Маргарита Южина

Тертый калач ищет ромовую бабу

Глава 1

Кто старое помянет?

Аня щурилась от солнца и уже минут десять просто любовалась этим красавцем. Создает же природа иногда такие замечательные экземпляры! И неправда, что идеалов на свете не бывает. Бывает! Вот он!

Он появился в их офисе нежданно-негаданно. Нет, конечно, все уже давно ждали, когда директор возьмет нового сотрудника, и гадали: кто займет место начальника отдела рекламы. Правда, каждый сам метил в начальники, а новичку определили место возле дверей.

– Анечка! Вот ты знаешь, а я так просто уверена, что высшее образование не самое главное в жизни? – доставала своими жизненными принципами коллега по «цеху» Наташа Кубова, поправляя при этом пышный бюст.

Последний все время норовил выйти за границы узенькой кофточки, чем добавлял хозяйке лишнюю порцию гордости.

– Анечка, я так просто уверена, что на месте начальника рекламы я бы смотрелась просто изуми-и-ительно, ну совершенно изуми-и-ительно, – приговаривала Наташа и даже закатывала глазки, уже представляя себя начальницей. – Это кресло просто создано для меня!

При этих ее нескромных воплях остальная братия дружно сдвигала брови, сопела и доказывала Наташе, что ничего изумительного в этом нет. А Зиночка – тощенькая, бледненькая женщина, незамедлительно принималась реветь: у нее шансов практически не было, так же как образования и пышных форм. И вообще, по ее разумению, женщина должна быть слабой и обязательно слезливой.

– Наташенька, – медленно и далеко выпячивая губы, будто для глухонемой, выговаривала Лидия, женщина совсем не первой молодости. Она однажды потеряла паспорт и в новом каким-то фантастическим образом сократила свой биологический возраст на пять лет. Ее это никак не спасало, хотя и вселяло дикую уверенность, что все окружающие видят в ней девочку. – Наташенька! Но ведь в это кресло надо посадить мозги нашего отдела! Мозги! А не то, что ты там собираешься умостить!!

– Можно подумать, в нашем отделе кто-то думает мозгами, – ворчал Мишка Гречихин. Правда, на него никто не обращал внимания, ибо, во-первых, он был конопат, как перепелиные яйца, а во-вторых, женат, что в глазах дамского коллектива не прибавляло ему привлекательности. И в-третьих, он был слишком молод, а потому ничего стоящего сказать не мог! Вон сидит же Дундуков и молчит, и правильно делает, его тоже никто слушать не собирался.

Почему-то мужчины решили, что новый начальник будет непременно прыщав и наивен и вместо обеда станет бегать им за газетами. Девушки же с тревогой ожидали новенькую сотрудницу, с непомерно длинными ногами, огромными кошачьими глазами и совершенно тупенькой головой, потому как их директор, Рогов Николай Степанович, питал определенную слабость к представительницам прекрасного пола.

Однако вышло все совсем по-другому. Неизвестно с какого перепоя (директор к тому же отличался невоздержанностью к крепким напиткам) глава их Торгового дома «Чудо» взял да и притащил настоящего специалиста в вопросах рекламы – молодого, умного и невозможно красивого. Новенький был бессовестно загорелый, бесстыже высокий, являлся обладателем вызывающе рельефной мускулатуры, блондинистой шевелюры и нескромных темно-карих глаз с волнующей поволокой. Если ко всему этому великолепию добавить мужественный овал лица и сочные алые губы, можно представить, какой страстный общественный вздох новичок вызвал своим появлением. Молодого специалиста звали заковыристо – Родион Боянович Папахин. Однако представился он просто: «Родион» и протянул крепкую, загорелую руку. Мужчины насторожились – уж больно этот Папахин смахивал на рекламного мачо, зато женский пол внутренне взвизгнул – о производственном романе тайно грезили все, а вот заводить его было не с кем – не с Иваном же Афанасьевичем Дундуковым, которого год как отправили на пенсию, а он каждый раз прокрадывается на свое рабочее место и делает вид, что никакой пенсии не случилось! А между прочим, на его место могли бы найти еще одного такого Папахина!

Как бы там ни было, с появлением нового начальника отдела рекламы жизнь в офисе заиграла всеми красками жизни. Глаза сотрудниц заблестели. Трепетные чувства возродились и зашевелились где-то под кофточками на уровне груди. Кабинеты наполнились ароматами новых духов. Кошельки похудели от новых нарядов. Работницы неудержимо рвались на рабочие места, а производственные процессы прочно застопорились. По Папахину страдали все дамы без исключения, невзирая на возраст и занимаемые должности, и он исправно дарил каждой веру в себя и надежду на пламенные, сжигающие все на своем пути чувства, то есть с каждой из женщин говорил каким-то особенным, приглушенно-кошачьим голосом, стрелял в прелестниц темным глазом и баловал сотрудниц пирожками с капустой. Пирожки были великолепны, поедались со скоростью звука, и «по умолчанию» считалось, что их печет матушка Родиона Бояновича.

Аня Лиманова, которая вот уже второй год работала старшим менеджером по рекламе, как и все остальные, мгновенно простила Папахину то, что тот взгромоздился на ее почти законное место – начальника отдела (кому же, как не ей, следовало занять пустующее кресло!), и принялась прилежно замирать, едва Родион Боянович появлялся в поле ее зрения.

Вот и сегодня она увидела его сразу, как только он вошел к ним в зал.

– На улице все цветет и пахнет – весна, – немедленно сообщил Папахин всем одновременно, блаженно улыбаясь. – А у нас уже и розы распустились!

Иван Афанасьевич Дундуков тут же резво завертел лысенькой головкой в поисках роз.

– Никак не узрею, Родион Боянович, а где вы сии розы обнаружили? Не сочтите за труд объяснить, откуда розы? День рождения, что ль, у кого стряслось? Это как же получается – опять по пятьдесят рублей скидываться?

Ну и как с таким коллегой можно работать в одном офисе?! Боже, как перед Родионом Бояновичем неудобно!

Аня придвинулась к монитору и принялась со всей силы долбить по клавиатуре.

– Где сии розы? – вздернул бровь Папахин. – Да оглянитесь же, Иван Афанасьевич! Вы же прямо в розарии сидите! Девушки-то рядом с вами какие – чисто сортовые розы! Или вы не видите? У вас плохое зрение?

– Да у него все плохое, – злобно сверкнула глазами Наташка. – Больной весь, а уходить на заслуженное лечение не собирается. Видите, у него во всю руку крестик нарисован? Это чтобы не забыть, что ему в одиннадцать тридцать к врачу. Правда, Иван Афанасьевич не запомнил, в какой день.

– И ничего у меня не плохое! И все-то я вижу! Ай какие ж розочки у нас в отделе, – воробышком прыгнул со своего места Дундуков и зацокал языком. – Между прочим, вон та, около окошка, очень мне чертополох напоминает, потому что не зачла мой больничный в зарплату! А у меня, между прочим, сто процентов оплачивается!

Аня поморщилась: сейчас начнутся вечные разборки – кому сколько не доплатили, и совсем не будет возможности переговорить с Родионом Бояновичем. А она уже и повод придумала – новую форму прайсов предложить на обсуждение. Но разве к нему подберешься?! Вон уже Лидия коршуном кружит, а рядом Наташка с ноги на ногу переминается, ждет своей очереди, и еще Зиночка… ну прямо продохнуть не дают, а у нее, у Ани, может быть, исключительно деловая необходимость! А Папахин ее упрямо не замечает! Уже который день! Все крутится возле всяких Наташек, Лидий и Зиночек! Просто непонятно, о чем с ними можно говорить. Столько нерешенных дел со старшим менеджером!!

Аня так расстроилась, что с головой ушла в работу и чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда у нее над ухом раздался волнующий голос:

– Мне кажется, нам необходимо прояснить кое-какие вопросы.

Папахин склонился над Аней и говорил ей куда-то в макушку. Девицы из отдела насторожились. Сейчас, чтобы выгодно выделиться из общей массы поклонниц, Ане следовало бы рассеянно мотнуть головой и оставить наглеца без внимания, но глаза ее радостно загорелись, губы растянулись до ушей, а весь организм как-то встряхнулся и приготовился к длительной сладкой беседе.

И в это время прозвенел звонок.

– Торговый дом «Чудо», Анна Лиманова слушает вас… – чертыхнувшись про себя, пропела в трубку Аня.

– Ань!! Слышь, привет! Это я, Ирина, у меня к тебе такое дело!.. Ты чего не радуешься? Не узнала, что ли? Это я – Дронова!

Ирку Дронову сложно было не узнать. У нее был такой верещащий голос, такая торопливая речь, что создавалось стойкое ощущение: у человека в доме перманентный пожар. Когда-то Дронова училась с Аней в одном классе и на этих правах позволяла себе раз в месяц поздно ночью звонить Лимановой домой и категорически требовать денег. И не успокаивалась, пока нужную сумму не получала. Причем просто так Дронову найти было практически невозможно, она никогда не нарушала традиций – только сама, только поздно ночью и только про деньги. Совершенно непонятно, почему сейчас она ожидала, что Аня придет в бурный восторг!

– Короче, Лиманова, слышь, срочно хватай ручку… схватила? – диктовала между тем Дронова. – И пиши: в эту субботу…

– Анечка, я вас не сильно обременяю своим присутствием? – сопел в макушку Родион. – Я только хотел бы…

– Хорошо-хорошо, – кивнула ему Аня, бегло улыбнулась и снова прилипла к трубке. – Ира! Мне совершенно некогда!! Я тебе перезвоню, когда осво…

– Ну ты молодец!! – возмутилась подруга. – Мне потом будет некогда, а ты же сама мне вовек этого не простишь!..

Родион Боянович, заметив, что интерес к его персоне скоропалительно угас, обиженно удалился в кабинет, и Аня уже совсем свободно могла наорать на наглую одноклассницу:

– Дронова!! Ты понимаешь, что у меня в самом разгаре трудовые будни!! – вопила она в трубку. – Ты хочешь, чтобы меня уволили?!!

– Так я что хотела сказать, – нимало не обращая внимания на гнев одноклассницы, продолжала Ирка. – У нас в эту субботу состоится обалденный вечер встречи! Просто обалденный!! Представь, школе исполняется сорок лет, и теперь собирают все выпуски, всех выпускников!! Видела Игоря Брагина, Сережке Баринову звонила, встретила Маринку Визгунову, Светку Кирелеву, они уже себе платья готовят, а Вовка Чершов даже с работы подменился, представляешь?! Вот я тебе для чего и звоню, если ты вдруг будешь работать в субботу, в ночную смену, то…

– Ира-а!! Чершов работает сталелитейщиком, у него сменная работа, а я в Торговом доме. С чего бы мы трудились в субботу, да еще в ночную смену?! У нас по штату таких должностей не полагается!

– Ну, значит, в субботу без опозданий! – обрадовалась Ирка. И вдруг защебетала: – Да! Я ж насчет ден…

Но Аня уже положила трубку на рычаг. Сегодня совершенно необычный день. К ней наконец-то подошел Папахин. Сам! Да еще Ирка позвонила и не попросила денег! А это определенно к чему-то светлому!

Именно поэтому Аня отважилась войти в кабинет Папахина без приглашения. В конце концов, ей пару минут назад сказали, что необходимо что-то там такое прояснить. Когда Аня вошла, Родион со скучающим видом листал толстый глянцевый журнал с девицами в шикарном нижнем белье, однако, завидев сотрудницу, сей проспект захлопнул и обиженно оттопырил губу.

– Простите, Анна Вадимовна, я жутко занят… – принялся он рыться в ящике стола. Даже не спросил, зачем, собственно, она приходила. Мало того, поняв неубедительность собственных действий, Папахин изо всех сил гаркнул: – Наташа! Кубова! Подойдите ко мне! Вы хотели меня удивить своими разработками!!

Аня только фыркнула – нетрудно было догадаться, чем его сейчас Наташенька удивит!

Тем более Наташа уже, изогнувшись гусыней, неслась к руководству, взирая на соперницу с легким, гордым высокомерием.

– Наташа, ты бумаги забыла, – сдерживая ярость, заметила Аня.

– Ах и правда! Я сегодня абсолютно растерянная… и сама себе жутко напоминаю тургеневскую даму, просто изуми-и-и-тельно похожа!.. – приостановилась та, ухватила со стола Дундукова какие-то пачки газет с кроссвордами и скрылась за дверью начальства.

Поникшая Аня уткнулась в компьютер. Все-таки от печалей лучше всего спасает работа.

День, который начинался так многообещающе, закончился весьма посредственно. Ровно в четыре из своего кабинета выплыл задумчиво-рассеянный директор «Чуда», Николай Степанович, за ним, с интервалом в пять минут, вылетел Папахин и, послав всем дамам воздушный поцелуй, быстро исчез за дверью, а остальные свободно вздохнули и расправили плечи. Конечно, убегать из «Чуда» раньше пяти было непозволительно, зато теперь каждый мог заниматься, чем душа пожелает. У Лидии, например, возникло стойкое желание сделать маникюр, и в помещении тотчас же запахло ацетоном. Дундуков выудил из бумажного свертка два яйца всмятку и теперь требовал у всех соли. Миша Гречихин, молоденький программист, с длиннющим носом, прочно уселся за телефон. По его вздохам можно было догадаться, что молчит он с какой-то своей очередной возлюбленной, на время забыв про законную супругу. Зиночка же заливалась горючими слезами над роковым романом с иностранными страстями.

Аня тоже решила не тратить время впустую. С деловым видом она поднялась и направилась в отдел кадров.

– Тамара Васильевна, дайте мне, пожалуйста, личные дела нашего отдела, – как можно серьезней проговорила она, собирая брови пучком для пущей важности.

Однако старую кадровичку провести было совсем не просто.

– Конечно-конечно… – засуетилась та. – У меня уже все перебывали, и все просят личные дела. И Наташка ваша забегала, и даже Лидия заплывала! Да что там Лидия! Девчонки из других отделов порывались, но я никому! Никому! Потому что не положено! – старательно пучила глаза Тамара Васильевна и понимающе поджимала губы. – Но вам, Анечка… Вот, возьмите папочку, здесь про него, про вашего Папахина, все данные собраны, я самым тщательным образом изучила – не мужчина, а чистый клад, чистый клад! И не женат, и детей нет, и не судим, и даже гепатитом не болел ни разу! Живет с тетушкой, на свою квартиру не заработал еще, но уж он своего не упустит… Вот, возьмите, Анечка, а уж вы суньте мое объявление о продаже дачи в какую-нибудь газетенку, а?

Аня метнула глазами парочку молний и аккуратно возмутилась:

– Тамара Васильевна! Зачем вы суете мне папку этого Папахина! Мне совершенно никакого интереса нет тратить на нее свое драгоценное рабочее время. Меня волновало как раз личное дело… Миши Гречихина!

– Гречи-и-ихина? – чуть не отвалилась челюсть прилежной кадровички. – И зачем вам сдалось это недоразумение, милочка?! Что там такого волнительного вы надеетесь узреть? Женат два раза, разведен столько же, четверо детей, сейчас проживает в гражданском браке в квартире сожительницы. Никаких перспектив. Правда, высшее образование, но… совсем неинтересная партия.

– Извините, я лучше лично с ним побеседую, – дернула головой Аня и величаво удалилась.

Еще не хватало, чтобы о ней подумали, будто она интересуется личным делом Папахина! Тем более она и так вызнала все, что ей нужно. Главное, предмет ее обожания живет с тетушкой. И это притом, что у Ани имеется совершенно собственная двухкомнатная квартира – столько лет на нее копила! Неужели молодому красавцу интереснее проживать с пожилой леди, чем с молоденькой очаровательной коллегой?! Осталось только затащить его к себе в гости да надоумить переселиться в ее уютное жилище, а уж там и его ответные чувства можно рассчитывать.

Когда пробило пять, Аня уже составила в голове изумительный план. Вот только бы кто-нибудь раньше нее до этого не додумался! У них в отделе девицы прямо ух до чего смышленые!

Для начала надо было привести обе комнаты в идеальный порядок. С этой целью Аня даже забежала в магазин и купила целый пакет флаконов с химикатами, которыми теперь принято наводить чистоту.

У дверей подъезда ее ждала Ирка Дронова.

– Ну наконец-то. А я уже подумала, что ты специально от меня прячешься, – проворчала она, насильно вырывая пакет из рук Ани. – А ты чего, уже костюмчик для вечера встречи купила? Померить дашь? А то, прикинь, мне совсем на вечер идти не в чем!

Дронова просто наповал убивала своей бесцеремонностью.

– Пожалуйста-пожалуйста! Вот сейчас домой придем и сразу примеришь, – язвительно пообещала Аня и заторопилась домой.

Похоже, вечер становился еще хуже серенького дня.

Конечно же, дома Ирка, едва завидев покупки, заныла:

– У-у-у, я думала тут что-то интересненькое, легкое, воздушное… Лиманова, ты что, в самом деле не собираешься на вечер? В ресторане будет. Слушай, а ты не знаешь, омары руками едят, как курицу, или вилкой, как мясо, а? Мне вот почему-то кажется, что нам омаров подадут, и хоть ты что делай! Так не хочется, чтобы это… фэйсом об тэйбл!

Аня только молча облачалась в домашнее и беседу не поддерживала, да этого и не требовалось. Ирка старалась за двоих:

– Нет, ты зря не собираешься. А я так обязательно пойду. Ты только представь: будет Сережка Баринов, он же сейчас оч-чень крупный бизнесмен! А когда-то так за мной бегал, прямо проходу не давал…

– И когда это? – не удержалась Аня.

Уж кто-кто, а Баринов никогда и никому предпочтения не оказывал. У него была зазноба из другой школы, что выводило девчонок-одноклассниц из себя. Аня даже слышала, что на этой зазнобе Сережка и женился и по сей день с ней проживает. Однако Ирка прошлое видела несколько в ином свете.

– Здра-а-а-вствуйте, – вытаращилась она. – Что значит – когда?! Да с самого первого класса, как на меня глаз положил, так я и ходила… с глазами! Еще скажи, что он у меня не просил алгебру списать!

Аня даже спорить не стала. Ну разве сейчас докажешь, что хуже Дроновой в алгебре разбиралась только техничка баба Дуся.

– А еще… – Ирка плюхнулась в кресло и интригующе задергала бровями. – Еще мне сказали, что приедет Игорек Брагин. Вернее, я его сама видела… позвала. Ну? Пойдешь? Говорят, он теперь главный редактор популярной газеты. И как? Сердечко не екает?

Аня только протяжно вздохнула, Ирка опять все перепутала. Игорь Брагин, красавец и умница, нравился всем девчонкам в классе, но особенно по нему убивалась Сонечка Каблукова, а отнюдь не Аня. Сонечка даже записки ему писала: «Буду ждать тебя долго и вечно возле школьного мусорного бачка, пока смерть нас не разлучит! Приходи до шести вечера, а то вечером меня мама заругает. Цигель-цигель, ай лю-лю, Игорь, я тебя люблю. Твоя навеки Соня Каблукова». Аня же в школьные годы страдала по вертлявому, остроносому Лешке Изобарову, но детское увлечение прошло сразу же, как только она поступила в институт. Хотя… чего скрывать, Ирке все же удалось растеребить воспоминания, Ане захотелось увидеться с одноклассниками, посмотреть, какими они стали, посмеяться над школьными проделками и хоть на минуточку почувствовать себя беззаботной девчонкой.

– Не, я ничо не понимаю! Чего ты молчишь-то? – уже в который раз спрашивала о чем-то Ирка. – Я же тебе русским языком говорю: мне нужно пять тысяч! На месяц. Я же не могу пойти на вечер в чем мать родила, а больше у меня ничего нет! Или тебе денег жалко?

Аня полезла в шкаф и достала деньги.

– Вот, Ирина, бери. Только сразу говорю: мне сейчас некогда, да и тебе в магазин надо срочно, а то закроют.

Ирка схватила деньги, взглянула на часы и запричитала:

– Так чего ж я с тобой тут сижу?!! Не, ну ващще-е-е! Вот ты всегда так – заболтаешь человека, а у того, может быть, и свободной минутки нет! Я побежала! Ой, не держи меня, я и так уже с тобой засиделась…

Последние слова Дронова уже докрикивала в подъезде.

До глубокой ночи Аня шумела пылесосом, носилась с тряпкой и даже кое-где «на радость соседям» передвигала мебель. Ее уютная квартирка, и без того сверкающая чистотой, теперь вызывала лишь одно желание: поскорее принять в свои недра представителя мужского клана. А если уж совсем честно, Папахина Родиона Бояновича.

Утром, едва сдерживая прыгающее сердце, Аня с трепетом поглядывала на дверь. И едва показалась фигура Папахина, как она вскочила и замахала рукой:

– Родион Боянович!! На минутку, если можно!

Тот, не успев даже отвесить привычный комплимент дамам про розочки, изумленно пожал могучим плечом и неторопливо стал пробираться к столику Ани. Он уже почти подошел, когда она прилепила к уху телефон и громко затараторила:

– Да! Это я сдаю комнату… Родион Боянович, я вас умоляю, подождите одну минуточку, очень важно… Да-да, я не отключилась. Комната огромная, светлая, все удобства тут же… Я имею в виду не в комнате, но и не на улице… Обставлена исключительно: телевизор, телефон, на окне – традесканция… Нет-нет, ее поливать не надо, я сама…

Родион Папахин терпеливо торчал возле стола, нервно притоптывая ботинком, хотя и не уходил. Однако, судя по выражению лица, от своей престарелой тетушки к молоденькой квартиросъемщице он сбегать не торопился. И Аня поддала оборотов:

– Да нет, ну что вы! Я вовсе не хочу никакой платы, я сдаю комнату… исключительно из альтруистических порывов… Говорите – мужчина? М-м-м… Ну что вам сказать… конечно, постороннего мужчину впускать к себе я опасаюсь, но с ним не так боязно, и опять же грубая рабочая сила… А у вас никого знакомых нет? Вот мне бы знакомого мужчину… Хорошо, я подумаю и перезвоню…

Она «отключила» телефон и старательно покраснела:

– Родион Боянович, уж вы извините, но… Так, я что хотела… Тут вам передали корреспонденцию, просили вручить лично.

И она сунула в руки начальника совершенно никому не нужные блеклые газеты.

Папахин ничего не ответил, только медленно качнул головой, пристально шаря глазами по Аниной фигурке.

– А ты, Лиманова, профурсетка, – со злобным презрением перекривилась Наташка. – Это же надо – квартиру она сдает! И прямо насильно Папахину это в уши протрещала! Вот никакой совести! Во времена Тургенева за такое бы… да расстреляли бы, и все! А я… ох, похоже, со своей скромностью так и погибну…

– Наталья Даниловна! – рявкнула на нее Аня. – Попрошу не забываться, мы с вами не на рынке! Потрудитесь занять свое рабочее место!

Наташка с перепугу захлопала глазами, два раза судорожно всхлипнула и понеслась к своему столу, гулко топая каблуками.

Зиночка, то ли из солидарности с Натальей, а то ли так, чтобы себя обозначить, тоже судорожно всхлипнула, издала долгое «гы-ы-ы-ы» и полезла за платком.

– А вы не погорячились, Анечка? – осторожно спросила Лидия.

– Сегодня же зайду к психологу, – улыбнулась ей Аня. – Стала ужасно раздражаться, когда не соблюдают субординацию.

В этот день Папахин так и не созрел для переезда. И на следующий тоже. Аня даже всерьез взволновалась – услышал ли он, о чем она говорила «по телефону»? Но вот в пятницу вечером, когда директор оставил коллектив «Чуда» даже не в четыре часа, а в два, Родион Боянович отчего-то за ним не последовал. Он просидел в своем кабинете до конца рабочего дня, и только после того, как все сотрудники ровно без двух минут пять с чистой совестью потянулись к родным очагам, появился в дверях, наскоро попрощался с работниками и быстро удалился.

Аня уже мысленно попрощалась с ним до понедельника, однако на служебной стоянке, возле своей машины, она его увидела вновь. Родион Боянович топтался возле самой дверцы, нервно поглядывал по сторонам, дергал рукой, чтобы узнать время, и самым определенным образом кого-то ждал.

Ждал, как оказалось, ее.

– Я отпустил служебную машину, вы меня не подбросите? – вдруг спросил Папахин, старательно разглядывая кроны деревьев. И добавил: – Если вам не трудно.

– Совершенно не трудно, – наивно хлопала глазами она, втайне радуясь, что маленькая женская уловка сработала. – Какие трудности, я же вас на машине повезу, а не на руках.

– Да уж… – торопливо забормотал Родион Боянович и как-то суетливо принялся оглядываться. – Уж на руках, пожалуй, не стоит. Я буду глупо выглядеть…

– А уж я-то как… – качнула головой Аня и распахнула дверцу. – Вам куда?

Родион устроился на заднем сиденье и почувствовал себя несколько уверенней.

– Мне, пожалуйста, на Брянскую, – махнул он рукой. – Я там… я там с племянницей проживаю…

У Ани вдруг мелькнула недобрая догадка: а с чего это она решила, что Папахин проживает с той, кого записал в анкете? Скорее всего, чемоданы действительно бросил у тетушки, а сам живет с какой-нибудь молодушкой годков эдак двадцати, с «племянницей», так сказать. Потому и к ней на постой не торопится…

Настроение мигом испортилось, Анна костерила себя последними словами за собственную самонадеянность, а между тем пассажир никак не мог угомониться, все жаловался на тяготы холостяцкой жизни:

– Знаете, такая молоденькая девица, это я про племянницу, м-да… вот я и говорю: такая молоденькая, а хватка прямо крокодилья! – Его несло. То ли необузданный контроль и в самом деле довел бедолагу до предела, то ли он неудержимо кокетничал, но Папахин неожиданно настолько разоткровенничался, что чуть было не пустил скупую слезу. – Чуть опоздаешь – отчитывайся, где пропадал, с кем! Чуть что – сразу в карман, кто звонит – сразу к телефону! Ну никаких сил нет. Я, знаете, ее бросить хочу… то есть поменять… на другую племянницу. Нет, просто у меня в этом городе столько племянниц, прямо как яиц – ячейками, ячейками! А еще сестры всякие двоюродные, кузины. Одни хлопоты от этой родни.

– И ведь что обидно, – язвительно поддержала его Аня. – Одни только сестры и племянницы, а вот братьями и племянниками бог обошел.

– Я и сам удивляюсь! – не замечал подвоха измотанный женщинами красавец. – А вы что, правда комнату сдаете?

– Ну-м-м… да… – уже немного сомневалась Аня.

Но Папахин никаких сомнений не замечал. Он мечтательно закатил глаза, теребил дланью свою золотую прядь и блаженно улыбался:

– Вот бы как хорошо, если бы вы не какого-то там чужака пустили, а меня! Я, знаете ли, давненько хочу пожить один, чтобы тебе никаких проверок, чтобы сам себе хозяин… И вы меня как соседка вполне устраиваете. Я уже так устал от женского внимания, от всяких там романов, ухаживаний, приседаний, страстей-мордастей… А вот с вами мы бы так спокойненько проживали. Никаких тебе любовей, обмороков от переживаний, охов-ахов! Пропали вы куда-то на неделю, да и счастья вам! Гуляйте себе! Я даже не почешусь! Зато и мне – надо с девушкой встретиться – пожалуйста, надо мне на ночь отлучиться – тоже никаких истерик, это же песня!!

Аня чуть не врезалась в столб. Интересно знать, отчего это из-за нее ему даже почесаться лень! И что это такое – «никаких любовей и обмороков»?! А для чего она, собственно, ему комнату предлагает?! Себя стесняет? Для того, чтобы ему эту самую «песню» устроить?! И еще главное, надо ему с девушкой на ночь отлучиться?!

Она мгновенно насупилась и старательно не слушала папахинские грезы. Но тот заметил перемену в настроении спутницы и кинулся убеждать:

– Да нет, вы ничего не подумайте. Я не собираюсь приводить прелестниц к себе домой…

Аня не просияла.

– И даже не буду приходить поздно ночью. Либо вечером, либо уж утром, – подарил очередной кусочек счастья Родион Боянович.

Аня не оценила.

– И в конце концов, я могу вам даже оклад повысить! – выкинул «козырного туза» пассажир.

Конечно, деньги никогда не помешают, и все же не они сыграли решающую роль. У Ани в голове будто разбередили муравейник – так забегали мысли. Ну, во-первых, чего это она артачится, когда сама чуть ли не в ухо кричала Папахину, что сдает комнату. Причем даже не слишком сопротивлялась против совершенно незнакомого товарища, это что же получается – Родион Боянович может вообразить, что она вообще собирается бордель устроить! А его не берет только из лишней скромности, дабы не мешал вольностям, так, что ли? А во-вторых… Ну кто сказал этому надутому Нарциссу, что если он решил – никаких амуров, так оно и будет? Уже давно известно: чтобы очаровать мужчину, надо только вовремя кивать да хлопать ресницами, а делать все по-своему. И потом, у нее просто не будет другого шанса его очаровать, а за свою любовь принято бороться! Она сама когда-то читала об этом в умных книгах!

Поэтому Аня трогательно улыбнулась и робко пожала плечами:

– Ну… если только оклад… в два раза. Когда поедем смотреть квартиру? Я ее каждый день драю, драю, а вы все никак не интересуетесь!

Папахин насупил брови, беззвучно зашлепал губами и даже пальцами задергал:

– Значит, сегодня… сегодня не получится, завтра вечером…

– Завтра вечером я не могу, – быстро вставила Аня, вспомнив по вечер встречи. – У меня вечер… В общем, я немножко занята.

– Ладно… послезавтра воскресенье, никак не выходит, я уже обещал, а вот… давайте в понедельник? – обрадовался Папахин свободному окошку. – Вот прямо так сразу после работы и… Вы как?

– Замечательно, – сказала Аня. – Я как раз успею отойти… То есть подготовиться к рабочей неделе, я только это имела в виду…

На этом и порешили. Папахин вдруг замахал руками и попросил остановить его возле магазина.

– Знаете, не хочу лишний раз дразнить соседей, – робко признался он, трогательно розовея ланитами. – У нас такие соседи завистливые, как только иномарку видят, обязательно пакость устроить норовят – на вашу машину, например, какую-нибудь банку с прокисшим майонезом сбросят или пакет с мусором.

Аня хоть и подозревала, что дело вовсе не в соседях, а в молоденькой ревнивице, испытывать судьбу не отважилась.

В субботу Аня решила насладиться по полной программе. С самого утра она накидала в ванну ароматных трав, настроила музыкальный центр на любимую волну и погрузилась в горячую воду. Думалось, что от воды будет веять розой, лавандой и жасмином, однако ж несло только перепревшим сеном, высохшие цветки в горячей воде раскисали и смотрелись весьма неприглядно, и постоянно норовили запутаться в волосах. Да и вместо любимых лирических мелодий в ушах грохотал тяжелый рок, но расстраиваться по мелочам не хотелось.

