Дмитрий Казаков

Удравшие из ада

Всем беглецам, наивно полагающим, что «где-то там» будет лучше.

Всего один демон

В черном-черном городе, на черной-черной улице среди черной-пречерной ночной тьмы появилось ЧЕРНОЕ пятно…

Если сказать честно, то город был не черным, а просто-напросто грязным, настолько грязным, что в нем неуютно себя чувствовали холерные вибрионы и тифозные бактерии.

Что самое странное, люди в городе жили, и в немалом, можно даже сказать, в огромном количестве.

Носил город романтическое название Ква-Ква и располагался на просторах самого безумного из всех безумных миров, напоминающего плывущую через космос этажерку, на нижней полочке которой кто-то развел костер.

Мир именовался Лоскутным и, к счастью рационально настроенных астрономов, дрейфовал вдали от тех участков Вселенной, куда целились всякие штуки, снабженные огромными увеличительными линзами и предназначенные для того, чтобы заглядывать за пазуху мирозданию.

Ну так вот… в грязном-грязном городе, на грязно-черной улице появилось ЧЕРНОЕ пятно, и, обнаружив его, ночной мрак сделал попытку испуганно шарахнуться в сторону.

Пятно осмотрелось, издало звук, напоминающий то ли отрыжку, то ли приглушенный, крайне ехидный смешок, и неспешно двинулось туда, где шумно и судорожно билось сердце Ква-Ква…

Город еще не знал, что его ждет.

А если бы узнал, то попытался бы покончить жизнь самоубийством…

* * *

Магический Университет, расположенный на окраине Ква-Ква, – очень почтенное учебное заведение с тысячелетними традициями исследований всех аспектов чародейства, подготовки новых колдовских кадров и наведения страха на окружающий мир.

Несмотря на это, его студентам время от времени приходится заниматься совсем не магическими и никак уж не почтенными делами.

В данный момент учащийся пятого курса Арс Топыряк находился на кафедре демонологии в полном одиночестве. Он с мрачным видом ползал по полу, елозя по шершавым доскам мокрой тряпкой.

Пыль, копившаяся в укромных уголках годами (а может, и тысячелетиями), серым облаком клубилась в воздухе, и Арс время от времени чихал, заставляя покачиваться развешенные по стенам гравюры, изображающие сценки из жизни демонов.

Нет, Топыряк не отличался маниакальной страстью к чистоте и не готовился к исполнению какого-нибудь сложного и коварного заклинания, требующего отсутствия грязи.

Он самым банальным образом отбывал наказание.

Урно Кеклец, заведующий кафедрой демонологии, которого боялись не только студенты, но и демоны, почему-то расценил невинную шалость с ведром известки как суровый проступок.

– Что за жизнь? – пробурчал Арс после часа трудов, обнаружив, что зеленая студенческая мантия покрылась серыми и бурыми пятнами, а чище в помещении кафедры почему-то не стало. – Что, у них заклинания подходящего нет?

Демоны на гравюрах промолчали, лишь ехидно покосились на незадачливого студента.

– Я вам еще покажу, – Арс махнул в их сторону тряпкой и поднялся на ноги.

Размяв занемевшую поясницу, он подошел к двери и осторожно выглянул наружу.

Коридор и лестничная площадка благодаря позднему времени были пустынны, как карманы честного торговца.

Топыряк воровато огляделся и, прикрыв дверь, прошествовал туда, где роскошным памятником черной кожи высилось кресло заведующего кафедрой. Мгновение помедлил, а потом забрался в него.

Если каждый солдат мечтает стать генералом, то студент грезит о том, чтобы занять место прохфессора.

– Ты у меня попляшешь, жалкий червяк! – Арс гордо распрямился, представляя, как Урно Кеклец ползает у его ног, орудуя тряпкой.

Мысленное торжество продлилось недолго. Свет померк, стены задрожали, и Топыряк с удивлением обнаружил, что довольно быстро падает через мрак. В ушах засвистел воздух.

– Э… ы… – глубокомысленно изрек Арс, судорожно хватаясь за подлокотники.

Падение завершилось тем, что кресло с глухим чмоканьем во что-то врезалось. Сгустившаяся вокруг студента тьма начала рассеиваться, отступать перед тусклым багровым сиянием, какое обычно проживает в жерлах вулканов или в пыточных застенках.

Оглядевшись, Топыряк ощутил, как волосы на затылке зашевелились.

Пейзаж напоминал внутренности зала размером с город – сквозь кровавый полумрак проступали очертания толстых колонн из черного камня, уходящих куда-то в туманную высь. Между колоннами виднелись очертания того, что могло сойти как за дома, так и за груды строительного мусора. Текли реки, наполненные густой светящейся жидкостью, похожей на лаву.

Воздух был горячий и сухой, и очень сильно пахло гарью.

– Ой… – сказал Арс, и зубы его, раньше хозяина догадавшиеся, куда именно они попали, заклацали.

Лоскутный мир состоит из двух частей, и если верхнюю заселяют люди, эльфы, гномы и сотни других, более причудливых рас, то нижняя, окутанная вечным сумраком и пропитанная скрежетом зубовным, является вотчиной демонов, существ злобных и коварных.

К ним Арс и угодил, причем не самым банальным способом.

Почти всем известно, что поднаторевший в магии человек может вызвать демона, но мало кто подозревает, что и кое-кто из обитателей Нижнего мира способен, в свою очередь, «пригласить» к себе человека.

Кресло стояло в самом центре нарисованного прямо на земле круга, чья граница неярко светилась, а за ней виднелись две неподвижные черные фигуры с алыми пылающими глазами.

– Добрыйх-х-х деньх-х-х… – сказала одна из них с интонациями змеи, только что прочитавшей «Человеческий разговорник».

Нижний мир устроен по законам развитого феодализма. Имеется тьма тьмущая обыкновенных демонов, способных только рычать и исполнять грубую физическую работу, а управляет ими меньшинство утонченно злобных интеллектуалов, опасных, точно нейтронная бомба.

С парочкой подобных существ Арсу и «повезло» встретиться.

– И за что? За что? – прошептал он, думая, сколько мгновений осталось до несомненно страшной и безвременной кончины. – Всего лишь за небольшое пятно на парадной мантии?

