю, вон уже и брови шалашиком сгребла, не выть ли настроилась? Давай-ка, до автобусной остановки рысью. У тебя и хмель вылетит, и согреешься, а то уже на лютик похожа – синенькая, дохленькая и головка набок, – дернула подругу бездушная Василиса за руку.

Домой добрались уже после обеда. Все силы, что остались, потратили на уборку квартиры. С хлоркой перемыли полы, протерли пыль и вылизали ковры. После по очереди долго полоскались в ванной, пытаясь смыть даже само воспоминание о неприятной находке, а поздно вечером, совсем уже успокоенные, улеглись в кровати. Люся раскрыла томик детектива, а Василиса принялась перечитывать «Громкие преступления тихого города», самую скандально-криминальную городскую газету.

– Нет, ты послушай: «В среду вечером на улице Карасева был найден обезображенный труп Сибияровой Т. Ф. Родственники потерпевшей обращаются к гражданам с просьбой сообщить любые известные им подробности. За информацию о преступниках – награждение в размере ста долларов. За поимку преступника предлагается выбор – либо миллион русских рублей, либо автомобиль на эту же сумму». Тут дальше телефон. Люсь, ты только представь, какие деньжищи, а?

Люся смотрела на Василису и тщетно пыталась представить миллион.

– Ну-ка, Васенька, прочитай помедленнее.

Василиса послушно перечитала заметку. Теперь она читала не только медленно, но и с выражением.

– Васька! Ты хоть поняла, что там написано?! Обезображенный труп! То есть без рук, без ног и без всего остального! Это значит, что, если мы сейчас позвоним и расскажем о своей находке, нам тут же выдадут сто баксов!

Василиса потянулась к телефону.

– Нет, ты погоди. А если мы еще и преступника найдем, то у нас будет миллион! Или лучше машина! Или лучше так: мы находим преступника, отдаем дело твоему Пашке, отдаем ему же навороченную машину, а он нам отдает свою. Ну как? Все счастливы. Конечно, за исключением этой Сибияровой, но ее уже ничто не обрадует.

– Ты бы, Люся, на ночь-то поменьше детективы читала, – угрюмо посоветовала подруга. – Тут у людей горе, а ты кривляешься.

– Какое кривляние! Сама посуди – просто так про них не забудешь, про руки эти. Если же рассказать про них, так никто не поверит. Опять же, если в милицию позвонить, так там на твоего же Пашку это все и взвалят. И учти, бесплатно, зарплату я не считаю. А у него на такое дело ни времени не хватит, ни мозгов. Я в смысле, что голова у него другим сейчас забита. А мы с тобой внимательно, не торопясь, потихонечку и размотаем этот клубочек, узелочки развяжем, ниточки потянем. Ну ты же любишь вязать!

Вязать Василиса действительно любила. Еще в детстве мама научила ее набирать петельки-крючочки, и теперь, став уже окончательно взрослой дамой, Василиса не выпускала спицы из рук. Она плела не просто шарфики или носочки, а вещи яркие и необыкновенные. Надо отметить, что для себя искусница не старалась, а почему-то упорно трудилась для подруги. Так, Люсеньке был подарен купальник, выполненный каким-то диковинным ажуром, летний, на бретелях сарафан из носочной пряжи и теплый домашний халат, связанный из овечьей шерсти. Оставалось лишь удивляться, отчего неблагодарная Люся так не спешит обряжаться в поделки Василисы. Вязать Василиса любила, но с такими запутанными «клубочками» ей сталкиваться еще не приходилось. Поэтому она сомневалась. С одной стороны, слабо верится, что у них что-то получится, а с другой – почему бы и не попробовать? Да и машина Пашке новая совсем не помешает. А уж они-то на его «шестерке» куда угодно могли мотаться, и не надо было бы с сумками таскаться по ночам.

– Хорошо. Тогда вот что, Людмила, убирай свою книгу и – спать. С завтрашнего дня у нас начнется жизнь частных детективов. И мы должны в эту жизнь войти бодрыми и сильными женщинами. Кем мы в этой жизни только ни работали, придется теперь и милиционерами стать, – решительно высказалась она и щелкнула выключателем.

И все же уснуть Василисе не удавалось, хотя она и жмурилась изо всех сил. Она уже виделась себе эдакой матерой сыщицей и теперь всерьез размышляла, что бы такое прикупить из одежды, чтобы было удобнее гоняться за преступниками. Прочие трудности ее не пугали, ей всегда везло в жизни. Еще с самого детства папа и мама окружили единственное чадо теплом и лаской, и Василиса не раз слышала, как папа печально говорил маме: «Ну что ж, у кого-то детки умненькие, у кого-то красивые, а мы свою Васеньку просто так любить будем». В юности, правда, девушку дразнили шваброй носатой, но недолго. Немного труднее пришлось потом, в пору «цветения». За ее подружками уже вовсю хвостами вились ребята, а за Василисой бегал только дворовый пес Кукиш. Потом все подруги повыходили замуж, а она так с кукишем и осталась. Но тут активно вмешалась матушка и устроила дочурку на стройку, где мужиков были просто стаи. Надо признаться, ни одному из них так и не пришло в голову взять Василису в жены. Однако у нее появилась квартира. А уж в этой квартире встретила Василиса свою любовь. То есть встретила, конечно же, на улице, домой она его приволокла значительно позднее. Ах, она до сих пор помнит это неожиданное свидание. Началось все буднично. Кстати, кто это сказал, что мужики на дороге не валяются? Ее возлюбленный валялся именно там. Скромная девушка пожалела паренька, пьяного в хлам, притащила в дом – чего добру пропадать, а потом… Сволочью он оказался неблагодарной! Наутро глаза продрал, увидел на постели рядом с собой Василису и буквально отпрыгнул.

– Мамочки! Это ж сколько я вчера выпил?! – первое, что он произнес. Потом оказалось, что он совершенно женатый, к тому же многодетный отец и с этой самой минуты собирается блюсти верность супруге и семейному очагу. А посему ждать его больше не надо. Приходить он не будет. И вообще, ему и без Василисы хреново! И это вместо благодарности! Вот так и ушел, оставив Василису удивленной, огорченной и немножко беременной. Зато потом у Василисы родился замечательный сыночек Пашенька! Теперь Пашенька высоченный красавец мужчина, работает в доблестной милиции и периодически дарит ей, Василисе, внучат. Ну и кто после этого скажет, что у Василисы Олеговны жизнь не удалась? Нет, ей определенно везло. Она умело решала все жизненные задачи, так кто же сможет найти коварного преступника, как не она!

Утро у них, как у настоящих детективов, началось с телефонного звонка.

– Могу я услышать Курицыну или Петухову, – послышался бархатный мужской голос.

Люся не любила, когда их так звали. Людей почему-то очень умиляло, что подруги носят фамилии этой птичьей четы. Некоторые даже интересовались: «А это у вас не псевдоним?» И когда женщины терпеливо поясняли, что сама природа связала их в пару, излишне любопытные частенько уточняли: «И кто же у вас Петухова?» Было обидно. Бабушки-соседки Василисе и Люсе уже давненько прилепили одно прозвище на двоих – Куры. Поэтому Люся совсем не растаяла, услышав в трубке медовый голос.

– Я могу услышать Курицыну или Петухову?

– Петухова у аппарата.

– У моего друга сегодня юбилей. Не могли бы вы провести для него этот праздник?

– Это совершенно невозможно. Мы напрямую с клиентами не работаем. И потом… надо было заранее.

– Тысяча долларов за этот вечер вас устроит?

– Когда подъезжать? – чуть не поперхнувшись, заквохтала Люся.

– К двум часам. Дня, разумеется, – уточнил мужчина. – Запишите адрес, его совершенно нетрудно отыскать. Друга зовут Леней, ему исполняется тридцать, шумную ярмарку устраивать не надо. Просто – пару-тройку стихов, тостов, пожелания, песенки, ну… Вы сами лучше в этом разбираетесь. Вот, пожалуй, и все.

– И за это – тысяча долларов? – уточнила Люся.

– Но вы же будете очень стараться, – хмыкнул заказчик и отключился.

Люся опустилась в кресло, забыв вернуть трубку на рычаг, а потом, вдруг опомнившись, заверещала так, что подпрыгнул Финли:

– Вася!! Василиса!! Срочно собирайся, нас ждут мужчины! Нас ждет работа! Люди просят зрелищ!

– А как же расследование? – не открывая глаз, промычала Василиса.

– Расследование?! А чем я, по-твоему, всю ночь занималась? Думаешь, дрыхла без задних ног?

– Мне почему-то так показалось…

– Показалось ей. Я мыслила! Ты что же думаешь, я, читая детективы, только время убиваю?

– Господи! Неужели кого-то еще?

– Я научилась строить версии, – торжественно провозгласила Люся. – Вот что я надумала по поводу этих несчастных конечностей. Первая версия: эта Сибиярова как-то связана с нашими молодоженами.

– Понятно, иначе им бы не подсунули ее руки.

– Вторая версия – кто-то из молодых, скорее всего жених, сам прикончил эту Сибиярову.

– Ерунда. Это он что же, ее прикончил, а руки на память оставил, так, что ли?

– Нет, не так. На то мы с тобой этим делом и занялись, чтобы узнать как. Может, теперь его шантажируют? А еще можно предположить, что эта женщина была влюблена в нашего жениха, а когда узнала про его свадьбу – покончила жизнь самоубийством. Хотя нет, как же она без рук-то. Руки не вписываются. Короче, ясно одно – все ниточки ведут к молодоженам. Поэтому сейчас мы едем зарабатывать деньги, а вечером отправляемся к ним.

– И что скажем – это не вы тетеньке руки отрубили?

Люся посмотрела на подругу, как на больного кролика.

– Вася, сосредоточься и постарайся понять, что я тебе скажу. По всем правилам, нам надо узнать все подробности о самой Сибияровой. Однако по этому объявлению желающих узнать то же самое нашлась, наверное, целая туча. Само собой, измученные родственники не станут рассыпаться в подробностях перед какими-то двумя невзрачными тетками непрестижного возраста. Поэтому мы зайдем с другого края. Раз уж сама судьба сунула нам в руки… В общем, сегодня вечером мы заявимся к молодоженам Логиновым и начнем собирать информацию. А сейчас поедем, нас ждет Леня.

– А кто у нас Леня?

– Васенька, Леня – это наш юбиляр, и мы едем устраивать ему праздник.

– Ну… Если я успею собраться…

– Нам дают ты…

– Даже за тысячу баксов я не появлюсь без макияжа перед тридцатилетними мужчинами! Ты же знаешь, с каким презрением я к ним отношусь.

Люся смирилась. Макияж для Василисы был длительным, священным ритуалом. И это можно было понять – она была необычайно, просто удивительно некрасива. Над небольшими глазками цвета немытой бутылки кустились белесые щетинки бровей, рот устрашал своей огромностью. А нос можно было смело измерять в дециметрах. Гладкие, собранные в фрикадельку волосы не скрывали, а предательски подчеркивали все огрехи физиономии. Неудивительно, что Василиса просиживала перед зеркалом часами, прежде чем явить себя миру. Зато эти часы превращали лягушку в царевну. Умело накрашенные глаза превращались в бездонные озера. Яркие губы извивались в едкой усмешке, а появившаяся стильность позволяла не замечать длину носа. Во всяком случае, так казалось самой Василисе. Люся же не умела меняться так кардинально и благодарила бога уже за то, что не наградил ее такой неказистой внешностью.

К заказчику подруги не опоздали и ровно в два топтались у его дверей. Какой-то невоспитанный шалопай открыл двери, окинул взглядом дам с ног до головы и поинтересовался:

– Тетеньки, вы к кому?

– Нам бы Леню.

– Леню? Леня – это я.

– Ну тогда мы к вам, – уверенно заявила Василиса и протолкнула вперед Люсю с баяном.

Парень поспешно ретировался в глубь комнаты и оттуда уже доносился его встревоженный голос. Похоже, он высказывал неудовольствие своей подруге.

– Таня! Тань! Там, по-моему, твоя мать приехала. С вещами и еще с каким-то нафталином. Если они собираются здесь осесть, сразу предупреди, что у нас черная оспа, бычий цепень и СПИД особенный – губительный для старух. Что хочешь говори, но мне их не надо.

– Леня! – позвала Василиса. – Что же вы так переполошились? Это ведь вам исполняется тридцать лет, так?

– Ну мне, – показалась в дверном проеме всклоченная голова.

– Все правильно, а мы – подарок от вашего друга.

– Фирма «Улыбка» приветствует вас и ваших гостей! – заученно выкрикнула Люся и, растянув меха, приплясывая, ввалилась в комнату.

– Ах вот оно что… Только вашу фирму не «Улыбкой», «Насмешкой» лучше назвать. Так, значит, вы нас веселить будете? Ну-ну.

Веселить пришлось помимо самого хозяина – его даму сердца Татьяну, вялую, как больная амеба, девушку и еще одну пару, которая больше пялилась в телевизор. Работать в таких условиях подругам еще не приходилось. До их прихода, по всей видимости, никто и не собирался ничего праздновать, потому что Татьяна занималась маникюром, сам Леня крутился возле компьютера, а неведомая пара упивалась сюжетом порнофильма. Вот попробуй тут произносить здравицу, когда в руках у гостей совсем нет рюмок. Каждый новый тост «Я хочу выпить…» звучал как приглашение сбегать в ларек. Людмила Ефимовна терзала баян и по очереди трясла ногами, как дрессированная цапля. Василиса старалась вовсю, и к концу праздника зрители сбросились на бутылку, после которой, собственно, и началось само веселье. Развязка наступила вечером, когда измученные артистки собирались домой.

– Спасибо, что пришли. Я-то, честно говоря, поляну только в субботу накрывать собирался, – цвел именинник.

– До свидания, приходите еще, – любезно прощалась Татьяна, не понимая, почему бабенки все еще топчутся у дверей.

– Значит, вам понравилось? – издалека стала подъезжать Василиса. – Тогда давайте расплатимся, а то мы у вас действительно засиделись.

– Что значит – расплатимся? – вытянул лицо Леонид. – А нам от вас ничего больше не надо.

– Понимаете, это нам теперь от вас надо. Тысячу долларов, как и договаривались.

– Сколько?! Тысячу баксов?! Это за ваше-то кривляние?! Да за такие деньги я перед своим начальником полгода такой же мартышкой работаю, а вам за один вечер!..

– Хорошо, что сегодня не весь реквизит с собой потащили, – бубнила под нос Василиса, трясясь в автобусе.

– А вообще, они славные, – блеяла рядом Люся. Это она сегодня сдернула подругу, а сама даже с оплатой как следует не договорилась и теперь чувствовала себя виноватой. – Вспомни, как тебя этот-то, второй называл?

– Толик? Помню как – Буратино.

– Да нет, он тебя называл Мисс Чудо! Просто рыцарь слова! Просто Пегас, – лебезила Люсенька.

– Пегасы… Только хотелось бы знать, кто нам подсунул этих жеребцов.

Но долго размышлять над этим подругам не пришлось. Уже подходя к дому, они услышали душераздирающие вопли. Сомнений не было – так мог орать только драгоценный Финли. Вероятно, опять выпрыгнул в форточку на балкон, а обратно залезть не может. Забыв про усталость, женщины кинулись в дом спасать любимца. Люся первая ворвалась в квартиру, бросила баян и рванула на себя балконную дверь. Замерзший котяра теннисным мячиком принялся скакать по комнатам, пытаясь согреться. У Люси на глазах выступили слезы умиления. Вообще-то, это был кот Василисы, но тряслись над ним обе подруги. Да и как не трястись! У него были такие качества, которые украсили бы любого мужчину, – ум, красота, достоинство и порода! А уж о верности Финли ходили легенды. Кот абсолютно не терпел посторонних и кидался на любого чужака, причем норовил вцепиться в физиономию любому, кто осмеливался просто входить в дом. Только к своим хозяйкам он проявлял терпимость и ласку. Правда, хозяйки еще не знакомили его с кошками. Это было, на их взгляд, растлением. За котом был прекрасный уход, он ел от пуза и каждый вечер выходил на охоту. Охотился обычно на своих хозяек, и женщины по часу, а то и больше передвигались по комнате короткими перебежками, высоко подбрасывая колени. Иногда котище подстерегал хозяек возле туалета, и тогда слабая на мочевой пузырь Люся от испуга проворно ныряла в комнату раздумий. И вот сегодня это сокровище чуть не окоченело на балконе!

– Люся! Это что, снова твоя Ольга приходила? – включила свет Василиса.

Люся обвела комнату глазами и обмерла – все вокруг было перевернуто вверх дном! Все вещи, альбомы, журналы были вывалены на пол. Разруха царила даже на кухне – под ногами перекатывалась картошка, вытряхнутая из мешка, а дверцы шкафчиков были распахнуты настежь.

– Может быть, Оля искала целые колготки? – только и смогла предположить Люся и тут же побежала звонить дочери. – Оля! Это просто вандализм! Немедленно приходи и убери за собой все, что… Ах, это ты, Вовочка. А где Оленька? Уехала в Барнаул? Ага… на собачью выставку… Она мне сама об этом говорила?.. Да, конечно же, помню, просто я думала, что она уже вернулась. Ну хорошо, пусть позвонит, когда приедет.

– Вася, Оля уехала в Барнаул, это не она.

– Это и так ясно. Здесь что-то искали. И выгнали нас к этому Ленечке для того, чтобы всласть накопаться в наших вещах.

У Люси округлились глаза и бешено заработала фантазия.

– Это маньяк. Он охотится за одинокими женщинами, роется в их нижнем белье, в их продуктах, и это приносит ему удовольствие, да?

– Не думаю. Значит, теперь наше расследование пойдет по другому плану: сначала мы должны найти того, кто раскурочил нашу келью. Когда найдем, во-первых, – будем знать, кого остерегаться, а во-вторых, проявятся новые дорожки к расследованию. Я так думаю. Поэтому давай искать.

Когда Василиса принималась за дело, она умела быть суровой и несгибаемой. В такие минуты ее белесые брови собирались на переносице, глаза метали молнии, а из груди нет-нет да и прорывался благородный рык. Одного ее вида было достаточно, чтобы устрашить всю преступность в пределах микрорайона. Однако, чтобы преступник испугался, его следовало все же найти.

– На словах-то оно просто, а как ты на деле его найдешь? – попискивала Люся. Она не умела выглядеть так устрашающе.

– Ты ж у нас профи – детектив, так должна знать, что каждый преступник оставляет следы, вот мы их и поищем. Я, кстати, думаю, что нас всерьез не воспринимают, поэтому особенно не старались замести следы. Это нам только на руку.

– А ты на самом деле считаешь, что у нас гостил преступник?

– Если без спросу в нашей квартире хозяйничал, то бесспорно, – подтвердила Василиса и, водрузив на нос очки, рухнула на четвереньки. Люся принялась шаркать коленками в другом углу комнаты.

Через полчаса работу пришлось прервать – в дверь позвонили. На пороге стоял сосед по лестничной площадке Дима Фокеев. Парень жил здесь, наверное, с рождения, только сначала с родителями, а после их переезда в сельскую местность – совсем один. С Василисой и Люсей у него были самые добрососедские отношения. По их просьбе Дима иногда ковырялся в стареньком телевизоре, мог прикрутить розетку или посмотреть люстру, а женщины, в свою очередь, безропотно давали ему взаймы соль, спички и угощали стряпней.

– Василиса Олеговна, у вас сегодня котик на балконе вопил. Я уж стучал к вам, стучал, думал, если до ночи никто не откроет, – стану двери ломать. Мало ли – вдруг что случилось.

– Да, Димочка, у нас случилось, и не мало что. Видишь вон, вся комната разворочена.

– Гости к нам, Дима, наведывались, пока мы на работе были, – пояснила Люся.

– Так, значит, это к вам. Я сегодня в магазин подался, смотрю – в наш подъезд два мужика направляются. Еще удивился – к кому бы? У нас же одни пенсионеры проживают, а те мужики совсем не старые. А потом, когда вернулся и свою дверь открывал, слышал в вашей квартире мужские голоса. Глуховато, правда, но у меня слух хороший. Я чуть с катушек не съехал – ничего себе, думаю, бабульки какой свежачок подцепили! Хм… Я извиняюсь… Ну, что вы еще молодые и все такое…

– Ладно, не извиняйся. Как выглядел свежачок?

– Обычно: короткие дубленки, шапки, ничего особенного.

– Ты никуда уходить не собираешься? – почему-то всполошилась Люся.

– Да нет, мне на работу завтра с утра.

– Из дома никуда не уходи! – крикнула она, схватила какой-то пакет и выскочила за дверь.

Вернулась, когда Василиса уже выгребла весь мусор, разложила все по местам и теперь домывала полы.

– Вот, – радостно бросила Люся и плюхнула на стол толстенькую пачку. – Помнишь, Петя нас заставлял все свадьбы фотографировать, вдруг кому-нибудь взбредет в голову купить фото. Так вот. Это – фотографии с той самой свадьбы. Я их только что получила, еле уговорила, чтобы побыстрее сделали. Сейчас Димку позовем, пусть посмотрит, может, кого узнает.

– Здорово. Только сапоги могла бы и снять, не в общественном туалете находишься.

– Сейчас разложим на столе все фото относительно молодых мужчин, пусть Дима смотрит.

Что касалось молодых мужчин, то из всех приглашенных насобиралось пять их фотографий. На свадьбе почему-то преобладали мужчины перезрелого возраста.

– Эх, маловато. Надо бы еще чьи-то снимки приложить, чтобы вернее было, – вздохнула Люся.

Василиса поджала губы и вытащила из какого-то потайного ящичка еще три фотографии. Подруги позвали соседа.

– Вот, Дима, смотри, – сурово объясняла Василиса ситуацию. – Здесь фотографии всех тех, кто мог бы покушаться на наше имущество. И даже честь. Будь внимателен.

Дима почему-то изумленно вытаращил глаза.

– Нет, вы серьезно? А что, и Том Круз хотел на ваше имущество это… покуситься? И честь? Вот охальник!

– Так это Том Круз? А мне говорила, что это молодой отверженный поклонник, – еле слышно пробубнила обиженная Люся.

– Дима, не отвлекайся, – стыдливо зарумянилась Василиса.

Парень добросовестно вглядывался в снимки.

– Так вот же он! Вот этот точно был, – ткнул он пальцем в фотографию жениха. – Второго здесь нет, а вот этого точно видел. У него еще дубленка была расстегнута и шарф длинный такой, синий, с желтым маленьким орлом.

– Спасибо, дружок. Если понадобятся спички – заходи, – попрощались с соседом хозяйки.

Теперь было ясно – приходил жених, Роман Логинов. И приходил, возможно, за зловещей коробкой. Только зачем она ему? Неужели тоже хочет заработать миллион? Правда, деньги никому еще никогда не мешали.

Ночью, подтягивая к подбородку одеяло, Василиса мысленно оправдывалась перед Люсей за свою маленькую ложь. И в самом деле, кто же мог знать, что на фотографии какой-то там Том, да еще и Круз! Ну, говорила она, что этот мальчик за ней ухаживал, ну так кому от этого плохо? Не может же она признаться подруге, что приличного мужика за всю жизнь ей так и не удалось встретить! Люсеньке хорошо, у нее все-таки был муж… А, может, тоже врет? Фамилия-то у нее девичья. И для кого они себя хранят? Да ни для кого! Просто потребителя нет, чтоб ему пусто было! Нет, вот раскроют они это дело и займутся своей личной жизнью.

Люся тоже не могла уснуть и, обуреваемая обидой, ворочалась в своей кровати. Вот ведь какая эта Васька! А она-то ей так верила! Это ж надо – подсунуть фотографию артиста, да еще и самозабвенно врать, что парень чуть не умер от любви! А она, Люся, вроде как и вовсе никому не пригодилась за всю жизнь! А у нее, между прочим, тоже есть что вспомнить. Ну, вообще-то, они с родителями жили, как все. А потом папа с маменькой как-то очень стремительно собрались на Урал, на родину, и оставили Люсю одну в здоровенной квартире. «Девочке надо устраивать личную жизнь!» – категорично заявила мама, и папенька тут же стал собирать чемоданы. Родители как чувствовали – едва они отбыли, как у Люсеньки немедленно случилась любовь. Предмет страсти был худым и длинноногим, как малярийный комар, любил много и вкусно поесть и хорошо выпить. Но вот работать не любил. Как-то так получалось, что на физическую работу у него не хватало сил, а на умственную – мозгов. Зато он обожал женщин. Всех. Без разбору. Каждую субботу, нарядившись, как рождественский заяц, выдирал возле исполкома для букетика пучок пыльных астр и шел предлагать себя в мужья – авось кто и позарится. Однако желающих не было. И только когда очередь дошла до Люси, влюбленная девушка не стала капризничать. Жених одарил избранницу духами «Белая акация», неимоверными долгами и призрачными надеждами, но до регистрации брачных уз дело так и не дошло. Случилось так, что Люсю пригласили поиграть на погребении похоронный марш. Деньги предложили хорошие, и Люся согласилась. Это произведение Люся ни разу не исполняла, поэтому дома принялась настойчиво репетировать. Жених выдержал два вечера, а потом предъявил ультиматум – или я, или эти душераздирающие звуки! И вообще, похоронный марш ему слушать еще рановато, а если Люся на что-то намекает… Люсенька, конечно, выбрала любимого, но едва женишок доверчиво засопел и по-детски зачмокал во сне губами, как она тут же развернула меха – требовалось отработать басы. Насмерть перепуганный женишок взлетел с кровати, точно ракета со старта. Так, в трусах, не дожидаясь субботы, он и удрал к очередной невесте. Людмила какое-то время горевала, потом устроилась в Дом культуры, где аккомпанировала мужскому хору «Недремлющий пожарник» и вся отдалась искусству. Родившейся дочери Оленьке она объяснила, что отец кого-то от чего-то спасал и стал героем. Посмертно. Оля по папеньке не горевала, потому что в ее классе добрая треть детишек были потомками без вести пропавших «героев». Ну и что? Прожила же Люся. И не стала подруге на уши лапшу вешать, что по ней Ален Делон сохнет. Правда, она Василисе тоже наплела про мужа-героя, так ведь та уже не маленькая, могла бы и сама догадаться. Пообижавшись еще минут пятнадцать, Люся забылась в крепком сне.

Глава 2

ЧЕРТЕНЯТА И ДЕВА МАРИЯ

Наконец-то Мария Игоревна стала матерью! Правда, она не ожидала, что Всевышний проявит такую щедрость и подарит ей сразу пятерых деток, но она все равно была рада. Совсем недавно она, несмотря на возраст, впервые вышла замуж и приняла мужа вместе с детьми. Хотелось бы знать, с какой крольчихой Петюня настрогал такой выводок? Ой, господи, так нельзя даже думать! Иначе чему она сможет научить детей. А интересно, их вообще-то можно научить хоть чему-нибудь? Вот среднему, Денису, уже четырнадцать, а он опять ночью нацедил в постель. Мария Игоревна, как и подобает заботливой маме, аккуратно свернула простыню и только тихо улыбнулась. Ну что же поделать, если у ребенка такая беда. Да и потом у Петюни в субботу стирка, перестирает и простыню. Конечно, она ему ничего не скажет, он и так из кожи вон лезет – и варит, и стирает, и работает. Мария Игоревна теперь ходит к себе на службу только ради собственного удовольствия. Нет, с мужем она не прогадала. Дети, конечно, больны, но она сумеет поставить их на ноги. С Петюней они расписались полгода назад, а с его потомством живут вместе только месяц. Когда весь выводок вышел в маленький коридорчик, у Марии закололо где-то под лифчиком. На кудрявых ангелочков дети не смахивали. Гнойные царапины, немытые волосы, вонючая одежда – это лишь неполный перечень, чем щеголяли ребята. К тому же с первого взгляда было видно, что у Петюниных отпрысков большие проблемы с умственным развитием.

– И где это они выращивались? – спросила Мария Игоревна у мужа поздно вечером, когда ребятишки были отмыты, накормлены и уложены в чистые постели. Мальчикам было постелено на полу, и только девочку хозяйка уложила в кровать, нарядив ее в свою старенькую ночнушку.

– Маняша, я все понимаю, если хочешь, мы завтра же уйдем. Двенадцать лет назад их мать ушла от меня к другому мужчине. Я все им оставил, а сам в Тюмень, к матери укатил. Алименты посылал регулярно, а что с ними, как они там – не знал. Недавно вернулся, тебя встретил и про семью свою бывшую узнал. Спилась моя бывшая супружница, мужик куда-то подевался, а дети по подвалам разбежались. Еле отыскал. Потом добивался, чтобы мать лишили родительских прав, а детей мне передали. Ну да… что говорить. Нахватались дети… Они хорошие, правда… Маша, ты только подумай, она их даже в школу не водила.

– Так они что же… Они даже неграмотные? А как же мы их дальше-то?..

– Татка ходила, два класса окончила. Богдан умеет читать и писать, а остальные… но я уже все придумал. Я сейчас за десятерых стану работать, мы ребятам наймем учителя, они очень быстро догонят, не дураки же!

В этом Мария Игоревна сильно сомневалась. К тому же младший, Тема, был еще и немой. Слышать-то он слышал, но вот говорить не мог. И что дети освоят науки очень быстро, она утверждать бы не осмелилась.

– Так что, Маняша, тебе решать.

– Я-то решила, а ты больше не зови меня этим революционным именем.

И вот уже месяц, как Мария Игоревна упорно старается стать для детей и матерью, и другом, и учителем. Сегодня дома был только Гришка, паренек тринадцати лет. Остальных отец повез лечить к какой-то бабушке. Заниматься с одним еще лучше, и Мария Игоревна старалась не упускать ни минуты.

– Гриша, а теперь давай переходить к делу, – радостно оповестила она мальчугана сразу после того, как накормила ужином. – Давай порисуем. Для начала что-нибудь легкое. Например, дом. Если будешь стараться – получишь что-то вкусненькое.

Через пять минут Гришкина картина была готова.

– Это дом? – с интересом спросила Мария Игоревна.

– Ну, – вяло ответил автор.

– А почему… А почему окна с решетками?

– Чтобы воры не лезли.

– Хм, давай-ка лучше цветочки рисовать.

– Не, я же не девка. Я лучше овощи нарисую.

– Хорошо, хорошо. Рисуй все, что захочешь, – обрадовалась «учительница» Гришкиной инициативе. Только радовалась она преждевременно. Глянув на рисунок, Мария зарделась. Там было… Нет, она даже в мыслях не могла произнести то, что было у мальчика на листке.

– Гриша! Это что такое?

– Это один банан и два персика, – все так же вяло пояснил Гриня.

– Ну. Знаешь что, а давай мы сюда еще один шарик пририсуем, и у нас будет Царь-пушка.

– Я не видел царя с пушкой, но попробую, – пожал плечами Гриня и принялся рисовать.

Когда Мария заглянула к нему через плечо, он заканчивал работу. Над «пушкой» он уже нарисовал уродливого человечка в короне и теперь дорисовывал под этой самой «пушкой» маленькие кривые ножки.

– Это царь с «пушкой», – боязливо протянул он похабный рисунок.

Мария Игоревна опустилась на стул и прижала к себе голову мальчика.

– Бедный ты мой. Ты знаешь, потерпи немного, может, когда-нибудь мы накопим денег и съездим в Москву, посмотреть на настоящую Царь-пушку.

– Василиса, ты скоро? – торопила подругу Люся. Они собирались сегодня найти Романа Логинова, того самого жениха, который так вероломно ворвался в их дом.

– Ва… Вася! Зачем ты надела кружевное белье?

– Чтобы не думали, что мы какие-то… Вдруг предложат раздеться.

– Но не до такой же степени! И кто это нам будет предлагать? Там всего два мужика и те при женах.

– Ах, я тебя умоляю! Все они при женах, а как увидят смазливую бабенку, так не знаешь, как отбиться. Скажи лучше, у нас есть адрес молодоженов?

– Откуда же? Мы ведь свадьбу в доме невесты проводили.

– Не невесты, а ее родителей, это большая разница. Вот сейчас туда и направимся, узнаем, где молодые поселились.

Выходной костюм сыграл с Василисой злую шутку. К нему требовались тонкие колготки, кои изысканная дама тоже натянула. Поэтому, когда две подруги добрались до нужного места, Людмила цвела яблочным румянцем, а несчастная Василиса кутала в воротник васильковые щеки и тряслась, как левретка.

– Значит, так, говорить будешь ты, у тебя лучше получается, – повторила Люся и нажала на кнопку звонка. Дверь им открыла сама невеста.

– Вы к кому? – вздернула она соболиные бровки. – К нам? А кто вы? Я что-то вас не помню.

Да уж! Весь вечер на свадьбе они были, как бельмо в глазу. А у этой феи даже в памяти не задержались.

– Мы у вас свадьбу проводили, – начала объяснять Василиса.

– Ну?

– Жанночка, кто там? – послышался из комнаты женский голос.

– Мам, это клоуны! – крикнула Жанночка и уставилась коровьими глазами на незваных гостей.

– Оказывается, мы кое-что забыли заполнить, для отчета, так сказать. Нам нужно записать место работы вашего мужа, места вашего проживания.

– Я не понимаю, чего вы хотите?! Мой муж давно погиб, поэтому нигде не живет и не работает.

Подруги подумали было, что молодая просто сошла с ума от супружеского счастья и несет поэтому всякую чушь.

– Подождите, как погиб? Когда?

– Вчера вечером. Его сбила машина, – догадалась опечалиться вдова. – В четверг похороны, сами понимаете, мне сейчас совсем не до вас.

