Лин Картер

Черный легион Каллисто

НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ СЛОВ

5 января 1970 года – был понедельник – утром я отправился в город, чтобы обсудить с моим агентом Генри Моррисоном новый контракт и навестить одного из своих издателей. Выехал я рано и потому, завершив все свои дела вскоре после ленча, вернулся домой, на Лонг Айленд, незадолго до трех часов дня. Моя жена Ноэль встретила меня у входа.

– Угадай, кто звонил, пока тебя не было? – сказала она с выражением сдержанного возбуждения на лице.

– Спрэг?

– Нет – Гэри Хойт.

– Гэри Хойт! – удивленно воскликнул я. – Откуда он звонил? Я даже не знал, что он в Штатах.

Ноэль улыбнулась.

– Кстати, он в Штатах всего около часа, – объяснила она. – Он позвонил около двух, говоря, что только что прилетел в аэропорт Кеннеди. Я знала, что тебе захочется поговорить с ним, и пригласила его на обед. Откровенно говоря, мало на земном шаре в этот понедельник нашлось бы людей, с кем мне хотелось бы поговорить больше. Гэри Хойт! Это моя единственная связь с храбрым молодым искателем приключений по имени Джонатан Эндрю Дарк, который в начале марта 1969 года исчез в джунглях Камбоджи. Хойт, майор военно-воздушных сил, служил в Сайгоне и был ближайшим другом Джона Дарка. Именно от него 1 ноября предыдущего года я получил толстую рукопись, которая оказалась изложенным от первого лица рассказом о поразительных приключениях Джона Дарка, последовавших за его исчезновением.

– Отлично! Но что он делает до обеда? Мы могли бы поместить его в китайской комнате. Долго ли он будет в городе?

– Всего день-два, – ответила жена. – Он заказал номер в Челси на Манхэттене. Я записала его телефон…

* * *

У писателей обычно множество друзей, с которыми они никогда не встречались: это люди, которым так понравилась книга, что они написали автору – непосредственно или через издателя. Иногда начинается переписка, и автор и читатель становятся друзьями, не встречаясь лично. Так я познакомился и с майором Хойтом. Его друг Джон Дарк служил командиром эскадрильи вертолетов, которая выполняла рейсы по заданиям Международного Красного Креста в Южном Вьетнаме. Их разместили в одной квартире, и они стали близкими друзьями. Джон исчез около года назад, его вертолет пересек камбоджийскую границу, когда эскадрилья доставляла продовольствие, медикаменты и прочие припасы с временного аэродрома вблизи Хон Квана, что в шестидесяти пяти милях от Сайгона и всего в десяти милях от границы. Летели они в небольшую деревню на севере, которая подверглась нападению вьетконговских террористов. Район, в котором он исчез, занимают самые густые и неисследованные джунгли Земли, и обычная процедура поиска не обнаружила ни храброго молодого пилота, ни остатков его вертолета.

Однако в начале августа прошлого года туземцы-камбоджийцы нашли в джунглях толстую затрепанную рукопись; сопроводительная записка просила нашедшего доставить рукопись Хойту, заверяя, что будет выплачено вознаграждение. Рукопись написана от руки самодельными чернилами птичьим пером на грубой коричневатой бумаге, напоминающей древний папирус, и в ней содержался невероятный рассказ… А, если верить автору, все это подлинные происшествия.

Капитан Дарк рассказывает, как вследствие неполадок в двигателе вынужден был садиться на реку в джунглях, как нашел разрушенный город, а в нем – загадочный колодец, окруженный молочно прозрачным камнем, напоминающим сучжоуский нефрит. Из устья колодца в усеянное звездным жемчугом небо джунглей поднимался сверкающий луч. Случайно оказавшись в этом призрачном сияющем луче, Дарк чудесным образом перенесся на поверхность другого мира, который туземцы называют Танатор, но который он считает Каллисто, пятым спутником планеты Юпитер. Рукопись содержала рассказ о его приключениях и путешествиях на Каллисто, и, если мы признаем этот рассказ правдивым, тогда это самое фантастическое, но подлинное приключение в истории человечества.

Хойт направил мне рукопись совершенно случайно. У Дарка не оказалось ни семьи, ни наследников, которые могли бы претендовать на его литературную собственность: дело в том, что майор считал его рассказ чистейшим вымыслом. Так как и Дарк и Хойт увлекались жанром «мечи и волшебство» и прочли несколько моих романов в этом жанре, Хойт разумно рассудил, что я смогу правильно оценить достоинства этого «романа», если это роман. В сопроводительном письме Гэри Хойт заметил, что Дарк, к тому времени уже пять месяцев исчезнувший и считавшийся мертвым, не имеет наследников и что я могу по своему желанию распорядиться романом: сохранить его как уникальный сувенир или даже опубликовать. Роман мне очень понравился, я нашел его достойным опубликования, перепечатал на машинке и отправил Гейл Моррисон, моему издателю в «Делл букс». Ей роман тоже понравился, она купила рукопись, но настояла, чтобы она публиковалась под моим именем. Подозреваю, что Гейл сочла мой рассказ о происхождении рукописи розыгрышем. Однако если это и розыгрыш, то не мой, и если капитан Дарк однажды вернется в наш мир, он обнаружит, что доход от издания помещен в банк на его имя.

Опубликованную рукопись капитана Дарка я назвал «Джандар с Каллисто»: Джандар – так туземцы на Каллисто произносят его имя Джон Дарк.

В «Джандаре с Каллисто» раздражает и ставит в тупик то, что рассказ капитана Дарка не завершен, сюжет не имеет развязки. Издательство не возражало против этого, по-видимому, полагая, что я собираюсь написать продолжение. Рассказ обрывается в самом напряженном месте. Джандар, спасший шондакорскую принцессу Дарлуну из тысячи опасностей, пробирается сквозь густые джунгли Каллисто, известные как Великий Кумала, стараясь связаться с народом Дарлуны – ку тад, изгнанным из своего города разбойничьей армией – Черным Легионом. При нападении яростного ятриба гигантского хищника каллистянских джунглей, Джандар и Дарлуна потеряли друг друга, и позже Джандар беспомощно смотрел, как пленную Дарлуну уводят в крепость ее врагов – Черного Легиона. В этом месте рассказ заканчивается, рассказчик в отчаянии думает, что никогда больше не увидит женщину, которую, как он теперь понимает, любит.

Откровенно говоря, нестоящий способ заканчивать роман! Читатель остается в напряжении. Я подумывал о том, чтобы самому дописать окончание, но решил, что не нужно: дело не в том, подлинный ли это рассказ. Насчет этого я продолжал сомневаться. Просто я не имел права вмешиваться в труд другого человека. Это оказалось решающим фактором.

Капитан Дарк рассказал, что в джунглях встретился с воинственным народом Дарлуны, эти люди отвели его к диску из молочного камня, окруженному стоячими обелисками Это каллистянский конец загадочного транспортного луча, связывающего два мира. Закончив рассказ о своих похождениях, Дарк собирался поместить его в этот луч и надеялся, что отчет о его поразительных приключениях и открытиях на покрытой джунглями планете Танатор дойдет до Земли. По-видимому, так и случилось, потому что, согласно письму майора Хойта, камбоджийские охотники нашли связку листков папируса в развалинах города, напоминавшего тот, что описывает капитан Дарк. Он назвал его забытым городом Арангкор.

К этому времени я обменялся несколькими письмами с майором Хойтом и между прочим сообщил ему, что собираюсь напечатать «Джандара с Каллисто». И вот наконец мы встретимся. Мне было любопытно, что он за человек.

* * *

Оказалось невозможным установить, чем является рассказ Дарка: вымыслом или правдивым отчетом о самом поразительном приключении, когда-либо выпадавшем на долю человека. Я затратил немало сил и энергии, чтобы решить эту проблему, и, к своей ярости, получил доказательства истинности обоих ответов. В беседе с астрономами Хейденского планетария я выяснил, что на Каллисто скорее всего не может существовать атмосфера, описанная в рукописи. Конечно, Каллисто – один из самых больших спутников в Солнечной системе, но все же он не может иметь почти равное земному тяготение и атмосферу, описанную капитаном Дарком, прежде всего потому, что он гораздо меньше нашей планеты. Специалисты Хейденского планетария на этот счет высказались совершенно определенно; они обратили мое внимание на ту небольшую силу тяжести, которую испытали наши астронавты на поверхности Луны, а ведь диаметр Луны всего на шестьсот семь миль меньше диаметра Каллисто. Герои Аполлона-11 обнаружили сухой пустынный мир, буквально лишенный атмосферы, за исключением незначительных следов таких не пригодных для дыхания газов, как ксенон и криптон; этот мир пропечен ничем не сдерживаемыми свирепыми лучами Солнца, он проморожен лунными ночами, и сила его тяжести составляет лишь небольшую часть земной.

Условия на Каллисто должны быть идентичными, только там должно быть холодней, потому что пятый спутник Юпитера находится на триста девяносто миллионов миль дальше от Солнца. Замороженный вечной ночью, окруженный абсолютным вакуумом, обжигаемый смертоносной радиацией, Каллисто просто не может быть таким роскошным, полным жизни миром, каким его описывает капитан Дарк.

Мне, разумеется, приходило в голову, что рукопись может быть делом рук самого Гэри Хойта. Этого я не мог ни доказать, ни опровергнуть, но по крайней мере я мог убедиться, существовал ли реальный «Джон Дарк». Я получил убедительные доказательства, как от правительства Соединенных Штатов Америки, так и от штаб-квартиры Международного Красного Креста, что Джонатан Эндрю Дарк действительно исчез во время выполнения полета в то самое время и при именно таких обстоятельствах, как описано в рукописи. Впрочем, это мало что доказывает: майор мог использовать своего друга в качестве прототипа героя. Как вы догадываетесь, я с нетерпением ждал встречи с ним, чтобы проверить свое мнение о его личности и правдивости. Потому что хотя в «Джандаре в Каллисто» много не буквально невозможного, а крайне фантастического и маловероятного, все же большое количество подробностей в рукописи оказывалось правдой. Район камбоджийских джунглей, где исчез Джон Дарк, действительно совершенно не исследован; забытые разрушенные города, один из которых, как утверждал капитан Дарк, он открыл, действительно существуют – например, колоссальные величественные здания Ангкор Вата дальше к северу, – а в книге под названием «Неразгаданные загадки Азии», написанной известным английским археологом и путешественником сэром Малькольмом Джерролдом и опубликованной в 1964 году издательством «Макмиллан», я прочел местную легенду о городе Арангкоре – именно это имя называет капитан Дарк! Помня обо всем этом, я с нетерпением ждал вечера и первой встречи с Гэри Хойтом.

* * *

Он оказался высоким худощавым человеком, чуть старше сорока, загорелым, в отлично подогнанном мундире американских военно-воздушных сил, со спокойными серыми глазами, крепким рукопожатием и манерой выражаться очень точно и аккуратно. Он извинился перед моей женой за те неудобства, которые может причинить его посещение, принял возбужденные приветствия наших пяти собак, серьезно пожал лапу, которую протянул ему наш сенбернар сэр Деннис, и отлично справился с превосходным бифштексом, приготовленным Ноэль. Извиняясь за свой аппетит – он съел две порции, – он сказал, что уже давно не наслаждался домашней пищей.

За кофе и ликерами мы с майором разговорились. Его служба во Вьетнаме закончилась, и теперь он направлялся к себе домой, в Сент-Пол, в Миннесоте. Моя жена заканчивала университет штата Миннесота, так что у них нашлось, о чем поговорить. Пока он разговаривал с моей женой, я внимательно наблюдал за ним. Как почти все, я горжусь своей способностью при первой же встрече правильно оценить человека, и все в майоре Хойте: его спокойный глубокий голос, ясный устойчивый взгляд, манеры джентльмена – говорило, что этому человеку я могу доверять.

Больше того, ему понравились мои собаки, а он понравился им. Для меня этого достаточно!

Постепенно, конечно, мы заговорили о Джоне Дарке. И тут Гэри Хойт сообщил мне поразительную новость.

– Мистер Картер, слышали ли вы когда-нибудь о человеке по имени Джерролд, англичанине, авторе нескольких книг о Юго-Восточной Азии? начал он. Я с трудом удержался от удивленного восклицания: Джерролд автор книги, в которой я нашел доказательство существования открытого Джоном Дарком забытого города Арангкора! Я сказал об этом, и Гэри Хойт серьезно кивнул.

– Это хорошо, – сказал он. – Он был моим профессором в колледже, поэтому я его знаю. Встретился с ним в Сайгоне перед самым Рождеством. Ну, я рассказал ему о книге Джона, хотя не уставал повторять, что это всего лишь вымысел и ничего больше. Он пришел в крайнее возбуждение, когда я рассказал ему, что Джон потерпел крушение в районе реки в джунглях; достал карты и показал, какую петлю делает Меконг в лесу. Сказал, что в этой части никто не искал развалины городов, потому что все найденные города кхмеров гораздо севернее, за Тонлесапом, большим камбоджийским внутренним морем. Знаете, такое большое озеро в центральной Камбодже.

Я кивнул.

– Я читал о нем, майор. Считается последним остатком большого доисторического моря. Пожалуйста, продолжайте: вы меня заинтриговали.

Он рассмеялся.

– Думаю, и профессора я заинтриговал! Потому что он сказал, что все это подтверждает его теорию, над которой он работает много лет. Дайте подумать, как бы получше вам все изложить… Похоже, у туземцев есть удивительные древние легенды о разрушенном городе на юге, примерно в том месте, где Джон нашел свой Арангкор, и в их сагах об этом городе рассказываются странные вещи. Например, такие: в начале времен был среди народа кхмеров великий король-волшебник Пра-Эун. «Боги» говорили с ним и велели собрать весь его народ вместе и построить могучий город в джунглях, и в середине города вымостить большую квадратную площадь, и в самом центре площади сделать колодец, окружить кольцом больших камней и…

– … Точно как в книге капитана Дарка! – воскликнул я.

Он кивнул.

– Боги дали точные указания, как построить колодец и окружить его редким камнем. И когда все было сделано, точно как велели боги, этот Пра-Эун собрал всех своих людей, и они молились, и с неба, как золотая лестница, спустился луч света, и по этой лестнице все поднялись в небесную страну. Вот что случилось с загадочным народом, который мы называем кхмерами.

Он помолчал, чтобы глотнуть коньяка и потрепать уши моей маленькой собачки Молли, которая положила ему на колено лапу, требуя внимания.

– Ну, попробую покороче. Профессор считал, что знает точно, о какой части страны идет речь. Через несколько дней он туда отправлялся. В Сайгоне он оказался по пути в Камбоджу, где должен был соединиться со всей экспедицией; там его помощники нанимали людей. Наверно, нужно упомянуть, что он уже много лет как оставил университет Миннесоты и теперь работает в Восточном институте в Чикаго. Этот институт организует экспедиции в Египет и раскопки древних могил. Я не думал, что что-нибудь услышу о нем; приближался срок моего увольнения, я думал о возвращении домой, но как раз перед моим отлетом он прислал мне… Тут он снова замолчал и открыл маленький кожаный чемоданчик, который не оставлял с самого появления в моем доме. Оттуда он что-то достал и протянул мне.

– … Вот это!

Со смесью радости и изумления я смотрел на толстую стопку грубых коричневых листков, исписанных гусиным пером изготовленными вручную чернилами. Рукопись, во всех отношениях такая же, как первая рукопись о приключениях Джандара!

– Значит, он нашел Арангкор, – выдохнул я.

– Нашел. И площадь, и кольцо статуй, и нефритовый колодец, который Джон назвал «Вратами меж мирами». А на дне колодца – вот эту рукопись, такую же, как первая.

* * *

Дня два спустя майор Хойт улетел, пообещав связаться со мной, а я занялся увлекательным делом – принялся читать вторую часть приключений Джандара на Каллисто, тот самый рассказ, что напечатан в этой книге.

Как и раньше, я не трогал текст, только кое-где поправил по-редакторски грамматику и пунктуацию, дал названия главам и снабдил текст несколькими подстрочными примечаниями, которые подписаны моими инициалами. Мы воспроизводим здесь ту же карту Каллисто, которая украшает и первую книгу, поскольку сцена действия та же, что и в первой книге.

Как и первая, вторая книга обрывается далеко от развязки. Прибудут ли продолжения из таинственных глубин пространства, я не могу знать. Но я написал сэру Малькольму Джерролду, который все еще занят раскопками, каталогизированием и исследованием развалин забытого города Арангкор, и он во всех подробностях подтвердил историю открытия рукописи.

Мы с женой собирались через несколько месяцев уехать в отпуск. Думали об Англии, но сейчас Ноэль выясняет, какие существуют рейсы в Камбоджу. Сэр Малькольм пригласил нас посетить раскопки, если мы окажемся в той части мира. И, по правде говоря, мне снятся эти древние башни забытого легендарного Арангкора, я хочу своими глазами увидеть, как они вздымаются в джунглях, как из нефритового колодца поднимается сверкающий луч… Врата меж мирами… Именно здесь много месяцев назад бесстрашный юный искатель приключений отправился в самое удивительное путешествие, навстречу десяткам тысяч опасностей в неизвестный мир волшебства, красоты и ужаса. Узнаю ли я когда-нибудь, правдив ли его рассказ?

Время покажет… Лин Картер, Холлис, Лонг-Айленд, Нью-Йорк 20 января 1970 г.

КНИГА ПЕРВАЯ

КНИГА ДЖАНДАРА

1. ЯРРАК, ВОЖДЬ КУ ТАД

Одна из самый замечательных жизненных истин заключается в том, что бывают обстоятельства, в которых один человек может совершить то, что невозможно для тысяч.

Я имею в виду средства, при помощи которых я разрешил свою дилемму. Благодаря загадочной силе, природа которой до сих пор остается неразрешимой тайной, я перенесся через огромное пространство, разделяющее планету моего рождения и Каллисто, спутник Юпитера.

Материализовавшись на поверхности этого странного и прекрасного мира черно-алых джунглей, чьи удивительные золотые небеса освещаются огромными лунами, я оказался в самом центре приключений, равных которым не знает человеческая история.

Один в чуждом мире странных народов и страшных чудовищ, я выжил благодаря скорее совпадению случайностей, чем смелости и уму.

Я оказался в первобытном мире, разрываемом свирепой враждой, где каждый человек ведет бесконечную войну со всеми остальными. До сих пор во время странствий и приключений на этом покрытом джунглями мире я встретил три разумные расы, заметно отличающиеся друг от друга.

Ниже всего по шкале цивилизации размещается племя ятунов, примитивный народ, разделенный на воинственные кланы. Ятуны не люди, они даже отдаленно не гуманоидны, это своеобразный вид артроподов. Они напоминают высоких суставчатых насекомых, их тонкие, но грациозные конечности одеты в серый хитин, их лица представляют собой лишенные черт маски из рогового вещества, украшенные дрожащими антеннами, их глаза – серьезные и невыразительные черные шары, их щелкающие металлические голоса также лишены выражения. Не знающие одежды, по-видимому, лишенные половых различий, эти чудища ведут бесконечные войны и не знают никаких чувств: любви, дружбы, милосердия, родительской привязанности – все эмоции человеческой души им абсолютно не свойственны.

Вначале я боялся этих жутких артроподов и находил их отвратительными. Но постепенно, за месяцы своего пребывания в плену, где со мной, кстати, обращались хорошо, я начал понимать эти бедные создания и симпатизировать их холодной одинокой жизни. Они больше не казались мне отвратительными и отталкивающими; их длинные многосуставчатые конечности действовали с совершенством хорошо сконструированного механизма, их тощие скелетоподобные фигуры приобрели красоту удлиненных скульптур Джакометти. Наконец мне удалось приобрести первого друга на Танаторе – так туземцы называют свой загадочный мир. Им оказался вождь по имени Коджа, которому я принадлежал. Он был способен понять чувства, как только убедился в их практической полезности. Я спас ему жизнь, в то время как равнодушие соплеменников обрекало его на смерть, и тем самым у него оказались передо мной определенные обязательства, потому что ятуны не лишены примитивного кодекса чести и знают понятие долга (они называют это «ухорц»). Вскоре он отплатил мне, освободив от недобровольной службы. Обретя свободу, я встретился с другой разумной расой Танатора: случайно мне удалось спасти от нападения свирепого дракона-кошки – ятриба – прекрасную девушку Дарлуну. Она была правящей принцессой окруженного стенами каменного города Шондакора, жители которого – ку тад – недавно были изгнаны разбойничьей армией. Ку тад гуманоиды и представляют гораздо более высокий уровень цивилизации, чем артроподы. Внешне они совмещают расовые особенности жителей Юго-Восточной Азии и норвежцев, у них кожа цвета меда и янтаря, раскосые зеленые глаза и курчавые рыже-золотистые волосы. Нас захватил соперничающий ятунский вождь Гамчан и присудил к пытке, но мой друг Коджа спас нас. И лишь для того, чтобы мы оказались в когтях еще одной расы.

Эта раса – небесные пираты, как они называются, – представляет наиболее развитую цивилизацию всего Танатора. Они живут в горном городе Занадаре; высокогорное расположение делает его совершенно недоступным; добраться туда можно только на замечательных воздушных кораблях, ничего подобного которым Земля не знает; эти корабли демонстрируют удивительную техническую изобретательность. Небесные пираты отличаются от ку тад своей бумажно-белой кожей, гладкими черными волосами и чертами лица кавказского типа.

Коварный и беспринципный монарх небесных пиратов принц Тутон приговорил меня к рабству, в то же время делая вид, что он друг Дарлуны. Я вырвался на свободу и нашел среди занадарцев друга – мастера Лукора, храброго учителя фехтования, который обучил меня тайнам своего искусства. Узнав, что Тутон тайно ведет переговоры с смертельным врагом Дарлуны, вождем разбойников, захвативших ее город, Лукор, Коджа и я сбежали из Города-в-Облаках на одном из замечательных летающих кораблей.

Корабль был поврежден бурей и упал в густых обширных джунглях, которые называются Великий Кумала. При крушении никто не пострадал, но на нас напал свирепый хищник, и принцесса Дарлуна оказалась разлученной с нами. Ее захватил в плен отряд разбойников. Не в силах помочь ей, мы с края джунглей смотрели, как ее пленницей ведут в ее собственный город Шондакор.

Блуждая по джунглям, мы вскоре встретились с ее народом ку тад и присоединились к нему.

Хотя ку тад отвели меня к загадочным Вратам между мирами, через которые я попал в этот варварский мир, я решил остаться здесь: я понял, что безнадежно влюблен в пламенноволосую красавицу Дарлуну. Я употребляю слово «безнадежно», чтобы описать свое состояние, совсем не без причин. Я больше не смогу ее увидеть. Но даже если это произойдет, она с презрением отвергнет мои чувства, потому что в силу ряда недоразумений гордая принцесса составила обо мне совершенно неверное представление, считая меня трусом, ничтожеством и своим врагом.

В безвыходном положении, не способный спасти от плена любимую женщину, я записал свои приключения на Танаторе, считая, что рассказ о них, пусть неуклюже составленный, должен быть сохранен. Рукопись я положил в Вратах, надеясь, что она переместится в далекий мир моего рождения. Со смешанными чувствами смотрел я, как она исчезает в этом сверкающем загадочном луче. Преодолела ли она бесконечное расстояние, достигла ли благополучно поверхности Земли, я, вероятно, так никогда и не узнаю.

* * *

Шондакор находился в руках бродячей разбойничьей армии – Чак Юл – Черный Легион. Предательством город был захвачен несколько месяцев назад. Я не в силах найти в земной истории параллель этому разбойничьему легиону. Большая дисциплинированная армия бездомных кочевников, участвующих как наемники в конфликтах между городами, время от времени захватывающих один из них для грабежа, эта армия есть только на Танаторе.

Вероятно, ближайшую параллель составляют кочевые воинские отряды в России семнадцатого века – донские казаки. С другой стороны, определенными чертами Черный Легион напоминает блуждающие банды кондотьеров в Италии четырнадцатого столетия.

Профессиональные солдаты, отказавшиеся от семьи и дома, подчиняющиеся избранному военному предводителю, они идут, куда хотят, живут добычей, нападая на торговые караваны, захватывая рыбацкие деревни, осаждая замки богатых аристократов и продавая свои мечи во время междоусобиц. Что заставило их напасть на один из самых великолепных больших городов этого мира, все еще оставалось нерешенной загадкой, но они в молниеносной атаке овладели городом. Возможно, их вождь Аркола устал от кочевой жизни, от лагерей и переходов и решил завладеть собственным королевством.

Враг уже находился в городе, и принцесса решила увести многих своих подданных на свободу открытых равнин, чтобы не доводить дело до массового убийства. Воинственные аристократы, сопровождавшие ее в добровольное изгнание, совсем не единодушно одобряли ее решение, но они преклонялись перед своей великолепной мужественной повелительницей, потомком тысячи королей, и в конце концов она уговорила их довериться старой поговорке: «Кто сражается и отступает, до следующей битвы доживает».

Когда принцесса исчезла, руководство ку тад легло на крепкие плечи Яррака, дяди Дарлуны. Это рослый статный человек с врожденным даром командования. Когда нас с Лукором и Коджей привели к нему и он узнал, как мы помогали его племяннице и королеве, он принял нас с почестями и гостеприимством и несколько недель мы прожили с ку тад в бездорожных джунглях Великого Кумалы.

Эти джунгли покрывают буквально тысячи квадратных миль; густые и лишенные дорог, они стали для жителей Шондакора лучшим убежищем. Воины Черного Легиона не преследовали отступавших и не думали о них, пока те не представляли угрозы.

И действительно, Черному Легиону они не угрожали. Они стойкие и храбрые солдаты, они страстно хотели освободить свой народ от разбойничьих вождей, но их было слишком мало, чтобы выступить против Чак Юл. Шондакорцы насчитывали две-три тысячи, а Черный Легион мог выставить против них втрое больше солдат. К тому же город был окружен монументальными, чудовищной толщины стенами. Город так велик, что нужно не менее десяти тысяч человек, чтобы осадить его и преградить все выходы. Ирония судьбы заключалась в том, что предки ку тад бесконечным трудом в течение многих десятилетий возводили эти каменные стены, которые оказались непреодолимой преградой на пути их потомков. Ночь за ночью у костра совета мы обсуждали способы освобождения Шондакора. Большие разноцветные луны Танатора освещали наши бесплодные споры и напрасные совещания, и проблема оставалась нерешенной до неожиданной вспышки танаторского рассвета.

Большая армия могла бы прорваться в город, но у нас ее не было.

Внезапное нападение могло дать нам возможность захватить одни из ворот, но как мы потом справимся с превосходящими силами противника? Постепенно у меня родился отчаянный план.

Он имел один шанс на успех из тысячи.

Я попытаюсь войти в ворота Шондакора в одиночку!

* * *

Яррак смотрел на меня с выражением, обычно предназначенным бредящим и сумасшедшим.

– Джандар, никто не сомневается в твоем мужестве и хитрости, но что может один человек сделать против армии?

– Он может сделать то, что не может отряд, – ответил я. – Может войти.

– Я тебя не понимаю, – признался он.

– Очень просто. Стража Черного Легиона вряд ли позволит без боя войти в ворота двум тысячам вооруженных людей. Но один человек может войти легко и беспрепятственно. Потому что они будут думать точно, как ты: что может против них один человек?

Мой старый друг, учитель фехтования Лукор тут же понял, что я прав. – А внутри у тебя будет свобода и возможность узнать, наконец, как мы сможем освободить принцессу, – подхватил он.

– Вот именно! – согласился я.

Лорд Яррак задумался.

– А почему они вообще тебя пропустят? – спросил он в конце концов. Я пожал плечами.

– А почему бы и не пропустить? Я не из народа ку тад, как свидетельствуют моя кожа, светлые волосы и голубые глаза. Ку тад, который попробует войти, вызовет подозрения, а я нет. Я представлюсь бродячим наемником и попрошусь к ним. Чак Юл – это не народ, не нация, не клан, это свободное объединение солдат из всех уголков Танатора, объединенных общей жаждой добычи. Одинокий солдат присоединится к ним без труда.

Яррак улыбнулся, его встревоженное лицо прояснилось.

– Должен признать, что ты меня убедил, – сказал он, – хотя я по-прежнему сомневаюсь, что один человек за городской стеной может помочь в осуществлении наших планов. – Один агент за стенами может сделать больше, чем ни одного агента за стенами, – заметил Лукор.

Яррак рассмеялся и согласился со справедливостью этого высказывания. – Я буду в одежде простого воина, – сказал я, – без всяких символов. Самое худшее – меня отвергнут. Но если нет, я смогу занять место в их армии и, может быть, дам принцессе возможность бежать.

– Тебе понадобится легенда, чтобы рассказать о себе, – размышлял лорд Яррак, принимая мой план. – Ты можешь сказать, что служил наемником в Сорабе, городе на севере. Чак Юл уже десять лет не были на севере, и у тебя не будет опасности при расспросах ошибиться в какой-нибудь детали.

– Милорд, у Джандара могут встретиться затруднения из-за его необычной окраски кожи и цвета волос, – заметил старый Застро, мудрец ку тад, присутствовавший при обсуждении.

– Я могу просто сказать, что происхожу из далекой земли, – ответил я, – и скажу чистую правду.

Все улыбнулись: им известна моя история, и мои слова показались слишком слабыми. Потому что моя земля находится в трехстах семидесяти восьми миллионах девятистах тридцати тысячах миль отсюда – действительно далекая земля!

– Мне кажется, тебе нельзя на такое опасное дело идти одному, Джандар, – сказал своим серьезным голосом Коджа. Храбрый старый учитель энергично кивнул в знак согласия.

– Не могу не согласиться с другом Коджей, – сказал он. – Мы вдвоем… – Втроем, – поправил Коджа.

– Спасибо, но я думаю, у одного человека больше шансов пройти, чем у троих, – твердо сказал я.

– Но…

– Я достаточно молод, неплохо владею мечом, чтобы сойти за бездомного бедного наемника, – указал я. – А ты, Лукор, известный мастер своего дела и подлинный джентльмен по внешности, манерам и вкусам. Трудно будет убедить подозрительных Чак Юл, что образованный джентльмен с твоим чувством юмора – это бродячий разбойник, продающий свой меч. Коджа, когда благородный вождь племени ятунов записывался в Черный Легион? Нет, друзья, благодарю вас. Но это дело только мое.

Мы еще немного поспорили, но в конце концов решено было по-моему. Я уйду на рассвете.

2. К ВОРОТАМ ШОНДАКОРА

Рассвет на Каллисто – или на Танаторе, как я привык уже думать об этом мире джунглей, – поразительное зрелище. Нужно его увидеть, чтобы поверить.

Танатор, пятый спутник Юпитера, буквально не имеет солнца. Вместе с остальными двенадцатью лунами гигантской планеты, он так далеко от центрального светила нашей солнечной системы, что солнце кажется просто самой яркой звездой на его небе.

По всем правилам, как мне кажется, поверхность Каллисто должна быть холодной безвоздушной пустыней мертвого замерзшего камня, погруженной в постоянные сумерки, освещаемой только отраженным светом Юпитера, потому что эта величайшая планета гигантским диском висит в его небе. Приведенные выше слова явно противоречат трезвым и обдуманным утверждениям земной науки[1]. Но на самом деле сила тяжести на Каллисто лишь совсем немного меньше, чем на моей родной планете, и, каким бы невозможным с точки зрения догм современной науки это ни казалось, Танатор теплый и даже тропический мир, кишащий плодовитой жизнью.

Небо луны джунглей состоит из смеси пригодных для дыхания газов, аналогичной земной атмосфере (если бы было не так, как мог бы я дышать и жить здесь?), но с одним своеобразным отличием.

Это отличие – само небо.

Высоко в стратосфере Танатора виден слой золотистого тумана. Небо покрытого джунглями Танатора не голубое, а сверкающее янтарное.

Рассвет на Танаторе вспыхивает внезапно; без всякого внешнего источника загорается золотой купол, и полуночная тьма сменяется полуденной яркостью в считанные минуты.

Этот необычный эффект охватывает весь небесный купол, так что здесь рассвет не «встает» на востоке, а закат не «садится» на западе. Я так и не нашел удовлетворительного объяснения этого феномена, но на Танаторе много загадок, и это одна из них.

Всю ночь мы двигались к северу по Кумале и незадолго до рассвета оказались чуть севернее Шондакора. Здесь я попрощался со своими друзьями. Отсюда я должен идти один навстречу ожидающим меня опасностям.