С заведующего кафедрой демонологии вполне станется услать провинившегося студента в Нижний мир, на потеху тутошним обитателям.

– Прохшу прохщения? – несколько озадаченно спросила первая фигура.

Вторая, стоящая рядом, с шорохом распахнула что-то, похожее на черные крылья, и гневно поинтересовалась:

– Ты уверен, что этот тот, кто нам нужен?

– Безх-х с-с-сомнений, – ответила первая, – зс-с-саклинание былох-х-х наложено точ-ч-чно на то мес-с-сто, где может появих-хтся толькх-хо один ис-с-с сильнейших-х-х маговх-х людей!

– Эй, ты! – рубиновое пламя в узких прорезях, заменяющих демону глаза, вспыхнуло ярче. – Ты маг?

Что-то подсказало трясущемуся Арсу, что отрицательный ответ вряд ли будет воспринят с энтузиазмом.

– Я? Э… да. Я маг!

– Чего ты дрожишь? Разве тут холодно?

На людской взгляд, было просто жарко, по спине Топыряка тек пот.

– Это… это нервное, – убедившись, что его не собираются сожрать вместе с креслом, Арс совершил невероятное усилие и несколько успокоился.

– Дах-х-х? – первый демон сочувственно кивнул. – Со мнойх-х-х тоже бывает… рога чешутся и…

– К делу! – рявкнул второй. – У нас, человек, довольно большие проблемы! У вас, кстати, тоже!

Признания в том, что он обычный студент и что попал сюда по ошибке, явно опоздали, и Топыряк расправил плечи и нахмурился, попытавшись выглядеть сурово и грозно, как и надлежит великому магу. Вспомнил о зажатой в руке грязной тряпке и спрятал ее под себя.

– Я слушаю…

– С-с-сбежалх-х один из тех-х-х-х, кто был с-с-сзаточен, – сказал первый демон.

– Тот, кого боимся даже мы… – добавил второй.

Арс ощутил, как спина покрывается инеем, а гонор испаряется, точно упавшая в гномий горн капля воды.

Всего полгода назад, на спецкурсе, посвященном обитателям Нижнего мира, будущим демонологам сообщили, что существуют демоны, которых держат под замком собственные братья.

И если уж способные вызвать человека иерархи Нижнего мира признаются в том, что опасаются подобного существа, это что-нибудь да значит.

За спиной второго демона с ревом поднялся язык пламени, но осветил только контуры черной, словно углем нарисованной фигуры, короткие рога и лохматые широкие крылья.

– И? – пискнул Арс, понимая, что от него чего-то ждут.

– Он ушел наверх, к вам!

– Нам туда х-х-хода нет, – печально вздохнул первый демон. – Так что ловх-хить беглеца придетс-с-ся вам…

– О, – горло Топыряка оказалось способно произвести один-единственный звук, похожий на хлопок открываемой бутылки.

В этот момент Арс сильно пожалел, что сел в кресло заведующего кафедрой.

– Придется, придется, – не совсем верно истолковал паузу один из демонов, – онх-х-х ш-шжуток и невероятно опах-х-хсен…

– Жесток даже по нашим меркам и немыслимо могущественен.

Топыряк осознал, что это сказало существо, для которого в порядке вещей мановением лапы уничтожить город-другой, наслать ураган или саранчу, икнул и покрылся холодным потом.

– Да, мы поймаем его, – прозвучало это не особенно уверенно, но Арс порадовался, что сумел выдавить хоть какие-то звуки из окостеневшего горла.

– Х-хор-рош-шос-с. Надеюс-с-сь, такх-х-х и будет….

– Если понадобится помощь, вызови любого из нас. Ты знаешь, как это делается.

Демоны одновременно распахнули пасти, огромные, как сосуды для сбора подаяний в храме Одной Бабы, проревели что-то, и студент, успев осознать, что не спросил имя беглеца, полетел вверх, в темноту…

Арс одним глотком опустошил кружку жидкости, в таверне, именующейся «Утонченным блаженством», в силу отсутствия другого подходящего термина называемой «пивом».

Приятели посмотрели на него с удивлением.

– Даже не подавился, – вполголоса заметил Нил Прыгскокк, рыжий и веснушчатый, как батон с маком.

– Ыгы, – кивнул похожей на небрежно обритый котелок головой двоечник Рыггантропов, а представитель малочисленного народа йода Тили-Тили, больше известный под прозвищем Трали-Вали, встревоженно зашипел и пошевелил длинными ушами.

А Топыряк опустошил кружку Нила и, с грохотом поставив ее на стол, хрипло проговорил:

– Еще!

– Пойдем к ближайшему колодцу, там воды – сколько хочешь, – предложил Прыгскокк, – дешевле обойдется, а на вкус и не отличишь. Что с тобой случилось?

– Произошло нечто жуткое, – Арс огляделся подозрительно, словно надеялся обнаружить за каждым из столиков по шпиону.

Не запланированная учебным расписанием встреча с демонами оставила в душе Топыряка черный осадок страха, и Арс, едва вернувшись в обычный мир, со всей возможной скоростью удрал из МУ.

Уборка была забыта, а на всем пути до «Утонченного блаженства» Арса провожал дробный стук, издаваемый его же зубами.

– Да, жуткое, – повторил Топыряк и рассказал все, время от времени прерываясь, чтобы выразительно содрогнуться или выпучить глаза.

– А почему ты не признался, типа? – осведомился Рыггантропов, с видимым усилием и негромким скрипом сведя брови.

– Чтобы эти красноглазые парни превратили меня в паштет и намазали на бутерброд?

– Да уж, вряд ли бы они похлопали тебя по спине, – покачал рыжей башкой Прыгскокк, – им уж точно не хотелось, чтобы о беглом демоне узнал еще кто-нибудь. И что ты собираешься делать? Пойдешь к прохфессору?

Перед внутренним зрением Арса промелькнуло суровое, точно вырезанное из гранита лицо заведующего кафедрой, и Топыряк содрогнулся вновь.

– Ни в коем случае, – покачал он головой, – Кеклец меня убьет, если узнает, что я залез в его кресло.

Тили-Тили сморщился и зашипел, а руками изобразил некий сложный жест, символизирующий то ли извечное взаимопроникновение мужского и женского начал, то ли спаривающихся лягушек.