– Ага… Подождите, а где состоится вынос тела?

– А вам зачем?

– Для отчетности, – ляпнула Люся.

Молодая вдова внимательно посмотрела на надоедливых гостей и ответила с явным неудовольствием:

– Отсюда хоронить будут. И к чему только эти ваши отчеты!

– А у него что, своей квартиры не было? – удивилась Василиса.

– Бабуси!!! Вы достали!!! – сверкнула глазами Жанночка и захлопнула двери прямо перед носом женщин.

Подруги ехали домой в полном молчании. Конечно, надо было узнать про трагедию поподробнее, но только кто же им, затейницам, будет докладывать о происшествии! Эта самая Жанна ведь не знает, что теперь уже они не балаганные артистки, а самые что ни на есть серьезнейшие детективы. И все же, что произошло с женихом? Лишь выйдя на своей остановке, Люся предложила:

– Давай хоть в магазин зайдем, в холодильнике мышь повесилась, а нам, похоже, силы понадобятся. Много сил.

– Тогда возьмем еще двести граммов ветчины и хлеба.

– И маленькую бутылочку коньяку. Для широты мысли.

– Ага… и еще…

Домой подруги вернулись нагруженные пакетами и изрядно уставшие от толкотни по магазинам. Полчаса они топтались на кухне, готовили обед и вздыхали по поводу ранней кончины Романа Логинова. После того как молодой мужчина был помянут, дамы приступили к размышлениям.

– Итак, что же мы имеем? – начала Василиса. – Во время свадьбы нам по ошибке суют ужасную коробку, потом нам кто-то звонит и посылает нас.

– К Лёне, – торопливо подсказала Люся.

– Правильно, а в это время к нам приходит Роман и что-то ищет.

– Руки, что же еще.

– Необязательно. Хотя, может, и руки. Но ничего, видимо, не находит.

– Почему?

– А что у нас можно найти? Или ты что-нибудь слямзила у Логиновых? Нет? Ну вот, жених ничего не находит и погибает. Случайно.

– Нет, не случайно. Вася, я знаю, что случилось. Скорее всего Роману было поручено чье-то убийство. В доказательство выполненной работы он должен был принести… ну, например, руки. Доказательство он потерял, а его за это и порешили, вот!

– Он никого не мог убить, у него же была свадьба. Причем на этой свадьбе он значился женихом, то есть был все время на виду. Регистрацию назначили на одиннадцать утра. Слушай, Люсь, а что это у нас вдова какая-то несерьезная? Совсем непохоже, что у нее безутешное горе.

– Вот-вот. Погиб молодой муж, а у нее даже настроение не испортилось. Чует мое сердце, Василиса, что-то здесь не фиалками пахнет. Позвонила бы ты Пашке, ну его, этот миллион.

Пашка, конечно, подойдет к этому делу профессионально, да только вряд ли будет благодарен за такой «подарок» от матушки с ее подругой – парень и без того разрывается. И все же Люся была права. Василиса вздохнула и потянулась к телефону. Телефонный разговор у нее получился странный – она лишь успела поздороваться, а остальные двадцать минут только согласно кивала головой, цокала языком и ахала. Наконец, Василиса Олеговна попрощалась и аккуратно положила трубку.

– Ну?

– Ничего не «ну», я с Лидочкой говорила, с невесткой. Пашу срочно вызвали на работу, у них операция «Вихрь – антитеррор». Теперь им явно будет не до нас. Я вот что подумала – и что же, мы так быстро сдадимся? А как же гражданский долг, сердечная инициатива и помощь родной милиции?

– А может – ну их, все эти долги? Чего-то не хочется, как этот Роман…

– Так, значит, от миллиона ты отказываешься?

– Не говори ерунды. С чего начнем? – опомнилась Люся.

– С похорон. Мы в четверг идем оплакивать жениха и фотографируем всех присутствующих. Потом попросим Диму-соседа посмотреть – нет ли среди них того, второго, кто к нам приходил.

– Логично, а еще надо за невестой приглядеть, уж больно она странно выглядит.

Подруги еще долго строили планы, как им успешнее выявить преступников, пока не выдохлись окончательно.

– Вася, у нас же еще коньяк недопитый, – вскочила Люся и тут же взвизгнула – в ее ноги впились острые когти: у кота наступило время охоты.

Утром Василиса проснулась с каким-то приятным чувством. Да, она уже себе не принадлежит, ей надо раскрыть это дело, помочь Паше и перегруженной родной милиции. Теперь она вся обратится в ум и сосредоточится. И все бытовые проблемы должны отойти на второй план, все – Финли, Люся, Паша, Лидочка… Лидочка! Она же вчера просила купить ей халатик, потому что сама купить не может – не с кем оставить детей, а старый халат ей мал. Бедной девочке даже не в чем лечь в больницу на сохранение!

Василиса бодро вскочила, умылась и приступила к таинству макияжа.

– Вась, ты чего в такую рань? Еще, наверное, и одиннадцати не случилось, – ворчала Люся.

– Я в магазин. Да заодно пробегусь, а то стала уже форму терять. Так что поднимайся. Нам нужно зарядить себя бодростью и энергией.

Людмила заряжаться не спешила. В конце концов, какая разница – пробегутся они в одиннадцать часов или чуть позже! Однако спорить с Василисой было излишне, подруга и сама любила потянуть резину. Люся, как всегда, не ошиблась. После сытного завтрака бегать Василисе Олеговне расхотелось. Но халат купить все же было надо, и подруги подались в центральный универмаг. Люся таскаться по магазинам не любила. Василиса же с упоением рылась в кружавчиках, рюшечках и складочках, поэтому Люся оставила подругу выбирать халат, а сама прошла в книжный отдел. Там она могла пропадать часами. Заботливая свекровь довольно долго ковырялась в фасонах, подбирала расцветку, искала нужный размер и, наконец, выбрав то, что нужно, заплатила за покупку и отправилась на поиски коллеги. Люся нашлась быстро – застыв у какого-то стеллажа, она с головой ушла в чтение книги.

– Ну что, купила? – спросила Люся, когда подруга оттащила ее от книжных стеллажей.

– А как же! Смотри – и цвет и фасон, видишь, какая веселенькая полосочка!

– Ну ты даешь! Лидочка, помню, при мне говорила, что терпеть не может полоски, она в них на матрас похожа. Два часа выбирала, а подобрала самое неподходящее. Она тебе назло третью девочку родит, вот увидишь.

Василиса всполошилась. Как же она могла забыть! И ведь верно – вчера ее невестка просила, если можно, без полосатости.

– Идем, поменяем. Теперь я быстро возьму однотонный, и все, – ринулась назад незадачливая покупательница. – Идем, Люся.

– Стой! – вдруг дернула ее подруга. – Смотри!

В отделе женской одежды из примерочной вальяжно вышла молодая вдова, та самая Жанна. В ее руках были плечики с изящным черным платьицем.

– Скажите, а что-нибудь нестандартное у вас есть? Я по всему городу ищу платье с черной сеточкой, у вас нет такого? – выспрашивала она у продавщицы.

Женщина пожала плечами, по всей видимости, ассортимент траурных платьев был неширок. Тогда роскошная молодая женщина тряхнула пышной гривой волос, поправила шубку и стремительно вышла из магазина. На улице перед ней распахнулась дверца «БМВ», красавица села, и машина унеслась, сверкнув окнами. Начинающие сыщицы с минуту таращились вслед исчезавшему авто, а потом, не сговариваясь, рванули следом.

– Номер! Номер смотри! – кричала Люся, безнадежно отставая от долговязой подруги. Но Василиса скачками уходила вперед и никого вокруг не видела и не слышала.

– Нет, не догнать, – дыша, словно беговая лошадь, сокрушалась Василиса.

– Так ты что, машину догоняла? Я же тебе кричала, чтобы ты номер запомнила.

– Да не видела я. Я же без очков, поэтому и бежала, чтобы этот самый номер рассмотреть.

Люся вспомнила, как Василиса читает газеты, представила, на какое расстояние ей надо было подбежать, и махнула рукой. Подруга была не по возрасту близорука. Пришлось возвращаться домой ни с чем.

– Поведение нашей вдовы просто возмутительное! – сокрушалась Люся, терзая на кухне мясо для борща.

– И в самом деле. Муж еще не предан земле, а она уже с мужиком разъезжает. И, смотри, даже из похорон умудряется сделать демонстрацию мод.

– Вась, а почему ты решила, что за рулем мужик?

– Видела. Еще когда она в иномарку прыгала. Смазливый такой, черненький, пальто нараспашку.

– Точно пальто? Не дубленка, не куртка?

– Длины его прикида я не усмотрела, но не кожаная куртка и не тулуп, – уверенно ответила Василиса, утирая слезы – ей выпало резать лук.

Вечером к подругам принеслась раскрасневшаяся Лидочка.

– Василиса Олеговна, вы халат купили? А то мне прямо в больницу не в чем, а врачи настаивают на сохранении…

У Василисы при напоминании о халате часто задергался глаз, а пальцы стали нервно комкать подол платья, не к месту открывая узловатые колени.

– Вот, возьми, – протянула она пакет. – Дома примеришь.

– Да ну! Чего дома, я сейчас примерю, мне нетрудно. – Невестка кинулась разворачивать сверток.

При виде обновы Лидочка судорожно вздохнула, и уголки губ самопроизвольно поползли вниз, но она успела взять себя в руки.

– Надо же, какой миленький. И на мне сидит замечательно, – с преувеличенным восторгом щебетала она.

Но Василисе и Людмиле было невесело – в этом халате Лидочка и правда напоминала полосатый матрас.

На похороны недавнего жениха подруги старались не опоздать и все же прибыли только к выносу тела. Еще дома женщины строго распределили обязанности, и теперь Люся прочно приклеилась к спине Жанны, а Василиса, вооружившись дешевеньким фотоаппаратом-мыльницей, со скорбным лицом щелкала всех присутствующих. На нее была возложена особенная миссия: по фотографии Дима Фокеев, сосед, должен был опознать, кто приходил к ним в дом вместе с женихом. Надо сказать, что именно эта задача разрешилась легче всего. И даже без Димы. Василиса сразу заметила высокого крепкого парня. Он шел с непокрытой головой, в распахнутой дубленке, а на его шее болтался синий шарф с маленьким желтым орлом. Женщина без устали щелкала фотоаппаратом и боялась только одного – чтобы не кончилась пленка. Не забывая всем своим видом соответствовать трагическому моменту, Василиса обводила взглядом горестную толпу. Народу было совсем немного. Почему-то все больше бабушки и женщины унылого возраста, а из молодежи помимо вдовы шествовал только парень с синим шарфом да две-три подружки Жанны, которые, то и дело сбиваясь с траурного настроя, неприлично хихикали. Вот, пожалуй, и все. Хотя нет. Чуть поодаль от процессии бежала стайка ребятни, которым все было интересно. Василиса и на них навела объектив, но коварная мыльница замерзла и отказалась работать. Пришлось отчаянно на нее дышать и даже засунуть под шубейку, поближе к тощей груди. Впрочем, ребятню она фотографировать не спешила, у нее был серьезный трофей – кадры парня с синим шарфом. Теперь у него можно будет смело поинтересоваться, какого хрена он выискивал в их квартире. Осталось выяснить, кто это такой, и Василиса, пустив горючую слезу, обратилась к одной из старушек:

– Скажите, а кто вон тот господин, что-то я его не припомню?

– Вон тот-то? Так это вроде как подельник его по работе. Вместе трудились, стало быть.

Спросить, а где же, собственно, трудился усопший, Василиса постеснялась – еще чего доброго и ее спросят, кем она приходится.

Людмила упорно держалась позади вдовы. Чтобы ни у кого не возникло желания турнуть ее отсюда, она старательно горевала и скроила такую трагическую мину, что при взгляде на нее родственники завывали еще заливистей, а бабульки крестились и толкали друг друга в бока:

– Глянь, мать-то как кручинится. Инда инсульт хватил, вишь как морду у ей перекособочило.

И все же произошла заминка. В катафалке вместе с убиенным могли ехать только родственники, но упускать Жанну было нельзя, и Люся, кряхтя, втискивалась вслед за ней. Вдова же, будто случайно, медленно просовывалась в двери и между делом выпихивала упругим задом скорбную Люсю.

– Да что ж такое! – возмутилась наконец Люська, потеряв всякое терпение. – Убери задницу! Не видишь, людям сесть некуда!

Изо всех сил она толкнула препятствие, и молодая дама, потеряв равновесие, рухнула в траурное ложе любимого. Пока Жанночку поднимали, Люся успела проникнуть в будку катафалка и теперь снова уныло терла красные глаза.

– А вы, интересно знать, хороните здесь кого или так, по пути? – не утерпела Жанна.

– Наша фирма ведет своих клиентов от венца и до гробовой доски, – потупив взор, прошелестела Люся.

– Похоже, Рома вовремя от вас избавился, – фыркнула вдова и, вытащив зеркальце, принялась поправлять макияж.

Дальше Жанна вела себя, как и подобает среднестатистической вдове, – где надо тихонько подвывала, где надо ревела навзрыд, а в одном месте даже ненадолго рухнула в обморок. Бдительность Люси начала было уже засыпать, как вдруг на кладбище она снова увидела ту самую иномарку, в которой Жанночка унеслась от магазина. Теперь сыщица детально рассмотрела и машину, и номер, и слащавого водителя. Заметила машину и Жанна. Она прекратила кидаться на гроб, и только лицо ее приобрело выражение задумчивой печали. Накрашенные ресницы безутешной вдовы медленно опускались, и вся она была такая беззащитная, что даже старички рядом с ней старались колесом выгнуть цыплячью грудь. Люся тщательно переписала номер машины и, чтобы попусту не терять времени, принялась выспрашивать у всезнающих старушек, кто есть кто на этом собрании. Когда она вернулась в город, ей было уже известно, что никого из родственников несчастного на похоронах не было, а присутствовали исключительно знакомые со стороны вдовы. Пришел, пожалуй, один только друг, тот, с кем они держат вместе фирму. Вернее, держали.

Дома после такого плодотворного дня подруги делились информацией. На столе уже лежали готовые фотографии, но теперь куда-то подевался Дима. Но женщинам и так было ясно, кто приходил вместе с Романом крушить их обитель.

– И что же у нас получается? – рассуждала Люся, размахивая сосиской. – У бедного Романа вообще никого из близких не было. За исключением сослуживца – парня с шарфом. Зато у его вдовы в запасе еще один кавалер имеется. На все случаи жизни девчонка подстраховалась, поэтому ей плевать на потерю мужа. А муж, между прочим, магазинчик имел. Возникает вопрос – а не с ее ли легкой руки скончался суженый? Теперь ведь ей денежки отойдут.

Василиса долго в задумчивости жевала, потом покачала головой:

– Не верю я. Понимаешь, слишком уж открыто она на него плюет. Могла бы руки ломать, головой памятник долбить, чтобы следы замести. И потом, при чем здесь мы? Зачем Роман вместе со своим другом у нас все вверх дном перевернули? К чему была подброшена эта дурацкая коробка? Выгода для вдовы лежит на самой поверхности, а мне кажется, здесь нужно копать глубже. Над всем этим надо подумать. Завтра ты снова приклеишься к вдове, а я попробую узнать, что за фрукт этот молодой человек с орластым шарфом. Слушай, Люсь, а ты видела, там один такой интересный мужчина был?

– Это который с палочкой?

– Ага. С дирижерской, он оркестром командовал.

– Вась, побойся бога! Ему же лет тридцать пять!

– Ну и что? Зато какая тонкая натура! Он так чувствует музыку.

– Не знаю, что он там чувствовал, он все время на Жанну смотрел.

– И это с его-то косоглазием?!

Вася была неисправима. Она изо всех сил старалась ненавидеть мужчин, но этих самых сил ей всегда не хватало, и коварный мужской пол этим бесстыже пользовлся.

От беседы отвлек телефон.

– Алло! Мама! – кричал в трубку Павел. – Что ты такое купила Лидочке? Она наотрез отказывается ложиться на сохранение! И где мой свитер? Ты же обещала довязать…

Василиса опустилась на диван. Дети, даже совсем взрослые, не могут порой решить такие смешные проблемы без своих мам.

Наконец, все дела на сегодня у Марии Игоревны были сделаны, и можно было уснуть. Стрелка часов лениво подтягивалась к единице. Да, теперь женщина раньше двенадцати не ложилась.

– Петр! Подбери организм, мне лечь некуда, – раздраженно бросила она супругу. Муж сейчас же ее облапил и горячо задышал в щеку.

– Ма-а-ашенька.

– Ах, оставь. Скажи лучше, ты завтра опять везешь мальчиков к врачу? Что там говорят?

– Ну что говорят? Им нужен уход, время, тепло. А вообще, результаты уже заметны.

– Ой, Петь, я вот что думаю… Да отлепись ты, дай слово сказать! Я вот думаю, может, и хорошо, что они у нас… такие. Вон, соседка говорила – какая-то банда подростков опять мужика избила, отобрала деньги, раздела. Ладно, наши в этом деле дураки дураками, а то ведь у них такой сложный возраст…

Петя повернулся на спину и обиженно засопел:

– Ну чего уж прямо «дураки»! Я вижу, Татка изменилась, к чистоте тянется. Ты, видно, приучила. Девчонка теперь целыми днями вещи полощет.

– А это – да, молодец девочка. Да и мальчишки меняются к лучшему. Все наладится, – успокоила Мария Игоревна мужа.

Зачем ему говорить, что вчера Таточка стирала свои трусики до тех пор, пока не измылился весь кусок хозяйственного мыла. Целый кусок! На одни трусики! Богдан, дубина пятнадцати лет, под два метра ростом, сегодня после обеда собрал в пакетик куриные кости и понес на улицу хоронить останки! Ну и какое тут выздоровление?

Утром Мария Игоревна спешно собиралась на службу.

– Таточка, я тебя вчера просила пришить к блузке пуговицу, ты справилась? – обратилась она к девочке. Малышка, радостно кивая, притащила вещь. Мария Игоревна подавила вздох – на кремовой блузке болталась пуговица величиной с кулак ядовито-зеленого цвета.

– Умница. Я вижу, что с иголкой ты чудесно управляешься, только… Только я надену эту блузку не сегодня.

Женщина влезла в свитерок и выскочила из дома. По лицам старших детей пробежала злорадная усмешка.

Люся вот уже второй день околачивалась возле подъезда Жанны Логиновой. При этом она старалась не попасть ей на глаза. Слежка за вдовой оказалась делом непростым – где тут уследишь, если она либо не высовывается из дома, либо прыгает в «БМВ» и тут же уезжает! Бедная Люся уже начала притягивать к себе подозрительные взгляды соседских бабушек и дворовых собак. Потом в голове мелькнула спасительная мысль, и Люся, одевшись попроще, вооружилась метлой. Теперь она скребла веником где и сколько хотела. Наконец ей повезло – снова появилась знакомая иномарка, и небезутешная вдовушка выскочила из дома. Сам же молодой человек нырнул в подъезд.

А через несколько минут на дворовую скамеечку присела мамаша Жанны. Женщина была уютных размеров, жевала жвачку и жаждала беседы.

– Что ж ты метлой по снегу-то елозишь? – не узнав в Люсе тамаду, принялась она поучать. – Здесь лопату надо, а то скребешь, как курица лапой.

– Ой, и не говорите! Я еле метелку-то выпросила, а уж лопату-то…

– Ты давно у нас здесь? Что-то мне лицо твое знакомо, – пригляделась женщина.

– Так уж лет пять… Нет, вы посмотрите, какая дорогая машина! Вот повезет какой-то девчонке – хозяин иномарки небось при хорошем месте трудится, если на такие колеса заработал.

Мамаша Жанночки горделиво выпятила грудь, похожую на автомобильную подушку безопасности, и хмыкнула:

– Да уж, не метлой махает!

– Ну не скажите. На иного посмотришь – весь в мехах, на «Мерседесе», одеколоном смердит, а сам – хозяин общественного туалета. Так что этот…

– Кто-о?! Наш Матвей – хозяин общественного туалета?! Да он у нас начальник техотдела в торговой фирме. Скажешь тоже – туалет!

– Все на этих фирмах помешались, – бурчала Люся, продолжая вытягивать из простоватой женщины необходимые сведения. – Теперь каждую шарашку фирмой величают. Это он вам так говорит, что в фирме, а сам небось где-нибудь в подземном переходе с шляпой стоит. В порядочной фирме он бы задницу от служебного кресла не оторвал, а не то что по девочкам разъезжать в рабочее время.

За друга дочери мамаша поднялась во весь свой внушительный рост и слоном пошла на хилую Люсю.

– Ты говори, да не заговаривайся! Он у нас в фирме «Налим» трудится! А это тебе не твоим лысым веником скрести! Ишь ты! Да чтоб ты так жила!

Дослушав пожелания, Люся спешно откланялась и исчезла. Прибежав домой, она основательно потерзала телефон, прежде чем металлический голос справочной выдал ей нужный номер телефона.

– Добрый день. Вас слушает торговая фирма «Налим», – переливался в трубке приветливый голос. У Люси перехватило горло. Она вдруг вспомнила, что не знает ни фамилии, ни отчества этого Матвея. Хорошо хоть имя мамаша выболтала.

– Алле, слушаю вас, – приглашала к беседе невидимая сотрудница.

Люся крякнула в ладошку и капризным голосом затянула:

– Здравствуйте-е, а Матвея можно? Он у вас начальником техотдела работает.

– Это вам Горошина Матвея Станиславовича? Подождите минутку, сейчас я вас переключу.

Минуту Люся слушала механические звуки искаженного Бетховена, а затем что-то хрюкнуло, и мужской голос рыкнул:

– Алло! Кого вам?! Говорите!

– Мне Матвея…

– Говорите! Вас слушают!

– Мне Мат…

– Говорите же! Алло!

– Так вы рот-то закройте! Дайте сказать! Мне Матвея Станиславовича!

– Так его нет! Будет часа через два!

– А завтра он на работе когда появится? Как у него день расписан?

– Неизвестно! Только в двенадцать он из отдела уедет, будет на конференции!

«Ага, у нее и заночует», – вспомнила Люся анекдот и попрощалась.

Теперь ей была нужна машина. Прикинув, сколько денег уйдет на такси, она не поленилась сбегать на пятый этаж. Там проживал страстный поклонник пива Андрей Берешев, который в свободное от пития время занимался частным извозом. Андрей был дома и после непродолжительной беседы поклялся здоровьем тещи, что ровно в одиннадцать будет ждать Люсю у подъезда. При этом он добавил, что соседка сможет им располагать до самого вечера. За разумную плату, разумеется. Люся прибежала домой и рухнула на диван с чувством исполненного долга. Жаль, что запаздывала Вася, так хотелось рассказать ей о ловко проделанной работе.

Василиса тоже зря временем не разбрасывалась. С самого утра она ломала голову, как подобраться к парню с синим шарфом. Ни имени его, ни фамилии она не знала. Ладно, к чему изобретать велосипед? Как же фамилия этой Жанны? Осипова? Это она недавно на Логинову перешла, когда замуж выскочила. Было же где-то записано на листочке. Ага, вот, хорошо, что листок не потерялся.

– Алло, – набрала номер Василиса. – Здесь проживает Осипова Жанна Яковлевна? Это вам звонят из нотариальной конторы.

На другом конце провода женский голос поспешно подтвердил:

– Да, да, это квартира Осиповых, а что, собственно, вас интересует?

– Мы уточняем место работы ее погибшего мужа. Мы понимаем, у вас горе, но и вы поймите, у нас работа не ждет. Надо составить документы, чтобы переписать имущество на имя Жанны Яковлевны. Так где же он трудился?

– Ой, вы знаете, у него магазин «Железная лошадь». Это как к центру ехать, такое здание, знаете, на перекрестке Мира и Ленина.

– Он только там работал?

– Так ему, слава богу, хватало.

– Хорошо, спасибо, – официальным тоном попрощалась Василиса и приступила к художественной части своего плана. Вот если бы все были так доверчивы, как эта собеседница. Оторвав от старой простыни белую полоску, неутомимая сыщица принялась зеленкой вырисовывать на ней жирный крест. Вся ее работа проходила под унылый кошачий ор. Непонятно почему, кот терпеть не мог зеленки. Может, ее запах напоминал ему о давней кастрации?

– Финли, все не так плачевно, поверь мне, – пыталась утихомирить крикуна Василиса.

Наляпав символику, женщина принялась рыться в лекарствах. Нашла ревит, обычные витамины, они ей подойдут. А теперь нужен темный пузырек. Он тоже нашелся. Еще бы найти тетрадку с ручкой. Отыскав все, что нужно, женщина пустилась в дерзкую вылазку в стан… врага или друга? Там будет ясно.

В магазине «Железная лошадь» народ, прямо сказать, не толпился, поэтому появление длинной худой тетки с зеленым крестом на рукаве привлекло внимание.

– Уважаемые граждане! – бодро начала вещать вошедшая. – В вашем районе свирепствует эпидемия бешенства! К нам обратились пятнадцать пострадавших, которые теперь госпитализированы, но надежды на их выздоровление нет. Все они рассказывают, что подверглись нападению разбушевавшихся кошек, поэтому наша санитарная служба в целях профилактики совершенно бесплатно выдает всем организациям канадские таблетки. Вам же необходимо назвать свое имя, фамилию, получить таблетку и расписаться в тетради. Прошу, кто первый?

Хихикая, подталкивая друг друга локтями, первыми к Василисе потянулись молоденькие девчонки – продавцы.

– А как называется это лекарство?

– Кошебешенин, – не моргнув глазом, выпалила Василиса Олеговна.

– А половым путем бешенство не передается?

– Нет, если, конечно, в указанном процессе не будут участвовать бешеные коты.

– А мне домой таблетку дайте, жена совсем стала бешеная…

– А мне не надо, еще неизвестно, что это за таблетка.

– Ну и погибай с пеной на накрашенных губах!

Василиса еле успевала переписывать сотрудников, но того, ради которого и был развернут весь балаган, не было.

– Это весь ваш коллектив?

– Почти весь. Нет еще Афанасия Артуровича, Кирилла Снежкова. И Вали Трушиной, она в декрете.

– Ой! А у Афанасия Артуровича, кажется, дома кошка живет, точно вам говорю, – пискнула смазливая девчонка.

Василиса насторожилась.

– Как он выглядит, где проживает? Почему отсутствует? Необходимо сделать ему санобработку на дому.

– Так это… – промямлила девчонка и тут же унеслась. Вернулась ретивая сослуживица Афанасия Артуровича почти сразу же, сжимая в руках какую-то папочку. – Вот! Его личное дело.

Это была уже удача. С фотографии на Василису глядел тот самый молодой мужчина, друг Романа. Тщательно переписав его данные, представительница «санитарной службы» спешно откланялась. Еще не хватало, чтобы он ее здесь высмотрел.

Проживал Афанасий Артурович Сычев совсем недалеко от дома самой Василисы, что значительно облегчило наблюдение за ним. А что организовать за ним слежку необходимо, было яснее ясного. Нужно же знать, что задумал этот дерзкий тип, когда вламывался к ним в дом. А может, у него имеются еще и соучастники, только сам он, конечно, об этом не расскажет.

Последующие два часа Василиса толкалась возле дома Сычева, стараясь высмотреть что-либо любопытное. Но дом был как дом, двор тоже ничем не отличался от любого другого двора этого района. И как же подобраться к Афанасию Артуровичу поближе, Василиса пока еще не придумала. Изрядно окоченев и едва не превратившись в подобие снежной бабы, женщина поспешила к себе домой.

В квартире Василису снова ожидала разруха! На этот раз даже кресла были сдвинуты с места. Бесформенными кучами высились на полу книги, а в центре ковра валялся распластанный и, как ей показалось, бездыханный кот.

– Финичка! – возопила хозяйка. – За что тебя?!

Кот, вякнув, подскочил на всех своих четырех лапах и шаровой молнией метнулся к кухне. Люси нигде не было.

– Да что же это такое? И сколько же нас можно потрошить? Да когда ж…

– Вася, ты дома?

– Люсенька!! Ты жива! – обливаясь слезами радости, голосила подруга. – Ты посмотри, что эти варвары опять натворили!

– Где? А это… Это же твоя Лидочка приходила, пока тебя не было. Девочек приводила, – Катеньку и Надюшу. Хотела попросить, чтобы ты с ними часик посидела, ей надо было в консультацию. Вот мы и посидели. Я сейчас только их проводила. А разворотили все в квартире твои внучки. Собственными ручонками бардак соорудили.

– О, боже, Люся! Ну где ты видишь бардак? Просто непривычное расположение вещей.

– Вот и я говорю. Ты пока привычно вещи расположи, а я что-нибудь с ужином придумаю, идет? – Люся потащила пакеты на кухню и уже оттуда начала хвастаться: – Васенька, если бы ты знала, как я хитро сегодня любовника нашей вдовушки нашла!

– Вот, вот. И у меня имеется кое-что для тебя интересное. Тоже, надо признаться, пришлось извилинами пошевелить.

И подруги, забыв про домашние дела, принялись делиться новостями.

Тем временем предприимчивый кот выкрал из пакета кусок буженины и, высоко задрав голову, потащил его в спальню. Там без помех он намеревался успокоить свои нервы деликатесом.

Утро следующего дня было варварски загублено приходом гостей. Подруги едва очнулись ото сна и намеревались посетить санузел, как в коридоре раздался звонок.

– Мы так и знали, что вы дома, – радостно кудахтала Мария Игоревна, проталкивая вперед сияющую Таточку. – Представьте, отпросилась сегодня с работы, чтобы девочку сводить к врачу, а нужный нам кабинет откроется только через три часа! У них там что-то со светом. Вот я и подумала – чего нам зря туда-сюда мотаться, лучше я к вам заскочу, когда еще минутку вырву? Раздевайся, детка.

Мария Игоревна ловко стащила с девочки кроличью мальчиковую шапку и куцую шубейку.

– Так вы к нам на три часа? – уточнила Люся, глянув на часы. В одиннадцать у подъезда ее обещал ждать сосед с машиной. Сейчас было уже десять.

– Ага, на три. На больше никак не получается, – сокрушалась многодетная подруга.

Василиса затолкала кота в кладовку, подальше от греха, и двинулась ставить чайник.

– Девочки, посмотрите, какой мы вам торт купили! – лучилась счастьем Мария Игоревна. – Проходи, Таточка. Знакомься, это мои лучшие подруги – тетя Люся и тетя Вася.

– Ха… Вася! У нас так борова звали, – хмыкнула Таточка. – Жуткий засранец был.

Василиса почему-то почувствовала себя неловко.

– Зови меня просто Василиса Олеговна, – поджала она губы.

– Девочки, давайте лучше тортик кушать, – защебетала Мария Игоревна, выкладывая на тарелочки лакомство.

– Ой! – захлопала в ладошки Таточка. – Какие красивые листочки и розочки! Я ужас до чего люблю розочки!

И шестнадцатилетнее дитятко с детской непосредственностью сгребла все цветочки со всех кусков в собственную тарелку. Опешившие хозяйки растерянно глядели на разоренное угощение и облизывали пустые ложки. Лицо Марии Игоревны покрылось вишневыми пятнами.

– Таточка, – едва сдерживаясь, прошипела она, – запомни, милая, так никто никогда не делает. Нельзя лазить по чужим тарелкам, да еще руками!

Девочка внимательно слушала, с любопытством заглядывая матери в рот. Потом с готовностью приляпала оставшиеся цветочки на прежние места. Женщины печально смотрели на розовое месиво в их тарелках. Подруг обуревала жалость, они сочувствовали семейной подруге. Между тем внизу засигналила машина, и Люся подскочила.

– Вы уж меня извините, еду на вокзал дочь встречать, – затараторила она, лихорадочно подмигивая Василисе.

– Вы ей не верьте, врет она, – вдруг заявила Таточка, когда Люся унеслась. – Видели, у нее глаз дергался? Наверное, к мужику побежала.

Подруги поперхнулись. Мария Игоревна опомнилась первая:

– Что ты такое говоришь?!

– Говорю, что водку побежала пить. Наша мамка тоже всегда бегала.

Василиса решила перевести тему в более безопасное русло:

– Таточка, а почему ты ходишь в такой шапке? Сейчас вся молодежь вязаные носит. И красиво и современно. Вот смотри, я шарф вяжу. Ну да бог с ним, распусти его, шерсть здесь хорошая, ниточку смотай в клубок, а потом я тебя научу вязать. Вот и свяжем тебе шапку.

Усадив юную гостью в кресло, Василиса сунула ей шерсть и включила телевизор. Теперь хоть немного можно было поболтать с Машей.

– Ой, вижу, Машенька, нелегко тебе, – полушепотом посочувствовала Василиса подруге, возвращаясь на кухню.

– Да не говори. Иной раз просто сил нет, но ведь как подумаешь – ведь больные же дети, – всхлипнула Мария Игоревна.

– Я бы, наверное, не выдержала, честно тебе говорю.

– Да нет. Они лучше делаются. У младшего такие глаза! Жалко, что немой, но уж такой сердечный! И старшие исправляются. Вот с Богданом стих вчера учили «Белеет парус», намучились. Нет у парнишки памяти, только и запомнил одну строчку, теперь ходит и все время бубнит «под ним струя… под ним струя»…

– Ну так и пусть бубнит, не матерится же.

– Так он как эти слова произнесет – двое других пацанов тут же напрудят. Прямо в штаны! И что за рефлекс на слова?!

– Ну ладно про детей, а с Петей у вас как?

– С Петюней? – ожила женщина. – Ой, Васька, ты не представляешь!