Я пересек равнину, добрался до берега реки Аджанд, вброд переправился через реку и подошел к вымощенной камнем дороге, на которую обратил мое внимание лорд Яррак; здесь я повернул на юг и направился в Шондакор. Поскольку я согласно легенде приехал из Сорабы – этот город расположен на южном берегу внутреннего моря Корунд Ладж, – мне нужно было приближаться к Шондакору только с севера. Ехал я быстро, и вот золотое небо неожиданно ярко вспыхнуло, и вся окрестность осветилась полуденным светом.

Ехал я на тапторе – это животное туземцы используют в качестве лошади, которая в этом мире неизвестна. В сущности млекопитающие вообще чрезвычайно редки на Танаторе, как я заметил.

Тапторы – бескрылые четвероногие птицы. Они очень напоминают невероятный гибрид птицы и лошади, и когда я вижу таптора, тут же вспоминаю старую земную легенду о гиппогрифе[2], потому что таптор вполне мог бы послужить прототипом этого сказочного существа. Размером он с большую лошадь, но у него когтистые птичьи лапы, одет он в перья, и за головой у него хохолок из перьев, напоминающий гриву. Клювастая голова и птичьи глаза совсем как у попугая.

Тапторы – непослушные и норовистые животные и так до конца и не были одомашнены. Поездка на них всегда рискованна. Обычно танаторский всадник несет притороченную к седлу небольшую деревянную дубинку, называемую оло; ею ударяют таптора по голове, чтобы он тронулся с места или если он начинает загибать голову и пытается ухватить клювом ногу всадника. Эта привычка тапторов заставила меня гадать, почему танаторцы так и не изобрели специальные сапоги для верховой езды.

В джунглях ку тад почти не пользовались тапторами, но держали несколько: вестник на них добирается гораздо быстрее, чем пешком. Поэтому Яррак смог предоставить мне верховое животное: я вызвал бы подозрения Черного Легиона, если бы сказал, что преодолел многие мили от Сорабы пешком.

Через час быстрой езды я увидел Шондакор.

Великий город ку тад поднимается на равнине Харат, на западном берегу реки. Это великолепный метрополис. Могучие стены с массивными башнями окружают его; высокие шпили вздымаются в яркое утреннее небо, и я видел купола дворцов и больших зданий. Все каменное, а наружная стена еще и оштукатурена и блестит золотом – отсюда и прозвище Золотой город. Подъезжая к воротам, я чувствовал себя героем какого-то романа жанра «мечи и волшебство». Я выпрямил спину, расправил плечи и лихо положил руку на рукоять меча.

К моему удивлению, ворота оказались открыты и в них проходили фермеры, ведя телеги и фургоны, нагруженные мешками зерна, мясными тушами, связками овощей и тому подобным. Я скоро понял, что сегодня базарный день и фермеры из окружающей сельской местности везли в город свои продукты. Я встал в очередь проходящих и увидел перед собой воинов Чак Юл, которые небрежно пропускали крестьян в ворота. Скрипели колеса, вздымалась пыль, и тяжело груженные повозки стучали по брусчатке мостовой. Их тащили не знакомые мне животные, тяжелые, неуклюжие, с короткими толстыми хвостами и массивной головой, с клювом и рогами; похожи они были на невероятную помесь носорога и трицератопса.

С сухой усмешкой я заключил, что жизнь, даже в городе, захваченном неприятелями, продолжается. Фермеры должны продавать продукты на рынке, домохозяйки – покупать их, люди должны есть, независимо от падения или установления династий.

Я медленно продвигался к решающему моменту. Позволят ли мне войти в город Чак Юл или начнут допрашивать?

Подходя, я почувствовал на себе взгляд одного из стражников. Стражник, плосколицый, монголоподобный низкорослый воин, с кривыми ногами и длинными обезьяньими руками, сделал мне знак остановиться.

– Эй ты! Куда идешь?

Я смотрел на него с высоты своего седла.

– Поскольку дорога ведет только в город, ты и сам мог бы догадаться, – спокойно ответил я. Какое-то дьявольское озорство подсказало мне насмешливый ответ. Не знаю, насколько разумно я поступил, но мои слова вызвали взрыв смеха у товарищей стражника. Его смуглые щеки вспыхнули, глаза стали холодны.

– Слезай с таптора! – рявкнул он.

– Конечно. Но даже спешившись, я все равно буду выше тебя, улыбнулся я. Он снова вспыхнул, и опять послышался насмешливый хохот его товарищей. Он повернулся к ним.

– Ты, Калкан! Позови комада! – рявкнул он. И, обнажив короткий кинжал, холодным ровным угрожающим голосом добавил: – Следующий хореб, который вздумает смеяться надо мной, поцелуется с этим.

Все смолкли.

Хореб – отвратительный скользкий грызун, стервятник с отталкивающими привычками, обычно питается гниющими отбросами.

Я спокойно ждал, готовый ко всему. Руки мои свисали свободно, почти касаясь рукоятей меча и кинжала. Кривоногий маленький стражник смотрел на меня с холодной злобой, он красноречиво плюнул мне под ноги.

– В чем дело? – послышался глубокий голос.

К воротам приближался широкоплечий мощный высокий воин Черного Легиона. Он смотрел на нас.

– Капитан Блуто, вот этот парень хочет войти в город, – кривоногий стражник ткнул в меня пальцем. – Но он вооружен, а это против правил. Блуто сверху вниз осмотрел меня, прищурившись. Это был настоящий гигант, один из самых высоких людей, каких мне приходилось видеть. Он буквально возвышался над остальными стражниками, в основном низкорослыми. И выглядел он таким же сильным и крепким, как и большим. Я почувствовал внутреннее спокойствие.

Потом посмотрел на маленького кривоногого солдата. Во взгляде его была насмешка. Я ясно читал его мысли: посмотрим, станешь ли ты шутить над Блуто, думал он. Я расправил плечи. Взялся за гуж, не говори, что не дюж. – Значит, хочешь в город, – прорычал Блуто. Он рукой толщиной в окорок потер заросший щетиной подбородок. Огромный человек, хотя я подозревал, что в его размерах есть какая-то ненормальность. Я видел удлиненную нижнюю челюсть, бугристые плечи, грудь бочкой, толстые ноги признаки нарушения нормальной деятельности желез.

– Верно, – подтвердил я. – Ну и что? Если может войти целая толпа крестьян, кто остановит опытного и хорошо обученного воина?

Блуто отвратительно улыбнулся, глаза его сверкнули. Я понял, что передо мной задира и хулиган. У рослых крупных людей обычно мягкий характер; как будто большой рос и вес налагают на них определенные обязательства перед людьми меньшего размера. Не то Блуто, как я догадывался. Ему нравится сокрушать меньших ростом людей.

– Опытный воин? – хрипло усмехнулся он. Обошел меня, разглядывая с насмешливым восхищением. Потом раздраженно огляделся. Его тяжелый юмор был бы более уместен, если бы я оказался низкорослым слабаком, но я высок и месяцы приключений и действий в полных опасностей джунглях сделали мою мускулатуру совершенной.

– В этом городе нет воинов, кроме воинов Чак Юл, – проворчал он. Я дружелюбно кивнул.

– Я так и понял. Именно поэтому я здесь – хочу вступить в Черный Легион, – сказал я.

Он хрипло рассмеялся.

– Черный Легион! Значит, ты считаешь себя достойным сражаться рядом с нами? Такой малыш, как ты?

Его люди смеялись, но принужденным смехом. По правде говоря, им, с их малым ростом, я должен был казаться более приемлемым, чем гигант Блуто.

Он хлопнул в ладоши и ударил себя в грудь.

– Ты считаешь, что такие люди, как я, нуждаются в твоей помощи? спросил он, явно стараясь разгорячить и рассердить себя. Несомненно, доказывать свою силу перед другими воинами стало удовольствием для бедняги.

– Я, может быть, не так высок, как ты, – спокойно и холодно ответил я, – но руки у меня длинные, – и я коснулся висевшей у меня на боку рапиры.

– Покажи ему, комад, – усмехнулся кривоногий стражник. – Покажи, как мечники Чак Юл расправляются с хвастунами!

Блуто теперь дышал тяжело, его смуглое лицо побагровело, лоб наморщился.

– Хочешь сразиться с Блуто? Понять, каким должен быть воин Черного Легиона?

– Я предпочел бы сражаться с врагами Чак Юл, – ответил я. – К кому обратиться за назначением? – И я сделал шаг, собираясь пройти мимо него. Он испустил бычий рев, схватил меня за руку и развернул, так что я снова стоял лицом к нему.

– Стой на месте, малыш, когда Блуто с тобой говорит… Уф!

Возглас, которым закончился его рев, легко объясним. Не люблю, когда меня хватают за руку. Я вырвался приемом карате, отчего у него должна была онеметь рука до самого плеча.

С нечленораздельным воплем он ударил меня по лицу!

Я пошатнулся – больше от удивления, чем от силы его неуклюжего удара. Нога моя поскользнулась, и я упал на одно колено.

Мертвая тишина нависла над собравшимися стражниками.

Я чувствовал, как сердце у меня упало. Этот шумливый хвастун меня не тревожил, я понимал, что лучше, чем неуклюжий задира, владею мечом. Но я надеялся попасть в Шондакор, не привлекая к себе внимания. Однако ничто не могло больше привлечь ко мне внимание руководителей Черного Легиона, чем демонстрация искусства владения мечом у самых городских ворот. Ведь я выдаю себя за простого наемника!

Теперь эта надежда исчезла: маловероятно, что я смогу миновать Блуто без драки.

Проклиная свой рок, я снова встал и стряхнул пыль с одежды. Я лихорадочно думал, пытаясь найти выход.

3. Я ВЫИГРЫВАЮ СХВАТКУ И ПРИОБРЕТАЮ ДРУГА

Избежать схватки теперь невозможно: нанесен удар и произнесены оскорбительные слова.

Блуто стоял передо мной, расставив ноги; одна его рука лежала на рукояти меча. Он тяжело дышал, лицо его побагровело, маленькие свиные глазки яростно блестели.

– Извлекай свою сталь, парень, – прорычал он. – Блуто посмотрит, что ты за человек и из чего сделаны твои внутренности.

Я не касался меча; с большим усилием сохранил спокойную улыбку.

Блуто все более возбуждался. Я думаю, он решил, что перед ним трус, и задира в нем возрадовался этой мысли. Но для меня это тоже не выход: труса вряд ли будут приветствовать в рядах Черного Легиона.

Неожиданно мне пришла в голову мысль. Я расслабился, спокойно дыша. Есть вид схватки, в которой я могу проявить превосходство, не вызывая подозрений у высших офицеров. – Ну? Чего ты ждешь, хореб? – рявкнул он.

Я продолжал спокойно улыбаться.

– Я думаю, даже у таких разбойников, как ты, есть представление о чести. Человек, которого ударили по лицу, имеет право защищаться, не боясь обвинений в измене, восстании или вторжении, – заметил я.

Блуто кивнул.

– Доставай сталь, – прорычал он. – Тебе никто ничего не скажет. Это касается только нас двоих.

– Хорошо, – ровно ответил я. – Дело касается нас двоих, значит это дуэль, и она подчиняется особым правилам. Поскольку меня вызвали, я имею право выбрать оружие. И так как я не хочу пачкать оружие грязной кровью хулигана и труса, я выбираю бой… На кулаках!

Размахнувшись, я ударил его кулаком в живот – ударил всей силой руки, плеча и спины. Он не ожидал удара, мышцы его живота были расслаблены. Мой кулак ударил с глухим шумом, словно молоток мясника о тушу. И углубился на два дюйма.

Рот Блуто расслабился, лицо пожелтело; он покачнулся, тяжелый меч выпал у него из руки и со звоном ударился о камень. Его маленькие свиные глазки с удивлением уставились на меня.

Я нанес удар по челюсти, который, должно быть, сломал один-два зуба. Удар на несколько дюймов подбросил Блуто в воздух; он упал на спину с грохотом, подняв столб пыли. И не вставал. Потерял сознание.

Искусство боя на кулаках почти неизвестно на Танаторе. Дело не в том, что кулачный бой презирается как неджентльменский. Его просто не изобрели. Человек, который знает, как использовать свои кулаки, никогда не остается безоружным в этом мире.

Поэтому моя победа над этим задирой должна была показаться солдатам чуть ли не колдовством. Они с изумлением смотрели, как я отряхнулся, переступил через лежащего Блуто и провел своего таптора в ворота города. Ни один человек не возразил. Так я наконец вошел в город своей принцессы.

* * *

Когда я миновал ворота, со мной заговорил высокий молодой человек, джентльмен по виду.

– Прекрасно сделано, незнакомец, – улыбнулся он. – Мне кажется, я слышал, что ты хочешь присоединиться к Чак Юл. Если это правда, позволь проводить тебя к человеку, с которым ты должен поговорить. По моему мнению, в Черном Легионе всегда найдется место для человека, который голыми руками справился с Блуто.

Я рассмеялся.

– В моей стране, друг, есть выражение, которое справедливо и в Шондакоре: «Чем твой противник больше, тем сильнее он упадет».

Его это высказывание позабавило, и он протянул мне руку.

– Я Валкар из Ганатола, комор третьей когорты, – сказал он. Комор – это офицерский чин, соответствующий начальнику когорты воинов. Значит, мой новый знакомый занимает довольно важный пост в Черном Легионе. Я оглядел его, и то, что увидел, мне понравилось. Высокий и аккуратно сложенный, смуглая кожа, черные волосы, зеленые глаза – странная комбинация, которой я раньше в своих блужданиях по Танатору не встречал; несомненно, полукровка, хотя осанка и манеры человека высокого рождения, из хорошей семьи. Правильные черты лица, но не настолько красивые, чтобы казаться изнеженными; сильные челюсти, хорошая улыбка и откровенный взгляд. Мне он понравился с первого взгляда.

Я обнаружил, что обладаю способностью с первой же встречи определять достоинства человека; в первые же мгновения я могу установить, честный ли передо мной человек и можно ли ему доверять. До сих пор эта редкая способность сохраняла мне жизнь, и я привык ей верить. Поэтому я протянул Валкару руку, и мы сразу стали друзьями и будем ими, пока нас не разлучит смерть, Великий Разрушитель Дружбы.

– Спасибо за дружеские слова, – сказал я, крепко пожимая ему руку. – Меня зовут Джандар.

С откровенным любопытством он разглядывал мои светлые волосы, загорелую кожу, голубые глаза.

– Никогда не видел такого, как ты, – сказал он наконец. – Могу ли я спросить, в какой стране ты вырос?

– В Соединенных Штатах Америки, очень далекой земле, – ответил я и сказал правду: моя страна находится в четырехстах миллионах миль. Мне кажется, это вполне отвечает слову «далекая».

Валкар повторил это название, немного споткнувшись на незнакомых звуках. Потом покачал головой.

– Должно быть, на другой стороне Танатора, потому что я никогда о ней не слышал и не встречал людей оттуда.

– Вполне понятно, – сказал я. – Думаю, я первым из своего народа попал в эти земли. – И это тоже сущая правда.

Мой новый друг провел меня по улицам Шондакора к крепости Черного Легиона. По дороге мы разговаривали, и я воспользовался возможностью познакомиться с городом. Хотя Шондакор уже несколько месяцев как завоеван, новые правители не очень вмешивались в дела его жителей: горожане жили своей жизнью, открывали магазины, разговаривали на форуме, покупали товары на базаре – и все это со свободой, которая свидетельствовала, что завоеватели почти не налагают на них ограничения.

Большой город произвел на меня сильное впечатление своими прекрасными сооружениями. Широкие улицы с многочисленными цветущими деревьями были заполнены народом. Проносились колесницы, запряженные специально обученными тапторами. Богатые купцы и их женщины перемещались в носилках на плечах крепких рабов. В переулках играли и дрались мальчишки, оборванные шумные нищие завывали у порогов, воины Чак Юл проводили в винных лавках свободное от службы время. Ежедневная жизнь города, по-видимому, продолжалась как ни в чем не бывало, несмотря на смену династии.

Начальник новобранцев – не буду затруднять читателей танаторским названием этого офицера – оказался занятым человеком, и поскольку за меня поручился комор Валкар, он без отлагательств и ненужных расспросов записал меня и принял присягу. В качестве места своей последней службы я назвал город Сорабу на берегах Корунд Ладж. Свой отъезд оттуда я объяснил тем, что преимущество в продвижении по службе отдавалось выходцам из знатных семейств перед более подготовленными и способными воинами, такими, как я сам. Возможно, с моей стороны это было нескромно, но я решил, что в разбойничьей армии Чак Юл не действует правило самоуничижения, обязательное для других бойцов Танатора.

Как оказалось, моя догадка была правильной. Во всяком случае через час я уже был полноправным воином Черного Легиона, и по моей просьбе меня приписали к когорте, которой командовал мой новый друг Валкар из Ганатола. Так я осуществил первую часть своего плана и умудрился войти в город и вступить в армию врагов. А что касается остальных частей плана, то только время покажет, сумею ли я освободить женщину, которой отдал сердце.

4. Я ВСТУПАЮ В ЧЕРНЫЙ ЛЕГИОН

Так я, Джандар с Каллисто, начал службу в качестве рядового солдата Черного Легиона под началом моего нового друга Валкара из Ганатола.

Третья когорта, которой командовал мой друг, размещалась в грубых казармах вдоль южной стороны большой площади, которая называлась форумом Зельтадара. Позже я узнал, что название происходит от имени короля отдаленного прошлого, предка династии Дарлуны.

Рядовые солдаты, и я среди них, спали в большом зале под плоской крышей на жестких матрацах, которые днем свертывались и подвешивались на специальные крючки в деревянных стенах здания.

Вставали мы обычно на рассвете, и если в этот день наша когорта не назначалась в караул, тренировались на площади под пристальным взглядом нашего командира Валкара. И я скоро понял, что быть солдатом означает гораздо больше, чем умение владеть мечом.

Короче, мы маршировали. Тренировались. Производили маневры, иногда очень сложные. У меня появилось уважение к воинским качествам Чак Юл: ни на Танаторе, ни на своей родной Земле я не встречал армии, состоящей из так хорошо подготовленных солдат; и они никогда не нарушали железную дисциплину.

И я начал понимать, почему народы Танатора говорят о них с дрожью и страхом. Для такой планеты это великолепная армия.

* * *

В последующие дни я узнал много военных приемов, которые раньше мне не было необходимости знать.

Например, я овладел техникой ведения боя верхом на тапторе, что очень отличается от фехтования на ногах.

Я тренировался в использовании танаторского оружия, называемого длинное копье; насколько мне известно, это оружие характерно только для Танатора; во всяком случае я никогда не слышал, чтобы его использовали в земных армиях. Длинное копье и есть длинное копье: длинное тонкое древко не менее двадцати футов, заканчивающееся стальным когтем или крюком. Пешие танаторские воины с его помощью стаскивают всадников с тапторов. Валкар и его офицеры тренировали нас в использовании короткого метательного копья; его метают с помощью лассо, и танаторцы удивительно искусны в этом; мы действовали также ручным топором и боевым луком. Я обнаружил, что съедаю свою еду с огромным аппетитом и сплю каждую ночь как мертвый.

Валкар оказался прекрасным офицером, твердым, но сдержанным, справедливым и человеком слова. Каждый солдат под его командой твердо знал, каковы пределы свободы его действий, за ними его ожидало наказание. Правила – кстати, они были разработаны самим Валкаром и не были распространены по всему Легиону, как я узнал позже, – очень просты. Нельзя приставать к женщинам в городе, нельзя входить в дома шондакорцев; наказание – двадцать плетей. Драки с другими солдатами, пьянство и уход из казармы ночью наказывались десятью плетями. Солдат, уснувший на посту, награждался смертью.

И хотя солдаты в когорте Валкара были в основном непослушным сбродом, даже самые тупые из них приветствовали дисциплину, насаждавшуюся командиром. Никто не наказывался из каприза, а каждый наказанный точно знал свою вину. Валкар объяснял, что жители Шондакора многократно превышают численность оккупантов, и насилия и грабежи вполне могут поджечь порох и вызвать восстание. Он говорил, что солдат, напившийся или уснувший на посту, вполне может стать причиной гибели своих товарищей и поражения всего Легиона, если враг проберется мимо его поста. Солдаты начали относиться к Валкару вначале с неохотным уважением, а постепенно с собачьей преданностью – следствие прирожденной способности Валкара вести и приказывать.

* * *

Мы с Валкаром оставались добрыми друзьями, но он дал мне понять, что на дисциплине плохо отразится, если у него в его собственной когорте появятся любимчики, поэтому в этот начальный период моей службы я почти не видел его в свободное время. Я, конечно, понимал причину этого, и мое уважение к нему росло. Но встречались мы всегда с дружеским словом, взглядом или улыбкой, хотя я знал, что он внимательно следит за моим обучением. И как только я достаточно овладел воинскими искусствами, мне было поручено тренировать других, менее сообразительных и более неуклюжих солдат. Вскоре я был назначен командиром взвода – звание, примерно соответствующее лейтенанту.

Как младший офицер, я теперь жил вблизи казарм в комнате, которую делил с пятью-шестью офицерами своего ранга, ел в офицерской столовой, в которой обедал сам Валкар. Он нашел возможность поздравить меня с повышением, и мы изредка обменивались дружескими словами.

Когда мое обучение закончилось, а мой взвод приобрел достаточные военные навыки, обязанностей у меня стало поменьше. День мы находились на дежурстве, день отдыхали; это дало мне возможность хорошо познакомиться с городом.

Пятнадцать человек у меня под командой были грубыми и непокорными солдатами, но я помнил методы Валкара, с помощью которых он добивался таких прекрасных результатов, и обращался со своими людьми с исключительной справедливостью и твердостью. Они быстро научились меня уважать, после того как мою власть попытались оспорить двое здоровенных задир; я преподал им такой же урок кулачного боя, каким в свое время бросил в пыль Блуто. Этот судебный поединок происходил в тайне, и никто из старших офицеров о нем не узнал. Иначе моих людей, с которыми я дрался, выпороли бы до потери сознания. Они это прекрасно понимали и, мне кажется, начали уважать за то, что я справился с ними собственными силами, не прибегая к власти старших по команде.

Во всяком случае внешний вид и подготовка моего взвода оказались превосходными, меня похвалил старший командир, и вскоре я получил следующее звание и командовал тремя взводами.

Однако проходили недели, а я был не ближе к принцессе Дарлуне, чем в тот день, когда вошел в город.

Я мрачно утешал себя тем, что по крайней мере могу совершить военную карьеру, если захочу.

* * *

Новое звание позволяло мне чаще видеться с Валкаром, и я был этим доволен. Потому что среди моих подчиненных или среди других офицеров не нашлось никого, с кем мне бы хотелось подружиться. Мне кажется, Валкар тоже был одинок: другие коморы, грубые и малообразованные, скорее готовы были выпить или поиграть в карты, чем вести интеллигентный разговор. Поэтому Валкар часто приглашал меня пообедать за его столом, и не очень часто, но в свободные дни мы вместе уходили в город. Я лучше узнавал Валкара, и мое уважение к нему росло.

Очевидно, он не ровня другим офицерам, и я часто удивлялся, почему такой образованный и воспитанный человек из хорошей семьи решил присоединиться к Черному Легиону. К тому времени я уже знал, что Валкар появился в Легионе всего за несколько месяцев до меня. Его рост в рядах этой армии точно походил на мой: хоть основной состав армии – грубые и невежественные солдаты, старшие командиры постоянно ищут одаренных и умных людей. И если находят, то без колебаний продвигают их по службе, к какой расе они бы ни принадлежали И тем не менее Валка казался совершенно неуместным рядах этой армии, и я часто раздумывал над этой загадкой. Честно говоря, мне никогда не приходило в голову, что его присутствие в армии могло объясняться теми же причинами, что и мое.

* * *

Эта загадка еще более усложнилась через несколько недель после моего повышения. У нас совпали свободные дни, Валкар предложил сходить в театр, и я с готовностью согласился.

Надев лучшую одежду, прикрепив к кожаным курткам знаки различия, мы заняли ложу в нижнем ярусе «Короля Гамелиона», самого известного театра Шондакора; «Гамелион» по существу национальная святыня, его положение напоминает «Комеди Франсез» в Париже или Национальный театр в Великобритании. Лучшие семейства Шондакора посещают представления национальной классики, и хотя большая часть воинственных аристократов королевства оказалась в изгнании вместе с Дарлуной и лордом Ярраком, ее дядей, конечно, были и такие, кто вследствие возраста или болезней не смог бежать. И вот лучшие представители оставшихся посещали «Гамелион», а вместе с ними высшие офицеры Чак Юл, которые превратились в господствующий класс.

Сегодняшняя пьеса была мне незнакома. Это трагедия «Парканд и Илидора» знаменитого поэта предшествующего поколения Сорасто. Я лишь поверхностно знаком с литературой Танатора и хотел восполнить этот пробел. Поэтому я с энтузиазмом подхватил предложение Валкара.

Пьеса показалась мне восхитительной, похожей на некоторые драмы Шекспира, хотя мне трудно было иногда понимать возвышенный словарь предыдущей эпохи.

В середине первого акта слушатели заволновались, начали перешептываться и бросать любопытные взгляды на ложи вверху. Я подтолкнул Валкара, повернулся и застыл в изумлении.

Там сидела Дарлуна, моя утраченная любимая Дарлуна!

Она была бледна, но спокойна и великолепно выглядела в желтых кружевах с драгоценностями на горле. Ее сопровождал смуглолицый сардонического вида молодой человек, которого я раньше не встречал. У него был жесткий злой взгляд быстрых холодных и умных глаз и тонкие губы, которые мне сразу не понравились. Смуглая кожа прирожденного Чак Юл, но гладкие черные волосы, которые, как я потом узнал, он унаследовал от матери занадарки. На нем был роскошный мундир. Он весь сверкал украшениями и драгоценностями.

Я побледнел, прикусил губу и искоса взглянул на своего товарища: заметил ли он мое смущение.

К своему полному удивлению, я увидел, что Валкар тоже побледнел, губы его побелели, странный блеск появился в холодном взгляде, когда он смотрел на принцессу и ее сопровождающего.

Загадка становилась все запутанней! А скоро она еще более углубится. Боюсь, что, занятый своими мыслями, я мало внимания уделял пьесе в этот вечер и так до сего дня и не знаю, вовремя ли переодетый принц открылся волшебнику Закарандусу, чтобы помешать Илидоре выйти замуж за богатого купца.

Но моя невнимательность осталась незамеченной, потому что Валкара весь вечер занимали собственные мысли.

После представления мы отправились в винную лавку по соседству, чтобы разделить бутылку вина. И здесь произошел случай, который еще более усилил мое любопытство относительно моего друга. Потому что загадка его прошлого приобрела еще один оттенок.

Служанка случайно споткнулась и пролила вино, залив лицо Валкара. Обычное происшествие; Валкар смеялся, когда девушка извинялась, вытирая его лицо его же платком.

И все бы осталось незамеченным, если бы не одна небольшая подробность. Я заметил, что на платке Валкара, когда он прятал его в карман, было темное пятно.

Взглянув на друга, я увидел, что та сторона его лица, с которой он вытер вино, казалась золотисто-янтарной, хотя раньше была смугло-коричневой.

Валкар сразу извинился и вышел в туалет. Когда он чуть позже вернулся, золотистого цвета на его лице не было.

Я был заинтригован, но промолчал и ничего об этом не сказал. И не стал задавать никаких вопросов. Но стал думать, почему Валкар, офицер Черного Легиона, ходит в замаскированном виде!

Потому что он совсем не полукровка, за которого себя выдает.

Смуглая кожа, свидетельствовавшая о происхождении от Чак Юл, и черные волосы занадарца противоречили изумрудным глазам шондакорца.

И я заподозрил, что под гримом и париком Валкар – чистокровный шондакорец.

Но к чему весь этот маскарад?

Кто такой Валкар?

КНИГА ВТОРАЯ

КНИГА ВАСПИАНА

5. Я ЗАВОЖУ ДРУЖБУ С ПРИНЦЕМ

Через два дня после примечательного открытия, что мой друг Валкар чистокровный шондакорец, события приняли новый поворот.

Неторопливо идя по широкой, поросшей деревьями улице Золотого города ку тад, я услышал тревожные крики.

Глядя вперед, я увидел колесницу с единственным пассажиром. Тапторы, тащившие колесницу, вышли из-под контроля, они на головокружительной скорости понеслись по бульвару. В любое мгновение колесница могла перевернуться, бросив седока на каменный тротуар и серьезно поранив его. Тапторы могли понести по любой причине; незнакомый звук, неожиданное движение, болезненный удар хлыстом по уязвимой части тела и просто неуживчивость. Потому что причудливые птицы-лошади Танатора полностью так и не были одомашнены, они оставались непокорными и норовистыми и при малейшей возможности могли подвергнуть своих всадников опасности.

Мой поступок не был результатом сознательного решения, следствием какой-то мысли. Когда несущаяся колесница приблизилась ко мне, я выскочил на середину улицы, замахал над головой руками и крикнул. В следующее мгновение меня могли затоптать насмерть или искалечить, но, откровенно говоря, эта мысль даже не пришла мне в голову.

Тапторы неожиданно остановились и, встав на дыбы, забили в воздухе когтями.

Я подскочил к ним, схватил за узду и заставил опуститься. Все кончилось в одно мгновение, но должен признаться, что я дрожал, как листок, и весь, с головы до ног, покрылся холодным потом.

Одинокий пассажир колесницы спрыгнул на землю, бледный и дрожащий, как и я.

– Благодарю, воин, – выдохнул он. – Одни владыки Гордриматора знают, что заставило этих пустоголовых животных понести. И если бы не ты, я бы мог быть уже мертв!

Он сжал мне руку, и я с удивлением уставился на худого смуглого молодого человека с холодным взглядом, того самого, который в памятный вечер сопровождал в театре Дарлуну.

Очевидно, он принял мое удивление за страх от его высокого положения, потому что снисходительно улыбнулся. Я понятия не имел, кто он такой: я не решился расспрашивать Валкара, боясь обнаружить необычный интерес к принцессе. Но следующие слова незнакомца раскрыли его личность; естественно, он считал, что я его узнал.

– Да, воин, ты спас жизнь своего принца! – сказал он. – И не думай, что сын Арколы забудет о твоем доблестном и благородном поступке. Твоя имя и когорта?

– Джандар, коджат третьей когорты, – ошеломленно ответил я. Он кивнул, улыбнулся, принял мой салют и исчез в толпе.

Когда я вечером вернулся в казарму, мне было приказано немедленно явиться к командиру. Я вошел в кабинет Валкара и приветствовал его. Он с отсутствующим видом ответил на мое приветствие; смотрел он на меня с явным недоумением.

– Джандар, я не знал, что ты знаком с принцем Васпианом, – заметил он.

– А я и не знаком, – ответил я. – Насколько мне известно, я видел его только дважды: первый раз в театре в тот вечер, второй раз сегодня утром, когда мне удалось остановить его несущуюся колесницу.

Лицо его прояснилось.

– А, это объясняет загадку! Я получил приказ из дворца. Ты отчисляешься из моей когорты и поступаешь в свиту принца в знак «смелости, верности, способности к самопожертвованию и за успешную службу короне». Именно последнее замечание меня и удивило.

Я обрадовался возможности проникнуть во дворец, но удивился импульсивным поступкам принца.

– Ты хочешь сказать, что я случайно остановил колесницу принца и потому назначаюсь его личным телохранителем? – спросил я.

Он покачал головой.

– И не только это. Принц Васпиан затребовал все данные о твоей службе в Черном Легионе, включая отчет о том случае с Блуто у городских ворот, твое продвижение по службе и все прочее. Твоя карьера произвела на него впечатление.

– А что за человек этот принц?

Валкар пожал плечами.

– Трудно сказать. Я сам лично с ним не встречался. Но ты должен понять, Джандар, что высший совет Чак Юл разрывается соперничеством и фракционностью. Больше всего, по-видимому, принцу понравилось известие, что ты достойный доверия новичок в Черном Легионе. У тебя нет привязанностей в Легионе, ты был с нами слишком недолго, чтобы у тебя появились близкие друзья. Поэтому принц Васпиан может доверять тебе там, где в другом человеке он заподозрил бы шпиона или даже тайного убийцу. Во всяком случае он приказал тебе поступить к нему в свиту, поэтому ты немедленно освобождаешься от службы в третьей когорте и назначаешься во дворец. Мне жаль, что ты нас покидаешь.

Этот замечательный случай давал мне возможность проникнуть во дворец и приблизиться к Дарлуне, и я почувствовал сильное возбуждение. Но постарался его скрыть, потому что видел, как опечален Валкар тем, что мы больше не сможем встречаться и наши дороги расходятся.

– Мне тоже жаль покидать когорту, – признался я, – больше всего жаль, что мы не сможем видеться. Но, возможно, мое новое назначение не обязательно означает конец нашей дружбы. Разумеется, в свободное от службы время мы по-прежнему сможем встречаться.

