Дмитрий Казаков

Врата Порядка.

Некоторые сведения о мире Полуострова необходимые при чтении книги:

Год состоит из 366 дней, поделенных на 12 месяцев, в нечетных – 31 день, в четных – 30. Начинается год по нашему календарю 1-го марта. Месяцы по порядку: Талый, Мокрый, Зеленый, Цветущий, Растущий, Плодовый, Желтый, Голый, Мозглый, Холодный, Ледовый, Снежный.

В неделе шесть дней, по порядку: первенец, вторящий, третец, средница, предтеча, творение.

Меры длины: размах приблизительно равен 1,5 метра, ход – 5 километров.

Мера веса: тяга – 3 килограмма.

Мера объема: мера – 2 литра.

Глава 1. Время безумия.

За стенами постоялого двора бесновалась вьюга, выла оравой свихнувшихся волков. Поленья в очаге негромко попискивали, как ссорящиеся из-за добычи мыши, хозяин постоялого двора появлялся и уходил бесшумно, точно караулящий их кот.

– Так и метет, – осторожно заметил Альфи, огладив лысину.

– Точно, – безучастно ответил Хорст, не поднимая взгляда от кружки, пиво в которой убывало с болезненной неторопливостью.

– Аж кости ломит, – добавил Радульф, радуясь, что завязался хоть какой-то разговор.

Маленький отряд из четырех человек покинул Эрнитон, Святой Град два дня назад. За время, проведенное в дороге на юг, Хорст ни разу не подал голос, отвечая только на обращенные прямо к нему вопросы.

Что именно случилось в подземелье, где Хорст Вихор, прозванный Непоседливым Магом, посетил древнюю гробницу, оставалось загадкой как для Радульфа, бывшего десятника княжеской дружины Сар-Тони, так и для Альфи, до недавнего времени обычного наемника.

Что-то мог знать присоединившийся к ним в Эрнитоне служитель, брат Ласти, но он от ответов уходил, отговариваясь цитатами из Святых Книг и улыбками, сладенькими и твердыми, как вестаронские пряники.

– Ломит? – Хорст поднял взгляд, удивленно осмотрелся, словно только что заметил, что не один в помещении.

– Истинно так, язви их в печенку, – осторожно проговорил Радульф. – Господин, с вами все в порядке?

– Со мной теперь всегда все в Порядке, – Хорст поморщился, точно обнаружил в пиве крысиный хвост, затем опорожнил кружку одним махом и добавил: – Как вы пьете эту дрянь?

Появившийся из дверей кухни хозяин вздрогнул, глаза его забегали, а лицо вытянулось.

– Я посмотрю, господин, чего-нибудь другого, если вы настаиваете, – беспрестанно кланяясь, хозяин пятился, пока не скрылся на кухне.

– То же самое принесет, – презрительно заметил Альфи, – только разбавит не так сильно.

– Это мы посмотрим, – Хорст на глазах оживал, все меньше напоминая развалину с тусклым взглядом, два дня назад севшую на коня в Эрнитоне, и все больше – человека, заставившего трепетать весь Полуостров.

– Слава Творцу-Порядку, – брат Ласти сказал это негромко, но так, что услышали все. – Если позволите, я пойду к себе в комнату. Сегодняшняя дорога утомила меня, а завтра снова в путь…

Служитель, в белой хламиде похожий на поседевшего бурундука, поднялся, прошел к лестнице. Проскрипели ступеньки, с негромким хлопком закрылась дверь.

– Без него легче, клянусь мошонкой Хаоса, – с облегчением проговорил Альфи. – Зачем мы вообще взяли его с собой?

– Так надо, – ответил Хорст.

Движения его еще оставались вялыми, в глазах стояла муть, но он уже походил на мага, с которым Радульф прошел через многие битвы.

– Что с вами произошло, господин? – поинтересовался бывший десятник. – Куда мы едем? И зачем нам этот святоша?

Брат Ласти повадками напоминал идеального служителя Порядка. Он не пил пива, был умерен в еде, не бросал похотливых взглядов на смазливых служанок и молился не реже трех раз в день.

Но оружия не носил и поэтому, по мнению бывалых воинов, не годился в спутники для опасного путешествия.

– Слишком много вопросов, – Хорст почесал шрам на щеке. – И вряд ли я смогу на них ответить. Скажу лишь, что в предстоящих схватках один человек, знакомый с силой Порядка, поможет нам больше, чем сотня опытных воинов, и что путь наш лежит к истокам Яра, в горы.

– Ну так что все же случилось с вами? – повторил Альфи. – Там, в подземелье? Когда вы смеялись, а потом лежали в беспамятстве…

Из кухни появился хозяин. Вертя задом, точно продажная девка, поставил на стол новый кувшин и стремительно ретировался.

– Помню, – Хорст не удостоил пиво даже взгляда. – Я побывал в той гробнице еще раз, ночью, перед самым отъездом… Меня отнесли туда. Всего лишь для того, чтобы узнать собственную судьбу…

– Судьбу? – изумился Радульф.

– Именно так, – лицо мага стало жестким, черты заострились, синие глаза сверкнули, – люди истово стремятся увидеть свою участь, не понимая, как это страшно – знать, для чего ты пришел в этот мир и что ждет тебя впереди.

– Вы разговаривали с кем-то из Порядочных? Он открыл вам будущее? – дальше такого воображение Альфи не простиралось.

– Да, – Хорст кивнул, но сделал это слишком поспешно и Радульф понял, что в древней гробнице под Эрнитоном произошло нечто более жуткое и странное, понятное разве что магам и служителям.

– Завтра выезжать до рассвета, – Хорст поднялся. – Так что лучше пойдем спать…

Вставая, Радульф заметил, как на лице наблюдающего за гостями хозяина постоялого двора появилось облегчение и тут же исчезло, сменившись обычной угодливой гримасой.

Тучи мчались низко, напоминая стадо исполинских лохматых быков, клочья тумана плыли над дорогой, и редкий снег оседал на плащах и волосах блестящими каплями.

Копыта чавкали, погружаясь в грязную жижу, заполняющую дорогу от края до края.

– Зима, называется, – пробурчал Альфи, шмыгая носом. – Лучше бы уж было холодно.

– Лучше бы уж было тепло, – ответил Радульф, вглядываясь в темнеющее на горизонте пятнышко – то ли островок леса среди полей, то ли селение. – И сухо.

– Будет, – пообещал Хорст. – Дней через двести…

Возникшая по всему телу боль заставила бывшего сапожника прикусить язык. Мышцы свело судорогой, по жилам точно растеклось жидкое пламя, голос Радульфа донесся будто через рев пламени.

– Что с вами, господин?

Хорст почувствовал, что сейчас свалится с коня. Судорожным усилием вцепился в поводья, упал вперед, уткнувшись лицом в жесткую гриву. Ощутил резкий запах лошадиного пота.

– Они… сражаются… – слова выдавливал из себя с трудом, точно вытаскивал из проруби обледеневшие бревна.

Охватившая тело всепоглощающая боль не была Хорсту в новинку – она возникала каждый раз, когда где-то неподалеку от бывшего сапожника люди сражались с людьми. В такие моменты он ощущал муки каждого погибающего на поле боя.

Сейчас все закончилось довольно быстро, голова перестала раскалываться, тело – трепетать от ударов и уколов, а кости – трещать от переломов, и Хорст смог сесть нормально.

– … с ним милость Творца-Порядка, – уловил шепот, долетевший из-под капюшона брата Ласти.

– Поехали, – Хорст ощутил неожиданную злость на служителя, резко отвернулся. – Нечего стоять.

Кони шли ходко, и пятнышко на горизонте вырастало, пока не превратилось в небольшой городок, обнесенный бревенчатым частоколом. Над ним торчали крыши домов, поднимающиеся там и сям столбы черного дыма утыкались в облачное море.

– Клянусь мошонкой Хаоса, тут кто-то славно повеселился, – Альфи опустил широкую, как лопата ладонь на рукоять меча. – И дым этот явно не от печей. Больно уж жирно горит.

– Может, объедем? – предложил Радульф.

– Нет смысла, – Хорст направил коня к воротам, выглядящим так, словно их долго и упорно пытались сначала сломать, а потом сжечь, причем изнутри и снаружи одновременно.

Жалобно поскрипывала висящая на одной петле створка.

Альфи чуть пришпорил лошадь, Радульф как-то незаметно выдвинулся вперед, и Хорст оказался прикрыт с двух сторон.

– Ничего себе, – бывший десятник покачал головой. – Не думал, что увижу подобное в Святой области.

Земли под властью саттеарха, правителя Эрнитона и верховного служителя Порядка, многие десятилетия наслаждались миром, и о том, что такое разбой, разоренные жилища и сожженные селения, тут успели позабыть.

За воротами, в снежной каше, там и сям испятнанной бурым, валялись тела. Некоторые были в кольчугах и со щитами, на одежде других виднелись нашитые квадраты, вырезанные из плотной белой ткани.

– Да, – сказал Хорст, ощущая, как к горлу подкатывает тошнота. – Я догадываюсь, что именно тут произошло…

Он хорошо знал, что подобным образом себя украшают Слуги Сына Порядка, фанатично верящие в то, что миру пришел срок обновиться, и что Хорст из Линорана, бывший сапожник, является тем самым Сыном Порядка, что спасет людей от напирающего с востока Хаоса.

Перед глазами все закружилось, в глубине черепа родился неприятный, рокочущий гул.

– Кто такие? – резкий окрик ударил по ушам.

Высокий, мощного сложения воин в посеребренном шлеме глядел на всадников с подозрением, столпившиеся за его спиной дружинники держали мечи так, чтобы в любой момент пустить их в ход.

– Путешественники, – ответил Радульф.

– Мир вам, во имя Творца-Порядка, – брат Ласти выехал вперед, откинул с головы капюшон. – Что здесь случилось?

Воин в посеребренном шлеме вытаращил глаза, подобрался, словно перед самим саттеархом, а когда заговорил, то в голосе его зазвучали подобострастные нотки.

– Люди, именующие себя Слугами Сына Порядка, попытались захватить город, подняв восстание. К ним на помощь пришли…

Хорст вновь ощутил тошноту, почувствовал, как к горлу поднимается то ли кипящая желчь, то ли лава из недр вулкана.

Они шли в бой с его именем на устах, умирали за то, что считали правдой, верили, что гибель их не напрасна и что после нее их встретит светлый, чистый мир, управляемый Сыном Порядка.

– Господин, надо ехать, – Радульф осторожно потряс Хорста за плечо.

– Конечно, – отозвался он и, ничего не видя перед собой, толкнул коня пятками в бока.

Больше всего бывшему сапожнику хотелось провалиться сквозь землю.

Они ехали по городу, минуя обгорелые дома, суетящихся на развалинах людей. Огибали раненых и бегающих вокруг них лекарей, разведенные прямо на снегу костры, уложенные рядами трупы.

Их оказалось много, куда больше, чем Хорсту хотелось бы.

– Не надо так переживать, – сказал брат Ласти, когда впереди показались южные ворота, от которых остался только обгорелый проем в стене. – Ведь не вы же заставили этих людей взять в руки оружие и отправили их на смерть…

– А мне кажется, что я, – ответил Хорст, провожая взглядом носилки, на которых двое дружинников несли третьего, совсем молодого, с кровоточащим месивом вместо правой половины лица.

– Но… – служитель Порядка осекся, стоило магу поднять глаза, пылающие, подобно двум крошечным дискам из золота.

– В любом случае, – взгляд Хорста погас, он как-то осел в седле, сгорбился, будто даже стал меньше ростом, – надо с этим заканчивать. Раз и навсегда, и чем быстрее – тем лучше.

От тона, каким это оказалось сказано, брата Ласти обдало морозцем. Служитель Порядка, сжегший множество одержимых Хаосом и несколько лет проведший в главном храме Ордена Алмаза, чуть ли не впервые поверил, что этот рыжий юнец способен уничтожить или спасти мир.

Ладонь сама нащупала в левом рукаве короткий нож, острый как бритва и идеально сбалансированный для метания.

Хорст пригнулся еще до того, как осознал, что донесшийся из зарослей на обочине хлопок издала спущенная тетива. Стрела с раздраженным шорохом прошла выше, а бывший сапожник выдернул из ножен меч.

– Вот мрази! – рявкнул Альфи, чей конь, раненый в бок, хрипел и прыгал на месте, норовя сбросить всадника.

Радульф встретил сунувшегося на дорогу плечистого оборванца прямым выпадом, но разбойник неожиданно ловко увернулся, подпрыгнул, в его руках блеснул длинный узкий клинок.

Хорст ударил, меч проткнул рваный кафтан и вошел в тело легко, точно в масло. Разбойник захрипел, брызнула кровь.

– Спина! – крик, изданный братом Ласти, заставил обернуться даже нападающих.

Альфи поймал на клинок рогатину, нацеленную ему между лопаток. Злобно рыча, ударил в ответ, и кубарем покатился с рухнувшего коня. Мягко хрустнул потревоженный снег.

Разбойники лезли со всех сторон, стрелять перестали, то ли надеялись захватить пленников, то ли боялись зацепить лошадей, которых потом можно будет втридорога продать, или просто берегли стрелы.

Хорст рубил, вертясь в седле, старался не подпустить врагов близко. Видел, как сражается Радульф, как брат Ласти, отобрав у кого-то из нападавших ржавый клинок, отражает им удары.

Навалившиеся на упавшего Альфи разбойники отлетели в стороны, один остался лежать неподвижно, а наемник, рыча, поднялся на ноги, страшный, покрытый кровью, похожий на медведя-шатуна.

– Опомнитесь, безумцы! – закричал служитель. – Посмотрите, на кого подняли оружие?

Спрыгнувший с ветки мужик в одних штанах попытался ухватить Радульфа за шею и сбить наземь, но промахнулся и наткнулся на алебарду своего же товарища. Лезвие с хрустом прорезало плоть, но разбойника это не остановило.

Вскочив, он с хриплым ревом кинулся в бой, словно вовсе не чувствовал боли.

«Они и вправду безумцы, – подумал Хорст, заглянув в глаза очередного противника – вытаращенные и белые, как у вареной рыбы. – Но ведет их что-то иное, не Хаос. Неужели Порядок?».

Сердце дернулось, от груди к горлу и животу поползла щекотка – просыпалась та сила, что не так давно позволила бывшему сапожнику одолеть в схватке редаров Ордена Алмаза, а затем – перебить почти два десятка «морских людей».

– Нет! – прошипел Хорст, заставив очередного разбойника изумленно отшатнуться. – Я сам!

Он знал, что, отдавшись силе Порядка, в одиночку легко перебьет всех разбойников. Но так же хорошо понимал, что потом неделю, а то и больше станет давить в себе чувство гадливости.

Плохо быть рабом, даже столь могучей Силы.

Хорст попытался задавить лезущую изнутри силу Порядка, с облегчением ощутил, как хрустнуло что-то в верхней части живота, как из тела полезло что-то, похожее на невидимые толстые щупальца.

Вокруг потемнело. В плоти мира раскрылись похожие на алчные рты провалы, из них полез серый туман.

Разбойники заметались, их крики в сгустившейся мгле зазвучали глухо и тоскливо, как карканье одинокой вороны. А потом раздался неприятный скрежет, и вопли стихли, один за другим.

– Вот и все, – проговорил Хорст, опуская меч. – Уж лучше так…

Он знал, что, используя магию, израсходует силы до конца, и все же не ожидал, что слабость навалится с такой мощью. Зашатался в седле, закрыл глаза, пережидая головокружение.

Слышал, как брат Ласти спрыгнул с седла и принялся ходить между трупами, бормоча молитвы из ритуала Замыкания Куба, проводимого над умершими:

– Да пребудут в мире усопшие во имя Утешителя-Порядка. Да примет он их, да простит прегрешения…

Голос служителя и скрип снега под подошвами потихоньку удалялись.

– Непростой с нами теарх поехал, – пробормотал Альфи, потирая отбитую спину и кряхтя, как старая половица.

– Это точно, язви его в печень, – не стал спорить Радульф. – Меч в руках раньше держал, да не один раз…

Подняв веки, Хорст удивился, что полумгла между деревьями не развеялась, и только потом осознал, что солнце склонилось к закату и ранний зимний вечер готов перейти в ночь.

Альфи, склонившийся над упавшим конем, распрямился, и хрип раненого животного перешел в бульканье. Из разрезанного горла на снег хлынула алая, как летний закат, кровь.

– Ему-то за что мучаться? – мрачно сказал наемник, убирая нож. – А мне придется идти пешком…

И он досадливо пнул попавшийся под ногу разбойничий труп.

– Все равно скоро вставать на ночлег, – чтобы говорить, Хорсту приходилось напрягать не только губы и горло, но и все тело. – А завтра что-нибудь придумаем.

– Во имя Утешителя-Порядка, – брат Ласти осенил погибших знаком Куба и резво вскочил в седло.

Кони шли неспешно, шагом, позади топал непрестанно ругающийся Альфи. Темнело быстро, мрак сгущался между стволами, тянул щупальца через узкую ленту дороги, норовя окружить маленький отряд со всех сторон, далеко в чаще выли волки.

Когда открылась небольшая поляна, окруженная зарослями молодых елочек, Хорст отдал приказ останавливаться.

– Сейчас дров наберем, – сказал Радульф, покидая седло. – Эй, Альфи, бери топор…

Наемник огладил лысину, мокрую от налипшего снега, ухватил здоровенный колун и вслед за бывшим десятником побрел в чащу. Хорст выдернул ногу из стремени и ощутил, что сейчас просто свалится.

– Не нужно было так надрываться, – мягкий голос прозвучал рядом, а сильные руки поддержали, не дали упасть. – Мы бы справились с этим сбродом и так, без всякой магии.

– Ты уверен в этом, служитель? – Хорст провалился в снег чуть ли не по колено, но устоял.

– Конечно, – твердо ответил брат Ласти. – Как сказано в Книге Предписаний – вера заключает в себе все, и силу, и победу, и богатство.

Он ловко расстелил вытащенное из седельной сумки одеяло, и практически силой усадил Хорста. Не успел бывший сапожник и глазом моргнуть, как второе одеяло оказалось у него на плечах.

– Отдыхайте, – сказал брат Ласти с сочувствием. – Мы все сделаем сами.

Он отошел к коням, зазвенела сбруя, зашуршали снимаемые с лошадиных спин мешки, а Хорст остался сидеть, вглядываясь в сгущающийся мрак и вслушиваясь в шорох ветвей на ветру.

Закрыв глаза, испытал знакомое ощущение падения, а когда открыл, обнаружил, что снега больше нет, с неба льется тусклый желтый свет, а между черными склизкими стволами плавают клочья серого тумана.

Здесь, в изнанке мира, все оставалось так же как раньше.

Желание узнать, что происходит в Вестароне и прочих местах, накатило на Хорста с такой силой, что он закрыл глаза и попытался переместиться в пространство над доской для Вечной Игры, откуда так легко попасть в любую часть Полуострова.

Как и следовало ожидать, ничего не вышло – даже для мага невозможно попасть в то место, что больше не существует.

– Разрази меня Хаос, – Хорст почти собрался вернуться в обычный мир, когда странное ощущение заставило его замереть.

Тело мага точно раскрылось, подобно цветку и он не увидел, а скорее почувствовал огромные пространства Полуострова, бескрайние равнины юга, дыбящиеся в центре горы, щетину лесов севера.

И кипящее всюду беспокойство.

В степях ключом била злая, чуждая сила, вызывающая судороги, с востока накатывала колющая, замораживающая дыхание и жизнь мгла Хаоса, и везде, везде полыхали костры безумия.

Оно ползло от одной людской души к другой, заражая целые города.

Все закончилось так же внезапно, как и началось, и бывший сапожник обнаружил себя сидящим под деревом, а рядом – Радульфа, не очень тщательно пытающегося скрыть беспокойство.

– С вами все хорошо, господин? – шевеля усами, спросил бывший десятник, за спиной которого разгорался, выстреливая искрами, костер.

– Лучше не бывает, – Хорст неожиданно легко встал и шагнул туда, где в пламени шипели, не желая разгораться, дрова.

Жуткое видение охваченного пожаром Полуострова гасло, отступая перед обыденными мыслями.

Стена колыхалась так, словно по ней колотила нога размером с хорошую гору, башни вздрагивали и Священные Кубы источали неровный, дрожащий свет, похожий на мерцание гаснущей свечи.

Свет этот тух, едва добираясь до палисада на восточном краю Стены, за которым колыхалась ожившая, впавшая в безумие тьма. Из нее то и дело высовывались гроздья щупальцев, оскаленные безглазые пасти, нечто бесформенное, но от этого не менее страшное.

На горизонте царило буйство света, перед которым устыдилась бы любая гроза. Сотни молний били одновременно в разных направлениях, извивались полосы светящегося тумана, красные, золотистые, белые. Метались зарницы, и даже земля рождала языки пламени.

Меж ними ползли и двигались силуэты, один взгляд на которые заставил бы сердце обычного человека задрожать от ужаса.

Но стоящие на Стене не были обычными людьми. Редары и послушники Ордена деловито рубили лезущих через палисад тварей, на место павших вставали новые, отрядами передвигались оруженосцы, и служители в храмах повторяли молитвы, не обращая внимания на пересохшее горло и потрескавшиеся губы.

Орден Алмаза сражался из последних сил.

Глядящий на Стену магистр понимал это лучше всех, поскольку громадный драгоценный камень, именуемый обычно Сердцем Ордена, позволял заглянуть в любое место, где находились братья.

А этой ночью, тринадцатого дня Холодного месяца семьсот тридцать седьмого года от Исхода Хаос атаковал по всему Перешейку. На Стену вышли все редары, послушники и оруженосцы, кроме оставшихся в Цитадели и отправленных на запад для набора новых братьев.

И магистру оставалось только смотреть, как гибнут его лучшие воины. Скрипеть зубами, вспоминая о войске, не так давно отправленном против самозванного Сына Порядка по имени Хорст Вихор и бесславно погибшем на берегу залива Ульвдет.

Магистр управлял Орденом больше трех десятилетий и еще командором застал кровавый день, когда тридцать пять лет назад Стена чуть не пала под натиском чудовищных тварей. Но тогдашний штурм, случившийся в знойный полдень, не шел ни в какое сравнение с нынешним.

Волны Хаоса накатывали одна за другой, отступая лишь для того, чтобы ударить с новой силой. Все больше братьев находило смерть от когтей, зубов, от заставляющего убивать себя безумия.

Сердце Ордена послушно показывало то один участок Стены, то другой, но везде происходило одно и то же.

Священный Куб на одной из северных башен начал гаснуть. Словно черное крыло поднялось над ней и лавина мелких визжащих существ хлынула через парапет, а из несокрушимой, казалось каменной плоти донесся неприятный скрежет.

– О Победитель-Порядок… – прошептал магистр.

Служители в ближайшем к месту прорыва храме, судя по всему, удвоили усилия. Куб засиял вновь, заставляя мелких тварей обугливаться, превращаться в комки обгорелого мяса.

Сердце Ордена донесло тошнотворный, отвратительный запах, а магистр облегченно вздохнул и задумался, что завтра же надо отправить гонца в Эрнитон, за новыми служителями…

Если оно наступит, это завтра.

Только к рассвету, когда многие сотни редаров, послушников и оруженосцев погибли, неистовое сверкание на востоке начало ослабевать, исчезли уродливые силуэты, окруженные полотнищами сияющего тумана, и болезненная, конвульсивная дрожь, сотрясавшая землю, уменьшилась.

Магистр осенил себя знаком Куба и опустился на колени, готовясь вознести молитву. Он не заметил и не мог заметить, что в лесах и ложбинах к западу от Стены медленно гасла, уходя под снег, лиловая дымка.

Дыхание Хаоса проникло в земли людей.

Степь содрогалась под ударами тысяч копыт, а поднимающийся к солнцу шлейф желтой пыли напоминал хвост сказочного дракона, способного крыльями отделить землю от неба.

Громадное войско, отправившееся наказать зарвавшегося выскочку, объявившего себя Сыном Порядка, пока не вернулось к родным кочевьям, но младший хан Тер-Ур вел достаточно большой отряд, чтобы наказать непонятно откуда появившихся к западу от реки Она чужаков.

По крайней мере, так хотелось думать самому хану.

О том, что из старых развалин вышли громадные существа, похожие на людей, на закатной окраине Новой Орде узнали две недели назад, и в столицу полетел голубь с донесением.

Семь дней тому примчался его собрат, принеся не оставляющий сомнений приказ, и управляющий окрестностями Лост-Бурзума Тер-Ур разослал по кочевьям «боевую» стрелу, обмотанную красной шерстяной ниткой.

Войско двигалось неспешно, и десятки отрядов прочесывали степь в надежде заметить и захватить вражеских лазутчиков. Предводитель стирал привыкшую к мягкому ковру задницу о седло, утешаясь мыслями о том, какую славу принесет ему победа.

– Там дым, мой хан, – один из сотников охраны рискнул оторвать Тер-Ура от приятных мыслей.

– Где? – правитель Лост-Бурзума поднес ладонь ко лбу и вгляделся в горизонт.

Пронзительную голубизну неба не пятнало ни единое облако и еле заметная серая полоска, поднимающаяся на горизонте, напоминала шерстинку, прилипшую к боку громадной чаши.

– Что-то горит, – сказал хан.

– Истинно так, – кивнул сотник, солнечные зайчики от его шлема полетели во все стороны.

Вдали вспухло и начало приближаться облачко пыли, в нем обозначилась фигура всадника, стал виден вьющийся на верхушке копья пук конских волос, выкрашенных в алый цвет.

– Пропустите гонца, – велел Тер-Ур.

Не доскакав до хана нескольких размахов, воин остановил коня и, спрыгнув с седла, припал на одно колено.

– Поднимись и расскажи, во имя Владыки-Порядка, – приказал Тер-Ур.

– Они идут прямо на нас с той стороны, – прохрипел гонец. – Мы насчитали полторы дюжины, и каждый подобен высокой башне. Десятник отослал меня с донесением, а сам остался наблюдать.

– Отлично, – хан улыбнулся, хотя по позвоночнику пробежал неприятный холодок. – Готовимся к бою.

Знаменосец поднял ханский бунчук, помахал им, и с разных сторон донеслись крики тысячников, перестраивающих конницу из походного порядка в боевой. Долетели хлопки бичей, заскрипели останавливающиеся телеги обоза.

Хан позволил слугам облачить себя в доспехи, затем повесил на пояс меч, легкий, с украшенным рубинами эфесом.

Враг показался к тому моменту, когда солнце, яркое, но почти не греющее, достигло зенита. Над дальним холмом поднялось что-то, напоминающее ожившую башню, а в следующее мгновение Тер-Ур испытал сильное желание пришпорить коня и обратиться в бегство.

По рядам войска прошел ропот.

Выбравшееся на открытое место существо и в самом деле походило на человека, вот только головой достало бы потолок в главном зале ханского дворца Ил-Бурзума. Тело его колыхалось и плыло, точно мираж, а на не такой уж большой голове с легкостью умещалось множество глаз.

– Помилуй нас Творец-Порядок и все Порядочные его, – пробормотал один из тысячников, осеняя себя знаком Куба.

Вслед за первым на открытое место вышел второй исполин, зеленый, точно ящерица, и какой-то приземистый, за ними выдвинулся третий, темный и длинный, с несколькими парами рук.

– Помолимся же Владыке-Порядку! – крикнул Тер-Ур, всей шкурой ощущая, как испуг расползается по войску. – Попросим его даровать детям своим победу над мерзкими тварями!

И сам первым спрыгнул с седла, преклонил колени. Вслед за ханом забубнили молитву тысячники и сотники, зашевелили губами десятники, над степью понеслось приглушенное бормотание.

– Владыка-Порядок с нами! – рявкнул хан, поднимаясь на ноги. – Силой его сокрушим врага!

Исполины надвигались в полном безмолвии, словно не шагали, а плыли, не касаясь земли. Тела их колыхались, в темной глубине просвечивало что-то багровое, переливающееся.

Когда до врага осталось чуть больше сотни шагов, Тер-Ур поднял и резко опустил руку.

Рыкнул что-то командир лучников, раздался звучный хлопок, и сотни стрел с противным гудением взвились в воздух.

Жужжащее облако понеслось к ближайшему исполину и Тер-Ур напрягся, ожидая, что стрелы пройдут сквозь туманную фигуру, не причинив ей вреда. Но первая вонзилась в темно-синюю кожу, за ней вторая, третья, и громадное существо издало низкий раздраженный рев.

– Стреляйте, они уязвимы! – завопил хан, не помня себя от радости.

Исполин зашатался, раскинул длинные руки, второй отступил, прикрываясь от потока стрел, зато третий скакнул вперед, одним шагом покрыв половину расстояния до людей.

Тер-Ур поднял правую руку с растопыренными пальцами и махнул ей, словно загребая что-то. Загрохотали копыта, и правое крыло его войска сдвинулось с места, набирая скорость.

Первый исполин рухнул навзничь, и земля содрогнулась, к небесам от места падения поднялись языки алого пламени.

Еще два, истыканные стрелами, как ежи – иглами, медленно отступали, а налетевшие всадники рубили по ногам четвертого, рискнувшего сунуться в контратаку. Сердце хана пело в предвкушении победы.

Когда с левого фланга донеслись полные боли и страха крики, он не сразу поверил собственным ушам, и только когда прямо из земли поднялась темная колышущаяся фигура, понял, что произошло.

– Вперед! Уничтожьте его! – завопил Тер-Ур, обернувшись туда, где ждали своего часа резервные сотни.

Исполин молотил похожими на бревна ручищами, сшибая с седел по несколько воинов, истошно ржали кони, кричали люди. В стороны летели куски плоти, щиты, оторванные головы.

Второй из попавших под обстрел упал, погребя под собой с дюжину всадников, но остальные исполины двинулись вперед, напомнив хану решившую сменить места жительства гряду гор.

С неприятным холодком Тер-Ур понял, что на всех у него резервов не хватит.

Первым проникший в ряды людей исполин зашатался и обрушился, точно громадное дерево, ринувшееся из-под него пламя охватило сотни воинов разом, над степью потек запах горелой плоти.

– Отступаем! – истошно завопил хан, разворачивая коня. – Уходим!

Наступающие враги давили его воинов, не обращая внимания на раны, кони и люди под громадными ногами превращались в кровоточащее, слабо шевелящееся месиво, и Тер-Ур в этот момент меньше всего жаждал победы, а больше всего – спасения.

Его жеребец, резвее которого не было от мыса Хела до реки Тон, успел сделать один прыжок, после чего истошно завизжал и замер на месте, точно увяз в болоте. Хан взмахнул плетью и ощутил, как его поднимает в воздух.

Тер-Ур закричал, потянулся к мечу, но рука ухватила лишь воздух.

С высоты увидел, что осталось от войска – немногочисленных удирающих всадников, растоптанный обоз, многие сотни трупов, а потом его поднесли к лицу, размерами превосходящему стол в караван-сарае.

– Я не хотел… Нет, это не нарочно… – забормотал Тер-Ур, корчась под внимательным взглядом алых, совершенно круглых, лишенных зрачка глаз.

Исполин мигнул, а потом легко, как лиса – мышь, ударил свисающего с его руки человека о землю. Бормотание прервалось, кости хрустнули, кровавая каша брызнула в стороны.

Того, как исполины двинулись дальше на северо-восток, хан уже не видел.

Альфи напоминал быка, которому под хвост всадили длинную, зазубренную колючку. Выпучив глаза и покраснев, он нависал над тщедушным торговцем и орал, брызгая слюной:

– Ты можешь сколько угодно облапошивать вшивых селян и жирных купцов! Но меня, клянусь мошонкой Хаоса, ты не обманешь! Это, по-твоему, боевой конь?

– Но лучшего все одно нет, видит Порядочный Нитул, – спокойно отвечал торговец. – Берите этого или идите пешком.

После схватки с разбойниками маленький отряд двигался много медленнее, чем раньше. Альфи и Радульф попеременно шли пешком, а крупных селений, где можно купить коня, долго не попадалось.

– Как нет? – опешил наемник. – Куда они все подевались? Сейчас зима, кому они нужны?

– Благородные редары должны защищать свои владения, – торговец лошадьми сделал грустное лицо и покачал головой. – Разбойники появились там, где их никогда не видели, мирные селяне взялись за топоры и вилы, вспомнив о сотни лет назад забытых привилегиях… Такие времена, безумные.

– Ладно, возьмем то, что есть, – вмешался Хорст.

Чалый конь, что им предлагали, напоминал боевого только ценой, но выглядел достаточно крупным, чтобы нести на себе Альфи и не свалиться после первого десятка ходов.

– Седло не забудь, – мрачно пробурчал наемник, глядя как эрнитонские лики с изображенным на них саттеархом переходят из рук в руки.

– Он не забудет, – мягко сказал Хорст и посмотрел торговцу в глаза.

Тот вздрогнул и едва не выронил кошель.

Выбравшись из вонючей конюшни, Хорст с наслаждением вдохнул свежего морозного воздуха, глянул на небо, где солнце, только сегодня выпутавшееся из облачной пелены, купалось в синеве.

– Ну что, поехали? – Альфи осмотрел седло и теперь придирчиво изучал подпругу, явно выискивая, к чему бы придраться.

– Поехали, – кивнул маг и обернулся, привлеченный резким криком, донесшимся от перекрестка.

Заполнявшая улицу толпа с возбужденным гулом сдвинулась к стенам домов, открыв путь длинной, как кушак толстяка, процессии.

Изможденные, обнаженные по пояс люди, брели медленно, опустив головы, и на груди у каждого, прямо в плоти, виднелось прорезанное изображение священного Куба. Заметно было, что его все время обновляли, чтобы рана не зарастала и постоянно кровоточила.

Худые руки поднимались и опускались, унизанные узлами веревки били по спинам, терзая вздувшиеся рубцы, и алые капли сползали по ребрам, стекали на кашу из снега и грязи под ногами.

Хорст ощутил, что ему не хватает воздуха.

– Твое во имя пострадаем мы, о Сын! – речитатив звучал мрачно и уныло, услышав его, зеваки спешно умолкали. – Немногие родятся для весны, о Сын! Сними часть бремени с себя, о Сын! На плечи возложи…

Невероятного труда стоило Хорсту не опустить глаз.

Он стоял, глядя на проходящих мимо Слуг Сына Порядка, осязал запах крови, немытых тел и старался думать, что это происходит не с ним. Только не с ним, с кем угодно другим…

Вслед за бичующими себя оборванцами прошагали несколько угрюмых стражников, и толпа вновь сомкнулась. Тишина сменилась перешептываниями, а они – возбужденным гомоном.

– Еще одна толпа безумцев, – проговорил Радульф. – Откуда их столько взялось?

– Мир погибает, – проговорил Хорст. – И люди чувствуют это. Наружу выходит то, что раньше было скрыто от глаз. Каждый становится тем, кем мечтал – Порядочным или чудовищем…

– Не обязательно, – брат Ласти на этот раз обошелся без обычной улыбки. – Как сказано в Книге Молитв – дитя есть плод безумия и боли. Младенец рождается, не соображая ничего, и боль его, а также матери, безмерна. Возможно, что мы видим рождение нового мира, а не гибель старого.

– Красиво говоришь, служитель, – поставив ногу в стремя, Хорст почувствовал, что весит не одну сотню тяг. – Хотелось бы, чтобы тебе, а не мне пришлось выбирать, что сделать с этим миром – погубить или спасти…

Все же взобрался в седло, с трудом выпрямился, ощутив, как в теле хрустнули все до единой кости, как боль хлестнула вдоль позвоночника и отдалась в ноги до самых пяток.

– Упаси Творец-Порядок, – брат Ласти осенил себя знаком Куба. – Каждому дается по силам его…

– Ладно, поехали, – Хорст чуть тряхнул поводьями и конь пошел шагом, осторожно пробираясь через толпу.

Люди поглядывали на всадников без особого почтения, но послушно расступались, а бывший сапожник ехал, опустив голову, и мысли, тяжелые, как корни гор, ворочались в голове.

Почему Владыка-Порядок позволил уничтожить доску Вечной Игры, столетиями удерживающую Хаос на восточных рубежах Полуострова? Или доска выполнила свое предназначение и на смену ей должно придти что-то новое?

До боли в сердце хотелось посоветоваться с кем-нибудь мудрым, знающим, могущим все растолковать и объяснить, но Хорст понимал, что советчиков среди людей и магов не найдет.

Да и боги холиастов отказались разговаривать с уроженцем Линорана.

И кто остается? Безмолвный и могучий Вседержитель-Порядок, являющий свою волю невнятными знаками. Пророки фреалсинни? Добраться до них непросто, да и не факт, что они захотят отвечать на вопросы человека.

Мысль о том, что отныне за собственные поступки отвечает он и только он один, оказалась болезненной, как рана от кинжала, и до самых городских ворот Хорст ехал, скрипя зубами.

Глава 2. Заговор павших.

Постоялый двор изнутри выглядел обветшалым, будто его построили во времена императора Фендама. Доски потолка были темными, как головешки, а в щели у окон просовывал пальцы свирепствующий на улице мороз.

Ревущее в очаге пламя помогало мало.

– Холодно-то как, – Альфи отхлебнул из кружки и хлюпнул носом.

– Зима, – равнодушно заметил сонно клюющий головой Радульф.

– Скажи спасибо, что мы эту развалюху отыскали, – Хорст поежился от возникшего в носу зуда и, не удержавшись, чихнул. – А то дальше, насколько помню, до самой границы только леса.

– Это… – что намеревался сказать Альфи, осталось непонятным, поскольку дверь заскрипела и на порог ступила невысокая фигура в длинном, до пят плаще и надвинутом на лицо капюшоне.

Брат Ласти поднял голову, Радульф остался сидеть, как сидел, а рука наемника потянулась к мечу. Хорст ощутил острое, как нож мясника, волнение, сердце чуть заметно дернулось.

– Почтенный, не стой на пороге, – визгливо заметил хозяин заведения. – Заходи и закрывай дверь. Дует.

– У меня конь, – отозвался поздний гость мелодичным голосом, от которого у Хорста все перевернулось внутри.

На мгновение магу показалось, что он спит и видит сон – происходящее просто не могло быть реальным. С обитательницей этого голоса они расстались полтора месяца назад в Карни.

– Илна, язви меня в печень? – глаза Радульфа расширились, на лице появилась широкая улыбка. – Где ты пропадала столько времени, дочь Хаоса?

– Была занята, – девушка отступила в сторону, пропуская двинувшегося во двор слугу, и откинула с лица капюшон.

За то время, что они не виделись, Илна почти не изменилась – так же решительно блестели темные глаза, вот только под ними залегли тени, и выдвинутый подбородок слегка подрагивал.

– Как ты здесь оказалась? – вопрос вылез из поднявшегося Хорста с трудом, словно глубоко засевшая заноза.

Радульф быстро поднялся, дернул Альфи за рукав. Тот недовольно заворчал, но оторвался от кружки с пивом. Брат Ласти все понял сам и первым засеменил к двери, ведущей к комнатам для постояльцев. Хозяин стремительней таракана исчез в подсобке.

– Я ехала за вами, – устало проговорила девушка. – С самого Эрнитона, с того дня, как услышала, что в городе побывал маг самого императора Ангира…

– Зачем? Ведь ты даже не знаешь, куда мы отправляемся и зачем? – сердце в груди подпрыгивало удивленно и радостно, но в то же время Хорст ощущал нарастающую горечь.

Он знал, что ждет Сына Порядка, и не желал такой же судьбы для дочери редара.

– Мне все равно, – Илна подошла, уткнулась бывшему сапожнику в грудь. – Я поеду с тобой куда угодно, даже в пасть к Хаосу. Тогда, расставшись с тобой, я попыталась убежать от собственной судьбы… Наверное, зря.

Хорст помедлил мгновение, а потом опустил руки на спину девушки, ощутил, как она напряжена, и сказал как можно мягче:

– Я очень рад, что ты вернулась.

Вскоре лишенная плаща Илна сидела за столом, а тушеное в пряностях баранье мясо исчезало из тарелки перед ней с такой скоростью, будто его уносило свирепым морским ураганом.

Треть кружки самогона дочь редара опростала лихо, точно бывалый наемник, и щеки ее заалели, будто два мака.

– Фу, хорошо, – проговорила девушка, отодвинув пустую тарелку. – За последнюю неделю я согрелась первый раз…

– Если бы Альфи не потерял лошадь, ты вряд ли смогла бы нас догнать, – Хорст почесал шрам на щеке. – Как ты жила все это время?

– Скучно, клянусь Творцом-Порядком, – Илна помрачнела. – А ты, что случилось с тобой? Зачем ты оказался в Эрнитоне? Правда ли, что встречался с самим саттеархом?

– Вопросы ты задавать не разучилась, – он хмыкнул. – Могу сказать лишь, что я победил и Вечной Игры больше не существует…

В глазах девушки мелькнуло восхищение, но мгновенно пропало, сменившись тревогой.

– Ты не рад? Что-то не так? – спросила она.

– Уничтожив Игру, я… – Хорст замолчал, понимая, что не в силах даже Илне признаться в том, что именно совершил, – …должен выполнить кое-что для порядочной церкви, и задание это будет очень опасным.

– Маг, работающий на теархов? – девушка покачала головой. – Никогда бы не подумала, что такое возможно. А что с остальными магами, с теми, с кем ты сражался раньше?

– Не знаю, – впервые после выезда из Эрнитона Хорст вспомнил о вчерашних противниках, бывших игроках, в одночасье лишившихся смысла жизни и основы существования.

– Страшно подумать об их судьбе, – Илна передернула плечами. – Остаться без силы, без возможности творить магию, утратить привычную власть…

– Что нам до них? – Хорст зевнул и улыбнулся. – Спать пора. Приглашаю госпожу на ночлег к себе, если она, конечно, не предпочтет спать отдельно…

В ответ он был награжден взглядом, от которого вспотели даже уши.

Дорога шла между двумя рядами заснеженных елей, прямая, точно бросок копья. Вокруг лошадиных морд клубился пар, под копытами мягко похрустывал снежок, а лесное безмолвие нарушали только редкие птичьи крики.

Глядя на Илну, Хорст ощущал необычайное умиротворение, но стоило отвести взгляд, как в голову начинали лезть мысли о том, куда именно и зачем они направляются, что ждет впереди…

От них хотелось забраться на ближайшую ель и повеситься.

Когда дорога вывела на другую, более широкую и наезженную, возглавляющий отряд Альфи свесился с седла и принялся внимательно разглядывать утоптанный снег.

– Что-то не так? – поинтересовался Хорст.

– Тут проехали не так давно. Несколько десятков тяжеловооруженных всадников, – хмуро ответил наемник.

– Ничего удивительного, – Радульф гордо пошевелил усами. – Мы в пределах империи, наверняка дороги патрулируются.

– Да, но не такими большими отрядами, – Альфи покачал головой и тряхнул поводьями, его чалый конь неспешно сдвинулся с места.

Из зарослей с трескучим воплем вылетела сорока, на другой стороне дороги колыхнулась ветка.

– Засада! – Радульф рванул из ножен меч, Хорст последовал его примеру.

Лес зашевелился со всех сторон, между стволов появились фигуры воинов. Не успела Илна обнажить оружие, а Альфи – помянуть срамные места Хаоса, как маленький отряд оказался окружен решительно выглядящими мечниками в туниках, украшенных составленным из трех частей гербом, где умещались орел империи, еловая ветвь Сар-Тони и священный Куб.

– Это императорская гвардия, – удивленно заметил Радульф, и клинок в его руке дрогнул.

– Ты не ошибся, старик, – выступивший на открытое место воевода выглядел молодо, но лицо его «украшал» страшный шрам, а дикий, свирепый взгляд наводил на мысли о бешеном волке. – И мы пришли за вами. Точнее, за ним.

Длинный прямой меч поднялся, указывая на Хорста.

– За мной? – удивился маг. – И кто отдал приказ убить меня?

– Не догадываешься? – воевода криво улыбнулся. – Милостью Владыки-Порядка император Ангир издал указ, согласно которому Хорст Вихор из Линорана должен быть захвачен и препровожден в Вестарон для показательной казни.

Все стало ясно – бывшая фигура, ощутив, что власть мага над ней исчезла, возжелала отомстить за все – за гибель отца, за прошлые унижения и за самоуправство наглого колдуна, осмелившегося повести собственную армию на штурм Сар-Тони.

– А император не боится, что я убью вас всех? – задавая вопрос, Хорст просто тянул время. Он прекрасно понимал, что Ангиру откуда-то стало известно о том, что маги потеряли источник силы.

По рядам гвардейцев прошел ропот, кое-кто из них шагнул назад.

– Пытаешься напугать нас? – в глазах воеводы страха не было, только презрение. – Зря. Всякому известно, что Владыка-Порядок отнял у вашего проклятого племени способность колдовать. Взять их!

Хорст провалился в изнанку мироздания мгновенно, до того, как самый шустрый из гвардейцев сделал шаг. Окунулся в желтый, пахнущий гарью туман, едва не поскользнулся на черной грязи.

Бывший сапожник знал, что на подобный шаг у него хватит сил, понимал, что пока находится тут, время в нормальном мире будет идти очень медленно и спутников опального мага не успеют схватить.

Справиться с полусотней императорских гвардейцев впятером смогли бы разве что редары Ордена, к силе Порядка Хорст прибегать не захотел, понимая, что за ее применение придется расплачиваться.

Оставалось одно – вспомнить то, что уроженец Линорана услышал в древней гробнице, когда его просто принесли и положили на каменные плиты, а он лежал в оцепенении, будучи не в силах пошевелить пальцем или осознать, что вещает умерший сотни лет назад пророк.

Но о том, как получать силу помимо Вечной Игры, Сигфус говорил точно.

Хорст сосредоточился, вызвал в памяти тихий, но в то же время мощный голос. А потом встал и зашагал туда, где черная блестящая дорога уходила в густой, точно сметана, туман.

Где-то тут находится путь к тонкой грани, где вечно сталкиваются и не могут соприкоснуться Порядок и Хаос. Туда, где их взаимодействие порождает то, что среди людей, да и между других рас именуется «магией».

Хорст знал, что сил у него хватит только на одну-единственную попытку.

Вертикальная трещина распахнулась прямо в воздухе и, заглянув в нее, бывший сапожник едва не ослеп. Прикрыл лицо рукой, спасаясь от иссушающего кожу, пронизывающего ветра.

А затем прыгнул вперед.

Перед глазами замелькали черные и белые пятна, нос забили запахи слежавшейся пыли, гнили и цветов. Уши заболели от обрушившейся на них какофонии лая, визга, грохота и рычания, а осязание оказалось уничтожено тысячами касаний – мягких и шершавых, приятных и болезненных.

Осталось только магическое чутье. Повинуясь ему, Хорст зачерпнул что-то, поднес к лицу и вдохнул полной грудью. Ощутил, как его затрясло, а затем все телом рванулся назад, точно собираясь кувырнуться через голову.

Упал на колени в холодную, неприятно чмокнувшую грязь и судорожным движением закрыл щель, откуда тянуло резким, леденящим зноем и плыли дурманящие запахи.

Илна вздрогнула, когда Хорст исчез из седла, и содрогнулась вторично, когда он через мгновение вернулся назад – глаза мага пылали, как две жаровни, полные свежих углей, рыжие волосы стояли дыбом, по ним пробегали шипящие искры, а над плечами дрожало бирюзовое марево.

Императорские гвардейцы на мгновение остановились, но после окрика воеводы дружно ринулись вперед. Зазвенело оружие, витиевато ругнулся Альфи, Илна подняла клинок.

Хорст сделал плавный, и в то же время стремительный жест. Раздался оглушительный вой, с руки мага сорвалось нечто светящееся, похожее на шаровую молнию, размазалось в воздухе.

Предводитель нападавших вскрикнул, схватился за лицо, раздались испуганные вопли.

Гвардейцы падали, катались по снегу, бродили, слепо натыкаясь на деревья и друг на друга, роняли мечи и щиты, а плоть их на глазах обугливалась, чернела, из-под кольчуг поднимался темный дымок.

– Мошонка Хаоса, – Альфи осенил себя знаком Куба. – Думал, что навидался всякого, но такое…

Последний из гвардейцев упал, остался лежать неподвижно.

– Что… что ты сделал? – спросила Илна, проглатывая вставший в горле комок.

– Я их сжег, – глаза Хорста перестали светиться, марево исчезло, и только волосы продолжали стоять дыбом, окружая голову огненным шаром. – И дальше мы поедем спокойно.

Он провел рукой по шевелюре, и та послушно улеглась, как приученная к командам собака.

– Откуда ты взял силу? Неужели начал новую игру? – девушка подъехала к Хорсту вплотную.

– Нет, – ответил маг. – Я просто вспомнил кое-что из того, что использовали в те времена, когда о доске и фигурах никто слыхом не слыхивал.

– Нужно ехать, – Альфи принюхался, точно матерый кобель, обнаруживший волчий след. – А то сюда слетятся стервятники, в том числе и в человеческом обличье.

Каурый жеребец Илны недовольно всхрапнул, когда хозяйка направила его вперед. Через тела, напоминающие обгорелые чурбаны в доспехах, зашагал с осторожностью, высоко поднимая точеные ноги.

Костер едва тлел, но от прогоревших валежин шло уверенное тепло. Ночь перемигивалась в небе сотнями разноцветных глаз. С взбулькиваниями храпел Альфи, тоненько посвистывал носом брат Ласти, сопела Илна, угревшаяся под несколькими одеялами.

У огня сидели Хорст и Радульф, остающийся сегодня на страже.

– Шли бы вы спать, господин, – проговорил бывший десятник. – Завтра опять в дорогу, нужно отдохнуть.

– Еще успею выспаться, – ложиться Хорст пока не собирался, обретенная позавчера сила бурлила в крови, заставляла сердце биться чаще. – Вот скажи, что бы ты сделал, если бы разрушил, скажем… фундамент крепостной башни и понял, что его не восстановить, а башня начинает падать.

– Фундамент у башни? – лоб Радульфа пошел морщинами, точно море при легком ветре, рука поднялась и огладила подбородок. – Если так, то попробовал бы создать что-нибудь другое, подпорки там, внутренний каркас или еще что. Да вам, господин, лучше у строителя какого спросить…

– Ага, – Хорст рассеянно кивнул, почесал шрам на щеке.

Части головоломки вставали на места: вместо разрушенной доски можно создать нечто иное, что хотя бы задержит Хаос, не пустит его на Полуостров до того момента, пока Хорст не выполнит миссию Сына Порядка. В одиночку с этим делом не справиться, но почему ни использовать остальных магов, бывших игроков, пообещав вернуть им силу?

Вот только что за подпорки смогут удержать Стену, не дадут ей рухнуть?

Этого Хорст не знал, но в одном не сомневался – действовать нужно без промедления.

– Пожалуй, ты прав, – сказал он. – Пора ложиться.

Осторожно втиснулся под одеяло, подождал, пока успокоится зашевелившаяся Илна, после этого закрыл глаза. Ощутил рывок, и вновь оказался там, где вечно клубится туман, а ночь мало отличается ото дня.

Матово блестела лента дороги, небо напоминало пыльный черный мешок.

Настал момент позвать тех, с кем Хорст долгое время враждовал, кого раньше ненавидел и мечтал уничтожить.

Руки поднялись сами, горло напряглось, и из гортани вырвался пронзительный, переливчатый клич. Он заставил вздрогнуть туман, породил в темном небе какое-то движение.

Из сумрака начали выходить люди, мужчины и женщины, толстые и худощавые, с пылающими канареечным огнем глазами. Хорст разглядел изумленно оглядывающуюся Анитру, узнал оскал Нисти Стагорнского и вздрогнул под злым взглядом линоранского мага.

Тишина сменилась шорохом и потрескиванием, воздух пришел в движение, колыша длинные темные одежды, на фоне которых ярко сверкали серебряные амулеты в виде звериных голов.

– Зачем ты позвал нас? Чтобы насладиться своим торжеством? – визгливо выкрикнул крошечный старичок, на чьей груди щерилась летучая мышь, и из туманной мглы ему ответило многоголосое эхо: – Нас… нас… нас… Торжеством… вом… вом…

Один из магов зашипел укушенным хорьком и прыгнул вперед. Сверкнули безумные глаза, распахнулся рот, полный острых, но почему-то черных, точно вымазанных сажей зубов.

Хорст шагнул в сторону, вскинул руку. Бросившийся на него запнулся на ровном месте, ухватился за горло, по одежде его побежали голубые искры, запахло горелой тканью.

– Любой, попытавшийся напасть на меня, умрет, – проговорил бывший сапожник бесстрастно. – Всем ясно?

– Ты лишил нас всего! Оставил без точек опоры! Негодяй! – завопила дородная женщина, прическа которой напоминала копну сена.

Через мгновение маги вопили и потрясали кулаками, точно базарные торговцы во время склоки. Не участвовал в общем веселье лишь колдун, напавший на Хорста, и Анитра, слишком хорошо знающая его силу.

– Все проорались? – негромко поинтересовался бывший сапожник, когда гам начал стихать.

Отставные хозяева Полуострова смотрели на уроженца Линорана со злобой и ненавистью, желания сотрудничать в их взглядах было меньше, чем покладистости в старом козле.

– Хорошо, – сказал Хорст, когда наступила тишина. – А теперь выслушайте, зачем я вас позвал.

Он освободил чернозубого мага от заклинания. Тот упал на землю, хрипло и протяжно кашляя.

– Месяц назад то, что вы привыкли использовать как доску для игр, оказалось уничтожено, – говорить было тяжело, Хорст насиловал собственный язык и губы, выпихивая из себя правду. – И, как вы знаете, повинен в этом я…

Маги слушали молча, глаза горели злым и ярким пламенем, освещая изнуренные, осунувшиеся лица.

Гневные восклицания раздались лишь тогда, когда Хорст рассказал о том, что Хаос теперь непременно придет на Полуостров. Яростный гул породила новость о том, что в степи вернулись их давние хозяева – исполины.

– Ты устроил все это, – Нисти Стагорнский покачал головой. – Ты сделал так, что теперь мы бессильны. И зачем ты собрал нас здесь? Чтобы показать собственную мощь бывшим врагам?

– Нет, вовсе нет, – Хорст почесал шрам на щеке. – Если кто и сможет остановить Хаос, то только мы, совместными усилиями…

– Откуда мы возьмем силу? – спросила Анитра. – Точек опоры больше нет, фигуры обрели свободу.

– Я покажу вам…

– Он врет! – взвизгнул старик. – Не верьте ему! Это очередной хитрый план, чтобы уничтожить нас всех! Чтобы взять власть над Полуостровом в свои руки!

– Он и так взял бы ее, если бы захотел, – пробормотал линоранский маг, но старик его не услышал.

– Я ухожу! – рявкнул он, взмахнул руками, как птица – крыльями.

Взвихрилось и опало туманное облако, оставив после себя пустоту.

– Он сделал выбор, – Хорст пожал плечами. – Но вы-то со мной?

– Что мы можем сделать? – осведомилась дородная женщина. – Даже если ты подскажешь, где найти новый источник силы, мы не сможем противостоять Хаосу. Магия бессильна против него…

– Не совсем так. Ведь игровая доска, созданная такими же магами, как мы, простояла долгие века…

– Кто сказал, что ее создали маги? – недоверчиво скривился чернобородый мужчина, на чьей груди висела голова филина. – Может быть, сам Вседержитель-Порядок в своей неизреченной милости?

– Кто сказал? – Хорст запнулся, осознав, что словам о давно умершем пророке Сигфусе никто не поверит. – Просто человек вряд ли сможет уничтожить то, что создал Владыка-Порядок. Ведь я человек, вы не будете с этим спорить?

– Хорошо, убедил, – кивнул Нисти Стагорнский. – Но что именно мы построим? Новую доску?

– Нет, – бывший сапожник мгновение помедлил. – Те из вас, кто был у Стены, видел Священные Кубы. Они сдерживают силу Хаоса там, куда может дотянуться их свет. Если мы сумеем сотворить такой Куб гигантских размеров…

Чернобородый почесал голову и хмыкнул.

– Ты представляешь, как создать его? Насколько знаю я, это одна из самых больших тайн порядочной церкви…

– Попробую узнать, – твердо ответил Хорст, вспомнив брата Ласти, посвященного во многие секреты Эрнитона. – Все равно нам предстоит собраться вместе в реальном мире, чтобы сотворить подобное колдовство.

Маги вновь загалдели разом, норовя перекричать друг друга. Кто-то оспаривал саму идею, другие утверждали, что можно обойтись без личной встречи, третьи высказывали собственное, особое мнение.

– Тихо! – Хорст поднял руку, а когда все замолкли, подумал, что даже маги поддаются воспитанию. – Кто не согласен, может уйти, прямо сейчас.

Желающих не нашлось.

– Отлично. Тогда надо решить, где мы встретимся.

– Это зависит от того, где ты сейчас, – заметила дородная женщина. – Но лучше всего – в Неориде. Туда просто добраться и водой и сушей.

Возражать никто не стал. Перед лицом общей опасности маги проявили умение договариваться.

– Тогда в Неориде, в первую неделю весны, после праздников, – сказал Хорст. – Какой там лучший постоялый двор?

– «Подкованный лебедь», – сказал толстый маг с крысиной головой на шее. – Это на Змеином острове, у старой мельницы.

– Хорошо, – кивнул Хорст.

– Повторим для ясности, – вмешался линоранский маг. – В первую неделю весны мы собираемся в Неориде. Там ты показываешь нам, как добывать силу без помощи игр, а взамен мы участвуем в твоей безумной попытке остановить Хаос. Я правильно понял?

– Все верно, – о том, что в случае успеха они получат лишь передышку, и что потом в дело придется вступить Сыну Порядка, бывший сапожник рассказывать не собирался.

– Тогда до встречи, – и Нисти Стагорнский исчез в струях тумана.

Маги улетучивались один за другим, истаивали в полумраке, а Хорст стоял на обочине неизвестно кем и зачем проложенной дороги и ощущал себя мелким жуликом, лгущим ради пары медных монет.

Хорст остановил коня, когда над деревьями показалась зубчатая стена и высокие, мощные башни, защищающие покой обитателей Карни.

– Дальше нельзя, – сказал он, – в этом городе меня слишком хорошо запомнили.

– Куда же тогда? – растерянно оглядываясь, спросил Альфи.

По правую руку виднелся Яр, лед на котором из-за мягкой зимы был слишком тонок, чтобы выдержать всадника, слева вставал стеной глухой, непролазный лес, засыпанный снегом на добрый размах.

– Может, рискнем? – предложил Радульф. – Язви меня в печень, если задумаем объезжать, потеряем неделю.

Куда именно он ведет маленький отряд, Хорст так и не сказал, на прямой вопрос ответил лишь, что им нужно достичь истоков реки, у устья которой воздвигся Святой Град.

– Рискнем, но по-другому, – ответил маг. – В город мы не поедем, там слишком много тех, кто помнит Сына Порядка и Порядочный поход, завершившийся у стен Сар-Тони…

Лицо его свела судорога, и Илна подумала, насколько тяжело жить, осознавая, что из-за веры в тебя погибли тысячи людей.

– Мы двинемся через лес, – Хорст закрыл глаза и что-то загудел себе под нос, негромко и монотонно.

Деревья заскрипели, тяжело и пронзительно, с зашевелившихся ветвей посыпался снег. Из-под сугробов донеслось невнятное бурчание, как из огромного котла с супом. На мгновение девушке показалось, что у нее закружилась голова.

Зеленая стена дрогнула, закачалась, пришла в движение, а когда замерла, то в ней появился проход, достаточно широкий, чтобы мог проехать человек.

– Вперед, – Хорст встряхнул поводьями.

Его конь фыркнул, осторожно вступил на выглядящий утоптанным снег, но дальше пошел уверенно. Следом двинулся брат Ласти, за ним – Альфи и Радульф, а Илна оказалась замыкающей.

Когда за ее спиной раздался пронзительный скрип, девушка вздрогнула и схватилась за меч. Обернувшись, увидела, как толстенные стволы сдвигаются, загораживая проход, отделяя его от дороги.

Больше Илна не оборачивалась.

Тропа шла не прямо, петляла, точно ее прокладывали пьяные в стельку дровосеки. Спускалась в сумрачные ложбины, где снежные стены поднимались выше головы, взбиралась на косогоры.

А потом слуха коснулся монотонный рев, и путники выбрались на открытое место. Глазам их предстала зажатая в теснине скал река, в этом месте не поддавшаяся никаким морозам.

Над блестящими камнями, напоминающими громадные лысины, взлетали тысячи брызг, белая пена облизывала крутые берега. А впереди во всей красе высились горы, исполинским частоколом подпирая небо.

– Куда мы все-таки едем? – спросила Илна.

– Осталось немного, – ответил Хорст. – Всего лишь добраться до истоков реки и отыскать там кое-что…

– Но что? – Радульф обеспокоенно пошевелил седыми усами. – Господин, мы служим вам не по принуждению, и хотели бы знать, что именно делаем.

Альфи согласно засопел.

– Тайник, – неожиданно заговорил брат Ласти, – оставленный в тех местах одним из отцов порядочной церкви.

– А что в тайнике? – не утерпела Илна, хотя прекрасно понимала, что ответа, скорее всего не получит.

– Вы все узнаете в свое время, – ответил Хорст и, толкнув коня пятками в бока, заставил его сдвинуться с места.

Мохнатая шкура, рога и внутренности, сваленные в стороне от костра, выглядели отвратительно, зато поджаривающиеся на углях куски мяса – вполне аппетитно, а от запаха у Илны текли слюни.

Козла добыл Альфи, отправившийся на охоту днем, когда путешественники только встали лагерем около крошечного источника, дающего начало могучей реке.

Сейчас он негромко клокотал в темноте.

– Может быть, готово? – с надеждой спросил брат Ласти.

– Пока нет, – сурово отозвался наемник, потыкав самый маленький кусок ножом. – Еще подождать надо. Вы бы, лучше, святой отец, рассказали, как выглядит этот самый тайник и где находится.

– Его создали больше шести столетий назад, – вздохнул служитель. – За это время сами горы сдвинулись и реки поменяли русла. Из наших записей известно лишь, что он не очень велик и отмечен знаком Куба.

– Есть еще один признак, – добавил Хорст. – Он светится в темноте, поэтому искать будем ночью.

– Истинно так, – Илне показалось, что во взгляде брата Ласти, брошенном на мага, мелькнул ужас.

– Хотелось бы поспать, клянусь мошонкой Хаоса, – Альфи зевнул и еще раз потыкал мясо. – Но уж если светится, то делать нечего. Будем бродить по скалам в темноте, точно какие горные коты…

– И еще, – поспешно добавил служитель. – Если найдете тайник, не вздумайте его трогать.

– Понятное дело, – проворчал Радульф. – Может быть, тогда не будем тянуть время?

Альфи нагнулся к углям и принялся снимать нанизанные на острые прутья куски.

Остальные наблюдали за наемником с жадным вниманием, а, получив свою порцию, спешно вгрызались в жесткое, жилистое мясо.

– Вот и ладно, – покончив с едой, Хорст обтер ладони о штаны, поднялся одним стремительным движением. – Пора за дело.

Только в этот момент Илна догадалась, зачем он еще утром, когда они ехали через густой сосняк, велел нарубить смолистых веток. Тогда девушка подумала, что им предстоит спуститься в пещеру.

Факелы загорались неохотно, с треском, пламя дергалось на ветру, но не гасло.

Первым в темноту канул Альфи, в другую сторону ушел Радульф. Бормоча под нос молитву, удалился брат Ласти.

– Ты останешься здесь, будешь поддерживать огонь, – сказал Хорст, глядя на Илну спокойно и серьезно.

– Хорошо, – под этим взглядом возражения, что девушка приготовила заранее, куда-то исчезли. – А почему ты не воспользуешься магией, чтобы отыскать этот тайник?

– Тот, кто его оставил, был много сильнее меня, – бывший сапожник почесал шрам на щеке. – Он укрыл секрет так, что тут не помогут даже способности, какими наделил меня Порядок.

Илне показалось, что он чего-то не договаривает, но догадки она решила оставить при себе.

– Иди, – сказала дочь редара со всей твердостью, на какую оказалась способна. – И без тайника не возвращайся.

Хорст мягко улыбнулся, развернулся и шагнул во мрак. Шорох камней под ногами стих и Илна придвинулась ближе к огню, спешно подкинула в него несколько толстых веток.

Как бы ни храбрилась, ни махала мечом, темноты боялась, как обычная сельская девчонка.

Круглый, похожий на брюквину камень мало чем отличался от сотен раскиданных вокруг собратьев. Вот только колыхался над ним столб лазоревого свечения, разглядеть который удавалось только боковым зрением.

Стоило посмотреть прямо, как сияние пропадало, растворялось в вечернем полумраке.

– Ну что, оно или нет? – спросил обнаруживший камень Альфи.

– Сейчас узнаем, разрази меня Хаос, – пообещал Хорст.

У истока Яра маленький отряд находился третий день. Все это время мужчины, не переставая, лазили по скалам, спали урывками.

– Брат Ласти? – во взгляде мага читалось ожидание.

– Да поможет нам Творец-Порядок, – служитель осенил себя знаком Куба и, сложив руки у груди, начал молиться.

Молитву эту Хорст слышал впервые, читалась она неразборчиво, так что уловить можно было лишь отдельные слова. Брат Ласти то повышал голос, то вскидывал руки ладонями вверх, словно испрашивая у небес чего-то.

Свечение дрожало, то становясь ярким, то пропадая вовсе.

Когда упало последнее слово, камень покачнулся, дрогнул, как проснувшийся жук, под ним что-то закопошилось, но смолкло, точно устыдившись собственной смелости.

– И это все, клянусь мошонкой Хаоса? – в рыке Альфи прозвучало разочарование.

– Тайник здесь, – вздохнул служитель. – Но он не открылся. То ли я допустил ошибку в молитве, то ли слишком мало во мне благодати. Попробую еще раз…

– Не нужно, – сказал Хорст, ощущая, как внутри зашевелилось нечто колючее, горячее и в то же время холодное.

Порядок готовился войти в бывшего сапожника, на краткий отрезок времени превратить мага в своего Сына.

Краем глаза Хорст заметил, как отшатнулся от него Радульф, как ужас отразился в глазах брата Ласти, и понял, что через считанные мгновения перестанет осознавать что-либо.

И в этот момент он взбунтовался.

Губы не двинулись, но безмолвный вопль оказался полон ярости: «Зачем? Зачем тебе безгласная слепая марионетка? Ответь, почему ты не хочешь, чтобы я участвовал в происходящем, понимал, что происходит? Или тебе, прославляемому в тысячах храмов, нужен не сын, а покорный раб?».

Что-то изменилось внутри, Хорст не смог бы описать, что, но когда опаляющий пламень хлынул сквозь кожу, выжигая, изгоняя тьму, бывший сапожник видел и слышал все.

Он мог разглядеть каплю пота на лбу Илны, заглянуть в тайные карманы брата Ласти, пересчитать морщины на лбу Альфи и трещины на начавшем разваливаться камне, скрывающем под собой тайник.

С протяжным треском валун распался на тысячи кусков, открыв продолговатое отверстие с лежащей в нем шкатулкой из темного дерева.

– И всего-то? – сказал наемник, поглаживая себя по макушке. – Может, стоило как следует толкнуть?

Сила Порядка ушла внезапно, утекла, как вода из разбитой бочки. Хорст ощутил себя слабым, хрупким, как статуэтка из необожженной глины. С трудом удержался от падения на колени.

Альфи поспешно нагнулся, протянул к шкатулке толстую, мускулистую руку.

– Нет, – прошептал маг.

– Стой! – рявкнул брат Ласти.

От деревянной крышки, запертой на крошечный замочек, прянула голубая молния, ударила наемника в вытянутые пальцы. Здоровенного мужика, весящего больше сорока тяг, отшвырнуло, точно котенка.

Послышался сочный шлепок и смачные ругательства.

– Радуйся, что остался жив, – мягко проговорил брат Ласти. – Как гласит Книга Изречений: неосторожные, тянущие руки к неизвестному, телами своими мостят дорогу Хаосу.

– Я возьму это, – Хорст опустился на корточки, поднял шкатулку, от прикосновения зашипевшую, как сердитый кот.

– Это все? – спросил Радульф. – Теперь мы сможем уехать отсюда?

– Завтра утром, – ответил маг, которого знобило, точно в лихорадке. – Надо хотя бы немного отдохнуть.

Пока шли к месту стоянки, наступила полная темнота. Обессиленный Хорст, привыкший в последние дни полагаться на магическое зрение, чувствовал себя почти слепым, оскальзывался на мокрых камнях, чуть не падал.

Вымотались за время поисков так, что не стали даже есть. В огонь полетели остатки дров, и мужчины один за другим улеглись у огня, завернувшись в одеяла. Илна осталась на страже.

Некоторое время она сидела, борясь с любопытством, а потом не выдержала.

– Хорст, ты спишь? – спросила девушка, подобравшись поближе к беспокойно ворочающемуся магу.

– Нет, – ответил тот.

– Тогда скажи, что мы сегодня нашли?

Хорст приподнялся, пламя костра упало на измученное, осунувшееся лицо, отразилось в глазах.

– От тебя не отвяжешься, я знаю, – сказал он. – В этой шкатулке ключ, что позволит открыть Врата Порядка.

– Ключ? – девушка оторопела, но только на мгновение. – А что это за врата? Зачем они нужны?

– Единственный шанс остановить Хаос, изгнать его из нашего мира – открыть эти врата.

– Так сделай это немедленно! – потребовала Илна.

– Если бы все было так просто, – Хорст покачал головой. – Их нужно открыть как можно ближе к тому месту, где Хаос прорвался в наш мир.

– За Стеной?

– Далеко за ней, причем не раньше чем через четыре месяца. До этого срока просто ничего не получится – ключ, извлеченный из тайника, должен пробудиться к жизни, войти в полную силу.

Илна ощутила, что ее ударили по голове чем-то тяжелым и мягким: отправиться за Стену, во владения Хаоса, открыть там Врата, и все это предстоит сделать ему, Хорсту из Линорана?

Девушке захотелось крикнуть, обругать Творца-Порядка за то, что он проявил столь жестокую несправедливость.

– Успокойся, – сказал Хорст мягко. – Это судьба, и изменить ее никому не под силу. Кто знает, может все еще закончится благополучно.

Илна открыла рот, чтобы высказать все, что думает, о такой судьбе, но вовремя вспомнила о спящих спутниках.

– Почему этим ключом не воспользовались те, кто его создал? – сердито спросила она.

– Тогда Хаос еще не пришел на Полуостров, и эту штуку… – маг задумался, – творили на тот крайний случай, если он придет. Потом о ней забыли, а когда вспомнили – Стена надежно защищала земли людей…

– Ладно, спи, – девушка вернулась на место. – А то завтра на коня не сядешь.

Хорст лег, вскоре послышалось его ровное дыхание, а девушка осталась сидеть, и в глазах ее, обращенных к черному, усеянному звездами небосводу, потихоньку закипали злые слезы.

Глава 3. Путешествие на запад.

Кони ступали осторожно, понимая, что под копытами не ровная дорога, а покрытые снегом камни, и что оступившийся свалится не на мягкую травку, а в пропасть, на дне которой бушует Яр.

– Скоро Карни, – заметил брат Ласти, когда тропа чуть отошла от реки и запетляла между низкорослыми сосенками.

– Там наши дороги разойдутся, – проговорил Хорст. – Задание, возложенное саттеархом, исполнено, и вы можете вернуться в Эрнитон.

– А вы? – на лице служителя отразилось колебание.

– Я не собираюсь возвращаться в Святой Град, – маг поглядел на брата Ласти с некоторым удивлением.

– Да-да, конечно, – тот поспешно опустил глаза.

– Интересно, куда мы поедем? – спросил Альфи, зевая.

– Если б я знал, язви меня в печень, – равнодушно отозвался Радульф. – Да мне, в общем-то, все равно.

Тропа сузилась, пошла круто под гору, а потом принялась вилять по лесу, подражая разыскивающей след собаке. Едущие впереди Хорст и Илна немного оторвались, скрылись между деревьев.

– Скажите, во имя Творца-Порядка, – повернулся в седле брат Ласти. – Почему вы следуете за Хорстом? Что заставляет вас выполнять его приказы?

Радульф огладил пушистые седые усы, проговорил задумчиво:

– Можно сказать, что когда-то мой князь отдал приказ охранять этого мага, да так его и не отменил. Но на самом деле все по-другому… Что ждет меня, вернись я в дружину? Смерть от меча или увечье и нищета. А сейчас я хотя бы делаю благое дело.

– А ты? – пытливый взгляд служителя заставил наемника поморщиться.

– Я надеюсь, что он – Сын Порядка, клянусь мошонкой Хаоса, – буркнул Альфи, – и, что, помогая ему, я искупаю часть своих грехов…

– Другими словами, вы оба верите ему, – брат Ласти отвернулся и вполголоса, чтобы никто не услышал, добавил. – А во что теперь прикажете верить мне?

Примерно через половину хода тропа расширилась и, пройдя между двумя холмами, похожими на головы остригшихся наголо исполинов, вышла на идущую с востока дорогу.

– Настало время решать, что делать дальше, – проговорил Хорст, глядя на служителя вопросительно. – Брат Ласти, мы можем вместе доехать до Карни, но дальше…

– Да простит мое ослушание Творец-Порядок! – на лице служителя отразилось мучительное сомнение. – Но я поеду с вами! Эрнитон проживет и без меня, а знания и умения, которыми я обладаю, пригодятся в дальнем и опасном пути.

– Что же, вы выбрали сами, – Хорст почесал шрам на щеке и улыбнулся.

– Тогда вперед? – нетерпеливо поинтересовался Альфи. – Куда хоть мы едем?

– В Неорид, – ответил маг, заставив наемника выпучить глаза, а Илну застыть с открытым ртом. – Но вы забыли об одной маленькой вещи – Хорста из Линорана в империи ждет горячая встреча, так что надо позаботиться о том, чтобы меня не узнали…

Он покачнулся в седле, провел рукой перед лицом. В этот момент Радульф ощутил, что в оба глаза ему попало по соринке. Он сморгнул, потом еще раз, вытер набежавшие слезы.

И замер с открытым ртом.

Вместо Хорста на лошади сидел тучный, разменявший четвертый десяток мужчина с выпученными как у рака, глазами, рыжими волосами и здоровенным носом, похожим на свеклу.

– Господин, это вы, язви меня в печень? – осторожно поинтересовался бывший десятник.

– Впечатляет? – хмыкнул красноносый. – Это я, но зовут меня теперь, скажем… благородный Рендир ре Левсти, и я в сопровождении добронравной супруги отправляюсь посетить могилу Порядочного Марди…

– Никогда не думал, что маги на такое способны, – брат Ласти осенил знаком Куба сначала себя, а потом, немного поколебавшись, и Хорста.

– Это всего лишь личина, – сказал тот. – Нацепить подобную может любой из колдунов, вот только это умение до сих пор никому из нас не было нужно. Поехали!

– Рендир ре Левсти, надо же, – вздохнула Илна, посылая коня вслед за Хорстом. – А я теперь что, Илна ре Левсти?

Копыта мягко простучали по утоптанному снегу, пятеро всадников один за другим скрылись за поворотом, и дорога опустела. Остались только идущие с юга, со стороны гор, следы.

Но и их вскоре замела начавшаяся вьюга.

Появившиеся из метели всадники в первый момент предстали жуткими темными силуэтами, напомнившими Хорсту чудовищ Хаоса. Они приблизились, стали меньше, обзавелись вьющимися на ветру плащами и гербовыми туниками.

Орел Вестарона соседствовал на них с еловой ветвью Сар-Тони и синим Кубом, придуманным для знамен Ангира еще Хорстом.

– Что за люди? – простуженно сипя, поинтересовался осадивший коня десятник и, не удержавшись, чихнул.

– Путешественники, – отозвался бывший сапожник надменно, как и подобает благородному. – А вы все охраняете?

– Гвардейцы милостью Владыки-Порядка императора северных земель Ангира, – сказал десятник значительно. – Патрулируем дороги, чтобы всякие разбойники добрым людям не вредили… Вот вы, господин, кто будете?

По лицу его видно было, что гвардеец рад бы побыстрее закончить разговор и двинуться туда, где ждет теплая печь, горячий ужин и кружка крепкого, настоянного на травах самогона.

– Благородный ре Левсти, – ответил Хорст.

С того момента, как маленький отряд спустился с гор и выехал на торную дорогу, прошло семь дней. За это время путешественники ни разу не встретили дружинников и случая проверить, как хорошо выглядит наложенная личина, до сих пор не было.

– Плохое время выбрали вы для путешествия, – сам Хорст, судя по всему, недоверия у десятника не вызывал, а вот рожа Альфи притягивала взгляд.

– Что делать? – бывший сапожник пожал плечами. – Но мой духовник, – последовал кивок в сторону служителя, – велел совершить паломничество к могиле Порядочного Марди именно сейчас и я не посмел ослушаться.

Брат Ласти, в белой хламиде напоминающий взобравшийся на лошадь сугроб, откинул с головы капюшон, приветливо кивнул и осенил солдат знаком Куба. Это развеяло последние сомнения десятника.

– Легкой дороги, во имя Порядочного Отольфа, – сказал он, трогаясь с места. – На ночлег останавливайтесь «У говорящей рыбы», это в ходе к западу…

– Какой подозрительный попался, – сказала Илна, когда стук копыт затих вдалеке.

– Бывает и хуже, – ответил Хорст.

Начавшаяся еще утром метель превратила мир в содержимое громадной подушки, стерла границу между небом и землей, проглотила солнце с той же легкостью, с какой уж – лягушонка.

Путники ехали в белом полумраке, с трудом находя дорогу меж растущих сугробов.

Когда сквозь марево проступили темные силуэты домов, Илна издала полный облегчения вздох, Альфи что-то пробурчал под капюшоном, а конь Хорста довольно всхрапнул.

Из-за заборов забрехали, приветствуя гостей, собаки.

– И как тут отыскать постоялый двор? – уныло вопросил Радульф.

– По открытым воротам, – отозвался брат Ласти. – Вот же он!

Широкий двор перед просторным, в два этажа зданием, оказался заставлен гружеными телегами.

Под усыпанной снегом плотной рогожей угадывались очертания мешков и бочек. Из трубы поднимался дым, из окон падал теплый желтый свет, с заднего двора долетал стук топора.

Дверь открылась, из нее выглянул тощий светловолосый мальчишка. Огляделся, исчез внутри и через мгновение из оставленной щели донесся пронзительный голос:

– Тятя, там еще приехали! На лошадях!

Что ответил «тятя», услышать не удалось, но отрок выскочил на метель как ошпаренный.

– Проходите, гости дорогие! – застрекотал он, шмыгая носом и вытирая его рукавом. – Коней ваших я устрою. Комнаты свободные еще остались, как раз сегодня кабанчика зарезали…

– Ох, что-то мне не до кабанчиков! – Радульф, слезая с седла, ухватился за поясницу.

Альфи подхватил его, помог распрямиться.

Мальчишка взял лошадей под уздцы, повел к стоящей на отшибе конюшне, а Хорст первым зашагал к крыльцу. Дернул за отполированную сотнями прикосновений ручку и проскользнул в блаженное тепло.

Зал постоялого двора был полон, в очаге полыхал огонь, в полутьме, среди дыма, кухонных ароматов, запахов пота и промокшей обуви угадывались силуэты сидящих людей. Доносились приглушенные голоса, стук деревянных кружек о столы и негромкий смех.

– Прошу вас, господин, – хозяин заведения, с первого взгляда узнав в госте благородного, согнулся в поклоне. – Свободных столов нет, но если вы не побрезгуете компанией почтенных купцов…

– Не побрезгую, – ответил Хорст, стараясь подражать голосу настоящего ре Левсти – гнусавому и надменному.

Хлопнула закрывшаяся дверь. Хозяин удивленно моргнул, не обнаружив в свите благородного слуг, но отвел взгляд, благоразумно решив, что не его это дело.

– Прошу за мной, – пробормотал он и заспешил вглубь зала.

Стол для денежных гостей располагался, как и положено, рядом с очагом. Двое расположившихся за ним купцов могли похвастаться красными, как после бани, лицами и выпирающими животами.

Завидев Хорста, торговцы встали и поклонились.

– Садитесь, – махнул рукой маг. – Сейчас не до церемоний, клянусь щитом Порядочного Отольфа.

Илна опустилась на отодвинутый стул, потупилась – скромная жена редара, не смеющая поднять глаз в присутствии мужа. Тихо проскользнул на свое место брат Ласти, закряхтел Радульф, а Альфи брякнулся на табурет так, что тот жалобно заскрипел.

– Добро ли путешествовалось? – осведомился один из купцов, сверкнув хитрыми черными глазами.

– Ничего, – ответил Хорст, – дороги, слава императору, охраняются, так что от самого Карни едем спокойно. А чего в мире слышно?

– Ну, – купцы переглянулись, второй, бородатый и лохматый, поскреб подбородок. – Говорят, что на севере беспокойно. «Морские люди» выходят из глубин и грабят побережье от Сторди и до самого Феарона…

– «Морские люди»? Зимой? – поразился Альфи. – Они же холода не любят!

Купец пожал плечами – мол, что слышал, то и рассказываю. Хорст заскрипел зубами – он слишком хорошо знал, благодаря кому чешуйчатые твари стали беспокоить сушу много чаще.

– На западе тоже тревожно, – сообщил черноглазый купец. – В Речном княжестве сотни людей покинули дома, бродят по дорогам, объявив себя Слугами Сына Порядка…

Хорст покачал головой, изо всех сил стараясь сохранить спокойное лицо.

Он-то думал, что эпидемия безумия охватила только восток Полуострова, а выходило, что чуть ли не весь север. Купец говорил еще, наемник и брат Ласти что-то спрашивали, но бывший сапожник лишь кивал, не слушая.

Когда принесли подогретое с пряностями пиво, он схватился за кружку, проглотил ее содержимое одним махом и только потом осознал, что именно пьет. На языке осталась неприятная, вяжущая горечь.

Конь то ли споткнулся, то ли поскользнулся, но Хорста слегка подбросило в седле, вырвало из полудремы. Встряхнув головой и поправив распахнувшийся на груди плащ, он огляделся.

На юге, как и вчера, и неделю назад, виднелись горы. Их вершины терялись в клубящихся облаках, серых, точно овечья шерсть, зато небо над путешественниками оставалось почти чистым.

Кружились в воздухе немногочисленные снежинки, дорога шла через громадное поле, а впереди, в паре сотен размахов, виднелась опушка леса.

– Эх, хорошо, – едущий первым Альфи обернулся, лысина его блеснула. – Ветра нет и не холодно.

Хорст открыл рот, чтобы ответить, но замер, ощутив, как в окружающем мире что-то меняется, как слабеет потихоньку солнечный свет. Тревожно сжалось сердце, волосы на затылке зашевелились, а уши поймали неприятный звук, похожий на треск рвущейся ткани.

– Что… – на лице Альфи отразилось недоумение, он потянулся к мечу.

Сугроб на обочине пришел в движение, вспучился уродливыми горбами, словно там, под снегом, с невероятной скоростью росли исполинские грибы.

– Упаси нас Творец-Порядок! – брат Ласти откинул капюшон, руки его задвигались, рисуя знак Куба.

Перед глазами Хорста мелькнуло видение накатывающейся с востока фиолетовой волны, и ближайший горб лопнул, точно громадное яйцо, выплюнул уродливого «птенца» размером с коня.

Чудовище зашипело, раззявив зубастую пасть, двинулось к людям.

– Язви меня в печень! – в руке Радульфа блеснул клинок. – Господин!

– Сейчас, сейчас, – сражаться с созданиями Хаоса простым оружием столь же нелепо, как подманивать собаку кукишем, так что Хорст закрыл глаза и воззвал к силе, что только и могла выручить в такой ситуации – к Порядку…

Но, к собственному удивлению, ответа не получил.

Он слышал хруст снега, испуганное ржание, крики спутников и свирепый рев, и столь же явственно ощущал появившуюся внутри заслонку, невидимую, но прочную, как стена замка.

– Разрази меня Хаос! – думать о том, откуда она взялась, времени не было, так что Хорст открыл глаза и схватился за меч.

Илна и Радульф отбивались от чудовища, снабженного таким количеством щупальцев, что тварь напоминала пучок корней. Отрубленные конечности извивались на снегу, истекая желтой слизью.

Вторая тварь, напоминающая уродливого волка, жалобно ревела, отступая под ударами Альфи и благословениями брата Ласти, споро машущего руками и бормочущего молитвы.

Капающая с острых клыков чудовища слюна дымилась.

Хорст пришпорил коня, тот возмущенно заржал и сорвался с места. «Волк» зарычал, обнаружив еще одного противника, прыгнул вбок, оскаленная пасть оказалась совсем рядом.

За мгновение до того, как перепуганный конь скакнул в сторону, Хорст ударил. Клинок с хрустом вонзился между пылающих лиловым огнем глаз, промял кость. Из пролома ударил фонтанчик слизи.

Хорста мотнуло, он едва удержался в седле, ощутил, как сзади надвигается что-то большое. Инстинктивно наклонился вперед и ткнул за спину наугад, вслепую. Меч резанул что-то мягкое, от гневного воя заложило уши.

Конь скакнул повторно, на этот раз сбросил наездника. Хорст перекувырнулся в воздухе, приземлился на локти и колени. Лязгнули зубы, от боли потемнело перед глазами.

Маг перекатился в сторону, вскочил на ноги, выставив перед собой меч.

– Во имя Творца-Порядка, могучего и милосердного! – донесся отчаянный крик брата Ласти.

– Ыххх… – только и смог сказать Хорст, глядя, как громадная туша расплывается в кучу противно воняющей слизи.

Чудовище с множеством щупальцев барахталось в глубоком сугробе, и конечностей у него оставалось гораздо меньше, чем в начале схватки. Еще одно, едва выбравшееся из снежного кокона, двигалось как сонная муха, едва переставляя мохнатые, похожие на птичьи лапы.

– Руби их! – в крике Альфи прозвучало злое торжество.

– Руби, – прохрипел Хорст, чувствуя, что ушибленные колени едва способны гнуться.

Вскинув меч, встал и зашагал туда, где дочь редара и наемник орудовали клинками, добивая сброшенного с дороги врага. Но дойти не успел – тот запищал, как исполинский цыпленок, и исчез во вспышке фиолетового пламени.

Илна отшатнулась, прикрыла глаза руками. Альфи мотнуло в седле, конь его встал на дыбы, замолотил копытами по воздуху.

– …шонкой Хаоса! – долетел яростный вопль.

Последнее чудовище завертелось на месте и исчезло, оставив после себя яму в снегу, на дне которой виднелась обугленная почва.

– Помилуй нас Владыка-Порядок, в великой жалости твоей прости беззаконие наше… – брат Ласти замолчал, и рукавом вытер мокрое от пота лицо.

Хорст замедленными движениями убрал клинок в ножны. Глянул вверх, увидел, как тает закрывавшая небо пелена тонких сиреневых облаков, и почувствовал, что сила Порядка шевельнулась внутри.

– Ничего себе, язви меня в печень, – Радульф покачал головой. – Откуда они только взялись? Никогда не слышал, чтобы подобные зверушки в этих местах водились…

– Если я правильно понял, – проговорил служитель, – это создания Хаоса, его злой волей порожденные. Но так далеко от Стены…

– И где был твой Порядок? – взгляд повернувшейся к Хорсту Илны кипел гневом, щеки дочери редара алели.

– Что-то помешало ему прийти на помощь, – маг развел руками. – Может быть, сам Хаос. Но мы ведь справились.

– Что удивительно, – брат Ласти поглядел недоверчиво на собственные руки, точно на них выросли копыта. – Я видел, как подобные твари сражаются на Стене, там они куда подвижнее и сильнее…

– Тут они далеко от источника, их породившего, – проговорил Хорст. – Поэтому слабы. Но чем дальше, тем увереннее Хаос станет двигаться на восток, и мы должны быть готовы, что следующее нападение будет куда опаснее…

Он свистнул, и конь, убежавший далеко назад по дороге, затрусил к хозяину, низко опустив голову. Подбежав, ткнулся носом в плечо и фыркнул, словно прося прощения за проявленную трусость.

– Ничего себе, обрадовал, – вполголоса сказал Альфи, глядя, как маг забирается в седло.

– Это он умеет, клянусь бородой Владыки-Порядка, – кивнул Радульф, обтирая лезвие меча от слизи.

Застучали копыта, маленький отряд двинулся дальше, а отброшенная бывшим десятником тряпка задымилась и вспыхнула алым пламенем. Через несколько мгновений от нее остался лишь пепел.