И, понизив голос, она принялась расписывать прелести супружеского бытия. Эмоций было столько, что выплескивались они бурно и долго. Внезапно из комнаты донесся пронзительный визг. Женщины, опрокидывая стулья, ринулись в зал. Таточка сидела, вжавшись в кресло, а на нее, широко расставляя лапы и выгнув спину, надвигался взъерошенный Финли. Как кот выбрался из темнушки, было неясно, но сейчас зверюга всерьез намеревался броситься гостье в лицо. Разъяренного кота удалось отловить только через пятнадцать минут. Провинившуюся животину снова посадили в темнушку. Зато гости больше не задерживались. Скоренько одевшись, они распрощались с хозяйкой.

– Таточка, ты клубочек-то возьми, – напомнила Василиса.

– Я уже и так взяла. Только другой, тот мне больше понравился.

Хозяйка закрыла за гостями дверь и выпустила кота.

– Вовремя ты, дружок, вырвался. А то я никуда бы не успела.

И женщина, облегченно вздохнув, опустилась в кресло. Но что-то ей мешало. Она поднялась и увидела четыре темно-синих мотка.

– Господи… Не может быть… Я же почти довязала Пашке этот свитер, хотела на день рождения… так вот какой клубочек Таточке приглянулся!

Василиса задумчиво покачала головой и пристально посмотрела на кота:

– И все же, как ты смог выбраться?

Фирму «Налим», где трудился знакомый Жанны Логиновой, Люся со своим соседом-водителем искали долго. Когда же наконец нашли – немало удивились. Старый дом, перекошенный подъезд, а где-то сбоку скромная табличка под треснувшим стеклом «Торговая компания „Налим“». Честно говоря, у «сыщицы» со словом «фирма» ассоциировались совсем другие представления. Однако у дверей «фирмы» стояла именно та иномарка, и минут через десять в автомобиль плюхнулся тот самый шофер.

– Какая задача? – засуетился, осознав серьезность момента Андрей.

– Значит, так, езжай за этой колымагой.

– За «БМВ»?

– Ага. Только незаметно. Ее хозяин у меня занял деньги. Долго не отдает, на бедность все ссылается. А я прослышала, что он сегодня крутую иномарку купить себе собирается.

– Ну, если вам эта не крутая…

– Не мне, а ему, не придирайся к словам. Ему еще круче хочется. Вот как только этот тип начнет ее покупать, тут я и выскочу. Ему деться будет некуда – отдаст.

Андрей старательно сопровождал машину и булькал, как протекающий кран:

– Вот воротилы, гады! У старух последние монеты отнимают…

Люся надула губы, обидевшись за ее причисление к «старухам», но Андрей ничего не замечал и продолжал бубнить всю дорогу.

Они мотались за «БМВ» хвостом уже сорок минут. За это время Матвей на сверкающей «бээмвухе» уже заехал за прелестной Жанночкой и теперь куда-то вез ее. Во всяком случае, город уже остался позади, и вскоре пошли уже дачные домики.

– Чего-то непохоже, что они с этой кралей отправились за машиной. Здесь уже дачи…

– Главное – их не упустить. Я же не знаю, где у них намечена сделка, так что работаем дальше.

Андрей пожал могучими плечами и переключил скорость. Люся размышляла: для чего эта парочка едет в какие-то загородные дебри? А может, Матвей – один из преступников? И ему тоже позарез нужна коробка с руками? Он знает, что она должна находиться у молодоженов, и думает, что Жанна ее просто прячет. Может, станет даже пытать девчонку или же решил ее похитить, а потом потребовать выкуп. Вот черт! А у Люси с собой даже оружия нет. Надо будет с Васькой хоть автомат какой прикупить, или с чем там сейчас киллеры ходят? «БМВ» остановилась возле кокетливой дачи. Из машины выскочила Жанна и быстро вошла в дом. Следом торопливо проскользнул любовник. Андрей поставил свою машину так, чтобы ее не было видно из-за деревьев, и спокойно объявил:

– Я подремлю, вы меня, если что, дерните.

Люся кивнула. Пусть спит, мешать не будет. Сама же устроилась поудобнее, но, подождав минут 15, решилась на вылазку. Стараясь, чтобы снег не скрипел под ногами, она прокралась к даче и прислушалась. Оттуда доносились звуки, похожие на удары хлыста. Женщина осторожно поднялась на крыльцо и вошла на веранду. Перед ней была дверь, в которой зияла замочная скважина. Видно, конечно, было неважно, только кусок комнаты, но и этого уже было достаточно. Глазам Люси представилась живописная картина: к вычурной кровати была прикована наручниками Жанна, а ее бойфренд с искаженным от злобы лицом хлестал ее, бедную, плеткой.

– Прекрати, мерзавец! Руки на голову, к стене, быстро!!! – вихрем ворвалась в комнату Люся.

В руках у нее почему-то оказался чей-то тапок, и женщина размахивала им, словно гранатой. Застигнутый врасплох Матвей отскочил к стене и вцепился руками в голову. Жанночка тоже растерянно задергала руками в наручниках, но, приглядевшись, звонко расхохоталась и по-детски засучила голыми ногами.

– Ма… Матвей! Ох, не могу! Отстегни меня, а то сейчас помру от смеха прямо в наручниках.

Любовник опасливо оглянулся через плечо, а тщедушная Люся, ничего не понимая, все так же сжимала тапок.

– Матвей, да у нее в руках твои шлепанцы, – веселилась «безутешная» вдова.

– Ну на фиг! Ты, Жанка, со своими причудами точно из меня евнуха сделаешь, – ворчал Матвей, отцепляя любимую. – Сейчас бы меня парализовало, и лежал бы я оставшуюся жизнь на одну щеку веселый!

– Не парализовало же, так веселись на обе щеки – клоуны приехали, – хмыкнула Жанна и уставилась на Люсю. – Обувь-то положи. И что ж ты за мной мотаешься? Опять для отчетности? Ты передай своему боссу, что я молодая и свободная женщина. В данный момент устраиваю свою личную, интимную жизнь. Обычная постель меня не устраивает, я завожусь только в особо зверской обстановке, а этот товарищ любезно мне ее создает. По моей же просьбе! Мы специально забрались в его, заметь, дачу, чтобы никого не шокировать. А ты и сюда припорола! И зачем?

Людмила обливалась потом от стыда.

– Я думала он вас убить хочет, – промямлила она и поплелась к выходу.

– Подожди! – крикнула ей вслед Жанна. – И ты что же, вот так вот кинулась за меня, с пустыми руками, на мужика? И не побоялась? Почему? Я же тебе никто!

– Ты мне человек, – буркнула Люся и потопала быстрее, от срама подальше… Андрей спал. Она толкнула его в бок, но просыпаться водитель не думал. Тогда Люся принялась колотить его худыми кулачками куда ни попадя. Андрей спал. Она терла ему уши, затыкала нос, но ничто не могло нарушить чуткого молодецкого сна. Тогда от злости, раздосадованная своей неудачей, работодательница нагребла полную шапку снега и аккуратно высыпала парню за пазуху. От его крика с деревьев взметнулась стая ворон и где-то зашлась лаем невидимая собака.

– Ты!.. Ты!.. – задохнулся от возмущения несчастный.

– Ладно, успокойся. Это просто прохладный душ после тихого часа. Отряхнись и поедем.

– Домой, что ли?

– Ага, не видать нам, наверное, денег…

Василиса с равнодушным видом топталась возле детской песочницы, время от времени поглядывая на двери подъезда. Афанасия Сычева только что привезла машина, и женщина слышала, как он отпустил водителя:

– Езжай, ты мне сегодня не нужен.

Иными словами, парню просто не нужны были лишние глаза. Значит, кого-то ждет или сам отправляется на встречу. «Что ж, подождем», – думала Василиса, переминаясь с ноги на ногу под покосившимся грибком. Рядом копошился чей-то малыш лет шести, и со стороны могло показаться, что заботливая бабушка прогуливает внука. Время шло, а Афанасий не выходил. Зато из подъезда вдруг вылетела какая-то сумасшедшая бабища и набросилась на Василису:

– И чего около ребенка крутишься, бандитка? Дите нельзя на пятнадцать минут выпустить! Ну-ка, кыш отседова! А то бродят тут такие малахольные, а потом дети пропадают!

– Да что дети! Вон у Катьки из тридцать шестой целый мужик пропал! Вместе со шмотками! – высунулась со второго этажа голова в бигудях. – Гони ее, Клава!

Василиса не стала ждать, пока Клава дошлепает до песочницы, и с независимым видом покинула место засады. Завернув за угол дома, она решила переменить тактику. Дождавшись, пока крикливая бабка уберется восвояси, Василиса деловитой походкой пронеслась прямо в подъезд Сычева. В конце концов, квартиру она знает, заберется на этаж повыше и будет ждать, когда он выйдет. Проходя мимо его двери, Василиса невольно остановилась. Хозяин с кем-то говорил по телефону, и, судя по тому, что каждое слово отчетливо слышалось в подъезде, телефон находился в коридоре. У «сыщицы» загорелись глаза, она вся обратилась в слух. Афоне звонили несколько раз, и хозяин квартиры бросал сухо и отрывисто лишь два слова – «да», «нет». И только один раз он разговаривал. Да как! Снова раздался звонок, и Афанасий раздраженно рявкнул:

– Да! Я слушаю!

Затем его голос стал глуше, вероятно, он отошел с трубкой в глубь комнаты, и Василисе пришлось приникнуть ухом к самой двери.

– Я уже говорил, от этих двух старушек надо избавляться. И как можно скорее… Нет, не сам, конечно, я уже подключил кого надо… Но ты же знаешь, были бы руки… Да никто их не найдет, ни одна милиция, к нам же не подкопаешься, чего бояться?.. Как всегда – разберем по частям, так избавляться легче.

Дальше Василисе дослушать не дали – на верхнем этаже хлопнула дверь, раздались поспешные шаги, и послышалось частое дыхание: кто-то выводил собаку. Василиса поддернула шубейку и через две ступеньки лихо сиганула вниз. Отдышалась она лишь на остановке. В голове пульсировала только одна мысль: «Влипли!» Домой женщина вернулась бледная, как известка, и к ней сразу же бросилась заплаканная Люся:

– Васенька! Ты только послушай! Ты только посмотри, какое исчадие я вырастила!

«Исчадие», то есть родная дочь Люси Ольга, сидело в кресле с самым цветущим видом и пыталось успокоить материнские нервы:

– Мам, ну что случилось-то? Это же все нормально. Ты со своими взглядами похожа на диплодока.

– Вот! Это она мать змеей называет! Эта беспутная девица решила порвать с Вовчиком все отношения и выставила его вон. А ведь они прожили уже пять лет!

– Подожди, – ничего не понимала Василиса. – Как это выставила? Так квартира же Володина.

– Ах, Васенька! Не цепляйся к мелочам. Главное – разрушилась идеальная пара!

– Мам, ну какая идеальная? Он сказал, что ему надоели мои кобели, – надула пухленькие губки Оленька.

Люся носилась по залу, как разъяренная тигрица, и, не переставая, рычала:

– Правильно он сказал! А зачем ты держишь двух черных терьеров? У кого хочешь терпение лопнет.

– Мам, он не собак имел в виду, – потупилась дочь. – Это он моих знакомых так называет. Когда ко мне мужчины звонят, он недоволен.

– Вот! Вот вам ваша хваленая сексуальная революция! – ткнула Люся острым пальцем в Василису, будто подруга была распущенной революционеркой. – Вот! Я воспитала гулящую женщину, теперь остается только застрелиться.

Последние слова отчаявшейся подруги напомнили Василисе о подслушанном разговоре.

– Так! Ольга – домой, обдумывай свое поведение, а ты, Люся, – за валерьянкой. Нам всем есть над чем подумать! – рубанула Василиса растопыренной ладошкой воздух.

Мать с дочерью утихли и, насупившись, сухо распрощались.

– Люся, – вдохнула в себя побольше воздуха Василиса. – У меня есть серьезное сообщение, я его подслушала под дверью Сычева. Нас хотят убить. Да ты пей таблеточку-то.

Люся сунула в рот горошину валерьянки и уставилась на подругу. Надо отдать ей должное, после сообщения она не стала биться головой о стену и даже не схватилась за сердце.

– Все правильно, – заявила она. – Значит, мы на верном пути. Давай разложим по полочкам все, что успели накопать. Итак, мы находим руки несчастной Сибияровой и относим их на погост. Такой подарочек преподнесли зачем-то молодым, и жених хочет его вернуть. Он быстренько вычисляет нас, выпроваживает из дома, а сам с Сычевым роется здесь и, естественно, ничего не находит. В этот же день он сам погибает в аварии. На похоронах мы видим безалаберную невесту, самого Сычева и непонятную машину. С нашей стороны ведется следствие, и мы узнаем, что невеста совсем не безутешна, занята своим любовником и вообще далека от дел покойного жениха. Сычев тоже ведет себя крайне некорректно – он хочет нас убить. Он, вероятно, считает, что те ужасные руки должны перейти к нему по наследству. И на фига, спрашивается, ему такое наследство? И что мы из всего этого винегрета должны вынести?

– Надо бросать это дело! – заключила Василиса.

– Правильно, подруга. Бросать это дело никак нельзя, иначе нас просто убьют. Ты же сама слышала, их гильотина уже работает.

– Так, а… а что же делать? Может, в милицию сбегать? – вконец растерялась Василиса.

– Можешь сбегать, только сама же слышала – им придраться не к чему. Поэтому именно нам придется доводить расследование до конца. Просто ничего другого не остается. А когда у нас будут веские доказательства вины преступников…

– Это мой застенчивый труп, да?

– Ну, может, до этого не дойдет. Вася! Что ты меня перебиваешь все время?! У тебя есть какое-то другое предложение?

Василиса скорбно вздохнула. Когда Люсенька так орет, ничего приятного ждать не приходится.

– Люся, не нервничай. Давай лучше думать, что делать дальше.

– Во-первых, быть предельно внимательными и осторожными, а во-вторых, поменьше думать о трагическом исходе и больше заниматься делом. Завтра, пока ты будешь следить за Сычевым, я у него в магазине проведу викторину «Что ты знаешь о боссе?». С призами и подарками. Во сколько он исчезает с работы?

– Сейчас уточню. – Василиса поднялась и подсела к телефону.

Через несколько минут подруги уже знали, что завтра Афанасий Артурович на работе будет только с девяти до тринадцати. Значит, свободен будет только с часу. Это подруг устраивало – хватало времени, чтобы выспаться и привести себя в потребный вид.

Мария Игоревна не находила себе места. Ее попросили принести в бухгалтерию для каких-то надобностей свидетельства о рождении всех детей. Процесс усыновления еще не был завершен, но добродушный директор предприятия, узнав, какое приданое его сотрудница получила вместе с мужем, вчера произнес:

– Ты, Мария, вот что, притащи завтра документы на ребятню. Может, мы что-нибудь тебе с пособиями придумаем.

И Мария Игоревна притащила. Свидетельства были все новенькие. Вероятно, Петюне пришлось и их восстанавливать. Рассматривая документы, она вдруг увидела, что у самого младшего, немого мальчика Темы, позавчера был день рождения. И ему позавчера исполнилось только двенадцать. Он всегда ей казался таким маленьким для своих лет. И почему Петя ей ничего не сказал? Надо же было как-то отметить этот день, купить подарок. Настроение женщины было подпорчено. Бедный ребенок! Его и так природа наказала! Ну ничего, сегодня пятница, а потому праздник будет ко времени. Перезаняв у девчонок деньжат до получки, Мария Игоревна сразу после работы кинулась по магазинам. Домой она приползла к девяти вечера, зато нагруженная пакетами и коробками. В прихожей выстроилось все ее семейство.

– Ты где шаталась? – буркнул Гриша.

– Манюшка! Что случилось? Я уже на работу к тебе звонил. Гришка! Не дерзи матери! Дети, возьмите пакеты, – суетился Петюня. – Да помогите же ей.

– Нет – нет – нет, – загадочно пропела Мария Игоревна. – Никто мне помогать не будет. У меня один секретнейший сюрприз.

Она быстренько разделась и шурша пакетами, унеслась на кухню. Целый час из-за запертой двери доносилось ее счастливое пение и звон посуды.

– Нормально, – хмыкнул пятнадцатилетний Богдан. – Она нас выперла, а сама жрет, наверное. Клевый сюрприз!

Младшие мальчики угрюмо уставились на брата, а Петюня, оторвавшись от телевизора, хотел было разразиться лекцией, но только лениво бросил:

– Цыц!

Таточка отыскала какую-то вязаную кофточку хозяйки и теперь с блаженной улыбкой распускала ее, наматывая разноцветные клубки.

– Прошу к столу! – торжественно объявила Мария Игоревна, появляясь, наконец, из кухни.

Проголодавшееся племя, не заставляя себя уговаривать, ринулось к дверям кухни и остолбенело. Салаты из свежих помидоров, розовый нежный окорок, ломтики красной рыбы, а в центре стола вопреки всяким правилам сервировки красовался большой торт со свечками.

– Это что? – уставился на жену Петюня. – Тебе премию дали?

– Бери выше, – улыбнулась Мария Игоревна. – Садитесь же, накладывайте, угощайтесь. Сегодня у нас праздник. Темочка, иди сюда.

Тема нерешительно подошел.

– Поздравляю тебя с днем твоего рождения! Он был позавчера, но решили отметить сегодня, чтобы завтра спокойно отдохнуть. Ты не обиделся?

Мальчик смотрел на стол широко раскрытыми глазами и мотал головой. Остальные дети тоже ошарашенно слушали женщину. Создавалось впечатление, что про такие праздники они вообще мало что знали.

– Я поздравляю тебя, Темочка. Мы с папой, с твоими братишками и с Таточкой дарим тебе вот эту футболку. Правда, красивая? И еще вот эту игру «За рулем». В нее можно играть всем. Расти здоровеньким и счастливым, сынок.

Мальчик долго смотрел на подарки, потом всхлипнул и выбежал из кухни.

– Я успокою его, Манечка, – кинулся за мальчиком Петя.

– Ешьте, ребята. Сегодня мы поздравляли Тему, а следующий у нас… – заговорила было Мария Игоревна, но поперхнулась.

Таточка, привстав, сгребла с торта самую пышную розу. Конечно же, рукой.

– Таточка, девочка, так же нельзя! – почти со слезами выкрикнула Мария Игоревна.

– А мне можно, мне так захотелось. Я же ничего не понимаю, я дебильная, – нежно улыбнулась девица и собралась приняться за трапезу, но братик Гришенька ловко выбил стул из-под нее, и девушка рухнула на пол, неприлично задрав ноги и вымазавшись кремом той самой розы.

– Гриня! Совсем екнулся?! – взорвалась Таточка. – Так же нельзя!!

– Можно, мне так захотелось, ты же все равно ничего не понимаешь – дебильная, – ласково пояснил братик. – Так что вы, Мария Игоревна, про следующий день рождения говорили?

К часу дня Василиса была уже на посту. Сегодня она сразу же поднялась в подъезд, чтобы не мозолить глаза бдительным дворовым обозревателям. Буквально через десять минут подъехал и сам Сычев Афанасий. Больше всего Василиса боялась, что он отправится из дома куда-нибудь на машине. Однако этого не произошло. Вмешались, верно, силы свыше, и Сычев отправился по делам пешком. А может, мужик просто решил выйти за продуктами, потому что отправился он прямиком в магазин. Затем взял бутылочку пива и побрел в магазинчик оргтехники. Василиса, скрываясь за газетными и другими киосками и палатками, продвигалась за ним. Войдя же в магазин, принялась разглядывать витрину.

– Интересуетесь принтерами? Могу предложить… – любезно подскочил к ней молоденький очкарик с ежиком на голове.

– Позвольте, я сама присмотрюсь, – кокетливо сложила губы в бантик Василиса.

– Конечно, конечно. Но вам лучше посмотреть прайсы. Наши витрины не могут вместить…

«Чтоб тебя разорвало!» – раздраженно думала Василиса, оглядываясь по сторонам. Сычева в магазине не было. И как он ловко ушел! Василиса выскочила на улицу и принялась вертеть во все стороны головой.

– Вы не меня случаем потеряли? – раздался за ее спиной вежливый мужской баритон.

Теперь перед Василисой стоял сам Афанасий Сычев во всей своей красе и участливо разглядывал растерявшуюся сыщицу. – Вы что, выслеживаете меня?

– Ага, – не нашлась что сказать женщина.

– И зачем?

– А зачем вы к нам в квартиру залезали?! – вдруг прорвалась криком посиневшая от холода несчастная Василиса.

– К вам? – округлились глаза у импозантного мужчины. Он пристально оглядел Василису и постарался как можно убедительнее ответить: – Милая дама, даже если бы вы были лет на… чуть моложе, и тогда я бы не стал вламываться к вам в дом. Без приглашения.

– Но… А шарф? – ткнула его в грудь Василиса.

– Что шарф? Я его привез из Турции. Понравился, знаете ли. Это не ваш, точно вам говорю.

– Но у вас у одного такой шарф, – продолжала настаивать Василиса.

– Почему у одного? Может, еще кто-то носит. Я, кстати, точно такой же привез своему другу.

– Роману Логинову?

– Ему. А что случилось с шарфом?

– Видите ли, я частный детектив, – гордо вздернула подбородок Василиса.

– О господи, – простонал Сычев. – Видимо, в нашем городе у частных агентств случился кризис. Все ясно, вы решили, что я Роману помог побыстрее скончаться? Думаете, мне это было выгодно? Ничуть. Для Ромы я занял у серьезных людей кое-какую сумму, которую теперь придется возвращать самому. А если вы думаете, что мне надо было избавиться от соучредителя, так глубоко ошибаетесь – Роман и мне еще долги не отдал. Если на то пошло, гораздо удобнее было бы его убрать, когда парень со всеми рассчитается. Но и тогда я бы ни за что не стал этого делать. Я не умею убивать людей и не собираюсь этому учиться.

– Как вы складно поете, просто заслушаешься. Особенно про то, что людей убивать не умеете. Вы знаете, сейчас частные детективы снабжены приличной техникой, и она, техника, позволила нам услышать один ваш разговор. Про двух старух, которых нужно убить.

Сычев отчего-то не испугался.

– Под дверью подслушивали, что ли? Я говорил, что надо избавиться от двух старых машин. Они уже начали ржаветь. Понятно, кое-что делается у нас в обход закона, но этих старушек мы все равно сбагрим. Впрочим, это уже наши производственные тонкости. Надеюсь, я все доходчиво объяснил?

Василиса помотала головой.

– А теперь у меня к вам просьба, – продолжал Сычев. – Больше за мной не таскайтесь, а то люди подумают, что я, подлец, скрываюсь от престарелой матери.

Афанасий Артурович элегантно откланялся и удалился. Василиса провожала статную фигуру собеседника обиженным взглядом, когда заметила, что вслед за указанной фигурой с парковки сдернулась машина. За рулем была женщина, Василиса хорошо видела ее волосы, собранные в хвост. Но номера автомобиля разглядеть не смогла.

– Эй, дружок! У тебя ноги быстрые, сбегай-ка, посмотри номер этой машины, – попросила она паренька, который крутился возле павильона.

– При чем тут ноги? У меня глаза хорошие, я и так вижу, – удивился пацан и продиктовал номер автомобиля, за что получил вознаграждение в размере десяти рублей.

– Вот так-то лучше, ведь сама не набегаешься, – бубнила себе под нос Василиса, записывая номер в записную книжку.

Теперь можно было отдохнуть.

Вечером домой заявилась Люся и с голодными глазами ринулась на кухню.

– Васенька, у нас ничего съестного нет? Протопталась – могу корову съесть! – бормотала она, хлопая крышками.

Расстроенная событиями Васенька о еде как-то не позаботилась, и теперь на нее с недовольством уставились две пары голодных глаз – кота и подруги.

– Люсенька, я думала вечер проведем с чаем, – принялась изворачиваться подруга, – все же нельзя забывать про диету в нашем нежном возрасте. Фигуру надо сохранять.

– Вот и я о том же. Фигуру надо сохранять, а оная у нас все время как-то скукоживается. На мне, вон, штаны не держатся. Тебе нужны морщины? Ты про свои диеты Финли расскажи.

Кот и в самом деле, посидев безрезультатно около чашки, уселся теперь возле холодильника.

– А ведь у меня для тебя была замечательная новость, – ворчала Василиса, влезая в шубу.

Через полчаса она притащила в дом продукты и принялась за готовку. Люся крутилась рядом и все время выпытывала, что же такого замечательного хотела ей сообщить подруга. Однако Василиса мстительно молчала. И лишь после того, как с ужином было покончено и Люсенька уже вымыла тарелки, Василиса заговорила:

– Давай, выкладывай сначала свои наработки.

– Я сегодня обрядилась в тележурналистку и подалась в этот самый автомагазин «Железная лошадь», проводить викторину.

Василиса придирчиво оглядела подругу. До тележурналистки она явно не дотягивала.

– Чего ты? – обиделась Люся. – Я же не так была наряжена. Привез меня на машине Андрей Берешев, сосед наш сверху. Голову повязала синей косынкой, вот так, это сейчас мондана называется.

– Бандана, – поправила подругу Василиса.

– Не важно, значит, бандану завязала, очки темные на нос. Знаешь, эта бандана, очки, да еще зимой – очень впечатляет. У зрителей полный шок наступает.

– А где кинокамера, если ты тележурналистка?

– Ты понимаешь, на простую журналистку они могли и не клюнуть, а теле – это уже реклама. А камера… я с ними проводила, так скажем, репетицию. В таком случае нечего пленку на дубли тратить, знаешь, сколько она стоит?

– Не распыляйся. Давай конкретно – что узнала?

– Значит, вот что. Директор «Железной лошади» Афанасий Артурович Сычев, тридцати двух лет от роду. Не женат, детей нет. Магазин открыл четыре месяца назад.

– Он только директор или хозяин тоже?

– Он и директор и учредитель.

– Ага, значит, приличные деньги вложил в эту «лошадь». Магазинчик не из бедных.

– Не из бедных. И зарплата у работников приличная. Правда, им еще от выработки проценты идут, но и без того платят достаточно. Вместе с Сычевым заправлял всеми делами Логинов Роман Юрьевич.

– Это наш жених, так?

– Не наш, а Жанночкин. Но вот по документам Логинов нигде проведен не был. Там у них одна девочка работает, Ирочка. Беленькая такая. Так вот она однажды слышала, как Афанасий с женихом ссорились. Вроде как Роман Логинов был чем-то недоволен, а Сычев ему выговаривал: «Ты сначала расплатись с теми, у кого баксы занял, а потом права качай! Мне из-за тебя тоже не хочется башкой рисковать!» Роман ничего не ответил, и больше разладов у них не замечалось. Работали оба на износ. Сотрудники даже шутили, что магазин назван в честь начальства. Больше ничего существенного выудить не удалось.

– А что сотрудникам известно о самом Романе?

– Да ничего! Знают, что женился и погиб.

– Вот тебе и доказательства невиновности вдовы, – задумчиво проговорила Василиса. – Ей убивать Романа резона не было, по документам он ведь никто, следовательно, ничего ей после смерти не обламывается. Если учесть к тому же, что и должником еще парень был.

Люся перестала намазывать себе ногти лаком, чем все это время занималась, и с удивлением уставилась на подругу.

– Откуда у тебя такие выводы?

– А я сегодня сама с Сычевым разговаривала.

– Не поняла, – опешила Люся. – Еще раз, помедленнее.

Василиса пересказала подруге все, что с ней приключилось сегодня днем. Люся на некоторое время задумалась, попыталась разложить мысли по полочкам, но у нее это слабо получалось.

– Если вдова ни при чем, тогда вообще какая-то фигня получается. Кому надо было избавляться от Романа? Сычеву его смерть невыгодна – теперь долги Логинова повисли на нем. Жанне тоже – теперь она осталась без нехилых средств к существованию. Какой-никакой был бы он муж, но снабжал ее лучше, чем родители. А может, Роман нашел убийц Сибияровой, и они решили его приструнить, чтобы не сболтнул лишнего. Хороший свидетель – это, как известно, свидетель мертвый.

– Может, так оно и есть, – уклончиво ответила Василиса. – Как бы там ни было, надо искать бабенку, которая погналась за Сычевым.

Она достала аккуратно свернутый листочек и протянула Люсе. Подруга некоторое время смотрела на цифры, потом подняла глаза на соратницу и беспомощно заморгала:

– Ты в самом деле не знаешь, что за машина?

Василиса насторожилась, а потом с такой силой мотнула головой, что негустые фрикадельки из волос запрыгали на затылке.

– Это же Пашкин номер. Номер машины твоего сына, – тихо, но доходчиво втолковывала Люся. – Помнишь, он меня встречал на вокзале, когда я к маме ездила? Он тогда еще триста раз повторил: «Номер запомнить легко: Л-Людмила, потом три, два, один и В О – Василиса Олеговна», то есть ты. Он у тебя машин не менял?

– Нет, – хлопала белесыми ресницами Василиса. – Я не помню номера его машины. Да я и не знала никогда… Но цвет того «жигуленка» был в точности такой же, как у Пашки. Это что же?.. Мой сын?..

– Совсем сдурела! – замахала на нее Люся руками. – Ты подумай, Пашка приезжает на работу на машине, так? Ставит ее у ментовки, так? Естественно, никакой сигнализации нет и в помине, точно? А преступник сейчас психологически грамотный пошел, знает, что в таком месте «Жигули» меньше всего будут караулить, а уж вскрыть чужую машину – им пара пустяков. Вот они ее и взяли на время у твоего отпрыска. Очень, кстати, мудрый ход – Пашка раньше восьми все равно домой не соберется. Понятно?

– Понятно. И что делать?

Люся наконец закончила маникюр и теперь ходила по комнатам, размахивая тощими руками с растопыренными пальцами.

– Завтра мы заставим Пашку присобачить на свою машину сигнализацию. «Жигуленок» ведь может еще угонщикам понадобиться.

Февраль решил побаловать горожан теплой погодой и расщедрился на плюсовую температуру. Две подруги, скинув с себя тяжеленные шубы и облачившись в легкие куртки, направлялись к отделению милиции. Перед входом в заведение расположилась небольшая асфальтированная площадка, заставленная машинами сотрудников. «Тачки» были все больше отечественного производства. С самого края площадки притулился Пашкин «жигуленок» с заляпанной дверцей.

– Что же сынок машинку не помоет? Это в каком же состоянии он нам ее передаст? – возмущалась Люся.

Василиса достала носовой платочек и, послюнявив, попыталась оттереть им лепешку грязи.

– Ладно, бог с ней, – бросила она это занятие. – Мы же эксперимент хотели провести.

Люся подергала за ручки, замки не поддавались.

– Ты не так, – поучала Василиса. – Ты плавненько нажимай на ручку и тяни. Так несколько раз поде… Видишь! Прошу!

Пупочка на дверце подпрыгнула, и дверца гостеприимно распахнулась.

– Посиди пока, а я за Пашкой сбегаю.

Дежурный, зная, кем приходится женщина начальнику, бодро вскочил:

– Родила?!

– Кто? Я? – удивилась Василиса Олеговна.

– Да нет, Лидия Егоровна родила?

– Не знаю, а что, уже собралась? – всполошилась женщина.

– Фу ты. Я как увидел ваш встрепанный вид, думал, у Павла Дмитриевича сын родился. Хотел первым поздравить.

– Успеешь еще, – успокоила Василиса дежурного и поспешила в кабинет сына.

– Паша! – закричала она с порога. – Пашенька, у меня беда!

– Тетя Люся замуж выходит? – не отрываясь от бумаг, без всякого интереса произнес сын.

– Хуже, сынок. Я вчера в магазин пошла, хотела окорочков прикупить, а их в нашем не было. Зато я твою машину видела.

– Ой, господи, я уж думал. И что, обижаешься, что не подвез? Вот будет выходной, я тебя куда угодно отвезу. Можно прямо на птицефабрику.

У Василисы лопнуло ее слабое терпение, и она хлопнула ладонью по столу. Дзынькнув, подскочила пустая кружка, а Паша, вздрогнув от неожиданности, наконец посмотрел на мать:

– Так, какая у тебя беда стряслась? Если можно – покороче.

Василиса искренне старалась покороче, но сын совершенно не хотел верить сообщению, и ей пришлось потратить в целях доходчивости своих слов долгих сорок минут и даже треснуть отпрыска по макушке. Необходимо было убедить его в том, что этой скромной машиной пользуется не только Пашкина семья.

– Ну это бред, честное слово, – пожимал могучими плечами Паша. – Мам, ну куда ты меня тянешь?

Василиса тянула его в милицейский двор, где стоял легковой транспорт. В «Жигулях» терпеливо восседала Люся.

– А она-то что там делает? – засуетился хозяин транспортного средства. – Двери сломали, да?

– Замки поменяй, сынок.

Естественно, сын внял ее словам не сразу, даже убедившись, что замок покорится и ребенку.

– Да нет, ну кому нужна эта рухлядь?

Пришлось убить полдня на убеждения, уговоры и прочее словоблудие, прежде чем Пашка согласился всунуть сигнализацию в организм машины. Только к вечеру удалось снабдить «жигуленок» пищалкой.

– И в кого ты такой упрямый? Мама такая замечательная… – пожимала плечами Василиса, когда Паша поил их с Люсей чаем у себя в кабинете. Рабочий день для него был загублен напрочь. И несчастный трудяга с печальным вздохом поглядывал на бумажный Эверест, который грозился вот-вот обрушиться.

– Павел Дмитриевич! Там, по-моему, вас! – влетел в кабинет перепуганный дежурный.