– Вот и Трали-Вали со мной согласен, – сделал Топыряк совсем не очевидный вывод.

– И что дальше, типа? Просто так позволим этому демону бродить по Ква-Ква и творить всякие пакости?

У Рыггантропова имелась внушительная коллекция разнообразных недостатков, но тем ценнее, настоящими алмазами в куче навоза выглядели среди них немногочисленные достоинства.

Истинный патриот родного города, двоечник не стерпел бы, причини какой-нибудь урон Ква-Ква не то что демон, а даже кто-нибудь из богов.

– Не позволим! – Арс попытался сказать это твердо, но голос предательски дрогнул. – Ведь мы остановили того демона в Китеже? Справимся и на этот раз! Не зря мы пять лет в институте проучились!

Тили-Тили засвистел и замахал ушами так, что поднялся легкий ветерок.

Топыряк не обратил на йоду внимания.

– Ну что, вы со мной? – поинтересовался он, положив на грязную столешницу руку. Жест получился впечатляющим, но его несколько подпортило то, что ладонь мгновенно прилипла. – Один за всех?

– И все на одного! – Нил Прыгскокк шлепнул рукой сверху.

Невесомая кисть Тили-Тили, больше похожая на мохнатого паука, легла на образовавшийся «бутерброд», а сверху тяжело, как судейская печать, обрушилась намозоленная вовсе не пером лапа Рыггантропова.

– Отлично, – Арс с трудом вытащил испачканную и слегка приплющенную ладонь, – осталось решить главный вопрос.

– Это какой? – осведомился Нил.

– Шс-с-с-с…

– Типа?

– Мы же не будем просто ходить по улицам и высматривать этого демона? Надо решить, с чего начать.

Унынию, воцарившемуся за столом, позавидовали бы монахи ордена Печальных Ублюдков, прославленные чудовищным и стойким пессимизмом, который они проявляли, даже сжигая неверных.

Дикие трущобы, где могут зарезать из-за мелкой монетки, а набить морду – просто так, являются предметом гордости для любого горожанина, пусть даже вслух он никогда этого и не скажет.

Жители Ква-Ква могли гордиться дважды, у них имелись два района трущоб, именуемых просто: Норы и Дыры. В каждом располагались десятки, если можно так сказать, центров «трущобности», около которых грязная и вонючая жизнь кипела особенно бурно.

Одним из таких центров являлась расположенная на тянущейся вдоль берега реки Ква-Ква Пустопорожней улице «Пельменная». Происхождение названия терялось во тьме веков, пельменей тут не подавали, зато тихой считалась ночь, когда убитых оказывалось меньше десятка.

Даже завсегдатаи несколько раз думали (что для них было настоящим подвигом), прежде чем отправиться сюда.

Сырой весенней ночью в «Пельменной» все шло как обычно. Хозяин осматривал кружки, решая, достаточно ли они грязны, клубился под потолком подозрительно желтый дымок, в углу двое убийц играли в крестики-нолики, вырезая закорючки прямо на столешнице и подолгу думая над каждым ходом…

Дверь негромко, но очень выразительно скрипнула.

Хозяин поднял голову и заморгал, решив, что в глаз попала соринка, – фигура, возникшая на верхней ступеньке опускающейся в зал лестницы, казалась расплывчатой, словно на нее приходилось глядеть через воду.

– Что за ерунда? – пробормотал обернувшийся на скрип шулер по прозвищу Шустрый Слизняк.

Он напоминал морщинистого подростка, но за двадцать лет преступной карьеры повидал многое и научился подчиняться чутью, не раз выручавшему шулера в трудных ситуациях.

Сейчас оно просто вопило об опасности.

Помедлив мгновение, Шустрый Слизняк принялся сползать под стол.

Хозяин «Пельменной» проморгался и обнаружил, что дело вовсе не в соринке, что перешагнувшая порог фигура на самом деле меняет очертания, точно взбесившийся оборотень.

Высокий мужчина, черные глаза блестят со смуглого лица… широкобедрая женщина в цветастом платье… эльф, в чьих волосах точно запуталось солнце… гном, судя по длине бороды, не разменявший первый век… рогатое существо, покрытое темной шерстью…

– Эй, ты, проваливай отсюда, тут не место для колдовства, – хрипло пробулькал один из завсегдатаев.

Убийцы оторвались от игры, лезвия ножей выжидательно сверкнули. Рука хозяина легла на арбалет.

Такой прием был равнозначен вежливому помахиванию шляпой – магов побаивались даже в Норах, ну а если один их них явился в «Пельменную», то он либо ошибся дверью (а заодно и улицей), либо пришел сюда по делу…

Маловероятно, но возможно.

Демон, за тысячелетия заключения забывший не только то, как разговаривать, но и то, что разумное существо должно как-то выглядеть, сделал шаг вперед и издал низкое горловое шипение.

От выходца из Нижнего мира прянула волна злобы, ненависти и еще чего-то, чему не имелось названия ни в одном из языков.

Шустрый Слизняк закрыл глаза и постарался перестать дышать.

Кто-то пробежал рядом, тренькнула тетива арбалета. Раздался полный ярости крик, а за ним хлопок, от которого содрогнулась вся «Пельменная». Нечто тяжелое с хлюпаньем ударилось о стену.

В наступившей тишине стало слышно, как что-то без особой спешки стекает на пол: кап-кап… кап… кап…

Шустрый Слизняк уловил шаги, такие тяжелые, словно по притону расхаживала вздумавшая выпить кружечку пива крепостная башня. Она прошла мимо столика, под которым прятался шулер, протопала мимо стойки.

Затрещали ступеньки, завершающим аккордом скрипнула дверь.

Выждав несколько ударов сердца, Шустрый Слизняк осторожно поднял веки и обнаружил, что на него удивленно смотрит хозяин «Пельменной», точнее, его голова, валяющаяся на полу и напоминающая облитый красной краской кочан капусты.

Шулер ощутил, что выпитое за ночь пиво яростно рвется наружу.

Лейтенант городской стражи Ква-Ква Поля Лахов чувствовал себя на редкость скверно, и виной тому было не похмелье.