Городок напоминал любое другое селение Вестаронского княжества, отличаясь лишь раскинувшимся у самых стен большим озером, ныне скрытым под слоем льда и снега. Идущая в обход воды дорога упиралась в ворота, а над невысокой стеной в синее небо ввинчивались десятки поднимающихся из труб дымных столбов.

– Город, и я бы сказал, что кстати, клянусь Творцом-Порядком, – заметил брат Ласти. – После встречи с тварями Хаоса я испытываю настоятельную потребность помолиться в настоящем святилище, очистить душу…

– А я – потребность очистить тело, попариться в бане, – хмыкнул Альфи.

– В хорошем городе найдется и баня и храм, – заметил Радульф.

Хорст слегка встряхнул поводья, и конь ускорил ход, с шага перейдя на неторопливую рысь.

Город приблизился, стал виден вал в основании стен, тщательно заделанные трещины в башнях, ходящие у ворот стражники. При приближении всадников они собрались в кучку, словно тараканы у упавшего на пол куска хлеба. На красных от мороза лицах отразилось служебное рвение.

– Приветствуем благородного господина, – шаг вперед сделал самый толстый, скорее всего – десятник. – Въездная пошлина со всех – одна пятая имперской фарии с человека.

– Что? – удивился Хорст.

Фарией именовалась монета Вестаронского княжества, но она никогда не стоила так дорого.

– Издалека, видать, едете, – определил десятник и расправил на объемистом животе тунику с тройным гербом. – Милостью Победителя-Порядка император Ангир начал чеканить свои монеты. Но если в старых деньгах, то это будет четырнадцать медных грошей…

– Радульф, заплати, – Хорст, а точнее благородный ре Левсти дернул подбородком, и бывший десятник полез в кошелек, что-то ворча себе под нос.

Заплатив пошлину, проехали в широко распахнутые ворота и окунулись в шум и запахи городской жизни. Облаяла чужаков пробежавшая собака, прогрохотала скрипящая телега водовоза, оглушила воплями промчавшаяся мимо стайка мальчишек.

– Куда это они? – заметил маг, вспоминая собственное детство, проведенное в сапожной мастерской. – Рабочий день, вроде, да и время тоже.

– Что-то затевается, – сказала Илна, показав вперед. – Слышишь, там гудит, будто толпа собралась?

Только в этот момент Хорст обратил внимание на доносящийся от центра городка монотонный гул.

– Поехали, посмотрим, – предложил брат Ласти. – Должно быть, там будут жечь одержимого.

Идущая от ворот улица прошла через торговый квартал, где цветастые вывески болтались чуть ли не на каждом здании, и вывела на квадратную площадь, одну из сторон которой занимало обветшавшее святилище.

Двери его оказались распахнуты, а все пространство между домами заполняла толпа.

– Похоже, ты прав, святой отец, – сказал Хорст, осматривая торчащие из куч хвороста столбы и охраняющих их стражников.

Из храма донесся мелодичный звон церемониальных колокольчиков и из дверей выступил теарх. Двое плечистых служителей вывели за ним оборванного и избитого человека в рваном кафтане.

– Он мало похож на одержимого, – удивленно сказала Илна.

– Сегодня жгут еретиков, госпожа, – охотно пояснила толстая баба из толпы. – Проклятых Хаосом лгунов, уверовавших в то, что Сын Порядка пришел, и объявивших себя его слугами…

Хорст сглотнул, сердце его дернулось и забилось вдвое чаще.

Вслед за первым вывели второго осужденного, лицо которого опухло от синяков. Едва ступив на открытое место, он открыл рот, и над площадью полетел сильный, молодой голос:

– Сжигая нас, вы лишь приближаете Его приход! Близится час, когда верные воскреснут в славе, а вы обратитесь в прах смердящий!

– Замолчи! – теарх обернулся, зашипел как змея. – Заткните им всем пасть!

Когда юнцу в рот затолкали грязную тряпку, Хорст вздрогнул, ему показалось, что в лицо брызнули раскаленным металлом. Краем глаза уловил сочувственный взгляд Илны, от этого стало чуточку легче.

– Привязывайте их! – командовал теарх. – Да покрепче! Надеюсь, вы не забыли принести смолы?

Слуг Сына Порядка оказалось восьмеро. Служители в белых, чистых одеяниях привязали их по двое к столбам, облили хворост черной густой жидкостью и отступили в сторону.

Вперед вышли еще четверо, с пылающими факелами. Толпа примолкла, кое-кто нетерпеливо вытянул шею.

– О Творец-Порядок, зачем они делают это? – пробормотал брат Ласти. – Ведь сожжение должно очищать душу, а не убивать тело…

– Вряд ли за пределами Эрнитона кто-нибудь об этом знает, – со злостью проговорила Илна.

Служитель только вздохнул, подал голос его собрат, заправляющий церемонией.

– Готовы ли вы покаяться в грехах, во имя Владыки-Порядка? – спросил он торжественно. – Кивните, чтобы выразить согласие. Это последний шанс вернуться в лоно истины…

Ни один из Слуг не шевельнулся, лишь самый молодой, вряд ли разменявший второй десяток, чуть слышно всхлипнул.

– Сожгите их, во имя Владыки-Порядка! – рука теарха опустилась, вслед за ней наклонились факелы.

Хворост вспыхнул жарко, чадно, ярко-желтые языки прянули вверх, облизали колени привязанных к столбам людей. На одном вспыхнул кафтан, других заволокло дымом.

Хорст ощутил, что ему трудно дышать, а потом опаляющая боль охватила голени, коснулась живота, поползла выше. С трудом удержался от крика, невольно сжал бока коня и тот недоуменно всхрапнул, не понимая, чего хочет от него хозяин.

Рев пламени оглушал, точно сжигали не Слуг Сына Порядка, а самого мага. По лицу его тек пот, руки тряслись, а глаза видели только багрово-золотистое, жгучее, колышущееся марево.

– Опомнитесь, люди! – сильный голос перекрыл треск горящего дерева и гам толпы. Один из казнимых сумел избавиться от затычки во рту, и воспользовался последними мгновениями жизни, чтобы проповедовать то, во что сам поверил. – Сын Порядка пришел, он среди вас…

Хорст вздрогнул, с трудом подавил желание пришпорить коня и умчаться прочь.

Голос стих, потерялся в вопле боли, огонь взревел, как празднующий победу над соперником олень. С треском обрушился один столб, за ним второй, третий осел, пропал среди хвороста.

– Вот и все, – Хорст ощутил, что боль отступает, что он вновь может видеть.

– Зачем он кричал? – как-то беспомощно моргая, спросил брат Ласти. – Неужели не понимал, что для собравшихся он всего лишь развлечение, и никто не станет его слушать…

– Истина жгла его сильнее пламени, – тихо ответил Хорст, глядя на расходящуюся толпу, на то, как теарх командует служителями, поливающими место казни освященной водой. – Ты все еще хочешь помолиться в этом храме?

– Пожалуй, нет… – брат Ласти поежился в седле. – Я подожду, пока мы не доберемся до святилища, где по-прежнему обитает милосердие, достойное учения Творца-Порядка.

– Долго такое придется искать, клянусь мошонкой Хаоса, – Альфи сплюнул, точно ему в рот попала грязь. – Я согласен обойтись без бани, лишь бы побыстрее убраться отсюда…

Хорст молча пришпорил места.

Мысли крутились в голове злые и быстрые, как оводы – раньше он ощущал чужую боль только в том случае, если люди убивали себе подобных на поле боя; сегодня почувствовал страдания казнимых…

Что будет дальше? Через какое время Сын Порядка начнет улавливать любое страдание, причиняемое одним человеческим существом другому? Через год? Месяц? Несколько дней?

И что делать в этом случае, ведь люди беспрерывно мучают друг друга, а иные и вовсе находят в этом смысл жизни? Бежать туда, где нет никого, спасаясь от непрерывного страдания?

Стены и башни Вестарона показались, когда спрятавшееся за сизыми облаками солнце склонилось к закату, а из темнеющего неба посыпала снежная крупа, мелкая, точно манка.

Увидев очертания знакомых укреплений, Хорст испытал двойственные чувства – ненависть к древнему городу, где бродячий сапожник расстался со свободной жизнью обычного человека; и странную тягу к тому месту, где впервые узнал о том, что в жизни существует еще что-то, кроме вечного голода, тумаков и оторванных подметок…

– Приехали, – вздохнул Радульф так радостно, словно вернулся домой. – А стены-то, стены! Даже не верится, что не так давно мы взяли город штурмом…

– Тише ты, – одернул его Хорст, оглянувшись на ползущую сзади телегу, но сидящие на ней мужики, судя по всему, ничего не услышали.

Бывший десятник виновато пошевелил седыми усами.

У ворот, похожих на ущелье между двумя могучими утесами – башнями, с путников содрали двойную пошлину. «На починку стен» – как выразился один из стражников, махнув рукой в сторону ближайшей трещины, идущей от зубцов почти до середины стены.

– Как же, на починку, – хмыкнул Альфи, когда пост остался позади. – Себе в карман.

Вестарон оставался таким же шумным и многолюдным, как и раньше, лишь нищих и патрулей стало больше, да гербы на одеяниях стражников несколько изменились.

Маленький отряд миновал улицу красильщиков, где от вони чесалось в носу и слезились глаза, выехал к узкому, точно ножны для стилета, переулку, ведущему к главной площади.

Тут Хорст остановил коня и некоторое время смотрел на чернеющую в земле яму, на следы того, что ее пытались засыпать. Краем уха услышал, как проворчал что-то нетерпеливое Альфи, как одернула его Илна.

– Тут стоял дом того, кого я долго считал врагом, – сказать это оказалось не проще, чем укусить себя за пятку.

Брат Ласти недоуменно нахмурился, Радульф понимающе кивнул.

– Поехали, – сказала Илна. – А то останемся без места на ночь, клянусь Творцом-Порядком.

– Поехали, – согласился маг.

Цены в ближайшем к главной площади постоялом дворе оказались далеки от разумных, но Хорст не стал торговаться. Заплатил за две лучшие комнаты, после чего отправил Альфи в ближайшую ювелирную лавку.

– Продашь, – сказал, передавая ему мешочек, в котором брякнуло что-то тяжелое, металлическое.

– Змеиные головы? – спросила Илна, стоило закрыться двери за наемником.

– Они самые, – тихо ответил маг. – Единственное полезное умение, сохранившееся из прошлого.

По широкой, но скрипучей лестнице поднялись на второй этаж, а у дверей комнаты Хорст неожиданно остановился.

– Ты заселяйся, – сказал он. – А я пойду, проведаю одного знакомого.

Илна открыла рот, чтобы возразить, но взглянула магу в глаза и лишь кивнула.

Хорст прошел мимо оторопевшего хозяина, выбрался на улицу. Уверенно миновал короткий проулок и вышел к тихой и пустой площади. Мгновение помедлил, а потом зашагал к храму, из открытой двери которого на мостовую падал прямоугольник неяркого света и доносился звон колокольчиков.

Народу на вечерней службе оказалось довольно много, на вошедшего никто не обратил внимания.

Хорст глянул на ведущего службу теарха, бросил несколько монет в сундук для пожертвований и отошел к одной из стен, туда, где красовалась большая фреска с изображением исцеляющей больных Порядочной Арты. Там замер и принялся наблюдать за молебном.

Пожилой служитель двигался без спешки, голос его звучал слабо, но помощники согласованно подпевали, а прихожане не забывали вовремя осенить себя знаком Куба.

Когда молебен закончился, горожане заспешили к выходу, а Хорст двинулся к алтарю.

– Недолго вам осталось служить, отец Балсти, – проговорил он, поймав удивленный взгляд теарха.

– Я вас знаю? – нахмурился тот.

– Не так давно я приходил к вам и тогда вы сказали, что каждый человек, кроме одержимого – сын Вседержителя-Порядка. Потом попросил вас кое о чем, и вы не отказали в просьбе…

Глаза теарха расширились, в них мелькнуло изумление.

– Маг Хорст? – прошептал он. – Не может быть! Тебя же ловят по всей империи!

– Пусть себе ловят. Я им мешать не собираюсь.

– Зачем ты пришел? – служитель овладел собой и вновь заговорил спокойно.

– Узнать, что происходит в славном городе Вестароне, как правит Ангир.

– Он оказался куда лучшим императором, чем можно было надеяться, – проговорил отец Балсти задумчиво. – Но слишком уж в плохое время довелось ему сесть на трон. Что может самый могучий правитель противопоставить гневу Вседержителя-Порядка? А гнев этот кипит так яростно, что это чувствуют даже обычные люди…

– У вас тоже… жгут Слуг Сына? – вопрос этот дался Хорсту с трудом.

– Я добился того, чтобы их просто изгоняли, – сказал теарх сурово. – Но терпение императора рано или поздно закончится, и тогда перед нашим храмом запылают костры, – он помолчал и добавил вполголоса, – если честно, то я надеюсь не дожить до этого дня…

Хорст лишь кивнул.

Говорить не хотелось, спрашивать было больше не о чем, и некоторое время служитель и маг молчали, не глядя друг на друга. Потрескивали угли в курильнице, младшие служители, метущие зал, недоуменно посматривали на стоящую у алтаря парочку.

– Иди уж, – проговорил отец Балсти, и дряблая рука поднялась, чтобы совершить знак Куба. – Сделай то, что должен и… прощай. Да пребудет с тобой Вседержитель-Порядок.

Хорст поклонился, так низко, как не кланялся в этой жизни никому, и пошел прочь, ощущая, что благословение старого теарха странным образом сняло часть тяжести с души.

Княжеский замок нависал над Вестароном, как черная гора, угрюмо смотрели глаза-бойницы, статуями замерли у ворот стражники.

– Ты уверен, что тебе нужно туда? – спросила Илна, поежившись.

– Я должен посмотреть на то, что создал, – ответил Хорст. – На то, что переживет память обо мне.

Радульф неодобрительно заворчал, Альфи засопел, как простуженный кабан, и даже брат Ласти осторожно покашлял, выражая неодобрение.

– Ждите здесь, – Хорст не обратил на эти звуки внимания, спрыгнул с коня и сунул поводья в руки бывшему десятнику.

Отошел немного в сторону и… пропал. Исчез, точно его втянуло в землю. Альфи присвистнул, брат Ласти забормотал молитву, а Илна принялась всматриваться в землю, пытаясь разглядеть на камнях мостовой ужа.

А маг, не оглядываясь на спутников, зашагал в сторону замка.

Когда-то, в ханском дворце Ил-Бурзума, он недоумевал, почему никто не замечает шаркающего старика в темном, разрисованном багровыми полосами халате и дурацком колпаке.

А теперь сам сделал себя невидимым для обычных людей.

Прошел между стражниками, недоуменно покосившимися на звук шагов, пересек двор, где слуги держали под уздцы коней, накрытых попонами с гербом стагорнской империи – алым орлом на золотом поле.

Двери в сам замок оказались закрыты, но Хорст просочился сквозь них, как дым через плетень, и пошел хорошо знакомыми, полутемными и мрачными, точно склеп, коридорами.

Видно было, что Ангир попытался кое-что обновить, но запала императора хватило ненадолго, а потом наступила зима, так что из-под свежей штукатурки выглядывали старые трещины, а новые, не покрытые сажей и пылью гобелены казались аляповатыми и яркими.

Хорст шел, лавируя между слугами и служанками, прижимался к стенам, пропуская патрули, и все ближе подходил к тронному залу, откуда доносился монотонный гул.

Аккуратно обогнул окружающий какого-то важного гостя караул из десяти гвардейцев, проскользнул в высокие и широкие двери. Стоящий около них ре Нерни завертел головой, пытаясь определить, кто толкнул его в бок, а бывший сапожник уже пробирался к трону.

Зал оказался забит благородными, большей частью незнакомыми, хотя попадались и те, кто отличился в летнем походе, принесшем славу Ангиру Сар-Тонийскому, тогда еще князю.

Сейчас на троне сидел император, и зубчатый обруч короны, украшенный зубцами и многочисленными рубинами, как влитой лежал на светлых, точно солома, волосах. Искорки бегали по золоченым доспехам с выгравированным на них гербом Вестарона, серые глаза смотрели мрачно.

– Впускай, – проговорил Ангир, чуть заметно шевельнув рукой, и все редары тут же смолкли.

– Благородный Фарки ре Дортирн, посланец императора Стагорна! – объявил ре Нерни и двое гвардейцев по его знаку распахнули двери.

Прошедший в них благородный выглядел молодо, но в черных усах блестела седина.

Ведущий к трону проход он миновал, не глядя по сторонам, а, остановившись перед императором, склонил коротко стриженую голову.

– Мир тебе, правитель Вестарона, – это прозвучало почти оскорблением, благородные в зале недовольно зароптали, и только Ангир остался спокоен.

– Говори, – велел он.

– Милостью Владыки-Порядка вознесенный над другими правителями… – начал ре Дортирн.

Ангир слушал его со скучающим видом, рассеянно поглаживая подлокотник трона.

Хорст, увидевший все, что хотел, развернулся и пошел к дверям. Шорох его шагов растворился в гуляющих по залу шепотках, и только двери чуть заметно дрогнули, когда маг зацепил одну из створок.

По несколько опустевшим коридорам добрался до выхода, вышел под начавшийся снежок.

– Уф, – Илна вздрогнула, когда Хорст возник из воздуха рядом с ней. – С тобой заикой станешь.

– Это уж точно, – маг кивнул, вставил ногу в стремя. – Больше в этом городе делать нечего.

Он подождал, пока спутники заберутся в седла, потом двинул коня с места. Не торопясь, шагом, они выехали с площади и направились к самым широким, восточным воротам.

– Видел Ангира? Как он? – спросила Илна, нагнав Хорста.

– Наш князь достоин короны, – ответил тот. – И за то, что я создал в Вестароне, мне не стыдно.

Девушка хотела еще что-то спросить, но осеклась, увидев на лице Хорста слабую, едва заметную улыбку, тем более неожиданную, что последний раз бывший сапожник улыбался чуть ли не месяц назад.

Глава 4. Пробуждение.

Хорст проснулся от жжения в левом боку, и поначалу решил, что виноват в пробуждении клоп, непременный обитатель постоялых дворов. Заворочался, пытаясь отыскать кусачую тварь, и обнаружил, что в комнате светло, будто в окно светит полная луна.

– Разрази меня Хаос, – поднимаясь на локтях, слегка задел спящую рядом Илну, но та даже не пошевелилась, продолжила так же равномерно посапывать. – Что за ерунда такая?

Попытался подняться и едва не упал – резкая боль пронзила грудь. От нее сперло дыхание, а глаза заслезились.

Свет клубился посреди комнаты переливающимся облаком, струился по воздуху как туман, в нем угадывалась какая-то пульсация, точно неторопливо билось огромное, полупрозрачное сердце.

Пересилив боль, Хорст слез с кровати. Взгляд его упал на седельную сумку, из которой вытекал поток сияющего тумана. На негнущихся ногах, задыхаясь, маг подошел к ней и дернул за ремень.

Небольшая шкатулка из темного дерева упала на пол с тяжелым стуком, и весь дом содрогнулся, будто в стену ударили бревном. Хорст замер в ожидании испуганных криков, но за окнами и в коридоре царила глухая, напряженная, какая-то ненастоящая тишина…

Сверкнуло так, что он зажмурился.

Открыть глаза Хорст не смог. Нечто горячее, тяжелое навалилось со всех сторон, принялось мять его и скручивать, словно тряпку, попавшую в исполинские жернова.

В боку заполыхала боль, раненой птахой задергалось сердце. Бывший сапожник ощутил, как что-то шарит внутри него, касается легких, осторожно трогает позвоночник, роется в кишках, что-то подчищает, изменяет.

Из глубин памяти донесся негромкий, но мощный голос умершего больше шести веков назад мага: «Ключ к Вратам обладает сознанием и разумом. Проснувшись, он первым делом отыщет того, кто достоин взять его в руки, и начнет приспосабливать его к себе».

Тогда Хорст не придал значения этим словам, решил, что Сигфус объясняется иносказательно. И лишь теперь понял, что старый маг говорил прямо.

– Давай помягче, что ли… – шевелить губами оказалось труднее, чем двигать валуны с помощью хворостины, но Ключ человека понял. Давление ослабело, перед глазами Хорста замелькали картинки.

Расцветали и опадали огненные цветы, какие-то силуэты, слишком сложные, чтобы их можно было описать, плыли через темноту. Сливались, проходя друг через друга, разноцветные кристаллы.

Хорст напрягся, пытаясь осознать, что именно он видит, но заработал лишь вспышку боли в затылке. Голова загудела, как колокол, по которому ударили молотком, но через мгновение боль исчезла вместе с видениями, светом и давлением.

Маг оказался стоящим посреди темной комнаты.

Шкатулка валялась на полу, Илна посапывала на кровати, с улицы доносились шаги ночной стражи.

– Ничего себе подарочек, – Хорст осторожно наклонился, поднял шкатулку и едва не выронил – такой она показалась тяжелой.

Помедлил, решая, стоит открыть ее сейчас или нет, а затем убрал в седельную сумку и застегнул ремень. Залез обратно под одеяло и через мгновение уснул, крепко, точно младенец.

– Эх, хороша! – брат Лорч, оруженосец Ордена Алмаза, довольно крякнул и утер рот варежкой.

– И не говори, – поддержал его брат Ситольф, убирая оплетенную бутыль куда-то под необъятный тулуп. – Дед туда хрен кладет, чеснок и еще какие-то травы, чтобы кровь кипела…

– Ну, хрен – это уже лишнее, – заметил брат Лорч, пришедший после доброго глотка самогона в хорошее настроение. – Еще бы яйца… Но, что мы без этой штуки замерзли бы насмерть, это точно.

Пост у ворот в поселке Порядочного Хенфти устроили согласно орденскому уставу: на верху бревенчатой башни, забираться на которую приходилось по шаткой лестнице.

Чтобы согреться, у дежурящих оруженосцев имелись тулупы, валенки, теплая одежда, а также площадка, достаточно большая, чтобы по ней можно было ходить. Самогон уставом Ордена не предусматривался.

– А ты слышал, что случилось у Южного порта? – поинтересовался брат Ситольф, не так давно переведенный из поселка Порядочного Кретильфа.

– Нет, – брат Лорч прицелился, чтобы плюнуть вниз, но вовремя вспомнил, что предыдущий плевок замерз у него на губах.

– Говорят, – Ситольф огляделся, словно их кто-то мог подслушать, – что там сошли с ума несколько оруженосцев. Набросились с мечами на редаров и сражались, пока их не убили.

– Это на Стене, что ли? Эка невидаль? – Лорч кивнул в сторону темной громады, нависающей над поселком с востока.

Два последних месяца оруженосцы лазили на нее чуть ли не каждую неделю, помогая отражать становящиеся все более ожесточенными штурмы. Спали урывками, заменяли в строю гибнущих послушников и редаров, убивали собственных товарищей, вдохнувших отнимающего рассудок тумана.

Могил на кладбище поселка становилось больше, сил и надежд на то, что Стена устоит – меньше.

– В том-то и дело, что нет! – проговорил Ситольф значительно. – Прямо в поселке, посреди бела дня!

– Брехня, избави нас Владыка-Порядок! – Лорч сделал знак Куба. – И ты всему этому веришь?

– Тот, кто рассказывал, видел их могилы, – Ситольф замолк, вслушиваясь в протяжный скрип, донесшийся от чернеющего в сотне размахов леса. – Что это там шумит такое, интересно?

– Чудища из болота лезут, – махнул рукой Лорч. – Про них мне тот же дед рассказывал. Говорил, что склизкие они, как лягушки, только большие и зубастые. В них ты тоже поверишь?

Он осекся, вглядываясь в стелющуюся над самым снегом фиолетовую поземку. На мгновение оруженосцу показалось, что в чаще мелькнул лиловый огонек, будто кто-то зажег факел и тут же погасил.

– Что-то жутко мне, – Ситольф полез под тулуп, там булькнуло. – Давай еще по глотку…

Он вынул самогон, с громким хлопком вытащил пробку, да так и замер с раскрытым ртом. Лорч проследил, куда смотрит приятель, подавился кашлем и подпрыгнул на месте, едва не ударившись головой о крышу.

Прямо перед воротами, там, где только что, не было ничего, стояло нечто размером с сарай. Блестели круглые глаза, торчала черная шерсть.

– Ой-ей… – Ситольф отступил на шаг и тоненько, как обиженный щенок, заскулил.

Чудовище вздохнуло, сделало шаг вперед и с протяжным шорохом растаяло в облаке снежинок.

– Нет уж, – Лорч клацал зубами, как рак – клешнями. – Больше мы пить не будем. Хватит!

– К-как ск-каж-жешь, – Ситольф воткнул пробку на место и замер, вглядываясь на запад.

Приземистая тень отделилась от стены леса и, кособочась и раскачиваясь, зашагала к поселку. За ней появилась еще одна, третья, четвертая, сразу несколько, несущих что-то длинное и острое.

Вскоре к воротам двигалась вереница отдаленно похожих на людские фигур, снег негромко поскрипывал под их ногами.

– Час от часу не легче, клянусь подолом Девы Будвы, – жалобно проговорил Лорч. – Это еще кто такие? Те самые, из болота?

Ситольф отставил бутылку, рука его потянулась к веревке подвешенного под крышей колокола.

Облака разошлись, почти полная луна засияла во всю мощь, бросила лучи на идущих цепочкой крестьян, облаченных почему-то в рваную одежду. Лорч облегченно вздохнул и приподнял шапку, чтобы вытереть пот со лба.

– Чего это они гуляют во тьме… – начал он и осекся, поняв, что шагающие по заснеженной дороге люди обнажены, в руках у них вилы и мотыги, а то, что показалось одеждой – лохмотья свисающей с тел кожи.

Ситольф издал звук, какой бывает, когда в трясину падает крупный валун, и судорожно дернул за веревку. Тревожный, прерывистый звон поплыл над поселком, эхо заметалось среди бараков.

Шагающее первым существо подняло голову, и стало видно темное, будто обожженное лицо, черные провалы вместо глаз.

– Это староста… – прошептал Лорч, ощущая, как дрожит в ладони рукоять меча. – А вон дед, что тебе самогон продал… С ним еще вчера утром все было в порядке!

Превратившиеся непонятно во что обитатели ближайшей деревни, судя по всему, собрались штурмовать орденский поселок. Староста подскочил к воротам и впился в них зубами, точно бобер.

Раздался отвратительный хруст и Ситольф с ужасом увидел, как крепкое дерево крошится, точно хлеб.

– Вы-ыва… – провыл он. – Помилуй нас, Порядочный Отольф…

Поселок оживал, слышался топот и крики. От ближайших бараков к воротам бежали люди, среди белых и серых туник появились черные. Сверкали, отражая лунный свет, длинные мечи.

– Что такое? – спросил первым подбежавший к сторожевой вышке командор.

Лорч смог лишь ткнуть пальцем туда, где жуткие существа, еще недавно бывшие людьми, царапали и грызли бревна. Наземь летели щепки и стружка, слышалось чавканье и громкий хруст.

– Слезайте, – командор сориентировался быстро. – Открыть ворота!

Окружающий поселок частокол скорее отмечал границу, чем служил реальной защитой от нападения. Против Хаоса орден полагался на Стену, а сражаться с людьми вовсе не собирался.

Заскрипели, расходясь, тяжелые створки, с визгом покатилась, теряя лохмотья кожи, сбитая с ног тварь.

– Помилуй нас Владыка-Порядок! – Лорч крякнул и протиснулся в квадратный люк, ведущий на лестницу.

Скатился по ней неловко, точно кот по стволу дерева, и оказался в самой гуще схватки. Выскочившее навстречу тощее, оскаленное существо попыталось впиться оруженосцу в горло, но того спас воротник тулупа.

Острые зубы клацнули, вонзившись в толстую овчину.

Лорч взвизгнул, решил обратиться в бегство, но лишь уткнулся спиной в стену башни. Поднял меч, но холодные сильные пальцы перехватили запястье, сдавили так, что хрустнули кости.

Уродливое, черное лицо, покрытое какой-то слизью, оказалось рядом, повеяло трупным смрадом.

Лорч закрыл глаза, готовясь к неминуемой смерти. Что-то свистнуло, раздался шлепок, словно ком мокрого белья швырнули на каменную мостовую, и хватка на руке разжалась.

Лорч открыл глаза, обнаружил, что обезглавленное чудище валится наземь, а за спиной его виднеется решительный, очень бледный Ситольф.

– Можешь сменить штаны, – пробормотал он, опуская меч, лезвие которого, испачканное чем-то похожим на сопли, не блестело.

– Ага, – кивнул Лорч и неожиданно икнул.

Схватка заканчивалась, послушника дорезали поверженных врагов, истошно визжала лишившаяся обеих ног тварь, и неторопливо шагал через строй почтительно расступившихся воинов теарх поселка.

– Святой отец, – проговорил командор неторопливо, – скажите нам, во имя Владыки-Порядка, что это за существо? А то братья смущены и охвачены страхом, недостойным воинов Ордена.

Служитель остановился, сделал знак Куба. Безногая тварь зашипела, дернулась и осталась лежать неподвижно, уставившись в небо черными провалами, в которых что-то посверкивало.

Из обрубков потихоньку сочилась белесая слизь.

– Помилуй нас Владыка-Порядок, – теарх подошел ближе, наклонился, чуть ли не коснулся уродливого трупа, заставив Лорча содрогнуться от отвращения. – Но я чую здесь силу Хаоса…

– По эту сторону Стены? – не выдержал один из послушников, но осекся под ледяным взглядом командора.

– Трупы надо сжечь, – проговорил служитель торопливо. – Точно так же, как одержимых. Собирайте дрова, а я позову братьев, чтобы мы могли провести обряд во славу Победителя-Порядка.

Он поднялся, осенил себя знаком Куба, и Лорч разглядел на лице теарха неприкрытый страх.

Кибитки ломались с сухим треском, как высохший камыш, истошно кричали мечущиеся люди, и хлопали на поднявшемся ветру пологи установленных лишь вчера вечером шатров.

Успевший вскочить в седло Кибир бросил на шагающих прямо по становищу существ, напоминающих гигантских, сотканных из дыма людей с алыми глазами, только один взгляд, и ярость в его душе одолела страх.

Взвизгнув, юноша сорвал с пояса меч.

Копыта ударили в землю, полетели из-под них комья грязи, а пятнистый жеребец, не привыкший к тому, что его нещадно хлещут по бокам, с обиженным ржанием устремился вперед.

Исполин, только что превративший в кровавую лепешку старика Торм-Кара, медленно повернулся, поднялись громадные ручищи. Кибир пригнулся, вытянулся в седле и полоснул мечом по лоснящемуся серому бедру. Ощутил, как лезвие зацепило что-то, рассекло…

Толчок в спину оказался такой силы, что юношу выбросило из седла. В лицо ударил ветер, внизу пронеслась земля с торчащими из нее стеблями серой, высохшей травы, а потом что-то тяжелое садануло по макушке так, что перед глазами потемнело.

Кибир ощутил на губах соленое, почувствовал, как гудит голова. Заставил себя вскочить на ноги и метнуться прочь, в сторону от того места, где умирали последние люди из рода Серебряного Оленя, а кровь брызгала на изломанные, покореженные кибитки.

Юноша мчался так, что в груди хрипело, сердце болезненно екало, а мышцы в ногах дергало судорогами. Ему казалось, что исполин догоняет, что сверху вот-вот опустится громадная нога…

Запнувшись о высунувшийся из травы камень, Кибир полетел наземь и замер, прикрыв голову руками.

Ничего не происходило, никто не спешил топтать лежащего. Шелестела под ветром трава, курлыкала вдали какая-то птица, да доносился от становища негромкий гул, в который не хотелось вслушиваться.

Кибир осторожно поднял голову, огляделся и пополз вперед, чтобы оставить между собой и явившимися непонятно откуда чудовищами гребень ближайшего холма. Перевалил через него, прополз еще немного и, скатившись в неглубокую ложбину, заскрипел зубами, проклиная вчерашний день.

Род Серебряного Оленя столетиями кочевал по одному и тому же, предками выбранному маршруту. Не изменял он обычаям и в этом году, хотя по степи ходили слухи о большой войне, о странных знамениях и жутких чудесах.

Стоянку у излучины небольшой речушки в предгорьях, где они остановились вчера, Кибир помнил с самого детства, и всегда в этих местах было тихо и спокойно, как в святилище.

Холиасты сюда не доходили, а войны между родами велись обычно летом, когда люди Серебряного Оленя пасли стада восточнее.

Но в этот раз все пошло наперекосяк. Еще на рассвете залаяли собаки, а лошади начали беспокоиться. Отправленные на разведку юноши на быстрых конях не вернулись, а стоило взойти солнцу, прямо из земли поднялись дымные исполины, и кибитки захрустели под их ногами…

– Сожри их Хаос, – Кибир ощутил, что по щекам его текут слезы.

Несколько мгновений он просидел неподвижно, глубоко и часто дыша, затем вытер лицо и пробормотал короткую молитву. Проверив, на месте ли нож, полез вверх по склону, к гребню холма.

Пусть враг уничтожил род Серебряного Оленя, нужно не дать чужакам поступить так же с другими. И для начала узнать, сколько их и что они будут делать дальше, куда двинутся от разрушенного становища.

Кибир осторожно выглянул из убежища.

Исполины стояли неподвижно, кружком, точно о чем-то совещались, тела их покачивались из стороны в сторону. Алые глаза горели, по очереди вспыхивая и угасая, и зрелище это завораживало.

Юноша встряхнул головой, отгоняя желание встать и пойти туда, где погибли его родные и друзья.

– Помилуй меня Владыка-Порядок, – вновь загоревшийся гнев помог прийти в себя.

Один из исполинов, на ноге которого можно было разглядеть отметину от удара мечом, поднял руки и наклонился. Громадные, с большой стол ладони задрожали, между ними заструился сизый дымок.

Кибир, открыв рот, смотрел, как трескается, лопается земля, как из открывшейся дыры лезет, поднимается черная колонна, похожая на жирный стебель толщиной в половину размаха.

Наклонился второй исполин, и за первой из дыма поднялась вторая колонна, синяя, как небо в летний полдень. Следующая оказалась зеленой, другая оранжевой, подобно закату, а замкнула круг алая, точно облитая кровью.

Исполины дружно шагнули назад и подняли руки, над колоннами заклубилось, сгустилось из воздуха серо-белое облако. Обрело форму диска с выпуклостью в середине и пошло вниз.

Кибир ощутил, как забилось сердце, догадка заставила юношу похолодеть – пришедшие непонятно откуда чужаки строили, а значит, собирались остаться здесь надолго!

Юноша представил, как круги из колонн поднимутся по всей степи, не оставив места людям, их стадам и становищам. От ярости у него потемнело в глазах, из груди вырвался яростный хрип.

Восстановив дыхание, Кибир медленно сполз назад, в ложбину. Встал там, где его не могли увидеть и, пригнувшись, побежал на юг, туда, где на морском побережье высится большой город и живет могучий хан.

Надо дать ему знать о происходящем и тогда враги окажутся повержены – в этом юноша был уверен.

Мохнатые, густые кроны смыкались над головой, и дорога, идущая через старый ельник, походила на коридор. Сильно пахло хвоей, а серые стволы напоминали колонны из гранита.

– С каждым шагом мы приближаемся к моим родным местам, – задумчиво проговорила Илна.

– Боюсь, что на путешествие к истокам Хадира времени у нас не будет, – заметил Хорст.

– Да и нечего там делать, – девушка вздохнула. – Что я, пепелищ мало видела?

Деревья разошлись в стороны, путники выехали на высокий, в полсотни размахов, косогор. Открылось покрытое белесыми разводами облаков небо, дальняя опушка. А внизу – тянущееся с запада на восток широкое поле.

– Биронт, – сказал Альфи, и только после этого Хорст осознал, что видит замерзшую, занесенную снегом реку.

На ней виднелись цепочки звериных следов, а у дальней опушки чернела промоина.

– Ничего себе, язви меня в печень! – Радульф восхищенно причмокнул языком. – Красота-то какая!

– Я тут проезжала чуть меньше года назад, – Илна почесала в затылке. – Если память не изменяет, в этих местах проходит граница княжеств.

Примерно через половину хода косогор закончился, и дорога пошла по берегу, по узкой полосе между деревьями и скрытой подо льдом водой. Снег тут оказался глубоким, лошади шли с трудом.

– Может, спешимся? – предложил Альфи, обернувшись, и тут же взгляд его ушел куда-то за спину Хорсту, а лицо сделалось серьезным. – Смотри-ка, кто нас догоняет. Вот уж радость, клянусь мошонкой Хаоса.

Из-за отмечающего поворот мыса, оставшегося парой сотен размахов позади, один за другим выезжали всадники в одинаковых шлемах и плащах. Передний размахивал рукой и что-то кричал.

– Явно за нами, – пробормотала Илна. – И я догадываюсь, за кем именно.

– Несложно это понять, – Хорст дал шпоры. – Сражаться с ними у меня нет желания, так что попробуем удрать.

Конь недовольно всхрапнул, но побежал быстрее. Альфи нахлестнул скакуна, то же сделала и Илна. Ветер ударил в лицо, попытался сдуть капюшон, стволы деревьев на обочине замелькали, слились в серую полосу.

Осталась позади развилка, отмеченная торчащим из снега пнем, дорога вновь пошла в гору. Лошади задышали тяжело, скачки их стали медленными, натужными.

– Запалятся! – крикнул Радульф. – У них куда свежее! Нужно сражаться!

– Доберемся хотя бы до верха! – ответил Хорст и оглянулся.

Всадники мчались полусотней шагов позади, пригнувшись к самым гривам, ветер трепал плащи, обнажал туники, украшенные тройным гербом империи.

– Разрази меня Хаос! – пробормотал маг.

Конь Альфи первым выскочил на ровное место и встал, судорожно поводя боками. Наемник соскочил, погрузившись в снег по колено, в руке его блеснул длинный, тяжелый меч.

– Встретим их тут, на подъеме! – покинувший седло Радульф оказался рядом с приятелем, усы его воинственно встопорщились.

– Словом Владыки-Порядка, – брат Ласти выглядел спокойно, руки лежали перед грудью, точно для молитвы.

– Боюсь, словом тут не обойтись, – мрачно заметила Илна. – Пара луков сгодилась бы куда лучше. Эй, что вам нужно?

Передний всадник, завидев обнаженные клинки, натянул поводья, вскинул руку в перчатке.

– Именем императора, – голос его прозвучал грозно и торжественно, – Илна ре Виллек по прозвищу Безумная Всадница и Радульф из Сар-Тони должны проследовать за нами в темницу города Вестарона!

– Это еще почему? – мягко поинтересовался брат Ласти.

– Как сообщники противного Владыке-Порядку мага по имени Хорст, – гвардеец выговорил имя с видимым отвращением. – В случае сопротивления мы не побоимся использовать силу.

– Они уверены, что тебя с нами нет, – вполголоса заметила Илна. – Ну что, покажешь им?

Хорст заколебался, понимая, что ему не хочется использовать магическую силу или мощь Порядка против обыкновенных дружинников, виноватых лишь в повиновении императору.

Хрустнула сломавшаяся ветка, за ней еще одна, лицо предводителя гвардейцев стало мрачным.

– С каких это пор вестаронские шавки осмеливаются гавкать на наших землях? – вновь зазвучавший голос оказался сильным и глубоким. – Или кастрированные псы с орлом на гербе разевают беззубые пасти на наши владения?

Хорст оглянулся и не поверил глазам.

Из пустынного только что леса выходили люди. На одежде их красовался герб в виде пронзенного стрелой кленового листа, а в руках у каждого виднелся готовый к стрельбе лук.

– Не бойтесь, путники, – высокий старик, на поясе которого покачивался меч с богато украшенной рукоятью, ободряюще улыбнулся, показав желтые зубы. – Диран ре Растан не даст вас в обиду!

– Эти люди – подданные милостью Владыки-Порядка императора Ангира! – заявил командир гвардейцев.

– Скажи это тем стрелам, что воткнутся тебе в брюхо, – посоветовал старик. – Мои парни умеют стрелять хорошо, и всякий скажет, что я в своем праве, ведь тут земли не вшивой империи, а мои!

Лицо вестаронца побагровело, он поднял руку, готовясь отдать команду к атаке, но опустил ее, понимая, что лишь впустую потеряет людей.

– Езжай отсюда, – буркнул Диран ре Растан. – Еще раз пересечешь границу – тебя тут же и похоронят.

Предводитель гвардейцев сверкнул глазами и дернул поводья.

– Я еще спляшу на твоей могиле, – пообещал он, разворачивая коня.

– Попробуй, – хмыкнул пожилой редар.

Вестаронские дружинники один за другим развернулись и двинулись обратно, захрустел под копытами снег.

– Благодарим за помощь, – сориентировавшаяся первой Илна повернулась и склонила голову.

– Благодарим, – в один голос произнесли Альфи и Радульф.

– Пустое, – Диран ре Растан махнул рукой. – Хотя стоит признать – вам повезло, что сегодня я отправился на охоту именно к границе.

Его люди опускали луки, убирали стрелы в колчаны, оживленно переговаривались.

– На то была особая милость Творца-Порядка, – заметил брат Ласти. – Ибо как сказано в Книге Изречений: малый лист не шелохнется и травинка не поколеблется без воли небесной.

– Возможно, оно и так, – пожилой редар остановил взгляд на Хорсте, определив в нем предводителя. – Может быть, вы согласитесь принять мое гостеприимство? До замка не так далеко, пара ходов…

– Мы спешим, – ответил маг. – Спасибо за приглашение, но каждый день на счету.

– Как хотите, – ре Растан заметно погрустнел. – Легкой дороги.

– А вам – удачной охоты, – вежливо отозвалась Илна, забираясь в седло.

Пожилой редар проводил взглядом путешественников, нахмурился, махнул рукой своим и зашагал в чащу – сегодня предстояло добраться до найденной в лесу берлоги и взять на рогатину медведя.

Эту забаву ре Растан любил больше всего.

Оттепель превратила мир в подобие холодного болота. Снег раскис, дорога стала напоминать колею с жидкой кашей, над полями поплыл туман, а бесцветное небо придвинулось низко, нависло над самой головой.

Деревья стояли унылые, опустив ветви, с которых капала вода.

Плащ и кафтан промокли насквозь, сырая рубаха прилипла к телу, так что Хорст ощущал себя искупавшимся в сугробе. Хотелось раздеться и вытереться насухо, но об этом оставалось только мечтать.

Илна ехала рядом, мрачная, точно безлунная ночь, лишь изредка выглядывала из-под капюшона. Радульф время от времени принимался бурчать, но быстро затихал, брат Ласти вполголоса молился.

Дорога тянулась скучная, как жизнь бобыля.

Когда впереди открылись городские стены, Илна встрепенулась, как воробей, попавший в солнечный луч, и голос ее прозвучал неожиданно весело:

– Это Лердион!

– Он самый, – подтвердил Альфи. – Клянусь мошонкой Хаоса, скучнейший городишко из тех, где мне довелось служить.

– Зато древний! – обиделась девушка. – Ему шесть с лишним веков, больше чем Неориду!

– Конечно, – поспешно согласился Хорст и исподтишка показал наемнику кулак – чтобы не вздумал спорить.

– Помню, когда я первый раз попала сюда, еще в пять лет, тогда… – Илна продолжала вспоминать, а Лердион, столица Речного княжества, потихоньку вставал навстречу, выплывал из тумана.

Биронт образовывал тут излучину, и город прижимался к реке, точно парень к девушке. Княжеский замок высился на самой оконечности вдающегося в воду мыса, а дальше в беспорядке теснились дома, огражденные невысокой, местами покосившейся стеной.

Башни в ней выглядели скорее недоразумением, чем препятствием для нападающих.

– И как только холиасты, язви их в печень, его не взяли? – пробормотал Радульф.

– Потому что тут живут самые храбрые люди Полуострова! – ради ответа Илна даже прервала рассказ.

Хорст только головой покачал – Речное княжество славилось исключительно отважными, но очень бедными редарами, так что нищий Лердион обитателям гор, скорее всего, просто не был нужен.

Перед воротами путешественников встретила огромная лужа, такая грязная, будто в ней купали свиней. От нее исходил мощный «аромат», заставивший Альфи побагроветь, а Илна закашляться.

Охраняющие вход в город стражники могли похвастаться тупыми алебардами, потрепанной одеждой и голодными взглядами.

– Благодарим господина, благодарим, – наперебой заголосили они, когда Хорст бросил им монету.

Только вчера избавившийся от личины маг кивнул и первым проехал в ворота.

Лердион после Вестарона или Эрнитона выглядел тихим, сонным и дряхлым. Горожане шагали, опустив головы, и даже уличные торговцы кричали как-то приглушенно, будто стесняясь.

– Подайте воину, милости Владыки-Порядка ради, – прогундосил завернутый в рваное одеяло нищий, сидящий у стены одного из домов. – Потерял ноги в Битве Пяти Князей, подайте воину…

Хорст спешно отвел взгляд, дернул повод, чтобы повернуть на более широкую улицу, и ощутил, как в бедро ему впилось что-то горячее. Опустил взгляд и обомлел – седельная сумка превратилась в клуб сияющего тумана.

Захотел крикнуть, но горячее онемение охватило тело, заткнуло рот не хуже опустившейся на губы ладони.

«Ключ» – только и успел подумать маг, прежде чем боль превратила тело в растекающийся по сковороде кусочек жира. Добытый в горах у истока Яра предмет ожил в этот раз очень не вовремя.

Хорст потерял ощущение тела. Перестал соображать, что с ним и где он находится, ощутил себя в пустоте, висящим посреди продуваемой огненными ветрами бездны, в колючем, злом пламени.

Вновь мелькали перед глазами сотканные из сияния фигуры, назойливые голоса что-то шептали, заставляя напрягаться в тщетных попытках осознать, что именно они говорят.

А потом Хорст почувствовал, что падает. Попытался взмахнуть руками и обнаружил себя лежащим на чем-то холодном и мокром.

– Оставьте его! Или, клянусь мошонкой Хаоса, я возьмусь за меч! – рявкнул где-то вверху Альфи.

– И что, всех зарубишь? – ответил кто-то писклявым голосом. – Отойди, лысый, не искушай Владыку-Порядка, а то этот одержимый и на тебя набросится.

Хорст напрягся, пытаясь осознать, что именно происходит, мысли закружились вяло, как опадающие листья в безветренную погоду.

– Он не одержимый! – вступила Илна. – Ну, потерял человек сознание. С кем не бывает?

– Когда сознание теряют, так не вопят, – сказал писклявый, его слова оказались встречены одобрительным гулом. – И пусть я сдохну, если вокруг этого рыжего типа не сверкало, как в грозу!

– Разве свет, творение Вседержителя-Порядка, сочетается с Хаосом? – спросил брат Ласти.

– Кто их знает, этих одержимых, – вздохнул писклявый. – Их в последнее время столько, что всех сжигать не успеваем. А ну давайте его сюда!

Ситуация стремительно прояснялась, мысли обретали четкость – сверкание проснувшегося Ключа заметили все, оказавшиеся рядом, а уж когда благородный редар с воплем упал с коня, на него обратила внимание вся улица.

И напуганные люди решили поступить с необычным так, как привыкли – уничтожить.

– Еще шаг и я ударю, – решительно сказал Радульф.

– Отойдите! – взвизгнула Илна. – Стража! Стража!

Хорст открыл глаза – вокруг топтались ноги, далеко вверху колыхались лица, похожие на розовые пятна, доносились гневные возгласы.

– Стойте, – проговорил маг и, судя по наступившей тишине, его услышали. – Смотрите на меня.

Рука слушалась плохо, но он все же сумел совершить знак Куба. Толпа недовольно зарокотала, кто-то облегченно вздохнул.

– Видите? – воскликнул брат Ласти. – Способен ли одержимый на такое? Видите ли вы печать Хаоса в виде язв и уродства?

– Но ведь сверкание-то было! – заявил невысокий, весь какой-то круглый мужик тем самым писклявым голосом.

– Ты что пил сегодня, приятель? – спросил Альфи, широко улыбаясь. – Скажи, не жмись. Я тоже хочу, чтобы у меня перед глазами сверкало.

Толпа загоготала и начала расходиться, писклявый насупился, буркнул что-то мрачное и отвернулся.

– Клянусь Владыкой-Порядком, – Хорст сел, голова закружилась так, что захотелось вновь опуститься на грязный снег. – Помогите мне встать. Надо быстрее убираться отсюда.

– Зачем? – Радульф ухватил мага за руку, потянул.

– О произошедшем скоро услышат местные теархи, – Хорст с некоторым трудом утвердился на ногах. – И вряд ли от них удастся отвязаться так просто. Ведь так, брат Ласти?

Служитель кивнул и развел руками.

Все вокруг виделось словно через туман, но Хорст сделал шаг, ухватился за седло и практически втащил себя на коня. Подождал, пока перед глазами прояснится, и дал шпоры.

Снег падал неспешно, с основательностью, присущей снегопадам конца осени и начала зимы, когда белое одеяло еще только готовится укрыть под собой холмы, леса и дороги.

Снежинки оседали на конских мордах и животные недовольно фыркали.

В дороге маленький отряд провел чуть ли не полтора месяца. Натруженные зады путников давно перестали болеть, холод и сырость сделались привычными, как и клопы на постоялых дворах.

Хорст давно позабыл, что такое – провести две ночи на одном месте.

Позавчера, судя по встреченному на дороге патрулю, они вновь пересекли границу, оказавшись в пределах Неоридского княжества. Всадники с вышитым на плащах белым кораблем промчались мимо, не удостоив путешественников даже взгляда, только снежная пыль полетела в стороны.

Дорога вторую неделю шла вдоль Биронта, то отходя от него, то приближаясь, и с каждым днем, с каждым притоком река становилась шире. Другой берег порой терялся в морозной дымке.

– Вот так подумаешь, – едущий первым Альфи заговорил неожиданно, заставив дремавшего в седле Хорста встрепенуться, – и кажется, что кроме этого путешествия, ничего раньше не было.

– Откуда же ты тогда знаешь эти дороги, клянусь Творцом-Порядком? – осведомился брат Ласти.

– Да не так я их и знаю, – наемник пожал широкими плечами. – Воевал в дружине одного из местных, когда они нового князя выбирали. И сейчас кажется, что это было тысячу лет назад.

Хорст подумал, что его одолевали схожие мысли: чудилось, что все, случившееся с бродячим сапожником из Линорана, произошло с кем-то другим, воспоминания путались и переплетались.

От размышлений отвлек ветер, бросивший в лицо пригоршню снежинок. Маг огляделся, заметил, что дорога вслед за рекой повернула, открылся нависающий над рекой холм.

Вершину его опоясывала крепостная стена, изрядно погрызенная временем, торчали башни, похожие на старые пивные кружки. Из развалин поднималась жидкая струйка дыма.

– Тут кто-то живет? – Илна оживилась, выглянула из-под капюшона, как воробей из гнезда.

– Какие-нибудь бродяги, – ответил Радульф.

Дорога обходила холм понизу, от развалин к ней вела довольно утоптанная тропинка. В воде чернела аккуратная прорубь, а оставшиеся на снегу следы говорили о том, что за водой ходили совсем недавно.

– Неплохо они устроились, – Альфи погладил лысину, за последние дни обросшую темным пушком.

Сверху, от руин донеслись голоса, на тропинку вступил и быстро побежал вниз человек.

– Он явно чего-то хочет, – заметил Хорст, придерживая коня.

– Мир вам, путешествующие, во имя Порядочного Марди! – закричал человек еще издали, а подбежав ближе, торопливо поклонился.

Высокий и худой, он напоминал ожившее пугало. На макушке торчали седые волосы, кафтан зиял прорехами и дырами, зато на лице красовалась довольная, наивная улыбка.

Наткнувшись взглядом на пришитый к подолу квадрат из белой ткани, Хорст ощутил сильное желание пришпорить коня.

– Что ты хочешь? – осведомился Альфи.

– Если милость Сына Порядка осияла вас, – с достоинством проговорил худой, – не побрезгуйте нашим гостеприимством.

– Вы что, всех к себе зовете? – спросил Хорст и сам удивился, насколько противно и скрипуче прозвучал его голос.

– Конечно! – обитатель развалин широко распахнул светлые глаза. – Ведь так завещал Сын Порядка!

– Что-то я не помню такого, – вполголоса пробурчал Хорст.

– Блаженны отдающие последнее, ибо одарены стократно будут, – с улыбкой вступил в беседу брат Ласти, по привычке обратившийся к цитате из священных книг. – И много ли народу тут ездит?

– Сейчас нет, – обитатель развалин почесался, щелкнул пальцами, раздавив вошь. – Многие отказываются разделить с нами трапезу, начинают ругаться, особенно купцы, а некоторые даже пытаются нас поколотить.

Сказано это было с искренним удивлением.

– Зато другие, – худой усмехнулся, да так заразительно, что Илна и даже хмурый Радульф заулыбались в ответ, – дают нам денег, а иногда даже оставляют еду и одежду. Вот, например.

И он с гордостью продемонстрировал кафтан, годный разве что на тряпки.

– А почему вы живете тут? – Альфи почесал затылок. – Ведь холодно, наверное.

– Долгая история, – вздохнул обитатель развалин. – Все началось осенью, когда свет истины озарил наши сердца.

Хорст сидел в седле, слушал, как перед самой зимой в Неориде объявились проповедники, несущие слово Сына Порядка, и ощущал себя так же, как на помосте в поселке Порядочного Кретильфа, когда одного молодого оруженосца подвергали Исторжению.

Только в тот момент бывшему сапожнику было так же погано.

Община Слуг Сына в Неориде быстро выросла, стала представлять реальную силу, и тогда забеспокоился князь, привыкший к тому, что он – единственный хозяин низовьев великой реки.

И одной ненастной ночью конца Холодного месяца в дома Слуг ворвались княжеские дружинники. Все, верящие в то, что Сын Порядка пришел в этот мир, к утру оказались выдворены из города и объявлены вне закона.

– Многие погибли тогда, – рассказывал обитатель развалин так спокойно, будто речь шла не о людях, – другие смогли пристроиться у родственников, третьи сгинули неизвестно куда. А мы отыскали это место и поселились тут. Милость Порядочного Марди не истощается, как и доброта обитателей соседних деревень, так что живем помаленьку, соблюдаем заповеди…

– Какие заповеди? – маг насторожился.

– Закон Сына! – обитатель развалин вытащил из-под лохмотьев пачку обтрепанных пергаментных листов. – Правила, согласно которым должен жить каждый искренне верующий. Счастье, что мне удалось спасти их в ночь изгнания…

– Поехали, – прорычал Хорст, дав шпоры коню.

Тот рванул с места, мелькнуло удивленное лицо брата Ласти, стих позади изумленный крик обитателя развалин.

Хорст промчался примерно сотню размахов и натянул поводья. Его догнала Илна, лицо ее выглядело удивленным и обиженным, вилась на ветру выбившаяся из-под капюшона прядка, на щеках виднелся румянец.

– Что с тобой? – поинтересовалась девушка.

– Мне страшно, – просто ответил Хорст. – Страшно осознавать, что моим именем создаются заповеди, и неизвестно еще, что в них записано? Мне молятся, верят в мое могущество, но сам я в этой ситуации ничего не могу изменить! Что бы я ни сделал, все станет лишь основой для очередной легенды!

– Ты сам выбрал этот путь, – Илна вздохнула.

– Властители Первой Империи, строившие вот эти крепости, – маг мотнул головой в сторону развалин, – могли быть уверены, что от них останутся хотя бы руины, вызывающие трепет и восхищение. А я? Что я могу знать о том, какие мерзости будут творить моим именем, именем Сына Порядка через сотню-другую лет?

– Лучше не думай об этом, иначе рискуешь утонуть в собственных мыслях.

– Похоже, что так, – Хорст отвернулся и принялся глядеть туда, где через снегопад просматривался откос правого берега.

Созерцание великой реки приносило некоторое успокоение.

Глава 5. Свора магов.

Стражники у ворот выглядели необычайно толстыми, словно их откармливали специально, зато башни и стена смотрелись довольно жалко, особенно для столицы большого княжества.

Хотя это как раз не удивляло – Неорид, возведенный там, где Биронт перед впадением в море растекался на десятки рукавов, располагался большей частью на островах, и главной защитой ему служила вода.

– Так, кто такие? – десятник, напоминающий сложением бочку, выпятил живот. Белый корабль на его зеленой, как молодая трава гербовой тунике, закачался, точно ему в борт ударила волна,

– Паломники, – ответил Хорст. – Едем поклониться могиле Порядочного Марди.

– Да? – десятник хмыкнул. – Больно уж рожи у вас разбойничьи для паломников. Особенно вот у этого, – он ткнул пальцем в Альфи, – да и приехали вы, судя по всему, очень издалека.

В Неориде разговаривали на том же языке, что и в восточных княжествах, но произношение во многом отличалось.

– Слава о чудесах, свершаемых в любимом Творцом-Порядком городе, дошли и до наших земель, – с вкрадчивой улыбкой проговорил брат Ласти. – Ведь как сказано в Книге Молитв: те, кто предстоят перед престолом его, узнаны будут, а те, кто примкнут к славе их – благословенны.

Десятник засопел.

– Ладно уж, – изрек он. – Заплатите пошлину и езжайте себе во имя Вседержителя-Порядка.

– Сколько? – спросил Хорст.

– Гридь за всех, – объявил десятник, окинув путешественников подозрительным взглядом. – Вашими деньгами это будет полторы фарии.

Радульф сокрушенно вздохнул и полез в привешенный к поясу кошель. Потертые и грязные монеты перекочевали в руки стражников, и десятник отошел в сторону, открывая проход.

Хорст толкнул коня пятками в бока и тот вступил в ворота. Остались позади две круглые башни с реющими над ними флагами княжества, открылась улица, застроенная маленькими, разваливающимися халупами.

– Эта часть города называется Берег, – пояснил Альфи. – Тут самая беднота живет, батраки, пьяницы…

Улицы были забиты народом, тощим и оборванным, но злым и шустрым. Слышались оживленные разговоры, смех, рук никто не отводил далеко от ножей, то и дело вспыхивали потасовки.

На всадников поглядывали с алчностью и завистью.

– Это мост Порядочного Марди, – сообщил Альфи, когда они выехали к Биронту, к одному из рукавов великой реки. – За ним лежит Княжеский остров, иногда его называют еще Большим.

Мост опирался на дюжину толстых свай и был достаточно широк, чтобы две телеги разъехались, не соприкоснувшись бортами. Заканчивался он у высокой башни, венчающей южную стену княжеского замка.

За Большим островом виднелись еще острова, связывающие их мосты, большие и маленькие, а на северо-западе за полосой белого, засыпанного снегом льда, темнело не замерзшее море.

– А нам куда нужно? – спросила Илна, когда копыта застучали по деревянному настилу моста.

– Змеиный остров пока не видно, – ответил наемник. – Он дальше к северу, прямо за Торжищем.

Миновали замок, чьи стены, сложенные из каменных блоков, блестели, точно облитые льдом, проехали мощеную площадь, где, по словам Альфи, устраивали казни преступников и сожжения одержимых.

По другому мосту, более узкому и длинному, перебрались на Торжище, круглый остров, на берегах которого разместились склады, а в центре – огромный и невероятно шумный рынок.

Тут Хорст едва не оглох, а Илна с трудом удержалась от искушения отправиться гулять по торговым рядам.

С Торжища открылся вид на порт, занимающий несколько расположенных цепочкой крупных островов, на замершие в ледовом плену туши кораблей, торговых и военных.

Никакой стены поперек гавани видно не было – Неорид, стоящий в устье самой большой реки Полуострова, мог не бояться «морских людей».

– Через месяц тут жизнь закипит, – проговорил Альфи задумчиво. – А пока город в зимней спячке.

– Не представляю, что будет, когда он очнется, – покачал головой Хорст, придерживая коня, чтобы не столкнуться с груженной корзинами телегой.

Несмотря на то, что шла Скорбная неделя, по всем заповедям церкви отведенная для молитв и поста, обитатели Неорида вели себя так, будто им остался последний день, чтобы распродать оставшийся на складах и на руках товар.

На каждом размахе улицы Хорсту предлагали чего-нибудь купить, подковать коня, подлатать одежду. Перед Илной трясли аляповатыми, грубо сделанными украшениями, а нищие канючили, показывая тщательно нарисованные язвы:

Голоса сливались в нестройный, визгливый хор:

– Подайте, благородный редар…

– Отличные сапоги! Новые сапоги!

– Девушку не желаете? Ну и что, что у вас своя? Наша-то лучше…

Лавки располагались даже на выстроившихся вдоль берега кораблях, слишком старых, чтобы плавать, и годных лишь для того, чтобы кое-как держаться на воде и хранить в трюме товар.

Потише стало только на третьем по счету мосту, к которому пришлось пробиваться через настоящую толпу.

– Вон Змеиный остров, – Альфи ткнул ручищей. – Раньше, как говорят, там водилось до прорвы змей. Сейчас в основном постоялые дворы для богатых.

Остров изгибался, напоминая широкий, кривой кинжал, оброненный исполином. На остром мысу виднелось здание старой, покосившейся мельницы, замершее в неподвижности колесо.

Тут не гавкали собаки, не шумели торговцы, даже нищих видно не было.

Навстречу путешественникам из переулка вывернули трое стражников, смерили всадников подозрительными взглядами и затопали дальше, настороженно посматривая по сторонам.

– В Неориде знают, что живут за счет гостей, – сказал Альфи. – И покой их берегут.

– Ибо град был сей велик и изобилен многим, являя мощь и богатства истинные, а также ложные вместе, – брат Ласти не удержался, процитировал какую-то из священных книг.

Проехали через площадь, в центре которой торчал столб с Кубом на вершине, поставленный, скорее всего, во время эпидемии «красной кожи», и оказались перед воротами большого постоялого двора.

На вывеске белоснежный лебедь, растопырив крылья и изогнув шею, со злобным изумлением разглядывал собственные лапы, украшенные здоровенными, тяжеловозу впору, подковами.

– Приехали, – сообщил Альфи.

– Даже не верится, – Хорст слез с седла, ощущая, как в один момент навалилась усталость, накопившаяся за два месяца путешествия.

От конюшни доносился запах навоза, смешанный с ароматом соломы. Над дверью постоялого двора болталась праздничная гирлянда из деревянных, раскрашенных в яркие цвета кубиков, и негромко звенели капли, падающие в лужу с висящих у крыльца сосулек, острых, как мечи наемников.

Теарх гудел басом, точно забравшийся в дупло пчелиный рой, младшие служители негромко подпевали. Слышался негромкий перезвон колокольчиков, шорох доносился из толпы переминающихся с ноги на ногу прихожан.

На последнюю службу года, знаменующую окончание Скорбной недели, народу собралось невероятное количество, так что храм, единственный на весь Змеиный остров, стал напоминать бочку, куда вместо селедки набили людей.

Рассол успешно заменял густой запах пота и мокрой одежды, витающий под низким потолком.

Хорст стоял в заднем ряду, около дверей, откуда тянуло свежим воздухом, и делал вид, что слушает службу. Альфи, Радульф и Илна располагались перед магом, а брат Ласти обретался где-то около алтаря.

Бывший сапожник пришел в святилище лишь по настоянию подруги и мысли его витали далеко от праздничного молебна.

– Да превознесется милость Владыки-Порядка до небес! – проревел теарх, и собравшиеся в храме осенили себя знаком Куба.

Хорст вздрогнул и с небольшим опозданием повторил нужное движение. Соседи недовольно покосились на чужака, но тут же дружно двинулись вперед. Туда, где у алтаря началась раздача освященных лепешек из соленого теста, выпеченных в форме маленьких кубиков.

В Неориде верили, что если съешь такой, удача в следующий год тебя не оставит.

Наиболее активные принялись работать локтями, послышались возмущенные голоса, у самого алтаря началась свара.

– Пойдем отсюда, – предложила Илна. – Чего зря толкаться?

– Пойдем, – согласился Хорст.

Выйдя наружу, с наслаждением глотнул свежего воздуха, отдающего весенней сыростью. Глянул в небо, туда, где сквозь висящую над Неоридом дымку смотрели белесые звезды.

– Уф, – из храма выбрался Альфи. – Что, брата Ласти не подождем?

– Думаю, нет, – Хорст поежился, ощутив, что уличный холодок после духоты святилища ощущается особенно сильно. – Все равно эта толкотня быстро не закончится, а он знает, куда идти.

В «Подкованном лебеде», расположенном в полусотне шагов, постояльцев ждал накрытый по поводу праздника стол.

– Не потеряется, не маленький, – решительно сказала Илна и взяла Хорста под руку.

На улицах Неорида доживала последние мгновения непривычная для большого города тишина, которой вскоре предстояло смениться криками и пением. В праздничную ночь все, и богатые, и бедные гуляют до утра, а пиво льется рекой.

У распахнутых дверей постоялого двора гостей встретил сам хозяин в алом, расшитом синими цветами кафтане.

– Проходите, во имя Владыки-Порядка, – сказал он, широко улыбаясь. – Пусть эта ночь будет радостной, как и весь год!

– Пусть достаток не оставит твоего дома, – вежливо отозвался Хорст.

В большом очаге ревел огонь, на столах громоздились кувшины и горшки, а с кухни текли ароматы жареного мяса, приправ и еще чего-то незнакомого, но очень вкусного.

В брюхе у Альфи нетерпеливо взвыло.

– Год назад я был в Карни, – пробормотал наемник, усаживаясь на лавку. – И разве мог тогда подумать, что окажусь так далеко на западе?

– И я, – вполголоса добавил Хорст.

Радульф взялся за большой, меры на две, кувшин. Внутри плеснуло, сверкнула в свете очага золотистая струя, в кружке забулькало, полезла вверх пена, белая, как снег на вершинах гор.

– Ты… – Хорст замер, почувствовав, как в животе дернуло, будто во внутренности вонзился рыболовный крючок.

Под гортанью защекотало, под грудиной возникло и начало усиливаться давление, словно наружу пытался выбраться холодный и колючий червяк. Ноги задергались, а затем помимо желания хозяина распрямились, качнулся стол, пиво плеснуло через край кружки.

– Что такое? – голос Илны показался странно низким, ревущим, как у теарха в святилище.

Хорст видел девушку краем глаза, осознавал, что у него что-то не так со зрением, что плывущих по воздуху огненных полос и шаров на самом деле не существует, но сказать или сделать что-либо не мог.

Тело ему более не повиновалось.

Дергаными, корявыми движениями он выбрался из-за стола и зашагал к ведущей на второй этаж лестнице. Уловил изумленный взгляд хозяина, отступившего от двери, чтобы впустить очередных гостей, а потом восприятие потеряло связность, распалось на картинки.

Ступеньки, потрескавшиеся, продавленные ногами постояльцев…

Дверь комнаты, отполированная ручка на ней…

Сваленные в углу сумки и окутывающий их огонь цвета сирени…

Хорст зачем-то протянул руки, растопырил пальцы. Пламя переползло на них, побежало к плечам, охватило все тело и заполонило поле зрения тысячами огненных струн.

Боль возникла в груди, угнездилась в сердце, поначалу тихая, почти нежная, затем опаляющая и неистовая, точно лесной пожар. Тяжесть навалилась, сплющила то, что еще оставалось от Хорста.

Его мяло и давило, рвало на кусочки и соединяло вновь, и он бы кричал, если бы помнил, как это делается.

Когда мучения прекратились, Хорст обнаружил себя стоящим посреди громадного зала, наполненного причудливой формы кристаллами то ли из разноцветного стекла, то ли из хрусталя и аметиста.

Они светились, пульсировали в такт бьющемуся где-то под полом исполинскому сердцу. И бывший сапожник видел, как с каждым ударом стены сближаются, а прозрачные и лиловые кристаллы сдвигаются, проникают друг в друга, образуя нечто новое.

Последний удар заставил сияние разлететься на тысячи осколков, и маг обнаружил себя стоящим на коленях в комнате, где остановились они с Илной. Тяжелая шкатулка из темного дерева оказалась зажата у него в руке.

Теперь Хорст знал, что именно находится в ней и как с этим управляться, и знание это обитало в нем подобно паразиту, жило собственной жизнью, будто Ключ переселился внутрь тела мага.

В определенном смысле так оно и было.

– Ты жив? – скрипнула за спиной дверь.

– Да, – ответил Хорст, едва шевеля губами. – Хотя мечтаю об обратном.

Все тело ныло и чесалось, голова раскалывалась от боли, а левое веко дергалось, как у паралитика.

– Напугал же ты нас, – Илна вошла в комнату – Счастье еще, что никого в зале не было, а то опять бы крики начались: «Одержимый! Одержимый!».

– Да, – маг попытался разогнуть сжимающие шкатулку пальцы, но те не желали слушаться, будто прилипли.

– Пойдем вниз. Там весело, народу много собралось. Бродячий сказитель явился, песни поет…

– Ты иди, я спущусь чуть попозже, – проговорил Хорст, понимая, что лжет, и презирая себя за это.

Илна вздохнула и вышла. Он остался один, сражаться с вышедшей из повиновения рукой и тяжелым, как гора, отчаянием.

Толчок в солнечное сплетение оказался такой силы, что Хорст поперхнулся пивом и вынужден был отставить кружку.

Дверь «Подкованного лебедя» открылась, через порог шагнул светловолосый мужчина. Завидев его, бывший сапожник ощутил, как волосы на затылке встают дыбом, а в горле рождается хищный рык.

В этом мире они не встречались, зато в его изнанке сталкивались несколько раз.

Линоранский маг огляделся, заметил Хорста и глаза его сверкнули злобой, а кулаки сжались. Шагнувший к новому гостю хозяин остановился, а взгляд его метнулся к скучающему на лавке вышибале.

– Первый, – сказала Илна негромко. – И не гляди ты на него так, а то воздух сейчас загорится.

– Прошу к нам, – Хорст нашел силы улыбнуться и радушно махнуть рукой, после чего хозяин «Подкованного лебедя» облегченно вздохнул. – Нет ничего лучше, чем выпить пива с дороги.

Линоранский маг мгновение помедлил, затем подошел, брякнула об пол седельная сумка.

– Благодаря тебе я в дороге уже полгода, – сказал он, усаживаясь. – А пиво это пить не буду, наверняка оно отравлено!

– Приятно встретить родственную душу, – Хорст отхлебнул из кружки. – Мое имя ты знаешь…

– Вагир, – назвался линоранский маг и махнул хозяину. – Принеси еще один кувшин, да не того, что пьет это змееголовый ублюдок, а другого!

Владелец «Подкованного лебедя» выпучил глаза, но оценил дорогую одежду нового гостя и решил промолчать. Он сделал знак слуге и тот проскользнул за стойку, где в небольшой комнатенке при кухне располагался вход в подвал.

Несмотря на гонор и злобу, выглядел линоранский маг неважно. В светлых волосах блестели нити седины, щеки покрывала неровная щетина, а взгляд был бегающим, как у воришки.

За кружку он ухватился, как калека за костыль, принялся жадно глотать. На шее заходил выпирающий кадык, по подбородку поползла пена.

– Я пойду, пожалуй, – сказала Илна. – Вам, наверное, есть о чем без меня поговорить.

Вагир проводил ее взглядом, потом уставился на Хорста, серые глаза налились кровью, точно у бешеного быка.

– Славную пытку ты придумал для нас, сар-тонийский ублюдок, – проговорил он. – Вряд ли ты представляешь, что для того, кто более трех десятилетий двигал фигуры, остаться без силы. Ты не успел сродниться с могуществом, привыкнуть к нему, так что не знаешь, каково его потерять!

Хорст поморщился, сказал задумчиво:

– Вот уж не думал, что ты начнешь разговор с такой банальности. Неужели ты приехал в Неорид лишь для того, чтобы пожаловаться?

– Нет, – взгляд линоранца погас, он опустил голову. – Я готов пойти на многое, лишь бы вернуть то, что потерял. Так что надеюсь, ты не соврал тогда.

– Не соврал.

– Но одного я так и не смог понять – зачем мы тебе? – Вагир глянул на собеседника с любопытством. – Если ты Сын Порядка, то в чем дело? Используй его мощь, чтобы остановить Хаос.

– Не все так просто, – Хорст отхлебнул пива. – Может ли хвост вилять собакой или палец отдавать приказы голове? Та сила, что мы называем Порядком, управляет мной, и я не могу вызвать ее по собственному желанию.

– Но ты же… – глаза линоранского мага удивленно сверкнули. – Как фигура в его руках?

– Именно. Если бы я знал способ, то легко отдал все это могущество. Кому угодно, даже тебе. Не хочешь ли стать Сыном Порядка?

Вагир отшатнулся, задел локтем и едва не опрокинул стоящий на столе кувшин.

– Вот уж нет, – в голосе линоранского мага появился страх. – Такой судьбы я не пожелаю даже врагу… даже тебе…

– Спасибо, – Хорст замер, ощутив, как солнечное сплетение вновь задергалось.

Вагир оглянулся на открывшуюся дверь, в которую прошла высокая, стройная женщина. Черные глаза ее сверкнули желтым, метнувшийся навстречу слуга едва успел отскочить, когда женщина решительно направилась к столу, где расположились двое магов.

– Я знаю тебя, – голосом незнакомки можно было замораживать реки. – И очень хочу убить.

Хорст вздохнул – день обещал быть нелегким.

Нисти Стагорнский с того момента, как Хорст видел его в последний раз, постарел лет на двадцать. С потерявших гладкость щек исчез румянец, прямая спина согнулась, а среди волос проглянула лысина.

– Вы уже тут, – проговорил он, улыбаясь знакомой волчьей усмешкой и оглядывая сидящую за столом компанию.

Фирна, прибывшая днем женщина, не ответила ничего, даже не отвела взгляда от доски для хнефатафла. Играющий против нее Вагир чуть заметно склонил голову.

– Присоединяйся, – сказал Хорст, обводя рукой опустевший из-за позднего времени главный зал «Подкованного лебедя». – Свободные комнаты пока есть.

– Неудивительно, – проговорил стагорнский маг, только что появившийся на постоялом дворе. – Их будет еще больше, когда обычные люди, учуяв нас, начнут разбегаться…

– Ты всегда был отвратительным предсказателем, даже в те времена, когда промышлял гаданием на рынке, – Фирна передвинула осадную башню на пару клеток. – Не думаю, что с тех пор что-то изменилось.

– Что есть, то есть, – Нисти развязал и сбросил с плеч намокший плащ. – Это все? Или прибыл кто-то еще?

– Пока все, – Хорст потер шрам на щеке. – Но меня уже тошнит от вашей взаимной ненависти и старых обид.

Вагир хмыкнул, сказал уверенно:

– Наши взаимные обиды – ничто по сравнению с тем, что мы испытываем к тебе.

– Только это и утешает, – Хорст встал. – Надеюсь, до утра вы не перегрызете друг другу глотки.

Шагая к лестнице, слышал за спиной голос Нисти, реплики отвечающего ему слуги.

Пройдя в дверь, оказался на ведущей к верхним этажам лестнице, узкой и довольно темной. Нащупал перила и зашагал вверх, стараясь вспомнить, где днем заметил выбоины в ступеньках.

Впереди, во мраке что-то сдвинулось, Хорст инстинктивно дернулся в сторону. Треснул на боку кафтан, что-то холодное коснулось кожи под ним, и сильный удар пришелся прямо в лицо.

Зубы хрустнули, Хорст покачнулся, но вместо того, чтобы обратиться в бегство, прыгнул вперед, всей массой обрушившись на невидимого противника. Тот удивленно засопел, судя по бряканью, выронил нож, но не растерялся – тяжелое и твердое врезалось бывшему сапожнику в промежность.

Из горла вылетел сдавленный хрип, Хорст упал на колени. Ощутил, что его хватают за горло и роняют на пол, но сделать ничего не смог, лишь задергался, как придавленный краб.

О том, чтобы применить магию или обратиться к Порядку, он даже не вспомнил. Сильные руки сжали горло, перед глазами потемнело, в ушах загрохотали настоящие водопады.

– Хррр… – Хорст почувствовал, как сминается кадык, как трещат позвонки.

Потом стало светло, давление на горло исчезло. Он жадно глотнул воздуха, услышал, как сипит в груди, и только в этот момент осознал, что избежал смертельной опасности.

– Надо же, – прозвучал из вышины, где колыхалось нечто светящееся, насмешливый голос. – Вершителя судеб Полуострова едва не прикончил обыкновенный убийца. Выглядит довольно забавно.

Хорст прокашлялся, очищая дыхание, а потом сфокусировал взгляд.

Рядом с ним, на грязных ступеньках лежал человек, облаченный в черную свободную рубаху и такие же штаны. На затылке его запеклась кровь, а руки были безвольно раскинуты. Чуть ниже по лестнице стоял улыбающийся Нисти с факелом, и вертел в свободной руке нож.

– Ты? – удивление выплеснулось хриплым кашлем.

– А ты думал, что сам Владыка-Порядок спустился с небес, чтобы спасти тебя? – ухмыльнулся стагорнский маг и глаза его стали желтыми, как две лужицы растопленного масла.

– Зачем? – Хорст сел, ощупал шею, которая все еще болела. Задрал рубаху, но обнаружил лишь небольшой порез.

Почти на том же месте, где и год назад.

– Да, я мог не бить этого типа по башке, дать ему довести дело до конца, – проговорил Нисти. – Но что тогда? Лишиться последней надежды вернуть магию, утраченные способности? Вот уж нет! – он погрозил длинным, костлявым пальцем. – Так что только попробуй теперь, поганец, не выполнить своих обещаний!

Брошенный нож брякнул о ступеньки, стагорнский маг поднял с пола дорожный мешок и, аккуратно обойдя неудачливого убийцу, затопал вверх по лестнице.

– Неужели тебе не интересно, кто его прислал? – спросил Хорст.

– Нет, – ответил Нисти, не оборачиваясь, – все очевидно – тот из наших, кто не поверил тебе.

Он шагнул в коридор и пропал. Хорст поднялся, повертел головой, разминая шею, и наклонился к лежащему человеку. Закрыл глаза, всматриваясь в многоцветное, переливающееся облако, похожее на похудевший волчок или растолстевшее веретено из меняющего цвет огня.

На то, чтобы заглянуть в сознание убийцы и узнать, кто его нанял, бывшему сапожнику хватило нескольких мгновений.

– Волк снова оказался прав, – вернувшись к обычному восприятию, пробормотал он и посмотрел в ту сторону, куда ушел Нисти.

Наклонившись к убийце, Хорст почти нежно дотронулся до его затылка, до того места, где волосы слиплись от крови, ощутил, как дернулся от этого прикосновения лежащий.

– Иди и накажи себя сам, – сказано это оказалось негромко, но убийца вскочил, точно ему рявкнули в ухо, подхватил нож и медленно заковылял вниз, к ведущей в большой зал двери.

Когда шаги стихли, Хорст вытер лицо и пошел вверх. Оставил позади лестницу, миновал короткий отрезок коридора, и осторожно, стараясь не шуметь, шагнул на порог их с Илной комнаты.

Болела шея, ныла отбитая промежность, а больше всего на свете хотелось спать.

Зеркало отражало молодого, необычайно бледного мужчину с лихорадочно блестящими синими глазами. Рыжие волосы его вызывающе топорщились, шрамы на правой щеке и на лбу казались одинаковыми, хотя первый Хорст заработал в детстве, а второй – год назад.

– Красавец, – сказала Илна, выглядывая из-за его плеча. – Только вот кафтан бы тебе новый да побриться не мешает…

– Ерунда, – ответил Хорст. – Моя внешность точно никого сегодня не взволнует. Меня другое беспокоит – почему ты меня избегаешь?

За последние три дня он видел Илну считанное количество раз. Она исчезала из «Подкованного лебедя» ранним утром, а возвращалась вечером, после наступления темноты.

Утешало лишь то, что в прогулках ее сопровождал Радульф.

– Не обижайся, – девушка примирительно улыбнулась, обняла его за плечи. – Просто ты сейчас в окружении врагов, только и ждущих случая вцепиться тебе в глотку. Незачем показывать им твои слабые места.

– Ты не мое слабое место!

– Всякий, кого ты любишь, тебя ослабляет, – она отстранилась, шлепнула Хорста по спине. – А вообще иди. Тебя давно ждут. И обещаю, что ближе к ночи мы увидимся, да так, что мало тебе не покажется…

Хорст ощутил, как по спине побежали мурашки. Встряхнул головой и решительно зашагал к двери.

В коридоре его ждал хмурый Альфи с двумя мечами на поясе и блестящей, заново обритой головой. Рядом с ним переминался брат Ласти, на щеках служителя виднелся румянец волнения.

– Пойдем, – сказал Хорст. – И помните, что мы с вами лезем в гадюшник!

Служитель кивнул, наемник презрительно хмыкнул и вслед за магом они неспешно зашагали вниз по лестнице, ведущей в главный зал.

Постоялый двор выглядел пустым. Не было видно хозяина, слуг и служанок – все они, убежденные колдовской силой денег, сидели в собственных комнатах. Не шумели, требуя пива, постояльцы – последние уехали вчера, когда даже до самых тупых дошло, что в «Подкованном лебеде» происходит что-то странное.

Нет, никто из магов не колдовал, необычные вещи происходили вокруг них сами. Выходили из стен шепчущие призраки, пиво в бочках скисало, а мыши начинали пищать что-то слишком осмысленное.

Но вчера не выдержали и они – ушли все, даже обитающие в подвале крысы.

В главном зале было тихо, как в могиле. На двери постоялого двора виднелся задвинутый засов, а за центральным столом сидели одиннадцать человек, и глаза каждого из них светились золотом.

Хорст ощутил, как на нем скрестились полные нетерпения и злобы взгляды.

– Вот и он, клянусь матерью степей, – нетерпеливо сказал тощий и подвижный, как блоха, маг из Кенара по имени Стот-Ар.

– А ты надеялся, что не придет? – презрительно хмыкнула Анитра Карнийская.

Кенарский маг гневно зашипел, забормотал что-то пожилой колдун из Стагорна, вырядившийся в остроконечный колпак цвета лесного пожара, с гордой улыбкой отвернулась полная дама из Ваолага.

– Тихо, – сказал Хорст. – Не забывайте, что я без вас как-нибудь обойдусь, а вот вы без меня – вряд ли.

Маги замолкли, и волна чужой ненависти обожгла бывшего сапожника. Не обращая на нее внимания, он подошел к столу и сел. На соседнем стуле устроился осенивший себя знаком Куба брат Ласти, а Альфи прошел к двери, где и замер, точно изваяние.

– Зачем ты притащил с собой служителя? – осведомилась светловолосая женщина, чей дом располагался на соседнем острове.

– Потому что нам нужен человек, сведущий в секретах порядочной церкви, – сказал Хорст. – Но для начала мы должны обсудить еще кое-что. Позавчера на меня напал наемный убийца…

Нисти Стагорнский улыбнулся, глаза Фирны изумленно расширились, лицо толстого мага в темном, расшитом золотом кафтане стало белым, как только что сбитая сметана.

– Я знаю, кто подослал его, – Хорст поднял руку, вытянул ее. Толстяк захрипел, попытался выбраться из-за стола.

– Куда? – рявкнул Вагир, хватая его за плечо. – А ну сядь на место, неоридская крыса!

– И не дергайся, – чернобородый маг из Сторди дернул толстяка за рукав и тот плюхнулся на лавку.

– Зачем ты вообще пришел? – спросил Хорст. – Надеялся, что я убил твоего человека, не узнав, кто его послал? Нет, он погубил сам себя, повесился в развалинах мельницы, насколько я знаю…

Неоридский маг захрипел, попытался что-то сказать, но язык его не послушался, так что вышло лишь неразборчивое бормотание.

– Давайте убьем жирную сволочь! – предложил Стот-Ар.

– И сбросим в прорубь, – добавила Фирна, сладострастно облизнувшись.

Маги одобрительно зашумели, а Нисти потащил из ножен кинжал с серебреной рукоятью.

– Уймитесь, – сказал Хорст. – Убить – проще всего, но и глупее всего. Или вы без магии так отупели, что не способны прибавить два и два?

– Причем тут арифметика? – колдунья из Ваолага воинственно выпятила все три подбородка.

– А при том, что каждый из вас может оказаться на счету, когда мы примемся за дело! – рявкнул Хорст.

Глаза толстяка вспыхнули надеждой, он попытался упасть на колени, но лишь хряснулся подбородком о столешницу.

– Пощадите меня, – шепот вышел по-настоящему жалобным, – я буду стараться, я искуплю вину… не знаю, что на меня нашло…

– Я верю тебе, – под взглядом бывшего сапожника неоридский маг съежился и осел, как передержанное тесто. – Но клянусь Владыкой-Порядком, в следующий раз пощады не будет! Отпустите его!

Маг из Сторди и Вагир разжали хватку, линоранец обтер руки об одежду, словно брался за что-то грязное.

– Все помнят, зачем мы тут собрались? – Хорст обвел сидящих за столом магов взглядом, в котором тепла было не больше, чем мягкости – в куске гранита. – Брат Ласти, нам нужна ваша помощь…

– Я готов, во имя Творца-Порядка, – ответил служитель.

В дороге Хорст дважды разговаривал с братом Ласти, расспрашивал его о Священных Кубах, оберегающих Стену. Служитель отвечал неохотно, но обещал рассказать все в нужный момент.

– Мы слушаем, клянусь матерью степей, – нетерпеливо проговорил Стот-Ар.

Брат Ласти осенил себя знаком Куба и заговорил.

Он вспоминал давние времена, когда твари Хаоса оказались изгнаны с Полуострова и победитель, император Фендам, кликнул людей отовсюду, чтобы построить на Перешейке Стену.

Призваны были лучшие из служителей, те из магов, кто согласился помогать императору. Они и сказали о том, что обычные укрепления, сколь бы мощными они ни были, не сдержат рвущийся на запад Хаос.

– Прибывший из Эрнитона теарх, его звали Матильф, – голос брата Ласти звучал негромко, задумчиво, – предложил увенчать башни в Стене Кубами и освятить их силой Творца-Порядка…

Тут служитель перешел к подробностям, начал рассказывать о церемониях и молебнах, длившихся почти полгода, и Хорст обнаружил, что перестал понимать что-либо.

Лица магов дружно отразили уныние.

– Вряд ли у нас есть эти самые полгода, – задумчиво проговорил Нисти, когда брат Ласти замолк.

– Да и молебны я как-то не очень знаю… – Фирна покачала головой.

– Если бы мы могли взглянуть на один из действующих Кубов, – маг из Сторди разочарованно засопел.

– Я думаю, что смогу это устроить, – Хорст зажмурился, отогнал прочь мысли, вспоминая ту ночь, когда Хаос шел на приступ, воины Ордена гибли один за другим, а молодой оруженосец отчаянно сражался…

Картинка источающего сияние кубического камня закружилась перед глазами. Хорст сократил мышцы живота и мощно выдохнул, точно выдавливая ее из себя, и выставленные вперед руки опустились под ощутимой тяжестью.

– Ничего себе! – воскликнула Анитра, когда на развернутых кверху ладонях бывшего сапожника появился сверкающий куб.

– Смотрите, – прохрипел Хорст. – Долго я его не удержу!

Анитра вгляделась в куб, уловила в нем туго свернутые потоки света, хитрым образом проходящие друг через друга. Разглядела каналы, идущие откуда-то снаружи, скорее всего, от орденских храмов, молящие в которых служители и приводят Кубы в действие.

Пожилой маг из Стагорна сидел неподвижно, лишь блестели его глаза, Вагир что-то спешно записывал на куске пергамента, чернобородый из Сторди вытащил нож и карябал прямо на столешнице.

– Достаточно? – в голосе Хорста звучала мука, руки дрожали, по лбу сползали капли мутного пота.

– Еще немного, – попросила Фирна. – Я почти вижу, почти…

– Все, – Хорст издал то ли стон, то ли крик, видение в его руках рассыпалось сверкающими искрами, заставив магов поморщиться. – Надеюсь, что вы заметили все, что нужно.

Стот-Ар восхищенно прицокнул языком, Нисти покачал головой и сказал:

– Непросто будет это повторить, а тем более увеличить в сотни раз.

– Вы уж придумайте, как это сделать, – Хорст вытер лоб рукавом и вымученно улыбнулся. – Хоть я и силен, но любой из вас понимает в магии больше меня, так что постарайтесь справиться сами.

Заметно было, что эта фраза далась ему с трудом.

«Тяжело переступать через собственную гордость, – подумала Анитра. – А такому, как ты, и вообще невозможно».

– А ты не боишься, что, показав способ обретения силы, лишишь нас причин помогать тебе? – спросил Вагир.

– Нет, – Хорст поднялся из-за стола, пошатнулся. Дежуривший у входной двери наемник, лысый и здоровый, точно кит, подскочил, осторожно поддержал нанимателя, помог ему распрямиться. – Если то, что я… что мы задумали, не удастся, вновь обретенной силой вы сможете наслаждаться очень недолго.