С улицы доносился непрекращающийся вой новенькой сирены.

– Вот! Мы же тебе говорили! Мать зла не пожелает! – торжествовала Василиса. – Не торопись, Паша, там сейчас сработала блокировка, двери просто так не откроются.

Но сын торопился. Он несся во двор, перескакивая через две ступеньки. Василиса с Люсей едва поспевали за ним. Вернее, они не поспевали, они просто трусили самостоятельно. Только выскочив на улицу, подруги решительно остановились. Хотелось вообще куда-нибудь исчезнуть. Лучше всего было бы к себе домой, потому что женщины представляли, какими словами наградит их Павел Дмитриевич Курицын после того, как выпустит из машины в очередной раз беременную жену. В машине находилась действительно Лидочка, а Паша скакал вокруг «тачки» молодым козликом и лихорадочно тыкал ключ в дверцы. Блокировка сработала намертво, дверцы не поддавались, сирена выла, а бедная Лидочка дергала все рычаги и давила все кнопки, пытаясь восстановить тишину.

– Да чтоб вас!! – взревел Паша и с нечеловеческой силой рванул дверцу.

Та распахнулась, и сразу наступила тишина. Но только на секунду. Громче сигнализации теперь вопила Лида:

– О-о-ой! Ма-а-амочки! У меня в животе что-то тикает! Прямо, как часовая бомба.

Присутствующие не стали ждать, когда бедолагу разорвет, а стремительно заскочили в многострадальные «Жигули» и понеслись в ближайший роддом.

– Ты как там оказалась? – пользовалась моментом Люся.

– Обыкновенно, – хныкала Лидочка. – Я из консультации шла, мы с Пашей договорились, что я его в машине подожду, а потом вместе домой поедем.

– У тебя ключи были?

– Не-ет, я всегда без ключей в машину сажусь.

Василиса сдвинула брови. Вот так! Все знают, что в машину можно попасть, когда захочешь, только до Пашеньки это никак не доходит. Ну все надо самой контролировать! Лидочку определили достаточно быстро, и обратно Пашка летел, как сумасшедший.

– Там девчонки одни, наверное. Соседка всего на час согласилась посидеть. Эх, мама! И что тебе приспичило с этой сигнализацией?

Василиса и Люся молчали. Посвещать в свои планы замотанного отца они не собирались.

Мария Игоревна плелась с сумками домой. Сегодня на работе был очень удачный день. Во-первых, выдали зарплату, а во-вторых, начальник, золотой человек, сжалился над неопытной мамашей и выделил ей целую неделю отпуска без содержания. Поэтому сейчас Мария Игоревна тащила домой сумки в прекрасном настроении, и единственное, что ей мешало, так это внезапно лопнувшая резинка теплых рейтузов. Женщина, конечно, придерживала сползающую одежду, как могла, но дискомфорт явно ощущался. Еле досеменив до темных гаражей, она юркнула в закоулочек, бросила сумки и стала заниматься резинкой.

– Я тебе говорил, чтобы за мной не ходила! Еще раз увижу…

– Но, сынок, я не могу так… Ты хоть бы письмишко черкнул, ты ж у меня единственный.

– Я тебе все сказал! Надо было раньше думать.

Мария Игоревна осторожно выглянула из-за укрытия и обомлела. От гаражей быстрой походкой отходил ее четырнадцатилетний Денис – самый спокойный и скромный, а неподалеку прямо в сугробе сидела сгорбленная женщина. Забыв про резинку, Мария Игоревна схватила сумки, но рейтузы тут же вульгарно сползли на сапоги.

– Да что ж ты будешь делать! – все больше расстраивалась она и снова занялась штанами. Когда эта неприятность была устранена, женщины в сугробе уже не было.

– Жаль, хотелось бы посмотреть. Может, это бывшая жена Пети! – вздохнула Мария Игоревна. Она почему-то была уверена, что Денис разговаривал с матерью.

Глава 3

ДРАМА ПРО ДАМУ

Паша довез подруг до подъезда, и многострадальный «жигуленок», громко фырча, унес его домой.

– Тебе не кажется, Васенька, что Паша немного взвинчен? – делилась наблюдательностью Люся, открывая двери.

– Да он не взвинчен, он развинтился окончательно! Это же надо так перепугать беременную жену своей сигнализацией! Люся, свет зажги, – бубнила Василиса, входя в комнату, и вдруг возопила во все легкие: – Люся!! Это что?!

В комнате, уютно устроившись в кресле, сидела Жанна и почесывала мурлыкающего кота.

– Девушка! Это что за вольности? Что вы себе позволяете? – присоединилась к воплям подруги Люся.

– Что ж вы так визжите? – удивилась вдова. – Я же не визжала, когда вы к нам вломились и размахивали тапком. А ведь тогда ситуация была более пикантная. Я к вам за помощью. Мне больше некуда идти.

Подруги прекратили ор и уставились на гостью, точно бандерлоги на удава.

– Я рассорилась с Матвеем, со своим френдом, с кем вы меня застукали, – поведала гостья, обращаясь к Люсе. – Он позорно бежал сразу же после вашего нашествия. Сам не приходил и на звонки не отвечал. А вчера вечером я решила сама к нему наведаться. Ну, знаете, вдовья тоска, девичья грусть и прочее. И что вы думаете? Прямо возле его подъезда на меня накинулась какая – то сумасшедшая девица. В руках у нее была то ли палка, то ли бейсбольная бита, в общем, мне некогда было разглядывать. И этой самой битой она принялась лупить меня, как шелудивую корову. Да еще и орала на всю улицу:

– Не смей даже близко подходить к моему мужу! Я тебя убью, если ты сегодня же не уедешь из города! Не дам разбивать семью!

– Ну что ж вы, Жанночка, хотели? Вполне адекватная реакция обманутой жены, – блеснула словарным запасом Василиса.

– Какой жены?! Мы с Матвеем уже пять лет! Никакой жены у него никогда и в помине не было!

– А может, это чужая жена? Перепутала вас с любовницей своего мужа? Мало ли в подъезде кобелей проживает.

– Не знаю, только она еще орала, что, дескать, ее Матвей на такую шала… на меня, в общем, теперь и смотреть не хочет. Его тошнит, видите ли! А потом пригрозила, если я не уеду, она меня убьет.

– Ну успокойтесь. Кто вас будет убивать? Это просто нервы. Или ее, или ваши. Может, Матвей вам в отместку и завел себе подружку на денек-другой, а та уже и титул жены себе присвоила. Я думаю, ничего страшного, – снисходительно улыбнулась Люся.

– А я так не думаю. Сегодня я бегала к Матвею на работу, так его там нет. Он напросился в командировку, куда-то в Северожопинск, и появится только через полтора месяца. Когда же я возвращалась к своему дому, на меня снова накинулась эта мумия с тараканами в голове. Только теперь она трясла каким-то пистолетом и даже пару раз щелкнула курком. Не попала, конечно, но домой я идти теперь все равно боюсь. Вот и вспомнила, как вы за меня тогда с пустыми руками кинулись заступаться. Поэтому и прибежала. Я же давно вижу, вы не просто клоуны, вы, наверное, частным сыском подрабатываете, да?

Подруги скромно потупились. Очень уж хотелось заявить этой милой Жанночке, что она не ошиблась и что женщины они, конечно, страшно серьезные и умные. Однако, вспомнив о тайнах профессии – ведь ни один детектив так, наверное, хвастаться не стал, Люсенька, покряхтев, нашлась:

– Сейчас речь не о нас. Так что же вы хотите?

Вдовушка осторожно переложила кота со своих колен на диван и полезла в сумочку.

– Вот! – шлепнула она на журнальный столик тугую пачку соток. – Я хочу, чтобы вы узнали, кто эта женщина, а пока мне нужно убежище, где бы я могла укрыться от этой особы. За все я уплачу, а это лишь небольшой аванс.

Подруги некоторое время молчали и лишь бросали печальные взгляды на тугую пачечку.

– Нам нужно посоветоваться, – буркнула Василиса и поволокла Люсю в кухню.

– Ну и что ты думаешь? – уставилась она на подругу.

– А что тут думать? Что мы, между двух баб мужика не поделим? Отыщем эту ревнивицу, найдем к ней тонкий психологический подход. А вообще, мне кажется, надо продолжать наше дело. Думаю, нужная нам бабенка не заставит себя долго ждать, сама проявится. Опять же, Жанна нам может много ценного рассказать. Когда еще такой случай представится? – рассудила Люся и побежала в комнату. – Хорошо, Жанна, мы поработаем в этом направлении, но только на некоторых условиях. Первое – вы нам должны ответить на все вопросы, которые зададим. И второе – если хотите остаться в живых, пообещайте нам беспрекословное послушание. Мы женщины не капризные, злоупотреблять этим не будем.

– Я согласна, – кротко проговорила девица.

– Вот и ладно, а для начала признайтесь, как вы оказались в этой квартире?

– С помощью пилочки. В щелочку просунула, потом плечиком надавила и – пожалуйста! Только вы меня поймите, я же за жизнь свою боялась, тут какую только дверь не взломаешь. Куда мне было деваться?

Людмила покачала головой. Эта молодежь совсем отбилась от рук.

– А домой так и не отважилась?

– Да что ж я – самоубийца? Говорю же, там эта чокнутая! Нет уж. Я вам заплатила, вы с ней и встречайтесь.

– А как выглядит эта «жена»?

– Да никак! Больная на всю голову! В фиолетовый цвет волосы красит и точку на лбу вывела, как у принцессы Гиты.

Подруги еще долгое время расспрашивали свою гостью, пока не вспомнили, что гостей полагается и угощать. Жанне включили телевизор, а сами хозяйки удалились на кухню, состряпать что-нибудь к столу. Честно говоря, был один момент, который ставил подруг в тупик: Жанна откровенно набивалась в постояльцы. Рассчитывала на совместное проживание, а подругам при их детективной деятельности очень не хотелось поселять у себя чужие глаза и уши. И без того в последнее время к ним в дом вламываются все, кому не лень. А Жанночка к тому же хоть и косвенное, а отношение к странной коробочке имела. Люсе настолько не хотелось делить с непрошеной гостьей помещение, что, поднатужившись, она нашла выход из положения.

– Васенька, я думаю эту Жанну лучше поселить у Гоши. Гоша – это преуспевающий бизнесмен, а по совместительству брат Вовочки, а Вовочка…

– Это гражданский муж твоей дочери, – докончила Василиса.

– Правильно. Братец Владимира мужичок деньгастый, но неприхотливый. Болезнь у него.

– Господи, инвалид, что ли?

– Да нет, рыбами он болеет. Аквариумы держит. Знаешь у него дома какие.

– Не отвлекайся. Зачем ему это сокровище – Жанночка?

– За домом приглядывать. Мужик он разведенный, хозяйский глаз нужен. Пускай Жанна и хозяйничает. Тем более что проживание предоставляется по месту работы…

– Ладно, звони давай.

Через несколько минут вопрос о том, куда сплавить беженку, был решен, и подруги, зазвав гостью на ужин, напористо приступили к допросу. Бедная Жанна не знала, что делать – жевать или говорить, но потом плюнула на приличия и решила все делать одновременно.

– Сначала объясни нам, глупым женщинам, что у тебя с Матвеем? – выспрашивала Василиса. – Что это вы пять лет знаетесь, а до загса дойти не можете? Что ж не поженитесь?

– Зачем? – искренне удивилась Жанна, и с ее вилки сползла спагетина. – Чтобы его носки стирать? Тоже мне перспективка!

– Так ты же его любила?

– Ну! Конечно! И что теперь – сломя головушку за него замуж нестись? Еще, чего доброго, дети бы завелись. Вы же знаете, это такое дело, недоглядишь – и уже в пеленках вся.

Василиса с Люсей переглянулись, но решили, как говорится, ковать железо, пока горячо.

– А за Романа тогда почему выскочила?

– Тут совсем другая история. Только долгая очень. Короче, так. Еще летом решили мои предки, в смысле родители, дачу продать. Ну, с деньгами у них напряг был. Все как надо сделали – объявление дали, стали звонить покупатели. Вот и Роман позвонил. Цену дал самую большую, и родители согласились. И стали они с Романом, как с писаной торбой, носиться, оформляли документы на дачу, короче, сделали все по уму, быстро дачу продали, деньги получили. Только осенью маменька собралась с проданного участка какие-то цветки-корешки выкопать, у нее цветник был там редкостный. Договорились с Романом, Логинов никаких претензий не имел – езжайте, копайте. Сам не поехал, работал. Маменька с папенькой съездили, выцарапали цветочки, домой приехали довольные, а ночью им дачный сторож позвонил, дескать, сгорела ваша дачка до бревнышка. Ну, родители, ясное дело, к Роману, он – на машину, и все вместе – на дачу, вернее, на пепелище. А чего там? Посмотрели на угли, повернулись и назад. До сих пор непонятно, кто эту дачу поджег, но родичи клялись и божились, что не они, да что толку – припер их Роман – отдавайте деньги, после вашего визита, мол, дача загорелась. А где их взять, деньги-то? Их уже за долги отдали, да и так… но и Роману деваться некуда. Оказывается, он вернулся из мест не столь отдаленных, жить негде, на дачу накопил, хотел со временем там коттедж поставить. Дача-то у нас в двух шагах от города. А тут тебе ни денег, ни квартиры. Парень орет, что, дескать, и так весь в долгах, даже жилье снять не на что, а что толку орать-то? Тут и решила моя маменька – пусть Рома у нас поживет, пока мы не расплатимся. А что? Места у нас хватает, а там, может, и выкрутимся. А батюшка еще и дальше мозгами пораскинул. Куриными. Зачем, типа, нам деньги возвращать, если ты его женой стать можешь? Поживи, мол, сколько стерпится, а там при разводе эта дача клятая, гори она огнем, тебе и отойдет. Так вот и получилось, что ни о какой супружеской любви говорить не приходилось. Это я про себя.

– Да и он, признаться, не сильно к тебе кипел, – вспомнила Василиса. – Еще на свадьбе видно было. Только непонятно, вот у тебя острая необходимость назрела, а он? Зачем он женился?

Жанна махнула вилкой.

– А, удобно было. Мать его и кормила, и поила, и уход, опять же, и никаких обязанностей. А потом, может, тоже думал, денег наживет да разведется.

– Ему-то невыгодно было с тобой деньги наживать, делить бы пришлось.

– Ха! Вы знаете, сколько у него потом всего было? А по документам – нищий. Так что мне с ним делить нечего было бы.

– А что у него было? – У подруг загорелись глаза.

– Он мне что, думаете, докладывал? Я только про автомагазин знаю. Но деньги у него водились.

– Так почему он себе квартиру не купил? Самое первое дело – жилье.

– Деньги у него водились. А еще у него водились долги. Постоянно и большие. А теперь подумайте – если бы он купил квартиру, это бы все равно стало известно. Вот тогда его кредиторы с него семь шкур бы стянули, а так…

– Только одну, – докончила Люся. – А почему вы сразу, осенью не поженились?

Жанночка поперхнулась от справедливого негодования.

– Ну вы прямо как маленькие дети! Он же должен был поверить, что я тащусь под венец из-за пылкой страсти. Какому же мужику приятно знать, что его из выгоды приютили! А значит, я должна была еще успеть «влюбиться».

– Ну, хорошо, а кто был на свадьбе со стороны твоего мужа?

– Никого. Он же сирота. И вообще, жил где-то у черта на задворках, а после тюрьмы со всеми связь окончательно потерял.

– А сидел за что? – не уставала допытываться Василиса.

– Какие вы нудные в самом деле. За благородство, девушку спасал.

– Напали хулиганы, он всех победил, парочку до смерти, соседи вызвали милицию, девушка исчезла.

– Ну! А вы если знаете, так чего спрашиваете?

– Да кто этого не знает. А если на самом деле? Ты же не думаешь, что мы, как идиотки, поверим в этот бред.

– А мы поверили, – растерялась Жанна.

– А сидел-то где?

Девушка наморщила лобик, потом полезла в свою сумочку и раскрыла записную книжку. – Вот, записывайте. Это я у него в какой-то справке выцепила.

Василиса принялась старательно переписывала данные и, увлекшись, перелистывала страницу за страницей, делая отметки на листочке.

– И что же, друзей у него не было?

– Не знаю, к нам никто не приходил. Эй, вы что там строчите? – Девушка выхватила книжицу из рук у обнаглевшей Василисы.

– Забылась, извини.

И тут с Жанной что-то случилось. Лицо ее побагровело, глаза покраснели и наполнились слезами. Часто задышав и издав какое-то глухое мычание, она помчалась в ванную.

– Люська! Нам ее отравили! – Василиса с криком кинулась дергать дверь. Защелка не поддавалась, только было слышно, как хлещет вода.

– Да как? Не мы же ее… – побледнела Люся.

– Яд замедленного действия! Я читала! Жанна! Открой! Мы спасем тебя!

Дверь открылась, и в дверном проеме нарисовалась красная, как транспарант, вдова.

– Ой, думала сейчас сдохну. Что ж вы мне горчицу подсунули?!

– Никто не подсовывал, сама мой кусок схватила, – оправдывалась Люся. – Да там и горчицы-то было только для запаха.

– Ничего себе! Если это для запаха, тогда как вы ее обычно едите? Тарелками, что ли?

Василиса победно улыбнулась:

– Слабые вы создания – молодежь. Ладно, иди спать, завтра мы тебя определим на безопасное местожительство к одному хорошему, обеспеченному мужчине.

– Опять в жены? – испугалась Жанна.

– Там поглядим, а пока только в экономки. Ты вообще учишься или работаешь?

– Я вообще беру уроки… Жизни.

– Значит, свободна. Завтра будешь у нового учителя.

И подруги принялись подробно объяснять, где и чем ей придется заниматься.

Марии Игоревне не давал покоя подслушанный разговор. Кем все же была эта женщина, с которой разговаривал Денис? То, что это Денис, сомнений не было, она безошибочно узнала его голос и на куртке у парнишки даже разглядела синюю пуговицу вместо черной – работу Таточки. Женщина говорила, что Денис – ее сынок, притом единственный. А как же остальные четверо? Или те ребятишки были у Петеньки от других жен? Тоже не вяжется. Тогда получается, что все жены разом сделались алкоголичками и сдали детей папе. Чушь. Тогда что? Мария Игоревна уже третий день сидела дома и внимательно приглядывалась к детям. И в душе у нее росла тревога. Оказывается, дети совсем не такие, какими пытаются показаться! Во-первых, это их обучение. Петя все никак не соберется пригласить учителя на дом, то денег нет, то времени. Занятия Марии Игоревны революцию в умах подростков совершить не могут, настолько они хаотичны и бессистемны. Ей бы успеть накормить да обстирать ребят. Однако детки и пишут и читают. Конечно, при ней они усиленно продолжают изображать дебилов. Но человеку грамотному скрыть это нелегко.

Очень нелегко. Так, например, увидев в бегущей строке объявление, Гриша радостно встрепенулся: «О! Давайте купим машину, вон как дешево продают». А ведь, по словам Пети, читать он не должен. Тем более бегло. Два дня назад тот же Денис категорически отказался надеть новенькую черную футболку. Мария Игоревна вначале даже не поняла причины, но вечером, перемывая после ужина посуду, услышала, как старший, Богдан издевательски поддел мальчишку: «Отчего футболку не нацепил? Был бы у нас прекрасной девушкой». Уже ночью, когда все семейство слаженно похрапывало, Мария Игоревна вытащила старенький школьный словарь и перевела с английского надпись на футболке: «Я – прекрасная девушка». Так, значит, дети не только разбираются в русском языке, но и знали английский. К чему тогда этот спектакль? Ей от чего-то стало страшно. Захотелось растолкать Петю, но, увидев, как муж во сне страдальчески хмурится, тревожно подергивает веками, она отступила. Нет, она ничего никому не скажет. Напротив. Теперь она станет изображать из себя окончательную клушу, пусть детки расслабятся, а там поглядим, что у них по сценарию. И еще. Ей очень жалко было младшего – худенького, немого Тему. И вихрастого Гришку, который неумело, грубо, но всегда поддерживал ее. И конечно, Петю, которого его же собственные дети обводят вокруг пальца, делают из него лопуха, да и сама она держит супруга за рабочую лошадь. И Дениса, и Тату, и Богдана было жаль – запутались ребята. И если ей выпало быть их матерью, так только она одна и должна во всем разобраться.

Наутро Василиса Олеговна, Люся и Жанна уже тряслись в автобусе. Они направлялись к Вовиному брату – Гоше. На дорогу ушло около часа, и Люся заметно нервничала – не хватало, чтобы первый рабочий день начался с опоздания. Что о них подумает Гоша? Неизвестно, что он подумал, но встретил гостей достаточно радушно. И улыбался во весь рот, как рекламный чупа-чупс. Скинув цветущую вдовушку на любезного хозяина, подруги спешно откланялись.

– Слушай, Вась, что-то мне не нравится Жанночкина история, – наморщила острый носик Люся, когда они вернулись домой.

Василиса вальяжно развалилась в кресле и пошевеливала пальцами на ногах. В ее представлениях – она так занималась гимнастикой.

– Да уж, не история, а решето – везде дыры. Или наша подшефная с ее родителями совершенно ума не крепкого, или… Туда надо сходить. Порасспрашивать про зятька.

– Правильно, – поддержала Люся. – Только теперь я пойду, потому что ты поедешь к своему сыночку и дознаешься, за что сидел Логинов Роман, как его по отчеству? Во – Юрьевич.

Василиса скисла. После того как Лидочку увезли, она даже не позвонила сыну. Было стыдно.

– Не собирай губки в куриную гузку, не мне же ехать, – настаивала подруга.

– Хорошо, но если у меня потом случится нервное расстройство… – начала было Василиса, но Людмила ее уже не слушала.

Она почти вся влезла в платяной шкаф, и оттуда теперь торчал только ее зад, обтянутый китайским трико. Наконец, Людмила нашла то, что искала.

– Вот, смотри, видишь, какие каблуки – пятнадцать сантиметров, – гордо возвестила она, показывая старые, обшарпанные туфли, больше похожие на лошадиные копыта.

– Ну и зачем ты их искала? Я их уже лет десять не ношу.

Люся помнила. Еще бы! Василиса и босиком-то была выше любого гренадера, а уж на этих-то каблучках подруга смотрелась, как заводская труба. Они с Пашкой всячески убеждали модницу поменять туфли, но сняла Вася их только после того, как какой-то плешивый мужик в дорогом костюме пристал к ней с просьбой выступить в его женской баскетбольной команде. И вот теперь туфельки сгодились.

– Пойми, – восторгалась своей находчивостью Люся. – Нам они ничего рассказывать не станут, родители эти. Надо представиться кем-то другим, например, следователем. А они из-за моего роста меня из сотни вычислят. Вот и изменю рост да чуть-чуть внешность.

– Во-первых, ты не умеешь передвигаться на таких каблуках. Во-вторых, сейчас зима, а в-третьих, ты что, разуваться не будешь? Или собираешься учинить им допрос прямо в коридоре?

– Это мелочи. Собирайся, у нас много дел.

Вышли из дома подруги вместе. Хотя шла одна Василиса. Люся хотя и старалась передвигаться непринужденно, но у нее это плохо получалось: то нога подламывалась, то слетала туфля. Василиса ведь носила обувь на добрых два размера больше. И, несмотря на то что Люсенька напялила шерстяной носок, подругина обувка была ей великовата.

– Господи, да брось ты эту затею, обуйся нормально, – не выдержала Василиса.

– Вон, смотри! Твой троллейбус подходит. Беги, а то опоздаешь!

Василиса поспешила на остановку и через минуту уже ехала к сыну. Проезжая мимо подруги, она прилипла к окну – Люсенька, согнувшись и отклячив зад, шкандыбала по улице, и казалось, что она никогда не доберется до цели…

Людмила старалась двигаться быстро. Получалось не очень. Все время спадали туфли, а сама она почему-то все время заваливалась на сторону. Измучив себя окончательно, Люся поймала такси и вскоре звонила уже в знакомую дверь.

– Здравствуйте, я к вам, – улыбчиво сообщила она папе Жанночки.

– А кто вы, собственно? – заморгал лысыми веками Яков Иванович, так, кажется, его звали.

Людмила собралась было доложить, что она из вездесущей милиции, но тут вдруг подумала, что этот одуванчик непременно попросит удостоверение. И где его взять?

– Вы кто? – еще раз спросил хозяин.

– Я тетка вашего зятя, – с ходу брякнула она. – Здесь проездом, вот и…

– Ложь! – взвизгнул Яков Иванович, тряхнув щечками. – У моего зятя не было родственников! Вы – мошенница! Шарлатанка!

– Но подождите, с чего… – пыталась урезонить его Люся, но мужичка до дрожи возмутила неправда, и он продолжал визжать:

– Немедленно покиньте нашу квартиру!

– Да вы же меня еще не пустили!

– Вон! У моего зятя не было родственников, и не трудитесь вешать мне лапшу на уши! Вон! – Старик пихнул пухлой ручкой Люсю в грудь, и «сыщица», не удержав равновесие, некрасиво грохнулась на костлявый зад.

«Джентльмен», воспользовавшись моментом, захлопнул дверь. Да, беседы не получилось. Но время свободное еще было, и Людмила, недолго думая, постучала в дверь на первом этаже.

– Кто там? – продребезжал старческий голос.

– Акция «Помоги ближнему»! – браво выкрикнула Людмила, доставая кошелек.

За дверью произошло движение, и зазвенели ключи.

– Здравствуйте, меня зовут Людмила Ефимовна, вот мои документы, а вот вам деньги, если вы захотите мне помочь, – тараторила она белесому старичку, смотревшему на нее голубыми ясными глазами.

– Да вы заходите, что ж на пороге-то? – пригласил он гостью.

– Это я сразу говорю, вдруг вы побоитесь посторонних пускать в дом.

– А мне бояться нечего, чего у меня брать? Что вы хотели, красавица?

Людмила зарделась. Давно ее красавицей не называли. Да чего там, вообще никогда не называли.

– Вас как звать? – спросила она старичка, проходя в комнату, нагло не разуваясь.

– Карп Эдуардович.

– Я хотела обратиться к вам за помощью. – Люся не рискнула повторить имя хозяина.

– Говори, помогу, если сумею.

– Недавно у вас здесь женщина прогуливалась с пистолетом. У нее фиолетовые волосы и черная точка на лбу, как у индейца.

– У индианки, – поправил старичок.

– Вот-вот. Если вам не трудно, понаблюдайте, пожалуйста, из окна. А когда она опять появится и подойдет к подъезду, срочно мне позвоните. У вас есть телефон?

– А как же? Поставили как ветерану. А зачем тебе такая женщина?

– Очень нужна, она закон нарушила. Налоги не платит и размахивает пистолетом совершенно безнаказанно.

Людмила выложила на стол сотенную бумажку, записала номер своего телефона и распрощалась с приятным старичком. На душе стало легче – одно дело она сделала. Где искать эту индианку – неизвестно, а как только она объявится, старичок позвонит.

Дома Людмилу уже поджидала кислая и удрученная подруга.

– Что, переговоры с сыном закончились полным разгромом? – поинтересовалась Люся, освобождаясь наконец от идиотских копыт.

– Да нет, обещал все разузнать. Сегодня позвонит, – грустно проговорила Василиса, заботливо расчесывая кота.

– Ну тогда в чем дело? Пойдем скорей на кухню, выпьем за твою удачу кофейку с коньячком, хотя я бы проглотила чего-нибудь посерьезнее.

Василиса поплелась на кухню кормить подругу, но тоска в ее взгляде не пропадала.

– Ты скажи, как это Павел решил забросить все дела и заняться только Логиновым? Да еще после того, что мы учудили с его машиной? Что ты ему наплела?

– В общем-то, ничего особенного. Просто сказала, что твоя Ольга спуталась с этим парнем и хочет за него замуж. Роман, как настоящий мужчина, сказал ей, что был судим за спасение женщины, теперь хотелось бы услышать версию органов. Вот ты якобы и попросила через меня узнать некоторые тонкости для Оленьки. Паша тебе отказать не смог.

– Ага, тогда почему скорбь?

– Это не скорбь, а сосредоточенность. Видишь ли, Паша не бескорыстно взялся за это дело. Он мне позвонит вечером, а потом приведет девочек к нам. В интересах дела я пошла даже на это.

– Ничего, справимся. Одним вечером можно и пожертвовать, пора бы и вспомнить, что ты бабушка, – великодушно успокоила подругу Люся.

Василиса заметно оживилась, поставила перед ней чашку кофе и булькнула туда рюмку коньяку.

– Вот и я думаю, справимся, – уже весело щебетала она. – Только Паша их не на вечер, а до понедельника оставит. Но ты же понимаешь, в интересах дела…

Люсино личико вытянулось, а в глазах поселилась вселенская тоска.

– А что у тебя? – Василиса старалась не замечать настроения подруги. – Удалось поговорить?

– Как же! Поговоришь с ним.

– Неужели вытолкали, как бичевку?! – охнула Василиса.

– Ну нет, что ты. Яков Иванович ведь видел, что перед ним привлекательная дама. Очень вежливо сказал, что с незнакомыми женщинами не общается. Он их даже в дом не пускает.

– И не пустил?

– Не-а, – сокрушенно помотала головой Люся.

– Вот скунс! Ну и как с таким работать?

– Зато я провела работу по обезвреживанию фиолетовой женщины.

– То есть…

Ее размышления прервал звонок в двери.

– Чего-то Паша поторопился. Я думала часа два у нас еще есть, – вздохнула Василиса и делано-радостно запела: – Иду-у, иду мои детоньки…

– Люся, это твои детоньки, а не мои, – возвестила она, возвращаясь в кухню с улыбающейся Ольгой.

Тут же маячили мохнатые морды двух Олиных собак – Арса и Карла.

– Оля, доченька, что стряслось? – подхватилась Люся.

Дочь вместе с питомцами частенько заявлялась к мамаше, и всегда это означало одно и то же.

– Да ничего страшного, мамусик, просто я завтра уезжаю, а собачек оставить некому, мы же с Вовчиком разбежались. Ты уж приюти у себя бедолаг. Я ненадолго. В воскресенье вечером приеду и сразу к тебе. Я ведь знаю, как ты любишь собак, – не давала маме вставить слово заботливая дочь.

– Так а…

– Корм здесь, в коридоре стоит, и вот еще деньги, если не хватит! – кричала Ольга, уже выбегая в подъезд.

Хозяйки молча переглянулись, пытаясь прийти в себя. Не успели они оправиться от шока, как заявился Павел с двумя дочками.

– Ну вот видите, как у вас весело, – с порога начал он, – а у меня дома девчонки от скуки уже все обои разрисовали, только потолок остался. Наденька, Катюша, посмотрите, какие игрушки бегают! Ну-ка, идите поиграйте.

Собак девочки не боялись. Они ничего не боялись, а уж этих-то псов тем более, они были обласканы еще щенками, и Ольга часто сетовала, что упустила момент воспитания бойцовских собачьих качеств. К тому же Карлуша, как настоящий мужчина, откровенно побаивался женщин, детей и кошек. Пока дети занимались собаками, Паша рассказывал все, что узнал о Романе.

– Короче так, теть Люсь, гоните вы этого жениха в шею! Вам он говорит, что спасал женщину, а на самом деле – сидел за убийство, и именно женщины.

– Ты толком расскажи, чего зря женихами кидаться, – наседали на него подруги.

– В общих чертах все было так. Этот ваш Роман до судимости жил на улице Павлика Морозова в доме номер восемнадцать. Воспитывался у бабушки, родных потерял рано. После школы стал встречаться с женщиной – Носовой Ульяной Федоровной.

– А фотографии ее у тебя нет?

– Да ты что, мать! Я и так ради тебя весь день в архиве просидел, да и зачем тебе фотография? Дальше будете слушать? Ну так вот. Ульяна была необыкновенной красавицей. Белокурые волосы, ироничный взгляд, пухлые капризные губы и повадки королевы. Роман просто сходил с ума. Он ничего не хотел замечать. Ни того, что любимая старше него на семь лет, что она, скромная учительница восемьдесят четвертой школы, живет роскошнее директора магазина. Что Ульяна играет с ним, как с теннисным мячиком. Ничего этого не хотел он ни видеть, ни слышать, ни понимать. Окружающие только удивлялись – зачем этой львице нужен недотепистый Ромочка, когда у нее частенько до утра оставались достаточно солидные мужчины? Взять хотя бы начальника цеха молочного завода – он принародно отрекся от жены и потомства, упрашивая Носову стать его супругой. Но красотка только смеялась и продолжала извлекать максимальную финансовую выгоду из своего тела. И вот в один прекрасный вечер, или даже ночь, терпение Романа лопнуло, и прибывшая милиция, которую вызвал кто-то из соседей, нашла его рыдающим над трупом Ульяны. Парень вяло отрицал свою причастность к убийству, но все улики были против него. Вот и загремел Логинов Роман Юрьевич на двенадцать лет. Бабушка за это время скончалась, дом снесли, а сам Роман после освобождения оказался на улице. Кстати, когда это Ольга решила за него замуж выскочить? У нее же вроде Вовчик? – вдруг опомнился Паша.

– Так вот, поссорились. Я прямо не знаю, что и делать, – заскулила Люся.

– А ничего не делайте. Погиб Логинов, под машину попал. Ольге ничего не говорите, глядишь, и забудется.

– Мы-то не скажем, только и ты не проговорись, – встряла Василиса. – И что у вас про эту аварию говорят?