– Ну и ладно, – настроилась Анна на положительную энергетику, откинула голову и блаженно прикрыла глаза. – Будем нюхать буренкину радость и представлять лето…

Вынырнув из ванны, Аня налепила на лицо какую-то новую диковинную маску, обещающую вместо кожи персик, замотала голову полотенцем и в который раз подумала:

– Анечка, ну как же хорошо, а? И признайся – зачем тебе портить себе жизнь каким-то там мужчиной, пусть даже трижды… десятижды красавцем и двадцать раз начальником?! – И тут же горько возразила сама себе: – Надо, Аня. А все потому, что жизнь не должна состоять из одних удовольствий! Ты, Анюта, еще ни разу в загс не бегала, а пора бы уже. В конце концов, надо отдать долг природе – окультурить хотя бы одну мужскую особь, одичавшую без женского воспитания…

Вяло пощелкав телевизионным пультом до четырех часов, Аня уселась к зеркалу подчеркивать природную красоту. Неизвестно, сколько времени она угробила на искусный макияж, полчаса ушло на укладку, еще столько же на любование собой, наряд отнял еще минут сорок, однако ровно в семь она уже входила в ресторан, где отмечали юбилей ее старенькой школы.

Сначала она немного стушевалась. Так много народу толкалось в большом холле. Ане показалось, что никто из одноклассников ни за что ее не узнает или случится еще более страшная вещь – никто из ее выпуска попросту не придет. Но только она сдала пальто в гардероб, как на нее тут же накинулась целая стайка пестрых, веселых дамочек:

– Анютка!! Лиманова!!! Ой, а какая стройненькая стала! А какая модная! Замуж вышла? А дети есть? Где работаешь? Дома сидишь? Пойдем вон туда, там все наши!

Аня не успевала вертеть головой, отвечая на вопросы, а ее уже куда-то тащили, обнимали, чмокали, громко хохотали в самое ухо, то есть радовались, что она догадалась прийти на встречу с бывшими одноклассниками.

Причем радовались не только ей, позже Аня заметила, что каждого пришедшего встречали с диким восторгом и неуемной радостью. Шумные стайки собирались то тут, то там, особенно бурный гомон стоял возле столиков с учителями.

– Танечка! И ты сейчас работаешь бухгалтером?! – восклицала какая-нибудь заслуженная учительница. – Боже праведный! Но ты ведь никогда не знала таблицу умножения!

– Светлана Семеновна, а у нас такое убыточное предприятие, что умножать не приходится…

– Юрочка, я тебя и не узнала! Такой взрослый, такой… ты помнишь, как прятался на моем уроке у меня же под столом? Я столько лет хочу спросить, а почему именно там? Что ты там высматривал?..

– Людмила Емельяновна, а я ведь так и не выучил «паст пёфикт тенс».

– Саша, да чего теперь вспоминать, теперь-то его смело можно выкинуть из головы.

– Да нет, нельзя… я все же английский в школе преподаю…

И почему Аня решила, что никого не узнает? Десять лет не изменили их до неузнаваемости. Правда, многие девочки располнели, мальчики стали степеннее и сдержаннее, но в основном все остались такими же. Девочки летали по залу бабочками-кокетками, забыв про оставленных дома мужей и малолетних детей, и вовсю стреляли глазами на «мальчишек». Те же то и дело прогуливались возле столиков преподавателей, и весь их облик кричал: «Ну что, Мариванна! Говорила вам моя мама, что я нормальный ребенок, а вы все – бе-е-естолочь, бе-е-естолочь!»

Пока в микрофон какая-то неизвестная женщина честно отрабатывала торжественную часть, за столом Аниного выпуска царил несмолкающий гул – столько всего надо было расспросить, узнать и успеть рассказать о себе только самое хорошее.

– Игореша!! Брагин!! А мы твою газету читаем! Всей семьей, ты про наш класс почему еще не написал?! Уже про все притоны в городе написал, про места всякие злачные, даже про психдиспансер, а про нас…

– Валюша, ты почему совсем не растешь?!

– Я же в роддоме работаю! И меня президентские заботы давят – ну никто не хочет рожать, ну никто! Вот девчонки, признайтесь, кто из вас в роддом…

– А чего это, если в роддом, так сразу и девчонки?

– Ир, а ты все такая же! Девчонки! Смотрите, Дронова ну совсем не меняется! Замуж не вышла?

– Да выходила я! Но… вот никак не задерживаюсь в замужестве! И чего такое со мной? Думаю, думаю… наверное, мужики некачественные попадаются! Сережка!! Баринов! А все потому, что я на тебя внимания не обращала, помнишь, когда ты бегал-то за мной!

– Ира, ну ты себя так ведешь! – дергали ее за брюки подруги. – Запоминай, ты уже взрослая барышня!

Сергей Баринов – приятный, улыбчивый парень, который за свои годы уже успел подмять под себя четверть промышленности города, на крикливую Ирку не обижался, а только широко разводил руками:

– Ну как же ты так, Ира? Прямо хоть вертай все взад! – и тут же поворачивался к своему другу по парте.

– А я вам сразу скажу: например, мне есть чем гордиться! – кокетливо поправляла прическу Сонечка Каблукова. – Я ведь теперь ведущая актриса города! Ой, этот театр! Сплошные интриги, зависть, коварство…

– Ой, я знаю, знаю! – втиснулась неуемная Ирка. – В кукольном театре, да? Коварных лисичек играешь, точно?!

– И ничего не точно! Да, я прима кукольного театра, но… я не только актриса, я еще и сценарист! Девочки! Игорь, Брагин! Я, между прочим, к тебе обращаюсь! – дергала за рукав Сонечка свою первую пылкую страсть. – Так я и говорю: я написала совершенно изумительную пьесу – там и любовь, и страдания, и невероятный накал страстей! Но все для детей. То есть, если грубо выразиться, взяла «Три мушкетера» и переложила их на новый лад. Теперь у меня мушкетеры – это светлячки, кардинал – колорадский жук… Ну что вы смеетесь-то?! Может быть, я так детей с классикой знакомлю! Естественно, я там играю главную роль – Миледи. Только она там… немножко в образе блохи…

– Господи, – умильно складывал ручки под горлом Брагин. – Как муж-то гордится…

Теперь Аня просто с содроганием думала о том, что могла бы запросто не прийти на это замечательное мероприятие. Вот дура была бы! А вечер набирал обороты. Уже было изрядно съедено и выпито, уже громче стали голоса, а ноги сами просились на середину танцпола. Мужчины старались вовсю – они пытались ни одной дамы не оставить без медленного танца. Хотя, как и везде, «на десять девчонок, по статистике…» поэтому «мальчикам» приходилось нелегко. Зато нельзя сказать, что «не сладко».

– А вот и я, ваша радость пришла! Вишенка для украшения! – раздался позади Ани немножко хмельной басок. – Дронова, не подскакивай, Каблукова, глазами не стреляй, не для вас цвету… Лиманова! Ну долго я тут гладиолусом буду возвышаться? Ну, наверное же, я тебя на танец приглашаю!.. Ну ничего молодежь не понимает, ну ничего…

– Изоба-а-аров! – послышался смешливый вдох одноклассников. – Вот уж правда – радости привалило!

Позади Аниного стула мялся длиннющий и нескладный Лешка Изобаров, ее трепетная школьная любовь. Конечно, он изменился, но совсем не в лучшую сторону. Он и раньше-то красавцем не был – покорил Аню только своим словоблудством, а сейчас ему и подавно хвастаться было нечем – не первой свежести джемпер с великоватым, растянутым воротником, из которого жалко и сиротливо торчал мощный кадык, обвислые брючки, длинные руки, которые он то и дело заталкивал в карманы, да еще и пышные стариковские усы.

– Краса-а-авец ты наш, – сердобольно пропела пухленькая, хорошенькая Наденька Смирнова. У нее совсем недавно родился малыш, и теперь ее материнские чувства распылялись на всех в радиусе десяти метров. – Иди сюда, я тебя хоть покормлю, смотри как исхудал! И чего тебя жена не кормит? Садись.

Изобарову, вероятно, совсем не материнские чувства хотелось вызывать, поэтому он ершисто дернул головой и даже пустил петуха от возмущения:

– Что это… я не знаю! Ну в чем дело?! Что это вот так меня все за стол и тянут!! Смирнова, отпусти рукав, вытянешь весь костюм! Лиманова! Ты идешь плясать, или меня здесь прямо на части разорвут!

Аня тихонько фыркнула и поднялась – Лешка совсем не изменился.

Она танцевала с ним под старую, знакомую мелодию, музыка напоминала, как лет десять назад под эти самые аккорды Аня так переживала из-за этого самого Изобарова. И вот теперь она совершенно спокойно покачивается с ним в танце, и ни одна струнка не дрогнет. Действительно, время лечит. Да и как сейчас могут дрожать какие-то там струнки по Лешке, если буквально в понедельник к ней переедет Родион!

– Ты как-то… ненормально улыбаешься, – обеспокоено задергал плечами Лешка и даже дернул ее за платье на талии. – Ты про меня думаешь или про кого? Что-то у тебя какая-то мимика нездоровая.

Аня опомнилась и задумчиво погладила рукой его совсем не новый джемпер в катышках.

– Я про тебя думаю, а как же…

– А что ты про меня там думаешь? Чего ты улыбаешься по-акульи как-то? – насторожился кавалер. – Чего про меня думать-то, я не понимаю! Нет, ну просто же удивительно, не успеешь девушку пригласить, а она уже все! О тебе всерьез задумывается – улыба-а-а-ается мстительно так!! Ты лучше не думай – качайся под музыку и делай вот так!

Лешка тут же показал ручками «фонарики» и быстро завилял задом.

Аня тихо прыснула Лешке в старый джемпер. Этот Изобаров вечно ворчит, и когда он только доволен бывает? Интересно, а он любил когда-нибудь? И если любил, неужели вот так же брюзжал рядом со своей ненаглядной? Тогда Аня готова поспорить на сто долларов – любимая от него сбежала.

– Леша, а ты женат? – напрямую спросила она.

– Та-а-а-к… доплясался… – нервно задергал кадыком Изобаров и принялся беззащитно оглядываться по сторонам, будто Аня именно сейчас и потащит его в загс. – Что-то вы все, женат – не женат! А я не скажу! Вот такой я… загадочный, таинственный, прекрасный незнакомец, да!! – И Лешка пьяненько, с силой кивнул головой. Потом хитренько сощурился, как старая бабушка у замочной скважины, и проговорил: – И, с вашего позволения, принципиально к женщинам равнодушен. Вот принципиально! Слушай, Лиманова, чего тебе не сиделось, а? Зачем ты меня плясать потащила? Пошли лучше выпьем… – И он решительно потащил Аню за столик.

Опустошив рюмочку за прекрасных дам, Лешка продолжал:

– В мужья я, конечно же, сходил, но!.. – Он высоко вскинул указательный палец с криво обгрызанным ногтем, а потом печально всхлипнул. – Этот брак… просто беда какая-то! Там умерла… моя… Понимаешь, Лиманова, случилась катастрофа, и у меня погибла…

– Лешка! Неужели жена? – прикрыла рот ладошкой Аня.

Лешка взглянул на нее совсем горько.

– Хуже, Лиманова! Хуже… – и по-мужски быстро вытер слезу рукавом. – Там померла моя… мечта… стать известным и великим! И вообще!! Вера в людей тоже скончалась там же… в браке. Давай за помин души… Моей веры и надежды!

И, не дожидаясь Ани, хлопнул еще стопарик. Аня уже поднялась, чтобы уйти к девчонкам, Лешка вполне замечательно может пить и один, но он ее с силой дернул обратно на стул.

– Я тебе сейчас, – многообещающе качал он головой, – скажу тебе… Ты сама-то не замужем? Нет? И не ходи! Им ведь никаких чувств не надо, этим супругам. Только ежемесячно зарплату приноси! Горбаться, умирай на производстве, но зарплату приноси, чтобы она потом купила себе какие-нибудь сапоги, вот мне радость-то! Или, к примеру, джинсы! Нет, ты только подумай: месяц моего непосильного труда себе на задницу… Можно я выругаюсь?

Аня покачала головой:

– Не надо.

– Жалко, я б сказал, – с сожалением поцокал языком Изобаров и напыщенно поднялся. – Я опять тебя приглашаю на тур… танца!

И танцуя, он по-прежнему не умолкал:

– Ведь я почему тебя пригласил: смотрю, наши-то все куклы разряженные, как петрушки, раскрашенные, а ты такая… Во-первых, какая-то дохленькая. Сразу видно, не каждый день и ешь-то. Потом опять же платьице это… в секонд-хенде брала? Да ты не стесняйся, я тоже там одеваюсь! И вот на лице у тебя… ты даже себе помадку красненькую купить не можешь, да? Да ты не переживай, я вот на тебя посмотрел, ты выглядишь лучше их всех! Бедность тебя красит…

Аня только сопела, из последних сил сдерживаясь, чтобы не наговорить гадостей. Тот еще знаток! Платьице из секонд-хенда! Да оно, между прочим, от Гуччи, что бы этот Изобаров понимал в красоте! И помадка красненькая! Вот ведь скажет же… Да она каждый месяц ползарплаты на косметику тратит. И сейчас так модно, чтобы макияж а-ля натюрель был, а этот… Если б он только знал, во сколько ей обходится подобная «бедность», которая красит! И неужели он когда-то мог ей нравиться? Село!

В это время танец закончился. Изобаров все же догадался проводить свою даму на место и даже в самый последний момент выдернул стул, чтобы ей было удобнее устроиться. Из-за этого всплеска благородства Аня чуть не села на пол. Правда, кавалер уже устремился куда-то на дальний конец стола и потому конфуза не заметил.

– Вот ты прости меня, Анечка, – скривила пухлые губки Сонечка Каблукова. – Не при всех будет сказано, но сразу видно, что ты не замужем. Вот я бы с этим Лешиком не то что танцевать, за один стол бы не села!

– Это почему же? – вытянулись лица у девчонок. Сегодня все были настроены миролюбиво и подобные мысли выслушивать не хотели. – Лешка нормальный! Он вообще весельчак. Только ему немножко не повезло…

Но в Сонечке, вероятно, заговорило тщеславие, или бокал вина был уже явно лишним, однако, закинув ножку на ножку, она заиграла пальчиками в колечках.

– Вот и я вам про то же! Ему «немножко» не повезло, а он, дурашка, еще и весельчак! А я вообще не терплю неудачников. В нашей жизни надо уметь держать фортуну под уздцы. Вот я же добилась, чего хотела!

– Это ты про блоху? – наивно вытаращилась Наденька.

– Представляю, как ты входишь в образ! – снова не удержался Игорь Брагин. – Муж не жалуется, что кровь пьешь?

– Я вам не про блоху! Я про театр в целом! – дернулась Сонечка, но быстренько простила обидчиков. В конце концов, не портить же себе вечер. – Ой, да что вам говорить, вы ведь и Баха от Бетховена не отличите.

С ней предпочли не спорить. Сережа Баринов поднял бокал, решив произнести тост.

– Я предлагаю…

В это время чей-то голос громко возвестил в микрофон:

– Белый танец!

Ирка Дронова просто взлетела со стула, подскочила к Сергею и защебетала:

– Ой, ну что ты там такое предлагаешь, Сереженька?! Не руку и сердце, правда же? Вот я, допустим, предлагаю потанцевать!

– А я, допустим, даже не сопротивляюсь! – поднял обе руки Сергей и пошел с Иркой на середину зала.

– А я бы вот… – сразу же отреагировала Сонечка, выуживая пальчиком оливку из общей вазочки. – Ни за что сама первая мужчину не пригласила. Мне, знаете ли, поклонники и без того прохода не дают, я не засиживаюсь. Хотя… пожалуй, я не имею права так рассуждать, не всем же повезло быть ведущей актрисой, есть и абсолютно серенькие девочки… и им тоже счастья подавай…

Аня и в школе не слишком ладила с Сонькой-задавакой, а теперь она и вовсе хотела сделать что-нибудь эдакое, чтобы та надолго поперхнулась своей оливкой. Аня просто кипела. А в это время на освободившееся место Ирки Дроновой, которая вовсю соблазняла бизнесмена, плюхнулся Лешенька Изобаров. Он основательно устроился за столом и повел себя не совсем понятно – пододвинул к себе рюмку с прозрачной водкой и уставился на нее испепеляющим взглядом.

– Леша, это ты так серьезно подходишь к алкоголю? – фыркнула Наденька, которая хранила железную верность мужу и даже на танец никого из одноклассников не приглашала. – Выпей да и все, чего ее разглядывать?

– Ну как ты не понимаешь, Смирнова! – тут же встряла Сонька с язвительной усмешкой. – Он же не водку, он в ней градусы разглядывает.

Лешка ненадолго отвлекся от созерцания и протянул:

– Э-эх, много вы понимаете! Я и не созре… созерцаю вовсе! Я гипнотизирую!

– Ума нет, так чего с него взять, пусть уже пялится, гипнотизирует… – отмахнулась Каблукова и тут же обратилась к подругам: – Девочки, я вам не рассказывала, как была на приеме у гипнотизера? Ой, это повесть!..

Лешка Изобаров все так же продолжал пялиться на рюмку, но теперь он еще и покрякивал. В конце концов, должна же Лиманова обратить на него внимания! Буквально пару танцев назад он осчастливил ее своим выбором, и теперь она должна была не сидеть вот так, уткнувшись в фужер, а встать и красиво пригласить Алексея. Зря, что ли, объявляли белый танец? Но это у него вертелось в голове, а язык трещал совсем другое:

– А зачем вы к себе всю рыбку забрали! Форе-е-ель… копче-е-е-ененькая… На том конце стола даже кильки не осталось, а у вас тут… Вы пока пляшите, пляшите, а я вот этот кусочек… Уж больно он мешает гипнозу, так в глаза и лезет.

– Изобаров! Ты же не есть сюда пришел! Господи, вот прямо эти устроители!.. Нельзя же за один стол усаживать модную актрису и пьянь дремучую! – скривилась Сонечка и демонстративно отвернулась от стола.

Аня не выдержала. Она поднялась и галантно присела перед Лешкой.

– Леша, можно тебя?

Конечно, он позволил. Собственно, затем и пришел. Но уже поднявшись, бросил:

– Ты, Каблукова, так и помрешь в старых девах, кто на тебя позарится – ни красоты в тебе, ни радости… Подумай. А если будешь себя хорошо вести, познакомлю с одним нашим знакомым слесарем. Унитазы чинит – пальчики оближешь!

– Ой, я тебя умоляю! – скривилась та. – Иди вон Аньке на уши макароны вешай, как ты с водкой в астральный контакт вступаешь!

– Не ревнуй, Каблукова, – тяжко вздохнул Лешка. – Я понимаю, тебе обидно, что уже целый час колодой сидишь, но я же не могу разорваться…

– Изобаров! Ну так идешь или нет?! – Аня уже насильно тащила Лешку в центр зала.

Время пролетело совсем не заметно. Только-только разошлись, только-только принялись дружно вспоминать школьные деньки, а уже и администратор заявился:

– Господа, прошу вашего извинения, но наш ресторан закрывается.

– Ка-а-ак это закрыва-а-ается?! Да мы запла-а-атим! – не соглашались гости, но администратор был неумолим.

Тогда шумные одноклассники решили отправиться в ночной клуб. Общим голосованием постановили, что платить за всех будет Баринов. Сергей тут же принялся названивать в клуб по мобильнику, и когда у входа ресторана уже сигналили вызванные такси, все отчего-то дружно отправились догуливать к Ирке Дроновой.

У Дроновой много пили, пели, танцевали, говорили и даже устроили девичьи рыдания на диване. Над диваном, опираясь о стену, шатался Изобаров и распоряжался:

– Лим-манова! Не реви! У тебя… появился защитник! Эт-то ваш… покорный слуга – Серега Баринов! М-да. Серега! Защити Лиманову! Я распорядился!

– О-о-ой! Ну на-а-адо же, распорядился он, – никак не успокаивалась великая актриса Каблукова. – Фикус!! Бенджамина…

– А ты, Каблукова, реви, не отне… отвлекайся, – все так же солировал Изобаров. – Тебя никто не зищищит… Серега не хочет… и я не хочу… Ты – злы-ы-ыдня! Ань, а чего она меня пилит все время? Не отвечай, сам знаю – она… она меня лю-бит! Цигель-цигель, ай лю-лю!

Потом полчаса успокаивали Соньку, которую чуть не разорвало от возмущения, потом… Потом Аня уже и не помнит, что было. Очнулась она на своей кровати, когда в глаза настырно лезло солнце, а стрелки часов показывали два часа дня.

Как она добралась до кровати, Аня не могла бы вспомнить и под дулом пистолета. В данный момент она лежала поверх покрывала в праздничном платье, с сотовым телефоном в руках и, что самое любопытное, в туфлях.

– М-м-м… – с трудом промычала она, пытаясь поднять голову.

Голова не поднималась. Мало того, раскалывалась. Еще и эти водопроводные трубы! Что ж они ревут-то так? Прорвало их, что ли?

Уже через пять минут Аня поняла, что ревут вовсе даже не трубы – звуки доносятся из гостиной. Она собрала волю в кулак и села. Даже скинула туфли. А потом и вовсе совершила подвиг – отправилась в гостиную.

Картина, представшая ее взору, шокировала до такой степени, что на некоторое время отступила даже головная боль.

На диване, вытянувшись во весь рост, раскидав ноги в рваных, перекрученных носках, почивал господин Изобаров. Если вчера он выглядел жалковато, то сейчас вид его и вовсе был плачевным. Волосы на макушке буквально встали на дыбы, щеки провалились, лицо приобрело землистый оттенок. При этом раздавался такой могучий храп, что пышные усы взлетали до носа.

Потом Аня долго себя спрашивала, что в тот миг заставило ее, нездоровую, с гудящей головой и трясущимися руками, совершить сей дикий поступок? И она не могла ответить. Но именно в тот миг, она медленно, будто во сне, взяла со столика ножницы, аккуратно присела возле Изобарова и старательно обстригла его буденновское великолепие. И только после этого поплелась в душ.

– Лиманова-а-а-а… – услышала она, когда уже сидела на кухне и тянула третью чашку кофе. – Лиманова-а-а-а! Это тебя я зову… красавец-мужчина-а-а… царь природы… Сбегай за пивом, а?

Аня появилась в дверях гостиной:

– Ты как у меня очутился? – сурово насупилась она. – Силой влез?

– Откуда у меня сила, Лиманова? – стонал Лешка и держался за голову обеими руками. – Вот скажи, Лиманова, ты специально меня напоила, да? Ой… как мне хреново… чего-то я себя неважно чувствую…

– Подожди-ка… Это я тебя напоила?! – задохнулась от гнева Аня. – Это ты сам хлебал водку, как пожарная помпа!..

– Значит, точно – сама споила, соблазнила, сюда притащила для утех своих подозрительных… – понуро вывел Лешка и вдруг рявкнул: – Беги за пивом, пошлячка!

Резкая боль снова гулко ухнула в черепе.

– Ой-ё… Лешка, сбегай за минералкой, – сморщилась Аня. – И пива себе купишь. Если денег нет, я дам.

– Я не могу… – Изобаров быстро повернулся на другой бок и притворился спящим. Однако долго молчком не выдержал. – Я совсем не могу, я же мужчина – царь природы. И потом, я сплю. И еще мне дурно… А тебе все равно делать нечего. Беги!

– Да какой из тебя царь? Собирайся давай и топай домой, – махнула на него рукой Аня, спорить с ним она не могла, да и не хотела. Шансов, что он сейчас рванет за спасительной минералкой, практически не было.

– Лима-а-а-анова… – вдруг простонал Лешка. – Ты долго будешь меня мучить, а? Я ж тебя русским языком попросил: принеси пива из холодильника! Там и минералку себе возьми! Ну неужели трудно – руку протянуть? Я уже вчера обо всем позаботился. У Ирки со стола свистнул парочку бутылок с заковыристым названием, тебе «Нарзанчика» там же… купил… А тебе трудно…

Его предусмотрительность оказалась просто спасением. Нахлебавшись минералки, Аня могла говорить более разумно:

– Скажи мне, царь зверей, как ты ко мне домой просочился?

– Ничего себе – просочился! – вскинулся Изобаров. – Знаешь, как я упирался?! За косяки цеплялся! Кричал «помогите»! Даже плюнул на все и сказал, что ты не в моем вкусе! Так ты разве успокоишься! Прямо пиявка какая-то! «Проводи меня, мой любименький Лешенька, а то я никому себя доверить не могу»! А тебя, между прочим, Игореха Брагин порывался домой на такси везти!

Аня подозрительно посмотрела на Изобарова. Что-то ей не слишком верилось, что она, пусть даже не вполне трезвая, могла вот так ныть: «Любименький Лешенька». Врет, наверное.

– Уж лучше бы Игореха, – горько вздохнула она.

– Еще б не лучше! Да если б не ты… Слушай, а что у меня… что у меня с усами? Где мои усы-то?!!

– Да нет их, лысо, – равнодушно отозвалась Аня и совершенно напрасно.

Сия мелочь вывела Изобарова из себя. Он подскочил с дивана как ужаленный, полетел к зеркалу и с ужасом обнаружил на месте пышных усов жалкие клочки с проплешинами. Сказывалась неопытность брадобрея.

– Т-ты… т-ты… Лиманова-а-а!!! – чуть не ревел бедняга. – Ку… куда ты подевала усы?!! Это же… они же мне еще от деда достались! Дед у нас носил усы, отец тоже, а я… я теперь будто отщепенец какой-то!! Без флага, без родины!!! – Он носился по комнате, хватался за верхнюю губу, останавливался на миг и снова накидывался на остолбеневшую одноклассницу. – Это же семейный… семейный раритет! У кого-то есть семейный фарфор, у кого-то… я не знаю! Сад, столовое серебро, игрушки от Фаберже, а у нас усы! А ты!!! – и совершенно спокойно сообщил: – Я тебя убью, Лиманова.

Аня решила не доводить Лешку до греха.

– Ты сам вчера сбрил! – взвизгнула она. – Сказал, что… что начинаешь новую жизнь и… пошел в ванную и сбрил!

– Са-а-а-м?! А ты куда смотрела?! – завопил одноклассник, потом прилип к зеркалу. – Неужели сам? Да как же я мог такую красоту… Люди столько лет любовались… Это где же я так? У Ирки?

Аня посчитала, что Дронова может запросто ее выдать, поэтому немножко слукавила:

– Ты не у Ирки… Ты когда ко мне пришел, спать лег… Нет, ты сначала пошел в ванную и…

Изобаров в глубокой скорби улегся обратно на диван, сложил на пузе руки и аккуратно вытянул ноги в драных носках. Но потом вдруг подпрыгнул и противно сощурился:

– Так, значит, ты помнишь, как мы домой притащились, да? А чего ж ты тогда ногами не шевелила? Специально хотела, чтобы я тебя до четвертого этажа пер, надрывался?! Финтифлюшка! Пошлая женщина! Иди теперь… корми меня! У меня с похмелья жуткий аппетит просыпается… – неожиданно смилостивился Изобаров и добавил: – Хотя я смотрел, у тебя из еды ничего нет… Ты возьми там, в холодильнике, я еще и колбаски у Ирки… в долг взял.

– В холодильнике лежит? – удивилась Аня. – А я чего-то не заметила…

– А ты бы еще на кухню рефрижератор приволокла! – снова вспыхнул Лешка и кинулся на кухню за колбасой. – Я думал, ты, как человек, живешь бедненько, денюжек нет, квартиру снимаешь напополам с каким-нибудь алкоголиком, а ты!.. Жируешь тут! Вон какие хоромы… заимела! Я даже не удивлюсь, если у тебя и машина имеется!

– А чего удивляться, она в гараже стоит, – скучно жевала колбасу Аня.

– Вот! – выкинул кривоватый палец бывший любимый. Он уже вкусно причмокивал и между делом высказывал свою точку зрения. – Я так и думал! Э-э-х! Я, конечно, понимаю: вам, барышням, легко себе деньги зарабатывать, но я не думал, что ты ТАК зарабатывать станешь!

Аню будто подбросило. Чего этот индюк себе вообразил?! И в самом деле, правильно Сонька говорила: неудачник!

– Да знаешь ли ты, что я в этой фирме горбачусь уже одиннадцать лет?! Я на заочном училась, а сама уже здесь работала! Я шесть лет за любую работу хваталась, чтобы опыта набраться, чтобы разбираться во всем, я же… я же каждую бумажку теперь в лицо знаю, каждый документик! Шесть лет я угробила, чтобы в «Чуде» стать незаменимой, а потом еще пять, чтобы это понял наш босс! Теперь-то, конечно, он сообразил, что лучше иметь одну меня и платить мне достойную заплату, чем целый выводок непонятно каких сотрудников! Я в кредиты залезла, в ипотеку, чтобы квартиру себе купить, машину! А ты! Чего сам-то добился?! Неудачник!

Изобаров оскорблено вытянулся и даже отодвинул подальше от себя колбасу.

– Ты бы сильно не кипятилась… Я тоже не пирамидки складывал. Я… я и в самом деле новую жизнь начинаю! Уже начал! Я занимаюсь… я, может быть, стаканы двигаю!

– Лучше бы складывал пирамидки, – перебила Аня. – Говорят, на них люди большое состояние сколачивают.

– Ты мне даже не упоминай про всякие состояния! – взвизгнул он. – Вот у меня жена была, та тоже: «Лучше бы, лучше бы»! А если у меня дар?! Если я могу на расстоянии предметы передвигать, мне этот талант что, в землю зарывать?!! Я могу вот так смотреть на рюмку, до-о-олго смотреть, а она под моим взглядом е-е-едет, я смотрю, а она едет… Мне что, теперь все это в песок?! Взять и зарыть?!

Аня ни секундочки не поверила в такой талант гостя.

– Было бы что зарывать! Тоже мне – сокровище инков! – скривилась она. – Ты вот, Лешка, нормальный парень, пока врать не начинаешь. Ну какие стаканы? Какие рюмки? Чего на них смотреть и ждать, когда они подъедут? Я вот, допустим, и рукой замечательно справляюсь.

– Тун-дра! Бо-ло-то!

– Сам дурак! – огрызнулась Аня.

– Я – уникум! – доказывал Лешка. – Я могу передвигать вещи на расстоянии! А ты – нет, потому и бесишься! И мне всякие квартиры с машинами в нос суешь, потому что ничего другого не умеешь!

– А ты умеешь?! – фыркнула Аня. – Ну хорошо, тогда передвинь мне вот этот шкаф. Я его давно в прихожую хочу перетащить, вот и передвинь.

Изобаров тяжко вздохнул и покачав головой, пожаловался кому-то за окошком:

– Ну ничего не понимает… ни-че-го! Лиманова! Ты чем слушаешь? Я ж тебе говорю – могу! Но… еще не передвигаю, потому что пока не получается, я еще не достаточно собрался с духом. Надо иметь огромную силу мысли в голове!

– В голове мозги иметь надо, – четко произнесла Аня. – И не рюмки надо двигать, а себя. В умственном плане. А ты несешь всякую ересь! Тоже мне Гарри Поттер…

Изобаров не терпел подобного отношения к своей персоне, поэтому встал из-за стола и отправился прямиком в прихожую.

– Не провожай меня, – пропыхтел он, влезая в старые ботинки. – Не провожай, потому что я обиделся и теперь долго не зайду… Кстати, я там еще колбаску не доел, подай пожалуйста, я с собой заберу… чтобы обо мне ничего не напоминало… И даже не вздумай… как вчера: «Лешенька! Люби-и-именький»! Пиявка!