– Хаос пожрет все, – без обычного надрыва проговорила колдунья из Ваолага.

– Именно, – Хорст развернулся и медленно заковылял к лестнице, за ним поспешили служитель и наемник. – Надеюсь, что вы управитесь быстро.

Анитра оглядела соседей по столу и подумала, что рыжий юнец слишком хорошего мнения о них. Скорее реки потекут в обратную сторону, чем одиннадцать магов договорятся между собой.

Глава 6. Заклинание тридцати двух.

Илна всхлипнула, поспешно задрала нос, но Хорст успел разглядеть, что глаза у нее на мокром месте.

– Не бойся, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Мы обязательно справимся.

– А почему тогда ты просишь меня и остальных уйти с постоялого двора? Явно сам чего-то опасаешься?

Магам понадобилось три дня, чтобы решить, как именно им надлежит действовать. Вчера вечером в комнату к Хорсту заявился Нисти, а с ним чернобородый из Сторди, откликающийся на имя Панольф.

Разговор длился недолго, а после него Хорст позвал к себе брата Ласти, Радульфа и Альфи, и приказал завтрашним утром, забрав Илну, до вечера уйти как можно дальше от «Подкованного лебедя».

Тогда он вроде бы смог убедить девушку, что это необходимо, но за ночь, судя по всему, она все забыла.

– Никто не знает, что именно выйдет из того, что мы затеяли, – сказал Хорст, и осторожно привлек Илну к себе. – От постоялого двора может мало что остаться, как и от всего острова…

В дверь негромко постучали. Девушка всхлипнула еще раз, решительно вытерла глаза и отвернулась. Хорст проводил ее взглядом, а затем подошел к окну, чтобы посмотреть, как дочь редара в сопровождении двух воинов и служителя идет через двор.

Убедившись, что они вышли за ворота, бывший сапожник вздохнул и осенил себя знаком Куба. Последний раз глянул в висящее на стене зеркало и решительно шагнул к двери.

Маги ждали его внизу, за столом, на тех же местах, что и три дня назад, мрачные и злые, точно стервятники, ожидающие, когда наконец-то издохнет отставшая от стада корова.

Постоялый двор на этот раз не выглядел, а был пустым – испуганный хозяин согласился на денек отправиться в гости к родственникам, а слуги благоразумно разбежались.

– Мы готовы, – проскрипел старик из Стагорна, когда бывший сапожник вступил в главный зал. – Начинай.

– Конечно, – Хорст опустился на стул, ощутил седалищем его жесткую поверхность, и вокруг заклубился туман.

В изнанке один за другим появлялись люди, мужчины и женщины в длинных темных одеяниях, с серебряными амулетами на груди и пылающими желтыми глазами.

– Настало время показать, где именно ты берешь силу, – оскал Нисти стал жадным.

– Смотрите, – ответил Хорст. – Кто не запомнит, как это делается, пусть пеняет на себя.

Он сделал движение руками, будто распахивал окно, и вертикальная трещина открылась прямо в воздухе. Из нее пахнуло сухим, беспощадным жаром, потянуло запахом дыма.

Хорст помедлил мгновение, закрыл глаза и прыгнул в расширившуюся трещину, как в прорубь. Тело окунулось в леденящий зной, вонь и ароматы, вспышки и тьму, уши забил многоголосый вопль.

Хорст понимал, что сегодня предстоит выложиться до конца, поэтому зачерпнул обеими ладонями, вдохнул полной грудью. Ощутил, что его трясет и распирает, подобно бурдюку, в который льют вино.

Немыслимым образом изогнувшись, он вырвал из головы волос и отбросил в сторону. Едва не завыл от накатившей боли, дернулся всем телом и вывалился обратно в изнанку мироздания.

Холодное касание тумана показалось чуть ли не приятным. Щель закрылась с протяжным свистом, но Хорст почувствовал, что оставшийся там, на грани Порядка и Хаоса волос позволит заново открыть ее в любой момент и зачерпнуть силы, сколько надо.

– Я готов, – сказал он, вставая и с изумлением глядя на собственные руки, странным образом потерявшие плотность, превратившиеся в два стеклянных сосуда, наполненных голубым сиянием.

Маги таращились на бывшего сапожника с удивлением и ужасом, Стот-Ар громко икал.

– Поехали! – рявкнул старик из Стагорна. – Все в круг, а ты в центр!

Хорст сделал шаг, ощущая, как переполняющая тело сила тянет взлететь, умчаться в затянутое туманом небо. Маги окружили бывшего сапожника, взялись за руки, как танцоры в хороводе.

Старик проскрежетал что-то, ему ответил Панольф, и туман поплыл, заклубился, словно его уносило ветром. Хорст ощутил движение, бывшего сапожника подняло и потащило.

Он глянул вниз и обомлел – земля проносилась под ногами, как ковер, далеко внизу мелькали леса, полоски рек.

Появилась, выросла зубчатая стена гор, снега на их вершинах выглядели серыми, а водопады казались застывшими, точно мертвыми. Пронесся город, расположенное неподалеку от него пепелище, а потом горы потихоньку начали уменьшаться, превратились в гряду холмов.

– Вниз, – на этот раз голос старейшего из магов прозвучал отчетливо.

Хорст не выдержал, зажмурился, когда земля пошла навстречу, сжался, готовясь к удару, но ощутил лишь мягкий толчок.

– Неужели ты не знал, что тут можно перемещаться таким образом? – в голосе Фирны прозвучало искреннее удивление.

– Тот, кто могуч, не всегда умел, – ответил Хорст, оглядываясь.

Тут туман был не желтым, а белесым, как старые кости, в небе висело черно-желтое пятно, а на западе сквозь дымку проступали очертания кургана, того самого, где лежали погибшие в битве с Хаосом маги.

Старик из Стагорна кашлянул, и круг магов пришел в движение. Бывший сапожник разглядел широко открытые голубые глаза Анитры, бородку Вагира, потом зрение помутилось. Все словно рухнуло в заполненную плавающими огнями и равномерным гулом пропасть.

Вокруг Хорста метались тени со звериными головами, плели что-то вроде паутины, а он мог лишь стоять и смотреть, отдавая накопленную силу, выжимая себя до последней капли.

Бывшего сапожника трясло, холодные касания вызывали омерзение.

Потом Хорста словно подбросило вверх, он увидел стоящих кружком магов, курган и далекую полоску Стены на западе. Ощутил налетевший почему-то снизу ураган и завопил от охватившей тело боли.

Крик улетел к небесам, земля внизу задвигалась, затряслась. По ней пошли трещины, как по собирающейся развалиться льдине, протяжный треск перешел в оглушительный рокот.

Самая большая трещина расширилась, превратилась в черный провал. В его глубине мелькнуло нечто белое, сверкающее. Неспешно, как огромный червяк, двинулось к поверхности.

Хорст ощутил, что опустошен до дна, что полученная во время погружения сила закончилась. Потянулся туда, где оставил собственный волос, и ощутил себя горной рекой во время паводка, трубой в очаге, где разведен сильный огонь и глоткой отравившегося великана.

Нечто обжигающее хлестало сквозь него, грозило разорвать, уничтожить…

Подъем ускорился, верхушка похожего на исполинский айсберг куба высунулась из земли. Хорст всем телом почувствовал, как маги тянут куб вверх, пытаются вытащить целиком, и понял, что их силы на исходе.

В этот момент курган Двадцати Магов лопнул, как почка, и из него в туманное небо ударил фонтан розового света, качнулся, выгнулся и точно радуга опустился на землю.

Столб сияния задрожал, и из него вышел человек, высокий, очень бледный, с седыми, свисающими до пояса волосами. За ним показались две женщины, похожих, точно сестры, потом еще один мужчина.

Хорста дернуло вниз, как воздушного змея на веревке. Желудок подскочил к горлу, но тут же вернулся на место. Не успев моргнуть, бывший сапожник оказался в кругу магов, и не в его центре, а среди прочих.

По левую руку стояла Фирна, волосы ее разметались, а тело корежили судороги. По правую толстяк из Неорида дышал тяжело, с надрывом, и лицо его было красным, точно шляпка мухомора.

Услышав за спиной шаги, Хорст захотел обернуться, но не смог.

Он продолжал смотреть вперед, на дрожащую, как лист на ветру Анитру и, тем не менее, видел происходящее за спиной и с боков с такой четкостью, словно обзавелся еще тремя парами глаз.

Вышедшие из света люди, седые и тощие, образовали второй круг, больше первого, и взялись за руки. В темных, запавших глазницах незваных гостей начал разгораться золотой огонь.

Невидимые, но очень сильные ладони подхватили Хорста снизу, и он ощутил, как исчезает усталость, скукожившееся от напряжения тело оживает, а мускулы наполняются мощью.

Фирна застонала, почти сладострастно, Нисти прошипел что-то сквозь зубы.

Рокот в недрах земли стал мощнее, и белый куб, размерами не уступающий храму Порядка в Вестароне, пополз вверх. Вылезли гладкие, точно отшлифованные стенки, показалась нижняя сторона, опирающаяся на что-то черное, расходящееся в разные стороны острыми гранями.

Громадная пирамида, темная как сам мрак, поднималась над равниной.

Ее рост прекратился, над миром повисла давящая на уши, звенящая тишина. Люди из внешнего круга разомкнули руки и, не оглядываясь, принялись уходить в столб света. Когда последний растворился в розовом сиянии, оно исчезло, как сдутая ураганом паутинка.

Сердце Хорста дернулось, когда он осознал, что пришедших на помощь было ровно двадцать. Вспомнились слова Родрика, что маги никогда не умирают так, как обыкновенные люди, а порой и после смерти возвращаются в этот мир, чтобы доделать нечто незавершенное…

Довести мысль до конца не удалось. Голова закружилась, возникло ощущение, что вновь куда-то летит, падает. Ноги подогнулись, и он провалился в серую трясину беспамятства.

Открыв глаза, Хорст обнаружил себя лежащим.

Под коленки упирался опрокинувшийся стул, под спиной чувствовались доски пола, в голове что-то болезненно пульсировало. В окна заглядывало весеннее яркое солнце, пыль кружилась в его лучах.

«Подкованный лебедь» уцелел.

Ощущая во всем теле противную, липкую слабость, Хорст сел. Обнаружил, что все маги находятся без сознания, кто лежит под столом, кто вместе со стулом завалился назад, а кто рухнул на столешницу.

Анитра зашевелилась, подняла голову, открылись голубые глаза, в которых плескался ужас.

– Мы живы? – голос колдуньи из Карни прозвучал хрипло. – Не могу в это поверить.

– Я тоже, – Хорст кое-как встал на дрожащие ноги и заковылял к двери.

Засов, как ему показалось, весил не меньше десяти тяг, так что отодвинуть его получилось только со второй попытки. В зал ворвался прохладный, сырой ветер и звон капели.

– Мошонка Хаоса! – стоящий у ворот Альфи встрепенулся.

– Так и не послушались, стервецы, – пробурчал Хорст, чувствуя, что несказанно рад такому неповиновению.

Вслед за лысым наемником в воротах показалась Илна.

– Ну что, получилось? – голос ее полнило нетерпение.

– Судя по всему, да, – Хорст попытался улыбнуться, но вышло это не очень хорошо. – Идите сюда, тут надо кое-кому помочь…

Отошел в сторону, пропуская спутников. Илна проскочила внутрь постоялого двора первой, изумленно вытаращила глаза, но мгновенно опомнилась и начала командовать.

Альфи легко поднял стонущего Нисти и потащил к ведущей на лестницу двери. Радульф и брат Ласти занялись Фирной.

– Это похоже на сон, – проговорила Анитра, единственная, пришедшая в себя. – Мы сотворили такую… такое… и правильно я поняла, что под конец нас было не двенадцать, а тридцать два?

– Правильно, – Хорст нагнулся, чтобы подобрать стул, и едва не упал, так сильно закружилась голова. – Те, кто лежит под тем курганом, на время вернулись к жизни и помогли довести дело до конца…

Сверху, со второго этажа, донесся грохот, будто упало что-то тяжелое, прозвучал голос Альфи.

– Но ваша работа на этом не закончена… – бывший сапожник перевел дыхание, – вам предстоит договориться и как-то приглядывать за нашим творением. Ведь Священные Кубы питаются силой молитв, наш придется поддерживать как-то по-другому…

– Ты думаешь, они согласятся? – Анитра обвела взглядом валяющихся без сознания магов. – Когда вернут силу, скорее всего заново перегрызутся.

– В этом случае мы погибнем, – просто сказал Хорст. – Вся надежда на то, что совместное колдовство изменило их.

С лестницы спустились Илна и Альфи, принялись вытаскивать из-под стола дородную колдунью из Ваолага. Та задергалась, забормотала что-то, но глаз не открыла.

– А ты? – спросила Анитра, когда Радульф и брат Ласти утащили чернобородого мага из Сторди.

– Мне придется заняться исполинами, – Хорст почесал шрам на щеке. – Ведь это я их вызвал в этот мир? А сейчас – спать…

Он встал, судорожно зевнул, будучи не в силах сдержаться. Первый шаг дался с трудом. Второй легче, так что Хорст довольно уверенно добрался до своей комнаты, но в ней почувствовал, что сил нет даже на то, чтобы раздеться.

Рухнул на кровать прямо в одежде, и за мгновение до того, как уснуть, успел подумать, что больше не чувствует связи с границей Хаоса и Порядка, что оставленный там волос превратился в прах.

На что Хорст, бросая там кусочек собственной плоти, и рассчитывал.

Вышедшие во двор маги глядели странно, в глазах многих читалась ненависть, но какая-то неуверенная, натужная, будто их хозяева изо всех сил пытались себя убедить, что случившееся позавчера – не повод менять отношение к Непоседливому Магу.

Всего провожающих оказалось девятеро, двое колдунов пока не пришли в себя.

– Надеюсь, у вас хватит ума договориться, – сказал Хорст, забираясь в седло. – Жили погано, так хоть теперь попробуйте сделать что-нибудь полезное для тех, кто много лет был для вас лишь фигурами на доске…

Маг из Сторди мигнул, точно сова, Стот-Ар пробурчал что-то невразумительное, остальные промолчали.

– Удачи вам, – Илна помахала рукой и первой выехала в ворота.

Отвернувшись, Хорст спиной почувствовал растерянные и злые взгляды. Самые умные из колдунов поняли, что с новым источником силы не выйдет жить так, как раньше.

И радости подобное открытие им не доставило.

– Фу, и правда гадюшник, клянусь милостью Творца-Порядка, – пробормотал брат Ласти, когда «Подкованный лебедь» скрылся за поворотом. – Даже и не знаю, как мы уцелели.

– Поначалу они были слабы, потом заняты, а теперь еще не пришли в себя, – сказал Хорст. – Но довольно быстро все вернется на круги своя, вспомнятся старые обиды и начнутся свары…

Никто не ответил, и разговор зачах сам собой. Потянулся Неорид, людный и шумный.

Неделя праздников закончилась два дня назад, и город вернулся к обычной деловой суете. Под пригревшим солнцем на реке потрескался лед, появились широкие промоины, и в порту застучали молотки, завизжали пилы.

Торговцы ремонтировали корабли, готовились выйти в море.

Путники покинули Змеиный остров, миновали шумное и вонючее Торжище, проехали мимо княжеского замка, мрачного и угрюмого, несмотря на теплый день, и через знакомые ворота выбрались из города.

Стражники проводили их подозрительными взглядами.

– Куда дальше? – поинтересовалась Илна, глянув на Хорста вопросительно.

– На юг, – ответил он. – К горам.

– До гор еще добраться надо, – Альфи поежился. – Земли в предгорьях принадлежат холиастам-изгнанникам, и проехать через них будет непросто.

– Как-нибудь, – сказал Хорст.

– А дальше? Что дальше? Ты думал об этом? – Илна подъехала ближе, пристроилась стремя в стремя.

– Глупо думать о том, что вероятнее всего не случится. Шансы на то, что я смогу исполнить все, что задумал, малы, как сердце муравья.

– Но они есть! – дочь редара, когда хотела, могла быть очень упрямой.

– Я думаю, что да, – Хорст кивнул.

После свершенного вместе с другими магами заклинания он проспал сутки, но, несмотря на это, ощущал себя усталым. Внутри поселилась сосущая пустота, как и после крушения игровой доски, а предпринятая вчера попытка перенестись в изнанку вызвала дикую боль во всем теле.

Бывший сапожник временно утратил магические способности, но говорить об этом спутникам не собирался.

– Ну так ответь мне? – не отставала Илна.

– Если будет на то воля Владыки-Порядка, – Хорст понимал, что голос его звучит равнодушно и безжизненно, но поделать ничего не мог, – то я хотел бы, когда все закончится, поселиться в каком-нибудь тихом уголке…

– Если они останутся в этом мире, – девушка отвернулась, и голос ее прозвучал еле слышно.

Селянин был лыс и бородат, одежда его напоминала лохмотья, но глаза задорно блестели.

– Куда это вы собрались, добрые люди, во имя Порядочного Марди? – поинтересовался он, останавливая пегую лошаденку, волокущую за собой надрывно скрипящий воз с дровами.

На вооруженных всадников селянин глядел без всякого страха.

– А тебе что за дело? – нахмурился Радульф.

– Да вот, хочу проверить, все ли у вас в порядке с головой, – изрек селянин, ничуть не смутившись. – Всякому известно, что за тем холмом начинаются земли злобных поганых язычников…

И сплюнув, он осенил себя знаком Куба.

– Насколько я знаю, обитатели государства Таол исповедуют истинную веру, – заметил брат Ласти.

– Это для вида, клянусь Порядочным Марди! – уверенности в голосе селянина хватило бы на пятерых князей. – На самом деле они крадут наших младенцев и приносят их в жертву языческим идолам! Да и вообще людей не любят, не пускают к себе никого, даже купцов…

– В первое верится с трудом, зато второе – правда, – заметил Альфи. – правители Таола в последние годы словно с ума сошли, начали бороться за чистоту холиастской крови. Может, объедем?

– Спасибо за предупреждение, – Хорст кивнул селянину и толкнул коня пятками, – но мы двинемся дальше.

– Как знаете, – бородач сплюнул, дернул поводья, и воз сдвинулся с места, огласив мир душераздирающими звуками.

– Почему ты отказался? – Илна поморщилась.

– Делать крюк в сотню ходов мне не хочется, – сказал маг. – Каждый день сейчас на счету.

Илна пожала плечами, понимая, что спорить бесполезно.

Дорога нырнула в тенистую ложбину, где снег лежал не по-весеннему белый, нетронутый солнцем, а затем полезла на холм, на тот самый, что указывал селянин. Потянулись по обочинам разлапистые буки.

Холм остался позади, стала видна развилка, уходящие от нее на юг, восток и запад дороги, и расположившиеся на самом перекрестке всадники в одинаковых шлемах, похожих на блестящие луковицы.

Виднелись круглые, точно колеса щиты, тонконогие лошади перебирали копытами и негромко фыркали.

– Кто такие? – выкрикнул один из всадников тонким, каким-то птичьим голосом.

– Путники, – ответил Хорст, вспоминая тот день, когда они с Авти пытались пройти в Таол с юго-запада.

– Людям сюда хода нет! – напыщенно заявил всадник, из-под шлема злобно блеснули алые глаза. – Убирайтесь прочь! Иначе мы выдворим вас силой!

И он потащил из ножен длинный, чуть заметно изогнутый меч.

– Я был в горах, видел тех, кто живет там, – медленно проговорил Хорст. – Ты такой же холиаст, как лохматая шавка, роющаяся в отбросах – дикий волк…

Таолец побледнел, глаза его расширились, а меч вылез из ножен целиком. Блеснуло, отразив свет заходящего солнца, лезвие.

– Ты сам выбрал свою судьбу… – старший патруля остановился на полуслове, когда глаза оскорбившего его человека засияли желтым огнем.

После отъезда из Неорида прошло четыре дня, но Хорст так и не восстановился. Сил на простейший трюк хватило, но дойди дело до схватки, бывший сапожник мог надеяться только на меч.

К счастью, таолец оказался достаточно пуглив.

– Э, а… – голос его сделался жалобным. – У меня приказ – никого не пропускать через границу.

– Но он ведь касается людей, – Хорст цедил слова сквозь зубы, а про себя молился, чтобы не свалиться с седла, – а не таких, как я. Ты всегда можешь сказать, что побывал под действием колдовства…

– Да! Да! – красноглазый так истово закивал, что шлем на его макушке покачнулся. – Мы ничего не видели и не слышали. Ведь так, парни?

Парни выразили одобрение слитным гудением и уставились куда-то в сторону, на торчащие из снега деревья.

– Вот и отлично, – Хорст без особой спешки пришпорил коня.

Они проехали мимо патрульных, и двинулись на юг, туда, где на горизонте синела полоса гор.

Поселок напоминал деревни холиастов, какие Хорст видел в горах, только дома оказались выстроены не из камней, а из бревен, да там, где полагалось располагаться святилищу, виднелась кубическая туша храма Порядка.

Как выяснилось чуть позже, местные жители внешностью и повадками больше напоминали людей, чем обитателей гор.

– Эй, красавица, есть тут у вас постоялый двор? – спросил Альфи у попавшейся навстречу женщины.

Та пугливо вжала голову в плечи и метнулась в сторону.

По землям государства Таол Хорст и его спутники двигались третий день. С каждым ходом к югу дыхание весны ощущалось все явственнее. Ветра теряли зимнюю свирепость, небо все чаще протаивало до ослепительной синевы, и даже вечерний морозец покусывал не зло, а скорее игриво.

На горизонте росли, поднимались зубчатой стеной горы, все ярче блестел снег на их вершинах.

– И что с ними делать? – уныло вопросил наемник, огладив лысину. – Придется искать самим, по запаху.

Постоялый двор обнаружился, как и следовало ожидать, рядом с храмом.

Выглядел он основательно заброшенным, и только протоптанная в снегу тропинка указывала, что в скособоченное здание, «украшенное» дырявой крышей и парой пристроек-сараев, заглядывают люди.

Или скорее холиасты.

– Эй, есть тут кто? – заорал Альфи во всю глотку, заставив отозваться собак по всему селению.

– Сомневаюсь, – заметил Хорст.

Внутри постоялого двора что-то зашуршало, дверь открылась и наружу высунулась увенчанная темными лохмами голова. В красных глазах отразился страх, затем изумление и голова сделала попытку спрятаться обратно.

– А ну стой, приятель! – Альфи соскочил с коня и решительно пошел к двери. – Ты хозяин, что ли?

– Ну, я, – созналась голова после некоторой паузы. – А вам чего?

– Поесть и переночевать. Или ты людей не пускаешь? – в ладони наемника блеснули золотые кругляши таольских монет, именуемых бхарами.

Прошлую ночь путники провели в довольно большом городке, и там Хорст отнес несколько сотворенных еще по дороге в Неорид украшений из серебра к ювелиру.

– Ы… – голова высунулась чуть дальше, явив взглядам тощую шею и не стираный с самого пошива кафтан. – Почему? Заходите, коней можете оставить вон там. Где-то у меня был овес…

– Больно уж жадно этот тип глядел на деньги, – проговорил Радульф, когда хозяин скрылся внутри. – Не нравится мне это.

– Пусть глядит, – ответил Хорст, – шустрее будет бегать, чтобы заработать.

Бывший десятник только головой покачал.

Конюшня оказалась темным, хоть и просторным сараем, пахло внутри него плесенью.

– Если тут и комнаты такие, то я… – проговорил Альфи.

– Предпочтешь ночевать на улице, – закончила фразу Илна. – Я угадала?

Лысый наемник мрачно посмотрел на нее и ничего не сказал.

Главный зал постоялого двора тоже выглядел сараем, по недоразумению уставленным столами. В углах висела паутина, а со стороны кухни доносились возбужденные голоса, прерываемые звяканьем посуды.

– И нам здесь жить, клянусь милостью Творца-Порядка, – вздохнул брат Ласти.

– Для ночлега попросим одну комнату, и установим дежурства, – сказал Хорст, глядя на хозяина, с улыбкой на грязной морде несущего огромный кувшин. – И не пейте много. Кто знает, что там за бурда…

Кувшин хряпнулся на стол с такой силой, что ножки опасно заскрипели, а доски пола чуть заметно прогнулись. Таолец вытер лоб и с радушием, которому поверил бы только слабоумный, пригласил:

– Садитесь, гости дорогие. Сейчас мы вас накормим, напоим…

Путешественники переглянулись и принялись рассаживаться, загрохотали отодвигаемые лавки.

Альфи храпел негромко, но ритмично, словно кто-то перекатывал по черепичной крыше железную палку. Брат Ласти что-то бормотал, будто и во сне продолжал молиться. Илна негромко сопела, а Хорст лежал неподвижно, точно растворился в окутавшей комнату тьме.

Радульф сидел на табуретке у двери и героически боролся с очередным зевком. В животе что-то неприятно бурчало, напоминая об ужине, скудном и на редкость невкусном.

Пиво им подали такое, что никто не осилил больше половины кружки, а мясо жесткостью могло поспорить с подметкой. Лишь хлеб оказался более-менее ничего, но уж не стараниями хозяина.

Справившись с бунтующими челюстями, бывший десятник прислушался.

На улице царила тишина, лишь далеко, на окраине селения гавкала и никак не могла успокоиться собака. Зато внизу, на первом этаже время от времени возникали непонятные шорохи.

Когда на улице захрустел под чьими-то ногами снег, Радульф приподнялся со стула, но потом сел обратно. Понял, что добраться до окна, не разбудив никого, не получится. Накатила очередная волна сонливости.

Борясь с ней, бывший десятник уловил шаги совсем рядом, в коридоре. Негромко скрипнула доска в полу, за ней другая.

На мгновение Радульфу показалось, что он заснул и видит сон, и бывший десятник затряс головой, отгоняя дремоту. Потянул за эфес и меч с негромким шорохом вылез из ножен.

– Давай! – рявкнули в коридоре, больше не скрываясь, и в дверь ударило что-то тяжелое, брызнули в стороны щепки.

Радульф вскочил, доски разъехались, пропустив внутрь оконечность толстого бревна и желтый дрожащий свет. После второго удара дверь слетела с петель, и в комнату ринулись орущие, размахивающие оружием люди.

Первый из них изумленно всхлипнул, когда ему в живот воткнулся клинок, второй споткнулся об упавшего товарища и, не долетев до пола, лишился правого уха. Кровь брызнула в стороны.

– Разрази меня Хаос! – рядом с Радульфом возник Альфи в одних штанах, но с мечом в руке.

Глаза наемника дико блестели, в них кипели ярость и жажда крови.

Окно треснуло, в него кто-то протиснулся, но его встретила проснувшаяся Илна. Сверкнул ее клинок, послышался удаляющийся вопль и мягкий хруст потревоженного снега.

Участь наиболее шустрых ничему не научила нападавших, они продолжили напирать, тыча вилами, размахивая топорами и ржавыми, еще в прошлом веке откованными мечами.

– Видит Творец-Порядок, их слишком много! – крикнул брат Ласти. – Не пора ли использовать магию?

– Может, и пора, – голос Хорста прозвучал как-то обреченно. – Но я не могу. Надорвался.

– Придется справляться самим! – Радульф отбил направленный ему в горло удар, сделал выпад, направив меч в брюхо истошно вопящему красноглазому с громадным колуном в ручищах.

Лезвие мягко вошло в плоть, тяжелое тело завалилось назад.

– Дайте, я, – бывший десятник ощутил, как его берут за плечо и отодвигают в сторону, и перед ним оказался Хорст, бледный и сосредоточенный.

– Господин, вы… – предупреждение потонуло в испуганных воплях, зазвучавших, когда маг пошел вперед.

Он рубил и колол, а толпа возжаждавших чужих денег селян отступала перед ним, как вода перед носом плота.

– Порубим их, клянусь мошонкой Хаоса! – вслед Хорсту ринулся Альфи, за ним побежала Илна.

– Истину сказал пророк Регедия – нет ничего страшнее пролития крови, – изрек брат Ласти, зажигая свечу. – Вытащим тела из комнаты?

– Не все из них – тела, – Радульф наклонился и с удивлением обнаружил лежащего на полу хозяина постоялого двора, негромко поскуливающего и держащегося за обрубок на месте уха. – Какая встреча, клянусь всеми Порядочными! Это ты их всех сюда привел, гнида?

– Я… э… нет… – ощутив холод приставленного к горлу лезвия, хозяин задергался. – Все равно вы погибнете! Людям в Таоле не место! Пусть хотя бы ваши деньги не пропадут зря!

Лязг в коридоре стих, сменившись топотом и испуганными воплями.

– На что ты надеялся, язви меня в печень? – вздохнул бывший десятник. – Чтобы этот сброд одолел четверых опытных воинов?

– С кем ты тут болтаешь? – в комнату заглянул Альфи, с клинка которого стекала кровь. – Илна отправилась проверить лошадей…

Со двора донесся полный гнева и ярости вопль.

– Судя по всему, их нет, – сказал Радульф и чуть надавил на меч. Из-под острия побежала тонкая струйка крови.

– Я был должен Торлауку Мохнатому, – просипел хозяин. – И отдал коней в уплату долга.

– Ах ты тварь! – рыкнул Альфи.

– Дойдем пешком, – сказал Хорст, переступив порог. – До гор осталось немного, а там лошади нам только помешают.

– Как скажете, господин, – кивнул Радульф. – Тогда нам осталось только сжечь эту халупу и поскорее уходить.

Он нажал на рукоять меча и ощутил, как тот, пройдя через что-то хрустнувшее, вонзился в доски пола. Забулькало, по полу начала растекаться темная лужа, а обезглавленное тело дернулось и затихло.

Горы поднимались до самых небес очень старой и крутой лестницей. На серых, лоснящихся склонах виднелись длинные трещины, шершавые языки осыпей. Холодно блестели похожие на капли голубой смолы ледники, вокруг вершин клубилась белая дымка.

Там, наверху, это Хорст знал прекрасно, весной еще и не пахнет, там царит свирепая зима.

Тропинка, по которой шли путешественники, виляла между огромных валунов, напоминающих диковинные овощи из камня, а неподалеку журчал текущий вниз, к равнине ручей.

– Да, с лошадьми мы бы тут точно не прошли, – заметил Радульф, когда валуны остались позади, и открылся подъем, настолько крутой, что перед ним задумалась бы и муха.

– Все одно жалко, – проворчал Альфи. – Могли бы продать.

– Там, наверху, деньги тебе вряд ли пригодятся, – сказал Хорст, но тут тропа пошла в гору и разговор пришлось закончить.

Под ногами хрустели мелкие камушки, сапоги проскальзывали, так что приходилось хвататься за склон руками. Ползли чуть ли не на четвереньках, а дорожные мешки тянули назад, норовили опрокинуть.

Впереди Хорст видел подошвы сапог брата Ласти, за спиной слышал тяжелое дыхание Илны.

– Может, поколдуешь, чтобы мы быстрее лезли? – прохрипела девушка, когда они выбрались на более ровный участок.

– Если бы мог, – безрадостно ответил Хорст.

Сосущая пустота внутри, образовавшаяся еще в Неориде, так и не исчезла. После нападения на постоялом дворе никто не сказал и слова упрека, но Хорст ощутил, что отношение к нему немного изменилось.

Илна поглядывала с удивлением, Альфи и Радульф с сочувствием, а брат Ласти чуть ли не каждый день пытался завести душеспасительную беседу о вреде магии.

– Привал, – сказал бывший десятник, когда подъем закончился, и тропа вывела на уступ, достаточно просторный, чтобы поставить дом.

– Привал, – согласился Хорст, подумав, что спутники все больше и больше решают без него.

Бывший сапожник уселся прямо на камень, ощутил спиной холод скалы и потянулся к мешку, где оставались сухари. Илна устроилась рядом, отцепила от пояса флягу, поднесла к губам.

– Зачем вообще мы туда лезем? – поинтересовалась девушка, закончив пить. – Раньше я не спрашивала, надеялась, что ты понимаешь, что именно делаешь. Теперь в этом сомневаюсь, клянусь Творцом-Порядком.

В голосе ее прозвучал упрек, и Хорст на мгновение устыдился, что до сих пор скрывал собственные планы.

– Мы едем к холиастам, – сказал он. – Я хочу попросить у них помощи. Только обитатели гор могут знать, как сражаться с исполинами.

– А ты не боишься, что нас отправят назад, как в прошлый раз? – Илна фыркнула.

– Сейчас это у них не получится, – Хорст чувствовал, что убеждает прежде всего себя, пытаясь загасить тлеющий внутри огонек неуверенности.

– А как насчет того, что мы можем заблудиться? Или ты знаешь дороги? – не отступала девушка.

– Нет, но я их найду. Поверь мне.

Он поглядел на Илну почти жалобно, и дочь редара, готовая возразить еще что-то, лишь буркнула:

– Ладно, посмотрим.

– Отдохнули? – Хорст спешно запихнул сухарь в рот. – Тогда пошли.

Радульф закряхтел, брат Ласти прервал молитву, и через мгновение все оказались на ногах. Альфи закинул за спину мешок, подтянул пояс с мечом и первым зашагал дальше по тропинке.

Крупные, точно листья шиповника снежинки кружились в воздухе, исполняя замысловатый танец, сталкивались и толкались. Ветер, пахнущий холодным камнем, дул прямо в лицо.

Хорст шагал, с трудом выдирая ноги из сугробов и не отводя взгляда от спины идущего впереди Радульфа. Сил оставалось все меньше, а сердце грызло желание согреться.

Лес остался далеко внизу, так что добыть дров было негде.

Костер не разводили второй день, жевали остатки сухарей и вяленого мяса, запивали водой из источников. Ночевали, сбившись в кучу и тесно прижавшись друг к другу, а к утру стряхивали с одеял намерзший иней.

– И на кой только снег идет? – сквозь завывание ветра доносилось бормотание Альфи. – Забредем еще непонятно куда.

Гора, по которой они шли, мягко, едва заметно качнулась. Хорст вздрогнул, поднял глаза, и увидел, как впереди, в белой круговерти, сдвинулось нечто огромное.

– Ты почувствовала это? – осведомился он, повернувшись к Илне.

– Что? – недоуменно спросила девушка.

– Гора тряслась!

– Тебе показалось, – Илна вздохнула. – Скоро от усталости и голода у всех нас начнутся видения.

Хорст отвернулся, мысли забегали в голове, точно белки по дереву – если случившееся заметил он один, значит оно связано с магией. Но кто может колдовать здесь, в горах?

Задумавшись, налетел на спину Радульфа и только в этот момент обнаружил, что бывший десятник остановился.

– Тупик, – несколько растерянно проговорил брат Ласти.

Хорошо различимая, несмотря на снег, тропа упиралась в отвесную скалу, голую и жирно блестящую.

– Она выглядит так, словно только что тут выросла, клянусь мошонкой Хаоса, – заметил Альфи.

– Скалы не растут, как деревья, – возразила Илна. – Полчаса назад мы прошли развилку. Может быть, попробовать другую тропу?

– Ничего не остается, – кивнул наемник. – Тут нам никак не пройти.

И они пошли обратно. На первых порах стало легче, поскольку шагали вниз, а потом вновь начался подъем, еще более сложный, чем раньше, с шатающимися под ногами мокрыми камнями.

– Раздери меня Хаос, – пробормотал Альфи, когда и эта тропа закончилась тупиком. – Этого не может быть! Тут явно ходят, ведь сотней размахов ниже мы видели кострище.

– Обитатели Таола поддерживают связь с дикими холиастами, ты прав, – сказал Хорст. – Но нам, людям, тут так просто не пройти. Сами горы не пустят в свои пределы давних врагов.

– Настал момент доказать, что мы не зря тащились сюда за тобой! – резко проговорила Илна.

Хорст снял надоевший хуже сырости мешок, бросил его на снег, размял одеревеневшие плечи. Прошел вперед и, приложив ладони к теплой на ощупь скале, прикрыл глаза.

Попытался окунуться в изнанку, чтобы оттуда нырнуть на границу Порядка и Хаоса, зачерпнуть силы, но навалившееся головокружение заставило покачнуться, а резкая, как удар ножа боль в солнечном сплетении – согнуться.

Его вырвало. На глаза навернулись слезы, а на снегу осталось кисло воняющее пятно.

– Господин… – раздался из-за спины полный тревоги голос Радульфа.

– Я справлюсь, – Хорст из последних сил распрямился и отогнал мысль о том, что нужно отступить, пойти на попятную…

Непонятно почему вспомнился Ключ, и бывший сапожник ощутил в груди легкую щекотку. В первый момент решил, что это новый приступ тошноты, но в животе появилась горячая дрожь, поднялась до горла и пошла выше, к макушке. Зубы залязгали, под опущенными веками заметались блики, похожие на солнечных зайчиков.

Магический Ключ, спокойно лежавший в шкатулке с момента приезда в Неорид, ожил. Хорст ощутил, как поворачивается что-то внутри, будто открывается невидимая дверь.

Сила Порядка, похожая на поток скользких, колючих и холодных кубиков, хлынула через нее.

Бывший сапожник понимал, что кричит, но не слышал ни единого звука. Видел, как сотрясаются горы, как скала разваливается на куски, но не ощущал ни малейшего колебания воздуха.

Что-то жгло горло, мешало дышать, и Хорст не мог понять, что именно.

Когда Порядок отступил, боль и жжение пропали. А бывший сапожник обнаружил себя стоящим на коленях с вытянутыми руками, мокрым от пота лицом и открытым ртом.

Загораживающая проход скала исчезла, стала видна идущая вверх по склону тропа, достаточно широкая, чтобы по ней проехала телега.

– Ничего себе, – голос Илны откровенно дрогнул, и Хорст с удивлением подумал, что очень давно не слышал такого.

– Хоть какая-то польза, – просипел он, поднимаясь на ноги. – Ну что, пошли дальше?

Глава 7. Хозяева гор.

Перевал напоминал седло, обтянутое белой, искрящейся на солнце тканью. Портили картину торчащие из нее черные скалы, похожие на выпавшие зубы громадной ящерицы.

– А я-то думал, дальше только спуск, язви его в печень, – проговорил Радульф и лицо его, темное от появившегося за последние дни загара, удивленно вытянулось.

За перевалом поднимался еще один хребет, никак не ниже первого, грозно дыбились острые пики.

– Спуск в другую сторону, – заметил Альфи, оглядываясь на север, туда, где далеко внизу виднелась темно-зеленая шкура леса, заплатки полей и ленточки рек.

– Но мы туда не пойдем, – добавил Хорст.

Третий день они шагали на такой высоте, где не было ничего, кроме скал, льда и снега. Ветер пробирался под одежду и вымораживал тело, а беспощадно яркое солнце не грело, только слепило глаза.

Всем, кроме Альфи и Хорста, приходилось нелегко. Илна простыла, хлюпала носом и чихала так громко, что бывший сапожник всякий раз вздрагивал, ожидая лавины. Брат Ласти поморозил ноги, а Радульф застудил поясницу.

Если бы не Альфи, вчера подстреливший из лука горного козла, путешественники мучались бы еще и от голода.

– А пойдем вперед, – служитель улыбнулся и осенил себя знаком Куба. – Видит Творец-Порядок, слаба наша плоть и ограничены силы…

– Точно видит, – наемник сплюнул, – только вряд ли пришлет десяток-другой Порядочных, чтобы перенести нас через горы. Так что придется еще немного поработать ножками.

– И без Порядочных справимся, – Хорсту показалось, что между скал что-то шевельнулось, но вглядевшись, он не заметил ничего.

Путешественники сдвинулись с места, и к завываниям ветра добавился хруст снега под ногами.

Негромкий шорох донесся из-за ближайшей скалы, краем глаза Хорст уловил движение.

– К оружию! – рявкнул он.

– Аржжжь! – выскочивших на открытое место холиастов оказалось не меньше дюжины, и намерения их угадывались с первого взгляда.

На смуглых лицах читалась жажда убийства, сверкали лезвия огромных топоров и красные, точно карбункулы, глаза.

– Это вам не Таол! – просипел Хорст, подставляя клинок под удар и подпрыгивая, чтобы избежать следующего.

Илна ощетинилась, точно разъяренный хорек, сверкнул меч Радульфа. Альфи заревел, как бешеный бык, а брат Ласти, выглядящий безобидно, как овечка, увернулся от удара и невероятно ловким движением обезоружил противника.

За здоровенный топор служитель ухватился вполне уверенно.

Встретив сопротивление, холиасты не растерялись. Крикнул что-то предводитель и остальные дружно ринулись вперед. Обезоруженный служителем воин вытащил из сапога длинный нож.

Над горами полетел звон, лязг и азартные вопли.

На Хорста насели двое широкоплечих коротышек, орудующих топорами с такой легкостью, будто те были из соломы. Засвистел воздух, распарываемый тяжелыми лезвиями, и бывшему сапожнику пришлось вспомнить все, чему его учил Авти, а потом – Сандир ре Вальф.

Поначалу он лишь отражал удары, а затем разогрелся и сам перешел в наступление. Кончик лезвия прорезал мохнатую безрукавку и вонзился в плечо, заставив холиаста отскочить назад.

Второй яростно завизжал и ринулся вперед, но напоролся на клинок Илны и осел на снег, пытаясь зажать разрезанный живот. Хорст бросился в атаку, норовя развить успех, но едва уберегся от удара по голове.

Несмотря на потери, холиасты давили, и сил у них было куда больше.

– Хорст! – отчаянно выкрикнула Илна, когда прикрывавший ей спину Радульф оступился, и девушке едва не отрубили ногу.

– Долго мы не продержимся! – просипел Альфи, красный и мокрый, как свежесваренный рак.

– Стойте, безумцы! – крикнул Хорст, перекрывая шум схватки. – Смотрите, на кого вы подняли оружие!

Сосредоточиться на Ключе, одновременно размахивая мечом, оказалось не так просто. Но творение Сигфуса отозвалось мгновенно, и Хорст ощутил знакомое покалывание по всему телу.

Судорожно забилось сердце, мускулы раздуло от злой, горячей мощи, а холиасты, дружно завопив, сделали шаг назад.

– Вовремя, – брат Ласти опустил топор и поднял руку ко лбу, где из аккуратного надреза сочилась кровь.

Илна облегченно всхлипнула, а Радульф опустился на снег. На перевале воцарилась тишина, нарушаемая лишь негромкими постанываниями раненых.

– Молитесь, чтобы я не убил вас сразу! – Хорст не узнал собственного голоса, тот стал грохочущим, точно лавина.

– Просты, могучыы, – старший из холиастов, с гривой седых, как иней, волос, склонил голову. – Мы нэ зналы, кто ты такоы.

– Теперь знаете. А я знаю, как вы можете искупить свою вину. Проводите меня в Долину.

– Это нэвозможно! – воскликнул раненый в плечо горец. – Лудам в сватоэ мэсто доступа нэт!

– Но я же побывал там? – Хорст сделал шаг вперед и холиасты дружно попятились.

– Поымы, могучыы, – примирительно заговорил седой. – Богы накажут нас, эслы мы послушаэм тэба…

– Боги накажут потом, а я просто убью, прямо сейчас, – Хорст протянул руку и с нее потек, заструился голубоватый туман, в котором неярко мерцали похожие на звездочки огоньки. Он коснулся раненого в живот холиаста, тот вскрикнул и застыл, превратился в ледяную статую.

В остекленевших глазах отразилось невероятное страдание.

– Нам надо посовэтоватса, – угрюмо пробормотал седой, и красноглазые горцы собрались вокруг него.

– Откуда они знают о Сыне Порядка? – шепотом спросила Илна.

– Они думают, что я – просто маг, – ответил Хорст. – И этого достаточно.

– Ладно, – кружок холиастов распался, седой вышел вперед. – Мы отвэдэм тэба одного в Долыну.

– Всех.

– Нэт! – горцы заворчали, топоры начали подниматься.

– В крайнем случае я дойду туда и один, – голос Хорста звучал спокойно и решительно, в скалах ему вторило необычайно гулкое эхо, так что казалось – говорят двое. – А вы останетесь здесь.

– Хорошо, – предводитель горцев сдался. – Хота выдат богы, а дэлау это по прынуждэныу. Мы похоронным нашэго друга, – он кивнул в сторону замороженного сородича, – ы отправымса.

– Он бы все равно не выжил, – сказал Хорст, отводя глаза.

Загнать обратно выпущенную наружу силу оказалось сложнее, чем собрать в бочку разлившееся пиво. Когда горячее покалывание в теле утихло, а сердце забилось ровно, бывший сапожник ощущал себя измотанным, будто сутки бегал по горам с мешком за спиной.

Костер из сушеного навоза горных коней горел неярко, но тепла давал достаточно. Снег в небольшом котелке потихоньку таял, курился над ним парок. Холиасты негромко переговаривались, один приглядывал за огнем, другой резал на полосы кусок вяленого мяса.

Хорст сидел на одеяле и смотрел в пламя, из тела уходил поселившийся в нем за последние дни холод. Илна дремала, Альфи точил меч, брат Ласти молился, а Радульф перематывал портянки.

– Покажы, – седой холиаст возник из мрака, глаза его блеснули, словно в каждом загорелось по крошечному огоньку. – Я выдэл, как ты хромаэш. Эслы ы далшэ так поыдэт, останэшса бэз ног.

Бывший десятник заворчал, но послушно отложил портянки в сторону. Старый горец наклонился, в руках его появился небольшой горшочек, горлышко которого прикрывал кусок шкуры.

– Мороз покусал тэба, – сказал холиаст. – Смаж ногы жыром фрона ы всэ проыдэт. Ыначэ – смэрт.

– Э… спасибо, язви тебя… хмм… – Радульф принял горшочек с некоторым смущением.

– Почему он нам помогает? – спросила проснувшаяся Илна, когда холиаст отошел.

– Если Радульф останется без ног, то этот седой не сможет выполнить обещание, – проговорил Хорст. – А это для обитателя гор – самое страшное. Нарушить слово – хуже смерти.

– Так что, они не попытаются зарезать нас спящими? Не заведут в пропасть? – дочь редара удивленно распахнула темные глаза.

Вжиканье точильного камня стихло – Альфи прислушался к разговору.

– Нет, – Хорст почесал шрам на щеке. – От этих парней нам нечего опасаться плохого, даже несмотря на то, что мы убили воина из их рода.

– От кого же можно ждать опасности? – Радульф открыл горшочек и с интересом принюхался к его содержимому. – Воняет, как сдохший в берлоге медведь поздней весной…

– От тех, кто является хозяевами этих гор. Они еще ничем себя не проявили.

Сверху, где сияли в холодной черноте звезды, прилетел порыв ледяного ветра и, ощутив, как шевельнулись волосы на затылке, Хорст вздрогнул. Почудилось, что из окружающего стоянку мрака на него посмотрел некто огромный и очень сердитый.

Вода в котелке закипела, кашеварящий холиаст высыпал в нее полоски мяса и мешочек крупных бурых зерен. Помешал ложкой и в стороны потек запах, людям напоминающий вонь выгребной ямы.

Обитатели гор вдыхали его с видимым удовольствием.

– И мы будем это есть? – Илна сморщила носик. – Ни за что!

– Эта штука называется троки, – бывший сапожник облизнулся, – и на вкус она очень даже ничего. Если не нюхать, конечно.

– Лучше помереть с голоду, чем есть их пищу, – сказал брат Ласти.

– Когда-то я тоже так думал, – вздохнул Хорст. – А вам придется привыкать, все равно ничего другого в этих горах нет.

Но убедить спутников не удалось. Так что когда седой холиаст принес щербатую миску, полную бурого варева, погрузить в него ложку отважился только уроженец Линорана.

Командор Ордена Алмаза Подарх ре Отали чувствовал себя на редкость неуютно. И виной тому была не мерзкая погода – мокрый снег пополам с дождем, не то, что несколькими шагами впереди ехал сам магистр, и даже не хромающий на переднюю левую ногу конь.

Командору очень не нравилась сама поездка, и больше всего – место, куда они направлялись. Торчащая на горизонте пирамида и сверкающий на ее вершине куб, похожий на айсберг, внушали командору беспокойство, какого он не испытывал со дня, когда прошел Посвящение.

Время от времени ре Отали даже начинал жалеть о том, что не вовремя оказался в цитадели и попался на глаза магистру.

– Интересно, какого она размера, во имя Владыки-Порядка? – поинтересовался глава Ордена, когда отряд, состоящий из воинов и служителей Ордена, обогнул небольшой холм и пирамида открылась во всей красе.

– Размахов триста в высоту, господин, – отозвался один из редаров свиты. – И еще куб примерно полсотни…

– Меня больше тревожит иное, – высказался другой. – Кто ее создал?

– Милостью Владыки-Порядка только и могло воздвигнуться подобное, – мягко, но уверенно проговорил верховный теарх Ордена.

Ре Отали покосился на него, подумал, что вряд ли служитель, которого магистр не мог не взять с собой сегодня, искренне верит в то, что говорит.

Владыка-Порядок за четыре века никак не проявил себя, предоставляя людям бороться с Хаосом самостоятельно. Вздумай он возвести нечто вроде крепостной башни со Священным Кубом на вершине, устроил бы парочку знамений и сделал все людскими руками.

– Возможно, что и так, – тон магистра был примирительным. – В любом случае не будем спешить с выводами.

«А вот это верно, – подумал ре Отали. – Поспешишь – шутов насмешишь».

Пирамида приблизилась, стали видны ее грани, острые, совершенно ровные, без малейшей выбоины. Теряющийся в низко ползущих облаках куб засверкал ярче, словно приветствуя людей.

Когда до цели осталось меньше хода, отряд наткнулся на первую трещину, черную, как грех. Попытался ее обогнуть и уткнулся во вторую, еще более широкую, похожую на след от гигантского плуга.

Дальше на запад поднимались валы вздыбившейся земли.

– Тут не проехать, – с облегчением заметил ре Отали. – Может быть, повернем назад?

– Нет, мы поедем вперед, во имя Владыки-Порядка, – покачал головой магистр.

Битый час разъезды послушников петляли по степи, выискивая проход, и все же нашли его. По обнаруженной полосе гладкой земли удалось проехать почти до самой пирамиды, а последнюю трещину, достаточно узкую, обученные кони перепрыгнули с легкостью.

– Упаси нас Владыка-Порядок! – пробормотал ре Отали, вглядываясь в черную, совершенно гладкую стену, наклонно уходящую вверх, к сверкающему в вышине белому кубу.

На мгновение показалось, что разглядел свое отражение – светлые волосы торчат, глаза удивленно вытаращены. Командор отшатнулся, забормотал молитву, и видение пропало.

– Ваш час, святые отцы, – проговорил магистр. – Призовите все ваше умение, дабы узнать, что это такое…

– По-моему, козе понятно, – шепотом высказался один из оруженосцев за спиной ре Отали. – Священный Куб, только очень большой.

– Тише ты, во имя Порядочного Отольфа, – одернул приятеля другой, – а то услышат еще.

Верховный теарх слез с коня, за ним покинули седла и другие служители. Бормоча что-то себе под нос, они принялись бродить вдоль стены пирамиды.

– Измерьте пока ее шагами, брат Рактир, – велел магистр. – А вы, брат Торан, напомните, как обнаружили это… строение…

Молодой послушник спрыгнул с лошади и зашагал к ближайшему углу пирамиды, а редар с темным, будто обожженным лицом поерзал в седле и начал рассказывать:

– Шестого числа Талого месяца сего года вверенный мне обоз с новобранцами шел севернее сего места, погода стояла солнечная…

Из дальнейшего рассказа косноязычного брата стало ясно, что налетел ветер, в чистом небе сгустилась туча, засверкали молнии. А затем, вдобавок ко всему, опустился плотный туман.

– Во имя Владыки-Порядка, – брат Торан выпучил глаз и стал похож на страдающую ожирением жабу, – я не мог разглядеть вытянутую руку. Вы не поверите, но это было так…

– Поверим, – магистр нетерпеливо поморщился. – Рассказывайте, брат, рассказывайте!

Но окончание повествования оказалось куда менее занимательным.

Туман окутал землю, после чего началось, если верить брату Торану, настоящее землетрясение. Затянулось оно, к счастью, ненадолго, а потом мгла развеялась в один миг, оставив громадную пирамиду и сверкающий на ее вершине куб, точно отлитый из серебра.

– Понятно, – магистр почесал в затылке, – что ничего не понятно…

– Квадрат, во имя Владыки-Порядка, – сообщил подбежавший брат Рактир, – четыреста шагов на четыреста.

– Сколько же в ней камня, – ре Отали вскинул голову, – если это вообще камень.

Подошел верховный теарх Ордена, мрачный, как искусанный пчелами медведь, сказал уныло:

– Видит Вседержитель-Порядок, выше наших сил понять, кто именно и зачем создал это. Могу сказать лишь одно – к творению сему Хаос непричастен.

– И то хорошо, – магистр кивнул и повысил голос. – Собираемся, братья, во имя Владыки-Порядка!

Редары забрались в седла, глава Ордена нахлестнул коня, и громадная пирамида начала потихоньку удаляться.

Ре Отали ехал вслед за магистром, стараясь лишний раз не оборачиваться, и ощущал, как потихоньку тает, рассеивается сковывавшее командора с самого утра напряжение.

Висящее над горизонтом оранжевое зарево напоминало о степном пожаре, и Лост-Хар по привычке принюхивался, стараясь уловить в отдающем мокрой землей ветре запах гари.

– Что они там жгут? – поинтересовался Рир-Так, когда к темным небесам поднялись языки фиолетового, почти невидимого пламени, и ночь в испуге шарахнулась в стороны.

– Скоро увидишь, – ответил Лост-Хар.

Слухи о том, что незваные гости, явившиеся в степь непонятно откуда, строят что-то, добрались до Ил-Бурзума не так давно, когда в столице Новой Орды из степи пришел истощенный мальчишка с безумными, остановившимися глазами.

Его рассказу поначалу не поверили, но потом единственный уцелевший из рода Серебряного Оленя сумел добраться до хана.

Правитель выслушал его со всем вниманием, а затем вызвал к себе двух лучших следопытов и приказал узнать как можно больше. Лост-Хар и Рир-Так покинули Ил-Бурзум, и за две недели, не жалея лошадей и денег, добрались от морского побережья к южным отрогам громадного хребта, тянущегося через весь Полуостров.

Сейчас лазутчикам, оставившим коней в лесистом овраге, до цели осталось совсем немного.

– Увижу, – Рир-Так негромко рассмеялся. – Это-то меня и пугает.

– Не думал, что услышу от тебя такое, – проворчал Лост-Хар.

Последний ход они преодолевали чуть ли не ползком и хорошо чувствовали, когда земля начинала колебаться, точно утлая лодчонка во время шторма. В эти моменты поднимающееся над холмами зарево становилось больше, вздымалось настоящей стеной из огня.

Выждав, пока все в очередной раз успокоится, лазутчики рывком преодолели последний десяток размахов и упали наземь, укрывшись за гребнем невысокого холма с крутыми склонами.

Лост-Хар осенил себя знаком Куба и осторожно выглянул.

Уходящая на север, к горам долина была освещена ярче, чем в солнечный полдень. Лиловое сияние излучали похожие на покосившиеся вышки сооружения, сплетенные из сотен меняющих цвет нитей толщиной с руку.

Они стояли группами по два, по три, окружая приземистые, вжавшиеся в землю строения, отдаленно похожие на вырубленные из камня шатры.

– Упаси нас Победитель-Порядок, – прошептал Рир-Так, когда ближайшая к ним «вышка» качнулась и из-за нее выступила напоминающая человеческую фигура ростом с хорошее дерево.

Злым алым огнем пылали многочисленные, как у паука глаза.

Исполин постоял некоторое время, затем поднял руки и «вышка» задергалась, выплюнула фонтан желтого, точно грушевый сок, свечения. Под землей загудело, «шатры» заколыхались, стали видны прячущиеся за ними многочисленные «домики», сложенные из алых, зеленых и синих «бревен».

– Из чего это построено? – в голосе Лост-Хара, обычно холодном, как вода горной реки, звучало потрясение.

– Кто бы знал, – Рир-Так ощутил, что зубы его самым позорным образом лязгнули. – Но думаю, что хан будет доволен только в том случае, если мы все пощупаем собственными руками…

– Хан будет доволен, если мы вернемся, – возразил Лост-Хар.

– Наверное, видит Победитель-Порядок, – Рир-Так кивнул. – Но я думаю, нужно подползти ближе…

Прижавшись к земле, они заскользили вперед, точно две змеи. Миновали распадок, на дне которого обнаружился привет от уходящей из степей зимы – неглубокий сугроб, и остановились на границе открытого участка, где не спряталась бы и мышь.

– Надо идти дальше, – Рир-Така била крупная дрожь, он в первый раз за много лет ощущал что-то похожее на страх.

– Ты сошел с ума, тебя заметят, – Лост-Хар положил руку товарищу на плечо.

– Я должен это сделать, иначе до конца жизни буду помнить, что струсил, – в темных узких глазах Рир-Така зажглись безумные огоньки.

И Лост-Хар не стал возражать, уступил.

Исполин тяжелыми шагами ушел за один из «шатров», стоящие там «домики» засветились, как огромные светлячки.

– Иди, – проговорил Лост-Хар, – дотронься до этой штуки и возвращайся. Я прикрою.

Вынул стрелу из колчана, та цеплялась за другие, точно не желала вылезать. Тетива негромко тренькнула, когда попробовал ее пальцем, а сам лук едва не выскочил из вспотевших ладоней.

Рир-Так шумно выдохнул и побежал вперед, пригнувшись и семеня ногами. Лост-Хар прижался к земле и затаил дыхание, молясь всем Порядочным одновременно.

Рир-Так бежал легко и быстро, как молодой конь, шаги его звучали еле слышно. До «вышки» оставалось несколько шагов, когда прямо из сплетения меняющих цвет канатов выступил исполин.

Рир-Так остановился, будто налетел на стену, и принялся медленно пятиться. Лост-Хар хотел закричать, но язык точно примерз, а руки, поднимающие лук, стали вдруг неловкими.

Стрела ушла в полет, ударила громадную, как из дыма сотканную фигуру в грудь, туда, где у людей находится сердце. Исполин не обратил на нее внимания, быстро и ловко шагнул вперед, наступив прямо на Рир-Така.

Несмотря на разделяющие их полсотни размахов, Лост-Хар услышал хруст костей, увидел, как брызнула на голую землю алая кровь.

– Нет, – прошептал следопыт, сражаясь с ощущением, что происходящее – дурной сон, злой морок, насланный мерзкими колдунами…

Исполин нагнулся, из его живота высунулось что-то, напоминающее черный, лоснящийся язык длиной в пару размахов. Он прошелся по земле, и оставшееся от человека кровавое пятно с чавкающим звуком исчезло.

Лост-Хар закусил губу, желая стать незаметным, словно червяк.

Исполин шагнул вперед, глаза его вспыхнули, а где-то в груди родился негромкий монотонный рокот. От этого звука следопыт покрылся мурашками, испытал желание вскочить и побежать со всех ног.

Громадное существо некоторое время постояло, а потом, не поворачиваясь, двинулось назад. Миновало самый большой из «шатров» и исчезло, будто растворилось в воздухе.

Лост-Хар всхлипнул, встал на четвереньки и заспешил прочь, не обращая внимания на мешающий двигаться лук, на впивающиеся в руки мелкие камушки. Добравшись до гребня ближайшего холма, переполз через него и побежал на юг, в спасительную темноту.

Тропа шла между двумя скальными стенами, сходящимися так тесно, что одновременно можно было коснуться обоих. Наверху оставалась лишь узкая полоска голубого неба, люди и холиасты двигались цепочкой.

Хорст шагал в голове отряда, за седым холиастом-предводителем, без особой приязни глядя в его широкую спину. Саднили натертые ноги, а мешок, наполовину пустой, казался невероятно тяжелым.

– Скоро привал? – пробурчала из-за спины Илна.

– Нужно выыты на удобноэ мэсто, – ответил холиаст, не оборачиваясь. – Скоро. Потэрпытэ нэмного.

Хорст вздохнул, прекрасно понимая, что в устах старого горца «немного» может означать что угодно.

По правую руку скала довольно быстро сменилась глубокой пропастью, а затем путники вышли на узкий, лишенный снега гребень, напоминающий возведенную гигантами крепостную стену.

Вступив на нее, Хорст ощутил, как качнулась земля. Снизу донесся тяжелый грохот, заснеженные пики и тянущиеся во всех направлениях хребты содрогнулись, окутались мелкой белой пылью.

– Что такое? – крикнул Альфи.

– Богы проснулыс! – лицо обернувшегося холиаста оказалось искажено страхом, губы затряслись.

Горы дрожали, точно исполинские сосцы, колыхалось небо, по которому шариком из тусклого золота перекатывалось солнце, и наступали с разных сторон громадные силуэты. Одни напоминали людей, другие – животных, а третьи не походили ни на что.

Хорст видел их каким-то странным образом, не глазами, а словно всем телом, и понимал, что двигаются они прямо к нему.

«Тебя предупреждали, – прогрохотал где-то за тысячи ходов голос, звучащий как горный обвал, и прогремела в этом голосе жесткая, суровая обреченность. – Ты не послушал, теперь пеняй на себя».

Паук с человеческой головой и вскинутыми передними лапами придвинулся, приподнял лапы.

Отшатнувшийся Хорст одновременно почувствовал себя лежащим и падающим в пропасть. Увидел десятки накладывающихся друг на друга образов, жутких и прекрасных, но при этом не испытал страха.

– Да… – только и сказал он, когда тело лопнуло, словно почка, и из него полилось нечто сверкающее, холодно-обжигающее.

Бывшего сапожника точно вывернуло наизнанку и растянуло, как шкурку, на горячей и очень жесткой поверхности.

Что-то огромное, настолько большое, что не просто охватить взглядом, а даже осознать его не представлялось возможным, задвигалось одновременно внутри и снаружи. Боги оказались далеко, сначала показалось, что внизу, а в следующий момент – вверху.

Ощущение направления пропало, исчезла земля, небо и все остальное.

Хорст очутился там, где если и побывал кто-то из людей, то вряд ли нашел слова для описания, оказался внутри Порядка, одновременно чувствуя его в себе, ощущая себя им…

Рядом происходило нечто, напоминающее разговор, но участвующие в нем существа обходились без слов, даже без звуков. Колыхались, текли навстречу друг другу струи чего-то, похожего на светящийся туман.

Фигуры богов оказывались то совсем близко, то уносились куда-то вдаль, на такое расстояние, что становились едва видны. Хорст ощущал, что его раздувает до размеров холма, затем уменьшает так, что тело начинало казаться твердым и жестким, словно деревяшка.

Боли не было, точнее она ощущалась, но как нечто постороннее, не имеющее отношения к происходящему.

Временами Хорст возвращался к нормальному восприятию и тогда понимал, что лежит спиной на холодном камне, а обеспокоенная Илна тормошит его, пытаясь привести в сознание. Слышал голос брата Ласти, ругательства Альфи, а потом вновь проваливался в грохочущую, сверкающую бездну.

Все прекратилось в одно мгновение, и бывший сапожник почувствовал избитое, исстрадавшееся тело, ушибы, мозоли на пятках, лихорадочно колотящееся сердце и ноющую, точно гнилой зуб, голову…

Ощущение оказалось настолько жутким, что он едва не заорал.

– …очнулся? – проговорил кто-то над самой головой.

– Я… – из горла вырвался хриплый кашель, такой сильный, что на какое-то время Хорста согнуло вдвое.

Придя в себя, он поднял веки и едва не ослеп от льющегося сверху беспощадного света, из глаз хлынули слезы.

– Слава Творцу-Порядку, ты пришел в себя, – проговорила Илна, и в голосе ее прозвучало облегчение.

– Вот уж чего-чего, – говорить оказалось неожиданно трудно, язык ворочался во рту, цеплялся за десны, – а славить его я не буду…

Когда попытался встать, обнаружил, что ноги подламываются, а руки трясутся, как у запойного пьяницы.

– Что это было? – спросил Альфи, непривычно бледный и тихий.

– Нам разрешили пройти, – сказал Хорст, пытаясь вспомнить, что именно он слышал и видел.

В памяти сохранились жалкие обрывки, да и те таяли, растворялись быстрее, чем куски мыльной пены в речной воде.

– Напугал ты нас, – проговорила Илна. – Все затряслось, из чистого неба повалил снег, а ты упал и начал корчиться, как угодившая под колесо телеги змея. Мы попытались тебя удержать…

– Спасибо, – Хорст почесал шрам на щеке, – но это было… было лишним…

– Можно ыдты? – в голосе седого холиаста звучал откровенный страх, а красные глаза настороженно блестели.

– Нужно, – кивнул Хорст.

Когда сделал первый шаг, оступился на ровном месте и едва не упал. Затем пошел увереннее, а через полсотни размахов ощутил, что тело слушается так же хорошо, как и раньше.

Только сердце стучало неровно, и продолжала болеть голова.

Водопад грохотал, точно несколько ураганов. От него веяло холодом, над каменной чашей, куда обрушивался белоснежный поток, клубилась водяная пыль, в которой вспыхивали и гасли сотни радуг.

Присев на корточки, Хорст опустил в воду флягу.

– Ныкто ыз лудэы нэ выдэл этого мэста, – проговорил старый холиаст торжественно.

– Зачем тогда ты привел нас сюда? – спросил Альфи. – Ведь наверняка мог повести другой дорогой.

– От того, кто говорыт с богамы, глупо что-то пратат.

Хорст только поморщился.

Бывший сапожник понимал, что в случившейся позавчера беседе между богами горцев и Порядком участвовал так же, как топор в строительстве дома, в качестве полезного и нужного инструмента, который при необходимости можно быстро и безболезненно заменить.

– Красиво тут, – заметила Илна, когда они отошли от водопада и шум бегущей воды стих.

– Точно, – согласился Хорст без особой радости.

После того, что случилось вчера, разговаривать у него получалось с трудом, голоса спутников глухо отдавались в пустоте головы, язык слушался плохо, казался одновременно распухшим и высохшим.

Тропа шла вниз, перевал и охраняющие его громады заснеженных пиков остались за спиной. Впереди, за грядой невысоких гор, виднелась центральная котловина, из-за множества холмов похожая на серое застывшее море.

Чистый и прозрачный воздух позволял отчетливо видеть все до последней детали, обманчиво уменьшал расстояния.

– Скоро прыдэм в сэлэныэ, там отдохнэм, – старый холиаст обернулся, изобразил что-то вроде ободряющей улыбки.

– Надеюсь, клянусь мошонкой Хаоса, – проворчал Альфи, ухитрившийся стереть ноги и ковыляющий, как древний дед.

К селению добрались вскоре после полудня.

Из-за поворота тропы выступило сложенное из обтесанных камней строение, похожее на крепостную башню. Ветер принес запах дыма и только что выпеченного хлеба, навстречу выскочили крупные и лохматые, как медведи, собаки, с раздраженным лаем бросились на чужаков.

Седой холиаст что-то крикнул, другой, с родимым пятном на щеке, пнул в бок самого крупного кобеля. Тот с визгом отскочил, свора с недовольным ворчанием отступила.

Дома в селении стояли тесно, чуть не соприкасаясь стенами, виднелись загоны, из которых доносилось блеяние овец. Ходили женщины в цветастых платках и накидках, мужчин видно не было.

– Интересно, и что с нами будут делать? – проворчал Радульф. – Не нравится мне это место, язви его в печень…

– Насколько я понимаю, накормят и напоят от пуза, а завтра утром повезут дальше, – Хорст пожал плечами.

Через проход между домами, узкий, словно кишка гадюки, людей вывели на круглую, как монета, площадь. Тут их встретил крупный, в человеческий рост, холиаст с гривой черных волос.

Седой проскрипел что-то приветственное, темноволосый ответил, последовал разговор, быстрый и невнятный.

– Вас ждут в сватылыщэ, – старый горец повернулся, глаза его изумленно сверкнули.

– Зачем? – поинтересовалась Илна.

– Служытэлы богов нэ обааснаут своых поступков, – седой холиаст покачал головой.

– Пойдем, – сказал Хорст, – в худшем случае нас всего лишь принесут в жертву…

Брат Ласти тяжко вздохнул и осенил себя знаком Куба.

Святилище оказалось таким же, как в любом селении горцев – придавленное, словно пытающееся врасти в землю здание, из темного провала входа тянет сладкой вонью.

– Входытэ, – седой холиаст потер лицо и первым переступил через порог.

Хорст окунулся в темноту, прошел несколько шагов вслепую, а потом глаза привыкли. Разглядел стоящие около стен статуи богов, большой прямоугольный алтарь, валяющиеся около него кости, подозрительно напоминающие человеческие.

– Как тут жутко, – прошептала Илна, и Хорст ощутил, что девушка прижимается к нему.

Послышались шлепающие шаги, из-за алтаря вышел молодой холиаст с факелом.

– Мыр вам, – сказал он, в алых глазах вспыхнули и погасли крошечные огоньки. – Богы авылы своу волу.

Статуи задвигались с негромким скрежетом, заколыхались на стенах уродливые тени, а само святилище затряслось, словно веник, с которого отряхивают пыль. Илна вцепилась в Хорста, брат Ласти принялся молиться в голос, а Альфи разразился длинным ругательством.

Бывший сапожник не почувствовал страха, лишь вялое удивление.

Стены качнулись, точно собираясь рухнуть внутрь, и сотрясение прекратилось так же внезапно, как и началось.

– Сэгодна вы получытэ лучшых конэы ы отправытэс далшэ, в сторону Долыны, – сказал жрец. – Вмэстэ с вамы поэдут нашы лучшыэ воыны.

– Зачем? – спросил Хорст.

– Богы так вэлэлы, – служитель богов кивнул и, развернувшись, зашагал обратно за алтарь.

– Вот тебе и отдохнули, – пробурчал Радульф. – Ладно, хоть не пешком пойдем.

– Что происходит? – требовательно поинтересовалась Илна, когда они вышли из святилища.

– Похоже, что хозяева гор собрались помочь, – с видимой неохотой ответил Хорст. – Но что именно и как они будут делать, не скажет даже Владыка-Порядок…

Девушка покачала головой, глаза ее сверкнули:

– Не понимаю, почему эти могучие силы, Хаос, боги, Порядок не могут сделать все сами? Почему даже для разговора им был нужен ты?

– В этом мире они могут сотворить что-либо только нашими руками, с помощью людей или холиастов… – ответил Хорст. – Лишь смертное разумное существо в состоянии объединить несоединимое, свести то, что не сочетается в принципе, только оно в силах изменить что-то в этом мире, принести в него Порядок или Хаос…

– Да… – Илна оборвалась на полуслове, брат Ласти издал удивленное восклицание, и Хорст невольно посмотрел в ту сторону, куда глядели его спутники.

На недавно пустынной площади рядами стояли холиасты-мужчины. Блестели лезвия огромных топоров, решительно горели алые глаза. Похрапывали и мотали головами оседланные фроны, а мешки на их спинах выглядели раздувшимися, как брюхо стельной коровы.

Такое войско не отказался бы возглавить даже император.

Копыта цокали по камням с усыпляющей равномерностью, горные кони шли по крутой тропе с уверенным равнодушием, их не смущала отвесная стена слева и глубокая пропасть справа.

Хорст покачивался в седле, стараясь особенно не глядеть по сторонам, слышал, как за спиной переговариваются Илна и Радульф.

– Помню, во время нашего похода в горы видел я, как они топорами машут, – делился впечатлениями бывший десятник, – любо-дорого посмотреть, особенно если издалека…

– И я видела, – голос дочери редара дрогнул, – со стен нашего замка. И почему-то больше не хочу видеть…

Радульф смущенно засопел.

Спереди, от едущих в авангарде воинов-холиастов долетела песня, заунывная и мрачная, как и все у горцев.

– Опять завыли, клянусь мошонкой Хаоса, – проговорил Альфи.

– Истинно это есть молитвы богам языческим, противным вере Творца-Порядка, – брат Ласти осенил себя знаком Куба.

Все время, проведенное в компании холиастов, служитель вел себя настороженно, постоянно оглядывался, точно ежеминутно ожидал нападения. Молился не трижды, как раньше, а раз по шесть в день, и старался держаться подальше от горцев, никак не соприкасаться с ними.

– Вряд ли, – сказал Хорст. – Насколько я понимаю, они вспоминают давнюю битву с людьми и перечисляют тех, кто погиб в ней…

Брат Ласти промолчал, но лицо его отразило величайшее отвращение.

За поворотом на другой стороне ущелья стал виден водопад, длинный и белый, как растянутая по скале полоса белой ткани.

– Какая красота, – в голосе Илны прозвучало восхищение.

– Когда-то я хотел поселиться в этих местах, – Хорст вздохнул, вспомнились те дни, когда они с Авти путешествовали по землям холиастов, когда молодой сапожник ничего не знал о магии, о том, каково быть Сыном Порядка…

Тропа повернула, пошла вниз, к самому дну ущелья, где негромко рокотала неширокая речка. Голова колонны повернула за похожую на огромный пень скалу, и через мгновение ветер донес крики, лязг оружия.

– Что такое? – Альфи вытащил меч, а Хорст поморщился, почувствовав, как чужая боль отдалась в животе.

Там, впереди, холиасты убивали холиастов.

– Нет, только не это, – прошептал бывший сапожник, и боль словно послушалась, отступила.

Крики и лязг оружия затихли.

– Что это было, во имя Творца-Порядка? – поинтересовался брат Ласти.

– На нас кто-то напал, – сообщил Хорст.

– Не может быть, – удивленно хмыкнул наемник и глазам путешественников, обогнувших похожую на пень скалу, предстала широкая, окруженная кольцом валунов площадка.

На земле сидели несколько окровавленных холиастов, равнодушные фроны топтались рядом, выжидая, пока хозяевам перевяжут раны. Седой горец, предводитель отряда, беседовал с незнакомым холиастом в черной безрукавке.

Завидев Хорста, старик успокаивающе помахал рукой и крикнул:

– Всэ в порадкэ! Это было нэдоразумэныэ!

– Ничего себе недоразумение, язви его в печенку, – хмыкнул Радульф, глядя, как поднимают тела погибших.

– Оны нэ разобралыс, – седой холиаст подъехал ближе. – Это доблэстныэ воыны ыз сэлэныа Лэданых Скал. Далшэ оны поэдут с намы.

Хорст кивнул, даже не пытаясь скрыть удивления.

Тела погрузили на спины фронов, раненные забрались в седла, кто сам, кто с помощью соратников, и отряд, увеличившийся более чем на три десятка воинов, двинулся дальше на юго-восток.

Глава 8. Воля богов.

Небо над горами темнело с вальяжной неторопливостью. На востоке в фиолетовой мгле сверкали искорки первых звезд, а на западе, где за зубчатой стеной гор укрылось солнце, медленно гасла корона оранжевого сияния.

Хорст лежал у костра, вслушивался в треск пламени, шорох холодного ветра, разговоры спутников, в негромкий плеск волн большого озера, около которого отряд встал на ночлег.

При желании в темной воде можно было наблюдать за отражением закатного неба, окантованного исполинским забором из гор.

– Ты там не спишь? – осведомилась Илна, играющая в хнефатафл с Радульфом.

– Нет, – ответил Хорст, не пошевелившись.

Задремать мешали воспоминания о последних днях, за которые бывший сапожник узнал о горах больше, чем за всю предыдущую жизнь.

За время путешествия с холиастами люди пересекали перевалы, переправлялись через ущелья и горные реки с ледяной водой, ехали по снегу, голым камням и начавшей пробиваться траве. Видели скалы из горного хрусталя, огромные пещеры и водопады, слышали гневный рык хозяина гор – барса.

И везде, у каждого перекрестка троп, к отряду присоединялись хмурые, молчаливые горцы с оружием в руках. Сегодня вечером вокруг костров, разведенных на берегу озера, сидело не меньше пяти сотен красноглазых воинов.

Хорст услышал, как Илна встала, подошла, ощутил прикосновение к плечу.

– Все в порядке? – спросила она.

– Конечно, – откликнулся он, радуясь, что в полумраке не видно покрасневших щек и понимая, что иначе ответить нельзя.

Магические способности так и не вернулись, а без них бывший сапожник чувствовал себя ущербным, его терзали подозрения, что способность к колдовству вернется не скоро, если вообще вернется.

– Они меня пугают, – пожаловалась девушка. – Эти холиасты. Зачем они едут с нами?

– Не знаю, – совершенно честно ответил Хорст. – Должно быть, направляются в Долину на какой-нибудь праздник.

Несколькими днями раньше он попытался расспросить седого горца, но тот лишь сослался на «волю богов» и ничего толком не ответил.

– Праздник! – Илна фыркнула. – Оружие тогда зачем?

Когда из дочери редара начинали сыпаться вопросы, оставалось лишь отвечать покороче и молить Владыку-Порядка, да еще и горских богов в придачу, чтобы это поскорее закончилось.

– Кто его знает? – Хорст перевернулся на спину.

– Кто-нибудь да знает. А ты скажи, зачем мы вообще полезли в эти горы? – девушка потеребила его за волосы. – Ведь Хаос куда опаснее, чем исполины? Нужно было сначала открыть Врата, а потом отправиться в степь…

– Шансов вернуться из-за Стены немного, – сказал Хорст и тут же пожалел об этом, заметив, как вытянулось лицо девушки. – Так что нужно поначалу справиться с той проблемой, что попроще…

Илна открыла рот, собираясь что-то сказать, но ее прервали.

– Эй, нам жратву принесли, – сообщил Альфи, потрясая закопченным котелком. – Идите есть.

– Идем, – сказал Хорст и спешно встал, отвернувшись, чтобы не видеть укоряющих глаз Илны.

Как и предполагал бывший сапожник, к каше из троки привыкли все, и ели ее с не меньшим удовольствием, чем острый сыр из овечьего молока и жесткое, особым образом закопченное мясо.

Едва взялся за ложку, как от дальних костров, где сидели холиасты, донесся пронзительный крик, на него откликнулись несколько голосов. На фоне пламени задвигались темные фигуры.

– Что это они делают? – нахмурился Альфи.

Холиасты поднимались и неспешно шагали к расположенной у самого берега широкой ровной площадке. Там опускались на колени и замирали. Слышался негромкий шорох одежды и скрип камней под ногами.

– Они все смотрят в сторону Долины… – пробормотал Хорст. – Выходит, это что-то вроде службы.

Святилища горцев он видел не раз, но никогда не наблюдал, как холиасты молятся.

– Помилуй нас Творец-Порядок, – брат Ласти осенил себя знаком Куба.

От замерших в неподвижности горцев донесся монотонный дребезжащий вой. Улетел в стороны, к нависающим со всех сторон горам, к окончательно стемневшему небу.

Хорст ощутил, как по спине побежали мурашки. На мгновение показалось, что слышит мощный, вибрирующий рев, доносящийся из-под земли – точно горы отвечали своим детям…

Вой перешел в крик, холиасты дружно, как по команде вскинули руки.

– Клянусь мошонкой Хаоса, мне не по себе, – Альфи зачерпнул ложкой из котелка, но рука его остановилась на полпути.

– Мне тоже, – кивнула Илна.

Холиасты кричали что-то, ухитряясь делать это очень дружно и громко. Эхо отвечало из темноты, над горами умирали последние отблески заката, и чудилось – весь мир слушает дикую на взгляд людей молитву…

Потом она закончилась, и Хорст понял, что дрожит, как искупавшийся суслик.

– Это… поесть надо, клянусь мошонкой Хаоса, – голос Альфи прозвучал до странности неуверенно.

– Конечно, – Хорст сел к костру и потянулся к котелку, от которого струилась знакомая вонь троки.

Отправляя в рот ложку за ложкой, бывший сапожник вслушивался в шаги расходящихся холиастов и думал, что вряд ли когда люди и обитатели гор смогут понять друг друга.

Фрон взобрался на вершину холма, на мгновение остановился и пошел вниз, чуть быстрее перебирая ногами. Хорст окинул взглядом открывшийся пейзаж и ощутил, как восторг охватывает грудь, заставляет сердце биться чаще.

К востоку виднелась Долина – круглое озеро и пятно зелени вокруг него, но взгляд притягивала фигура лежащей женщины, размерами превосходящая не самый маленький город.

Холмы напоминали груди, ноги можно было уподобить крепостным валам.

– Ничего себе! – ошеломленно всхлипнула Илна. – Я что, сплю?

– Нет, – покачал головой Хорст. – Это Мать-Земля.

– Гхы-гхы, – Альфи прокашлялся и сплюнул. – Хоть я и не вижу ее лица, мне кажется… – голос его упал до шепота… – она смотрит на меня…

– Э, да в тэбэ эст горнаа кров, – уверенно заявил услышавший все седой холиаст.

– Да ты что, дед, со скалы упал? – сказал наемник и покрутил пальцем у виска.

– Мат смотрыт толко на своых отпрысков, – горец остался непреклонен. – Скажи, откуда ты родом?

– Из Хисти, что в империи.

– Ызгнанныкы обыталы в тэх мэстах долго, – старый холиаст покачал головой. – А кровы в тэбэ можэт быт одна сотаа, этого достаточно.

Наемник огладил побагровевшую лысину и сердито пробормотал что-то себе под нос.

Спуск с холма занял немного времени. Оказавшись на пересеченной множеством речушек и ручьев долине, путешественники двинулись на восток. Исполинская фигура пропала из глаз, а затем над горизонтом поднялись ступни, высотой превышающие крепостные башни.

Виднелись осыпавшиеся пятки и прекрасно сохранившиеся пальцы.

Чтобы обогнуть статую, повернули к северу, поехали вдоль огромной ноги, кое-где поросшей кустарником и деревьями.

– Я чувствую себя муравьем, – заметил брат Ласти, на лице которого даже слепой разглядел бы благоговение. – Никогда бы не поверил, что дикие язычники могут создать нечто подобное…

– Кажется, что она не моложе этих гор, – заметила Илна. – И вот-вот встанет, чтобы пойти…

От Матери-Земли исходил мощный запах сырой земли, смешанный с ароматом свежей, едва вылезшей на поверхность зелени. От него кружилась голова, а сил прибывало.

Хорст ощутил, как немного отступила сосущая пустота, поселившаяся внутри с самого Неорида.

Солнце успело перевалить зенит, когда впереди показались растопыренные пальцы, ногтями в которых служили блестящие черные скалы. Чтобы обогнуть их, пришлось сделать еще один крюк.

Когда стал виден холм головы, Хорст вздрогнул – на мгновение показалось, что она повернута и исполинская скульптура смотрит на них. Но наваждение мгновенно исчезло, и он обнаружил, что нос статуи глядит, как и положено, в небо.

Холиасты то и дело оглядывались, с благоговением смотрели на творение предков, не отставали от них и люди.

Мать-Земля исчезла из вида лишь в сумерки.

К этому моменту копыта фронов топтали мягкую траву, необычайно высокую для второго месяца весны. То и дело попадались островки густого кустарника, а впереди виднелась опушка леса.

– Я даже знаю, где мы встанем на ночлег, – заметил Хорст, – восточнее должно быть озеро, а рядом – удобная поляна.

– То самое, что мы видели с холма? – спросила Илна.

– Нет, другое. До того мы доберемся завтра.

Предсказание сбылось довольно быстро. Впереди блеснула гладь небольшого водоема, над которым клубился белесый туман, и через мгновение седой холиаст остановил фрона.

Небо с самого утра затягивали тучи, но, несмотря на отсутствие солнечного света, окружающий мир казался ярким, будто только что вытканный гобелен.

Вслед за седым проводником люди ехали между раскидистых деревьев с очень широкими ветками и серыми, блестящими стволами. Вверху колыхались густые кроны, источали медвяный запах сотни торчащих из травы или свисающих с ветвей цветков, алых, белых и желтых.

Тут не имелось знакомых человеку растений, а переговаривающиеся звонкими голосами птицы выглядели умеющими летать кусками цветастой ткани.

– Невероятно, язви меня в печень, – Радульф отшатнулся, когда перед самым его лицом с гневным верещанием пролетела крохотная желто-зеленая птаха.

– Тут все невероятно, – заметил Хорст, глядя, как конхобар повис на месте, а крылья его забили с такой скоростью, что превратились в смазанное пятно.

Лес поредел, открылась серебристо-голубая поверхность озера, круглого, как тарелка, окаймленного полосой золотистого песка.

– Мама! – восторженно сказал Альфи.

– Слеза Неба, – сообщил Хорст, ощущая, как от восхищения перехватывает горло. – По преданию, с нее началась Долина…

– Вам оказана вэлыкаа чэст, – вмешался в разговор седой холиаст. – Нэ всэ из нашэго народа выдэлы это мэсто, что уж говорыт о лудах?

С самого утра они путешествовали вдесятером, в сопровождении старого горца и еще пятерых воинов. Прочие холиасты остались там, где разбили лагерь вчера, у маленького озера.

Слезу Неба обогнули по южному берега, вновь углубились в лес. Примерно через сотню размахов показалась сложенная из обтесанных камней пирамида, похожая на торчащую из земли голову чудовища.

Вокруг колоссального строения высились деревья с желтыми, как цыплячий пух, стволами.

– Внутры ждут толко тэба, – проговорил старый холиаст, слезая с коня. – Другым прыдэтса быт тут.

– Ладно, – Хорст спрыгнул с седла, прошелся, разминая затекшие от долгой скачки ноги.

Когда вслед за седым горцем подошел к входу, там стоял молодой холиаст в одежде цвета только что пролитой крови. Он молча кивнул и, сделав приглашающий жест, первым шагнул под каменные своды.

Хорсту ничего не оставалось, как последовать за ним.

За служителем богов преодолел узкий коридор, где стены украшал рисунок из разноцветных нитей. Шагнул в громадный зал, занимающий всю пирамиду, глянул на алтарь, достаточно большой, чтобы зарезать на нем несколько десятков пленников.

В нишах стен пылали масляные светильники, блики ползали по выстроившимся вдоль стен статуям.

– Нам туда, – холиаст в багровом одеянии показал в сторону алтаря.

– Я знаю, – отозвался Хорст, и его голос породил в темных углах неожиданно сильное эхо, сотни голосов зашептались разом.

Не обращая на них внимания, бывший сапожник уверенно зашагал туда, где ждал его невероятно старый холиаст в черной одежде.

Лицо его обвисало складками, оставшиеся на черепе волосы можно было сосчитать, но вокруг тщедушной фигуры переливалось едва заметное, мягкое сияние, напоминающее лунный блик на воде.

– Прывэт тэбэ, чэловэк, – при каждом слове древний служитель качал головой, – нэ скажу, что рад выдэт тэба, ибо горэ ы бэду прынэс ты в нашы горы, но богы очэвыдно показалы своу волу.

– И в чем она состоит?

– Воыско собрано, – прошамкал старик. – Ы ты повэдэш эго.

– Какое войско? – Хорст ошеломленно заморгал, отступил на шаг. – Я хотел лишь узнать, как можно справиться с исполинами! Ведь вы воевали с ними тысячелетия назад!

– Да, это было, – служитель богов кивнул. – Но в тот дэн, когда ты вступыл на пэрэвал Ал-Реыр, богы далы знак собырат воыско со всэх гор. Тысачы воынов собралыс около Долыны, эщэ тысачы подоыдут сегодна ы завтра, ы ты повэдэш ых на уг, туда, гдэ воссталы ыз праха нашы давныэ врагы…

– Вы что, хотите одолеть их с помощью боевых топоров? Клянусь Владыкой-Порядком, это глупо!

– Другого способа нэ сушэствуэт. Эту сылу можэт побэдыт лыш другаа сыла.

– Хорошо, – Хорст сглотнул, вытер со лба пот. – Пусть так. Но почему их должен повести я? Вождь любого из ваших родов знает куда больше, чем я, о войне, походах и сражениях!

– Это правда, – холиаст кашлянул, свет вокруг его головы на мгновение померк, но тут же засиял вновь. – Но за вождэм поыдут толко эго воыны, ыз другого рода – ныкогда.

– Но подчинятся ли они человеку?

– Скорээ чэловэку, чэм кровному врагу. Ы всэ-такы ты открыл ворота ысполынам в наш мыр, тэбэ ы выгонат ых обратно…

– Вы знаете? – Хорст заскрипел зубами.

– Конэчно, – старик улыбнулся, очень мягко, почти по-отечески. – Но нэ трэвожса. Кромэ служытэлэы, ныкто нэ вэдаэт.

– И то хорошо.

– Нашы богы благославлаут этот поход ы, чтобы доказат своэ благоволэныэ, готовы вэрнут тэбэ то, что ты потэрал, – холиаст в черной одежде махнул рукой и его помощник скрылся в темноте за алтарем.

– Что именно? – Хорст занервничал.

– Нэ знау, – служитель небрежно пожал плечами. – Урл-Харт-Рок-Сон, Владыка Ыстынной Сылы, знаэт!