– Авария, она и есть авария, что про нее говорить. Какой-то пьяный был за рулем, наверное. Во всяком случае, машина с места происшествия скрылась быстро, никто ее толком и не видел. Возле подъездов темно, а фары у машины не горели.

– Ну вот! А говоришь пьяный! Самое настоящее запланированное убийство!

– Мама-а, – как от зубной боли скривился Паша. – Ну тебе это надо, а? Ну чего ты у ментов хлеб отнимаешь?

– У вас отнимешь.

– Давай наконец поверим, что в милиции работают не лохи, а? Ну давай уже успокойся, давай не вмешиваться в уголовные дела, ладно? Я тебе внучек привез, воспитывай целых четыре дня, а если мало…

– Хватит. Я все поняла, – сдалась Василиса и поплелась в комнату, сюсюкая и шепелявя: – А кто у нас сецяс оладуски будет кусать? Со сметанкой, с молочком? Кому баба Вася конфеток даст?

Неизвестно, кого зазывала баба Вася, но первым в кухню влетел Финли, затем лошадиным галопом прискакали собаки, и уже самыми последними притопали Наденька и Катюша.

Мария Игоревна решилась на отважный поступок – сегодня она должна весь день просидеть в забитой барахлом, пыльной темнушке. Может быть, и не весь день, но, во всяком случае, – сколько надо. Ведь необходимо в конце концов разобраться в том, что творится у нее под носом. Петя уже уехал на работу и забрал с собой Дениса – сегодня мальчишку должен осмотреть невропатолог. Четверо остальных ребят еще спали, когда Мария Игоревна выскользнула из-под одеяла и, захватив шубку и сапоги, затаилась в темнушке. Сидеть было муторно. Через двадцать минут она решила, что идея ей пришла в голову совершенно глупая, но тут стали просыпаться дети. Первой проснулась Таточка и сразу же перебудила всех остальных. Слышно было, как журчала вода в ванной, что-то шипело на кухне, работал телевизор. Все звуки были обычными, знакомыми. Незнакомыми были только голоса детей – зычные, уверенные, без малейшего намека на дебильность. Создавалось ощущение, что в квартире находятся совершенно другие дети.

– Ушла наша гусыня? – спросил скорее всего Богдан и сам же ответил: – Уперлась пчелка.

Слова были сказаны едко и обидно.

– Тема! Какого черта ты так долго телишься, по комнате не пройти! Давай убирай постели!

– Так Богдан еще читает журнал, – раздался робкий незнакомый голос.

У Марии Игоревны подпрыгнуло сердце! Тема говорит! Зачем же тогда?..

– Я тебе что сказала?! – зычно командовала Таточка.

– Вот иди и сама ему скажи! Чего к Темке прицепилась?!

«Молодец, Гришка!» – Мария Игоревна узнала голос и снова затаила дыхание, боясь пропустить хоть слово. Теперь детки раскрывались полностью. Безоговорочным лидером была Таточка. Ее, кстати, по паспорту Златой зовут, хватит с ней сюсюкать! Девица вела себя агрессивно по отношению к Теме и Гришке, старшего же, пятнадцатилетнего Богдана, старалась не задевать. Брат, в свою очередь, пытался не обидеть сестрицу и отыгрывался на младших. И если Гришка еще пытался огрызаться, то Теме доставалось с лихвой.

– Так! А теперь за учебники! Скоро эта бодяга уже закончится, а мы так и останемся дураки-дураками.

Послышались всхлипывания, и сразу же Таточкин голос приторно-ласково запел:

– А кто это у нас нюнит? Темчик? Тетеньку жалко? Квочку эту с кошелками? Мамочки захотелось? В хорошего сына решил поиграть?

– В Герасима! – дико заржал Богдан.

– А че плохого? Я тоже хочу нормальной жизни, – как-то неуверенно вступился Гришка.

– Что-о-о? – от возмущения перешла на шепот Таточка. – Ты забыл, как у нас наказывают?! Так напомним, прямо сегодня же можно.

– А ты попробуй!! – заорал Гришка, и в комнате послышался звон.

Наверное, паренек схватил фарфоровую вазочку и запустил ею в сестрицу. Послышались крики, возня, и Марии Игоревне удалось незамеченной выскользнуть в подъезд. Кое-как нацепив одежду, которую она прихватила, женщина демонстративно загремела ключами.

– Это у нас, что ли, такой шум? – появилась она в дверях как ни в чем не бывало. Гришка и Тема при появлении Марии Игоревны бросились подбирать осколки, конечно же, фарфоровой вазы, Таточка расплылась в глупейшей улыбке, а Богдан, развалясь в кресле, пояснил:

– С Таткой психический срыв получился, вот и успокаивали.

– Ну так надо было ей таблетку дать, – журчала Мария Игоревна.

К приходу Пети в доме царил мир и порядок.

– Ну что, орлы, собирайтесь! – потер руки отец, едва все семейство покончило с ужином. – Сегодня я вас повезу к замечательной старушке. Прямо не старушка, а кудесница! Маш, представляешь, за три сеанса детям головы правит!

Мария Игоревна принялась суетливо собирать детей.

– А эти двое что стоят? – кивнул Петя на Гришку и Тему.

– Ой, Петенька, сейчас учительница придет заниматься с ними, я договорилась. Еле упросила, неудобно получится. Давай уж ты их завтра к бабушке отвезешь.

– Зря ты хлопочешь, честное слово, я бы сам, – пробубнил Петя, просияв улыбкой, потом быстренько клюнул жену в щеку и закрыл за собой дверь.

Вечером следующего дня Марию Игоревну встретил дома один Петюня. Муж был бледным, нижняя губа его непроизвольно дергалась.

– Манечка, у нас пропали Гришенька и Артем, – пролепетал он, не стыдясь слез.

– Постой… Как пропали?! Нет… не может такого быть… они не могли.

Петя налил в рюмку вонючего лекарства и вылил в раскрытый рот жены.

– Нет, мы их найдем, – теперь плакала только Мария Игоревна. – А где Таточка, где Денис, Богдан?

– Ребята ищут мальчишек.

Обессиленная женщина доплелась до дивана и рухнула без чувств.

Василиса Олеговна и Людмила Ефимовна держались уже третий день. Они попеременно готовили обеды, завтраки, полдники, ужины для детей, собак и кота. Еще женщины пытались контролировать безудержное веселье внучек и братьев наших меньших. Однако это им совершенно не удавалось. Стоило только уложить девочек в кровать, как Финли начинал охоту, как ему, наверное, казалось, на крупную дичь. Псы же в свою очередь стремились доказать, что лапы у них не в пример быстрее. И лают они громче. Кот же, удирая от собак, в панике запрыгивал низкорослой Люсе на спину, и женщина от неожиданности вопила, как реактивный двигатель. Девочки не могли проспать такое представление и соскакивали с постелей, чтобы со свежими силами влиться в увлекательную игру. Время шло, а все, что «сыщицы» успели сделать за эти дни, так это только позвонили Жанне и узнали, как она устроилась.

– Все-все-все просто замечательно! – непонятно чему радовалась вдова. – Я вам как-нибудь перезвоню.

Звонил, правда, и Карп Эдуардович, но только для того, чтобы сообщить, что вахту он несет с честью, а фиолетовая женщина у подъезда не появлялась.

– Ну и что будем делать? – спросила подругу Василиса в минуту затишья, когда внучки накручивали шерсть на Люсины бигуди. – Время идет, а мы ни с места.

– Я вот что думаю, хватит уже париться в нашей норе, пора к людям. Сегодня я с собаками попробую найти бывший дом Романа Логинова, ты не знаешь, где эта улица П. Морозова?

– Нет, но можно спросить у кого-нибудь из пожилых таксистов. Они весь город знают. А я с девочками тогда отправлюсь в восемьдесят четвертую школу. Должны же там что нибудь помнить про Носову Ульяну Федоровну.

И отважные сыщицы, разделившись на две команды, устремились за информацией.

Людмила шагала по улице, и легкая курточка с удобными кроссовками делали прогулку приятной. Рядом важно вышагивали в намордниках Карл и Арс. Людмила уже успела расспросить, где находится нужная улица, и ей доходчиво объяснили, что улица Морозова теперь переименована в Молодежную. И даже рассказали, как до нее добраться. Но, прошагав добрых минут сорок, Людмила остановилась – на месте дома номер восемнадцать громоздилось недостроенное здание. Причем стройка была заброшена давно – кирпич потемнел, на огороженном участке благоухали кучи далеко не строительного мусора, и присутствия самих строителей не замечалось.

– Вот неудача, – вздохнула Люся. – Даже спросить не у кого, куда расселили прежних жильцов.

Оставалась одна дохленькая надежда – напротив заброшенного строительства горбился под здоровенной крышей небольшой магазинчик. Новые веяния добрались и до его окон – всю их ширину и высоту занимали красные круги с логотипами «Кока-колы», хотя все же было видно, что торговая точка отметила не одно десятилетие. Привязав своих зверей к дереву, Люся толкнула тяжелую дверь. В магазине, кроме сгорбленной старушки, никого из покупателей не обнаружилось, а крепкая молодая продавщица от нечего делать заполняла сканворд.

– Вы не знаете, как называется морской единорог? – поприветствовала она появившегося покупателя.

– Нарвал. А вы никого не знаете из прежних жильцов восемнадцатого дома, что стоял напротив вашего магазина? – наудачу ляпнула Люся.

– Знаю. А вот еще, баснописец из четырех букв? – в свою очередь задала вопрос работница торговли.

– Эзоп. А кого вы знаете? Поподробнее, если можно.

– Это был частный дом, деревянный. Там жила Таня Осетрова – моя подружка, а в другой половине – Логиновы. Мы с Ромкой в одном классе учились. А вы скажите, кто такой французский писатель из семи букв, в середине мягкий знак?

«Господи, зачем отгадывать сканворд, если ни одного слова не знаешь?» – мысленно возмутилась Людмила, но вслух сказала:

– Я знаю, кто это. Только давайте договоримся – сначала вы расскажите мне о Логинове, а потом я вам о Бальзаке. Фу ты! Ну, о том французском писателе.

Молодая женщина пожала плечами и рассказала, что могла.

Сначала в этом доме жила Калерия Ниловна. Когда она заселилась, девушка не помнит, по ее мнению, эта женщина всегда здесь жила. Марина, так звали рассказчицу, очень крепко дружила с Таней Осетровой, и они попеременно играли то в Маринином дворе, то в Танином, поэтому и с Калерией Ниловной Логиновой ей частенько приходилось встречаться. Ромка переехал к бабушке в конце первого класса. Говорили, что у него погибли родители и поэтому он теперь будет здесь учиться. Мальчишка был обыкновенный, сейчас, по прошествии стольких лет, Марина даже и сказать о нем ничего не может. Учился, как все, с тройки на четверку, не выделялся, и вообще, девчонки в то время были поголовно увлечены мальчиками из старших классов, а своих одноклассников не замечали. Потом Маринины родители развелись, и девочка переехала на другое место жительства. Ничего о прежних друзьях ей не было известно. Спустя несколько лет, волею судьбы, Марина вновь оказалась на прежнем месте – теперь они жили здесь с мужем. Только уже ни домов, ни дворов прежних не осталось, один вот этот магазинчик, где теперь Марина и трудилась, потому что от дома недалеко.

– А вы не знаете, что дальше случилось с Ромой Логиновым? – поинтересовалась Люся.

– Мне Таня писала, что он вроде как жениться собирался. А потом его невесту убили, а на него все повесили. В тюрьме он сейчас, чужие грехи замаливает.

– А почему вы решили, что чужие? Может, он за свое сидит?

– Ромка? – засмеялась Марина. – Да вы его не знаете! Нет, Логинов не мог убить.

– А где можно увидеть эту Таню Осетрову?

– В Германии. Она с родителями уже лет десять там живет.

– А друзья у Романа были?

– Товарищи вроде были, а друзья… Так я же вам говорю, что ничего про него не помню.

– А взвесь-ка мне полкило пшена, – сердито обратился к Марине подошедший покупатель, и Люся поспешила к выходу.

– Эй! А про писателя-то?! Французского? Семь букв? – окликнула ее Марина, оставив сердитого покупателя без внимания.

– Бальзак, – отозвалась Люся и вышла на улицу.

Ее глазам представилась живописная картина – два изрядно потрепанных мужика с гремящими сетками внимательно наблюдали за третьим – таким же потасканным и полупьяным типом.

– Укусит, – говорил один.

– Не, ни фига не укусит. Пол-литра ставлю, – не соглашался с товарищем другой.

Третий же пытался просунуть заскорузлый палец в дырочку на наморднике Карла. Карлуша вел здоровый образ жизни, пьяных ненавидел, и только квалифицированная дрессировка удерживала собаку от нападения. И все же было заметно, что терпению пса конец уже пришел – рык его нарастал, а глаза метали молнии.

– Мужчина, давайте помогу. Вот сейчас мы намордничек снимем, чего ж так мучиться? – подошла к спорщикам Люся и сделала вид, что снимает намордник.

Спорщиков словно ветром сдуло. Арсик сидел спокойно, другу не помогал. Он охранял трофеи – брошенную сетку с пустой тарой.

– Если ты думаешь, что мне самое время уже бутылки собирать – то ошибаешься, милый! Мы, женщины интересного возраста, способны на большее, – сообщила Арсу Люся и повела собак домой.

Василиса с девочками подходила к школе.

– Девочки, у нас сегодня экскурсия в школу. Самые послушные девочки и мальчики обязательно туда ходят. Вы тоже пойдете и, если будете себя хорошо вести, я вас посажу за настоящую парту, – настраивала она детей.

В школе была перемена со всеми вытекающими из этого последствиями. Но женщине почему-то показалось, что в здании произошла какая-то трагедия.

– Это что? Эвакуация? – спросила она у старушки, которая мирно вязала за своим столиком у входа.

– Почему эвакуация? – удивленно поверх очков поглядела на Василису дежурная.

– Ну как же… Они так несутся… Может, где бомбу подложили?

– Вы, дамочка, в школу-то давно захаживали? Никто никуда ничего не клал. Ежли б бомба, наших бы оглоедов палкой пришлось выгонять. Обычная перемена, сейчас в звоночек звякну, и успокоятся.

Бабуська действительно нажала на кнопку, и по школе разнеслась оглушительная трель. Через минуту все стихло.

– И давно вы тут? – уселась на скамейку Василиса. Девочки прилежно пристроились рядом.

– Так почитай лет пятнадцать уж. Сначала на кухне работала, да только тяжело там, а потом вот здесь место освободилось, я и заняла. А тебе какой интерес?

– А вы не помните Носову Ульяну Федоровну? Она, говорят, здесь раньше учительницей работала.

– Ульяну-то? Как не помнить, помню. Уж такая ветреница, как ее только директор к занятиям допускал! Лохмы распустит, юбку коротюсенькую напялит. Тьфу! Ладно перед мужиками ляжками сверкать, а здесь же дети! – ворчала бабуся.

– Что, уж совсем никудышная была?

Старушка пожевала морщинистыми губами, отложила вязанье и задумалась.

– Да нет, так-то незлобная была бабенка. Она сына моего от невестки увела. Так опять же, он сам к ней приплелся. Ох, и потерял башку. Ошалел совсем: «Не держите меня, – говорит, – все одно к ней уйду!» Я уж как горевала тогда. А она, Ульяна-то, узнала, ко мне подбежала: «Не плачь, баб Дусь, сегодня же домой вернется». И вернулся. В тот же день. А через год Ульяну порешил кто-то. Да и так было видно – не своей смертью деваха помрет, уж больно мужикам глянулась.

– А теперь где ваш сын?

– Так где – на работе, где же ему быть, – удивилась старушка.

– А живет он где?

– А тебе зачем?

– Да… Думала, может, он мне про нее что расскажет. Я тетка родная Ульяны, приехала издалека, чувствую, что больше не вырвусь в ваш город, вот и хотелось мне побольше о ней разузнать, – взгрустнула Василиса.

– Ах ты ж, батюшки! – вскочила старушка. – Ты это… Ты не слушай, что я тебе тут наплела. Неплохая была девка. И дети ее любили. А адрес Колькин я тебе дам, записывай. Он в семь с работы приходит, а звать его по полному – Грушин Николай Степанович. А лучше… Знаешь что, ты мне вечерком по этому телефончику звякни, я все устрою. Невестку к себе на блины зазову, а ты с Колькой-то одна побалакаешь. Дело оно, конечно, прошлое, но Кольке с Валентиной еще дальше жить, лучше, чтобы Валя не вспоминала…

Договорившись со старушкой, Василиса подалась к выходу, но внучки накрепко прилипли к скамейке.

– Катя, Наденька, пойдемте домой.

– А пагта? Мы себя хоросо вели, – требовательно шепелявила Катя.

Василиса крякнула и снова направилась к старушке.

– Вы не могли бы нам помочь? Очень уж девочкам за настоящей партой посидеть охота.

– А и пойдемте, – поднялась баба Дуся и завела компанию в пустой класс. – Сидите. Наши-то оглоеды как раз и бегут от парт этих.

– Баба Вася, а что такое «оглоеды»? – выспрашивала Надюша по дороге к дому.

– Ну, как тебе сказать… Это бабушка школьников так называет, – неохотно пояснила Василиса.

Вечером после утомительной прогулки угомонились быстро и девочки и собаки. Даже Финли, который не слишком-то переработал, устало вытянулся на хозяйской постели. Василиса взяла телефон и позвонила бабе Дусе.

– Ты послезавтра, часикам к шести к Кольке забегай, – затараторила в трубку услужливая старушка. – Я Валю к себе позвала, а Колька в этот день завсегда в пять возвращается. Не забудь, послезавтра к шести.

Василиса вернула телефон на место и уселась поудобнее, чтобы обменяться с подругой новостями.

– Ну и до чего мы допрыгались? – подводила она итог. – Выходит так – жил хороший мальчик, подрос, влюбился в гулящую учительницу, а потом и прибил ее от ревности молодецкой.

– Подожди, – остановила ее Люся. – Я бы так не говорила. Может, не он убил.

– Давай рассудим сперва по-милицейски. Значит, убил Ульяну, отсидел, вышел, случайно наткнулся на объявление о даче, купил ее, дача сгорела, он поселился у Жанны, как ее девичья фамилия?

– Осипова, – подсказала Люся.

– Вот, у Осиповых поселился, сыграли свадьбу. Без любви, без симпатии, зато с эксклюзивным подарком, который почему-то оказывается у нас. Роман потом приходит к нам, перерывает всю обстановку и благополучно погибает. За его другом зачем-то таскается машина с номером моего сына. Не забудь про Жанну. На нее теперь охотится какая-то несуществующая жена.

– Одни голые факты. Даже при самой бурной фантазии трудно все это связать. При чем здесь руки, в конце концов? И где от этих рук все остальное? Сколько с этим делом барахтаемся, – бормотала Люся.

Василиса молча налила чайник и бухнула его на плиту.

– И все-таки, дорогая Люсенька, тебе придется признать мои поразительные способности. У меня просто следовательский талант. Я придумала, что это за руки!

Скорее всего Роман не убивал Ульяну. Это сделал кто-то другой. И вот этому-то другому и откромсали руки за убийство. Отомстили за Романа, за те двенадцать лет, что он напрасно отсидел. Ну и за любовь, конечно.

– Поэтому и подарили ему их на свадьбу, да? В любом случае жестокий подарок. И потом, мы же решили, что это руки Сибияровой, помнишь, за которую миллион давали?

– Во-первых, не за нее, а за преступника, а во-вторых, нельзя притягивать версию за уши. Даже к миллиону.

Люсе выводы Василисы не совсем нравились. Конечно, логическое зерно здесь было, но так жалко расставаться с мечтой о миллионе.

– А кто тогда Романа убил?

– Может, он какого авторитета завалил? Вот и лишили парня жизни.

– Может быть, – сдалась наконец Люся. Обидно было, что такой простенький расклад не родился в ее голове. Зато появился какой-то неведомый азарт, который будил желание докопаться до истины.

С утра опять надрывался телефон. С того момента, как подруги затеяли вести расследование, жизнь у них понеслась бурным потоком. Сейчас звонил Петюня. Подруги было приободрились в ожидании нового заработка, но директор звонил не по поводу работы.

– Люда, Машенька пропала, – хлюпал он в трубку.

– А ты как хотел? Свалил на бабу пятерых детишек, да еще и сам взгромоздился на шею. Подожди, отдохнет небось у матери и придет, – успокоила Люся.

– Нет ее у матери. Я звонил, а к вам она не заходила?

– По-моему, нет. Вась! К нам Маша не заходила?.. Нет, Петя. Последний раз они вдвоем с твоей отроковицей были у нас. А что, давно она пропала?

– Уже четыре дня. Нет, вы не подумайте, она к детям хорошо относится. Может, из – за них и… У нас до этого Гриша с Артемом исчезли, так ей плохо стало, а на следующий день и сама куда-то…

– Да что ж это у вас творится? Люди пропадают неизвестно куда! Ты в милицию обращался? – начала волноваться Люся.

– Нет, тут, понимаешь, такая штука… Машенька записку оставила: «Искать меня не надо. Приду сама».

– И все?

– Все.

– Ты, Петь, не волнуйся. Сначала морги, больницы обзвони, если не найдешь…

– Я уже звонил, такая не поступала.

У Людмилы отлегло от сердца. Значит, ничего страшного. Скорее всего Мария просто сбежала от такой оравы. Понять ее можно. Еще день, и Людмила сама вместе с Василисой нацарапают какую-нибудь записку, если не заберут детей и собак.

– Ну и не волнуйся. Написала – сама приду, значит, придет. Жди, – посоветовала Люся и положила трубку.

День был снова заполнен детским визгом, смехом и собачьим лаем. Только вечером раздался звонок и в дверях появилась сияющая Пашина физиономия.

– У-у, мои хорошие, как я соскучился, – принялся тискать он дочерей. – Ну, как вы тут?

– Папа, мы тепей ведем себя хоросо, сково станем обоутусами и пойдем в скоу. Там так замечатейно, – мечтательно закатила глазки младшая Катюша.

– Там послушные мальчики и девочки катаются на перилах. Махаются портфелями, зовут друг друга козлами, и никто их не ругает, – добавила Наденька.

– Мама! В какой питомник ты водила детей? – округлил глаза папаша.

– В школу, сынок. В обычную среднюю школу, – нежно улыбнулась Василиса.

Паша потер переносицу, а потом вдруг вспомнил:

– Мам, я разговаривал с тетей Машей. Она вам привет передавала и просила не беспокоиться. А что, есть причины?

– Откуда же им взяться. Мы же понимаем, Маше нужен отдых.

Ближе к полуночи заявилась веселая, радостная Ольга.

– Арсик! Карлуша! Мальчики мои! Ну как вы? – защебетала она.

– Ты лучше спроси, как твоя мать! – обиженно прервала ее Люся.

– Мам, замечательно выглядишь. Прогулки с собачками тебе пошли на пользу.

– Не заговаривай мне зубы! Ты обещала их забрать еще вчера.

– Мам, не брюзжи, а то я вспоминаю, сколько тебе лет. Ну, подумаешь, днем раньше, днем позже. Зато теперь я выполню все, что ты скажешь!

– Выходи за Володю замуж, – быстро нашлась Люся.

– Ни за что! – хихикнула дочь и унеслась со своими собаками, шумно захлопнув за собой дверь.

В комнате воцарилась наконец тишина.

Ночью Люсе снились руки. Те самые, которые они с Василисой похоронили. Мелькали знакомые и незнакомые лица, и все хватали и примеряли руки, точно перчатки. Потом вдруг возникла Маша и забрала коробочку себе: «Это я своему Петеньке куплю. Они ему подойдут». Василиса и Люся отбирали коробку, тащили из последних сил, но Маша не уступала: «Ну что вам, жалко? У Пети даже рукавиц нет!» Проснулась Люся с головной болью и без единой мысли в мозгах. Видимо, сегодня у нее получится творческий простой. Зато Василиса должна притащить новые сведения.

К Грушину Николаю Степановичу Василиса заявилась ровно в шесть часов. Мужчина, видимо, был предупрежден о ее визите – двери открыл сразу и провел гостью к столу, где уже дымились крохотные чашечки с кофе.

– Мама сказала, вы об Ульяне со мной хотели поговорить, – приветливо начал хозяин.

– Да, если можно, расскажите об ее друзьях, подругах, знакомых, мне все интересно.

– Вряд ли я сейчас смогу припомнить подробности, столько лет прошло… Познакомились мы в школе. Я к матери зашел, там ее и увидел. Увидел и пропал. Стоял, как первоклассник, и на нее пялился. До того времени я думал, что таких красавиц в жизни не бывает. Хм, да. Она сама подошла и совсем просто спросила: «Вы не сможете мне в классе доску прибить?» Ну и… мы с ней четыре месяца встречались. Я уже собирался из дома уходить, не мог без нее, хоть ты что делай! Только Ульяна сама меня выгнала. Сказала, что теперь не будет ни встреч, ни отношений… Я ее спрашивал, уговаривал, угрожал даже, но ее как заклинило: «У тебя дети». Будто бы раньше этого не знала.

Николай Степанович взял в руки чашечку и о чем-то задумался.

– Вы больше не встречались? – спросила Василиса.

– Мы? Нет, наедине не встречались. А так бывало, сталкивались в школе. Я же из-за нее и в школу физруком пошел подрабатывать. Но она только холодно здоровалась, и все.

– А вы не знаете, у нее были мужчины, кроме вас?

– Знаю, конечно, были. У нее всегда было много мужчин.

– И вас это не раздражало?

– Раздражало? Да я зверел от этого! Но стоило ее увидеть…

– А у вас нет ее фотографии?

– А у вас? Вы же родственница, мне мать говорила. Или кто? – насторожился Грушин.

– Да, я ее тетя, ну и что? Я просто такой ее никогда не знала, вот и хочется посмотреть, – печально объяснила Василиса.

Николай Степанович вышел в другую комнату и принес фотографии.

– Вот, смотрите, это Ульяна, узнаете? – показал он на яркую тоненькую блондинку.

Василиса скорбно поднесла снимок к глазам. «Черт! Надо было очки захватить».

– Что ж вы фотографию бывшей любовницы дома храните? А если жена увидит?

– Так это мы коллективом праздник отмечали. Новый год, кажется. А Ульяна здесь уже с новым воздыхателем, видите, какой напыщенный!

Василиса пригляделась и от удивления даже неприлично икнула.

– Ой, простите, ради бога! – застыдилась женщина. – Как, вы говорите, поклонника Ульяны звали?

– Хм… вы так спрашиваете, будто допрашиваете, – поежился Грушин.

– Экий вы нежный. Вовсе это не допрос. У меня была одна племянница. Вот и хочется побольше о ней разузнать, да расспросить о ней всех, кого можно. Так вы не помните, как звали этого молодого человека?

– Какой же он молодой? Ему и тогда под сороковник было, а сейчас уже, наверное, все пятьдесят с хвостом будет.

Василиса облила Грушина высокомерным презрением. Мальчишка! В сорок лет еще самая молодость и начинается. Только мудрая.

– Хм… Извините… Я не имел в виду… А мужика того Ульяна по фамилии называла – Осипов. А вот имени не припомню, то ли Кеша, то ли Яша.

Конечно, Яша. С фотографии на Василису глядел Осипов Яков Иванович, благочестивый батюшка легкомысленной вдовы.

– Подарите мне это фото, – попросила Василиса.

– Это одна из последних ее фотографий. Вскоре после этого она погибла. Но… Но вы можете взять, – печально произнес Николай Степанович и закурил. Пальцы его дрожали.

Больше терзать его Василисе не хотелось. Она тепло попрощалась с хозяином квартиры и выскочила на улицу, прижимая сумочку, где лежала драгоценная фотография.

Люся в кои-то веки навела порядок и теперь с нетерпением ожидала подругу. А уж Вася нашла чем удивить. Новость была, как ушат холодной воды на голову, – сначала ошеломила, потом вызвала дикую работоспособность.

– Вот это номер! – словно канарейка, прыгала по кухне Люся. – Правильно! Теперь все встает на свои места. Это Осипов от ревности убил красавицу-учительницу и все свалил на Романа. А Логинов потом вспомнил, что Ульяна Осипова привечала, сделал выводы и стал тестя шантажировать. Тому уже терять было нечего, он и зятя – того… Вот, Васенька, дела раскрываются примерно так!

– Ду и ощень хреново, – прошамкала Василиса, поглощая борщ, потом отложила ложку и внятно произнесла: – Очень плохо, если они так раскрываются. Ты посмотри, сколько здесь нестыковок. Это получается, что Осипов так любил Носову, что от ревности ее жизни лишил, зато молодого ее любовника у себя под крылышком пригрел, даже на дочери женил. Так, что ли? И еще одна деталь – зачем поселять у себя Романа и каждый час бояться, что он что-нибудь вспомнит? А вдруг Ромочке взбредет в голову как следует в прошлом покопаться? Да элементарно – сболтнет невесте про прежние шашни ее отца, вреда может и не быть, а скандал обеспечен. Да тут еще как следует надо подумать. Почему Осипов на такой риск пошел? И что Роман у нас искал? Руки? И чем эти руки так его держали? Нет, еще не все раскрыто.

– Хорошо, тогда представим, что… – Люся не успела договорить, как в дверь позвонили.

Явление было удручающим. На пороге стоял Петя с одним из своих старших мальчиков, он был так печален, что хотелось подать ему пятак. Унылое выражение подчеркивали глубокие царапины через все лицо…

– У вас Машеньки нет? – с порога пролепетал он.

– Маши у нас нет, но вы проходите, чего ж в дверях? – засуетилась Люся и даже постаралась не заметить, как гости, не разуваясь, побрели по чистому ковру.

– У нас нет Маши. И мы не знаем, где она. И нам она не звонила и не передавала никаких приветов, – для кого-то четко произнесла Василиса. Потом опомнилась и добавила: – Петя, а вы разувайтесь. Сейчас чай пить будем.

Петя вдруг сообразил, что притащил на ногах в чистую комнату кучи талого снега, поспешно разулся и подавленно присел на кухне.

– Мальчик, иди с нами чайку…

– Да нет, я лучше телик посмотрю…

– Ну, рассказывай, куда это Мария делась? Может, вы поссорились? – приступила к допросу Петюни Василиса.

– Да нет, говорю же, – чуть не плакал Петр. – Мальчики у нас пропали, я уже говорил. Но я-то думаю, мало ли, к матери, может, удрали… Все же, как ни крути, мать, она и есть мать… А вот Машенька этого не поняла. И ушла.

– Да не переживай.

– Нет! Ну как вы так спокойно?! – вскочил Петя, перевернув кружку с кипятком на брюки. – Ччерт!! Еще чай этот!

– Успокойся, Петя, – заворковала Василиса. – Мне кажется, что Маша сама решила вернуть ваших детей, а потом и сама вернется. Она же написала тебе «приду сама».

– А нас что же? Бросила? – возмущался Петюня.

Люся хлопнула себя по коленям и укоризненно покачала головой:

– Что-то я не пойму, тебя что бесит, что Мария пропала, или то, что она покинула именно тебя?

– Я просто хочу знать, что с ней, – устало пробормотал Петя и побрел к выходу. Следом за ним подскочил и Денис.

Проводив гостей, Люся, пожав губы, прищурилась и вызывающе уперла руки в бока.

– Вася, почему ты ничего не сказала Петру про Машу? И мне не дала. Ты же видела, как он переживал!

– Переживал? Нам с тобой двух детей на три дня оставили – мы чуть с ума не сошли, а у него пятеро осталось! Запереживаешь. Я, Люсенька, другое увидела – царапины на его лице. Они тебе ни о чем не говорят?

Люся почмокала губами, помолчала и высказала оригинальную мысль:

– Поцарапался.

– Да нет. Я вот думаю, это не почерк ли лапок нашего Финички? Царапины несвежие, если подсчитать, сколько обычно держатся царапины от нашего котика, то примерно все совпадает. Со временем погрома у нас.

Люся недоверчиво покачала головой. Хотелось верить, что преступник молод, красив и умен, а то, что их водил за нос Петюня…

– Ты что, хочешь сказать, что они на пару с Романом? Но ведь Дима говорил, что там были молодые…

– Не знаю. Ничего не знаю. Но что-то здесь не так. У Пети вся морда в шрамах, дети куда-то запропастились, теперь вот Маша исчезла.

– И в самом деле, позвонила Пашке, чтобы нам привет передал, а нам не могла позвонить? Надо, Васенька, над этим серьезно подумать, Петины царапины мне тоже не слишком нравятся.

Глава 4

НИЖЕ ПЛИНТУСА

Думала Василиса всю ночь, а может, даже во сне, потому что с самого утра бодрым голосом возвестила:

– Значит, так, за домом Марии необходимо установить наблюдение…

– Круглосуточное? – испугалась Люся.

– Думаю, это лишнее. Достаточно с одиннадцати до восьми вечера. Дежурить будем по очереди, а то нас надолго не хватит, да и внимания поодиночке будем привлекать меньше. Если почуем опасность – все бросаем и бежим, чтобы не увеличивать количество трупов.

Люся судорожно облизала губы, она не думала, что все настолько серьезно.

– Я иду первая, толкаюсь там до четырех, а ровно в четыре ты приходишь меня менять, все ясно?

– Васенька, ты хоть пирожок с собой возьми, пять часов ведь. А зачем ты тащишь это ведро?

Подруга подхватила не только ведро, но и тряпку с веником.