Он улыбнулся, но неохотно покачал головой.

– Боюсь, что нет, Джандар: у простого комора не может быть дел в высших кругах Чак Юл. Но я не забуду нашей дружбы, и, возможно, мы еще встретимся.

Мы попрощались, и через час я уже был на пути во дворец вместе со своими скромными пожитками, которые разместились в седельном мешке моего таптора.

* * *

В самом центре Шондакора расположена квадратная площадь, с севера ее ограничивает древний королевский дворец.

Дворец имеет три главных крыла, он окружен парками и садами, которые в свою очередь окружены высокими стенами, меньшими, но не менее прочными и хорошо охраняемыми, как стены самого метрополиса. Эти стены образуют внутреннюю цитадель города и должны служить последней линией обороны, если осаждающие ворвутся в город. Все это я узнал из разговоров с лордом Ярраком еще до того, как попытался освободить принцессу Дарлуну из крепости Черного Легиона.

Пропуск с печатью принца дал мне доступ во дворец, и дворецкий провел меня по бесконечным коридорам м залам, приемным и комнатам, помещениям для встреч и пиршественным залам в северное крыло, где размещалась свита принца Васпиана.

Повсюду виднелись картины великолепия и царской роскоши. Никаких расходов не жалели, украшая великолепные покои дворца. Редкие сорта дерева, изысканные шпалеры, драгоценные камни и благородные металлы изобиловали в убранстве. Серебряные лампы бросали ровный свет на шелковые ковры и резные экраны. В вазах из гагата, янтаря и оникса стояли свежесрезанные цветы. Медные шары с отверстиями распространяли в воздухе приятный аромат. В нишах вдоль коридоров с высокими потолками стояли превосходные статуи из мрамора и бронзы. Драгоценности сверкали в складках великолепных шпалер. Роскошь, изобилие, красота дворца поражали. Я вспомнил свое краткое знакомство с крепостью Занадара, когда учитель фехтования Лукор провел меня во дворец принца Тутона в попытке в последний момент спасти моего друга ятуна Коджу от смерти на арене. Даже королевская цитадель Города-в-Облаках уступала роскошному великолепию Шондакора.

Принц Васпиан принял меня в прекрасной комнате, со стенами, обитыми драгоценными тканями. Принц был одет в блестящий белый шелк.

На его лбу, на горле, запястьях и поясе сверкали драгоценности. Небрежным взмахом руки он ответил на мое приветствие и потребовал внимания.

– Слуги отнесут твои вещи в отведенную тебе комнату, – негромко сказал он. – Мне твоя служба нужна немедленно. Вскоре я буду присутствовать на встрече со своим отцом и другими руководителями Чак Юл в этом самом помещении. Я хочу, чтобы ты охранял меня, потому что среди руководителей Черного Легиона у меня есть враги. Им больше всего нужна возможность уничтожить меня. Ты понял?

– Я выполню все, чего требует принц, – ответил я. – Каковы будут указания?

Он прошелся по комнате и указал на низкий диван, один из множества подобных же, расположенных полукругом.

– Я сяду здесь, – сказал он. Потом зашел за диван, картинно отвел занавес, и я увидел зияющее отверстие, которое вело в неосвещенный проход. – Ты будешь стоять здесь, – сказал он. – Держи глаза открытыми и все время ожидай предательства. Если кто-нибудь направится ко мне, защищай меня. Здесь тебя никто не увидит: занавес непрозрачен, но если прижаться к ткани, она становится прозрачной. Сохраняй полное молчание, что бы ни случилось. Никто не должен знать о твоем присутствии, если, конечно, не будет покушения на мою жизнь. Понятно?

– Да, – кивнул я. – А что мне делать потом?

– Когда совет окончится, мы все выйдем. Тебе нельзя при этом выходить: они поймут, что я заподозрил измену и хорошо охраняю себя. Поэтому ты можешь выйти, только когда все уйдут.

В конце прохода ты найдешь тайный выход, ведущий в коридор. Выходи туда и спроси первого встречного, как добраться до моих помещений. Немедленно возвращайся ко мне; слуги покажут тебе твою комнату; оставайся в ней, пока я тебя не позову. Тебе принесут вина и пищи и вообще все, что попросишь. Можешь лечь спать, если захочешь.

– Понятно.

– Хорошо. Теперь займи свое место за занавесом и постарайся не выдать свое присутствие ни словом, ни звуком!

Я зашел за сверкающий занавес и встал у входа в тайный неосвещенный коридор. Став близко к занавесу, я увидел, что действительно могу смотреть сквозь него, потому что в промежутках между толстой тканью были участки тонкой.

Того же цвета; по-видимому, они специально с такой целью и были вставлены.

Васпиан быстро вышел из комнаты, и я принялся ждать дальнейших событий.

Вскоре в комнату вошли несколько солдат Чак Юл; держа в руках копья, они встали по обе стороны двери; свет окон отражался в их полированных медных шлемах, украшенных маленькими серебряными кубиками.

Один за другим вошли несколько человек. Все невысокие, мускулистые, приземистые, явно воины, хоть и немолодые. Вероятно, высшие офицеры Черного Легиона. У всех был важный вид людей, привыкших к власти; эти люди вели разбойничью армию во многих сражениях, осадах и набегах.

Затем появился мой «патрон» принц Васпиан, с настороженным выражением худого смуглого, не лишенного красоты лица. Он не обратил внимания на вежливые приветствия высших офицеров, вставших при его появлении. Прошел к низкому дивану, на который указал мне, и сел прямо против меня.

Не успел он сесть, как вошел еще один человек, и принц Васпиан неохотно снова встал в присутствии самого узурпатора Арколы, всемогущего верховного вождя Черного Легиона.

Это была примечательная личность. Аркола сразу производил сильное впечатление, от него исходило ощущение силы и власти. Конечно, он не был мне незнаком: я его видел уже, вернее, видел его изображение в палунгордре[3], много недель назад в Занадаре, когда подслушал разговор принца Тутона, вождя небесных пиратов, с Арколой, стоя в тайном проходе крепости.

У узурпатора было выразительное сильное лицо, квадратная челюсть и тяжелый нахмуренный лоб. Толстая шея на могучих плечах, длинные массивные руки и широкая грудь бугрились мышцами, как толстыми проводами. Это не кривоногий карлик, как большинство Чак Юл, но настоящий Геркулес, такого же роста, как я сам, но значительно тяжелее и сильнее.

Черты его лица – резкие, грубые, тупые – привлекали и удерживали внимание. У него смуглая кожа и голова в форме пули покрыта бесцветными волосами, не похожими на черные волосы сына. Золотые шарики сверкали в ушах, на толстой шее нить огненных рубинов. Под густыми черными бровями яростные львиные глаза. С этим человеком нельзя шутить. Он рожден приказывать другим. На нем простой кожаный воинский наряд – куртка с высоким воротником, какие повсеместно носят на Танаторе, открытая на груди; в вырезе видны курчавые волосы и грудные мышцы. К груди куртки прикреплена страшная эмблема Черного Легиона – рогатый и клыкастый улыбающийся череп с алыми пламенеющими глазами.

На могучие плечи свободно наброшен великолепный плащ из изумрудного бархата, богато вышитый золотом и падающий до пола.

В полной тишине вождь Черного Легиона занял свое место в центре полукруга низких диванов на помосте, слегка приподнимавшем его над остальными. Его сын принц Васпиан сидел слева. Диван справа оставался незанятым.

И только тут в комнату вошел последний член высшего совета Чак Юл.

Я слышал о нем, но никогда не видел раньше. Тем не менее я узнал его, как только он вошел в комнату. Ул Ужасный, как его прозвали. С ним прежде всего следовало считаться среди высших руководителей Черного Легиона. Толстый маленький человек с безмятежным лицом, в серой одежде, руки прячутся в широких рукавах; он, шаркая ногами, прошел по комнате. Все в комнате застыли.

Маленький человек лыс, как яйцо, лицо у него масляно-желтое, раскосые глаза черны и холодны, как замороженные чернила. На лице легкая улыбка. Выглядел он совершенно мирным и безвредным. Но почему же тогда волосы у меня на шее внезапно встали дыбом?

По напряженному молчанию остальных я понял, что они разделяют мое почти инстинктивное отвращение и страх перед этим невинно выглядящим человеком. На всех как будто повеяло ледяным ветром из тайных укрытий природы. Холодное влажное дыхание Неизвестного… Безымянный ветер из темных пропастей Ада… Кто он, этот маленький человек, называющий себя Улом, откуда он пришел – все покрыто тайной. Никто не знал его близко, и только мрачные боги, которым он поклонялся, знали все тайны его души.

Некоторые называли его колдуном, другие – жрецом; были и третьи, и немало, звавшие его дьяволом во плоти.

Таким был Ул Ужасный, колдун Чак Юл, жрец тайных богов, слуга Неведомого.

6. ТАЙНЫЙ СОВЕТ

Теперь собрались все семь высших руководителей Черного Легиона, и тайный совет начался.

Глубоким сильным голосом заговорил Аркола.

– Господа, вы все видели ультиматум, доставленный посланником занадарцев, и знакомы с нашим положением. Что мы ответим на угрозы принца Тутона?

Один из высших командиров, седой старый воин с изрезанным шрамами лицом, проворчал:

– Швырнем его требования ему в зубы!

Один или два командира немногословно согласились. Аркола откашлялся, и наступило молчание.

– Справедливо. Воины Чак Юл никогда не уклонялись от войны. Но подумайте: летающие корабли Занадара – могучее оружие. У нас нет защиты от нападения с неба, наши люди привыкли сражаться на земле.

Вкрадчиво заговорил мой патрон принц Васпиан.

– Конечно, отец, ты не собираешься отдавать плату – я чуть не сказал дань, – которую требует этот высокомерный вождь небесных пиратов?

На лице Арколы появилось мрачное выражение.

– Когда-нибудь, если доживет, принц, мой сын, поймет, что можно отдавать золото без вреда для человека, и в результате получить гораздо больше. А человеческую жизнь, если расстанешься с ней, не вернуть. Что для нас несколько тысяч золотых монет? Еще до конца года мы получим от богатых купцов Шондакора гораздо больше. И, повторяю, у нас нет защиты от летающих машин Города-в-Облаках.

– Все это правда, Аркола, но никогда раньше ни один враг не заставлял Черный Легион платить дань без битвы, – проворчал седой старый воин, который говорил первым, – позже я узнал, что его зовут Муррак. – Как воспримут это наши люди? Что станет с их моралью, с верой в нас, их командиров? И разве эта дань, отданная без сопротивления, не побудит подлого Тутона требовать еще? Может, стоит проявить неуступчивость; иначе потом, после бесконечных уступок, нам все равно придется сражаться.

Аркола позволил улыбке появиться на своем мрачном лице.

– Да, это проницательные, мудрые доводы, и в них много правды, кивнул он. – Если бы у принца, моего сына, была бы хоть половина ума моих верных старых командиров, отец гордился бы им. Увы, боюсь, женские руки ослабили его мужественность и затуманили мозг. Все сидевшие полукругом усмехнулись, принц Васпиан гневно вспыхнул, но разумно воздержался от ответа. Я начал понимать, что под «врагом», о котором принц говорил мне перед советом, он имел в виду собственного отца. Покрасневший, мрачный, принц Васпиан молчал. Отец его улыбнулся холодной жесткой усмешкой.

– И поскольку причина наших нынешних затруднений в той самой любви, что уменьшила мужество моего сына, ему надлежит дважды подумать, прежде чем обвинять воинов Черного Легиона и злословить по поводу их чести. Знайте, что если мы и заплатим, это вовсе не будет «дань», но расчетливое вложение, которое со временем принесет большой доход.

Заговорил один из присутствующих, лысеющий, но широкоплечий командир, и его слова вызвали у меня шок крайнего изумления.

– Поскольку тема уже затронута, могу ли я спросить, когда состоится бракосочетание принца Васпиана и принцессы Дарлуны?

Я невольно вздрогнул. В первое мгновение даже не поверил собственным ушам. Дарлуна и этот тщеславный принц? Это казалось невозможным. Я напряг слух, разговор продолжался.

– Принцесса желает, чтобы это произошло как можно скорее, – ответил Васпиан, мерзко усмехаясь при этом, и при виде этой усмешки я охотно задушил бы его своими руками.

Аркола фыркнул.

– Никогда мне не понять, чем принц, мой сын, заслужил страсть своей невесты, женщины с сильной волей и привлекательностью, – сказал он с насмешливой улыбкой. – Однако этот брак придает легитимность нашему владению троном, поэтому я против него не возражаю.

– Она обезумела от любви ко мне, – громко и хвастливо сказал принц. – Каждый день кажется ей невыносимой задержкой!

– Да? Ну что ж, перейдем к более важным делам, – сказал Аркола.

Отвернувшись от хвастливого принца, Аркола обратился к единственному члену совета, который пока не сказал ни слова. Маленький колдун-жрец Ул все это время сидел молча, спрятав пухлые руки в рукавах одежды, на его голом маслянистом лице было спокойное непроницаемое выражение. Он сидел, как холодный маленький злой Будда, переводил взгляд крошечных умных глаз с одного лица на другое, слушал каждое слово, но не проявлял ни малейшей реакции, ничем не нарушал свое равнодушие и невозмутимое спокойствие.

– Что скажет Ул Ужасный по поводу подстерегающих нас опасностей? спросил Аркола. Маленький жрец склонил на сторону голову, задумавшись. Заговорил он мягким вежливым голосом, негромким и высоким.

– Подобно большинству сильных доблестных людей, милорд, ты сводишь возможные действия к простой альтернативе: битва или сдача. Однако есть и другие возможности.

– Какие? – спросил Аркола. – Признаюсь, я не вижу других выходов: либо заплатить то, что требует принц, либо отказаться платить и готовиться к битве.

Жрец кивнул, свет ламп отразился на его круглой блестящей лысине.

– Однако существуют и другие решения, – спокойно сказал он. – Позволь обратить на это твое внимание и внимание остальных господ. Предположим, на его лице появилась улыбка, и весь он казался милостивым благосклонным ангелом, – предположим, мы откажемся платить, а Тутон, тем не менее, не в состоянии будет на нас напасть.

Муррак, седой военный, удивленно посмотрел на маленького жреца.

– Как это «не в состоянии»? – удивился он.

– Возможно, по болезни, – мурлыкал Ул, лицо его оставалось спокойным, голос – мягким. – Есть способы, вы знаете, милорды. Письмо совета лично ему в руки, письмо, пропитанное ядом, или подарок – молодые красивые рабыни, все зараженные смертоносной инфекцией, или драгоценная безделушка, какая-нибудь дорогая побрякушка с острым выступом, рассчитанным порезать палец, а выступ смочен ядом… Приходилось мне слышать злые голоса в прошлом, но должен признаться, что кровь у меня похолодела, когда я слушал мягкий вежливый голос этого маленького улыбающегося жреца, обсуждавшего способы убить ничего не подозревающего человека. И должен к чести руководителей Черного Легиона, простых практичных боевых ветеранов, не каких-нибудь коварных Борджиа, должен признать, что они реагировали почти с таким же отвращением на эти предложения Ула Ужасного, как и я сам.

– Милорд! – обратился к Арколе Муррак. – Никогда воин Черного Легиона не опозорит себя такой низостью! Разумеется, ты не будешь… Аркола думал над словами жреца, опустив подбородок на кулак в шрамах. Глаза его были задумчивы. Я видел, что он, хоть и неохотно, но обдумывает последствия принятия такого плана. Но на лице его было выражение отвращения.

Наконец он заговорил, но в сущности прямого ответа на предложение маленького жреца не дал. Потом разговор перешел на общие вопросы военной силы и необходимой подготовки. Я понял, что принц Тутон, глава небесных пиратов, требовал платы за Дарлуну. До того, как ее захватили воины Чак Юл, Дарлуна была гостьей или пленницей занадарского монарха; наш побег из Города-в-Облаках был вызван моим случайным открытием, что предатель Тутон, делавший вид, что защищает интересы принцессы, на самом деле втайне торговался с Арколой о цене за нее. Он потребовал очень высокую плату, но готов был продать принцессу Шондакора ее врагам.

Теперь, когда побег из Занадара так быстро привел ее в руки врагов, Тутон, очевидно, поверил, что Аркола приложил руку к ее бегству – что абсолютно не соответствовало истине. Но он требовал выплаты полной суммы выкупа, угрожая в противном случае войной. Вот перед какой дилеммой теперь оказались руководители Черного Легиона.

* * *

Я почти не слышал дальнейшего разговора. Мозг мой оцепенел от невероятного открытия: женщина, которую я люблю, скоро будет женой этого щеголеватого хлыста-принца – и по ее собственному желанию, так во всяком случае утверждалось. Я не верил, не мог поверить, что эта ужасная новость правдива. Несомненно, беспомощная пленница принца, Дарлуна вынуждена согласиться на брак.

Какова бы ни была истинная причина ее согласия, я должен ее знать. Должен услышать из ее собственных уст, что она на самом деле хочет стать женой принца Черного Легиона, иначе я никогда в это не поверю.

Тысячи мыслей мелькали в моем ошеломленном уме. То, что я каждым атомом мужественности своего тела, мозга и души люблю гордую и прекрасную принцессу, известно только мне. Она ничего не знает о моей любви, потому что я так и не решился ей сказать об этом. Да и сам полностью это осознал, только когда ее отобрали у меня и у меня больше не было возможности с ней поговорить.

Я не знаю, что она обо мне думает. Вероятно, теперь презрение ко мне смягчилось. Из-за серии случайностей и недоразумений Дарлуна решила, что я трус и бесчестный слабак. Мои усилия спасти ее от злобного и предательского врага Тутона должны были показать ей, что ее первоначальное мнение обо мне несправедливо. Во всяком случае я должен услышать правду из ее собственных уст.

И я страшился того момента, когда услышу эту правду!

* * *

Вскоре совет Черного Легиона кончился и его участники разошлись. Мой патрон принц Васпиан лениво встал, набросил на хрупкие плечи плащ из темно-зеленого бархата с капюшоном и вышел из комнаты, предварительно бросив украдкой взгляд туда, где стоял я, укрытый от всех занавесом. Повинуясь его приказу, я ушел по тайному проходу, который он мне показал.

Я заметил, что этот проход соединялся еще с несколькими. В королевском дворце в Шондакоре очень толстые стены, и похоже, они прорезаны сетью тайных ходов со скользящими панелями и смотровыми глазками, как и могучая цитадель в Занадаре.

Я решил, прежде чем отправляться в свою комнату в покоях принца, немного исследовать эти ходы. Мне казалось, что когда-нибудь знание этих тайных переходов мне пригодится.

Стены туннелей были пронизаны шпионскими глазками. Глазки закрывались специальными задвижками. Сдвигая щитки, я увидел, что ходы увели меня далеко в глубь королевского дворца.

Я поклялся, что пройду еще совсем немного, а потом поверну назад и займусь своими делами.

Звуки приглушенных голосов привлекли меня к одному отверстию. Я отодвинул щиток, приложил глаз к маленькому отверстию и увидел роскошно обставленную комнату. По роскоши и утонченности украшений я предположил, что это женский будуар.

Но у меня было мало возможности наблюдать обстановку, потому что все мое внимание приковали два человека, стоявшие в центре комнаты. Это были мужчина и женщина, но я не видел их лиц и не слышал, что они говорили друг другу, только казалось, женщина о чем-то нежно просит, а мужчина спокойно отказывает ей.

С удивлением я понял, что мужчина этот не кто иной, как мой патрон Васпиан!

Или – он стоял спиной ко мне, и лица его я не видел, но я решил по фигуре, что это принц Васпиан. Во всяком случае он был в зеленом плаще, как тот, что я видел на сыне Арколы, когда он несколько минут назад покидал зал совета.

Он страстно обнял женщину, капюшон его упал, и я увидел гладкие черные волосы принца.

И тут же я сделал открытие, которое лишило меня дыхания от изумления… Открытие, бросившее меня в пучину депрессии… После чего я отвернулся, повесил голову и бросился из этого лабиринта тайных переходов в тишину своей комнаты.

Своим объятием мужчина повернул женщину, так что я из своего тайного укрытия смог хорошо увидеть ее лицо.

Великолепие рыже-золотых волос… Темно-янтарная кожа… Полный зрелый страстный рот и чуть раскосые великолепные глаза с их глубокой изумрудной загадочностью… Ошибки быть не может.

Это принцесса Шондакора Дарлуна, женщина, которую я люблю!

Дарлуна, в объятиях, с влажными от слез щеками, с дрожащими губами все в ней свидетельствует о глубоком чувстве, Дарлуна – с принцем Васпианом!

7. МИССИЯ МАРУДА

Принц Васпиан со своей свитой располагался в великолепных апартаментах. Сверкающие мраморные полы, стены резного камня, увешанные прекрасными старинными шпалерами, освещенные висящими серебряными лампами. Но в помещениях было на удивление мало слуг. Я думаю, в этом сказывалась болезненная подозрительность принца, который никому не доверял. Он считал, что мало кому может верить, и меньше всего слугам.

Апартаменты располагались в дальнем углу одного крыла королевского дворца, уединенном и отделенном от главных коридоров множеством комнат. Мне отвели маленькую, но удобную комнату, расположенную между жилыми помещениями принца и главным дворцом. Васпиан, очевидно, решил, что враги, шпионы или убийцы, подосланные его недругами, должны будут пройти мимо меня на пути к нему. Ситуация была бы занятной, если бы я не чувствовал себя так угнетенно.

В первые несколько дней в качестве главного телохранителя принца у меня почти не было дел. Чак Юл во многих отношениях оставались оккупационной армией – ордой завоевателей, силой захвативших город и ожидавших в любую минуту нападения. Поэтому двор почти не функционировал, не было ни балов, ни маскарадов. Аркола ежедневно в четыре часа пополудни собирал совет, подписывал прокламации, судил споры, улаживал ссоры. Остальную часть дня он проводил, обучая воинов и инспектируя их.

Принца Васпиана эти дела не интересовали. Это был испорченный молодой человек, тщеславный и подозрительный, ленивый и лишенный определенного интереса к чему бы то ни было. Определенно не воин, и встречи с солдатами Черного Легиона его раздражали. Не интересовали его и вопросы управления делами Легиона, он держался подальше от отцовского правосудия и администрации. Его поглощал тайный мир заговоров и интриг, политического маневрирования и соперничества. Те руководители Черного Легиона, которых я до сих пор видел, за исключением Ула Ужасного и, может быть, самого узурпатора, были простыми военными командирами, крепкими сильными людьми лагеря и поля, совершенно не интересовавшимися дворцовыми интригами византийского типа, которые так увлекали принца Васпиана. Я не сомневался, что Муррак и другие военные руководители не любят Васпиана, он совсем не человек их типа, а его острый язык, уклончивые взгляды и умные слова не вызвали бы к нему дружеское отношение в любом обществе. По большей части его просто оставляли в одиночестве.

Что касается Арколы, то его сын одновременно забавлял и сердил. Аркола казался мне способным администратором и прирожденным лидером, с огромным обаянием и полным отсутствием совести. Тайные интриги, коварные намеки, болезненная подозрительность, обман, страх и зависть, окружавшие сына, вызывали в нем презрение.

Сам Васпиан редко показывался при дворе, но настаивал, чтобы я обязательно присутствовал. Я должен был докладывать ему о словах и действиях его «врагов». И вот я страдал на бесконечных племенных спорах, распределении собственности, обсуждении новых законов и тому подобное. Ежедневно по моем возвращении принц бесконечно допрашивал меня, требуя отчета о малейших подробностях происходившего. Каким тоном голоса тот или этот комор выступал от имени своего клана? На кого посмотрел тот или этот лорд, когда был задан тот или этот вопрос? Шептался ли такой-то капитан Чак Юл с таким-то? Передавались ли записки на племенном суде? Бесконечными, повторяющимися и утомительными были эти мои разговоры с принцем; если бы не возможность оставаться при дворе, вблизи Дарлуны, я давно разорвал бы эти отношения.

Дарлуну я почти не видел и никогда не был настолько близок к ней, чтобы поговорить или чтобы она меня увидела. Несколько раз она появлялась на вечерних банкетах, обычно об руку с принцем, и поскольку я стоял непосредственно за местом Васпиана, то в первый раз меня охватил страх, что она меня узнает. Но не в обычае Чак Юл было размещать женщин рядом с мужчинами, и потому Дарлуна сидела далеко от руководителей Черного Легиона.

Я пожирал ее глазами, старательно глядя вниз, когда она смотрела с мою сторону.

Но взгляд принцессы неизменно проходил мимо меня, задерживаясь лишь на мгновение и не демонстрируя никакого интереса.

Однако, отводя глаза от Дарлуны, я обнаружил, что на меня пристально смотрит Ул Ужасный, смотрит с задумчивым любопытством. На лице колдуна-жреца была легкая улыбка, и я с равнодушным видом отвернулся, стараясь показать, что мое внимание к принцессе было простым любопытством и что я не заметил, что нахожусь под пристальным наблюдением Ула.

* * *

Во время пребывания в рядах Черного Легиона я кое-что узнал о событиях недавней истории.

Мне приходилось слышать несколько загадочных неясных намеков на то, каким способом Чак Юл овладел укрепленным городом Шондакором на берегах реки Аджанд. Слишком невероятно, что город так быстро и легко стал добычей врага. Обычно город со стенами такой толщины и так тщательно охраняемый а об этом свидетельствовали ворота, бастионы и охранные башни Шондакора мог длительное время выдерживать осаду. Я и раньше слышал намеки, что Шондакор пал вообще без осады, что воины Черного Легиона оказались в нем еще до того, как был дан сигнал тревоги.

Я сблизился с несколькими офицерами моего ранга, служившими во дворце, хотя старался не вступать в отношения с членами свиты других руководителей Легиона, боясь вызвать подозрения у своего патрона. В свободное время я выпивал со своими новыми знакомыми и многое узнал о завоевании Шондакора.

Чтобы не утомлять читателя пересказом всех этих разговоров, я передам только суть их.

Существовал тайный вход в город, известный лишь немногим. Шондакор очень древний город, и многие короли правили в Золотом городе ку тад. В давние дни какой-то далекой династии и был сделан тайный проход, который позволял миновать главные ворота. Даже царствующий ныне королевский дом не обладал этой тайной, но благодаря своему искусству Ул Ужасный узнал о существовании тайной двери и о ее расположении, и через нее в город проникло достаточное количество воинов Черного Легиона, которые и захватили его, прежде чем опомнились защитники.

Как может представить себе читатель, новость эта возбудила меня. Если бы этот вход был известен силам ку тад, прячущимся в джунглях Великого Кумалы, они могли бы использовать эту информацию, чтобы вернуть себе город. Забавно было бы, если бы то средство, которое позволило Черному Легиону захватить город, стало бы и средством его освобождения.

Теперь тайный вход в сущности уже не был тайным, потому что через него прошли сотни Чак Юл, прежде чем были захвачены главные ворота и в город вошла основная армия.

Вскоре я отыскал приземистого маленького солдата, который был в авангарде входивших в город и который, к счастью, испытывал слабость к крепкому вину, называемому кварра. От него я узнал, что тайный вход – это не скрытые ворота в стене, а туннель, ведущий под стенами и даже под рекой. Поразительное инженерное сооружение! Теперь, когда я знал тайну, важно было передать ее лорду Ярраку и его воинам. Но я вряд ли мог выехать из города и направиться в джунгли, не вызывая подозрений Чак Юл.

К счастью, лорд Яррак предвидел возможность того, что мне понадобится связаться с ним, и назвал мне имя некоего хозяина гостиницы в Шондакоре, который был тайным агентом и передавал ку тад необходимую информацию.

В один из свободных дней я нашел предлог заглянуть в его гостиницу, которая называлась «Девять бутылок», и, отведя хозяина в сторону, обменялся с ним паролями, которые мне сообщил Яррак. Я вручил ему письмо к лорду Ярраку, в котором рассказывал о тайном входе в туннель. В письме я также просил лорда Яррака набраться терпения и не пользоваться туннелем, пока я снова не свяжусь с ним, потому что пока я еще не организовал побег принцессы.

Хозяин гостиницы, большой краснолицый человек, по имени Маруд, обещал в ту же ночь доставить письмо.

– Боги, капитан! – воскликнул он – принц присвоил мне звание камада, когда я поступил к нему на службу, – я месяцами держал глаза и уши открытыми, чтобы узнать, как эти кривоногие маленькие хоребы сумели так неожиданно захватить город, и ничего не смог узнать. Знал бы ты, сколько вина я бесплатно лил им в глотки, пытаясь развязать их языки! – Он засмеялся, и его большой живот задрожал.

– Они скрытные люди, но ты сумел у них кое-что выведать, – сказал он. – Ты сможешь пройти в туннель? – спросил я. – Я не знаю, охраняется ли он. Во всяком случае снаружи охраны не видно.

Он подмигнул.

– Насчет этого не волнуйся, капитан! В старой голове Маруда найдутся одна-две хитрости. Отправляйся на свое место во дворце и предоставь остальное мне. Не сомневайся, я передам твое письмо в руки самого лорда Яррака.

И, вытирая красные руки о грязный фартук, лысый толстый хозяин отправился к другим посетителям. Я смотрел ему вслед.

С огромный животом, краснолицый, сопящий, старик явно не был похож на героя. Но уже сегодня ночью ему придется напрячь свои лучшие качества, и тогда будет видно, есть ли в нем нечто героическое.

Редко когда на плечи одного человека ложилась такая тяжесть.

Судьба Дарлуны и моя собственная, судьба всего Шондакора заключалась в письме, которое старый Маруд тщательно упрятал за свой кожаный пояс. Что ж… Посмотрим, что будет… Я без происшествий вернулся во дворец и прошел в отдаленное крыло, где располагались помещения принца и его свиты. Разделся и лег, но долго не мог уснуть. Меня ставил в тупик жрец, которого называют Улом Ужасным, я не мог понять, как этот чужак узнал о тайном туннеле под стенами Шондакора, когда даже правящая династия ничего об этом не знала. Если бы знали о его существовании, то, конечно, охраняли бы или вообще заложили. Какими странными способностями обладает этот маленький человек? И какую роль он играл во всем происшествии?

Наконец, несмотря на напряжение и смятение в голове, потребность во сне победила, и я уснул тяжелым сном.

* * *

Небо Танатора, это странное меняющееся золотое небо, неожиданно озарилось волшебным светом. Рассвет.

Я услышал в коридоре топот ног. Донеслись отдаленные крики, и в них звучала тревога, хотя я не мог разобрать слов. Повинуясь неожиданному импульсу, я встал, надел кожаную куртку, застегнул перевязь, пристегнул ножны с мечом, обулся и пошел узнавать причину неожиданного шума.

Мне встретился капитан, с которым я был немного знаком.

– В чем дело, Нарга? На дворец напали? – спросил я, положив руку ему на плечо, когда он торопливо проходил мимо.

– Нет, Джандар, ничего подобного. Просто поймали шпиона! – коротко ответил он.

– Кто поймал?

– Те, кто служит лорду Улу, – был его ответ. – Шпион пытался воспользоваться тайным проходом под рекой и стенами, но его схватили солдаты, которым лорд Ул приказал тут дежурить.

Холодок предчувствия пробежал у меня по коже.

– А известно имя шпиона? – беззаботно спросил я. Он кивнул.

– Это некто Маруд, толстый хозяин гостиницы в городе, – ответил капитан. – Он как будто хотел передать какое-то сообщение мятежникам в джунглях, но Ул Ужасный, с его тайным искусством, предотвратил это.

– Понятно. – Боюсь, я побледнел при этой страшной новости, хотя в этот час освещение тусклое и мой знакомый ничего не заметил.

– Его захватили с письмом?

– Нет. Так мне сказали. Его схватили и повели к Арколе, но…

– Но?

– Он выхватил у одного из стражников кинжал и убил себя, прежде чем его допросили. – Капитан сказал, что его ждут дела, попрощался и пошел по коридору, оставив меня наедине с моими мыслями.

Увы, храбрый верный Маруд! Очевидно, он убил себя, чтобы не выдать мое участие в заговоре. Я почувствовал угрызения совести. Человек убил себя, чтобы спасти меня. Вернее, спас меня, чтобы я мог служить принцессе Дарлуне.

Ну, что ж, это не первый патриот, погибший на службе достойному делу, и, конечно, не последний. Но я твердо решил, что когда все это кончится, все опасности минуют, самопожертвование Маруда не будет забыто, его имя будут помнить.

Однако вскоре один вопрос изгнал все остальное у меня из головы. Схватили ли Маруда до того, как он доставил мое письмо лорду Ярраку, или после?