К гудящей с утра голове, туману перед глазами и желанию покинуть сию юдоль скорби как можно быстрее лейтенант привык давно, а вот к дружеским визитам наподобие происходящего сейчас приспособиться так и не смог.

Сидящий через стол от Лахова человек на фоне тусклого антуража кабачка «Потертое ухо» выглядел чужеродно, словно пингвин, устраивающий гнездо на вершине бархана.

Ткань его плаща была настолько дорогой, что кабацкая грязь не осмеливалась приставать к ней, на пальцах посверкивали золотые перстни с небольшой коллекцией драгоценных камней, а на загорелом лице красовалась белоснежная и холодная как мрамор улыбка. Пара шкафоподобных типов за спиной гостя дополняли портрет.

– Надеюсь, лейтенант, вы уже способны работать? – поинтересовался Большой Джим.

На самом деле Поля Лахов не был уверен, что утреннего визитера зовут именно так, но он знал, что подобных типов, некоронованных королей преступного мира, всегда зовут похожим образом. Наверное, для того, чтобы не отличающимся мощью интеллекта бандитам не приходилось напрягать память.

– Лейтенант, ты понимаешь меня? – в голосе Большого Джима появилась тень, неясное предвкушение угрозы.

Шкафоподобные типы едва заметно шевельнулись.

Лахов сделал усилие, от которого внутри что-то хрустнуло, моргнул и открыл рот:

– Да, конечно. Чем могу… э… служить?

Остатки гордости боролись в душе лейтенанта со страхом и безнадежно проигрывали.

Торопливые, городская стража Ква-Ква, существовали для того, чтобы бороться с такими вот субъектами. Но на самом деле они старались не трогать настоящих, крупных бандитов, способных огрызнуться, ограничиваясь мелкой шушерой, не вовремя попавшей под ноги.

Вздумай стражники арестовать всех подручных Большого Джима, пришлось бы строить новую тюрьму и переселять в нее половину жителей Нор.

Большой Джим поморщился от обрушившейся на него волны перегара и сказал:

– Глядя на тебя, лейтенант, я начинаю подозревать, что под твоим шлемом имеется рассудок, сейчас пребывающий не в лучшей форме.

– Что вам нужно? – гордость сделала попытку взбрыкнуть.

К удивлению Лахова, его не убили в то же мгновение, и даже не отрезали за дерзость язык.

– Буди своих людей, – Большой Джим кивнул в сторону спящих на лавке сержантов Васиса Ргова и Дуку Калиса и поднялся одним гибким движением, – и пошли. Для вас есть работа.

– О!

Судя по тому, как отчаянно упирались не желающие просыпаться Ргов и Калис, вчерашняя вечеринка удалась. Сам Лахов помнил ее смутно, в памяти мелькали какие-то обрывки.

Большой Джим и его телохранители с интересом наблюдали за телодвижениями лейтенанта.

Замучившись прыгать вокруг подчиненных, Лахов прибег к самому сильному средству – намертво вбитому в подсознание стражников инстинкту повиноваться громким приказам.

– Встать! – рявкнул он так, что висящая на стене сковородка (интересно, как она туда попала?) с глухим звоном ударилась о голову Калиса и, слегка погнувшись, рухнула на пол. – За мной – шагом марш!

Через пять минут по улице, ведущей к Грязному мосту, с негромким скрипом катила увешанная множеством щитов карета Большого Джима. За ней тащился, глотая пыль, Лахов, а позади брели сержанты.

Глаза их были закрыты, со стороны Калиса доносился негромкий храп.

– Что? Где? Когда? – Васис Ргов проснулся, когда его носа коснулась вонь, источаемая слизистыми волнами реки Ква-Ква, а через мгновение открыл круглые глаза и Дука Калис.

– Отставить разговоры, – велел Лахов, – идите за мной.

– О-о-о…

– Аргх…

Судя по возгласам, сержантам понадобилось несколько мгновений, чтобы верно оценить обстановку.

Необычная процессия пересекла шатающийся, скрипящий мост и вступила на Пустопорожнюю улицу, одну из самых длинных в Ква-Ква.

Пересекшая город река напоминала сточную канаву исключительно большой мощности, так что около нее обитали те, кому деваться было больше некуда. Пейзаж, состоящий из смрадного тумана и разваливающихся домишек, вызвал бы мысли о самоубийстве даже у молодоженов.

Стражники шагали, нервно оглядываясь по сторонам. Они не любили эти места. Не потому, что имели шанс наткнуться на свежие трупы, а из-за того, что сами могли этими трупами стать.

Около дверей «Пельменной» карета остановилась, из нее выбрались громилы, а за ними – Большой Джим.

– Нам внутрь, – сказал он. – И не тряситесь так. Вы же со мной.

Лахов нашел силы кивнуть.

Дверь скрипнула с положенной зловещестью, Большой Джим шагнул через порог притона. Лейтенант последовал за ним и окунулся в полумрак, напоенный запахами крови и пива. И то и другое тут лили на пол с удручающей регулярностью.

– Работа для вас, – проговорил Большой Джим, – надо выяснить, кто убил этих людей, и поймать его.

За годы службы Лахов лицезрел не один десяток смертей, он наблюдал самые разные трупы, видел отравленных, загрызенных, повешенных, зарезанных, умерших от воздействия магии и даже утопленных.

Но такого он не встречал никогда.

С первого взгляда не удавалось определить, сколько именно человек погибло, – пол усеивали куски тел, обломки костей, части мышц, фрагменты внутренностей и клочки окровавленной одежды.

В углу под охраной еще двух родственников шкафа для одежды сидел на стуле тощий тип, в котором Лахов узнал шулера по прозвищу Шустрый Слизняк.

– Он видел, что тут произошло, – Большой Джим немного подумал и уточнил, – то, что можно наблюдать закрытыми глазами из-под стола…

– Осмотрите все тут, – велел Лахов, – а я допрошу свидетеля.

Он истово надеялся, что кто-нибудь из богов услышит молитву стражника и превратит происходящее в сон: если уж Большой Джим обратился к Торопливым за помощью, ситуация на самом деле поганая…

Но боги, пребывающие, как обычно, на Влимпе, не заметили, что к ним воззвал какой-то лейтенант, и продолжили заниматься важными делами – склочничать, строить друг другу козни и управлять миром.