Костлявая рука указала на статую, изображающую что-то вроде оскаленного медведя с шестью лапами.

– Клянусь Владыкой-Порядком, – только и смог пробормотать Хорст.

Холиаст в алой одежде выступил из мрака, сжимая в одной руке небольшую плошку из бронзы, а в другой – короткий нож с каменным, причудливо изогнутым лезвием.

– Закатаы рукав, – велел служитель.

Хорст захотел возразить, но язык не послушался. От груди пополз обжигающий холод, и тело, ставшее чем-то вроде перчатки на руке Порядка, онемело. Мускулы сократились сами, и правая рука оказалась обнажена до локтя.

– Отлычно, – старый холиаст взял нож и аккуратно надрезал человеку предплечье. – Тэпэр маз.

В бронзовой плошке находилось что-то желеобразное, зеленоватое, с резким запахом, напоминающим о горных лугах.

Когда мазь втерли в порез, Хорст почувствовал резкую боль, потом возникло ощущение падения, все вокруг закрутилось, стало размазанным и нечетким. Сердце забилось неровно и глухо, а в ушах появилось болезненное давление.

Сознание на мгновение прояснилось, и бывший сапожник осознал, что шестилапый медведь нависает над ним, глаза его пылают, а из открытой пасти доносятся какие-то слова.

Затем все поглотила темнота, глубокая, точно море.

Где-то свистели птицы, а негромкий шелест могли издавать только колышущиеся под ветром листья.

В первое мгновение Хорст подумал, что попал в странный сон с одними звуками. Затем попытался шевельнуться, правую руку дернуло болью, и воспоминания обрушились на голову цветастым водопадом: пирамида… светящийся холиаст… плошка с мазью… медведеобразный бог с непроизносимым именем…

Захрипел, сердце отчаянно заколотилось, попытался двинуться, но тело не послушалось.

– Нэ дэргаыса, – послышался негромкий, чуть глуховатый голос. – Сэычас тэба отпустыт.

– Я с тобой, рядом, – сказала Илна, и прохладная ладошка коснулась его лба.

Хорст несколько мгновений полежал, затем открыл глаза и предпринял вторую попытку. Чьи-то руки ухватили его за плечи, помогли, и бывший сапожник оказался сидящим.

На то, чтобы сфокусировать взгляд, понадобилось еще несколько мгновений.

Илна смотрела на него с тревогой и ожиданием, из-за ее плеча выглядывал холиаст в красном балахоне. Чувствовался запах дыма, а за спиной Хорст слышал шумное сопение, принадлежащее, без сомнения, Альфи.

– Где мы? Как я сюда попал? – говорить оказалось трудно, язык еле ворочался во рту.

– Это военный лагерь, мы приехали сюда вчера вечером, вас, господин, привезли без сознания, – ответил появившийся сбоку Радульф и протянул большую кружку, над которой поднимался пар. – Выпейте, должно стать легче.

Хорст принюхался, но уловил лишь аромат каких-то трав. Поднял руки, борясь с их невероятной тяжестью, едва не выронил горячую кружку, но все же ухитрился поднести ее ко рту.

После первого глотка на лбу выступил пот, а после второго в животе точно лопнул вулкан. Слабость исчезла, как мышь при виде кота, в ушах мощно и яростно застучала кровь.

– Ничего себе, – сказал Хорст, вытирая лицо. – Что это такое?

– Настоыка ыз пэчэны горноы жабы, – невозмутимо ответил холиаст. – Очэн сылноэ срэдство.

Альфи захохотал, улыбнулся Радульф, и Хорст понял, что над ним шутят.

– Очень здорово, – проворчал он. – Издеваетесь надо мной, а толку?

– Очень много, – с серьезным видом заявил выступивший из-за спины Илны брат Ласти, но не выдержал, улыбнулся. – Смех помогает человеку немногим меньше, чем молитвы.

– Охотно верю, – Хорст отдал кружку Радульфу и легко поднялся на ноги. – Это значит, я провалялся без сознания сутки? Скажи мне, холиаст, зачем это было сделано? Что вернули мне твои боги?

– А ты нэ чувствуэшь?

Бывший сапожник прислушался к себе, попытался осознать, что изменилось со вчерашнего дня, и… обнаружил себя в одиночестве стоящим посреди тумана, густого и бурого, как грязь.

Выл в вышине ветер, сквозь тучи просвечивало черное пятно.

– О Владыка-Порядок, – дрожь прошла по телу, отдалась в кончиках пальцев. – Не может быть!

Горные боги вернули бывшему врагу магические способности.

Хорст помедлил мгновение, наслаждаясь ощущением вернувшейся силы, а затем перенес себя обратно в обычный мир.

– Ты всэ понал, – сказал холиаст.

– Спасибо, – Хорст наклонил голову. – И что я должен сделать взамен?

– Всэго лыш побэдыт. С ых помошу, – холиаст повернулся и показал туда, где вокруг множества костров, ходили, сидели и лежали воины.

Доносился гул сотен голосов, смех, песни, звяканье оружия. На окраине лагеря паслись стреноженные фроны, а в центре криво стоял большой шатер из алой ткани, захваченный горцами во время одного из набегов. Около него застыли часовые.

– Послэ полудна, – служитель поднял голову, выискивая прячущееся среди облаков солнце, – всэ вожды прыдут туда, чтобы познакомытса с тобоы. Оны хотат знат, кто повэдэт ых в боы.

– Боюсь, узнав, они расхотят в этот бой идти, – Хорст пригладил непокорно торчащие волосы. – Впрочем, деваться некуда – назвался ослом, запрягайся в телегу. Но для начала хотелось бы чего-нибудь поесть…

Войско строилось в полном молчании, слышалось лишь похрапывание фронов и стук сапог о землю. Хорст наблюдал за происходящим с высоты седла, и все не мог понять, где находится каждый из отрядов.

Позавчерашняя встреча с вождями затянулась до ночи. Предводители холиастов без особой радости приветствовали навязанного им волей богов полководца, а когда узнали, что он раньше никем не командовал, и вовсе приуныли.

После долгих споров, во время которых холиасты сверкали глазами и хватались за ножи, решили разбить войско на десять отрядов, примерно по пятьсот человек, и обозначить каждый бунчуком с определенным количеством конских хвостов. При разделении по отрядам дело едва не дошло до драки.

Всякий горский род враждовал с десятком других, и распределить всех так, чтобы кровным врагам не пришлось сражаться вместе, не представлялось возможным даже при помощи всех богов и Владыки-Порядка в придачу.

Относительно караулов, разведки и всего прочего маг имел довольно смутные представления, и если бы не подсказки Радульфа, отправившегося с ним на совет, опозорился бы окончательно.

К концу совета Хорст ощущал себя вычерпанным до дна.

Но после того как вожди холиастов разошлись, бывший десятник почти до самого рассвета пересказывал бывшему сапожнику все, что знал об искусстве управления войсками.

Но сейчас Хорст как никогда жалел о том, что под рукой у него нет кого-нибудь вроде Кавнлира ре Милота.

– Разведка уже отправилась вперед? – спросил маг у Альфи, вчера повышенному до высокого звания воеводы.

Нельзя было сказать, что такой поворот событий сильно понравился лысому наемнику.

– Уехали, клянусь мошонкой Хаоса, – сообщил он мрачно. – Сегодня в караулах у нас первый отряд, так что пятьдесят челове… тьфу, холиастов отправлены вперед, еще столько же останутся позади.

– Отлично, – Хорст почесал шрам на щеке, еще раз окинул взглядом свое воинство и махнул рукой. – Поехали!

Приставленный к нему знаменосец колыхнул длинным древком, где развевался единственный конский хвост. Сотни всадников пришли в движение, тысячи копыт ударили в землю, в стороны унесся дробный рокот.

Хорст оглянулся на запад, где за холмами пряталась Мать-Земля, на восток, где оставалась Долина, и пришпорил фрона.

По правую руку от бывшего сапожника оказалась Илна, по левую – холиаст-служитель в алых одеждах. За спиной двинулись Радульф, Альфи и брат Ласти, а замкнули кавалькаду десять горцев, приставленных к бывшему сапожнику в качестве гонцов и телохранителей.

Войско двигалось без особой спешки, направляясь на юг, туда, где в обманчивой близости вонзались в небо зазубренные вершины гор. Всадники первых отрядов взбирались на склон холма, а далеко позади воины последних только покидали место стоянки.

Хорст со свитой ехал точно посередине войска.

– Эслы ты жэлаэш, – неожиданно заговорил холиаст-служитель, – то а могу рассказат всэ, что знаэм мы об ысполынах…

– Конечно, – маг кивнул, ощущая, как по спине побежал холодок.

Бывшему сапожнику предстояло услышать о существах, исчезнувших с Полуострова задолго до того, как первый человек ступил на его землю, о временах, не сохранившихся в людской памяти даже в виде легенд.

– Слышком давно это было, дажэ богы в тэ врэмэна былы другыэ, – рассказчик пожал плечами, как бы извиняясь. – Мы тогда жылы тут жэ, на тэх жэ мэстах, а стэпы к угу от гор нэ былы засылэны…

Дальше Хорст узнал, как с запада явились исполины, громадные существа с телами, состоящими из твердого дыма, и алыми, злыми глазами. Услышал про первые набеги, про то, как холиасты начали давать отпор, про великих вождей, сумевших перенести войну в степи…

– Оны умэлы вызыват сылу богов, – сообщил горец в завершении, – ы обрушыват ээ на головы врага. Мы тэснылы ысполынов раз за разом, а потом оны бэжалы ыз нашэго мыра, закрыв за собоы ворота…

– А я их открыл, – пробормотал Хорст. – Это все, что ты знаешь? Ничего не можешь сообщить об их оружии, способе воевать, уязвимых местах?

– В старых лэгэндах трудно отыскат ыстыну. Послэ ухода ысполынов мы эдва нэ погыблы от болэзнэы ы зэмлэтрасэныы. Почты всэ забылос.

– Понятно. Значит, будем воевать наугад.

Облака ползли низко, едва не сбивая со всадников капюшоны. Иногда наплывала серая, пропитанная влагой полоса тумана, оставляла на волосах и одежде капли сырости, заставляла придерживать фрона.

В эти моменты Хорст не видел и не слышал двигающегося впереди отряда, не мог рассмотреть тех, кто следовал за ним. Казалось, что войско поглотила бесцветная хмарь, а превратившийся в полководца маг движется через горы в сопровождении лишь маленькой свиты…

Но потом облако уползало, ветер доносил топот копыт, голоса, и становилось ясно, что народу вокруг достаточно.

– Интересно, сколько осталось до ночи? – спросила Илна, когда они в очередной раз окунулись в туман. – А то солнца не видно, клянусь Творцом-Порядком. Может быть, оно уже зашло?

– Нэт эшэ, – ответил холиаст-служитель. – Тэ, кто ыдут впэрэды, знаут, когда остановытса.

В пути войско провело неделю, за это время перевалило через ограничивающий Долину с юга хребет и теперь подбиралось ко второму, чьи вершины, обсыпанные пудрой снегов, грозно блистали впереди.

Места тут были дикие даже по меркам горцев, селения попадались не чаще, чем прыщи на медвежьей шкуре.

Двигалось войско очень быстро, ни холиасты, ни их кони, мохнатые и неказистые, не знали усталости. Широкоплечие воины двигались по горам, точно по равнине, ели на ходу, а останавливались на ночевку лишь в тот момент, когда темнота становилась полной.

Людям приходилось нелегко. Илна похудела, черные глазищи на осунувшемся лице лихорадочно сверкали. Радульф кряхтел, жаловался на боли в пояснице, Хорст периодически засыпал в седле, один раз чуть не свалился с него прямо в пропасть.

Альфи все больше угрюмо молчал и скрипел зубами.

Холиаст-служитель поил спутников отварами из каких-то грибов, растущих на скалах. Сил от них прибавлялось, но начинало дико колотиться сердце, а дневной свет казался болезненно ярким.

– Да уж, они знают, язви их в печень, – заметил Радульф. – Можно бы сегодня и пораньше остановиться.

– Зачэм? – на лице холиаста-служителя отразилось искренне недоумение.

– Чтобы выспаться, – бывший десятник раздраженно закряхтел.

– Отправим гонца, – сказал Хорст. – Пусть вожди передового отряда встанут в первом же подходящем месте.

– Хорошо, – холиаст-служитель повернулся к телохранителям, пронзительно крикнул что-то.

Один из горцев кивнул, пришпорил фрона и умчался вперед, к голове войска, похожего на лезущую к перевалу громадную змею. Из тумана донеслись раздраженные крики, будто кто-то гонял там огромных птиц.

– Передрались, что ли? – покачала головой Илна.

– Мирно побеседовали, – ответил Хорст с улыбкой. – Думаю, все будет нормально.

Несмотря на неопытность и бездарность полководца, холиасты слушались его беспрекословно. Понимая это, бывший сапожник старался отдавать как можно меньше приказов.

Отправленный вперед гонец вернулся, буркнул что-то и занял место среди соратников.

– Всэ ысполнэно, – перевел холиаст-служитель, не утруждая себя подробностями.

Примерно через половину хода поднимающаяся по склону тропа стала менее крутой, вывела на прижавшуюся к телу горы площадку, достаточно большую и ровную, чтобы на ней уместились пять тысяч холиастов.

Воины расседлывали коней, привязывали к мордам торбы с овсом, а к задницам – мешки для сбора навоза. В центре площадки разводили костер, из бурдюков в котелки лилась вода.

– Да простит Творец-Порядок их прегрешения, – проговорил брат Ласти умильно. – Неужели на сегодня все?

– Похоже, что так, – Хорст спрыгнул с седла и присел, чтобы размять затекшие ноги. Лодыжки закололо, в коленях что-то неприятно захрустело, а в бедрах с ощутимым скрипом натянулись сухожилия.

– Сними меня, – попросила Илна, на лице которой появилась мученическая гримаса. – А то у меня в… там все затекло.

Маг подошел, обнял девушку за тонкую талию. Бережно опустил на землю и несколько мгновений придерживал, пока дочь редара не перестала шипеть и ругаться, как обретшая дар речи змея.

– Мы… – начавший говорить Альфи замолчал, и Хорст повернулся, не столько на шорох полезшего из ножен меча, сколько на другой звук – на стук падающих откуда-то сверху камешков.

В тумане обозначилось движение и на каменную площадку с ограничивающей ее почти отвесной скалы спрыгнуло нечто крупное, покрытое серой, топорщащейся шерстью.

Сверкнули желтые глаза, обнажились белые острые зубы, низкое горловое рычание заставило фронов попятиться.

– Владыка-Порядок! – Хорст одним движением вытащил клинок, шагнул вперед, заслоняя Илну.

Существо, напоминающее мохнатого человека с руками вместо ног, припало на четвереньки, ловко увернулось от выпада Альфи и под улюлюканье горцев понеслось к обрыву. Мелькнула голая, лишенная шерсти задница, растопыренные конечности и, дико хохоча, тварь сиганула в пропасть.

Хорст невольно прислушался, ожидая уловить звук падения.

– Это еще что такое, во имя Творца-Порядка? – осведомился брат Ласти.

– Горныы насмэшнык, – отозвался холиаст-служитель. – Воруэт овэц, ыногда напдаэт на холыастов, обытаэт в отвэсных скалах. А вообщэ, в этых дыкых мэстах жывут очэн дрэвныэ сущэства, странныэ ы опасныэ…

– Что опасные, это заметно, – проворчал Радульф. – Что там насчет ужина?

– Поыду, узнау, – холиаст-служитель зашагал в сторону костра, а люди принялись развьючивать лошадей.

Помогать им в этом никто не собирался.

В изнанке мироздания горы выглядели почти так же, как и в реальности, только снег не сверкал, казался серым, и ветер выл тоскливо и уныло, как старый шакал перед смертью.

Хорст постоял некоторое время, оглядываясь, а потом шагнул вперед, в беззвучно распахнувшуюся щель, окунулся в одновременно холодное и горячее переплетении струй силы Порядка и Хаоса.

Когда вынырнул обратно, мышцы корежило от наполняющей их силы, с волос и одежды стекали потоки белого сияния, струйки шипящих и потрескивающих искр, алых, лиловых и серебристых…

Теперь он мог приступить к тому, ради чего пришел сюда.

После исчезновения доски Хорст лишился возможности переноситься в любое место на Полуострове, но во время совместного колдовства в Неориде понял, что кое-кто из других магов владеет искусством перемещения через изнанку мира.

Тогда не было возможности запоминать подробности, так что сейчас приходилось действовать наугад.

Хорст глубоко вздохнул и закрыл глаза, представляя место, куда хотел перенестись – холм с плоской, точно срезанной верхушкой, валяющиеся вокруг него черные каменные плиты, реку, впадающую в шумящее море…

Почувствовал, как лица коснулось слабое дуновение, что-то зашуршало под ногами, а когда поднял веки, обнаружил себя стоящим на краю глубокой ямы, на дне которой колыхалась тьма.

Туман здесь был зеленоватым, а море напоминало громадную лужу из блестящей слизи.

Каменный алтарь исчез, колоссальные плиты раскололись, некоторые на многие сотни кусков. Ощущение скрытой под холмом злой силы, что властвовало тут ранее, пропало без следа.

Ворота разрушились, пустив в этот мир исполинов.

Для проверки Хорст попытался вернуться в обычный мир. Туман заклубился перед глазами, потек, образуя что-то вроде вихря. Мага затянуло внутрь и выплюнуло в шум обрушивающегося на берег прибоя, в запахи степных трав и соленой воды, в крики мечущихся над водой чаек…

Но тут все выглядело так же спокойно и мертво, на дне ямы блестела вода.

Хорст вернулся в изнанку, подумал, что пора переходить ко второй части плана. Холм, плиты, море – все начало таять, растворяться в зеленовато-серой хмари. Вновь подул ветер, овеял лицо, а черно-желтый овал, заменяющий солнце, мигнул несколько раз.

Туман развеялся, Хорст обнаружил себя в знакомом месте, в том самом, попасть в которое маг может откуда угодно, и какое вряд ли соотносилось с каким-либо куском земли в реальном мире.

Жирно поблескивала уходящая в никуда дорога.

– Кто звал меня? – невысокая фигура выступила из сумрака, сверкнули голубые глаза.

– Выходит, что я, – ответил Хорст, разглядывая Анитру Карнийскую. – Хотя я звал любого из вас…

– Почему тогда откликнулась я?

– Может быть потому, что твоя жизнь не так давно находилась в моих руках, – бывший сапожник почесал шрам на щеке, – и я не захотел ее отбирать. Ты где сейчас?

– Около Вестарона, еду в Карни, проверить, что осталось от моего дома, – проговорила Анитра ехидно.

– А что с остальными?

– Разъехались через два дня после твоего отбытия. Счастье еще, что никто никого не убил, когда договаривались, как за тем Кубом следить.

– Договорились? – Хорст подумал, что слишком рано выпустил магов из-под контроля.

– По две недели каждому, – ответила Анитра. – Сейчас – очередь Нисти, потом – моя.

– Вам нужно ехать к Стене, чтобы помочь защитить ее, – бывший сапожник ощутил мгновенную неуверенность, подумал, что не сумеет вновь справиться со сворой магов, но спешно отогнал эту мысль прочь. – Ты сможешь передать остальным мою просьбу?

– Почему бы и нет? Кое-кто и так двинулся в том направлении, – колдунья нахмурилась, на гладком лбу появилась одинокая морщинка. – Но ты уверен, что они тебя послушаются?

– Конечно, – Хорст напрягся, вытянул руки перед собой, между ними заклубилось темное облачко.

Анитра смотрела во все глаза. Она немало знала о магии, много лет разгадывала, почему и каким образом желания колдунов воплощаются в реальность, но, сталкиваясь с этим рыжим вихрастым парнем, всегда ощущала себя малолетней дурочкой, попавшей в балаган фокусника…

Вот и сейчас она не понимала, что происходит, могла лишь уловить тонкую вибрацию пущенной в ход силы.

Облачко между рук Хорста застыло, перестало вращаться, а потом лопнуло, точно яйцо. Ошметки «скорлупы» с противным шипением истаяли в воздухе, а в ладонях Непоседливого Мага осталась прямоугольная шкатулка, крышку и дно которой украшали квадратики двух цветов – алого и белого.

– Что это? – спросила Анитра.

– Игра, – ответил Хорст, тяжело дыша. – И я в любой момент смогу пустить ее в ход.

С негромким щелчком шкатулка открылась, и бывший сапожник принялся вынимать из нее фигурки.

Первая изображала поджарого мужчину с волчьей головой, вторая – толстяка с крысиной, третья – тут бывшая хозяйка Карни вздрогнула – ее саму, в длинном платье и с оскалом на лисьей морде.

– Ты все поняла? – спросил он.

– Да, – Анитра ощутила невольную дрожь: бывший сапожник угрожал магам созданием новой Игры, где они будут не более чем фигурами и, судя по мрачному блеску его взгляда, вовсе не шутил…

– Тогда держи, – статуэтки одна за другой упокоились во внутренностях шкатулки, Хорст шагнул вперед, и Анитра осторожно коснулась холодной гладкой поверхности. – Пусть двигаются на восток немедленно, кто бы где ни находился. Через неделю я проверю, и если найду ослушников…

Он отступил назад, туман заклубился вокруг невысокой, коренастой фигуры Непоседливого Мага, и через мгновение она исчезла, оставив темное пятно на серой, как пепел, земле.

Глава 9. Дрожь земли.

Когда первая снежинка опустилась на гриву фрона, Хорст не поверил собственным глазам. В первый день Зеленого месяца снег – редкий гость даже в Линоране, не говоря уже о столь южных землях. Но за первой последовала вторая, третья, и вскоре мир скрылся за шуршащим белым пологом.

С позавчерашнего дня войско тащилось по усеянному скалами плато, унылому, как нависающее над головами небо. Солнце проглядывало редко, день, вечер и ночь проходили в одинаковых сумерках.

Топлива, кроме навоза фронов, не было, по ночам люди и даже привычные ко всему холиасты страдали от холода. Пополнить запасы продовольствия удавалось лишь в те дни, когда разведчики натыкались на стада диких, невероятно мохнатых быков с огромными рогами.

Пояса приходилось затягивать все туже.

– Еще снега не хватало, – вздохнул Радульф, поплотнее запахиваясь в плащ. – Ветра мало, что ли?

С самого перевала бывший десятник начал кашлять, и с каждым днем кашель становился надрывнее.

– Развэ это снэг? – холиаст-служитель указал на запад, где через снегопад проглядывали темные тучи. – Вот эслы тэ облака прынэсэт на нас, тогда начнэтса настоашыы снэг…

– Удивительно, что войско до сих пор не ропщет, – заметил Хорст, оглядываясь на едущих за ним воинов. – В людской армии половина давно разбежалась бы, а другая проклинала предводителя и требовала вернуться назад.

– Бежать тут некуда, клянусь мошонкой Хаоса, – хмыкнул Альфи и погладил мокрую лысину.

– А проклынат – что можэт быт глупээ? – холиаст пожал плечами. – Воыны знаут, на что ыдут, ы понымаут, что поход будэт нэлэгкым. Жаловатса – удэл слабых, ы ны одын мужчына в горах сэбэ такого нэ позволыт.

Оглядевшись, Хорст обнаружил, что снег пошел так густо, что полностью скрыл все вокруг. Исчезли из виду воины едущего впереди отряда, скрылись за белизной скалы, осталась лишь земля под ногами фрона да смутные фигуры спутников.

– Ничего себе! – рыкнул Альфи.

Метель хлестала по лицу, как сотни хлыстов, так что приходилось нагибаться в седле и прикрывать глаза.

– Господин, – Радульф закашлялся, сплюнул, оставив на снегу багровое пятно. – Может быть, настало время применить магию? Иначе мы рискуем заехать неведомо куда.

– Ни один маг не справится с непогодой, – мрачно ответил Хорст. – Вы можете не верить мне, но это так…

– А на что тогда твои боги? – Илна покосилась на холиаста-служителя без особого дружелюбия. – Кто-то говорил, что они всемогущи в этих горах и благословили поход на исполинов…

– Я попробуу, – кивнул горец, – но за всакуу помощ богов прыходытса платыт ы пороы жэстоко.

– Тогда подождем, вдруг это закончится, – сказал Хорст, но очередной порыв ветра метко забросил магу в рот пригоршню снежинок и бывший сапожник заперхал, пытаясь вытолкнуть из горла холодное крошево.

Снег налипал на шкуру горных коней и не успевал таять, на гривах росли настоящие сугробы, а камни на обочинах тропы быстро покрывались белыми пушистыми наростами.

Ветер донес встревоженные крики.

– Просат остановытса, – алые глаза служителя богов мрачно сверкнули. – Далшэ эхат нэлза.

Фроны встали с видимым облегчением, затрясли головами, пытаясь стряхнуть налипший снег, замотали хвостами. Люди покинули седла, верхом остался только холиаст-служитель.

Закрыв глаза, он опустил голову на грудь и принялся что-то бормотать.

Ветер зло взвыл, в небесах загрохотало, будто там кто-то ломал скалы, в вышине сверкнуло.

– Гроза в снегопад, невероятно, – прошептала Илна, прячущаяся за конем от острых, как стрелы, порывов ветра.

– И страшно, – добавил Хорст, почувствовав, как по спине побежали мурашки, а желудок судорожно напрягся.

Холиаст-служитель выкрикнул что-то во всю глотку, и горы ответили – низкий гул донесся с разных сторон, фроны испуганно забились, один даже попытался встать на дыбы.

В облаках появился разрыв, похожий на исполинский синий глаз, пристально глядящий на терзаемую метелью землю. Мгновение он повисел неподвижно, а потом исчез вместе с тучами и снегом.

Солнце обрушилось на горы с силой лавины, сверкнули, отразив золотые лучи, белоснежные склоны, и Хорст едва не закричал от боли в глазах. От тишины заныло в ушах.

– О Творец-Порядок… – прошептал кто-то рядом, судя по всему – брат Ласти, послышался хруст снега и негромкий вскрик.

Когда под опущенными веками перестали крутиться огненные кольца, маг рискнул открыть глаза.

Солнце светило яростно, как и положено весной, небо сияло чистотой, точно девичье лицо, лишь над дальними вершинами на юге клубились тучи. Лица людей выглядели ошеломленными, брат Ласти подслеповато моргал, напоминая седого крота, выбравшегося на поверхность, чтобы на старости лет взглянуть на солнце. Холиасты спокойно забирались в седла, унизанный капельками мех горных коней блестел, точно его обсыпали брильянтами.

– Вот ы всэ, – скучным голосом проговорил холиаст-служитель. – Можно эхат.

– Так ты полагаешь, тебе придется заплатить за это… – Хорст поискал и, не найдя другого слова, закончил, – чудо.

– Да.

– И мне… – голос мага чуть дрогнул, – за то, что они сделали там, в святилище?

– Нэ знау. Ты вэд нэ холыаст. Возможно то, что ты должэн сдэлат, спасэт ы ых самых, ы это ужэ будэт платоы.

Раскинувшийся за перевалом мир выглядел непривычно огромным, светлым и плоским. Из-за самого края земли вылезали облака, над горизонтом висел оранжевый шар солнца.

От одного из облаков тянулась вниз лиловая «борода» дождя.

– Я не верю, клянусь поясом Порядочной Девы Будвы, – сказала Илна, шмыгнув носом. – Мы все же дошли. Я думала, горы никогда не закончатся, вечно будут тянуться скалы, осыпи, ледники…

– Самое время вознести благодарственную молитву Творцу-Порядку, что он провел нас через опасности, – с торжественной улыбкой заявил брат Ласти.

– Еще вознесем, – кивнул Хорст. – Только вниз спустимся. Тут не один ход и не два, хотя кажется – рукой подать.

В этих местах тропы если и были, то лишь подходящие для горных козлов. Дорогу выбирали самые опытные из холиастов, коней вели под уздцы. Из-под ног то и дело срывались камни, с небрежным цоканьем укатывались вниз, заставляя сердце тревожно замирать.

Несколько раз войско упиралось в тупик и тогда горцы разбредались по окрестностям, лазили по скалам.

Сумерки опустились, когда за спиной осталась примерно треть спуска.

– Встаэм, – проговорил холиаст-служитель, когда горы окутал мрак, а в западной части горизонта нарисовалась молодая луна.

– Что, здесь? – удивилась Илна, оглядывая нагромождение валунов, торчащие из него скалы. – Тут ни одного ровного места.

– Придется спать на неровном, – Хорст принялся развьючивать фрона.

На ужин каждому досталось по куску мяса, способному насытить разве что кошку, и по глотку воды.

Костер разводить оказалось не из чего, так что на ночлег устраивались в темноте. Хорст улегся рядом с большим камнем, хоть как-то защищающим от ветра, около бывшего сапожника устроилась Илна.

Вскоре донеслось ее ровное дыхание.

– Спокойной ночи, – Хорст прикрыл глаза, и пофыркивание фронов, негромкие разговоры холиастов, завывания ветра в скалах – все провалилось, исчезло, вокруг остался лишь туман и холодные камни.

Спать хотелось неимоверно, веки опускались, тянуло улечься прямо тут, в изнанке.

Хорст потер лицо, несколько раз хлопнул себя по щекам, отгоняя дремоту, и только затем прикрыл глаза и начал перемещение. Не успел почесаться, как под ногами оказалась знакомая дорога, вокруг – багровый туман.

– Анитра… – негромко позвал бывший сапожник, не сомневаясь, что она придет.

Возглас унесся в полумрак, затих, и в ответ с нескольких сторон зачавкало, забулькало, словно кто-то брел к магу по болоту. Закружились в сумраке раскоряченные фигуры.

Удар пришелся прямо в голову. Хорст пошатнулся, отступил на шаг. Это, судя по всему, спасло от повторной атаки – перед лицом пронеслось нечто, похожее на мохнатый древесный ствол.

Что-то толкнуло в спину, бывший сапожник упал на четвереньки.

– Сдохнешшшь… – ветер принес чей-то голос, противный и странно знакомый.

– Вот уж нет! – Хорст попытался встать, под навалившейся тяжестью захрустела спина, перед глазами потемнело.

Все было ясно – кто-то магов, услышав послание Анитры, решил не подчиняться выскочке из Линорана, а проверить вновь обретенные силы и попытаться убить его прямо здесь, в изнанке мира.

И этот «кто-то» устроил засаду около дороги, к которой бывший сапожник рано или поздно придет.

– Ах ты… – Хорст зарычал, точно дикий зверь, открыл проход к границе Порядка и Хаоса, щедро зачерпнул силы.

Распрямился, что-то непонятное, похожее на помесь громадного паука и стола отлетело в сторону, замерло грудой торчащих ног. Кружившиеся вокруг тени шарахнулись в стороны, вслед им потек желтый огонь.

Корявые, изломанные силуэты вспыхивали один за другим и падали, рассеивались темным пеплом, не успев долететь до земли. Тут, в изнанке, смерть действовала очень быстро.

– А теперь хозяин! Я сказал, хозяин! – проговорил Хорст, и что-то зарокотало в скрытых туманом небесах.

Он потянулся вперед и в стороны, шаря магическими чувствами вслепую, точно человек, пытающийся нащупать под лавкой упавшую вещь, и ухватил что-то маленькое, верещащее, кусающееся…

Рванул, и на землю перед Хорстом шлепнулся толстяк в черном, шитом золотом кафтане.

– Опять ты, – вздохнул бывший сапожник. – Так ничему и не научился?

– Почему, почему… – толстяк ворочался, точно крыса с перебитым хребтом, глаза его злобно поблескивали. – Они непобедимы! Я едва нашел их, еле уговорил напасть…

– Не знаю, кого ты нашел, да и не узнаю никогда, – Хорст поднял руку, – потому что сейчас ты умрешь.

Из ладони вырвалось нечто горячее. Толстый маг дернулся, задрожал и начал обугливаться, как поднесенная к пламени деревяшка. Кожа его потемнела, осыпалась прахом, ветер подхватил и унес одежду, ставшую пеплом, развеял остатки костей…

– Он попытался второй раз? – из багровой мглы выступила Анитра.

– Да, – Хорст отряхнул руки. – Что с остальными?

– Ворчали, но подчинились. Похоже, – она сделала паузу, – они верят в тебя, верят в то, что ты Сын Порядка.

– А во что веришь ты?

– В свой страх, – Анитра покачала головой. – Он подсказывает мне, что ты чудовищно силен и опасен.

Хорст опустил взгляд, пережидая охватившую сердце боль – даже маги видят в нем лишь невероятной силы пугало, присланное в этот мир Владыкой-Порядком для уничтожения врагов…

– До встречи, – Анитра отступила на шаг, ее черный плащ взвихрился, пошел волнами.

Она исчезла, а Сын Порядка упал на колени и завыл прямо в низкое, затянутое мглой небо.

– Даже не верится, клянусь мошонкой Хаоса, – Альфи спрыгнул с седла, прошелся туда-сюда. – Никаких тебе камней, скал, все ровно, как в храме…

– Так уж ровно? – ответил Радульф и закашлялся, тяжело, с хрипом в груди.

Наемник несколько погорячился. Серая туманная стена гор, увенчанная белой верхушкой, и в самом деле осталась позади, но холмы исчезать не торопились, тянулись во се стороны, напоминая стадо черепах.

– По сравнению с кручами и обрывами очень даже ровно, – высказалась Илна. – Надеюсь, нам осталось ехать недолго.

Вопросительные взгляды достался Хорсту.

– Не знаю, – осторожно ответил он.

– Думау, что послэзавтра мы наыдэм врага, – выручил холиаст-служитель.

Попытка отыскать исполинов с помощью магии, предпринятая вчера, с треском провалилась, Хорст только зря потратил силы. Узнав об этом, горец в алых одеждах обратился к богам. Потратил всю ночь, не давая людям спать монотонными завываниями, но своего добился.

И войско, спустившееся с гор, двинулось на запад.

Степь по-весеннему зеленела, хрустели под копытами фронов стебли травы, одуряюще пахли протянувшиеся на сотни размахов цветочные поля. Шелестели листьями сбившиеся в рощи деревья, вот только не пели птицы, не жужжали насекомые.

Живых существ видно не было.

– Неужели они все погибли? – спросил брат Ласти, завидев на берегу неширокой речушки большое гнездо, очевидно покинутое.

– Скорее, ушли, – отозвался Хорст. – Звери тоже чувствуют это…

Примерно с полудня он мучался головной болью – словно нечто острое давило на череп, прямо на макушку, норовя пробить насквозь, пробуравить позвоночник до самого копчика.

Из-за боли сияющее весенней голубизной небо казалось грязным, как старый сапог, а зелень и цветы – нарисованными. Чудилось, что все это вот-вот рухнет в открывшуюся пропасть, утечет с шорохом осыпающегося песка…

С тем самым, что терзал бродячего сапожника в те времена, когда он был фигурой на доске магов.

Самое странное, что Хорст с тех пор почти не изменился. Да, научился и узнал многое, прошел Полуостров вдоль и поперек, убивал, разрушал и созидал, разговаривал с богами, но обычные человеческие страхи и эмоции никуда не делись, лишь стали глуше, как-то слабее…

И выросла невероятная, невозможная для молодого человека усталость.

– А что ты чувствуешь? – от размышлений оторвала, как обычно, Илна.

– Что все вокруг чужое, – Хорст огляделся, – странное, и что за обычным может прятаться нечто жуткое.

– Ысполыны ыскажаут мыр, чтобы ым можно было жыт, – кивнул холиаст-служитель.

– Искажают, говоришь? – влез в разговор Альфи. – А вон там что искажает камыш, не подскажешь?

Неподалеку виднелось небольшое озерцо, окруженное густыми зарослями. У ближнего берега среди толстых зеленых стеблей что-то шевелилось, слышался негромкий хруст.

– Не все ушли, значит, – заметил Радульф.

– Помилуй нас Творец-Порядок! – брат Ласти осенил себя знаком Куба, когда из камыша поднялась похожая на шар голова. Острые зубы блеснули в похожей на щель пасти.

Хорст закрыл глаза и потряс головой, надеясь, что морок исчезнет, но жуткая тварь осталась на месте.

– Глаз нет, шея длинная, – заметил Альфи брезгливо. – Что это вообще такое? Еще один горный насмешник?

– Нэ знау, – в голосе служителя богов прозвучал страх. – Такых тварэы нэ выдэлы в этых мэстах тысачы лэт…

Зубастая голова издала шипение, заставившее вздрогнуть лошадей, и с шумом упала в заросли. Там завозилось, и на открытое место выползло нечто, напоминающее покрытую багровым мехом колбасу толщиной с бедро мужчины.

Холиасты из охраны Хорста забеспокоились, принялись натягивать тетивы на луки.

– Неужели это придется убивать? – вопросил Радульф, глядя, как уродливое существо ползет, извиваясь и дергаясь всем телом, как за ним остается блестящий маслянистый след.

– Сила Творца-Порядка защитит нас! – брат Ласти дернул поводья и фрон послушно свернул.

– Что он дэлаэт? Бэзумэц? – удивился холиаст-служитель.

– Изыди, во имя Творца-Порядка! – провозгласил брат Ласти и осенил чудовище знаком Куба. – Изыди, всеми святыми именами повелеваю я тебе… Владыкой-Порядком, Вседержителем-Порядком…

К удивлению Хорста и всех остальных, тварь остановилась, зашипела вновь, на этот раз как-то жалобно, и поползла обратно.

– Вы видели? – брат Ласти повернул сияющее от счастья лицо к спутникам. – Оно испугалось святого символа!

– Можэт и вправду в этоы лудскоы поганоы вэрэ что-то эст? – пробормотал холиаст-служитель, но так тихо, что услышал его лишь Хорст.

Холиаст выглядел точно так же, как и сотни его собратьев – алые глаза, смуглая кожа, грива светлых волос, у седла громадный топор, на плечах – мохнатая безрукавка, на голых руках – выпирающие мускулы.

Вот только во взгляде его крылось то, чего Хорст до сих пор у горцев не видел – что-то вроде испуга.

– Говоры, – велел холиаст-служитель.

– А ыз трэтыэго отрада, – проговорил воин. – Сэгодна мы былы в пэрэднэм дозорэ…

Целый день войско двигалось по холмистой равнине, и даже сейчас, когда солнце наполовину укрылось за западным горизонтом, а степь покрыли длинные тени, продолжало путь.

Белобрысый воин появился около Хорста только что, сбоку объехав растянувшиеся по степи отряды.

– С вэршыны холма мы увыдэлы что-то… – горец замолчал, выискивая подходящее слово, – похожээ на сэлэныэ. Внутры нэго двыгалыс громадныэ фыгуры. Мы хотэлы подэхат блыжэ, но крылатаа твар бросылас на нас свэрху…Из всэго дозора выжыл а одын.

Хорст кивнул – за день они видели десятки чудных существ, летающих, напоминающих черные простыни, ползающих, и вообще непонятно на что похожих. Правда, ни одно из них напасть не рискнуло.

– Далеко это было? – спросил он.

– Два хода на запад.

– Хорошо, иди. Спасибо тебе, – воин кивнул, принялся разворачивать лошадь. – Встаем!

Хорст вскинул руку, и его знаменосец покрутил бунчуком с одним конским хвостом. Послышались окрики вождей, топот копыт постепенно смолк.

– Мудрое решение, – одобрил Радульф. – Незачем лезть в пасть к врагу уставшими. Лучше атаковать утром, когда воины отдохнут. Место тут неплохое, вода неподалеку, – он кивнул в сторону неширокой речушки, – так что все хорошо…

– Атаковать! – Хорст зябко поежился. – Если бы я еще знал, как это делается! Может быть, отправить разведку?

– Зачем? – Альфи первым спрыгнул с коня. – Что ты поймешь в этих исполинах, если они так от нас отличаются? Только людей… э, в смысле, холиастов потеряешь.

– Вэрно, – кивнул холиаст-служитель. – Лучшэ послэ ужына собэрэм всэх вождэы на совэт, подумаэм, что завтра дэлат.

Хорст почесал шрам на щеке, мрачно подумал, что на этом совете он точно будет лишним.

Холиасты расседлывали лошадей, вели их на водопой, в ближайшей роще, до которой было всего размахов двести, стучали топоры, булькала вода в повешенных над огнем котелках.

Людям оставалось сидеть и ждать ужина.

– Надо же, селение, – проговорил Хорст задумчиво, глядя в зенит, где неторопливо плыли вызолоченные закатом облака, – может быть, они и укрепления построить успели? Что тогда?

– Ты у нас маг, да еще и Сын Порядка, тебе и думать, – ответила Илна.

– Сын Порядка, ха! Это вовсе не значит, что я могу вызывать его мощь по собственному желанию. Он когда хочет, тогда и приходит.

– Но от гибели-то спасет? – Илна подвинулась ближе.

– Меня, но не вас… не тебя.

– Ничего, господин, – сказал Радульф хрипло. – Каждый из нас готов умереть за вас.

– Это меня и пугает, – Хорст потянулся, вслушался в хруст суставов. – Помню я, маг из Ил-Бурзума собирался с исполинами воевать, и войско у него было хорошее, что против меня готовилось. И где оно?

– Может, еще собирается? – пробурчала Илна с сомнением.

– Два месяца прошло, сколько можно, – маг оглянулся на шум шагов, обнаружил подходящего телохранителя с котелком в руках.

– Ужын, – коротко объявил горец.

Запасы троки подходили к концу, мяса почти не оставалось, так что приходилось обходиться похлебкой, жидкой, точно слезы зятя на похоронах тещи, и заплесневелыми сухарями.

Жевали без всякого удовольствия.

Запихнув в себя последний кусок высохшего хлеба и запив его отдающей чем-то кислым водой, Хорст отряхнул руки и поднялся.

– Ну что, пошли? – вопрос прозвучал безнадежно, как скулеж дряхлого пса.

В стороне от стоянки, в излучине реки, горел одинокий костер, виднелись ходящие вокруг него темные фигуры. Там ждали вождей холиастов и человека, которого боги назначили полководцем.

– Пошли, клянусь мошонкой Хаоса, – Альфи встал, повесил меч на бедро.

За приятелем поднялся Радульф, последним оказался на ногах холиаст-служитель. Без него сегодня не обойтись – умеющему говорить с богами предстоит успокаивать разбушевавшихся вождей.

– Иди, я знаю, ты справишься, – сказала Илна с улыбкой, и Хорст ощутил, как ему полегчало.

Даже коленки стали дрожать чуть меньше.

Солнце высунуло из-за горизонта пылающий краешек, и степь оказалась залита потоками оранжевого света. Стоящий на коленях Хорст сощурился и на мгновение сбился, пропустив в молитве несколько слов.

– … и… э… припадаю к стопам твоим…

– Укрепи же помыслы наши, Победитель-Порядок, – брат Ласти, уловив заминку, повысил голос. – Ибо только на тебя уповаем в сей горестный час! Как же есть сила, отвага и мощь в тебе…

Сегодня утром молились все.

Холиасты собрались около реки, оттуда доносились дружные завывания, а люди встали на колени рядом с костром.

– …такоже и в нас она будет…, – шлепал толстыми губами Альфи, и лицо его было серьезным.

– Да пребудет победа с нами во имя твое! – Радульф давил в себе кашель и глубоко запавшие глаза его лихорадочно сверкали.

– Победитель-Порядок! – Илна осенила себя знаком Куба и поднялась на ноги.

Хорст последовал ее примеру, хрустнули ноющие колени. Закряхтел Радульф, а брат Ласти принялся отряхивать испачканный балахон.

– Интересно, а железо этих тварей берет? – наемник вытащил из ножен меч, длинный, как оглобля, и осторожно потрогал острое, точно язык насмешника лезвие.

– Должно, – Хорст натянул подкольчужник, засунул руки в рукава кольчужной рубахи. – Иначе какие у нас шансы?

– В любом случае они сводятся к вам, господин, – заметил Радульф, успевший облачиться в доспехи и надевающий шлем.

Хорст поморщился, но ничего не сказал.

Холиасты перестали голосить, шустро, как муравьи от горящего муравейника, побежали к кострам. Служитель богов подошел неспешно, с лица его еще не исчезло молитвенное выражение:

– Ну что, по конам? – спросил он.

– Да, – ответил Хорст, понимая, что прыгает в прорубь, привязав к ногам наковальню.

Вчерашний совет хоть и продлился долго, особых результатов не дал. Решено было выделить резерв, а основное войско поделить на три части и попытаться взять врагов в кольцо.

Трудно придумать лучший план, не зная ничего о противнике и месте сражения.

Знаменосец Хорста замахал бунчуком, двинулся с места первый отряд, за ним второй, расходясь в стороны. Ветер понес над степью облачка пыль, впереди всадников побежали тени.

– Холодно-то как, – заметил Хорст, ежась от вольно гуляющего по телу озноба.

– Да? – Илна удивленно глянула из-под шлема. – А я ничего не чувствую.

Войско перемещалось неспешно, отряды выдвигались так, как было задумано вчера, и полководец, глубоко в душе остающийся бродячим сапожником, понемногу успокаивался.

Когда фрон взбежал на пологий холм, и стало видно то, что дозорный назвал «сэлэныэм», Хорст лишь выругался про себя и опустил ладонь на рукоять меча, словно клинок мог сейчас помочь.

На дне просторной ложбины торчали похожие на истощавшие крепостные башни сооружения, сотканные из тысяч разноцветных веревок. Рядом с ними виднелись строения, отдаленно напоминающие дома холиастов, но вырубленные из цельных кусков скалы.

Мелюзгой при гигантах казались рядом с ними сараи из черных, как смола, бревен.

– О богы! – пробормотал холиаст-служитель.

– Помилуй нас, Творец-Порядок! – эхом прозвучал возглас брата Ласти.

Между «домов» и «сараев» резкими, дергаными шагами перемещались исполины, их тела выглядели полупрозрачными в яростном сиянии восходящего солнца, глаза напоминали заполненные кровью дыры.

– Вперед! – рявкнул Хорст, силясь перекрыть грохот копыт. – Вырежем этим сукам кишки!

Смысл произнесенного командиром холиасты вряд ли поняли, зато интонацию уловили верно, там и сям раздались кровожадные вопли, засверкали лезвия вскинутых топоров.

Альфи поглядел на бывшего сапожника с уважением.

Исполины забеспокоились, один пригнулся и пропал, будто ушел в землю, а второй, повыше, с телом серым, как слежавшийся песок, зашагал навстречу войску.

– Стреляйте! – призыв Хорста едва ли оказался услышан, но возглавляющие отряды вожди все сообразили сами.

Захлопали немногочисленные луки, в воздух взвились стрелы. Большая часть не долетела, но некоторые угодили в цель, и громадное существо испустило низкий, гневный рев.

– Встаем! – Хорст дернул за поводья, понимая, что предводителю нет смысла лезть в горнило битвы.

– Как скажешь, – Илна остановилась рядом, за ней встали остальные, замедлил ход и замер на месте резервный отряд.

Появляясь из-за башен, навстречу холиастам от «селения» двинулись исполины, один из них столкнулся с правым крылом и заворочался, колотя руками, точно гоняющаяся за мышью хозяйка – скалками.

Что-то брызгало с его конечностей, фроны истошно ржали, махали топорами холиасты.

– Есть! Есть! – завопил Альфи, и Хорст понял, что громадная фигура клонится, заваливается набок.

От ее падения содрогнулась земля, а один из «домов» в «селении» изверг столб алого, как зимняя рябина, пламени. Поднялись громадные руки, но тут же опустились, донесся победный вой холиастов.

– Там врагов еще достаточно, – ответил Хорст, с тревогой вглядываясь в выступающие из-за «крепостных башен» фигуры и молясь Владыке-Порядку, чтобы их оказалось не слишком много…

Наступающий в центре отряд натолкнулся на пятерых исполинов и встал, зато левый прорвался к окраине «селения», холиасты принялись рубить топорами ближайший «сарай».

– Нет, не надо… – прошептал Хорст, понимая, что делать этого ни в коем случае нельзя…

«Сарай» осветился изнутри и лопнул, выбросил лепестки разноцветного пламени, в стороны полетели изуродованные, обугленные тела, а ветер угодливо донес сладкую вонь горелого мяса.

– Эх, катапульты бы сюда, – вздохнул Радульф. – Мы бы это все издалека разнесли!

– Чего нет, того нет, – напряженно ответил Хорст, силясь понять, что бы сделал в этот момент опытный полководец?

«Удирал бы без оглядки, – явилась поганая, отдающая трусостью мысль. – Ведь никто, никто из живущих ныне на Полуострове не может похвастаться победой над исполинами».

– О Творец-Порядок, – брат Ласти, не взявший в преддверии боя оружия, спрыгнул с коня и упал на колени. – Молитву свою я к тебе обращаю, всем сердцем к тебе взываю…

Хорст мельком глянул на молящегося служителя и отвел взгляд.

Не нравилось магу происходящее там, где сходились правый фланг и центр, где что-то двигалось над самой землей, струилось, подобно черной дымке, проползало под ногами лошадей…

Будто сотканная из дыма пожаров колоссальная фигура поднялась в десятке шагов от Хорста, полыхнули факелами многочисленные глаза, нанесли удар похожие на две черные волны руки.

Радульфа зацепило самым краешком громадной ладони, фрон встал на дыбы. Бывшего десятника выбросило из седла, с размаху ударило о землю, Хорсту показалось, что он слышит хруст костей.

– Нет, – маг думал, что кричит, но на самом деле лишь шептал. – Нет…

Не дожидаясь приказа, бросились вперед телохранители, что-то злое проорал Альфи, вскидывая огромный меч. Исполин отступил на шаг, отражая атаку с нескольких сторон.

А Хорст все смотрел на то, что осталось от бывшего десятника, не в силах поверить, что того больше нет…

Лишь когда рядом в землю ударила чудовищная нога размером с сарай, бывший сапожник ощутил, что бешеная злоба распирает грудь. Спрыгнул с коня и очень медленно, не торопясь, поднял руки.

Сила послушно ткнулась в кончики пальцев.

Исполин заревел, даже завизжал, словно резаный поросенок, когда его начало мять и корежить, будто кусок пергамента. Хорст напрягся, ощущая сопротивление, повел ладони друг к другу…

Огромное существо пошатнулось и исчезло, с сухим шелестом рассыпалось на тысячи блестящих осколков.

Хорст слышал, как кричит Илна, видел суетящихся холиастов со сверкающими топорами, мчащихся в панике лошадей, оскаленного Альфи, меч в руках брата Ласти, но не обращал на все это внимания.

Впервые в жизни уроженец Линорана позволил магии полностью овладеть собой.

По лбу бежали ручейки пота, дрожь сотрясала тело, а окружающий мир с его криками и грохотом, запахами пота и крови то отдалялся, словно Хорст проваливался в темную глубокую яму, то приближался, и бывшего сапожника швыряло в него со всего размаха.

Он видел все поле боя одновременно, каждую его пядь, осязал облачка пыли, взлетающие из-под копыт, мохнатые шкуры фронов, дымные тела исполинов и острия мечей…

В этот раз магия была не такой, как на доске, где все сводилось к перестановке фигур, иной, чем в изнанке, где можно творить почти все, не ощущая ничего, она напоминала ревущий поток, истекающий сквозь Хорста.

Исполины рвались к магу, нещадно топтали холиастов. Хрустели кости, кровь щедро брызгала на землю. Но воины гор вставали на пути врагов непреодолимой, щетинящейся лезвиями топоров стеной, в алых глазах их не было страха, и грозно звучал боевой клич:

– Аррржжжь!

Один из исполинов замер, задрожал, в одно мгновение покрылся чем-то вроде белесой коросты, а когда она осыпалась, от гигантского существа не осталось ничего. Другой покачнулся, норовя втянуться в землю, но в том месте, где он стоял, заревело, вспыхнуло пламя, уничтожая все и вся – траву, наваленные грудами тела…

Что-то кричало и дергалось в огне, но вырваться из него не смогло.

Скольких исполинов Хорст поразил, он сам вряд ли смог бы сосчитать, битва разбилась для него на отдельные обрывки, мало связанные между собой:

…машет руками Илна, солнце блестит на ее шлеме…

…оказавшийся в самой гуще строя холиастов исполин падает…

…ветер швыряет в лицо пригоршню пыли…

…что-то большое, темное, поднимается из земли…

…пот течет по лбу, заливает глаза, едкий, вонючий…

…тело холиаста с оторванной головой падает с лошади…

… вдалеке гремит злобный рев, похожий на гром…

А потом Хорст обнаружил, что стоит там же, где и в начале сражения, ноги трясутся от усталости, а солнце, еще недавно бывшее на востоке, несмело светит в левую щеку.

– Что… – вместо вопроса вырвался хриплый кашель, в груди что-то засипело.

– Похоже, что мы победили, – сказал Альфи, клинок в руке которого выглядел темным, словно обуглился.

– Видит Творец-Порядок, это так, – голос брата Ласти предательски дрогнул.

Над полем боя царила тишина. Всюду, куда доставало взгляда, валялись тела, искореженные, помятые, разорванные на части, превращенные вообще непонятно во что…

Мертвые холиасты.

Выживших Хорст поначалу не увидел, и от мысли, что погибли все, ему стало плохо. Но затем разглядел бредущего между тел воина, еще одного, на нескольких, сидящих рядом.

– С тобой все хорошо? – Илна подошла, с тревогой заглянула в лицо.

– Лучше не бывает, – взгляд Хорста остановился на теле Радульфа, – эх, десятник, десятник…

– Мы похороним его, – упрямо заявил Альфи. – Я выкопаю могилу, даже если сотру руки до крови. И он погиб так, как хотел, – звонкий голос наемника сломался, брякнул оборванной струной, – в бою…

– Конечно, – Хорст кивнул, – но сначала нужно закончить работу.

И он посмотрел на запад, туда, где по-прежнему поднимались к небу «крепостные башни», окруженные строениями поменьше.

– Может быть, завтра, когда ты отдохнешь? – предложила Илна.

– Сейчас и только сейчас, – маг постоял, словно вспоминая, как надо ходить, потом шагнул вперед, – оставайтесь тут.

Илна переглянулась с Альфи, и стоило Хорсту отойти на десяток шагов, двинулась следом. За спиной услышала легкие шаги брата Ласти, мрачное сопение наемника и шорох одежды холиаста-служителя.

Маг оглянулся, дернул уголком рта, но ничего не сказал.

Идти оказалось тяжело, приходилось лавировать между валяющимися в беспорядке телами, обходить места, где трупы лежали грудами, и черные ямы, оставшиеся там, где погибли исполины.

Из них едва ощутимо воняло горелым.

Покрытое телами поле боя закончилось, потянулась степь, сухая и безжизненная, без малейшей травинки.

«Селение» исполинов приблизилось, стало видно, что каждое строение в нем отличается от другого, что блики бегают по стенам «сараев», а «дома» испускают слабое свечение.

– Стойте тут, – повторил Хорст, когда до ближайшей «башни» осталось с полсотни шагов. – Помочь вы мне ничем не сможете, только погибнете по собственной глупости.

Илна хотела возразить, но передумала, Альфи пробурчал что-то себе под нос, а брат Ласти осенил уходящего мага знаком Куба.

Хорст шагал медленно, еле переставляя ноги, и сердце дочери редара сжималось все сильнее. Она начинала молиться, но быстро сбивалась и до хруста в пальцах стискивала руки, чтобы не видеть, как они дрожат.

Маг остановился около первой «башни», постоял, точно изучая ее, а потом развел руки. Из развернутых вверх ладоней в небо ударили два потока искрящегося сине-зеленого света.

– Что он дэлаэт? – забеспокоился холиаст-служитель.

Земля начала дрожать, в первый момент едва ощутимо, потом все сильнее. Закачались горы на горизонте, даже солнце принялось болтаться, точно повешенный на стену щит.

– Ой! – Илна присела, уперлась в землю ладонями.

От гула и грохота закладывало уши, в недрах что-то кипело и чавкало, словно кто-то разжег там огонь под исполинским, с город, котлом, и начал плавить в нем смолу, от «башен» тек черный дым…

Последний толчок оказался настолько сильным, что на ногах не удержался даже Альфи. Покачнулся, открыл рот, чтобы разразиться очередным проклятием, да так и замер.

«Башни» медленно двигались вниз, погружались, точно земля под ними превратилась в воду, «сараи» оседали в явившийся непонятно откуда серый туман, и только Хорст посреди этого хаоса стоял неподвижно, и били из его ладоней два фонтана сине-зеленого сияния.

А потом все исчезло в одно мгновение – чудные строения, туман, свечение. Осталось пепелище, огромное, точно от сгоревшего города, и посреди него неуверенно оглядывающийся маг.

– Слава Творцу-Порядку! – Илна вскочила на ноги, хотя земля еще тряслась, и побежала к нему.

За ней рванул Альфи, холиаст и брат Ласти остались на месте.

– С тобой все в порядке? – выкрикнула дочь редара, не добежав до Хорста десятка шагов.

– Да, – ответил он, глядя куда-то в сторону, – только я… я не вижу больше…

Земля под ногами Илны закачалась вновь.

Глава 10. Просто человек.

Костер негромко потрескивал, запах дыма от сгоревшего дерева, забытый за время путешествия по горам, казался уютным и домашним. Блики плясали в зрачках Хорста, и жутко было представить, что глаза его не видят ничего, ни пламени, ни сидящих рядом, ни звездного неба вверху.

«Надорвался, – сказал маг днем, когда его вытащили из беспамятства. – Ничего, все восстановится».

Илне очень хотелось в это верить, как и в то, что Хорст вновь станет прежним Хорстом, а сгорбленный молчаливый незнакомец с седыми висками, сидящий рядом с ней, исчезнет навсегда.

Из тьмы выступил холиаст-служитель, опустился на расстеленную попону, сверкнули в свете костра алые глаза.

– Сколько воинов уцелело? – осведомился маг.

– Мэншэ трэх сотэн.

– В горах меня будут проклинать, – Хорст сказал это ровным, скучным голосом, но Илна почувствовала, насколько ему погано, насколько больно, и с трудом удержалась от жалобного вскрика.

– Врад лы, – холиаст пошевелился, кашлянул, – ты ысполныл всэ, что должэн был.

– Да уж, – маг повернул голову туда, где из темноты доносилось раздраженное ворчание и короткие взвизги.

Шакалы пировали на поле боя.

Похоронить всех убитых выжившие просто не смогли бы, поэтому могилы вырыли только для вождей и Радульфа.

– Кроме того, я чувствую… – Хорст помолчал, – в этом месте плоть мира не заросла до конца, остался проход, и исполины смогут вернуться. Кому-то из магов придется доводить дело до конца…

– А ты, ты что будэш дэлат? – впервые холиаст посмотрел на собеседника прямо, и Илна разглядела в багровых зрачках что-то, похожее на сочувствие.

– Выполнять свой долг, – бывший сапожник улыбнулся, криво и совсем не весело, – мы отправимся на юг, к Ил-Бурзуму. Там я найду корабль, что отвезет меня на восток, за Стену…

Брат Ласти шумно вздохнул, и словно вторя ему, костер выразительно затрещал.

– Ты бэзумэн, – служитель богов покачал головой, – ы в этом твоа сыла.

– Хватит вам лясы точить, – вмешался Альфи. – Ложитесь-ка спать, а я посторожу.

Осторожно, ощупывая руками землю, Хорст поднялся. Илна подхватила его под руку, подвела туда, где лежали одеяла.

– Спасибо, – выдохнул он тихо, одними губами.

– Не за что, – так же негромко ответила она.

Сон не шел, повизгивали в темноте шакалы, от дальнего костра, где расположились холиасты, доносилась песня, негромкая и очень печальная. Потихоньку опускалась к горизонту луна.

– Ты спишь? – спросила Илна.

– Нет.

– Ты и вправду хочешь сделать то, что сказал? – девушка понимала, что голос ее дрожит, и злилась на себя за это.

– Да.

– Зачем? Откажись, – Илна закусила губу, больше всего на свете боясь, что не выдержит и расплачется. – Ты загнал исполинов под землю, ты смог приостановить Хаос. Кто может потребовать большего?

– Как можно отказаться от судьбы? – Хорст немного повозился, закинул руки за голову. – Благородный обречен воевать, рыбак – выходить в море, а Сын Порядка…

– Но…

– Никаких «но», – даже в темноте Илна разглядела, что он улыбается. – Спи, поздно уже.

Постоялый двор «Три кошки», расположенный на границе Вестаронского княжества и Святой области, мало чем отличался от тысяч собратьев, раскиданных по всему Полуострову.

В главном зале пахло свежей соломой, с кухни доносилось скворчание жира на сковородках, и деловито бегали служанки, стреляя глазками в сторону увлеченно жующих гостей.

Один из них, высокий и светловолосый, на первый взгляд ничем не выделялся в толпе путешественников, ел и пил как все. Вот только за его стол, стоящий в центре зала, на самом удобном месте, почему-то не садился больше никто.

Выглянувший с кухни хозяин в первый момент удивился, нахмурил седые брови – чего это народ по углам жмется? – но тут же забыл и об этой странности и о чудном постояльце.

А Вагир из Линорана, много десятилетий назад прозванный Настойчивым Магом, вернулся к пиву и жаренным в сметане карпам.

– Тут не занято? – рыжий бородач, несмотря на медвежьи объемы, ухитрился подойти неслышно.

Маленькие глазки его зло и пьяно посверкивали, обещая драку.

– Нет, конечно, – ответил Вагир с улыбкой.

– Э… да? – бородач замер, оглянулся, будто вспомнил что-то важное, и заковылял обратно к столу, откуда таращились удивленные приятели.

Когда хлопнула входная дверь, впуская очередного гостя, маг встрепенулся, уперся взглядом в стоящего у двери мужчину, с плеч которого свисал забрызганный грязью плащ.

Глаза хозяина плаща горели расплавленным золотом.

– Клянусь пятью мачтами, – изумленно пробормотал Вагир Линоранский, а Нисти Стагорнский улыбнулся.

Хищно, по-волчьи.

– Заходите, господин, заходите, – метнулась к новому гостю одна из служанок. – Вон там есть места…

– Я посижу с моим другом, вон там, – Нисти небрежно кивнул и зашагал вперед, легко огибая лавки и столы.

Служанка нахмурилась и заспешила вслед за гостем.

– С другом, надо же, – проворчал Вагир, глядя, как Нисти снимает плащ и садится. – Это с каких пор?

– С самого Неорида, – ответил Нисти спокойно и повернулся к ожидающей служанке.

Вагир некоторое время разглядывал его, ощущая, что смотрится в зеркало – такие же светлые волосы, холодные голубые глаза, обманчиво юное, гладкое лицо без единой морщинки.

Лишь подбородок у стагорнца был другой, острый, хищный.

– Ты хоть понимаешь, что это настоящее чудо, – проговорил маг из Линорана, когда принявшая заказ служанка отошла, – чтобы двое из нас встретились вот так случайно.

– Как же, случайно, – Нисти фыркнул. – Анитра ведь и тебе ту штуку показывала?

– Само собой, – Вагир медленно кивнул. – Только и без нее я бы, наверное, на восток поехал. Если бы этот рыжий… просто попросил.

– Вот как? – в волчьих глазах стагорнца мелькнуло удивление.

Служанка принесла кувшин пива, миску с жареным мясом. Нисти плеснул в кружку, сделал добрый глоток.

– Знаешь, – это было сказано тихо, устало. – Я бы, наверное, тоже. Ведь он совершил то, что еще год назад казалось невозможным – объединил нас всех, заставил действовать рука об руку…

Вагир поковырял рыбу, понимая, что есть расхотелось.

– Ну так что, дальше вместе? – спросил он. – Все равно нам по пути.

– Вместе? – Нисти вытащил из миски кусок мяса, сунул в рот, неспешно прожевал, затем взялся за кружку и поднял ее над столом. – Вместе!

Вагир улыбнулся, взялся за свою посудину и кружки с негромким плеском соприкоснулись.

Похожий на прижавшееся к земле облако фиолетовый туман клубился, вспухал нарывами, в нем появлялись и исчезали уродливые раскоряченные тени.

– Во имя Владыки-Порядка, до заката мы должны управиться, – командор Ордена Алмаза Подарх ре Отали глянул на клонящееся к горизонту солнце и осенил себя знаком Куба. – Приступайте, святые отцы.

– Вне всякого сомнения, управимся, – кивнул старший из служителей, и его подопечные начали, кряхтя и морщась, слезать с седел.

Впереди, в тумане, крылась деревня, точнее то, что от нее осталось после случившегося здесь прорыва Хаоса.

За последний месяц командор навидался таких селений. Нагляделся на бывших людей, изувеченных так, что прокаженные рядом с ними могли почувствовать себя красавцами.

Поначалу лишившиеся разума уроды выходили за пределы деревень, убивая всех, кто попадался им на пути, несколько раз безуспешно пытались штурмовать орденские поселки.

Но когда на западе воздвигся исполинский сверкающий Куб, изувеченные Хаосом существа заметно присмирели.

Примерно в это же время ослабели атаки Хаоса, и Орден, до того ночевавший и дневавший на Стене, смог перевести дух, восстановить силы и обратить внимание на творящееся у него в тылу.

Именно тогда ре Отали оказался во главе одного из отрядов, предназначенных для уничтожения зараженных селений.

– Во имя Вседержителя-Порядка, мощью его и славой… – заголосившие служители оторвали командора от воспоминаний.

Всего теархов в отряде было шесть, по числу граней Куба, и сейчас они стояли кругом, лицом друг к другу, сложив руки на груди и закрыв глаза. Равномерно падали слова молитвы, и в такт им, точно зверь под ударами плетки, дергался окружающий селение лиловый туман.

– Приготовимся, братья, во имя Владыки-Порядка, – сказал ре Отали, когда из дымки появилась раскоряченная фигура.

Первым спрыгнул с коня, вытащил из ножен меч. Краем глаза отметил, как выстроились по сторонам от командора редары, как тускло сверкнули выставленные клинки.

В отряде не было ни одного оруженосца, ни единого послушника.

Никого, кто мог бы отравиться миазмами Хаоса.

– Ыыыххх… – провыло первым возникшее из тумана существа, поднимая руку с топором.

– Эээххх… – отозвались другие.

Они напоминали людей, эти бывшие крестьяне, но не очень сильно. У многих черная плоть свисала клоками, обнажая кости, некоторые могли похвастаться шевелящимися щупальцами на груди или животе, черным пятном вместо лица.

У одного за спиной трепетало что-то вроде крыльев, а левая рука того, что с топором, напоминала рачью клешню.

– …и разрушить крепости их, обрати во прах нечестивцев… – продолжали голосить служители.

– За дело, братья, во имя Владыки-Порядка, – сказал командор.

Шагнул навстречу первому уроду, ощутил шибанувший в нос запах гнили. Пригнулся, пропуская над собой топор, и ударил, прямо туда, где у человека находится сердце.

Изувеченного Хаосом это не смутило, он даже не пошатнулся. Клешня клацнула у самого лица ре Отали.

Командор отступил в сторону, отмахнулся от второго урода, и принялся за привычную работу – крошить бывших людей на куски, достаточно маленькие, чтобы не представлять опасности.

Меч скрежетал по костям, неохотно рассекал дряблые мышцы, едва не застревая в них, и требовалась вся скорость и сила редара Ордена, чтобы успевать атаковать и не попадаться под чужие удары.

Каждый в отряде знал, что любая царапина от отравленного клинка смертельна.

Обитатели деревни рычали, сипели и хрипели, размахивали вилами, косами и топорами. И падали наземь, один за другим, лишившись ног, рук, головы. Бесформенные обрубки пытались ползти, кисти рук шевелились, челюсти клацали, чтобы вцепиться хоть во что-нибудь…

– …освящено Вседержителем-Порядком! – последнюю строчку молитвы служители выкрикнули в полный голос.

Лиловая хмарь затряслась, как простокваша в бочке, сверху на нее упал светящийся золотом луч. Раздалось шипение, точно на раскаленную сковородку плеснули воды, сверкнула яркая вспышка.

Ре Отали прикрыл глаза рукой, а когда отвел ее, тумана больше не было.

Покосившимися выглядели некогда добротные избы, с почерневших бревен капала черная слизь, на заборах висели уродливые плети, напоминающие водоросли, блестели лужи похожей на смолу воды.

– Теперь огонь, – командор наступил на дергающуюся кисть, услышал хруст костей. – За дело, братья!

Настал черед заводных коней и привязанных на их спинах бочонков, в которых плещется земляное масло. Надо облить им воняющие падалью дома, обрызгать место битвы, где продолжают дергаться, ползать куски тел.

А потом запалить факел.

Пламя взвилось к небесам, роскошное, алое, с желтой оторочкой, соперничая в яркости с тлеющим на западе закатом. Затрещало дерево и ре Отали, как всегда в такой момент, почудился громкий, полный искреннего облегчения крик.

– Да примет их души Владыка-Порядок, – пробормотал командор и осенил себя знаком Куба.

Жест его повторили служители, а за ними и редары.

Утро встретило ветром, скулежом дерущихся на месте битвы шакалов и чернотой в глазах.

– Ты проснулся? – рядом прозвучали легкие, такие знакомые шаги.

– Да, – ответил Хорст, – но лучше бы не просыпался…

Отчаяние жгло сердце не хуже раскаленной стали.

Вчера, в первый момент, он не очень испугался, очутившись в непроглядной тьме. Решил, что это временно, что это от дикого, выматывающего душу напряжения, что вот-вот пройдет…

Как выяснилось, бывший сапожник ошибался.

– Не говори так, во имя Творца-Порядка! – Илна хлюпнула носом.

– Конечно, я погорячился, больше не буду, – Хорст улыбнулся и протянул руку, почти наугад.

Ладонь коснулась гладкой девичьей щеки.

– Пойдем, – дочь редара отстранилась, помогла ему встать. – Пора завтракать.

Ориентироваться только по звукам и запахам было непривычно. Хорст слышал, как потрескивают ветки в костре, мог по сопению определить, где сидит Альфи, но до неистовой боли в сердце, до скрипа зубов хотел все это увидеть…

Или хотя бы просто не спотыкаться, когда под ноги попадается обыкновенная кочка.

– Эх, богы, за что эго так? – негромко, надеясь, что ослепший не услышит, вздохнул холиаст-служитель.

– Сегодня мы расстанемся, – сказал Хорст, получая в руки теплую миску, от которой поднимался запах троки. – Вам – обратно в горы, нам на юг.

– Эслы надо, а могу выдэлыт охрану.

– Чтобы твои парни затем сгинули в степи?

Ели в полном молчании, лишь храпели неподалеку фроны да негромко стучали ложки.

– Пора, – проглотив последний кусок, Хорст поднялся. – Нечего тянуть, клянусь Владыкой-Порядком.

– Как скажэш, – Илне показалось, что в голосе холиаста-служителя прозвучала печаль. – А буду молыт богов, чтобы оны даровалы твоэы душэ мыр.

– Боюсь, что на это даже у богов сил не хватит.

Альфи подвел коня, и маг неуклюже, как ребенок, только обучающийся верховой езде, забрался в седло.

– Ты уверен, что не свалишься? – спросила Илна и тут же пожалела об этом.

– Нет, не уверен, – ответил Хорст и отвернулся.

К их костру по одному и группами начали подходить холиасты, вставали полукольцом, оставляя свободным проход на юг. Когда Альфи вскинул руку в прощальном жесте и фроны сдвинулись с места, один из красноглазых воинов прокричал что-то торжественное.

За ним подал голос, второй, третий, и вскоре завопили все уцелевшие в сражение с исполинами, повторяя одно и то же слово.

– Чего это они делают? – спросила Илна, удивленно оглядываясь.

– Прощаются, – Хорст нервно дернул головой. – Легкого пути желают.

Вопреки опасениям, он держался в седле спокойно, а фрон под магом, словно понимая, что с всадником не все в порядке, бежал ровно, стараясь не отставать от сородичей.

Лагерь горцев скрылся в отдалении, затихли крики. Потянулась всхолмленная степь, но вскоре холмы начали мельчать, превращаться в бугры, затем в кочки, пока не исчезли совсем.

Равнина, покрытая шелестящей травой, выглядела такой же мертвой, как и вчера, но чувствовалось, что жизнь вернется сюда, надо только подождать. Чудовищных тварей видно не было, они сгинули вместе с теми, кто привел их с собой.

Хорст сидел в седле, закрыв глаза, и вслушивался в окружающий мир, пытаясь уловить все – топот копыт, хруст ломающихся стеблей травы, сопение Альфи и бормотание брата Ласти, бряцанье сбруи, шелест набегающего ветра и бурчание в собственном животе…

Бывший сапожник хорошо понимал, что выживет только в том случае, если научится хорошо ориентироваться в звуках.

– Эх, жалко Радульфа, – сказала Илна, – хороший человек… был…

– Да, – Хорст кивнул, стараясь не выдать, как дернулось от боли сердце.

На что вся магия, невероятное могущество Сына Порядка, если ты не можешь спасти тех, кто рядом?

Пахнущий свежей травой ветер овевал лицо, и это было приятно. Фрон бежал размеренно, и чувствовалось, что он готов мчаться так день, два, а если понадобится, то и неделю.

За прошедшее с момента битвы время Хорст если и не смирился со слепотой, то хотя бы привык к ней. Приучил себя ориентироваться на звуки, благодарил, когда ему помогали.

А по ночам, когда никто не видел, сжимал кулаки и пытался попасть в изнанку, чтобы узнать, как там будут служить глаза? Но все попытки проваливались – магии в бывшем сапожнике оставалось меньше, чем красоты – в лежащей на дороге куче навоза.

Владыка-Порядок на молитвы не откликнулся, точно забыл о собственном «отпрыске», даже Ключ, чью силу Хорст сгоряча попытался использовать для исцеления, промолчал.

– Что там, впереди? – спросил бывший сапожник, скорее угадав, чем услышав, что Илна догнала его и едет рядом.

– Что-то странное, – удивленно ответила дочь редара. – Целое поле костей, конских и человеческих…

– Тут их будто сеяли, – добавил Альфи.

Хорст поежился, ощущая неуловимый аромат смерти, настигшей огромное количество людей.

– Вот и ответ на вопрос, – сказал он, – куда делось войско, отправленное против исполинов ил-бурзумским магом. Оно, конечно, уничтожило кого-то из незваных гостей, но само полегло здесь. Все, до последнего человека.

В привычные звуки степи вплелся негромкий, тревожащий рокот, идущий с востока. Хорст вслушался в него, пытаясь вспомнить, где он слышал похожее… что-то очень похожее…

Огненная волна рухнула сверху, забила крик в горло, опрокинула, поволокла куда-то, и навстречу ей изнутри ударила другая волна, холодная и жгучая, как снег на вершинах гор.

Хорста закрутило, подбросило и с размаху ударило обо что-то твердое. Куда-то исчез фрон, спутники и даже одежда, он ощутил себя голым пловцом в бушующем море, где вместо воды плещется нечто ядовитое…

И в последний момент, теряя сознание, бывший сапожник вспомнил, где слышал подобный рокот – за Стеной, под Дыханием Хаоса.

Сколько находился без памяти, сказать не мог, хотя показалось, что лишь мгновение.

Возвращение в обычный мир вышло жутким, Хорста словно выталкивало через узкое, усеянное шипами отверстие. Шипы рвали плоть, а пошевелиться и даже закричать возможности не было.

Потом все закончилось, и он осознал себя лежащим. Боль не исчезла, затаилась во внутренностях, как ядовитая змея в норе. Когда повернул голову, по щеке поползло что-то колючее, и Хорст понял, что это трава.

– Шевелится, – басистый голос донесся словно издалека, а вот шаги прозвучали совсем рядом.

– Слава Творцу-Порядку! – второе прикосновение оказалось более приятным. – Что с тобой случилось?

– Если бы я знал, – в памяти сохранились обрывки беспорядочных ярких видений: накатывающиеся друг на друга волны, черная и голубая. Ревущая, как сотня медведей, трещина в небе и льющийся из нее свет. – А что вы видели?

– Ты закричал, – в спокойном голосе Илны крылась тревога, – а потом будто…

– Спрыгнул с коня, – добавил брат Ласти, – причем так, что подлетел размаха на три, но приземлился на ноги.

– А что дальше?

– Сгустилось облако, черное, точно ночь, – рассказ продолжил Альфи, – затем в нем забрезжил свет, яркий, слепящий…

– И ты находился внутри всего этого, как птенец в яйце, – сказала Илна, – и кричал, орал, не переставая.

– Еще бы, – Хорст почесал шрам на щеке. – Судя по всему, я пережил прямое нападение Хаоса. Чем все закончилось?

– Я начал молиться, – сообщил брат Ласти, – а они попытались рассечь то, что окружало тебя, мечами.

– От моего осталась только рукоять, – Альфи печально вздохнул и, судя по шороху, развел руками.

– От моего – немногим больше, – усмехнулась Илна. – Если до драки дойдет, придется обходиться руками. Ты поорал, потом затих, и тут вся эта черно-светящаяся штуковина ушла вверх и лопнула, а ты лежать остался, холодный и еле дышащий. На коже еще… – она помедлила… – следы появились.

– Какие следы?

– Да будто нарисовал кто – точки какие-то, линии, – Альфи со шлепком погладил лысину. – Да только они бледнеть начали, скоро пропадут. А это и вправду Хаос был?

– Он самый, – при воспоминании об услышанном рокоте Хорста передернуло.

– И он… эээ… – голос наемника прозвучал неуверенно, – побежден?

– Не думаю, – бывший сапожник прислушался к себе. – То, что я остался в живых, мало о чем говорит.

Альфи нахмурился, увидев на лице мага странную, пробирающую до костей улыбку, точно такую же, как в тот день в Эрнитоне, Святом Граде, после визита в подземелье, после безумного хохота…

– Мне кажется, я больше не Сын Порядка, – проговорил Хорст, и глаза его блеснули, – это… нападение, оно было как удар лопатой по корню. Я отрезан от своего корня и теперь не могу воззвать к Порядку.

– Как же так? – Илна поднесла ладони ко рту.

– Да помогут нам все Порядочные, – брата Ласти била крупная дрожь.

– Это вряд ли, – маг покачал головой, – кроме того, после сражения с исполинами я не могу колдовать.

Альфи беспокойно засопел, пытаясь осмыслить ситуацию. Он привык, что служит тому, кто поднимается над другими людьми, как дуб над ивняком, величайшему из магов, Сыну Порядка…

– Теперь я просто человек, – Хорст поднял кулак, поднес к лицу, повертел перед носом, точно пытаясь разглядеть, с вздохом опустил. – Самое время проверить, чего я и в самом деле стою.

Беспокойство спутников Хорст уловил не медленнее, чем это сделал бы зрячий – задергалась в седле Илна, сбился бормотавший молитву брат Ласти, в сопении Альфи появились тревожные нотки.

Когда дочь редара негромко выругалась, бывший сапожник не выдержал – спросил:

– Что там такое?

– Облачко пыли на юго-западе, приближается, – ответил, как и следовало ожидать, наемник.

– Надеюсь, Творец-Порядок послал нам добрую встречу, – заметил служитель.

– Сомневаюсь, – Хорст усмехнулся. – Обитатели этих мест его чтят, но еще больше чтят закон «что попало в руки – то мое».

– Это уж точно, – проворчал Альфи. – А дергаться смысла нет. От судьбы не уйдешь, особенно на этих вот конях.

Фроны, выносливые и неприхотливые, тягаться со степными лошадьми в скорости не могли.

– Может, ты попробуешь что-нибудь сделать? – жалобно спросила Илна. – Там всадники, несколько десятков.

– А у нас один меч, одна женщина и один калека, – ответил Хорст. – Я могу лишь крикнуть им: прочь! Уезжайте!

Обострившийся за десять дней без зрения слух уловил донесшийся с юго-запада топот копыт, за ним явился шелест пригибаемой травы и шорох мечей, вынимаемых из ножен.

– Кто вы такие? Что вам нужно, во имя Творца-Порядка? – голос брата Ласти звучал мирно, но Хорст помнил, что творил служитель голыми руками на горном перевале, во время стычки с холиастами.

– Их двадцать пять, – шепнула Илна, – все мужчины, с оружием…

Бывший сапожник кивнул.

Пересчитать степняков он не мог, зато прекрасно слышал, как похрапывают кони, нарезая круги вокруг маленького отряда, как негромко переговариваются всадники на своем трещащем наречии.

– А ну в стороны! – не выдержал Альфи. – Пропустите нас!

– Не кричи, чужак, – голос ответившего дребезжал, как крышка на кипящем котелке. – Куда спешишь? Степь широка, всю и за год не объедешь…

– Что вам от нас надо? – влез в разговор брат Ласти. – Мы едем с миром, во имя Творца-Порядка.

– Все так говорят, – усмехнулся дребезжащий. – Но всякий, кто въехал на земли рода Черного Коня, должен быть готов к вопросу: что ты тут делаешь?

– Мы едем в Ил-Бурзум, – сказала Илна.

– Откуда? От гор, где живут проклятые холиасты? – в голосе степняка прозвучало недоверие. – На их мохнатых лошадях? Северяне, судя по одежде? Вчетвером и без оружия? О, видит Утешитель-Порядок, это очень странно.

– Мы…

Закончить фразу брату Ласти не дали.

– Спокойно, чужак, – проговорил дребезжащий. – Там, откуда пришли вы, поселилось нечто жуткое. Может быть, вы и не люди вовсе. Мы не станем убивать вас, а отведем в стойбище. Наш вождь – мудр, он решит, как с вами поступить.

– Я… – Альфи засопел громче, Хорст почти увидел, как рука наемника тянется к пустым ножнам.

И услышал, как загудела тетива на натянутом луке – одна, вторая, третья.

– Мы едем с вами, – как-то устало и обреченно проговорила Илна.

– Мудрая женщина, – одобрил степняк, и Хорсту захотелось двинуть ему в морду.

Так, чтобы слетел с коня и забрызгал землю кровавыми соплями.

Стойбище дало знать о себе издалека – дымом костров в сером небе, приглушенным лошадиным ржанием. Потом из-за горизонта вынырнули шатры, похожие на прижавшиеся к земле грибы, стали видны ходящие между них люди, составленные кругом повозки.

Прибывших встретили, как и положено, собаки – короткошерстные, поджарые, мало похожие на лохматых северных родичей. На своих внимания не обратили, а на чужаков лаять не стали, просто уставились так внимательно, что у Илны побежали по спине мурашки.

Здоровенный кобель со шрамом на боку подпрыгнул, точно собираясь укусить девушку за сапог. Страшные клыки лязгнули рядом с каблуком, но дочь редара даже не вздрогнула.

Понимала, за ней следят.

– Не бойся, – длинный степняк в запыленном халате, единственный, судя по всему, кто знал северное наречие, подмигнул ей, – это они играют…

– Я-то не боюсь, – ответила Илна сердито. – А вот ты?

Степняк посмотрел на нее странно, что-то пробормотал.

Селение приблизилось, потянуло запахом дыма, навоза, чего-то горелого, под копытами заплескали подозрительно грязные лужи, с визгом набежали дети, смуглые, босые, в драных халатах.

– Слезайте, – степняки остановили коней у большого, в заплатах шатра, стоящего рядом с кругом из повозок.

– Тут обитает вождь? – усомнилась Илна, покидая седло.

– Тут посидите вы, пока вождь не захочет вас видеть, – пояснил дребезжащий. – Да, и оружие лучше отдайте. А не то порежетесь еще.

Спешившийся Альфи заворчал, но кинжал отдал, Илна поступила так же. Брат Ласти развел руками – безоружен, мол – но ему не поверили, обыскали и ничего не нашли.

– А ты? – глянул дребезжащий на Хорста.

– Иди и возьми, – проговорил тот, едва двигая бледными губами. – Я тебя все равно не вижу.

– Это почему?

– Он слепой, дурень! – прорычал Альфи.

Меч у Хорста отобрали, и по одному затолкали чужаков в шатер. Тут оказалось душно и пыльно, у стен громоздились какие-то тюки, сундуки, на земле валялись ковры и шкуры.

– Общий шатер, – сказал Хорст, принюхиваясь, – тут хранят то, что принадлежит всему роду.

– И держат пленников, – буркнула Илна, глядя на тени замерших у входа часовых.

– Именно так, – маг подошел к одному из сундуков, ощупал его и сел рядом. – Может быть, нас даже отпустят, если у вождя будет хорошее настроение, дадут коней поплоше и сутки времени, чтобы мы убрались из их владений…

– А если не успеем? – девушка ощутила, что в духоте шатра ей становится холодно.

– Нас догонят и убьют, – голос Хорста звучал равнодушно. – Или убьют сегодня, или сделают рабами. Кто знает?

Илна села рядом с ним, прислонилась к плечу, твердому и горячему, точно вынутый из огня камень, прикрыла глаза.

Слышала, как спорят о чем-то Альфи и брат Ласти, но не пыталась вмешаться. Двигаться и говорить не хотелось, вообще ничего не хотелось, только сидеть вот так, прижавшись к…

Раздался негромкий шорох, Хорст беспокойно вздрогнул, и девушка открыла глаза.

– Мир вам, люди, – вошедший в шатер старик выглядел древним, как Мать-Земля, седая борода опускалась до живота, а на морщинистом лице блестели темные, будто вишни, глаза.

Хорст вздрогнул еще раз.

– Ты вождь? – поинтересовался Альфи.

– Он предсказатель, – сказал маг, – пришел сообщить, что ждет нас в будущем.

– Примерно так, – старик говорил на северном наречии без малейшего акцента, словно прожил по ту сторону гор не один год, но все равно чувствовалась в его речи неуловимая странность. – Вам вернут лошадей и оружие, снабдят припасами и проводят ходов на десять к югу.

– С чего такая доброта? – подозрительно спросил Альфи.

– Это скорее осторожность, – худая старческая рука поднялась, указав на Хорста, – я не хочу узнать, что будет, если в этом становище убьют вот его. Или хотя бы попробуют задержать.

– Ты преувеличиваешь мои силы, старик, – Хорст горько усмехнулся, покачал головой. – Я слепец, лишившийся всего…

– Ты волен думать как угодно, – темные глаза сверкнули. – Но я вижу жестокую судьбу, нависшую над тобой подобно хищной птице над сусликом, и вставать у нее на пути не собираюсь.

– Может, тогда предскажешь, когда ко мне вернется зрение?

– Когда ты увидишься с предками, – старик повернулся, отодвинул в сторону закрывающий вход полог и вышел наружу.

– Милость Творца-Порядка, – как-то не очень уверенно заметил брат Ласти.

– Ага, именно его, – Хорст зло сплюнул прямо на ковры.

Снаружи долетели громкие, полные гнева крики, раздался топот, зашуршал полог и в шатер протиснулся длинный степняк в запыленном халате, тот самый, с дребезжащим голосом.

– Э… – сказал он заискивающе. – Прошу за мной. Ваши лошади ждут.

– Вот так-то лучше, клянусь мошонкой Хаоса, – проговорил Альфи и первым шагнул к выходу.

Илна помогла Хорсту встать и повела его следом.

Река напоминала очень широкую и очень грязную канаву. Глинистые берега уходили в желтую, пахнущую болотом воду, в которой отражалось унылое, совсем не весеннее небо.

– Если не ошибаюсь, это Тон, – проговорил брат Ласти. – У его устья стоит Ил-Бурзум.

– Судя по запаху, Тон и есть, – усмехнулся Хорст. – Теперь дорога простая – вдоль берега.

После расставания с воинами рода Черного Коня прошло три дня, и за это время путешественники не раз видели вдали одиночных всадников, табуны лошадей и даже повозки.

Но степняки все время спешили повернуть в сторону, уйти от встречи, словно весть о чужаках, которых лучше не трогать, разнеслась по степи на крыльях ветра.

– Раз простая, тогда поехали, – Альфи ткнул фрона пятками в бока.

Тот засеменил вперед, подозрительно косясь в сторону воды.

Тон струился на юг неторопливо, солидно, не позволяя себе не то что перекатов или порогов, а даже крутых поворотов. Изредка встречались броды, отмеченные следами копыт на земле, рощи невысоких разлапистых деревьев.

Когда открылся большой холм, похожий на громадный кулак, Илна не поверила собственным глазам.

На вершине поднималось кубическое сооружение из шкур, а вокруг него толпились степняки. Ветер доносил возбужденные крики, тянулся к небу дым от многочисленных костров, разожженных у подножия холма, там и сям торчали кибитки, паслись стреноженные кони.

– Это еще что такое? – изумился Альфи.

– Храм, – высказал неожиданную осведомленность брат Ласти. – Сегодня Творение, и даже дикие обитатели степи отмечают его молитвами Творцу-Порядку.

– Ничего себе? – наемник огладил лысину. – Может быть, заедем?

– Можно, – Илна неуверенно оглянулась на Хорста. – А ты как?

– Если вы хотите, – ответил тот, вспоминая те времена, когда молодой сапожник из Линорана искренне верил в мудрость и благость Владыки-Порядка.