– Эх, Люся, ничему тебя жизнь не учит. Как же я наших друзей выслеживать буду? Я уже у Сычева торчала антенной, чуть соседи за хулиганство не засадили, теперь я умнее. Вот возьму сейчас ведро с тряпкой, зайду в подъезд, поднимусь повыше на этаж и, если кто выйдет, пожалуйста, будьте любезны, домоуправление техничку прислало. И людям приятно, и нам удобно, – разъясняла Василиса.

– Правильно! А с четырех часов я с тем же ведром, да? – обрадовалась находчивости подруги Люся.

– Ну да, ты можешь стены мыть. Только надо стараться, чтобы семейство Маши нас не углядело, а то вся работа – псу под хвост.

Растолковав подруге все нюансы предстоящего дела, Василиса исчезла за дверью.

Люся проводила подругу и, утомленная чрезмерной умственной нагрузкой, опустилась на диван. Рядом тихонько примостился Финли. Даже кот, похоже, понимал, что его хозяйки переживают ответственный момент в их непонятной деятельности, поэтому обычную свою охоту он отложил до лучших времен.

– Вот интересно, а если нам не один день придется вести наблюдение, мы что, будем проводить месячник чистого подъезда? И как же только милиция с такими делами управляется?

Конечно, нужно было бы лечь и отдохнуть, чтобы не зевать на посту, но Люся чувствовала, что сейчас она так сильно переживает за подругу, что ни о каком сне не могло быть и речи. И все же она прилегла на подушку, и буквально в ту же минуту Финли вздрогнул от раскатистого храпа хозяйки…

Казалось, Людмила только что прикрыла глаза, как за плечо ее уже кто-то тряс. Перед подругой стояла взбудораженная Василиса.

– Ты что, уже нанаблюдалась? – недовольно пробурчала Люся.

– Ой, подружка, вставай, теперь тебе надо…

Бесцеремонно растолкав подругу, Василиса подробно рассказала, почему явилась раньше срока.

Елозить сухим веником по ступенькам Василисе пришлось недолго. Очень скоро внизу послышались торопливые шаги, и было слышно, как отворилась дверь Машиной квартиры.

– Входи, – сказали из-за двери, причем так коротко и глухо, что сыщица даже не поняла, кому принадлежит голос.

Чтобы лучше расслышать все, о чем говорят в квартире, Василиса было хотела спуститься к самой двери, но не успела – невидимый гость сразу же выскочил на лесничную площадку и понесся вниз по ступенькам. Василиса боялась пошевелиться и даже задержала дыхание. Когда шаги стихли, она выглянула в маленькое окно. От подъезда торопливо удалялся подросток. Пришлось бросить веник с ведром и кинуться в погоню. Женщина догнала его быстро, паренек просто не мог себе представить, что какой-то детектив вдруг будет его преследовать. Это был не Денис и не Богдан, на младших мальчиков он тоже не походил, ну и, конечно, это была не Таточка.

– И зачем же, дружок, ты прибегал к Маше? Может, ты знаешь, где прячутся ее детки? А может, еще для каких сомнительных целей? – задыхаясь от быстрой ходьбы, бубнила себе под нос Василиса.

Паренек быстро прошел мимо огромного универмага, свернул в старенький двор и скрылся в крайнем подъезде унылой пятиэтажки. Женщине этот дом был уже знаком. Не так давно они с Люсей организовывали здесь юбилейные торжества для одного старичка со смешной фамилией Кляп. В крайнем случае можно было подняться к нему на этаж и расспросить, в какой квартире проживает таинственный подросток. Хотя… Трудно было предположить, что этот отрок живет в семье – весь его облик говорил о ночлежках совсем не домашних. Василиса, чуть отстав, вбежала за пареньком в подъезд. Ее поразила полная тишина. Нигде не щелкали замки, не запирали за пришедшими дверь. Женщина быстро поднялась до пятого этажа, мальчишки нигде не было. Значит, оставалось одно – подвал. Идти туда совершенно не хотелось, но что было делать? Василиса дернула дверь, и на нее обрушилась теплая и сырая волна вони. Где-то слышались негромкие ребячьи голоса.

– Здравствуйте, прилично устроились! – проговорила Василиса, приблизившись к ребятам.

Толстые трубы, обмотанные пожелтевшим тряпьем, пересекали большую комнату. Вместо обычной входной двери зиял широкий проем. Помещение было относительно чистым, у одной стены валялись два матраса, погнутая раскладушка и стоял безногий диван. А у другой за облупившимся столиком расположились трое подростков. Они хрустели чипсами и ломали руками краюху хлеба. Появление гостьи вызвало вялый интерес.

– Хорошо, говорю, устроились. Крысы не беспокоят? – пыталась завязать беседу Василиса.

– Сейчас шуганем одну, и не будут беспокоить, – отозвался парнишка лет пятнадцати.

Гостья с любопытством разглядывала ребят. Но никак не могла вычислить, за кем же она бежала. Все обитатели подземелья были примерно одного возраста и одеждой друг от друга особенно не отличались. Правда, были какие-то полосочки, черточки на куртках разных оттенков, но Василиса с ее зрением не разглядела в подробностях одежду парня, за которым бежала. Гадать можно было до осени, и женщина ринулась, как говорится, напролом.

– Кто из вас только что пришел? – строго спросила она.

Мальчишки усмехнулись и отвечать гостье не собирались.

– Ребята, скажите же мне, кто из вас только что появился, это очень важно. Да вы что, не помните?

– Не-а, у нас память от сигарет и клея в голове не держится. А что такое? – спросил паренек с хитрыми глазами.

Василиса озабоченно потопталась и наконец решила пойти проверенным путем:

– Давайте договоримся, вы мне указываете того, кто только что пришел, а я вам даю пятьдесят рублей.

– Ха-ха-ха, – заржали обитатели подвала.

– Хорошо, понимаю, сумма не устраивает. Тогда так: вы мне – все про ту квартиру, где только что были, а я вам – сотню.

Ребята совсем развеселились и уже с интересом разглядывали непонятную женщину. Они ждали, что же еще она выкинет занимательного. Однако отвечать на Василисины вопросы и не думали.

– Сто! Нет? Хорошо, сто двадцать! Сто двадцать четыре и пятьдесят копеек, у меня больше нет.

Мальчишки продолжали потешаться. А один сорванец с добрым лицом вдруг проникновенно произнес:

– Бабушка, если бы мы не уважали старость, то сами бы у вас все взяли, без лишних разговоров. А теперь, думаем, вам лучше удалиться. Приходите после пенсии, поторгуемся.

Идти обратно в подъезд Марии смысла не было, и Василиса прибежала домой…

– Понимаешь, Люся, они нам просто так ничего не скажут, какие деньги ни предлагай, надо у ребят выведать все хитростью.

– Как это? – поморгала Люся.

– Очень просто – надо влиться в их ряды. Нужно же узнать, зачем они ходили к Маше, что там делали и кто им открывал. Меня они узнают, поэтому придется идти тебе.

– Куда идти? – боялась поверить своим ушам Люся.

– Я же тебе объясняю – в подвал! Ты тоже станешь беспризорной. Ну на некоторое время, конечно. Не беспокойся. Мы тебя соответственно нарядим, у нас же с тобой костюмов – каких хочешь. Подкрасим немного, подшпаклюем. Ничего страшного, посидишь возле универмага.

– Ты сама-то пробовала на таком морозе сидеть? – не хотела становиться беспризорницей Люся.

– Ну, не посидишь, так постоишь, копейки пособираешь. Я думаю, они сами тебя найдут, потому что это точно их район.

Люся пыталась придумать еще какие-то отговорки, но подруга была неумолима:

– Ну что ты ежишься? Все будет нормально. Я за тобой со стороны буду наблюдать.

– А если кто из знакомых встретится?

– Мы тебе темные очки на носик напялим да нарядим, как пугало, не узнают. А что делать? Ты же сама видишь, возле Маши происходит какая-то непонятная возня, Петя весь замороченный, дети непонятно какие, отсталые, а мы из-за глупых амбиций не хотим помочь бедной женщине! Давай, не капризничай, собирайся быстрее, а то придется ночевать в подвале. Кстати, если это понадобится, ночуй, не задумывайся, я буду рядом.

Но ночевать в дискомфорте Люся совсем не хотела, поэтому быстро нацепила какие-то старые тряпки, пыльные, вытянутые с антресолей. Ко всему прочему Василиса заставила подругу запустить руки по локоть в мешок с картошкой.

– Чтобы появилась естественная загрязненность, – пояснила она.

Провожая Люсю, Василиса еще раз придирчиво оглядела подругу с головы до ног. Картинка впечатляла. Голову несчастной прикрывала вытертая до пролысины, перекошенная шаль, на которой в сильные морозы спал Финли, на ногах болтались сапоги-развалюхи Васиного размера. Роль верхней теплой одежды выполняло старое драповое пальто, украшенное куцей, облезлой чернобуркой. Пальто было великовато и доходило щуплой Люсе до самых пяток, но это только прибавляло трогательности всему ее облику.

До последнего момента в Люсиной душе теплилась надежда, что в подруге взыграет человеколюбие и она не станет кидать несчастную подругу на паперть, но Василиса находилась во власти своего замысла, который казался ей самым идеальным.

– Ты не переживай, – тараторила она, – главное – переломить себя. Ты представь, будто у тебя новая роль. Вот сидела же Лия Ахеджакова нищенкой в кино, и ничего, это ей только славы прибавило. А ты чем лучше?

Люся не считала себя лучше любимой актрисы, но насчет славы ее грызли сомнения, однако ее эмоции никого не волновали, поэтому, окончательно смирившись, женщина поплелась на задание.

Пытка была необыкновенная. Люся уже не помнила, как дотащилась до универмага, как притулилась в уголке, как поставила перед собой замызганную коробочку. Уже совсем иначе она думала о бедолагах, которые попадались ей раньше вот с такими же коробками, выпрашивая подаяние. Однако через полчаса ситуация уже не казалась ей такой унизительной, а через час стало и вовсе интересно. Мимо нее спешили разные люди, и каждый реагировал на человека с протянутой рукой по-своему. Кто-то проносился мимо, стыдливо отводя глаза, кто-то с чувством собственного благородства бросал десятку, кто-то отваливал целую горсть мелочи и спокойно шествовал дальше, но больше всего было таких, кто цедил сквозь зубы:

– Развелось вас на нашу голову. Самим бы кто подал.

А мальчишки все не появлялись. Не пришли они и к вечеру. Магазин стали закрывать, и Люся подняла коробку. В коробке болталась достаточно приличная сумма, женщина высыпала монетки в карман и задумалась. Хотя и занятной показалась Люсе ее сегодняшняя роль, но второй день выстаивать на холоде ей не хотелось. Ну что ж, если гора не идет к Магомету… Чей там дом, говорила Василиса? Кляпа? Люся его адрес помнила. Уже через полчаса она, призвав все свои артистические способности, свернувшись клубком, валялась в этом самом подвале. Сейчас ребят там не было, и Люсе пришлось достаточно долго греть ступеньки своим изможденным телом. Уже было хотелось плюнуть на всю эту затею и послать Василису… ну хотя бы в этот же подвал, но все же времени и сил было жаль.

Сначала Люся почувствовала, как в ее лицо ткнулся влажный собачий нос, а потом услышала голоса. Вслед за этим на нее чуть не наступили и щедро одарили отборным матом.

– Ой! Мать твою!! Здесь опять какой-то хлам разбросали! Ну что за свиньи! Ни хрена о чистоте не пекутся!!

– Подожди, Санька, здесь кто-то живой. Еврик! Ко мне! Не подходи близко, а то заразы нахватаешься!

Собака оказалась, как ни странно, чистокровным, но грязношерстным шпицем. Вот чудеса, оказывается, беспризорники большие любители благородных собачьих пород. Шпиц покинул общество Люси и прижался к хозяину. Женщина медленно поднялась и, усиленно закатывая глаза, простонала:

– Где я?

– Бабка, ты, часом, не помирать собралась? Здесь тебе не ритуальные услуги, хоронить некому, – предупредил подросток весьма не голодной внешности. – Иди вон на скамейку, расстелись и помирай на здоровье, все честь по чести, жильцы позовут кого надо. А здесь загнешься, знаешь какая от тебя вонь пойдет. А нам тут еще жить.

Люся пропустила мимо ушей обидные слова по поводу своей кончины и активно втянулась в беседу:

– Так это вы тут проживаете? А я думала – нет никого, хотела переночевать, деваться-то мне некуда.

– Нет уж, других подвалов полно. Давай, бабуся, дергай отсюда, если оклемалась.

Люся незамедлительно грохнулась в новый обморок.

– Погоди, Санька, ну куда она дернет? Видишь, сидеть не может. Пусть до завтра перекантуется, а там пристроим куда-нибудь, – неожиданно вступился парнишка, возле которого крутился лохматый пес.

– А если окочурится?

– Нет, до завтра доживу, – пообещала Люся, срочно приходя в сознание. – Я вам не помешаю, а завтра что-нибудь подыщу.

Ребята потянулись в глубь подвала и больше на женщину не оглядывались. Их молчание Люся поняла как приглашение и, подобрав полы пальто, поспешила за ними.

Все было так, как описывала Василиса, – и матрасы, и раскладушка, и диван.

– Эй, бабка, ты на наши постели не ложись. Вон в том углу кости бросай.

Люся послушно пристроилась в углу. Надо было как-то расположить к себе ребят, выспросить все про Машину квартиру, ведь зачем-то они туда наведывались. Однако храбрая сыщица даже представить себе не могла, сколько времени нужно провести в этом подвале, чтобы ребята начали выворачивать перед ней свои души. И все же первая часть плана удалась: Люся сумела талантливо сыграть беспризорницу, и парнишки посчитали ее своей. Пусть ненадолго, но ведь поверили!

Сидеть молча Люся не могла, время утекало, сейчас ребята улягутся спать, а завтра выпрут гостью из подвала, как и договаривались. И тут совершенно неожиданно помогла ей собачонка. Она то и дело крутилась возле женщины, принюхивалась к платку, на котором прежде спал кот и естественно, который весь пропах кошачьим запахом.

– Собачка, собачка, – позвала Люся, протягивая кусок булки, которую успела купить в ларьке на заработанные деньги. – На, ешь.

– Ты что там ему суешь? Булку? Он не будет, – пояснил все тот же парнишка, который уговорил приятелей приютить бездомную. – Еврик у нас хлеб не жрет.

– Кто у вас не жрет хлеб?

– Еврик. Полное имя – Евро, свободно конвертируемая валюта.

– Оно и видно… валюта. Мне так этот хлеб за праздник, а он нос воротит. У меня тоже собаки были. Вернее, не у меня, а у моей невестки. Сразу две. Так они хлеб за милую душу молотили, – пыталась втянуть паренька в разговор женщина.

– Это понятно – домашние собаки. Кормит один хозяин, да и то наверняка одной витаминной ересью. Нашего же весь двор балует, у него с жрачкой жуткая альтернатива имеется. Избаловали пса. Какая порода у ваших собак? Болонки?

– Почти. Такие же кучерявые, лохматые, только черные и большие. Черные терьеры называются, знаешь?

– Как же, слышал. Серьезные собачки. – Паренек поглядел на Люсю с уважением.

Женщина, похоже, подобрала к нему ключик. И теперь уже парнишка не только выспрашивал у нее сведения о собаках, но и протянул кусок хлеба с килькой. Остальным ребяткам, казалось, было глубоко плевать на старушку в длинном смешном пальто, но Люся заметила, что и они прислушиваются к разговору.

– Почему в подвале-то очутились? – интересовался парнишка, которого дружки звали Филоном.

Люся принялась, всхлипывая, рассказывать про бездушную невестку, которая сначала вероломно прописалась в квартиру свекрови, а потом и вышвырнула ее, как прошлогоднюю елку. Вот и приходится несчастной женщине, то есть Люсе, попрошайничать у магазинов, чтобы не отбросить коньки от голода. Опять же опыта у нее маловато, поэтому и подают ей не много, и вдоволь она уже давно не ела, а так хочется вон той, к примеру, колбаски.

Паренек тут же смастерил толстый бутерброд и протянул страдалице. Теперь разговор не умолкал, но выходило так, что рассказывала только Люся, а парнишки о себе не обмолвились ни словечком. И все же лед таял, как говорится, прямо на глазах. Люся уже знала всех ребят по именам, вернее, по кличкам. Мальчика с собакой звали Филоном.

– Это у меня фамилия Филонов, – смеясь, пояснил он.

– Знали кому фамилию давать! Ты у нас постоянно филонишь, – бросил парень упитанной наружности.

Его ребята звали Санька Руль, и было видно, что глава этого семейства, если можно так назвать эту компанию, именно он. Потом еще был Сом, вялый, как вареная рыба. И самый младший из всех – Мышка. Непонятно почему, пацаны к нему относились с особым уважением. Даже Люся заметила, с каким почтением зовут к столу и оставляют ему самые лакомые кусочки. «Интересно, это они его по молодости лет так балуют или мальчонка у них выполняет особую миссию?» – подумала Люся, но, понятное дело, никто ей это не разъяснил. Сама же она боялась даже заикнуться о том, что ее интересовало, – мог рухнуть такой непрочный мостик отношений.

Проболтав неизвестно сколько, парнишки попыхтели сигаретами и устроились на ночлег. Люся всю ночь ворочалась в своем углу и уснуть так и не смогла: кто знает, что у ребятишек на уме. И потом, а вдруг они станут именно ночью обсуждать самые главные вопросы! Однако никто ни о чем больше не говорил, а новенькая «бомжиха» на тряпье, не сомкнув очей, встретила рассвет. Едва услышав, как наверху захлопали двери, она тихонько поднялась и выскользнула из подвала.

Василиса буквально заставила себя не беспокоиться до девяти утра. Она видела, как подруга вошла в подъезд, и даже посидела некоторое время в этом подъезде – ни криков, ни шума слышно не было, и Василиса вернулась домой. Значит, Люся внедрилась. И все же она так сильно волновалась, что приготовилась уже бежать в этот подвал, когда раздался звонок в дверь. В дверях стояла Люся, живая и невредимая. От ее фигуры разило какой-то вонью, лицо было бледнее обычного, но глаза сияли.

– Люсенька! Ну, наконец-то! Финли, отойди от Люси, у нее блохи! Давай, подруга, раздевайся и рассказывай.

После долгого полоскания в душе и обильного завтрака Люся рассказала подруге, как ловко ей удалось проникнуть в лагерь беспризорников.

– Но только то, что нам нужно, узнать не удалось.

– Как же? Ты что же теперь, так и будешь туда ходить, как на работу? А спать где?

– Понимаешь, – объясняла Люся, – сейчас я как будто стою у магазина, а вечером опять в подвал мне надо. Ведь ходил же кто-то к Маше. А кто и зачем, мы не узнали, так что же я, зря в углу вместе с собакой ночевала? Надо узнать, что грозит нашей подруге, довести начатое до конца. И в конце концов, если ты думаешь, что там проживают отпетые душегубы и рецидивисты, то ты ошибаешься. Они просто дети, обиженные судьбой. Конечно, не ангелы. Далеко. Но люди же!

Целый день Люся наслаждалась благами цивилизации и уютом родного дома, а ближе к ночи начала собираться. Василиса уже сбегала в магазин и накупила целую гору продуктов.

– Куда столько? – удивилась подруга.

– Бери. Скажешь, что на удачное место встала, подавали много. Ребят покормишь.

Когда Люся ввалилась в уже знакомое подвальное помещение, у ребят вытянулись лица.

– Так ты к нам, бабка, на постоянку перебралась? – ошарашенно спросил Санька Руль. – Вещи приперла, что ль?

– Да нет, – зарумянилась Люся. – Я вчера с одной только булкой к вам пришла, а вы меня и колбасой угощали, и килькой опять же. Сегодня я у вокзала толкалась, там хорошо дают, а на выручку решила вас угостить. Даже Еврику костей принесла, вон какие мясные. Он такие ест?

– У вокзала, говоришь? – блеснул глазами Санька. – И никто не попер тебя? Так вот и разрешили на чужой территории деньги грести?

Люся прикусила язык. Черт! Ведь говорили же ребята, что у них все по территориям разделено. Кто б еще помнил все их правила!

– А я по-хитрому, у самого мужского туалета. Мужикам невтерпеж, они сколько хочешь отстегнут, лишь бы без помех к унитазу прорваться, а тамошние попрошайки не догадываются, а может, брезгуют.

– Ну-ну, смотри, а то в следующий раз купят тебе там билетик в один конец. А за жрачку – мерси. О! Смотри, Мышка, даже твои любимые чипсы!

Предыдущая бессонная ночь сделала свое дело – сытно поужинав, Люся сладко уснула, свернувшись калачиком. Рядом грел бок мохнатый Еврик, и, засыпая, она успела подумать: «И зачем же вернулась, если так и не узнала главного?»

Утром Люсе послышалось, будто кто-то переругивается. Так и было. Санька Руль в чем-то упрекал Филона, а тот слабо возражал:

– Тебе ведь столько лет, Санька, а ты все, как маленький, в брехню веришь. Говорю тебе, повяжут нас, и вся твоя сказка на этом закончится.

– Да ты офигел! Ты что, не понял, что приказы Кома не обсуждаются?! Он сказал – надо сделать! И все! И надо! Ты вникай, тот мужик отморозок, ему вообще здесь делать нечего, его все равно заставят убраться. Но если не ты, то тебя по головке не погладят. Нам дают двое суток. И все! И не больше! Так что хорош пузыри пускать. А сейчас подумай, куда старушенцию сунуть. Я о ней ничего Кому не говорил, он узнает – не похвалит. Да и на фига она здесь, когда такие события зреют.

– И что, на улицу ее теперь? Зима же!

– Уже конец февраля, не замерзнет. А ты, может, предложишь ей еще пенсию выплачивать? И присмотри за ней, а то она к нам еще кого-нибудь приволокет, нам по самое не могу достанется.

Люсе очень хотелось дослушать беседу, но ребята уже разошлись. Женщина приготовилась лежать до последнего, но кто-то бесцеремонно толкнул ее в бок.

– Эй, бабусь, собирайся, а то все деньги разберут. Пойдем, я тебе хорошее местечко покажу, – тормошил ее Филон.

Самое ужасное, что он нашел место у большого супермаркета, неподалеку от ее же собственного дома. И, по всей видимости, смотаться к Василисе не удастся. Руль же ясно сказал, чтобы за ней присмотрели.

Люся торчала там уже около трех часов, когда произошло нечто ужасное. Сначала к ней кинулись черные бородатые морды, и сразу же раздался истерический крик Оленьки:

– Мама!!! Это… Это что за маскарад?!

Ольга кинулась к матери, и почти в ту же минуту ей наперерез метнулась фигурка в черной, потрепанной куртке. Арс и Карл бросились на охрану хозяйки, а верный Еврик отважно кидался на них за Филона.

– Стой!! Оля, стой! – кричала Люся. – Карл! Арс! Ко мне! Не трогайте мальчишку!!

Филон, видимо, сообразил, что влип в неприятность, и рванулся назад, но лапы чернышей были не в пример быстрее. Арс догнал и повалил парня. Больше он его не трогал, а стоял над ним и победно озирался, ожидая похвалы. Причем, похвали его сам «нарушитель», пес точно так же завилял бы обрубком хвоста и весело отбежал. Карл и вовсе шаловливо скакал вокруг Еврика, превращая драку в игру.

– Ой! Люди добрые! Гляньте, вора поймали!! Ишь, гаденыш, сумку хотел стащить!! – кричала бабища, торгующая мясом.

– Это не гаденыш! Не вор!! – закричала Люся и со слезами бросилась к парнишке. – Оля, веди парня к нам домой, там все объясню.

Ольга обескураженно хлопала ресницами и силилась догадаться, в какую пакость на сей раз умудрилась вляпаться ее родительница. Филон закрыл голову руками и не двигался с места.

– Филончик, миленький, пойдем с нами, я тебе все объясню, – пыталась Люся тащить своего защитника. – Ты только не беги, все равно догоним. Мне очень надо с тобой поговорить.

Ольга взяла псов на поводок, парень поднялся и помотал головой.

– Ну, блин… Куда идти?

– Здесь недалеко. И Еврика бери.

У Василисы чуть не случилась остановка сердца, когда к ней в квартиру ввалилась целая свора людей и собак. Финли по спине хозяйки ловко взобрался на сервант и оттуда издавал устрашающий вой. Еще целый час гости и хозяева толкались на кухне, полоскались в ванной и облачались чистое белье. Когда суета улеглась и все чинно уселись за трапезу, Люся медленно, с чувством, начала разъяснять:

– Мы ведем частное расследование. Если ты, Филон… Как тебя по-настоящему звать?

– Женька… Женя Филонов.

– Ну так вот, Женя, если тебе будет интересно, мы когда-нибудь расскажем тебе все подробно…

– А мне? А если мне интересно уже сейчас, а не потом?! – вскочила Ольга. – Сойти с ума!! Моя престарелая мать…

– Сама рухлядь!! – рявкнула Люся.

– Хорошо, я рухлядь, но ты… Как ты могла?! Как ты могла заниматься таким опасным делом и даже не взяла с собой собачек?! У вас еще дело до конца не доведено, я так понимаю? До полного и окончательного ресследования Карл и Арс будут за вами приглядывать!

– Фиг!! Собаки, как дети, должны воспитываться у родителей! – парировала Люся и, повернувшись к Женьке, продолжала спокойным голосом: – Это самое расследование привело нас к дому Марии Игоревны.

– А кто это? – переспросил Женька.

– Хм, неужели ты в самом деле не знаешь? – не поверила Василиса. – Я же сама видела, как кто-то из мальчиков забегал в эту квартиру. А потом выскочил и побежал в подвал. Ведь не просто же так Люся там очутилась.

– Это я уже понял, но имени такого – Мария Игоревна, я никогда не слышал. У нас никто его не упоминал. Честно.

– Хорошо, тогда расскажи, о ком ты слышал. Ты же видишь, мы безобидные женщины, зла никому причинить не сможем, а вот помочь, если надо, поможем.

Женька какое-то время молчал, поглаживая Карла по макушке, потом глубоко вздохнул и решился:

– А что рассказывать?

– Давай все, с самого начала. Время у нас есть.

И паренек стал рассказывать.

Появился он в подвале недавно, всего месяца полтора назад. Да и не только в подвале, но и вообще в городе. До этого он жил в Новосибирске. Он не бездомный. Но случилось так, что мать Женьки умерла, а отец привел в дом молодую жену. Классическая ситуация. Именно ради этой женщины он устроился на контрактную работу. Сначала контракты заключались на месяц-полтора, а потом стали продлеваться. Теперь вот отец уехал на полгода. Молодую жену такой ход событий устраивал. Раздражала ее только самая малость – Женька и шпиц, любимец прежней жены супруга. При отце молодая только ворчала на обоих, но когда отец уехал надолго, вышвырнула несчастную собачонку за дверь. У паренька же от матери остался только Еврик, поэтому он и встал за него горой. Наговорил мачехе кучу гадостей, она стала хлестать его, а парень ответил. Тут же женщина схватилась за телефон и набрала ноль два. Женька не стал дожидаться приезда стражей порядка, выскочил за двери, схватил собачонку, которая далеко от дома не отходила, и помчался подальше от родной крыши. Никогда не имевший дела с милицией, подросток шарахался от каждого куста, потом назанимал у одноклассников денег и рванул в другой город. Ему казалось, что в чужом городе ему будет нечего бояться.

– А почему сразу из города? Почему к этим же знакомым не обратился?

– Папаня, когда на этой ведьме женился, всех друзей растерял, к кому идти? А одноклассники… Кому я там нужен? Ну переночевал бы, а потом к этой бы гадине и вернули. Вот я сюда и приехал. Здесь дня два проболтался на вокзале, а потом Мышку встретил.

Вообще Мышка, или Мишка Семенов, получил свое прозвище за то, что был накрепко привязан к компьютерам. Просто непонятно, откуда у мальчишки из многодетной семьи, в которой все нещадно пропивалось, такие удивительные способности. Мышка на компьютерных играх зарабатывал, семью содержал.

– Это как?

– А так. Приходит в зал игровых автоматов и заказывает самую сложную игру. На него ставки делают – до какого уровня дотянет. Ну и ему от этого перепадает. Вот он меня в этот подвал и притащил. Сам-то не всегда там ночует. А вот Сом и Санька Руль – коренные жители.

– Сом, по-моему, безобидный мальчик. Ему бы только спать, – поделилась наблюдениями Люся.

– Не скажите. Он-то как раз самый контуженный и есть. Просто его ничего не волнует по жизни, кроме драк и поножовщины. В этом деле он спец. Тогда только и оживает. Такой дикий становится, просто неуправляемый. Говорят, в таком состоянии его даже сам Ком побаивается.

– Вот, кстати, а кто такой Ком? Я что-то о нем уже слышала, но только краем уха. Ничего не поняла.

– Я путем тоже не знаю. Ком и Ком. Я еще чужой для них, они не раскрываются при мне. Знаю только, что эти ребята не сами по себе. Держит их кто-то. Вот его и зовут Комом.

– Что, комок нервов? Или снежный ком, отчего кличка?

– Это сокращенно от «командира». Прямо как дети, все бы им играть в командиров да в войну.

– А что, и война была?

– При мне – нет, а без меня – не знаю. У них какое-то поведение… Не знаю, как объяснить… Ну, например, каждое утро нам приходит задание. От кого, как, ничего не понятно, просто просыпаемся, а на трубе конверт. И задания такие смешные бывают, иногда глупые какие-то, а иногда преступные, даже страшно.

– Что за задания? Расскажи хоть об одном.

– Да черт его знает. Вот в прошлый раз мы охраняли какую-то бабу с сиреневыми волосами. Страховали.

– С фиолетовыми? – переглянулись подруги.

– Ну с фиолетовыми, сиреневыми, какая разница?

– А что значит – страховали?

– То и значит. Она с пистолетом носилась, а мы должны были следить, чтобы поблизости ментов не было. Если что, должны были свистнуть. Короче, давали возможность дурью помаяться.

– Так, а откуда взялась эта баба? Куда ушла потом?

– Да мы и не знали. Этого и не надо было знать. Я вообще, по правде говоря, думал, что это какой-то спектакль.

Василиса поднялась и забегала по комнате, изрядно нервируя остальных.

– Нет, дружок, на этот спектакль вас не зря гоняли, кому-то очень было нужно, чтобы он прошел без сучка и задоринки. А других заданий не приходило?

– Сегодня пришло. Теперь уже какое-то разбойничье. Нужно там какого-то отморозка пошерстить. Короче, отработать… Избить. Вот такие задания не люблю. Поэтому и Филон, – усмехнулся Женька.

– А имя у отморозка есть?

– Конечно. Это Горошин Матвей Станиславович.

– Матвей? – раскрылся рот у Люси. – И когда же вы его отрабатывать будете?

– Не знаю, два дня дали. Или завтра, или сегодня.

– Ладно, Женя. Ты здорово помог. Не бойся, Горошин не пострадает, смело выходи на задание.

Ольга укоризненно взглянула на мать и потрепала парня по голове:

– Жень, а может, ты у нас своего отца дождешься? Мы и Еврика твоего не обидим.

– Так вам же нужно узнать, кто такой Ком, правильно я понял?

– Нет, ты в это дело не лезь. Запрещаем, если хочешь другом остаться, – сурово высказалась Василиса. Еще не хватало, чтобы из-за них парнишка рисковал головой. Тем более что он не понимает всей серьезности ситуации.

– Не вопрос. Не лезть так не лезть. А пойти я к вам не могу, не умею я у чужих, не привык. Я лучше сам. А вот если вы адрес моего батяни найдете, век вам благодарен буду. А то эта белая моль прятала от меня конверты, боялась, что я в письмах плакаться начну, дура.

Люся сбегала в спальню и притащила огрызок карандаша – в доме днем с огнем не сыскать было ручку.

– Так как ты говоришь, отца твоего звали?

– Филонов Даниил Евгеньевич. Шестьдесят первого года рождения, – выпалил паренек и, одевшись во все старое, поспешил на улицу.

– Ну, маменьки, вы даете! – не могла прийти в себя Ольга. – Мама, теть Вась, обещайте, что больше ни в какие истории ввязываться не станете.

– Из этой бы вывязаться, – уклончиво ответила Люся.

– И больше чтобы с протянутой рукой я вас не видела! – добавила дочь.

– Да, не хотелось бы, – согласилась Василиса.

Дитятко надавало еще кучу ненужных запретов, которые подруги тут же выкинули из головы, едва за Ольгой захлопнулась дверь.

– Интересно знать, кто же это дает деткам такие задания? Вот бы руки ему обрубить… Нет, нет, лучше язык!

– Люся, прекрати, мне иной раз кажется, что я живу с каннибалом.

Люся надулась, она и слов-то таких не знала, а Василиса принялась накручивать диск телефонного аппарата.

– Алле, это «Налим»? Мне Матвея Станиславовича… Матвей Станиславович? Очень рада еще вас слышать. Вы давно вернулись? Только утром? Слушайте меня внимательно. Отпрашивайтесь с работы и немедленно приезжайте по адресу… Записывайте!… Хватит кукситься, сейчас не время, все достаточно серьезно. Да, и не сообщайте никому, куда вы едете.

Василиса опустила трубку на рычаг и облегченно вздохнула:

– Сейчас приедет. Ну до чего с ним трудно работать.

– И что мы будем с ним делать?

– Спасать.