Все утро я пытался что-нибудь узнать, но никто мне не мог ответить. Маруда задержали у входа в туннель, но в это время он мог либо выходить из города, либо уже возвращаться. И ни один не знал, что было на самом деле! Кроме разве что Ула Ужасного!

8. УЛ УЖАСНЫЙ

В следующие несколько дней я действовал очень осторожно, каждую минуту ожидая ареста. Но ничего подобного не происходило, за мной не наблюдали, насколько я мог судить, и ни в чем не подозревали. Постепенно я успокоился, решив, что мое участие в самопожертвовании Маруда никому не известно.

Мой патрон дал мне незначительное поручение, которое привело меня в район дворца, в котором я раньше никогда не бывал.

Выполнив поручение, я возвращался в апартаменты принца Васпиана, когда меня сзади окликнул негромкий голос.

Я повернулся и увидел холодные немигающие глаза Ула Ужасного!

Толстый маленький человек улыбнулся, увидев невольное удивленное выражение моего лица.

– А, это камад Джандар, – промурлыкал он шелковым голосом. – У нас еще не было случая встретиться, камад, хотя я с большим интересом следил за твоим возвышением в наших рядах.

– Я удивлен, что лорд Ул интересуется простым воином, как я, – сказал я. Он рассмеялся странно, беззвучно.

– Меня интересует все связанное с безопасностью принца Васпиана, ответил он. – Пойдем… У тебя, конечно, найдется немного времени… У меня есть охлажденное вино, я ненадолго задержу тебя.

После некоторых колебаний я принял приглашение. Я нисколько не боялся толстого маслянистого маленького жреца, но он меня очень интересовал. Поэтому я позволил отвести себя в большую комнату, в которой он, по-видимому, жил.

Комната оказалась просторной, солнечной, с удобной мебелью, с толстыми коврами, великолепными настенными завесами и мягкими стульями. Он налил мне отличного желтого вина в серебряный кубок и поставил рядом тарелку с маленькими пирожными и ломтями холодного мяса. Я заметил про себя, что жрец, очевидно, не ведет аскетический образ жизни и любит комфорт.

Я решил также не пробовать в его присутствии пищи и вина, чтобы не попасть под воздействие какого-нибудь наркотика, развязывающего язык. Поэтому я только смочил губы вином и вежливо отказался от пирожных, говоря, что только что поел, что, кстати, было правдой.

Ул сел против меня, сложил на животе свои пухлые мягкие руки и посмотрел на меня умным проницательным взглядом, с легкой улыбкой, которая, впрочем, не смягчала змеиного холода его взгляда. И я обратил внимание, что он усадил меня так, чтобы мое лицо было ярко освещено, а его оставалось в тени.

– Ну, камад, тут нам удобно будет немного посплетничать… Мне кажется, ты раньше служил лорду Сорабы?

Я ответил, что это верно.

– По-прежнему ли городом правит лорд Каамурат? – спросил он, удивив меня: когда мы выбирали Сорабу как вымышленное место моей последней службы, то сделали это потому, что Черный Легион много лет не приближался к этому городу на берегах Корунд Ладж и поэтому маловероятно, чтобы мне пришлось отвечать на затруднительные вопросы о городе, который я никогда в жизни не видел.

– Да, – ответил я, – хотя он уже стар.

Это правда, так заверил меня лорд Яррак. Он тщательно проинструктировал меня относительно Сорабы на случай, если мне все-таки придется отвечать на вопросы об этом городе.

Ул задумчиво кивнул и потом спросил о здоровье какого-то лорда Уруша. Я о таком никогда не слышал и решил потянуть с ответом. Поэтому я рассмеялся и сказал, что был простым солдатом в городской страже и ни в какой контакт с большими господами не вступал.

Улыбка Ула стала шире. Мне она не понравилась. Не понравился и блеск черных глаз, когда он хитро взглянул на меня.

– Естественно, так и должно быть, – промурлыкал он. – Но разве не странно, что всего лишь через несколько недель службы ты получил высокое звание и занял место рядом с самим принцем Васпианом, а в Сорабе оставался всего лишь простым солдатом?

Я с видимой небрежностью пожал плечами, хотя под курткой у меня на коже выступил пот.

– Нет, совсем не странно, милорд. Мой командир в Сорабе был эгоистичным человеком, он все время старался услужить знатным людям, продвигая их сыновей и минуя более заслуживших повышения, но менее знатных воинов, таких, как я. И, как ты, должно быть, знаешь, милорд, вовсе не мои воинские заслуги привлекли ко мне внимание принца Васпиана, а просто счастливая случайность: я спас его от опасности, остановив понесших тапторов. – А, да, что-то такое я слышал… Действительно, счастливый случай: и принц невредим, и ты повышен благодаря этому случаю. А из какой ты местности, камад? Никогда не встречал человека с таким цветом глаз и волос.

– Моя страна называется Соединенные Штаты Америки, – ответил я.

– Что за странное название! Никогда не слышал о таком городе. Где это? – лениво спросил он, по-прежнему слегка улыбаясь.

Я чувствовал, что он со мной играет, но ничего не мог сделать. Теперь я понял, каково приходится маленькой мышке в лапах толстого ленивого и очень сытого кота.

– Он очень далеко отсюда, – совершенно правдиво ответил я. – Не могу точно указать направление, потому что давно уехал оттуда и с тех пор побывал во многих землях.

– Должно быть, действительно очень далеко, – лениво ответил Ул, потому что я о нем никогда не слышал, а география – мое давнее хобби. Скажи мне, камад, у всех ли жителей твоей земли глаза такого странного цвета.

– Нет, не у всех. Наш народ происходит от смеси нескольких наций, долго живших вместе. Впрочем, у многих моих земляков голубые глаза. Здесь они, кажется, встречаются очень редко.

– Да, редко, очень редко! – сказал он и снова беззвучно рассмеялся, и от этого смеха у меня по коже поползли мурашки, хотя я и не мог бы сказать, почему. Но что-то в этом маленьком толстом и внешне таком безобидном человеке мгновенно настораживало меня. У меня было впечатление, что он так же безвреден, как кобра.

В этом месте я прервал разговор, сказав, что не должен надолго уходить от своего патрона.

– А, да, милорд принц несколько… Как бы это сказать… Излишне подозрителен, – замурлыкал он, потирая толстые маленькие руки. – У него странное чувство, будто его всегда окружают враги, не правда ли? Скажи мне, камад, есть ли у тебя тайны, которые ты держишь при себе.

Я принужденно рассмеялся.

– Конечно, милорд! Разве их нет у каждого человека?

Он снова рассмеялся и встал, чтобы проводить меня из своего мягкого шелкового гнезда.

– О, да! – хихикал он. – Но у некоторых эти тайны поразительны! – И мне эта его ремарка совсем не понравилась.

Я поклонился и пошел по коридору. И пока не свернул за угол, чувствовал на себе взгляд его холодных блестящих маленьких глаз.

Так закончилась моя встреча с Улом Ужасным. Я чувствовал, что он либо знает, либо подозревает, что есть во мне что-то такое, о чем не должно быть никому известно. Но он не вмешивался в мои действия и не разговаривал ни с кем из моих начальников, в этом я был уверен.

Но с тех пор я, как мог, стал избегать его. И, к счастью, принц Васпиан больше не посылал меня в ту часть дворца.

* * *

В следующие несколько вечеров я сопровождал своего патрона на придворные пиры и потому часто видел Дарлуну.

На этих пирах часто присутствовал и Ул Ужасный, так что я старался не выдать своего интереса к принцессе. Я чувствовал, что он в чем-то подозревает меня, и старался не привлекать его внимания. К счастью, принц Васпиан необыкновенно боялся толстого маленького колдуна и испытывал к нему явную антипатию, и когда им приходилось находиться вместе – на совете или на пирах, о которых я говорил, – он совершенно очевидно избегал Ула. Ул не обижался, только улыбался своей спокойной улыбкой Будды.

Поэтому, хотя мы и не разговаривали и она меня не замечала, я часто видел принцессу во время этих долгих государственных обедов. Вела она себя на этих пирах гордо и сдержанно. Всегда великолепно одетая и украшенная драгоценными камнями и металлами, она тем не менее казалась больше беспомощной пленницей, чем будущей королевой. С другими женщинами за столом она почти не разговаривала. Все это были женщины Чак Юл, жены, дочери и любовницы руководителей Черного Легиона, наглые, скандальные, варварские. Они постоянно делали язвительные замечания о ее нарядах и манерах, все, что она делала, сопровождалось взрывами издевательского смеха, и руки у меня болели от желания схватить меч или кинжал, прыгнуть к ним и раскидать их в разные стороны. Но я молчал, оставался на месте, иногда с огромными усилиями, и не думаю, чтобы на пиру кто-нибудь заметил странности в моем поведении.

Входя или выходя из зала, всегда под руку с ухмыляющимся принцем, она что-то негромко говорила ему. Не колеблясь, принимала его руку, но и не встречала его оживленно и приветливо. Я никак не мог определить ее истинного отношения к принцу Васпиану. Они, безусловно, вели себя не как любовники, хотя принц часто целовал ей руку и что-то шептал на ухо. Лицо ее оставалось бледным, выражение – сдержанным, и хоть она и не отказывалась разговаривать с ним, но и не испытывала при этом удовольствия.

Я начал думать, что у принца есть над ней какая-то власть. Что-то такое мешало ей открыто отвергать его ухаживания и льстивое внимание перед вождями Черного Легиона.

Потому что мне казалось невероятным, что она его любит. Я не сомневался, что гордая принцесса Шондакора способна на сильную и страстную привязанность, но она слишком женщина, а он слишком не мужчина, чтобы заслужить ее любовь иначе, чем принуждением.

Вам понятна стоявшая передо мной дилемма.

Я пробрался в город с единственной целью обеспечить спасение принцессы. Но теперь – я не был уверен, что Дарлуна хочет, чтобы ее спасали.

И я никак не мог забыть, как много недель назад, когда мы с Коджей и Дарлуной стали пленниками подлого и коварного, но красивого и очаровательного принца Тутона из Занадара, она приняла дружбу принца, считала его своим союзником и почти женихом. Когда мы с Лукором силой вырвали ее из его когтей, она сначала страшно рассердилась на меня и заявила, что моя помощь ей не нужна. Неужели этот случай будет повторением прошлого фиаско? Я не был уверен, но одно знал точно: прежде чем освобождать ее из рук Черного Легиона, я из ее собственных уст должен услышать, любит ли она принца Васпиана.

И все время я мысленно видел эту ужасную сцену в ее будуаре, когда она была в объятиях человека, которого я считал принцем Васпианом, о чем-то страстно просила его, щеки ее были влажны от слез, сияющими изумрудными глазами она смотрела ему в лицо, скрытое от меня углом, под которым он стоял.

Неужели я стал невольным свидетелем любовной сцены?

Но если так, как понять ее принужденные и холодные манеры при встречах с ним? Куда девалась страсть, с которой она относилась к нему наедине?

Другого пути у меня просто нет.

Я должен поговорить с Дарлуной – и побыстрее!

* * *

И как раз в эту ночь у меня появилась возможность поговорить с Дарлуной наедине.

Единственным пороком Васпиана, который пока стал мне известен, было пристрастие к некоему веществу, называвшемуся сонным лотосом.

Это мощный наркотик, который притупляет чувства и позволяет сознанию свободно блуждать в тысячах великолепных, но нематериальных сновидений. В моменты уныния или скуки мой патрон запирался в своих личных помещениях, вдыхал пары сонного лотоса и проводил остальную часть ночи в наркотическом сне.

В этот вечер, кипя от ярости по поводу какого-то воображаемого оскорбления или в болезненном убеждении, что его невидимые, но вездесущие враги опять добились преимущества, он, бранясь и всех проклиная, забрался в свою берлогу и громко потребовал трубку и сонный лотос. Я знал, что теперь он до утра не покажется, и, следовательно, меня не могут неожиданно вызвать. Моя комната была самой крайней в помещениях принца, и я мог незаметно уходить и приходить. Поэтому я завернулся в темный плащ, набросил на плечо перевязь и отправился на долгожданную встречу с Дарлуной.

Я выбрал плохо освещенный и редко посещаемый коридор, который вел к буквально покинутой части дворца. Здесь в пыльной заброшенной комнате я осмотрел стену в поисках тайного знака, которые служат сигналом присутствия скользящих панелей. Через них можно попасть в сеть тайных туннелей, которыми пронизаны толстые стены дворца.

Я сдержал возглас, когда мой тусклый фонарь осветил маленький загадочный знак. Через мгновение я отыскал тайную пружину. Послышался щелчок, скрип скрытых шарниров, и передо мной открылось черное отверстие. Без колебаний я углубился в него, за мной опустился тяжелый гобелен.

Я быстро, не неслышно двинулся по извивающимся коридорам в стенах дворца. За многие прошлые походы я уже привык к знакам на стенах указателям направления. Легко ориентируясь, я кратчайшим путем прошел в ту часть дворца, где размещались апартаменты принцессы.

Я шел в темноте, сердце билось в горле, и должен признаться, что у меня пересохло во рту и пульс ускорился. Вполне вероятно, что слова, которые я вскоре услышу, изменят весь ход моей жизни. Ибо – что если она действительно любит принца Васпиана из Черного Легиона? Что если предстоящее бракосочетание – ее свободный выбор, а не навязано ей угрозой какого-то жестокого наказания?

Сердце в груди превратилось в свинец. Если это так, то слова, которые я услышу из уст несравненной принцессы, будут для меня равносильны смертному приговору.

И хотя я никогда не говорил Дарлуне о своей любви, хотя пропасть между моим низким положением и ее высочайшим рангом вполне могла стать непреодолимым препятствием, в глубине души у меня всегда горело чистое и яркое пламя надежды.

Безнадежная любовь – вовсе не любовь, а черный ядовитый рак, разъедающий сердце. Такой ли окажется моя судьба? Неужели принцесса любит – может любить принца Черного Легиона?

Ответ на этот вопрос я должен был узнать через несколько минут.

И вот с внутренней дрожью, которую я предоставляю самому ощутить моему читателю, я подошел к потайному глазку и скользящей панели, которая вела в помещения Дарлуны.

Здесь мне пришлось погасить лампу, иначе ее слабый свет могли увидеть сквозь какую-нибудь щель в стене, а я не должен пока давать знать о своем присутствии. Я не был уверен, что принцесса одна.

Прикрыв лампу плащом, который я прихватил именно с этой целью, я в полной темноте приблизился.

И замер от неожиданности!

Перед собой, на фоне тьме освещенное тусклым светом, я увидел лицо незнакомого человека.

Впрочем, лицо его было закрыто черным забралом, и я видел только блеск глаз, прижатых к глазку в стене. Свет, пробивавшийся из помещения, тускло освещал профиль этого человека.

Кто-то еще в темноте подглядывал за Дарлуной!

Со смесью страха и тревоги я отступил и споткнулся обо что-то в темноте, покатился камень. Его стук показался мне ужасно громким в неподвижности черного прохода, и тут же невидимый наблюдатель отдернул лицо от глазка и сразу растворился во тьме.

С бьющимся сердцем, тяжело дыша, я стоял в темноте, вслушиваясь и всматриваясь в поисках малейших признаков положения своего противника. Волосы встали дыбом, каким-то шестым чувством я ощущал его невидимое присутствие.

Потом ослепительный луч ударил мне прямо в глаза – обнаженная сталь устремилась к моему сердцу, и в следующее мгновение я отчаянно сражался за свою жизнь.

КНИГА ТРЕТЬЯ

КНИГА ВАЛКАРА

9. СХВАТКА ВО ТЬМЕ

Не в первый раз я сражался не на жизнь, а на смерть, и, вероятно, не в последний. Но искренне молю всех существующих богов, чтобы я никогда не оказывался в столь отчаянной и безнадежной ситуации.

Схватка в ограниченном пространстве тайного хода вообще должна быть сложной, но если и вы и ваш противник не видите друг друга, она превращается в хаос.

Я слышал звуки тяжелого дыхания, скрип обуви о каменный пол, звон наших мечей, но в полной темноте я ничего не видел, абсолютно ничего.

В мгновение ока я выхватил свой собственный меч, разъединился и парировал удар противника, но он был так близко, что провел болезненную царапину на моей груди, прорезав кожаную куртку. Доля дюйма глубже, и я не рассказывал бы сейчас этого.

Я действовал только в защите, и требовалось все мое искусство, чтобы держать невидимый меч подальше от моего горла. Шаг за шагом я отступал и все время искал возможности разъединиться и бежать: в любой момент звуки нашей схватки могли привлечь внимание людей за стеной, и коридор тут же наполнится стражниками. Моя маскировка будет раскрыта, меня схватят, и все надежды оказать принцессе помощь в ее трудном положении рухнут в черную пучину отчаяния.

Тем временем я мог только отбиваться от атак своего невидимого противника.

Никогда не сражался я так искусно, как в этот час. Если бы не тысячи приемов и хитростей искусного фехтования, которые я усвоил под руководством Лукора, одного из величайших фехтовальщиков Танатора, я через мгновение был бы разрублен на куски или насажен на лезвие своего противника.

Кто бы он ни был, этот противник, он был отличный фехтовальщик. И когда я позже обдумывал это происшествие, меня оно ставило в тупик. Несомненно, это какой-то офицер или солдат Чак Юл. А Чак Юл мало внимания уделяют изящному искусству фехтования. Это всадники, привыкшие рубить сверху вниз тяжелым кавалерийским оружием, и гораздо лучше знакомы с копьем и боевым топором, чем с рапирой. Но мой противник был превосходным фехтовальщиком, и его искусство могло сравниться с моим. А без ложной скромности могу утверждать, что являюсь одним из лучших фехтовальщиков этого джунглевого мира ужасов и загадок.

Дуэль была стремительной и яростной, но заняла очень мало времени. В сущности, всего несколько секунд.

Я пятился, уступая перед яростным натиском своего невидимого противника, и неожиданно снова споткнулся – на этот раз о собственную лампу – и упал на спину.

При этом я сдернул ткань, прикрывавшую лампу. Свет на какое-то время, должно быть, ослепил моего противника, потому что он остановился. Он легко мог проткнуть мне, лежавшему навзничь, сердце, но он остановился.

В следующее мгновение я приподнялся на одном колене и нанес удачный удар. Он был так ошеломлен неожиданным светом, что не успел парировать удар, и концом меча я слегка оцарапал ему щеку, сразу под черным забралом, прикрывавшим его лицо.

Всего лишь царапина, но потребуется несколько дней, чтобы ее залечить, и мне пришло в голову, что если в течение следующих нескольких дней я встречу своего противника, то смогу его узнать.

Но тут он отпрыгнул, свернул в боковую ветвь тайного хода и через мгновение исчез.

Я вскочил на ноги, готовый к преследования, но услышал топот множества ног, короткие вопросительные возгласы и звон оружия. Кто-то услышал звуки нашей дуэли во тьме и вызвал охрану.

Поэтому я торопливо ушел, чтобы меня не обнаружили. Так я в эту ночь и не смог услышать из уст своей любимой принцессы, кому она действительно отдала свое сердце.

* * *

В следующие день-два принц Васпиан так загрузил меня, что у меня не было никакой возможности организовать тайную встречу с принцессой.

На следующее утро после дуэли с загадочным противником я незаметно внимательно рассматривал лицо принца и почувствовал облегчение, убедившись, что на нем нет ни малейшей царапины. Я говорю «облегчение», но на самом деле я испытывал смешанное чувство. Мне было известно, что принц плохо владеет оружием; поэтому было маловероятно, что именно с сыном Арколы я сражался в темноте тайного хода: мой противник, кем бы он ни был, был превосходным фехтовальщиком.

Тем не менее именно принц первым рассказал мне о существовании тайных ходов и хорошо знал их, а Дарлуна когда-то была хозяйкой дворца и, следовательно, тоже должна была хорошо знать эти ходы; а так как я верил, что эти двое любовники, мне казалось, что именно принц – наиболее вероятный мой безымянный противник. Потому что за все время пребывания в этих ходах я ни разу там никого не встретил.

Через два дня после дуэли принц приказал мне присутствовать вместе с ним на очень важной дворцовой церемонии; сам Аркола приказал принцу быть на ней. Офицеры Черного Легиона получали награды за храбрость и успехи в командовании, и приглашались все руководители Чак Юл.

Церемония происходила в высоком зале, с высоким потолком, освещенном тысячами свечей. Зал заполняли варвары-воины и великолепные вожди, украшенные всем своим богатством, и среди них сверкал драгоценный наряд моего патрона принца. Плюмаж увенчивал его сверкающий шлем, драгоценности сверкали на рукояти шпаги, знаки отличия из драгоценных металлов покрывали одежду.

Он обошел зал, а я молча шел за ним, отставая на один-два шага. Я еще недостаточно пробыл в Черном Легионе, чтобы завести много знакомств среди этих вождей, поэтому с некоторым удивлением я почувствовал, как меня хлопнули по плечу. Повернувшись, я увидел дружескую улыбку на знакомом лице.

– Ах, Джандар, как приятно снова с тобой встретиться! – послышался теплый голос, и я узнал своего товарища и прежнего командира Валкара из Ганатола.

– Как тебе нравится служить во дворце? – спросил он. – Немного иначе, чем трудная жизнь в казарме и на плацу, а? – Он рассмеялся, и я принужденно улыбнулся, но больше нам разговаривать не пришлось. Принц резко окликнул меня, бросив подозрительный взгляд на Валкара.

И я вынужден был торопливо попрощаться с комором.

– Когда будешь свободен, заходи в винную лавку у форума – помнишь то место, где мы с тобой выпили бутылочку после театра? – сказал Валкар. Я улыбнулся и кивнул, но тут же вынужден был отвернуться, потому что принц схватил меня за руку, ревниво всматриваясь в моего знакомого.

– С кем это ты говорил? – прошипел он.

– Это Валкар, под началом которого я служил в третьей когорте, милорд. Ты расспрашивал его о моей службе, когда мне удалось остановить твоих тапторов. – А, да, теперь я его вспомнил, – пробормотал он, и выражение ревности и подозрительности исчезло с его лица; тем не менее он продолжал держать меня за руку. – Не отходи от меня больше, Джандар; я требую, чтобы ты постоянно был рядом: здесь меня буквально окружают враги, втайне замышляющие за моей спиной свои заговоры.

Я кивнул и послушно пошел за ним, сохраняя застывшее деревянное выражение на лице. Но в голове моей смешивались шок, изумление, озадаченность.

Конечно, приятно возобновить знакомство с храбрым воспитанным Валкаром, если бы не царапина на его щеке – царапина, которую я нанес своим собственным мечом, два дня назад сражаясь во тьме!

* * *

Остальную часть торжественного вечера я почти не запомнил. Напрягаясь, я припоминаю панораму воинов в шлемах с плюмажами и прекрасных женщин. Произносились торжественные речи, провозглашались тосты, но я не помню ни речей, ни в честь кого поднимались тосты.

Потому что я никак не мог забыть, что сражался в темноте тайного хода с Валкаром, что это Валкар подглядывал через тайный глазок за апартаментами принцессы Дарлуны, Валкар, в плаще и маске, бродил по ночам по тайным ходам!

Вернувшись к себе после окончания праздника, я разделся и вытянулся на постели, но сон ко мне не шел. В мозгу продолжали крутиться вопросы без ответа и неразгаданные загадки.

Я вспомнил вечер в театре, о котором упомянул Валкар, вспомнил его странно напряженный взгляд и бледность лица, когда он смотрел на Дарлуну, сидевшую рядом с принцем Васпианом в королевской ложе.

И тогда его напряженность и внимательный взгляд удивили меня, но лишь слегка, и в потоке событий я забыл это происшествие; оно казалось мне малозначительным. Но теперь я в этом не был уверен.

Я вспомнил также происшествие в винной лавке, которую также упомянул Валкар. Мы отправились туда после представления. Служанка споткнулась и случайно пролила вино на лицо моего товарища; вытирая лицо, он стер также часть маскирующей краски. Валкар, как и я, тоже не тот, за кого себя выдает.

Я метался в постели, неспособный уснуть, и думал, кто же на самом деле мой друг Валкар и каковы истинные причины, заставившие его присоединиться к Черному Легиону.

И самое главное: кто он мне – друг или враг?

* * *

Я давно искал возможности поговорить наедине с Дарлуной, и такая возможность наконец появилась, но самым неожиданным образом. Бракосочетание Дарлуны и Васпиана было совсем близко. Только неделя оставалась до того момента, когда они произнесут свои клятвы перед идолом мрачного бога, которому поклоняются варвары Чак Юл.

Но приближалось и другое событие. Истекал срок ультиматума принца Тутона Черному Легиону. Тутон требовал огромный выкуп за принцессу Шондакора и в случае отказа грозил привести могучий воздушный флот Занадара. Скоро, совсем скоро руководители Черного Легиона должны выработать окончательный план действий.

И я тоже. Потому что я не мог планировать освобождение Дарлуны, пока не услышу из ее собственных уст, что ее брак с принцем Васпианом вынужденный. Или что она добровольно отдает ему руку и сердце. Но как мне с ней увидеться?

Решение пришло со стороны принца Васпиана!

Через день после моей случайной встречи с Валкаром принц вызвал меня. – Скоро, как ты знаешь, мы с принцессой Дарлуной поженимся, – сказал он, и я внутренне передернулся в отвращении от его маслянистой самодовольной ухмылки. – У меня есть небольшой подарок для невесты; обычно такие подарки доставляет мой личный лакей Голар, как ты знаешь; но сегодня он занят другим делом, и я доверяю это дело тебе.

С большим трудом я сдержал радостное восклицание. Вряд ли даже малейшее удивление отразилось на моем лице, хотя я был потрясен таким подарком судьбы. И я уверен, что принц Васпиан не заметил моих чувств. – Как прикажет принц! – негромко ответил я.

Он усмехнулся.

– Вот хороший парень! – И передал мне великолепное украшение с неизвестными мне драгоценными камнями. Принц до мельчайших подробностей объяснил, как мне найти уединенные помещения, где живет принцесса, а также дал собственноручную записку, которая позволит мне миновать охрану.

Я должен объяснить, что хоть технически Дарлуна не была пленницей, ее держали под сильной охраной и никто не мог оказаться в ее присутствии без предварительного осмотра со стороны стражи. Если не считать этой охраны, в остальном ей предоставлялась свобода, и она могла отдавать любые приказы.

* * *

Я немедленно кратчайшим путем направился к помещениям принцессы.

Когда я приближался к ним, сердце у меня колотилось, как у мальчишки перед первым свиданием, во рту пересохло. Я мысленно составлял свое обращение к ней.

Стражники у двери окликнули меня, осмотрели записку принца, и было видно, что им не по себе.

– Камад, мы не хотим оскорбить принца, но леди Дарлуна категорически приказала, чтобы сегодня вечером ее не беспокоили. И так как верховный вождь Аркола приказал нам повиноваться принцессе во всем, кроме отмены самой стражи, мы не можем позволить тебе пройти.

– Но ведь это послание от ее жениха! – возразил я. – Принцесса не могла лечь так рано. Разве вы не можете… Офицер неохотно покачал головой.

– Нам не разрешено противоречить ей в таких вопросах, – сказал он. – Лорд Аркола приказал, чтобы у принцессы была иллюзия свободы и чтобы ее одиночество не нарушалось, за исключением случаев крайней необходимости. Поэтому мы не можем пропустить тебя.

Я покраснел.

– Но принц Васпиан приказал мне доставить…

– А мне приказал повелитель Черного Легиона повиноваться желаниям принцессы, – коротко ответил офицер. Потом, решив, что я просто боюсь вернуться к своему патрону с невыполненным приказом, он смягчился. – Ты, конечно, можешь оставить дар у меня, и я лично передам его принцессе. Или можешь прийти утром и передать его сам.

Меня охватило нетерпение и раздражение, но я не мог спорить. Как я мог объяснить, что если стану ждать утра, вернется личный лакей принца Голар, а такие дела всегда поручались ему. И я утрачу единственную возможность поговорить с принцессой наедине, не рискуя возбудить подозрения Чак Юл?

Мне нечего было возразить, поэтому я кивнул и пошел назад, но в душе моей бушевала буря, и я не ушел далеко. Меня приводило в ярость, что я так близок к цели и такое незначительное препятствие меня останавливает. Повинуясь неожиданному порыву, я свернул в редко используемый коридор и пошел по нему, ища малозаметные знаки, которые, как я знал, обозначают сдвигающиеся панели, через которые можно проникнуть в тайные ходы дворца. Вскоре я нашел то, что искал. Оглянувшись, я убедился, что меня никто не видит. На ощупь отыскал и нажал спрятанную в резьбе пружину. Панель сдвинулась в сторону, и я вступил в темноту.

К этому времени я уже был так хорошо знаком с тайными ходами, что без труда добрался до помещений принцессы. Я уже положил руку на пружину, которая дала бы мне возможность пройти в будуар принцессы, но неожиданная вспышка осторожности заставила меня предварительно осмотреть помещение. Я нашел ближайший глазок, отодвинул щиток, прижался к отверстию глазом и посмотрел в комнату.

К своему удивлению, я опять увидел свою любимую в объятиях другого. Высокий мужчина в темно-зеленом плаще с капюшоном – несомненно, тот самый человек, которого я уже видел в объятиях принцессы, и он не может быть никем иным, кроме как моим собственным патроном принцем Васпианом.

Но ведь это очень странно. Чего ради принц станет посылать меня со своим даром к принцессе, когда сам идет туда и легко может доставить ей подарок лично? Это просто не имеет смысла.

Увы, пока я стоял в нерешительности, удивленный этим необычным развитием событий, высокий мужчина в капюшоне освободился от объятий принцессы, попрощался с ней, нажал пружину и отодвинул панель.

Прежде чем я смог пошевелиться, отступить в темноту прохода, тайная дверь открылась, на меня упал поток света из комнаты, и прямо передо мной остановился человек в плаще и с закрытым лицом.

Мгновение мы оба стояли неподвижно, в удивлении от такой внезапной и неожиданной встречи.

Потом любовник Дарлуны неуверенно рассмеялся и сказал:

– Несомненно, друг, мы думаем об одном и том же, но что ты здесь делаешь, Джандар?

10. ВАЛКАР СНИМАЕТ МАСКУ!

Это был вовсе не принц Васпиан, а Валкар! При свете маленькой лампы, которую он нес, я хорошо его видел. На лице у него настороженное выражение, рука лежит на рукояти шпаги.

Мне не следовало бы так удивляться. Нужно было быть готовым к такому открытию. Разве несколько дней назад я не встретил Валкара, замаскированного, у этого самого глазка? Разве не пометил ему лицо своим мечом во время этой ужасной схватки во тьме, не узнал его на дворцовой церемонии, когда увидел свежую царапину на его лице?

Однако я убедил себя, что человек в плаще, который держит в объятиях Дарлуну, это принц Васпиан, и такова сила самоубеждения, что я даже не подумал, что этим человеком может быть кто-то другой. Теперь, уже зная истину, я начал соображать, что принц и Валкар примерно одного роста и телосложения, что у них плащи одинакового покроя и цвета, что неудивительно, так как большинство воинов Чак Юл носят такие плащи, и что волосы у обоих гладкие и черные.

Валкар увидел выражение удивления на моем лице, и лицо его стало менее напряженным. Он рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

– Здесь мы не можем говорить, стражники Дарлуны могут услышать и встревожиться. Удивительно, как это они не услышали нашу недавнюю дуэль: теперь я думаю, что это ты, Джандар, подсмотрел, как я гляжу в апартаменты принцессы, чтобы убедиться, что она одна, это ты мне поцарапал щеку. Пойдем, я знаю поблизости место, где можно поговорить и где нас никто не подслушает.

Он провел меня в комнату. По толстому слою пыли и другим признакам я понял, что в нее заходят очень редко. Тут он поставил наполовину сгоревшую свечу в серебряный подсвечник, снял плащ и повернулся ко мне с лицом, наполовину серьезным, наполовину улыбающимся.

– Полагаю, старый друг, что ты тут по той же причине, что и я: чтобы помочь бежать принцессе Дарлуне, – сказал он.

– Да. Только поэтому я пришел в Шондакор и присоединился к Чак Юл, признал я. Он кивнул.

– Со мной то же самое. Но я не узнал в тебе защитника справедливого дела правящей королевы Шондакора, – размышлял он. – Я ни разу не видел тебя при дворе принцессы, ты не был среди воинов, бежавших с принцессой в джунгли, когда предательское колдовство Ула Ужасного позволило Черному Легиону войти в город и захватить его. Тогда почему ты здесь? Кто ты, Джандар?