Аня и не вздумала. С огромным облегчением захлопнула она дверь за ночным гостем, расправила кровать и снова провалилась в сон. Завтра начиналась новая неделя и, кто знает, может быть, даже новая жизнь…

Глава 2

Битва титанов

На работу она чуть не опоздала, так придирчиво собиралась, что абсолютно не осталось времени на дорогу.

– Анечка, – сразу же подлетела к ней наряженная, как манекен, Наташа. – Я слышала, у тебя дома целая кипа журналов мод? Ты меня не пригласишь полистать?

– Журналы? – удивленно вздернула брови Аня. – Зачем они мне? Я читаю только философские трактаты, тебя кто-то разыграл…

Вот уж несложно было догадаться, почему это Наталья вдруг захотела попасть к Ане домой. Наверное, умирает от желания узнать, не переселился ли красавец Папахин на новое место жительства?! Ну и зачем ее переубеждать?

С большим нетерпением Аня поглядывала на двери – интересно, как поведет себя сегодня Родион? Сделает вид, что не помнит о разговоре, или, напротив, – как-нибудь выделит Аню своим вниманием? И кстати, он вообще помнит о том разговоре?

Папахин помнил. Иначе чем можно было объяснить тот факт, что он сегодня молча подошел к столу Ани и положил на ее бумаги скромную гвоздичку.

– А мне неделю назад розу подарил, – неизвестно кому сообщила противная Наташка, едва за дверью скрылась папахинская спина. – Я вообще-то ему говорила, что гвоздики не люблю, их только на кладбище носят…

Аня так скрипнула зубами, что догадливый Миша Гречихин быстренько предупредил:

– Наташка, если сейчас не закроешь рот, тебе очень скоро будут носить только гвоздики. И бумажные венки.

Наташка, кажется, что-то ответила, но Аня уже не слышала. Ей позвонила Ира Дронова:

– Алле… – глухим голосом пробасила она. – Ань, ты?

– Еще бы, ты ж на сотовый звонишь, – фыркнула Лиманова.

– Слышь чего… Ты не помнишь, куда подевалась Сонька Каблукова, а? – тревожно спросила Дронова. – Представляешь, просыпаюсь вчера утром, у меня по всем углам наши мужики храпящие, а Соньки нигде нет. Я, конечно, стала беспокоиться, как дошла, позвонила домой, а там нет никого.

– А муж что говорит? – трепыхнулось сердце и у Ани.

– Откуда у нее муж, она ж не замужем! С мамой живет. А тетя Катя говорит, она так и не появлялась… Ой, Ань, я так волнуюсь. Попробую еще наших обзвонить. Ну ладно, пока…

Аня не на шутку встревожилась. Кто знает, куда могут завести пьяные ноги кокетливую артистку!

Потом снова позвонила Ира и доложила, что никто из мужчин-одноклассников про исчезновение Каблуковой не знает. Девчонки тоже были в неведении. Теперь уже и Аня названивала всем одноклассникам. Однако Ира уже всех обзвонила. Не дозвонились только Наденьке Смирновой, потому что, как поведал муж, она вместе с мамой и детишками уехала на дачу. Как потом выяснилось, именно с Наденькой Сонечка и укатила.

– Представляешь, – трещала в трубку Ира Дронова уже в шестом часу. – Ее Надежда с собой загребла еще с вечеринки, когда у меня гуляли. Сонечка выпила лишнего и полезла на стол танцевать канкан. А Надя решила, чтобы Каблукова дальше не позорилась, взять ее к себе. И уволокла, представляешь! А мы тут с ума сходим…

– И все же хорошо, что так все закончилось, а то мне домой пора, а я тут от телефона оторваться не мо… Ирка!! Я совсем закрутилась с этой вашей Сонечкой!! Меня же ждут!

Бросив трубку на рычаг, Аня пулей вылетела из кабинета. И как она могла не заметить: уже весь коллектив дружно отправился по домам, а она одна… И это в тот самый день, когда они с Папахиным договорились смотреть ее квартиру! Да она практически на свидание опоздала! Да чего уж там – можно сказать, упустила гражданского мужа!

Аня подлетела к стоянке и остановилась – возле ее машины нарезал круги Родион и нервно вздергивал рукой, поглядывая на часы.

– А теперь можно и помедленнее, – успокоила себя Аня и пошла к Папахину игривой походкой.

– Ну и сколько же можно ждать, Анечка? – раздраженно бросил Родион, дергая ручку ее машины. – Признайтесь, вы нарочно заставили меня ждать.

– Простите, но мы не обговаривали точное время, и в самый последний момент мне позвонили…

– Да какой там самый последний! – нервничал мужчина ее мечты. – Я сегодня весь день за вами наблюдал. Вы ухо от трубки не отнимали!

– Да что вы! – старательно удивилась Аня – Надо же, а я и не заметила… Ну так мы едем?

До дома они доехали в считаные минуты. Аня уже думала, чем будет угощать своего принца. Папахин расстарался, попросил остановиться возле супермаркета и купил бутылку дорогого вина на собственные сбережения. Они уже торопливо поднимались по лестнице, когда навстречу им с верхней лестничной площадки сбежал… Изобаров.

Видимо, Лешка все-таки решил простить Ане ее вчерашние вольности, однако ж, завидев Папахина, остановился как вкопанный.

– Здравствуй, Алексей, – равнодушно мотнула головой Аня и принялась ковырять в замке.

– Здрассьте… – пробормотал тот, засовывая руки в карманы брюк.

При этом куртка встала коробом, делая нелепую фигуру Изобарова еще и горбатой. Папахин прилежно изображал, что возле двери они с Аней вдвоем. Он даже без разрешения перешел на «ты» и несколько вальяжно поинтересовался:

– А что у тебя с ремонтом? Знаешь, страшно не люблю дискомфорта.

– У меня полный порядок, – мило улыбнулась ему Аня и наконец распахнула дверь.

Первым в прихожую ворвался почему-то Изобаров, хотя его никто не приглашал. Дружески похлопав Папахина по плечу, он с благодарностью произнес:

– Спасибо, братан. За то, что Анютку до дома довел, у меня не всегда получается – дела, а ты так вовремя подвернулся. Еще и винишко притащил! Ну просто… спасибо! – и прямо перед носом Родиона Бояновича захлопнул дверь. И сразу стал выговаривать опешившей Ане. – И где, спрашивается, столько времени можно пропадать? Я уже жду-жду. Кстати, я вчера долго думал и решил: черт с ними, с усами, значит, так вышло, надо и в самом деле начинать новую жизнь. Я вот…

Аня наконец пришла в себя, отшвырнула незваного одноклассника от двери и кинулась к замку.

Папахин все еще стоял там, куда его выставили, и ошалело пялился в дверь.

– Я чего-то не понял, да? – изумленно спросил он у Ани, когда та справилась с замками. – А… что это было?

– Не обращайте внимания, это… это так, проходимец… Ну, в смысле, прохожий! – затараторила Аня, насильно втаскивая Папахина в прихожую. Нервно хихикая, она пыталась сгладить совершенно чудовищный момент. – Это так… Проходите, пожалуйста, сейчас мы с вами винца… Вы хотите вина? У меня случайно откуда-то взялась… Ах, ну да, это ж вы его и купили!.. Изобаров! Вечер встречи выпускников закончился позавчера! Тебе пора в свою личную жизнь! Да отдай ты бутылку-то!!

Лешка вовсе не рассчитывал на подобный прием, он не затем ждал столько времени, чтобы его так бесславно выставили. Да еще на глазах у этого слащавого манекена! Да еще и бутылку отобрали! Он жаждал быть дорогим гостем, поэтому упирался как мог.

– Куда это ты меня… Лиманова!! Не смей меня выталкивать!! У меня здесь… у меня со вчерашней ночи еще носки здесь остались!!

– Ах вот оно ка-а-ак… – удивленно поползли брови вверх у красавца Папахина. – Я просто не понял… Анна Вадимовна…

– Зовите просто Анна… – быстро пропыхтела Аня, пытаясь изо всех сил вытеснить упирающегося одноклассника.

– Нет уж… какая Аня, если у вас тут такой… кабальеро! – фыркнул Папахин. – Так это ваше обоже?

Заслышав незнакомое слово, Изобаров вытянулся струной и вдруг грозно завопил:

– Это ты чего при даме выражаешься? Это ты меня… ты меня унизить хочешь?! Специально, да?! Альфонсом меня называешь, да?!

Аня уже висела у него на плечах, но тщедушный Изобаров высовывался из-за ее головы, кричал глупости Родиону и явно нарывался на конфликт.

– Это ты хочешь сказать, что я совсем без чести-совести?!! Ан нет!! Тут ты ошибаешься! У меня только усов нет, а остальное… Лиманова!! Не кидайся мне на грудь!! Лучше скажи, на кой черт ты в дом тащишь кого попало?!! Что это такое, я не понимаю?!! А вы!.. А ты!.. Собирайся и шуруй отсюда!

– Да я-то легко, – презрительно фыркнул Папахин и направился к двери. Взявшись за ручку, он все же обернулся. – Я только не понял, Анна Вадимовна, зачем вам нужен был этот спектакль со сдачей квартиры, если у вас… если у вас всякие проходимцы, как вы выражаетесь, носки по ночам оставляют?!

– Родион Боянович! – чуть не плакала Аня. – Ну как же вы можете вот так повернуться и уйти, когда я… вы что же вот так и сдадитесь? Без боя? И оставите несчастную жертву, прекрасную даму… вашего сердца… меня то есть. – Она уже несла полную околесицу и от этого теряла последнее соображение. – Вы? Как трус! Бросите меня вместе с этим… Изобаров!! Немедленно вышвыривайся отсюда! Родион! Ну помогите же мне его вытолкать!

Папахин надменно усмехнулся, не прилагая особенных усилий, ухватил Лешку за плечи и выставил за дверь. Изобаров тут же ринулся обратно. Он даже с наскока пнул обидчика пониже спины, чем немало удивил красавца.

– Аня, а чего это он? – вытаращился Папахин на хозяйку. – Он же пинается.

– Это он так уходить не хочет, – скривилась Лиманова и зашипела на Лешку, страшно выпучив глаза: – А ну пош-шел отс-сюда!

– Нет уж, позвольте, – петушился тот. – Я еще…

Теперь Папахин без лишних просьб ухватился за буяна и снова попытался его выставить. Однако Изобаров изо всех сил уцепился за рукав Родиона и выталкиваться категорически не желал.

– Да ты уйдешь отсюда?!! – начал терять терпение Папахин. – Вот ведь клещ! Уйди, говорю!!!

– Сейчас прямо! Разбежался! Пус-с-сти меня…

– Сейчас точно наверну!

– А ну уда-а-арь! – мыльным пузырем надулся Изобаров. – Давай-давай! Слабо?! Ударь, ударь, а я посмо…

Лучше б он не просил. Бил Папахин сильно и точно. Во всяком случае, в Изобарова попал с первого раза. Бедолага отшатнулся, качнул головой и ухнул на цементный пол лестничной площадки.

– Да вы… вы что, убили его, Родион Боянович? – округлила глаза Аня. – Вы… Я ж вас только выставить его попросила!!! Вы что же сделали-то, изверг?!! Он же… он же ровно в половину вас дохлее!! У него ж…

Папахин, похоже, и сам не ожидал таких последствий, однако ж в скорую изобаровскую кончину не верил.

– Да ничего с ним не случилось… Аня! Анна Вадимовна, да он же дышит! Или нет? Дайте-ка послушаю…

Он наклонился к самому Лешкиному лицу, тот принципиально не дышал. Это существенно меняло дело. Родион Боянович как-то вмиг заскучал и заторопился.

– Анна Вадимовна, вы тут его в чувства приводите, а я, пожалуй, пойду… «Скорую» вызову… – И он потрусил вниз по лестнице.

– Куда вы, Родион Боянович?!! – в ужасе кричала Аня. – Телефон в комнате!!

Но Папахин уже не слышал. Он скачками несся из подъезда, подальше от сомнительной жилплощади.

Аня склонилась над неподвижным Лешкой и тихонько завыла. Хоть и был Изобаров с тараканами в голове, однако ж жалко, когда из жизни уходят такие молодые… Пусть даже немного сдвинутые… И потом, он же, как-никак, считался ее первой любовью…

– Ну чего? Этот орангутанг ушел? – шепотом, приоткрыв один глаз, поинтересовался Лешка. – А ты чего воешь?

Аня, увидев, что Изобаров вовсе даже не почил в бозе, а именно таким коварным образом решил одержать победу над Папахиным, обозлилась не на шутку.

– Так ты не сконча-а-ался… – прищурилась она во гневе. – Ты, значит, самый умный, да?! Знаешь… знаешь ты кто?!! Ты…

И она резко развернувшись кинулась к себе в комнату.

– Не броса-а-а-й меня-я-я-я!! – не поднимаясь с грязного пола, ухватился за ее ноги Изобаров и теперь издевался на полную катушку. – Я ра-а-а-неный! У меня но-о-о-ожки отнялись! Не броса-а-а-й!

Аня попыталась вырваться из цепких рук, но не тут-то было – Изобаров держался насмерть.

– Отпусти меня, чудовище! – пыталась пнуть наглеца однокашница. – Позорище какое! Сейчас соседи увидят, что…

– Точно! – быстро сообразил Лешка. – Соседи чего-то вяло реагируют. Человека чуть не убили, и ни одна зараза из двери не высунулась… – И вдруг завопил что есть мочи: – Лиманова-а-а-а!!!! Помогите-е-е-е!!! Умира-а-а-ю!!!

Конечно, жильцы Аниного подъезда повели себя достойно – внизу хлопнули две двери, а на верхнем этаже даже кто-то отважился спуститься с собакой и разобраться, в чем дело.

– Вот параз-зит… – прошипела Аня, распахивая двери. – Да заходи ты!.. Вот еще прыщ навязался!

Через полчаса умытый и тщательно причесанный «прыщ» сидел за кухонным столом и ломал голову, как бы намекнуть хозяйке, что пора бы уже открывать подарочную бутылку? Хозяйка все это время в гордом молчании пялилась в окно и принципиально не желала угощать гостя дорогими винами.

– Я говорю, надо же, как мне с лицом не повезло, – осторожно пытался наладить беседу Изобаров. – Вчера вот усов лишился, сегодня чуть без глаза не остался. И понимаешь, какое совпадение – все с тобой связано! – Он вдруг и сам удивился подобному открытию. – Слышишь, Лиманова! А ты в больнице не проверялась, может, у тебя тоже… того, как у меня?

– Мозгов нет? – повернулась Аня.

– Да при чем тут мозги! – отмахнулся Лешка. – Может быть, у тебя тоже дар? Например, насылать на людей порчу? А что! Ты мне вчера усы испортила, а сегодня лицо!

Аня тяжко вздохнула, повернулась и устало проговорила:

– Усы у тебя пропали по твоей же дури – пить надо меньше. И потом, это тебя как раз не испортило, а даже наоборот! Ты без них на цивилизованного человека походить стал. Правда, издали. А лицо… Я вообще-то рассчитывала, что тебя просто убили. Ты же посмотри на себя! У тебя же вместо мускулов чулки нейлоновые! Ну что ты за мужик?! Сам за себя постоять не можешь, а туда же – на такого силача наскакивать вздумал! Куда ты велосипедом на танк прешь?!

– Ой уж прямо там такой танк! – ревниво перекосился Изобаров. – Бычий пузырь!

– Ну знаешь!.. – вскипела Аня. – Не знаю, какой он пузырь, а ты вообще!.. Хам и наглец! И чего, спрашивается, ты ко мне приперся? У меня своя личная жизнь, свои друзья, свой любимый человек!..

– Вот! – обрадованно вскинул палец Изобаров. – Люби-и-имый! За это и выпьем! Да ты сиди-сиди, я сам.

И он уверенно сунулся в пакет. К папахинской бутылке. Пошарив по другим пакетам, Лешка мигом сообразил закуску – колбаску сырокопченую, розовый окорок, баночку красной икры не поленился сам открыть, коробочку конфет достал. В общем, выставил все то, что Аня приготовила для встречи Родиона, специально в обеденный перерыв в магазин бегала.

Сначала она хотела надавать бесстыжему гостю по рукам, но потом оставила Лешку в покое. Пусть ест, когда еще удастся заманить к себе Папахина!

А между тем Изобаров бубнил:

– Сейчас посидим… выпьем… Тебе маленькую рюмочку ставить или ты из фужера? Да ладно, ты сиди-сиди, не отвлекайся, я сам… А про любимого, это ты верно сказала. Мне вот нравится, когда меня так встречают… Слышишь, Лиманова, а что, правда говорят, первая любовь не ржавеет?

– Я не понимаю… – нахмурилась Аня. – Не соображу, ты на что намекаешь?

– Ну так как же! – возмутился Лешка. – Я же помню, я тебе с шестого класса нравился! Если честно, ты мне тоже. Только с девятого. Ты ж только в девятом похорошела. В шестом классе, ты меня уж, конечно, прости, но ты вообще… не гадким утенком, а вполне нормальной толстой уткой была.

– Ах вот, значит, как!! – запыхтела от обиды Аня. – Я, значит, утка! А ты красавец невыносимый! Прямо-таки Антонио Бандерас!! Ричард Гир!! Джордж Клуни!

– Лиманова-а-а-а! – мудро протянул Изобаров. – Да ежели б я Бандерасом да Гиром был, неужели б с тобой сейчас сидел!! Я бы себе Дженнифер Лопес пригласил или там какую-нибудь Анжелину Джоли… Нет, лучше все-таки Памелу Андерсон… Но! Поскольку на безрыбье и рак свистнет… За тебя! – И он опрокинул в себя фужер вина.

Аня от негодования пришла в бешенство. Мало того что этот тип разрушил ее великолепное будущее с любимым Папахиным – в том, что у них с Родионом «великолепное будущее» началось бы прямо с сегодняшнего вечера, она не сомневалась, – так он еще сидит и оскорбляет ее! И при этом хлещет ее вино!!!

– Вот что, Изобаров, – попыталась она сдержаться. – Собирайся и ступай отсюда… И больше никогда… Ты слышишь?!! Никогда ко мне не приходи!! И так и знай! Если я останусь старой девой, ты виноват останешься!!! Потому что это ты выставил сегодня моего жениха за двери!! Потому что это ты сегодня помешал ему… сделать мне предложение! А он уже собирался переезжать! И жить со мной гражданским браком! Ну… пусть еще пока не совсем браком, он еще и сам не догадывался, но… Ты все мне переломал! Все! Собирайся… Да забери ты эту бутылку!

И Аня принялась заталкивать в карманы Изобарова все, что было на столе: икру в открытой банке, колбасу кружочками, правда, окорок вместе с тарелкой не помещался, и тогда она шмякнула тарелку прямо в костистую грудь одноклассника.

– Все! Забирай и проваливай! – гневно метала она молнии.

Изобаров даже затаил дыхание, а потом его прорвало:

– Ну… ну, Лиманова, спаси-и-ибо… Я уже сто лет такого не ел… Ну вообще! Сейчас приду… Сегодня как раз футбол показывают… А ты чего бутылку-то не дала? Забыла?

Аня сунула и бутылку.

– Вот порадовала… – лучился Лешка. – Только надо в пакетик. Но ничего, я из карманов потом…

– Ты не забыл? – шипела Аня. – Чтобы твоей ноги здесь больше не было!!

После ухода Лешки она даже полы помыла – по старой народной примете, чтобы не вернулся. Потом убрала со стола и уселась к телевизору. Да только что она могла там видеть?! Все мысли ее так и скакали возле Папахина. Она просто сходила с ума, когда представляла, что завтра утром ей придется идти на работу и смотреть в чистые глаза начальника отдела рекламы. А уж как порадуется Наташка, когда увидит, что интерес Родиона к Ане безвозвратно исчез!.. Надо было срочно что-то придумать. Срочно!

На следующий день Аня даже в парикмахерскую с утра сбегала – так ей нужно было выглядеть прекрасной. Конечно, она опоздала. И, само собой, это никого из начальства не порадовало. Николай Степанович лично вышел из своего кабинета и демонстративно уставился на часы перед самым Аниным столом. Потом помолчал и в глубоком раздумье удалился.

– Ой, Анечка, – подлетела к ней сразу же после его ухода Наталья и, жутко соболезнуя, заморгала крашеными ресницами. – А что, сегодня в парикмахерской с утра огромные очереди?

Вот мымра! Ее и не обманешь. А Аня-то собиралась посещение цирюльни держать в секрете.

– Мне сегодня не до парикмахерской было… – скорбно сложила она брови домиком.

Зиночка мгновенно сложила бровки тоже – женщина при любых обстоятельствах должна быть слабой и плаксивой!

– Я сегодня просто… – Аня так и не смогла придумать достойную причину. – Просто измоталась вся…

– А-а, – с пониманием качнула головой противная коллега. – Значит, ты опоздала из-за того, что укладку сама себе делала. Понима-а-аю, я слышала это жуткое мучение – делать самой прическу, когда у тебя жидкие волосы…

– Наверное… – рассеянно кивнула Аня. – Тебе виднее.

До самого обеда она упрямо пялилась в монитор и даже ни разу не обернулась на двери, куда то и дело заглядывал Папахин. Она даже не обернулась, когда он битый час толковал с Лидией о каком-то семинаре прямо у нее, Ани, за спиной. И когда нарезал круги возле ее стола и ворчал на весь кабинет: «Розочки мои, ну когда же мы устроим субботник?! Посмотрите, нам пора делать перестановку и выкинуть наконец старый шкаф! Зиночка, да прекратите вы рыдать! Мы же не вас собираемся выкидывать!» Аня никак не реагировала. И он не выдержал. Когда в обед она, печальная и легкая, вприпрыжку спускалась по лестнице на первый этаж в кафетерий, чтобы перекусить, он поймал ее за руку:

– Аня… Анна Вадимовна, мне кажется, нам есть о чем поговорить. Не пройти ли нам в «Чайку»?

«Чайка» – забегаловка чуть лучше той, что была у них на первом этаже, и находилась через дорогу.

– Конечно-конечно… – невинной овечкой проблеяла Аня, избегая смотреть в эти ясные темные глаза.

Папахин видел это и нервничал. Ему уже казалось… нет, после Аниного опоздания он был твердо убежден, что его кулак насмерть разбил вчерашнего гостя Анны и она сегодня потому так прячет взгляд, что не хочет тревожить его раньше времени. Зачем? Вот-вот придут люди в штатском, с казенными наручниками и прикажут следовать за ними. Или сразу схватят и поволокут? Как они убийц-то арестовывают? Он так себе это красочно нарисовал, что еле сдерживался, чтобы прямо отсюда не дать деру. Удерживало только одно: милиция бегает быстрее.

– Анна Вадимовна… – начал он сразу же, как только они уселись за свободный столик. – Я вам сразу заявляю: если ваш любовник скончался, так это только от того, что у него было до ужаса слабое сердце! Я так и на суде заявлю: слабое сердце!

– А еще у него слабая печень… – тихо всхлипнула Аня. – Пьет ведь, зараза такая… Ой, простите… Понимаете, я немного не в себе… Леша, он теперь… он в больнице. Да, так случилось… – бессовестно врала Аня, во имя своего волшебного будущего. – Он когда в себя пришел, сразу сказал: хочу, чтобы господин Папахин жил у тебя в квартире, защищал тебя… берег… помогал, такое мое последнее слово.

– И умер? – оборвалось сердце у Папахина.

– Ну почему же умер? – возмутилась Анна. – Пока только в больницу перебрался. У него ж синяк во все это… во все туловище!

– Ой, господи… А я уж думал… – с огромным облегчением выдохнул Родион Боянович и снова перескочил на интимное «ты»: – Ты себе не представляешь, я так переживал, так жалел его, бедняжку… Только одного в толк не возьму, зачем ты меня притащила, если у тебя пылкая любовь на вечер была запланирована?! Я ж по-доброму хотел, без всяких половых поползновений, как путный… Даже вина купил! А тут тебе пожалуйста – такой Тарзан сверху!

Аня чуть не треснула вилкой о тарелку. Ну сколько ж можно?! Опять – никаких поползновений! Запущенный случай. И тем не менее она решила идти до конца.

– Родион Боянович, – терпеливо объясняла Аня. – Это вовсе не Тарзан был, это Лешка Изобаров… Мой брат. Да! Братишка родной! Ходит, меня бережет, знаете же, как сейчас трудно жить приятной девушке. Вот он и охраняет. Он и на вас сначала подумал, что вы не мной интересуетесь, а моей недвижимостью.

– Ну и правильно думает, – вытаращился Папахин. – Я как раз вашей недвижимостью, а не вами интересуюсь! Можете так братцу и передать.

– Да что вы такое говорите? Не мной! Это вы предлагаете сказать человеку, который… который только и ждет подходящего момента, чтобы скончаться! – пустила в глаза алмазную слезу Анна. – Он же вас вообще в порошок растолчет! Он и так-то, увидел вас с этой бутылкой… Вот и вспылил немножко. Но он жутко раскаивается и просит, чтобы вы временно его заменили.

– Заменить? Это у него на работе, что ли? – вытянулось лицо у Папахина.

– Нет, это у меня, – горько вздохнула Аня и промокнула глаза белоснежным платочком. – Я же теперь осталась практически беззащитна.

Папахин уткнулся в тарелку и некоторое время пережевывал непрожаренный бифштекс. Если откровенно, он все еще немножко опасался возмездия. А ну как этот братец возьмет да и скончается в больнице? Не доживет до выписки? Тогда его, Папахина, сразу и возьмут у Анны дома, тепленьким. И потом, как эту Анну охранять, если он едва прикоснулся к наглецу, а тот уже и помирать собрался?!

– Вот что я думаю, Аня… – откашлялся Родион, приняв наконец достойное решение. – Давайте сделаем так: я пока буду вас охранять на расстоянии, а когда ваш родственник выпишется, тогда я сразу к вам и переберусь. Все же как-то неловко – человек там в реанимации лежит, мучается, а мы будем своим счастьем наслаждаться.

Ну разве Аня могла не согласиться! За одни его слова о наслаждении она готова была ждать вечно!

– Вы дико благородный человек! – прочувственно проговорила она и в который раз прильнула к платочку. – Я никому не расскажу, что вы покалечили моего брата!

– А я приглашу вас в эту субботу в ресторан. На ужин, – торжественно пообещал Родион и подарил Ане долгий благодарный взгляд.

В офис они возвращались, будто малолетние влюбленные – быстро переглядывались, руки их то и дело соприкасались, а на лицах блуждала счастливая улыбка.

– Все, Наташка… – прищелкнула языком Лидия, заметив парочку из окна. – Опоздала ты с Папахиным. Зиночка, не ной!.. Посмотрите, как они с нашей Анечкой плывут! Как два гуся! И ведь никого не стесняются, посреди рабочего дня… Господи, куда молодежь катится…

Наташка скрипнула зубами, схватила сигарету и выскочила в курилку.

– Посмотрим… – прошипела она. – От нас еще никто не уходил по собственному желанию…

Вот уже который день Аня вставала с ожиданием чуда. И как же это она здорово придумала! И совсем не надо, чтобы Папахин перевозил к ней свои тряпки. Достаточно того, что он окружает ее своей заботой, оберегает и даже, буквально вчера, повысил оклад. Нет, Аня вовсе не тряслась из-за денег. И любовь она не собиралась менять на материальные блага, но только после того обеда в «Чайке» отношения между ней и Родионом стали меняться в положительную сторону. Папахину так не хотелось в тюрьму, что он теперь окружил ее своим вниманием. Прямо с того наступившего вечера.

Когда вечером директор «Чуда», как всегда, рассеянно поплыл из своего кабинета в домашнюю гавань, Папахин, против обыкновения, задержался на целый час. И только в пять, когда сотрудники отдела принялись лихорадочно собираться по домам, он подошел к столу Ани и едва слышно бросил:

– Я жду тебя внизу.

У Ани немедленно запылали щеки. Вот оно, долгожданное женское счастье! Он ее ждет!

Он был возле Аниной машины, стоял в спокойном ожидании и даже не поглядывал на часы.

– А вот и я! – легкой бабочкой подлетела к нему Аня. – Садитесь!

И она гостеприимно распахнула перед ним дверь авто.

– Нет, Аня. Я поеду на служебной, буду двигаться на близком расстоянии и по всем правилам охранять тебя от нападения, – серьезно заявил Родион.

– Зачем? – испугалась Аня. – На меня нападать будут?

– Еще не знаю, – нахмурил брови Папахин. – Но я дал слово твоему брату тебя охранять. Так что ты мне лучше не мешай.

– А не лучше охранять меня в моей же машине? – с надеждой спросила девушка.

Папахин вытаращился на нее с недоумением и сурово заметил:

– Мы с тобой не в игрушки играем. Садись.

Проклиная мужскую недогадливость, Аня влезла в машину и сразу резко набрала скорость. Служебная машина, будто привязанная, двигалась следом.

– Ну что ж… посмотрим, надолго ли тебя хватит, – вздохнула Аня и принялась выдумывать новый план действий.

Родион проводил ее до дома, возле подъезда вышел и, попрощавшись, галантно поцеловал ей руку, затем сел в машину, и та быстро исчезла за поворотом.

– Как будто я старая пенсионерка… – печально заметила Аня. – А мог бы и к щечке приложиться…

Она уселась на скамеечку возле подъезда и вздохнула – тянуло охать и печалиться. Рядом с ней присела чистенькая, незнакомая дворняжка, уставилась ей в глаза своим грустным взглядом.

– Тебе тоже тяжко, понимаю… – потрепала ее Аня по загривку. – Вот ведь животина – живет себе, о чем-то думает, что-то чувствует, и никого не волнует, что именно. Каждый только норовит пнуть и обидеть, а все потому, что сильнее! Потому что – царь! И потом, доброта, сердечность теперь совсем не в моде…

– Ты чего это мою собаку наглаживаешь?! – раздался грозный окрик.

Прямо на Аню шла здоровенная тетка с красивым поводком в руках. Завидев дворняжку, тетка засюсюкала и прямо-таки прослезилась от счастья:

– Дымочка моя, детонька! И как же ты мамочку оставила? А я тебя четвертый час ищу, с ног сбилась. Детонька, ты же знаешь, у мамочки больные ножки. И далеко от мамочки убегать нельзя, везде так и снуют злые тетки. Они мою детоньку в корейский ресторан сдадут… У-у, злыдня! Подбирается уже! – злобно сверкнула тетка на Аню очами и, прижав к пышной груди собачонку, заспешила восвояси.

«А «детоньку» ведь побольше, чем меня, любовью балуют», – подумала Аня и поплелась к себе.

Поздно вечером, когда Аня уже облагородила лицо толстым слоем крема, Папахин ей позвонил.

– Алло, Аня? Ну как твое бытие? Никто не досаждает? Ты на всякий случай запиши номер моего сотового. У тебя все нормально?

– Все, – пролепетала та и тут же торопливо добавила: – Только вот одной в такой большой квартире страшновато.

– Понял, – немедленно отреагировал Папахин. – Завтра же все исправлю.