Женщины поспешили распихать вещи по своим местам и постарались придать жилищу приятный вид. На скорую руку это получалось неважно – квартира давно требовала генеральной уборки, но в свете последних событий такая мелочь, как уборка, отходила на очень задний план. А прийти должен был все же мужчина. И он пришел. Встретила его Василиса и сразу почуяла в госте задатки Дон Жуана – мужчина был с букетом. Видимо, на любой женский зов этот мужчина являлся с цветами. Меньше всего Матвей рассчитывал увидеть полувековую даму, лицо его вытянулось, а в глазах отчетливо читалось: «Какого черта? На что рассчитывает еще эта престарелая ходуля?» Но когда к нему навстречу вылетела Люся, он развернулся и вознамерился позорно бежать. С этой женщиной его связывало самое унизительное воспоминание. Пришлось Горошина сграбастать за пальто и с силой втянуть в комнату.

– Давайте ваши цветочки. Мы их уже заслужили. – Люся выдернула из его рук букет, а Василиса кинулась его усаживать.

– Матвей Станиславович, вы должны понимать, что, если мы вас сюда затащили, значит, есть у нас на это серьезные причины. Теперь вы должны только слушать, тем самым помогая себе. Мы же постараемся все объяснить. – Выдав такую кудрявую речь, Василиса перевела дух.

К разговору подключилась Люся. Чтобы не пугать гостя, она даже села подальше.

– Скажите, отчего вы уехали?

– У меня – командировка, ничего удивительного, – осторожно начал Матвей.

– Ясно, а почему вы поссорились с Жанной?

– А какое это имеет зна…

– Матвей!! – рявкнула Люся, и мужчина, подпрыгнув от неожиданности, больше сопротивляться не осмеливался.

– В последнее время она стала невыносимой! Я всерьез подумал, что после смерти супруга у нее поехала крыша…

– А до похорон с крышей было все в порядке?

– Была, как все, обычная. Я ее пять лет знаю, ничего такого. А тут час от часу не легче. Начала с того, что потащила меня на дачу. Ну с дачей еще как-то понятно, ей всегда хотелось чего-то новенького. Но потом сама же надо мной и смеялась, когда эта вот влетела, – Матвей ткнул пальцем в Люсю. – А я, между прочим, далеко не экстремал. Мне лучше, чтобы все тихо, спокойненько…

– Хорошо, ваши сексуальные пожелания нас интересуют в последнюю очередь. И что, из-за этой дачи вы и поссорились?

– Ну да! Только сначала не ссорились, а так… Просто я отвез ее домой, а сам зарулил в бар. В «Кий». Я частенько там бываю, ну и тут пошел. Там… В общем, оторвался, как надо.

– Расскажите, как надо. То есть конкретно опишите, чем занимались, – настаивала Василиса.

– Господи, ну чем может мужик заниматься? Познакомился с классной девчонкой.

– С фиолетовой?

– Почему с фиолетовой? С нормальной.

– Волосы у нее фиолетовые были?

– Да нет же, говорю вам. Нормальные короткие волосы. Светлые. Крашеные, наверное, но все равно девчонка была супер! Ножки – во! Фигурка – во! Остальное время я уже с ней тусовался.

– А как звали девчонку? Где вы встречались?

– Звали ее Наташа. Вишнясикова Наталья Александровна. Она случайно паспорт выронила, я посмотрел. А встречались мы, когда она позвонит.

– А сами не звонили?

– Нет, у нее телефона нет.

– А с Жанной как же, так и не виделись больше?

– Нет, Наташа мне сказала, что Жанка на меня вообще зуб точит.

– Постойте, – перебила его Люся. – А откуда же ваша новая знакомая может знать Жанну?

Мужчина покраснел и смущенно улыбнулся:

– Наташа говорила, что, типа, я ей давно нравлюсь, таких красивых ей не приходилось еще встречать. Она меня давно ждала, ну и ревновала к Жанне. Потому что та меня недостойна. Типа, как мельница со всеми вертится, а мне только подлянки устраивает.

– И вы поверили?! Жанну пять лет знаете, а как увидели незнакомую девчонку, так от ее песен и растаяли? – хмыкнула Василиса и с презрением глянула на собеседника. – Даже поверили, что ваша бывшая любимая строит вам подлянки?

Матвей возмутился до глубины души. Он вскочил и забегал по комнате. Но тут враждебно заурчал Финли – к нему незнакомый гость слишком приблизился. Матвей воспринял шипение как кошачий мат и послушно уселся.

– Вам легко говорить! А как не верить? Наташа даже показала мне группу хулиганов, которая меня поджидала. Хорошо, что я был на машине и успел вовремя смотаться. А потом и вовсе пришлось в командировку напроситься, потому что за мной по пятам стала шпана таскаться, того и гляди по голове схлопочешь!

– Понятно. И вы подумали, что это Жанна?

– Больше некому.

– Когда вы приехали? – не собиралась отпускать гостя Василиса.

– Сегодня утром.

– И никому не сообщали о своем приезде?

– Нет, хотя… Наташа уже звонила. Мы договорились сегодня встретиться.

– А вы не говорили ей, что к нам едете?

– Не успел. Она раньше звонила.

– Вот и славно, – выдохнула Люся. – А теперь слушайте, ни в коем случае не возвращайтесь домой. На работу вам тоже нельзя, и упаси вас бог встретиться с Натальей. На некоторое время вам придется уехать. Совсем ненадолго, но обязательно. Если, конечно, дорожите своим здоровьем. Только, повторяю, никому не сообщайте об отъезде.

– Ни Жанне, ни Наташе?

– Ни-ко-му! Вы кому-то здорово мешаете, но кому, выяснить не удалось, поэтому не надо геройства. И еще совет на будущее – поменьше полагайтесь на свою неотразимость. У женщин ей противостоит самый банальный ум.

Матвей Горошин сидел в кресле и не знал, что ему делать. Чувствовалось, что недавний отъезд был не так приятен, как свидание с Наташей, поэтому новая отлучка из города его не вдохновляла.

– А когда можно будет вернуться?

– Звоните нам ежедневно. Мы сообщим, – важно пообещала Василиса.

– А можно звонить и утром и вечером? – Мужчина еще не уехал, но ему уже жутко хотелось обратно.

– Можно, только уезжайте немедленно. Запомните, ваша внешность может сильно пострадать.

Матвей вызвал такси и срочно отбыл.

– Ну и как тебе? – спросила Люся.

– Ничего не понимаю, обыкновенный мужик, и чего на нем бабы виснут? – подняла брови Василиса.

– Я тебя не про мужика! Что ты о Наталье думаешь?

– А что думать, сейчас найду по справочному, где такая проживает, и съезжу. Ты дома сиди, для тебя и так этот денек выдался не самым легким.

Василиса не спеша оделась, тщательно подправила губы и выплыла из комнаты. Вероятно, она все еще не отошла от визита Горошина. Люся некоторое время в одиночестве послонялась по комнате, пощелкала телевизионным пультом и, мысленно в который раз попросив прощения у дочери, взялась за трубку.

– Алле!.. Паша, это ты? Это тетя Люся беспокоит… Нет, с мамой все в порядке, это у меня… Пашенька, помоги, больше не к кому обратиться. В общем, такая прескверная история вышла – на мою Ольгу напал какой-то извращенец, хотел девку чести лишить… Не важно! Она даже крикнуть не успела, только и смогла к нему в паспорт заглянуть: Филонов Даниил Евгеньевич, шестьдесят первого года рождения, проживал в Новосибирске, сейчас работает по контракту… Нет, его ловить не надо, ты просто все его данные… Да в том-то и дело, что не лишил! Но он очень опасен, надо срочно найти… Пашенька, спасибо тебе, я с твоими дочками, если нужно, буду целый месяц сидеть…

Люся положила трубку на рычаг и потерла руки.

– Вот так, Финичка! Если найдут нам этого «насильника», считай, что одним беспризорником меньше стало!

Кот только жмурил янтарные глаза.

Василиса разузнала, что Вишнясикова Наталья Александровна в огромном городе была в единственном числе. Это было просто замечательно, не приходилось таскаться на общественном транспорте по всему городу. Зато жила эта самая Наталья где-то на самых задворках. Ушло добрых полтора часа прежде, чем Василисе удалось до нее добраться. В этом районе домишки были маленькие, двухэтажные, а дворы старые и сырые. Однако сама Наталья, на удивление, оказалась светлой и приветливой. Правда, сначала дверь открыла ее мать, маленькая и круглая, как колобок, женщина.

– Здесь проживает Вишнясикова Наталья Александровна?

– Здесь, а где же ей еще проживать? Наташка! Иди! К тебе пришли! – крикнула она в комнату и тут же засуетилась: – Да вы проходите. Чего там моя Наташка вытворила? Неужто лекцию пропустила? Вот стыдобушка-то.

– Успокойтесь, я совсем по другому делу.

В коридор выскочила Наташа. С первого взгляда было понятно, что ничего общего с красавицей Матвея эта девушка не имеет. У нее лучились глаза, была замечательная улыбка. Но не было стройной фигурки и длинных ног. Девушка была таким же колобком, как и мать, а ее волосы, собранные в тугую светлую косу, спускались ниже пояса. Да, такое богатство за два дня не отрастишь и под париком спрятать проблематично. «А у той были короткие волосы и суперфигура», – припомнилось Василисе.

– Скажите, Наталья Александровна, вы никогда не теряли паспорт?

Девчонка переглянулась с матерью и радостно закивала:

– Теряла! Вы знаете, ей-богу, теряла! Еще в прошлом году. У меня кто-то вместе с кошельком его вытянул. Представляете, прихожу в институт, сумка разрезана и – ни кошелька, ни паспорта. Я тогда радовалась, что до стипендии вытащили, а то бы денег жалко было.

– Она на компьютер копит, – пояснила мать.

– А вы не знаете, кто бы мог вытащить? – задала совсем уж глупый вопрос Василиса.

– Знаю. Вор. Вы его нашли?

– Кого? Вора?

– Паспорт?

– Да нет, мы вора ищем, – объяснила Василиса и распрощалась.

Примерно этого и следовало ожидать.

Люся тоже не слишком удивилась результатам рейда Василисы. Непонятно было одно.

– Вот ты, Вась, не поняла, почему Матвей рассказывал про светленькую девушку, а Жанна и ребята видели фиолетовую? Это что, еще какая-то дамочка появилась?

Василиса потерла нос и задумалась.

– Мне кажется, что это одна и та же. И волосы у нее фиолетовые не свои, а скорее всего парик.

– Ага, или тушь такая, специально для волос, я в рекламе видела. Накрасишь – ты одного цвета, а приходишь домой, смыла и снова такая, как была.

– Вот именно. Она специально покрасилась. Теперь все помнят цвет волос, а лица никто не разглядел. И вот кто эта Мальвина – поди догадайся!

Глава 5

ПО СЛЕДАМ ПРЕСТУПНИКА ВПРИПРЫЖКУ

Улеглись поздно. Люся отвернулась к стенке и быстренько захрапела, а Василиса долго вспоминала визиты сегодняшних гостей. Надо было сходить к Петюне. Не зря дворовая ребятня что-то замышляет, и кажется, что не обошлось здесь без Машиных деток. И еще, надо обязательно встретиться с Яковом Ивановичем. Только как? Люсю он выставил, ясно, что и Василисе не станет душу наизнанку выворачивать. А ведь у него есть что сказать. Вот если бы Яша был сознательным гражданином да честно ответил на парочку вопросов… Долго еще разнесчастная Василиса ломала голову, а потом решила, что утро, оно всегда вечера мудренее, и поплелась в кровать.

Утро ничего нового не принесло, зато вечером к подругам ворвалась бледная, перепуганная Жанна.

– Папа в реанимации!

– В реанимации? Господи, да что случилось-то? – всполошились хозяйки.

– Получилась полная ерунда, – прилежно начала рассказывать гостья. – Я сейчас с Гошей проживаю… У Гоши… Кстати, большое вам спасибо, что вы меня к нему определили. Так вот, живу у него, а домой звоню каждый вечер. Вчера тоже позвонила, а мама в трубку рыдает, говорит не поймешь что. Я такси взяла и домой. Мать в слезах, объясняет, что позвонили из краевой больницы, лежит там мой папаня с переломом ног, ребер и еще чего-то там.

– Опять машина наехала?

– Нет, не машина. Папочка, как мне доверительно сообщила медсестричка, улепетывал из квартиры любовницы от разъяренного мужа через балкон, вот и повредился.

– Что называется, седина в лысину…

– Ничего не называется, – обиделась за отца Жанна. – Вы не знаете, отец никогда не изменял маме!

Василиса с Люсей молча переглянулись. Конечно, откуда знать бедной девочке про похождения ее родителя. Перед семьей, как правило, количеством покоренных женщин не бравируют.

– Нет, он не изменяет, правда, – продолжала убеждать Жанна. – Раньше он, может, и был на что-то способен, а сейчас.

– Детонька, а тебе откуда известны такие нюансы?

– Да что я, по-вашему, вообще в мужиках ничего не смыслю? И мама постоянно им недовольна, даже к врачу водила, да потом только рукой махнула. Во всяком случае, заводить любовниц мой батенька просто бы не рискнул. А уж если бы и случилось чудо, то уж ни за что на свете не стал бы убегать через балкон. Он высоты боится. Поэтому во все бредни я не верю, а что по-настоящему с ним произошло, я не знаю.

– Тогда, может быть, знает тот, кто его привез, – догадалась Люся. – Придется ехать в больницу. Очень хотелось бы узнать, где приземлился ваш родитель, где живет эта роковая любовница.

Решительная троица прибыла к порогу лечебницы уже достаточно поздно, и разговаривать с ними, ясное дело, никто не стал. Им попросту не открыли двери. Дамы еще немного потоптались в надежде, что кого-то из персонала тронет горе опоздавших, но чуда не произошло, и беседу с медсестрой пришлось отложить до завтра.

Назавтра двери были открыты, но узнать хоть что-нибудь о больном Осипове опять не получалось. С самим Яковом Ивановичем не удавалось поговорить по той простой причине, что он был без сознания. Те же, кто был в сознании, занимались более важными делами.

– Кого? Осипова? А что с ним случилось? Я не понимаю, чего вы хотите? – округлив глаза, засыпал их вопросами лечащий врач.

И все-таки Жанночке удалось растопить лед непонимания. И вскоре ей, а также толкавшимся тут же Люсе и Василисе – они представились родными сестрами болезного – объяснили, кто и когда привез Осипова в эту больницу. Оказывается, привезла его очень красивая, хорошо одетая, встревоженная женщина. Она назвалась сердечной подругой несчастного. Это от ее мужа убегал Яша через балкон, и поэтому она считает своим долгом оказать другу посильную помощь. Вот и приперла его сюда. В книгу записей аккуратно были внесены все данные этой сердечной подруги.

– А больше эта женщина ничего не говорила? – поинтересовалась Люся, ожидая, когда принесут эту самую книгу.

– Женщина еще сообщила данные больного и продиктовала телефон, по которому можно звонить ему домой. А вот и книга! Смотрите, здесь черным по белому написано, что женщину звали… Логиновой Жанной Яковлевной, а проживает она…. – читал лечащий врач.

– Спасибо, мы примерно догадываемся, где, – вздохнула Василиса.

– Скажите, а когда с ним можно будет поговорить?

– Для начала ему нужно прийти в себя, – пожал плечами доктор.

– Я останусь с ним, – просто, без патетики возвестила Жанна. – Идите, я вам позвоню, когда он очнется.

Какой бы ни была вздорной эта ветреная вдова, но приходилось признать, что в серьезных ситуациях она поступает по-человечески.

Василиса Олеговна вальяжно расположилась в уютном кресле, ноги ее вульгарно покоились на журнальном столике, а руки методично развертывали и безостановочно отправляли в рот конфеты. Конфеты были дорогие, их привезла Жанна, и в вазочке уже осталось всего три штуки.

– Васенька, а как фигура? Не пострадает? – ехидно поинтересовалась Люся, отбирая шоколад.

– Да шут с ней, с фигурой. Я думаю, Люся, – важно сообщила подруга. – Сегодня я несколько раз хорошенько подумала и пришла к выводу – Осиповых убирают.

– Ваша наблюдательность не знает границ!

– Нет, я серьезно. Ты сама посуди – сначала убирают Романа, потом изгоняют из дома Жанну, теперь вот выводят из строя Якова свет Ивановича. Я не удивлюсь, если окажется, что сегодня ночью что-нибудь стрясется с матерью почтенного семейства. Кстати, как твой старичок с рыбьим прозвищем? Не звонил?

– Звонил, никто не появлялся, – ворчливо ответила Люся.

Ее ворчание прервал телефонный звонок. Пока Люся кому-то сочувственно поддакивала в трубку, Василиса морщила лоб, что говорило об усиленной умственной деятельности. Как же так? Действительно ведь, на все семейство Осиповых просто какое-то гонение. Стоп! Именно гонение! Их не всех убивают, зато всех тщательно убирают из дома, для этого не гнушаются даже преступными методами. А для чего и кому это надо?

– Васенька, ты только послушай, моя Оля опять хочет выехать из города и в который уже раз за неделю повесить на меня мордатых питомцев!

Все остальное время ушло на то, чтобы уговорить эту самую Олю никуда не уезжать либо взять всю стаю с собой, включая Вовчика.

На следующий день позвонила Жанночка и затараторила в трубку:

– Пожалуйста, приезжайте к нам! Я имею в виду, к нам домой! Вы помните, где мы живем? Приезжайте прямо сейчас.

Люсенька совсем не хотела никуда приезжать – куда тащиться в такую рань? Еще небось одиннадцати нет, но вспомнила, что Жанночкин задаток нужно отрабатывать, и бойко отрапортовала:

– Жанна, мы будем через несколько минут.

Теперь надо было собирать Василису, но подруга, видимо, настолько прониклась важностью сообщения, что даже плюнула на макияж.

– Я тебе говорила, что-то стрясется с матушкой. Как, кстати, ее зовут?

– Владлена Николаевна.

Однако Владлена Николаевна была в полном здравии, если не считать распухшего от слез носа. Зато дома все качественно было перевернуто вверх дном, даже картины были сорваны со стен и валялись на полу.

– Ого! Это кто же вас так? – сокрушенно покачала головой Люся.

– Если б здать! Просдулась и чуть богу душу де отдала, – вытирала платочком заплаканные глаза тучная Владлена.

То ли от рыданий, то ли от коварного вируса ее нос был намертво заложен, и женщина неустанно терла его замусоленным платком.

– То есть вы хотите сказать, что этот погром устраивали, пока вы дремали, так? – уточнила Люся, аккуратно присаживаясь на краешек дивана.

– Ду, кодечдо! Я вчера переваднавадась из-за Яши, ду и да дочь придяла табдеточку сдотвордого, а утроб просдудась…

– А вообще вы чутко спите?

– Ду как ваб сказать…

– Вообще, мамочка спит богатырским сном, – вмешалась в разговор Жанна. – Ума не приложу, кто тебе присоветовал еще и снотворного выпить? Тебя ядерным взрывом не поднимешь.

– Я же тебе говорю – дервдичала очедь. А тут еще братец приехал, бы с диб поохали поохали, од и дадоумил.

– А что за братец? – спросила Василиса.

– Да это дядька мой – дядя Петя, – махнула рукой Жанна. – То не дозовешься, а то нарисуется в самый неподходящий момент. Мам, а зачем он приезжал-то?

Владлена Николаевна, теребя платком свекольный нос, прогундосила:

– Ду как зачеб, все же ди чужой. А тут и с Робой такая деприятдость, и с папой…

Люся с Василисой неприлично хмыкнули. С Ромой действительно случилась неприятность – умер парень, ладно, хоть до беды не дошло.

– Подождите, как, вы говорите, брата звать? – вдруг встревожилась Люся.

– Петя… Петр Диколаевич.

– Надо же, прямо как нашего директора!

– А он и есть ваш директор, Петр Николаевич – родной мамин брат, – сообщила Жанна. – Только мы с ним не очень общаемся. Он и на свадьбе у нас не был.

– Ду и что, зато побок в проведедии, чтобы все как у людей!

– Еще бы! За такую-то плату! Это он не нам, а себе…

– Дорогие дамы, о родственниках или хорошо, или никак, – развела спорщиц Василиса.

– Это почему? Он же живой еще, дядя Петя, – возмутилась Жанна.

– Хорошо, тогда расскажите мне про своего родственника и плохое и хорошее, – быстро распорядилась Люся.

Растерянная Владлена Николаевна не могла понять, для чего клоунам-затейникам нужны подробности об их родственниках. Но Жанна обняла мать за плечи и шепнула ей на ухо:

– Расскажи, мам. Им можно.

– И так расскажу, отчего де рассказать? – не стала упрямиться хозяйка и начала гнусавить.

Сколько Владлена себя помнила, воспитанием детей занималась бабушка – ворчливая, вредная старуха, а мать – добрая и ветреная – была занята вечным поиском отца для своих детишек. Самое интересное, что желающие находились – в доме постоянно жил очередной «папа», который растил детей, опекал и содержал какое-то время всю компанию. Потом матери он надоедал, и место прежнего кормильца занимал новый. Петя, едва подрос, вылетел из уютного семейного гнезда, а через несколько лет выскочила замуж и Владлена. С родней она встречалась редко, но слышала, что Петр вырос непутевым – работать нигде не хотел, кормился случайными заработками, а когда становилось совсем голодно и холодно, подыскивал себе бабенку и на короткий срок становился чьим-то мужем. Только вот в женатом состоянии долго не удерживался – почему-то всем женам непременно хотелось, чтобы он еще и работал! Или хотя бы помогал по хозяйству. Или на худой конец жену ублажал за то, что она работает и крутится по хозяйству. Или… Да, в общем, капризничали бабы и просто так Петюню кормить-одевать не желали. И что же Петр? Кинулся потеть-работать? Да нет, конечно. Он все это молча сносил или уходил к другой бабенке.

– Короче, – прервала Жанна песнь матери о брате, – лентяй.

– Дочедька! Ду как ты божешь? Ты же здаешь, Петр сейчас живет с приличдой жедщидой, стал директором этой вот… «Улыбки». И потоб – ты здаешь, как дядя Петя любит детей! За эту любовь ему да дебесах все грехи отпустятся.

– Подождите, не так быстро, – снова встряла Люся. – Про грехи на небесах поконкретнее.

Владлена Николаевна уже устала от дотошных гостей, но никак не могла найти предлога, чтобы от них отделаться. Поэтому, прижав к засаленному животу какую-то тряпку, пробормотала:

– Да какие грехи. Я говорю, что детей Петя любит. Жадочка, ты бы показала жедщинам, где у дас выход, а то оди, давердое, забучились в этой грязи, а где выйти де здают.

После такого хитрого выпроваживания подругам ничего не оставалось делать, как убраться восвояси.

– Ма, я провожу гостей! – крикнула Жанночка и выскочила за двери.

– Не слушайте вы ее, – уселась она на подоконник в подъезде, двумя этажами ниже.

Девушка вытащила из кармана сигареты и, выпустив кудрявое облачко, продолжала:

– Дядя Петенька наш еще тот жучара – приютил возле себя деток-малолеток и сделал из них рабочих пчелок. А сам за их счет только и держится.

– Как это? Что значит – приютил? Это не родные дети? – не поняла Василиса.

– Нет, конечно! Какая дура столько бы Петеньке детей рожать стала?!

– Ну не скажи, дур хватает. Так откуда же у него, по-твоему, такой выводок?

– Точно не знаю, только что-то мутит мужик. У него раньше другие ребята были – благополучные. То есть такие, у которых папы-мамы в наличии. Он у них какую-то секцию вел – то ли туристическую, то ли военно-спортивную. Да только секция скончалась – нагрянули как-то родители и устроили жуткий скандал. По поводу чего – не знаю, от меня же вечно все скрывают, как от маленькой. Вскоре все утихло, а вот теперь дети опять появились, только этих он сам где-то по подвалам собирал, а документы им через знакомых делал.

– А может, это и неплохо – у беспризорных ребятишек есть дом, еда, забота, может, за это и в самом деле Петеньке можно грехи отпустить?

– Слов нет, конечно! Только… – Жанна замялась. – Ну не верю я, что Петя-слизняк из большой любви детей пригрел.

– Ладно, с Петей мы сами разберемся, а ты расскажи, что у тебя с отцом? Он пришел в себя?

Жанна встала и с досадой бросила окурок в угол.

– Пришел. Пришел в себя.

– Ну что ж ты молчала?! И что он сказал? – нетерпеливо дергали подруги эту несносную девчонку. – Кто его?

– Вы не поверите, – грустно сообщила женщина. – Он мне сам сказал, что был у любовницы, убегал от мужа и даже спрыгнул с балкона.

– И добавил, что любовницу Жанной зовут? Придется нам самим поговорить с Яковом Ивановичем о его моральном облике, а ты иди домой, помогай матери разгромленные вещи убирать.

Подруги вышли из подъезда и, не сговариваясь, направились в небольшую кулинарию, расположенную через дорогу. В кулинарии продавали свежие буше, вкусно пахло ванилью и за маленьким высоким столиком можно было обсудить последние новости.

– Ну и что? – спросила Люся, железными челюстями откусывая пирожное. – Просто голова кругом. Сплошной Радж Капур! Куда ни кинь – родня. Ересь какая-то.

– Совсем не ересь. Все правильно выстраивается. Просто мы наконец нащупали то, что искали. Как правило, сообщники – это люди друг другу известные, так? А если это родственники, то, надо думать, речь идет о каком-нибудь завещании. Это совсем не совпадение, что Петя знаком с семьей Осиповых – он нас к ним и отправил, не думал же мужик, что мы поменяем сцену на сыск.

– Как бы Маше-то все рассказать, – заволновалась Люся. – Вдруг она решит к нему вернуться?

– Не думаю. Если Машенька исчезла, значит, что-то поняла. Идти надо.

– Это куда же опять?

– В больницу, к Осипову.

– Ну, нет! Я к нему больше не пойду! Ты его не знаешь – как заартачится, на всю больницу из нас посмешище устроит!

– Люся, ну что ты говоришь? Ты же понимаешь, идти к нему необходимо, – уговаривала Василиса подругу.

– Не пойду я! А вдруг он еще на костылях? Как мотнет костылем, мало не покажется!

– Люсенька, ты вот ростом с комнатную собачку, а как упрешься, тебя бульдозером не сдвинешь! Ты что, хочешь, чтобы наше дело остановилось на полпути из-за твоего каприза?

– А что у нас, один Осипов? Тот лежит себе и никуда не денется. Давай лучше подумаем, как нам к Петюне заявиться. Сейчас будем брать?

– Лучше сейчас, он нас не ждет, значит, застанем врасплох.

И Василиса принялась строить планы поимки, а Люся облегченно вздохнула – все-таки удалось отвлечь подругу, очень уж не хотелось, чтобы Осипов опять размахивал руками.

Петюню на работе застать не удалось, он был дома. Увидев вошедших, мужчина буркнул приветствие и снова исчез в комнате.

– Петя! Петь, там нет для нас никакой работы? – вкрадчиво начала Василиса, следуя за ним. – А куда это вы собрались?

Петр складывал свои вещи в середину комнаты, был сурово молчалив, а трое детей исподлобья следили за его действиями. Среди этих троих Василиса вдруг узнала двоих, которых видела на похоронах в стайке других детей. Ах, вот оно что! Сам Петр не осмелился прийти, но послал пареньков. Спрашивается, зачем? Отдать родственникам дань уважения или что-то другое?

– Петр, что ты искал у Владлены? – огорошила и Петра и Василису Люся. – Только не говори, что пуговку обронил.

Петя на секунду прекратил копаться в вещах и с вызовом произнес:

– То, что принадлежит по праву всем нам, а не только Владьке. Хотя… вам этого не понять, – махнул он рукой и вновь стал громоздить кучу из вещей.

– Ты напрасно так думаешь. Нам понятно очень даже многое, особенно относительно тебя. У нас прямо-таки целая папка интересных сведений на тебя отыскалась. Может, сам что пояснишь? Кстати, бежать не советую – такой крик подниму, все соседи оглохнут.

Петя, не обращая внимания на лихо построенную речь Люси, молчком швырял носки и подштанники в центр комнаты. Теперь туда уже летели и детские вещи.

– Что он делает? – обратилась Василиса к девочке. – Чем собирается заниматься?

– Самосожжением, – понуро сообщила Таточка.

– И по какому случаю кострище?

– Это не кострище! – взвился Петя. – Нас не захотела понять самая лучшая женщина! Ей не нужен ни я, ни мои дети! Пусть не мои, но все равно не нужны! Да! Я собираюсь взойти на костер! И прямо здесь! Вместе со своими детьми! Если хотите – присоединяйтесь.

– Постой, а Маша знает, что ты в ее квартире собираешься на костер взойти? – всполошилась Люся. – Я, Петя, тебе сразу говорю – от маленького огонька тебе ничего не сделается, а квартира…

– Ты видишь, сколько я тряпок собрал? Из них и сделаю костер. И он не будет маленьким! Такого огня хватит всем. Дети! Вставайте на тряпки, сейчас будем обливаться бензином. Нам нет места в этом мире!

Василиса всерьез перепугалась.

– Петя!! Отпусти детей и немедленно самосжигайся во дворе! Там хорошо, там ветерок, не так жарко будет! Ты слышишь?! Сейчас здесь заполыхают все этажи!! Потомки тебя не поймут! Пе-етя! Ты что, хочешь, чтобы люди плевались при одном твоем имени?!

Пока Василиса висла у Пети на руках и орала, Люся вытаскивала перепуганных ребят из квартиры.

– Бегите, бегите быстрее отсюда, он совсем ошалел!

– Петя! Иди во двор, а мы будем тебя оплакивать! – держали они Петю за руки, но он упрямо вырывался.

Просто удивительно, откуда у такого тихого, безропотного Петюни взялось столько силы и ослиного упрямства.

– Во дворе мне не дадут сгореть, – с горечью объявил он. – Потушат.

– Да ну, – убеждала камикадзе Люся, – у нас во дворе каждый день мусорные баки полыхают, и никто их не тушит. Вещички разложишь… А то, может, и не надо гореть-то, а?

– Уйдите!! Где мой бензин?!

– Его ребятишки с собой на улицу взяли. Сказали, что тебя там подождут.

Петя с сожалением крякнул, собрал вещи и подался во двор предаваться пламени. Люся кинулась к телефону. За минуту были вызваны и пожарники, и милиция, и «Скорая», и даже, кажется, горгаз.

– Люсь, ты всех вызвала? – глядя в окно, спросила Василиса.

– Ага, сейчас подъедут.

– Сейчас звони обратно и говори, чтоб не приезжали.

– Как?!

– А так! Петька вместе с ребятами на такси куда-то умчался. Провел нас, как новорожденных. Звони, а то машин понаедет – не расплатимся.

Люсенька снова принялась накручивать диск.

– Это он что – сжигаться в другом районе будет?

– Не будет он сжигаться и не собирался. Он убежать надумал, а мы его застали. Вот и выдал нам спектакль по всем правилам. Да как здорово! Артист! Ну, Людмила Ефимовна, едем!

– За Петей?

– Да нет, за ним теперь не угнаться. Поедем в больницу к Осипову. Пусть он нам расскажет, как нужно с балконов прыгать.

Прежде чем смотаться из квартиры Маши, Василиса набрала номер телефона больницы.

– Алло, это завотделением? С вами говорит редакция журнала «Здоровые будни». Мы хотим осветить на наших страницах нелегкую работу медперсонала… Да-да, именно о вашей больнице и только самое хорошее… Да, к вам сегодня подойдут Петухова Людмила Ефимовна и Курицына Василиса Олеговна, вы уж разрешите им и с персоналом, и с больными… Нисколько не сомневалась в вашей любезности.

Василиса бросила трубку, и подруги пулей вылетели из квартиры.

– Люся, давай сначала домой. Все же надо изобразить из себя корреспонденток. Подумай хорошо, что наденешь, только попробуй на этот раз без каблуков.

Дома подруг ждала ужасная трагедия. Оказывается, у них не нашлось ничего такого, в чем ходят корреспонденты порядочных журналов.

– Ну, прямо хоть беги и покупай! – сокрушалась Люся, надеясь втайне, что Василиса предложит именно бежать и купить, но подруга превращалась в каменную статую, когда дело касалось денег.

– Нет, Люся, у нас на покупки нет ни времени, ни денег. Давай так выкручиваться. Я вот видела, что по телевизору показывали – ведущая сидит в обыкновенном свитере. А вниз можно и джинсы. По-моему самый оптимальный вариант.

– Ах, ты не понимаешь! Это же такой журнал! Надо придумать непременно что-нибудь вычурное. Ну хотя бы забыть юбку надеть, что ли.

Однако Василиса была неумолима и Люсеньке шокировать лечебницу запретила.

Яков Иванович был переведен в обычную палату, и состояние его здоровья безудержно шло на поправку. До тех пор пока он не увидел две нелепые фигуры – одну длинную и худую, как бельевая веревка, другую щуплую и маленькую, похожую на голодающего подростка.

– А мы к вам, – радостно заулыбались гостьи. – Ваш завотделением любезно позволил нам пообщаться, так что давайте не будем зря тратить время. Расскажите, что с вами произошло?

Яков Иванович быстренько прикрыл глаза и выдал жалобный стон, стараясь показать, насколько он слаб и неподготовлен к разговору.

– Мы уже беседовали с вашим лечащим врачом, он утверждал, что вы относительно здоровы, – сразу же предупредила Василиса, растянув рот в улыбке до самых коренных зубов. – Итак, что же с вами стряслось?

Больной нервно передернул плечиками и затравленно огляделся по сторонам. На соседней койке скучал дедок и, открыв рот, разглядывал женщин. Два мужика с переломанными руками на койках напротив с интересом уставились на Якова. Им было тоже жутко любопытно – и что же с ним такое произошло.