– Я не из Шондакора, я чужестранец из далекой земли, – признался я. – Я помог принцессе освободиться от плена у племени ятунов, когда они захватили ее в джунглях; потом, когда ее пленил принц Тутон из Занадара, я вместе с дружественным вождем ятунов Коджей и храбрым учителем фехтования Лукором спас ее из пиратского Города-в-Облаках. Но потом ее захватил отряд Черного Легиона. Так как ее нынешнее пленение Чак Юл отчасти моя вина, я решил вступить в Легион и помочь принцессе бежать и вернуться к своему народу. Поэтому я скрыл свою подлинную личность вымышленной историей, как ты, Валкар, скрыл свою внешность косметикой. Потому что ты настоящий шондакорец, человек народа ку тад, и цвет твоей кожи и волос фальшивый. То, что я знаю о его маскировке, должно было явиться неожиданностью для Валкара. Но я знал об этом давно и никому не сказал. Это доказывало, что я друг и защитник принцессы. Он мигнул, выражение его лица стало серьезным.

– И давно ты об этом знаешь? – медленно спросил он.

– С того вечера в винной лавке, когда служанка пролила на тебя вино и стерла часть твоей косметики, – ответил я. Он коротко кивнул.

– От таких случайностей не уберечься, – согласился он. – я хорошо помню этот случай. Но ты ничего не сказал и как будто ничего не заметил, поэтому я думал, что сумел благополучно восстановить свою маскировку. Потом глаза его стали задумчивы, и он рассмеялся.

– Странно, как судьба играет со смертными. Мы с тобой инстинктивно понравились друг другу и быстро стали друзьями – оба шпионы, проникшие в ряды Черного Легиона с одной целью, но мы не знали, что у другого та же цель. Как будто нас привело друг к другу шестое чувство, нашло родственную душу по непонятным признакам. – Он пожал плечами и дружески улыбнулся.

– Все эти месяцы я провел в Шондакоре, не в состоянии освободить Дарлуну, хотя высоко поднялся в рядах Черного Легиона. Ты же, Джандар, едва успел вступить в Легион, как приобрел расположение этого скользкого хореба[4] принца Васпиана и можешь свободно ходить по дворцу, куда я прохожу лишь украдкой и с величайшими предосторожностями. Поздравляю тебя с твоей удачей! Вдвоем мы поможем принцессе.

– Если она захочет нашей помощи, – мрачно заметил я. Он с некоторым удивлением спросил, что я имею в виду, и я поделился с ним своими подозрениями относительно Дарлуны – подозрениями, вызванными ее дружеским обращением с принцем Васпианом и ее внешне добровольным принятием его предложения. Я неохотно сказал, что не вижу причины, по которой такая гордая женщина, как Дарлуна, может принять трусливого и болезненно подозрительного принца в качестве своего будущего супруга, если только она действительно не влюблена в сына Арколы.

– Дарлуна, – мрачно заключил я, – не хрупкая девушка, которую можно угрозами заставить вступить в брак. У нее сильная воля, это воинственная женщина, и я не верю, что она идет замуж под угрозой, без любви. Вообще я не могу представить себе угрозу, которая заставила бы принцессу ку тад добровольно выйти замуж за это чудовище. Как это ни невероятно, она, должно быть, на самом деле любит его.

Он с задумчивым выражением слушал мои рассуждения. Мои соображения, как вы понимаете, несколько пошатнулись из-за открытия, что не Васпиана я видел в объятиях Дарлуны в ее будуаре, а Валкара; и все же она приняла предложение принца и публично не отвергала его притязаний. Поэтому ее поведение по-прежнему оставалось для меня загадкой.

Когда я кончил, Валкар не стал тратить времени.

– Позволь ответить на один твой вопрос, мой друг, – энергично сказал он. – Принцесса ненавидит и презирает принца, как только может гордая и благородная женщина ее высокого происхождения. Она говорила мне, что скорее пронзила бы себе сердце кинжалом, чем приняла руку Васпиана перед мрачным алтарем Чак Юл.

Я посмотрел на него с удивлением.

– Если это так, – возразил я, – почему же она не отказывается от своего обещания выйти замуж за принца?

Голос его звучал мрачно, в глазах горела ярость, когда он объяснял мне причину этой загадки.

– Она не смеет. В руках Васпиана безопасность ее народа. Видишь ли, политика Черного Легиона относительно завоеванного населения определяется на совете, членом которого является Васпиан.

– Это я знаю, – кивнул я.

– Поэтому когда возникает вопрос, не следует ли укрепить непрочную и неустоявшуюся власть Легиона над жителями Шондакора массовыми казнями и тюремным заключением – это логичный, хотя и жестокий ход действий, на котором настаивает сам Аркола, – принцу Васпиану принадлежит решающий голос, потому что в этом отношении совет разделен поровну.

– Но почему Васпиан возражает? Конечно, не из гуманных соображений, он такой же хладнокровный палач, как и все остальные.

– Верно. – Валкар мрачно улыбнулся. – Но Васпиан ненавидит отца и где только возможно из чистого злорадства противоречит ему. Поэтому в прошлом он всегда высказывался против этой меры, когда она обсуждалась на совете. Но втайне он пригрозил Дарлуне, что если она откажется выйти за него замуж, он снова поднимет этот вопрос и на этот раз выскажется на стороне отца. Это буквально единственный способ, каким принц может досадить отцу, которого он ненавидит за то, что он больше мужчина, чем сын, и он наслаждается, противореча воле отца. А против такого противоречия даже такой могучий предводитель, как верховный вождь, бессилен в соответствии с традициями и обычаями Черного Легиона[5].

Я кивнул, вспомнив открытую враждебность, которую заметил между Васпианом и Арколой на совете, на котором присутствовал несколько дней назад.

Валкар продолжал:

– А что касается Дарлуны, то единственное, чем может несчастная девушка защитить свой беспомощный народ от массового убийства, это обещанием выйти замуж за скользкое маленькое чудовище. Но она не смеет публично выказывать свое отвращение.

Почему я сам не додумался до такой логичной разгадки ее поведения? Когда я понял весь ужас положения Дарлуны, холодный пот выступил у меня на лбу и во рту я ощутил металлическую горечь ужаса.

Конечно, невозможно, чтобы Дарлуна полюбила этого трусливого скулящего принца!

Но столь же невероятно, чтобы я, даже с помощью вновь приобретенного союзника Валкара, смог убедить Дарлуну бежать со мной. Потому что мстительный и злобный Васпиан накажет ее за измену, начав массовые казни невооруженных людей, и она это знает!

Возможно ли более безнадежное положение?

Я буквально ничего не могу сделать, чтобы помешать женщине, которую я люблю, выйти замуж за человека, которого она ненавидит и презирает от всего своего гордого сердца.

* * *

Немного погодя я оторвался от этих мрачных мыслей и спросил своего друга Валкара, есть ли у него идеи, как помочь Дарлуне.

Он мрачно пожал плечами.

– Пока нет, – признал он. – С того времени, как я отыскал тайный вход во дворец и сумел увидеться с принцессой, я прошу ее покинуть со мной город, но бесполезно. Для нее даже мысль о таком поступке невозможна, потому что тем самым она обрекает на смерть людей, которые ее любят и верят ей и которых она поклялась защищать. Увы, моя бедная сестра! Она беспомощна в такой ситуации.

– Сестра? – переспросил я.

– Да. Я думал, ты знаешь – конечно, это глупо с моей стороны. Меня на самом деле зовут Валкар, но я не из Ганатола, я принц ку тад. Мой отец лорд Яррак, дядя принцессы и предводитель ку тад во время ее пленения.

– Понятно. Да, я хорошо знаю лорда Яррака, он был моим хозяином до того, как я вступил в Черный Легион. Странно, он никогда не упоминал о сыне, особенно о сыне, который проник в Черный Легион. Ведь он знал, что я собираюсь делать то же самое.

– Мой отец, несомненно, считает меня мертвым, Джандар, убитым в уличной схватке, когда Чак Юл захватили город. В смятении мы разделились, и когда воины вместе с принцессой ушли из города, я остался. Меня спрятали друзья среди простых людей, и я некоторое время оставался в укрытии, пока положение не прояснилось. Прежде чем я смог выйти из укрытия, принцесса была захвачена, и потому я остался, не пытаясь присоединиться к отцу и его воинам. Друзья из города помогли мне скрыть золотой цвет кожи и рыжие волосы, и я в качестве наемника из Ганатола вступил в ряды врагов, надеясь помочь принцессе, своей невесте, сбежать… При этих словах Валкара я невольно вскрикнул.

Он замолчал и посмотрел на меня.

– Что с тобой, Джандар? В чем дело? Что я такого сказал, что тебя взволновало? Слушай, ты побелел до самых губ!

Я заставил себя сохранять внешнее спокойствие и с огромным усилием спросил спокойным голосом:

– Твоя невеста?

Он слегка пожал плечами и негромко рассмеялся.

– Да. Принцесса и я обручены с детства. Формальный союз двух ветвей одной семьи королевской крови – ты понимаешь, это политика.

– По обычаям Шондакора, – небрежно продолжал он, – принц или принцесса королевской крови часто вступают в брак с более молодыми двоюродными сестрами и братьями. Мы с Дарлуной теперь были бы уже женаты, если бы вторжение Чак Юл не нарушило нормальный ход вещей. – Он печально улыбнулся этому слишком слабому утверждению.

– Но что с тобой, Джандар? Ты не знал, что мы с Дарлуной должны были пожениться?

– По правде говоря, нет.

Он беспомощно рассмеялся.

– Но ты должен понять, что только перспектива этого брака могла заставить меня пуститься в такое опасное предприятие. Я пошел на такой невероятный риск, чтобы спасти свою невесту.

Я молча кивнул. Теперь я его понимал.

И вот я снова оказался в пучине отчаяния, в какой может только оказаться человек, когда обнаруживает, что его лучший друг любит ту же женщину, что и он, и больше того – уже завоевал ее любовь и обещание выйти замуж.

Мне казалось, что все эти месяцы, когда я безнадежно любил женщину, считавшую меня трусом, недотепой и врагом, я знал, что такое ад.

Но каким бывает настоящий ад, мне предстояло узнать только сейчас!

11. В ГЛУБИНАХ ОТЧАЯНИЯ

Да, я знал, что имеет в виду Валкар, говоря, что только великая любовь к принцессе могла заставить его пойти на такой риск, как проникнуть в замаскированном виде в ряды самого Черного Легиона.

Я знал это слишком хорошо! Потому что тоже безнадежно и страстно любил Дарлуну. Мои чувства к ней невозможно выразить словами. То, что любимая женщина, несравненная принцесса, которой я отдал свое сердце, находится в опасности, заставило меня пойти на крайний риск и проникнуть в город в чужом обличье.

Конечно, я понимал, что имеет в виду Валкар! Потому что те же самые чувства двигали и мной.

Я благодарю бога за то, что эта параллель не пришла ему в голову, но, конечно, у него не было оснований подозревать, что мною движет та же страсть. Если бы он это понял, я бы, думаю, умер от стыда.

Ни он, ни Дарлуна не должны подозревать, что я ее люблю. Ни словом, ни поступком, ни жестом, ни взглядом не должен я выдать своему лучшему другу и любимой женщине глубину своей страсти.

Согласен, страсть эта глупа, я, бездомный авантюрист, чужеземец, случайно оказавшийся в другом мире, низкорожденный представитель чуждой расы, осмелился полюбить великолепную принцессу Шондакора – что за насмешка!

Я, конечно, знал, что моя любовь безнадежна; знал еще до того, как стало известно о предстоящем замужестве Дарлуны и принца Васпиана из Черного Легиона. Ее презрение ко мне, которое она открыто и не раз выражала, несчастные случайности, которые привели ко многим недоразумениям, – все это и многие другие факторы говорили, что мне глупо признаваться в своей любви даже себе самому.

Так что мое положение давно было безнадежным. Но худшее еще предстояло!

Потому что безнадежность моей ситуации только увеличилась из-за ужаса, когда я понял, что любимая женщина вынуждена вступить в брак с человеком, которого презирает, – в брак, который она не может отвергнуть и которого боится избежать.

Вот теперь я спустился в подлинные глубины отчаяния.

Если Валкар и Дарлуна любят друг друга и обручены, как я могу надеяться добиться женщины своей мечты, даже если каким-то чудом мне удастся спасти ее от притязаний Васпиана и Черного Легиона?

Черное, горькое отчаяние заполнило мое ноющее сердце. Я вспомнил, что видел в шпионском глазке. Я видел страстное объятие Дарлуны и Валкара, видел, как она поднимала к нему свои сияющие глаза, видел ее влажные от слез щеки, слышал умоляющий шепот.

Я считал, что мой единственный друг в Шондакоре стал моим союзником в освобождении любимой женщины из плена. Но похоже, что он и мой соперник. Нет, не соперник, а победитель в неравном состязании, потому что давно уже завоевал ее любовь.

И я пожалел, что вступил на поверхность этого странного, ужасного и прекрасного мира, пожалел, что встретился с Дарлуной, воинственной принцессой ку тад!

* * *

Следующие день-два прошли без всяких происшествий. Боюсь, я выполнял свои обязанности, как безмозглый автомат или сомнамбула. Я почти не обращал внимания на происходящее. Так глубоко погрузился я в отчаяние, что мое состояние и настроение не могли остаться незамеченными. Должно быть, я походил на человека, сделавшего ужасное открытие.

Но именно так оно и было.

К счастью, мой патрон принц располагался в самой отдаленной части дворца, обязанностей у меня было немного, и мало кто мог заметить мое состояние.

После разговора с Валкаром, больше не ища встречи с принцессой, так как она казалась мне бесполезной, я вернулся в апартаменты Васпиана.

Принц был очень раздражен тем, что я не выполнил его пожелание и не доставил подарок невесте, но дело это было незначительное, и на следующее утро, когда к своим обязанностям вернулся Голар, принц передал своему личному лакею украшение, и тем все и кончилось.

Обычно настороженный и чувствительный к малейшим изменениям в поведении окружающих из-за болезненного страха заговоров и шпионов, из-за всепоглощающей подозрительности ко всем, принц был так занят подготовкой к предстоящей свадьбе, до которой оставались считанные дни, что я сильно сомневаюсь, чтобы он заметил перемену в моем поведении. Во всяком случае я его почти не видел и большую часть времени проводил в своей комнате, занятый печальными мыслями.

Мне кажется, нет более ужасного состояния, чем то, когда обнаружишь, что твой ближайший друг завоевал сердце и обручился с женщиной, которую ты втайне любишь. Я во всяком случае никогда раньше не испытывал такого черного отчаяния и молю неведомых владык Гордриматора, которых танаторцы считают богами, чтобы мне этого никогда не довелось испытать вновь.

Мы с Валкаром обещали друг другу помощь и договорились встретиться тайно за несколько дней до бракосочетания Дарлуны с принцем Васпианом. Чего мы надеялись достичь этой встречей, вероятно, никто из нас не знал. Но в последней попытке спасти любимую женщину от мрачной участи мы думали как-то разрешить стоявшую перед нами страшную дилемму.

Возможно, принц Валкар думал о том же возможном решении, что приходило в голову и мне. Потому что выход из этого тупика был.

Принц Васпиан мог… Умереть.

Я никогда хладнокровно не убивал человека и без всякой радости смотрел на эту перспективу. Хотя принц внушал мне отвращение, а его ухмылка и хвастовство своей так называемой «победой» над самой прекрасной женщиной Танатора приводили меня в ярость, он как человек был слаб и тщеславен, легкомыслен и неуклюж, и я не мог подумать об убийстве такого ничтожества – все равно получалось низкое убийство.

Я всегда считал себя человеком чести. Но, подобно всем, я раз или два в жизни совершал поступки, которыми не могу гордиться. Хладнокровно убить ухмыляющегося придурка, противопоставить свое превосходство в искусстве фехтования слабой и неуверенной руке противника – для меня это трусость.

И все же мне придется это сделать, если я хочу спасти Дарлуну от его нечестивой похоти.

Все эти черные горькие часы я сражался со своей совестью. Чем я вообще обязан этой женщине, которая не отвечает на мою любовь и обещала выйти замуж за моего друга? Должен ли я потерять свою честь в хладнокровном и трусливом убийстве ради женщины, которая презирает меня? На эти мучительные вопросы был только один ответ.

Я должен Дарлуне все, что могу ей дать, даже принести в жертву свою незапятнанную честь или даже саму жизнь, если она этого потребует. И не имею права взамен требовать ничего, даже ответной улыбки.

Потому что когда мужчина любит, он любит от всего сердца, он ничего не оставляет для себя, иначе это не подлинная любовь. Такое рыцарство может показаться старомодным, но моя любовь к ней выше вопроса о любой плате и награде.

* * *

Так я проводил дни. Положение мое стало почти невыносимым. Валкар мой ближайший друг, соучастник, товарищ по общему делу. То, что он завоевал любовь Дарлуны, не должно было бы вызывать у меня боль: кто более достоин Дарлуны, чем такой человек, как Валкар?

Он храбр, интеллигентен, благороден и силен. Он прекрасный офицер, могучий принц, и его попытка в одиночку, в личине наемника, в занятом врагами городе освободить любимую женщину – это героизм, граничащий с безумием.

Почему же тогда я лишаю его права на любовь самой прекрасной женщины двух миров? Из-за собственной эгоистичной страсти?

Это нелепо! Моя собственная любовь к Дарлуне сильна, глубока и искренна и сохранится до последнего удара сердца. Я буду восхищаться Дарлуной и сражаться за нее, пока смогу дышать, пока хоть единая капля крови будет оживлять тело.

Но ведь я даже не благородного рождения, тем более не принц, наследник королевского дома и огромного состояния. Моя страсть к ней безнадежна. Дарлуне нужен рядом человек, которого с детства учили править. Такой человек, конечно, Валкар. Только представить себе, каким принцем-консортом я бы был! Что я знаю о королях? Я умею только водить вертолет – и попадать в неприятности: вот к этому у меня подлинный талант. Но я такой же человек, как все, и боюсь, часто бывал мрачен и неразговорчив, когда мы встречались с Валкаром, обсуждая различные планы, как спасти Дарлуну от приближающегося брака.

Я не упоминал о возможности убийства принца Васпиана. Ответственность за это должна лежать на мне одном; Валкар ничего не должен об этом знать. Когда наступит время, когда будет необходимо – я просто сделаю это.

* * *

Так продолжалось несколько дней. День свадьбы приближался.

И тут произошло нечто неожиданное. До сего часа помню, как воспрянул духом, с каким изумлением я воспринял открытие. Валкар, я уверен, ничего не знал о моих переживаниях, хотя мое угнетенное состояние и неразговорчивость должны были быть ему заметны.

Мы сидели за угловым столиком и пили вино. Я был так поглощен своими мыслями, что неосторожно упомянул о любви Дарлуны к Валкару и о силе его чувства к ней.

Он удивленно посмотрел на меня и чуть виновато улыбнулся.

– Боюсь, ты неверно понял мои слова, Джандар, – неловко сказал он.

– Как это?

– Ну, весь этот разговор о том, как Дарлуна меня любит. Мы с ней двоюродные брат и сестра, мы очень близкие друзья и были такими с самого детства. Но, увы, мы не влюблены друг в друга.

И он печально рассмеялся.

– Ты должен понять, что наш брак – чисто политический союз. Насколько мне известно, Дарлуна никогда не была влюблена ни в меня, ни в кого другого.

– А ты… Он слегка устало улыбнулся.

– О, я буду ей хорошим мужем, я восхищаюсь ею, она мне нравится, но я никогда не был влюблен в нее.

– Но ведь ты обнимал ее, я видел ее щеки в слезах.

Умоляющий взгляд на твоем лице!

– Должно быть, тогда она просила меня бежать из города прежде, чем вскроется мой обман, – небрежно заметил он. – Она очень боялась, что меня обнаружат и казнят – и по ее вине. Но послушай, Джандар! Ты снова побледнел, как смерть. С тобой все в порядке, дружище?

Должно быть, шок от такого открытия отразился на мне, потому что Валкар явно не мог понять всей глубины моей радости.

Сердце женщины, которую я люблю, свободно – и у меня есть надежда!

12. НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

Следующие два дня принц Васпиан держал меня во дворце, и у меня не было возможности увидеться со своим другом. Но мы договорились встретиться в винной лавке за несколько часов до бракосочетания, которое должно было состояться в полдень.

На последней встрече мы должны были скоординировать наши усилия в попытке освободить Дарлуну, и, хотя я уверен, Валкар об этом не подозревал, мои собственные планы на этот роковой час включали хладнокровное убийство принца Васпиана.

Этот день наступил.

Дворец гудел от приготовлений; Васпиан прихорашивался и важно расхаживал, как павлин, ухмылялся по поводу предстоящей церемонии, и я наконец понял, что мне совсем не доставляет неприятностей перспектива пронзить сталью его презренное сердце.

Приближалось время нашей встречи. До начала самой церемонии Васпиан во мне не нуждался, поэтому мне не трудно было пройти по дворцу к выходу. Что бы мы с Валкаром ни решили, мои планы были готовы и определены.

Мне предстояла роль убийцы; только я мог исполнить ее, потому что только я имел свободный доступ к принцу; только я мог попросить встречи наедине непосредственно перед отправлением в зал Хума, как зовется дьявольский бог Чак Юл, где перед алтарем колдун-жрец Ул должен был совершить обряд бракосочетания.

И во время этой встречи наедине я убью принца и уйду; такова моя одинокая участь.

Так я думал в то время.

Но ва лу рокка, как утверждает фаталистическая философия ятунов. Того, что суждено, не избежать, как бы ты ни хотел.

И, как оказалось, мне не суждено было этим утром встретиться с Валкаром в винной лавке.

Судьба заготовила для Джандара с Каллисто несколько сюрпризов!

* * *

Я собирался покинуть королевский дворец через боковой выход, который хорошо охранялся, но которому не придавали особого значения. Мало кто им пользовался: вожди и старшие офицеры черного Легиона предпочитали более удобные главные ворота. Но мое дело было тайным, я не хотел привлекать лишнего внимания, если этого можно избежать. Поэтому я и выбрал боковой выход. И вот от таких случайных решений порой зависит судьба империй и целых миров. Проходя через ворота, кивая стражникам, которые знали меня как человека принца Васпиана, я встретился с отрядом воинов Чак Юл, которые входили во дворец, ведя двух пленников. Я с любопытством взглянул на пленных и получил один из сюрпризов своей жизни.

Это были мои старые друзья – Коджа и Лукор!

Коджа, высокий ятун, на целую голову, плечи и часть груди возвышался над приземистыми воинами Черного Легиона. Его голые сверкающие хитиновые руки были связаны за спиной кожаным ремнем. Лысая яйцеобразная голова, увенчанная сегментированными антеннами, лишь отдаленно напоминала человеческую. Роговое неподвижное лицо и большие серьезные глаза были философски не способны выражать смену эмоций, и он смотрел на меня непостижимым взглядом.

Лукор, вспыльчивый маленький учитель фехтования из Занадара, выглядел гораздо хуже. Его всегда аккуратная одежда была порвана, испачкана и измята. Седые волосы растрепаны. Кровь шла из множества царапин и небольших порезов, и я не сомневался, что арестовавшие его обнаружили, что не так-то просто справиться с фехтовальщиком такого мастерства. Когда он увидел меня, лицо его застыло, выражение его не изменилось, но по блеску глаз я догадался, что он сразу меня узнал, несмотря на всю неожиданность встречи.

Что касается меня, боюсь, я не сохранил самообладание, как двое моих друзей. Я думаю, что побледнел и выражение изумления отразилось на моем лице при этой неожиданной встрече.

Камад, командовавший отрядом, заметил это выражение. К счастью, он не понял, что я узнал пленных; если бы он это сделал, мне пришлось бы объяснять, откуда воин Черного Легиона знает фехтовальщика из Ганатола и вождя ятунов. Но он решил, что мое удивление вызвано неожиданным появлением ятуна в городе ку тад. Представители различных человеческих рас часто служат в чужих городах, поэтому в Занадаре можно встретить перуштарского купца, воины Ганатола служат в рядах Чак Юл, а ку тад живут в Ганатоле. Однако рослые, серьезные артроподы всегда остаются со своим племенем и никогда не служат среди людей этого мира.

Гордясь своим успехом, кривоногий низкорослый камад широко улыбнулся, засунул большие пальцы рук за пояс и кивнул в сторону двух молчаливых пленников. – Свежее мясо для игр, а, друг? – захихикал он. – Аркола будет доволен. Мы уже много лет не брали в плен капока[6]. Неплохо посмотреть, как он выстоит против ятриба на брачных играх. Мне всегда хотелось посмотреть, как они управляются со своими неуклюжими мечами-хлыстами.

К этому времени я овладел собой и позволил себе выразить легкое любопытство.

– Совершенно верно, камад, – равнодушно сказал я. Мне неожиданно пришло в голову, что в честь бракосочетания принца Васпиана и Дарлуны Чак Юл собираются устроить свои любимые кровавые гладиаторские игры на большой арене дворца. Кровь моя похолодела при этой мысли. Как мне освободить друзей и в то же время спасти Дарлуну из рук сына Арколы? Мне казалось, что и то, и другое сделать невозможно; но я не могу покинуть Коджу и Лукора и оставить их умирать ужасной смертью на арене. Они оба спасли мне жизнь с большим риском для себя.

– Ты ведь камад Джандар, верно? – спросил маленький офицер. – Я видел тебя в свите принца.

Я кивнул, и он представился как Логур, офицер четвертой когорты Легиона.

– Где вы схватили этих двоих? – спросил я с видом ленивого любопытства. Логур был рад похвастать своим успехом, и долго его уговаривать не пришлось.

– В нижнем городе, – ответил он, имея в виду трущобы Шондакора, район старых полуразрушенных зданий и речных доков. – Прятались в тени и ничего хорошего не замышляли, это ясно. Старик, несмотря на свои седые волосы, сражался отчаянно. Дьявол со шпагой, вот кто он такой! Пятеро моих парней будут несколько месяцев приходить в себя, а трое уже никогда не смогут сражаться за легион – они ушли на Гордриматор.

Логур хотел сказать, что они убиты. Странно, но этот варварский мир окруженных стенами городов и племенных вождей знает только начатки религии. Танаторцы поклоняются пантеону божеств, известных как владыки Гордриматора. Гордриматор – это планета Юпитер, ее пятым спутником и является Танатор. Но слово «поклоняются», пожалуй, слишком сильное, потому что я ни разу не встречал жрецов этой религии и не видел ничего похожего на храм или церковь.

В сущности единственный человек, который подпадает под слово «жрец», – это загадочный маленький Ул Ужасный, да и то он скорее колдун и волшебник, чем жрец. Но я смутно знал танаторское верование, что духи погибших воинов переселяются на Гордриматор, который представляет собой форму рая или посмертной жизни.

– Непривычно видеть в городе ятуна, – заметил я. – Куда вы их ведете, можно ли узнать?

– В Ямы, – ответил Логур, имея в виду глубокие подземелья под королевской крепостью. – Там они в безопасности до самых игр.

– Очень хорошо. Наверно, кто-нибудь будет их допрашивать о причине их появления в городе?

Он хмыкнул и сплюнул.

– Верховный обычно допрашивает пленников, но вряд ли он в эти дни заинтересуется. Ну, мне пора. – Он улыбнулся и дружески приветствовал меня. Потом исчез во дворце вместе со своими солдатами и двумя пленными.

Я отошел в сторону, чтобы пропустить их. Проходя мимо, Коджа своим металлическим голосом произнес одно слово.

– Хорадж, – сказал он.

Он говорил негромко, и сомневаюсь, чтобы кто-нибудь его слышал, а если и слышал, то обратил внимание. Более невежественные жители Танатора а солдат Чак Юл, несомненно, можно к ним отнести – считают ятунов чудищами, а вовсе не разумными существами, близкими к человеку. Поэтому все солдаты, слышавшие слово Коджи, должны были принять его за звериное рычание. Но я жил в военном лагере племени и знал, что хоть артроподы жестоки и лишены эмоциональной жизни, они всего лишь воинственные кочевники, не знающие ни возвышенных чувств, ни искусства, они не менее разумны, чем люди.

Что хотел сказать этим словом Коджа? Предназначалось он, конечно, мне[7].

Может, он хотел этим загадочным словом сообщить, что обладает важной для меня информацией? Другого я предположить не мог. И, разумеется, Коджа и Лукор пошли на огромный риск, проникая в город, с единственной целью связаться со мной.

Я в нерешительности остановился у выхода.

Вынужденный брак Дарлуны еще в нескольких часах. Если мы с Валкаром попытаемся сделать попытку ее освободить, нужно договориться немедленно. И в эти минуты Валкар ждет меня в винной лавке.

Но, несмотря на всю срочность, я вынужден отказаться от этой встречи. Я повернулся и пошел назад во дворец.

Несмотря на недостаток времени, я не мог откладывать встречу с Коджей и Лукором. Что-то очень важное заставило их проникнуть в город ку тад.

И я должен узнать, что именно.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

КНИГА УЛА

13. НА ОСТРИЕ МЕЧА

Ямы расположены под самыми нижними уровнями дворца, и я ни разу не был в них за все время службы принцу Васпиану. Тем не менее я знал, где они находятся, и нашел их без труда.

Но увидеть Коджу и храброго учителя фехтования – это совсем другое дело. Мне казалось, что мой ранг и служба в свите принца помогут миновать охрану.

Если это не сработает, откровенно говоря, я не знал, что стану делать. Если тайные ходы внутри стен дворца и соединяются с подземельями, я об этом не знаю. И у меня нет времени на исследования. Время, как я уже заметил, истекало. Если использовать другой шаблон, дело приближалось к развязке.

Я меня было чувство, что маскарад вот-вот кончится. До сих пор меня не раскрыли, и моя вымышленная история не подвергалась проверке. Но обстановка менялась слишком быстро, и, как заметил читатель, я начал рисковать. У меня не было никаких оснований находиться в Ямах, и если меня будут допрашивать Васпиан или Аркола, я не смогу удовлетворительно объяснить свое любопытство к пленникам. Но мои друзья в опасности, и это оправдывает даже величайший риск – я готов был рискнуть даже обнаружением своей подлинной личности, рискнуть успехом всей своей миссии.

Я не мог сделать меньше для тех, кто так много сделал для меня.

Итак, я спустился в Ямы.

К счастью для меня, их охраняли не очень сильно. Весь дворец в руках Чак Юл, и враг никак не мог проникнуть в это место. Так я по крайней мере объяснил отсутствие сильной охраны Ям. Иначе я не прошел бы так далеко, прежде чем меня остановили.

* * *

Я спускался по длинному каменному коридору, шел быстро, сбросив плащ в правого плеча, чтобы он не мешал пользоваться правой рукой, пальцы мои лежали на рукояти меча.

Меня окружали мрачные стены из грубого камня; воздух промозглый и влажный, переполнен зловонием людей, долго содержащихся в заключении при почти полном отсутствии санитарных устройств. Освещение – очень слабое – исходило от масляных факелов из дерева черной джаруки, которые торчали в ржавых кольцах на стенах. Эти грубые светильники отбрасывали дрожащий оранжевый свет и огромные черные тени. Все мне казалось нереальным. Все как в кино; я чувствовал себя актером в какой-то героической эпической роли; даже одежда, плащ, кожаная обувь, стройная рапира – все прибавляло ощущения нереальности.

Неожиданно я повернул и оказался в большой и почти пустой комнате с каменным полом, покрытым заплесневевшей соломой.

В одном углу комнаты грубый деревянный стол с пятнами вина и эля, изрезанный ножами: поколения скучающих стражников вырезали на нем свои инициалы. Под столом ведро с водой и ковш, а на столе медный подсвечник с тремя свечами. У стола деревянный стул, и на нем дремлет могучий стражник. Только один! Это удача.

В большую комнату выходило несколько камер. С первого взгляда я не мог рассмотреть, кто в них содержится: слишком густые и темные тени. Но даже если моих друзей тут нет, вероятно, дремлющий стражник может мне рассказать, где они.

Охранник – лицо его мне не было видно, он закрывал его руками камад, как я видел по эмблемам на его кожаной куртке. Это значит, что я не могу использовать свое звание высшего офицера, чтобы требовать ответ. Другими словами, он в том же звании, что и я сам. Но моя служба в свите самого принца Черного Легиона, несомненно, мне поможет: мало кто из офицеров Чак Юл будет настолько глуп, что пожелает ссориться с человеком, который, возможно, достигнет высоких ступеней в Черном Легионе.

– Спим на посту, комад? – резко спросил я, входя в комнату. Мне казалось неплохой мыслью с самого начала поставить этого парня в невыгодное положение; но почти немедленно стало ясно, что идея не такая уж хорошая.