Фишка на игровой доске потеряла веру, а маг сумел ей воспользоваться как оружием. Сын Порядка создал собственную веру, а сейчас просто человек по имени Хорст не знал, что с ней делать.

Он покачивался в седле, вслушиваясь в приближающиеся вопли, собачий лай, и гадал, ощутит хоть что-нибудь, войдя в храм, в обитель того, кого многие считали его отцом.

– Приехали, – сказала Илна, и фрон остановился.

Хорст не очень быстро, но без посторонней помощи спустился на землю.

За время путешествия он заново научился многим вещам, которые зрячему представляются столь же естественными, как дыхание – седлать коня, залезать на него, обуваться и одеваться, просто есть.

А еще выяснил, что у слепого гораздо больше времени на то, чтобы думать.

– Кто останется у лошадей? – поинтересовалась Илна. – Бросать их так не хотелось бы…

– Могу я, – вызвался брат Ласти. – Я и так все время на службе у Творца-Порядка, так что если пропущу эту, ничего страшного не произойдет.

Хорст ощутил, как его берут за руку, и послушно зашагал вперед, привычно нащупывая ногами землю.

Слышал резкие вопли, заменяющие у степняков разговор, вал катящихся по толпе удивленных шепотков, ощущал направленные на него взгляды. Нос щекотали запахи старых шкур и немытых тел.

Потом они резко усилились, и бывший сапожник понял, что они вошли в храм.

– Тут только благородные, судя по одежде, – негромко сказала Илна. – Ох и зыркают на нас. Может, выгонят?

– Вряд ли, – Хорст ощутил, как зачесались глаза, – в день праздника все чужаки – гости. Скорее нам уступят лучшие места.

Толпа с негромким шелестом расступилась перед ними, пропуская к алтарю, и тут же дружно завопила, приветствуя служителя.

– Ух, какой толстый, – заметил Альфи. – Сейчас как заревет…

Теарх заухал, будто сова в глубокой бочке, вслед за ним заголосили прихожане, из-за стен храма донеслись восторженные крики.

Не понимая степного наречия, Илна шептала молитвы, все подряд, какие помнила, Альфи благочестиво сопел и вслед за всеми осенял себя знаком Куба. Хорст просто стоял и ждал, когда все закончится.

Глаза чесались, будто в них насыпали песка.

Степняки бурно реагировали на каждое действие служителя, орали при всяком удобном случае, клинки то и дело покидали ножны. Те, кто остался снаружи, вопили беспрерывно, а время от времени начинали хохотать.

Когда служба закончилась, храм сотрясся от взрыва ликования.

– Пойдем, – сказал Хорст. – Вам тут делать больше нечего, а мне – тем более.

Глава 11. Город в осаде.

С вершины холма Ил-Бурзум, «жемчужина степей», выглядел лоханью, куда накидали кусков серого хлеба, а потом долили молока – щедро, до самого верха. Непропеченными буханками казались дома, а белизну создавали буйно цветущие в столице Новой Орды сады.

Желтый Тон делил город на две части и уползал дальше, туда, где то ли небо обрушивалось в море голубовато-сиреневой стеной, то ли вода поднималась, норовя слизнуть повисшее в зените солнце.

К северу от Ил-Бурзума виднелся ханский замок – оседлавшее невысокий холм беспорядочное скопление зубчатых стен и тонких башен.

– Приехали, – сказал Альфи с нескрываемым облегчением. – А то надоела мне эта степь, клянусь мошонкой Хаоса.

Илне спорить с лысым наемником не хотелось, куда больше хотелось сходить в баню, поспать на нормальной кровати с чистым бельем и пройтись по рынку, чтобы купить новую одежду вместо пропылившихся и провонявших потом обносков, недостойных дочери редара.

– Истинно Владыка-Порядок направлял нас в пути через земли опасные, – улыбнувшийся брат Ласти не преминул осенить себя знаком Куба.

Хорст скривился, но промолчал, лишь тронул поводья, и его фрон первым двинулся вниз с холма, к городу.

Дорога, по которой они ехали, начиналась как небольшая тропка у селения двумя десятками ходов к северу. Тут она выглядела оживленной, словно улица Вестарона или Эрнитона. Катились, подпрыгивая, повозки, орали ишаки, всадники нахлестывали тонконогих скакунов, ругались злыми голосами. Пыль лезла в глаза всем без разбора, бедным погонщикам и богатым купцам.

Ханский замок, прилипший к городу, точно гриб-чага к дереву, остался справа, выросли, надвинулись стены Ил-Бурзума, по северным меркам жалкие, но для плоской степи, где любой холмик – гора, довольно внушительные.

У ворот в пыльном облаке, между груженых повозок и всадников, похожие на хищных рыб в мутной воде, сновали стражники в блестящих шлемах и панцирях, с короткими мечами на поясах.

Один, круглолицый и толстый, подскочил, рявкнул что-то непонятное.

– Чего тебе? – нахмурилась Илна.

– Деньги давай… пошлина, – стражник перешел на северное наречие, выразительно пощелкал пальцами.

– Об этом-то я и не подумал, – проговорил Хорст, – денег у нас и нет.

– У меня есть, – неожиданно сказал Альфи и полез в седельную сумку. – Эй, мордастый, сколько за четверых?

– Э… – стражник задумался, обижаться ли на «мордастого», но оценил широкие плечи наемника и решил этого не делать. – Восемь серебряных грошей.

– На, – Альфи вытащил из сумки небольшой золотой самородок, – этого хватит с лихвой.

Стражник присел, подобострастно закивал, а Илна почувствовала, как у нее округляются глаза.

– Проезжайте, дорогие гости, – страж ворот залопотал и отскочил в сторону, а кусок драгоценного металла исчез у него из рук быстрее, чем испуганная муха.

– Откуда у тебя деньги? – поинтересовался Хорст, когда они миновали ворота и въехали на длинную и грязную улицу, вдоль которой тянулись одинаковые домишки из серой глины.

Садами тут не пахло.

– Это не деньги, а золото, – Альфи смущенно закряхтел, – мне его дал горец… ну тот, в красном.

– А почему тебе?

– Он сказал, что вы, господин, откажетесь, – наемник кинул на мага опасливый взгляд, – вот я и взял…

– Хитер служитель богов, – вздохнул Хорст. – Нам нужно на другую сторону реки, к восточной окраине, там расположены дешевые постоялые дворы, их тут называют караван-сараями.

Длинная улица закончилась, упершись в круглую площадь. За ней виднелись другие дома, высокие, в несколько этажей, с глиняными заборами, из-за которых поднимались ветви цветущих деревьев.

Хорст не видел их, но прекрасно чувствовал запах, слышал, как стучат копыта по мостовой, как зазывалы кричат у дверей лавок, как шаркают прохожие и скрипят повозки, и растущее удивление заставляло бывшего сапожника раз за разом крутить головой, прислушиваться и принюхиваться.

По сравнению с самим собой полуторагодичной давности Ил-Бурзум выглядел пустым.

Тогда всадники смогли бы проехать по улице только поздним вечером, днем завязли бы в толпе, как муравьи в смоле, оглохли от визгливых криков, ослепли от мелькания ярких халатов…

– Мост, – сказала Илна за мгновение до того, как Хорст ощутил запах речной воды. – Нам на другую сторону?

– Да, и там прямо.

И еще – внутри города слишком много было стражников, то и дело доносился слитный топот и лязг железа. Патрули следовали один за другим, и от них за ход разило потом, злостью и страхом.

– Судя по аромату, мы приехали, – заметил Хорст, когда носа коснулся запах плова, а в животе взвыло.

– Большой двор, коновязь, дом в два этажа, – описал брат Ласти. – Заезжаем?

– Конечно, – кивнул бывший сапожник, вспоминая, как около такой вот коновязи его едва не зарезали.

Через мгновение воспоминания сгинули, напуганные гостеприимными воплями кинувшихся навстречу слуг.

– Всем ли довольны дорогие гости? – хозяин постоялого двора телосложением напоминал мешок с жиром, водруженный на короткие ножки и наряженный в длинный халат цвета горчицы.

Зато на северном наречии говорил отлично, без малейшего акцента.

– Еще бы, – ответил Альфи, сыто рыгая.

– Истинно так, во имя Творца-Порядка, – кивнул брат Ласти.

Столов в караван-сарае не имелось, их заменяли необычайно толстые ковры. Тот из них, вокруг которого расположились вымывшиеся и посвежевшие путешественники, напоминал место сражения.

Взятым городом торчало в центре блюдо с остатками жирного, аппетитного плова, покинутыми замками выглядели опустевшие кувшины из-под пива, разбежавшиеся полки напоминали плошки поменьше, где не так давно лежало что-то вкусное, именующееся так хитро, что и не запомнишь сразу…

– Счастье снизошло в мой дом, – глаза хозяина блеснули, он всхлипнул. – Владыка-Порядок радуется, когда гостей привечают. Счастье пошлет, радость пошлет, благополучие…

Альфи подозревал, что причиной радушия толстяка был лежащий в кармане халата кусочек самородного золота.

– Позволит ли почтенный задать вопрос? – Хорст пошевелился, вытер с подбородка жир.

– Конечно, во имя всех Порядочных! – хозяин аж руками всплеснул.

– Почему в городе так много стражников? Вы с кем-то воевали?

– Как, вы не знаете? Вай-вай! – глаза ил-бурзумца вспыхнули искренним удивлением.

– Мы находились далеко, – сказала Илна. – Очень.

– Еще два месяца назад вышли из воды свирепые и беспощадные «морские люди» во множестве великом, – в волнении хозяин заговорил, точно бродячий сказитель. – И напали на город, и маг наш, доблестный Ул-Хамид, попытался остановить врагов, но погиб. Первое нападение удалось отразить, но за ним последовали второе, третье. Четвертое состоялось несколько дней назад. Так что корабли не могут выходить из гавани, мало кто приплыл в этом году в Ил-Бурзум, торговля хиреет, все разоряются…

Не вслушиваясь больше в нытье хозяина, Альфи кивнул – все встало на места: и почему тот колдун, которого упоминал Хорст, не смог уничтожить исполинов, и для чего в городе столько вооруженного народа.

– Благодарю почтенного, – маг склонил голову, глаза его как-то странно блеснули.

«Слезы?» – подумал наемник и тут же отогнал эту мысль.

– Что вы, во имя всех Порядочных! – хозяин замахал руками, как мельница крыльями. – Может быть, принести еще чего-нибудь?

– Нет уж, спасибо, – твердо сказала Илна, а когда толстяк, пыхтя и переваливаясь, отошел, повернулась к Хорсту. – И что ты хочешь делать дальше? Порт закрыт, мы тут как в ловушке.

– Сейчас я собираюсь отправиться спать, – ответил маг спокойно, – а насчет остального – решим потом.

Брат Ласти поднялся легко, словно и не слопал только что добрую порцию плова, а вот Альфи встал тяжело, борясь с отяжелевшим брюхом и ногами, затекшими после долгого сидения в непривычной позе.

Вдвоем проводили Хорста и Илну до их комнаты, на второй этаж, и отправились к своей, на первый.

– Ты знаешь, раньше мне казалось, – заговорил служитель, оказавшись на лестнице, – что нашего мага убьет безумие, а теперь я опасаюсь, что он загнется от отчаяния.

– А я о таких вещах стараюсь не думать, – Альфи засопел, ощущая, как в голове что-то неприятно захрустело. – Особенно после такого ужина, когда хочется только спать…

– И я – стараюсь, – вздохнул брат Ласти, – да не выходит.

В их комнате, прямоугольной каморке рядом с кухней, не имелось мебели, кроме расположившегося в углу сундука. Зато пол устилали ковры, не столь цветастые, как в общем зале, но такие же толстые, а у стены лежали свернутые в трубочку одеяла и тонкие подушки.

Зайдя сюда впервые, Альфи решил, что над ними издеваются, и собрался набить морду хозяину, а заодно всем, кто подвернется под руку. Спасибо опытному в странствиях служителю, удержал тогда.

Наемник развернул одеяло, не обращая внимания на начавшего молиться брата Ласти, снял сапоги и под монотонное бормотание провалился в сон, как тяжелый камень в болото.

– Отведите меня в порт.

Услышав это, Илна удивилась так, что едва не пронесла ложку мимо рта. Аккуратно положив ее в миску, она повернулась и, в упор взглянув на Хорста, осведомилась:

– И зачем тебе это надо, клянусь Творцом-Порядком?

Вчера вечером они впервые за несколько месяцев остались вдвоем. Удачный случай не был упущен, так что заснули лишь под утро, а встали поздно, едва ли не к полудню.

– Мы уплывем отсюда, – в голосе мага прозвучала истовая убежденность. – Но чтобы узнать, как именно, я должен посмотреть, что творится в порту.

– Надо так надо, отведем, – прогудел Альфи, шумно поглощающий похлебку из бараньих потрохов.

Обитатели Ил-Бурзума при еде обходились руками, но для гостей с севера специально отыскали несколько ложек, выглядящих так, словно их спасли из пожара. Доставшаяся наемнику когда-то принадлежала ребенку и казалась крошечной в огромных мозолистых ручищах.

– Все равно мы не можем сидеть в караван-сарае постоянно, – сказал Хорст. – Нам нужно продать лошадей, купить вам новые мечи, кое-что из одежды…

Илна задумалась – ходить без оружия было непривычно, пустые ножны на поясе раздражали хуже крошек в постели.

– Хорошо, – сказала она, – мы с Альфи оправимся покупать-продавать, а брат Ласти проводит тебя в порт.

– Не откажусь, ведь как сказано в Книге Предписаний – протянувший руку брату своему дланью Вседержителя-Порядка поддержан будет, – служитель улыбнулся. – Да и город интересно посмотреть…

Остаток трапезы прошел в молчании.

Собрался брат Ласти быстро – проверил, на месте ли нож и наскоро пробормотал молитву, а когда вышел в общий зал, оказалось, что Хорст уже ждет его.

– Пошли, – сказал бывший сапожник и кивнул в сторону унылого Альфи, сидящего на стуле, – вот ему еще придется подождать…

– Клянусь мошонкой Хаоса, эти женщины… – только и пробормотал наемник.

Служитель ободряюще улыбнулся ему, подставил плечо под ладонь мага и зашагал к двери.

На улице светило теплое не по-весеннему солнце, ветер носил лепестки начавших опадать цветков. Горожане шагали мрачные и угрюмые, оглядывались по сторонам, в глазах их виднелся страх.

Брат Ласти и Хорст прошли короткую улочку, на которой располагался караван-сарай, и выбрались на квадратную площадь.

Тут кричали зазывалы, из лавки, где торговали пряностями, текли острые ароматы, а в середке, около установленного на столбе Куба, кружком сидели голые по пояс, изможденные люди с короткими палками в руках.

– О, Творец-Порядок, – пробормотал служитель, разглядев вырезанные на спинах несчастных изображения святого Куба.

– Что? Что ты видишь? – требовательно спросил маг, и ладонь его на плече конвульсивно сжалась.

– Тех… тех… – брат Ласти понял, что не может сказать правду – чуть ли не впервые в жизни.

Захотелось вытащить из рукава метательный нож и перерезать себе горло.

Один из голых выкрикнул что-то, и все вместе они затянули унылую, протяжную песню, похожую на вой ветра в камышах. По площади заметалось тягучее, как патока, эхо.

– Я понял, – сказал Хорст, и боли в его голосе оказалось столько, что хватило бы на десяток калек. – Это Слуги Сына, те, кто верят в меня…

В такт пению худые руки поднимались и опускались, усеянные шипами палки били по спинам, терзая вздувшиеся рубцы, и алые капли сползали по ребрам, капали в пыль, превращая ее в бурую грязь.

Маг шатнулся, будто ударили его самого.

– Пойдем, во имя Творца-Порядка, – спешно проговорил брат Ласти. – Не нужно это слышать…

«И видеть» – добавил он про себя.

Когда они уходили с площади, маг все время спотыкался, его качало, а дыхание звучало хрипло, прерывисто. Служитель пытался идти не торопясь, а про себя горячо молился, чтобы бывший сапожник из Линорана выдержал, не сломался под жутким бременем, что наложил на него Творец-Порядок…

Когда выбрались к порту, Хорст уже шел нормально, хотя дышал по-прежнему с присвистом.

Гавань Ил-Бурзума выглядела полупустой. У малых причалов теснились рыбацкие суденышки, дальше маячили торговые одномачтовики, и в одиночестве скучал громадный корабль, словно высеченный из куска бирюзы.

Сверкали его борта, и скалилась украшающая нос морда неведомого чудовища.

– Не думал, что сподоблюсь еще раз увидеть такое, – проговорил брат Ласти, невольно осенив себя знаком Куба.

– Фреалсинни, – полувопросительно сказал маг. – Я чувствую их запах.

– Да, они, – брат Ласти кивнул.

– Вот и ответ, клянусь Владыкой-Порядком, – Хорст почесал шрам на щеке. – Именно на этом корабле мы покинем Ил-Бурзум.

Служитель еще раз осмотрел исполинское судно, поднимающиеся в небеса мачты и сомнение прозвучало в его голосе:

– Что-то я не слышал, чтобы зеленые дылды брали к себе на борт чужаков.

– Возьмут, – убежденно кивнул маг. – Но не сегодня. Так что пойдем-ка назад.

Когда они развернулись и зашагали прочь от гавани, брату Ласти показалось, что с корабля фреалсинни на них кто-то смотрит. Он обернулся, но увидел лишь пустую палубу.

Крутые борта лоснились так, что казалось – бирюзовый корабль чуть заметно светится. На невероятную высоту поднимались мачты, а у твари, украшающей нос, можно было разглядеть даже зрачки в глазах.

– Как красиво, клянусь Творцом-Порядком, – сказала Илна. – Так бы стояла тут, и смотрела, смотрела…

– И то верно, госпожа, – кивнул Альфи. – Хочется его потрогать, но отчего-то боязно.

Хорст промолчал.

В гавань Ил-Бурзума они пришли втроем, брат Ласти отправился на службу в один из городских храмов.

– И что делать будем? – дочь редара глянула направо, налево, но сходней не обнаружила.

– Альфи, бросай, – велел Хорст.

Наемник порылся в грязном, замызганном мешке, который тащил с собой от самого караван-сарая, и вытащил обыкновенный булыжник. Размахнулся и швырнул его прямо в борт корабля фреалсинни.

Раздался глухой удар, а потом плеск.

– Давай еще.

– Эх, мошонка Хаоса, – второй камень, крупнее первого, отправился в полет.

– Как бы нам… эээ… – Илна осеклась, когда около борта появилась высокая и худая фигура.

– Что вы делаете, люди? – певуче вопросил фреалсинни, и желтые глаза на зеленом лице сверкнули.

– Мне нужно поговорить, – Хорст выступил вперед.

– Ты хочешь продать что-нибудь или купить? – осведомился фреалсинни. – И для этого колотишь камнями в борт? Учти, что трюм наш полон людскими товарами, а от своих мы давно избавились.

Хорст ощутил, что готов взвыть от бессилия – если бы он мог показать хозяевам корабля, кто он такой, продемонстрировать хотя бы часть силы мага, не говоря о мощи Сына Порядка…

Но обычный человек может действовать только словами.

– Нет, – бывший сапожник покачал головой. – Во имя своего аллэ'виллаэ позволь нам взойти к вам на корабль…

Он услышал, как изумленно вздрогнул фреалсинни. Стоящая рядом Илна отшатнулась, а Альфи положил ладонь на рукоять меча.

– Ты много знаешь, человек, – в певучем голосе проскользнула тревога. – Необычайно много. Но что ты будешь делать, поднявшись на борт?

– Поговорю с прорицателем.

Фреалсинни хмыкнул, зашуршала его одежда, а справа донесся протяжный деревянный грохот.

– Поднимайтесь, – это произнес другой голос, с легкой, едва уловимой хрипотцой, – в крайнем случае, мы просто убьем вас, клянусь местом духа…

– Сходни выдвинулись, – сказала Илна. – Ну что, пойдем? А то и в самом деле убьют.

– Это они шутят так, – Хорст постарался говорить уверенно.

Вслед за Илной прошел по берегу, вступил на негромко поскрипывающие сходни, услышал внизу плеск воды. А затем носа бывшего сапожника коснулся тонкий, едва ощутимый аромат – древесины, цветов и еще чего-то, существующий только на кораблях фреалсинни.

Послышались мягкие, легкие шаги, зашуршала ткань.

– Говори, человек. Мы слушаем тебя, – сказал обладатель второго голоса.

– Я говорю с прорицателем? – спросил Хорст. – Только он может понять, кто я такой. Да, я знаю, что общение с чужаками опасно для него, но в этом случае вы должны рискнуть. Прошу вас, во имя Владыки-Порядка.

Тишина продолжалась мгновение, но оно показалось Хорсту вечностью.

– Ты смел, человек, – хриплый фреалсинни, судя по всему, покачал головой, а из недр корабля донесся протяжный глухой рев. – Говори, и прорицатель услышит каждое твое слово…

Илна удивленно охнула, Альфи отступил на шаг – они увидели что-то, недоступное бывшему сапожнику, магу, Сыну Порядка, просто слепцу. Хорст глубоко вздохнул и скопившееся за последнее время бешенство, все отчаяние и надежду вложил в слова:

– Если ты видишь, кто я такой, кем был… что несу с собой, помоги нас добраться до берегов Хаоса!

Где-то в трюме заревело так, что корабль покачнулся, с шумом забулькала за бортом потревоженная вода.

– Да, он видит, кто ты… – голос фреалсинни утратил певучесть, зазвучал как-то глухо и жестко. – Лишь не понимает, почему мы должны рисковать собой и своим кораблем. Знаешь ли ты, Сын Порядка, что дальше на восток нам плавать опасно? Что зараза Хаоса может отравить нас…

– А нас она уже отравила, – сказал Хорст. – И если не остановить ее сейчас, то когда-нибудь, через десятки, пусть даже через сотни лет, она появится у ваших берегов, и тогда ваши потомки проклянут предков!

В этот раз фреалсинни молчал долго, очень долго, и Хорст ощущал, как что-то невесомое касается его лица, мечется вокруг головы, шевелит волосы на затылке, тычется в спину.

Болезненно хотелось отмахнуться, но он знал, что нельзя.

Донесшийся издалека звон колокола заставил вздрогнуть, вслед ему долетели людские крики и топот ног.

– Что такое, клянусь мошонкой Хаоса? – выругался Альфи.

– «Морские люди» пришли, – сказала Илна, и тут же, вторя первому колоколу, забил второй, много больший, и в голосе его зазвенело отчаяние.

Фреалсинни находились рядом, но молчали, так что Хорст их не слышал.

– Вы собираетесь просто глядеть, как будут резать тех, кто защищает вас? – спросил он.

– Не кричи, человек, – пропели над самым ухом. – Это не наша битва и решить ее исход мы не в состоянии…

Хорст плюнул, надеясь, что угодил просто на палубу.

Илна стояла неподвижно, вцепившись ему в локоть, а вот Альфи возбужденно приплясывал:

– Лезут на стену… эх, идиоты, где резерв? Резерв где… Сейчас прорвут оборону! Ага, вон только бегут.

Что-то загрохотало, в испуганные и злые крики вплелся новый звук – дружный лязгающий топот.

– А эти раз и в воду, – продолжал комментировать наемник. – Плывут сюда. Эх, народ на кораблях засуетился!

Лязгнул рядом голос фреалсинни, прозвучали удаляющиеся шаги, а в недрах корабля завыли, забеспокоились аллэ'виллаэ.

– Похоже, они собираются сражаться, – сказала Илна, – тот, что с тобой разговаривал, что-то вроде меча достал, а второй куда-то на корму убежал…

– Еще бы им не сражаться, – Хорст усмехнулся. – «Морские люди» не посмотрят, что перед ними фреалсинни, и просто перережут всех.

Что-то мощно заскрипело, и палуба вздрогнула, со скрежетом закачались мачты. Альфи издал сдавленный рык и, судя по всему, потянулся за оружием.

– Спокойно, человек, – проговорил хриплый фреалсинни, – это всего лишь мой аллэ'виллаэ. Не пристало капитану сражаться неполным.

– Ну и чудовище! – Илна отшатнулась, сдавила локоть Хорсту.

– Всего лишь часть разумного существа, – бывший сапожник напряженно прислушивался, силясь уловить, с какой стороны доносятся приглушенные всплески и тихий скрежет когтей по дереву.

Как оказалось – со всех.

Закричали что-то фреалсинни, напоминая хор чудесных птиц, достойных петь у престола Владыки-Порядка, и отовсюду надвинулось на палубу сердитое шипение. Зашлепали по доскам перепончатые лапы.

– Господин, осторожнее! – Хорст почувствовал, как его тащат за руку, и послушно сдвинулся с места.

Со всех сторон орали, глухо звякали металлические клинки, сталкиваясь с костяными, доносилось хриплое дыхание, а он мог лишь стоять и слушать, растерянно моргая и надеясь, что пробегающий мимо «морской человек» не сунет меч слепцу под ребра.

От бессилия хотелось орать во всю глотку.

Что-то брызнуло в лицо, теплое, солоноватое, и Хорст отшатнулся, ощутил всей спиной твердое дерево. Понял, что Илна и Альфи оттеснили его к мачте, и подумал, что это, наверное, правильно.

С протяжным ревом ворочалось неподалеку нечто большое, пахнущее мускусом, и едва слышно звучала мелодичная и грозная песня, доносящаяся никак не из человеческих глоток.

Фреалсинни пели в бою.

– Мошонка Хаоса! – рыкнул Альфи, сопящий, как набегавшаяся собака. – И чего же я кольчугу не надел?

– Ничего, зарастет, – сказала Илна, и Хорст понял, что наемника ранили, причем серьезно. – Ты ему вон башку в ответ снес.

Альфи ругался, а шум боя на корабле фреалсинни затихал. Все тише становились крики вдалеке, там, где на огораживающей гавань стене бились люди.

– Все? – осторожно спросил Хорст.

– Да, – кивнула дочь редара, и в ее руках затрещал разрываемый кусок ткани. – Сейчас вот Альфи перевяжем, и будет совсем хорошо…

Палуба качнулась, забухали, приближаясь, тяжелые шаги, запах мускуса стал сильнее.

– Друзья прикрыли тебя, Сын Порядка, – с хищным клекотом проговорил фреалсинни, назвавший себя капитаном, и Хорст поморщился, услышав столь отвратительное ему прозвание.

– А что, мы должны были сбежать? – с вызовом ответила Илна.

– Мы отвезем тебя, куда скажешь, – эта фраза прозвучала много более спокойно. – Приходи на корабль в любой день, кроме завтрашнего, и мы выйдем в море, сколько бы этих тварей ни встало у нас на пути.

Невидимый аллэ'виллаэ сдвинулся и что-то хрустнуло под его ногой.

– Спасибо, да благословит вас Владыка-Порядок, – Хорст понял, что не знает, как именно благодарить нелюдей.

– Идите, – приказал капитан. – Нам еще тут убираться.

Илна подхватила бывшего сапожника под руку и просто потащила за собой. Позади затопал шипящий сквозь зубы Альфи, прогрохотали под ногами доски сходней, и трое людей оказались на берегу.

Здесь точно так же пахло трупами и кровью.

Свеча горела слабо, едва-едва, по ее блестящему телу неторопливо сползали слезы из расплавившегося воска. В углах комнаты лежали тени, колыхались лениво, стоило огонечку вспыхнуть чуть поярче.

Сидящий на ковре Хорст выглядел одной из этих теней – темным было его лицо, а глаза казались двумя провалами во мрак.

– Мы пришли, видит Творец-Порядок, – сказал брат Ласти, прикрывая за собой дверь и усаживаясь рядом с Илной.

Альфи расположился у стены, левая рука наемника висела на перевязи, а порез на ноге все не желал заживать, истекая кровью пополам с желтым, невероятно вонючим гноем.

Кто-то из «морских людей» зацепил отравленным клинком.

– Завтра утром я поднимусь на борт корабля фреалсинни, – сказал маг, и пламя свечи задрожало, закивало, точно соглашаясь.

– Что значит «ты»? – Илна насторожилась. – Мы с тобой.

– Нет, – Хорст покачал головой, и на лоб ему упала прядь рыжих волос. – Дальше я отправлюсь один.

– Как так? – голос Альфи прозвучал без привычного напора. Едва добравшийся до караван-сарая наемник сутки провалялся в жесточайшем бреду и лишь сегодня к ужину очнулся и поднялся на ноги.

– До сего дня мы находились на Полуострове, – маг говорил терпеливо и негромко, чувствовалось, что он готовил этот разговор давно. – Фреалсинни же отвезут меня в земли, где властвует Хаос, где человеку жить невозможно…

– А как ты собираешься уцелеть там? – поинтересовалась Илна.

– У меня есть Ключ и… надежда, что какие-то способности вернутся, помогут мне выжить.

– А если не вернутся? – спросил брат Ласти.

– Тогда я погибну, – Хорст поднял руку, почесал шрам на щеке. – Но это мой риск, судьба Сына Порядка. Вам незачем отправляться со мной на верную гибель, подставлять себя под удар Хаоса.

– Господин, вы хотите, чтобы мы бросили вас? – брови Альфи поднялись, на переходящем в лысину лбу появились складки.

– Не бросили, а оставили. Что толку от того, что погиб Радульф? Так же бесполезно умрете и вы, если…

– Вот уж это неизвестно! – отчеканила Илна. – Ты не знаешь, что тебя там ждет, и не можешь даже догадываться, кто и что может там пригодиться!

– Зато точно знаю, что там опасно! – маг страдальчески поморщился.

– Здесь тоже опасно, – мягко проговорил брат Ласти, и готовая сорваться на крик Илна замерла, сжав кулаки. – «Морские люди» лезут на берег, Стена трясется под ударами Хаоса. А мы, вместо того, чтобы объединиться, продолжаем резать друг друга… Помоги немощному в печали его, и укрепитесь вы оба – сказано в Книге Предписаний, и против заповедей Творца-Порядка я не пойду. Кем бы ни считали Хорста из Линорана остальные, для меня он – просто слепой человек, бросить которого я не могу.

«И точно, – подумала Илна, – об его незрячести мы и забыли».

– И я не могу, – Альфи кашлянул, а когда пошевелился, то лицо его исказила гримаса боли. – Я с вами, господин, с самого Карни, от лиходеев всяких оберегал, меч не раз обнажал. И не ради того, чтобы остаться в этой дыре. Нет, я пойду до конца, клянусь мошонкой Хаоса…

Для наемника это была невероятно длинная речь и, произнеся ее, он тяжело запыхтел.

– Мы пойдем с тобой, – сказала Илна. – Хочешь ты этого или нет, но избавиться от нас ты не сможешь.

– Но тогда ваши смерти будут на моей совести! – отчаянно выкрикнул Хорст.

– На нашей, – кивнул брат Ласти, – мы сами выбрали этот путь.

– Сами, – эхом повторил наемник и огладил потную лысину.

– Мы, – улыбнулась дочь редара.

– Владыка-Порядок свидетель, я пытался отговорить вас, – маг поднял руки, точно собираясь махнуть ими. Подержал, а потом опустил. – И очень рад, что не сумел.

Свеча, догоревшая до основания, зашипела и погасла, оставив людей в полной темноте.

Хозяин караван-сарая тряс пузом, угодливо улыбался и кланялся, чуть ли не приседал, и в голосе его звучало огорчение:

– Ай, дорогие гости, зачем покидаете? Жили бы дальше, я бы сам вам деньги платил, видят все Порядочные.

– Спасибо, но нам пора, – прервала Илна поток излияний и, сунув толстяку серебряную монету с изображением хана, вышла во двор.

Тут ее ждали – Альфи с мученической миной на похудевшем лице, безмятежно улыбающийся брат Ласти, и Хорст, подставивший лицо восходящему солнцу.

– В порт? – спросила дочь редара.

– Пусть они идут, – сказал маг, – все равно долго будут ковылять. А мы пока с тобой прогуляемся.

– Хорошо, – Илна посмотрела на него с недоумением, взяла за руку, положила ее себе на плечо.

За воротами караван-сарая их встретил Ил-Бурзум, шумный и пыльный, напоминающий громадный рынок. Бросились к прохожим уличные торговцы, замелькали перед глазами разноцветные халаты.

– Отойди! – девушка шуганула назойливого попрошайку, канючащего что-то о собственной слепоте, и неторопливо пошла вперед, лавируя среди толпы.

– А ведь на его месте мог оказаться я, – со странной интонацией проговорил Хорст. – Не спеши…

Из харчевен и караван-сараев текли пряные, жирные запахи, собаки дрались около груды отбросов, на перекрестке седобородый дед вопил что-то немелодичное, терзая струны необычайно широких гуслей.

– Сказание об Исходе, – заметил Хорст, – давно я его не слышал. А здесь, если не ошибаюсь, сапожная мастерская? Постоим немного…

Илна остановилась, с подозрением глянула на дверь в полутемный подвальчик, откуда тянуло запахом кожи и клея, доносился негромкий перестук молоточков и сердитые окрики.

– Вай, госпожа? Золото не желаешь? – перед девушкой возник смуглый усач в драном халате.

Сверкнули белоснежные зубы, блеснули украшения из желтого металла, разложенные на широком, подвешенном за ремень на шею лотке.

– Если это золото, то ты – сам Порядочный Марди, – сказала Илна. – Иди, не позорься.

Усач пробормотал что-то на степном наречии и исчез в толпе, Хорст вздохнул и сжал ее плечо:

– Пойдем дальше.

Они шагали мимо лавок, где торговали халатами и посудой, оружием и хлебом, мимо конского рынка, над которым колыхалось густое облако из лошадиного пота и людских ругательств.

Прошли базарную площадь, возносящийся над соседними домами куб главного храма Ил-Бурзума, в котором было тихо и спокойно. Миновали улицу, занятую ювелирными мастерскими. Мнущиеся у дверей охранники проводили парочку удивленными взглядами.

Когда Хорст просил остановиться, а случалось это нередко, Илна ждала, глядела на замершего неподвижно мага и думала, зачем именно понадобилась ему эта странная прогулка?

И лишь у бедной харчевни, где грязные люди в рваных халатах хватали пальцами жирный плов, а от кухонного чада слезились глаза, она поняла: Хорст впитывал в себя звуки и запахи, запоминал и одновременно прощался, и не просто с Ил-Бурзумом, а вообще с людьми.

Уроженец Линорана, помимо собственной воли ставший Сыном Порядка, не надеялся вернуться на Полуостров.

В этот момент дочь редара пожалела, что захотела плыть с ним.

Они прошли берегом реки, желтой и пахнущей болотом, и через короткий переулок выбрались на центральную площадь, где уперлись в громадную, воняющую и болтающую толпу.

В центре ее виднелась груда хвороста, торчащие из нее столбы и надрывающийся с помоста человек в халате цветов ханского герба.

– Ты хоть слово понимаешь из того, что он говорит? – спросила Илна, вытягивая шею, чтобы разглядеть хоть что-нибудь.

– Э… госпожа, – неожиданно обернулся стоящий рядом старичок, бородатый и морщинистый. – Приказ хана читает… Нехороших людей жечь будут… Тех, кто вере Утешителя-Порядка противен…

И старичок осенил себя знаком Куба.

– А кого именно, почтенный? – спросил Хорст.

– Тех, кто себя режет… Тех, кто в Сына Порядка верит… Забери их проклятые души Хаос!

– И здесь то же самое, – бывший сапожник вздрогнул, как будто его хлестнули кнутом. – Пойдем. Здесь мне делать больше нечего.

Что именно он имеет в виду под словом «здесь», Илна спросить не осмелилась.

Через воняющие рыбой и мокрым деревом кривые улочки они выбрались к порту. Неторопливо дошагали до покачивающегося у причала бирюзового корабля, около которого стояли Альфи и брат Ласти.

– Ждут, – ухмыльнулся наемник и кивнул в сторону переброшенных на берег сходней.

– Они всегда держат слово, – проговорил Хорст. – Пойдемте.

Стоило Илне вступить на широкую доску, как у борта появился фреалсинни.

Узкоплечий для своего роста, он выглядел пугалом, на которое повесили балахон служителя. В гриве черных волос выделялись зеленые прядки, похожие на пучки водорослей, прозрачные глаза смотрели равнодушно.

– Прошу на борт, – скорее пропел, чем проговорил чужак. – Мы готовы поднять якорь.

– А нас точно выпустят из гавани? – спросил Альфи.

– Обязательно, – кивнул фреалсинни. – Капитан еще вчера вечером договорился с главным из людей, а прорицатель уловил, что линии мира сегодня благоприятны для выхода в море…

Илна недоуменно моргнула, брат Ласти осенил себя знаком Куба, и только Хорст спокойно кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Когда мы отправляемся?

– Сейчас, – фреалсинни хлопнул в ладоши, и на палубе непонятно откуда появилось множество его сородичей.

Они перемещались плавно и неторопливо, длинные балахоны должны были стеснять их движения, но все на корабле происходило почему-то с невероятной скоростью.

Завертелся якорный ворот, загрохотала цепь, на носовой мачте с шорохом развернулись белоснежные, как лебединые крылья, паруса. Колыхнулась, зашумела за бортом вода, и берег потихоньку начал удаляться.

– Клянусь мошонкой Хаоса, это магия, – заявил Альфи, вцепившийся здоровой рукой в борт.

– Всего лишь умение и выучка, – отозвался фреалсинни с непонятной улыбкой.

Громадный корабль развернулся кормой к городу, и на башнях, ограничивающих выход в море, началась суета. В воду полетели какие-то горшки, привязанные к длинным веревкам.

– Это еще что? – удивилась Илна.

– Крысиная отрава, – пояснил наемник. – На тот случай, если на дне у решетки затаились «морские люди». Они от нее дохнут, как мухи в мороз, так что едва почуют, разбегаются.

Горшки перестали падать, вода между башнями потемнела, завоняла гадостно. Решетка, склепанная из толстенных полос металла, медленно, с надрывным скрежетом поползла в сторону.

– А где ваш рулевой? – брат Ласти оглянулся на корму, где никого не было.

– Капитан слушает прорицателя, и им не нужны глаза, чтобы видеть, – сказал фреалсинни.

Корабль вошел в проем между башнями точно посередине, поплыли мимо серые, изрытые временем и оружием «морских людей» стены.

– Легкого пути! – заорал кто-то с правой башни. – Возвращайтесь к нам, зеленые дылды!

Илна покосилась на фреалсинни, ожидая увидеть на его лице обиду, но высокий чужак лишь улыбнулся.

Глава 12. Пределы Хаоса.

В море тоже можно ориентироваться по запахам – это Хорст понял еще вчера, в первый день на борту корабля фреалсинни.

У берега вода чуть пованивала тухлятиной, тяжелыми волнами накатывал запах гниющих водорослей. Сегодня, когда судно шло далеко от суши, ветер щекотал нос легким ароматом соли и воды.

– Никак не могу привыкнуть, – стоящая рядом Илна пошевелилась. – Эти светящиеся доски, гобелены на стенах…

– Привыкай, – сказал Хорст, вслушиваясь в гудение удерживающих паруса канатов. – Больше ничего не остается.

Людей поселили в отдельной каюте где-то на корме, где точно – узнать не было возможности. Круглое помещение оказалось лишено окон, а спускаться в него и выходить на палубу удавалось только в присутствии фреалсинни.

Лишь при них в одной из стен возникала дверь.

Счастье еще, что гостей навещали довольно часто, а просьбу вывести подышать свежим воздухом исполняли охотно.

– Это уже точно. Я… – дочь редара поспешно замолкла, когда снизу, из-под палубы донесся полный муки рев.

Хорст улыбнулся, вспоминая, как вчера рассказывал спутникам про двойственную природу фреалсинни. Тогда магу показалось, что хотя его и выслушали, не перебивая, до конца не поверили.

Решили, наверное, что чудище, на котором сражался капитан – порождение магии нелюдей.

– Что там происходит? – спросил Хорст, когда рев стих и на смену ему пришел протяжный скрип.

– Открывается тот большой люк, что на носу, – ответила Илна, – как в день боя, из него выезжает капитан на своем аллэ’виллаэ.

– Целый капитан, проще говоря, – поправил Хорст.

– Да, а за ним еще и еще… – в голосе девушки зазвучало потрясение. – И у всех на головах какие-то венки, а одежды нет вовсе…

Палуба содрогалась, толстые уродливые чудовища, похожие на покрытых чешуей свиней, вышагивали важно, как дрессированные лошади, неподвижно возвышались на их спинах кори’виллаэ.

Раздетые, тощие и костлявые, они куда меньше напоминали людей, скорее каких-то чудных бледных ящериц, по недоразумению обзаведшихся волосами на голове и человеческими лицами.

Аллэ’виллаэ капитана проревел что-то, остальные выстроились в два ряда, образовав что-то вроде коридора от люка к борту.

– Ой! – когда на палубу выбралось следующее чудовище, Илна не сразу поняла, что его «наездник» мертв.

Он сидел прямо, но незрячие глаза смотрели не мигая, а в боку зияла глубокая рана, в которой белели обломки костей.

– Что там такое? – забеспокоился Хорст.

– Вышел один из тех, кого убили в бою с «морскими людьми», – ответила девушка, глядя как «свинья» с мертвым наездником шагает к борту.

Капитан махнул рукой, несколько фреалсинни поднесли ко рту блестящие штуковины, похожие на причудливо изогнутые трубы, и над волнами поплыл мелодичный, очень печальный вой.

«Свинья» поднялась на задние ноги и прыгнула через борт. Раздался плеск, в стороны полетели блестящие брызги. Вскипели тысячи белесых пузырьков, морская гладь сомкнулась.

Илна ощутила, как перехватывает горло: вот так просто – и в воду?

С удивлением она смотрела, как топят себя прочие аллэ’виллаэ, чьи «наездники» погибли в гавани Ил-Бурзума. Хорст стоял рядом мрачный и неподвижный, как статуя бога холиастов, и только учащенное дыхание выдавало, что бывший сапожник взволнован.

– Все, – сказала Илна, когда последний из погибших скрылся в волнах, а рев труб стих. – Зачем они так?

– Вы тоже хороните своих мертвых, – отозвался капитан, заставив девушку вздрогнуть, и его аллэ’виллаэ сделал несколько шагов к людям.

– Но эти же… они… – Илна ткнула в безглазую морду «свиньи», – еще живы!

– Если кори’виллаэ погиб, то его нижняя половина обречена, – покачал головой фреалсинни. – Как отрубленная от твоего тела рука или нога, она попросту сгниет, превратится в груду тухлого мяса.

– Мне очень жаль, – Хорст делал небольшой шаг вперед. – Если бы я не поднялся на борт, «морские люди» не напали бы на ваш корабль, и ваши товарищи не погибли…

– Не говори ерунды, человек, – в мелодичном голосе капитана появились сердитые нотки. – Смерть каждого взвешена и определена на небесах задолго до рождения, и даже Сын Порядка не в силах заставить кого-либо умереть раньше срока…

Фреалсинни помолчал, глядя куда-то в морскую даль, а потом вновь посмотрел на людей.

– Идите вниз, – сказал он, – скоро вам принесут обед…

– Да, конечно, – кивнула Илна.

Капитан, тяжело топая по палубе, отошел, а рядом с людьми появился молодой фреалсинни, точнее – его кори’виллаэ.

– Прошу за мной, – пропел он, тряхнув волосами, рыжими, как у Хорста.

Они прошли на корму, к открытому прямоугольному люку. Спустившись по уходящим вниз, в полутьму ступеням, оказались в узком коридоре с очень высоким потолком, отдельные доски в котором излучали мягкий желтый свет.

Фреалсинни повернул не туда, куда ожидала Илна, но через десяток шагов остановился перед возникшей в стене дверью. Толкнул, и она со скрипом отошла в сторону.

– Ага, вернулись, – пробурчал лежащий на лавке Альфи. – И чего там, снаружи, хорошего?

– Ничего, море да небо, – ответила Илна, глядя, как закрывшаяся за ними дверь сливается с висящим на стене гобеленом.

Качнулись разлапистые деревья с черными стволами, колыхнули чашечками крупные золотые цветы, и следы того, что тут был проход, исчезли.

– Вновь чувствую себя в темнице, – хмыкнул наемник, – пусть даже в темнице со всеми удобствами. Пока вас не было, опять эти приходили, зеленые, поили меня всякой дрянью, раны мазали…

Альфи все еще лихорадило, но благодаря заботам лекарей-фреалсинни болезненная желтизна сошла с его лица, а рана на ноге перестала гноиться.

– А мы похороны видели, – сказал Хорст, усаживаясь в кресло, обтянутое розовой, неприятно блестящей кожей. – Тех, кто погиб тогда, в Ил-Бурзуме, фреалсинни в море отправили.

– Да примет их души Творец-Порядок, – вздохнул из угла брат Ласти.

После отплытия его одолела морская болезнь, и хотя к сегодняшнему дню она слегка отступила, выглядел служитель чуть менее зеленым, чем хозяева корабля, и таким же худым.

За стеной заскрипело, словно там сошел с ума сверчок размером с собаку, в гобелене появилась дверь.

– Обед, – шагнувший в каюту фреалсинни держал в одной руке большую серебряную миску с плоским дном, а в другой – пузатый кувшин.

Брат Ласти позеленел еще больше и отвернулся к стене, зато Альфи выразительно причмокнул и принялся слезать с лавки.

Хорст понимал, что находится в темноте. Не в той, какую слепцы носят с собой, а в обычной, в которой теряют зрение все, и люди, и красноглазые холиасты, и даже фреалсинни.

Тьма пахла вытершимися шкурами, мускусом и немного вином, она негромко посапывала, но разговаривать пока не желала.

Хорст ждал, вспоминая, как совсем недавно в каюту заглянул молодой фреалсинни и сказал, что с Сыном Порядка хочет встретиться прорицатель. Потом они долго шли переходами корабля, не раз поворачивали, спускались по узким лестницам, проходили через двери.

И сейчас бывший сапожник не мог сказать, в какой части громадного судна находится.

– Вот ты какой, – тьма родила голос, такой же певучий, как у всех фреалсинни, но куда более низкий, – когда смотришь глазами, твоя внешность не впечатляет и уж тем более не ужасает…

– И это хорошо, – кивнул Хорст. – Меня не радует, когда от моего вида можно испугаться. К сожалению, я не могу разглядеть, каков ты из себя, так что извини, ответной похвалы не дождешься.

Тьма негромко хмыкнула.

– Ты хорошо понимаешь, что только из-за моего решения мы снялись с якоря и отправились на восток, – заявила она, и в голосе ее задрожали струны опаски. – И сегодня я захотел оценить, правильно ли поступил, стоит ли человек по имени Хорст того, чтобы ради него рисковать?

– И что ты думаешь?

– Пока не знаю, – прорицатель хмыкнул еще раз. – Пока не вижу. Если хочешь – спроси меня о чем-нибудь, это в любом случае поможет убить время…

Бывший сапожник пожал плечами, поскреб шрам на щеке:

– Как вы хороните своих, если моря нет под рукой? Закапываете?

– Нет, – судя по тону, фреалсинни улыбнулся. – Обычно умерших сжигают на кострах. В наших телах не так много влаги, как в ваших, поэтому горят они много лучше, даже аллэ’виллаэ.

– Надо же, – Хорст кивнул, понимая, что до погребальных обрядов чужаков ему нет никакого дела. – А каково это – быть прорицателем? Не спрашивай только в ответ – каково быть мной. Все равно я не найду слов, чтобы ответить.

На этот раз темнота молчала долго и так основательно, что бывший сапожник начал думать – не остался ли он в одиночестве.

– Как можно тебе ответить? – в музыкальном голосе фреалсинни прозвучала тоска. – Месяцами не видеть неба, вообще света, сидеть в темноте, охраняя дар, как скупец – драгоценности, метаться взбесившимся пауком по линиям мира, выискивая те, что безопасны, шарахаться от воронок судьбы и темных облаков неведомого, рассматривать то, что не замечают другие, разговаривать на расстоянии, смотреть чужими глазами – кто-то назовет это жизнью. Я не назову.

– Ты ведь никогда не сходил на берега Полуострова? – спросил Хорст.

– Сходил, – ответил фреалсинни. – Очень давно, когда дар еще не открылся во мне. Прорицателями не рождаются, а становятся, точно так же как у вас, у людей – магами… или Сыном Порядка.

Настал черед молчать Хорсту.

– Не обижайся, – сказал фреалсинни после паузы. – Ты всего лишь тот, кто ты есть, и я сказал правду.

– Я бы не обиделся и на ложь, – отозвался бывший сапожник. – Ты все понял, что хотел?

– Да, и сейчас за тобой придут, – прорицатель неожиданно хмыкнул, как в самом начале разговора. – Я вижу, что после твоего визита мой дар начнет разрушаться, но не печалюсь об этом, ничуть не печалюсь…

И в этот момент Хорст остро пожалел, что так и не увидел лица собеседника.

Альфи на мгновение задумался, а потом решительно опустил золотистую фигурку, изображающую зверя под названием «тигр», на белую клетку в самом центре позиций Илны.

– Бой, – объявил он.

– Ах ты! – дочь редара зашипела, как сердитая рысь, задергалась в кресле, и столик, покрытый инкрустацией из белых, красных и золотых шестиугольников, опасно зашатался.

– Осторожнее, во имя Творца-Порядка, – воскликнул благополучно забывший о морской болезни брат Ласти. – Ваш ход, госпожа.

Сидящий в углу Хорст улыбнулся, а Илна принялась сосредоточенно изучать позицию на игровой доске. Взялась за осадную башню, но опустила руку, потрогала воина-фреалсинни, но не решилась пустить его в дело.

Игре, называющейся нэрли'оэлл, людей научил капитан, когда выяснилось, что путешественники от скуки готовы выпрыгнуть за борт.

Альфи поначалу отказывался ввязываться в «глупое умствование», бурчал, что не воинское это дело – фигурки двигать. Но когда выяснилось, что игроков должно быть не меньше, чем трое, глянул на Хорста и согласился.

И теперь ничуть не жалел об этом.

– Ну ладно, чтобы вас, – пробормотала Илна, сдвигая на пару клеток в сторону хранителя силы, напоминающего столб из плоских камней.

– Видит Творец-Порядок, все видит! – брат Ласти просиял весенним солнышком и переместил вперед алый корабль, как две капли воды похожий на тот, на котором они путешествовали.

Настал черед задуматься Альфи.

Несмотря на то, что снаружи властвовала настоящая летняя жара, внутри исполинского судна царила прохлада, и непонятно откуда взявшийся в его недрах ветерок охлаждал вспотевшие лбы игроков, шевелил длинные черные волосы Илны, шуршал одеждой.

– Ага, – наемник погладил лысину, махнул рукой и повел в безрассудную атаку дерево.

– Интересно, – брат Ласти посмотрел на Хорста, – игры магов похожи на нэрли'оэлл?

– Мало… – ответ прозвучал едва слышно. – Там ты за ход можешь передвинуть несколько фигур, да и победы никогда не добьешься…

– Может, не стоит об этом? – встревожилась Илна.

– Ничего, все нормально, клянусь Владыкой-Порядком, – Хорст поднялся и сделал шаг к игровому столику.

Альфи в очередной раз отметил, то для незрячего маг двигается слишком уверенно, хотя сам очевидно этого не замечает.

– У каждого из вас свое войско, – Хорст протянул руку и безошибочно ткнул в белую фигурку, напоминающую обыкновенный пенек, – оно должно пленить место духа другого игрока… А у магов, у нас все было по-другому.

Он на мгновение замолчал, а потом начал говорить.

Альфи слушал про огромную доску из тысяч клеток, про фигуры из живых людей, про отмечающий ходы колокол. И казалось наемнику, что Хорст не просто рассказывает попутчикам об игре, некогда охватывавшей весь Полуостров, а пытается избавиться от жгущих душу воспоминаний.

Голос мага звучал глуховато и, внимая ему, отвлеклась от доски Илна, замер в кресле брат Ласти.

– Но теперь всего этого не существует, – сказал Хорст, глядя незрячими глазами куда-то в пол. – Доска разрушена и вряд ли кто сумеет ее восстановить. И благодаря этому мы… плывем туда, куда плывем.

– Э… да, вернемся к игре, – служитель дернулся, засуетился, давая понять, что ему неловко за неудачный вопрос.

И вновь сердито засопела, уставившись на доску, Илна.

Хорст вернулся на место и Альфи подумал, насколько маг изменился за последнее время. Исчезла фанатичная уверенность в собственных силах, мрачная, давящая сила, некогда заставившая привыкшего брить голову наемника поверить, что перед ним – Сын Порядка.

Куда-то пропал блеск в глазах, сгинула из голоса властность, растворилось в воздухе то, из-за чего люди на улицах Карни дрались, чтобы услышать проповедь рыжего юнца.

Теперь Хорст напоминал обыкновенного, ничем не примечательного молодого человека, каким он был, наверное, в те времена, когда зарабатывал на жизнь сапожным ремеслом.

Но, как ни странно, Альфи отдал бы за него жизнь точно так же, как и прошлой осенью.

– Твой ход, – голос брата Ласти отвлек наемника от размышлений, а глянув на доску, он испытал сильное желание помянуть мошонку Хаоса.

Слишком близко к золотистому месту духа подобрались белые тигры.

Ветер трепал волосы, играл с ними, как развеселившийся котенок – со связанными в пучок веревочками, и Илне то и дело приходилось поправлять выбившиеся из прически пряди.

Дошло до того, что девушка с завистью глянула на Альфи, чья лысина блестела, отражая свет висящего в зените солнца.

– Хорошо, – улыбнулся брат Ласти. – Только тут, среди глади морской, понимаешь, насколько велико могущество Творца-Порядка, этот мир создавшего.

– А это, что там такое? – толстая, как корень столетнего дуба рука наемника поднялась, указывая на восток.

Там вдоль горизонта тянулась темная полоска.

– Пределы Хаоса, – капитан фреалсинни подошел совершенно беззвучно. – Полоса штормов, что охватывает все берега к югу и северу от Полуострова. Пробиться через нее еще никто не смог.

– А кто-нибудь пытался? – спросил Хорст.

– Скорее всего, нет, – капитан вышел к фальшборту, положил на него тонкие руки с длинными пальцами. – Наши суда не захаживали в эти воды многие сотни лет, а люди… что людям делать в землях Хаоса?

– И в самом деле – чего? – засопел Альфи. – А в этой полосе есть какие-нибудь разрывы?

– Я только что был у прорицателя, – прозрачные глаза фреалсинни сверкнули, – и он сказал, что нет. Что любой, кто захочет пристать, должен будет пробиться через эту ограду…

– Откуда она взялась на нашу голову? – Илна вгляделась в туманную полоску, ей показалось, что видит колышущиеся столбы смерчей, вырастающие из воды, и бьющие из низких облаков молнии…

– Хаос не может соприкасаться с плотью нашего мира просто так, – голос Хорста прозвучал так безжизненно, что девушка невольно вспомнила допрос мертвеца, – а Дыхание его на морском берегу не сдерживает никакая Стена… Отсюда шторма, жуткие чудовища в воде…

– Именно, – кивнул фреалсинни. – И теперь ты должен решить, как мы поступим – пойдем напролом, попытаемся отыскать проход дальше на юге, или двинемся на север, чтобы высадить вас около самой Стены.

– Двинемся вперед, – сказал Хорст, на мгновение замявшись. – У Стены пристать невозможно, там сплошь рифы, а на юге даже если и есть проход, то путь до него займет не один месяц.

– Хорошо, – фреалсинни кивнул. – Тогда я пойду, отдам распоряжения. Вы спуститесь вниз сейчас?

– Позже, – Хорст поежился.

Капитан отошел, люди остались одни.

Нос корабля с негромким шелестом рассекал волны, голова чудовища слегка покачивалась, свежий ветер надувал паруса. Море выглядело спокойным и ласковым, а темная полоса на горизонте неумолимо росла.

Когда она охватила четверть небосклона, стали видны клубящиеся, черные тучи, серая пелена под ними.

– Пахнет дождем, – сказал Хорст.

– Такое ощущение, что мы плывем в пасть к чудовищу, – проговорила Илна, вслушиваясь в доносящийся с востока рокот и вой.

– Творец-Порядок во всех напастях оборонит нас, – проговорил брат Ласти, но в голосе его не прозвучало убежденности.

– Сейчас лучше надеяться не на него, а на тех, в кого верят фреалсинни, – заметил Хорст.

– А в кого они верят? – Альфи огляделся, точно надеясь обнаружить богов нелюдей прямо на палубе.

– В судьбу и ее хозяев.

На корабле воцарилась деловая суета, забегали матросы, поползли вниз паруса. Надрывно заскрипело что-то в бортах, Илне показалось, что судно стало немножко шире, чем раньше, а мачты уменьшились.

Но об этом девушка никому не сказала, боясь, что ее поднимут на смех.

– Началось, – проговорил Хорст за мгновение до того, как солнце померкло, а ледяной шквал промчался над палубой.

Илна вздрогнула, сделала шаг назад.

– Может быть, вниз? – прокашлявшись, сказал брат Ласти.

– Надо бы, клянусь мошонкой Хаоса, – Альфи обтер лысину и в тот же момент корабль вошел в полосу дождя.

Сверху обрушился настоящий водопад, людей пригнуло к палубе. Одежда мгновенно промокла, в сапогах захлюпало. Бешено кипящие струи заплясали по доскам, их шелест перекрыл даже гул бьющих в борта волн.

– Уходим! – из стеклистого марева вынырнул Альфи, схватил девушку за руку.

Помогая друг другу и оскальзываясь, побрели к корме, к спасительному люку, и сразу наткнулись на фреалсинни.

– А меня отправили проводить вас, – сказал он безмятежно. – Пойдемте, я…

Сверкнула молния, остаток фразы потонул в оглушительном грохоте. Корабль качнуло, над ним встало что-то, похожее на серый холм с белой верхушкой, и Илна поняла, что это волна.

Девушка до крови закусила губу, чтобы не закричать, и изо всех сил вцепилась в фальшборт.

Волна накрыла нос, понеслась по палубе, точно лавина из темного, жидкого снега. Рыкнул что-то Альфи, фреалсинни сделал какое-то странное движение, и Илна оказалась по пояс в ревущей воде.

Чья-то рука ухватила девушку за локоть, придержала, а когда волна схлынула, потащила за собой, Илна осознала, что бежит за фреалсинни, а потом провалилась в темное, квадратное отверстие.

Последним, что она услышала, оказался раскат грома, очень похожий на издевательский смех.

Корабль в очередной раз тряхнуло, и столик для игры в нэрли’оэлл, задребезжав, попытался съехать к стенке. От лавки брата Ласти донесся мучительный стон, а потом неприятные звуки, показывающие, что морская болезнь вцепилась в служителя с новой силой.

Судно фреалсинни шло через шторм, в его внутренностях пахло блевотиной и мокрым деревом.

Альфи лежал, вцепившись в лавку здоровой рукой, левую старался беречь, хотя за шестнадцать дней на корабле надрубленное плечо почти зажило, лишь изредка напоминая о себе. Раненое бедро пульсировало тягучей, отдающейся до пятки болью.

За стенкой каюты раздался треск, будто разорвали кусок плотной ткани, судно фреалсинни содрогнулось. Потолок опрокинулся, стена превратилась в потолок, пол встал вертикально.

Альфи ощутил, как его сбрасывает с лавки, обхватил ее ногами, молясь, чтобы привинченные к полу ножки выдержали. Услышал крик Илны, увидел, как мимо с лязгом прокатилось закрытое крышкой ведро, до этого момента стоявшее около брата Ласти, ударилось в стену.

На мгновение корабль завис, точно раздумывая, опрокидываться ему дальше или нет, а потом выпрямился.

– Ничего себе, – просипел наемник, ощущая, как трещит под ним лавка. – Клянусь мошонкой Хаоса, такого даже судно фреалсинни не выдержит.

– Будем надеяться, что выдержит, – отозвался Хорст, и словно в ответ очередная волна подбросила корабль, как ребенок – игрушку.

Альфи почувствовал, что летит, потом был удар, вспышки перед глазами, и наемник обнаружил себя на полу, среди обломков игрового столика.

– Вот так хрень… – слова вырвались из горла с хриплым клекотом, и очень захотелось оказаться где-нибудь подальше.

– Да будет ваш дух силен, – через возникшую в стене дверь шагнул фреалсинни, бледный, как первый снег, с синяком на скуле и мокрыми волосами. – Прорицатель требует человека по имени Хорст к себе.

– Про дух это верно сказано, – Альфи ухитрился подняться на ноги, глянул на лежащую пластом Илну. – Господин, похоже мне придется провожать вас.

– Пойдем, – маг встал, шагнул вперед, и ладонь его легла на плечо наемнику. – Я готов.

– Следуйте за мной, – и фреалсинни первым шагнул в темный проем.

Они шагали по слабо освещенным коридорам, слышали рев аллэ'виллаэ, удары волн в борта, а корабль то и дело пытался встать на дыбы, как норовистый жеребец, прыгал из стороны в сторону.

Альфи дергался, норовя подхватить Хорста, но тот очень ловко и вовремя упирался в стены.

Спустились по узкой винтовой лестнице, ступеньки которой светились, подобно гнилушкам. Проводник толкнул окованную железом дверь, отступил в сторону, и наемник первым шагнул в совершенно темное, пахнущее вином, потом и старыми шкурами помещение.

Оглянулся, пытаясь найти, за что бы ухватиться.

– Стой спокойно, человек, – пришел из тьмы низкий певучий голос, – тут качка тебя не побеспокоит.

– А… – начал было Альфи, но поспешно замолчал, понимая, что сейчас не время для дурацких вопросов.

– Я слушаю, – проговорил Хорст.

– Мое видение отказало, – сообщили из тьмы, – со всех сторон только фиолетовая хмарь. Линии мира растворяются в ней, не отойдя от корабля и на десяток размахов. Мы словно островок Порядка в океане Хаоса и… я не знаю, куда плыть.

Фреалсинни замолчал, стало слышно, как где-то далеко ревет ветер и волны лупят в борта.

С каждым ударом пол чуть заметно вздрагивал, но опрокидываться и не думал.

– Я должен выйти на палубу, – Хорст за спиной Альфи пошевелился, и наемнику показалось, что во мраке, там, откуда доносился голос, что-то двинулось.

Нечто слишком большое для человека.

– Ты безумец, – сказал фреалсинни. – Зачем? Там и зрячий ничего не разглядит…

– Я попытаюсь, и покажу тебе направление.

– Хорошо, – в темноте вновь задвигалось, на этот раз более явственно. – Я не буду тебя отговаривать.

Фреалсинни, ждущий снаружи, у двери, глянул на людей с каким-то странным сочувствием, будто на сумасшедших, решивших прыгнуть в пропасть. Но ничего не сказал, молча пошел впереди.

Голос его Альфи услышал лишь в тот момент, когда они оказались у широкой, ведущей вверх, лестницы.

– Привяжитесь, – сказал фреалсинни, вытаскивая из стоящего под лестницей ящика толстую веревку, а за ней еще одну.

– Спасибо, – наемник обмотал себя вокруг пояса, а второй конец привязал к нижней перекладине лестницы, потом то же самое проделал с Хорстом, и полез вверх, оскальзываясь на мокрых перекладинах.

Люк подался с трудом, сквозь открывшуюся щель внутрь корабля ринулся поток воды. Альфи зафыркал, поежился, когда ледяная влага промочила волосы, потекла за шиворот.

– Дальше будет еще хуже, – сообщил поднимающийся следом Хорст.

– Это понятно, – наемник откинул люк до конца и, выпрыгнув на палубу, лег, прижался к сырым доскам.

Корабль раскачивался, точно кувшин с пивом во время пьянки, а вокруг, сшибаясь, будто нетрезвые великаны, бродили серые, увенчанные пенными гребнями горы. Воющий тысячей бешеных волков ветер срывал с них пену, дождь хлестал сотнями ледяных плетей, а из низких черных туч одна за другой били молнии, золотые, фиолетовые, синие, белые…

Глаза заболели тут же, одежда промокла, и заныла рана на плече.

Не обращая на нее внимания, Альфи помог вылезти Хорсту и осторожно прижал его к палубе.

– Мне нужно к борту! – крикнул маг, перекрывая рев бури.

– Что? – не поверил собственным ушам наемник.

Корабль вздрогнул, Альфи показалось, что перед носом судна из воды высунулась зубастая голова размером с сарай, но тут одна из водяных гор зашаталась и рухнула на людей.

Весящего не меньше сорока тяг наемника оторвало от палубы с такой легкостью, с какой ветер поднимает в воздух листья. Перед глазами потемнело, грудь сдавило так, что хрустнули ребра.

Альфи ощутил, что его тащит, волочет по доскам. Успел выставить руки, но удар обо что-то твердое едва не вышиб из тела сознание.

Бурлящая круговерть схлынула, и он вновь смог вдохнуть, пусть сырого и гадостного, но все же воздуха. Разглядел фальшборт, о который шарахнулся, и висящего на нем человека… Хорста!

Не успев задуматься над тем, что именно он делает, Альфи вытянул руки и схватил мага за ногу. Рванул, ощущая, как трещат суставы, и за мгновение до того, как очередная волна ударила в корабль, они упали на палубу.

– Спасибо, – прохрипел Хорст, когда вода ушла.

– Чего уж там, – пробормотал наемник.

– А теперь помоги мне встать! – это прозвучало так уверенно, что Альфи не осмелился противоречить.

Он поднялся, стараясь не глядеть в кипящую пучину, от которой их отделяли лишь тонкие доски, и помог магу. Тот вцепился в фальшборт, уставился незрячими глазами в горизонт и волны, точно устрашившись, отступили. Показалась среди них блестящая мокрая спина, чудовищные плавники, напоминающие паруса, мелькнули щупальца, толстые, как деревья.

А ниже туч, справа по борту мелькнул, как показалось Альфи, голубоватый огонек.

Хорст вздрогнул, как почуявшая запах собака, повернул голову, вскинул руку.

– Туда! – сказано это было негромко, но до того властно, что ветер не посмел заглушить короткий возглас, на мгновение притихло море, и промолчал гром.

И тут же, словно устыдившись мгновенной слабости, стихии обрушились на корабль. Полыхнула молния, ударив в последнюю оставшуюся целой мачту, дымящиеся обломки полетели за борт, волна, размерами превосходящая крепостную башню, пошла в яростную атаку.

Но судно фреалсинни, лишенное парусов и даже руля, упрямо поворачивало, нацеливаясь в ту сторону, куда указывал маг.

– Может быть, спустимся вниз!? – проорал Альфи в самое ухо Хорсту и замер, пораженный увиденным.

Меж седых валов мелькнул кусок берега, волны, лижущие серый песок, уходящая в дымку бесплодная равнина.

– Пойдем, – ответил маг, отпуская фальшборт.

Наемник ухватил бывшего сапожника за пояс и побежал в ту сторону, куда вела змеящаяся по палубе веревка. Поскользнулся, когда доски под ногами встали дыбом, но швырнул Хорста к отверстию люка, откуда по пояс торчал фреалсинни. Сам вытянул здоровую руку, но ухватиться не успел, его потащило куда-то назад.

За мгновение до того, как от удара потемнело перед глазами, увидел, что на корабль надвигается волна, рядом с которой все предыдущие выглядят мелкой рябью в луже.

Ее гребень грозно изгибался, а могучее тело отливало зеленью.

Альфи попытался закричать, но вопль его быстро стих, поглощенный яростным клокотанием.

Рядом кто-то завопил, резко, пронзительно.

Альфи поморщился, вскинул руки к ноющей, точно после доброй попойки, голове, и только тут вспомнил все – собственный рывок по палубе, поднявшуюся волну и накатившую темноту…

На попытку пошевелиться тело отозвалось ноющей болью, но подчинилось, а вот веки поднялись неожиданно легко и в глаза хлынул яркий солнечный свет.

Проморгавшись, наемник осознал, что лежит рядом с пеньком, оставшимся от мачты, а на нем сидит, с интересом поглядывая на человека, крупная, совершенно белая чайка.

Раскрыв клюв, она завопила еще пронзительнее, чем в первый раз.

– Кыш, – сказал Альфи без особой убедительности.

– Кррак, – издевательски ответила чайка и, с показной ленью махнув крыльями, полетела прочь.

Обернувшись на негромкий стук, Альфи обнаружил, что из открытого люка ошеломленно смотрит фреалсинни.

– Чего уставился, клянусь мошонкой Хаоса? – спросил наемник, сплевывая.

– Мы думали, ты погиб, – колокольчиком прозвенел голос нелюдя.

– Рано обрадовались, – ноги подламывались, но Альфи встал и, морщась от боли в побитом теле, принялся отвязывать от пояса веревку, судя по всему, и спасшую ему жизнь.

Фреалсинни чихнул и выбрался на палубу, за ним показался второй, третий, четвертым на свет выбрался брат Ласти. При виде наемника глаза его открылись, а изо рта вырвался полный облегчения возглас:

– Слава Творцу-Порядку!

– Вы-то там как? – Альфи справился с закаменевшим от морской воды узлом.

– Ничего, – ответил служитель, оглядываясь. – Сейчас Хорст с Илной выйдут. Маг сказал, что ты его спас…

– Может, и спас, – хмуро буркнул наемник. – Мне больше интересно, что потом случилось, и где мы находимся?

Корабль фреалсинни едва заметно покачивался, вода вокруг него напоминала зеркало, солнце старалось вовсю, изливая жар с безоблачного неба, а горизонт тонул в белесом мареве.

– Мы едва успели закрыть люк, как судно закрутило и швырнуло куда-то вверх, – поддерживаемый дочерью редара Хорст прихрамывал. – Я потерял сознание, очнулся только в каюте.

– Мы все его потеряли, – сказала мрачная Илна. – А вот где мы, я сама хотела бы знать.

Припадая на один бок, подошел капитан, потер ссадину на лбу, а когда опустил руку, стало видно, что в роскошной, каштановой с прозеленью гриве появились нити седины.

– Как говорит прорицатель, мы много южнее Полуострова, – голос командира корабля прозвучал еще более хрипло, чем обычно. – А вон там, – тонкая рука поднялась, указывая на север, – берег, и мы попробуем до него добраться.

Альфи покосился на торчащие из палубы остовы мачт и негромко хмыкнул.

Но фреалсинни сомнений наемника не разделяли. Они деловито бегали по кораблю, что-то ладили около бортов. Скрежетали пилы на корме, в трюме чавкало и ухало.

– Что они делают? – спросил Илна, устав вертеть головой.

– Сейчас увидим, – отозвался брат Ласти. – Творец-Порядок…

Он осекся на полуслове, когда ближайшая мачта, глухо чмокнув, поползла вниз. Исчезла, оставив круглое отверстие, и тут же в нем показался острый, двигающийся вверх кончик.

– Они выращивают новые мачты, – пробормотал Альфи, глядя, как с невероятной скоростью тянется вверх «ствол».

Когда рост остановился, по матово блестящей мачте, ловко перебирая ногами и руками, полез фреалсинни с обмотанной вокруг пояса веревкой.

– Невероятно, – брат Ласти наконец подобрал отвисшую челюсть. – Это магия?

– Нет, – ответил Хорст. – Отойдем лучше к борту, чтобы не мешать. А то еще свалится что-нибудь на голову.

Мачты поднимались одна за другой, обзаводились реями, ползли вверх смотанные паруса. Вставали на место выломанные морем доски фальшборта. Корабль все меньше напоминал жертву бури, и все больше – горделивого красавца, чуть меньше трех недель назад вышедшего из гавани Ил-Бурзума.

А когда упали паруса, свежий ветер наполнил их, и громадное судно медленно поползло, двигаясь к невидимому пока берегу, Альфи ощутил, что сердце его готово выпрыгнуть из груди от восхищения.

Глава 13. Прародина.

Поросшие кустарником холмы уходили вглубь суши, и необычного в них было примерно столько же, сколько в старых портянках. Корабль без особой спешки двигался вдоль берега, и Илна все не могла поверить, что перед ними вовсе не земли Полуострова.

Издалека было видно, как порхают птицы, как играет солнце в струях ручьев, и это казалось таким обычным и привычным, что хотелось зажмуриться и обнаружить за ближайшим мысом Линоран, Стагорн или на худой конец Ил-Бурзум.

Но за мысом открывались все те же холмы, украшенные для разнообразия лесом, и девушка разочарованно вздыхала.

– Интересно, сколько отсюда плыть обычным ходом? – спросил Альфи.

Неведомо как выживший на палубе наемник из-за многочисленных синяков выглядел так, что фреалсинни от него шарахались, а ходил с трудом, но сойти вниз отказывался.

– Сотни ходов, – сказал Хорст. – Очень далеко, очень долго… И, хотя я не вижу этот берег, он мне не нравится.

– Так, а это что там такое? – брат Ласти поднес ладонь ко лбу, закрываясь от солнечного света, а левую руку вытянул вперед.

– Клянусь мошонкой Хаоса, – буркнул Альфи, и Илна поняла, почему, когда взгляд ее наткнулся на груду досок, не так давно бывшую лодкой.

Где лодка, там и люди, или, по крайней мере, разумные существа, умеющие плавать по морю.

– Люди, или следы людей, – так уверенно, словно видел все, заявил Хорст. – Подойдем ближе?

– Вряд ли получится, видит Творец-Порядок, – служитель перегнулся через борт, глянул в воду. – Тут слишком мелко.

Сгнившие, черные доски остались позади, а Илна поймала себя на том, что жадно шарит глазами по берегу, пытаясь обнаружить что-нибудь, оставленное обитателями этих мест…

Вырубку, похожую на пещеру в зеленой стене леса, девушка заметила первой, а увидев, едва не подпрыгнула.

– Пеньки, – глубокомысленно заметил Альфи. – Все как у людей…

За вырубкой открылось устье довольно широкой реки, заросли тростника на ее берегах. Корабль повернул, медленно и плавно, украшенный мордой чудовища нос судна нацелился на землю.

– Фреалсинни решили пристать? – спросил Хорст.

– Точно, – кивнула Илна. – Непонятно только, как такое здоровое судно подойдет прямо к суше.

– У нас есть лодки, – подошедший капитан улыбнулся, едва заметно, одними уголками губ, и в прозрачных глазах его мелькнула тревога.

Паруса опускались один за другим, над палубой стоял шелест сворачиваемой ткани. Перекрикивались фреалсинни, бурлила вода за бортом, а корабль, вошедший в устье реки, замедлял ход.

Когда остановился совсем, с кормы донесся плеск – в серебристую воду ушел первый якорь. Спустя мгновение за ним последовал второй – на носу. Заскрипел, открываясь, большой люк, и фреалсинни выволокли из него большую лодку с низкими бортами.

На носу ее скалилась маленькая чешуйчатая харя.

– Как я понимаю, вы не прочь прогуляться? – вопросительно пропел капитан. – Тогда прошу.

Привязанная канатами лодка полетела через борт, шлепнулась в реку, и закачалась на волнах, как толстый, раскоряченный утенок. Прыснули во все стороны брызги, по воде пошли волны.

С шорохом развернулась веревочная лестница, по ней один за другим полезли фреалсинни с веслами в руках.

Илна вступила на трясущуюся лестницу с опаской, а когда руки спустившегося раньше Альфи ухватили девушку за пояс, та чуть не взвизгнула самым позорным образом. Бухнулась на лавку, ощущая, как бешено колотится сердце.

Оставшийся на борту капитан махнул рукой, весла уперлись в блистающий синевой борт, и лодка двинулась прочь от корабля.

– Чего ты боишься? – негромко поинтересовался сидящий рядом с Илной Хорст.

– Сама не знаю, – неожиданно для себя призналась девушка. – Что-то меня тревожит непонятное…

– Ну это нормально, – маг улыбнулся, чуть грустно. – Неизвестное всегда пугает, особенно в том случае, если оно прикидывается хорошо знакомым.

Лодка неспешно шла к берегу, весла с шумом вспенивали светлую воду. Илна оглядывалась, пытаясь определить, с какого из прибрежных холмов на них обращен чей-то пристальный взгляд.

Краем глаза видела, как напряжен Альфи.

Гребущие фреалсинни дружно подняли весла, и нос лодки с треском въехал в заросли тростника, раздвигая толстые зеленые стебли. Раздраженно квакнула лягушка, в воздух взвился рой мошкары.

– Выходим, – напевно проговорил один из фреалсинни, – сначала вы смотрите, мы сторожим лодку, потом наоборот.

– Договорились, – скривившись, Альфи перепрыгнул борт и пошел через тростник к берегу.

Илна, за плечо которой держался Хорст, последовала за наемником, а замкнул маленькую процессию брат Ласти.

Стоять на твердой земле оказалось непривычно, и несколько мгновений девушка приспосабливалась к тому, что под ногами ничего не качается, и что запросто можно наткнуться на кочку и споткнуться.

За тростником начинался лес, тесно стояли деревья, оплетенные вьющимися растениями, колыхались ветви кустов, усаженные длинными острыми шипами, из крон доносились свист и пощелкивание.

Пахло сыростью и свежей зеленью.

– Эх, хорошо, – вздохнул брат Ласти. – Видит Творец-Порядок, человек все же для суши создан…

– Там кто-то есть, – Хорст медленно повернулся, незрячие глаза обратились в ту сторону, где заросли были особенно плотными, образуя настоящую стену из ветвей, листвы и шипов.

Илна потянулась к мечу, услышала шорох выходящего из ножен клинка Альфи.

Наемник обнажил оружие, заросли колыхнулись, из них выступил пожилой мужчина с коротким копьем в руке.

Седые волосы перехватывал кожаный ремешок, под рубахой угадывались могучие плечи. Босые ноги бесшумно ступали по траве, а серые глаза проницательно смотрели с морщинистого, загорелого лица.

Илна на мгновение ощутила себя во сне, услышала, как удивленно буркнул что-то Альфи.

– Человек, – пробормотал брат Ласти, – видит Творец-Порядок…

– Хорошо, что не холиаст, – буркнул наемник, не спеша убирать меч.

– И вам мир, добрые люди, – проговорил седой, прижав свободную руку к груди. – Это вы приплыли на той великой лодке?

Слова он произносил, кое-где странно растягивая, местами прищелкивая, но в общем понятно.

– Да, – первым сориентировался Хорст. – Примете гостей?

– Как не принять, видит Порядок? – пожал широкими плечами седой. – Вы из ушедших будете, что ли?

– Из каких ушедших? – Илна отыскала, наконец, убежавший куда-то голос.

– А из тех, кто за горы ушел, – серые глаза недоуменно блеснули. – Давно, десять веков назад. Али не ведаете, откуда ваши предки родом?

– Нет, – Илна ощутила, как вздрогнул держащийся за ее плечо Хорст, вспомнила темный, заваленный всяким хламом шатер, и черноглазого старика, сказавшего – «зрение вернется, когда ты увидишься с предками».

– И ваши и наши прародители явились на этой земле, – вздохнул седой. – Только староста наш лучше поведает, у него язык, что у сороки… Ну что, пойдем в селение?

– С нами тут еще, – Хорст кивнул в сторону реки, – не совсем люди…

– А, эти зеленые? – седой глянул на лодку без малейшего удивления. – Они пусть тоже приходят, браги на всех достанет.

В этот момент Илна окончательно уверилась в том, что спит.

Брат Лорч, оруженосец Ордена Алмаза, а с недавнего времени десятник караула одной из крепостей на западной окраине земель Ордена, пребывал в изрядном затруднении.

Сидящая на коне молодая черноволосая женщина в длинном плаще ничем не напоминала купца, да и телег на дороге не было. Еще меньше она походила на командора, приведшего из населенных земель пополнение.

А кроме воинов Ордена и купцов, в крепость никто никогда не приезжал.

Поэтому, завидев всадницу, брат Лорч велел своим парням преградить одинокой путешественнице дорогу – так, на всякий случай.

Нечего непонятно кому тут шататься.

– Прошу простить, госпожа, но мы… – под сердитым взглядом голубых глаз десятник ощутил растущую неловкость. – Наш долг… мы должны… как бы знать, клянусь Владыкой-Порядком, кто и куда едет… хмм…

– Ты немедленно отправишь гонца к своему командору, – сказала женщина таким голосом, что по спине у брата Лорча забегали мурашки размером с весенних жуков, а его подчиненные дружно сделали шаг назад, – и пусть этот гонец сообщит, что вашу вшивую крепость посетила Анитра Карнийская…

– Кто? – десятник нашел силы противиться этому голосу, хотя больше всего на свете в этот момент брату Лорчу хотелось подчиниться.

Конский топот донесся с запада, и десятник с облегчением перевел взгляд на появившегося из-за поворота всадника. Женщина тоже обернулась, и на лице ее отразилось недовольство.

– Что, не пускают? – поинтересовался вновь приехавший, натягивая поводья.

Чернобородый и довольно плотный, в простой дорожной одежде, он почему-то напомнил брату Лорчу сову, решившую прокатиться верхом.

– Нет, – ответила женщина. – Убить их всех, что ли?

– Ты эти привычки брось, – чернобородый усмехнулся, погрозил пальцем. – Покажем им?

– Покажем, – кивнула женщина.

Когда глаза всадников одновременно вспыхнули золотом, десятник ощутил, что теряет дар речи.

Двое магов, одновременно приехавших в их крепость – это выглядело так же невероятно, как полетевшая по небу свинья. Насколько знал брат Лорч, Орден никогда не враждовал с колдунами, но и те предпочитали с ним не связываться.

– Э… ы… упаси нас Владыка-Порядок, – забормотал десятник, угодливо кланяясь и махая рукой подчиненным – отойдите быстрее, дурни. Госпожа, господин… Извольте проследовать к центральной площади, там имеется постоялый двор. А я немедленно извещу командора.

Дождавшись, пока маги проследуют мимо, брат Лорч осенил себя знаком Куба.

– Тебе бы все убивать, – хмыкнул Панольф Сторидисский, когда ворота и суетящиеся около них оруженосцы скрылись за поворотом.

– Терпения мне никогда не хватало, – согласилась Анитра, оглядываясь. – Ну и где этот постоялый двор?

Они проехали узкой, зажатой между двумя рядами домов улицей, миновали небольшой храм, из которого доносился перезвон колокольчиков, и выехали на круглую, как монета, площадь.

– Наверное, нам сюда, – Панольф кивнул в сторону распахнутых ворот, за которыми виднелся двор с грязной лужей в центре, а за ним – неказистое бревенчатое строение, напоминающее склад.

– Похоже, – Анитра повернула коня.

Навстречу выскочил слуга, глаза его при виде необычных гостей стали как у рака, а челюсть отвисла.

– Чего замер? – рыкнул на него спешившийся Панольф. – Чтобы кони были вычищены, накормлены и напоены…

И в ладонь слуги упала серебряная монета.

Изнутри постоялый двор выглядел куда лучше, чем снаружи – надраенные столешницы блестели, пол устилала свежая солома, и даже сажа на потолке не портила впечатления.

Хозяин поначалу застыл столбом, а потом заскакал вокруг гостей, резво, точно молодой заяц:

– Ах, проходите… Сюда, за лучший стол. Видит Порядочный Випст, все лучшее для таких гостей…

– Никак кошелек у меня на поясе разглядел, – шепнул Панольф Анитре, помогая ей снять плащ.

Черноволосая колдунья лишь фыркнула в ответ.

– Все что есть, готов предложить жаркое из баранины, каша только что поспела, уха из свежей рыбы… – щебетал хозяин, порхая вокруг стола, как разжиревший на даровом зерне щегол.

– Неси, – разрешил Панольф. – Почему бы ни потешить живот после долгого пути?

– Это точно, – кивнула Анитра. – Ты сколько в дороге?

Ответить маг из Сторди не успел, входная дверь открылась, и через порог шагнул высокий, очень бледный мужчина. Блеснули серебром коротко стриженые волосы, колыхнулась черная туника редара Ордена.

– Во имя Владыки-Порядка, – сказал вошедший равнодушно, – я рад приветствовать вас в своем поселке.

– Эх, командор, – Панольф покачал головой. – Нехорошо врать. Ты дорого заплатил бы, окажись мы подальше отсюда.

– Ты волен думать, как угодно, маг, – услышав последнее слово, выходящий с кухни хозяин издал сдавленное восклицание и едва не выронил кувшин, – но я рад всякому, кто готов преодолеть столь дальний путь, чтобы посетить земли Ордена.

– Присядь, командор, выпей с нами, – Анитра улыбнулась редару. – Когда еще у тебя в гостях окажутся такие люди?

Подошел хозяин, поставил на стол кувшин, три кружки и поспешно удалился на кухню, негромко клацая зубами.

– Спасибо, во имя Владыки-Порядка, но пить я не буду, – командор подошел к столу, и под его взглядом, холодным, как зимнее море, Анитра невольно ощутила дрожь. – Скажите лучше, зачем вы прибыли в пределы, волей всего Полуострова нашему Ордену отведенные?

– Как заговорил? – Панольф нацедил из кувшина в кружку, отхлебнул и сморщился. – А что, если мы приехали оборонять Стену?

Командор переступил с ноги на ногу, дернулись уголки рта на неестественно бледном лице.

– Это что, шутка?

– Нет, – ответила Анитра. – Это правда. Хаос напирает, мы чувствуем это много лучше обычных людей, как и то, что без помощи вам не устоять. А если Стена будет прорвана, то погибнут все.

– Клянусь Владыкой-Порядком… – командор выглядел растерянным, насколько это возможно для редара Ордена. – Среди послушников ходили слухи, что в Цитадель приехал кто-то из магов… но я не верил.

– Уж поверь, – промурлыкал Панольф, протягивая руку к кувшину.

– Хорошо, – судя по блеснувшим глазам, командор принял решение. – Живите пока здесь, будьте моими гостями. А я сегодня же отправлю гонца к магистру. Пусть он решает, что делать с вами.

– Глава Ордена будет очень рад нам, – Анитра улыбнулась так, что редар отступил на шаг. – Это я обещаю.

Степь к северу от пологих холмов выглядела так, будто по ней прошелся чудовищной силы пожар. Трава кое-где пробилась сквозь черную спекшуюся корку, но только у самого края.

– Однако, – сказал Прир-Ак, старейшина рода Золотой Выдры, и остановил коня.

– Да, клянусь Победителем-Порядком, – поддержал его молодой Вук-Нал, сдвигая на лоб шапку и чеша затылок.

– Странно выглядит, – заметил Прир-Ак, судорожно пытаясь вспомнить, видел ли он за шесть с лишним десятков лет жизни что-нибудь подобное.

По всему выходило, что не видел.

Вук-Нал промолчал, только кивнул и принялся чесать вихрастый затылок еще ожесточеннее.

Старейшина и молодой воин отделились от родственников три дня назад, когда кибитки Золотой Выдры остановились у Глубокого оврага. «Идите, – сказал тогда вождь, – пусть зоркие глаза и зрелый ум вместе оценят, стоит ли кочевать там, где, если верить разошедшимся с зимы слухам, поселились неведомые чудовища».

Вук-Нал тогда раздулся от гордости, что выбрали именно его, а Прир-Ак покачал головой и подумал, что слухи просто так на свет не являются.

Сам старейшина чудовищ не видел, но о сгинувшем неведомо куда роде Серебряного Оленя слышал, да и прикатившуюся с севера больше месяца назад дрожь земли ощутил вместе с остальными.

Поэтому в путь он отправился с тяжелым сердцем.

– Что делать будем? – спросил Вук-Нал, отрывая Прир-Ака от размышлений.

– Смотреть и думать, – ответил тот, дергая поводья. – Пожарище опасности не таит, если это просто пожарище…

Кони шли вперед неохотно, фыркали, норовили взбрыкнуть.

– Что с тобой такое, клянусь Победителем-Порядком? – выкрикнул разозлившийся Вук-Нал, вскидывая плетку, и замер, уставившись в землю. – Кости, разрази меня Хаос, кости…

– Очень много костей, – добавил подслеповато сощурившийся Прир-Ак.

Обглоданные зверьем и птицами, выбеленные ветрами и дождями, скелеты и их части лежали вдоль края пепелища, и среди тусклой желтизны там и сям блестели куски металла, точно осколки разбившегося тут громадного зеркала.

– Топоры? – удивился Вук-Нал, свешиваясь с седла. – Но это…

– Не оружие людей, – тихо проговорил старейшина, заставив молодого воина умолкнуть. – И это не люди.

Костяки были слишком короткими для человеческих, зато руки их казались необычайно длинными.

– Холиасты, – Вук-Нал оглянулся, в темных узких глазах блеснула тревога. – Что они тут делали?

– Сражались, если я что-нибудь понимаю, а вот с кем… – Прир-Ак пригляделся и ощутил, как холодок ползет по спине.

Среди останков горцев попадались и конские, многие были раздроблены страшной силы ударами, конечности и черепа порой валялись отдельно, а топоры из прочнейшей стали казались погнутыми.

Кто же способен сотворить такое?