Аня выдохнула. Ну наконец-то дошло, а ведь мог до старости не догадаться…

Спать она легла специально пораньше, чтобы быстрее наступило утро.

На работе с самого утра Анна по полной программе ощутила, что такое – пристальное внимание. Родион то и дело подходил к ее столику, она ловила на себе его сосредоточенные взгляды, а часов в одиннадцать он и вовсе подошел к ней и попросил:

– Аня, а ты не можешь мне дать ключи от своей квартиры? Мне совсем ненадолго.

– Это чтобы дубликаты сделать? – обрадованно подпрыгнуло сердечко Ани Лимановой.

– В общем-то, да, – мотнул головой Родион и быстро добавил: – Но только если ты мне полностью доверяешь.

– Ой, ну конечно же я доверяю! – пылко призналась Аня. И чуть покраснев, опустила глазки. – И уже давно…

– И это правильно, – улыбнулся Родион и дружески хлопнул ее по спине. – Нам с тобой так удобнее будет…

Дубликаты он понесся делать уже в середине дня, потому что даже на обед идти отказался.

– Аня, я не могу, сюрприз для тебя готовлю.

Наташка, которая то и дело крутилась возле Папахина и Ани, про сюрприз, конечно, слышала, а потому чуть не сгрызла компьютерную мышку от злости.

В конце рабочего дня Родион Боянович без зазрения совести увильнул из офиса сразу же после шефа, чем весьма Аню удивил – или он напрочь забыл про их теплые отношения и обещанный сюрприз, или этот неведомый презент как раз и требовал столь стремительного бегства. А поскольку после работы возле ее машины ничего радостного не обнаружилось, то подарок, вероятно, ожидал ее дома. Во всяком случае, дверь Аня открывала с чувством приятного ожидания.

И все же никакого накрытого стола с праздничным букетом и бутылками шампанского не было, фруктов на блюде тоже. Да и самого Родиона нигде не наблюдалось. Однако не успела хозяйка залезть в душ после тяжкого офисного труда, как к ней в квартиру кто-то вломился. Сначала Аня услышала страшный грохот. Открыть дверь она не решилась по причине своей оголенности, поэтому незваные гости ворвались самостоятельно. Аня только успела вынырнуть из ванной, как здоровенные ребята в камуфляжной форме грубо толкнули ее к стене и потребовали документы.

– Я… Я здесь живу… – дрожащим голоском пролепетала Аня, стараясь прижаться плотнее к стене, поднять руки и не потерять при этом полотенце. – А документы у меня там… в сумочке.

– Живете? – недобро сверкнул на нее глазами один из налетчиков. – Что ли, хозяйка, получается? А почему сигнализацию не отключили?!

– А… а потому что… потому что у меня нет сигнализации… – блеяла перепуганная хозяйка.

– Есть! Сегодня поставили! – рявкнул парень, единственный, который с ней разговаривал. – И эта сигнализация сработала! Для чего мы прибыли, по-вашему?

– Я и сама… и сама хотела поинтересоваться…

– А и нечего тут интересоваться! – сурово рыкнул парень, старательно отводя глаза от голых Аниных плеч. – Говорю же, вы поставили сигнализацию, она сработала, и вот мы здесь!

Аня даже не спорила. Ну чего говорить? Ребята сказали, что есть, значит – есть, им виднее.

– Вам же русским языком сказали, – продолжал втолковывать парень. – Приходите домой и сразу звоните, отключаете сигнализацию! Вот у вас и номер наш записан на самом видном месте!

И в самом деле, на входной новенькой, с ореховой обивкой двери красным фломастером красовался неизвестный номер.

– Вот по этому номеру и звоните, понятно вам?

Аня послушно мотнула головой, хотя ситуация для нее стала еще непонятнее. До последней секунды она подозревала, что ее с кем-то спутали, а оказывается, парни попали по адресу. Только… откуда взялась эта сигнализация?

Кое-как прояснив ситуацию, парни удалились, а Аня переоделась в новенький пеньюар и зачем-то уселась к зеркалу наводить макияж. Теперь она не знала, кого еще можно ждать на ночь глядя. Как знать, может быть, она еще чего-нибудь себе поставила, вызвала, заказала…

Все встало на свои места, когда раздался звонок телефона и довольный папахинский голос забасил в самое ухо:

– Ну как подарочек?

– Вы про какой подарочек? – весьма осторожно уточнила Аня.

– Ну как же! – возмутился начальник рекламного отдела. – Ты же мне вчера сказала, что по ночам одна боишься! Вот я и расстарался – установил тебе в квартиру сигнализацию! Я же обещал заботиться. А сама ты не догадаешься! Зато теперь можешь спать спокойно. Кстати, за установку я потом вычту из твоей зарплаты, хорошо?

– А-а… хо-хо… конечно-конечно… удерживайте-удерживайте… – постаралась кокетливо усмехнуться в трубку Аня, но на мажорной ноте все же не удержалась. – Я думала, ваша забота будет несколько романтичнее… хотя сюрприз удался на все сто! Меня прямо из ванной выдернули и к стене приставили. И это в моем же доме!

– Ну вот! А ты говоришь – не романтично! – весело загоготал Папахин и с полной серьезностью добавил: – Завидую я тебе, Лиманова, по-доброму завидую – вечер на дворе, а у тебя одни приключения.

И отключился. Аня только презрительно фыркнула, глядя на трубку. Она даже всерьез обиделась – можно подумать, она бы себе сама сигнализацию не поставила! Она бы еще и самую лучшую выбрала, чтобы ее по стенкам не швыряли! Выбрала бы… да только когда? Все время забывает, а вот господин Папахин не забыл. Все устроил сам, позаботился о ней… Нет, определенно, обижаться на него не стоит… Пока Аня думала, стоит ли обижаться на Родиона или нет, телефон снова затрезвонил.

– Ага! Извиняться будешь? – глядя на телефон, догадалась она. – Ну что ж, попробуй… А я не буду тебя долго мучить, буду пушистой…

Вальяжно она поднесла трубку к уху и по кошачьи промяукала:

– М-дау? Говорите, вас слушают…

– Ты дома? Тогда я сейчас забегу, я уже практически у дверей!

Аня со злостью швырнула трубку на диван – вовсе даже не Папахин это был, а Ирка Дронова, которая сейчас прибежит и опять начнет клянчить деньги, а иначе зачем, она ведь даром никогда не объявляется…

Ирка забежала через минуту и прямо с порога затрещала:

– Ань, я тебе деньги принесла, как ты и просила, пять тысяч…

– Это не я просила, это ты у меня занимала, – поправила Аня, но одноклассница только махнула рукой.

– Ерунда! Ты просила, я просила, какая разница? – Дронова быстро протопала в комнату, устало брыкнулась в кресло и принялась рыться в сумочке. – Вот, бери деньги, и мы с тобой в расчете, – протянула деньги и между прочим, будто речь шла о парочке луковиц, спросила: – Ань, а у тебя случайно пятьсот тысяч не найдется?

Аня сначала поперхнулась от такой просьбы, а потом, крякнув, спросила:

– А у тебя тоже, совершенно случайно, совесть нигде не завалялась? Ты там у себя в сумочке поищи… Я тебе что, Сбербанк России? Или, может быть, опекуном к тебе приставлена? Сначала пять, потом пятьсот тысяч…

– Да я не себе, чего ты разошлась-то? – обиженно надулась Ирка. – Могла бы, между прочим, сначала спросить, зачем мне такая сумма, а потом уже остроумничать! У нас тут несчастье случилось… Изобарова избили до смерти – синяков наставили, сотрясение мозга устроили. Короче, надо помочь.

– Добить, что ли? – ехидно фыркнула Аня. – Или мозги подлечить? Так это безнадежно, никакие миллионы не помогут.

Она примерно представляла, кто поставил синяки, но что он из этого раздует такую историю болезни да еще и направит Ирку за деньгами, Лиманова не предполагала.

– Ну и шуточки у тебя… – строго попеняла Ирка. – Ему деньги вовсе не на лечение нужны. У него же – ситуация! Представляешь, занял деньги, а отдать не смог, вот его теперь эти крутые братки того… каждый раз исправно избивают. А вчера вечером что-то уж больно добросовестно приложились. Приперся ко мне, на нем живого места нет. Говорят, если деньги не вернет, забьют до смерти. И я им почему-то верю.

– А чего это Изобаров к тебе приперся? – ревниво скривилась Аня. – Как бутылки таскать, так у меня, а как за деньгами – так к тебе?

– Мы же с ним всю жизнь в одном дворе живем, ты что, забыла? Он ни до кого уже добраться не мог, а к себе идти побоялся… – просто объяснила Ирка и, вздохнув, добавила: – Я уже всех наших обзвонила. Просила дать кто сколько может, но… Больше всех Баринов отвалил – двадцать тысяч, больше, говорит, не получается, а остальные… Нет, дают, конечно, но кто пятьсот рублей, кто двести, некоторые тысячу… Если разобраться, это приличные деньги, но только для Изобарова они проблему не решат…

– Поэтому ты и придумала сразу ко мне, да? – качнула головой Аня. – Удивительно свежее решение! Я, значит, одна горбачусь, в кредитах вся, как в шелках, но вот для полного счастья мне как раз не хватает изобаровской проблемы! А сам он не пробовал доставать? Ну, к примеру, на работу устроиться? Тот же кредит взять? Нет? Пил бы меньше, и никаких долгов бы не было.

– Нет, Аня, я точно знаю – были бы, – с сожалением причмокнула Ирка. – Вот я не пью! А из долгов не вылажу. В следующем месяце к тебе снова приду, хочу на Адриатику съездить, а денег не хватает, придется у тебя одалживать.

– Вряд ли сумею помочь. Сама еду отдыхать, все копейки подбираю, – поджала губы Аня. Ирка поняла ее правильно, поднялась и направилась к выходу.

– Не понимаю, чего ты разошлась, Лиманова? – вытаращила она изумленные глаза. – Я ж тебя просто так спросила. Вдруг у тебя найдутся лишние деньги, мы человеку бы жизнь спасли, а если у тебя нет, так и не надо, чего ты?

– Ладно, Ирка, топай, – тяжко вздохнула Аня. – Я сегодня спать пораньше собиралась. Не высыпаюсь, просто жуть…

Дронова ушла, а Аня поплелась на кухню. Надо было срочно что-нибудь съесть, потому что когда она нервничала, то тут же начинала крушить полки холодильника. А сегодня вечерок выдался на редкость волнительный. То мальчики в камуфляже кидаются на спасение квартиры, то теперь ей самой кого-то необходимо спасать… Да не кого-то, а этого олуха – Лешеньку! Господи! И как же она его любила! Даже к подъезду его бегала по вечерам – смотрела, с кем он там дружит! Где глаза-то у нее были? Хотя тогда Лешка не пил. И был моложе…

Аня быстро соорудила салатик, включила телевизор и сделала вид, что ее полностью поглотила программа. Однако сегодня и по телевизору все, как сговорившись, подсовывали только пессимистические сюжеты – парня не выслушали, и он выбросился с девятого этажа, многодетная мать от безысходности выкинулась из окна, крановщица, не справившись с долгами, шагнула из будки крана…

– Достать меня хотите, да? – яростно зашипела Аня, рыкнула и, злясь на себя, потянулась к телефону: – Ира!.. Да, это я, Аня… И что с Лешкой-то? Сильно его?

– Сильно. Ноги не волочет. Но сейчас он отойдет, а вот потом как быть, забьют ведь… Да ты не беспокойся, что теперь сделаешь, – уже вполне смирилась с Лешкиной кончиной Дронова.

– Нет, подожди, – заволновалась Аня. – А что, в милицию нельзя? Рассказать, так, мол, и так…

– Ой, ну ты, Лиманова, как дите неразумное! – фыркнула Ирка. – Ну какая милиция будет связываться? Там такие крутые ребята, кому надо из-за Лешки с Криворотом тягаться? Да и не докажешь ничего…

– Криворот? – насторожилась Аня. – Ир, а где он живет?

Ирка на некоторое время замолчала. Аня услышала в трубку, как доносится шум машин. Наверняка Дронова еще не добралась до дома и прогуливается где-нибудь возле магазинов.

– Ты, Лиманова, заболела, что ли? – как-то приглушенно спросила Ирка, скорее всего, прикрыла телефон ладошкой. – Я с Криворотом лично не знакома. Он не оставлял мне свой адрес…

– Я про Лешку спрашиваю! – рявкнула Аня, раздражаясь из-за подобной несообразительности подруги.

– Ах, Ле-е-ешка… – с облегчением выдохнула Ирка. – Так он тут, в моем дворе. Знаешь, вот так мой дом стоит, а прямо перпендикулярно ему, под углом…

– Ты еще скажи, под углом сорок градусов, – прервала ее Аня. – Квартиру говори!

– Квартира тридцать восьмая, на третьем этаже, прямо, – затараторила Дронова. – А зачем тебе? Деньги нашла? – и тут же жалобно заныла: – Ой, Анечка, а мне в следующем месяце так надо… шестьдесят тысяч, ну прямо хоть разорвись, на операцию, а? Дашь, а?

– Так ты же на Адриатику собиралась в следующем месяце, – напомнила Аня. – Ты уж реши, куда тебя больше тянет…

И она положила трубку. За окном уже синело, но Аня упрямо натягивала свитер. Она боялась даже на минутку остановиться, задуматься – куда ее несет?! Она понимала: если сейчас не выскочит из дома, Лешке уже ничего не поможет. Однако и ее помощь была довольно сомнительной.

Дело в том, что фамилия Лешкиного кредитора была весьма редкая, и Аня знала одного такого господина. Не близко, конечно. Она как-то помогала ему провернуть кое-какое рекламное дельце. Все удачно провернулось, Криворот Альберт Дмитриевич получил немалый куш и был просто сказочно благодарен Ане за услугу. Он рассыпался ей в благодарностях, преподнес свою визитную карточку и даже подарил сотовый телефон новой модели. Обещал откликнуться на любую просьбу. Это было года полтора назад, больше они не пересекались, однако ж визитка до сих пор лежала в Аниной визитнице. Лиманова, конечно, понимала, что долг Изобарову никто не простит, денег у Лешки нет и, скорее всего, уже не будет. Она тоже не дочь Билла Гейтса, чтобы такими тысячами швыряться, но… но что-то надо было делать!

Возле тридцать восьмой квартиры она была уже через пятнадцать минут. С ума сойти, она и не задумывалась, что ее бывшая любовь живет в пятнадцати минутах ходьбы от ее нового дома!

Дверь Лешкиной квартиры была самой обычной. Аня приготовилась увидеть облезлую краску, оборванный звонок и вырванный глазок, однако ничего такого не наблюдалось. Она нажала на белую кнопочку звонка и услышала, как в квартире заиграла нудная мелодия. Дверь не открывали долго, но она все жала и жала на кнопку.

– Лешка! Изобаров! Открывай! Это я – Аня!! – кричала она в замочную скважину.

За дверью послышались осторожные шаги, потом кто-то долго и пристально разглядывал ее в дверной глазок и лишь после этого на пороге оказался Лешка.

Выглядел Лешка отвратительно. Каких-то день-два назад она совала ему полные карманы провизии, и смотрелся он тогда куда привлекательнее. Пусть даже с обкромсанными усами, а теперь… Под глазами расплывались не то что синяки, а настоящие черняки, одна сторона лица опухла, губы разворочены и на них запеклась кровь. И самое главное, Изобаров действительно не мог стоять – он был в стельку пьян.

– И кто это к нам пришел на таких… длинненьких ножках? – держась за косяк, мотылялся Изобаров из стороны в сторону. – И кто это такой расфуфыренный?! Ну-у-ка, проходи-и, проходи-и…

Аня шагнула в прихожую и замахала перед носом ладошкой. Несло от бывшего возлюбленного отнюдь не «Шипром».

В комнате у Изобарова было просторно, светло и чисто. То ли лампочка попалась слишком мощная, то ли обои оказались очень светлыми, но комнатка выглядела достаточно радостно. И даже шатающийся хозяин ее не портил.

– Ты с женой живешь? – спросила Аня, увидев парочку веселеньких колеусов на окне и вышитую подушку на диване. – Это она у тебя так хозяйничает?

Изобаров предпочел на вопросы не отвечать. Его хмельной мозг работал по какой-то своей задуманной программе, и вопросы-ответы туда не вписывались.

Лешка попытался выпрямиться и по-рыцарски преклонил колено. Аня подозревала, что он просто не мог держаться на ногах.

– Сади-и-ись, преле… прелестное… дите… – пытался поразить своим гостеприимством хозяин, совершенно не разбираясь, с пьяных глаз, кого привечает. – Ишт… чи-и-и… тьфу ты!! Блин! – ругнулся он и снова расплылся патокой. – И чего мы п-п-пршш-ли к незынкомому дяденьке? А-а-а? А вдруг… дядень-ка… прррставать начнет, а-а-а?

Аня молча ждала, когда иссякнет фонтан словоблудия у «дяденьки».

– И… и кто это такой… хорошенький? И кто это ко мне… привалил? – скалился Лешка, но заметив, что никто особенно отвечать ему не рвется, вдруг грозно рявкнул: – Я долго буду спрашивать?!! Кто ты такая?!! Ч-ч-то-то мне твоя физия знакома, а кто… Петрович, ты, что ль?!!

– Изобаров! Закрой рот, открой глаза! – рявкнула Аня. – Быстро говори, что у тебя стряслось?

Лешка постарался сосредоточиться, получалось плохо.

– Хы… – пьяненько захныкал он. – Вот так всегда-а… эта Лиманова придет… О!! Лиманова!!! А тя как зовут-то, подружка моя древняя?

Аня с ужасом поняла, что сейчас она от Лешки ничего не добьется. А завтра… завтра он опять напьется, но самое страшное, она уже ни за что не отважится на такое сумасшествие.

– Вот что, друг ситный, быстро собирайся… – прикрикнула она на Лешку, но видя, что тот даже не шелохнулся, а напротив, собирается мирно всхрапнуть, повысила голос. – Мигом собирайся, сейчас тебя снова бить придут. Знаешь, как больно!

– Опять? – сильно удивился Лешка и от изумления даже немного протрезвел. – Ань, они опять бить будут, да?

– Да, – охотно пообещала одноклассница и раскрыла телефон. – Такси пришлите, пожалуйста… Адрес?.. Лешка! Быстро адрес диктуй, а то нас убьют.

Лешка вытянулся струной, гордо вскинул голову и по-пионерски отчеканил:

– Пусть убивают! Они от меня ничего не услышат!

– Вот дурак-то, прости господи! – вздохнула Аня и затараторила. – Магазин «Аленка». Я не знаю, какая тут улица… квартира тридцать восемь… да, по городу. Жду.

Такси подъехало буквально через десять минут. Все это время бывшие одноклассники не скучали. Аня пыталась втряхнуть Изобарова в приличные джинсы, а тот невыносимо стеснялся, кокетничал и не давал застегнуть «молнию». Между тем сам был не в состоянии справиться. И Аня проклинала все на свете.

– Осторожно! Ты мне чуть талисман не оторвала! – орал Лешка, когда Аня едва задела здоровенный ключ на шнурке, который болтался на тощей Лешкиной шее.

– Да никто не трогает твой талисман! Прекрати вопить! – огрызалась Аня, натягивая свежую рубашку. – Ключ еще какой-то амбарный нацепил…

– Это… не амбарный, тундра! – оборвал Лешка и снова закокетничал изо всех сил. – У меня там такой пояс верности есть… вот это от него ключик… М-да-а… Один у меня, другой у жены, а третий… А третий мы на вахту сдаем…

В конце концов, когда засигналила машина, Аня плюнула, чуть не силком взвалила на себя бывшего возлюбленного и с грехом пополам спустилась вниз. Изобаров принимал в этом только слабое, посильное участие.

До дома доехали без особенных приключений. Хотя Аня и ловила на себе сочувствующий взгляд таксиста, хотя и порывался Леша затянуть свою любимую «Сошьем, Дуня, сарафан, сарафан», она уже не обращала на подобные мелочи внимания. Ей предстоял серьезный разговор, и именно на него она копила силы и нервы. И все же нервишки еще пришлось потрепать.

Прямо возле дверей, раскрашенная, как индийская невеста, маялась Наташка Кубова и нетерпеливо поглядывала на часы.

– О… Ого! – воскликнула она, завидев свою коллегу с живой ношей на плечах. – А ты… ты куда это его?

– Наталья?! О боже! – простонала Аня. – А тебе-то чего здесь надо? Ты стережешь меня, что ли?

Наталья дернула плечиками:

– Отчего это я сторожить буду? Просто так… просто мне нужно… Между прочим, мне наш директор, Николай Степанович, так и сказал: бери, мол, пример с Лимановой, она у нас опытный работник. И прямо в приказном порядке – иди учись, да, иди учись! Вот я и пришла… учиться… уму-разуму. А что, у тебя сегодня Родион Боянович разве не был?

Тут неожиданно Изобаров вспомнил, что именно он здесь единственный, а потому главный мужчина, посему мгновенно выгнулся дугой:

– Какой такой… Родион?! Никаких Родионов!! И чтоб я больше… не слышал! Не видел… и ничего никому не сказал! Тара-а-а-м-там-там, тара-а-а-м-там-там… – в хмельном забытьи перешел он на фальшивое соло.

Аня, воспользовавшись тем, что руки у нее временно освободились, ловко открыла двери ключом и втолкнула всю компанию в прихожую.

– Ну что, Наташенька, учись уму-разуму, – с раздражением проговорила она. – Наука не из легких. Для начала разуй вот этого господина, если будет брыкаться, можешь приложиться ручкой, только осторожно, он и так уже весь… обложенный…

– Аня! А ты?! – испуганно закричала Наташа, видя, что хозяйка дома бросает ее одну с полуживым от водки мужиком. Я же хотела… А Родион придет?

– Пусть только… только пусть попробует! – браво зарычал Изобаров. – Я ведь не посмотрю, что гость… не-е, не посмотрю…

Аня не слушала пьяные бредни Изобарова, она неслась к соседке на третий этаж, к тете Вере. Медсестра со стажем, та умела за короткое время приводить в разумное состояние пьяных.

Когда Аня вместе с соседкой вернулась в дом, то застала уже знакомую картину – по стене распласталась Наталья, возле нее, насмерть перепуганный и абсолютно трезвый, в подобной же позе дрожал Изобаров, а над ними потрясали автоматами бравые ребята в камуфляжной форме.

– Ой, ребятки, – всплеснула руками Аня. – А я и забыла сигнализацию-то отключить! Вы не трогайте их, это у меня так… гости!

– И этот – гости? – ткнул уже знакомый парень чуть ли не в спину Изобарова автоматом.

– И этот… он такой… немножко неважный гость, потрепанный, но… чего уж… – развела руками Аня.

– А если гости, так платите, гражданочка, штраф, – выдохнул парень. – Мы тут не сайгаки – к вам каждый час наскакивать!

Аня заплатила деньги, и бригада спасителей удалилась.

– Это ты специально, Лиманова, да? – шмыгнула носом Наташа. – Чтобы я у тебя больше не появлялась, да? Чтобы Родион только к тебе приходил, да?

– Нет, – выпрямился Изобаров. – Это она специально, чтобы я никому не достался! Зря, что ли, она меня столько на себе перла. Ну, Лиманова!.. Ну!..

– Аня, – не поняла соседка тетя Вера. – Так кого тут в чувства приводить-то надо?

– Во! Я же говорю, на меня метит, – качнул головой Изобаров. – Ишь, специально и бабку притащила, чтобы меня приворожить. Не дождесся!! Не дамся!! Только по большой, светлой любви!!

Аня уже готова была плюнуть на все и выставить своих гостей.

– Я пойду, – обиженно надула губки Наташа. – А Николаю Степановичу я завтра так и передам, пусть ваша Лиманова сначала сама ума-разума наберется! Это ж надо – Папахина променять на такое убожество!

– Анечка, и я пойду, – махнула рукой тетя Вера. – От греха подальше…

– А я останусь! – с вызовом сообщил Лешка. – Это, Лиманова, чтобы тебе приятное сделать. Очень мне хочется узнать, зачем ты меня столько времени на себе тащила? В санитарку играла, я угадал?

Аня даже не стала ему отвечать. Изобаров был почти трезв, а значит, нельзя терять времени, надо обязательно узнать, куда он вляпался. А чтобы тот не слишком вредничал и рассказал все без утайки, парня надо было накормить, это Аня уже усвоила.

– Рассказывай давай, что там у тебя за история вышла? – спросила она сразу, как только тот опустошил тарелку. – Как это тебя угораздило в такие долги влезть? Да еще и к Кривороту!

Лешка отвалился на спинку стула и пожал плечами:

– А куда было деваться? У меня такая история вышла, лучше не вспоминать…

– Нет уж, лучше вспомни, надо же как-то тебя из этой ямы вытягивать, – не согласилась Аня. – Давай, чистосердечно, с выражением… Ну?

– Да чего ну-то… – тяжко вздохнул протрезвевший Лешка. – Мне квартира от отца досталась. Мама с отчимом в отдельной живут, на новой квартире, а батя в старой оставался. Ну… помер он как-то в одночасье, но о сыне своем побеспокоился, обо мне то есть… И стал я жить отдельно – кум королю. А тут и невеста как-то необыкновенно быстро подвернулась. Ой, ну красавица-а-а! Всего много! Тут – во! Тут – во! Тут… а, ты все равно не поймешь. Только вот талия какая-то недоразвитая – тоню-ю-юсенькая, зато красотища! Она по городу идет, у мужиков вывих шейных позвонков. А с ней я такой король шагаю! Да чего там… И ведь пока я летал…

– А где это ты летал? – не поняла Аня.

– Здра-а-а-асссьте! – обиделся Изобаров. – Ну, наверное, я пилотом работал. И даже не простым, а командиром экипажа. Я ж не все время пил. Это уже потом, когда меня по состоянию здоровья списали, я запил!

– Ты же молодой! Откуда у тебя состояние здоровья?

– Ну вот так вот… – загадочно помотал головой Лешка и рявкнул. – Ты будешь слушать? Кому я тут душу выворачиваю?! И вот, значит, как меня попросили с работы… Ну они сначала не совсем попросили, только в наземные службы перевели, но на кой леший мне эти наземные? Я тут и к-а-а-к начал пить, как начал…

– Вот уж ты им свинью подложил… – не удержавшись, хмыкнула Аня.

– Не ерничай, – насупил брови Лешка и с удовольствием принялся вспоминать дальше. – Вот потом-то я и убедился, какая у меня жена рвачка! Только я запил, сразу же – бымс! И на развод! Можно подумать, с алкоголиком жить нельзя!

– Да зачем ей нужно такое счастье – с алкоголиком жить! – возмутилась Аня. – Сам виноват! Сдался ты ей такой красавец! Надо было самому голову на плечах иметь!

– Ой, ты, Лиманова, прямо как недоразвитая, честное слово, – поморщился Изобаров. – Зачем мне голова, если у меня такая квартира, почти в центре! Она ж все продумала! Она ж… она специально моему падению не препятствовала, чтобы квартиру у меня оттяпать!

В расстроенных чувствах он раскрыл холодильник Ани, ничего там из спиртного не обнаружил и принялся негодовать дальше:

– Она ж… ты б ее на суде видела! «Мне приситаеца половина квартиры, да-а-а-а!» – скривился он, передразнивая бывшую супругу и сплюнул: – Тьфу! Противно вспоминать! И ты даже мне ее не защищай!.. «Сам виноват». Вот я и… Еще сильнее запил… Хотя… она вообще-то хорошая баба. Только… Ну как я ей квартиру-то отдам, ты головой-то думай!.. А тут вдруг – раз! Мне для нее квартирка подвернулась, для Инки, для кобры моей, один знакомый парень продавал. Уезжал, деньги нужны были быстро, поэтому отдавал за полцены. Всего-то за шестьсот. А ты же знаешь, какие у нас квартиры дорогие. Ну я и… Взял на год, думал выкручусь, а там такие проценты набежали…

– Подожди, – прервала его Аня. В таких делах нужна была аптекарская точность. – А у кого ты взял? Имя, фамилия?

Лешка посмотрел на Аню, как на надоедливую муху:

– Ой-ой-ой! Прямо она вся как овчарка! Ушки навострила, глазки выпучила!.. А тебе вот все надо знать, да?

– А ты думаешь, я вот просто так сижу и дамского интересу ради твой бред слушаю, да? – не выдержала Аня. – Спрашиваю, значит, надо. И не вздумай врать! А то и тебе, и мне голову свернут!

– Ох, ну и втянула ты меня… – вздохнул бессовестный Лешка. – Я взял у Криворота, есть такой – Альберт Дмитриевич. Мне его сосед посоветовал, он какой-то сильно навороченный, ну и по его протекции мне выдали.

– А по его протекции тебя не могли поменьше бить? – буркнула Аня.

Изобаров просто вскочил и принялся по-обезьяньи вертеть руками:

– Не могли, знаешь ли! Я даже сильно опасаюсь, что мне и сам сосед настучать желает! Потому как получается, что я его, такого крутого и правильного, тоже подставил!

– Значит, все-таки – Криворот… – пробормотала Аня и спросила: – Ну а дальше?

– А дальше срок истек, вот они теперь и ходят ко мне, поколачивают… Я, Лиманова, одного не пойму: чего меня бить, как грушу? У меня что, от этого больше денег станет? Я ж и умереть запросто могу! А тогда они и вовсе ничего не получат!

– У тебя квартира есть… – задумчиво проговорила Аня. – Я еще удивляюсь, почему они тебя не избили так, чтобы ты всю жилплощадь на них переписал…

– Ну спасибо, Анечка, утешила! – вскинулся Изобаров. – Я и так, как кролик, от любого шума шарахаюсь, а ты…

– А говорил, царь зверей, – усмехнулась Аня.

– А ты побольше слушай, что я говорил! – огрызнулся Изобаров и нервно закурил сигарету.

Аня походила по маленькой кухне, обняв себя за плечи. Пообещать Лешке она ничего не могла! Понадеется парень, а вдруг у нее что-нибудь не срастется…

– Я к чему тут устроил вечер воспоминаний… – лукаво взглянул на нее Лешка. – Хочу, чтобы ты денег мне заняла… Да ты не бойся. Я ж отдам! Когда-нибудь же заработаю!

– Пятьсот тысяч? – с улыбкой уточнила Аня.

Лешка с готовностью кивнул.

Аня резко обернулась, ухватила его за руку и потащила в комнату.

– Пойдем!

– Ого! – упирался Лешка и тормозил как мог. – А так просто не дашь денег, что ли? Обязательно тащить, да? Я больно-о-о-ой, изби-и-и-тый челове-е-ек…

– Смотри! – открыла перед ним ящик бюро Аня и достала целую кипу бумаг в аккуратной папке. – Читай! Видишь? Здесь один кредит, здесь… этот я уже погасила, это… это за машину только выплатила, это за квартиру, это… Нет, ты не верти носом, смотри! Ты что же, думаешь, у меня деньги чемоданами валяются?

Лешка отошел от бюро окончательно подавленным.