– Слизняк, – позвал Лахов, подойдя к шулеру, – расскажи, что ты видел?

Шустрый Слизняк, чей взгляд по скользкости мог поспорить с обледеневшей мостовой и мокрым леденцом, посмотрел лейтенанту прямо в глаза, и тот невольно отшатнулся.

Он знал, что с человеком, чьи зрачки превратились в дырки, ведущие в яму, наполненную ужасом, разговаривать бесполезно и что тут не помогут любимые инструменты стражи – кулаки и дубинки.

Если раньше Шустрый Слизняк был немного того, то увиденное сегодняшней ночью заставило его окончательно свихнуться.

– Он все время молчит, – сообщил Большой Джим, – только иногда начинает смеяться или плакать.

Лахов повернулся и бросил взгляд на подчиненных, обследующих помещение с деловитым видом собак, давненько не бывавших на помойке. Ргов, разглядывающий кисть руки с зажатым в ней ножом, пожал плечами. Калис, вымазавшийся в крови, точно установивший трудовой рекорд мясник, невнятно выругался.

Лейтенант собрался с духом и заговорил со всей возможной осторожностью:

– Боюсь, э… что мы ничем не сможем помочь. Подобное не под силу совершить человеку… э, обычному. Почему бы вам не обратиться к магам?

Драгоценные камни на пальцах сверкнули, плащ из дорогой ткани колыхнулся.

– Мы имеем основания полагать, – сказал Большой Джим мягким тоном акулы, убеждающей вывалившегося за борт человека, что больно не будет, – что маги сами замешаны в этом деле…

– М-да…

– И поэтому мы полагаемся только на тебя, лейтенант.

– Я ужасно польщен…

Остатки воодушевления покинули Лахова с легким, едва слышным шипением. Большой Джим этого не заметил.

– И если ты справишься, найдешь убийцу, то я буду очень благодарен, – сказал он, – если нет, то сильно огорчусь.

Люди, огорчившие Большого Джима, не могли похвастаться долголетием. Трудно хвастаться с отрезанным языком и дырой в брюхе.

– Я понял, – кивнул Лахов.

– И славно, – Большой Джим позволил себе улыбку, – если понадобится помощь, пришли кого-нибудь из своих людей сюда, лейтенант. Их не убьют по дороге, это я обещаю. А теперь мне пора. Дела, знаешь ли.

И Большой Джим, двигаясь с солидностью дрейфующего айсберга, вышел из «Пельменной».

– Пора убираться отсюда, – во взгляде Васиса Ргова отчетливо читалось желание оказаться где-нибудь подальше.

И не только от заваленного трупами (точнее, их частями) притона, а вообще от Ква-Ква.

– Здравая мысль, – кивнул Лахов.

Через пять минут они ковыляли обратно по Пустопорожней улице, тщетно пытаясь не вступать в подозрительно бурые и густые лужи, выглядящие так, словно прямо в них миллионы лет назад зародилась жизнь.

– Что делать будем? – спросил Васис Ргов, когда Норы остались позади и появилась возможность не опасаться выстрела из подворотни.

Лахов смерил преданно моргающих подчиненных взглядом и осознал, что думать придется самому.

– Искать, – сказал он. – Если тут замешана магия, надо идти к тому, кто в ней разбирается лучше всех и при этом не имеет отношения к университету. А именно – к Пифии.

– Нет! – нервный выкрик Ргова смешался с полузадушенным всхлипом Калиса.

Освещение в комнате было настолько тусклым, что почти отсутствовало. Сидящий за столом человек благодаря черной мантии с капюшоном напоминал плохо обработанную статую.

Стоящий у порога веснушчатый юнец, телосложением похожий на угря, выглядел куда более обыденно, большей частью за счет того, что от него на сотню метров разило кошками.

– Очень интересно, – проговорил сидящий голосом не столько шипящим, сколько шуршащим, как удавка из очень дорогого шелка. – Я надеюсь, что ты ничего не добавил от себя?

– Нет, господин.

– Тогда можешь идти

– А? – в глазах юнца мелькнул некий блик, наводящий на мысли о золотых монетах.

– Я что-то забыл?

– Нет, господин.

– Вот и прекрасно. И прикрой дверь, а то дует.

Оставшись в одиночестве, закутанный в мантию человек и не подумал скинуть с головы капюшон.

– Ну что же, – сказал он, – проверим, сколько наврал Рыжий Кошатник. Если много, то завтра он проснется с первоклассной чесоткой, если мало – золота в его карманах станет больше.

Мага, привыкшего скрывать лицо, хорошо знали в самых разных частях Ква-Ква, к его услугам прибегали и в трущобах, и на Сырой улице, где обитали богатые и знатные горожане.

Но те, кто знал его по имени, давно покоились в могиле, и это чародей по прозвищу Скрытный считал главным профессиональным достижением. Он занимался делами, где излишняя огласка только вредит, и поэтому неумолимо стремился к тому, чтобы живых существ, видевших его без капюшона, становилось меньше и меньше…

Имелся, правда, университет, чьи преподаватели, запомнившие тощего, вечно недовольного и крайне самолюбивого студента с прыщами на физиономии, были Скрытному не по зубам.

Ему оставалось только злобно шипеть и мечтать о том дне, когда он покажет «этим выскочкам».

– Посмотрим-посмотрим, – Скрытный поднялся из-за стола и извлек из стоящего у стены шкафа несколько штуковин, напоминающих изогнутые железяки, покрытые какими-то закорючками.

Взглянув на них, задумался бы не только студент МУ, но и иной практикующий маг.

Ум Скрытного напоминал фанатичного любителя низкопробных фильмов ужасов. В те разделы оккультного знания, где остальные маги зажмуривались, лишь изредка открывая один глаз и мечтая, чтобы все поскорее закончилось, он вглядывался очень внимательно, не забывая бормотать довольным голосом: «О, сколько крови…» и «Какой красивый укус…»

В темных и мерзких направлениях колдовства Скрытному не было равных.

По крайней мере, он сам на это скромно надеялся.

Маг сложил из железяк что-то вроде рамки для картины и, поставив ее на стол, принялся бормотать и размахивать руками. Внутри рамки появились мечущиеся искры, из мельтешения разноцветных точек выплыло изображение большой, плохо освещенной и грязной комнаты.