Стражник проснулся и поднял голову, глядя на меня со смесью опасения и гнева. Это был грубый детина с небритыми мощными челюстями и злыми маленькими глазками – эти глазки мгновенно сузились, когда он увидел мое лицо.

Он меня узнал и испустил хриплое проклятие. Злобная улыбка перекосила его лицо, а моя душа ушла в сапоги, потому что я тоже сразу узнал его. И сразу понял, что с этим офицером мне не договориться.

Потому что это был Блуто, тот самый великан задира, которого я так унизил у городских ворот, когда впервые оказался в Шондакоре!

Про себя я проклинал свою злую судьбу. Из всех офицеров Черного Легиона именно в этот час и именно в это место назначили человека, который меньше всего готов пойти мне навстречу.

– А тебе какое дело, малыш? – прохрипел он, вставая и кладя руку на рукоять тяжелой сабли. – Что ты тут делаешь и где твое разрешение?

Я уже рассказывал, что этот грубиян – один из самых рослых людей, каких мне приходилось видеть, и это действительно так. Этот великан возвышался надо мной почти так же, как Коджа. Конечно, он не в лучшей форме, живот перевешивается через пояс, двойной подбородок, мешки под глазами – похож на алкоголика. Но все-таки это гора мышц, и у него преимущество в весе и длине рук. Это опасный противник.

Я коснулся медальона из драгоценного металла на своей перевязи, знака моей принадлежности к свите принца Васпиана.

– Вот все разрешение, которое мне нужно, чтобы осмотреть пленника, камад, – спокойно ответил я. – Мне нужно взглянуть на двоих, приведенных недавно. Один из них капок, другой седовласый чужестранец в черном. Их привел Логур, камад четвертой когорты.

Он ехидно улыбнулся, глядя на меня свысока.

– И что тебе от них нужно?

Я пожал плечами.

– Дело не в том, что нужно мне, Блуто, а в том, что нужно моему патрону принцу. Эти двое будут сражаться в играх после королевского бракосочетания, и он хочет, чтобы я проверил, в какой они форме и хорошо ли накормлены. Если они ранены или с ними плохо обращаются, я должен немедленно сообщить ему об этом. Если ты скажешь, где они, я займусь своим делом… Он поднял большую руку, останавливая меня.

– У Блуто тоже есть дело, – проворчал он. – И есть приказы! Никто не подойдет к пленникам без разрешения начальника Ям.

– Но принц приказал…

– Никто не пройдет мимо Блуто, – повторил он. Извлек саблю и держал ее наготове, глядя на меня холодными маленькими глазками, погруженными в нездоровые складки жира. Хищное выражение появилось на его лице. Кончиком языка он облизал толстые губы.

Я стоял, пытаясь что-нибудь придумать. Если бы тут был другой стражник, не этот ненавидящий меня задира, может, мне бы удалось с помощью имени принца пройти к пленникам. Но Блуто счастлив отказать мне в том, что мне нужно.

Конечно, я не могу идти к начальнику Ям – так называли старшего офицера в этом подземелье. Он старше меня по званию, и его имя принца не потрясет. Он потребует письменного распоряжения. И даже если я бы смог его уговорить или подкупить, у меня просто нет на это времени. Быстро уходят минута за минутой, и каждая секунда все больше приближает мою любимую женщину к насильственному браку с ухмыляющимся подлецом, которого она ненавидит.

Если я сражусь с Блуто, моя маскировка будет раскрыта. На звуки дуэли могут прибежать другие стражники, и я рискую попасть в тюрьму: дуэли среди воинов Чак Юл строжайше запрещены. А если мне хватит искусства, чтобы справиться с Блуто, как я объясню появление трупа?

Но и в этом деле, как и во многих других случаях, судьба уже приняла решение.

Блуто поднял свое оружие и приставил острие к моему сердцу.

Садистская улыбка показалась на его грубом лице, и в хриплом голосе прозвучала угроза.

– Блуто мог бы убить тебя, – прорычал он, – и сказать, что ты пытался прорваться силой. И никто не узнает… Я рукой отбросил его лезвие.

– Я офицер Чак Юл, – возразил я. – Это было бы предательством.

Он плюнул.

– Предательство? Грязный маленький хореб, ты смеешь называть Блуто предателем? Ты выставил Блуто дураком. И не посмел скрестить с Блуто сталь. Дрался руками, как шлюха!

Я видел, что в глазах его все сильнее горит безумный огонь ярости, и сердце мое упало. Безнадежно – придется с ним сражаться. Сражаться здесь, в подземелье, когда каждое мгновение приближает мою возлюбленную к ужасной судьбе.

Теперь Блуто дышал тяжело, он заводил себя, вызывал безумный гнев берсерка, как и в тот раз, когда я побил его у ворот. Я пытался уговорить его, но напрасно.

Он выкрикнул несколько грязных оскорблений и взмахнул саблей над моей головой.

Я отпрыгнул, едва избежав удара.

Он приближался, возвышаясь надо мной, изрыгая проклятия.

Выхода не было. Я достал свое оружие из ножен, и в следующее мгновение мы сцепились в схватке в мрачных подземельях Шондакора.

14. НАСМЕРТЬ!

Я едва успел парировать его удар. От сильного толчка рука у меня онемела. Блуто невероятно силен и взвинтил себя до бешеной ярости.

Я пятился, он шел за мной, выкрикивая грязные ругательства, с искаженным лицом. Наносил сильные удары, тяжелая сабля свистела в воздухе, я отражал каждый удар, но очень осторожно, потому что у него оружие гораздо тяжелее, и если он ударит со всей силой, мое лезвие разобьется.

Он сражался, как безумец, рубил с огромной силой, не переставая браниться. Умения у него не было, но огромная сила и выносливость, большой вес и длина рук были серьезными преимуществами, и мне приходилось нелегко. Мы боролись, а он продолжал насмехаться надо мной.

– Ты… Ты слишком горд, чтобы сражаться с Блуто у ворот… Слишком горд, чтобы обнажить против Блуто меч, ты, грязный хореб! Теперь ты сражаешься с Блуто, сталь против стали… И как тебе это нравится? – рычал он, его покрасневшие глаза блестели сумасшедшим блеском, и белая пена показалась в углах рта.

Я берег дыхание и не отвечал на его грязные оскорбления. Я решил убить его как можно быстрее, но, как я вскоре убедился, нелегко сражаться с человеком, который, как сумасшедший, непрерывно наносит огромной силы удары. Я продолжал пятиться от его круговых взмахов, ожидая промахов. Если бы я сражался с обычным противником, вооруженным таким оружием, я мог бы убить его через минуту, если бы захотел. Потому что я бы мог отвести его оружие в сторону ловким поворотом запястья, моя шпага пробила бы его защиту и погрузилась в грудь. Но Блуто – противник совершенно другого типа, он дико размахивал саблей, как дубиной, и я продолжал осторожно отступать, потому что любой его удар мог сделать меня безоружным.

Он начал ругать меня, говорить, чтобы я остановился и сражался с ним, как мужчина, а не отступал трусливо. Но я не обращал на это внимания, осторожно выжидая промаха.

Неожиданно возможность появилась – широкий взмах оставил его грудь на мгновение беззащитной. Именно этого я ждал и потому сделал выпад, кончик моего оружия погрузился в мясистое плечо, как раз над сердцем.

К моему изумлению, это его не остановило, он даже не замедлил своих взмахов. Завизжал, как раненая свинья, но скорее от гнева, чем от боли. И удвоил свои усилия, нанося страшные удары, от которых мою шпагу бросало из стороны в сторону, как тонкую иглу.

Очевидно, он настолько разъярился, что буквально не чувствовал боли. Чтобы остановить этого безумца, потребуется удар прямо в сердце.

Мы обходили комнату по кругу, я продолжал отступать. Каменная комната гудела, как кузница, от ударов стали о сталь. Я нащупывал путь осторожно, опасаясь споткнуться о какое-нибудь препятствие: я не видел, что у меня за спиной, и не решался хоть на мгновение отвести взгляд от Блуто.

Мне удалось коснуться его горла и предплечья, но это были небольшие порезы, немало крови, должно быть, больно, но они не могли остановить его или даже замедлить.

Теперь кровь и пот текли с него потоком, пена покрыла рот, но он продолжал идти вперед, не показывая ни малейших признаков усталости.

И тут, совершенно неожиданно, схватка закончилась.

Один неуклюжий сильный удар застал меня врасплох, и моя шпага сломалась у самой рукояти. Я понял, что совершенно безоружен.

В маленьких свиных глазках горело пламя убийства, Блуто торжествующе, как зверь, зарычал и размахнулся своей саблей.

Вместо того, чтобы отпрыгнуть в сторону, как он ожидал, я пошел на большой риск и прыгнул вперед, сблизился с ним.

Я по опыту знал, что в минуты большой опасности, когда все кажется потерянным, нужно делать то, чего совершенно не ожидает противник. Так можно выхватить победу из слюнявых челюстей поражения. И никогда еще не оказывался так прав, как в это мгновение, когда устремился в объятия обезумевшего великана.

Он совершенно не ожидал этого, обе его руки с тяжелой саблей были подняты над головой, и когда я обрушился на него всей тяжестью, он потерял равновесие и упал на выстеленный соломой каменный пол.

А я – на него, как кошка джунглей.

Рукоять шпаги в моей руке бесполезна. Лезвие сломалось у самой рукояти, но оставался острый зазубренный кусок.

Этим куском я разорвал горло Блуто!

Шатаясь, тяжело дыша, я встал на ноги. Блуто умер в потоке крови. На лице его появилось выражение крайнего недоумения. Думаю, он так и не понял, что убит, пока глаза его не остекленели, широкая грудь не вздрогнула в последний раз и не застыла.

Я не хотел убивать беднягу, глупец сам захотел этого. Схватка насмерть, меч против меча, но это его смерть.

Я оставил его лежать в луже крови.

Забрав его саблю вместо своей и прихватив подсвечник со стола, я отправился в глубины Ям Шондакора на поиски своих друзей.

* * *

Потребовалось, вероятно, несколько минут, но мне они показались часами. Может быть, уже сейчас Дарлуна стоит перед отвратительным идолом Черного Легиона, а Ул скрепляет ее брак с этим подлым скользким ничтожеством, которому я служу.

Большинство камер оказались пусты, тусклые зловонные каморки с грубыми деревянными скамьями и грудой вонючей соломы. В других были обитатели – мертвецы.

Я быстро прошел вдоль первого коридора, останавливаясь перед каждой камерой и приподнимая подсвечник, чтобы осмотреть темное помещение, потом шел дальше.

Отвратительные голые хоребы – хищные грызуны Танатора, иногда достигающие размера небольшой собаки, – с визгом разбегались от света. Я бросил взгляд на то, что служило им пищей, и торопливо отвернулся, борясь с тошнотой.

Но вскоре при свете дрожащего пламени свечи я увидел желанное зрелище: Лукор, бледный и растрепанный, был прикован к одной стене грязной камеры, а тощий, с торжественно неподвижным лицом и мигающими огромными черными глазами Коджа – к другой.

– Эй! Джандар, это ты? – с радостью воскликнул старый учитель фехтования. – Мой мальчик, никогда глаза мои не видели более желанного зрелища!

Я предусмотрительно снял с пояса Блуто кольцо с ключами; немного повозившись, нашел нужный, открыл дверь камеры и снял со своих товарищей цепи.

– Я рад, что успел до того, как вас начали допрашивать, – сказал я, помогая им снять цепи. – Вы не ранены? С Легионом шутки плохи.

Лукор фыркнул, расправляя одежду и приводя в порядок маленькую седую бороду.

– Вовсе нет, мой мальчик, вовсе нет! Была небольшая стычка перед тем, как нас обезоружили, Коджа прикончил нескольких кривоногих своим мечом, я преподал другим небольшой урок фехтования; но у нас ничего, кроме легких царапин, – самодовольно закончил он.

Коджа молча смотрел на меня, когда я снимал с него цепи.

– Приятно снова увидеться с тобой, Джандар, – сказал он наконец своим невыразительным голосом. Я похлопал его по верхней груди и сказал, что тоже счастлив видеть его.

– Но о чем вы, два глупца, думали, идя в Шондакор? Разве вы не понимали, что вас сразу увидят и схватят? – спросил я.

Лукор посерьезнел.

– Нам пришлось, парень. Дошло известие о предстоящей свадьбе принцессы Дарлуны и этого принца Черного Легиона, и ку тад об этом узнали. Боюсь, за это ответствен твой друг Маруд!

Мой пульс участился.

– Маруд, хозяин гостиницы? Значит, он в конце концов дошел… С моим сообщением о потайном ходе под рекой и городскими стенами?

Лукор удивился.

– Конечно, – сказал он. – Как бы мы с Коджей иначе проникли в Шондакор, если бы не тайный туннель, о котором ты рассказал в письме Ярраку?

Значит, я не все продумал. Мне казалось, что Коджа и Лукор пытались пройти в город через ворота и были захвачены. Но эта удивительная новость все меняет. Маруд был схвачен воинами Ула Ужасного на обратном пути, а не на выходе из города. Я не знал, как это произошло, но почему-то считал, что его обнаружили при выходе из города.

Я быстро размышлял.

– Значит, воины ку тад готовы попытаться вернуть город, пройдя тайным туннелем?

– Совершенно верно, и они все больше нервничают! – сказал Лукор, и выражение у него стало мрачным. – Мы с Коджей умоляли их подождать известий от тебя, прежде чем бросаться в бой, но мысль о том, что их любимую принцессу заставляют выйти замуж за принца Чак Юл, приводит их в ярость, и они не слушают доводов разума. Они решили больше не ждать, и потому мы пошли вперед, надеясь увидеть тебя и скоординировать твои планы с нападением ку тад. Джандар, Джандар! Почему, во имя владык Гордриматора, ты снова не связался с нами после своего письма?

– Это было невозможно, – ответил я. – Единственный человек, которому я мог довериться, был толстый хозяин гостиницы Маруд, а его схватили, когда он возвращался в Шондакор, доставив мое письмо. Его собирались допрашивать, вероятно, под пыткой, потому что Арколу не остановит небольшая боль!

– И допросили? Добились чего-нибудь от Маруда? – спросил Лукор. Я печально покачал головой.

– Это был настоящий человек, несмотря на толстый живот и глуповатое лицо, – негромко ответил я. – Он убил себя, чтобы не выдать моего имени. Лукор прочистил горло.

– Очень храбрый джентльмен, – сказал он. – Я с гордостью выпью в его память, когда найдется время и капля вина. А теперь…

– Нам нужно убираться отсюда, и побыстрее, на счету каждая минута! Дарлуна сегодня выходит замуж за сына Арколы – может быть, в этот момент. Нужно раздобыть оружие и сделать все возможное, чтобы помешать церемонии. Я проклинал низкую технология танаторцев. Они не изобрели даже наручные часы. Я совершенно утратил представление о времени и отдал бы левую руку, чтобы узнать, который час.

Коджа подобрал цепь и задумчиво пропустил сквозь свои длинные многосуставчатые пальцы, оценивая ее вес.

– Что касается Коджи, – сказал он, мигая, как сова, – ему не нужно другого оружия, кроме этой тяжелой цепи. Маленькие лезвия, которыми пользуется ваша раса, ему не по руке. А эта цепь подойдет.

– Тогда пошли!

Лукор вышел их камеры, щурясь на свет.

– Куда? – спросил он. Я ткнул пальцем в сторону квадратной каменной комнаты, где в луже застывающей крови лежал труп Блуто. Мы заторопились по коридору, наши шаги отдавались эхом.

– Разве это не глупо? – спросил Коджа, идя рядом со мной. – Разве мы можем незаметно пройти через весь дворец? Первый же воин, увидевший нас, поднимет тревогу.

– В стенах есть сеть тайных ходов, – ответил я. – Мы пройдем по ним, и нас никто не увидит. В зале перед Ямами должна быть панель, ведущая в эти ходы… И тут сердце мое застыло в отчаянии. Сквозь шум наших шагов, сквозь удары своего сердца я расслышал колокол, отбивающий час!

Дарлуна выходит замуж – в это мгновение!

– Но… – начал Коджа. Я оборвал его.

– Побереги дыхание для бега, – выдохнул я, и мы побежали по коридору и ворвались в комнату.

И застыли на месте!

Глядя на труп, Лукор коротко рассмеялся.

– Я вижу, мой мальчик, у тебя нашлась возможность потренироваться!

Я не ответил. Сжал тяжелую саблю в руке и ждал, что принесет следующее мгновение.

Потому что у выхода из этой комнаты в верхние уровни стоял толстый улыбающийся маленький человек со сверкающими веселыми глазами.

– Я ведь сказал тебе, Джандар, что мы еще поговорим, – высоким голосом сказал этот человек.

Это был Ул Ужасный.

15. В ЗАЛЕ ХУМА

Эти происшествия я, Джандар, не видел, потому что меня там не было. Но много позже, когда все закончилось, бой прекратился и Дарлуну у меня отобрали, я услышал рассказ об этом. И повторю то, что сообщил мне Валкар, принц ку тад.

* * *

Валкар долго ждал в винной лавке, но Джандар не пришел. Минута за минутой уходило время, подошел назначенный час встречи, а Джандара не было видно.

Что помешало ему прийти? Валкар мрачно обдумывал эти возможности, и ни одна из них не казалась приятной. Могли раскрыть маскировку Джандара, узнать, кто он такой на самом деле, обнаружить причину его прихода в город.

Но если это так, каждое мгновение приближает опасность к Валкару. Потому что комор хорошо знал, что боль может вырвать признание даже у самых храбрых и стойких людей. Каждая минута, проведенная им в лавке, приближает их планы к катастрофе. Может, уже сейчас отряд стражи, гремя оружием, направляется по улицам Шондакора к этой самой лавке.

Чем дольше он ждет, тем больше вероятность ареста.

Наконец время бракосочетания приблизилось, и Валкар решил больше не ждать своего друга. Если Джандар до сих пор не пришел, он вообще не придет. Случилось что-то непредвиденное и нарушило их планы. Грызущее беспокойство, ощущение, что что-то не так, становилось все сильнее.

Валкар резко встал из-за залитого вином стола, бросил хозяину блестящую монету и вышел из лавки, глядя на башни королевского дворца, который возвышался на площади в сердце большого города.

Теперь Валкар обязан прийти на помощь своей принцессе, и делать это ему предстоит в одиночку.

* * *

Валкар всего несколько раз проходил во дворец по тайным ходам, и всегда в ночной темноте, когда его вряд ли могли увидеть.

Никогда раньше не решался он войти в строго охраняемую крепость при свете дня. И в обычных обстоятельствах он и не подумал бы о такой возможности: дворец заполнен воинами и офицерами, в каждом помещении толпы гостей, тысячи слуг торопливо завершают подготовку к предстоящей королевской свадьбе.

При таких обстоятельствах шансы на обнаружение очень велики. Однако у Валкара не было выхода. Потому что через час, если только он что-нибудь не придумает и не уведет принцессу в безопасное место, Дарлуна выйдет замуж перед отвратительным каменным идолом Чак Юл дьяволом-богом Хумом.

Под плащом Валкар скрывал свой лучший наряд: день праздничный, и все офицеры получили приказ принарядиться, как на парад.

Сбросив плащ, Валкар обнаружил, что ему нетрудно смешаться с толпой офицеров у ворот и войти вместе с ними. Его одежда и украшения были не хуже, чем у них, и он проник во дворец, не замеченный никем.

Бродя по залам, он благодарил владык Гордриматора за эту небольшую удачу. В прошлом он проникал во дворец королей Шондакора через маленькую дверь во внешней стене, закрытую густыми зарослями. Но среди дня этот путь использовать невозможно.

Теперь, попав во дворец, он должен отыскать скользящую панель и пройти в потайные ходы в толстых стенах. Но это оказалось самым трудным. Беда просто в том, что дворец был заполнен гостями и посетителями.

Все комнаты и коридоры, по которым он проходил, все ротонды и прихожие все было заполнено людьми. В те немногие ночи, когда он навещал Дарлуну в тайной надежде уговорить ее бежать с ним, он выбирал поздние часы, и коридоры обычно оказывались пустыми. Теперь все коридоры были заполнены людьми. На лбу Валкара выступил пот; у него было такое чувство, будто он в кошмаре, сражается со временем, пытается уйти от неотвратимой судьбы и видит, что каждый шаг дается ему все труднее, всюду он наталкивается на невидимые препятствия, а судьба приближается с каждой уходящей секундой. Стараясь не выдавать своего беспокойства и напряжения, Валкар повернул и поднялся по лестнице на второй этаж, надеясь хоть там найти пустую комнату и пробраться в потайные ходы.

* * *

Наконец, после долгого блуждания по заполненным людьми комнатам, он обнаружил пустое помещение и, не тратя времени, прошел к дальней стене, завешенной роскошной вышивкой.

Он откинул вышивку, и через мгновение его взгляд упал на почти не заметные знаки, указывавшие на потайную дверь. Еще через мгновение пальцы его отыскали и нажали скрытую пружину.

Со слабым шелестом спрятанных противовесов дверь скользнула в сторону, и перед Валкаром открылось черное отверстие. Без колебаний он вошел в него и закрыл за собой дверь.

Он не принес с собой ни свечи, ни лампы, потому что было бы странно, если бы офицер ходил днем по дворцу с зажженной лампой. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к полумгле.

Но вскоре он уже видел достаточно, чтобы пройти по проходу до ответвления, которое благодаря зашифрованным указателям кратчайшим путем привело бы его к цели. Валкар много часов изучал этот шифр, которым были помечены стены тайного лабиринта, и с легкостью теперь находил в нем путь. В потайных ходах днем совсем по-другому. Ночью они погружены в непроницаемую тьму, и без свечи или лампы найти дорогу невозможно. Но днем через щели в стенах пробивалось достаточно света, чтобы, если соблюдать осторожность, можно было продвигаться вперед без труда.

Вскоре Валкар нашел нужный ход и быстро пошел по нему в полутьме.

* * *

Наконец он нашел глазок, откинул его крышку и через крошечное отверстие увидел великолепную сцену.

Перед ним находился зал дьявола-бога Чак Юл.

Перед завоеванием Черным Легионом ку тад использовали это огромное помещение как тронный зал. Теперь на помосте, к которому вел широкий лестничный пролет низких мраморных ступеней, на том самом месте, где восседали короли Шондакора, стоял отвратительный каменный идол.

Идол очень старый, почерневший от времени, покрытый пятнами засохшей крови, потому что свирепые воины Черного Легиона признавали и человеческие жертвоприношения[8].

Ростом в полтора раза выше человека, каменный идол сидел на верху лестницы, сложив под собой ноги, его огромный живот непристойно свисал. Пять его рук были подняты, и в каждой он сжимал орудие войны. Шестая рука оставалась пуста; протянутая в сторону зала, она как бы ждала добычи. Лицо у бога Хума было невероятно отвратительным, на нем была злобная усмешка, нахмуренные брови над сверкающими глазами и оскаленные клыки. Из лысой головы торчали рога между заостренных ушей.

На толстой шее висело ужасное ожерелье из человеческих черепов. Таково было это мрачное божество, верховным жрецом которого был Ул Ужасный!

* * *

На широких ступенях ниже того места, где, как раздувшаяся гигантская жаба, сидел ухмыляющийся чудовищный черный Хум, собравшиеся ждали прихода жреца.

Здесь был Аркола, величественный в черном бархате, его сильное лицо было мрачно, он не улыбался. Здесь были и все члены совета, вожди племен в их варварском великолепии.

Свет, лившийся через высокие сужавшиеся кверху окна отражался на полированных щитах и горящих шлемах, сверкал в драгоценных украшениях рукоятей мечей и на нарядах женщин Чак Юл.

На одну-две ступени ниже идола стояла Дарлуна. Она была великолепна в длинном платье из золотого сатина, усаженного маленькими бриллиантами, но за всей ее красотой и роскошью наряда Валкар видел напряжение и страх на ее бледном лице, руки ее терзали маленький носовой платок.

Рядом с ней ухмылялся Васпиан, в шелковых одеяниях, с позолоченной короной на голове. Время от времени он наклонялся и что-то шептал Дарлуне; лицо ее застывало в отвращении, и Валкар догадывался, о чем шепчет принц, и рука его так сжимала рукоять меча, что белели пальцы.

Колокол уже прозвонил час, но разодетое общество ждало появления Ула. Поднялся гул, собравшиеся перешептывались. Что задерживает маленького колдуна-жреца?

Валкар из своего укрытия внимательно осматривал помещение, но искал он не Ула Ужасного. Он думал, нет ли в толпе Джандара, и хоть он искал очень тщательно, Джандара он не увидел. В сотый раз он подумал, что за несчастье могло помешать его другу прийти на жизненно важную встречу.

Но вот толпа зашевелилась.

Валкар всмотрелся и увидел, что в зал вошел Ул Ужасный. Толстый маленький человек был закутан в долгополое одеяние тусклого цвета, лицо его скрывалось под капюшоном. Опустив голову, засунув руки в просторные рукава, маленький колдун направился к лестнице от бокового входа. Он понимал, что опаздывает, и, видимо, торопился, потому что дышал тяжело. Валкар удивился, что могло задержать его. И опять подумал, где Джандар.

Ул поднялся по лестнице и встал между принцессой и принцем, большой каменный идол возвышался над ним.

Больше Валкар не мог ждать. С Джандаром или без него – он должен действовать быстро, прежде чем обряд будет совершен и Дарлуна станет женой человека, к которому испытывает отвращение.

Валкар коснулся скрытой пружины, и панель скользнула в сторону.

Валкар прыгнул на помост, на котором стоял идол. Он выхватил шпагу, заметив выражение изумления на лицах Васпиана и Дарлуны при его неожиданном появлении. Ул по-прежнему стоял к нему спиной и молчал. Дневной свет сверкнул на лезвии: Валкар поднял меч, собираясь ударить Ула сзади, прежде чем он произнесет роковые слова, скрепляющие брак.

Ул повернулся и посмотрел Валкару прямо в глаза.

И Дарлуна закричала!

16. ВОЛШЕБНИК МОЗГА ИЗ КУУРА

Холодок пробежал у меня по спине, когда я увидел у двери, ведущей в Ямы, толстого маленького колдуна-жреца.

– Что ты здесь делаешь? – выпалил я. Неуместный вопрос; Ул засмеялся тонким зловещим смехом, в котором не было веселья.

– Я здесь, чтобы наконец поговорить с тобой, – промурлыкал он, улыбчиво сморщив глаза. – Я тебе сказал, что мы поговорим позже, – это время пришло.

Он помолчал, глядя на труп, лежавший в засохшей крови на разбросанной соломе. Потом посмотрел на саблю, которую я держал в руке, и снова лишенная веселья улыбка искривила его толстые губы.

– Я вижу, ты человек действия, Джандар! Увы, ведь ты не поднимешь холодную сталь на старого толстого человека, который даже не может защитить себя? – Мурлыкающий голос звучал вопросительно. Я взвесил тяжелую саблю, чувствуя себя дураком. Коджа и Лукор, не понимая, следили за нашим разговором.

По какой-то причине толстый маленький жрец дал мне передышку. Мне следовало просто миновать его, но я почему-то не мог. Мне казалось, что нужно оставаться на месте.

Ул Ужасный не такой человек, на которого можно не обращать внимания! Он, переваливаясь, вошел в квадратную каменную комнату, сунув руки в просторные рукава. На нем была обычная длинная тусклая ряса. Сандалии его стучали по каменным плитам.

Пристальным взглядом он оглядел высокого серьезного артропода и седобородого учителя фехтования.

– Вождь ятунов и мастер-фехтовальщик из Города-в-Облаках, – задумчиво сказал Ул. – Как, во имя тридцати дьяволов, может простой наемник из Сорабы быть знаком с ними… Настолько, что начинает мятеж, совершает убийство, чтобы освободить их? Это действительно загадка, тайна… Что-то слишком много в тебе загадочного, о Джандар.

Лукор откашлялся.

– Мне кажется, ты что-то говорил о колоколе, парень? Чего же мы стоим и болтаем? Девчонка вот-вот выйдет замуж за этого придурка принца, сказал он.

Я открыл рот, собираясь говорить, но Ул быстро сказал:

– Об этом не беспокойся, о Лукор из Ганатола: принцесса Дарлуна не выйдет замуж, пока я не приду в зал Хума за тронным залом. Потому что именно я, старый толстый Ул, должен совершить бракосочетание.

– Откуда ты меня знаешь, жрец? – выпалил Лукор. Ул лениво улыбнулся и обвел нас всех взглядом.

– Я знаю тебя не хуже, чем ты сам, о учитель фехтования… И комор Коджа из племени ятунов… И тебя тоже, о Джандар с… Как бы лучше сказать? С Теллуса? С Терры? С Земли? Да, Джандар с Земли, так будет правильней.

Джандар с Земли!

Я испытал шок, шок полнейшего недоумения: я понял, что этот безмятежный маленький Будда цвета сливочного масла знает мою самую тщательно охраняемую тайну, знает, что я не рожден на этой планете – Танаторе, что я пришелец с далекой планеты! Но откуда он это знает?

* * *

Как будто читая мои мысли, он опять улыбнулся, наслаждаясь моим замешательством.

– Я знаю многое такое, о Джандар, что скрыто от других людей. Ты и все живущие в стенах Шондакора считают меня всего лишь жрецом Хума, моего бога, колдуном, наделенным странными способностями и знаниями. Ты много раз видел меня, и каждый раз тебе приходило в голову, что у меня желтая кожа и раскосые черные глаза, что я не похож на других людей, которых ты встречал на Танаторе, но ты никогда по-настоящему не задумывался об этой загадке.

Ул говорил правду. Мне неожиданно пришло в голову, что я хорошо знаю расы Танатора: ку тад из Шондакора, с их янтарной кожей, изумрудными глазами и пламенеющими гривами; бумажно-белых небесных пиратов из Занадара, с их гладкими черными волосами; лысых, с ярко-алой кожей, людей Яркой Империи Перуштар; воинов Чак Юл, с их неопрятной смуглой кожей и бесцветными волосами, а также полукровок, таких, как ганатольцы. Ни у одной из этих рас нет масляно-желтой кожи и раскосых черных глаз, как у Ула Ужасного!

Но я никогда не думал об этом!

– И не без причины, о Джандар с Земли! – захихикал толстый жрец. – Я один из колдунов мозга из Куура, темного затененного Куура, что лежит за Драконьей рекой среди вершин Харангзара, на другой стороне Танатора[9]. Мой народ владеет необычными способностями, умственная дисциплина позволяет нам читать мысли других людей. Как ты понимаешь, это дает нам огромное преимущество перед другими расами Танатора, преимущество, которым мы без колебаний пользуемся.

– Вот как ты привел Чак Юл в Шондакор! – воскликнул я.

– Конечно, – рассмеялся он. – Работник архива знал о потайном ходе под рекой и стенами. Так я проник к Арколе и в совет, я обменял тайну безопасного прохода в Золотой город – на власть.

Холодный змеиный блеск жадности сверкнул в его раскосых глазах.

– Мы маленький умирающий народ; но у нас могучая сила – власть над умами других людей; если ее правильно использовать, она может завоевать империи. Я с помощью своего колдовства мозга проник в совет Чак Юл, и Чак Юл захватили королевство. Этот железный боец, храбрый Аркола думает, что он правит Черным Легионом, но правлю им я!

– Используя силу своего мозга, ты убираешь мысли о твоем происхождении, о твоей расе из умов всех встречных? – проницательно спросил Лукор. – Поэтому никому не приходило в голову поинтересоваться, откуда ты и что значат желтая кожа и раскосые глаза?

Он кивнул лысой головой.

– Верно, ганатолец. И это не самая главная моя способность. Когда этот храбрый воин пришел в Шондакор, я с самого начала знал, что он человек с другой планеты. У него необычная история с необычным концом, и я считал, что должен узнать…

– Узнать источник загадочной силы, которая привела меня в этот мир? воскликнул я, снова вспомнив о своем необычном появлении здесь. Ул неохотно покачал головой, его холодные глаза стали тусклыми и непрозрачными.

– Нет. Есть тайны, которые скрыты даже от ищущего ума колдунов мозга; но ты когда-нибудь узнаешь ответ – если доживешь. – Он улыбнулся.

– Я с самого начала знал, кто ты, какова причина твоего появления в городе, – вкрадчиво говорил он, взгляд его снова ожил. – Я не рассказал об этом вождям, потому что мне было интересно наблюдать за твоей маленькой драмой. Но наступает конец, драма приближается к финалу, и, боюсь, никто из вас не доживет до ее развязки.

Я молча поднял саблю.

– Ты забыл, колдун мозга, что у меня есть сталь, а ты безоружен? напряженно спросил я. Он продолжал спокойно и безмятежно улыбаться.

– И ты хладнокровно убьешь старика? – спросил он. Я пожал плечами.