– Ну вот что ты, Лиманова, сейчас сделала? Убила мою последнюю светлую надежду… Я же думал, я же… У меня же такие мысли хорошие были, я же думал, что ты просто жадная и противная баба. Сидишь на миллионах, а замечательному человеку из вредности помочь не хочешь. Я же… Я же на вечере и танцевать тебя специально тащил, думал, растаешь – дашь денег, а ты…

– То есть… Ты меня только из-за денег приглашал? – запыхтела Аня. – А чего тогда говорил, что я бедненькая? Что мне на косметику не хватает?

– А это я специально, чтобы ты не догадалась о моих долгосрочных планах! Ведь не догадалась же, правда?

– Ну ты и гад, – дернула подбородком Аня. – А я думала, что нравлюсь тебе!

– Я тоже думал, что тебе нравлюсь! И как только расслабился, мне твой хахаль сразу же по физии съездил! А теперь по мне еще и те ребята прошлись… Криворотовские… – и совсем грустно добавил: – Только ленивый еще по мне не проехался…

И так он искренне горевал по этому поводу, что у Ани сжалось сердце. «Вот живет себе человек. Целый мир. Расскажет тебе, что хочешь! Да только беда – никому это не надо. А он ведь о чем-то думает, что-то чувствует, и никого не волнует что! Каждый только и норовит обидеть…» – думала она и вдруг резко себя одернула. Точно так же она жалела какую-то дворняжку, Дымку, кажется. А у той Дымки злобная хозяйка оказалась! А за Лешку никто не крикнет. Это что же, он хуже дворняжки получается? А чем лучше-то? Эта Дымка хоть не пьет, как верблюд! И в долги не лезет!.. Нет, стоп. Так думать неправильно. Кажется. Аня тогда еще размышляла о доброте и сердечности…

– Лешка… – тихо позвала Лиманова. – Да брось ты расстраиваться, Лешка. У меня есть одна мысль… Только получится или нет…

Изобаров понятливо мотнул головой и как-то слишком бодро спросил:

– Мне спать у тебя ложиться или к себе подаваться?

– У меня, – строго насупилась Аня. – Вон на том диване и ляжешь, ты там уже слежался… прилежался… привык ты там уже! И нечего ухмыляться! Ты мне завтра трезвый нужен как стекло! Не в игрушки играем. А ты сейчас, если домой поплетешься, просто так мимо киоска не пройдешь – обязательно напьешься! Ложись давай.

Она постелила Лешке на диване, ушла к себе в спальню и заснула быстро и легко, как будто сбросила с плеч огромную ношу.

Глава 3

Девицу – в темницу

Утром Аня чуть не проспала на работу, проснулась оттого, что кто-то упрямо тряс ее за плечо.

– Ты работать вообще не собираешься? – стоял перед ней злой и небритый Изобаров. – Времени уже десятый час, к тому же в доме посторонний, голодный и трезвый мужчина! Господи, времени десятый час. А у меня еще ни в одном глазу! А она… прямо ни стыда ни совести!

– Лешка! Одурел совсем! – взвизгнула Аня. – Куда в мою спальню притащился?!

– Я уже пробовал тебя из кухни будить! Ты меня своим храпом заглушаешь, – недовольно пробурчал Лешка и вдруг спросил: – Я вот все утро ищу, куда ты ключ от двери подевала? Специально, что ли, спрятала? Меня, как девицу, – в темницу? Я выйти хотел, а тут сплошные замки.

Аня насупилась:

– А куда это тебе выйти? Напиться опять, да?

– Вот! – со злостью выставил палец Лешка. – Узнаю свою супружницу! Та тоже, что не спроси – в ответ только одно: «А тебе засе-ем? Напися? Пьяниса! Ай-яй-яй! Меня молодуску загубил!» А сама отчекрыжила у меня квартиру, мама не горюй!

– Изобаров, выйди, я оденусь, – попросила Аня.

– Скажи, где ключ!

– Выйди, говорю!! – рявкнула Аня.

– Ключ дай и выйду! – не уступал Лешка.

– Ах так… – Аня, закутавшись в одеяло, смело побрела в ванную, схватив по дороге халат. И ворчала на всю комнату: – Можно подумать, это мне надо! Можно подумать, это из меня мозги вышибать станут! Да чего там вышибать, уже все вышибли! Теперь уже, как грушу, будут колотить, чтобы не потерять спортивную форму!

Когда Аня вышла из ванной, Лешка колдовал на кухне и бормотал так, что перекрикивал шипящую сковородку:

– Можно подумать, она меня спасет! Будто бы, если я трезвый буду, меня колотить не станут! Да мне, может, хмельному-то побои легче переносить! Еще, главное, грушу какую-то приплела…

Аня не слушала стенания одноклассника, уселась за телефон и набрала номер. Едва трубку снял Николай Степанович, бессменный директор «Чуда», голос Аннушки мигом стал тусклым и угасающим:

– Николай Степанович? Это Лиманова Анна… Ой, вот вы сразу видите! Вам никакого рентгена не надо, только трубку взяли и сразу определили! Вот что значит хороший директор! Да, Николай Степанович, совсем разболелась… Я на больничный не хочу, сами же знаете, как у нас нужны люди, решила дома подлечиться… Ну вы же меня знаете, я не подведу… Конечно, завтра обязательно буду. Да я еще и дома, на компьютере поработаю, если смогу, конечно… Спасибо, я всем говорила: вы самый лучший директор!

Изобаров стоял рядом весь разговор и нахально скалился.

– Ой, ну просто «плач Ярославны»! – посочувствовал он.

– Не дразнись, – серьезно вздохнула Аня. – Ради тебя стараюсь…

Она достала визитницу и без труда отыскала картонный прямоугольник с тиснеными золотыми буквами.

– Что это? – кивнул на визитку Изобаров.

– Это, Лешенька, вовсе даже не «что»! Это, чтоб ты знал, координаты Криворота Альберта Дмитриевича… А теперь – тихо.

Она крепко сцепила зубы и набрала номер. Трубку подняли почти сразу же.

– Я слушаю? – раздался сочный, уверенный голос.

– Мне Альберта Дмитриевича, – вежливо попросила Аня.

– Да, это я, говорите.

– Альберт Дмитриевич, это вас Лиманова Анна беспокоит, если не помните, посмотрите…

– Я помню вас, Анна, что случилось?

– Мне… нужна ваша помощь, – выдохнула Аня и, не дожидаясь лишних вопросов, постаралась объяснить суть вопроса. – Я звоню вам по поводу Изобарова. Год назад он занял у вас деньги, а теперь не имеет возможности отдать. И его бьют. Сильно. Так вот я хотела…

Голос в трубке налился металлом:

– Я в курсе. Только… Анна Вадимовна, такие вопросы по телефону не решаются. Давайте сегодня встретимся в «Скорпионе» в два часа дня, вас устроит?

– Конечно-конечно, – торопливо проговорила Аня, боясь даже дышать.

– Тогда до встречи.

Лешка возле Ани стоял навытяжку и даже не замечал этого.

– Ну что? – кивнул он на телефон, когда Аня положила трубку.

– Ждет нас сегодня в «Скорпионе».

– А попроще кабачок нельзя было выбрать?

– Я, что ли, выбирала? – дернулась Аня и отрешенно добавила: – Ну все, колесо заветрелось.

– Не трусь, Лиманова, я тебя в обиду не дам, – выдохнул Лешка и крепко, по-товарищески, прижал Аню к себе. А может, и не совсем по-товарищески… На всякий случай Аня не стала напоминать однокласснику, что это как раз она пытается «не дать в обиду» Лешку.

До двух часов им еще предстояло кое-что сделать. Первым делом – принарядить Изобарова. Аня просто не могла представить, что он заявится в «Скорпион» в своих джинсах, которые давно повторяли все изгибы Лешкиных конечностей, и даже когда он стоял прямо, ноги его смотрелись полусогнутыми из-за пузырей на коленях. Изобаров по-джентльменски упирался:

– Да не надо мне никаких костюмов! Что я, девка какая, чтобы на свидание с мужиком перья облизывать! Давай лучше пивка мне купим. Нет, ну чего ты сквасилась опять? Я же не водки прошу – пива!

– Ты еще не заработал на пиво, понял? – не особенно церемонилась Аня. – Собирайся, пойдем за машиной!

– Ой, какие мы круты-ы-ые! Ну куда деваться! – кривился Лешка и снова нападал. – А что – одной слабо?! Я тебя здесь подожду, возле подъезда.

– Не получится! Думаешь, я не видела тот пакетик с пустыми бутылками? Думаешь, я тебя выпущу, а ты – раз и в стеклотару их сдашь, да? А себе – пивка? Фигу! Сегодня у тебя началась новая жизнь!

– Вот так, Лешка, – жалел сам себя Изобаров. – Сейчас ты лично узнаешь, есть ли жизнь после смерти… Ну где она, твоя телега?!!

Настроение Лешки ухудшалось с каждой минутой. По магазину мужской одежды он и вовсе бродил, едва перебирая ногами.

– Ну и чего тебе этот костюм не нравится? – уныло спрашивал он Аню, когда та в очередной раз отвергала выбранную им вещь.

– Знаешь, Лешенька, ты и так-то не Аполлон, а в этом наряде твой образ что-то и вообще слезу вышибает…

– А этот? – все больше нервничал Лешка.

– Ты что, совсем без глаз? В этом же ходит каждый пэтэушник!

В конце концов Аня выбрала то, что ей понравилось. Честно говоря, Лешке понравилось тоже. Да чего там понравилось! Он себя просто в одно мгновение ощутил другим человеком – стройным, высоким, подтянутым…

– А с рожей… с лицом ничего нельзя сделать? – сокрушался он, видя в зеркале не совсем Алена Делона.

– Замажем, – отмахивалась Аня и тянула в другую сторону. – Давай быстрее, нам еще рубашку покупать…

Домой Аня вернулась в самом радужном настроении. Оказывается, в этой одежде за Изобарова придется краснеть не так сильно. Она думала, будет куда хуже… Лешка же, напротив, был темнее тучи. Он просто не мог понять, как это шальная Лиманова накупила столько дорогих вещей и пожалела какой-то двадцатки на бутылку пива, чтобы это великолепие обмыть!

– Ты что, не понимаешь? – в который раз вразумляла его Аня. – Ты должен на сегодняшней встрече быть эталоном надежности! Только тогда тебе поверят и, может быть, дадут отсрочку!

– А долг не простят? – наивно спрашивал «эталон».

Аня шумно и длинно вздыхала, кидалась на диван и объясняла кому-то на потолке:

– Тебе никто и никогда не будет дарить свои деньги! Запомни это, Изобаров! И наша задача – выкроить немного времени, чтобы потом что-то придумать… Да чтобы тебя не убили хотя бы!

Лешка тут же серьезнел лицом и просил:

– Лиманова, ты мне, слышишь, ты мне вообще выпить не давай. Даже рюмки, поняла! – и тихонько бурчал: – А то, чего доброго, не дотяну до эталона, так и помру молодой и красивый, в таком-то костюме…

Аня собиралась не менее тщательно. Именно на нее падет вся ответственность, и от ее внешнего вида зависит Лешкино будущее. Платье она надела темно-серое, оно так подходит к ее глазам и весьма соответствует именно обеду, а не пышному, яркому ужину. Макияж спокойных тонов, блестящие волосы, маленькое колечко…

– Изобаров! Садись, я тебя красить буду, – распорядилась она, когда со своей внешностью все решила. – Надо, чтобы твои синяки поскромнее были, а то мы фейс-контроль не пройдем…

– Лиманова! Я тебе что, клоун? Ну чего ты меня разукрашивать будешь? О! Она уже целую палитру тащит! Убирай, не буду я рисоваться!

Аня попросту влезла на колени строптивца, и тот от неслыханной наглости замер.

– Здесь вот та-а-ак… тут немножечко надо замазать, – комментировала она свою работу. – Здесь корректирующий карандашик… А вот тут…

– Лиманова, ты это… слезла бы, – робко попросил Лешка. – Ты же не на пустое кресло села, в нем еще я был.

– Изобаров, запо-о-о-мни… – увлеченно замазывала синяк под Лешкиным глазом Аня. – Ты для меня – исключи-ительно пустое кресло…

– Хоть себе-то не ври… – недовольно буркнул Лешка и уставился в одну точку. Аня собиралась недолго, практически она уже была одета, осталось только, что называется, восхититься собой в зеркале. Однако и за это время Изобаров сумел существенно испортить настроение. Когда Аня вышла из своей комнаты, перед ней сиял покореженной физией умытый Лешка. Причем дорогая крахмальная рубаха хранила на себе следы его умывания.

– Ну и что это? – ткнула Аня пальцем прямо в черный фингал друга. – Ты окончательно решил испортить мне репутацию, да? Вот так взять и испортить!

– Они мне всю морду лица испортили, а ты за какую-то репутацию трясешься, – презрительно скривился Изобаров. – И вообще, ты совсем не интересуешься классикой – шрамы украшают мужчину!

– Если они от аппендицита и их не видно, – буркнула Аня и направилась к дверям. Времени наводить Лешке красоту уже не оставалось, да и желания тоже.

Когда они вошли в полутемный зал «Скорпиона», Лешка так вертел головой, что Ане стало неловко.

– Да прекрати ты крутиться! – прошипела она и тут же навесила на лицо сказочной красоты улыбку. За дальним столиком восседал сам Криворот Альберт Дмитриевич.

– Сделай серьезную мину, вон он сидит, – быстро шепнула Аня.

– А то я не знаю, – бормотал Лешка и грозно собрал брови на переносице.

– Здравствуйте, – мило прощебетала Аня, подходя к столику, – надеюсь, мы не опоздали…

Она не надеялась, она совершенно точно знала: не опоздали, потому что перед самым входом в «Скорпион» посмотрела на часы – до встречи еще оставалось ровно пять минут. Хороша бы она была, если бы заставила ждать этого монстра хотя бы минуту!

– Нет-нет, – совершенно миролюбиво ответил монстр. – Это я пораньше пришел. Решил, знаете, отдохнуть от суетных дел своих. А вы садитесь, будьте гостями…

И он едва заметным кивком подозвал к себе официанта. Парень принесся мигом и даже вспотел от напряжения.

– Что будете заказывать? – переломился он пополам.

Аня уверенно, не глядя в меню, заказала себе и Изобарову кофе со сливками. Однако Криворот негромким голосом добавил что-то от себя. Официант будто сутки ждал этого заказа. Немедленно на столике появилось все, что заказывали, и даже больше. Перед гостями – тарелка с лихо закрученными овощами и каким-то розовым мясом, бутылка вина с темной этикеткой и парочка бутылок с минералкой. И Аня с нервной дрожью услышала, как рядом всхлипнул от вожделения Лешка. Уверенной рукой Криворот наполнил фужеры.

– За прекрасную даму, – уставился он дьявольским взглядом на Аню.

Аня взгляда не оценила, потому что в данный момент изо всех сил топтала ногой Лешкин ботинок. Нельзя тому пить, никак нельзя, тем более сейчас. Но этот неисправимый алкоголик вдруг воспрял, потянулся за фужером и красиво поставленным голосом поддержал:

– За них и с удовольствием!

Вот уж в чем Аня не сомневалась!

– Ну так какие у вас проблемы? – спросил Криворот после выпитого, внимательно изучая лицо Изобарова.

– Проблемы, так сказать, налицо, – мило скаламбурила Аня. – Алексей, я знаю, должен вам крупную сумму…

– Ну какая же это крупная сумма… – стыдливо заалел Криворот. – Просто деньги.

– Я им так и говорил! – встрепенулся вдруг Лешка. После первого бокальчика он чувствовал себя куда уверенней. – Я им слово в слово ваши слова передал, а они все равно – прямо по морде!

Аня шпилькой уже просто дырявила ногу зарвавшегося должника.

– Деньги не большие, – отвалился на спинку стула Криворот, и взгляд его стал оловянным. – Но отдавать надо.

– Как вы правы! – воскликнула Аня, прижимая руки к груди. – Безусловно! Совершенно недопустимо пользоваться чужими накоплениями! Я с вами так солидарна!

Лешка даже жевать перестал. Называется, пришла защищать! Вот он змею-то пригрел!

– Отдавать надо, но… – Аня включила свое обаяние на полную мощь. – Но не дадите ли вы нам еще один месяц? Только маленький месяц, а? Для вас ведь это небольшая сумма, а мы…

– Позвольте, – нахмурился Криворот, – Анна Вадимовна, я никак не могу узреть связь между долгом вот этого господина и вами! Вы-то тут при чем?! Насколько я знаю, вы дама обязательная и долгов на вас нет. Ну, за исключением госкредитов, их я не считаю. Долги есть у этого вот… Вы пейте-пейте… Для вас лично я бы пошел на уступки, но только, повторяю, лично для вас!

– А я и прошу лично для себя, – поникшим голосом пролепетала Аня. Она совершенно четко понимала, что подписывает себе сейчас почти пожизненный приговор.

– Не понимаю! – треснул ладошкой о стол Криворот. – Я наводил справки: этот… вам не брат, не родственник, он даже не ваш муж, что вполне объяснимо, он вам только одноклассник! Но у вас тридцать человек было в классе, а в школе… да кто их там считает! И согласитесь, это не повод, чтобы вам, умной, красивой девушке, идти на такой риск. Во имя чего?!

– Он мне… муж… – проблеяла Аня, опустив глаза. – Гражданский.

Криворот блеснул гневным глазом. Не то чтобы в Ане он видел любимую женщину, просто его выводило из себя упрямство этой молодой особы. Что она, не понимает, куда лезет? Понимает! И из-за чего тогда завела эту бодягу? Неужели из-за этого вот пропойцы? Фу, как за девушку стыдно, так оголодать…

Он пристально взглянул на Аню и переспросил:

– Так, значит, муж?

– Да какой там му-у-уж! – возмутился вдруг уже пьяненький Лешка. – Фи… муж! Я, может быть, себе еще такую жену отхвачу! А-ам!! Конфетку!!

Криворот удивленно вздернул брови. Аня поняла, что ситуацию надо спасать, страдальчески опустила глазки и всхлипнула:

– Это мой крест.

– Так и давайте его… того… на кладбище поместим. Самое место кресту-то… – наклонился к ней Криворот.

– Ку… куда-а?!!! – выгнулся Лешка оглоблей. – А меня кто-нибудь спросил, хочу я на кладбище?!

– А ты не хочешь, – догадался Криворот.

– Только если директором! – все больше зарывался Изобаров.

– Вы посмотрите, Анечка! А муж-то ваш соображает!

– Нет-нет, вы не смотрите, что он дурак дураком, он вполне… мыслящий… – и Аня увидела, как «муж» уже самостоятельно наливает себе полный фужер. – …В пределах начальной школы…

Между тем Изобаров уже окончательно освоился. Ему захотелось почувствовать себя хозяином жизни.

– Официант! – щелкал он пальцами. – Официа-а-ант!

Парень подошел и с недоумением уставился на Криворота.

– Отнесите это… туловище в мою красную машину, – нежно проворковала Аня, даря парнишке обворожительную улыбку.

И через минуту хмельного Изобарова уже волокли из зала.

– И вы все же просите дать вам месяц? – спросил Криворот Аню, провожая взглядом процессию.

– Да. Позвольте нам принести деньги ровно через месяц, – совсем другим, деловым голосом проговорила Аня. – Не думаю, что у вас из-за этого будут сложности, а я… я при возможности еще не однажды вам помогу в своем деле.

– Хорошо, – легко согласился Альберт Дмитриевич. – Но я надеюсь, вы понимаете, если через месяц ваш… супруг не отдаст деньги, вам придется расплачиваться самой.

– Разумеется, – кивнула Аня, лихорадочно перебирая в уме, где она будет доставать эти деньги. В том, что Изобаров за месяц не расплатится, она была уверена на все сто процентов.

Домой она вернулась выжатая как лимон, и сразу легла на диван. Кровь в голове пульсировала тревожным набатом. В отличие от нее Лешка искрился пьяной энергией. Он почему-то решил, что теперь о деньгах можно и вовсе забыть, постаралась однокашница. А потому Алексей даже сверкнул благородством и почел за необходимость довести даму до дивана.

– Лиманова! – вопил он из кухни, хлопая холодильником. – А почему у нас опять в морозилке мышь повесилась? Ты вообще по магазинам думаешь бегать? Лиманова! Открой глаза, когда тебя муж ругает!! Не боишься, что ли? Царь я или не царь?!

– Изобаров, дай отлежаться, – пробормотала Аня. – Если ты помнишь, я сегодня «болею», даже на работу на пошла.

– Тогда давай деньги, я сам в магазин сбегаю! Так, – мгновенно обозрел он недра холодильника. – Ты что пьешь?

Аня, видно, и впрямь перенервничала, потому что Лешку она уже не слышала, на нее навалилась дремота. Через минуту Ломанова уже ровно посапывала.

– Все жены одинаковые… – сделал вывод Лешка, увидев спящую подругу. – Как только брачная ночь – они в спячку!

Проснулась Аня глубоким вечером бодрая и полная сил. Проснулась оттого, что на столике надрывался телефон.

– Лешка-а! Лешка, возьми трубку! – крикнула Аня.

Однако противный Изобаров вовсе не кинулся к аппарату. А тот продолжал верещать изо всех сил.

– Ань, привет! – рявкнула в трубку Ирка Дронова и бешено зачастила: – Нет, Ань, а чего, это правда, что ли? Мне сейчас Надюшка Смирнова звонила, говорит, только что встретила Лешку Изобарова на улице – пьяного в стельку! Она его ругать, а он ей, типа, имею право, потому что у меня свадьба! И говорит, что вы с ним чуть ли не заявление в загс оттащили. Нет, а чего ты, правда, что ли, за Изобарова решила?

– Где она его встретила? – насторожилась Аня. Лешки в доме действительно не наблюдалось.

– Да откуда я знаю! Я не спросила – встретила, да и все! Да все с ним нормально: пьяный, как всегда, с побитой рожей, но синяки уже сходят. А чего ты вскинулась? Ну неужели правда?! Ой, Лиманова, ну ты ду-у-ра! Он же… ой, ну ты вообще-е-е!

– Чего «вообще»? – вызверилась на нее Аня. – Сама же в трубку рыдала, что Изобаров бедненький, скончается во цвете лет! Вот мне и пришлось его… спасать!

В трубке ненадолго повисло молчание, а потом Ирка слезливо заныла:

– Так ты, значит, ему деньги дала, да? А мне говорила, что у тебя нет! А я, может быть, из-за тебя не смогла поехать… к больной бабушке!

– На Адриатику, да?

– А хотя бы и туда! Я, между прочим, там еще ни разу не была! А ты какого-то алкоголика спасаешь, думаешь, он тебе спасибо скажет? Да он сбежал, напился, и всего делов! А я бы сказала! Я, может быть, даже дочку бы твоим именем назвала! Если бы она родилась. А ты… Нет, ты еще за него и замуж собралась! Ха! Я ж говорю – дурочка!

Больше Дронову Аня слушать не стала. Она швырнула трубку и включила телевизор. Надо же, новость ей сообщили – дура! Да она и сама знает, что ума не великого. Это же надо, такую ношу на себя взвалить! А Изобаров – хорош гусь! Только у него дела решились, как он тут же выпорхнул на свободу, пить скорее… Да ну их всех…

В этот день Лешка так и не пришел, а утром Аня нашла его спящим у себя на лестничной клетке, когда отправилась на работу. Неизвестно, когда он вернулся – глубокой ночью или ранним утром, но теперь сидел на ступеньке в новом костюме и даже во сне держался за перила, чтобы не упасть. Аня не хотела его будить, пускай спит, как ему удобно, если не хочет по-человечески. Однако едва она загремела ключами, как Лешка проснулся сам.

– Лима-анова!! – обрадовано продрал глаза одноклассничек.

– С добрым утром, – хмыкнула Аня и повернулась, чтобы идти.

Лешка вскочил тигром и грудью преградил ей дорогу:

– Ты куда это, Лиманова? Супруг, значит, домой, а она…

– А она на работу, деньги зарабатывать, – оскалилась Аня. – Если ты помнишь, мой супруг по уши в долгах. Хотя, пардон, теперь это мои долги. Пусти!

– Да никуда я тебя не пущу! – ухватил Лешка Аню за локти. – Я же все понимаю… Ты вчера для меня так много сделала, а я… Ань, ну свинья я неблагодарная, ну вот… Ну тресни меня, хочешь? Не хочешь? Я на это и рассчитывал. Лиманова, ты не горюй, я отдам, слышишь? Я все…

– Да ничего ты не отдашь, – устало вздохнула Аня. – Ничего и никогда. Потому что ты уже все пропил – совесть, стремление, какие-то мечты… Изобаров, у тебя были мечты? Вот ты их пропил! И отстань от меня, не до тебя мне…

И пока ошарашенный Лешка хлопал глазами, чтобы сообразить, как это она про мечты-то догадалась, Аня уже неслась к стоянке.

Едва она перешагнула порог офиса, как из ее головы неблагодарный Изобаров тут же улетучился. Она возвращалась на работу, к своему компьютеру, к своим клиентам, к коллегам и, конечно, к… При воспоминании о Папахине у Ани сладко заныло сердце. Интересно, а почему это он вчера не звонил? Мог бы и поинтересоваться ее самочувствием, обещал ведь заботиться!

После ее прихода прошло добрых полчаса, прежде чем раздался дорогой голос:

– Розочки! А вы все цветете? – И, обдав всех дам приятным ароматом дорогого одеколона и свежего ветра, Родион прошел к себе.

«Даже не подошел», – обиженно подумала Аня и напустила на себя тоскливо-печальный вид. Должна же она хоть как-то оправдать свое вчерашнее отсутствие.

– Лиманова! Анна Вадимовна, зайдите ко мне! – тут же послышался голос из кабинета Папахина.

Аня чуть не подпрыгнула. Ну вот, так-то оно лучше будет, а то мимо проходит, даже не кивнет! Аня победно вздернула голову и проплыла мимо стола Натальи – знай наших. Однако и Наташка тоже не больно кручинилась, напротив, состроила такую физию, будто Аня отправлялась по этапу.

Родион сидел к ней вполоборота и, когда Аня вошла, даже не обернулся, только недовольно спросил:

– Ну и как ваше драгоценное здоровье? Уже не хромает?

– Вы знаете, поправилось, – скромно ответила Аня, еще не зная, куда он клонит.

– Я думаю, у вас и документ на сей недуг имеется?

– Простите, что напоминаю, но за сей документ я обязана отчитываться лишь перед директором, уж так у нас заведено, – совсем стеснительно проговорила Аня, ковыряя колечко. – А директор у нас пока еще Николай Степанович Рогов. Или нет? Вы его уже сместили?

– Ты что такое говоришь-то? – испуганно обернулся Папахин, поправил на столе бумаги и уже другим тоном продолжал: – Мне просто интересно – ты говоришь директору одно, а вот… свидетели…

– Это Наталья Васильевна Кубова, насколько я понимаю, свидетель? – догадалась Аня.

– Да, она, – крякнул Папахин. – Так вот она говорит…

– Ах, плюньте на все, что она говорит. Элементарная женская зависть, – махнула рукой Аня и красиво уселась на стул, сколько ж можно ждать, пока Папахин догадается предложить! Теперь она себя чувствовала уверенней и даже позволила слегка обидеться. – Между прочим, когда я вчера металась в горячем бреду, мне казалось, что вы звонили. А вы не звонили случайно? Ах да, я вспомнила, не звонили… А обещали…

– Я?! Да! Я обещал! Я обещал помогать тебе, защищать и даже дал тебе свой номер телефона! Специально, чтобы ты звонила, когда тебе что-то нужно! Звонила мне, а не тащила к себе в дом на горбу кого попало! А ты!.. Каких-то грязных мужиков!!

Господи! Да он ее попросту ревнует!! Этот прекрасный, роскошный мужчина ревнует ее, как мальчишка! Аня просто не могла отвести от него глаз. Ровный пробор, светлая челка аккуратно спадает на черные брови, глаза мечут молнии – и все из-за нее!

– Родион… – Она впервые отважилась назвать его просто по имени, как он, впрочем, и предлагал. И вполне осознанно перешла на «ты»: – Родион, ну каких грязных мужиков я могу притащить? Ты на работе, брат в больнице… – ласково проговорила она. – Я же тебе говорю: я болела совершенно одна… Я не вожусь с мужчинами.

Он медленно вышел из-за стола, закурил сигарету, из чего Аня тут же сделала вывод, что он страшно нервничает, и подошел к окну. Неизвестно, что он там увидел, но шея у него вытянулась, про сигарету он забыл, а лицо застыло в самом идиотском выражении.

– Ага… – нервно хихикнул Папахин. – С мужчинами ты не водишься, хо-хо! А это что?

Аня устало вздохнула и подошла к нему, стараясь встать поближе. Пусть он тоже почувствует аромат ее духов. Подошла и обомлела. Под окном, на месте парковки машин, большими буквами было выложено «Аня, ты – супержена!!», а рядом нетерпеливо приплясывал Изобаров.

– И заметь, – проникновенно прошелестел Папахин, – выложено исключительно пивными бутылками.

– Обрати внимание – бутылки не сдал! – в тон ему добавила Аня.

Папахин обозлился. Ему было все равно, кто и как объясняется Анне в любви, однако ж эта дама бессовестно его использовала какое-то время, теперь позорит его отдел на всю компанию, и к тому же… Ну уж предпочесть это пропитое убожество такому мужчине, как он, Папахин!!.

– Убери немедленно этого урода со двора! – взревел Родион Боянович. – Он мне всех клиентов распугает, козел недоделанный! Ну чего встала, супержена?! Кричи ему, пусть убирается! Да что ж он там торчит, убожище!! Романтик хренов!!

Аня медленно повернулась к Папахину и в гневе прищурила глаза.

– Ты чего разорался? – тихо, но угрожающе начала она. – Ты чего на меня орешь?!! Да какая я тебе супержена?! Да! Я супержена! А это… это никакой не урод! Это мой… супермуж! И не козел он, и не романтик хренов! Он… Он вообще классный муж! Он способен на такие вот безрассудные поступки из-за любви! А ты… лощеный, вареный налим с выпученными глазами! В тебе только и осталось молодого, что костюм! А сам ты давно уже труха! Даже за женщинами приударить не можешь! Недотепа! Фи!

И Аня выскочила за двери, гордо дернув головой.

Первым ее порывом было уволиться – ну как дальше работать, когда ты только что пронесла по всем кочкам своего начальника?! Но она благополучно задушила сей порыв и спокойно уселась за компьютер. А куда ей идти? С такими долгами еще не хватало лишиться работы!

– Анечка, – хищно подсела к ней Лидия. – Мне показалось, что вы чем-то расстроены…

– Вам действительно показалось, – мило улыбнулась Аня.

– Аня… – шмыгнула носом Зиночка. – А мне послышалось, что ты кричала… а это разрушает нервную систему. А ты же знаешь, я такая слабенькая…

– Зиночка, пора гантелями качаться, – посоветовала Лиманова. – Я слышала, у нас слабых сокращать будут, компании нужны только сильные специалисты.

– Ань, а правда, чего вы в его кабинете так шумели? – с интересом спросил Миша Гречихин. – Он к тебе приставал? Домогался?

– Ну конечно, – равнодушно пожала плечами Аня. – Он меня схватил за коленки, а я надавала ему по рукам.

– Счастливая… – вздохнула Лидия.