Кое-кто из обитателей Нор узнал бы в ней «Пельменную».

Изображение двигалось: хозяин за стойкой полировал кружки, в углу кого-то били, убийцы играли в крестики-нолики. Скрытный пыхтел и сопел от напряжения, вытянутые руки его дрожали.

Но когда дверь «Пельменной» открылась, маг забыл о том, что на носу висит капля пота, что спина ноет от напряжения, а заклинание Телепатического Видения извивается, норовя рассеяться.

– Невероятно, – голос Скрытного звенел от возбуждения, – такой шанс! Такой шанс! Ор-р-ргх-х!

Заклинание вывернулось и удрало, напоследок тяпнув мага за пальцы, но это было уже не важно.

– Теперь я им всем покажу! – гордо распрямившись, Скрытный воздел руки к небесам, точнее, к грязному потолку и к несколько озадаченному таким поворотом событий таракану. – Я подчиню этого демона и отомщу за все! За издевательства на занятиях, за насмешки, за провал на прошлых выборах и за ту кружку с утенком, что у меня разбили на первом… или на втором?.. курсе!

О том, что демона нужно еще поймать, маг, захлебнувшийся в фонтане радости, в этот момент просто не думал.

* * *

Зубост Дерг, верховный жрец Бевса-Патера, Отца Богов (звание номинальное), редко вставал раньше полудня. Он искренне полагал, что с обычными делами, вроде утренней службы, справятся и помощники, а глобальные решения, типа утверждения окончательной редакции «Пятого Отечческаго Паслания», немного подождут без всякого вреда для себя.

Но в это утро Зубост Дерг искренне жалел о том, что не поднялся с рассветом.

Верховному жрецу снился кошмарный сон, реалистичный, как воткнутый в грудь меч, и вырваться из него не получалось, несмотря на все усилия.

Во сне Зубост Дерг находился в храме, в том самом, где обитал более полувека и в котором знал все закоулки. Но стены были голыми, без привычных глазу занавесей, а на том месте, где положено располагаться статуе Бевса-Патера, Отца Богов (звание номинальное), клубилась некая темная фигура.

Рассмотреть ее не удавалось, и это только нагнетало ужас.

Верховный жрец стоял, будучи не в силах пошевелиться и даже отвести взгляд, обливался холодным потом, клялся всеми священными именами, что с завтрашнего дня начнет вставать рано и делать зарядку. В громадном и пустом зале трепыхались едва слышные шепотки, норовили втиснуться в уши:

– Зло придет… – убеждали они, – и мрак воцарится… и ты будешь поклоняться нам!

– Нам! Нам! Нам! – завибрировало в углах эхо.

Шепотки превратились в рев, голову резануло болью, и Зубоста Дерга со скоростью стартующей с подводной лодки ракеты вышвырнуло из глубин сновидений на поверхность реальности.

В смятые, пахнущие потом простыни.

Несколько минут Зубост Дерг лежал неподвижно, вслушиваясь в грохот сердца, затем помянул Бевса-Патера, Отца Богов (звание номинальное), и принялся выбираться из кровати.

Дверь спальни открылась, и внутрь заглянул жрец-стилист.

– Ой, ты уже проснулся? – сказал он томным голосом. – Хорошо. Тут принесли эскизы новой мантии, надо взглянуть…

– Конечно, сейчас, – пробурчал Зубост Дерг, теребя себя за бороду.

– Сейчас так сейчас, – жрец-стилист повернул голову, – эй, ты, мазила, заноси свои картинки…

– Проваливай! – рявкнул Зубост Дерг. – Не до тебя мне!

Жрец-стилист, отличающийся понятливостью оглушенного барана, распахнул подведенные глаза и округлил заляпанный помадой рот.

– О? – сказал он удивленно.

– Вон!

– А!

Жрец-стилист исчез, как демон после удачного экзорцизма.

Зубост Дерг постоял мгновение, а затем решительно принялся натягивать старую коричневую мантию, совершенно не модную, с заштопанной дыркой на левом локте и обтрепавшимся подолом, но зато любимую.

Да, большую часть жизни верховный жрец Отца Богов проводил в обычных человеческих занятиях – интригах, увеселениях, молитвах, чревоугодии, но все же он являлся служителем бога.

И прекрасно мог отличить обычный сон от… не совсем обычного.

Когда Зубост Дерг вышел из спальни, жрец-стилист испуганно шарахнулся в сторону, а дежурный жрец, некогда служивший в армии, по старой привычке вытянулся и щелкнул каблуками.

– Собрать всех братьев в главном зале, – велел Зубост Дерг.

Дежурный жрец судорожно кивнул и умчался в коридор, откуда донеслись крики, звон и топот.

Когда верховный служитель Отца Богов добрался до главного зала, все братья, от престарелого отца Шлепа до младшего зажигальщика курительных палочек, находились там.

Громадная статуя Бевса-Патера с некоторым удивлением взирала на столпотворение.

– Братья, – сказал Зубост Дерг, небрежно опершись на торчащий… э… атрибут бога, – сегодня мне приснился сон…

– Бывает, – прошептал кто-то из жрецов постарше, – когда на ночь баранины переешь, такое привидится…

Зубост Дерг взглядом сжег его в пепел, повесил, четвертовал и кастрировал.

– Это был не обычный сон! – сказал он громко. – Могучий владыка Бевс-Патер послал мне знак!

Верховный жрец коротко пересказал жуткое видение, и зал наполнился дружным гомоном:

– Ишь ты, зло придет? Это что, богомерзкие гномы захватят город?

– Молиться, молиться и молиться!

– Брехня…

– Что это значит?

– …пора бежать!

– Надо обратиться к магам.

Зубост Дерг нашел взглядом того, кто произнес последнюю фразу, и сделал мысленную отметку завтра выгнать этого человека из храма: дуракам не место среди служителей Отца Богов.

Нельзя сказать, что жрецы особенно не любят магов (хотя откровенно не понимают, за что любить этих самолюбивых болванов). Просто те и другие ведут себя как обитающие в одной квартире близкие родственники, затеявшие мелкую подрывную войну и не признающиеся в том, что зависят друг от друга.