– Я убью любого, кто встанет между мной и любимой женщиной, прорычал я. – Я ничего против тебя не имею, Ул; ты мне не мешал в моем поиске, и поэтому я не хочу убивать тебя. Только дай мне пройти…

– Увы, поиск твой кончился, о Джандар, и в мои планы не входит спасение принцессы твоего сердца, – улыбнулся он.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что все эти месяцы я двигался к определенному результату, – ответил он, и я понял, что мне придется убить его.

– К какому результату, колдун мозга?

– Я здесь не случайно, а в соответствии с планом. Мы, жители темного Куура, должны подчинить себе это полушарие, и так как нас мало, мы должны стравить народ с народом, ослабить их бесконечными войнами, так чтобы в конечном счете победили мы. В соответствии с решением моих руководителей, принц Чак Юл женится на принцессе Шондакора, тем самым вызвав войну между небесными пиратами и Черным Легионом. Один из участников этой войны будет победителем, и мы, из темного Куура, будем руководить этим победителем. Увы, в наших планах нет места ни для Джандара с Земли, ни для ятуна Коджи, ни для Лукора из Ганатола – ни для ку тад вообще.

И неожиданно я все увидел так же ясно, как будто это было написано на стене.

Именно этот маленький колдун мозга настроил друг против друга принца Васпиана и его отца, заронил в их сознание семена подозрительности по отношению друг к другу. Разумеется, если он может изъять из мозга мысли о своем происхождении, то он столь же легко может поместить в мозг нужные ему мысли.

Меня охватило ощущение тщетности. Все, к чему мы стремились, все наши планы, все усилия – все это всего лишь игра для развлечения этого толстого зловещего маленького жреца.

Он знал о том, что я посылаю бедного храброго Маруда к лорду Ярраку со своим письмом о тайном туннеле под стенами и рекой. Да, теперь я вспомнил: именно люди Ула схватили Маруда, когда он возвращался!

Но почему именно по возвращении? Почему ему позволили уйти в джунгли Великого Кумала, если Ул легко мог схватить его при входе в потайной туннель? Почему позволили принести мое послание ку тад? Значит… … Значит воины Золотого города идут в ловушку!

– Ты не глуп, о Джандар, – захихикал маленький колдун мозга. – Да, могучий Яррак и его воины действительно окажутся в засаде, когда пройдут туннелем в последней доблестной попытке освободить Шондакор! Их будет в полной готовности ждать когорта Легиона, и когда они выйдут на улицы Шондакора, начнется их последняя битва.

Я мрачно встал перед ним и прижал конец меча к сердцу.

– Ты только что подписал себе смертный приговор, колдун! – воскликнул я.

Его холодные умные глаза глубоко проникали в меня, взгляд его оставался безмятежным и спокойным; Ул улыбался.

– Ты считаешь меня дураком, о Джандар с Земли? – негромко спросил он. – Думаешь, я пришел сюда, рассказал тебе все, отдал себя тебе во власть, без всяких средств к спасению? Я не дурак, землянин. Нет, это ты дурак. Сначала нужно было ударить этим неуклюжим мечом, а потом говорить. А теперь поздно.

Как будто молния ударила меня меж глаз, я упал и погрузился в море тьмы.

* * *

Боль разламывала голову, я медленно приходил в себя. Чувствовал под щекой шершавые каменные плиты, тяжелый запах заплесневевшей соломы.

Я открыл глаза, пытаясь понять, что случилось.

За мной на полу лежали Коджа и Лукор. Ул ударом мысли уложил их так же, как и меня. Способность читать мысли, манипулировать ими, должно быть, включает и использование мысли как оружия. Тренированный мозг Ула нанес страшный удар, перед которым бессильны менее сильные сознания.

Но почему же тогда я потерял сознание лишь на мгновение? Почему пришел в себя, когда Лукор и Коджа продолжают лежать в умственном параличе?

Может быть, ответ в моем происхождении. Я не родился на планете джунглей Танаторе; мое тело, мой мозг возникли на другой, далекой, планете. Мозговой удар толстого маленького колдуна мозга из Куура ошеломил меня, но не вывел полностью из строя. Может, его мозг настроен только на сознание коренных жителей Танатора. Может, Ул Ужасный на мгновение забыл о моем земном происхождении. Несомненно, это не казалось ему важным. Но, похоже, судьба мира зависит от этой его небольшой ошибки, которую он совершил в своем самодовольстве.

Я решил, что он немедленно ощутит всю тяжесть этой ошибки!

Вскочив на ноги и схватив выпавшую из моей руки саблю, я посмотрел на Ула. Он склонился над Лукором и сейчас обернулся с выражением изумления на спокойном маслянистом лице.

Голова у меня ужасно болела – у меня прапрадедушка всех головных болей, – но я сознательно подавил эту боль и с саблей в руке бросился к Улу.

Из-под своей просторной рясы Ул извлек рапиру. Все-таки он вооружен! Слова о том, что он безоружен, – еще одна ложь. Но она мало что даст ему: я изучал искусство фехтования у самого Лукора, а он один из величайших мастеров Танатора. Толстый маленький человечек недолго сможет сопротивляться; теперь он знает, что его мысленные удары лишь слабо воздействуют на мой чуждый разум.

Мы сражались молча, маленький колдун мозга и я, и никто не видел нашей схватки. Нашу аудиторию составляли мертвец и два воина без сознания. Это была странная дуэль. Во многих отношениях самая странная в моей жизни.

Ул вряд ли вообще знал что-нибудь о фехтовании; его мягкие пухлые руки не привыкли к ручке меча или шпаги. Не привык он и к большим физическим нагрузкам. Вскоре его лоб и лысая голова блестели от пота, дыхание вырывалось рывками, руки дрожали от усталости и напряжения.

Но Ул читал мои мысли и заранее знал, куда я направлю удар, и его лезвие всегда опережало мое!

Странное ощущение. Как будто сражаешься с самим собой, со своим зеркальным отражением, скрещиваешь шпагу с противником, который знает каждый твой шаг еще до того, как ты его делаешь!

Холодный ужас охватил меня. Мне приходилось встречаться с сильными фехтовальщиками; нелепо чувствовать страх перед этим толстым отдувающимся маленьким жрецом. Но так много зависело от исхода этой схватки, что мозг мой был охвачен страхом и напряжением. Коджа и Лукор продолжали лежать неподвижно, они парализованы мысленным ударом; если Ул убьет меня, мои беспомощные друзья последуют за мной в удивительное царство смерти. Женщина, которую я люблю, попадет в руки ухмыляющегося труса, храбрые воины лорда Яррака окажутся в ловушке, маленькие мирные королевства и города Танатора, города, которых я никогда не видел, падут перед коварством колдунов мозга – весь мир погибнет, если я буду убит!

Вряд ли когда в истории Танатора или любого другого мира столько зависело от исхода одной-единственной схватки. Судьба мира, судьба многих народов зависела от быстроты моей мысли, устойчивости руки и сверкающей сабли!

Я старался фехтовать автоматически, без принятия сознательных решений, надеясь с помощью навыков тренировки и выработанных инстинктов справиться с преимуществом сверхъестественной проницательности Ула. Увы, напрасно: какова бы ни была природа его телепатической способности, он продолжал предвидеть и на долю секунды предупреждать все мои выпады, защитные приемы и удары.

Возможно, его мозговая сила еще мощнее, чем я предполагал. Может, он легко проникает в глубины моего подсознания, в эти натренированные навыки, на которые я рассчитывал. Возможно, воспринимает те крошечные нервные импульсы, которые приводят в движение мышцы еще до того, как мышцы начинают сокращаться. Не знаю. Знаю только, что там, куда устремлялось мое лезвие, на мгновение раньше оказывалось его оружие.

Одни владыки Гордриматора знают, чем кончилась бы эта невероятная схватка, в которой сила и сталь противостояли мозговому волшебству. Возможно, моя физическая выносливость в конце концов победила бы, а может, взяли бы верх необыкновенные способности Ула и он поразил бы меня, используя какой-нибудь прием, извлеченный из моего же сознания.

Во всяком случае погиб он не от моей руки, а от руки мертвеца.

Я наступал, мое сверкающее лезвие исполняло танец смерти, маленький колдун отступал. Мы обошли большую каменную комнату… И тут ударила рука судьбы.

Тело Блуто лежало на прежнем месте. Засыхающая кровь окрасила солому. Блуто раскинул мертвые руки и ноги, и Ул, пятясь, отступая от моего меча, запнулся одной ногой о руку Блуто, потерял равновесие и упал навзничь, ударившись лысиной о камень.

Череп его раскололся, как спелая дыня… И так закончилась невероятная дуэль фехтовального искусства с искусством мозгового контроля, и Ул Ужасный принял смерть от руки трупа!

КНИГА ПЯТАЯ

КНИГА ДАРЛУНЫ

17. ПАДЕНИЕ ХУМА

Когда Валкар прыгнул на ступени алтаря и отвел назад руку, чтобы погрузить шпагу в спину маленького колдуна-жреца, Ул повернулся и посмотрел ему прямо в лицо; Валкар удивленно ахнул, побледнел и отвел оружие.

– Джандар! – изумленно воскликнул он.

Что вспыхнуло в изумрудных глазах Дарлуны: облегчение? радость? интерес?

– Джандар? – удивленно подхватила она.

Принц Васпиан рядом с ней побледнел и бросил недоверчивый взгляд на закутанную фигуру в нескольких шагах от себя.

– Джандар! – удивленно сказал он.

Я рассмеялся, снял капюшон и сбросил длинную рясу; стоял, улыбаясь, с тяжелой саблей в руке.

Конечно, это я вошел через боковой вход в зал Хума, закутанный в рясу, снятую с трупа Ула Ужасного, который теперь мертвым лежал в Ямах Шондакора. Согнувшись, чтобы не казаться выше толстого маленького колдуна мозга, шаркая ногами и подражая его неуклюжей походке, я подошел совсем близко к Дарлуне, и ни один человек во всем зале не догадался о том, что происходит. Но скрип обуви Валкара о каменную плиту заставил меня повернуться – и как раз вовремя, чтобы он узнал меня под капюшоном и отвел свою шпагу, прежде чем она отведала моей крови.

После того как Ул упал, расколов череп о камень и тем самым окончив нашу невероятную схватку в Ямах, чары, владевшие моими друзьями Лукором и Коджей, кончились. Накинув на себя рясу Ула, я нашел ближайший вход в лабиринт тайных ходов в стенах королевского дворца, и мы добрались до зала Хума, где, как я знал, должна находиться Дарлуна.

Принц Васпиан увидел выражение моих глаз и обнаженную саблю в моей руке и неожиданно понял, что маскировка кончилась. Губы его скривились в молчаливом проклятии, он выхватил шпагу из позолоченных ножен, но я легким движением запястья обезоружил его, и он бежал, оставив принцессу.

– Джандар, это правда ты? – прошептала она, когда я обнял ее за плечи и повернулся, чтобы сдерживать пораженную толпу.

– Я, моя принцесса, – спокойно ответил я. – Ты думаешь, Джандар не передвинет небо и землю, чтобы защитить тебя от рук этого ничтожества? Не бойся за свой беспомощный народ – Васпиан не долго будет способен причинять ему вред.

Сзади ясным четким голосом заговорил Валкар.

– Джандар выдал себя за наемника и вступил в ряды Черного Легиона, чтобы освободить тебя, принцесса, – сказал он. – Его смелость и решительность, его хладнокровие и сообразительность спасли тебя от этой ужасной пародии на брак. Теперь идем с нами, и быстрее, без споров… Но тут у нас не стало времени для разговоров. Аркола, лицо которого превратилось в яростную гневную маску, отдал приказ остолбеневшим стражникам, и они бросились по ступеням туда, где мы стояли с Валкаром. Я встретил их сверкающей сталью и остановил.

Дарлуна, однако, не послушалась нас и не поднялась к алтарю, где было безопасней. Храбрая девушка схватила шпагу Васпиана, которую тот выронил во время своего позорного бегства, и стала рядом с нами, помогая нам оружием.

Через несколько мгновений четверо стражников истекали кровью на ступенях, и мы получили передышку.

Но в зале находилась сотня лучших воинов Черного Легиона, и приказы Арколы вывели их из паралича и бросили на мраморные ступени.

Наши мечи сверкали, как летние молнии, люди с криками падали, лилась кровь, но все новые и новые поднимались, спотыкаясь о тела, и нам пришлось отступать, ступень за ступенью, используя преимущества высоты: мы стояли на ступенях выше своих противников. И все равно вопрос времени: превосходящие числом нападающие одолеют нас. Я сражался и отчаянно думал: где Лукор и Коджа? Они прятались в прихожей, когда я в обличье Ула пришел на помощь принцессе, но, конечно, они услышали шум и поняли, что на ступенях перед алтарем Хума идет схватка не на жизнь, а на смерть.

Я расправился с противником и повернулся, чтобы взглянуть, что с Дарлуной.

Она сражалась, как тигрица. Как великолепно она выглядела, ее рыже-золотые волосы стремились за стройным телом, как боевое знамя, пламя битвы сверкало в прекрасных зеленых глазах, полные красные губы раскрылись от возбуждения. Вот она уложила своего противника и бросила на меня свой загадочный взгляд.

– Это невероятно, Джандар, но мы встретились! Не думала я, что мы встретимся снова, разве что на том свете, когда наши души после долгого путешествия встанут перед высокими тронами владык Гордриматора, – сказала она.

– Я не мог покинуть тебя, моя принцесса, – ответил я.

– С твоей стороны очень храбро помогать мне вопреки всем Чак Юл, сказала она серьезно. – Но теперь все мои планы рухнули, мой народ обречен…

– Но я не мог просто стоять и смотреть, как ты выходишь замуж за человека, которого презираешь, – возразил я. Она слегка покачала головой. – Но я должна. Иначе пострадает мой народ!

– Подождем конца этого дня, – предложил я. – Я сообщил твоему дяде лорду Ярраку о тайном проходе под Аджандом и городскими стенами, и вскоре солдаты ку тад войдут в город; может быть, твой народ, а не Черный Легион будет победителем к концу дня.

Надежда вспыхнула в ее великолепных изумрудных глазах, Дарлуна как будто хотела что-то сказать – но тут на нас снова напали, и нам стало не до разговоров. Нас теснили, окружили сверкающей сталью, и хотя мы сражались превосходно, в глубине души я знал, что поражение – только вопрос времени. Они подавят нас своей численностью.

Но я не стану жаловаться на судьбу. Если мне предстоит умереть, я не мог бы придумать для себя лучшей смерти – сражаясь рядом с любимой женщиной, с мечом в руке, с угрюмой усмешкой на губах!

Мы сражались, постепенно теряя надежду…

* * *

Неожиданно воин, с которым я сражался, сделал шаг назад, опустил оружие и в страхе закричал. Лицо его побледнело, рот раскрылся, взгляд устремился куда-то за меня и застыл, как будто солдат увидел за мной страшное привидение.

– Бог – шевельнулся! – закричал он в ужасе.

Остальные солдаты тоже отступили, в ужасе глядя на что-то за нами.

– Бог – ожил!

Рискуя получить удар в спину, я быстро повернулся и посмотрел назад. Увиденное поразило меня.

Над нами на плоском помосте стоял отвратительный каменный идол Хум, дьявол-бог Чак Юл. Ужасен был Хум, со сверкающими глазами, толстым животом, оскаленными клыками и издевательской усмешкой; его мощные руки были протянуты к нам, бог будто хотел задушить ничтожных смертных в своих объятиях.

И вдруг Хум… Шевельнулся!

У меня на глазах он поднял руку в жесте приказа.

Загремел низкий глубокий голос, заполнив весь зал отзвуками эха.

– ОТПУСТИТЕ ИХ! – прогремел этот голос.

Мечи задрожали и упали, солдаты застыли с выражением крайнего изумления на побледневших лицах.

Я начал действовать мгновенно. Не знаю, что вызвало это сверхъестественное явление, но нужно воспользоваться возможностью бежать. Валкар и Дарлуна стояли неподвижно, охваченные тем же изумлением, от которого окаменели остальные. Я лихорадочно обратился к ним:

– Пошли! К панели, немедленно, пока еще есть возможность!

Мы соскочили со ступеней, и Васпиан увидел нас.

Он такой же суеверный дикарь, как остальные, но ревность и подозрительность овладели его сознанием. Лицо его исказилось: он видел, что мы уходим от его мести, и с обнаженной шпагой бросился к нам, готовый убивать.

Но убил Хум!

Большая каменная рука, поднятая в жесте приказа, резко опустилась – и разбила его череп. Васпиан мертвым упал на ступени алтаря в луже крови, и зал потрясли крики ярости!

– Убить их всех! – загремел Аркола, размахивая своим большим мечом. На нас устремилось целое войско.

Я бросился за каменного идола и увидел, что дверь в его спине открыта. Внутри сидел Лукор, он энергично работал рычагами, в глазах его сверкало веселое озорство. Рядом стоял Коджа, это его глубокий металлический голос через деревянную трубу, поставленную так, что слова доносились изо рта идола, произнес приказ.

Мгновенно вся тайна исчезла. Идол был полый, и простая система весов и противовесов позволяла сидевшему в нем двигать каменную руку по прорезям. Несомненно, это одна из тайн владения Улом Черным Легионом – он действовал через их суеверный страх перед сверхъестественным.

Позже я узнал, что Коджа и Лукор оставались в укрытии, ожидая моего возвращения, пока звуки схватки не предупредили их об опасности. Они решили укрыться за идолом и случайно обнаружили пружину, открывавшую потайную дверь в спине бога. Это открытие подсказало им лучший метод помощи нам, чем просто шпаги. Но теперь маскарад кончился, и с десяток воинов устремился по лестнице. Я быстро соображал. Если массивный идол на самом деле полый, значит он не такой тяжелый и неподвижный, как кажется… – За мной! – коротко сказал я, прижался плечом к спине идола и надавил.

Валкар, Коджа и Лукор мгновенно поняли мой план и присоединились ко мне, а Дарлуна стояла в нерешительности, прижав руки к груди.

Сработает ли мой отчаянный план? Но времени придумывать другой нет. Я сжал челюсти и собрал всю силу рук, плеч и спины для одного рывка.

И Хум – двинулся.

Идол вздрогнул, скользнул вперед по помосту, ударился рогами об алтарь и покатился!

Своим огромным весом он давил людей: хоть и полый, он все же был из тяжелого камня. Чудовищный идол грохотал по лестнице, разбрасывая в обе стороны людей, гремя на ступенях. Он катился вниз, как колоссальная боевая колесница уничтожения – Джаггернаут… Многочисленные каменные руки откололись; во все стороны летели осколки камня; я видел, как огромный осколок раздавил бегущего воина, как человек может ладонью раздавить муху. Десятки погибли, еще больше было раненых и искалеченных.

На полпути по лестнице Хум встретил препятствие и остановился. Его улыбающаяся голова откололась и покатилась прямо к тому месту, где стоял Аркола, его сильное лицо застыло в ужасе.

Голова ударила его и покатилась дальше, оставив умирающим.

Так погиб Аркола узурпатор.

18. ЗАВОЕВАНИЕ ШОНДАКОРА

Конца чудовищного падения Хума мы не видели, потому что воспользовались возможностью нырнуть в потайную дверь, из которой появился Валкар.

Я схватил Дарлуну за руку и толкнул ее перед собой, впереди всех шел Валкар, за мной – Коджа и Лукор. Мы бежали по темным ходам, и по крикам и шуму казалось, что весь дворец охвачен сражением. Неужели началось нападение ку тад? Мы оказались на широкой террасе, откуда открывался вид на город, и с радостью увидели незабываемое зрелище.

На улицах толпы шондакорцев размахивали дубинами, палками, инструментами – всем, что могли пустить в ход.

Перед их натиском в смятении отступали остатки воинов Черного Легиона. И мы тут же увидели причину: в первых рядах жителей города сражались доблестные воины ку тад во главе с могучим Ярраком, его борода развевалась на ветру, его огромный меч безустанно поднимался и падал, сметая одного за другим воинов Чак Юл.

По правде говоря, ку тад подоспели в самый нужный момент, и теперь половина города принадлежала им.

Я рассмеялся, плача от радости, сжал плечо Валкара, крича и показывая. Глаза Дарлуны гордо сверкали и губы дрожали. Коджа и Лукор узнали храброго предводителя золотого народа и закричали от радости и торжества.

Но предстояла еще нелегкая борьба, потому что солдаты Черного Легиона, хоть и захваченные врасплох, все еще намного превосходили численно воинов Дарлуны, и хоть население города узнало лорда Яррака и поднялось ему на помощь, горожане были плохо вооружены и не могли противостоять хорошо обученным и вооруженным отрядам Арколы. У нас на глазах продвижение сторонников принцессы замедлилось, а на помощь отступавшим солдатам устремились новые отряды Черного Легиона.

И тут вмешалась неожиданность.

Густая черная тень упала на охваченные сражением улицы, и прежде чем удивленные люди смогли поднять головы, в самой середине воинов Чак Юл прогремел оглушительный взрыв. Еще один взрыв – и еще! Мы взглянули вверх и увидели, что все небо заполнено фантастическими кораблями, как по волшебству, появившимися над Шондакором.

Это небесные пираты Занадара обрушили на Черный Легион свой давно обещанный удар!

Летающие сооружения Города-в-Облаках, похожие на большие галеоны, казались фантастическими со своей резной кормой, развевающимися вымпелами м разукрашенными балюстрадами. Они висели на огромных, медленно взмахивающих крыльях и держались в воздухе подъемной силой того загадочного газа, которым были заполнены их двойные полые корпуса.

Для непривычного глаза небесные корабли Занадара казались ужасным, невероятным зрелищем, флотом огромных галер, которые плывут в холодной дымке танаторского неба, как галеры другого мира плывут по поверхности моря. Но Лукор, Коджа и я всего несколько месяцев назад стояли у колес такого корабля и знали хитроумную систему растяжек и тросов, с помощью которых управлялись эти крылья, знали устройство кораблей, сделанных из прессованной бумаги, а не из дерева, и потому весивших только часть того веса, который имеют их мореходные двойники в другом мире. И все же это невероятное достижение, и если бы не ненасытная жадность и жестокость небесных пиратов, которые использовали свои воздушные армады для грабежа торговых караванов, я бы аплодировал их поразительному искусству с неослабевающим энтузиазмом.

В моем мире ничто не может сравниться с фантастическим достижением занадарцев, хотя великий гений Возрождения бессмертный Леонардо Да Винчи чертил в своих тайных блокнотах схемы таких орнитоптеров. И если бы у него был доступ к газу, которым занадарцы уничтожали вес своих кораблей, если бы он владел тайной их слоистой прочной бумаги, небеса старой Земли могли бы увидеть такой флот за полтысячи лет до появления самолетов.

* * *

До этого времени я ни разу не видел, как орнитоптеры участвуют в сражении; теперь я понял, каким огромным тактическим превосходством обладают галеоны небесных пиратов перед наземными армиями. Меня охватила тревога. Если что-то неожиданное не нарушит имперские планы принца Тутона из Занадара, его воздушный флот может с легкостью установить контроль над всем Танатором.

И действительно, небесные пираты из Занадара представляют гораздо большую угрозу для мирных народов планеты джунглей, чем колуны мозга из Куура: тех немного и им не хватает военной мощи.

Паря на медленно бьющих крыльях, громоздкие машины висели в золотом небе, как кошмарные персонажи Иеронима Босха или Ханнеса Бока. Они висели вне пределов досягаемости стрелы, копья или катапульты и с безопасной высоты швыряли снаряды на заполненные толпами улицы.

К счастью для нас, они нападали на ненавистных Чак Юл, и их взрывающиеся бомбы причиняли страшный урон осажденным воинам Черного Легиона. У меня на глазах оборонительные линии у дворца разорвались и победоносные воины ку тад оттеснили разбитые и деморализованные силы врага.

До сих пор казалось, что выжившие воины Чак Юл найдут убежище во дворце, который сооружен как крепость и может неопределенно долго выдерживать любую осаду. Поэтому я должен был сообщить лорду Ярраку о существовании тайного входа во дворец – того самого входа, через который Валкар проникал в лабиринт тайных ходов, а оттуда в помещения принцессы Дарлуны. Если Яррак не воспользуется этим входом, он истощит свои силы в долговременной осаде дворца.

Нельзя было терять времени.

Я схватил Валкара за руку и отвел в сторону. Я предложил ему отойти в угол террасы и охранять там принцессу, а мы с Коджей и Лукором попробуем пробиться к лорду Ярраку.

Валкар возразил, что не хочет оставаться, когда мы все подвергаемся такой опасности, но у меня не было времени спорить.

– Береги себя, Джандар, – попросила принцесса. Я не ответил, но после взгляда в ее изумрудные глаза и краткого салюта повернулся, перелез через балюстраду террасы и начал спускаться по наружной стене дворца в сопровождении Лукора и Коджи.

Очевидно, путь по тайным ходам в стенах занял бы слишком много времени. А этот путь короче и быстрее. И, конечно, гораздо опаснее; но я в служении своей принцессе встретился уже с тысячами опасностей и не собирался уклоняться еще от одной.

К счастью, внешняя стена дворца украшена многочисленными скульптурами. Я и раньше замечал удивительное сходство архитектурного стиля Шондакора с фантастическими каменными сооружениями загадочных разрушенных городов Камбоджи, таких, как Ангкор Ват и Арангкор. Стена была покрыта огромными каменными масками, которые, как изображения богов, смотрели на сражение на улицах внизу. Каменные дьяволы и драконы, горгульи и химеры смеялись рядом с невозмутимыми лицами божеств, и их многочисленные рога, клювы и клыки предоставляли широкий выбор опор для рук и ног, когда мы спускались вниз. Поэтому мы без особых трудов добрались до широкой площади перед главными воротами дворца.

Я обнаружил, что дела развиваются именно в том направлении, что я и ожидал, и главные силы Чак Юл уже отступили во дворец, а меньшие группы выживших воинов Черного Легиона находили убежище в других зданиях города. Из этих крепостей они сражались на два фронта: против ку тад на улицах и занадарцев в небе.

За последние дни своего правления Аркола предпринимал меры против нападения небесных пиратов. На крышах в готовности стояли катапульты для борьбы с летающими кораблями Тутона; спускаясь, я с удивлением увидел, что воины Чак Юл сумели сбить по крайней мере один большой летающий галеон. Хорошо нацеленный каменный снаряд, выпущенный с крыши, ударил в контрольную рубку галеона, и абордажные крюки, прочно вцепившись за украшения на палубе, подтащили корабль к крыше, откуда он не мог подняться. У меня на глазах лучники Чак Юл осыпали смертоносным дождем стрел палубу корабля, и летающая армада Занадара лишилась одной боевой единицы.

Но тут меня окружили воины Чак Юл, бегущие от победоносных ку тад, и у меня не было времени для дальнейших наблюдений. Коджа по левую руку, храбрый старый Лукор по правую – вместе мы образовали клин, который легко разрезал ряды деморализованных Чак Юл. У нас троих получилась великолепная команда, и пораженные ужасом солдаты Черного Легиона уступали нам дорогу, не способные больше сопротивляться.

Странная и ужасная картина, апокалиптическая по своему величию и грандиозности. Улицы заполнились сражающимися людьми, звенела сталь мечей, раздавились крики побежденных и торжествующие возгласы победителей, вопли раненых и умирающих. Повсюду лежали трупы, посреди каменных обломков; воздух потемнел от дыма горящих зданий. В небесах отдавался грохот взрывов бомбардировки небесных пиратов, и их могучие корабли закрывали землю мелькающими темными тенями. Повсюду вокруг сражались, падали, бежали люди. Наступил день мести Черному Легиону и день победы для воинов Шондакора.

Мы сражались как в сновидении, полном великолепия и кошмара; погибала одна династия и возрождалась другая.

* * *

Наконец мы увидели суровое лицо лорда Яррака, он сражался в переднем ряду своих воинов, его борода развевалась в полумгле, глаза победоносно сверкали, большой меч неустанно вздымался и опускался на приземистых смуглых людей, которые так долго держали город в своих безжалостных когтях и которые теперь получали милосердное успокоение от его мстительного лезвия.

Он сразу узнал меня, и в глазах его вспыхнуло удивление. Я отвел его в сторону, рассеял его опасения и заверил, что Дарлуна в безопасном месте, под охраной его собственного доблестного сына, и он возблагодарил владык Гордриматора.

– Но как ты видишь, – напряженно продолжал я, – большинство уцелевших воинов Черного Легиона уже отступили за стены дворца, а ворота они могут сдержать против тысяч бойцов и поражать твоих людей стрелами со стен.

– Это верно, Джандар, – мрачно согласился он.

– Но есть тайный вход во дворец, который открыл твой собственный сын принц Валкар, – сообщил я ему. – Мы можем пройти во дворец незаметно и открыть ворота твоим воинам.

– Пошли!

Отобрав небольшой отряд, лорд Яррак, Коджа, Лукор и я быстро направились к потайной двери, которую Валкар обнаружил много дней назад. Не думаю, чтобы кто-нибудь заметил нас: флот занадарцев бомбил несколько окружающих зданий, на их крышах были установлены катапульты, которые представляли опасность для летающих судов; дым пожара совершенно скрыл нас, когда мы пробирались вдоль внешней стены королевской крепости к маленькой роще декоративных деревьев сорад, чья густая листва скрывала потайной вход.

Я коснулся пальцами грубой каменной поверхности стены и через несколько мгновений обнаружил и нажал потайную пружину. Подбодрив лорда Яррака и его солдат, я без колебаний вошел в темный туннель, и вскоре мы исчезли из вида. Каменная плита за нами закрылась и снова стала частью крепостной стены.

* * *

Нет смысла досаждать читателю – если, конечно, чей-нибудь глаз, кроме моего, коснется этих строк, – подробным и долгим рассказом о том, как завершилась битва.

Достаточно сказать, что мы благополучно вошли во дворец через потайной вход, наши мечи быстро покончили с захваченными врасплох стражниками, которых руководители Чак Юл поместили у ворот дворца, и через несколько мгновений массивные болты, запиравшие ворота, были отодвинуты. Как только ворота открылись, победоносные отряды лорда Яррака устремились в них и дворец пал без долгого сопротивления. Оставшиеся в живых солдаты Легиона пытались преградить нам доступ, закрывали баррикадами коридоры, чтобы заставить нас дорого заплатить за продвижение, но долго сопротивляться они все же не могли. Снова я поблагодарил богов за то, что много часов провел, изучая тайные ходы в толстых стенах дворца. Благодаря этим ходам я мог обойти любое препятствие, которое воздвигали на нашем пути солдаты Черного Легиона. Каждый раз как они пытались перекрыть коридор или замкнуть ряд помещений, я отыскивал ближайшую панель в стене и вел по лабиринту отряд ку тад; и мы оказывались за спинами удивленных Чак Юл.

Таким образом мы быстро очистили весь дворец сверху донизу, убив большое количество воинов Легиона и захватив в плен тех, кто, проявляя благоразумие или трусость, сложил оружие и сдался.

Битва продолжалась несколько часов, день приближался к концу. Но если не считать нескольких небольших очагов сопротивления, где горсточки воинов Черного Легиона отказывались сдаваться, – до наступления ночи Золотой город Шондакор был захвачен, и победоносные ку тад снова владели метрополисом своих предков на берегах реки Аджанд.

19. ПОБЕДА – И ПОРАЖЕНИЕ!

Недели, прошедшие после освобождения Шондакора, победы ку тад и гибели Черного Легиона, были спокойными, но трудными, потому что приходилось много работать, чтобы ликвидировать урон, нанесенный великой битвой, и организовать хотя бы подобие порядка в том хаосе и смятении, в которые погрузился Шондакор во время схватки трех армий.

Бомбардировка небесных пиратов Занадара была менее разрушительной, чем казалось сначала: потому что главной целью принца Тутона, по-видимому, было уничтожение Черного Легиона, а не города ку тад. Поэтому большинство бомб нацеливалось на толпы воинов на улицах, и только те здания, на которых размещались катапульты, подверглись нападению небесных пиратов. Всего нескольким зданиям был причинен значительный ущерб бомбардировкой с воздуха; и так как большинство зданий в центре города, вокруг королевского дворца, были каменные, пожары, вызванные бомбами, не распространились. Конечно, мне приходило в голову, что мы уничтожили Черный Легион только для того, чтобы схватиться с небесными пиратами. К счастью.

Этого не случилось. В сущности уже тогда, когда мы сокрушали последние остатки сопротивления в королевском дворце, бомбардировка прекратилась, армада поднялась, небесные пираты прервали нападение на Шондакор и поднялись вверх, медленно передвигаясь над городом, с очевидным намерением лететь к своей отдаленной крепости – Городу-в-Облаках.