– Лидочка, но если это добавит вам счастья, вас могу схватить я, – отозвался со своего места Дундуков. Он всегда был рад прийти на помощь, лишь бы никто не лишал его рабочего места.

– Иван Афанасьевич, побойтесь бога, – возмущенно вытаращила глаза Лидия. – Где вам меня хватать, вам бы в кресле удержаться!

– Ой, ну о чем вы там говорите, – пропела со своего кресла Наташа. – Ну кому нужны колени Анечки? Нет, я не спорю, может, какому-нибудь алкоголику и в радость, но уж господину Папахину!..

– А Наташенька у нас поедет работать в микрорайон Северный, – не глядя на коллегу, сообщила Аня.

– Это который у черта на куличках? – охнул Мишка.

– Нет, это в котором у нас дочернее предприятие, – пояснила Аня. – Николай Степанович уже давно просит меня кого-нибудь туда отрядить. Сама же я не поеду! Может, кто-то из вас желает?

Сотрудники прилежно уткнулись в мониторы. С Анной шутки плохи, эта, если ее разозлить, может не только в Северный послать, а и куда подальше.

– И что? – чуть не плакала Наташа. – Опять я крайняя?

– Знаешь анекдот про попугая и мужика, которые в самолете летели? – шепнул ей Мишка. – Так вот – не фиг пилота дергать, если летать не умеешь!

Весь день Аня работала не поднимая головы. Даже на обед не пошла. Родион демонстративно крутился в их кабинете и, вероятно, нарывался на последующий разговор, но Аня на контакты не шла. Она решила брать его ледяной холодностью, если уж ему так приелось дамское обожание.

Однако дефицита внимания Папахин не замечал.

– Роман Боянович, – плаксивым голосом заныла Наталья. – А что, правда, что кому-то из наших придется перебираться в Северный?

Наталья решила перепрыгнуть через Анину голову. Та напряглась. Если сейчас Родион перечеркнет ее решение, борьбу за лидерство можно прекращать, Наташа ни за что потом не будет всерьез принимать приказы Лимановой.

– Я не слышал, – повел плечами Папахин.

– Ну как же, мне только что Анна сказала, – открыто жаловалась Наталья.

– Ей виднее, – красиво вывернулся начальник отдела и удалился к себе в кабинет.

– А я все равно не поеду… – прошипела себе под нос Наталья и принялась с силой долбить по клавишам.

Вечером возле Аниной машины терпеливо стояла служебная иномарка Папахина. Хотелось думать, что Родион ждет ее, но выйти из салона он так и не отважился, поэтому Аня села за руль и нажала на газ.

Он ее так и не догнал, хотя она на это надеялась и по дороге специально даже два раза выходила в магазин. Ну и пусть! Ну и не надо! Посмотрим еще, кто кого!

Дома Аня приняла душ, переоделась, поужинала и, взяв книгу, улеглась на диван. Даже телевизор ей смотреть не хотелось. Книга всерьез ее увлекла, но в самый разгар сюжета в дверь позвонили.

– Да ну их… – сама себе проговорила Аня. – Опять, наверное, Ирка деньги пришла просить…

Звонок повторился.

– Да никто мне не нужен! Могу я хоть немного отдохнуть! – вздернулась Аня и на остальные звонки решила просто не обращать внимания.

Звонки прекратились, зато через минут десять Аня вдруг услышала какую-то возню на балконе. Если честно, она перепугалась не на шутку, даже решила самостоятельно позвонить ребятам из сигнализации и позвать на помощь.

– Лиманова! А вот и я – счастье твое! – раздался с балкона радостный голос Изобарова. – Ну я так и знал! Зачиталась! А я тут…

– Лешка! – испуганно вскрикнула Аня. – Ты совсем сдурел! Как же ты через балкон?! Ну видишь ведь, что не открываю, чего лезешь?!

Лешка уже перебрался в квартиру и с упоением делился своей смекалкой:

– Ты мне не открываешь, а я думаю, обиделась, наверное, а так ведь нельзя! Надо же отметить наше освобождение, верно же? Я и продуктов натащил, водочки приобрел… Сейчас все из подъезда принесу. Знаешь, так неудобно по балконам с сумками скакать…

У Ани мигом все настроение испарилось. Так вот, значит, в чем дело. Парень карабкался вовсе не потому, что его гнало через балкон пылкое сердце. Ему просто выпить не с кем! Или, что вернее всего, не на что…

И когда Лешка деловито вышел в подъезд за пакетами, Аня с чистой совестью захлопнула дверь. Нечего у нее водку распивать, у нее здесь не рюмочная!

– Лиманова! Ну ты чего?! – слоном трубил за дверью Изобаров, но, видимо, и его терпению пришел конец, потому что через минуту вопли стихли, и Аня услышала затихающие шаги.

– Прямо книгу почитать не дадут… – оправдываясь перед самой собой, пробормотала Аня. Все же ей было немного не по себе – парень лез через балкон, рисковал… На такое ведь еще отважиться надо… Да это почти подвиг – через пропасть к любимой даме!

Лешка, видимо, сегодня был явно в геройском настроении, потому что очень скоро Аня услышала на балконе знакомое пыхтение, и в окне показался Изобаров. На его локтях гроздьями болтались пакеты, и он по этому поводу сильно нервничал.

– Ну все, Лиманова… Ух ты, черт, чуть не разбил баночку с майонезом… Все, Лиманова. Это уже не счастье твое ползет, а смерть твоя. Сейчас буду убивать… Это ж надо, такого хорошего мужика за двери вышвырнуть…

Конечно, больше его выставить не было никакой возможности. Лешка теперь был ученый и к двери даже близко не подходил. Мало того, он быстро выкладывал на стол покупки и причитал, как старая бабушка.

– Во-от, булочки тебе принес. Сам пек, вручную. Вру, конечно. Но ты такая худая… Чего смотришь? Наливай молока и ешь! Я тоже беленького выпью, а то прямо с этими долгами так переживал, так переживал…

– Да чего ты там переживал! – фыркнула Аня. – Пил, да и все. Лешка! Ну неужели ты не понимаешь, тебе надо бросать пить и устраиваться на работу! Ну пропадешь ведь!

– Как это пропаду?! А добрые люди на что? – искренне удивлялся тот. – И потом… я ж не алкоголик! Я выпиваю, потому что меня к людям тянет, поговорить хочется, пофилософствовать!

– Ну так и говорил бы! На трезвую голову.

– На трезвую голову не разговоры, а одни выговоры получаются, – подвел итог Лешка. – Вот сейчас я выпивши, а ты трезвая – и что? Я к тебе со всей душой, а ты только желчью плюешься.

– Я не плююсь! Нам надо придумать, как деньги отдавать! – теряла терпение Аня.

Лешка же был абсолютно спокоен. А после стопочки и вовсе смел, храбр и полон решимости.

– Ты ешь булочки-то, поправляйся, – усиленно закусывал он. – А с деньгами я все уже придумал – бежать нам надо.

– Бежать? – чуть не поперхнулась булкой Аня. – Это куда же? Нет, ну здорово придумал! Бежать! А зачем нам тогда вообще были нужны эти долги? Все равно ни квартирой, ни машиной мы воспользоваться не сможем, можно просто продать все и жить спокойно! Как бомжи! Ха! Замечательное решение!

– Тебе правда понравилось? – засветился Лешка.

– Еще ка-а-ак!!! – в возмущении носилась по кухне хозяйка. – И чего я, дура, раньше не додумалась?! Какой-то институт заканчивала, на работу бегала, в долги влезала! Ума-то нет!

– Я давно тебе об этом хотел сказать, но стеснялся, – потупился Лешка.

– А и надо было всего ничего – залезть в Лешины долги и пуститься в бега! Романтика! Приключение! Как говорится, сплошной экстрим!

Она наконец плюхнулась на стул перед Изобаровым и стала жестко чеканить:

– Вот что, любезный мой Лешенька! Завтра же ты приведешь себя в порядок, бросишь пить… д-дай сюд-да бутылку… Бросишь пить и понесешься по всем отделам кадров устраиваться на работу, понял?

Лешка скривился и с легким превосходством уставился на Аню:

– Ну прямо тебе генерал! Все она расписала! Да я уже устроился, чтоб ты знала! Сегодня утром, да будет тебе известно!

– И молчал?! Вот паразит… Ну что… слов нет, молодец. Вот ведь можешь же… – сразу отошла Аня. – И где работать будешь? Кем? Сколько будут платить?

Лешка чувствовал себя героем дня. Он облокотился спиной о стену, задрал глаза к небу и затянул:

– Ну-у… не директор, конечно, не в начальники выбился, но перспективка есть. И заработок… есть. Две тысячи сто девяносто. А что, я думаю, нам на первое время хватит.

Аня снова растерялась.

– Ты так шутишь сейчас, да? Нет, Леш, ты правда шутишь?

– Да какие шутки? – возмутился тот. – Ты что, думаешь, дворникам больше платят?

– Так ты устроился…

– Я устроился дворником, – мотнул головой Лешка. – Да ты чего ж булочки не ешь?

– Не хочу убогого объедать, – рявкнула Аня и обхватила голову руками. – Все. Нет, это просто крах… Просто-напросто я разорена… Лешенька, а ты кушай-кушай… булочку кушай, колбаску, что ты там еще приволок… кушай спокойно, тебе чего волноваться? Будешь мести дворы…

– Лиманова! – гордо выпрямился Изобаров. – Я не понимаю твоего такого… Вот ты какая, царица полей – кукуруза! У нас, между прочим, каждый труд…

– Да знаю я! У нас каждый труд в почете, да только не за каждый труд платят столько, чтобы можно было по сорок с лишним тысяч в месяц выплачивать кредит!

– А нам надо сорок? – удивился Лешка.

– Больше, Лешенька, – идиотски закивала Аня. – Это тебе дворником двадцать раз надо устроиться.

– Лиманова, я помру, честно предупреждаю…

Аня безысходно замотала головой:

– Ну о чем думает человек? Я ведь как хотела? Ты устраиваешься на работу… на нормальную работу, Изобаров! Я, так уж и быть, беру на себя кредит, и ты отдаешь мне с каждой получки деньги…

– То есть как настоящей жене, да? – довольно зарделся Лешка. – Эк ты лихо закрутила: вроде все про деньги, про деньги, а сама так в загс и смотр… Да шучу я! Чего ты вздыбилась-то?! Шучу же, ну!

– Самое время! Шутит он… Короче, так… – Аня ненадолго задумалась. – Скреби пока своей метлой, повышай квалификацию, а я… Я переговорю со своим начальником, может, он тебя водителем возьмет, на дальние рейсы, они у нас до тридцатки получают. Но если ты!!.

– Да что ж я, совсем идиот? – выпучил глаза Изобаров. – Я ни-ни! Ну давай что ли, наливай! За удачно придуманное избавление! Эх, Лиманова, если бы…

– А пить завязываешь с сегодняшнего дня, ясно? – строго сказала Аня и ухватила бутылку, которую Лешка так заботливо выставил на самое видное место.

– Не, давай с завтрашнего. – Лешка взялся за бутылку тоже и тянул к себе. – Пока ты меня устроишь, я успею протрезветь… Ну чего ты делаешь-то?! Лима… Знаешь!..

Аня все же выхватила бутылку, быстро вылила ее содержимое в раковину. Лешка мгновенно утратил интерес к жизни.

– Оставайся одна, если ты такая умная, – обижено проговорил он. Хотел уйти гордо, не оборачиваясь, но все же у самых дверей обернулся: – У тебя пятьдесят рублей до получки не будет?

– Обойдешься! – не прониклась Аня и вытолкала одноклассника из квартиры.

Уже закрыв за ним дверь, она услышала на площадке сладкий до приторности голос Изобарова:

– Какая молоденькая мамочка! А карапуз какой славный! Вот и я Анюте говорю: давай заведем ребеночка, давай заведем, а она, глупенькая, упрямится. А у вас не найдется пятидесяти рублей? Побежал за молоком, а деньги дома оставил! А Анечка вам вечером занесет… вот спасибо! Спасибо вам большое! Ути, какой карапуз!!

Надо думать, Изобаров из соседки Ладочки выудил полтинник, вот ничего святого у человека…

Утром Аня пришла на работу с выражением Снежной королевы. Все-таки она решила окончательно добить Папахина своей неприступностью, и если он этого еще не понял, сегодня она покажет себя во всей красе. Однако вчерашний разговор, видимо, для начальника отдела даром не прошел, потому что он твердо решил показать, что способен на безумства. Или, на худой конец, на неожиданные поступки. Иначе чем еще можно было объяснить его яркое явление на работу. Папахин утром ворвался в офис ураганом и сразу же заявил:

– Все! Розы мои, все! Конец нашему скудному прозябанию в пыльных кабинетах! Все на лыжи! На коньки! Займемся уже здоровым образом жизни! Покажем, что мы еще молоды!

«Розы», то есть Наташа, Лидия, Зиночка, Аня, старик Дундуков и Мишка Гречихин, вытянули лица. Нет, оно, может, и неплохо бы – всем на коньки-лыжи, но как быть с тем, что на дворе конец мая?

– А что, мы идем на искусственный лед? – наивно поинтересовалась Наташа.

– Зачем нам лед? Мы же на лыжах, – пояснил ей противный Мишка.

Папахин стрельнул глазами на Аню, крякнул и криво хихикнул:

– Это ты, брат, того… правильно заметил… зачем нам лед? Мы на лыжах и зимой можем, верно ведь? А завтра – всем прийти в купальниках! В приказном порядке!

– Понял, Иван Афанасьевич, – толкнул в бок пенсионера Дундукова Мишка. – И ничего, что у тебя дряблая кожа, наденешь закрытый.

Несчастный Иван Афанасьевич заморгал глазками, уставился на Папахина и ждал дальнейших указаний. Родион нервничал:

– Миша, я, конечно, понимаю, у тебя мозговые извилины и все такое, но… у меня тоже такие есть! Я, кажется, ясно объяснил: завтра все женщины приходят на работу в купальниках! А мужчины в выходных трусах, потому что мы сразу после работы идем в бассейн! Ну чего не ясно!

Все растерянно моргали, и только одна Наташа осмелилась уточнить:

– А на работу только в купальниках или сверху можно что-нибудь накинуть?

Папахин поиграл желваками и накинулся на Аню:

– Анна Вадимовна! Я не понимаю! Почему еще не отправили сотрудника в дочернее предприятие?!

Наташка только чертыхнулась и сплюнула прямо на чистый пол.

Ане же было не до несчастной соперницы, она ждала удобного случая, чтобы переговорить с директором «Чуда» Николаем Степановичем Роговым по поводу устройства на работу Изобарова. Однако выловить Рогова оказалось делом нелегким. То он с утра пропадал в администрации, то его теребили поставщики, то у него просто было нерабочее настроение, потому что времени уже перевалило за обед. И все же Аня решилась.

– Николай Степанович, – робко вошла она в кабинет к главному.

– Анна! Вот кто меня выручит! – неизвестно чему обрадовался Рогов. – Анюта, ты ангел!! Ты должна будешь меня заменить на пару недель! Мне нужно срочно уехать. А тут эти заказчики…

– Николай Степанович, – растерялась Аня. – Но почему я? У нас же есть Папахин, есть другие работники, кто неплохо справляется…

– Анюта! – не давал ей говорить директор. – Мне не работники нужны! Мне надо, чтобы без меня ни одна бумажка не ушла, куда не надо! А проверенных людей у меня немного. Тот же Папахин. Ну, хороший мужик, но сколько я его знаю? Есть и проверенные, конечно, но ведь нужен еще и человек с характером. Который если сказал «нет», значит, «нет» и будет! И потом, ты ж у нас умница! Ну умница же, чего скромничать? Дело наше знаешь, да и на мякине тебя не проведешь. А у нас таких – ты да я! Ой, ну надо же, а я так переживал, все думал – кто! Анюта! Садись, я тебе все объясню!

– Николай Степанович, можно я сначала вам свою просьбу…

– Ну давай говори… – откинулся в кресле шеф. – Выполню все, как золотая рыбка. Если, конечно, в декрет не собираешься отпроситься, ха-ха! Это я шучу так.

– Это я заметила… – кивнула Аня и попросила пристроить Изобарова водителем на дальние рейсы.

Рогов ухватился за подбородок. Подумало немного и зачастил:

– Так-так-так… А куда ж я его посажу-у… Нет, устроить мужика, конечно, надо, но ведь у нас свободных машин… А давай так – сейчас сезон отпусков начинается, водители на грядки просятся, отдыхать с женами да с детишками, вот мы и… Короче, приводи своего протеже, я Смолевского в отпуск отпущу, а его поставим… А там что-нибудь придумаем. А теперь давай о деле.

– Ой, подождите, Николай Степанович! – чуть не хлопала в ладоши от радости Аня. – Так это же получается, что моему… родственнику надо уже завтра в рейс выезжать, да? Так он же не успеет оформиться!

– Оформишь потом, задним числом, сама же ведь хозяйничать будешь, родственника не обидишь. А у меня по-другому тогда не получается! И тебе же быстро надо. Или нет? Ну и не морочь мне голову. Давай говорить о деле. И принимай уже дела, завтра мне некогда будет в офис заехать…

Аня летела домой, будто на крыльях. Она даже не обратила внимания на то, что возле ее машины бок о бок стояло служебное авто. Папахин пошел во все тяжкие, отважился на жесткий экстрим, выбрал время и решил-таки пригласить ее поужинать. Однако Аня так стремительно пронеслась мимо, что Родион Боянович даже не успел сориентироваться. Только обиженно процедил вслед:

– Ну и ладно… и не очень-то хотелось…

Аня направлялась к дому Изобарова. Надо было успеть все рассказать Лешке. Тому оставался всего лишь завтрашний день для различных подготовок.

– Изобаров! Быстро целуй тете ручки! – радостно приказала она, врываясь к нему в комнату.

Лешка гостей не ждал, а потому был немного смущен таким натиском.

– Ну чего это сразу и ручки?.. – стыдливо одергивал он вытянутые трико. – Ты лучше проходи… Водку буде… Ах ты, я совсем забыл! Лиманова! Ну чего опять надулась. Нету у меня никакой водки! Нету! Посмотри в холодильнике!

– А это что? – выудила Аня из-под стола бутылку с подозрительной жидкостью.

– Ты что?! – округлил глаза Лешка. – Это же… это же цветочные удобрения!

Цветочки у Лешки и в самом деле выглядели какими-то славными, жирненькими, удобренными, поэтому Аня поверила.

– Лешка! Завтра ты едешь… Подожди-ка, у тебя паспорт в порядке?

– В порядке, наверное. Я не помню, куда его задевал. А чего ты на меня так смотришь? Я же еще не сказал, что его у меня нет! Просто… он мне пока не нужен был! Да все у меня в порядке!

И все же Аня заставила его отыскать паспорт. Тот нашелся на удивление быстро. Все же приятно, когда у человека дома полный порядок. Аня все никак не могла понять, отчего у такого разгильдяистого Изобарова дома такая чистота?

– Хм, это ж моя крепость, – хмыкнув, пояснил Лешка. – Ну ты не увиливай, рассказывай. Что я должен делать?

Аня подробно рассказала ему, куда он должен обратиться, когда ему выезжать и что он должен с собой взять в дорогу.

– Ты, Леш, главное, не бойся, – тараторила она, непроизвольно разглаживая футболку на его груди. – Ты не далеко поедешь. Прямо все так удачно складывается! И поездка хорошая, и меня поставили главной, так что деньгами тебя не обидят, но уж и ты… Лешка! Ну постарайся! Ну ведь не совсем ты идиот, а? – умоляюще смотрела на него Аня. – Отдашь долги, женишься, детишки пойдут. А там, глядишь, и я замуж выйду…

Лешка просто окаменел.

– Я не понял… А это что, не одно и то же?

– В каком смысле?

– Ну… ты женишься, а я замуж… наоборот! Мы разве не вместе поженимся? Ты на мне, я на тебе! Разве не вместе?

– А зачем? – искренне удивилась Аня. – Леш, ты чего? Ты думаешь, если я Кривороту про нас наплела, будто ты мне мужем приходишься, так нам теперь и деваться некуда? Да ты что?! Ты с ним рассчитаешься и делай что хочешь! Ха! – Аня вдруг развеселилась. – Ну ты даешь, Алексей! Мы – и поженимся! Я совсем, что ли?! Ха-ха! Лешенька! Мы с тобой прекрасно проживем друг без друга! Это же я чего к тебе прицепилась? Думаешь из-за большой, безответной любви?

– Ну почему безответной… – растерянно бормотал Лешка.

– Дурачок! – как маленькому поясняла Аня, и ей жутко нравилось, что Лешка был огорошен дальше некуда. – Глупенький! Да если бы не я, тебя бы эти криворотовцы уже забили насмерть! И квартиру бы отобрали, и тебя бы куда-нибудь в колодец сбросили! Неужели ты не понимаешь? У нас же все одноклассники за голову схватились, когда узнали, куда ты вляпался! А с Криворотом у меня случались кое-какие деловые встречи, поэтому я и решилась. Он меня по башке не стукнет. А тебя можно спасти. Во всяком случае, попытаться. И потом, хороша бы я была «перед лицом своих товарищей»! – дурашливо вытянулась она и даже отдала пионерский салют. – Ну? И получилось вроде бы спасти! Даже точно тебе говорю: получится, если ты сегодня не напьешься, а как порядочный водитель выйдешь в смену. Лешка, ну чего ты нос-то повесил?

– А что мне теперь, самому повеситься? – неожиданно обозлился тот. – Выйду я, не бойся. Не подведу. А тебе – низкое мерси.

И он стал, точно клоун, приседать, широко растягивая и без того растянутые трико.

– Не стоит биться лысиной об пол, – милостиво разрешила Аня и, дернув бровками, промяукала: – Достаточно полмиллиона, и мы в расчете.

– О-о-о!! – взвыл Изобаров, рухнул на диван и прогнусавил. – Какое счастье, что она не собирается перебраться на мою фамилию…

Последняя фраза была явно лишней. Аня и сама не поняла, отчего ее настроение тут же дало сбой. Она резко поднялась и строго проговорила:

– Короче! Готовься, завтра ты выезжаешь. Кстати, я тут подумала. Я сама утром за тобой зайду. Ровно в семь! – и вышла, как королева – высоко вздернув голову.

Все ночь Аня себя чувствовала принцессой на горошине. Ей постоянно что-то мешало, давило, она ворочалась, перекидывала одеяло с места на место и в шесть утра подскочила от будильника совершенно не выспавшаяся. Хорошо еще, что косметика умело скрыла все результаты бессонной ночи. Без пятнадцати семь в дверь Изобарова она звонила уже бодрая и свежая, как утренняя роза.

Однако никакой розы господин Изобаров не ожидал и открывать не собирался. Во всяком случае, Ане никто не открыл. Она позвонила еще раз и еще. Потом принялась стучать. Результат тот же… Она просто не могла поверить, что Лешка вот так возьмет и ее подведет. Это что же получается? Он просто сознательно не хотел начинать новую жизнь? Да бог с ней, с его жизнью! Он ведь знает, что теперь его долги на Ане! И что?! Получается, что его это полностью устраивает?! В это верить не хотелось, однако и против фактов пойти было сложно. Вот она дверь, закрыта! Либо дрыхнет с похмелья, либо и вовсе с вечера куда-нибудь удрал! Нет, а ей-то что делать?! Она договорилась, Смолевского отправили в отпуск, а теперь получается, что и ехать некому! А груз будет стоять! А заказчики… господи… ужас-то какой! Страшно подумать, какую неустойку запросит заказчик за один только день задержки! И ведь никого не найдешь! Господи-и! Ну за какие грехи ты послал ей этого проклятущего Изобарова! Ведь как хорошо без него было!

А может… А может, он решил самостоятельно прийти на работу? А что? Аня же ему все вчера подробно объяснила! Он и решил…

Аня села в машину и понеслась на работу, сразу в гараж, где и должен был собираться в поездку Лешка.

В гараже шли приготовления полным ходом. Однако японский грузовик грузил не Лешка, а Витька Смолевский, которого Николай Степанович хотел отправить в отпуск.

– Витя, а что… сегодня ты едешь? – дрожащим от волнения голосом спросила Аня.

– А кто ж? – удивился тот. – В тот раз Андрюха Воропаев ездил, а теперь я, у нас все по плану, а чего?

– Витенька, а… а тебе Николай Степанович ничего не говорил вчера? Не звонил? – хитрой лисой выпытывала Аня.

– Не звонил… а он мне никогда не звонит. И я ему не звоню. А чего надо?

У Ани отлегло от сердца. Хоть в одном повезло, когда ее шеф собирался в круиз с очередной Забавой, он напрочь забывал про все на свете.

– Ну, Лешенька, я сделала, что могла, – прошипела сквозь зубы Аня и пошла в офис.

Конечно, в таком круговороте своих личных дел она и не вспомнила про купальник, который непременно надо было надеть, как того требовал Папахин. До того ли ей! Но самое интересное, что про купальники забыл и сам Родион Боянович. Зато весь отдел требование выполнил весьма прилежно. И если Наташа просто упаковала вещицу в пакетик и сунула в сумочку, то Лидия напялила его прямо под рабочий костюм. И теперь ежилась и беспрестанно дергала плечами.

– Девочки, вы скажите, а этот наш красавец правда нас куда-нибудь поведет, или я парюсь в нейлоне для личного удовольствия? – все больше раздражалась она. – Я совершенно не переношу синтетики! Меня всю так и корежит! Ну Иван же Афанасьевич! Ну почешите мне там, за лопаткой!..

Едва Родион Боянович по очередной надобности выскочил в их кабинет, Наталья сразу же захлопала на него накрашенными ресницами:

– Родион Боянович, а мы пойдем сегодня в бассейн? А то вы вчера просили, просили, мы пришли, а у Лидии от купальника всю грудь сводит!

– Какой бассейн, роза моя? – выкатил на нее глаза начальник отдела. – Сегодня наш шеф отъезжает… в командировку, надо принять дела!

– Не суетитесь, – равнодушно проговорила Аня, не отрываясь от монитора. – Ничего принимать не надо. По крайней мере – вам, я еще вчера все дела приняла. А шеф… Он уже улетел.

– Ты-ы-ы? – отвесил челюсть Папахин. Он был просто уверен, что несколько дней будет занимать место директора.

Все медленно обернулись к Ане, а Наташа медленно принялась собирать вещи.

– Наталья, а ты куда это? – удивилась Аня такому поведению.

– Да вы ничего-ничего, работайте… – смиренно проговорила она. – А я уж поеду… в Северный, в дочернее предприятие…

– Нет уж, теперь специалисты мне и самой нужны, – фыркнула Аня и простенько пояснила: – Я не буду тебя больше гнать, если что, я просто тебя премии лишу, да и все!

Наталья и вовсе сникла.

– Наташ, – перегнулся к ней через стол Мишка. – Я тебе подарю скотч, на рот налепишь…

– Нет, погодите, значит… значит, мы в бассейн не идем? – насупилась Лидия. – Значит, наш начальник просто так вот взял и нас… унизил своей ложью! А я… мой организм совсем не переносит синтетики. А я сижу! Мучаюсь!

– Лидия! А зачем вам бассейн? Я сегодня всех после работы приглашаю в ресторан! – вдруг объявил Мишка. – Сегодня пятница, отметим конец недели, а заодно и мой день рождения! У меня, между прочим, юбилей! Я уже и места заказал.

Все радостно завозились, загалдели, Лидия тут же забыла про синтетику, Наташа неизвестно зачем кинулась на шею Ане. Зиночка быстренько прослезилась, на сей раз от радости. Дундуков сразу стал вспоминать, что прошлому имениннику он переплатил двадцать две копейки и теперь сдавать должен меньше, так как набежали проценты. Только Папахин себя чувствовал немного чужим – корона как-то незаметно уплывала из рук.

– Миша, постой, – вдруг сообразила Лидия. – А как же ты заказал места, если мы в бассейн собирались? Предвидел, что ли?

Мишка немного помялся, потом удачно выкрутился:

– А мне сон приснился! Точно. Будто Родион Боянович вот так встанет и скажет, что с бассейном облом вышел! Я и подумал: с четверга на пятницу сны сбываются. Оно и сбылось!

В принципе Мишка почти признался, что еще вчера понимал – весь разговор Папахина несерьезный треп.

– И правда сбылся! – дернул бровью Родион и быстро вышел из кабинета.

Перед обедом дамочки решили по давней традиции обсудить с начальником подарок для именинника. В конце концов, именно он должен добавить финансов на гулянье, не сдавать же в самом деле собственные деньги.

Папахина нигде не наблюдалось.

– Девочки, я вам точно говорю, он обедает! – заявила Наташа. – Поедемте вниз… Ну никогда этого лифта не дождешься! Пошли пешком!

Едва они спустились на этаж ниже, как сразу услышали голос Папахина. Женщины притихли.

– Курочка моя, ну не ругайся… – умолял кого-то Родион по телефону. – Ну никак не могу прийти сегодня вовремя, у нас налоговая! Шурует, только пыль столбом… Да здесь все так запущенно, если бы не я… Нет, я, конечно, ни при чем, но ведь ты понимаешь. Куда без меня, я ж директор… Да-да, придется торчать здесь до глубокой ночи… Сам не хочу, а куда денешься?.. Ну Лю-ю-юсик… Твой чудик вырвется сразу, как только сможет… Рыбка моя, но я же…

– Тьфу ты, – сморщилась Лидия. – Пойдемте, девочки, этот чудик еще часа три приседать будет.

У Ани стало как-то противно на душе, будто ее обманули. Как будто она гналась за бабочкой, а поймала толстую, мерзкую гусеницу. У Наташки, похоже, были такие же чувства, потому что неизвестно отчего она вдруг принялась вытирать руки о юбку.

– Представьте, он сегодня мне руку пожал, кретин! – надулась она. – Будто я доярка-медалистка!

Аня вечером не пошла ни в какой ресторан. Отозвала Мишку в сторону, вручила ему деньги в подарок от себя лично и сослалась на повышенную занятость, как-никак она теперь стала директором. Хоть и временно. Парень не сильно обиделся, понял и пообещал нафотографировать всех в самых интересных позах.

– Будем потом их шантажировать, точно? – прищурился он, изображая шпиона.

– И трясти деньги, – мотнула головой Аня, понизив голос.

Мишка хоть и поднял настроение, но ненадолго. Аня ехала домой и соображала, что она скажет Изобарову. Будет говорить, что он предатель, подлец, мерзавец? А зачем? Он от этого лучше не станет. Да и вообще, как теперь с ним можно говорить? О чем?

Он сидел возле ее дверей – осунувшийся, бледный и совершенно трезвый. Под глазами еще и старые синяки не совсем сошли, а уже чернели новые – от бессонной ночи или от беспробудного пьянства.

– Лиманова… – начал он, но Аня отодвинула его рукой и молчком открыла двери.

Лешка тоже собирался войти, но она захлопнула дверь перед самым его носом.

– Ты хоть выслушай! – кричал он на весь подъезд, но Аня прошла в ванную и включила воду на всю мощь. Шум воды заглушал все вокруг – и крики Лешки за дверью, и весенний птичий гвалт за открытым окном, и тихие Анины всхлипы – так ей жалко было расставаться с верой в человечество.