– Когда случилась битва? – Вук-Нал вновь потянулся к затылку. – Почему мы о ней ничего не знаем? Ведь их тут много, несколько тысяч, а смотрятся так, будто лежат много месяцев…

Эту странность Прир-Ак тоже отметил – скелеты выглядели старыми.

– Не знаю, – проговорил старейшина, – но нравится это мне все меньше и меньше.

– И мне, – Вук-Нал осенил себя знаком Куба.

Ветер принес воющий, едва слышный звук, похожий на стон, и степняки одновременно повернули головы. Молодой воин неожиданно громко икнул, а старейшина ощутил, как седые волосы у него на затылке поднимаются, будто иглы у рассерженного дикобраза.

По пожарищу, вздымая облачка пепла, брел человек ростом с высокое дерево, глаза его светились злым пурпуром. Вслед за великаном толпой плелись холиасты, и лезвия их топоров покрывала черная слизь

– Они… эээ… прозрачные, – сказал Вук-Нал, пытаясь справиться с лязгающими зубами. – П-призраки…

– Избавь нас от такого Победитель-Порядок, – Прир-Ак нахмурился, обнаружив, что руки его позорно дрожат.

Видение заколебалось, начало расплываться. Снизу, из-под земли донесся протяжный, унылый вздох, и все исчезло, только потревоженный пепел остался висеть в воздухе.

– Вот что святой Куб творит, – проговорил старейшина истово.

– А ты уверен, что это он? – Вук-Нал икнул еще раз и стыдливо прикрыл рот ладонью.

Прир-Ак не стал врать.

– Нет, – мрачно сказал он. – Кажется мне, что этих призраков молитвами не испугаешь. Поехали, посмотрим вблизи, что это за пепел.

Кони идти дальше отказались, уперлись всеми копытами, а в ответ на удары плети только укоризненно зафыркали.

– Придется идти, – Прир-Ак закряхтел и принялся слезать с седла. – Ты оставайся здесь.

– Хорошо, – кивнул Вук-Нал, даже не пытаясь скрыть облегчение.

Старейшина постоял несколько мгновений, что-то бурча себе под нос и глядя на пепелище, а потом решительно шагнул вперед.

Сердце колотилось как в молодости, когда вместе с побратимом отправился красть коней в соседний род, ноги подгибались, а горький запах пожарища забивал дыхание, заставлял судорожно вздыматься грудь.

Прир-Ак старался идти осторожно, но то и дело наступал на чьи-то останки. Кости погибших хрустели, точно сухие ветки.

Шагов за десять до пепелища старейшина понял, что дальше идти не в силах. Непонятно откуда навалился дикий ужас, сознание помутилось, на краю взгляда замелькали туманные фигуры.

Большого труда стоило просто оставаться на месте.

– Нет, я не побегу! – прохрипел Прир-Ак, медленно, шаг за шагом, отступая. – Со мной Победитель-Порядок, и все Порядочные его…

– …рядочные, рядочные, – шептало в уши непонятно откуда взявшееся посреди степи эхо.

Так, пятясь, дошел до коня, и только уткнувшись спиной в его теплый бок, понял, что все закончилось – ужас исчез, как суслик, заметивший в небе силуэт коршуна, и руки больше не тряслись.

– Ну как? – спросил Вук-Нал. – Мне показалось…

– Неважно, что тебе почудилось, парень, – Прир-Ак спешно полез в седло. – Мы убираемся отсюда и как можно скорее! И пока я жив, ни один человек из нашего рода не ступит на эту проклятую землю!

Ударили копыта, всадники развернули скакунов и помчались на юг, за холмы. Топот стих вдали и над растревоженным пепелищем вновь завыл ветер, заколыхались призрачные силуэты.

Каменный алтарь изображал священный Куб, но больше напоминал обыкновенный валун, который долго и упорно скребли чем-то твердым, пытаясь стесать неровности.

– Вот тут мы молимся, – гордо сообщил наряженный в когда-то серый, а ныне просто грязный кафтан коротышка, отзывающийся на имя Тальф и являющийся старостой небольшого приречного селения.

– Э… а храм? Служители? – брат Ласти со скорбной миной оглядел поляну, в центре которой располагался алтарь.

– А что это? – поинтересовался Тальф, наивно хлопая глазами, а Вортей, тот самый седой охотник, первым встретивший гостей вчера, поскреб выпирающую под рубахой лохматую грудь.

– У нас Владыке-Порядку молятся в особых домах, – пояснил Хорст. – И руководят этим особые люди.

– Да? А зачем? – Вортей нахмурился. – Он же всех и так слышит.

Вчера от приглашения в гости удалось отказаться, но сегодня с рассветом к кораблю заявился улыбающийся старейшина, мрачный Вортей и еще полдюжины местных жителей.

Сейчас они шагали позади гостей, без особого удивления поглядывая на увязавшихся с людьми фреалсинни.

– Ладно, в каждой деревне свои песни, – поспешил вмешаться миролюбивый староста. – Чего спорить? Пойдемте лучше, а на пиру все без нас съедят.

Протоптанная тропинка, ведущая от алтаря, вывела к берегу реки и запетляла вдоль него. По левую руку открылось засеянное пшеницей поле, а за ним одинаковые, крытые соломой хижины.

Ветер донес собачий лай, запах дыма и аромат жареного мяса.

– Псов мы заперли, – сообщил старейшина, – а то покусают еще, оглоеды…

– Это хорошо, клянусь мошонкой Хаоса, – кивнул Альфи и убрал ладонь с рукояти меча.

Дым поднимался от разведенного у крайнего дома костра, над углями шипела, истекая жиром, насаженная на вертел кабанья туша. Лежали бревна, на которых, судя по всему, полагалось сидеть, и под охраной солидных, похожих на Вортея мужиков стояли высокие кувшины.

Хорст еще за десяток шагов определил, что в них брага.

– Попотчуем же гостей! – гаркнул старейшина.

– Попотчуем! – ответили десятки сильных голосов.

Хорст услышал приближающиеся шаги, напрягся, но его всего лишь подхватили под руки и куда-то потащили. Рядом вскрикнула Илна, но не испуганно, а скорее удивленно.

Бывшего сапожника аккуратно усадили на что-то твердое, шишковатое, сунули в руку кружку с источающим кислый запах напитком.

– За гостей! – провозгласил оказавшийся рядом старейшина. – Да будет доволен ими Порядок!

– Ура! Да будет! Наливай по второй! – без особой стройности отозвались с разных сторон.

Хорст отхлебнул из кружки и едва не поперхнулся – брага оказалась настолько крепкой, что драла горло, как кошка – дерево. В глотку пролезла с трудом, тяжело плюхнулась в желудок, там разгорелось тепло.

– Заесть, заесть, – пробормотал староста, и Хорст почувствовал, как в руку ему кладут что-то жирное, горячее.

Не такой уж и маленький кусок жареного мяса сжевал в один миг, после чего спокойно допил то, что оставалось в кружке.

Со всех сторон орали невнятные здравицы, ржали в полный голос, слышался хруст костей и плеск браги в кружках. Волнами накатывали запахи хмельного, пота и горелого мяса.

Жители поселка, не имеющего даже имени, пировать умели.

– Почтенный, – Хорст наклонился к старосте, шумно обгладывающему кость, – тогда, у алтаря Владыки-Порядка, ты упоминал песни. Нельзя ли послушать, что поют у вас о давних временах?

Тальф важно засопел, вытер жирные руки прямо о траву.

– Хорошо, – проговорил он. – Никто в нашей деревне не ведает сказания лучше меня. Итак, слушай: вначале был только Хаос, могутный, необоримый, и в глубинах его появилось нечто…

Хорст вздохнул и остро пожалел, что не видит, где стоят посудины с брагой.

Староста гордо вещал о создании первых людей (если верить ему, Порядок сотворил их прямо тут, за соседним холмом), о том, как они начали расселяться в разные стороны.

– И родил Адрон Ратильфа и Кадри, и пошли они вверх по долине Светлой реки, – бубнил занудливый голос, – и основали там первый город, окрестив его в честь сестры своей…

Хорст слушал, и мысли его упорно возвращались к тому дню, когда в душном и пыльном шатре прорицатель пообещал, что зрение к бывшему сапожнику вернется в тот момент, когда он встретит предков.

Долгое время Хорст думал, что предсказание если и сбудется, то после смерти – когда еще увидишь пращуров?

Он почти смирился со слепотой, с тем, что будет ходить в темноте до конца дней. И только вчера дикая, безумная надежда зародилась в душе, заставила сердце сбиться с ритма.

Хорст очень хотел поверить в то, что здесь, в землях Прародины, о которой на Полуострове даже в сказках не осталось воспоминаний, найдется тот, кто вернет ему зрение, и в то же время до боли в сердце боялся обнаружить, что исцеление на самом деле невозможно.

Староста болтал без устали, селяне не обращали на него внимания, и пир продолжался как ни в чем не бывало. Илну, судя по веселым возгласам, взяли в осаду молодые парни, брат Ласти объяснял захмелевшим мужикам что-то относительно истинной веры. Альфи и фреалсинни слышно не было.

– И в тот год, когда снег зимой пал на долгие месяцы до самого берега, родил Ратильф близнецов Сигмона и Эрнона, и сильный голод случился тогда по всем землям, и многие возмущались…

– Еще бы, – негромко пробормотал Хорст, но староста этого не заметил. Он продолжил увлеченно рассказывать, как злокозненные близнецы выросли, собрали вокруг себя недовольных и увели их на север, через горы, до того момента считавшиеся неприступными…

Оставшиеся на старом месте долгое время полагали беглецов погибшими, пока к берегам около Светлой реки не прибило первый корабль.

– И когда это случилось? – спросил Хорст, пытаясь завершить бесконечный рассказ.

– Веков эдак с пять назад, – подумав, сказал Тальф. – Тогда мы поняли, что потомки Сигмона и Эрнона уцелели.

– А сами вы что, в море не ходите? – вмешался в разговор Альфи.

– За рыбой только, – староста потянулся и налил себе еще браги. – Чего там еще делать-то?

– А Хаос? Как вы отражаете его наступление? – в голосе наемника звучали недоверчивые нотки.

– Молитвами отгоняем дурные помыслы… – несколько удивленно отозвался Тальф.

– А фиолетовый туман? Чудовища Хаоса? – терпеливо поинтересовался бывший сапожник.

– У нас такого нет, слава Порядку. Кто в горы поднимался, говорят, что на другой стороне что-то лиловое светится, но так до нас не доходит…

Изумление, смешанное с завистью испытал Хорст, когда понял, что обитатели Прародины слыхом не слыхивали о вторжении Хаоса в этот мир, что от залившей все земли к северу пакости их лучше любой Стены защитили горы.

– У вас тут тоже что-то вроде Полуострова, – вздохнул Альфи, – только Ордена не надо. А князья свои есть?

– Как же им не быть, – староста гордо хмыкнул. – У нас все как надо – князь в Старолье, и маг при нем…

– Маг? – Хорст ощутил, как сердце вздрогнуло. – Ты расскажешь нам, как добраться до него?

Надежда обрела четкие очертания – магическое повреждение сможет излечить лишь тот, кто знаком с колдовством не понаслышке.

– Конечно, – кивнул староста. – Но это потом. А сейчас – выпьем!

Отказываться никто и не подумал.

Тьма пахла вином, пылью, и совсем немного – мускусом, а голос того, кто прятался в ней, звучал немного растерянно.

– Ты уверен, Сын Порядка, что хочешь сойти на берег здесь? – спросил прорицатель.

– Да, – ответил Хорст. – Даже если местные маги не смогут вернуть мне зрение, то через горы я попробую пройти в земли Хаоса и там исполнить то, что должен.

– Судьба, окутывающая тебя словно крыльями, темна даже для меня, – это признание далось фреалсинни с трудом. – Но ты отважен, а перед смелостью отступает даже злой рок…

Хорст улыбнулся, вспоминая, как не раз трясся от страха, как пугался чуть ли не до мокрых штанов.

– Посмотрим, – сказал он, – насколько хватит этой храбрости.

– Ну раз решил – иди… – в темноте зашуршало, будто тряхнули мешок с соломой. – Помочь я тебе не могу ничем. Разве что пожелать удачи. Будь смел и… прощай.

– Прощай и ты, – Хорст повернулся, услышал, как скрипнула перед ним дверь, уловил легкие шаги.

Нащупал руку проводника и двинулся вслед за фреалсинни – вперед и вверх, по внутренностям громадного корабля. Они миновали длинный коридор, под полом которого волновались и ревели аллэ'виллаэ, поднялись по скрипучей лестнице и оказались на палубе.

Бывший сапожник уловил запахи свежей смолы и соленой воды.

– Покидаете нас, – в хриплом голосе капитана прозвучало нескрываемое облегчение.

– Горы на судне не переплыть, – ответил уроженец Линорана. – Желаю вам удачно вернуться домой.

– И вам… – капитан замялся. – Хотя не верю в такое возвращение.

Илна взяла Хорста за руку и повела туда, где через борт была переброшена веревочная лестница. Люди по одному спустились в лодку и гребцы-фреалсинни налегли на весла.

Вода забурлила под плоским днищем.

– Ты знаешь, – сказала Илна негромко, – тогда в Ил-Бурзуме, я боялась подниматься на борт, а сейчас мне не хочется покидать корабль…

– К хорошему быстро привыкаешь, – ответил Хорст. – Куда лучше лежать на лавке в каюте, чем бить ноги или отсиживать задницу в седле.

Нос лодки с хрустом вошел в прибрежные тростники, и маленькое суденышко остановилось.

– Легкого пути, – зазвучали напевные голоса с разных сторон.

– Спасибо, и вам того же, – ответил Хорст и, опираясь на руку Илны, зашагал через лавки.

На берегу их ждал хмурый Вортей, вызвавшийся быть проводником, и четыре набитых провизией мешка.

Насчет еды староста не поскупился, а вот лошадей, которых в селении имелось чуть больше десятка, для чужаков пожалел. Нашел отговорку, что ходить под седлом его кони все равно не обучены.

Хорст взвесил доставшийся ему мешок на руке, хмыкнул и повесил на плечо. Услышал, как недовольно закряхтел брат Ласти.

– Готовы? – мрачно спросил Вортей.

– Да, клянусь Творцом-Порядком, – ответила Илна. – А далеко ли идти до этого вашего Старолья?

– Дней пять, – ответил Вортей после паузы. – Дойдем когда-нибудь с помощью Порядка, не сомневайтесь.

Хорст усмехнулся и привычным жестом положил руку на плечо Илне.

Тропинка причудливо извивалась, обходя коричневые стволы исполинских дубов, больше похожих на колонны. Под раскидистыми, густыми кронами царил полумрак, нос щекотал сладкий запах желудей, а под ногами шуршала прошлогодняя листва.

Илна шагала вслед за Вортеем, слышала за спиной мягкие шаги Хорста.

Путешествие продолжалось второй день, давно исчезло из виду море, осталась на востоке река, а они все шли по безлюдным, невероятно красивым лесам, переходили вброд мелкие, очень прозрачные ручьи, шли по цветущим лугам, где с одуряющим жужжанием носились пчелы.

Ночи тут были теплыми, а грозовые дожди, проливающиеся несколько раз в день, доставляли беспокойства меньше, чем комары, с грозным писком клубящиеся вокруг путешественников.

Чтобы отгонять кровососов, на стоянках разводили костры, бросали в них зеленые ветки.

– Что это там хрустнуло? – возглас беспокойно зашевелившегося Хорста заставил Илну завертеть головой.

– Олень, – отозвался Вортей, даже не обернувшись. – Человек прятаться не стал бы.

– Даже разбойник? – удивилась дочь редара.

– А это кто такой?

Пришлось объяснять. Седой проводник слушал, кивал, не забывая переставлять ноги и поглядывать по сторонам.

– Надо же, – сказал он. – У нас никому в голову не придет прятаться в лесу и обирать своих же. Вздумай кто таким заняться, его, видит Порядок, мигом нашли бы и поколотили.

– А если чужих обирать? – влез в разговор Альфи.

– Все мы тут свои, – убежденно ответил Вортей. – Если предки общие, как можно быть чужими друг другу?

Никто из уроженцев Полуострова не нашел, чего ответить.

Примерно через сотню размахов после встречи с оленем тропинка слилась с другой, более утоптанной, а потом вывела к неширокой речке.

– Деревня скоро, – сообщил проводник. – А за ней на большую дорогу выйдем, она до самого Старолья идет.

Тропинка вывела в поле, и стала видна деревня – десятка полтора крытых соломой домиков.

– Переправа, – удивленно сказала Илна, заметив неказистый, но довольно широкий мост.

– Я же говорю – дорога, – кивнул Вортей. – Тут к путешественникам привыкли, никто на нас внимания не обратит.

На открытом месте стало жарко, Илна ощутила, что потеет, а болтающееся в зените солнце нагревает голову.

– Как палит, ужас, – сказал брат Ласти, вытирая лицо рукавом. – Даже в степи так не бывает.

– Ничего, – утешил служителя Альфи. – Наверняка в священных книгах что-нибудь сказано по поводу того, что смирять плоть полезно.

– Где те книги, а где я? – ответил брат Ласти и неожиданно расхохотался. – Ведал бы кто в Эрнитоне, куда меня занесет…

Под истошный треск кузнечиков и доносящуюся с высоты песню жаворонка путешественники подошли к деревне, окунулись в запахи навоза, сухой земли и свежих стружек.

Лежащая в тени забора собака зевнула, показав розовую пасть, взглянула на чужаков мутными глазами и отвернулась.

– А люди-то где? – Илна огляделась в тщетной попытке отыскать хоть одного человека.

– Спят после обеда, – судя по голосу, Вортей и сам не против был бы вздремнуть где-нибудь в холодке. – Чего в жару надрываться?

По пути до моста они так никого и не встретили, кроме кур, без особой спешки отбегающих с дороги, да одинокого кота, сверкнувшего на людей желтыми, как у мага глазами.

У реки повеяло свежестью, Илна ощутила желание искупаться. Но Вортей решительно вступил на мост, и девушка, с сожалением покосившись на воду, последовала за ним.

– Ничего, еще поплаваешь, – сказал Хорст. – Остановимся вечером у какого-нибудь ручья…

– Откуда ты знаешь? – Илна вздрогнула, решив, что маг прочитал ее мысли.

– Твой тяжкий вздох слышали, наверное, и в Линоране, а о том, что его вызвало, догадаться несложно.

За мостом дорога нырнула в лес, и путешественники окунулись в спасительную тень. Не успели отойти от реки и на сотню размахов, как ветер принес сзади конский топот.

– Это еще кто? – встревожился Альфи.

– Княжеские дружинники, – ответил Вортей. – Подати собирали в западных землях, должно быть.

Конский топот надвинулся, и путешественников нагнали всадники.

На взгляд Илны, они меньше всего напоминали воинов. Похожие на миски шлемы сидели криво, кожаные панцири, обшитые металлическими бляхами, выглядели так, словно их можно проткнуть ножом, а копья годились лишь для того, чтобы подпирать обветшавшие заборы.

На путешественников дружинники посмотрели без интереса.

– Да, – сказал Альфи. – Клянусь мошонкой Хаоса, как-то даже стыдно с такими в бой вступать.

– А часто у вас бывают войны? – спросил Хорст.

– Ну, – Вортей задумался, поскреб затылок. – Князья иногда сцепляются, когда земли поделить не могут. Последний раз, дай Порядок памяти… двадцать лет тому назад подобное было. Тогда еще вербовщики по деревням ездили, парней сманивали.

Илна почувствовала, что ей хочется выругаться самым неприличным образом: два десятилетия без войн!

Для погрязшего в сварах Полуострова – настоящая сказка.

Глава 14. Кровь мага.

Стены города показались из-за деревьев к полудню, невысокие, бревенчатые, с покосившимися башнями, напоминающими слегка подгнившие грибы с маленькими шляпками, и оплывшим рвом, похожим на сточную канаву.

Альфи, глянув на это безобразие, только головой покачал.

– Старолье, – гордо объявил Вортей.

– Пришли, слава Творцу-Порядку, – облегченно вздохнула Илна.

За пять дней в дороге путешественники одолели не меньше сорока ходов, переправились через две реки и несчетное количество ручьев, миновали почти дюжину селений.

Ночевали в лесу и на сеновале, пили брагу у пастушеского костра, вытаскивали застрявшую в грязи телегу случайных попутчиков, гуляли на случившейся в таверне пирушке.

За это время Альфи понял, что завидует обитателям этого лесистого и теплого края.

Дальние родичи тех, кто некогда ушел через горы, жили куда проще, чем обитатели Полуострова. Они не знали ужаса одержимости, не ведали страха перед напирающим с востока Хаосом.

Но и сами по себе местные создавали друг другу куда меньше проблем, чем жители земель от Стены до Стагорна – не придумывали на собственную голову лишних сословий, вроде редаров или служителей, не разбойничали, и даже если воевали, то как-то неохотно и вяло.

Немногочисленные маги, если верить рассказам Вортея, занимались какими-то непонятными делами, к власти не лезли, охотно лечили людей, помогали в случае пожаров и наводнений.

Попавшаяся под ногу рытвина заставила Альфи споткнуться и отвлечься от воспоминаний.

Между башнями, бревна у основания которых подгнили и выглядели черными, точно их перемазали смолой, висели покосившиеся створки, давно и прочно вросшие в землю. У одной из башен, сидя на бревнышке, зевали и почесывались стражники, а копья их спокойно стояли рядом, прислоненные к стенке.

– Мне бы сотню наших парней, – пробормотал Альфи, – я бы мигом этот город захватил…

– Счастье, что ты один, – ответил Хорст.

Пеших путников стражники проводили несколько удивленными взглядами, один из воинов даже потянулся к копью, начал подниматься, но потом махнул рукой и сел обратно. Решил, что покой дороже.

За воротами открылась усеянная лужами извилистая улица, стоящие вдоль нее халупы с соломенными крышами, точно такие же, как в деревнях.

– И где обитает местный маг? – спросил Хорст напряженным голосом.

– А вон там, у княжеского терема, – Вортей поднял руку, указывая в сторону пригорка, на котором высилось бревенчатое сооружение, увенчанное полудюжиной беспорядочно торчащих башенок.

Улица, насколько было видно, вела прямо к нему.

– Тогда пойдем, чего ждать? – Альфи двинулся в обход преграждающей дорогу лужи, в центре которой бурым холмом возлежала свинья.

Заслышав голоса, она приоткрыла один глаз и приветственно хрюкнула.

По сравнению с городами Полуострова Старолье выглядело тихим и безлюдным. Не носились вопящие разносчики, не скрипели телеги со злыми, как чудища Хаоса, возницами, не канючили назойливые попрошайки и оборванные дети, даже крыс и тех видно не было.

Встречные поглядывали на путников без особого интереса, лишь присмотревшись, начинали чесать в затылках. Особое любопытство вызывала Илна с болтающимся у пояса мечом и брат Ласти в балахоне служителя.

– И чего пялятся? – буркнула девушка, когда очередной горожанин замер, точно налетев на стену, и неприлично выпучил светлые, какие-то белесые глаза. – У меня что, борода выросла?

– Вроде нет, – ответил Альфи и показательно грозно нахмурился.

Светлоглазого зеваку точно ветром сдуло.

Ближе к княжескому терему дома стали богаче, а у самых его стен обнаружилась площадь с виселицей в центре.

– У нас бы точно не пустовала, видит Творец-Порядок, – вздохнул брат Ласти, поглядывая на сиротливо болтающуюся петлю. – Ну, и где искать мага?

– Вон там, – сказал Хорст странно звенящим голосом, и рука бывшего сапожника поднялась, указывая на ближайший к терему дом, двухэтажный, с дверью из толстых досок и наличниками у окон.

– Видит Порядок, довел я вас, куда надо, – сказал Вортей с видимым облегчением. – К магу с вами не пойду, лучше в корчму. Прощайте, гости издалека, и пусть будет у вас всегда удачная охота!

– И у тебя, – отозвался Альфи. – Клянусь всеми причиндалами Хаоса, в этой корчме наливают брагу…

Седой проводник махнул рукой и заторопился прочь, а путешественники зашагали к дому мага.

– Я чувствую… да, не может быть… – Хорста дергало и корежило, как припадочного, а руки его тряслись. – Стучи же, стучи!

Альфи несколько раз ударил в дверь, та отозвалась глухим дребезжанием. Внутри дома послышались неторопливые шаги, шум отодвигаемого засова и скрип давно не смазанных петель.

– Что вы… – возникший на пороге невысокий мужчина с удивительно яркими зелеными глазами осекся на полуслове, брови его поднялись к русым, с проседью волосам. – Я не знаю тебя, а значит…

– Мы потомки тех, кто ушел, – проговорил Хорст. – И мне, как видишь, нужна твоя помощь.

Маг посмотрел на Альфи, и прожженный наемник почему-то смутился, опустил взгляд. А зеленые глаза двинулись дальше, на зардевшуюся Илну, к сердито надувшемуся брату Ласти…

– Вижу, что там, вдали от родины вы забыли о том, что маги являются еще и людьми, – это прозвучало укоризненно, даже сердито. – Приходи ко мне завтра, в полдень, и я попытаюсь помочь.

И зеленоглазый маг захлопнул дверь так быстро, что никто не успел ничего сказать.

– Ну что, пойдем искать эту самую корчму, – сказал Хорст. – Там, помимо браги должны быть и комнаты…

– Пойдем, – согласился Альфи.

Напиток в высокой деревянной кружке чуть горчил, но, в общем, был не хуже того пива, что варят на Полуострове. Хорст пил его неспешно, смакуя каждый глоток, как изысканное вино фреалсинни.

– Неплохо, – сказал Альфи, и его кружка с грохотом ударилась о столешницу. – Эй, хозяин, где обещанный поросенок?

Корчму вчера отыскали довольно легко – по валяющимся на обочинах пьяным горожанам. Поужинали и сняли просторную, хоть и довольно грязную комнату, где провели ночь.

Хорст от волнения долго не мог заснуть, сомкнул глаза только под утро.

– Его еще ловят, – проговорил брат Ласти, и бывший сапожник только головой покачал – еще несколько месяцев назад серьезный, точно плаха, служитель за время путешествия научился шутить.

– Несу, уже несу, – донесся издалека писклявый по-женски голос, и затопали, приближаясь, шаги.

Хорст уловил аромат перченого мяса, слегка подпорченный вонью гнилых зубов хозяина заведения.

– Кушайте, господа! – сказано это было с таким приторным радушием, что захотелось сплюнуть.

Альфи заворчал и с негромким хрустом вонзил нож в поросенка. Брызнул сок, аромат стал гуще.

– Смотри, не подавись, – хихикнула Илна, передвигая по столу деревянную тарелку.

– Постараюсь, – пообещал Хорст.

Наелся, к собственному удивлению быстро, свою порцию доел с трудом, через силу, а потом сидел и ждал, пока спутники обгрызут все до последней косточки.

– Ну, все, – Альфи гулко похлопал себя по животу, – теперь можно и к магу…

– Вам нечего там делать, – Хорст поднялся, ощутил, как на нем скрестились изумленные взгляды. – Меня отведет Илна.

– Как хочешь, – несколько растерянно пробормотала девушка и, судя по звукам, принялась вешать на пояс ножны. – Ты готов?

– Готов, – Хорст нашарил ее хрупкое плечо, перешагнул через лавку и двинулся к двери.

– Да благословит тебя Творец-Порядок, – прошептал брат Ласти и, услышав это, бывший сапожник споткнулся на ровном месте.

На улице их встретил рушащийся с неба зной, лениво жужжащие мухи и запах гниющей рыбы. Расстояние до обиталища мага преодолели довольно быстро, а в тот момент, когда Хорст кожей ощутил прикосновение чужой магии, Илна остановилась и спросила:

– Ты уверен, что пойдешь один?

– Да, и ты не жди меня, возвращайся, – сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Назад я приду сам.

– Хорошо, – девушка высвободила плечо. – Тогда пройди немного вперед и постучи.

Ее легкие шаги стихли вдалеке, а Хорст все стоял, чувствуя, что не в силах сдвинуться с места.

Сердце лупило по ребрам как холиаст топором, в голове зарницами вспыхивали и уносились судорожные мысли, а ноги предательски дрожали.

– Эх, была не была… – на третьем шаге показалось, что впереди пустота, и он вытянул руку.

Ладонь коснулась шершавых, плохо обструганных досок. Хорст выждал мгновение и решительно постучал. Дверь открылась мгновенно, будто хозяин дома ожидал за ней.

– Заходи, – проговорил старольский маг, – только осторожно, высокий порог.

Хорст шагнул вперед, почувствовал, как подошва шаркнула по чему-то, и тут же твердая ладонь поймала его за руку, помогла сохранить равновесие, а дверь скрипнула уже за спиной.

– Пойдем, – хозяин дома повел гостя за собой. – Как тебя угораздило так с собой поступить?

– Так уж вышло, – ответил Хорст.

– Не хочешь говорить – твое дело, – старольский маг остановился и помог бывшему сапожнику сесть на лавку. – Сейчас я еще кое-чего приготовлю, и начнем, с помощью Порядка…

Он шуршал чем-то, звякал металл, а Хорст сидел, прислушиваясь и принюхиваясь.

Ощутил кислый запах, уловил писк мышей где-то рядом и непонятно почему решил, что находится в полумраке.

– Заплатить, как принято ты мне не сможешь, – проговорил хозяин дома, – так что рассчитаешься знаниями…

– Это как?

– Ответишь на мои вопросы, – сухой смешок заставил Хорста вздрогнуть. – Согласен?

– Конечно.

– Тогда начали, – раздался негромкий плеск, зашуршало, и Хорст понял, что не в силах пошевелиться. Что-то твердое навалилось со всех сторон, жестоко сдавило. Бывший сапожник почти услышал, как затрещали кости.

Старольский маг, если судить по отсутствию звуков, стоял неподвижно. Хорст ощущал, как невидимые руки копаются внутри его головы, что-то двигают, поглаживают, вынимают…

На мгновение вспомнилось то, как Ключ настраивался на владельца.

– Проклятье! – выругался хозяин дома, – так не пойдет! А ну-ка!

– Э… – только и смог промычать Хорст, когда старолец шагнул к нему, и что-то едкое закапало на лицо.

Боль воткнулась в глазницы как две спицы, дошла до затылка. Бывший сапожник вздрогнул и неожиданно понял, что видит, различает слабый свет и на его фоне туманную фигуру.

– Опусти веки, – прозвучал голос хозяина дома. – Глаза должны привыкнуть.

Хорст послушался, ощущая, как сползает с него колючее оцепенение, как тело сотрясает безумное желание вскочить со стула, орать и плакать от радости, и смотреть, смотреть…

– Спокойнее, – судя по всему, старолец улыбнулся. – Что ты как дитя малое? Можешь открывать.

От первого же движения век, потекли слезы, но Хорст не обратил на них внимания.

Он первый раз за полтора месяца смотрел.

Окна в небольшой комнате были задернуты плотными шторами, рассеянный свет падал на туши стоящих вдоль стен шкафов, на окованный металлом сундук в углу и просторный стол в середке.

Стоящий около него невысокий мужчина улыбался, хотя глаза его, необычного зеленого цвета, оставались серьезными.

– Спасибо, – проговорил Хорст, переводя взгляд с одного предмета на другой.

– Ну вот, так-то лучше, – хозяин дома погладил себя по русым, с проседью волосам и, подвинув табурет, сел. – Пришло время расплачиваться. Что за штуку ты таскаешь с собой?

И взгляд старольского мага уперся гостю в район поясницы, туда, где на ремне висел мешок из плотной кожи.

– Это Ключ, – ответил Хорст без особой охоты. – Он должен открыть Врата…

– Ты рассказывай, рассказывай, – подбодрил хозяин дома.

Бывший сапожник вздохнул и начал издалека – с вторжения Хаоса на Полуостров.

Зеленоглазый маг слушал внимательно, время от времени морщился, хрустел длинными тонкими пальцами.

– Да, – сказал он, когда рассказ закончился, – кто бы мог подумать, что потомки гордецов, безумцев и смутьянов, больше тысячи лет назад ушедших через горы, доведут мир до такого… Хаос нужен в той же степени, что и Порядок, но вызвать его сюда непосредственно – безумие. А мы столетиями гадаем, что могло вызвать эту гадость?

– Вы знаете про Хаос? – Хорст почувствовал, что недавно прозревшие глаза собираются полезть на лоб.

– Конечно. Маг – не тот, кто может больше других, а тот, кто знает то, что неведомо обычным людям, – убежденно кивнул хозяин дома. – Хаос плещется на севере, за горами, и если бы не они, мы бы оказались не в лучшем положении, чем вы…

Он помолчал, почесывая подбородок, и лишь в этот момент Хорст обратил внимание, что рукав зеленоглазого мага завернут, а на предплечье виднеется свежий, только сегодня сделанный надрез.

– Ладно, – проговорил старолец, – я помогу тебе… где-то тут у меня должен быть план пути через горы…

Он поднялся, открыл один из шкафов и принялся рыться в его внутренностях.

– Двинетесь на восток, через три дня достигнете Светлой реки, – голос хозяина дома звучал теперь приглушенно, так что Хорст слушал внимательно, чтобы не пропустить ничего, – вдоль нее на север, а от истока, от рудников, начинается вот эта тропа…

Старолец чихнул и вылез из шкафа, сжимая в руке свернутый в трубку кусок пергамента.

– Спасибо, – Хорст осторожно принял пергамент, пыли на котором было не меньше, чем грязи – на угодившем в лужу сапоге.

– Не за что, – ответил зеленоглазый маг, – люди становятся людьми только когда помогают друг другу.

– А мои… способности? Они вернутся?

– Не уверен, – хозяин дома помрачнел, – слишком основательно ты исчерпал себя, просто выжег до дна. Но на крайний случай у тебя всегда останется резерв, который ни отнять, ни уничтожить.

И он поднял руку, демонстрируя порез на предплечье.

– Что… – Хорст осекся, догадка вынудила его поднести ладонь к лицу. Бывший сапожник потер зудящую переносицу, провел пальцами по векам, и на ворот кафтана с легким шорохом посыпались бурые крупинки.

– Кровь мага, – проговорил старолец. – Сильнейшее средство. С ее помощью можно убить и дать жизнь, отнять зрение и вернуть его, сотворить почти любое колдовство. Но только опасайся потратить ее слишком много – тогда тебе не поможет никто и ничто.

– Я понял, – шепнул Хорст.

– Вот и отлично, – зеленоглазый маг улыбнулся, – пойдем, умоешься, а потом расскажешь мне все о вашем Полуострове – о горцах этих, об исполинах, и обо всем прочем, о чем вспомнишь.

Бывший сапожник понуро вздохнул, понимая, что придется поработать языком.

Вода в реке выглядела белесой, как разбавленное молоко, в ее толще тенями сновали рыбы. Волны негромко плескали, облизывая серый песок, а дальний берег едва проглядывал сквозь туман.

– И вправду, Светлая река, – проговорил Альфи, огладив лысину. – Тут уж захочешь, не ошибешься, клянусь мошонкой Хаоса.

– Куда дальше, на север? – Илна вопросительно глянула на Хорста.

Три дня назад, после того как путешественники покинули Старолье, погода испортилась. С юга нагнало серых, как грязная дерюга, облаков, и зарядил дождь, нудный, как искупительный молебен.

Счастье еще, что теплый.

– А зачем вообще куда-то идти? – спросил наемник с вызовом. – Бить ноги, лезть через горы, – он кивнул в сторону темной полоски, поднимающейся на северном горизонте, – потом сражаться с чудищами Хаоса. Ради чего?

– Но если мы не дойдем, все люди на Полуострове погибнут, – брат Ласти нахмурился.

– А нам-то что? – Альфи повернулся к служителю. – Мы-то останемся в живых! Мы здесь, а не там!

– И что ты предлагаешь? – спокойно поинтересовался Хорст.

– Остаться здесь, – наемник не выдержал, опустил взгляд. – Поселиться где-нибудь. Народ тут спокойный, тепло, место для нас найдется, клянусь мошонкой Хаоса. Я могу пойти в дружину, вы, господин, по магической части…

– Можешь оставаться, – Хорст повел плечами, поправляя сбившиеся лямки. – А мы пойдем дальше.

– Почему?

– Мы чужие этой земле, – в голосе бывшего сапожника послышалась печаль, – брат Ласти не найдет храма, чтобы служить, Я, даже если восстановлю силы, не сумею помогать другим, лечить и отводить напасти, ты не сможешь без войны, без крови, а Илна… женщин с оружием тут не видели даже в страшном сне.

– Не смогу без крови? – ладонь Альфи застыла на макушке, три дня назад выбритой заново, а во взгляде появилось мучительное сомнение.

– Разве ты когда-нибудь жил спокойно? – поинтересовался Хорст. – Месяц в тиши и довольстве ты выдержишь, а потом убьешь кого-нибудь. И виселица на центральной площади Старолья дождется необычного гостя.

Наемник зарычал, по скулам его заходили желваки, а ладонь, лежащая на рукояти меча, сжалась так, что побелели костяшки пальцев.

– Разве сможешь ты спать спокойно, – вступил брат Ласти, – зная, что сотни тысяч погибли, а ты не сделал ничего, чтобы их спасти?

– А что, я могу что-то сделать?

– Сражаться до конца, по крайней мере, – твердо сказала Илна, – а не удрать, польстившись на сытую и спокойную жизнь.

– Решай сам, – добавил Хорст.

– Я… – Альфи глубоко вздохнул и замер, точно к чему-то прислушиваясь.

Плеск волн и шорох ветра в прибрежных зарослях на мгновение затихли, стала слышна доносящаяся с юга песня.

– Эй, подернем, потянем… Эй, груженая, сама пойдет, сама пойдет… – тянули мужские голоса.

Туман на берегу заволновался, из серых клубов выступили темные, странно наклонившиеся фигуры, тянущиеся от их плеч веревки, и медленно ползущая по воде туша большой лодки.

– Это они что, ее тянут? – потрясенно спросила Илна.

– Эй, подернем, наляжем… Ухнем, ухнем… – два десятка крепких мужиков, шагая по берегу, волокли за собой не такое уж и маленькое судно.

Завидев чужаков, они перестали петь, но не сбились с ровного, размеренного шага.

– Мир вам, добрые люди, – рокочущим басом сказал передний мужик, блестя озорными глазами из-под копны светлых волос. – Куда путь держите?

– Туда же, куда и вы, – ответил Хорст, отмечая могучие фигуры тянульщиков, бычьи загривки и толстые руки.

– Славно, пойдемте вместе, так веселее, – кивнул мужик. – Мы бревна везем к рудникам, крепеж ставить, а обратно с железом пойдем, но на веслах, не тяглом.

– Может, и тащить нас попросите? – хмыкнула Илна.

– Не, девки для этого не годятся, видит Порядок, – улыбнулся разговорчивый мужик, – а вон того лысого можно запрячь.

– Хватит болтать, скорость теряем! – на носу лодки появился машущий руками человек.

– Сменщики, – кивнул мужик. – Ну что, вы с нами?

– С вами, – ответил Альфи, снимая ладонь с рукояти меча. – С вами, а там уж как получится.

– Ну и отлично, – кивнул мужик. – Тогда запевай!

Два десятка ртов открылись одновременно, и мощная, красивая песня полетела над рекой.

Корявый толстый палец с обломанным ногтем неожиданно нежно коснулся пергамента, заскользил по черточкам и линиям.

– Ага, понял, – в рокочущем басе прорезалось облегчение, – это вот река, вот исток, был у него однажды…

– Есть там тропа? – напряженно поинтересовался Хорст.

– Есть, – старший артели речных сплавщиков, откликающийся на прозвище Шкодняк, поскреб лохматый затылок. – Она от двух алых скал начинается. Ходят легенды, что по ней ушедшие тысячу лет назад проходили… Вот только не видел я людей, рискнувших по этой тропе пойти. Тебе-то что там надо?

– Надо, – кивнул Хорст, отводя взгляд и ощущая, что ему совестно перед этим человеком, с которым неделю делил хлеб и ночевал у одного костра.

Они вдвоем стояли на берегу заметно сузившейся реки, а ниже по течению артельщики с хохотом и прибаутками разгружали судно, перетаскивая бревна на ожидающие неподалеку телеги.

Торная дорога, уходящая на запад, вела к рудникам.

Сюда, к конечной точке речного пути, путешественники прибыли вчерашним вечером, ночь провели на месте, а сейчас собирались распрощаться с попутчиками.

– Не хочешь говорить – дело твое, – рассудил Шкодняк, – с самого начала я чуял, что с тобой не все в порядке. Кто, кроме мага, отважится полезть в горы?

– А что, они ходят туда?

– Сам не видел, – старший артели зашмыгал носом, – но люди рассказывали.

«Неужели местные маги научились использовать силу Хаоса? – при этой мысли Хорст почувствовал бегущий по спине холодок. – Добились того, к чему стремился Витальф Вестаронский?».

– Ладно, недосуг мне с вами язык полоскать, – Шкодняк улыбнулся, показав крупные желтые зубы. – Работа не ждет. Легкой дороги вам, и будьте там, наверху, осторожнее.

– Мы постараемся, – ответил Хорст.

Старший артельщик помахал рукой и побежал к своим, а бывший сапожник, сворачивая пергамент, зашагал туда, где ждали его спутники.

– Ну что? – спросила Илна.

– Говорит, есть тропа, – ответил Хорст. – Но до нее еще дойти надо.

Дальше вдоль реки дороги не было, приходилось карабкаться по мокрым камням, следуя за все сужающимся потоком.

Хорст шел первым, и всякий раз, поднимая голову, натыкался взглядом на горы.

Не такие высокие, как в центре Полуострова, они выглядели куда более дикими и крутыми. Острые пики, выкрашенные в белый цвет, грозно утыкались в небо, а серая стена, служившая им основанием, казалась отвесной, точно возведенное руками людей укрепление.

Отсюда, снизу казалось, что взобраться там сможет разве что таракан.

– Уф, долго еще? – пропыхтел Альфи, когда позади остался очередной подъем, а река оказалась далеко внизу, в узком, как ножны, ущелье.

– Надеюсь, что нет, – ответил Хорст.

Как выяснилось позже, бывший сапожник ошибся. До двух скал, на самом деле красных, точно исполинские земляничины, путешественники добрались только к полудню.

Река, ужавшаяся до размеров ручейка, тут ныряла в толщу гор.

– Дальше пути назад не будет, – сказал Хорст, вытерев рукавом потный лоб. – Кто не готов идти до конца, пусть отступит сейчас.

Илна кашлянула, брат Ласти благочестиво возвел глаза к небу, Альфи мрачно засопел.

– Тогда вперед! – Хорст первым шагнул на петляющую между камней тропу, а его немногочисленное воинство затопало следом.

Сугроб выглядел обманчиво проходимым, но стоило вступить в него, охотно заглатывал ноги чуть ли не по колени. При каждом шаге сапоги приходилось выдирать из белого холодного крошева.

Илна брела за Хорстом, и старалась не думать, сколько им еще нужно пройти.

По горам путешественники шли седьмой день, оставив жаркое солнце и теплое лето где-то внизу. Ночевали на голых скалах, засыпали мгновенно, стоило прикрыть глаза, а просыпались затемно, от лязга собственных зубов и боли в онемевших конечностях.

Горы, отделяющие прародину людей от захваченных хаосом земель, выглядели мертвыми, точно свежее пепелище. На обветренных камнях не рос даже мох, а живых существ путешественники не видели вовсе.

Тишину, окутывающую склоны каменных исполинов, нарушал только ветер.

– Ох, Творец-Порядок… – идущий позади брат Ласти оступился, и Илна поспешно обернулась.

Но служитель сам поднялся на ноги, и девушка зашагала дальше.

За спиной остался подъем по отвесной скале, когда целый день пришлось ползти, обдирая живот о камни, жутким воспоминанием стала прошедшая рядом лавина, канул в прошлое путь по леднику, сорвавшийся с которого рисковал свалиться в пропасть…

Здесь, на большой высоте, где не было даже облаков, холодное солнце сверкало невыносимо ярко, снежные поля отражали его свет, так что идти приходилось зажмурившись.

За дни пути острые вершины придвинулись, стали ближе, две из них нависли над людьми, точно башни громадной крепости.

До засыпанного снегом перевала, если полагаться на зрение, оставалось совсем недалеко. Но Илна знала, что верить глазам не стоит, и что до момента, когда начнется спуск, придется одолеть еще не одну сотню шагов по хрустящей снежной каше.

– Когда привал? – осведомился замыкающий маленькую процессию Альфи.

– Скоро, – ответил Хорст, не замедляя шага. – Вот дойдем до…

Договорить он не успел.

Фигура мага окуталась голубоватым свечением, как-то странно исказилась, и Илне показалось, что на склоне перед ней загорелось новое солнце. Она вскинула руку, закрывая глаза, отшатнулась, и только подхвативший девушку брат Ласти спас ее от падения.

– Клянусь мошонкой Хаоса! – рыкнул Альфи.

Илна ощутила, что ее тащат назад, вниз, что ноги волочатся по снегу.

– Стоять! – просипела она. – Вы что, бросите его?

– Тут ничем не поможешь, видит Творец-Порядок, – печально сказал брат Ласти, и девушка подняла веки.

Выше по склону колыхалось светящееся облако, из него доносился рев, какой не в силах издать человеческое существо, а из совершенно чистого неба одна за другой били черные молнии.

Гора под ногами вздрагивала.

– Что происходит? – Альфи вытащил меч, но явно не знал, что с ним делать.

– В любом случае, нам туда лучше не соваться, – брат Ласти осенил себя знаком Куба и, опустившись на колени прямо в снег, забормотал молитву.

– Это похоже на то, что случилось тогда в степи, – проговорила девушка. – На нападение Хаоса.

– Тогда все было иначе, – наемник шагнул вперед, но отступил, на лице его отразилась растерянность.

Большая молния, похожая на черное дерево, выросла над светящимся облаком, и тяжелый удар встряхнул горы. Что-то сияющее ринулось на людей, опрокинуло Илну на спину, потащило в заполненную огнем пропасть…

Только открыв рот для крика, девушка поняла, что по-прежнему стоит, а в десятке шагов от нее в кругу подтаявшего снега корчится, пытаясь встать, Хорст.

– Мошонка Хаоса! – первым вперед ринулся Альфи, но легкая на ногу девушка обогнала вязнущего в снегу наемника.

Припала на одно колено, силясь заглянуть бывшему сапожнику в лицо.

– Хррр… – просипел Хорст, и глаза его полыхнули синим огнем. – Не бббеспойкотессь…

Лицо уроженца Линорана было странным, застывшим и очень бледным.

Точно таким же, как в день схватки с тремя редарами Ордена Алмаза, как в ночь, боя с «морскими людьми», как в те моменты, когда рыжий маг ощущал себя больше Сыном Порядка, чем человеком.

– Что с вами, господин? – спросил Альфи, положил руку Хорсту на плечо и тут же отдернул, словно коснулся раскаленной сковороды.

Лицо наемника перекосило от боли.

– Зззабавно, правда? – голос мага потихоньку становился обычным, но глаза все так же сверкали ледяным огнем, а движения оставались дергаными. – Там, за С-стеной, на меня обрушился Х-хаос, здесь же, в его преддверии, – Хорст встал и замер, покачиваясь, – Порядок нанес ответный удар.

– Удар? – рука брата Ласти, поднявшаяся для священного жеста, замерла.

– Теперь я вновь чувствую себя не человеком, а дверью, – с неожиданной горечью сказал маг, – которая в любой момент может открыться…

Он замолчал, глаза погасли, и через мгновение перед Илной стоял уставший, сгорбленный человек с мешком за плечами.

– Ну что, пошли? – спросил Хорст и, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал вверх по склону.

Снег заскрипел вновь, еще противнее, чем раньше.

Солнце укрылось за одной из вершин, вокруг путешественников сгустился мозглый полумрак. От скал протянулись длинные тени, а пронизывающий ветер ухитрился стать еще холоднее.

– Не могу поверить, – поежившись, Илна оглянулась туда, где под драными простынями облаков угадывались очертания лесистых холмов, – что дальше только вниз.

– Спуск начнем завтра, – ответил Хорст, – а сейчас поищем место для привала.

Протянувшаяся на север, до самого горизонта серо-зеленая равнина выглядела так же обычно, как степь где-нибудь около Ил-Бурзума. Ничего не говорило о том, что в этих землях властвует убийственный Хаос.

– Хорошо бы еще дров найти, видит Творец-Порядок, – брат Ласти поежился и негромко кашлянул.

– Ну, разве что получится уговорить камни, чтобы они стали горючими, – Хорст перевел взгляд на спутников. – Что скисли? Завтра спустимся туда, где тепло. А сейчас вперед, на поиски!

Не продуваемое ветром место нашел Альфи – круглую площадку, не хуже забора окруженную валунами.

– Ничего, до утра дотянем, – определил Хорст, осмотрев ее, и принялся снимать мешок.

Ужин, скудный, точно улов рыбака, вышедшего на промысел с дырявой сетью, прошел в молчании.

– Даже мне этого мало, – сказала Илна, догрызая сухарь.

– Завтра кого-нибудь добудем, госпожа, – успокаивающе проговорил Альфи, – или послезавтра. Должны же там, внизу, водиться какие-то твари?

– Только я не уверен, что они будут съедобными, – заметил Хорст.

Брат Ласти, привалившийся спиной к валуну и вроде бы заснувший, неожиданно оживился.

– Да, кстати, далеко ли нам придется идти? – спросил он.

– Ну… – Хорст задумался, почесал шрам на щеке. – Честно говоря, я думаю, что как можно дальше во владения Хаоса. Мне было велено искать то место, где он прорвался в этот мир, но как его найдешь?

– Это точно, клянусь Творцом-Порядком, – вздохнул служитель. – Спросить не у кого.

– Ладно, думать будем завтра, – Хорст зевнул. – А сейчас – спать.

Пока укладывались, тени загустели, превратились в настоящий мрак, а небо почернело, потеряло синюю прозрачность, украсило себя вышивкой из тысяч сверкающих звезд.

Прижавшаяся к Хорсту Илна быстро согрелась, задышала ровно, чуть слышно посапывая. Сам же бывший сапожник неожиданно ощутил, что сон окончательно упорхнул.

Осторожно, стараясь не разбудить подругу, Хорст поднялся и, успокаивающе махнув рукой зашевелившемуся Альфи, шагнул в один из проходов между ставшими убежищем валунами.

Небо смотрело на землю, как многоглазый исполин, неторопливо восходила почти полная луна, заливая горы потоками серебра, и только равнина внизу оставалась погруженной во мрак.

Хорст глянул на нее, и сердце его тревожно забилось, когда во тьме зажегся фиолетовый огонек.

– Что за ерунда… – огоньки вспыхивали один за другим, образуя какие-то сложные фигуры.

В один момент их стало много, и Хорсту показалось, что внизу загорелось множество свечей. Но тут же над равниной словно пронеслась темная волна – все огоньки потухли.

Остался непроглядный мрак.

Хорст подождал еще немного, затем плюнул на снег и отправился спать.

Глава 15. Беззвучный шторм.

Вполне проходимая до сих пор тропа обрывалась на краю громадной пропасти. Внизу приглашающее торчали камни, справа виднелась белесая нитка водопада, ветер доносил его прерывистый рокот, а слева, примерно в ходе, если верить глазам, темнела осыпь.

– Направо пойдешь – водой смоет, прямо пойдешь – в лепешку расшибешься, – напевно произнесла Илна, подражая сказителю, – налево пойдешь…

– Рога наставишь, – брякнул Альфи, и девушка удивленно посмотрела на него.

– Это шутка такая, – несколько смущенно пояснил наемник. – Она означает, что если мужчина…

– Судя по всему, мы пойдем именно налево, – поспешил вмешаться Хорст. – По карнизу доберемся до осыпи, а там попробуем спуститься.

План, если честно, выглядел не очень, но лучшего не предложил бы и величайший из мудрецов Полуострова, окажись он здесь. Веревок, чтобы спуститься с обрыва, у путешественников не имелось, а пересечь водопад Хорст рискнул бы только, будь он в полной магической силе.

– Попробуем, видит Творец-Порядок, – с сомнением проговорил брат Ласти. – Но что-то мне это не нравится…

– Не бойся, служитель, – сказал Альфи преувеличенно бодрым голосом. – После всего, что прошли, неужели мы тут остановимся?

– Не остановимся, – сказал Хорст, осторожно вступая на узкий карниз, тянущийся вдоль пропасти.

Идти по нему оказалось не сложнее, чем по городской улице, главное – не смотреть вправо, в пустоту, а только влево, на проплывающую мимо каменную стену.

Хорст шел без особой спешки, слышал за спиной легкие шаги Илны и сопение Альфи.

– Вот и все, – сказал бывший сапожник, когда под ногами захрустели камни.

Осыпь простиралась далеко вниз и казалась застывшей рекой из сотен валунов цвета мышиной шерсти. Большие камни торчали из скопления маленьких, точно волны, кое-где выпирали уступы скал.

Хорст сделал первый шаг, переступил с одного валуна на другой. Услышал, как под ногой что-то с хрустом сдвинулось, и торопливо прыгнул дальше, на следующий камень.

Восстановил равновесие и сделал новый шаг. Тело быстро вошло в ритм спуска, рассудок послушно замолк, предоставив глазам выбирать, куда двигаться дальше, а ногам – переступать с булыжника на булыжник.

Когда очередной камень поехал под ногами, Хорст даже не успел испугаться. Легко перескочил на соседний, и на несколько мгновений замер, приводя в норму сбившееся дыхание.

Илна приостановилась, глянула с тревогой, но бывший сапожник успокаивающе махнул рукой, и дочь редара зашагала дальше. Протопал мимо Альфи, сосредоточенный и угрюмый.

Хорст осторожно двинулся следом.

Когда сверху донесся раскатистый грохот, бывший сапожник не сразу осознал, что именно происходит. Обернулся и в изумлении уставился на поднявшееся к небесам облако серой пыли.

– Обвал! – крик Илны хлестнул по ушам. – Бежим!

Хорст вздрогнул и бросился вниз, к торчащей из осыпи скале, за которой можно укрыться. Масса камней под ногами зашевелилась, как очнувшееся от дремоты живое существо.

Каждый судорожный вдох отдавал вкусом каменной пыли, истошно вопил что-то мчащийся рядом брат Ласти, Альфи прыгал по валунам, как страдающий ожирением горный козел.

Илна первой скользнула за скалу, наемник в последний момент оглянулся, мелькнуло его белое лицо с расширенными глазами. Хорст, которому до спасения оставались считанные размахи, рванулся вперед.

Ногу повело вбок, что-то ударило в спину, и он ощутил, что падает.

Успел выставить руки, хрястнулся локтями так, что боль стегнула до самых плеч, перед лицом оказалось что-то серое, шевелящееся, гул оползня надвинулся, стал оглушающим.

Хорст попытался встать, но ушибленные руки не послушались, смог лишь перевернуться на бок. Накативший камень саданул бывшего сапожника по ноге, другой зацепил спину.

«Неужели все?» – сил не осталось даже на то, чтобы бояться.

Чьи-то руки подхватили за ворот, затрещала ткань, Хорст ощутил, что его поднимают, а затем полетел. Успел разглядеть застывшего на месте брата Ласти, блестящее от пота лицо служителя, а затем с такой силой ударился обо что-то твердое, что захрустели ребра.

Все померкло перед глазами, голова загудела.

Подняв веки в следующее мгновение, как ему показалось, Хорст понял, что лежит на чем-то бугристом, и что его сильно бьют по щекам.

– Хватит, во имя Владыки-Порядка, – прохрипел он, открывая глаза.

– Очнулся, – облегчение появилось в темных глазах Илны, и девушка опустила руку. – Ты хоть цел?

– Да, – избитое тело ныло от пяток до макушки, но руки с ногами, судя по всему, остались целыми. – А что с ним… с братом Ласти?

– Плохо, – Илна отвела взгляд, – он не успел… отбросил тебя, сам прыгнул. Но несколько камней достали его…

– Где? – приложив невероятное усилие, Хорст ухитрился сесть.

Брат Ласти лежал неподалеку, над ним склонился Альфи. Бока служителя бешено вздымались, а хриплое, тяжелое сипение красноречиво говорило, с каким трудом ему дается каждый вздох.

– Он зовет вас, господин, – мрачный, как грозовая туча, наемник повернулся, во взгляде его мелькнуло что-то, похожее на укор.

– Меня? – Хорст поднялся, на дрожащих ногах двинулся к брату Ласти.

С первого взгляда бывший сапожник понял, что служителю не выжить – грудная клетка того была смята, как попавшее под колесо телеги ведро, одно плечо торчало выше другого, волосы слиплись от крови.

Хорст сжал зубы до хруста в челюстях, ощущая, как в груди ворочается нечто горячее, тяжелое, колючее. Попытался что-то сказать, но горло будто перехватило стальным обручем.

Брат Ласти поднял веки и под его чистым, спокойным, как летнее небо взглядом бывший сапожник вздрогнул.

– Не… вини… себя… – задвигались бледные губы, выдувая слова вместе с кровавыми пузырями. – Я… спас… хотя… должен… был… убить…

– О чем это он? – встревожилась Илна.

– Бредит, клянусь мошонкой Хаоса, – покачал головой Альфи.

– В Эрнитоне до конца не поверили, что я – Сын Порядка? – Хорст сморгнул.

– Нет… – брат Ласти улыбнулся, – ты… убедил… но мы боялись… что ты не выдержишь… сойдешь… с ума… Рехнувшийся Сын Порядка… хуже, чем… никакого… мир не вынесет… Поэтому я…

Он попытался шевельнуть рукой, гримаса боли перекосила лицо служителя. Из рукава некогда белого, а теперь серого балахона выпал короткий нож с блестящим лезвием и короткой рукоятью.

– Я… – брат Ласти дернулся, его выгнуло дугой. – Прости…

– Нет, – сказал Хорст, глядя, как стекленеет направленный в небо взгляд. – Нет! Нет!

От ударившей в живот и грудь боли перехватило дыхание, и через мгновение бывший сапожник понял, что ощущает терзания умирающего служителя, муки гибнущего тела.

Это разломившиеся на куски ребра брата Ласти все глубже вонзались в плоть, сердце захлебывалось, пытаясь толкать кровь по искалеченному телу, вопили от боли сломанные кости, и наползало черное оцепенение – предвестник смерти.

– Что с тобой? – через гул в ушах пробился обеспокоенный голос Илны. – Ты так побледнел!

– Я… – ответить Хорст не сумел.

Брат Ласти испустил последний вздох, и на бывшего сапожника точно обрушилась волна…

…он орал, пытаясь разрешиться от бремени, а ребенок разрывал ему чрево…

…он горел в огне, глотал дым, в последнем усилии пытаясь ползти…

…меч вонзался ему в живот, и булава опускалась на голову, сминая череп в кашу…

…чьи-то пальцы вцеплялись в горло, а незнакомые глаза смотрели с бешенством…

…клыки терзали плоть, а нос обонял запах шерсти и гнилого мяса …

…дерево рушилось сверху, чтобы перебить позвоночник…

… вода затекала в горло…

Хорста крутило и мотало в волнах боли, словно попавшую в поток веточку, и он умирал сотни, тысячи раз одновременно, от болезней и укусов, от ран и отсутствия воздуха в горящих легких.

Переживал боль всех людей, гибнущих именно в этот момент.

Временами бывшего сапожника выбрасывало на поверхность, и тогда он видел связные картины – стариков со скорбными лицами, стоящих около ложа, воинов с окровавленными мечами, бушующее море и тонущие обломки корабля, сходящую по склону лавину…

Ощущение собственного тела потерялось, растворилось, как капля вина в бочке воды, и в одно мгновение Хорст испугался, что забудет, потеряет себя в этом океане мучений.

И тогда он вцепился в страх, точно в веревку, и выдернул себя в обычный мир, где лежал на камнях умерший брат Ласти, хмурился Альфи, а Илна открывала рот, готовясь что-то сказать.

– Хррр… – волна ударила снова, повлекла за собой, но на этот раз Хорст был готов.

Поднеся руку ко рту, он что есть силы вцепился в запястье и сосредоточился на собственной, только ему принадлежащей боли, такой слабой и такой приятной…

– Ты что, сошел с ума? – спросила Илна.

– Почти, – ответил Хорст, сплевывая кровь и стараясь не слышать доносящихся издалека криков и стонов…

– Что случилось-то? – спросил Альфи.

– Только что я узнал одну важную вещь, – Хорст открыл глаза и уставился куда-то в небо.

Осознав, что он смотрит прямо на солнце и не думает при этом мигать, Илна вздрогнула и осенила себя знаком Куба.

– Очень важную… – маг ее жеста не заметил. – Основа Порядка – боль, не причиняя ее, не смиряя свободные порывы жизни, невозможно создать что-либо упорядоченное…

– Э, да? – озадаченно спросил Альфи.

– А наслаждение, безудержное погружение в него – основа Хаоса, – бледный, как утренний туман Хорст продолжал говорить, не обращая внимания на спутников, – но не такое наслаждение, как у людей, много более дикое, безумное, недоступное смертному. Поэтому Хаос и уродует тех, кто попал к нему в лапы…

Илна покрутила пальцем у виска и вопросительно глянула на наемника, тот пожал плечами.

– А Хаос, сам того не зная, оказал мне большую услугу, – Хорст опустил взгляд на тело брата Ласти, и в этот момент глаза мага стали обычными, без пугающего свечения, – на столь долгое время превратив меня в заурядного человека, перерезав пуповину, связывающую меня с Порядком…

– Мы должны похоронить брата Ласти, – сказала Илна тоном, каким обычно разговаривают с детьми или бестолковыми стариками. – И идти дальше. Ты меня слышишь?

– Конечно, – Хорст встряхнулся, как выходящая из воды собака, опустил голову так, что грязные рыжие волосы волной упали на лицо, а когда вновь взглянул на девушку, то лицо его было самым обыкновенным.

А в синих глазах плескалась боль.

– Земли тут нет, – осторожно проговорил Альфи. – Но можно раскидать камни, сделать что-то вроде ямы. Вон там, ниже, где поровнее.

– Можно, – Хорст встал, ощутил, как хрустнули занемевшие суставы.

Вдвоем они подняли удивительно легкое тело служителя, осторожно зашагали вниз.

Тут, в нижней своей части, осыпь то ли всегда была устойчивой, то ли прошедший оползень сделал ее такой. Камни под ногами не шатались, только недовольно поскрипывали.

Хорст двигался медленно, и слушал, как где-то неподалеку и в то же время рядом мерно колышется, норовя затопить рассудок, составленный из криков, хрипов и стонов океан.

Бывший сапожник понимал, что рано или поздно не выдержит, и тогда волна чужой боли захлестнет его разум, уничтожит, погасит мысли, превратит Сына Порядка в обыкновенного безумца.

Неясным оставалось лишь то, когда это произойдет.

Порыв холодного ветра ударил в лицо, заставил Хорста зажмуриться. Издалека донеслось протяжное, тоскливое, как осенний вечер, завывание.

– Это еще что такое, клянусь мошонкой Хаоса? – пробормотал Альфи.

– Услышь я подобное год назад, где-нибудь на Полуострове, – Хорст задумчиво почесал шрам на щеке, – решил бы, что один из магов сотворил себе очередную хищную игрушку. А сейчас – не знаю.

Каменистые кручи, обрывы и ущелья остались позади.

Второй день путешественники шли по предгорьям. Тут попадались рощи кривых низкорослых деревьев с черными листьями и острыми шипами. Корявые сучья, несмотря на жутковатый вид, хорошо горели.

Вчера Альфи подстрелил напоминающее дикую козу существо.

Несмотря на вонзившуюся в бок стрелу, оно не желало умирать, скребло по камням совсем не козьими когтями, разевало пасть, зубов в которой устрашился бы и волк, и сверкало на людей узкими, змеиными глазами.

Пришлось пустить в дело нож.

Черную, с лиловым отливом шкуру снять удалось с трудом, а вот мясо «козы» оказалось самым обычным.

– Не знаешь, – проворчала Илна. – А кто? Порядочный Отольф?

После гибели брата Ласти между ней и Хорстом появилась какая-то отчужденность.

Бывший сапожник чувствовал это не хуже, чем мозоль на пятке, но понять ее причин или изменить что-либо не мог.

– Вряд ли, – наемник огладил покрытую темным пушком лысину. – Но что бы это ни была за тварь, надо лучше глядеть по сторонам.

И длинный тяжелый меч, купленный в Ил-Бурзуме, покинул ножны. Илна последовала примеру Альфи, а Хорст, покачав головой, зашагал дальше.

Вынимать свой клинок он не собирался.

Шелестела белесая, точно выгоревшая трава. Земля вспучивалась уродливыми горбами и щерилась кривыми рытвинами, так что идти приходилось, уставившись под ноги.

Когда перед глазами во второй раз возникла кочка, похожая на торчащую из земли задницу, Хорст ощутил смутное беспокойство. Поднял взгляд и с трудом удержался от ругательства.

Роща, до которой в момент последнего разговора оставалось чуть больше сотни размахов, и не подумала приблизиться.

– Мы топчемся на месте, – мрачно сказала Илна. – Словно кусок земли вращается под нами, а мы идем и идем, не сдвигаясь ни на шаг…

– Кто-то не хочет пускать нас дальше? – Хорст ощутил, как накопившаяся за последние дни усталость вскипает раздражением. – Клянусь Владыкой-Порядком, пусть лучше драпает без оглядки…

И он упрямо двинулся вперед, зацепившись взглядом за крайнее из деревьев, похожее на крюк с изогнутой верхушкой. Едва не свалился, угодив ногой в рытвину, но глаз не отвел.

Роща немного приблизилась, а затем скакнула назад, оказавшись на том же расстоянии, что и раньше, а Хорст обнаружил себя стоящим рядом с так и не двинувшимися с места спутниками.

Налетевший ветер снова принес завывание, на этот раз – откровенно злорадное.

– Клянусь мошонкой Хаоса! – в рыке Альфи прозвучала растерянность.

– Что вы видели? – поинтересовался Хорст.

– Тебя словно отнесло ветром, – сказала Илна. – Ты перебирал ногами, и при этом плавно летел назад.

– Тут тоже шторм, – вздохнул Хорст, – такой же, как у берега, где нас чуть не раздавило в лепешку, только невидимый.

– Как же через него пройти? – наемник с недоумением поглядел на собственный клинок и спрятал его в ножны.

– Если бы я знал…

Хорст поднял руку, чтобы почесать шрам на щеке, да так и замер.

Везде, где Хаос останавливался, упираясь в препятствие, будь то горы, море или Стена, плоть мира становилась нестабильной, теряла присущую ей жесткость: рвали небо в клочья страшные бури, Орден Алмаза сражался, отражая нападения чудовищ, а здесь неощутимый ветер не давал пройти дальше…

Но ведь корабль фреалсинни едва не подошел к берегу? Да и за Стену безумный шут с учеником пробрались довольно легко?

– Тут можно пройти, – сказал Хорст, – только вот не знаю, что лучше – ждать, пока шторм ослабеет, или искать место, где он не так силен, как тут.

– А ты уверен, что такое место есть? – Илна хмыкнула. – Или в том, что когда-нибудь эта штука теряет напор? Мы можем просидеть тут год или облазить холмы на ходы в стороны, но не сдвинуться ни на шаг!

– Все верно, – бывший сапожник посмотрел на небо, затянутое какими-то бесцветными облаками, на серое пятно солнца, и закрыл глаза. – Не хотелось мне этого делать, но, судя по всему, придется…

Порядок откликнулся на призыв с удивительной легкостью, по позвоночнику и груди прошла волна щекотки, и Хорст почувствовал, что тело его вспучивается, будто прорастает углами и гранями зародившихся в живой плоти кристаллов.

Перед глазами поплыло, и мир вокруг изменился, стал плоским, как вырезанный на доске рисунок, потерял цвет. Затвердевшая кожа ощутила горячее, словно из жерла вулкана, дуновение.

И куда громче зазвучала в голове песня океана людской боли.

– Идите за мной, – голос стал каким-то щелкающим, неприятным, прогремел гулко и мощно.

Хорст тяжело шагнул вперед, горячее дуновение усилилось, поток воздуха ударил в лицо. Волосы на голове колыхнулись, но тут же застыли, будто их прижала невидимая рука.

Идти было больно, каждое движение отдавалось дрожью по всему телу. На плечи давил груз покрывшей кожу ледяной брони, ноги, если верить ощущениям, погружались в землю чуть ли не по колено.

Воздух бил в лицо, норовил остановить, сшибить с ног, уже не просто дуновение, а настоящий ураган. Хорст понимал, что следующие за ним люди не ощущают шторма, но стоит тому, кто их прикрывает, оступиться, замедлить движение, горячий ветер унесет их далеко назад.

Поэтому он делал шаг за шагом, не обращая внимания на слезящиеся глаза, на все сильнее бьющие в невидимую плотину волны океана, составленного из человеческих мучений.

А потом словно пелена лопнула перед лицом, давление воздуха исчезло. Сила Порядка с болезненной дрожью начала уходить из тела, и Хорст понял, что волна чужой боли сейчас накроет его с головой.

Настало время платить за помощь.

Когда Хорст споткнулся на ровном месте и принялся медленно валиться вперед, Илна на мгновение застыла в оцепенении.

– Разрази меня Хаос! – куда быстрее сориентировавшийся Альфи прыгнул вперед, подхватил мага, не дав тому уткнуться носом в землю.

Девушка сжалась, ожидая, что их неумолимо потащит назад, мимо кольца из валунов, вверх по склону, к памятной роще, ныне превратившейся в черную точку далеко вверху.

– Неужели прорвались? – спросила Илна, осознав, что они остаются на том же месте.

С того момента, как Хорст изменившимся голосом сказал «Идите за мной!», дочь редара шла точно в тумане, не видя ничего вокруг и страшась отвести взгляд от равномерно шагающего мага.

Иногда его фигура искажалась, и тогда Илне казалось, что перед ней двигается гигант в броне, горящей синим огнем, что голову его окутывает черный туман, а ветер рвет плащ за широкими плечами.

– Похоже, – буркнул Альфи и осторожно положил застонавшего Хорста на траву. – Он нас протащил за собой, точно на веревке…

Мага дернуло, словно кто-то ударил его под ложечку, из горла вырвался хрип, а из ноздри вытекла и застыла алым шариком капелька крови, черная на белой до прозрачности коже.

Илна рванулась было к нему, но, вспомнив, что лежащий на земле человек испытывает совсем не человеческие мучения и что люди помочь ему ничем не могут, осталась на месте.

Мысль о том, что Хорст может снова ослепнуть, девушка старательно гнала прочь.

– Надо идти, – дочь редара оглянулась, тревожное чувство, что за ними наблюдают, царапнуло сердце. – Некогда ждать, пока он придет в себя. Ты сможешь его нести?

– Постараюсь, – наемник глянул на Илну без особой радости и легко, как охапку сучьев, закинул мага себе на плечо.

Закряхтел, круглое лицо побагровело, но через мгновение обрело нормальный цвет.

– Иди вперед, и не спеши, – проговорил Альфи. – Перед тем, как свалиться от усталости, я тебе скажу, клянусь мошонкой Хаоса.

Не успели пройти десятка шагов, как с севера налетел ветер, принес резкий, неприятный запах. В носу засвербело, Илна сморщилась, чтобы чихнуть, и обнаружила, что они шагают через непонятно откуда взявшийся туман.

– Убереги нас Творец-Порядок, – рука сама поднялась, чтобы сотворить знак Куба.

– Это еще что? – вопросил тяжело сопящий Альфи.

Туман двигался, в нем мелькали силуэты, отдаленно напоминающие человеческие, тут же исчезали. Через серо-белую пелену, похожую на кисель, доносились лающие звуки.

– Второе препятствие, – слабый, задыхающийся голос принадлежал Хорсту. – Опусти меня, дальше я пойду сам.

Илна обернулась, стараясь скрыть, какое облегчение она испытала.

– Слава Творцу-Порядку, ты живой, – тревога в голосе все же прозвучала. – Что с тобой случилось?

– Сначала Порядок побыл мной, потом я – им, – ответил маг, криво улыбнувшись. – Не скажу, что это было приятно… А теперь нам нужно идти дальше, не обращая внимания на происходящее вокруг.

– Морок? – Альфи вздрогнул и потянулся к мечу, глядя на высунувшуюся из тумана голову исполинской змеи.

– Именно, – Хорст бестрепетно шагнул вперед и сунул руку в пасть твари, та заколыхалась и растаяла.

На смену змее сверху спикировало нечто черное, похожее на огромную ворону. Услышав хриплое, полное леденящей злобы карканье, Илна невольно пригнулась, но устыдилась своего порыва.

– Они не в силах ничем повредить тебе, – Хорст ободряюще улыбнулся, – пока ты не поддашься страху, не дашь ему овладеть тобой…

– А что случится тогда? – поинтересовался Альфи.

– Ты, скорее всего, сойдешь с ума, – просто ответил маг.

Илна ощутила, как ее захлестывает волна ярости – пройти горы, море, выжить в схватках с исполинами, горцами, «морскими людьми» и воинами Ордена – только для того, чтобы лишиться рассудка?

И дочь редара первой двинулась с места, мужчины последовали за ней.

Они шли на север, спускаясь по пологому, утыканному круглыми валунами склону, а туман вокруг пел, шептал, рычал и орал на тысячи голосов. Доносились женские крики, сладострастные стоны, детский плач и рев взбешенного зверя, сотни других звуков толкались, норовя протиснуться в уши.

Дорогу пересекали силуэты чудовищ, составленных из одних клыков и когтей, словно из земли поднимались «морские люди», полуразложившиеся трупы с горькими стенаниями брели навстречу. Возникали из марева обнаженные красавицы, могучие воины в кольчугах что-то бормотали, блестели лезвия длинных мечей, вставали поперек пути каменные стены.

И каждый образ всем видом кричал – поверь в меня! Я настоящий!

Но верить не хотелось, поэтому Илна просто смотрела под ноги и шла вперед, вспоминая давно, больше десяти лет назад услышанную от детей кухарки считалочку: раз – холиаст, два – с плеч голова, три – кровь утри…

Заканчивалась она на пятнадцати и использовалась при игре в прятки.

Серая пелена разошлась, точно холстина, по которой полоснули мечом, открылась голая равнина, лишенная даже намека на растительность, круглое озерцо со щетиной кустарника вокруг него, холмы на горизонте, и надо всем этим – небо.

Голубое, настоящее, с клонящимся к горизонту солнцем.

Илна едва не сбилась с шага, зажмурилась, подняла руку, прикрывая глаза.

– Мы все же прошли, – сказал Хорст и голос его дрогнул.

– Куда? – скучно осведомился Альфи.

– Во владения Хаоса. Дальше – его земли.

Дочь редара понимала, что надо радоваться, что они совершили то, чего не делал никто из людей, но на ликование просто не осталось сил.

Костер потрескивал негромко, точно стеснялся, и низкое багровое пламя освещало крошечный пятачок земли. Вокруг царила непроглядная чернота, лишь с одной стороны что-то неярко поблескивало – там во тьме пряталось круглое озеро.

Около него решили остановиться на ночь.

Тут, рядом с водой, росли напоминающие перепутавшиеся колючие палки кусты, а в темной, как в торфяном болоте воде серебристыми молниями носились похожие на рыб существа.

Пока Илна и Хорст разводили костер, Альфи ухитрился из ветки, куска веревки и крючка от одежды соорудить удочку.

Наживленный кусочек «козьего» мяса вызвал в озере невероятное оживление. Вода закипела, лысый наемник подсек и на берег шлепнулась зацепившаяся за крючок тварь, похожая на ладонь из серебра.

Тогда Илна решила, что скорее умрет с голоду, чем будет это есть, но сейчас все с большим интересом посматривала на подрумянивающиеся около пламени тушки местных «рыб».

Уж больно аппетитный шел от них запах.

– Вроде бы готово, – Альфи осторожно потыкал в «рыбу» ножом, зачем-то осмотрел лезвие. – Ну, кто будет?

– Я! – воскликнула Илна.

– Тут на всех хватит, – миролюбиво добавил Хорст.

Альфи хмыкнул и принялся выковыривать из земли вертела, сделанные из веток. Закончив эту сложную процедуру, разделил добычу и первым поднес крупную, истекающую жиром «рыбину» к лицу.

Как выяснилось довольно быстро, розовое мясо со сладковатым привкусом просто таяло во рту.

– Неплохо, – заметил маг, облизывая губы. – К утру узнаем, ядовиты эти твари или нет.

– Все бы тебе ужин испортить, – буркнула Илна, с тоской глядя на оставшиеся от «рыбы» кости. – Кстати, не хочешь рассказать, что ждет нас дальше во владениях Хаоса?

– На этот вопрос не ответит никто из людей, – Хорст почесал шрам на щеке. – Но судя по тому, что видно со Стены… Чудовища, рядом с которыми все наши хищники – жалкие твари, смертоносное Дыхание Хаоса, сводящий с ума туман, бродячие деревья и ползущие в размахе от земли грозы…

– Весело будет, клянусь мошонкой Хаоса, – Альфи протяжно зевнул и принялся разворачивать одеяло. – В любом случае, чтобы встретить эту пакость лицом к лицу, надо выспаться.

– А почему… – Илна дождалась, пока наемник уляжется, и заговорила вполголоса, – почему Хаос не нападет на тебя снова? Как тогда, в степи? Ведь ему не так трудно уничтожить обычного человека?

– Думаю, что как раз сложно, – отозвался Хорст. – Вспомни одержимых. Изуродовать тело – пожалуйста, но лишь у того, кто душой в его власти, а вот убить – только чужими руками. Ведь тогда, после битвы с исполинами… – голос мага дрогнул, – он истребил во мне лишь данное Порядком, не тронув собственно человеческое. Да и на самом деле никто из смертных не способен понять столь могучие силы, для которых мы даже не фишки на игровой доске, а так… песчинки. Так что все наши рассуждения не стоят выеденного яйца.

– Но сможешь ли ты уничтожить песчинку? – Илна покачала головой. – А, попав куда-нибудь в сапог, она способна натереть тебе ногу.

Хорст рассмеялся. Альфи шумно всхрапнул, и собеседники поспешно замолчали, вслушиваясь в царящую тишину.

– Это все хорошо, – первым нарушил ее Хорст. – Но ты почему от меня шарахаешься, как вошь от мыла?

– В тебе все меньше и меньше от человека, – серьезно ответила девушка. – Как тогда, в Карни… И это меня пугает.

Хорст потянулся, поднес ладони к угасающему огню, точно собираясь их согреть, и глаза его блеснули холодным голубым пламенем.

– Это неизбежно, – в голосе мага прорезалось что-то, напоминающее отчаяние, – если тогда я играл и пытался выиграть… С каждым разом, когда я пользуюсь силой Порядка, он подчиняет меня все больше. Бороться с ним не под силу человеку, а чужую боль я теперь ощущаю постоянно, боль всех людей, умирающих в этот момент за горами, в землях Прародины, и на Полуострове…

– Но до него сотни ходов! – воскликнула Илна, с ужасом представляя – каково это, чувствовать мучения сотен, даже тысяч, одновременно расстающихся с жизнью. – Этого не может быть…

Она взглянула Хорсту в лицо и осеклась; поняла – может.

– Вы тогда думали, что я брежу? – он хмыкнул. – Нет, я говорил правду: боль – основа Порядка, и кому, как не его Сыну это понимать?

– Прости… я не знала… – забормотала Илна, понимая, какой дурой она была и какую ерунду несет сейчас.

Потом замолчала, поднялась и, подойдя к Хорсту, села рядом, крепко его обняла. Холодное, точно ледышка, тело мага понемногу начало отогреваться, а потом задвигалось.

Молчала ночь, негромко похрапывал Альфи, а они занимались тем, что отгоняет любую боль.

Пусть даже на время.

Солнце выползло из-за горизонта сизое, хмурое, как мужик с похмелья, двинулось вверх, выбираясь из висящей над горизонтом белой дымки.

– Жарко будет, – определил Альфи, закидывая остатки костра землей.

– Наверно, – Хорст повел плечами, устраивая тощий мешок. – Ну что, все собрались?

Задержавшихся не нашлось, и бывший сапожник зашагал на север, к виднеющимся на горизонте холмам.

Несколько дней назад, после гибели брата Ласти Хорст решил, что, попав в земли Хаоса, не станет искать загадочное место проникновения. Будет просто идти до тех пор, пока не почувствует, что больше не в силах сопротивляться безумию.

И вот тогда наступит черед шкатулки из темного дерева.

Предсказание Альфи пока не оправдывалось, солнце не палило. Идти было легко, сапоги с негромким стуком били в твердую землю цвета спелых желудей, а холмы неспешно приближались.

– Река, никак, – проворчал наемник, когда впереди показалась полоса зелени, очень яркой на фоне тусклого пейзажа.

– Похоже, – согласился Хорст. – Только странно, что кусты растут не вдоль всего русла, а только тут.

Мотающаяся в вышине темная точка, на которую никто не обратил внимания, приблизилась, выросла в черную кляксу, суматошно машущую чем-то, похожим на рваные одеяла.

– Птичка, – взгляд Альфи стал острым, он потянулся к торчащему из мешка луку. – Подстрелим?

– Еще стрелу на нее тратить, – на лице Илны появилось неприкрытое отвращение.

«Птичка» больше напоминала куль тряпья, снабженный зубастой пастью.

Покружившись над людьми, она издала резкий пронзительный крик и помчалась к кустам. Из них при ее приближении поднялась целая стая таких же тварей и, хлопая крыльями, полетела на запад.

– Хорошо хоть не обгадили, клянусь Владыкой-Порядком, – заметил Хорст, пытаясь увидеть реку, вдоль которой выстроились кусты.

Равнина тянулась дальше на север такая же гладкая, как и ранее, без малейшей складочки.

– Что за… – бывший сапожник осекся, заметив между ветвей и листьев стеклянный блеск. – Еще одно озеро, что ли?

Через десяток шагов ветер донес негромкое журчание, и за кустами стала видна напоминающая реку полоса воды.

Назвать ее привычным именем мешало то, что реки не имеют обыкновения пропадать в никуда. Этот же поток просто обрывался на прямой линии, за которой начиналась земля, сухая и потрескавшаяся. Волны докатывались до нее и беззвучно исчезали.

– Ничего себе, – сказала Илна потрясенно. – И чем это так воняет?

Запах напоминал о красильных чанах, протухшей рыбе и прочих, столь же «приятных» вещах. Он назойливо лес в ноздри, заставлял морщиться, вызывал зуд в глотке.

Хорст поднял руку, намереваясь отодвинуть ветку ближайшего куста и пройти к странному водоему. Ощутив сопротивление, попробовал надавить, но почувствовал боль в предплечье и недоуменно уставился на порванный рукав, на виднеющиеся сквозь дыры царапины.

Кое-где сочащиеся кровью.

– Колются, заразы, клянусь мошонкой Хаоса! – рыкнул Альфи. – И прочные, будто стальные!

– Сейчас посмотрим, – Хорст попытался сломать веточку в мизинец толщиной, но та даже не погнулась, лишь тревожно зашуршали блестящие листья с острыми, как у кинжала, краями.

Бывший сапожник предпочел руку убрать.

Подойти к «реке» удалось лишь с торца, в том месте, где она благополучно проваливалась в никуда.

– Это не вода, клянусь Творцом-Порядком, – заметила Илна, вглядываясь в прозрачную жидкость.

В ее толще, несмотря на слабое течение, мельтешили пузырьки, сбивались в кучки, вновь расходились, создавая впечатление, что «река» кипит. На поверхности колыхались маслянистые пятна.

– И воняет тоже от нее, – Альфи нагнулся, потянул руку к одному из пятен.

Из глубины метнулась стремительная тень, наемник отпрянул. Брызги полетели в разные стороны, пятно лопнуло, и из него высунулась оскаленная харя, похожая на украшение с носа корабля фреалсинни.

Клацнула треугольными зубами и убралась обратно.

– Нет, купаться я здесь не стал бы, – заметил Хорст, убирая руку с меча.

– И пить отсюда – тоже, – заметила Илна. – Пойдем быстрее, а то еще надышимся этой дрянью.

Резкая вонь, от которой слезились глаза и хотелось чихать, преследовала людей еще долго, и только когда полоса зелени скрылась вдали, налетевший ветер позволил вздохнуть спокойно.

Не встречая ничего интересного, шли целый день. Не останавливались даже в полдень, когда предсказание Альфи сбылось, и жара стала одуряющей.

Хорст напряженно вглядывался в горизонт, ожидая, когда Дыхание Хаоса даст о себе знать и волна лилового тумана попробует убить неосторожных путников, но пока все было спокойно, как на заброшенном кладбище.

Миновали первую гряду холмов, округлых и голых, сложенных из бурой глины, а к вечеру вышли ко второй, более высокой, сплошь покрытой синевато-зеленым мхом высотой по колено.

На ощупь он казался самым обычным, влажным и скользким, разве что неприятно чавкал под ногами.

– А тут пахнет водой, – уверенно заявил Альфи, шевеля ноздрями, – и еще – горелым…

В глазах его мелькнула настороженность, а меч оказался в руке быстрее, чем Хорст успел мигнуть.

– Ты думаешь, что кто-то жег костер? – спросила Илна.

– Наверняка, – Хорст тоже уловил горький запах, исходящий откуда-то слева. – Пойдем, посмотрим.

Через пару десятков шагов они наткнулись на вытоптанную посреди мха площадку, в центре которой чернело пятно кострища.

– Ничего себе, – Альфи задумчиво погладил лысину. – Огонь тут жгли не позже, чем три дня назад, а вот следы…

На мягкой земле виднелись отпечатки ступней, мало похожих на человеческие.

– Ночевать будем не здесь, – Хорст посмотрел в сторону солнца, более чем наполовину ушедшего за горизонт, глянул на надвигающийся с востока сумрак, – а где-нибудь в стороне.

– Придется сторожить, – добавил наемник и вздохнул тяжело, как поднявшийся из глубин моря кит.

Земля под каблуком просела, Хорст взмахнул руками и провалился чуть ли не по колено. Внизу истошно заверещало, принялось кусать сапог, и бывший сапожник поспешно выдернул ногу.

В черной дыре мелькнуло что-то мохнатое, шипящее, возмущенно фыркнуло и исчезло.

– И тут твари всякие живут, – проговорил Альфи задумчиво. – И Хаос им нипочем.

– Под землей от него прячутся, – Хорст осмотрел голенище, на котором виднелись следы маленьких, но острых зубов. – Хорошо, что кожа плотная, в два слоя, а то бы остался я без ноги.

Ночевка в холмах, вопреки ожиданиям, прошла спокойно. Никто не появился из темноты, чтобы закусить человечиной, ни единый звук не нарушил мертвой тишины, а утром не выспавшиеся путешественники двинулись дальше.

Холмы довольно быстро сошли на нет, вновь потянулась равнина, похожая на застывшее охряное море.

– Ладно без ноги, а то еще без чего, – хмыкнул наемник и покосился в сторону Илны.

– Само собой, я… – Хорст осекся на полуслове, вглядываясь в северный горизонт: на самом деле мелькнула там фиолетовая искорка или это лишь показалось? – Нет, только не это…

Лиловая полоска возникла на горизонте и двинулась навстречу, не торопясь, почти лениво.

– Что такое? – встревожилась Илна.

– Хаос выдохнул, – бывший сапожник оглянулся, выискивая холм, взобравшись на который, они окажутся в безопасности.

Но ни одна из многочисленных кочек не тянула даже на пригорок, а это означало – выход только один.

– Идите ко мне, – сказал Хорст, и Илна поразилась, насколько изменился его голос. – Ближе, ближе…

В горле мага что-то лязгало, а каждое слово давалось ему с видимым трудом.

Девушка подошла вплотную и тяжелая, точно каменная рука легла ей на плечо, от пальцев пошел мертвящий холод.

– Помилуй нас Творец-Порядок, – пробормотала Илна, глядя на двигающую к людям сиреневую дымку.

В ней не было ничего страшного или пугающегося, но все же лиловый туман вызывал непонятную гадливость, чувствовалось в жирных струях что-то неправильное, чужеродное…

Девушка ощутила, как напрягся Хорст, как захрипел, точно от сильной боли, и в тот же момент фиолетовое свечение окутало людей.

Прикосновение оказалось мягким, почти неощутимым. Что-то пушистое дотронулось до лица, зацепило веки, словно кошачья лапа погладила живот, замшевой подушкой обтерли спину…

В тело вонзились тысячи острых и холодных игл. Илна попробовала закричать, но горло родило только сдавленный хрип. Иглы погрузились глубже, разрывая плоть, норовя добраться к оцепеневшей от ужаса душе.

И в этот момент Хорст засветился.