Это прекращение нападения, отступление летающих кораблей от Шондакора было поразительным. В то время я не понял его причины. Только позже ужасная правда дошла до меня, и я узнал причину неожиданного отступления небесных пиратов.

* * *

Золотые небеса Танатора быстро темнели перед наступлением ночи, которая стремительно и неожиданно опускается на мир джунглей. На небо поднялся гигант Имавад, сверкая на темном фоне как большая красная лампа. Крошечный Джурувад – так люди этого мира называют Амальтею, самый близкий к Юпитеру спутник этой планеты, – также взошел маленькой золотистой искрой. Вскоре покажется зеленый шар Оровада, или Ио.

Но прежде чем Оровад поднялся над горизонтом, город был в наших руках.

Велика была радость жителей Шондакора, приветствовавших победоносных воинов ку тад. Десятки тысяч голосов пели гимн древнего города на берегах Аджанда. Эта древняя благородная песня была, безусловно, слышна небесным пиратам Занадара, когда они исчезали в темнеющем небе, направляясь в свою горную крепость в горах Варан-Хкор на расстоянии в сотни корадов, за бездорожными джунглями Великого Кумалы, в пределах неизвестной северной дикой местности – Замерзших земель.

Я был почти уверен, что этот могучий гимн достигает холодных бдительных звезд, которые наблюдают за маленькими драмами смертных на маленькой сцене этого маленького мира.

* * *

Более половины солдат Черного Легиона погибло в битве за Шондакор. Аркола, верховный вождь, его сын принц Васпиан, множество вождей кланов и высших офицеров Черного Легиона погибли в зале Хума, сокрушенные своим павшим дьяволом-богом или убитые Валкаром, Дарлуной и мной самим, когда мы сражались на лестнице.

Лишенные руководства, смешавшиеся и испуганные, рядовые солдаты Чак Юл, подвергаясь нападению с разных сторон, гибли сотнями и тысячами от рук разгневанных горожан, от мечей ку тад и под дождем смерти и огня со стороны воздушного флота Занадара. Свыше тысячи было убито войсками лорда Яррака в самом дворце.

Те немногие, что уцелели от некогда победоносной разбойничьей армии, были разбиты и деморализованы. Без особых усилий их пленили и обезоружили; многие добровольно складывали оружие и сдавались, не желая больше сражаться.

Лорд Яррак мог приказать перебить сдавшихся Чак Юл. Они этого вполне заслуживали, а в варварском мире милосердие встречается редко. Однако великий вождь пощадил сдавшихся; он заявил, что устал от убийств, а те, что выжили из Легиона, больше никогда не будут представлять угрозы мирным народам Танатора. Поэтому он освободил их и изгнал из ворот Шондакора, запретив под страхом смерти возвращаться в земли ку тад.

Так Черный Легион навсегда сошел со сцены истории; некоторое время разрозненные группы разбойников еще таились в горах, нападая на караваны, но скоро и это прекратилось. Редко когда в анналах войн встречается такая решительная и бесповоротная победа.

* * *

В последующие недели я записал этот рассказ о событиях и приключениях на Каллисто; теперь я почти подошел к концу.

Лорд Яррак обещал мне, что, когда я закончу, отряд воинов отнесет рукопись из Шондакора в джунгли Великого Кумалы, к загадочному кольцу монолитов, что стоят вечными стражниками у Врат меж Мирами. Они поместят рукопись в кольцо камней и подождут того часа, когда столб загадочной энергии вновь свяжет этот мир Танатора с моей Землей, планетой, на которой я родился, свяжет причудливой и необъяснимой сверкающей дорогой.

Вторично мой рассказ о замечательных приключениях на поверхности чуждого, ужасного и прекрасного мира дематериализуется, превратится в сверкающее облачко энергии, взлетит по сверкающему лучу и исчезнет где-то во тьме меж звезд.

Найдет ли мой рассказ свой путь в безграничном пространстве? Перенесет ли он невредимо огромное расстояние в триста девяносто миллионов миль и вновь материализуется в забытом городе Арангкоре среди бездорожных джунглей Камбоджи, на планете Земля?

Я не знаю этого.

Могу только надеяться, что повествование о моих открытиях и деяниях переживет этот загадочный полет в космосе и привлечет внимание людей моего мира. Мне не хочется думать, что этот с таким трудом сбереженный рассказ о другом мире бесследно исчезнет среди звезд.

* * *

В моем сердце причудливо смешиваются ностальгия и печаль, когда я дописываю эти последние несколько слов. На душе у меня тревожно, мне хочется снова посетить прекрасные города своей юности, увидеть рассвет в зеленых джунглях Амазонки, смотреть, как отражаются звезды в скользящих водах Ороноко, выпить джина в зловонных переулочках Рио, попробовать неописуемый черный кофе и жареный бекон в холодный зимний день в маленьком лагере на склонах Скалистых гор.

Мне хотелось бы увидеть знаменитые огни Бродвея, затмевающие свет звезд, и могучий ствол Эмпайр Стейт Билдинг с его великолепной короной смотровых огней, запить шипящую порцию скаллопини бутылочкой терпкого кьянти в итальянском ресторане на Бликер-Стрит в обезумевшем тесном Гринвич-Виллидж.

Всего этого мне бы хотелось, и я могу все это испытать, если захочу. Да, я могу пойти вместе с отрядом воинов ку тад, пересечь джунгли Великого Кумалы, добраться до каменного кольца, до того самого места, где я впервые вступил на поверхность Танатора.

Тогда я был голым, как ребенок, одиноким, лишенным друзей, заблудившимся в чуждом враждебном мире свирепых людей и ужасных чудовищ. Теперь у меня множество друзей: серьезный Коджа, со своими большими глазами, сверкающими, как черные бриллианты, на лишенном черт маскообразном нечеловеческом лице; храбрый старый Лукор, рыцарственный мастер фехтования; отважный благородный Валкар, и мудрый Застро, и строгий величественный лорд Яррак – добрые друзья и надежные товарищи, испытанные в тысячах битв. Они меня любят, я знаю, и будут со мной рядом в мире и на войне.

И хотя меня усыпали наградами, присвоили высокое звание комора ку тад, что дает мне место среди аристократов Шондакора, и хотя я знаю, что золотой народ Золотого города будет горд и доволен, если я останусь с ним, сколько пожелаю… Я знаю также, что у меня на пути не встанут, если я захочу совершить долгое путешествие через джунгли Великого Кумалы и встану нагим среди блестящих камней Ворот, чтобы снова погрузиться в сверкающую энергию и перенестись за миллионы миль на свой родной мир.

Мой уход опечалит моих танаторских друзей, и моим товарищам будет меня не хватать и на советах, и на равнинах войн. Мы ведь так часто стояли плечо к плечу, с улыбкой на губах, с мечом в руке, гладя на наседающих врагов. Их опечалит мой уход, но они не будут мне препятствовать.

Но, разумеется, я не пойду к Вратам меж Мирами.

И вполне вероятно, что я больше никогда не побываю вновь на берегах Ороноко, в переулках Рио или на заполненных людьми тротуарах Бродвея.

А может, когда-нибудь я и вернусь, не не сейчас. Потому что теперь мой дом Танатор. Здесь, в этом мире войн, битв и интриг, я нашел добрых друзей, причины для сражений и женщину, которую полюбил.

Никогда я не покину Каллисто, если она не будет стоять рядом со мной. Если этот далекий день придет, если она еще жива, если я смогу спасти Дарлуну, вырвать ее из рук врагов, – тогда и только тогда подумаю я снова о возвращении домой.

* * *

Мои дни заняты, я помогаю друзьям в восстановлении разоренного войной Шондакора. А вечерами я записываю, пусть не очень искусно, рассказ о своих испытаниях.

А ночи мои отданы – снам.

И во сне я вижу мягкий щедрый алый рот, великолепную женственную фигуру, ясные, чуть раскосые глаза изумрудного пламени, мягкую теплую кожу янтарно-золотистого цвета и дикую гриву рыже-золотого великолепия, как могучее воинское знамя.

Никогда я не забуду ее потрясающую красоту, ее удивительное бесстрашие, ее силу и гордость.

Никогда не забуду, как в последний раз увидел Дарлуну. Радость и ужас этого катастрофического момента всегда живут в моей душе.

Дворец полностью перешел в наши руки, остатки сопротивления сломлены, солдаты Чак Юл обезоружены и пленены.

Мы бежали по широким коридорам, Яррак, Лукор, Коджа и я, на широкую террасу, где я оставил Дарлуну под защитой шпаги Валкара. Повсюду сцены смерти и опустошения, коридоры усеяны трупами посреди разбитых баррикад. Отряды ку тад проходили по коридорам освобожденной крепости, ведя группы пленных или отыскивая последние очаги сопротивления. В их руках сверкали обнаженные мечи, на усталых лицах выражение торжества.

Наконец мы добрались до террасы и посмотрели на город, наслаждающийся первым часом свободы. Кое-где по-прежнему горели здания, от них в ясное небо поднимались столбы черного дыма, Но улицы уже очистились, и на ветру развевались в знак победы золотые и алые знамена имперского Шондакора.

В затянутом дымом небе видны были последние орнитоптеры, они кружили над метрополисом, поднимаясь выше для долгого пути в Занадар, Город-в-Облаках. Один большой корабль еще висел над самым дворцом. Я узнал в нем «Каджазелл», флагман воздушного флота, личный корабль принца Тутона. Мы осматривали широкую террасу, но не видели ни Валкара, ни Дарлуны. Холодок предчувствия коснулся моего сердца.

Потом я услышал сзади приглушенный крик. Это лорд Яррак, на лице его было выражение ужаса. Дрожащими руками он указывал на человека, лежавшего за толстым столбом.

Это был Валкар!

Глаза его были закрыты, руки раскинуты, из большой раны на лбу текла кровь, оттеняя мертвенную бледность лица.

С сильно бьющимся сердцем я склонился у распростертой фигуры и приложил ладонь к его рту. Он жив, я ощутил биение его сердца.

– Валкар! Что случилось? – воскликнул я, когда товарищи собрались вокруг, а Лукор поднес к белым губам нашего раненого друга фляжку с водой. Веки его дернулись, мраморные щеки чуть покраснели.

– Джандар, – хрипло прошептал он и таким слабым голосом, что я затаил дыхание, чтобы услышать его следующие слова.

– На меня… Набросились… Сзади… Троих я убил… Но их было… Слишком много, – еле слышно шептал он.

– Где принцесса? – воскликнул я в страшном предчувствии. – Что с ней? Что с Дарлуной?

– Захвачена… – прошептал он и замолк. Разговор отнял у него остаток сил, и он потерял сознание.

– Захвачена! – повторил лорд Яррак, на его строгом проницательном лице был написан ужас.

– Кем? – спросил Лукор, выразив то, что было у всех в сердцах.

И тут пришел ответ – женский крик.

– Джандар! О Джандар! – послышался далекий слабый голос. Голос, который я знал. Этот голос заставил меня вскочить, держа оружие в руке.

– Дарлуна? Где ты? – закричал я, и в ответ слабо послышалось: – Здесь!

Я посмотрел вверх и увидел ее.

Глаза ее с тоской смотрели на меня, теплые губы раскрылись в дрожащей улыбке, руки она протянула, как будто хотела обнять меня. Сердце у меня дрогнуло, и ее слова – последние услышанные мною слова – до сих пор звучат в нем и останутся в нем, пока я жив; никогда не наделся я услышать эти слова, и то, что услышал, навсегда останется моим самым дорогим воспоминанием; я пронесу его сквозь все долгие пустые годы одиночества, горечи и отчаяния, ожидающие меня.

– О Джандар, мой любимый, мой храбрый воин, я люблю тебя! Я люблю тебя! И буду любить до смерти! Я умру… Страшный порыв чувств потряс меня. Я стоял, лишившись дара речи, с потрясенным сердцем, купаясь в великолепии случившегося – моя собственная безнадежная и бессловесная любовь вернулась ко мне в устах моей бесценной, несравненной принцессы. Она любит меня!

Сердце мое было слишком полно, чтобы я смог заговорить. Я смотрел ей в глаза, и не сомневаюсь, что мой красноречивый взгляд передал всю глубину моего восхищения и сердечной страсти.

Это был волшебный момент, но принцесса уже уходила от меня, лицо ее уменьшалось – бледный овал на фоне сгущающейся тьмы.

Я смотрел ей вслед, с разбитым сердцем и с желанием, ясно написанным на лице. И пока мы могли видеть друг друга, мы смотрели, не отрываясь.

Но продолжалось это недолго.

Потому что, беспомощная пленница принца Тутона, который улыбался холодной торжествующей улыбкой на своем жестоком лице, Дарлуна быстро улетала от меня на палубе «Каджазелла», флагмана занадарского флота, который поднялся с террасы дворца, сделал круг, поднялся еще выше и растаял в небе, направляясь в Занадар, горную крепость смелых и могущественных небесных пиратов Каллисто.

ПРИМЕЧАНИЕ ИЗДАТЕЛЯ

В этом месте второй рассказ капитана Дарка о его приключениях на Танаторе неожиданно обрывается.

Готовя рукопись для публикации в издательстве «Делл Букс», я старался не изменять ее текст. Некоторые поправки были внесены с целью упрощения. И, разумеется, там, где капитан Дарк допускал ошибки в грамматике или правописании, я их исправлял.

Понятно, что, закинутый на пятый спутник Юпитера, наш автор не имеет доступа к словарям.

Заканчивая второй том в самый напряженный момент, я хотел бы заверить читателей, что продолжение последует. Но я не могу быть в этом уверен. Возможно, это последние слова, услышанные нами от первого землянина в истории, который исследует чудеса и загадки далекого мира. А может, в забытом городе Арангкоре, среди неисследованных джунглей Камбоджи, материализуется и третья рукопись.

Только время покажет…

Лин Картер

ЗАМЕТКИ О ТАНАТОРСКОМ ЯЗЫКЕ

И в «Джандаре с Каллисто», и в этой книге, продолжении предыдущей, капитан Дарк сообщает значительную информацию о языке Танатора.

Он не лингвист по образованию и не дает систематизированных наблюдений над словарем, но в ходе рассказа сообщает достаточно много. Сам он отмечает тот необычный факт, что все человеческие и нечеловеческие расы Танатора пользуются одним и тем же языком, и не только нет на Танаторе других языков, но сама концепция «другого» языка усваивается танаторцами с трудом. Обратите внимание на эпизод в четвертой главе «Джандара с Каллисто», где капитан Дарк описывает не то, как трудно было овладеть языком Танатора под руководством ятуна Коджи, а насколько сложно оказалось сообщить артроподу, что Дарк не знает языка и должен учиться ему.

Из материала двух книг кажется очевидным, что язык Танатора не имеет никакого отношения к земным языкам; во всяком случае я показывал список танаторских слов двум специалистам-лингвистам, доктору Ральфу Мортону Джеймисону, из моей старой альма матер, Колумбийского университета, и профессору Элтону Эймсу с факультета лингвистики Бруклинского колледжа. Оба специалиста заверили, что нижеследующий словарь танаторского языка никак не связан ни с один из земных языков, о чем свидетельствует сопоставление с соответствующими терминами (профессор Эймс заметил, что это язык больше всего похож на эсперанто, но я недостаточно знаком с этим знаменитым искусственным языком, чтобы высказывать свое мнение). Оба признали, что язык явно аналитического типа, в чем-то подобный тюркским или венгерскому, но сходство это только внешнее.

При изучении двух рукописей я подготовил нижеследующий краткий словарь.

Лин Картер

СЛОВАРЬ ТАНАТОРСКОГО ЯЗЫКА

АККА-КОМОР. Буквально как будто означает «верховный вождь»; насколько можно судить по словам капитана Дарка, этот термин используется исключительно в племени ятунов. АМАТАР. Владение, ценная, но лишенная души «вещь».

АРКОН. Кажется, у ятунов это титул верховного вождя, возможно, соотносимый со словом «король». К сожалению, капитан Дарк не дает оригинального звучания слов, которые он переводит как «принц», «королева» или «король», так что мы не знаем, пользуются ли этим словом за пределами племени ятунов, у которых во многих отношениях словарь отличается большим своеобразием.

БАЙС. Золотая монета большой ценности; помимо упоминания о байсе, капитан Дарк ничего не сообщает о денежной системе Танатора.

БОРАТ. Высокое дерево, растущее в джунглях Великого Кумалы. Капитан Дарк упоминает еще только два представителя растительного царства Танатора.

ВАД. Танаторское слово, которое можно перевести как «луна», как в Оровад – Зеленая луна. Отметим, что танаторцы обладают лишь зачаточными познаниями в астрономии и знают о существовании только четырех спутников между их миром и Юпитером. Но Юпитер имеет двенадцать спутников[10], причем внешние семь либо очень малы, либо слишком далеки, чтобы разглядеть их с поверхности Каллисто невооруженным глазом.

ВА ЛУ РОККА. Фраза, которую капитан Дарк переводит «Так суждено» и которая у воинов ятунов выражает фаталистическую философию, аналогичную арабской; арабы выражают то же самое с помощью слова «кисмет».

ВАСТОДОН. Слон-кабан джунглей Великого Кумалы. Насколько сумел установить капитан Дарк, это самое крупное млекопитающее Танатора. Он описывает животное с серебристо-серой шкурой, с приземистыми толстыми колоннообразными ногами, заканчивающимися плоскими утолщениями-ступнями, с головой, как у дикого кабана, со злобными свиными глазками и жесткой черной щетиной на длинном хватательном рыле. Это очень опасный зверь, вооруженный клыками из блестящей кости, типа слоновой. В «Джандаре с Каллисто» капитан Дарк описывает схватку с вастодоном (глава 6).

ГОРДРА. Танаторское обозначение глаза. Отметим, что, возможно, здесь форма множественного числа. В этом отношении капитан Дарк, по-видимому, не уверен.

ГОРДРИМАТОР. Так танаторцы называют планету, известную нам как Юпитер. Я предполагаю, что это название означает гордра има тор, или «мир красного глаза», названный так из-за известного Большого Красного Пятна, наблюдаемого земными астрономами. Боги танаторцев называются «владыки Гордриматора»; по-видимому, священники Танатора (если таковые существуют: в рассказе капитана Дарка они не упоминаются, за исключением коварного маленького служителя дьявола Ула Ужасного) учат, что Юпитер – место пребывания пантеона богов. Но об этом, однако, мы можем только догадываться: сам капитан Дарк часто упоминает, что очень мало знает о религиозной жизни народов планеты джунглей.

ДЕЛЬТАГАР. Чудовище танаторских джунглей, которое капитан Дарк описывает как двадцатифутового сверхтигра с алой шерстью и хлещущим хвостом, оканчивающимся зубчатыми роговыми выростами. У него огромные клыки, как у земного саблезубого тигра, два изогнутых рога растут на лбу и жесткая грива у основания черепа. Капитан Дарк убил одного дельтагара на арене Занадара (см. «Джандар с Каллисто», глава 12).

ДЖАРУКА. Одно из наиболее распространенных деревьев танаторских джунглей; капитан Дарк описывает его как дерево с изогнутым черным стволом и ярко-алой листвой. На Земле нет такого дерева, и ботаник, с которым я консультировался, заявил, что красная листва препятствует действию хлорофилла в листе и потому он не понимает, как такое дерево может существовать.

ДЖУРУ. Маленький.

ДЖУРУВАД. Так танаторцы называют Амальтею, самый маленький и близкий к Юпитеру спутник, видимый с поверхности Танатора как золотистая искорка. Название означает «маленькая луна».

ЗЕЛЛ. Летающая крылатая рептилия, населяющая пустынные местности. Аналогичный вид обитает на берегах двух внутренних морей (см. ЛАДЖАЗЕЛЛ). ИМА. Цвет – «красный».

ИМАВАД. Танаторское название Ганимеда, четвертого спутника Юпитера. Капитан Дарк объясняет, что с поверхности Танатора (Каллисто) Ганимед кажется красно-розовым, а в другом месте замечает, что это название обозначает буквально има вад, то есть красная луна.

КАДЖА. Небо.

КАПОК. Вульгарное разговорное слово, которым низшие слои различных человеческих рас Танатора обозначают уничижительно инсектоидов ятунов; соответствует земному «насекомое-паразит».

КВАРРА. В «Джандаре с Каллисто» описан крепкий напиток, возможно, соответствующий коньяку.

КОМАД. Воинское звание; капитан Дарк указывает, что это соответствует второму по званию офицеру соединения; иными словами, это капитан.

КОМОР. Воинское звание – старший офицер. Превосходит звание капитана; соответствует майору или полковнику.

КОРАД. Танаторская единица длины, которая, по словам капитана Дарка, равна семи милям.

КУА. Цвет – «золотой»; возможно, и сам металл золото (?).

КУ ТАД. Самоназвание янтарнокожей, золотоволосой, зеленоглазой расы, обитающей в Шондакоре. Термин переводится как «золотой народ».

ЛАДЖ. Танаторское слово, обозначающее «море». В рассказе капитана Дарка описаны два внутренних моря, или больших озера, на Танаторе: большее из них известно как Корунд Ладж, меньшее – Санмур Ладж.

ЛАДЖАЗЕЛЛ. Маленькая крылатая рептилия. На Танаторе существуют две ее разновидности; одна обитает в пустыне (см. Зелл), другая – на берегах внутренних морей. Ладжазелл, озерную разновидность, капитан Дарк очень удачно называет «морской чайкой».

ОЛО. Небольшая деревянная дубинка, цепляемая к седлу. С ее помощью танаторские всадники держат в повиновении своих непокорных верховых животных (см. Таптор).

ОРО. Цвет – «зеленый».

ОРОВАД. Танаторское название Ио, второго спутника Юпитера. Капитан Дарк объясняет, что с поверхности Каллисто Ио кажется холодновато-зеленой. Отсюда название, обозначающее «зеленая луна».

ПАЛУНГОРДРА. Название своеобразного устройства, известного только на Танаторе. Единственный образец более высокой технологии, чем обычно встречающаяся в танаторских городах. Капитан Дарк описывает его как «телевизионный кристалл» и объясняет, что слово означает «далеко видящие глаза». Описание этого устройства в действии (похоже, палунгордра – множественное число) – см. В 11 главе «Джандара с Каллисто».

РАМА. Цвет, который капитан Дарк описывает как «серебряный», но используется ли то же слово для обозначения металла, сказать определенно невозможно.

РАМАВАД. Европа, третий спутник Юпитера. Капитан Дарк описывает его внешность с поверхности Каллисто как «сверкающий шар морозной лазури» или «серебристо-голубой»; но я полагаю, что это слово переводится как «серебряная луна».

СОРАД. Редкое дерево с алой древесиной и черной листвой, в отличие от более распространенных черных деревьев с алой листвой (см. Джарука).

ТАД. По использованию этого слова в выражении ку тад я заключаю, что оно означает «народ» (единственное число). Множественное число от него как будто тана, но это только мое предположение. ТАНАТОР. Каллисто, спутник Юпитера. Земные астрономы указывают, что Каллисто, пятый спутник Юпитера, имеет 2 770 миль в диаметре, 8 702 мили в окружности и около 4 351 мили от полюса до полюса. Астрономы нью-йоркского Хейденского планетария, у которых я лично консультировался, заверили меня, что хоть Каллисто и является одним из самых больших спутников в нашей Солнечной системе, она слишком мала и имеет слишком слабую силу тяжести, чтобы удержать пригодную для дыхания атмосферу. К тому же, будучи более чем в пять раз дальше от Солнца, чем наша планета, она получает соответственно меньшее количество солнечного света и тепла и должна по всем расчетам представлять собой безвоздушный мертвый мир, промерзший до самого ядра. Таково мнение ученых. Насколько я помню, капитан Дарк не объясняет значение этого названия, но я заключаю, что его можно представить как тана тор, то есть «мир людей».

ТАПТОР. Животное, которое танаторцами используется в качестве лошади. Капитан Дарк описывает его как бескрылую четырехногую птицы размером с земную лошадь, с жесткой перьевой гривой, когтистыми лапами, ярким желтым клювом, напоминающим клюв попугая и сверкающими глазами с оранжевым зрачком и черной радужной оболочкой. Он замечает также, что народы Танатора так до конца и не одомашнили таптора, и эти птицы остаются норовистыми и непослушными (см. Оло).

ТОР. Танаторское слово «планета» или «мир», входящее в состав таких сложных слов, как Танатор и Гордриматор.

УХОРЦ. Термин, который может быть переведен как «долг». У примитивных ятунов, которые вообще лишены благородных чувств и не имеют представления о дружбе и любви, слово ухорц в своем значении настолько близко к «дружбе», насколько позволяет варварский менталитет этих племен.

ХОРАДЖ. Этим словом Коджа сообщил Джандару, что располагает важной новостью (см. Главу 12 настоящей книги). Слово это означает «срочно». ХОРЕБ. Голый танаторский грызун с отвратительными привычками; слово используется как уничижительное примерно в значении «крыса».

ЧАКА. Цвет – «черный».

ЧАК ЮЛ. Капитан Дарк переводит этот термин как «Черный Легион». Разбойничья армия под предводительством выборного вождя, которую капитан Дарк сравнивает с донскими казаками или кондотьерами итальянского Возрождения.

ЯТРИБ. Страшная кошка-дракон джунглей. Своеобразная комбинация тигра с рептилией; гибкое кошачье тело покрыто прочными изумрудными чешуйками, которые на животе имеют темно-желтый цвет. Лапы вооружены страшными когтями, а на спине идет ряд острых зубцов, который продолжается на хвосте. Капитана Дарка от этого чудовища ятриба спас вождь ятунов Коджа (см. 3 главу «Джандара с Каллисто»).

* * *

Вышеприведенные сорок четыре слова – все, что мы в настоящее время знаем о танаторском языке; по-видимому, такой словарь слишком мал, чтобы послужить базой для научного изучения языка.

Следовательно, пополнение знаний об этом языке зависит от дальнейшей информации, которую в будущем сможет предоставить капитан Дарк. Но сообщение с Каллисто в лучшем случае можно назвать трудным; и возможно, этот краткий словарь останется нашим единственным источником сведений о первом известном нам языке другой планеты.

Но кто знает, что принесет нам будущее?

Лин Картер

Примечания

1

Капитан Дарк совершенно прав в своем предположении. Я консультировался у астрономов нью-йоркского Хейденского планетария, и они заверили меня, что на Каллисто не может существовать высокоорганизованная жизнь, выше уровня самых примитивных лишайников. Этот спутник более чем в пять раз дальше от Солнца и соответственно получает меньше солнечного тепла и света, что делает жизнь на нем маловероятной. Это, пожалуй, свидетельствует, что рассказ капитана Дарка – вымысел, а не подлинный документ. Я поинтересовался, не может ли у Каллисто быть расплавленное ядро, которое сделало бы возможной жизнь на его поверхности. Специалисты считают этот спутник слишком маленьким для такой возможности. – Л. К.

2

Боюсь, что в своем сравнении капитан Дарк смешал грифона с гиппогрифом. У Таптора есть клюв, нет крыльев, но есть перья, и он четвероногий. Грифон, описанный античными авторами, такими, как Плиний, представляет собой гибрид орла и льва, с клювом и перьями. А гиппогриф – это по существу крылатая лошадь и, если не считать оперенных крыльев, не имеет никакого сходства с птицей. Во всяком случае гиппогрифа неверно было бы называть «легендарным», потому что его изобрел итальянский поэт Людовико Ариосто в своей героической поэме «Неистовый Роланд», произведении периода Возрождения. – Л.К.

3

Эти необычные телевизоры относятся к наиболее высоким достижением науки Танатора. Само слово переводится как «далеко видящие глаза», и эпизод, на который ссылается капитан Дарк, можно найти в одиннадцатой главе первого тома этих приключений – в «Джандаре с Каллисто». – Л.К.

4

В другом месте своего рассказа капитан Дарк объясняет, что хореб – это отвратительный стервятник отталкивающей наружности и еще более отталкивающих привычек. В сущности это танаторский эквивалент крысы, и, подобно земному грызуну, которого он так напоминает, его название стало уничижительным синонимом для всякого коварного предателя. – Л.К.

5

Если читателю трудно понять, почему человек с такой сильной волей и могуществом, как Аркола, может быть совершенно беспомощен в подобной ситуации, позвольте напомнить вам, что капитан Дарк уже рассказывал о традициях Чак Юл. Аркола избранный вождь, его выбирают представители множества кланов и племен Черного Легиона, он ведет воинов, и воля его не оспаривается, его приказам подчиняются, но только до тех пор, пока его поддерживает большинство совета. Если большинство совета против него, он может быть смещен со своего высокого поста, и вместо него будет избран другой. Аркола не наследственный монарх и не племенной вождь, он правит только до тех пор, пока это позволяют вожди кланов. Вот почему Васпиан может так открыто противостоять воле отца и почему Аркола бессилен наказать принца. – Л.К.

6

Капок вульгарное разговорное слово, означающее насекомоподобного ятуна. Его можно приблизительно перевести как «паразит», так пишет капитан Дарк в первой своей книге, которую я назвал «Джандар с Каллисто» и продолжением которой является настоящая книга. – Л.К.

7

«хорадж» означает «срочно»

8

Это место в пятнадцатой главе капитан Дарк снабдил примечанием, что это единственный бог или некое подобие бога, которого он обнаружил за все время своих странствий по миру джунглей.

Часто, и в этом томе, и в «Джандаре с Каллисто», его предшественнике, он упоминает поразительное отсутствие формальной или иерархической религии у различных рас Танатора. Кажется естественным, с антропологической точки зрения, что варварские народы Каллисто, которые за исключением небесных пиратов Занадара, достигают приблизительно уровня цивилизации нашего бронзового века, не выработали пантеон свирепых божеств, сравнимый с пантеоном греков, римлян, древних египтян или скандинавов. Но, как ни странно, по-видимому, так оно и есть. Если не считать туманных и неопределенных упоминаний «владык Гордриматора» (Юпитера), танаторцы не поклоняются богам, не имеют священников, храмов и церквей. Это очень странно.

Кроме чудовищного идола Хума и Ула, его колдуна-жреца, ни одно божество и ни один его служитель не упоминаются в двух томах рассказа капитана Дарка. Хум вполне может оказаться заимствованным божеством, так как в следующей главе мы узнаем о происхождении Ула Ужасного, и вполне вероятно, что маленький колдун-жрец привез этого идола с собой из своего загадочного мира, когда присоединился к Черному Легиону. Таково по крайней мере мое предположение. – Л.К.

9

Как указывалось в первой книге – «Джандаре с Каллисто», – знания Джандара о Танаторе ограничены тем полушарием, в котором он материализовался. Ни он, ни многочисленные танаторцы, с которыми он подружился, ничего не знали о другом полушарии планеты. Именно поэтому он много раз утверждал, что его родина там, и не рисковал раскрытием обмана. – Л.К.

10

В настоящее время астрономы насчитывают у Юпитера шестнадцать спутников

Content

Лин Картер
Черный легион Каллисто

НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ СЛОВ

КНИГА ПЕРВАЯ КНИГА ДЖАНДАРА

1. ЯРРАК, ВОЖДЬ КУ ТАД

2. К ВОРОТАМ ШОНДАКОРА

3. Я ВЫИГРЫВАЮ СХВАТКУ И ПРИОБРЕТАЮ ДРУГА

4. Я ВСТУПАЮ В ЧЕРНЫЙ ЛЕГИОН

КНИГА ВТОРАЯ КНИГА ВАСПИАНА

5. Я ЗАВОЖУ ДРУЖБУ С ПРИНЦЕМ

6. ТАЙНЫЙ СОВЕТ

7. МИССИЯ МАРУДА

8. УЛ УЖАСНЫЙ

КНИГА ТРЕТЬЯ КНИГА ВАЛКАРА

9. СХВАТКА ВО ТЬМЕ

10. ВАЛКАР СНИМАЕТ МАСКУ!

11. В ГЛУБИНАХ ОТЧАЯНИЯ

12. НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ КНИГА УЛА

13. НА ОСТРИЕ МЕЧА

14. НАСМЕРТЬ!

15. В ЗАЛЕ ХУМА

16. ВОЛШЕБНИК МОЗГА ИЗ КУУРА

КНИГА ПЯТАЯ КНИГА ДАРЛУНЫ

17. ПАДЕНИЕ ХУМА

18. ЗАВОЕВАНИЕ ШОНДАКОРА

19. ПОБЕДА – И ПОРАЖЕНИЕ!

ПРИМЕЧАНИЕ ИЗДАТЕЛЯ

ЗАМЕТКИ О ТАНАТОРСКОМ ЯЗЫКЕ

СЛОВАРЬ ТАНАТОРСКОГО ЯЗЫКА

Примечания