Он заявился к ней прямо на работу – тщательно побритый, в отглаженном костюме, в начищенных туфлях и даже пахнущий сносным парфюмом. Завидев его, Аня загрустила. Ну вот, сегодня явился, как человек, но так ведь уже ничего не исправишь! Смолевский гонит свой грузовик уже невесть где, и помочь Лешке она просто не может. Даже если бы и хотела. А она не хотела!

– Лиманова, ты меня должна выслушать, – заявил он сразу, нимало не смущаясь тем, что вокруг них полный кабинет народу, и все стараются ни слова не пропустить из речи Ани с ее молодым человеком. – Ты должна!

– Изобаров, ты что-то путаешь, – не отрываясь от компьютера говорила Аня. – Это ты мне должен. А я тебе – нет.

– Я вчера мать отвозил в больницу… – начал Лешка, но его вежливо прервала Лидия:

– Молодой человек, у нас вон там совершенно свободный кабинет, начальник уехал. А теперь за него Анечка, вам там будет жутко удобно откровенничать.

Изобаров поднялся, однако Аня даже не шелохнулась. Тогда и он снова уселся и стал говорить:

– Мать совершенно случайно встретила в магазине Толика Бабича, а тот подробно рассказал, какие у меня проблемы, описал, что со мной… Ну, в общем, все то, что я тщательно скрывал от родной матушки, Толик выложил ей, как добрая тетушка, да еще и приукрасил. Мать пришла домой и… Короче, после того как ты ушла, мне позвонила ее соседка и сообщила, что у матери приступ. И я…

– Мне совершенно не интересно, что ты! – прервала его Аня. – У меня есть телефон, можно было просто позвонить!

– Это у тебя есть! – не выдержал Лешка. – А у меня твоего телефона нет, пора бы уж знать!

– Я! Я вам дам! – подскочила Наташка со своего места и кинулась шурудить в своей сумочке.

– О-о-о! – недобро хмыкнула Аня. – Когда тебе надо, ты можешь найти все, что угодно!!

– Господи, ну неужели ты мне не веришь?!! – ужаснулся Лешка. – Да я всю ночь в этой больнице, все утро! Ты что же, думаешь, я на собственную мать буду наговаривать…

– Почему в кабинете посторонние?! – вдруг появился в дверях Папахин.

– Ой, да тише вы! – зашикала на него Лидия. – Тут Анин парень с ней отношения выясняет!

– Что это еще за выяснение отношений на рабочем месте?! – не желал униматься Папахин.

– Вот прилип, а… – дернулась Наташа. – Ну где ему приспичило, там и выясняет!

– А если ему еще чего приспичит?!

Изобаров устало повернулся к Родиону:

– Мужик, ну чего ты орешь, а?

– Му… Мужик?!! – поперхнулся тот. – Да я!.. Я – начальник отдела!!

– Ой, не обращайте внимания, – замахала ручками Наташа. – Анечка сейчас главнее! Она сейчас – директор, а этот просто так – начальник отдела. Продолжайте.

И Лешка послушно повернулся к Ане.

– Лиманова… Ань. Ну посмотри, что ли! Я же тебе даже справки принес! Из больницы!

– Анечка, справка настоящая, я отсюда вижу, – пискнула Зиночка.

– Ну что мне еще тебе принести, чтобы ты поверила?! Ну что мне сделать?!!

Аня повернулась к нему и тихо, но отчетливо произнесла:

– Уйти.

Изобаров резко поднялся и вышел.

– Ну и дура, – проговорил Мишка, уставясь в свой монитор.

Зиночка от невыносимых страданий выскочила из кабинета, Наташка от переживаний тоже всхлипнула, и Лидия готова была к ней присоединиться.

– Аня! Так нельзя! – восклицала она, прикладывая к глазам платочек. – Женщина должна уметь прощать!

– До пяти часов женщины в нашем отделе должны уметь работать! – снова обозначил себя Папахин.

– Ну Аня! – не выдержала Наташа. – Ну когда уже наше дочернее предприятие дождется прекрасного специалиста?!! Сошли ты этого чудика в Северный!!

Родион Боянович покраснел, словно рак, неловко вытянул шею и даже пустил петуха:

– Хотелось бы знать… хотелось бы знать, кто у нас чудик?!

– Да вы спросите у Люсика, она знает, – весело фыркнула Наташа и совсем уж откровенно захохотала, когда Папахин стрелой вылетел из кабинета.

– Ой, Ань, ты б его вчера в ресторане видела, – вспомнил Мишка. – Каждую минуту телефон к ушку поднесет, бровки насупит, и эдак важно: «Люсик, твой чудик на совещании, сейчас еще по сто грамм вопросиков решим…» А у самого язык не ворочается!

– Ну и чего вы на него навалились, – грустно усмехнулась Аня. – Ну влюбился человек, он же, по сути, еще молодой парень…

– Оно и видно. А, между прочим, его Люсику недавно пятьдесят четыре года стукнуло, я узнавала, – печально проговорила Наташка. – Но зато сын на эту должность нашего красавца и рекомендовал.

– Да и бог бы с ним, – махнул рукой Мишка. – Но только… проще надо быть, ближе к народу…

– Он и рад бы, глупые вы, – заступилась Аня. – Только вы ж видите, его не пускают!

Весь день Папахин не появлялся, а в кабинете все разговоры отчего-то велись исключительно на темы сердечные. То ли день такой выдался, то ли весеннее солнышко так на всех действовало…

– Анечка, а этот парень славный… – задумчиво говорила Лидия, уставясь в окно. – Мне б лишние года скинуть, я бы-ы-ы…

– И я говорю… – бубнил Мишка. – Ты, Ань, когда – нормальная, а как шлея под хвост попадет… Это ж надо, он тебе про мать, а ты!..

– Вот прямо сейчас возьми, набери его номер и позвони! – командовала Наташа. – Давай я наберу, если сама боишься!

Конечно, никакого номера Аня набирать не стала и Наташе не дала, но к концу рабочего дня она уже не могла найти себе места. Ну ведь и в самом деле – какова стерва! Парень к ней со всей душой, а она. Даже справку принес! И потом, форс-мажор еще никто не отменял.

После работы она направилась прямо к нему. Видок у нее был не самый лучший. Не успела выйти из машины, как попала под самый настоящий ливень. И хоть бежать до Лешкиного подъезда было всего два шага, ей этого хватило. Волосы мигом прилипли ко лбу и вместо стильных волн стали завиваться мелкими кудряшками, платье промокло, и даже по носу стекали струйки.

– Лиманова! Ты?! – радостно удивился Лешка, открыв ей двери. – Да ты вся промокла! Проходи к нам за стол, быстренько садись, согреешься сейчас…

Он тащил ее, мокрую, на кухню, а она непроизвольно упиралась – опять «за стол»! Нетрудно догадаться, чем они ее сейчас будут греть! И ведь просила же – не пей!

Однако когда она все же добралась до кухни, то была приятно удивлена – за столом сидел их одноклассник Игорь Брагин.

– Игорь! Приве-е-ет! – запела Аня.

Лешка уже надевал на ее ноги горячие вязаные носки. Откуда у него только взялись горячие? Отопление у них еще не отключили, что ли?

– А я думал, они все врут, что вы жениться собираетесь. А выходит, правда! – изумленно вздернул брови Игорь.

– Да нет, вру-ут, – махнула рукой Аня.

– Она кокетничает, Игорь, не обращай внимания, – скалился Лешка. – Стыдится жить в гражданском браке, такая дремучая.

– Он все врет, – отбивалась Аня. – Еще не хватало, чтобы я за такого вруна замуж пошла! И еще за пьяницу! Да я лучше в девках останусь!

– Лиманова, ну какая из тебя девка? – горестно сложил руки на пузе Изобаров. – Просись, чтобы я взял!

– Игорь, да хватит его слушать, расскажи лучше, как ты? Женат? – спрашивала Аня, прихлебывая чай с малиновым вареньем, который ей тут же поставил Лешка. – А дети есть?

– Аня, ты, между прочим, заметь, я тебе чай налил с вареньем. А не как ты мне – только с блюдечком, – бубнил между тем Лешка.

Так они болтали почти час, пока Игорь не приступил к самому главному, из-за чего он, собственно, пришел.

– Леш, я чего хотел… Я репортаж делал о той авиакомпании, где ты работал, – начал Игорь. – Что ты думаешь, помнят там тебя. И готовы взять. Только, конечно, летать тебя никто не пустит, но вот в наземные службы…

– Ле-е-ешка-а-а! – взвизгнула Аня и тут же обернулась к Игорю. – А зарплата там хорошая?

– Да нормальная там зарплата… – поморщился Лешка.

– Нет! Ты даже мне не морщись!! – накинулась на него Аня. – Игорь, ну скажи ты ему! Ну чего в авиакомпанию не идти! Это же не метлой махать!

Игорь пристально посмотрел на одноклассницу и снова спросил:

– Нет, ребята, а вы точно не того… Не женаты?

– Игореша! Мы не женаты, просто я… – Аня тут же прикусила язык – не обязательно на каждом углу кричать об их с Лешкой долгах. – Просто я в некотором роде его опекун. Да! Вот такая опекунша! А вот когда я его пристро-о-ою…

– Тогда ты сразу же выскочишь замуж за этого своего надутого финика, – фыркнул Лешка. – Ты ж у нас теперь дире-е-ектор!

– Ой, Лешенька, не грусти, – защебетала Аня. – Ты у нас калач тертый, тоже найдешь себе какую-нибудь… ромовую бабу!

– Ну вот как с ней общаться? – горько посмотрел на друга Лешка.

– Так, значит – решено? – на всякий случай уточнил Игорь.

И Аня решительно мотнула головой.

Глава 4

Неприятности оптом и в розницу

Всю следующую неделю Аня пропадала на работе. Все же новая должность, хоть и временная, требовала много сил, времени и нервов. Аня приходила домой уставшая, вымотанная и едва брала в руки книгу, как тут же с ней и засыпала. На работе дела шли скачками – то все было просто изумительно, то вдруг ни с того ни с сего все падало из рук.

В одно прекрасное утро весьма повеселил господин Папахин. Видимо, желая вернуть тающий на глазах авторитет, прямо на работу он заявился в спортивной форме и с порога заявил:

– Розочки мои! Сегодня едем в лес на шашлыки!

«Розочки» синхронно повернули головы, посмотрели на большущий календарь возле двери – дата была далеко не праздничная, и даже пятница намечалась только послезавтра.

Папахин, не услышав бурных воплей, зычно повторил:

– Говорю еще раз: сегодня мы едем на шашлыки!

– Мы за вас рады, – откликнулся Мишка, усердно шелестя бумагами.

– Что значит – рады? – не понял Папахин. – Радоваться будем все вместе на шашлыках! Потому что в лес едет весь коллектив.

– Это на субботник, что ли? – не поняла Лидия.

– Это на пикник! – устало объяснил Родион. – Собирайтесь, деваться вам некуда, я все равно уже распорядился в бухгалтерии, чтобы с вашей зарплаты вычли по пятьсот рублей за стоимость мяса.

При этих словах несчастный Дундуков непроизвольно дернулся.

– И не надо дергаться, Иван Афанасьевич, а то я могу подумать, что вы меня не уважаете, – с нажимом произнес Папахин, и всем стало понятно: говорилось вовсе даже не старичку пенсионеру, а всему коллективу.

– А если я не могу? – спросила Лидия. – Я же не одета, как вы. Помнится, когда я в купальнике весь день просидела, вы не больно-то нырять собирались…

– А я тоже… тоже не могу, – едва выдохнула Зиночка и затравленно посмотрела на начальника. – Мне младшего сегодня из садика забирать, мама болеет, никак не успеваю.

И она предупредительно всхлипнула.

Родион перевел взгляд на Наталью Кубову – неужели не соблазнится?

– А что вы на меня уставились? – вытаращила та накрашенные глазки. – Я вообще клещей боюсь. Они сейчас как раз активно размножаются. Это что же, мне специально ехать, чтобы на такой стыд смотреть?

– И я не могу на шашлыки, у меня жена беременная, – вдруг вспомнил Мишка.

– Вот! – подпрыгнула Наташа. – Один уже съездил! Насмотрелся!

Папахин смотрел теперь только на Аню.

– Ну хватит уже, – просто сказала она. – Съездим, ничего с нами не случится. В конце концов, за этими компьютерами всю весну пропустим. Мишка, а ты нарвешь своей жене настоящих подснежников.

В лес отправились на двух машинах. Отъехали недалеко, но едва выехали за город, как весна обрушилась на них зеленой лавиной. А что вытворяли птицы! И солнце расстаралось, грело так, что хотелось скинуть все и бегать по свежей траве в одних сарафанах.

– Девочки-и-и! – раскинув руки, кружилась Наташа. – Я сто лет не была в лесу-у-у-у!

– Можно подумать, я только что из леса, – весело фыркала Лидия, аккуратно расстилала на земле новенькую курточку Ивана Афанасьевича Дундукова и пристраивалась сесть.

Иван Афанасьевич даже слова не сказал, просто потому что он не видел – мужчины не собирались визжать от восторгов, они упрямо супили брови, хмурились от дыма и старательно лезли руками в кастрюлю с мясом. Мужчины готовили шашлыки.

Потом все сидели за накрытым столом – запасливый водитель служебки Саша прихватил с собой кусок клеенки, ее и расстелили прямо на земле. Потом дамы пили легкое вино, мужчины по русской традиции – водку, и все были довольны, что выбрались-таки на природу. После винца тянуло уединиться. Мишка, постреляв глазами, сквасил скорбную мину и прилип к Зиночке:

– Зиночка, а дети, они как? Долго растут?

– Ой, ну Миша! Зачем тебе надо, чтобы они росли, как бамбук?! – совершенно забыла про «слабости» Зиночка. Она закинула голову, глаза засверкали – вспомнила про своих детей и сказочно похорошела. – У них же каждый день – это такое! Такое!.. Такая радость!

– Поня-я-ятно… – грустно протянул Мишка и уставился на вершину елки. – То-то ты ревешь все время…

Наталья с Лидией бегали наперегонки, зазывно хохоча. Наталья пыталась привлечь внимание если уж не Папахина, то хотя бы водителя Саши. А Лидия… она просто старательно поддерживала веру в свою неугасающую молодость. Дескать, вот она я какая – глупенькая, прыткая, и даже варикоз мне не страшен, и поясница не беспокоит. Да я и вообще не знаю, где она – поясница! А потому что Лидочка, если кто не заметил, просто девочка!

Аня отошла чуть в сторонку от визжащих коллег. Интересно, а сейчас есть подснежники? Или они уже кончились? Или для них еще вообще не время? Хорошо было бы набрать букетик.

– Аня, – незаметно подошел к ней Родион, – ты сегодня… Выглядишь ты сегодня необыкновенно! Помнится, я пригласил тебя в ресторан, и почему мы до сих пор не сходили?

Аня пожала плечами, а немного охмелевший Папахин продолжал:

– Ты даже не пришла на день рождения Михаила, а ведь вы с ним друзья. Нет, я ж не дурак! Я в ваших этих женских штучках ох как разбира-а-аюсь! – лукаво погрозил он пальцем. – Я ведь понял: ты сначала меня хотела квартирой заманить, потом такая вся неприступная сделалась, верно? Это же специально, чтобы я клюнул, да? Ну так я клюнул!

Аня с удивлением на него посмотрела. А ведь прав Чудик-то! И впрямь хотела – сначала квартирой, потом неприступностью… Только вот когда у нее желание пропало, она и сама не заметила…

– Ну? – чего-то ждал Папахин. – Чего ж ты ждешь? Давай уже будем считать, что ты меня покорила! Приступай к дальнейшим действиям. С чего начнем?

– А чего начинать… – пожала плечами Аня. – Уже все кончилось…

– Так… – нахмурился Родион. – Я понимаю! Понимаю, это у тебя новый ход такой, да? Чтобы я уже окончательно в тебя влюбился, да? Я по-о-о-онял! Ух, хитрюга! – Он лукаво погрозил ей пальцем и тут же облапил ее здоровенными руками. – Ну все-все-все, я окончательно влюбился, весь твой!

– Родио-о-о-н! – отшвырнула его от себя возмущенная Аня. – Это что за плебейская несдержанность?! Ты этому у своих племянниц научился?!

– Так… понятно… обычная дамская ревность, ничего удивительного, – отдернув руки и уставившись куда-то в сторону, сам себе проговорил Папахин. Потом с пылом принялся оправдываться: – Аня! Ну я же не виноват, что такой красивый уродился! Так все и вешаются, вешаются… – Теперь он капризно откинул светлую челку с высокого лба. – А вот ты теперь чего-то… притормозила. Я даже как-то неловко себя чувствую… Что произошло? Я что, подурнел? У меня испортилась прическа? Появились морщины? Что?! Ведь сначала все так правильно начиналось!

Аня глубоко вздохнула, задрала голову и в порыве откровения произнесла:

– Понимаешь, Родион… Мужчина, он может быть красавцем. Может быть страшным. Высоким, низеньким, даже уродливым может быть, но… Вот если есть в нем что-то такое… сила какая-то мужская, ум, мощь, стержень…

– Хо-о-о! – радостно воскликнул Папахин. – Стержень-то у меня… или ты про какой? Про моральный, что ли?

Аня сникла и безнадежно уставилась на начальника.

– Подснежников здесь все равно уже нет… – уныло проговорила она. – Так вы это… рвите травку, Родион Боянович. Рвите…

Она больше не поехала на работу. Просто забрала машину и сразу же отправилась к Изобарову. С этой работой она совсем замоталась, а Лешка сейчас как раз должен уже был отработать второй день в своей авиакомпании. И не звонит… ах, она ж ему так и не дала свой телефон. Но мог бы прийти. А вдруг его нет дома? Ну конечно же, его нет, рабочий день ведь еще не закончился. Ничего, она напишет ему записку.

Аня специально заехала в книжный магазин и выбрала подходящую открытку. Из клюва летящего журавля падала лягушка и кричала: «А я в тебя верю!»

И все же такую замечательную открытку всунуть в двери не пришлось – едва она позвонила, Лешка сразу же открыл.

– Что на этот раз? – упавшим голосом спросила Аня. – Ты опять напился? Ты проспал? Тебя уволили?

Лешка на нее смотрел хмуро и взгляда не отводил.

– Ты опять сейчас начнешь ругаться, – предупредил он честно.

– Начну. – Она быстро прошла в комнату, плюхнулась в кресло и приготовилась слушать новую сказку про белого бычка. – Но ты все равно рассказывай. Уволили? Напился?

– Да что ты заладила: напился, напился!

– Не уволили? – с надеждой спросила она.

– Уволили, – буркнул Лешка и взорвался: – Да не они меня уволили! Я сам! Ну чего ты опять скривилась? Да! Я выпил!..

Аня немедленно поднялась и пошла к двери. Лешка ее схватил и прижал к стене:

– Нет, теперь ты так легко не уйдешь. Ты выслушаешь!

Потом он выдернул из двери ключ и, словно тигр в клетке, заметался по комнате.

– Там я не один выпил, там все… – говорил он ей, тяжело дыша. – Потому что… потому что самолет разбился. Погиб экипаж, пассажиры… а этих пилотов потом и стали обвинять, дескать, не так посадили, не то сделали!..

– И ты не удержался, выпил… – качнула головой Аня.

– При чем здесь выпил? – и в самом деле не понял Лешка. – Да! Я не удержался! Я им… Да я ж сам пилот!!! Я ж знаю! На чем они летают?! Там же все самолеты разваливаются! А запчасти?! Нет, по документам все новое, а на деле?! Эти запчасти покупают по дешевке со списанных самолетов! Нельзя?! Да ерунда-а-а! Не нам же летать! И все об этом знают, все! А как самолет вдребезги, так виноват пилот! А его и самого-то нет, пилота! Погиб он! А он все равно виноват!

– И ты… и ты все это сказал? – осторожно спросила Аня.

– Ну да… – пожал плечами Лешка и опустился в кресло. – Понимаешь, трезвый я бы, может, промолчал – чего без доказательств глотку драть…

– Но ты выпил… – качнула головой Аня.

– Так ведь такая трагедия!

– Понятно, – повернулась она и пошла к двери. – Открой двери, Леша.

Такой реакции он не ждал. Он приготовился к крикам, обвинениям и в конце концов к перемирию, а тут… Как мириться, если еще вроде как и не поссорились, но разговаривать она уже не хочет? И он ее выпустил.

Утром Аню ожидал новый удар. Только-только сотрудники расселись по рабочим местам, даже еще не успели как следует обсудить вчерашнюю поездку, а ее телефон внутренней связи затрещал. Такое бывало редко. По внутреннему телефону ее звал только Николай Степанович, даже Папахин никогда не звонил – предпочитал приходить сам, срывать вздохи восторга. А тут на тебе, звонит.

– Анна Вадимовна, зайдите ко мне. Срочно!!

И голос у него был какой-то странный – то ли испуганный, то ли…

Аня вошла в кабинет Папахина, и сердце у нее ухнуло в пятки. В кресле начальника отдела восседал господин Криворот, а сам Родион Боянович скромненько прижался на стуле посетителя.

– Вот! Рекомендую решить вопрос с Анной Вадимовной, – как-то слишком обрадовался Папахин и услужливо подтолкнул Аню к столу. Она даже отшатнулась. – Она у нас временно Николая Степановича замещает, так что… это в ее компетенции…

– Анечка, – благодушно затрубил Криворот. – Вот как славно! А у меня к тебе дельце крохотное!

«Крохотное дельце» было как раз тем, про которые директор специально ее предупреждал: «Ты умеешь сказать «нет», а то нас в такие аферы втянут!» Здесь за версту несло именно неприкрытой аферой. Вероятно, Криворот специально ждал, пока Рогов уедет, чтобы порешать дела с Папахиным, а тут еще и Аня, вот подарок-то!

– Мы на это не пойдем, – выслушав суть, заявила Аня. – Довольно непродуманно.

– Как это… не пойдем? – удивился Криворот.

– Так, – просто пожала плечами Аня. – После вот этого вашего предложения нас разобьют в течение трех дней. И не спасут никакие деньги.

Папахин просто не мог слушать такое. Он махал ручками, подхихикивал и бледнел.

– Ой, да не слушайте вы ее! Ну как же не пойдем… Да мы куда угодно сходим…

– Нет, – еще тверже повторила Аня. – За это мы не возьмемся. Да и вам не советуем.

Криворот побагровел и в один момент из благодушного дядюшки превратился в хищного монстра.

– Мне не нужны советы! – сцепив зубы, прошипел он и сверкнул злобными глазками. – Кажется, совсем недавно я оказал вам услугу и теперь прошу отплатить тем же!

Вот оно что! У Ани ледяными клещами сдавило сердце. Убьет к чертям собачьим и глазом не моргнет… Однако и сдаваться было нельзя, слишком много она вложила в это «Чудо».

– Ваша услуга вам ничего не стоила, – спокойно, насколько могла, произнесла Аня. – Это первое. Второе, если вы помните, это мы вам устроили сначала такой фурор, что ваша казна увеличилась ровно втрое. Причем мы сами оказались в весьма сомнительном выигрыше. После того, что вы нам предлагаете, полетим не только мы, но и вы, неминуемо.

– Вы… – удивился Криворот. – Вы хотите сказать, что понимаете больше меня?

– Я вам говорю, не слушайте ее… – снова испуганно прогнулся Папахин.

– Я только хочу сказать, – даже не обернулась на него Аня. – Я только хочу сказать, что мы с вами оба неплохие специалисты, именно в своем деле. Посмотрите сюда… – Аня подошла к компьютеру, и перед глазами мужчин появились таблицы, цифры, столбики данных. – Давайте посмотрим наглядно…

Ей все же удалось переубедить самоуверенного заказчика. Криворот молча поцеловал Ане руку и вышел. А уже через полчаса на ее столе громоздилась огромная корзина с цветами.

– Анечка! Это тебе твой милый молодой человек подарил, да? – восхищалась Лидия. – Какая прелесть!

– А мне вот никто таких не таскал! – обижено надула губки Наташа.

Зиночка, дабы не нарушать традиций, только всхлипнула.

Мишка сначала сквасил обезьянью физиономию.

– О! У нас в офисе завелась… Да нет же, не мышь! Фифа! – Но увидев, с каким отвращением смотрит Аня на корзину, хлопнул в ладоши. – Все! Прения прекратили! Это вовсе не свадебный букет, правда, Аня? А потому цветы считать недействительными!

У Ани же в голове металась только одна мысль: «Сегодня же она отдаст долг! Самый крайний срок – завтра!»

Совсем скоро показался и Папахин. Склонился над ней, пахнул Диором и заносчиво похвастался:

– Ну что, Анюта? Как мы его сегодня отбрили лихо, а?

Аня повернулась к нему на стуле:

– Мне завтра нужен выходной.

– Ну не-е-е-ет, – выгнулся дугой начальник. – А если завтра еще какой-нибудь тип заявится, куда я с…

– Ты не понял, Родион, – пояснила Аня. – Я не спрашиваю тебя, а просто ставлю в известность: завтра меня не будет!

Она ехала к Изобарову, ей нужен был его совет. А может быть, не совет, так – поддержка…

Двери открыла дамочка навеселе.

– Здравствуйте… – растерянно поздоровалась Аня и мельком взглянула на дверь, не ошиблась ли. – А Алексея можно?

– Вы к Леше? – Дамочка обернулась в комнату и крикнула: – Мужики-и-и! К Лешке барышня, хорош пить!

– Да нельзя ему пить! – не выдержала Аня.

– Ничего, сегодня такой день, что немножко можно, – не стала слушать ее женщина. – У нас такая радость!

Аня повернулась и, шумно сбежав по лестнице, прыгнула в машину. Если Лешка и кинулся ее догонять, то с колесами он тягаться не мог.

Уже на следующий день Аня сидела в том самом «Скорпионе» и перед ней лежал пакет с деньгами.

– Теперь мы в расчете, – без тени кокетства смотрела она в глаза сытому Кривороту.

– Приятно иметь дело с серьезными людьми, – пожирал ее взглядом тот.

– Простите, у меня работа, – дежурно улыбнулась она.

– Не смею задерживать, – склонил голову Криворот. – Хочется, чтобы вы знали: я ваш верный слуга.

И как это она умудрилась не фыркнуть ему прямо в лицо! Это ж надо – слуга! Да за одну такую мысль, не приведи господи, если бы она мелькнула в ее голове, Аню бы легко четвертовали.

Она шла по весеннему городу, пинала туфлей мелкие камешки и давила в горле горячий ком. Ну и что? Живут же тысячи горожан без машин, и ничего! И даже не тысячи, миллионы… Зато она теперь никому ничего не должна! То есть она, конечно, должна еще выплачивать кредит за свою машинку, которой у нее больше нет, но так это ж… Это ж совсем другое дело! Справится. А на работу она все равно сегодня не пойдет, там опять этот Папахин будет на глаза лезть. Ребята, конечно, замечательные, но они мигом поймают ее настроение и начнут ее веселить, а вот веселиться ей сейчас… Ну и что! Обойдется она без машины! Да и не в машине сейчас дело…

Она пошла в кино. И сразу на три фильма. А потом решила в кафе перекусить, потом заглянула в какие-то подпольные игровые автоматы и даже что-то там пару раз выиграла, потом снова в кино. Лиманова упрямо избегала своей квартиры. Потому что боялась, а вдруг он придет? Он придет, начнет что-то объяснять, врать, а она… Она уже никогда не сможет его простить. И поверить тоже не сможет.

Фильм закончился в одиннадцать вечера. Больше она шататься по городу не могла – падала с ног от усталости.

Он сидел возле ее двери с какими-то цветами, коробками, пакетами. Из пакетов торчали горлышки бутылок с шампанским, и весь его вид говорил о том, что нагрянул оглушительный праздник, о котором Аня по своей глупости даже не догадывается. Все время, пока она открывала дверь, заходила в прихожую, Изобаров таинственно не проронил ни слова и только лучился радостным светом. Аня тоже молчала. А когда она появилась на кухне уже переодетая во все домашнее, он уселся напротив нее и тихо, сдерживая бурю, сообщил:

– Я придумал, как нам отдать долг! У нас такой выход – офигеть! Это надо обязательно отметить, ты сама меня просить станешь: «Лешечка, миленький, открой шампанское!» – дурачился Изобаров, отвинчивая пробку. – Совсем скоро у нас вообще никакого долга не будет!

– У нас его больше и нет, – заявила Аня. – Я продала свою машину. И ты ничего никому не должен. А теперь оставь меня в покое.

Лешка так и окаменел с бутылкой в руках:

– Ты… ты из-за меня… свою машину?! Но… а как же кредит? А я ничего…

Когда до него дошел смысл всего сказанного, он со всей силы хрястнул бутылкой о раковину, та будто взорвалась – полетели осколки, пена брызнула на стены, на пол…

– Зря ты так… – с побелевшим лицом произнес он. – Я и сам… я и сам за себя постоять могу, я ведь еще не умер!

И он быстро вышел, оставив на столе так и не распакованные сумки.

На работе время тянулось невозможно медленно, и главное – теперь даже там Аня не могла забыться. Это что же выходит: она совершила такой подвиг, лишилась любимой машины, и только сейчас задумалась, а имела ли она на это право? Все решила за Лешку сама. Сама влезла в его отношения с Криворотом, сама взяла на себя его ношу, сама расплатилась с долгами… Она привыкла жить одна, все решения принимать самостоятельно… Да ей и не с кем было принимать эти решения! А вот как только появилось с кем, она полностью списала его со счетов…

– Анюточка! – подлетел к ее столику Папахин, сияя лукавым взором. – У меня для тебя сюрприз.

Аня вопросительно уставилась на него. Что на этот раз придумал неутомимый пожиратель дамских сердец? Папахин же уселся напротив нее и с театральными паузами выдал «сюрприз»:

– Я… теперь… совершенно… свободен!! – выкрикнул он последнее слово и победно взглянул на Аню. – Ну как? Рада?

– А ты? – наивно спросила та.

– Просто счастлив!

– Ну, значит, и я рада, – кивнула Аня и отвернулась к своим бумагам.

Папахина такой ответ не устроил. Это что же получается, он наконец разорвал все отношения с этой старой пиявкой, которую всем представлял как тетушку. Можно сказать, освободился для новых, свежих отношений…

– Анечка, ты не поняла, голуба моя, – еще ласковее заговорил он и придвинул свой стул на десять сантиметров ближе. – Я говорю, что теперь абсолютно свободен! И сердце мое готово к новой любви. И, хочу тебе сказать, у меня даже где-то, далеко внутри, уже зарождается новое, пылкое чувство.

– Ань, да не слушай ты его, – не поднимая головы от журнала, пробормотала Наташа. – Скоро уже вернется Николай Степанович, а с ним и чувства угаснут. Ты же опять станешь просто старшим менеджером.

– Ты не права! – вслух рассуждал Мишка, будто никакого Папахина в кабинете и не было. – Как не суди, а старший менеджер тоже звучит неплохо. И потом, у Ани перспективы…

– А мне вот, например, все равно больше тот молодой человек понравился, – подала голос Лидия.

– И зря ты так с ним… – всхлипнула Зиночка. – А с этим… гражданином Папахиным тебя ждут одни слезы!