Обратиться к магам жреца могли вынудить лишь самые крайние обстоятельства, и пока они не наступили – это Зубост Дерг ощущал не только шкурой, но и почему-то селезенкой.

– Тихо! – рявкнул он.

Служители Бевса-Патера поспешно умолкли.

– Мы обратимся к той, – уверенно заявил Зубост Дерг, – кто разбирается в магии не хуже толпы бездельников в разноцветных мантиях, но при этом лишена их недостатков – к Пифии!

Жрецы в ошеломлении примолкли, кое-кто разинул рот.

– Если считать недостатками умение говорить связно и спокойный нрав, то старик не заблуждается, – прошептал один из молодых жрецов, благоразумно притаившийся в задних рядах.

– А по мне – он просто сошел с ума, – добавил его приятель и пугливо огляделся: не услышал ли кто святотатственные слова?

Святотатцев и вольнодумцев в храме Бевса-Патера очень любили и время от времени устраивали среди братии настоящую облаву на них.

Отец Богов не отличался требовательностью, но иногда человеческую жертву хотелось и ему.

Здание Магического Университета возвел в исключительно давние времена колдун, достигший совершенства в строительной магии, но на пути к нему несколько свихнувшийся.

Положительным следствием безумия стало то, что архитектор забыл передать огромному строению уверенность в том, что оно должно стареть и разваливаться, как все приличные дома.

Лишенное убеждения в собственной смертности здание продолжало стоять тысячелетие за тысячелетием, ничего не зная о слове «ремонт», самостоятельно заращивая трещины в стенах и фундаменте, со скрипом в несущих конструкциях выравнивая перекосившиеся потолки.

Но за это приходилось платить тем, что изнутри университет постоянно изменялся. Возникали новые коридоры, помещения кочевали с этажа на этаж, а на месте лестниц появлялись гладкие стены.

Но имелись в университете места, неизменные, как само время. К ним относилась запрятанная в подвал многоэтажная библиотека. Плотность магического поля тут заставила бы сойти с ума счетчик Гейгера, а пословица «Знание – сила» порой являла себя предельно опасным образом.

Даже ректор старался без крайней нужды не заглядывать сюда, а управлялся с огромным книжным хозяйством библиотекарь, принадлежащий к малоизвестной расе гроблинов.

Мешок Пыль избрал карьеру, связанную с полутьмой, каталожными карточками и одиночеством вовсе не потому, что обладал непривлекательным для остальных разумных видом: зеленой кожей, складками обвисающей на подбородке, светящимися глазами и телосложением погнутого дорожного знака.

Нет, он просто любил эту работу.

Спал Мешок Пыль в гробу, а просыпался всегда в одно и то же время – в тот момент, когда солнце поднималось над горами, ограничивающими Лоскутный мир с востока.

– Мерзкое утро, – говорил он сам себе и принимался за дела.

Они были многочисленны, разнообразны и совершенно непонятны для тех, кто никогда не работал в магических библиотеках.

Вот и утром дня Наивной Лисы Мешок Пыль пробудился в обычное время, позавтракал куском совершенно несъедобной для всех, кроме гроблинов, субстанции и собрался отправиться на обход собственных владений, когда уловил за дверью библиотеки шаги.

Мешок Пыль улыбнулся (на человеческий взгляд, на гроблинский – изобразил отвращение) и в очередной раз подумал, что без читателей жить на свете было бы куда спокойнее.

Люди, посещающие библиотеки, могут сколько угодно думать, что именно они являются центром мироздания. На самом деле библиотеки существуют сами по себе и для себя, а читатели представляют собой не более чем паразитов.

Двери библиотеки, высокие и черные, украшенные магическими символами, с грохотом распахнулись, и через порог, боязливо оглядываясь, шагнули несколько человек в зеленых мантиях.

Мешок Пыль узнал в одном из них Арса Топыряка, студента кафедры демонологии.

– Злобное утро, – сказал библиотекарь, бесшумно возникая из темноты.

– Э… да, – согласился Арс, вовремя вспомнив о том, что система ценностей гроблинов на взгляд человека выглядит поставленной на голову.

– Что вам нужно?

Топыряк оглянулся на жмущихся за его спиной приятелей и понял, что действовать придется самому.

– Мы хотим узнать, как поймать демона, – сказал он.

– Поймать? – на зеленом лице библиотекаря отразилось что-то вроде гнева.

– Да, именно.

– Может быть, изгнать? Или вызвать?

– Нет. Это мы знаем. Именно поймать. А для начала – найти…

– Ага.

Мешок Пыль задумался.

Он прекрасно знал, что главная проблема с демонами состоит в том, как от них избавиться, оставшись при этом живым и относительно целым. Иногда бывает нужда демона вызвать, чтобы побеседовать с ним по душам, а затем отправить обратно в Нижний мир.

Мало кто беспокоится, как НАЙТИ демона.

– Вы должны мне все рассказать, – проговорил библиотекарь. – Иначе я не смогу помочь.

– Да? – смутился Арс.

Прыгскокк толкнул его в спину, Рыггантропов ободряюще засопел, а Тили-Тили свистнул тонко и пронзительно, как впавший в детство паровозный гудок, и Топыряк заговорил.

Мешок Пыль слушал внимательно, не перебивая.

– Один из узников Нижнего мира, – сказал он, – приятная новость. Даже здесь нельзя чувствовать себя в безопасности.

– Он где-то в Ква-Ква. Чтобы изгнать, его надо сначала найти и поймать, – извиняющимся тоном сказал Арс. – Ты поможешь нам?

– Не я, а они, – и Мешок Пыль ткнул в наполненную тихим, но очень грозным шелестом тьму. – А точнее – он.

Добавка эта Арсу очень не понравилась.

– Кто? – подал голос бледный, как лист бумаги, Нил Прыгскокк.

– Некроинтерпресскон. Ну что, кто пойдет со мной к нему в гости?

Студенты дружно сделали шаг назад.

Все они знали о чудовищно древней книге с длинным именем, полным шипящих согласных, о том, что выговоривший его полностью неизбежно привлечет внимание самого злобного и дикого из всех магических трактатов, и не горели желанием с ним встретиться.

– Ы… – глубокомысленно сказал Рыггантропов.