Голубоватое свечение прянуло во все стороны, и лиловый туман замер. Фиолетовые пряди заколыхались, начали отступать, и Илна почувствовала, как постепенно уходит из сведенного судорогой тела боль.

– Клянусь его мошонкой… – прохрипел Альфи и, повернувшись, девушка увидела лицо наемника, побагровевшее, с выпученными бешеными глазами, покрытое мелкими капельками пота.

Хорст вздрогнул, дернулись его руки, и девушка замерла, дрожа от мысли, что ее движение может уничтожить защиту.

Туман клубился рядом, на расстоянии вытянутой руки, но послушно обтекал людей, оставляя вокруг них свободный пятачок. Плыли мимо, сплетаясь и расплетаясь, струи всех оттенков лилового и сиреневого. Они не поднимались выше уровня плеч, позволяя видеть затопившее равнину фиолетовое море.

Глядя на него, Илна подумала, что окажись рядом достаточно высокий холм, они спаслись бы, просто забравшись на его вершину.

Хорст дрожал все сильнее, в груди у него клокотало, как в роднике, а холод, исходящий от тела, сменился опаляющим жаром. Внутри мага словно растапливали громадную печь.

Посмотрев ему в лицо, Илна с трудом удержалась от крика.

Глаза мага были закрыты, из-под опущенных век пробивался свет, а лицо казалось белым, застывшим, точно у высеченной из мрамора статуи. Губы едва заметно шевелились, повторяя одно и то же слово…

Девушка прислушалась, но так и не разобрала, какое.

– Похоже, что все… – хриплый голос Альфи прозвучал, как показалось, над самым ухом.

Илна вздрогнула и огляделась.

Туман поредел, в нем появились разрывы, лиловые струи утратили плотность, через них проступила равнина, такая же безжизненная, как раньше, усыпанная чем-то, похожим на черный пепел.

Через мгновение девушка осознала, что ничего не мешает ей смотреть, и что Дыхание Хаоса прошло мимо.

– Все, – Хорст как-то обмяк, пошатнулся. – Справился, а теперь…

Его выгнуло, глаза закатились и, не поддержи мага Илна и Альфи, он бы просто рухнул наземь. А так затрепыхался в руках спутников, точно припадочный, изо рта потекла окрашенная багровым слюна.

– Что делать будем? – спросил напряженно пыхтящий наемник.

– Положим его на одеяло, и будем ждать, – ответила Илна, с тревогой глядя Хорсту в лицо. – Он справится с этим, обязательно, как и прошлый раз…

Дочь редара не ошиблась, но ждать им пришлось до самого вечера.

Только к закату маг вырвался из тисков чужой боли.

Глава 16. Создания Хаоса.

Магистр глядел на стоящих перед ним мужчин и женщин, и ощущал, как неприязнь в его душе борется с удивлением.

Проблема состояла в том, что сегодняшние гости главы Ордена Алмаза являлись магами, и это само по себе было неслыханно, а уж то, что он принимал их в Цитадели, могло удивить кого угодно.

Светловолосый колдун, чем-то похожий на волка, хитро скалился, его соседка, высокая и красивая, со спокойным интересом изучала обстановку приемного зала Цитадели, чернобородый толстяк откровенно зевал.

Маги чувствовали себя спокойно и уверенно. В отличие от того же магистра.

Первый колдун объявился неподалеку от Стены больше месяца назад, и тогда глава Ордена решил, что имеет дело с безумцем, какие попадаются даже среди магов. Но за первым приехал второй, третий, четвертый, и все твердили одно и то же – что прибыли сражаться с Хаосом.

Две недели назад магистр приказал поселить магов вместе, в ближайшем к Цитадели поселке, а когда колдуны в один голос заявили, что никто больше не приедет, пригласил к себе.

– Во имя Владыки-Порядка рад приветствовать вас в Цитадели, – осознав, что пауза затягивается, магистр открыл рот.

– Это вряд ли, – с ощутимым степным акцентом хмыкнул тощий маг с круглой, почти кошачьей головой. – Никогда редары с Алмазом нас не любили, а в нежданно возникшую привязанность я не верю…

– С нами можно не тратить время на вежливость, – черноволосая колдунья с голубыми глазами холодно улыбнулась, – а говорить сразу по делу.

– Хорошо, вы сами этого захотели, видит Владыка-Порядок, – глава Ордена пожал плечами. – Я вовсе не рад вас видеть, но хочу узнать, зачем вы все приехали сюда. Ведь не ради того, чтобы полюбоваться на меня?

Маги начали переглядываться, кое-кто хмыкнул.

– Плохо быть таким недоверчивым, – покачал головой чернобородый. – Лживость не числится среди наших пороков, и мы не врали твоим подчиненным, магистр, когда называли причину, вынудившую нас проделать столь дальний путь.

– Хаос уничтожит нас точно так же, как и всех остальных! – выкрикнула дородная дама, прическа которой напоминала воронье гнездо.

Глава Ордена почувствовал, как под ним шатается прочное кресло, созданное еще мастерами Второй Империи.

Маги явились защищать Стену – что произойдет дальше? Служители отправятся по городам, грабить, убивать и насиловать? Или редары оставят свары и дружно начнут шить сапоги?

Магистр еще раз оглядел людей (людей ли?), стоящих напротив – четыре женщины, четыре мужчины, все выглядят молодо, но глаза у каждого – блестящие, злые и очень старые.

– Передо мной все маги Полуострова? – спросил он.

– Все, кто смог приехать, – уклончиво ответил могучий светловолосый колдун. – Нас не так много, а в последнее время стало еще меньше.

В других обстоятельствах глава Ордена плюнул бы при одной мысли о том, чтобы использовать магию, и просто велел прогнать незваных гостей, но сейчас… чересчур много редаров и послушников погибло за последнее время, слишком мало осталось резервов…

В подобный момент обрадуешься даже такому союзнику.

– Хорошо, – магистр поднял руку, почесал лоб, отгоняя мысль, что берет в руки клинок, обладающий собственным разумом и в любой момент готовый зарезать владельца. – Во имя Владыки-Порядка я согласен допустить вас к Стене, но, честно говоря, плохо представляю, чем вы способны помочь.

– Мы можем приглядывать за вашей оградой, каждый – за своим участком, – сообщил тощий маг. – Заметные для нас признаки штурма появляются не меньше чем за сутки, так что предупреждение, где ждать атаки, вы получите заранее.

– Кроме того, мы продолжим подпитывать пирамиду, – добавила высокая красотка.

– Какую пирамиду?

– Ту, что в степи торчит, – улыбнулся чернобородый, – рядом со старым курганом. Может, видели?

– Так это вы ее создали? – магистр почувствовал, как удивление окончательно победило неприязнь: эти мерзавцы, существующие только по непонятной милости Владыки-Порядка, ухитрились сотворить такое!

– Не совсем, – черноволосая покачала головой и по ее локонам забегали крохотные искорки. – Ее с нашей помощью возвел тот, кого вы ненавидите, с кем прошлой осенью пытались воевать…

– Самозваный Сын Порядка? – лицо главы Ордена исказилось от отвращения. – Никогда я не поверю, что он к этому причастен! Он способен лишь разрушать, марионетка в руках Хаоса! Он…

– Эк дедушку разобрало, – вполголоса пробормотал Стот-Ар, глядя на брызжущего слюной магистра, больше всего похожего в этот момент на впавшего в бешенство старого коршуна.

– Покричит – успокоится, – уверенно ответила Анитра.

– Ладно, клянусь Владыкой-Порядком, – магистр шумно выдохнул, обтер покрасневшее лицо. – Будем считать, что я ничего не слышал, а вы мне ничего не говорили. Займемся делами более приземленными…

Он властно махнул рукой. От стены к креслу, сильно напоминающему трон, шагнул человек в серой тунике оруженосца, поднял толстую, переплетенную в кожу книгу.

Книгу, оказавшуюся реестром Ордена, открыли, и магистр принялся чесать затылок. После недолгих размышлений каждый из магов оказался приписан к одному из разбросанных вдоль Стены поселков, расположенных примерно на одинаковом расстоянии друг от друга.

Анитре досталось находящееся на юге, у самого моря селение имени Порядочного Генсти.

– Сегодня же подпишу указ, уравнивающий вас в правах с редарами Ордена, – от подобных слов магистра перекосило, – каждый из вас получит копию и оруженосцев в сопровождение.

– Благодарим, – кивнул чернобородый Панольф.

– А теперь идите, во имя Владыки-Порядка, – глава Ордена поднялся и, помедлив, осенил магов знаком Куба.

Анитра ощутила, как лица коснулось что-то легкое, как паутинка.

Бывшая хозяйка Карни первой вышла из зала, а в длинном и узком коридоре, ведущем к выходу, ее догнал Вагир.

– Интересно, – сказал он негромко, – а куда пропал Хорст? Еще в Сар-Тони я пытался с ним связаться, но не смог.

– Он как сквозь землю провалился, – кивнула Анитра. – Любого из вас я ощущаю, но не его.

– Может быть, погиб? – предположил шагающий позади Нисти Стагорнский.

– В любом случае это уже не важно, – Вагир покачал головой. – Что бы ни служилось с ним, бывший сапожник из Линорана сделал невероятное – он изменил нас, магов, а значит – изменил мир.

С высоты городской стены выходящие из воды фигурки казались маленькими и совершенно не опасными, а мечи в их руках – игрушками из желтого дерева. Но глядя на них, Ангир ре Сар-Тони, правитель земель, протянувшихся от Стены до Линорана, испытывал настоящий страх.

Император слишком хорошо знал, насколько опасны «морские люди».

– Ворота закрыли? – спросил он, не поворачивая головы.

– Да, господин, – почтительно ответил командир гарнизона, высокий, начинающий полнеть редар.

В Феарон Ангир приехал два дня назад – проверить, что происходит в городе после подавленного месяц назад мятежа. Вчера полюбовался восстановленными стенами, сегодня посетил праздничный молебен в честь Великого Творения и собрался уезжать, когда от гавани донесся истошный перезвон колоколов.

– Тогда нам остается только ждать, пока они уберутся обратно, – заметил император и осекся, когда волны с шумом отступили, а из воды показались десятка полтора «морских людей», волокущих что-то длинное.

Очень похожее на таран.

– Творец-Порядок! – ошеломленно пробормотал кто-то из редаров свиты.

– Клянусь, раньше они такого не умели, – Ангир только головой покачал, глядя, как за тараном из моря выползает приставная лестница. – Нам, похоже, придется сегодня поработать мечами.

– Это неразумно, господин! – осмелился возразить Гендар ре Нерни. – Вам лучше удалиться в безопасное место.

– Если они, – император кивнул в сторону бредущих по берегу косолапых фигур, – ворвутся в город, то безопасных мест тут не останется. Мечи из ножен, господа! Этот участок обороны – наш!

На опоясывающей гавань стене кипела схватка, взблескивали на солнце мечи, через парапет падали тела, доносились крики людей, глухой стук и гневный рев явившихся из моря тварей.

– Господин, позвольте, я… – командир гарнизона замялся.

– Иди, – кивнул Ангир. – Ты лучше знаешь город, так что распоряжайся по своему усмотрению. Если что – сразу гонца ко мне.

Прозвучали удаляющиеся шаги, на северной башне Феарона остался только император со свитой.

Волны шумели, орали чайки, и под их вопли из воды выходили новые и новые «морские люди». Нестройными рядами шагали к стенам, тащили лестницы, похожие на ленточных червей.

– Господин, они еще не перекрыли южные ворота, мы можем успеть… – вновь заговорил ре Нерни.

– Ты хочешь, чтобы я бросил город и его жителей? – светлые глаза императора полыхнули гневом, и невысокий редар поспешно осекся. – Оставил тех, кто считает меня господином, а сам спасся? Как я после этого буду смотреть в глаза людям, которыми правлю? Отступление сейчас невозможно, клянусь Победителем-Порядком!

Одна из лестниц поднялась к соседней башне, но обороняющиеся там воины гарнизона пропихнули между зубцами бревно, оно с треском сокрушило несколько перекладин и улетело вниз. Оттуда донеслись гневные вопли.

– А у нас-то и бревен нет, – заметил один из молодых редаров.

– Зато мы не сиволапые городские стражники, только вчера взявшие оружие в руки! – хмыкнул Ангир.

Из-за ближайшего зубца высунулась лестница, спрыгнувший с нее «морской человек» успел только фыркнуть, когда меч императора вонзился ему между ребер и вышел из спины.

Тело рухнуло назад и исчезло из виду.

– Слава импер… – подавший голос льстец захрипел, когда прилетевший снизу булыжник ударил ему в лицо.

Брызнула кровь, посыпались обломки выбитых зубов.

Вторая чешуйчатая тварь, похожая на непомерно разросшуюся жабу, вспрыгнула на стену, за ней показалась третья, четвертая, рядом с первой возникла еще одна лестница.

– С нами Порядочный Отольф! – крикнул Ангир, вскидывая клинок.

– Грбуххх… – ответил «морской человек».

Удар выглядящего легким меча из желтой кости оказался неожиданно быстрым, императору пришлось уклоняться. Он пошатнулся, отступил на шаг, но восстановил равновесие и атаковал в ответ.

Сражающийся рядом ре Нерни оказался менее удачлив, чужой выпад угодил ему в грудь, и прочная кольчуга с печальным лязгом лопнула. Изо рта редара, служившего еще отцу Ангира, потекла кровь.

– Прикройте его! – прорычал император, пытаясь достать мечом на диво верткую и сильную тварь.

– Поздно… – ре Нерни прыгнул вперед, ухватил двоих «морских людей» и полетел с ними вниз, навстречу облизывающему городские стены прибою.

Ангир выругался, вспомнив любимое выражение отца, полоснул клинком по животу противника. Брызнула желтая слизь, из вертикальных щелей на шее чешуйчатой твари вырвался всхлип.

«Морской человек» зашатался и рухнул, а император схватился со следующим.

Вокруг правителя сражались редары свиты и телохранители, то один, то другой падал, лязгали доспехи, звенели мечи. Кто-то яростно хрипел, сотник охраны громогласно бранился, но и его мощный голос звучал слабее и слабее.

Ангир размахивал постепенно тяжелеющим мечом, по лицу тек пот. Мышцы потихоньку начинали ныть, и мысль о том, что стоило послушаться ре Нерни, становилось отгонять все сложнее.

Когда с ведущей вниз лестницы донесся топот и на стену ворвались городские стражники, император почувствовал облегчение.

– Мы отбились, господин! – донесся через шум схватки восторженный голос командира гарнизона.

– Милостью Победителя-Порядка! – прохрипел в ответ Ангир, насаживая на меч очередного «морского человека».

Затрещала одна лестница, другая отклонилась от стены, с нее опадающими листьями полетели чешуйчатые твари, а император опустил меч, позволяя себе перевести дух и осмотреться.

Отрезок стены между двумя башнями был завален телами, желтая слизь мешалась с алой кровью.

– Докладывай, – Ангир повернулся к командиру гарнизона.

– Противник нигде не смог проникнуть в пределы города. Таран уничтожен, все лестницы сброшены, выжившие «морские люди» уходят обратно в воду, – скороговоркой ответил редар.

– Сколько погибших?

Командир гарнизона мгновение помедлил, а когда заговорил, голос его прозвучал куда менее бодро:

– Много, мой господин, много. Из моих людей уцелела в лучшем случае треть, из взявшихся за оружие горожан – еще меньше.

Император оглянулся на собственную свиту, ставшую за сегодняшний день в два раза меньше и покачал головой.

Феарон остался практически беззащитным перед повторным нападением.

Земли Хаоса не радовали путешественников разнообразием пейзажей. Одна гряда холмов сменялась другой, полосы зеленого чавкающего мха уступали место зарослям колючих и густых кустов, изредка попадались отрезки рек.

Хаос, к счастью, больше не выдыхал, и Хорст на ходу приходил в себя.

К середине второго дня пути на горизонте появилась темная полоса. Неспешно приблизилась, выросла в редколесье, состоящее из толстых деревьев с растопыренными корявыми ветвями.

Свисающие с них продолговатые листья цвета лежалого снега с легким шорохом покачивались, хотя ветра не было.

– Не нравится мне этот лес, клянусь мошонкой Хаоса, – остановившись, заявил Альфи. – Может быть, обойдем?

– А ты знаешь, сколько ходов нам придется тащиться? – вопросом ответил Хорст. – И много ли времени осталось до падения Стены?

– Пойдем напрямик, – вздохнула Илна.

– Другого выхода нет, – Хорст поправил висящие на боку ножны с мечом и шагнул под толстую раскоряченную ветку.

Миновав опушку, путешественники окунулись в запахи прелого дерева, сырых листьев и падали, в поскрипывание стволов, в доносящиеся издалека приглушенные вопли, мало напоминающие птичьи.

На ближайшем дереве зацокали коготки, на людей недружелюбно зыркнула черная мохнатая тварь с алыми глазами.

– Белка, – Альфи потянулся за луком, но животное презрительно клацнуло острыми зубами и исчезло.

– Как бы на волков не наткнуться, – заметила Илна, оглядываясь.

Травы в лесу не было, торчали из серой земли узловатые корни. Опавшие листья шуршали под ногами, негромко потрескивали сухие ветви. Путешественники шагали через рухнувшие стволы, проходили сумрачные ложбины, текущие по дну которых ручьи не отличались от тех, что впадают в Яр или Биронт.

В очередной лощине остановились, чтобы набрать воды.

– Пора бы о привале подумать, – заметила Илна, вешая на пояс наполненную флягу. – Скоро темнеть начнет.

– Пора… – Хорст замолчал, вслушиваясь в долетевший сверху шорох.

Лесная тишина лопнула, разодранная в клочья свирепыми воплями. Качнулись ветви нависшего над ложбиной дерева и вниз по пологому склону с воплями бросились напоминающие людей существа.

Фляга Альфи с плеском упала в ручей, меч наемника стремительно покинул ножны.

– Владыка-Порядок! – от удара громадной дубины Хорст уклонился. Ее обладатель по инерции проскочил вперед и, запнувшись о выставленную ногу бывшего сапожника, рухнул в воду.

Полетели брызги, плеск смешался с гневным криком.

Ткнув мечом в спину упавшему, Хорст повернулся к нападающим, и клинок в его руках замелькал, отражая удары.

Обитатели леса атаковали бестолково, мешая друг другу, и вставшие спиной к спине люди без особого труда сдерживали натиск. Громадный меч Альфи разрубал дубины, валил чужаков одного за другим, и Хорст с Илной не отставали от лысого наемника.

– Неужели все? – спросила Илна, когда последний из нападавших упал на землю. – Я даже не успела разогреться!

– С кем мы хоть сражались? – Хорст присел на корточки и осторожно перевернул одного из сраженных на спину.

Лежащее на земле существо напоминало оживший кошмар – на испещренном какими-то буграми лице торчали пучки жестких, похожих на щетину волос. Среди них прятался круглый рот без губ, над ним виднелись глаза – расположенные на разной высоте и совершенно черные.

Из раны в тощей груди вытекало что-то напоминающее сопли.

– Он похож на человека, клянусь Творцом-Порядком, – заметила Илна, – на сильно изуродованного человека…

– И остальные тоже, – Альфи с брезгливой ухмылкой ногой перевернул еще одного из чужаков. – Но все они разные. У этого вот чешуя и нос длинный…

Общим у обитателей леса оказалось только хрупкое сложение, короткие ноги и руки, а также одежда, напоминающая мешки из грубой ткани с дырами для конечностей и головы. Внешность же различалась, как у деревьев в одном лесу, но у всех производила отвратительное впечатление.

– А кто-то обещал чудовищ, – Альфи глянул на Хорста с некоторым разочарованием, – а это если и чудовища, то какие-то мелкие. Да еще и с дубинами.

– Зато разумные, а значит – очень опасные, – Хорст осторожно перерезал ремень, снял со спины одного из погибших объемистую сумку из кожи. – Ну-ка, посмотрим, что тут у нас…

Вместо ожидаемой вони носа коснулся аромат, напоминающий запах мяты. Извлеченные из сумки куски похожего на свинину мяса оказались завернуты в чистую тряпицу и проложены зелеными листьями.

– Я буду не я, но это можно есть, – оживился Альфи.

– Чтобы стать такими, как они? – Илна кивнула в сторону чужаков.

– Мне кажется, что эти… существа, точнее их предки стали такими, приспособившись к жизни на землях Хаоса, – заметил Хорст, – думается, что это потомки тех, кто некогда покинул прародину и перебрался через горы, но на Полуостров не пошел. Все считали их погибшими, но как видите…

В этот момент бывший сапожник как никогда остро пожалел о том, что потерял магические способности, а среди них – колдовское зрение, позволяющее рассмотреть суть любого живого существа.

Хватило бы одного взгляда мага, чтобы определить – кто перед ними.

– Это все догадки, – девушка брезгливо сморщила носик. – Но есть эту дрянь я не буду.

– А я попробую, – Альфи нагнулся, взял самый маленький кусок и принялся осторожно жевать.

Недоверие на его лице исчезло, сменившись довольством, наемник похлопал себя по животу и заявил:

– Неплохо, клянусь мошонкой Хаоса!

– Остальное на привале, – поспешно сказал Хорст, заметив в глазах Альфи алчный блеск. – Обыщите этих красавцев, может у них найдется еще чего-нибудь полезное.

Илна и Альфи принялись осматривать мертвецов, потрошить их груз. Хорст убрал мясо назад в сумку, а ее запихнул в собственный заплечный мешок, после перехода через горы почти пустой.

– Ничего, – сказала Илна, распрямляясь, – не брать же вот это?

На узкой ладони девушки лежал нож – деревянная рукоятка и примотанное к ней жилами лезвие из обточенного кремния.

– И не это, – добавил Альфи, показывая шнурок с нанизанными на него деревянными фигурками уродливых зверей.

– Это оставим, – решил Хорст. – Пойдем.

Они поднялись по склону, и зашагали дальше через сгущающийся сумрак и поднимающийся от земли туман.

Проснулась Илна от пронзительных криков над самой головой и в первый момент потянулась к мечу, решив, что вокруг кипит схватка. Но, прислушавшись, уловила сонное дыхание Хорста рядом и потрескивание с той стороны, где на страже у костра оставался Альфи.

Успокоившись, девушка зевнула и открыла глаза.

Лес окутывала белесая дымка, из нее выступали стволы, похожие на толстые колонны из серого камня, торчали раскоряченные ветки. С востока робко тянулись розовые лучи восходящего солнца, а над головой, в кроне дерева, под которым путешественники устроились на ночлег, продолжали визгливо орать.

– Чтобы вас… – пробормотала Илна, нащупала рядом с собой ветку и запустила ее вверх.

Зашуршало, посыпались листья, визг оборвался негодующим кашлем, что-то черное, раскоряченное суматошно захлопало крыльями, оторвалось от веток и поплыло в туман.

– Я тоже хотел бросить чем-нибудь, но ты меня опередила, – Альфи потянулся, расправляя широкие плечи.

– Что это хоть было? – спросила девушка, поднимаясь. – И что ты там варишь?

Перед наемником дымился небольшой костерок, а клубящийся над котелком пар подсказывал, что внутри кипит вода.

– Остатки мяса на суп пустил.

– Разумно, – хриплым со сна голосом проговорил Хорст. – А то что-то есть хочется…

Пахнущее листьями и прогорклой кашей варево проглотили в считанные мгновения. Остатки воды, сохранившиеся в одной из фляг, Илна пустила на то, чтобы отмыть котелок, и он занял привычное место в мешке Альфи.

Забросав кострище землей, покинули место стоянки. Туман к этому времени частично рассеялся, вскоре из него выбралось тяжелое красное солнце, неспешно двинулось вверх.

Хорст шагал первым, настороженно ожидая момента, когда навстречу поползет смертоносная лиловая дымка. В то, что Дыхание Хаоса больше не даст о себе знать, верилось с трудом.

Когда бывший сапожник ощутил запах дыма, в первый момент решил, что показалось.

– Что-то паленым воняет, – сказала Илна.

– И я чую, – проворчал Альфи.

– Значит, не кажется, – сделал вывод Хорст. – Пойдем медленнее.

Они миновали заросли кустарника, перебрались через неширокий, но бурливый ручей, и зашагали вверх по ведущему от воды косогору, где ноги скользили по мокрой глине.

Выглянув из-за его края, Хорст спешно присел.

Среди толстых раскидистых деревьев виднелись участки голой земли, а на них – совершенно круглые отверстия, достаточно большие, чтобы через них пролез человек. Из нескольких поднимался серый, быстро рассеивающийся дым, а вокруг бродили уродливые существа, похожие на тех, с кем путешественники сражались вчера.

– Что там такое? – спросила Илна.

– Селение, – ответил бывший сапожник, – нужно обходить.

– Куда? – Альфи завертел головой.

– Попробуем вправо, – Хорст еще раз осторожно выглянул, определяя, где заросли гуще.

Люди спустились обратно к ручью, зашагали по берегу. Под ногами захлюпало, в стороны полетели брызги жидкой грязи. Слева потянулся испещренный ямами косогор, влезть на который не сумела бы и ящерица.

Когда он стал чуть менее крутым, Хорст предпринял попытку подъема.

В обнаружившиеся наверху кусты вломились, как преследуемые волками олени, но дальше пошли много медленнее, отводя лезущие в глаза ветки, усеянные блестящими шипами в ладонь длиной.

– Что ты увидел? – спросила Илна.

– Родственников тех типов, с которыми мы воевали, их норы, – ответил Хорст, пытаясь определить, исчез из воздуха аромат дыма или нет. – Живут, точно кроты, но каким-то образом ухитряются жечь костры.

– И деревья рубить, – мрачно заметил Альфи, показывая на ближайший ствол, где виднелись аккуратные галочки зарубок. – Или, скорее, доить. Помню, мы с пацанами так березовый сок собирали, лет тридцать назад…

Глаза наемника затуманились, а широкая ладонь поднялась, чтобы огладить лысину.

– Не время предаваться воспоминаниям, – спешно заметил Хорст. – Вдруг кто из этих решит сюда наведаться?

В кустах затрещало, качнулись ветви. Альфи одним движением выхватил меч, замахнулся. Из зарослей высунулась похожая на свиную морда, украшенная двумя пятачками и единственным блестящим глазом.

– Укуси эту тварь Хаос! – выругалась Илна. – Напугала чуть не до икоты!

– Скажи спасибо, что не съела, – хмыкнул Хорст, когда за мордой показалось тело, маленькое и жилистое, как у голодающей кошки.

– Брысь! – Альфи махнул клинком.

Тварь зашипела и с удивительной быстротой зарылась, оставив кучку земли и круглый лаз, похожий на след от тычка огромным пальцем.

Дождь хлестал так, словно в небесах прорвало столетия назад возведенные запруды. По стволу, рядом с которым укрывались путешественники, текли настоящие ручьи, тучи ползли, цепляясь за верхушки деревьев, а молнии вырывали из полумрака настоящую завесу из воды.

Хорст сидел, ощущая себя по горло в болоте, рядом хлюпала носом замерзшая Илна, а Альфи благополучно дремал, не обращая внимания на лупящие по заросшей щетиной макушке струи.

Еще утром солнечная погода испортилась с удивительной быстротой. Натянуло туч, с севера надвинулось сердитое громыхание.

– Скорее бы все закончилось, – прогундосила девушка, поглядывая на небо.

– Еще недолго, – кивнул Хорст. – Жалко, что мы не взяли с собой самогона, сейчас бы согрелись.

При слове «самогон» Альфи пошевелился, повел носом, но тут же снова задремал.

Налетевший порыв ветра заставил поежиться, сбросил с ветвей капли. Вытирая лицо, бывший сапожник осознал, что хорошо различает ветви соседнего дерева, хотя недавно с трудом мог разглядеть ствол.

– Сейчас пойдем, – сказал Хорст, обнимая Илну за плечи и ощущая, что девушка дрожит.

Гром ударил еще раз, как-то неуверенно, и в черноте туч объявились прорехи, кое-где проглянуло голубое небо.

– Уже можно, – Альфи огляделся и зевнул. – Дождь на самом деле закончился, только с веток капает.

Хорст поднялся, в сапогах хлюпнула вода.

– На ходу обсохнем, – сказал он, взваливая на плечи мешок. – Или вечером, когда костер разведем…

– Ага, – уныло кивнула Илна и чихнула, так громко, что с дальнего дерева с истошным криком сорвалась какая-то летучая тварь.

Покружилась в высоте и улетела.

Когда путешественники двинулись через заросли, выяснилось, что растения не собираются держать влагу в себе и готовы щедро делиться ей с проходящими мимо людьми.

Трава чавкала, из-под подошв брызгали струйки, хлюпали лужи. С веток текло и капало, а стоило прикоснуться к любой из них, как ты делался много более мокрым, чем ранее.

Примерно через половину хода заросли поредели, глазам путешественников открылась река. Поднимающаяся от нее вонь не оставила сомнений в том, что плещется тут вовсе не вода.

– Будем обходить? – предложил Хорст, глядя на бурлящие пузырьки и плавающие по поверхности масляные пятна.

– Для начала надо посмотреть, настоящая это река или огрызок, – ответил Альфи.

– Хорошо, – бывший сапожник скинул мешок. – Ты налево, я направо.

Хорст торопливо шагал вниз по течению, высматривая место, где поток оборвется, как его сородичи, встреченные в степи – из тех ни один не превышал больше двух сотен шагов.

Река не закончилась через сотню размахов, не подумала оборваться и после второй. Хорст забрался на невысокий пригорок и увидел, что дальше среди деревьев так же блестит полоса серебристо-серой «воды».

К месту, где оставалась Илна, они с Альфи вернулись практически одновременно.

– Плот строить надо, клянусь мошонкой Хаоса, – сердито сопя, заявил наемник.

– Надо, – без особой радости кивнул бывший сапожник, вытаскивая из мешка топор.

Поплевав на руки, Хорст выбрал дерево потоньше и принялся за дело.

Захватанная рукоятка норовила выскользнуть из рук, лезвие застревало в вязкой древесине, в стороны летели щепки, с трясущейся кроны капала вода, так что дело продвигалось медленно.

Неподалеку орудовал топором Альфи, от его ударов дерево жалобно сотрясалось.

К тому моменту, когда они совместными усилиями свалили четыре ствола и вырубили шест, Хорст был мокрым не столько от воды, сколько от пота, а на ладонях проклюнулись красные бугорки мозолей.

Любое прикосновение к ним заставляло кривиться и шипеть от боли.

В ход пошли найденные в мешках остатки веревок и скрученные в жгуты тряпки. Неуклюжий плот шлепнулся в шипящую воду, в стороны от него побежали волны.

– Да поможет нам Владыка-Порядок, – Хорст осторожно ступил на скользкие бревна и подал руку Илне.

Последним берег покинул Альфи, уперся в землю шестом. Вода под зашатавшимся плотом забурлила, Илна присела, чтобы сохранить равновесие, но тут же вскочила с криком:

– Ай, жжется!

Хорст опустил взгляд – бурлящая жидкость, мало похожая на воду, облизывала его сапоги. Одно из маслянистых пятен зацепилось за крайнее бревно и теперь плыло следом, не спеша растворяться.

– Ничего, потерпи немного, – сказал бывший сапожник. – Сейчас доплывем.

Альфи в очередной раз сунул шест в реку и едва не упал, когда палка содрогнулась, выворачиваясь из ладоней.

– Разрази тебя Хаос! – рявкнул наемник, и отпустил шест.

Его кончик остался торчать на месте, дергаясь, как припадочный червяк, а затем ушел в глубину, откуда начало подниматься нечто достаточно большое, чтобы заглотать плот целиком.

– Прыгаем вместе! – гаркнул Хорст, когда до берега осталось меньше размаха. – Раз-два!

– Айй! – тонко взвизгнула Илна, и они взвились в воздух.

Земля ударила в ноги, бывший сапожник не удержался, шлепнулся, больно ударившись животом и выставленными локтями. Оглянулся на прыгнувшую более удачно Илну и, не тратя времени, пополз прочь от реки, где что-то с ревом и плеском грызло бревна.

Только уткнувшись лицом в кусты, Хорст позволил себе обернуться.

В середине потока крутился небольшой водоворот, а течение неспешно уносило на восток немногочисленные щепки.

– Ну и тварь, – сказал Альфи с дрожью в голосе, – не попусти Вседержитель-Порядок повстречаться с такой…

– Она до нас не добралась, – Хорст сел и повернулся к Илне. – Ну-ка покажи руку!

Ладошка дочери редара выглядела красной, как после ожога.

– Ладно, если к вечеру не отвалится – значит, все в порядке, – огладив голову, сделал вывод Альфи.

Илна бросила на него уничижительный взгляд.

– Надо идти, – поднявшись, Хорст обнаружил, что одна из штанин треснула, а кафтан на животе превратился в лохмотья.

– Пойдем… – кивнул Альфи и тут же резко повернулся в сторону другого берега, точно собака, учуявшая дичь.

С юга донесся треск, какой издает попавшая под ногу сухая ветка, зашуршали листья.

– Что такое? – насторожилась Илна, мужчины переглянулись и, подхватив девушку под руки, рванули прочь от берега.

Продравшись через кусты, путешественники упали наземь, и Хорст, вытащив из ножен меч, принялся вглядываться между листьями.

Заросли на том берегу заколыхались, ветви разошлись, к реке выбралось уродливое существо, напоминающее одно из тех, с кем люди сражались вчера. За ним показалось второе, третье.

Обитатели леса держали в лапах короткие копья и дубины, усаженные зубами какого-то хищника, а двигались, нагнувшись так, что безобразные морды склонялись к самой земле.

– По следу идут, – прошептал Альфи, – по запаху. За нами.

Одна из тварей, приметная из-за больших ушей, вскинула голову, уставилась туда, где укрывались люди. Хорст прижался к земле, ощущая, что сердце колотится громче кузнечного молота.

Не обнаружив ничего, ушастое существо уставилось в землю, как и остальные, суетливо бегающие вдоль берега и переговаривающиеся хриплыми голосами.

– Отползаем, – выдохнул Хорст и, оглянувшись, принялся разворачиваться на месте.

Ползком преодолели около десятка размахов и только потом рискнули встать на ноги.

– Почему они шли так шумно? – спросил Альфи, оглядываясь в сторону реки, с другого берега которой доносились сиплые возгласы. – Ведь родились в лесу, наверняка умеют двигаться тихо.

– Мы проторчали на том берегу довольно долго, – ответил Хорст. – След, по которому они шли, успел остыть, а эти… местные, судя по всему, больше верят обонянию, чем всему остальному.

– Чему бы они там ни верили, встречаться с ними я больше не хочу, – заявила Илна. – Нужно убираться отсюда!

– Придется побегать, – Хорст посмотрел туда, где давно пересекшее зенит солнце неспешно дрейфовало по небу, – а ночью, скорее всего, обойтись без костра. Иначе эти уроды нас догонят и…

Что случится потом – объяснять не надо было.

Мстят за погибшего сородича даже волки, что же говорить о разумных существах?

Глава 17. Чудовища Порядка.

Когда шагающий впереди Альфи остановился, Хорсту хватило одного взгляда, чтобы уяснить причину.

Тянущийся дальше на север лес выглядел странно даже по местным меркам. Если за спиной виднелись все те же серые стволы, белесые листья на ветвях и голая земля, то впереди тесно, как воины в строю, торчали березы, ели и осины – все вперемешку, как никогда не бывает в жизни.

Ветви переплетались, между стволами почти не имелось просветов, а оплетающие стену из деревьев заросли малины усеивали крупные ягоды необычайного лилового оттенка.

– Снова обходить? – Хорст оглянулся. – Время потеряем, опять же эти уроды где-то рядом…

С момента встречи с обитателями леса прошло около суток. Большую часть этого времени путешественники провели на бегу, а меньшую – в темноте, у подножия одного из деревьев.

Спать ложились голодными, поэтому никто не выспался, да и в животах до сих пор недовольно бурчало.

– Пойдем напролом, – засопел Альфи. – Вдруг прорвемся?

– Мне тоже не хочется петлять, – кивнула Илна.

Альфи первым двинулся в малинник, точно решивший пообедать медведь, прикрыл лицо рукой. Треснула одежда, когда десятки шипов попробовали ее на прочность, с веток ближайшей елки посыпались иголки.

– Колется, – озадаченно сообщил наемник, выдергивая одну из щеки.

Через несколько мгновений и Хорст понял, что на самом деле «колется».

Еловые иголки, обычно мягкие, тут больше напоминали сапожные, норовили угодить в глаза, а колючки на ветвях малины походили на маленькие, но исключительно острые когти.

Попав в их «ласковые» объятия, Илна недовольно вскрикнула, остановилась, и Хорсту пришлось почти тащить ее за собой.

Впереди, порыкивая ужаленным в задницу вепрем, сквозь заросли ломился Альфи.

Оказавшиеся на открытом месте путешественники выглядели так, будто сражались с оравой безумных котов. Наемник расчесывал поцарапанную щеку, Хорст стирал кровь с подранного уха, а Илна с беспокойством рассматривала крошечную царапинку на пальце.

– Может, эти самые страшилы тут застрянут? – заявил Альфи.

– Фомневаюф, – ответила засунувшая палец в рот девушка, – фон мы какую профеку им офтафили.

Поломанные ветви малины торчали в разные стороны, кое-где на них висели клочья одежды.

Более явный след можно было оставить, только выкопав за собой траншею.

По эту сторону стены из колючих веток лес тоже выглядел не совсем обычно. Густая трава доходила до колен, а под стоящими вперемешку деревьями разных пород виднелись крупные и очень яркие цветы, алые, точно киноварь и белые, как самый первый осенний снег.

– Не нравится мне тут, – проговорил Хорст, принюхавшись к сладкому, дурманящему аромату, – напоминает Долину, только если там пахло жизнью, то здесь веет смертью…

– Надеюсь, что не нашей, – Альфи сплюнул и извлек из ножен устрашающих размеров клинок.

– Нравится или нет, а идти надо, – сделал заключение Хорст.

Не успели пройти десятка шагов, как с ветвей разлапистого дуба бесшумно спрыгнуло нечто мохнатое, огромное. Хорст упал, отшвыривая с пути чудовища Илну, а Альфи ударил тварь мечом. Брызнула кровь, могучего наемника отбросило в сторону, а на том месте, где он только что стоял, осталось корчиться подобие человека, поросшее рыжей шерстью.

Хорст ощутил тошноту, когда понял, что на округлой голове твари нет даже следа ото рта.

– Чем же оно нас жрать собралось? – спросила Илна, когда вытекающая из раны на шее чудовища кровь перестала пузыриться, а могучее тело замерло.

– Лучше не задумывайся об этом, клянусь мошонкой Хаоса, – мрачно ответил Альфи, – а приготовь собственный клинок. Что-то мне подсказывает, очень скоро он тебе пригодится.

Дочь редара не заставила себя упрашивать и дальше люди двинулись, держа мечи наготове. Дали крюка, обходя полянку, утыканную здоровенными, слизистыми грибами цвета брюха насосавшегося комара.

Шляпки размером с тележное колесо неприятно пульсировали, выстреливая из крупных спор струйки какой-то жидкости.

– Ничего себе! – Хорст остановился, когда земля перед ним вспучилась, и из появившегося отверстия вылезло что-то, напоминающее ладонь, каждый палец которой заканчивался круглым глазом.

– Подглядывать еще будет! – Альфи шагнул вперед, махнул мечом как косой, срезая траву, но «рука» успела юркнуть обратно.

Затем довольно долго шли без приключений, но спокойствие закончилось у группы высоких, очень старых елей с серебристой, какой-то седой корой. Тут путешественников встретили очень недружелюбно. Сверху донесся резкий, неприятный крик, а на траву шлепнулось нечто липкое и вонючее, а в стороны полетели брызги.

– Это еще что? – Хорст поднял глаза и едва успел увернуться от новой порции жидкого дерьма.

На одной из елей, у самой верхушки виднелся шар из сучьев, веток и травы, а над людьми, пронзительно вереща, кружилась напоминающая летучую мышь тварь с непропорционально большой головой.

– Гнездо охраняет! – выкрикнула Илна, укрывшаяся от «обстрела» под кроной ближайшей сосны.

– Тут уж лучше обойти, – Альфи вытер голову и с отвращением уставился на собственную ладонь.

– Как скажете, – Хорст прыгнул в сторону, и крылатая тварь, поняв, что промахнулась, разразилась негодующими воплями.

Несколько десятков размахов путешественники пробежали, укрываясь под ветвями, и только когда визгливые крики затихли, рискнули остановиться и перевести дух.

– Вот вонища-то, – Альфи сорвал пучок травы и принялся оттирать попавшие на сапог брызги.

– Ага, – кивнул Хорст, обнаружив, что и на его одежде появилось несколько «ароматных» меток. – Мы теперь…

Он замолк, осознав, что оставшаяся позади крикливая тварь вновь орет во все горло.

– Кто-то идет мимо нее, – Илна растерянно заморгала.

– И, клянусь Владыкой-Порядком, я знаю – кто, – Хорст оглянулся, – медлить нельзя.

Испачканный вонючими какашками пучок травы полетел на землю, а три человека понеслись через лес, как выпущенные из лука стрелы.

Каждый шаг давался с невероятным трудом. Ноги казались деревянными, когда сгибались, Хорст слышал треск сухожилий и суставов. Мышцы ныли, а мозоли, как казалось, увеличились в десятки раз.

Перед глазами маячила широкая спина Альфи, колыхались стволы деревьев, непонятно откуда появлялись норовящие ткнуть в лицо ветки. Время от времени все пропадало в каком-то мареве.

Хорст понимал, что еще немного – и он свалится, либо даст себя захлестнуть плещущемуся неподалеку океану чужой боли, и тогда его спутникам придется иметь дело с корчащимся обломком человека. Но еще лучше бывший сапожник осознавал, что где-то за спиной – погоня, и что останавливаться нельзя.

И эта мысль гнала его вперед.

Бежали они целый день и большую часть ночи, останавливались только один раз, когда стало невмоготу. Несколько раз на ходу сражались со странными, отвратительными тварями, похожими на животных и растений одновременно. Петляли, пересекали ручьи, пытаясь сбить погоню со следа.

Но насколько преуспели – сказать не мог никто.

– Хватит, я больше не могу, – просипела из-за спины Илна.

– Стой, – проговорил Хорст, кусая себя за губу, чтобы удержаться и не сделать очередной шаг. – Передохнем.

Альфи остановился как-то неуверенно, будто забыл, как это делается. Илна со стоном шлепнулась на задницу, вытянула ноги. Хорст постоял несколько мгновений, восстанавливая дыхание, а затем огляделся.

Лес вокруг напоминал обыкновенную чащобу где-нибудь под Вестароном, портили впечатление торчащие изо мха пурпурные стебли без листьев, увенчанные черными как ночь цветками.

Несмотря на стоящее в зените солнце, под густыми кронами царила прохлада, зловеще шелестели листья, из кроны ближайшего дуба доносился негромкий клекот.

– Тихо как-то, – заметил Альфи, – подозрительно это…

– Точно, – Хорст обреченно кивнул. – Чувствуется, зря мы остановились.

Ветви затрещали со всех сторон, из-за валежин, кустов и деревьев появились скрюченные фигуры в мешковатых одеяниях, лес наполнился визгом и воинственными криками.

– Опять драться, – вздохнул Хорст, чувствуя, что за время пути меч потяжелел, стал весить как мешок с мукой.

Первый удар нанес вяло, но когда утыканная заточенными костяшками дубинка просвистела в опасной близости от лица, задвигался быстрее. Гневно зарычал Альфи, крикнула Илна, один из нападавших упал под ноги, страшно хрипя и плюясь кровью, и бывший сапожник погрузился в круговерть схватки.

Отбил направленный в лицо выпад, атаковал сам, переломив врагу руку, подставил клинок под нацеленное в лицо копье…

Нападавших было в десять раз больше, чем людей, и сражайся они организованно, все закончилось бы довольно быстро. Но обитатели леса бросались вперед скопом, толкались, мешали друг другу и тем самым только помогали обороняющимся.

Альфи орудовал мечом без привычного размаха, движения наемника отличались необычной сдержанностью – он тоже устал, Илна время от времени пошатывалась, и соратники при всяком удобном случае пытались прикрыть ее.

Момента, когда его ранили, Хорст не заметил, просто ощутил в левом плече боль и, скосив глаза, обнаружил, что серый кафтан на груди побурел, а по боку стекает теплая струйка.

Накатила дурнота, бывший сапожник справился с ней. Затряс головой, отгоняя мысль воспользоваться силой Порядка, пустить ее в ход против этих кривоногих, уродливых, страшных…

Дубина вскользь коснулась виска, перед глазами вспыхнуло.

Проморгавшись, Хорст обнаружил, что еще стоит на ногах и даже ухитряется размахивать мечом, а за плечом надсадно сопит Илна.

– Ничего, – просипел бывший сапожник, – мы вам еще покажем, надерем всем задницу…

Нападавших поубавилось, люди, перемазанные белой слизью, через шаг спотыкались о трупы, а с ветвей доносились вопли собравшихся к месту схватки падальщиков.

– Когда же вы закончитесь? – рыкнул Альфи, могучим ударом перерубая очередному уроду шею.

Это оказалось последней каплей – уцелевшие обитатели леса, а их осталось не более дюжины, обратились в бегство.

– Неужели все? – Илна опустила меч. – Даже не верится…

– Ага, – Альфи закатал рукав, принялся рассматривать длинную царапину на предплечье.

Вторая, куда глубже, красовалась у него на шее, из нее продолжала сочиться кровь.

– Тебя тоже зацепило? – девушка посмотрела, как Хорст с шипением отдирает от плеча прилипшую к ране одежду, и полезла в мешок, где хранились куски чистой ткани.

Один из «убитых», морщинистый, с седым пухом на какой-то угловатой голове, пошевелился и открыл черные глаза. Изо рта его донеслись отрывистые звуки, напоминающие лай.

– Чего это он? – изумился Альфи.

– Проклинает, наверное, – Хорст поморщился, когда Илна плеснула ему на рану водой, обтерла и начала забинтовывать. – Пусть себе, меня столько раз проклинали, даже сам Хаос – все без толку…

Седоголовый дернулся, прохрипел что-то откровенно злобное и затих.

– Ничего, жить будешь, – деловито проговорила дочь редара, закончив перевязку. – И кстати, почему ты не использовал силу Порядка? Глядишь, эти, – Илна огляделась, – чудовища мелкие нас одолели бы…

– Ты знаешь, что я обращусь к этому оружию только в крайнем случае, – Хорст махнул подраненной рукой и понял, что повязка хоть немного, но мешает. – И разве эти существа напали на нас из злобы, алчности или прихоти?

– А не все равно? – сердито буркнул Альфи, подставляя Илне шею.

– Они напали из страха, – закончил Хорст. – Ведь мы для них тоже чудовища. Чудовища Порядка.

– Господин, – голос наемника стал вопросительным. – Почему бы вам сейчас не пустить в ход этот… ключ?

– Был бы рад покончить со всем немедленно, – бывший сапожник повернулся и посмотрел туда, где сквозь кроны виднелись белеющие на горизонте вершины. – Но ведь можно пройти еще несколько ходов? Хотелось бы сделать все, что в моих силах, чтобы зараза Хаоса исчезла из нашего мира, а для этого нужно подобраться как можно ближе к месту прорыва…

С ветвей кривого дерева, настороженно поглядывая на людей и пошевеливая усиками на морде, спикировала крылатая тварь размером с кошку. Подобравшись к трупу седоголового, она заурчала и принялась рвать мясо тупыми зубами.

Самые нетерпеливые из падальщиков принялись за дело.

Река выглядела широкой, почти как Биронт в среднем течении. Северный берег окутывала дымка, но можно было рассмотреть, что и он покрыт лесом. Зеленоватые волны монотонно плескали, ветер нес запах мокрой травы.

– Да, такую на плотике не переплывешь, клянусь мошонкой Хаоса, – Альфи задумчиво почесал затылок.

Хорст ничего не сказал, привычным жестом потрогал затвердевшие бугорки мозолей на ладони.

За последние три дня путешественники не встретили ни единого разумного существа, хотя не раз видели зарубки на деревьях, натыкались на замаскированные ловушки.

Либо обитатели леса хорошо прятались, либо людям просто везло.

Раны потихоньку заживали, хотя Хорст еще морщился, двигая левой рукой, синяк на виске болел, а царапина на шее Альфи то и дело норовила открыться, поплакать кровавыми слезами.

Дорога по лесу давалась с большим трудом, несколько раз петляли, упирались в завалы. Ели то, что удавалось поймать, и вчера едва не поплатились за это, рискнув поджарить костлявую «птицу».

Хорст успел проглотить больше всех, потом всю ночь провел в кустах, извергая для начала съеденное мясо, затем просто желчь. Утром поднялся с трудом, и более-менее пришел в себя только сейчас, когда отражающееся в водной глади солнце приблизилось к горизонту.

– Значит, придется делать большой плот, – Илна пожала плечами. – Потратим на это пару дней.

– Потратим, – согласился Хорст, дернулся от возникшего в животе зуда и с ужасом осознал, что зуд принадлежит кому-то другому…

Ослабевший от ран, голода и длительного путешествия Сын Порядка не мог больше отгораживаться от чужих мучений.

– Я… – успел сказать он, прежде чем незримая волна налетела, расплющила тело по бесконечной поверхности, каждая частичка которой была умирающим по той или иной причине человеком…

Попытка сопротивляться ни к чему не привела.

Хорст мог только корчиться, ощущая себя гигантским блином на раскаленной сковороде, составленной из тысяч иголок.

Отпустило его нескоро. Когда волна боли с издевательским рокотом отхлынула и бывший сапожник смог открыть глаза, небосклон значительно потемнел, а кое-где проклюнулись звездочки.

Все так же плескала река, из леса доносился визг и суматошные вопли. Неподалеку, судя по падающим на землю оранжевым бликам, горел костер, около него негромко разговаривали.

Хорст ощупал собственное тело и с вялым удовольствием отметил, что ран, несмотря на пережитые мучения, не прибавилось. Послышались шаги, и рядом появилась Илна.

– Очнулся, – вздохнула она с облегчением. – А мы уж думали…

Раздался треск и топот, краем глаза Хорст заметил метнувшие от стены леса раскоряченные тени.

– Нападение! – крикнула девушка.

Взревел Альфи, сверкнул, отражая пламя костра, длинный клинок. Хорст потянулся к поясу, туда, где должен был висеть его меч, но, к собственному ужасу, ничего не обнаружил.

– Где он? – полузадушенный хрип утонул в поднявшемся шуме.

Илна прыгнула в сторону, бывший сапожник перевернулся на живот и пополз к костру, туда, где лежали мешки, а рядом с ними – его клинок. Ухватился за рукоятку и дернул, вынимая оружие из ножен.

– Мошонка Хао… – крик Альфи оборвался, и перекатившийся на бок Хорст увидел, как наемник, облепленный визжащими чужаками, падает наземь.

Бывший сапожник напряг мышцы, пытаясь встать, но лишь задергался, как перерубленный лопатой червяк. Сил в измученном теле не хватило даже на то, чтобы замахнуться мечом.

Хорст мог лишь бессильно смотреть, как сражающуюся в окружении Илну роняют наземь и обезоруживают.

– Вот и все, – пробормотал бывший сапожник, наблюдая, как уродливые обитатели леса, подбадривая себя визгливыми криками, приближаются к нему.

Босая нога ударила по запястью, меч отлетел в сторону, в кривых лапах одного из чужаков появилась веревка. Хорст ощутил, как его поднимают, переворачивают на живот и выворачивают руки.

Хватающие бывшего сапожника пальцы быстро отдергивались, вяжущие человека существа то и дело вскрикивали. С удивлением Хорст понял, что любое прикосновение к нему причиняет уродливым обитателям леса боль.

– Варггххтун, – сказал кто-то над самым ухом и бывшего сапожника перекатили по земле.

В бок впилось что-то острое, коснулось спины, и Хорст обнаружил, что лежит на сплетенных из ветвей носилках. Четверо лесных жителей взялись за ручки, закряхтели и подняли их в воздух.

Кроны деревьев закачались и поплыли, бывшего сапожника потащили на юг, прочь от реки. Потревоженная рана вспыхнула болью, точно на нее плеснули кипятку, Хорст попытался бороться с забытьем, но не смог, провалился в душную, как грозовая ночь, черноту.

Воздух пах сухой землей и дождевыми червями.

Пошевелившись, Хорст обнаружил, что руки у него свободны, зато связаны ноги и, судя по тому, что ими не удалось даже двинуть, еще и прикреплены к чему-то довольно тяжелому.

Плечо болело, хоть и не так сильно, как раньше.

Бывший сапожник открыл глаза. Огляделся, гулко забилось сердце, а в душе расправила крылья паника – вокруг было темно, как в те дни, когда израсходовавший силы маг оказался во власти слепоты.

Но глаза привыкли, и Хорст облегченно вздохнул: сверху проникал слабый свет, позволяя разглядеть неровные стены, торчащие из них корни, скорчившуюся неподалеку массивную фигуру и еще одну – лежащую на земле.

– Она без сознания, – сообщила массивная фигура голосом Альфи. – А мы привязаны к этим вот корням. Они крепкие, точно из стали сплетены, клянусь мошонкой Хаоса. У меня разорвать не получилось.

– Понятно, – Хорст сел, осторожно подергал веревку, пытаясь определить, насколько она длинна.

Выяснилось, что привязь позволяет добираться до середины пещеры.

– Насколько я понял, мы под землей, – Альфи с отвращением сплюнул, – в одной из тех самых нор. Интересно, как они тут живут, в самой середке владений Хаоса?

– Неплохо живут, – ответил Хорст, вглядываясь в круглый лаз, чернеющий в дальней от пленников стене земляного мешка. – И потом, ты же видел, что смертоносна лишь граница между Порядком и Хаосом.

Илна застонала, зашевелилась. Хорст рванулся к ней, забыв про веревку, и едва не оторвал себе ногу.

– Нас что, похоронили? – слабым голосом поинтересовалась девушка, с удивлением глядя, как бывший сапожник шипит и растирает лодыжку.

– Надеюсь, что нет, – Альфи похлопал себя по животу. – А то жрать хочется, сил нет.

– Да, поесть можно, – Хорст завертел головой, пытаясь осознать, чего именно, привычного и надоевшего за последнее время, ему не хватает…

Догадка заставила бывшего сапожника замереть с открытым ртом.

Пропал бьющий в стены рассудка мерный прибой, рев океана людских страданий. Исчез, точно разорвалась или натянулась до предела незримая пуповина, связывающая Сына Порядка с «родителем».

Такое могло случиться лишь в одном случае – если взявшие Хорста в плен и находящиеся сейчас неподалеку существа и вправду являлись созданиями Хаоса. Если они, сами того не желая, оттянули на себя часть собранного внутри бывшего сапожника Порядка.

– Как бы только не сдохли мы от местной пищи, – сказала Илна, вспомнив, должно быть, костлявую «птицу».

– Я готов рискнуть, – заявил наемник и повысил голос. – Эй, хозяева! Вы где?

– Не ори, – попросила Илна, потирая виски. – И так в голове звенит.

В темном лазе негромко зашуршало, словно через него протискивался огромный червь, и в помещение, где держали пленников, просунулась круглая голова, блеснули узкие глаза.

– Жрать принеси, – сказал Альфи и ткнул пальцем в рот. – Ням-ням. Понимаешь? И пить.

Наемник звонко щелкнул себя по горлу, зацепил рану и зашипел не хуже заливаемого костра.

– Бурмухты ррагихт скоро, – проговорила голова и исчезла.

Услышав последнее слово, Хорст ощутил сильное желание ущипнуть себя. То ли оно на самом деле прозвучало сходно с людским, то ли уши просто начали подводить хозяина.

– Кстати, Ключ у тебя? – поинтересовалась Илна. – Может быть, время пустить его в дело?

– Они не отобрали ничего, что было на нас, кроме ножей, – вздохнул Хорст. – Мешок с Ключом вы, судя по всему, сняли во время приступа. Теперь он так же недоступен мне, как храм в Вестароне…

Альфи помрачнел и принялся чесать голову.

В темном лазе зашуршало вновь, на этот раз куда сильнее, и на его стенки упали дрожащие оранжевые отблески. Показалась держащая свечку рука, затем – толстый, шумно пыхтящий чужак с дубинкой на поясе. За ним выбрался еще один, тоже с дубиной, и выволок за собой объемистый мешок, в котором что-то булькало.

Альфи оживился, задвигал носом.

– Хрымбухту уроды, – сказал толстый. – Сами хроббзат пробухт?

– Нет, – замахал руками второй. – Бррухт!

Хорст потряс головой, но наваждение и не вздумало пропадать – он на самом деле понимал отдельные слова, произносимые обитателями подземного селения.

Мешок сноровисто развязали, и толстый вынул из него оплетенный сосуд, стопку штуковин, напоминающих лепешки, и кусок чего-то перекрученного, ноздреватого, то ли сыра, то ли мяса.

Положил все это в центре пещеры, на равном расстоянии от пленников.

– Пробухт еда! – значительно проговорил второй из чужаков и первым полез в лаз.

Толстый забрал свечку и последовал за соратником.

Дождавшись, пока шуршание стихнет, Хорст наклонился и отломил небольшой кусок от «лепешки». Понюхав, осторожно отправил в рот.

– Ну как? – спросила Илна.

– Похоже на пресное тесто. Есть можно.

«Лепешки» уничтожили в считанные мгновения, не оставив даже крошек, и Альфи потянулся к «мясу».

– Не пойми что, – сказал он, откусив немного. – Пахнет дымом, да и только. Вроде съедобно.

– Рискнем, – вздохнула Илна. – Помирать, так сытыми.

Наемник разорвал «мясо» на три куска, и укрытая в недрах земли пещера огласилась дружным чавканьем.

– Эх, сразу видно, что не привыкли они пленников держать, – заметил Альфи, когда от еды остались только воспоминания. – Вот разобью я кувшин этот, а осколком перережу путы… или горло одному из тюремщиков.

И, ухватившись за сосуд, принялся шумно пить. По подбородку заструилась вода, закапала на грудь, но наемника это ничуть не смутило.

– Нам оставь! – забеспокоилась девушка.

– Резать пока никого не надо, – Хорст некоторое время сражался с зевотой, но потом сдался. – Уаааууу… Ты же не знаешь, куда бежать и где наше оружие? Надо для начала осмотреться…

– И поспать, – добавила Илна, сыто отдуваясь.

Возражать, как ни странно, никто не стал.

– Взял тогда император Фендам холиаста за правую ногу и левую руку, размахнулся и… – Альфи осекся на полуслове, и через мгновение стало ясно почему – в помещение, где держали пленников, влез один из обитателей подземного селения, одноглазый и приземистый, точно краб.

– Ух, закусай тебя Творец-Порядок… – пробормотала Илна, разочарованная тем, что байка об императоре Фендаме-Основателе и жадном холиасте осталась рассказанной не до конца.

– Связать и развязать, – сказал незваный гость и из лаза начали выбираться его сородичи.

Если считать по количеству случаев, когда людям заматывали глаза, скручивали руки и под усиленной охраной выводили на поверхность, где позволяли справить естественные потребности, то под землей пленники сидели трое суток.

За проведенное тут время Хорст понял, что местные обитатели, именующие себя вигорами, не разговаривают на языке людей, и что просто он каким-то чудным образом понимает отдельные слова.

С каждым днем – больше и больше.

Судя по периодически возникающему в груди зуду, Порядок каким-то манером дотягивался до своего орудия, передавая ему способность понимать чужую речь. Бывший сапожник ей активно пользовался, слушал разговоры вигоров, пытаясь узнать как можно больше о том месте, куда попали люди.

Сидеть в подземелье оказалось не так плохо. За время плена раны немного поджили, путешественники отоспались и даже ухитрились слегка отъесться.

– Урухт руки, – толстый вигор с беззубым провалом вместо рта ткнул Хорста в бок корявой дубинкой, вынуждая подставить верхние конечности для завязывания.

Вигоры наматывали веревки, стараясь не прикасаться к людям. Пыхтели от усердия, и только когда запястья пленников покрылись толстой серой «корой», принялись развязывать ноги.

– А что глаза не трогают? – спросила Илна.

– Видимо, больше не опасаются показывать нам путь наружу, – Хорст поежился от побежавшего по спине холодка, – и это, скорее всего, значит… что мы сюда больше не вернемся.

– Может быть, пора? – голос Альфи звенел от нетерпения, и даже в темноте было видно, как побагровело лицо наемника.

– Рано, – бывший сапожник послушно встал и вслед за одноглазым вигором двинулся к лазу.

Для людей он был мелковат, чтобы перемещаться, приходилось вставать на карачки и ползти со скоростью пораженной ожирением черепахи. За шиворот сыпалась земля, штанины пятнала грязь.

Судя по ее липкости, наверху недавно прошел сильный дождь.

Через неравные промежутки встречались ответвления, ведущие в стороны, вниз и даже вверх, кое-где через хитро устроенные и почти незаметные щели проникал рассеянный свет. Из-за спины доносилось сопение вигоров, время от времени долетали проклятия Альфи.

Ему, как самому крупному, приходилось хуже всех.

После третьего поворота Хорст подумал, что хозяева зря беспокоились – люди в жизни не нашли бы выхода из этого лабиринта, а когда впереди открылась полость, сравнимая с большим залом княжеского замка, решил, что вигоры подсыпали в еду пленникам какого-нибудь дурмана.

Ничем иным, как порождением бреда открывшаяся картина быть не могла.

На потолке мерцали кружащиеся лужицы голубоватого света, меж них торчали то ли мохнатые корни, то ли хвосты подземных тварей, толстые и неприятно дрожащие, а вдоль стен выстроились предметы, о назначении которых не догадался бы и сумасшедший.

Одни напоминали перекрученные деревья, другие – застывшие облака пламени, третьи – многорукие и многоногие статуи из прозрачного камня.

– Стоять, – приказал одноглазый вигор, поднимая дубинку. – Ждать гнахрыт!

Хорст остановился, поднял глаза на ближайший круг света, пытаясь разглядеть его получше. Увидел в сиянии переплетающиеся спирали, ощутил, как его поднимает и куда-то несет…

Сильный удар в бок заставил опустить взгляд. Бывший сапожник закрутил головой и понял, что лежит, двое вигоров пинают его по ребрам, а третий, одноглазый, заглядывает в лицо.

Поняв, что пленник очнулся, он довольно осклабился.

– Смотреть нет, – толстый кривой палец поднялся к потолку. – Отражение Хаос, отнимать хныфтрюк. Аргы?

Хорст кивнул – оставаться без «хныфтрюка» не хотелось.

Шипя от боли, вигоры подняли его и подтолкнули туда, где рядом с одной из прозрачных «статуй» замерли Илна и Альфи.

– Ты глянул на эту штуку и начал мотаться, точно юла, – шепотом сообщила девушка, – потом…

– Молчать! Гнахрыт! – прервал ее одноглазый, и все его сородичи дружно выпучили глаза.

Через проход, которого Хорст до этого не заметил, один за другим вошли трое очень старых вигоров.

Один напоминал ежа, на голове другого красовался пучок подергивающихся щупалец, а груди третьей в количестве шести штук свисали до пояса, напоминая старые бурдюки.

«Гнахрыт», судя по всему, обозначало «старейшина».

– Хур вахыт, – сказал обладатель щупалец, и ближайшее «облако из огня» мягко подкатилось к нему.

Старуха просто махнула рукой и ярко-алое «дерево» с протяжным скрипом наклонилось, образовав что-то вроде стула. Третий член совета старейшин предпочел остаться на ногах.

Под пристальным взглядом трех пар темных, равнодушных глаз Альфи смущенно засопел, Илна беспокойно задвигалась, пытаясь сдвинуться за спину Хорста, и только бывший сапожник не ощутил ничего.

– Откуда бутзхар? – спросил «еж», дернув уголком рта.

– Нет разницы, – отозвалась старуха, – Хаос пожрет.

– Красный выфарг, – добавил обладатель щупалец и затараторил с такой скоростью, что Хорст перестал улавливать знакомые слова.

Выступление это продолжалось довольно долго, двое старейшин слушали, прочие вигоры боялись даже дышать, люди скучали.

– Долго они? – пробурчал Альфи.

– Надеюсь, что да, – Илна выглянула из-за плеча Хорста и поспешно спряталась обратно.

Дочь редара боялась признаться в том, что в этой пещере ей очень страшно, что ужас внушает все, от свисающих с потолка корней до местных обитателей, явившихся прямо из детских кошмаров.

Бормотавший вигор умолк, и заговорил другой, весь покрытый иголками, голос его странным образом не порождал эха.

– Что они там? – спросила Илна.

– Сейчас… – она почувствовала, как Хорст напрягся, когда трое старых вигоров произнесли одно и то же слово. – Нас собираются убить, бросить в яму с Хаосом…

– Что? – рявкнул Альфи. – Да я их!

Он яростно рванулся, на могучих руках вздулись мускулы, веревки затрещали. Подскочивший вигор отлетел к стенке и остался лежать, другой получил кулаком в лицо, врезался в «статую» и исчез во вспышке разноцветного пламени.

Похожий на ежа старейшина сделал шаг, и под его взглядом наемник замер, занесенные для удара руки опустились, а на лице Альфи появилось отстраненное выражение.

– Тут их власть, – проговорил Хорст тихо, – не дергайся и смотри в пол…

Илна опустила глаза, ощутила, как по лицу скользнуло что-то горячее, шершавое.

Зазвучали хриплые голоса, Альфи вновь связали руки. Людей впихнули в узкий лаз, напоминающий нору отъевшегося червя, заставили опуститься на четвереньки и ползти, на этот раз – вверх.

Илна перебирала конечностями, тупо глядя перед собой, а в голове пойманной под горшок мухой металась единственная мысль: «Через несколько мгновений мы все будем мертвы».

В один момент стало так плохо, что дочери редара захотелось взвыть во весь голос.

– О, Творец-Порядок, – пробормотала она, до боли закусив губу, – Хорст, используй же его силу! Не до того сейчас, чтобы страшиться боли!

– Не могу, – донесся полузадушенный голос. – Рядом с этими тварями я не ощущаю чужих мучений, но зато бессилен, как отправившийся к блудницам паралитик…

Илна собралась выругаться, но ползущий перед ней Хорст сдвинулся в сторону, и в лицо девушке брызнул свет, такой яркий, что на мгновение показалось – глаза просто выгорели.

Дочь редара закашлялась, заморгала, пытаясь остановить хлынувшие слезы и шаря перед собой, чтобы не врезаться в стену.

– Каргынх гаплык! – сказали прямо у нее над ухом, и чьи-то твердые ладони подхватили под руки, помогли встать.

Слезы все еще текли, но Илна могла видеть, что стоит она рядом с чернеющей в земле дырой, а вокруг возвышаются серые деревья с белесыми листьями.

– Да, отвыкли мы от света, – пробормотал Хорст, вытирая лицо связанными руками.

Из ямы вылезли двое вигоров. Шипя и ругаясь, выдернули наружу тупо глядящего перед собой Альфи. Утвердив наемника в стоячем положении, отскочили в стороны и принялись трясти руками.

– Наши вещи, – нашла силы вяло удивиться Илна, когда вигоры извлекли из-под земли четыре мешка, ножи, а также мечи с ножнами.

Вставить одно в другое обитатели лесного поселка не догадались.

– Их тоже хотят уничтожить вместе с нами, – вздохнул Хорст.

– Ага, – согласилась Илна.

Ужас достиг такой величины, что почти не ощущался, зато поглотил дочь редара целиком, вобрал в себя ее чувства и мысли.

Девушка смотрела на происходящее точно со стороны.

Вооруженные дубинками вигоры окружили пленников и повели прочь от селения, в сторону то ли восходящего, то ли заходящего солнца – от страха Илна не могла сообразить, утро сейчас или вечер.

Через пару сотен шагов заросли расступились, открыв круг из голой, точно выжженной земли, и в его центре – маленькое озерцо, в котором, выбрасывая фонтаны брызг, кипело нечто фиолетово-черное.

– Мама, – сказала Илна, понимая, что предел страха ей еще не достигнут – по всему телу выступил холодный пот, сердце замерло, а грудь пронизала острая боль.

Идущий впереди Хорст споткнулся, сзади донеслось раздраженное сопение, могущее принадлежать только Альфи.

– Выфарг, – проговорил одноглазый вигор, трое его сородичей шагнули к Хорсту и угрожающе подняли дубинки.

– Я первый? – чуть ли даже не с облегчением поинтересовался маг.

«Он сошел с ума» – подумала Илна.

Хорст повернулся, и девушка отшатнулась, увидев на его лице довольную улыбку.

– Не бойся, – голос мага прозвучал несколько напряженно. – Это не сам Хаос, а лишь его жалкое отражение, так что я скоро вернусь. Для этой лужи во мне слишком много Порядка…

Илна выпучила глаза, когда он разбежался и прыгнул, будто собирающийся нырнуть мальчишка. Закусила губу, пытаясь выдавить из себя хоть слово, но горло отказалось повиноваться…

Озеро забурлило, из его недр донесся довольный рокот, к человеку потянулись фонтаны темно-синей жидкости, похожие на жадные руки, с них полетели клочья белой пены.

Хорста обхватило, потащило вниз, рокот стих, утонул в гневном шипении, во все стороны ринулся пар, точно в озеро упал раскаленный слиток железа размером с крепостную башню.

Из белесых клубов вылетел человек. Размахивая ногами, шлепнулся на землю и сочно выругался, помянув не только сам Хаос, но и дурные болезни всех его близких родственников.

– Живой… – сказала Илна и не выдержала, заорала во весь голос: – Живоооой!

От ее вопля замершие вигоры задвигались, начали переговариваться, на страшных мордах появилось одинаковое выражение – благоговения, изумления и величайшего ужаса.

Одноглазый что-то сердито рявкнул, один из носителей дубинок опрометью ринулся в заросли, остальные вытянулись и дружно уставились на пленников, выпучив глаза.

– Что… что со мной было? И где мы? – прозвучавший из-за спины голос Альфи заставил Илну вздрогнуть.

– У источника Хаоса, – Хорст поднялся, и только тут стало заметно, что кое-где в его одежде виднеются прорехи, а местами она покрыта копотью. – Меня только что пытались утопить в нем, да не вышло ничего…

– А тебя заколдовал один из этих, старых, – сообщила Илна, чувствуя, что страх отпускает ее уходит.

– То-то я и помню, какие жуткие глаза на меня смотрели, – пробормотал наемник. – И что дальше? Попробуем освободиться еще раз, пока те колдуны не подошли? Вон и наши вещи лежат, прихватим заодно…

Кусты бесшумно раздвинулись, на открытое место вышел один из старейшин. Взглянул на насмешливо улыбающегося Хорста, и щупальца на его голове беспокойно задвигались, точно змеи.

– Харбызр угырт! – сообщил одноглазый, но на него никто не обратил внимания.

Старейшина отступил на шаг, поднял руку, похожую на сучковатую ветку, и проскрипел несколько слов.

– О чем он говорит? – вскинулась Илна, одновременно надеясь, что их оставят в живых, и боясь, что эта надежда рухнет.

– Сейчас нас отведут назад в подземелье, – ответил Хорст, вслушиваясь в слова обладателя щупалец, – а завтра утром под охраной повезут куда-то далеко… так, слово неясно… к тем, кто постиг мудрость Хаоса.

– Это еще зачем? – Альфи попытался вытереть с головы пот, но лишь заставил стоящих рядом вигоров испуганно шарахнуться в сторону.

– Чтобы те убили нас с гарантией, – охотно пояснил маг.

Илна почувствовала желание прыгать и орать от радости – смерть, казавшаяся неминуемой, отодвинулась в туманное будущее. Но восторг быстро сменился апатией, захотелось лечь куда-нибудь в темный уголок и закрыть глаза, чтобы никого не видеть и не слышать.

– Эти вигоры, – сказал Хорст, когда людей с помощью дубинок и невнятных выкриков развернули и повели назад, – на самом деле мало отличаются от жителей Карни.

– Почему? – нахмурилась Илна.

– Покажи этим парням чудо, и они начнут чуть ли не молиться на тебя, – устало вздохнул маг.

После этого он замолчал и до самого возвращения в подземелье не проронил ни слова.

Глава 18. Дорога через страх.

Рычащее чудище рыжей масти напоминало коня примерно в такой же степени, в какой шмель похож на комара. В большой пасти клацали роговые пластины, мохнатые тумбы ног оставляли в земле вмятины.

– И нам на этом ехать верхом? – возмущенно поинтересовалась Илна. – Клянусь Творцом-Порядком, я не согласна!

– А кто тебя спросит? – усмехнулся Хорст.

Затрещали кусты и вигоры вывели к селению еще одного «коня», не такого большого как первый, дымчато-серой масти.

– Это вам, госпожа, – хмыкнул Альфи.

– Скорее нас всех троих усадят на одного, – предположил Хорст. – На самого большого и медлительного.

Догадка подтвердилась довольно быстро. После длительной возни, во время которой пострадало несколько деревьев, вигорам удалось опустить рыжего зверя на колени.

– Брыхтых вперед! – рыкнул пленникам одноглазый предводитель и для убедительности показал дубиной.

– Эх, на чем я за последние годы только не ездил, – Хорст шагнул вперед, стараясь не обращать внимания, что «конь» недружелюбно косится налитым кровью глазом, и осторожно забрался на поросшую космами светло-рыжей шерсти спину.

Сидеть на ней оказалось неожиданно удобно и безо всякого седла.

Альфи, недолго думая, подкрался к продолжающей возмущаться Илну и слегка подтолкнул. Дочь редара гневно взвизгнула, шустро полезла наверх. Хорст ощутил, как девушка устраивается позади него.

– Еще раз так сделаешь – убью! – ощутив себя в безопасности, сердито заявила она.

– Само собой, клянусь мошонкой Хаоса, – не стал спорить наемник, забираясь на «конскую» спину.

Едва он уселся, как громадный зверь плавно и ловко поднялся на ноги. Хорста мотнуло, и он обнаружил, что смотрит на землю с высоты двух размахов, а ветви колышутся перед лицом.

– Ой! – сказала Илна.

– Не «ой», а держись крепче, – бывший сапожник покачал головой. – Как я понял, эти звери называются бурурами и наш, самец, куда угодно пойдет за самкой, вон за той, серого цвета.

– А вон те какого пола? – Альфи показал на одного из темных, почти черных «коней», на спины которым лезли вигоры.

– Не знаю, – Хорст почесал шрам на щеке.

Похожий на ежа старейшина влез на самку, прорычал пару слов и махнул рукой. Его скакун сдвинулся с места, за ним шагнул вперед рыжий бурур, несущий на себе пленников. Поплыли назад стволы деревьев, закачалась решившая уподобиться морю земля.

Селение вигоров быстро осталось позади, потянулся серый, словно покрытый пылью лес.

Хорст сидел, ощущая запах шерсти и равномерное покачивание, то и дело отводил в стороны норовящие ткнуть в лицо ветки. Илна откровенно дремала, уткнувшись ему в плечо, Альфи изредка гулко зевал, заставляя вигоров на соседних «скакунах» нервно оглядываться.

Не дергался только старейшина, невозмутимый, как валун на вершине горы.

Примерно к полудню впереди блеснула вода, и кавалькада выбралась на берег реки.

– Мы тут были, – сказал Альфи, поднося ко лбу связанные руки и вглядываясь в скрытый за дымкой противоположный берег. – Как они надеются переправиться? Где-то есть брод? Или корабль?

Все оказалось намного проще. Шагающий первым серый бурур просто зашел в воду и поплыл. Не успела проснувшаяся Илна осознать, что происходит, как рыжий сделал то же самое.

Холодная вода облизала сапоги, попыталась плеснуть за голенища.

Под шкурой на спине зверя ходили ходуном могучие мышцы, лапы гребли плавно и мощно. Любопытные рыбы сновали вокруг, чуть ли не утыкаясь в бока буруру, позади оставался пенный след.

Налетели слепни, с жужжанием закружились вокруг людей. Хорст ощутил прикосновение к потной шее, шлепнул по ней, а когда поднес ладонь с расплющенным насекомым к лицу, изумленно покачал головой.

Убитая тварь напоминала крошечную свинью с крыльями, только вместо пятачка торчало иззубренное жало.

– Если тут такие комары, то что за щуки обитают там, в глубине? – дрогнувшим голосом сказала Илна.

– Судя по их виду, снизу нам ничего не грозит, – Хорст кивнул в сторону остервенело машущих руками вигоров. – Не то, что с воздуха!

Очередной «слепень» с противным жужжанием уселся на плечо, и бывшего сапожника перекосило от боли, когда пробившее одежду и повязку жало вонзилось в не успевшую зажить рану.

От того, что сказал Хорст, покраснел даже Альфи.

Костер немилосердно чадил, а ветки, что подбрасывали в него вигоры, корчились, как гибнущие в огне живые существа. Солнце потихоньку опускалось, из ложбин и темных уголков подступали сумерки.

Окруженные вигорами пленники сидели около самого пламени и уплетали за обе щеки пресные лепешки.

За день, проведенный в седле, а точнее – на спине бурура, проголодались все.

– Хорошо, но мало, – заметил Альфи, прикончив собственную порцию.

– Скажи спасибо, что тебя вообще кормят, – ответил Хорст, подставляя вигорам руки, чтобы их заново связали. – Вот помню, когда я оказался в плену у холиастов, нам ничего не давали, кроме воды.

– Я же говорил, что эти уроды с пленниками обращаться не умеют, – в голосе наемника прозвучало презрение. – Но мне другое интересно, господин, когда и как мы совершим побег?

Илна придвинулась ближе, глаза ее оживленно блеснули.

– Пока нет смысла бежать, – сказал Хорст. – Нас везут туда, куда нужно… А вот насчет «как» – это лучше подумать тебе.

– Хорошо, – Альфи кивнул. – Клянусь мошонкой Хаоса, я…

Поднявшийся гомон заставил его смолкнуть и завертеть головой.

Сидевшие около костра вигоры вскакивали на ноги, оживленно махали руками и показывали на север, где между деревьями двигалась, неспешно приближаясь, стена темного, клубящегося тумана.

– Только не это, – прошептал Хорст, разглядев в наползающем мареве фиолетовые искры, – я даже не смогу защитить вас…

– Дыхание Хаоса? – спросила Илна и обреченность в ее голосе заставила бывшего сапожника заскрипеть зубами.

Вигоры смертоносного тумана не испугались. Поорав, они расселись по местам, и костер радостно затрещал, когда в него полетели новые охапки веток. Взметнувшееся пламя с ревом выплюнуло сотни оранжевых искр.

– Примем смерть достойно, – проговорил Хорст.

Девушка всхлипнула.

Лиловая стена Дыхания Хаоса надвинулась, на мгновение остановилась там, где заканчивалась граница светового круга, и – Хорст не поверил глазам – поползла в стороны.

Накрыла лежащего на животе бурура, но тот лишь недовольно всхрапнул, как пес, потревоженный севшей на спину мухой. Приоткрыл один глаз, блеснул золотистый зрачок, радужка, но тут же мохнатое веко опустилось, а фиолетовое марево поплыло дальше.

Хорст вжал голову в плечи, когда стена тумана окружила становище, растворила в себе деревья, оставив только клочок темнеющего неба наверху.

– Эх, не думала, что умру вот так, – прошептала Илна.

Бывший сапожник судорожно кивнул, глядя на неведомо как проникшее внутрь светового круга туманное щупальце, с неторопливостью ядовитой гадины подбирающееся к его ноге.

Хорст дернулся, но оцепеневшие мышцы не послушались, а из сжатого судорогой горла вырвался даже не хрип, а тонкое сипение. Сил хватило лишь на то, чтобы закрыть глаза.

Он ощутил касание, легкое, едва заметное, почти ласковое. По лодыжке словно пробежались тонкие пальцы, сжались, пробуя кость на прочность, щиколотку пронзила острая боль.

Хорст напрягся, готовясь, что она усилится, поползет дальше, но касание исчезло, и бывший сапожник открыл глаза.

– Ты чего? – обеспокоенная Илна отстранилась, и в ее черных зрачках отразилось лицо, перекошенное и бледное.

Хорст не сразу понял, что его.

– Все хорошо, – сказал он, силясь улыбнуться и понимая, что сведенные судорогой лицевые мышцы не слушаются. – Я думал… а впрочем, не важно.

– Почему они не боятся? – Альфи почесал грудь, подумал, и принялся скрести покрытую темной щетиной макушку.

– В этих местах Дыхание Хаоса – обыкновенная непогода, как дождь или град, защититься от нее можно с помощью огня, – оставшийся страх выходил нутряным клокотанием.

– А, может быть, оно и не причинило бы тебе вреда? – Илна высвободилась из объятий Хорста. – Ведь из той кипящей лужи ты вылетел, как донышко из бочки, по которой ударили ногой?

– Мне, может быть и нет, – воспоминание о мгновениях, проведенных в объятиях темно-синей жидкости, заставило бывшего сапожника поморщиться, – но вас бы наверняка убило… Или причинило сильную боль. В любом случае, мне не хочется этого проверять.

Дыхание Хаоса провисело вокруг костра весь вечер, надвигаясь и отступая в зависимости от того, угасал костер или разгорался ярче, а когда наступила полная темнота, начало таять.

Сильный толчок в седалище заставил Илну вздрогнуть и открыть глаза. Выругав огромного зверя, шагнувшего не так плавно, как обычно, девушка зевнула и принялась оглядываться.

Кавалькада буруров двигалась по заметно поредевшему лесу, по небу неспешно перемещалось солнце, на западном горизонте клубились, но не спешили приближаться грозовые тучи.

Альфи, судя по ровному сопению, беспардонно дрых, Хорст дремал, клюя носом и время от времени вскидывая голову. Монотонная тряска, ощущаемая на спине мохнатого «скакуна», могла усыпить кого угодно.

Вигоры, судя по отвратительно бодрым рожам, как-то боролись с дремотой или вовсе не были ей подвержены. Они переговаривались, обмениваясь чудовищными сочетаниями звуков, какие Илна не могла даже разобрать, один из воинов в хвосте колонны громко пел.

Или просто выл на отсутствующую луну.

Глянув на подступающие с запада облака, дочь редара обнаружила, что они гораздо ближе и ниже, чем показалось на первый взгляд, и что ветер ощутимо пахнет грозой.

– Ух ты! – воскликнула Илна, глядя как сизые, точно баклажаны облака ползут по самым верхушкам деревьев, как вспыхивают между стволами короткие белоснежные молнии.

– Что такое? – Хорст сонно заворочался. – А, дождь… Сейчас промокнем немного, зато хоть от грязи…

На этом месте маг осекся, поняв, что на обыкновенный дождь приближающаяся туча похожа так же, как нож для резки хлеба – на огромный двуручный меч: молнии колотили снизу вверх, из земли, прямо в тучи!

– Ничего себе! – воскликнул проснувшийся Альфи. – Это еще что? И наши друзья не беспокоятся?

– Они говорят… – Хорст прислушался, – что-то про «подземную грозу»…

Сизая пелена, до дрожи в поджилках напоминающая Дыхание Хаоса, надвинулась, бурур под людьми недовольно заревел, а Илна ощутила, как глаза ее торопятся вылезти из орбит.

Ливень хлестал снизу вверх; капли с чмоканьем вылетали из пузырящейся земли и мчались навстречу облакам. Часть их попадала путешественникам на сапоги, но остальное принимало на себя широкое брюхо мохнатого «коня».

– Мы как будто едем на крыше, – заметил Хорст, и тут же рядом ударила молния: столб огня вырос из земли, и Илна поняла, что ничего не видит, кроме плавающих под веками огненных кружков.

Поспешно вытянула руки, ухватилась за мага, чтобы ненароком не свалиться.

– Клянусь мошонкой Хаоса, – сквозь клокотание воды донесся голос Альфи, – мне кажется, что я сплю…

Когда зрение вернулось, Илна не удержалась, выставила ладони под летящие вверх капли.

– Дальше нам будут встречаться все более и более странные вещи, – проговорил Хорст задумчиво, – я чувствую, мы приближаемся к тому месту, где Хаос проник в наш мир и где он всего сильнее.

Илна поежилась, мрачно подумала, что она предпочла бы от такого места удаляться, и как можно быстрее.

Облака над головой потихоньку рассеивались, обнажая голубую плоть неба, гром грохотал слабо, точно продырявленный барабан, свежий ветер уносил грозу на восток.

Выглянуло солнце, тысячи капель на ветвях, траве и листьях вообразили себя драгоценными камнями, мрачный лес засверкал, точно ожерелье из отборных брильянтов.

Вигоры на переднем буруре заволновались, один из них повернулся, что-то крикнул старейшине, и кавалькада начала останавливаться.

– Что там? – Илна вытянула шею, пытаясь разглядеть, что происходит, но увидела только черные скрюченные фигурки между деревьев.

– Чужаки, – объявил Хорст, – такие же страшные, как наши и, судя по большим дубинам, настроенные не очень радушно…

От серого зверя, на котором восседал утыканный иглами старейшина, доносились невнятные вопли и сердитое бурчание, словно там выясняли отношение очень большие и шепелявые коты.

– Они… – Хорст вслушивался с таким вниманием, что кончики ушей у него побагровели, – говорят, что это их земля и нам, то есть чужакам, надо убираться отсюда, иначе нас убьют… А наши упоминают этих… непонятное слово… ну, к которым нас везут, к проникшим в мудрость Хаоса.

– Тут все как у холиастов, – кивнул Альфи, – живут племенами, но подчиняются служителям.

– Эх, жаль, эти красавцы между собой не передерутся, – вздохнула Илна, – и не перебьют друг друга.

Вопли прекратились, серый бурур шагнул вперед, за ним сдвинулись с места остальные. Дочь редара наклонилась и поймала удивленные взгляды вигоров, стоящих под большим деревом.

Эти могли похвастаться чешуей вместо волос, выпученными глазами и одеждой из полосок кожи, сплетенных во что-то вроде сетки.

«Наши и то красивее» – подумала Илна, и сама удивилась выверту собственной мысли: неужели благородная дочь редара привыкла к отвратительным, мерзко воняющим уродам?

По всему выходило, что так оно и есть.

В путь пустились, как обычно, с первыми лучами солнца. Рыжий бурор недовольно покосился на людей, фыркнул, но позволил залезть себе на спину, после чего неторопливо поднялся.

За пять день путешествия мохнатый скакун успел привыкнуть к необычному виду и запаху седоков.

– Опять в дорогу? – Илна зевнула. – Интересно, сколько еще ехать?

– Не знаю, но радует, что мы все больше забираем к западу, – ответил Хорст, вглядываясь в горизонт, – приближаемся к Полуострову.

– Господин, вы надеетесь вернуться домой? – несколько удивленно спросил Альфи.

– Если честно, то нет, – ответил бывший сапожник после паузы. – Вряд ли Хаос и Порядок оставят от меня хоть что-нибудь, а вот у вас есть шанс уцелеть.

– Не говори так! – воскликнула Илна, и он почувствовал, как твердые кулачки ткнулись в спину.

– Почему? Это же правда? – Хорст пожал плечами. – Если честно, то я не сошел с ума только благодаря взявшим нас в плен «красавцам».

Вчера ночью Порядок попытался достучаться до своего Сына, но приступ чужой боли оказался до того слабым, что от него удалось просто отмахнуться, как от надоевшего комара.

Хорст даже ухитрился выспаться.

За время плена, не чувствуя рядом дыхания грозной, совершенно нечеловеческой силы, он вновь ощутил себя человеком. Вернулись чувства, пришла обратно радость от маленьких удовольствий, способность замечать детали, радоваться и огорчаться вместе с другими.

Вчера бывший сапожник удивил спутников, начав рассказывать им истории из тех времен, когда он путешествовал по полуострову с ножницами, молотком и клубком дратвы в мешке.

Но, болтая и веселясь, Хорст прекрасно осознавал, что долго это продолжаться не может.

Стоит ему попасть в руки тех, кто постиг сущность Хаоса, как местные мудрецы разберутся, откуда пришли незваные гости. А затем неизбежно прикажут их убить, самым обыкновенным образом – воткнув копье в сердце, скормив каким-нибудь хищным тварям или уморив голодом.

Хорст сомневался, что в такой ситуации Порядок сумеет ему помочь.

А значит – надо пытаться бежать и открыть эти проклятые Врата, чтобы два великих начала мироздания сошлись лицом к лицу в этом мире, выяснили отношения и оставили уроженца Линорана в покое.

– Надеюсь, что и не сойдешь, – Илна прижалась щекой к его спине и от ее прикосновения по спине бывшего сапожника побежали мурашки.

– И я, – вздохнул он.

Лес поредел, от него остались только отдельные деревья, огромные, широко раскинувшие мощные ветви. Открылась уходящая к северу травянистая равнина и черные силуэты на горизонте.