– Ах, все ясно, наш разговор не для посторонних ушей, – понимающе заворковала Василиса и тут же произнесла проникновенным грудным голосом: – Дорогие мужчины, очень просим, оставьте нас наедине с этим господином. После разговора с ним мы возьмем интервью и у вас, а потом поместим на самых первых страницах нашего журнала «Здоровые будни». А если пожелаете, то и в журнале «За рулем». – Мужчины недоуменно переглянулись и потянулись к выходу.

– Ну так что? Только бога ради, не лопочите про балконы и любовниц, – приготовились слушать больного подруги. – Поймите, нам многое уже известно, остается добавить незначительные детали.

– Кто вы? Зачем я вам нужен? – уставился на них выздоравливающий.

– Кто мы – вы примерно знаете. Чтобы вас не слишком мучить, объясним – считайте, что нас нанял один человек, которому позарез нужно узнать, что же творится в вашем семействе. Если это не выясним мы, он обратится в следственные органы. Подумайте, что для вас удобнее.

– Что вы хотите узнать?

– Ну ясное дело, не телепрограммы на завтра. Либо вы все рассказываете нам, либо милиции. Поторопитесь, у нас не так много времени.

Яков Иванович откинулся на подушку, потом, глядя в потолок, негромко заговорил:

– Вы знаете, я не боюсь милиции. Но я узнал от дочери, что в нашем доме некто устроил погром, и я знаю, кто это. Мало того, я боюсь, что на этом он не остановится, и только поэтому расскажу вам все, что знаю.

Когда мы с Владей, с Владленой, поженились, их семья была небогатая. Да и откуда богатству было взяться – легкомысленная мать, приходящие мужики, куча детей да полоумная бабка. Но, видно, о больших деньгах мечтает каждый – от малолетнего до глубокого старика. Короче, детки росли, бабке с ними управляться становилось с каждым днем труднее, вот и придумала она хитрость – ляпнула однажды внукам, что есть у нее якобы икона, которой чуть ли не саму Наталью Гончарову благословляли. Огромных денег, значит, стоит. И передаст она эту икону самому любимому внуку. Правда, бабка все время путалась: то, говорила, благословляли Гончарову, то Нину Чавчавадзе – жену Грибоедова, то якобы сама Екатерина перед той иконой голову склоняла. Но молодежь верила и старалась угождать старушке во всем. Дальше – больше. Эта басня о чудесной иконе стала давать черные плоды. Из – за нее, например, была убита сестра Владлены. Конечно, девчонка была молода, красива, и все списали на ревность влюбленного парня. Но на самом деле…

– Минуточку, а сестру звали…

– Носова Ульяна Федоровна.

– С ума сойти от этих родственничков! – взвилась Люся. – Так, значит, Петр был ей родным братом? А фамилии? У них же разные фамилии! Я понимаю, Владлена вашу взяла, а…

– Так я же говорил, мама у них одна, а пап – целая куча! – пояснил Осипов. – Они все от разных отцов. Ульяна у них была самая младшая, с Владей десять лет разницы, а с Петром уже все четырнадцать. Все случилось двенадцать, нет, уже тринадцать лет назад. Грешен был, женился на Владе, а как Ульяну увидел – онемел. Прямо присушила меня эта ведьма. Стал бегать к ней чуть не каждый день. А она только посмеивалась. Нравилось ей старшую сестру за нос водить. Да по ней не только я сох, мужики стаями бродили. Парнишка еще был – Ромка, зять наш. Тот вообще, как шнурком привязанный, за ней таскался. Вот и принял наказание за любовь свою – пришел как-то к Ульяне, а любимая мертвая лежит. Парень от горя чуть рассудка не лишился – часа три выл собачонкой над ней, пока соседи милицию не вызвали. Стражи порядка приехали, покумекали, да и решили, что парень убийство сотворил, уж больно много против него улик было. Да тот не сильно и оправдывался. Посадили его. А уж потом, на какой-то пьянке Петька проболтался, что был в тот день у Ульяны, икону у нее хотел вытрясти. Был слух, что старушка-покойница вроде самой младшей икону оставила. А Ульяна ему в ответ только смеялась да шутила – дескать, икону я, братик, в чистые руки передала: молодому, ретивому, тому, кто любит меня искренне, по-настоящему. Тут уж долго думать не надо – Ромке и передала. Вот и показалось мне, что это сам Петя сестру удавил, а парня подставил. Доказать ничего бы я не смог. Да и родня он как-никак. Но вот в своем доме с тех пор привечать Петрушу перестал. А парня жалко было. И вот, спустя столько-то лет объявился Роман да нашу дачу купил. Я тогда сразу решил – неспроста это. Знать, кто-то там наверху так распорядился, чтобы мы могли перед ним вину свою искупить. Признаюсь, тогда я сам свою дачу и сжег, хотел, чтобы парень к нам перебрался. А после и вовсе все свое нажитое ему и Жанке передать. Все так и вышло, да только недолго он с нами прожил, опередил парень нас с матерью. Такая нелепая смерть.

– И что, больше о той иконе не слышали? – спросила Василиса.

– Да нет, почему же, – усмехнулся Яков Иванович, и в глазах его запрыгали чертики. – Я еще тогда, давно, к своей Владе подобрался. Спросил. Что это, мол, в вашей семье за история? Петька черный весь стал, все икону какую-то ищет.

– Это бабкину-то? – спросила жена и залилась смехом. – Было такое дело, бабка и впрямь сокровище Ульяне завещала, да только сестричка сразу мне ее передарила, вот она – икона.

И Владлена достала из шкатулки вырезанную из журнала картинку с изображением Сикстинской мадонны. Картинка была изрядно потрепана, видно, и впрямь бабка ее прятала-перепрятывала. Вот такие дела. А Петя после этого совсем свихнулся – все мечтает, что кто-то ему чемодан денег на голову вывалит. Все обделенным себя считает. Вон, видели, что у нас дома вытворил?

– А что же Влада ему «икону» не покажет? Глядишь, и успокоится мужик.

– Она и показывала, раз триста. Только оно ведь как – вырос парень с надеждой на богатство, вот уже и плешь от старости, а ума нет. Он ведь ничему не обучен, не работал толком никогда, все думкой богател. А Владя возьми и скажи ему, что все надежды его – клочок бумажки, как в такое поверить? Мечту хоронить, – это самое больное. Он за эту мечту сестру положил.

– Яков Иванович, можно нам войти, а то уже сестры ругаются? – появился в дверях парень с переломом.

– Проходите, проходите, – вскочили подруги и стали спешно прощаться.

– А интервью? – заморгал рыжими ресницами парень.

– Какое интервью?

– Вы обещали у нас взять для журнала «За рулем». Я вот подумал, может, вы меня в «Плейбое» пропечатаете?

– Мы? Да легко! – успокоила его Люся и, помахав парню ручкой, выскочила из палаты.

Глава 6

НАСМЕШКА БАБУШКИ-ШАЛУНЬИ

Люся неслась по коридору, теряя тапки, и в первый момент даже не поняла, что окликнули именно ее.

– Женщина! Женщина, погодите! Люся!

Василиса дернула подругу за рукав, и она остановилась. Их звал неизвестный мужчина лет сорока и довольно приятной наружности. Мужчина направлялся к ним и улыбался самой счастливой улыбкой.

– Если бы вы знали, что сделали для меня! – заговорил он, беря женщин под руки и продвигаясь к палате. – Вы мне сына вернули.

На больничной койке лежал Женька Филонов, а рядом с кроватью почтительно сидел белоснежный, расчесанный Еврик.

– Теть Люсь! – заулыбался парнишка. – Как вы батю-то отыскали?

Подруги только удивленно пожали плечами.

Мужчина, им оказался Филонов Даниил Евгеньевич, стал рассказывать какие-то непонятные вещи. Якобы на работу к его начальству пришла телеграмма, где говорилось, что Филонов должен срочно вылететь в такой-то город и прибыть по такому-то адресу. Однако ни по какому адресу Филонов прибыть не успел, потому что уже в аэропорту его поджидал мужчина, который назвался Курицыным Павлом Дмитриевичем. Он и привел его прямо к сыну в больницу. А уж здесь сам Женька рассказал отцу и про мачеху, и про Еврика, и про все, что с ним приключилось.

– А что с тобой стряслось? Кто тебя так? – наперебой спрашивали подруги.

– Мир не без добрых людей. Мы должны были пасти Горошина, а объект куда-то слинял. Я с самого начала в это дело лезть не хотел, вот на меня и стали коситься. А уж когда я отказался мужика из окна выталкивать, со мной пререкаться не стали. А ночью наказали. Избили какими-то дубинками. Да не догадались на улице отходить, прямо в подвале учили, а там Еврик такой визг и лай поднял, что соседи милицию вызвали. Может, поэтому и жив остался, – почесал парень за ухом верного пса.

– Звери! Но я-то! Я-то! – не переставая, качал головой отец. – Я их найду, гаденышей!

– Ха! Фиг ты их теперь найдешь! Они больше там не появятся, это уже заранее обговаривалось. Да и зачем тебе? – невесело хмыкнул парнишка. – Они тоже не от сладкой жизни такими стали. А вам спасибо! Честное слово, если бы не вы…

Настроение у нее было какое-то заячье – хотелось прыгать и скакать. Василиса же, наоборот, была словно вяленая дыня. Дома сразу завалилась на диван и лениво щелкала пультом.

– Вася! Выше нос! Сегодня же мы заявимся к твоему Пашке с раскрытым делом. Пусть порадуется.

– А какое дело мы раскрыли? Узнали, что, может быть, несчастный Роман отсидел ни за что? Или, может быть, Петюня прикокошил сестрицу? А где у нас доказательства, что именно он, а не тот же Яков Иванович, к примеру?

– Умеешь ты, Васенька, настроение поддержать, – собралась было возмутиться Люся, но в дверь позвонили, и она попрыгала открывать.

– Маша! Пропажа наша! – через секунду раздался ее радостный вопль.

В комнату влетела цветущая, с горящими глазами Мария Игоревна.

– Маша! – вмиг забыла про свою хандру Василиса. – Признавайся, зачем бросила Петюню с дитятями?

– Девчонки, я на минутку! Я только сказать, что жива и здорова. Приходите ко мне… К нам в гости. А Петюня… даже говорить не хочется.

Подруги потащили Марию в кухню. Люся невесть откуда вытащила бутылочку винца, а Василиса металась от стола к холодильнику, по-быстрому накрывая на стол.

– Нет уж, мы теперь тебя никуда не отпустим, – не давали они гостье сказать ни слова. – Пока ты нам все не расскажешь, даже и не думай никуда исчезать.

– Вот, давайте за встречу! – подняла рюмку Василиса.

Женщины выпили, помахали перед носами кусочками сыра, а потом потянулись ко второй порции горячительного. Когда глаза подруг уже приобрели хмельной блеск и прошли первые ахи, охи, Мария, подперев рукой щеку, грустно заговорила:

– Ой, девчонки, и влипла я с этим замужеством… Вот правильно ты, Васька, говоришь – что ни мужик, то враг народа! Ну вот Петя – какой был муж замечательный – и стирал, и убирал, и, даже не поверите, зарплату приносил! А ведь каким гадом оказался редкостным!

Люся ерзала от нетерпения.

– Ну давай, рассказывай, что ты про него узнала.

Мария Игоревна махнула рукой и, жахнув еще рюмашку, без утайки выложила все, что совсем недавно узнала сама.

Петр был большой любитель телепрограмм и нелюбитель горбатиться. Когда-то, полеживая у очередной «пчелки» на диване, высмотрел интересную передачу. На экране шла речь о казанских группировках, где наглые дяденьки при помощи незрелых подростков прибрали к рукам целый город. Здесь же было подробно рассказано, как это все организовывалось, какова была структура банды, даны другие полезные инструкции. Передача показалась Петру очень познавательной, и он решил воплотить усвоенное в жизнь. Обладая кое-какими педагогическими способностями, он собирает вокруг себя малолеток и даже сооружает хилое подобие организации. Если опустить все словесные хитросплетения, которыми он опутывал детей, то смысл заключался в следующем: молодежь должна расти сильной и бесстрашной. Для этого пацанам необходимо воспитывать в себе «силу духа», становиться независимыми, добывать собственные средства к существованию, а попросту говоря – грабить, воровать, отбирать. У них это называлось «обеспечивать себя». Если подросток ничего не приносил, значит, «силы духа» у него не было. Такого наказывали.

Стоило ли говорить, что из добытого таким путем львиная доля уходила Пете в карман. Этого ему, конечно, не хватало, и тогда он ввел помесячные взносы, на, так сказать, общественные нужды. Сначала в такую организацию тянулись разные дети – привлекали спортивные тренировки, отношение как к равным и возможность заиметь собственные карманные деньги. Но родители быстро уловили криминальный душок деятельности своих чад и разогнали всю мини-организацию. Тогда Петр отделался легким испугом, но сделал выводы. Немного позже и уже в другом месте он собрал маленькую бандгруппу, как он говорил, из пяти бездомных подростков. Это был костяк, бригадиры. Под ними ходили более несчастные, те, кто не жил в домашних условиях вместе с Петей. Теперь взносов не было, но эти дети приносили ему гораздо больший доход – они были способны на все.

– Это его так называемые бригадиры с тобой, Маша, жили? – уточнила Василиса.

– Они. У этих ребят не было родителей или такие, которым никакого дела до них нет. То есть опасаться было нечего. Петенька держал железную дисциплину, за малейшее непослушание – наказание. А наказывал он изобретательно. Так, например, Артем за то, что его группа, а в ней состояли самые младшие, неделю подряд не приносила выручки, должен был полгода молчать. То есть не говорить ни с кем, кроме членов своей группы.

– Поэтому он и молчал? Так почему же ребята не убегали от Петра?

– Пробовали, находил, тогда было еще хуже. Ну и потом, все сопровождалось сказками о прекрасной взрослой жизни. Те, что жили с нами, старательно изображали из себя полоумных, чтобы я ни о чем догадаться не могла.

– А где же он их содержал? До тебя?

– Какую-то комнату снимал, а потом и меня, дуру, отыскал. Только меня они не провели. Я подслушала их разговоры, когда в темнушку забралась, а что не поняла, мне потом сами ребята рассказали, Гриша с Артемом.

– И где ты их нашла? – пораскрывали от удивления рты подруги.

– А я их и не теряла. В той же темнушке поняла, что несладко паренькам, как я ни стараюсь. Да и провинились они, Гришка осмелился Злате грубить, а эта девчонка у них большой властью пользуется. Вот и спрятала я их у сестры, а потом и сама к ним перебралась. Когда из дома сбежала – Пашке твоему позвонила. Поняла, что без милиции мне не справиться. Каюсь, сначала сама хотела порядок навести да эту группу на свет божий вытащить, ладно что ребята отговорили. Убедили, что не под силу мне Петюня. Зато, подружки, если бы вы знали, какие у меня замечательные мальчишки! Я их никому не отдам. Ой, я тут засиделась, а мне домой пора.

– Так ты уже дома?

– Нет, мне Павел позвонит, когда можно будет домой вернуться. Ладно, побежала, а вы Паше большое спасибо передайте.

– Паша, Паша, – бурчала Василиса, когда Мария Игоревна унеслась. – С ней, значит, общался, а нам ни слова! Столько важного утаил, из-за него все дело тормозится.

Разомлевшие от распитого и взбудораженные услышанным, подруги уткнулись в экран телевизора. Хотелось отдохнуть от всего, погрузиться во что-нибудь радостное, например, в киноконцерт.

У нее глаза – два брильянта в три карата…

Руки у нее – створки две в ворота рая… —

старательно выводил певец.

– Не понимаю, при чем здесь руки? – пожала плечами Василиса.

– Молодой человек жалуется, что у его любимой – кривые руки, мол, как створки. Чего непонятного? – объяснила Люся.

– Я тебе про наши, которые у нас дома оказались. Чем больше узнаешь, тем гуще каша. У нас-то Роман что искал? Бабушкину икону?

Люся пыталась пальцем ноги дотянуться до кнопки телевизора. Вставать не хотелось, а пульт куда-то подевался. Надо было срочно переключить программу, незатейливая песенка снова навела Василису на тяжкие раздумья. А ведь договаривались отдыхать.

– Позвони Паше, ты уже давно не разговаривала с сыном, – тихонько подсказала Люся.

Василиса набрала номер, и Лидочкина мама ответила, что Павла вызвали на работу. Росло непонятное раздражение, хотелось броситься в кровать и сразу же уснуть. Однако Василиса знала, что не сможет забыться сном, опять уляжется и будет ковыряться в собственных мыслях. Женщина прошла в кухню и глотнула сразу две таблетки снотворного, а потом, сказавшись больной, рухнула в постель.

Очнулась Василиса Олеговна от невообразимого шума. Казалось, что в комнате топчется целая рота солдат. Едва продрав глаза, она поняла, что в квартире они с Люсенькой не одни. В зале горел свет, слышались громкие мужские голоса. И Люси на кровати она не обнаружила. Пришлось выползти на свой страх и риск. Люся стояла в зале в халате и прижимала к груди Финли. Почему-то посреди комнаты на полу валялся Петюня со связанными руками. Рядом деловито толкались мужики, и никто, ну просто ни один человек, не разулся!

– Это вы что за казарму здесь устроили? – взревела невыспавшаяся хозяйка. – Что это от мужиков прям никакого отбою нет?! Чуть ночь, готовы строем к честным женщинам!

– Мам, ты бы это… халат накинула, – посоветовал Паша. Оказывается, и сын был здесь!

– Васенька, ты уже проснулась? Лучше бы тебе не просыпаться.

– Лучше бы померла, что ли? Что у нас творится? Люся! Это что, каждый раз, когда я засыпаю, ты такую гвардию мужиков приводишь? – взревела обиженная Василиса. В конце концов, Люся могла бы и рассказать подруге, что здесь творится!

– Молчи, Вася, мы сейчас все узнаем.

Вскоре милиционеры подняли и увели куда-то Петюню, а потом все сразу уехали, не остался даже сын.

– Мам, теть Люся, вы спите, я завтра заеду. Обязательно, прямо с утра, – скороговоркой пробормотал он.

Женщины остались одни, и Люся принялась излагать события этой ночи.

– Знаешь, Вася, я сама не все поняла, но было так. Посмотрела я фильм и тоже легла. Уснула уже, слышу сквозь сон, будто кто-то нашу дверь открывает. Думала, послышалось. Нет, вдруг Финли заурчал, значит, чужого почуял. А потом… Знаешь, я даже не успела ничего разглядеть – в коридоре началась какая-то свалка, зажегся свет. Я только успела кота на руки схватить. Больше ничего не знаю. Паша, наверное, утром приедет, расскажет.

Но утром Паша не появился. Благополучно прохрапев до обеда, подруги встали с головной болью, но мучились не ею, а любопытством. Василиса потянулась к телефонной трубке. На работе Павла тоже не оказалось по причине субботнего дня. Тогда нетерпеливая женщина уселась перед зеркалом.

– Ты куда? – уставилась на нее Люся.

– Как куда? К Паше, конечно! Надо поторопиться и застать его дома. Собирайся, Люсенька.

Павел Курицын лежал дома в своей постели и не хотел просыпаться. Он совсем мало отдохнул после беспокойной ночи. И хотя теща забрала детей еще вчера вечером, а жену в который уже раз положили на сохранение, Паша понимал, что как следует поспать ему не удастся. В доме появилась матушка со своей верной подругой.

– Люся, я курицу пожарила, ты Пашу не буди, иди завтракать, а ему потом рожки отварим, – хозяйничала на кухне мать.

– Ну уж дудки! – вскочил Паша и вскоре уже сидел за столом.

Не дожидаясь, когда сын поест, Василиса приступила к расспросам:

– Давай, Паша, не томи. Говори как на духу – зачем к нам вломились? Ты брови-то не хмурь, мы и сами многое узнали. Тебе бы век не докопаться. Мы с Люсей – просто подарок для тебя и всей отечественной милиции, так что начинай.

Парень еще куксился, но, когда Люся достала из холодильника бутылку запотевшего пива, сердце его расплавилось.

– Ну что ж, слушайте.

Неизвестно за какие грехи, но бабушка сыграла с внуками невеселую шутку. До самого последнего дня они не могли поверить, что никакой иконы не существует. Все продумали и просчитали до мелочей. По мнению всех родственничков, полоумная бабка могла передать сокровище только Ульяне – она была младшая, самая красивая, ее бабка любила больше всех. Прошло немного времени, и девчонка стала говорить, что передала икону тому, кто ее больше всех любит и бескорыстнее всех к ней относится.

– Подожди, Паша, как это передала? Ведь икона немалых денег стоит.

– Не было никакой иконы, была только картинка, такие в любой книжной лавке продаются. Только в те времена это была редкость, церковь-то не жаловали, и цензура не дремала, но старушке где-то посчастливилось картинку добыть. Правда, догадалась никому ее не показывать. Если бы ту иллюстрацию кто раньше высмотрел, не было бы лишних трагедий. Родственники между собой не ладили, вот Ульяна и глумилась, болтала, что в голову взбредет. Только брат с сестрой к ее болтовне серьезно прислушивались. Когда Ульяну убили…

– Паш, скажи, а кто убил-то? Петюня или Яков? Потому что нам кажется, что Роман зря сидел.

– Зря, только ни Яков, ни Петюня Ульяну не трогали. Ее сама Владлена задушила…

– Эта гундосая бегемотиха? Из-за денег на такое решилась?

– Тут даже не в деньгах дело. Тут любовная почва – Владлена узнала, что ее супруг к сестре похаживает. Долгое время не верила, а потом сама застукала, да еще в самый разгар любовных утех. Вот и взыграла ревность. Своим же шарфиком и придушила. Легкий такой шарфик, капроновый. Осипов, увидев такое дело, переполошился, жену за руку – и домой. Яков ходил в этот дом тайком, не хотел, чтобы увидели и жене сообщили о его похождениях. Владлена тоже тайно выслеживала неверного, их никто и не заметил. А вот Романа, который пришел чуть позже, видели все. И видели тут почти каждую ночь. Парень обнаружил Ульяну, сначала пытался даже помочь, шарф снял и машинально в свой карман и сунул. А потом, когда его взяли, этот шарфик против него и сыграл.

– С ума сойти, – лепетала Люся. – И он никак не оправдывался?

– Я таких подробностей не знаю, сразу говорю.

– А потом? Где Яков Романа нашел?

– А он его никогда не терял. Ульяна же объявила, что отдала икону самому молодому, а это был Роман, чего тут гадать. Он был моложе самой Ульяны, а уж любил ее, как никто. Вот и выходило, что икона находится у него. Разве Яков с Петром могли его потерять? Яков не упускал его из вида. Даже знал, что Роман планирует дачу купить вместо квартиры, вот и подсуетился.

– Ты про дачу не рассказывай, мы знаем. Теперь ясно, зачем он дочь свою за него выдал – подстраховался, чтобы икона не уплыла, – покачала головой Василиса.

– Вот жук навозный, все предусмотрел! – воскликнула Люся.

– Всего предусмотреть невозможно – случайности не дают. Вот и на свадьбе случайность произошла. Одна гостья, я уж не знаю, как ее назвать, преподнесла молодым подарок – газету собственного изготовления, с фотографиями.

– А! Точно! Помнишь, Вась, мы еще не знали, на что ее лепить!

– Ну так вот, на одном из этих снимков была молодая Владлена с тем самым шарфом на шее. Роман долго не думал, припер тещу к стене – пиши, мол, чистосердечное признание, как ты убила Носову. Если бы Владлена возмутилась, стала скандалить, то парень, возможно, и отступился бы, но женщина боялась лишних разговоров и пререкаться не стала, написала все, как было. Роман записочку положил сначала в карман, а потом решил спрятать понадежнее – в свою сумку с вещами. Да только теща, не будь дурой, вытащила.

– Вот что они у нас искали, оказывается, – протянула Люся. – Ну и что, нашел потом это признание?

– Конечно же, нет. Какой дурак такие бумажки хранить станет? Владлена от нее тут же избавилась. Но Роман несильно опечалился. Он сообщил теще, что теперь она у него в руках, и попросил за молчание отступного. Деньги были большие, требовал он нахраписто и тем толкнул ее на новое преступление. Она и совершила наезд. Кстати, машину в этой семье водит только эта, как вы ее называете, гундосая бегемотиха. Вот так.

Но подругам еще многое было неясно, и они продолжали засыпать Павла вопросами.

– А с кем, интересно, Роман к нам приходил?

– С вашим Петюней. Он как учуял, что зять на тещу зуб имеет, масла в огонь не пожалел. Приврал даже. Вообще Петр хотел Ромкиными руками жар гребануть, вот и крутился все время рядом. А когда с Логиновым было покончено, решил, что пора и самому на сцену: принялся действовать самостоятельно. Хотя самостоятельно – это не то слово. У него всю черную работу ребята выполняли.

– Так, значит, Ком – это наш Петюня. Это он раздавал дурацкие задания?

– А кто же? Конечно, а Богдан Саньке вашему передавал пакеты. Так что ребята Кома на самом деле не видели.

– Так, значит, ревнивица с фиолетовыми волосами…

– Это Злата, или, как ее называли, Таточка. Надо было Жанну надолго из дома убрать. Петр был уверен, что икона запрятана у Владлены, надо было хорошенько поискать. Так убрали Жанну, а Якова по-другому, заманили той же Таточкой, припугнули как надо да попросту выкинули со второго этажа. Здесь уже старшие мальчики постарались. По заданию Пети его ребята следили за всеми, кто был замешан в этой истории – за Осиповым, за Жанной, за вами.

– За нами? – охнула Василиса.

– Конечно. Вы так назойливо лезли в глаза, что просто не могли обделить себя вниманием. А ты, мам, что думаешь, тебя случайно паренек на мою машину навел или, может, номером ошибся?

– Это когда мы с Сычевым разговаривали, а за ним потом машина рванула? Я еще просила мальчика номер записать. Но ведь машина точь-в-точь как твоя была.

– Ну не совсем, светлее. А вот номер был совершенно другой.

– Значит, я из-за него… И что за поколение растет!

– Да уж, хотя вам-то грех жаловаться. Ребята из подвала тетю Люсю вон как тепло встретили, а Женька Филон и вовсе – замечательный парень, – махнул рукой Паша. – Мария Игоревна мне такого порассказала.

– И когда же она успела?

– В том-то и дело, что «успела»! Долго собиралась, все никак не могла поверить да решиться. А потом захотела самостоятельно покарать злодея. Чуть не упустили Петра. Но все равно Мария Игоревна нам здорово помогла. Благодаря ей мы многое раскрыли. Там, похоже, Петр с ребятами много наколбасил – одних только краж…

Подруги обиженно поджали губы. А их скромный подвиг никто не оценит!

– Мы тоже кое-что раскрыли, – пискнула Люся, желавшая своей порции лавров. – Кстати, узнали очень многое!

– Да почти все! – поддержала подругу Василиса. – И быстрее, чем все вы, вместе взятые. И без всякой техники и даже без самой примитивной машины. Одними только мозгами работали.

– Ну-у, о ваших успехах мы наслышаны! Неизвестно чего было больше – помощи от вас или неудобств… Я вот одного не пойму – зачем это Петр к вам сейчас полез? По второму кругу, так сказать.

Подруги пожали плечами, потом Василиса припомнила:

– Мы сдуру ляпнули, что у нас на него накопилась целая папка улик. Думаю, поверил, пришел, чтобы забрать.

– Или от вас избавиться, – подмигнул Паша. – Вообще-то дело раскрыто большое, и я вам от себя лично выношу мое огромное спасибо за содействие родной милиции.

И все же Люся не могла поверить:

– Так, значит, никакой иконы не было?

– Никакой. Бабушка просто была шутницей.

– Это же надо! Столько людей пострадало из-за какой-то вредной старухи! – схватилась за голову Люся. – Нет, я своим наследникам все, что есть, с рук на руки передам!

– Твой баян? – не без ехидства уточнила Василиса.

Паша потянулся к бутылке с пивом, но она была уже пуста. Надо бы сбегать еще за одной…

– Ну что, еще есть вопросы? – спросил он.

– Есть! – одновременно вскинулись Василиса с Люсей. – А чьи были руки?

– А что, были еще и руки? Одни? Сами по себе?

– Понимаешь, после свадьбы в наших сумках мы нашли коробку, страшно сказать, с отрубленными руками. Как и положено, мы отвезли их на кладбище и захоронили. А потом прочли объявление, что господин Сибияров готов заплатить миллион…

– О-о!! Как вас захватило-то! Вы на дату газетки смотрели? Это двухгодичной давности дело! И что, вы ничего о нем не слышали? Тогда столько о нем говорили! Нашли что вспомнить!

– Так он не будет платить?

– Мне почему-то думается, что нет, – изобразив на своем лице сожаление, издевался Паша. – Он уже за границей развернулся, Сибияров этот. Но только в том давнем деле не было никаких отрубленных рук, что за ужастики вы придумали?

Неизвестно, сколько бы времени задавал свои вопросы, все больше распаляясь, Павел, но речь его прервал звонок. Павел Дмитриевич взял трубку и стал медленно меняться в лице.

– Паша, Паш… Паша, ну что случилось? – теребила сына Василиса.

Павел усиленно заморгал, медленно опустил трубку на рычаг и вдруг разразился истошным криком:

– Мама!!! Зачем ты Лиду обижала?! Зачем купила полосатый халат?! Теперь она тебе родила двух де-во-чек! – И совсем тихо добавил: – У меня теперь четыре дочери и опять ни одного сына… А может, это и неплохо?

Возвращаясь домой, Василиса не удержалась и стукнула в Димкину дверь. Парень при виде соседок солнечно улыбнулся. Ругать его им не хотелось, но пришлось.

– Дим, ты зачем соврал, что к нам двое молодых людей вломились? Молодой был всего один, а второй поношенного возраста.

– Так я специально сказал, думал, вам приятнее будет! – хлопал глазами Димка.

Жанночка неслась на такси в аэропорт. Совсем скоро родной город останется позади и можно будет смело начинать новую жизнь. Она уже давно хотела слинять, но столько «хвостов» за ней было, не дали бы и шагу ступить. Зато теперь все будет по-другому, еще бы! В ее сумочке лежит небольшая иконка, стоимость которой исчисляется миллионами. Жанна усмехнулась. И почему никто не догадался, что «молодым человеком», который искренне любил Ульяну, как она говорила, была ее племянница! Это Жанна, еще десятилетней девочкой любила тетку сильно и бескорыстно, и тетка отвечала ей тем же. И икону ей передала в свое время. И пусть не с этим образом выдавали замуж Наталью Гончарову и Нину Чавчавадзе, от этого ее ценность не уменьшилась.

– Оля, я ничего не поняла, Вовочка уезжает в Москву? Работать? На полгода? Это просто замечательно… Ах, и ты с ним? Ну, слава богу, хотя… Дай-ка я угадаю, что ты хочешь предложить… Нет! Нет и нет!! Нет, Ольга, на полгода я с ними не останусь!

Пока Людмила Ефимовна разбиралась по телефону с собственным чадом, Василиса угощала гостей.

– Люся! Иди сюда, – позвала Мария Игоревна.

Люся вбежала в комнату и застала Машеньку, почти задохнувшуюся от возмущения.

– Ну! Говорите, жестокие мальчики! – толкала она в спины красных, как болгарские перцы, Артема и Гришу. – Говорите, говорите, надо уметь отвечать за свои поступки.

– Мы… Это… ну… – начал «немой» Тема. – Я тогда…

– Короче, – не выдержал братского блеянья Гришка. – Мы на вашей гармошке играли, а вы сказали: «Кто там инструмент истязает? Руки бы тому обрубить».

– Люся думала, что это упражняюсь я, – вспомнила Василиса. – Подруга не видела, что это дети!

– Ну и что, а мы обиделись. Вот и подложили вам самим такие руки. Чтоб не обзывались, – пробубнил мальчишка и опустил голову.

Люся оторопела. У нее отвисла челюсть, а глаза сделались размером с утиные яйца.

– У кого оторвали? Я хотела спросить, где вы их взяли? – вскричала Василиса.

– Так во всех магазинах для приколов они есть! Мы с Темкой денег поднакопили и накануне свадьбы ручки-то и прикупили. Знаете какие они дорогие, зато как настоящие!

– Так. Это понятно. А как подложить умудрились?

– А чего мудреного? Свадьба-то недалеко от нас была. Мы пришли, потолкались поблизости, подождали, когда все перепьются, и – пожалуйста. А здорово же вышло!

– Вот, Люся, я тебе не раз говорила – на твой язык надо намордник надевать, строгий ошейник и короткий по… – начала было Василиса, но, взглянув на подругу, осеклась.

Вытаращив глаза, Люся хватала ртом воздух и не могла сдвинуться с места.

– Здорово?! Вышло у вас?! Да вы знаете… – вдруг взревела она, как раненая буйволица. А когда подруга так нервничает, жди больших неприятностей.

– Молчи, Люся!! Молчи!! – хором закричали женщины…

Content

Маргарита Эдуардовна Южина
Сыщицы-затейницы

Глава I МИЛЛИОН В МРАЧНОЙ КОРЗИНЕ

Глава 2 ЧЕРТЕНЯТА И ДЕВА МАРИЯ

Глава 3 ДРАМА ПРО ДАМУ

Глава 4 НИЖЕ ПЛИНТУСА

Глава 5 ПО СЛЕДАМ ПРЕСТУПНИКА ВПРИПРЫЖКУ

Глава 6 НАСМЕШКА БАБУШКИ-ШАЛУНЬИ