– Да и потом! Ну должен же кто-то возглавлять наше дочернее предприятие! – неизвестно отчего вдруг взорвался Дундуков.

Может быть, ей тоже больше нравился «тот молодой человек», как говорила Лидия, но Аня упрямо решила показать характер. Если разобраться, не так уж она и виновата… Да она вообще не виновата! И не ее вина, что все приходится решать самой! А этот Изобаров!.. Еще большой вопрос, кем Лешке приходилась та женщина!

Уже в пятницу она решила, что все! Пора наконец выяснить отношения! И если он…

Аня с дрожью в коленках позвонила в дверь Изобарова. В последнее время и не знаешь, чего можно ожидать от такого одноклассничка. Она войдет, а у него на шее висит парочка любовниц, с Изобарова станется!

В общем-то, Лешка с гирляндой из любовниц ей не открыл, зато на пороге оказалась весьма миловидная женщина совсем не школьного возраста.

– Здрассьте, – неприветливо буркнула Аня. Очень славно! Как она и предполагала, не успела на секунду отвернуться, как тут уже… – А где Лешка?

– А Алексея нет, – лучезарно улыбнулась женщина. – Он уехал в Германию.

– Как это в Германию? Совсем?

– Надеюсь, что нет. Куда ж он уедет, у него здесь дом, родители, любимая женщина…

– Любимая женщина – это, конечно, вы, да? – скривилась Аня.

Женщина вдруг весело засмеялась:

– Я? Вот уж спасибо вам, милая! Это просто царский подарок! Погодите-ка… А вы – Аня? Я угадала? Ой, ну что же мы на пороге-то… Проходите! Проходите, проходите, я вам все расскажу…

А порассказать и впрямь было что.

– Я ведь и не знала, что с Лешей такое делается, – вспоминала Вера Матвеевна, мать Лешки. – Конечно… После того как мы развелись с Лешиным отцом, я замуж вышла, мужчина хороший такой попался. Нет, правда хороший… Павел Петрович. Мы отдельно жить стали, у Павла Петровича, а к Леше с Инночкой только в гости приходили. Мой супруг первый после своей смерти сыну квартиру завещал, так что Лешка с Инночкой едва поженились, сразу отдельно жить стали. Мы в гости не часто приходили, надо сказать… Как-то не сложились у нас отношения с невесткой.

Вера Матвеевна вдруг подскочила, принялась наливать чай, выставлять угощение. Но заметив, что Аня нетерпеливо ждет продолжения рассказа, снова села и заговорила.

– Нет, Инночка была неплохая женщина. Просто я, быть может, не нашла к ней подхода или обидела чем… Во всяком случае, наше присутствие она терпела с трудом, разговаривала со мной через силу, а с Павлом Петровичем и вовсе словом не обмолвилась. А ведь помогал Паша Лешке всегда и деньгами, и так… Да дело даже не в нас. Она ведь и с Лешей-то не ужилась – Инна эта. Когда врачи запретили ему в рейсы выходить, она буквально поедом его ела. Лешка стал часто к нам приходить, ночевать оставался, а я все не понимала: что случилось? Почему сына домой не тянет? Но он только отшучивался, а потом пришел и заявил: «Все, мам, разошлись». А у самого такая тоска в глазах…

Вера Матвеевна снова подскочила, покрутилась возле плиты и уселась.

– Тогда про квартиру я и не думала. Ушла и ушла, переживем как-нибудь. А ведь она затребовала разменять квартиру-то… А Лешка не хотел. Да и на что бы он ее поменял? Понимаю, почти центр, можно было две однокомнатные в спальных районах, да только Инночка сразу сказала: «В трущобу не поеду, даже не суетись!» А потом и подвернулась комнатка, такая замечательная, недорогая, главное, Инночку устраивала… Вот Леша и… Я ведь даже не знала, где он деньги взял, он мне каждый раз говорил: «Мам, да мне Баринов Серега деньги на год дал, там все чисто, не переживай!» А Сережу я со школы помню, хороший мальчик. Еще и радовалась, что все так славно устроилось… А оно…

Тут Вера Матвеевна заметила, что Анина кружка совершенно не тронута, чай остыл и угощение совсем не убывает.

– Ой, ну Анечка, ну что ж вы не едите? Давайте-ка я вам свежего чайку налью…

– Да не надо мне ничего. Вы, главное, рассказывайте, – усадила ее Аня.

– Конечно, расскажу… – охотно согласилась Вера Матвеевна. – Тут как-то из магазина возвращалась, а навстречу Толик Бабич. Это с ними мальчик учился…

– Вера Матвеевна, да знаю я Бабича, мы же с Лешкой вместе учились, – напомнила Аня.

– Ой, и правда! Анечка, а я все время забываю! – как-то странно проговорила Вера Матвеевна и пристально уставилась на Аню. – Вы теперь такая интересная… Вы уж простите меня, но я вас по школе совсем не помню…

Аня и сама это чувствовала. Вера Матвеевна говорила с ней очень дружелюбно, приветливо, но… но так не разговаривают с одноклассниками любимого сына. Особенно если знаешь с малышового возраста.

– Ну как же вы не помните, – постаралась напомнить о себе Аня. – Ну он же мне с первого класса нравился! Я же Аня! Лиманова!

– Лиманова?! – охнула Вера Матвеевна – Танечка?!!

– Да нет же, Аня!

– Ну что ты мне говоришь? – уже совсем по-другому заговорила женщина. – Я прекрасно помню, Лиманова Танечка – очень славная девочка. Лешка с ней до десятого учился… Погоди-ка… Неужели Лиманова? А почему Аня? Ты сменила имя?

– Да нет же, – засмеялась Аня. – Просто Лешка меня всегда по фамилии зовет, может, и назвал за всю жизнь раза два по имени, а вы не расслышали. Я всегда Аней была.

– Ой, ну надо же – Лиманова! – Похоже, Вере Матвеевне тоже больше нравилось называть ее по фамилии. – Ну надо же! А он и теперь мне все уши прожужжал: Лиманова да Лиманова! Я еще так радовалась. А когда поехал в Германию эту, сказал: «Анна зайдет, скажи, что скоро буду». И все. И ни слова больше, что за Анна такая. А я вся извелась. Ну, думаю, опять – Инна, Анна! Нет бы у них все с Лимановой сладилось, хорошая, проверенная девочка! Танечка… прости, Анечка, а ты помнишь, как к нам во двор приходила?

– Помню, – шутливо обиделась Аня. – И как ваш сынок на меня ведро ледяной воды вылил – тоже не забыла.

– А-а, это в тот раз! – радостно захлопала в ладоши Вера Матвеевна. – Так это ты, милая, сама виновата! Кудри накрутила и под наше окно. А там за тобой Юра Шепелев стал увиваться. И разве ж у мальчика выдержит сердце! Он и опрокинул ведерко. – Она мечтательно закатила глаза вверх. – Ко мне потом еще твоя мама приходила, скандал устраивала, говорила, что Леша тебе чуть шейные позвонки не сломал. Это водой-то!

– Зато я ему потом велосипед сломала, – мстительно напомнила Аня. – Стащила у него цепь. Все потому, что он Ирку Дронову катал.

– Точно! А мы потом его два дня на улицу не пускали! А экзамены? Ты помнишь экзамены? Выпускные? – Вера Матвеевна подергала бровками. – Между прочим, его из-за тебя тогда чуть не выставили!

– Точно…

Как же она могла забыть. На экзаменах по физике она была полный нуль, ну то есть абсолютный. А Лешка тогда весь билет ей расписал и сидел специально ждал, пока она ответит, чтобы подсказать. Тогда к нему еще подошла учительница по физике и тихо произнесла: «Леша, сейчас ты ее, конечно, спасешь, но свои мозги все равно не вставишь. Если девочка глупая, как килька, тут уж не только ты, медицина бессильна». Надо же… А ведь Лешка действительно был самым перспективным… А она, Аня, и вовсе никакая…

– Что произошло, Вера Матвеевна? Почему он уехал? – вернулась к разговору Аня.

– Ой, Та… Анечка, ну что произошло… – снова вспомнила Вера Матвеевна. – Я ж тебе говорю: встретила Толика вашего, Бабича. А он мне и рассказал все. И в какие Леша долги влез из-за этой квартиры, и кто кредитор. И вовсе это не Сережа Баринов… И про то, что избили Лешку до потери сознания… А мне-то он сказал, что шкаф передвигал да антресоль рухнула… Вот я и загремела в больницу с сердечным приступом. И точно тебе говорю, не выбралась бы оттуда, если бы не мой Паша. Все врачи лекарствами лечат, а Пашенька… Он пришел и сказал: «Хватит, мать, валяться, сыну помогать надо!» Он все и придумал. У него от первого брака дочка еще есть… Да, может, ты видела? Такая темненькая, веселая вечно, хохотушка, Людой зовут…

Аня кивнула. Наверняка эта Люда и открывала ей двери, когда она приходила к Изобарову после Криворота.

– Вот Паша и решил свою трехкомнатную квартиру продать и поделить – Людмиле и Лешке.

– А сами куда? – не поняла Аня.

– Сами? Да разве мы с ним вдвоем-то пропадем, с Пашей? – всплеснула руками Вера Матвеевна. – Мы уже с ним все решили. Поедем в деревню, к его матери. Старушка уже старенькая совсем, трудно ей, а сюда не хочет, значит – мы к ней! Паша придумал бычков на откорм брать, уже и с совхозом племенным связался. – Тут женщина сощурилась и будто по страшному секрету доложила: – А мне, Танечка, он трех козочек ангорских купит. И электропрялку. И будем мы с ним сидеть в домике, за окном стужа, ветер воет, а у нас тепло, камин горит, дрова потрескивают… Танечка, у нас непременно будет камин, Паша мне пообещал…

Аня и сама не заметила, как глаза ее так же мечтательно закатились, а рот расплылся в блаженной улыбке.

– Нет, Лешка, конечно, упирался сначала, – продолжала Вера Матвеевна. – Никак не хотел деньги брать, а я тогда сразу вот так – бряк! Будто мне опять с сердцем дурно, и он, в один миг, как шелковый! Потом давай нам предлагать – зачем, мол, вам деревня, живите у меня! Я все равно найду себе какую-нибудь бабу ромовую… И где он только такое выражение подцепил? А мы все равно уедем. Ну разве можно такую мечту на городскую квартиру променять?

Аня поегозила на стуле и снова напомнила:

– Так вы мне скажите, в Германию-то он зачем?

– Так я и говорю! Квартиру мы продали, деньги он на долг сразу отложил, и еще много у него осталось. Я даже переживать начала, а ну как опять запьет? И Людочка, дочка Пашина, свою долю получила. Валентин, муж Людмилы… Ой, он у нее такой серьезный, надежный, очень положительный мужчина. Всю жизнь на заводе отработал, а потом по горячей сетке на пенсию вышел, а у самого еще сил, как у того бычка, которого мы купить собрались. Так вот, он как завидел деньги, так сразу лапу на них и наложил. Говорит: «Вот что, Леха, поедем-ка мы с тобой в Германию. Там, говорят, такие дома строят из жутко дешевого материала. Поучимся, узнаем все, а как домой приедем, так сразу свое дело откроем. Сами на себя работать будем. А то утекут деньги сквозь пальцы без всякой пользы». И вот они уехали… Та… Анечка, а чего ты скисла? – вдруг спохватилась Вера Матвеевна. – А-а, думаешь, Валентин Лешку обманет? Нет. Не бойся. Людмила Пашина вся в отца – верный человечек, и мужа себе подобрала под стать.

– Да и потом… – кивнула Аня. – Деньги же все равно за квартиру Павла Петровича, правда?

– Конечно!

– Я о другом… – Лиманова не знала, как сказать, но потом вдруг выпалила: – Он же… он все пропьет и не сможет вернуться!

Лицо Веры Матвеевны на миг затуманилось, но тут же снова разгладилось:

– Я ему верю. И ведь ты тоже. Иначе бы ты не пришла. Не бойся, девочка, все будет хорошо, – успокоила женщина и вздохнула. – Да только скорее бы уже приехали. А то все разбрелись. Я здесь квартиру сторожу, вещи собираю. Паша занимается переездом в деревню. Людочка тоже все глаза проглядела – Валентина ждет, а мужички наши у немцев уму-разуму учатся. Но ничего, это все ненадолго…

Аня уходила от Веры Матвеевны с совершенно легким сердцем. Будто камень с души упал. Она уже спустилась на два пролета вниз, как Лешкина дверь снова отворилась и Вера Матвеевна закричала:

– Танечка!!! Тьфу ты, Аня!!

Аня стрелой взлетела обратно.

– Ты уж прости старуху, – извинилась совсем не старая еще женщина. – Самое главное забыла. Леша просил передать.

И она передала Ане небольшой плотный конверт.

Лиманова не вскрывала конверт до самого дома, и только когда разделась, уселась на диван, с трепетом отрезала ножницами узкий край.

Там была новенькая сберегательная книжка на ее имя со вкладом в пятьсот тысяч рублей. И записка: «Свои долги я плачу сам».

Настроение мгновенно упало, как будто корова языком слизала. А например: «Любимая Анечка, жить без тебя не могу, прости меня, дурака такого», он написать не мог?

И все же теперь ей было намного легче. А что? Ее мужчина занят серьезным делом, стажируется, можно сказать, в Германии. Правда, этот мужчина еще не знал, что она его к себе приписала. Но так было гораздо легче ждать. И на работе теперь она сидела с совершенно иными глазами.

– Анечка, на вас приятно смотреть, – сыпала комплименты Лидия. – Вы просто как Афродита из пены! Вся такая возрожденная!

– Между прочим, Николай Степанович уже приехал, можете не стараться так, она все равно его больше не замещает, – беззлобно фыркала со своего места Наташа. – А вот я, например, никакая не Афродита! Я – Венера, богиня любви! Потому что у меня молодой человек появился. Та-а-акой краса-а-авец! Скоро познакомлю.

– Ух ты, господи, – шумно вздыхал Мишка. – Хорошо, что про богиню любви сказала, а то я уж подумал, что ты Венера, потому что без рук. Вчера тебе дал перепечатать новый план, и где он?

В таких беззлобных перепалках и проходили рабочие дни. Николай Степанович уже давно вернулся. Аня теперь особой нагрузки не ощущала и была легка, свободна и счастлива. В конце концов, ожидание счастья – это тоже счастье. И еще неизвестно, что лучше. Папахин как-то растерял свой лоск, а может, к его вытравленной челке и темным маслянистым глазам уже все пригляделись, привыкли, и не казался он таким недоступно-прекрасным. Правда, однажды, на обеде, когда Аня вопреки обыкновению сидела за столиком не с Лидией и Наташей, а одна, потому что говорила по телефону и те пообедали раньше, к ней подсел Родион и выставил на столик свои тарелки. Есть он между тем не торопился. Поковырявшись вилкой в остывшем уже шницеле, Папахин вдруг спросил:

– Анна Вадимовна… Аня, ты помнишь нашу прогулку по лесу? Ты еще тогда про уродов всяких говорила… Я вот все время вспоминаю, всю голову себе сломал: а что, женщинам правда все равно, как ты выглядишь?

Аня удивленно на него взглянула, потом помолчала приличия ради и обстоятельно, как на докладе, завела:

– Понимаешь, Родион… Внешний вид мужчины играет огромную роль. Однако до той поры, пока он не откроет рот. И опять же… А что ты ко мне прицепился? Сходи на прием к сексопатологу, если у тебя проблемы какие. Откуда я знаю?

– Но ты смогла бы полюбить человека… скажем так, красивого, хорошо одетого, умного, смышленого, находчивого, который учился в школе хорошо… который чего-то добился, смогла бы?

Аня кивнула:

– Конечно!

– Так почему не любишь?! – почти выкрикнул он. – Я тут каждый день в парикмахерскую ношусь, маникюры делаю, на костюмы трачусь! А ты!..

– Приятного аппетита, Родик, – мило улыбнулась ему Аня и вышла из-за стола.

Ну сколько раз можно человеку объяснять, что не в маникюре счастье. Хотя для женщин маникюр – штрих просто необходимый! Но ведь на то они и женщины…

В один из вечеров раздался звонок в дверь, и Аня напружинилась. Никто, кроме Изобарова, к ней прийти не мог. Потому что для нее уже почти месяц никого не существует, кроме Изобарова!

Оказалось, на свете еще благополучно здравствует Ирка Дронова.

– Привет, Анюта! – быстро прошлепала та в комнату и брякнулась на диван, широко раскинув на спинку руки. – А я ведь пришла…

– …За деньгами? – спросила Аня.

– А как ты догадалась? – чуть не подскочила от удивления гостья.

– Ха, вот уж загадка! Да ты ко мне больше ни за чем и не приходишь.

– А вот и нет, – замялась Ирка. – А вот и пришла… за другим. Не за деньгами. Но если, конечно, сама предложишь, не откажусь.

Аня предлагать не стала. На улице в разгаре июнь, первый летний месяц, нетрудно угадать, на что потребуются Ирке очередные тысячи. Дронова тоже маялась. она же и в самом деле пришла за деньгами, а теперь вот сидела и думала, о чем бы таком с Лимановой поговорить, чтобы и поболтать было интересно и чтоб та потом в деньгах не отказала.

– Ань, я ведь чего пришла… – вдруг вспомнила она. – А правда говорят, что нашего Изобарова в наркологическую клинику упрятали от пьянки лечить?

– Что-о? Изобарова? – вытянулось лицо у Ани. – Да ты… ты вообще хоть когда-нибудь думаешь, что ты говоришь? Лешку Изобарова от пьянки?! Да он… Он в Германии сейчас, чтоб ты знала! На повышении квалификации!

– Анька, ну чего городишь-то? Какая у него к черту квалификация – водку хлестать? – криво усмехнулась Ирка. – Он же…

– Да что ты про него знаешь?! – не давала вставить слова Аня. – Ты его когда видела? Кто тебе такую лапшу на уши навесил? А вообще, у тебя уши здоровенные, на них белье сушить можно! Ну надо же – Лешку и в наркологию!

Аня от возмущения забегала по комнате, периодически останавливаясь возле Ирки. Всякий раз Дронова не на шутку опасалась, что оскорбленная хозяйка заедет в физиономию.

– Ну чего ты кричишь? Я же просто спросила… – уже шла на попятный Ирка. – Потому что я же знаю: его Игорь хотел в авиакомпанию устроить. А Изобаров не удержался, напился и понес всю компанию по кочкам, потом его уволили… Поэтому и спросила.

– А нечего всякую ерунду спрашивать! – рычала на нее Аня. – И в компании он правильно сделал! Я бы тоже напилась! И вообще! Он сейчас открывает свое дело, будет коттеджи строить, понятно?! Там такой материал появился, новый, – захлебывалась Аня, ей никто об этом не говорил, но она уже сама все додумала. – Такой материал – жутко дешевый. Дома получаются легкие, теплые и совсем недорогие, вот! Из него и будут строить. А им надо узнать технологию. Поэтому его и пригласили в Германию!

– Ого! – присвистнула от удивления Ирка. – А кто пригласил?

– Зять! Чего ты скалишься? У него знаешь какой зять?! О-го-го! Он у него такой пост занимает! Он у него… я даже тебе говорить не буду – кто! Он сразу узрел, что у Лешки мозги лихо закручены! Ты что, не помнишь, какие у Лешки мозги? Ах, ну да, откуда тебе знать, это же он не тебе физику на экзамене писал, не тебе же на контрольных подсказывал…

– Да, а учителя не меня называли глупой килькой, – поддела ее Ирка.

– Ну вот! Помнишь же! – обрадовалась Аня и строго предупредила: – И смотри мне, если еще раз услышу, что про Лешку болтаешь всякую чушь…

Потом Лиманова мечтательно плюхнулась в кресло, закинула руки за голову и размечталась:

– Вот вернется Лешка, мы с ним такой дом отгрохаем! По всем германским технологиям…

Именно эта мечтательная поза и убедила Ирку. Больше, чем все Анины выкрики, вместе взятые. Однако Дронова сделала не совсем те выводы. Ирка вдруг уразумела, что на холостого Изобарова, который вдруг стал таким положительным и перспективным, Лиманова имеет прав не больше, чем, к примеру, сама Дронова. И в германском домике ей тоже пожить ой как хочется. И вообще, Лешка, если он, конечно, и в самом деле пить бросил, очень даже не страшный мужик. С ним и выйти не стыдно…

– А чего это вы с ним отгрохаете? – вдруг скривила она губки. – Может, он с тобой ничего грохать и не захочет? Можно подумать, у нас в городе покрасивее тебя и женщин не найдется.

Аня растерянно захлопала ресницами.

– А кто это – покрасивее? – удивилась она. – Это ты, что ли, покрасивее? Ха! Тоже мне нашлась Нефертити! Хотя… ты где-то на нее похожа, она тоже лысая была.

– Я не лысая!! Это стрижка по новой моде! – взорвалась Ирка. – Называется «Глобус мира»!

– Вот что, жертва географии, – устало проговорила Аня. – Шла бы ты домой! Ты куда ни придешь, у всех сразу мигрень начинается.

– Лечиться надо! – рявкнула Ирка и, поняв, что терять уже нечего, добавила: – Ань, а денег не займешь, мне б и самой куда съездить, подлечиться…

– А ты знаешь, вот у нас тут такой профилакторий есть, – услужливо подсказала Аня. – Для умственно отсталых. Там совсем бесплатно лечат.

– Так он же в черте города, – скисла Ирка, но потом вдруг вскинулась: – Совсем, что ли?! Я тебе еще и умственно отсталая, да?! Ну, знаешь!..

Утром на работу Аня просто летела. Вчера после поспешного Иркиного бегства Аня вдруг сообразила: а что, если Лешке дать рекламу? Эдакую впередибегущую? Это когда еще ничего нет, а про это уже на всех углах кричат. Ну не зря же Аня работает в рекламном отделе! Конечно, она рискует, ведь вполне возможно, что у Лешки ничего… Нет! У него обязательно все получится! Ну а как же! Другое дело, захочет ли он принимать от нее помощь, кто знает, вдруг и впрямь не успеет Изобаров приехать в Россию, а на него уже кинутся стаи поклонниц? Нет, это тоже вряд ли. Но вот одна точно на шее повиснет – Ирочка Дронова. И кто ей вообще сказал, что Лешка какой-то там процветающий бизнесмен, язык бы тому…

Теперь Аня загрузила себя работой с новым азартом. Даже Николай Степанович заметил:

– Анечка! Вы просто кладезь идей. Эх, не будь я женат…

– Заметь, Ань, – тут же тихонько шуршала Наташка. – Возить на Кипр любовниц ему жена совсем не мешает…

Аня снова приходила домой усталая, но теперь это была приятная усталость, вместе с ней росла надежда на что-то большое, светлое, что должно произойти вот-вот, со дня на день.

Поздно вечером в квартире Ани раздался звонок. Она схватила трубку сразу.

– Алло, Ань? – раздался в трубке мужской голос. Голос был смутно знакомый, но узнать его она никак не могла.

– Я. А кто это?

– Аня, это Игорь Брагин…

– Что-то произошло? – моментально напряглась Аня.

– Да… понимаешь… – отчего-то мялся одноклассник. – Я чего хотел спросить… А Изобаров не приехал?

– Нет… – У Ани сильно заколотилось сердце. И почему-то даже мысль не мелькнула спросить, откуда Игорь знает, что Лешка и вовсе куда-то уезжал. – Ты что хотел?

– Ань… а он точно в Германию уехал?

– Точно… Вера Матвеевна сказала, что в Германию. А что? Ну что ты молчишь-то?!

– Аня… ты раньше времени не паникуй, но у нас в Германии корреспондент работает, так вот он передает, что там случилась авария, перевернулся автобус, и в нем оказались два гражданина из нашего города. Правда, фамилии власти журналистам не сообщают… Но… один точно – нашего года рождения.

Аня хотела кричать, надо было что-то спросить, но язык не ворочался.

– Аня! Я хотел тебя попросить… – тяжело продолжал Игорь. – Ты бы побыла пока вместе с Верой Матвеевной, если вдруг… Нет, я не думаю, что это Лешка, но вдруг у кого-то дурной язык лишнее ляпнет, а тетя Вера после приступа… Ну, ты понимаешь. И еще. Ты слышишь, я ни на минуту не верю, что там был Лешка!

– Я… тоже… – кивнула Аня, положила трубку и стала собираться.

«Дурной язык» отзвонился сразу, Аня еще не успела уйти к Вере Матвеевне.

– Ань! – со слезами кричала в трубку Ирка Дронова. – А что, правда, что Лешка разбился?! Ой, горе-то какое! В кои-то веки наметила себе мужика приличного – и такой облом! Нет, а как тетю Веру-то жалко-о!

Это уже были не шутки. Аня четко просчитала, что следующий звонок Ирки будет именно тете Вере, и с самыми искренними соболезнованиями.

– Ира, ты вообще сдурела? – постаралась говорить Аня как можно веселее. – Да мне Лешка только что звонил! Он уже в Москве! Завтра у нас будет. Ну ты даешь! Да я ему еще рассказала про то, что ты его в свои женихи наметила! Ты бы слышала, как он хохотал!

– А чего это его разобрало? – От Иркиных слез не осталось и следа.

– Да он говорит, что с такой сорокой он и часу прожить бы не смог, представляешь! Так что, Ирочка, дом-то все же я с ним строить буду.

– Вот гад, а? – не удержалась Ирка и грохнула трубку.

Аня прислонилась к стене. Ну с Дроновой пока порядок, она еще часа два будет злиться, позвонить Вере Матвеевне ей просто в голову не придет, а там уже и Аня подоспеет. Уж она не даст Ирке дозвониться. Никому не даст. Она вырвет к чертям телефонный шнур! Она… Потому что… Потому что Лешка жив. Он жив, и все. Потому что она уже придумала, какой дом они построят. Да она… Ха! Она уже и имя придумала их будущему сыну! Да! Прямо сейчас! Его будут звать… Васька! Василий Алексеевич Изобаров! А что? Да! И этот Лешка… Пусть только попробует разбиться, когда она… когда она почти беременная!

Она сползла по стене на пол, уткнулась в ладошки и громко, навзрыд заревела. А потом вдруг испугалась. С таким лицом она не может идти к Вере Матвеевне, женщина сразу почувствует неладное!

Аня накрасилась так, как не красилась на работу – тщательно, тонко, со вкусом.

– Ну все, – тяжко вздохнула она. – Теперь вперед.

И с улыбкой распахнула двери.

В дверном проеме, как в самых сладких фильмах, неловко держа огромный целлофановый куль с цветами, прижимая к себе расползающийся по швам пакет, стоял Лешка Изобаров, тот, кто выручал ее на экзаменах, кто вылил на нее с балкона ведро холодной воды, кого она, оказывается, любит больше всей жизни!

– Леша… Лешенька, ты живой? – слабо проговорила она и вдруг с чувством рыкнула. – Ну скажи мне, Изобаров! Ну что я такого тебе сказала, что ты убежал от меня прямо в Германию?!!

Лешка с хохотом бросил все пакеты на пол, туда же полетел куль с дорогими цветами и… И Аня больше не видела ничего. И ничего не слышала, кроме его крепких рук, жарких губ и какого-то нового запаха – сильного, волевого и уже жутко любимого.

Они еще долго не могли выйти из маленькой прихожей, ну не было сил, да и не один из них просто не вспомнил, что позади целая комната.

– Лиманова, ну что такое… – прятал лицо в ее волосах Лешка. – Не успел я на секундочку отлучиться в развитые страны, а она уже куда-то намылилась, накрасилась… Куда собралась?! Отвечай мне быстро! Царь я или не царь?!

Аня уже не слушала его шутливые вопли, она тащила его на кухню и ворчала, как старушка:

– Ну не-е-ет, теперь я тебя никуда… Просто никуда не отпущу… Даже и не подходи к двери! Хочешь – пей, хочешь – не работай, только больше отсюда ни шагу…

– Да что ты, Анечка! – тянул ее к себе Лешка, хватал пакеты и старался не разбить шампанское. – Аня! Ну куда ты меня?! Да ты меня теперь силком отсюда не выгонишь! Аня. Да что с тобой? Ты так напугалась? Я тебя не предупредил, и ты… И потом… Как же не работай? А зачем я в Германию летал?

Когда Аня уже могла хоть что-то соображать, он подвел ее к окну.

– Вот, это тебе за твою проданную машину, – скромно потупился он. Под окном, блестя черным лаком, стоял совершенно новенький «Ленд Крузер».

Аня просто задохнулась от счастья.

– Лешенька-а-а… Это ты мне купил?

– Ну конечно, – прижал ее к себе Лешка. – Тебе же надо на чем-то ездить на работу… Аня, ну куда ты смотришь? Ну вон же!

Чуть в стороне стоял «жигуленок», чуть помладше самой Ани, но выглядел еще довольно бойко, а главное, он был почти такой же красный, как Анина бывшая иномарка.

– Да! – на ее молчаливый вопрос ответил Лешка. – И не надо этого стесняться! В конце концов, должны же мы поддержать отечественного производителя!

– А мне нравится! – весело хихикнула Аня. – Честное слово! Такой кра-а-асненький! Я всегда говорила, что главное в машине – это цвет! Давай быстро открывай шампанское, будем обмывать!

Лешка быстро налил полные фужеры игристого, чокнулся с Аней и, подождав, пока она выпьет, пододвинул ей свой фужер.

– Теперь тебе придется пить за нас двоих, – шутливо вздохнул он. – Мне нельзя, открываю свое дело, есть что пропивать. Да и жену красавицу хочется каждый день радовать… Кстати, а когда уже мы официально оформим свои отношения?

Аня щурилась от солнца и уже минут пять просто любовалась этим красавцем мужчиной. Вот создает же природа иногда таких! И неправда, что идеалов на свете не бывает. Анин идеал – вот он! Сидит в шезлонге, уперся носом в газету и делает вид, что занят исключительно прессой. А сам только и выискивает во всех газетах знакомые фамилии: свою или дружка своего Игоря Брагина. А Ане так нравится, когда он морщит от важности нос! А еще ей нравится, когда они в этом большом доме, который Леша построил сразу же, как открыл свое дело, смотрят на огонь в камине или принимают гостей. У них столько гостей, что в редкие Лешкины выходные им почти никогда не удается побыть одним. А когда они одни, Аня тоже любит…

– Анечка, о чем ты думаешь? – повернулся к ней муж и даже для верности подергал ее за ногу. – Пока ты витаешь в облаках, наш наследник опять пристает к собаке! Аня, ты мне объясни, ну в кого он у нас такой упертый, а? И характер? У меня, к примеру, всегда был норов зайчика – белый и пушистый… Вася! Васенька, сынок, отойди от собачки, не пугай Дэна!

Трехлетний карапуз стоял перед здоровенным сенбернаром на четвереньках и явно пытался дрессировать пса:

– Тидеть! – грозно хмурил он белесые бровки. – Тидеть! Чему не сусаесся?! Цаль я или не цаль?!

Content

Маргарита Южина
Тертый калач ищет ромовую бабу

Глава 1 Кто старое помянет?

Глава 2 Битва титанов

Глава 3 Девицу – в темницу

Глава 4 Неприятности оптом и в розницу