Хорст с изумлением заметил, что они перемещаются.

– Это что там, животные? – удивился Альфи. – Какого же они размера?

– Не похожи, – с сомнением ответил Хорст. – Каждый что, не меньше горы?

Буруры размеренно шагали на север, громадные силуэты росли, продолжая все так же величаво передвигаться. Одни удалялись, другие приближались, третьи кружились на месте.

– Исполины танцуют, – заметила Илна, когда ветер принес монотонный скрежет, точно от вращения громадных жерновов.

– Похоже… – Хорст замолчал, пораженный странной догадкой. – Это… это просто-напросто скалы!

– Не может быть, клянусь мошонкой Хаоса! – выдохнул Альфи.

Но через пару сотен размахов открылось подножие ближайшей скалы, и бывший наемник только рот открыл от изумления.

Куски темного камня, размером превосходящие крепостные башни Стагорна, с обманчивой легкостью скользили по земле, напоминая плывущие корабли. За каждым оставался неглубокий ров, жирно блестела развороченная почва, время от времени раздавался скрип и глухие удары.

– Как бы не затоптали, – восхищенно сказала Илна. – Вон какие здоровые!

Но погонщики буруров знали свое дело, да и скалы двигались без особой спешки, и кавалькада весь день лавировала между громадных булыжников, пересекала причудливо извивающиеся следы.

Люди поначалу вздрагивали, когда скалы сталкивались и раздавался грохот, но затем привыкли.

Только к вечеру темные силуэты остались позади, показался лес, состоящий из перекореженных деревьев, листья которых блестели, точно металлические, а стволы казались вырезанными из нефрита.

Доехав до первого из них, Хорст ощутил волну искренней ненависти – окутанное зеленой корой существо не могло видеть бывшего сапожника, но оно его чуяло и, без всякого сомнения, желало человеку гибели.

Бурор сделал еще шаг, и ненависти стало в два раза больше, затем в три, в десять, в сто…

Ветви на деревьях, мимо которых проезжали люди, бешено извивались, стволы нагибались, чтобы только достать ненавистное порождение Порядка, разорвать его на куски, уничтожить. Хорст дрожал, с ужасом понимая, что долго он такого напора не выдержит.

В ушах отдавался протяжный скрип, перед глазами колыхалась темнота, и только густая шерсть под руками да саднящая на плече рана оставались кусочками реальности, за которые бывший сапожник цеплялся из последних сил.

Потом стало легче, и Хорст понял, что они выехали на большую поляну. Как в беспамятстве сполз с присевшего бурора, позволил отвести себя куда-то и усадить на землю.

Голову ломило, по ней прокатывались волны боли, а ненавидящие взгляды со всех сторон жалили не хуже ос.

– Что с тобой? – голос Илны донесся слабо, как из-за стены.

– Пройдет, – зато свой прозвучал гулко, отдался в голове, как в пещере.

Хорст отмахнулся от еды, рухнул на предложенную подстилку и свернулся калачиком, прикрыв голову связанными руками. Когда отпустило, поднял голову и обнаружил, что костер потух, рядом посапывает Илна, и только вигоры негромко переговариваются во мраке.

Живые «деревья» уснули с наступлением темноты, задремала и их ненависть.

Хорст с ужасом подумал, что начнется в тот момент, когда лес проснется.

Новый приступ накатил на мага с рассветом. Илна проснулась от сдавленного вскрика и обнаружила, что Хорст, как и вчера, лежит, скрючившись, и держится за собственный затылок.

– Вразуми меня Творец-Порядок и все Порядочные его, – пробормотала дочь редара, ощущая непривычную растерянность, подняла руки, чтобы сделать знак Куба, но на всякий случай опустила.

Кто знает, что произойдет, соверши она его здесь?

Лес скрипел тревожно и злобно, булькал над костром котел, от него полз кислый запах отвара из какой-то дряни, который вигоры пили каждое утро. Хрустели металлической листвой буроры, отличающиеся исключительной неразборчивостью в еде, храпел Альфи.

– Чем тебе помочь? – спросила Илна, наклонившись к Хорсту.

Маг в ответ заскрипел зубами и перекатился на спину. Девушка погладила его напряженное плечо, и про себя забормотала выученную еще в детстве молитву Порядочной Арте.

Молитва помогла мало, и после того, как лагерь оказался свернут, Хорста пришлось затаскивать на спину бурура. Альфи сделал это без особого труда, а на долю Илны выпало придерживать дрожащего и ругающегося сквозь зубы мага, чтобы он случаем не свалился наземь.

Старейшина вигоров махнул рукой, кавалькада двинулась с места.

Лес тянулся и тянулся. Круглые и блестящие, как монеты, листья, трепетали, когда стволы деревьев, мимо которых проезжали люди, начинали с протяжным скрипом гнуться. Илне чудилась в этих движениях осмысленность, даже злонамеренность.

Хорст замер в ее руках, оцепенел, и только когда странные деревья уступили место почти обычным соснам, задвигался, поднял встрепанную, точно воронье гнездо, голову.

– Ну как, живой? – спросила девушка.

– Сам удивлен, но да, – ответил маг хрипло. – Еще один такой лес, и я не выдержу, точно рехнусь!

– А что в нем не так?

– Эти деревья – не совсем деревья, – сказал Хорст, и плечи его вздрогнули, – а нечто, изувеченное…

Когда рассказ оказался закончен, Илна невольно оглянулась туда, где остался «металлический» лес.

– Клянусь Творцом-Порядком, здорово, что я этого не ощущаю! – заметила она. – Все же жуткая вещь Хаос!

– Ты думаешь, Порядок, проникни он в наш мир, обошелся бы с живыми существами лучше? – маг почесал шрам на щеке. – Если честно, я в этом сомневаюсь.

– Но ты же собираешься открыть для него ворота? – девушка нахмурилась. – Или я чего-то не так поняла?

– Все так, – Хорст сгорбился, – открыть, но лишь для того, чтобы две великие силы уравновесили друг друга прочь, и наш мир вновь стал обычной смесью Порядка и Хаоса, магии и обыденности…

Больше Илна спрашивать не стала, поняла, что для вопросов не самое лучшее время.

Время ползло неторопливо, как пожилой червяк, буруры переставляли конечности, перелески сменялись полянами, и девушка спокойно дремала, лишь время от времени открывая глаза.

Из очередного сна ее вырвал какой-то громкий звук, и Илна завертела головой, пытаясь отыскать его причину.

– О нет, – сказал глядящий куда-то влево Хорст и лицо его начало медленно бледнеть.

Грохот прозвучал вновь, и девушка поняла, что это треск упавшего дерева. Рухнуло еще одно, потом сразу два и из зарослей выбралось существо, напоминающее помесь клубка змей и крепостной башни.

– Мошонка Хаоса! – хмыкнул Альфи. – Это еще что за тварь?

– Одно из чудовищ, что в изобилии водятся около Стены, – проговорил Хорст, – сейчас оно нас всех убьет…

Илна испытала острое желание спрыгнуть со спины бурура и припустить со всех ног куда-нибудь в чащу.

Чудище прыгнуло вперед, издало сердитый рев. Среди щупалец в верхней части туловища распахнулась похожая на колодец «пасть», из нее потек зеленый дым.

– Каргых хур! – крикнул одноглазый вигор и, первым спрыгнув со спины бурура, побежал навстречу страшилищу.

– Они что, намереваются сражаться? – Илна так удивилась, что забыла о страхе.

– Похоже на то, госпожа, – ответил Альфи и с сожалением вздохнул. – Эх, мне бы меч в руки!

Спешившиеся вигоры окружили громадную тварь как собаки медведя, выставили копья. Чудище замерло, раскачиваясь то вправо, то влево, затем неожиданно упало вперед.

Вигоры ловко отпрянули, один глотнул зеленого дыма и закашлялся. Ударили копья, несколько острых кремневых наконечников вошли в черную плоть, заставив тварь зареветь вновь.

На этот раз от боли.

– Для них это самый обыкновенный хищник, – заметил Хорст, поглаживая раненое плечо, – как в наших местах волк…

– Больно уж здоровый, – с сомнением пробурчал Альфи.

– Зато встречается много реже. Сколько такая махина должна жрать?

Илна во все глаза смотрела, как ловкие вигоры наносят громадной по сравнению с ними твари болезненные раны, изматывают ложными бросками, заставляют тратить силы в бесполезных рывках.

Участь чудовища Хаоса была предрешена.

В озере бурлило что-то, похожее одновременно на огонь и на воду. К затянутому тучами небу взлетали столбы кипящей «жидкости», в стороны летели сверкающие брызги. Затем все с гулом рушилось назад, и низкие берега облизывали светящиеся алым огнем волны.

– Как красиво, – сказала Илна заворожено.

– И жутко, – кивнул Хорст. – Даже наши похитители не осмеливаются приближаться к этому месту, любой, на кого угодит хотя бы капелька, умрет в жутких мучениях.

– Надо же, – Альфи шумно вздохнул и почесал затылок.

По стране вигоров они путешествовали вторую неделю, и пейзаж с каждым днем становился все более диким и странным. Озеро могло колыхаться в воздухе, холм – стоять вверх ногами, а деревья – расти вершинами к земле.

Хорст все время слышал приглушенный вибрирующий гул, доносящийся с севера, и готов был поклясться, что место, где Хаос прорвался в этот мир, расположено не так далеко.

Леса, подобные тому, что встретили три дня назад, попадались еще дважды, и каждую встречу бывший сапожник переносил все легче.

Для того, кто долгое время живет на берегу океана, в котором собраны все муки людские, не так трудно отгородиться от шума реки, состоящей из ненависти, пусть даже и нечеловеческой.

Несколько раз натыкались на спрятанные под землей селения, видели стада пасущихся буруров, вырубки и даже засеянные незнакомыми злаками поля. Вигоры провожали людей полными удивления и страха взглядами.

– А как они называют это место? – спросила Илна, не отрывая взгляда от кипящего озера.

– Не знаю, – Хорст пожал плечами, – они не говорили, а я спрашивать не буду.

Он помнил несколько сотен вигорских слов, понимал довольно сложные выражения, но не спешил дать понять обитателям подземелья, что один из пленников освоил их язык.

Старейшина на сером буруре почти все время молчал и даже, как казалось, спал, зато двое воинов на мохнатом скакуне, шагающем позади, болтали не переставая, точно сороки.

Вот и сейчас Хорст мог, сосредоточившись, уловить, о чем идет речь.

– Хрыгр ганым проехали, – сказал один из вигоров, отличающийся писклявым голосом.

– Слава Хаосу, – отозвался второй. – Барраг к вечеру, завтра рагухт акын и все.

– Избавимся от уродов! – согласился писклявый. – Ропарик им в глотку! От них так разит, так разит!

Но эти подробности Хорста не заинтересовали, куда больше внимания привлекло слово «все»

Судя по нему, выходило, что до места, где обитают существа, познавшие мудрость Хаоса, осталось меньше суток пути.

Но поверить словам только одного вигора, пусть даже самого болтливого, было бы слишком опрометчиво, и Хорст начал прислушиваться к разговорам других охранников.

Напрягать слух пришлось довольно долго, но около полудня бывший сапожник услышал произнесенные рядом слова «завтра» и «прибываем». Тогда он вытер честный трудовой пот и, повернув голову, проговорил негромко:

– Сегодня ночью бежим. Надеюсь, вы готовы?

– Что? А? Да? – встрепенулась Илна, а Альфи сказал с мрачной радостью:

– Ух, сколько я ждал этого момента! Мы прикончим их всех?

Хорст окинул взглядом кавалькаду буруров, пересчитал вигоров на их спинах и сказал твердо:

– Только в крайнем случае, если не останется другого выхода.

Альфи засопел так решительно, что стало ясно – этот «другой выход» он придушит собственными руками.

Ночевать встали на берегу треугольного озера, в котором плескалась банальная вода, а берега покрывал лес. Отпущенные буроры захрустели листвой, перемалывая ее вместе с ветками, а вигоры принялись разводить костер.

Пленников, как обычно, усадили в центре стоянки.

– И каков твой план? – поинтересовался Хорст, глядя, как крошечные алые язычки пляшут в месиве хвороста.

– Стража меняется вскоре после полуночи, – ответил Альфи. – Нужно выждать, пока смененные уснут, а заступившие на пост задремлют, и потом начать действовать. Свои веревки я перегрызу, ну а там подманим одного из этих, с дубинкой… Их всего трое, один следит за нами, двое – за тем, что творится вокруг. Справимся.

– Как бы самим не заснуть, – Илна зевнула, в ее черных глазах, обращенных на Хорста, мелькнуло беспокойство.

– Я разбужу, – сказал Хорст, – не услышали бы только они, когда ты грызть веревки начнешь.

– Я позавчера, как вы уснули, возился и долго сопел. Никто даже не подошел, – с презрительной усмешкой сообщил наемник. – Я же говорил – сбежать от этих олухов не так сложно.

– Вот это мы сегодня и проверим, – закончил разговор Хорст.

Когда костер разгорелся, людям принесли ужин – те же лепешки и кусок сушеного мяса. Вигоры освободили пленникам руки и встали кругом. Затем по одному вывели за пределы лагеря, вернули на место, где связали по новой и оставили в покое.

– Теперь остается только ждать, – вздохнула Илна.

Хорст лежал на спине, всматриваясь в медленно темнеющее небо, в ползущие по нему облака. Около костра переговаривались вигоры, но слушать, о чем они болтают, не хотелось, куда интереснее было глядеть на звезды, на причудливо искаженные очертания созвездий.

Ловец Духов тут висел в зените, прицелившись в прячущийся за горизонт серп молодой луны, хотя на Полуострове он должен только подниматься на востоке, знаменуя скорое начало охотничьего сезона.

Зато Священный Куб, украшающий западный край небес в землях людей, отсутствовал вовсе.

– Ты спишь? – спросила Илна шепотом.

– Нет, – ответил Хорст так же негромко. – А что?

– Что-то боязно мне, – она перекатилась ближе, – никогда не считала себя трусихой, а здесь… – послушался тяжелый вздох, – постоянно трясусь.

– Это ничего, я тоже, – Хорст прислушался – не насторожились ли охранники? – Сейчас лучше молчать, не привлекать к себе внимание.

Лагерь потихоньку затих, костер, куда больше не подбрасывали топлива, начал гаснуть, луна спряталась, остались лишь тускло светящиеся звезды. От того места, где лежал Альфи, донесся ритмичный хруст, словно бобер вцепился в очень прочное дерево.

Хорст помянул Владыку-Порядка, впился зубами в собственные путы и быстро понял, что жевать воняющую потом, жесткую веревку ничуть не более приятно, чем резать суп ножом.

Зубы срывались, звучно клацали друг о друга, бывший сапожник всякий раз замирал, опасаясь, что от этого звука проснутся вигоры. Жесткие волоконца лопались неохотно, ранили язык и губы.

Во рту появился и не пожелал уходить солоноватый привкус крови, начали болеть десны.

– Я все, – сообщил Альфи, когда Хорсту до окончания работы оставалось больше половины.

– Шаймышь Илной, – ответил бывший сапожник, не выпуская изо рта проклятую веревку.

За его спиной началась возня, но Хорст, не обращая на нее внимания, стараясь не замечать, что зубы шатаются, а боль в челюстях становится нестерпимой, перетирал одно волоконце за другим.

Когда лопнуло последнее, и он понял, что может двинуть руками, испытал такое облегчение, что едва не рассмеялся.

– Готов? – прошелестел во тьме голос Альфи.

– Да, – ответил Хорст, стряхивая остатки веревки и разминая запястья.

– Тогда я начинаю, а ты будь готов, – проговорил наемник и вполне натурально застонал.

– Гафырг вакыт? – донеслось из темноты, где угадывался силуэт одного из бодрствующих вигоров.

Альфи застонал вновь, изображая невероятные мучения.

– Встань, посмотри, – ответили с другой стороны костра.

– Рыхд! – заговоривший первым вигор поднялся и, обходя лежащих сородичей, двинулся к людям.

Хорст через полуприкрытые веки наблюдал, как охранник подходит к наемнику, склоняется над ним, как толстая рука хватает вигора за шею, а вторая – за правую конечность.

– Быстрее! – прошептал Альфи. – Зови!

– Сюда! – позвал Хорст на языке местных жителей, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более хрипло.

Вся надежда была на то, что в темноте второй и третий охранники увидят только, что их товарищ наклонился над одним из пленников, и не разберут, что зазвучавший голос принадлежит не сородичу.

Раздался шорох, скрюченная тень скользнула мимо остатков костра и оказалась рядом с Хорстом.

– Проклятье, – пробурчал бывший сапожник, понимая, что третий вигор остался сидеть, и резко вскочил.

Увидел расширенные от страха темные глаза, ударил что есть силы. В раненом плече вспыхнула боль, под кулаком что-то хрустнуло, костяшки пальцев заныли, вигор кулем рухнул на землю.

– Третий мой! – рявкнул Альфи, отбрасывая труп противника с неестественно вывернутой шеей. – Хватайте оружие!

Размахивая дубинкой, он ринулся к третьему стражнику, а Хорст завертел головой, пытаясь вспомнить, где отобранные у людей вещи. Илна сориентировалась первой, метнулась в сторону костра.

Бывший сапожник бросился за ней.

– Тревога! Трево… – истошный вопль оборвался, но лежащие вигоры зашевелились, начали подниматься.

Хорст нашарил в темноте ножны, схватил за лямку заплечный мешок.

– Ох, мы им покажем! – Илна выдернула клинок, недолго думая, ткнула ближайшего вигора.

Тот захрипел, пытаясь зажать рану, отскочил, но наткнулся на сородича и упал.

– Уходим, пока они ничего не поняли! – крикнул Хорст в лицо объявившемуся рядом Альфи и схватил девушку за рукав. – Уходим! Всех не перебьешь!

Вокруг метались, махали дубинками и копьями орущие вигоры, на кострище трещала, пытаясь загореться, большая охапка веток, в темноте ревели просыпающиеся буруры.

Люди ушли бы из этого бардака незамеченными, если бы не старейшина.

– Мошонка Хаоса! – проворчал Альфи, когда на пути беглецов выросла невысокая, утыканная иглами фигура.

– В сторону! – Хорст оттолкнул наемника, и тот, начавший оседать наземь, затряс головой.

Глаза старейшины, в которых пылал сиреневый огонь, обратились на бывшего сапожника. Хорст ощутил неожиданно сильное желание спать, рука с мечом начала опускаться.

Старейшина растянул пасть в чудовищной пародии на улыбку, открыв мелкие, игольчатые зубы, и судорожно захрипел, когда клинок Илны вошел ему туда, где у людей находится сердце.

Судя по всему, у вигоров оно располагалось там же.

– Тоже мне, в гляделки играть вздумал, – проговорила девушка. – Всех не пересмотришь, клянусь Творцом-Порядком!

– Спасибо, – Хорст поднял меч, – надо бежать. Мы…

Но оказалось поздно – костер горел, освещая беглецов, а мрачно шипящие вигоры, вооруженные дубинками и копьями, окружали людей.

– Бежать не получится, клянусь мошонкой Хаоса! – Альфи небрежно стряхнул с плеч мешок. – Придется сражаться!

– Что поделать, придется, – согласился Хорст.

Вигоры бросились в атаку – точно визжащий, ощетинившийся клыками вал надвинулся со всех сторон. Один из обитателей подземного селения споткнулся, упал, другой едва не угодил под дубину соратника.

Хорст замахал мечом, отражая сыплющиеся со всех сторон удары. Когда в лицо брызнула чужая кровь, и не кровь даже, а слизь, мгновенно забыл о том, что болит плечо, и что нужно экономить силы…

Он рычал, получая наслаждение от каждой нанесенной врагу раны, и двигался в толпе вигоров стремительно, как атакующая щука. Что-то кричали спутники, но времени прислушиваться не было.

Поросшее шерстью лицо в пределах досягаемости – ударить, слева падает дубинка – уклониться, перехватить копье рукой и вырвать из слабой, нелепо изогнутой руки владельца…

Ведь это так легко.

Бывший сапожник знал, что существует такая штуковина – боевое безумие, но никогда не думал, что окажется в его власти.

– Хорст! – истошный крик Илны заставил остановиться.

Хорст обнаружил, что стоит в окружении валяющихся трупов, несколько вигоров во все лопатки удирают в темноту, а у самого костра дочь редара с трудом отмахивается от двух здоровенных уродов.

О том, почему не видно Альфи, бывший сапожник в этот момент не задумался. Он прыгнул вперед и крест-накрест ударил мечом, перечеркивая две горбатые спины в серых балахонах.

Один вигор упал сразу, второй зашатался, и его свалила Илна.

– Что? Все? Где? – отголоски боевого бешенства клокотали в глотке, мышцы по всему телу сводило, и говорить было трудно.

– Наверное, все… – сказала девушка и неожиданно всхлипнула.

Прозвучавший с земли стон заставил Хорста вздрогнуть.

– Он только ранен, – прошептал бывший сапожник, поворачиваясь, – клянусь Владыкой-Порядком, он только ранен, иначе и быть не может…

Альфи лежал на земле, раскинувшись и придавив собой двух вигоров, и лицо его в свете затухающего костра выглядело черным.

– Он прикрыл тебе спину, когда ты ринулся вперед, смеясь и вопя, как идиот, – сказала Илна, – убил пятерых или шестерых. Потом у него выбили меч, но Альфи до последнего сражался голыми руками.

Хорст с ужасом понял, что лицо наемника темное от крови.

– Бррр… – открылся рот, больше похожий на рану, потянулась от уголка алая ниточка, – клянусь мош… кхе-кхе… я сделал все, что в моих силах.

Слова давались Альфи тяжело, слышно было, как в широкой груди сипит и клокочет.

– Не говори, не трать силы! – воскликнула Илна, и Хорст заметил, что глаза ее блестят.

– А что их жалеть? – наемник рассмеялся, хрипло и страшно. – Я так долго нес смерть на кончике меча, что научился чуять ее не хуже пива. Сейчас она приближается ко мне, все быстрее…

Хорст опустился на колени, понимая, что не сумеет, да и не успеет сказать всего, что хочется – что благодарен за спасение, не забудет того, что наемник тогда, в Карни пошел за ним, что просит не винить…

Альфи улыбнулся, понимающе кивнул и закрыл глаза.

Через мгновение Хорст понял, что наемник не дышит.

– Все-таки он умер, – собственный голос показался чужим, незнакомым, а прозвучавший под сводами черепа мерный рокот – родным и привычным, как прикосновение ветра к щекам.

Едва успев понять, что происходит, бывший сапожник провалился в океан чужой боли.

Глава 19. Врата.

– Ну что, ты готов? – с преувеличенной бодростью спросила Илна.

– Конечно, – сидевший на земле Хорст открыл глаза и, цепляясь за ствол дерева, начал вставать.

Дочь редара сделала вид, что не замечает, как ее спутник задыхается и сипит.

С той ночи, когда они вырвались из плена, перебив чуть ли не всех вигоров, прошло два дня. Хорст тогда рухнул в беспамятство сразу после схватки, и Илне пришлось до рассвета сидеть над ним.

Утром маг очнулся, они похоронили Альфи и зашагали дальше.

Хорст еле волочил ноги, напоминал тяжело больного, серым цветом лица мог поспорить с затянувшими небо тучами, дышал с видимым трудом, а разговаривать будто разучился.

Илне приходилось подбадривать мага, ждать, пока он отдохнет, и тащить большую часть груза. Иногда девушка жалела, что они так и не попытались взнуздать одного из буроров, но потом вспоминала, как громадные звери начали беситься, едва зачуяв человека, и отгоняла мысль о том, как приятно было бы ехать верхом…

Второй день люди шли, а точнее брели по негустому лесу, среди низкорослых деревьев, похожих на облезлые елочки. Пока никаких следов того места, где обитают познавшие мудрость Хаоса, видно не было.

Расстояние, какое вигоры надеялись одолеть верхом за день, люди не могли пройти за вдвое больший срок.

– Что за погода? – пробормотала Илна, стоило Хорсту в очередной раз остановиться. – Когда появится солнце?

– Никогда, – просипел маг. – Небо затягивают не облака, эта дымка – порождение Хаоса, искажающего все вокруг, и твое счастье, что ты не ощущаешь его силу в полной мере.

– Долго нам еще идти?

– Думаю, что нет, – он почесал шрам на щеке. – Расстояния здесь обманчивы, место прорыва может оказаться вон за теми холмами, или чуть дальше…

Илна посмотрела на горизонт, где тянулась гряда пологих холмов, на окутывающую их белесую дымку и испытала острое желание убраться отсюда как можно быстрее.

– Почему бы не открыть врата здесь? – спросила она. – Разве ход-другой имеют значение?

– Не знаю, но не хочу этого проверять, – Хорст помотал головой. – Ведь мы можем подойти еще ближе, и значит надо это сделать…

– Я-то могу, – кивнула девушка. – А вот насчет тебя, клянусь Творцом-Порядком, не уверена!

– Не сомневайся… Я тоже… смогу… – это прозвучало как всхлип умирающего.

– Почему ты не используешь магию, чтобы восстановить силы?

– Я давно уже не маг, – Хорст слабо улыбнулся, и при виде этой улыбки Илне захотелось выть. – Я забыл, как творить чудеса для других, не говоря о том, чтобы совершить одно для себя…

Прозвучавший в зарослях треск заставил бывшего сапожника умолкнуть.

Затряслись, заваливаясь на бок, несколько «елочек», и над лесом поднялась темная фигура, напоминающая громадную ветряную мельницу со щупальцами вместо крыльев.

– Чудовище Хаоса, – прошептала Илна, глядя на открывающиеся и закрывающиеся отверстия многочисленных «пастей», на сочащийся из них зеленый дым, на черную, покрытую бороздками шкуру…

Тварь чуяла людей, осознавала, что они никуда не денутся, и неспешно двигалась к ним, с хрустом подминая деревца.

– Откуда только взялась? В норке пряталась? – устало вздохнул Хорст. – Видит Владыка-Порядок, я не хотел…

Когда он отстегнул пояс с ножнами, Илна решила, что ее спутник просто-напросто сошел с ума. Захотела крикнуть, встряхнуть его, но ужас сковал язык и тело не хуже, чем мороз – неглубокую речушку.

Ножны брякнули оземь, мешок плюхнулся рядом, Хорст впервые за последние два дня распрямился.

– Иди сюда, цыпа-цыпа, – сказал он, вытягивая руки.

Чудовище Хаоса испустило свистящий гудок и задвигалось быстрее, Илна почувствовала, как содрогнулась земля. Хорст глубоко вздохнул, мышцы на его руках напряглись…

Между ладонями бывшего сапожника ударила синяя молния, за ней еще одна.

Фигура Хорста поплыла, размазалась, превратилась в набор вырастающих друг из друга многогранников, похожих на драгоценные камни. Они вспыхнули ярким огнем, заставив Илну прищуриться.

Тварь на мгновение остановилась, затем вытянулась, став выше в два раза, и рухнула вперед, как громадное дерево, норовя придавить людей к земле, смять в кровавую кашу…

Светящееся существо, недавно бывшее человеком, подняло руку, что-то грохнуло так, что Илна упала на колено, зажимая уши. Замерла, ожидая, что вот-вот сверху рухнет огромное, тяжелое.

– Все, – проскрипел смутно узнаваемый голос.

– Ты ее убил? – Илна открыла глаза и с тревогой уставилась на пошатывающегося Хорста.

Он выглядел почти обычно, на похудевшем лице выпирали скулы, а глаза чуть заметно светились.

– Нет. Хаос, заключенный в этой твари, не уничтожишь воплотившимся во мне Порядком. Но поскольку одно не может соприкоснуться с другим, тварь отбросило на несколько десятков ходов, а уж выдержала ли она падение, я не знаю…

– Ух ты! – девушка вскочила, помогла спутнику повесить на место меч, мешок после недолгого колебания взяла себе.

Хорст этого не заметил.

– Надо уйти как можно дальше, – сказал он. – Пока не наступила расплата…

– Ага, – кивнула Илна и они пошли.

Пройти удалось пару сотен размахов, потом Хорста скрутил приступ.

Девушка постояла над застывшим и холодным, больше напоминающим труп спутником, затем сложила вещи из двух мешков в один. Из второго нарезала лямок, сделала что-то вроде упряжи. Один ее конец накинула на себя, другим обмотала Хорста и поволокла его за собой.

Она думала, что быстро выдохнется, но, к собственному удивлению, вработалась, и долгое время не ощущала усталости. Просто тащила за собой груз, не оглядываясь и не думая о том, сколько удалось пройти.

А к вечеру дочь редара увидела место прорыва Хаоса.

Командор Ордена Порядка Подарх ре Отали произнес завершающие молитву слова и поднялся с колен, про себя отметив, как явственно хрустнули еще недавно безупречно гибкие суставы.

Даже на них сказалось напряжение последнего времени.

Вслед за командором начали вставать редары, послушники и оруженосцы, приписанные к поселку Порядочной Фирны, а ведший службу теарх в последний раз осенил всех знаком Куба.

Ре Отали благодарно склонил голову и первым двинулся к выходу из святилища. Окунувшись в духоту и зной летнего вечера, глянул на закрывающую восточный горизонт Стену и подумал, что с прошлого лета только она и осталась неизменной, все прочее, что в Ордене полагали незыблемым, странным образом пошатнулось…

Долгие годы командор считал, что разучился удивляться. Он крепко держал в руках меч, вел себя, как предписано уставом, и лишь иногда вспоминал разгульную жизнь благородного редара.

Первый раз ре Отали ощутил себя сбитым с толку и даже растерянным шесть месяцев назад, когда в степи громадным фурункулом вспухла пирамида с Кубом на вершине.

Потом он как-то свыкся с мыслью о ее существовании, и без особого удивления воспринял известие о том, что обитатели поселков вдоль Стены начали перерождаться в чудовищ.

Дело редара Ордена – исполнять приказы, а не изумляться.

Изуродованных Хаосом людей перебили, командор возглавил одну из раскиданных вдоль Стены сотен, заместив погибшего в бою с чудовищами Хаоса предшественника, и жизнь вошла в обычную колею.

Но три недели тому, когда гонец привез распоряжение магистра, согласно которому следовало поселить у себя мага, да еще и исполнять его приказы, ре Отали почувствовал что-то, напоминающее гнев.

Чтобы воины Порядка слушались какого-то колдуна?

Маг, оказавшийся светловолосым юнцом с волчьим взглядом, приехал на два дня позже гонца. Встреченный без особого дружелюбия, занял койку в бараке редаров и попросил не обращать на него внимания.

А командор довольно быстро убедился, что польза от присутствия колдуна на удивление велика.

Проклятый Владыкой-Порядком чародей заранее чуял, когда Хаос в очередной раз пойдет в наступление, так что с появлением мага отпала необходимость постоянно держать на Стене усиленные патрули.

Люди стали высыпаться, уменьшилось число погибших, и командор начал чуть лучше относиться к магу, несмотря на то, что тот так ни разу и не заглянул в святилище поселка.

Сейчас колдун ждал снаружи.

– Ну как, ничего не изменилось? – спросил ре Отали, столкнувшись с ним взглядом.

– Увы, нет, – лицо мага на одно мгновение стало очень старым. – Твари атакуют Стену перед закатом.

О том, что очередной штурм начнется сегодня, чародей, откликающийся на имя Нисти, сообщил утром, и командор, недолго думая, отправил братьев на внеочередной молебен.

Уж лучше погибать с чистой душой, избавившись от груза прегрешений.

– Клянусь Владыкой-Порядком, мы встретим их, как полагается, – сказал командор, пожав плечами.

– В этот раз нас ждет что-то ужасное, – маг содрогнулся и ре Отали понял, что Нисти испуган до дрожи в коленях, – я никогда не чувствовал такого мощного движения, земля прямо трясется…

– На все воля Владыки-Порядка, но ты… – командор замялся. – Можешь уехать, если хочешь.

– Я не могу, – ответил маг сквозь зубы. – Это бой не только ваш, но и всего Полуострова. Если Орден не устоит…

Продолжать не имело смысла – каждый понимал, что случится в этом случае.

– Тогда возьми на складе доспехи и оружие, – сказал ре Отали. – Они помогут выжить там, где не спасет магия.

– Благодарю, – Нисти судорожно кивнул и побрел куда-то в сторону.

Не обращая более на него внимания, командор зашагал туда, где ждали десятники.

Погрузившись в суету подготовки к бою, о маге ре Отали вспомнил только в тот момент, когда примчавшийся со Стены гонец сообщил, что на востоке заметны признаки надвигающегося Хаоса.

– Да помилует нас всех Владыка-Порядок, – сказал командор и, велев звонить в колокол, двинулся к восточным воротам поселка.

Ре Отали понимал, что на Стене сегодня понадобятся все способные держать оружие, от командира сотни до последнего оруженосца.

Колокол звонил, солнце торопливо, словно испугавшись наступающего Хаоса, опускалось за горизонт, а воины Ордена поднимались по ступеням вырубленной на внутренней поверхности Стены лестницы.

Священные Кубы на верхушках башен начинали светиться.

Взобравшись наверх, ре Отали глянул направо и налево, удостоверяясь, что все идет как надо, и только после этого посмотрел на восток, откуда доносился негромкий, тревожный шорох.

Словно тысячи громадных муравьев перебирали лапками.

В окутывающий горизонт мгле посверкивали зарницы. Командор знал, что скоро они сольются в сплошное блистание, ослепляющее глаза и отвлекающее внимание.

– Оружие к бою, братья! – крикнул он. – Отступать некуда! С нами Владыка-Порядок и Порядочный Отольф!

Крик повторили десятники, и он раскатился по Стене.

– Ох, как же страшно… – пробормотал стоящий неподалеку молодой послушник, судя по скуластому лицу и выговору – родом из степи.

– Не нужно поддаваться страху, брат, – сказал ре Отали. – Мы всего лишь люди, и мы смертны, мы чувствуем боль, это правда… Но тем почетнее одолеть их, победить Хаос в себе…

Священный Куб на башне вспыхнул, как зажженная свеча, к темнеющему небу поднялся столб белого сияния. С востока донесся оглушающий рев, и командор не стал договаривать, просто вскинул меч к темнеющим небесам.

А через мгновение голая, холмистая равнина, видимая обычно со Стены, исчезла. Все залил бушующий мрак, в котором задвигались силуэты, внушающие ужас, несмотря на то, что разглядеть их не удавалось.

На горизонте пылало, словно там занялся невероятной силы пожар, вверх, вниз и горизонтально били разноцветные молнии, не освещая при этом ничего, земля отрыгивала языки желтого пламени.

Стена колыхнулась, будто в нее ударили тараном, и из тьмы дружно, как по команде, полезли десятки извивающихся отростков толщиной с вековую сосну. Один уткнулся в палисад прямо напротив командора, и ре Отали, недолго думая, пустил в ход меч.

Отточенное лезвие с легкостью перерубило шевелящуюся конечность, обрубок свалился вниз.

Ре Отали орудовал мечом, с легкостью уходя от ползущих из мрака отростков, давил те, что поменьше. Но не забывал поглядывать по сторонам, туда, где бились тесным строем оруженосцы, брали выучкой там, где не хватало быстроты, послушники, стремительными тенями метались редары.

Тьма прямо над ним набухла чудовищным нарывом, и ре Отали, не тратя ни мгновения, прыгнул в сторону. На то место, где он только что стоял, шлепнулось нечто, похожее на ком черного теста или на проросшую картофелину размером с двухэтажный дом.

Она судорожно дергалась, а из «глазков» на «макушке» тек сизый дым.

– В сторону! – гаркнул командор сунувшемуся под ноги оруженосцу, и тот поспешно отскочил.

Тварь перекатилась ближе, в нос ре Отали шибанула волна зловония. Увернувшись от вялого удара торчащего из «картофелины» щупальца, он прыгнул вперед и воткнул меч точно в один из «глазков», не обращая внимания на то, что вдыхает сизый, смертоносный для обычных людей дым.

Тварь и не подумала умирать, а качнулась вперед, норовя раздавить человека. Командор успел отскочить, но вот рукоять клинка, щедро омоченную брызжущей из чудища Хаоса слизью, вывернуло из ладони.

Вообще твари Хаоса, ослабленной светом Священного Куба, полагалось умереть после первой же серьезной раны, растечься лужей вонючей слизи, но «картофелина» об этом, похоже, не знала.

Ре Отали едва успевал уворачиваться от хлестких, быстрых ударов.

Над плечом его что-то скользнуло, и метательный кинжал, пылающий голубым огнем, вонзился в бок чудовищу. Пламя соскочило с лезвия, охватило тварь целиком и вместе с ней исчезло, оставив горстку пепла.

Меч, целый и невредимый, брякнулся о камни. Рядом упал переставший светиться кинжал.

– Вовремя я, – сказал кто-то чуть насмешливо и, обернувшись, ре Отали увидел за спиной мага.

– Благодарю, во имя Владыки-Порядка, – сказал командор, поднимая клинки. – Магия?

– Нет, сила Порядка, – ответил Нисти. – А у нас, судя по всему, пауза…

Рев не исчез, но стал как-то глуше, сверкание перестало раздражать глаза, и люди на Стене, те, кто выжил и ухитрился сохранить рассудок, начали торжествующе кричать и размахивать оружием.

– Убейте тех, кто сошел с ума, немедленно, – сказал ре Отали, не спеша присоединиться к общей радости. – И тот, кто оставит свое место, будет иметь дело со мной, во имя Владыки-Порядка.

Рядом с командором уныло молчал маг, поглаживая украшенную изумрудом рукоять торчащего из-за пояса кинжала, родного брата того, что мгновением ранее превратил в прах огромное чудовище Хаоса.

Нисти Стагорнский хорошо знал, что они отбили лишь первый натиск.

Смерч упирался в землю тонким, как у иглы, кончиком, а верхушка, размерами превышающая город, достигала туманного неба. Исполинская воронка чуть заметно колыхалась, в ней мелькали какие-то тени, а тонкий, едва слышный зуд вынуждал оглядываться в поисках комаров.

Когда Илна увидела ЭТО в первый раз, она решила, что сошла с ума. В тот момент дочь редара закрыла глаза и остановилась, молясь Творцу-Порядку, чтобы видение исчезло.

Но когда девушка подняла веки, смерч никуда не пропал. Тогда она просто села и стала ждать.

– А, мы все же дошли… – слабый голос мага зазвучал в тот момент, когда небо начало темнеть.

– Что это такое? – поинтересовалась Илна, оглядываясь на выпутывающегося из лямок Хорста.

– Там, внутри – Хаос, – маг напоминал обтянутый кожей скелет, – настоящий, а не те жалкие отражения, что мы видели до сих пор. Вон, смотри!

Воронка качнулась, и от ее основания по земле заскользило, расширяясь, кольцо фиолетового свечения.

– Дыхание Хаоса? – спросила Илна.

– Оно самое, – Хорст без страха глядел на приближающийся туман, – здесь оно не причинит нам вреда.

Илна не поверила, закрыла глаза. Что-то скользнуло по ее лицу, пощипало веки и исчезло.

– Вот и все, – сказал Хорст. – Давай, поедим, что ли. А то у меня не хватит сил подняться, не говоря о прочем…

– Где ты хочешь открывать Врата? – Илна потянулась к мешку, принялась распутывать узел.

– Около этой воронки … – он помедлил. – Кстати, если ты не заметила, у ее острия высятся какие-то здания. Там наверняка живут эти, постигшие мудрость Хаоса. Еще бы ее тут не постичь…

Илна вгляделась в то, что приняла за причудливой формы скалы, и поняла, что это громадные строения, выглядящие так, будто выросли прямо из спекшейся, красноватой земли.

– Похожи на святилища, – заметила девушка.

– Судя по всему, это они и есть. Только молитвы там возносят совсем не Владыке-Порядку…

Пока ели, окончательно стемнело, небо почернело, став похожим на старую, вытершуюся волчью шкуру. Во мраке стало ясно, что воронка светится, источает едва заметное алое сияние.

Луна и звезды так и не показались, и Илна с трепетом подумала, что в этих местах неба не видели столетиями.

– Ну что, пойдем? – сказал Хорст, поднимаясь, и глаза его забегали. – И спасибо за то, что ты… ну, тащила меня.

– Не за что, – ответила дочь редара. – Надеюсь, что больше не придется.

Бывший сапожник криво усмехнулся.

Через десяток шагов он понял, что беспамятство не помогло восстановить силы, а еще через сотню – что далеко не уйдет, довольно быстро свалится под ноги идущей позади Илны.

И осознание собственной беспомощности заставило Хорста разозлиться. Он закусил губу так, что по подбородку сползла капелька крови, и двинулся вперед, как человек, ломящийся через бурю.

Каждый шаг отдавался неприятным хрустом в суставах, сердце екало, в груди сипело. Все сильнее грохотали волны неощутимого для обычных людей океана, составленного из боли, мучений и страданий…

Хорст терпел, заставлял себя преодолевать размах за размахом.

– Э… что такое, клянусь Творцом-Порядком? – из-за спины прозвучал изумленный голос Илны и в тот же момент бывший сапожник осознал, что переступает ногами, не двигаясь с места.

Светящаяся багровым воронка, громадным прыщом свешивающаяся с небосклона, приблизилась, но до нее оставалось не меньше половины хода.

– Дальше меня не пустит, – сказал Хорст, восстановив дыхание, – слишком много во мне Порядка. Буду открывать Врата здесь…

– А мне что делать?

– Комаров отгоняй, – посоветовал бывший сапожник и потянулся к висящему на поясе мешку, где таскал Ключ.

Шкатулка из темного дерева показалась тяжелой и горячей, как наковальня. Хорст нащупал крохотный замочек и, мгновение помедлив, просто оторвал его. Крышка отошла с едва различимым скрежетом.

Хлынувший из шкатулки свет заставил веки опуститься, но ощутившее сияние тело встрепенулось все целиком, от мозолей на пятках до волос на макушке. По спине табунами побежали мурашки, в животе что-то затряслось, по жилам словно хлынула волна жидкого огня.

Ахнула Илна, но Хорст не обратил на нее внимания. Открыв глаза, он запустил руку во внутренности шкатулки, нащупал что-то холодное.

Ключ – причудливо изогнутый кусок золотистого металла – мало напоминал предмет для открывания замков, больше походил на оружие. Он жег руку, и касающиеся блестящей поверхности пальцы немели.

– Начали, – прошептал Хорст, и Ключ откликнулся.

Что-то встряхнуло бывшего сапожника, как медведь – увешанную спелыми плодами грушу, в груди неприятно хрустнуло, и окостеневшее тело перестало слушаться хозяина.

Он шевелился, говорил, двигал Ключом, но из происходящего не понимал ничего. Только чувствовал, как усиливается зуд по всему телу, и замечал, как вокруг становится светлее.

Бросить взгляд по сторонам удавалось редко, и в эти моменты Хорст видел замершую поодаль Илну, землю под ногами, перевернутую гору воронки Хаоса и далекое темное небо…

Услышав крик дочери редара, он ухитрился скосить взгляд, краем глаз рассмотрел приближающиеся со стороны воронки черные тени. Но через мгновение бывшего сапожника развернуло в другую сторону и ноги его принялись выделывать что-то вроде сложного танца.

В этот момент Хорст не отбился бы и от комара.

– Разрази меня Творец-Порядок, – сказала Илна, глядя на приближающихся вигоров. – Все на одну, да?

В том, что стоит ждать гостей, дочь редара уверилась в тот момент, когда Хорст засветился, как чудовищных размеров светляк, а от Ключа в его руке к небу протянулся язык синего пламени длиной размахов в пять.

Такое представление из расположенных у подножия воронки святилищ не заметил бы только слепой, а постигшие мудрость Хаоса безглазыми не были.

Сотканная из пылающего льда статуя, ничем не напоминающая бывшего сапожника, совершала нелепые прыжки за спиной Илны, и дочь редара понимала, что сражаться ей придется в одиночестве.

И что она сделает все, чтобы не пустить вигоров к Хорсту.

– Эй, пучеглазые! – крикнула девушка, поднимая меч. – Я здесь!

– Харрубл! – прорычал самый большой из вигоров, похожий на откормленного пса, и двое его сородичей бросились вперед.

Первый наткнулся на меч Илны, упал на бегу, точно споткнулся, выточенный из рога какого-то зверя клинок выпал из ослабевшей руки. Второй рухнул мгновением позже, и дочь редара счастливо рассмеялась, глядя, как в черных глазах вигоров замерцал страх.

Она понимала, что не продержится долго, но осознавала, что каждое мгновение может оказаться важным…

Поэтому не стала выжидать, а бросилась вперед, на ошеломленных врагов. Их предводитель успел отскочить, но удар пришелся в грудь стоящему рядом, брызнула слизь, к небесам взвился обиженный вой…

Илна увернулась от падающей на голову дубинки, отскочила назад и махнула клинком, не подпуская никого близко.

Вигоры надвигались, она рубила отчаянно, вертелась, как белка в колесе. Пыталась разглядеть, прорвался ли кто-нибудь мимо нее к Хорсту, похожему в этот момент на светящуюся башню, и понимала, что не успевает сдержать всех, что руки дрожат, а ноги подкашиваются…

Ударившая в спину боль оказалась такой страшной, что крик застрял в горле.

Илна опустилась на колени, из последних сил пытаясь ткнуть мечом, но что-то тяжелое рухнуло ей на голову.

Последним, что видела дочь редара, оказалось падающее на нее небо.

Весящий как гора Ключ потянул руку Хорста за собой, развернул его, и бывший сапожник с ужасом увидел, что Илна медленно, точно во сне, падает на черную, спекшуюся землю.

Ярость заставила Сына Порядка дернуться, но человеческая боль, тоска и гнев мгновенно улетучились, испарились как упавшая в пожар капля воды, стоило Ключу войти в Замок.

Через Хорста хлынул поток яростного огня, и ринувшиеся к Сыну Порядка вигоры в испуге отшатнулись.

Бывшего сапожника трясло, колыхало и мотало, как нитку в потоке воздуха, и Ключ в руке двигался с невероятной медлительностью, точно раздвигал земные пласты, разрывал плоть мира.

Хорст чувствовал висящую на руке неимоверную тяжесть.

Ключ повернулся еще немного, земля содрогнулась, перед Хорстом обозначился пылающий синим огнем контур гигантских, до самых небес, ворот. Видимая за ним воронка Хаоса качнулась и тревожно замерцала, разбрасывая в стороны багровые стрелы молний.

Весь мир сосредоточился в правой руке, в тяжком бремени, которое необходимо сдвинуть… еще чуть-чуть… и еще… на маковое зернышко, на толщину шерстинки только что родившегося котенка… на…

Сил не хватало, тело цепенело в отчаянной попытке свершить нечто невозможное для человека.

И тогда Хорст чем-то другим, не глазами увидел, как из затопившего все вокруг сияния выходят те, кто отдал жизнь, чтобы бродячий сапожник из Линорана превратился в Сына Порядка и добрался сюда, до источника Хаоса…

Авти Болван с неизменной улыбкой на морщинистом лице.

Сандир ре Вальф, спокойный и бледный.

Витальф Вестаронский, чьи глаза сияли золотом.

Ойна ре Сардон, князь Венгир, превращенный в ледяную статую холиаст.

И умершие недавно Радульф, брат Ласти, Илна…

Они выстроились за его плечом, взялись за руки, Хорст ощутил, как на плечо ему легла твердая, сильная ладонь. И тогда, не обращая внимания на то, что глаза щиплет, а сердце болит, как свежая рана, он повернул Ключ.

Гулкий удар сотряс весь мир, Врата открылись.

Что находилось за ними, Хорст рассмотреть не успел, его подняло, закружило и швырнуло куда-то вверх. Перед глазами пронеслось что-то темное, мало похожее на облака, и внизу открылась земля, видимая так отчетливо, словно в зените висело яркое солнце.

Бывший сапожник мог разглядеть сверкающие на юге вершины гор, проливы, подобно зубам вгрызающиеся в землю прародины, на западе рассмотреть Полуостров, напоминающий кита, приткнувшегося к суше хвостом, бушующий у его южных берегов шторм…

Величественная картина повисела перед глазами всего мгновение, сменившись другой: вознесшаяся под небеса воронка цвета застывшей крови ползет по степи, а навстречу ей двигается гигантское облако, сотканное из тысяч кристаллов, сияющее точно тысячи солнц.

А между ними замерла крошечная человеческая фигурка.

Хорста бросило вниз, он ощутил, как сверкающим дождем осыпается с него ледяная короста, почувствовал дикую, невыносимую боль в правой руке, и только затем потерял сознание…

Тварь, напоминающая обзаведшийся зубами котелок, сердито зашипела, выпустила облако серого дыма. Анитра бестрепетно шагнула в него и швырнула в пасть страшилища освященный в храме амулет в виде лисьей головы.

Тварь Хаоса поперхнулась, подскочила на месте и растеклась струями вонючего дыма.

– Осторожнее, госпожа! – подскочивший редар махнул клинком у самой земли, меч клацнул о камни, и Анитра обнаружила, что толстое, как корень щупальце едва не ухватило ее за ногу.

– Благодарю, – кивнула она, вытаскивая из сумки на поясе еще один амулет. – Потом сочтемся…

Редар кивнул и отвернулся.

Сегодня они сражались бок о бок, воины Ордена Алмаза, верные дети Порядка, и маги, никогда особенно с церковью не воевавшие, но прекрасно обходившиеся без ее благословения.

– Кровь Хаоса! – выругалась Анитра, когда Стена под ногами затряслась, как спина пустившейся вскачь лошади.

Рука дрогнула, брошенный амулет пролетел мимо цели и канул в бушующую за палисадом тьму.

Еще неделю назад бывшая хозяйка Карни не смогла бы предположить, что пустит в ход столь примитивное с точки зрения магии оружие, как талисманы, но Хаос штурмовал Стену второй день, и в дело шло все, даже рецепты деревенских колдуний.

«Скоро за клинок придется браться» – подумала Анитра, чувствуя, что сил остается меньше и меньше.

Зачерпнуть их способом, какому магов научил Хорст, тут, а самой границы Хаоса не получалось.

– Победитель-Порядок… ааа! – крикнул кто-то тонким, изломанным голосом и на Стену, придавив под собой десяток оруженосцев, рухнуло напоминающее исполинского слизняка чудовище.

Анитра вздохнула и направилась к нему, даже не сомневаясь, что спину ей прикроют. Но не успела закончить первый шаг, как мир вздрогнул. Нет, не качнулись небеса, осталась в неподвижности земля, само мироздание сотряслось, как пустая корзинка, которую задела чья-то нога. И находящиеся внутри, люди и нелюди, сжались в ожидании настоящего, полновесного пинка…

– Помилуй нас, Владыка-Порядок, – жалобно сказала Анитра и впервые за много лет осенила себя знаком Куба.

Она ощущала, что с востока приближается нечто ужасное, не похожее на обычную волну Хаоса, и не могла понять, что именно.

– Что… – не так давно спасший Анитру редар вскинул меч, готовясь рубить замершую в неподвижности тварь, но опустить его не успел.

Всех, стоящих на Стене, подбросило на несколько размахов. Вылетев из окутывающей громадное укрепление темноты, Анитра клацнула зубами и увидела далеко на востоке нечто, похожее на столб дыма, свитый из двух полос – темно-алой и серебристой.

А потом рухнула назад и испуганно завопила, не обнаружив под ногами твердого камня.

Со всех сторон орали тоже, и эти крик заглушал чудовищный, терзающий уши треск, перемежающийся частыми хлопками, словно кто-то не спеша давил огромные птичьи яйца.

«Лопаются Священные Кубы» – отстраненно подумала Анитра, падая в непроглядной тьме.

Ее ударило по коленям и голеням, ободрало руки, затрещал подол платья, и бывшая хозяйка Карни осознала, что стоит на карачках, уткнувшись лицом во что-то твердое и грязное.

Покрепче сжав зубы, она заставила отступить навалившийся приступ тошноты.

Рядом с воплем приземлился еще кто-то, принялся стонать и плакать, судорожно всхлипывая.

– Возьми себя в руки, ты же мужчина! – сказала Анитра, борясь с отвращением.

– Госпожа? – испуганно спросили из мрака, и всхлипывания прекратились.

Анитра поднялась на ноги, попыталась сделать шаг, но наткнулась на каменную глыбу, шершавую с одной стороны, но совершенно гладкую с других.

«Стена рухнула?» – мысль оказалась слишком дикой, чтобы поверить в нее сразу.

Земля еще вздрагивала, завывал в вышине ветер, и тьма оставалась столь же непроглядной, но Анитра ощущала всем магическим чутьем, что самое страшное минуло.

– Всем оставаться на месте, во имя Владыки-Порядка! – долетел издалека зычный голос командора. – Ибо как сказано в Книге Пророчеств – падет тьма и свет воссияет новый…

Редар замолчал, но мрак и в самом деле начал редеть. Сквозь него протиснули лучики звезды, показалась луна, подобно кораблю из серебра повисшая над западным горизонтом.

И дружный вопль ужаса вырвался у сидящих и стоящих среди развалин людей.

Анитра и сама с немалым трудом удержалась от вскрика, лишь сжала кулаки, вонзив острые ногти себе же в ладони.

– Нет! Нет! Владыка-Порядок отвернулся от нас! – истошно вопил послушник, недавно плакавший во мраке.

И Анитра его вполне понимала.

Стены не было. На том месте, где она возвышалась, темнел неглубокий ров, а по обе стороны от него, точно исполинские надгробия, валялись гигантские каменные глыбы. Дальше на восток тянулась обыкновенная степь без малейшего следа чудовищ, кипящей тьмы и других смертоносных неожиданностей, на которые богат Хаос.

Далеко на северо-западе что-то зарокотало, словно там пробудился гром, на горизонте поднялся столб огненно-алого свечения. Уперся в темный свод небес, постоял мгновение и исчез.

Анитра ощутила болезненный толчок в солнечное сплетение.

– Пирамида? – спросила она, не слыша собственного голоса. – Она рухнула? Но почему? Что случилось?

Но отвечать никто не спешил, и сквозь крики перепуганных людей доносился мерный шум прибоя, к которому Анитра за время жизни в поселке Порядочного Генсти успела привыкнуть.

Глава 20. Последний долг.

Открыв глаза, он увидел небо – блекло-голубое, как незабудка, с размазанными по нему белыми клочьями облаков.

Некоторое время просто смотрел вверх, не задумываясь, кто он такой, где находится, и как здесь оказался. Негромко шелестела под ветром сухая трава, что-то твердое упиралось в правую лопатку.

Затем он шевельнул губами, произнеся явившееся из памяти имя:

– Хорст. Это я?

Никто не отозвался, и тогда он сел, точнее попытался сесть, и обнаружил, что с правой рукой что-то не так. Перевел на нее взгляд и ощутил, как мир вокруг закружился, а в ушах зашумело.

Предплечье заканчивалось коротким обрубком, черным, как головешка.

– Нет… не может быть… почему? – забормотал он, и воспоминания обрушились подобно штормовой волне.

Пылающие золотом Врата… Илна, бьющаяся с вигорами… боль в руке… столкновение… темнота…

– Нет, я не верю, – сказал Хорст, осознав все, что произошло с ним до обморока. – Это невозможно…

Но взгляд его уперся в обгоревшую культю, и бывший сапожник осекся.

Прислушавшись, он не уловил сводящего с ума шелеста волн океана людской боли. Попытался ощутить в себе едва заметное холодное прикосновение, но не сумел. Порядок оставил того, кто долгое время был его Сыном, того, кто исполнил все, что от него требовалось.

Но исполнил ли?

Хорст поднял взгляд и осмотрелся.

Подпирающей небеса воронки видно не было, на месте громадных святилищ чернели развалины, а во все стороны, сколько хватало взгляда, тянулась покрытая жухлой травой степь.

И лежала неподалеку, разбросав руки, девушка с черными, как ночь, волосами, на которых запеклась кровь.

– Нет… – повторил Хорст. – Ну почему? Этого не может быть…

Неловко, с помощью одной руки, поднялся и, шатаясь, зашагал туда, где погибла дочь редара, так кстати (или некстати?) встретившая полтора года назад бывшего сапожника, в тот момент только ставшего магом.

Хорст подошел, опустился на колени и осторожно перевернул Илну на спину, выпавший из руки девушки меч с глухим стуком ударился о землю.

– Зачем… – прохрипел Хорст, сдерживая рвущийся из груди вой, – зачем мне такая победа, если Илна умерла? Зачем я спасал этот проклятый мир, если рядом не осталось никого?

Свистел ветер, плыли в вышине облака, то скрывая, то открывая висящее в зените солнце. Порядок откликаться не спешил, а, скорее всего, просто не слышал того, кто вновь стал просто человеком.

– Зачем тогда жить? – бывший сапожник встал и, отцепив от пояса меч, принялся копать.

Перед тем, как покончить с собой, Хорст хотел похоронить Илну.

Лезвие со скрипом вонзалось в твердую почву, рука немела, на ней появлялись мозоли, но он копал и копал с упорством одержимого, которому в жизни осталось сделать всего одну вещь.

Достаточно глубокая яма получилась только к вечеру, когда из набежавших туч заморосил мелкий дождик.

– Прощай, – сказал Хорст, опуская тело девушки в могилу. – Да примет тебя…

Тут бывший сапожник осекся, понимая, что больше никогда не сможет обратиться к Владыке-Порядку.

– Да примет тебя тот, кто окажется добрее сил, правящих этим миром, – нашелся он, вновь берясь за рукоять меча.

Смотреть на то, как комья земли падают на лицо Илны, оказалось слишком больно, и Хорст отвел глаза.

– Вот и все, – сказал он, зарыв могилу. – Теперь отыскать подходящую щель, воткнуть меч рукоятью и упасть на него…

Оглядевшись, Хорст не обнаружил ни единой расщелины, годящейся для самоубийства. Выругавшись, он воткнул клинок в ножны и заковылял на запад, помахивая намозоленной рукой.

Отчаяние, еще недавно острое, как наконечник стрелы, немного притупилось.

Примерно через половину хода Хорст наткнулся на ручеек и, услышав журчание воды, осознал, что хочет пить. Опустился на коленки и с изумлением уставился на собственное отражение.

Из ручья на бывшего сапожника глядело измученное лицо сорокалетнего мужчины, вокруг потухших глаз темнели круги, а надо лбом торчали вихры седых, как иней, волос.

Хорст поднял руку, коснулся шевелюры, а когда опустил, то на ладони лежали три волоска.

Белых-белых, как снег на вершинах гор.

– Смерть к лицу старикам, – проговорил Хорст, – так что все правильно, все правильно…

Потом он наклонился к воде и умылся, ощущая, как вода приятно холодит кожу.

– Может быть, утопиться? – новая мысль заставила внимательнее приглядеться к ручью. – Нет, мелковат…

Хорст удивленно отшатнулся, когда по поверхности воды прошла рябь, и рядом с человеческим отражением возникло еще одно – точно над ручьем склонился некто огромный, со сверкающими алыми глазами и телом, сотканным из темного дыма…

Бывший сапожник оглянулся, но никого не обнаружил. Поднял правую руку, чтобы сотворить знак Куба, но тут же опустил ее…

– И где-то я видел такого, – пробормотал он.

Существо в ручье дернулось, прыгнуло вверх, точно стремясь пробиться через поверхность воды. Хорст отшатнулся, и оба отражения исчезли, остался только ручей с оспинками следов от дождя на блестящей поверхности.

– Исполины… я открыл им путь в этот мир, – память сопротивлялась, и Хорст просто выдавливал из нее воспоминания, – и закрыл… но не до конца… нельзя уходить, не завершив начатое… Но что я могу сделать?

И, словно отвечая, внутри головы зазвучал размеренный, чуть глуховатый голос зеленоглазого колдуна, обитателя города со смешным названием Старолье: «кровь мага – сильнейшее средство. С ее помощью можно убить и дать жизнь, отнять зрение и вернуть его, сотворить почти любое колдовство…».

– Кровь, – Хорст поглядел на здоровую руку, перевел взгляд на живот, – во мне ее еще достаточно…

Думая, как покончить с жизнью, бывший сапожник забыл, что на Полуострове у него осталось незавершенное дело, что распахнутая им дверь в другой мир не заперта окончательно…

– Тут открыл, там надо закрыть, – в этот момент он нашел силы улыбнуться. – Ну что же… последнее дело, а потом… Потом можно и умереть…

И, поднявшись на ноги, Хорст зашагал на запад, к тонущему в облаках закату.

Дождь лил второй день, колотил по крыше точно сотни маленьких кулачков, и поэтому Анитра не сразу услышала, когда в дверь постучали.

– Кто? – спросила она, когда настойчивый стук повторился.

– Десятник ре Ватур, – ответили мощным, как труба, голосом. – Госпожа, там вас просят…

Отложенный пергамент неприятно зашуршал, а перо оставило на столешнице чернильный след.

– Я иду, – Анитра сняла с вешалки любимый плащ с капюшоном и отодвинула засов.

Дверь открылась с протяжным скрипом. В лицо ударил холодный ветер, несколько капель ухитрились проникнуть под капюшон. Десятник – здоровенный детина в мокрой орденской тунике – вытянулся, точно увидел самого магистра.

Редары, сражавшиеся с колдуньей плечом к плечу, относились к ней с подчеркнутым уважением.

– Что случилось? – поинтересовалась Анитра, закрывая дверь. Она не сомневалась, что ее не побеспокоят просто так, но всегда лучше заранее узнать, с кем или чем предстоит иметь дело.

Месяц назад, когда рухнула Стена, среди воинов Ордена началась паника, и только привычка к железной дисциплине помогла справиться с ней быстро и без неприятных последствий.

Магистру и его командорам хватило нескольких дней, чтобы осознать, что вместе с громадным укреплением исчез и Хаос, по крайней мере – его самые опасные проявления: фиолетовый туман, громадные чудовища.

На сколь долгий срок – не знал никто, и Орден принялся за строительство. Оруженосцы и послушники из воинов превратились в землекопов, лесорубов и каменотесов.

Магистр оказался достаточно умен, чтобы не пытаться восстановить Стену, он постарался лишь загородить Перешеек рвом, валом и стоящим над ним частоколом, кое-где усиленным блоками рухнувших укреплений.

В первые дни после катастрофы Анитра испытывала сильнейшее желание уехать, покинуть опостылевший поселок Порядочного Генсти и вернуться в более обжитые края, но понимала, что ее отъезд будет воспринят как бегство.

А потом как-то привыкла, начались осенние дожди, и мысль о путешествии пришлось отложить.

– Там человек пришел… с востока, клянусь Владыкой-Порядком… – сообщил десятник.

Скажи это кто другой, Анитра решила бы, что он врет.

Но редары Ордена лгать не могли, Посвящение лишало их такой способности, так что оставалось лишь поверить сказанному.

– А вы уверены, что это человек? – разговаривая, они миновали святилище и зашагали между бараками.

Поселок выглядел заброшенным, дождь хлестал по крышам, пузырился в лужах.

– Седой, однорукий, – сказал десятник. – Щупалец нет, зубы – обычные. На тварь Хаоса не похож.

– Но пришел с востока, из степи… – закончила фразу Анитра. – очень интересно.

Они прошли через распахнутые ворота, провожаемые взглядами скучающих на вышке часовых, и двинулись туда, где, несмотря на дождь, продолжалась лихорадочная суета.

Орден спешил возвести укрепления до холодов.

– Когда он на той стороне рва появился, мы его едва не пристрелили, – рассказывал десятник, – но потом разглядели, что человек, помогли сюда перебраться. Может быть, он с разбитого бурей корабля, чьи обломки выкинуло восточнее Перешейка?

– Вероятно. Но почему не привели ко мне?

– Решили, что безопаснее будет его в поселок не водить, – ответил редар.

От тянущегося с севера на юг вала, кое-где увенчанного частоколом, доносился стук топоров и оживленные голоса. Скрипели груженные бревнами телеги, а под навесом, где на ночь оставляли лопаты и топоры, толпились редары.

– Он там? – спросила Анитра, догадываясь, каким будет ответ.

Десятник кивнул, заслышавшие шаги редары расступились, и стал виден сидящий на земле человек.

Мокрый и грязный, он выглядел тощим, как огородное пугало, на одежде красовались прорехи. Из правого рукава высовывалась обгорелая культяпка, а седые волосы падали на лицо.

Анитра вздрогнула, поняв, что оно кажется смутно знакомым.

– Молчит, госпожа, клянусь Владыкой-Порядком, – сказал командор.

– Ничего, разговорим, – услышав женский голос, седой незнакомец поднял голову, и Анитра отшатнулась, испытывая дикое, невероятно сильное желание проснуться.

Когда-то давно хозяйка Карни ненавидела выскочку, рыжего юнца, осмелившегося восстать против веками освященного канона Игры. Боялась всемогущего мага, сотрясшего Полуостров, из пепла воссоздавшего империю, с трепетом смотрела на набирающего силу Сына Порядка.

Перед ней сидел Хорст Вихор, Непоседливый Маг, и он больше не был ни рыжим, ни юнцом, и сотой доли прежней колдовской силы не оставалось в изношенном, как старые сапоги, теле.

Это Анитра ощутила мгновенно.

– Хорст, – позвала она. – Это ты? Узнаешь меня?

– Вы знаете его, госпожа? – в ледяном голосе командора проскользнуло удивление.

– Да, конечно. Хорст, ты слышишь меня?

Он вновь поднял взгляд, пустой и совершенно равнодушный, лишенный даже намека на радость, боль или другие чувства, неизменно плещущиеся в человеческих глазах.

Так мог бы смотреть труп, научись он моргать.

– Анитра Карнийская? – в голубых зрачках мелькнуло что-то, какая-то тень. – Пусть меня отпустят. Мне надо идти.

– Конечно, – торопливо согласилась она. – Но не спеши. Ты промок и наверняка голоден. Хочешь поесть?

– Еда? – Хорст поднес левую руку ко рту и огляделся так, словно разглядел находящееся вокруг только что. – Я почти забыл, что это такое… Зачем они это строят? Пусть прекратят, это не нужно… Какой сегодня день?

Вопрос оказался столь неожиданным, что Анитра ошеломленно заморгала.

– Первенец, шестнадцатый день Желтого месяца, – ответил командор. – Что там этот бродяга несет по поводу того, что укрепления не нужны?

– Хаоса нет в этом мире, – Хорст поглядел прямо на командора, – и не будет, – голос Непоседливого Мага упал до шепота… – пока сами не позовем. Желтый месяц… это же сколько я шел?

– Как нет… – заметил один из редаров. – Если это правда…

– Не может такое быть правдой, клянусь Владыкой-Порядком, – покачал головой другой. – Это же просто безумец!

– Не просто, – сказала Анитра, думая о том, через что надо пройти, чтобы из сильного молодого человека за считанные месяцы превратиться в дряхлую развалину с выжженной душой. – Он говорит правду.

– Тогда его нужно отвезти к магистру! – сказал командор. – Сегодня же…

– Мне надо, надо идти… – Хорст махнул культей, сделал попытку встать, глаза его блеснули. – А если вы вздумаете меня останавливать, то я попробую вспомнить, что когда-то был магом.

– Госпожа… – командор выразительно положил ладонь на рукоять меча.

– Оставьте его, – Анитра отогнала мысль о том, что неплохо бы сейчас, когда бывший враг слаб и беспомощен, отыграться за все обиды, помогла Хорсту встать. – Он пойдет туда, куда захочет, но для начала – в поселок, где получит новую одежду, еду и коня.

Она подняла взгляд и посмотрела прямо в бледное лицо командора, в его серые, как облачное небо, глаза, в которых в данный момент отражалось что-то, сильно похожее на удивление.

Стало тихо, замолкли редары, и только от возводимых укреплений продолжал доноситься стук топоров.

– Как скажете, госпожа, – и командор наклонил голову, признавая поражение.

Пламя в очаге ревело торжественно и мощно, пожирая высохшие поленья и Хорст, глядя в огонь, наслаждался забытым ощущением тепла.

Последнее время бывший сапожник если и грелся, то только под солнечными лучами. О том, чтобы собрать хвороста и развести костер, по пути через степь он просто не думал.

Как и о многом другом.

Много дней подряд Хорст шел, заставляя себя не вспоминать о стертых ногах, о боли в натруженных мышцах, в искалеченной руке, о бурчащем животе, о том, что осталось позади. Когда темнело, и он переставал видеть землю – ложился и засыпал, днем на ходу жевал все, что удавалось добыть – птичьи яйца, выловленную в небольшом озерце лягушку, стебли сочной травы…

Время от времени впадал в забытье, грезил наяву, видел недавно умерших друзей и разговаривал с ними, но даже в этом состоянии не останавливался, с неумолимостью, достойной солнца, продолжая двигаться на запад.

Дни пути слились в неразличимую череду, бывший сапожник не считал их, не обращал внимания на погоду, на места, по которым проходил и, спроси его кто – что он видел, Хорст не смог бы ответить.

– Держи, – произнес смутно знакомый голос, и на испачканную чернилами столешницу опустилась миска с чем-то жирным, приятно пахнущим.

– Спасибо, – ответил Хорст, с изумлением глядя на ложку и пытаясь вспомнить, как ей пользоваться.

Несколько дней назад он вышел к морю, некоторое время смотрел на волны цвета стали, затем повернулся и, не испытывая ни тени сомнения, зашагал на север.

– Это вкусно и яда внутри нет, – черноволосая женщина с голубыми глазами и тонкими чертами лица опустилась на стул напротив.

Недавно Хорст вспомнил ее имя, а теперь снова забыл, но ничуть не обеспокоился по этому поводу.

– Я чувствую, – сказал он.

Первую ложку супа проглотил с трудом, горячая жидкость обожгла горло, отвыкший от еды желудок отозвался болью, острой, как ножницы портного. Затем дело пошло веселее и Хорст довольно быстро обнаружил, что миска показала дно, а в животе плещется нечто тяжелое.

– Я бы дала еще, но тебе пока много нельзя, – сказала женщина.

– Наверно, – Хорст сморщился, пытаясь вспомнить ее имя, и оно цветастой рыбиной всплыло из глубин памяти, – Анитра…

Первое воспоминание потянуло за собой другие, приятные и болезненные, и Хорст сжался, пытаясь остановить их поток, не желая возвращаться в те времена, когда все было много лучше…

– Ты еще можешь стать нормальным человеком, – проговорила Анитра, убирая миску. – Вернуться к обычной жизни.

– После того, что случилось – невозможно. Да и зачем? Просить милостыню? – Хорст поднял культяпку, оставшуюся от правой руки. – Вот уж нет… У меня осталось в этом мире одно дело, а затем – все… все…

Он замолчал, понимая, что и так сказал слишком много.

– Хорошо, – голос Анитры звучал спокойно. – Завтра ты получишь лошадь, новую одежду, запас еды в дорогу.

– Э… почему? – в этот момент Хорст помнил, что связывало его с этой женщиной, как она ненавидела его, пыталась убить. – Зачем ты помогаешь мне, своему врагу?

– Бывшему, – поправила Анитра. – Кроме того, я хочу отправиться с тобой. Посмотреть, что за дело считает последним сильнейший маг Полуострова.

– Бывший, – Хорст вздрогнул от пронзившей сердце боли, спешно отогнал очередное воспоминание – вьющиеся на ветру флаги, строящееся войско и он, сидящий на коне рядом с князем…

Анитра улыбнулась, едва заметно, краешком губ.

– Как скажешь, – мягко проговорила она, – а сейчас тебе лучше лечь, поспать…

– Да, – Хорст не почуял, имелась ли в ее словах какая-нибудь магия, но веки его начали слипаться, а тело налилось свинцом усталости.

Сил едва хватило на то, чтобы добраться до застеленной овчиной лавки.

Ледяной ветер задувал под плащ, норовил добраться до тела, и Анитра ежилась, мечтая о теплой печке. Лошадка трусила едва-едва, вяло шевеля копытами, но седло колыхалось так, словно бывшая хозяйка Карни переправлялась на утлой лодке через бурную реку.

Очень хотелось спросить – куда они направляются, но за два дня путешествия Анитра поняла, что это бесполезно. Хорст не отвечал на вопросы, лишь время от времени начинал что-то бормотать.

Ночевали они в одном из пограничных поселков Ордена, а сегодня утром повернули на северо-запад.

К полудню на горизонте показался холм, посреди степи выделяющийся, точно гора, а под копытами лошадей начали попадаться трещины, с каждой сотней размахов – все более крупные.

– Мы едем к пирамиде? – не вытерпела Анитра. – Это то, что от нее осталось?

Хорст даже не повернул головы.

Холм приблизился, стали видны блестящие, точно оплавленные склоны, зияющие там и сям провалы, и верхушка, развороченная чудовищной силы ударом, пришедшимся сверху.

– Владыка-Порядок… – пробормотала Анитра, вспоминая, как выглядело исполинское сооружение не так давно – острые, совершенно ровные грани, сверкающий куб на уходящей в облака вершине.

Хорст остановил коня, и из горла однорукого мага вырвалось что-то, похожее на жалобный стон.

Анитра облегченно вздохнула, решив, что цель путешествия достигнута, но бывший сапожник тряхнул уздечкой и его вороной жеребец, недовольно всхрапнув, сдвинулся с места.

Анитре ничего не оставалось, как двинуться следом.

Холм не успел скрыться за горизонтом, когда впереди появился пологий курган, покрытый ярко-зеленой травой, на фоне которой четко выделялись торчащие там и сям черные кубические камни.

Около кургана, насыпанного после Битвы Двадцати Магов, Хорст снова придержал коня и простоял на одном месте довольно долго, буравя взглядом ничем не приметный склон.

Анитра успела замерзнуть и даже на некоторое время слезла с седла, чтобы подвигаться и согреться.

– Наконец-то, – пробормотала она, когда однорукий маг пошевелился.

Хорст покрутил головой, остановил взгляд на спутнице, будто впервые ее заметил, и сказал:

– Встаем на ночлег тут. Если хочешь, можешь развести костер.

– Разве из нас двоих мужчина – я? – Анитра оскорблено фыркнула.

Хорст слез с коня и принялся его расседлывать.

– И дернул же меня Хаос связаться с безумцем, – проговорила Анитра, понимая, что зря сотрясает воздух. – И зачем я только с ним поехала?

Пытаясь ответить на этот вопрос, бывшая хозяйка Карни всякий раз испытывала немалое затруднение. Что-то потянуло ее в дорогу, более сильное, чем любопытство, и более искреннее, чем жалость.

Что именно – понять не удавалось.

Анитра покинула седло, огляделась и, как и следовало ожидать, не обнаружила ни малейшего следа того, что могло бы сойти за дрова.

– Ладно, – сказала она голосом далеко не добрым, сверля взглядом спину Хорста, – ты сам напросился…

Создавать пламя Анитра научилась еще в те далекие времена, когда едва осознала магический талант, когда она была пятой дочерью нищего редара, хозяина полуразрушенного замка на границе…

– Нет! – крик у нее вырвался настолько пронзительный, что даже Хорст вздрогнул.

Анитра про себя выругалась, думая, что слишком распустилась – всякому магу известно, что нельзя вспоминать прошлое, когда ты еще не имел дела с колдовством, когда ты был… неважно кем.

Она выбрала подходящее место и повела рукой. Пламя вырвалось прямо из-под земли, заплясало, как раскачивающийся под ветром алый цветок. Анитра протянула к нему замерзшие ладони.

Хорст не обратил на магический огонь внимания, завернулся в одеяло и лег прямо на землю.

– Проклятый… проклятый, – Анитра так и не нашла подходящего слова, и принялась расседлывать лошадь.

Что бы ни вытворял лишившийся рассудка маг, бывшей хозяйке Карни нужно есть и спать.

Под копытами хрустели стебли высохшей травы, а пейзаж мог вызвать уныние даже у шута. Во все стороны тянулась степь, напоминающая старый гобелен, рисунок на котором вытерся, и осталась только грязно-бурая основа.

Над северным горизонтом поднимались горы, снег блестел на упирающихся в небо вершинах. Только по тому, что они чуточку смещаются, можно было понять, что двое всадников на самом деле двигаются.

Анитра время от времени не выдерживала, начинала клевать носом и засыпала прямо в седле. Просыпаясь, обнаруживала, что вокруг ничего не изменилось, что Хорст так же едет впереди.

Совместное путешествие длилось неделю и за это время спутники ни разу не вступили в разговор. Первые дни Анитра тяготилась вынужденным молчанием, но затем привыкла и даже стала получать от него удовольствие.

В очередной раз веки начали опускаться, но тут взгляд бывшей хозяйки Карни зацепился за возникшую на горизонте черную точку.

– Что это? – сонливость мгновенно исчезла. – Эй, Хорст, взгляни!

Однорукий маг повернул голову.

– Люди, – сказал он. – Ну и что?

– Степняки, – поправила Анитра. – Хозяева этих мест. Попробуют взять нас в плен или убить.

Черная точка быстро приблизилась, превратилась в пятнышко, обзавелась колышущимся на ветру шлейфом из облака пыли, наконец, разбилась на фигурки скачущих всадников.

– К нам направляются, – проговорила Анитра. – Проверить, кто и зачем… Ну ничего, я и одна справлюсь.

Она хорошо понимала, что даже откровенно безумные кочевники не рискнут напасть на мага и, чтобы избежать ненужных смертей, хотела заранее дать понять степнякам, с кем они имеют дело.

Все планы разрушил Хорст.

Когда до приближающихся всадников осталось сотни две размахов, он остановил коня и, повернувшись к Анитре, сказал:

– Оставайся на месте и ни во что не вмешивайся. Это мое дело. Тебя здесь вообще быть не должно.

И она не осмелилась возразить.

Степняки приблизились, стали видны роскошные попоны на конских спинах, золото на рукоятях мечей.

– Эй, чужаки, куда путь держите? – улыбаясь, крикнул могучий воин в черном халате, судя по всему – предводитель. – Не к нам ли в гости?

– К нам, к нам, – поддержал шутку молодой голос. – На черствые лепешки и скисшее молоко…

Хорст толкнул коня пятками в бока и тот пошел вперед, неохотно и медленно, как корова на бойню.

– Хочешь познакомиться? – спросил предводитель, но улыбка на его лице поблекла.

– Если ты на самом деле вождь, – сказал однорукий маг, и налетевший ветер шевельнул седые волосы на его макушке, – ты поймешь, с кем свела тебя судьба, и сделаешь это быстро.

Степняки дружно замолчали, стало так тихо, что Анитра уловила, как посапывает ее лошадь.

Хорст остановился, не доехав до предводителя десятка шагов. Обладатель черного халата впился в чужака взглядом, и смуглое лицо его начало медленно покрываться бледностью.

Один из воинов сказал что-то на степном наречии, но предводитель, сердито рыкнув, осадил сородича.

– Мы уезжаем, – сказал обладатель черного халата через мгновение. – Легкой дороги.

– Укуси меня Хаос, если я поняла, что случилось, – проговорила Анитра, глядя, как степняки разворачивают лошадей.

От нее не укрылась ни дрожь в голосе предводителя, ни страх в его взгляде, но в то же время бывшая хозяйка Карни поклялась бы чем угодно, что Хорст не использовал магию.

Но что тогда произошло?

– Хорст, ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросила Анитра, вслед за одноруким магом дергая поводья.

Ответа она не получила.

На юг от места, где остановились двое всадников, тянулись пологие холмы, на севере виднелись горы, а прямо на запад лежало грандиозное пожарище. Из корки черного пепла кое-где торчали стебли травы, ветер нес запах гари.

– Ничего себе, что тут горело? – спросила Анитра.

– Плоть мира, – неожиданно отозвался Хорст.

Вдвоем в степи они провели больше месяца, и за это время разговаривали два раза – во время столкновения с кочевниками и на переправе через Тон, когда занервничавшая лошадь Анитры едва не сбросила хозяйку в воду.

– А это… чье?

Желтые, очень старые на вид костяки, слишком короткие для человеческих, кучами лежали вдоль края пепелища. Среди них кое-где виднелись конские скелеты, валялось ржавое оружие.

– Те, кто пошел за мной, – сказал Хорст, и Анитра с ужасом поняла, кто именно насаживает на топоры такие большие лезвия.

Она попала на кладбище, где покоились тысячи холиастов.

Хорст, все время путешествия выглядевший мрачным и безжизненным, как покрытая трещинами скала, сегодня казался оживленным, лицо его кривилось, а глаза, ранее напоминавшие лед, мокро блестели.

– Что… – Анитра открыла рот, готовясь задать очередной вопрос, но осеклась, услышав протяжный, унылый вздох, донесшийся из-под земли.

Пепел колыхнулся, из него поднялась громадная, темная фигура, пунцовым огнем вспыхнули многочисленные глаза на уродливой, конической голове, пришли в движение похожие на колонны ноги.

Анитра поняла, что не силах поднять отвисшую челюсть.

Да, бывшая хозяйка Карни знала о существовании исполинов, древних владык юга Полуострова, но никогда не представляла, насколько страшно они выглядят.

– Память, – проговорил Хорст, – самое жуткое проклятие, от которого не спасет никакая магия.

Исполин заколыхался, как столб дыма под порывом ветра, и растаял в воздухе.

Несмотря на то, что миновала середина Голого месяца, погода к югу от гор стояла не по-осеннему теплая, но в этот момент Анитра ощутила, что ее колотит настоящая дрожь.

Под пеплом, под костями и землей крылась дыра, провал в другой мир, и тянущий из нее холодок бывшая хозяйка Карни ощущала так же явственно, как касающиеся щеки солнечные лучи.

Двигаясь неуклюже, рывками, Хорст покинул седло.

– Лошадь заберешь, – сказал он. – Не пропадать же ей тут…

– Что ты собираешься делать? – встревожилась Анитра.

– Закончить… со всем, что еще не завершил.

– Эй, не глупи! – Анитра неожиданно обнаружила, что взбешена. – На что ты надеешься? Закрыть эту дыру? Да в тебе нет ни капли магии! Я же чувствую!

– Есть, и достаточно, – Хорст торжествующе улыбнулся, в левой руке блеснул обнаженный нож.

Анитра нахмурилась: этот придурок собирается причинить себе боль, чтобы сотворить магию?

– У тебя ничего не выйдет… – бывшая хозяйка Карни двинулась, чтобы остановить Хорста заклинанием, но тот уже не слушал.

Прихрамывая, но двигаясь при этом необычайно быстро, однорукий маг прошел через полосу костей, не потревожив ни одну из них, и вступил на хрустнувшую под человеческим весом корку пепла.

– Ах ты… – Анитра сдержала ругательство, понимая, что опоздала.

Хорст шагал по пеплу так же тяжело, как призрак исполина незадолго до этого, но за ним оставались следы – серые провалы с растрескавшимися, крошащимися краями.

– Слишком много… – это или что-то похожее сказал однорукий маг, остановившись посреди черного пятна, Анитра не поняла, слишком неразборчивым оказалось негромкое бормотание.

Поднялась тощая рука с зажатым в ней кинжалом, треснула под лезвием ткань кафтана, и Хорст медленно стянул с себя разрезанную одежду, небрежно отшвырнул прочь.

Взвилось облачко пепла, но ветер развеял его.

Когда острое лезвие коснулось бледной кожи, Анитра вздрогнула так, будто это ее резали. Поднесла ладони к лицу, чтобы не закричать, и впилась глазами в уверенно двигающегося Хорста.

Тот подставил сложенную ковшиком ладонь под сделанный на груди порез, собирая кровь, а когда ее набралось достаточно, выплеснул багровую жидкость на пепел и, нагнувшись, принялся торопливо рисовать острием кинжала.

Оставляемые им линии были слишком тонкими, чтобы Анитра могла что-то рассмотреть.

– Но что он творит, что творит… – произнесла она, тщетно пытаясь справиться с сотрясающей тело дрожью.

Рисунок вспыхнул белым пламенем, от него повалил дым, а Хорст, вскинув руки, отступил на шаг. Анитра почувствовала, как шевельнулось что-то под ногами, как дрогнул гигантский щит из пепла, будто заворочался под ним проснувшийся от спячки гигант…

– Нет! – полный боли, ярости и отчаяния крик заставил ее вздрогнуть. – Почему ничего не получается? Почему?

Белый огонь погас, сотрясение затихло.

– Возвращайся! – крикнула Анитра, решив, что наступил подходящий момент для вмешательства. – Эту штуку не закрыть с наскока! Надо хорошенько подумать и попробовать вдвоем!

Но Хорст ее то ли не услышал, то ли просто не обратил на крики внимания. Присев на корточки, он отрывисто забурчал:

– Кровь… Что не так?.. Должен быть способ… Почему так плохо течет? Может быть… Нет… Нет…

Новый тоскливый вздох пронесся над степью, и из спекшейся земли поднялось около дюжины холиастов с грязными, изъеденными лицами, с топорами, покрытыми черной, пузырящейся слизью. Неспешно, волоча ноги, они побрели через пепелище, прямо сквозь лопочущего околесицу мага.

Их Хорст просто не заметил.

– Есть! Нашел! – он вскочил, посмотрел туда, где стояла Анитра, и та содрогнулась под клокочущим безумной радостью взглядом. – И кровь ваша вскипит в жилах и сердце остановится…

Анитра узнала цитату из Книги Пророчеств, но не успела удивиться, к чему она тут, как маг развернул кинжал лезвием к себе и плавным движением вонзил под левый сосок.

До упора, по самую рукоятку.

Захрустели кости, лицо Хорста побелело, он шатнулся, но устоял.

– Помилуй нас Владыка-Порядок… – прошептала Анитра, глядя, как судорожно сокращаются мышцы на руке мага, как кинжал медленно сдвигается, вспарывая плоть, как густыми струйками течет кровь, пятная штаны, капая на пепел…

Хорст спокойно, как кусок хлеба, разрезал собственную грудь.

– Зачем? – тихо спросила Анитра, смаргивая набежавшие слезы. – Неужели нельзя было поступить по-другому?

– Только истинной кровью можно закрыть дыру… – неожиданно ответил Хорст, глядя на нее прямо и спокойно, – и только маг может прожить без сердца достаточно долго, чтобы сделать это…

Он с усилием выдернул кинжал, отшвырнул прочь и сунул руку прямо в рану, туда, где среди кровавых лохмотьев билось сердце. Застыл, тяжело дыша и качаясь, а потом рывком выдернул пульсирующий комок. Кровь хлынула потоком, зашипело, вверх ринулись клубы дыма.

– О нет… – Анитра чувствовала, как слезы текут по лицу, но ничуть не стыдилась этого.

Хорст, покачиваясь, повернулся, обводя хлещущей из сердца, как из лейки кровью окружность. Дым пошел гуще, словно пепел под ногами мага загорелся, земля вновь начала дрожать.

Анитра ухватила за повод испуганно захрапевшую лошадь, сделала несколько шагов назад.

Из серых клубов, сквозь которые с трудом просматривалась фигура Хорста, били струи быстро светлеющей жидкости. Уже не кровь, а прозрачная вода бежала по пепелищу, с журчанием стекалась в ручейки, собиралась в растущие лужи.

Налетевший с севера ветер унес дым прочь, и Анитра поняла, что Хорст опускается на дно растущей воронки, вслед за ним с шуршанием уползает пепел, с треском катятся желтые костяки.

Высунулся из волн призрак исполина, но тут же ушел обратно, показались идущие вереницей холиасты, их скрыл поднявшийся туман, а упрямо стоящий маг погрузился по пояс, еще ниже…

Над бурлящей водой осталась голова… вытянутая рука с зажатым в ней сердцем…

Затем пропала и она.

Посреди степи колыхалось совершенно круглое, прозрачное озеро, и сквозь играющую тысячами золотых бликов поверхность можно было разглядеть усыпанное желтым песком дно.

Исчез черный шрам из пепла, тысячи скелетов и прочие следы случившейся тут схватки. Затянулась, пропала без следа дыра в плоти мироздания, оставив под ногами прочную, надежную землю.

И во внезапном озарении Анитра поняла, что здесь, на этом месте и в этот момент закончилась история бродячего сапожника, Непоседливого Мага и Сына Порядка по имени Хорст Вихор из Линорана.

И началась легенда.

Content

Дмитрий Казаков
Врата Порядка.

Некоторые сведения о мире Полуострова необходимые при чтении книги:

Глава 1. Время безумия.

Глава 2. Заговор павших.

Глава 3. Путешествие на запад.

Глава 4. Пробуждение.

Глава 5. Свора магов.

Глава 6. Заклинание тридцати двух.

Глава 7. Хозяева гор.

Глава 8. Воля богов.

Глава 9. Дрожь земли.

Глава 10. Просто человек.

Глава 11. Город в осаде.

Глава 12. Пределы Хаоса.

Глава 13. Прародина.

Глава 14. Кровь мага.

Глава 15. Беззвучный шторм.

Глава 16. Создания Хаоса.

Глава 17. Чудовища Порядка.

Глава 18. Дорога через страх.

Глава 19. Врата.

Глава 20. Последний долг.