Даже он, знающий о страхе меньше, чем дождевой червяк о полетах, ощутил смутное беспокойство.

– Никто? – уточнил Мешок Пыль, вытаскивая из-под конторки пару рукавиц из драконьей шкуры.

– Я, – отважно пискнул Арс, пытаясь сделать шаг вперед.

Ноги повиноваться хозяину отказывались.

Гроблин кивнул, вслед за рукавицами на конторке оказался мешок из черной шелковистой ткани, свинцовый амулет на цепочке, и щипцы на длинных рукоятках, при взгляде на которые любой стоматолог издал бы вздох умиления.

– И я, типа, – сказал Рыггантропов.

– Все пойдем, – Прыгскокк решительно вытолкнул вперед Тили-Тили.

Мешок Пыль повесил амулет на шею, натянул перчатки, вооружился щипцами и мешком, после чего обвел взглядом дрожащее и лязгающее зубами студенческое воинство и сказал:

– Противно видеть такую смелость. Надеюсь, что вы вернетесь обратно.

Бесшумно повернувшись, он зашагал во тьму. Студенты поспешили следом.

Идти приходилось узкими проходами между высокими полками, подпирающих скрытый во мраке потолок. Повороты следовали один за другим, а назойливое шуршание, издаваемое книгами, лезло в уши.

Набитые магией фолианты не обращали на людей особенного внимания, скрипели обложками, пихались, норовя отвоевать побольше места на полке. Тьму прорезывали голубые и алые вспышки, между полками метались искры, возникали сотканные из дыма силуэты.

При взгляде на них вспоминались слухи о сгинувших в недрах библиотеки студентах и даже преподавателях…

Арс вздрогнул, когда под ногами что-то шевельнулось и побежало в сторону, отчаянно шелестя страницами.

– Что это? – гулко спросил Рыггантропов.

– Бродячая энциклопедия, – почти не дрожащим голосом ответил Топыряк. – Не пугайся, двоечниками она не питается.

– Да? Ну и ладно.

Они миновали полку, окутанную багровым свечением, прошли застывшую парализованным жирафом лестницу, и из мрака неспешно, с достоинством выплыла стена с прорезанной в ней дверью.

– Приготовьтесь, – сказал Мешок Пыль и открыл ее.

Снизу, из-под пола, заглушая шелест библиотеки, донеслось леденящее душу протяжное завывание. Арс вздрогнул, Тили-Тили подпрыгнул так, что едва не ударился головой о потолок, а Нил Прыгскокк побледнел до такой степени, что стал похож на простыню.

В вое звучала кровожадная радость, как в рыке тигра, обнаружившего, что к нему на обед заглянула парочка людей.

– Кто орет? – спросил Рыггантропов, на всю длину засовывая в ухо палец.

– Некроинтерпресскон, – сообщил гроблин. – Он знает, что мы идем к нему, и надеется подзакусить.

Ни один из раздавшихся после этого возгласов не содержал и грамма энтузиазма:

– Э…

– Да?

– С-с-с-с-с!

– Надо идти, – проговорил Арс, – отступать поздно.

Мешок Пыль кивнул и шагнул на лестницу.

Ступени оказались выщерблены, освещение отсутствовало, так что студенты постоянно спотыкались и время от времени изрыгали проклятия. Кровожадное шуршание и отдаленный рык, доносящийся из выходящих на лестницу коридоров, тут же стихали.

Закрытые в подземелье древние книги, заключающие в себе саму сущность зла, прислушивались, норовя выучить новые заклинания.

– Пришли, – сказал Мешок Пыль, останавливаясь перед дверью, выглядящей мрачно и увесисто.

Притолока и косяки, обложенные оборзитом, гасящим магию камнем, излучали белесое сияние.

Некроинтерпресскон завыл вновь, и Арс ощутил, как тело его, наплевав на приказы разума, готово обратиться в самое позорное бегство. Рыггантропов вновь поковырял в ухе, и раздавшийся из недр маленькой головы скрежещущий звук вынудил древний фолиант стыдливо умолкнуть.

– Едва откроем – мертвяки полезут, – сообщил Мешок Пыль, извлекая из-под балахона вычурный ключ.

С легким хлопком возникла скважина, ключ вошел в нее бесшумно, как нож в масло, и в недрах двери что-то заскрипело. Пол качнулся, с потолка посыпалась мелкая пыль.

– Не вздумайте колдовать! – гроблин отступил на шаг. – Мертвяки хоть и выглядят отвратительно, только напугать могут, а сотворенные заклинания тут искажаются очень причудливо…

Дверь открылась, и через проем ринулась толпа раскоряченных уродов. Замелькали оскаленные хари, завоняло растревоженной могилой, к студентам потянулись сгнившие и обглоданные лапы.

Тили-Тили гневно зашипел, и его маленькая фигурка превратилась в смазанное пятно.

После нескольких стремительных ударов удивленно моргающие и недоуменно воющие мертвяки оказались лежащими на полу, а через мгновение начали таять, превращаться в черный вонючий дым.

– Погано, – заметил Мешок Пыль. – Теперь ждите, пока я усмирю его. Потом заходите.

Пространство, лежащее за дверью, не было темным: неприятное для глаз багровое сияние освещало блестящий пол, причудливо изогнутые стены, покрытые магическими знаками, и нечто черное, слишком большое, чтобы быть книгой…

Когда гроблин шагнул внутрь, темный силуэт поднялся, звякнули цепи. Фолиант, размерами превосходящий обеденный стол, с истошным воем ринулся к ненавистному библиотекарю.

– Чем он вопит? – спросил Нил, когда в ушах перестало звенеть. – У него же нет горла и этих самых… связок…

– А я знаю? – вопросом ответил Арс, зачарованно наблюдая, как Мешок Пыль трясет амулетом, а Некроинтерпресскон пытается заслониться обложкой.

– Заходите, – велел гроблин, когда гневно трепещущий страницами фолиант лег на пол, как присмиревший хищник.

Арс шагнул через порог и осторожно, вытянув шею, заглянул внутрь Некроинтерпресскона.

На страницах древнего и могучего фолианта клубилась тьма, пылали застывшие в судороге молнии, неспешно вращались черные воронки, и Топыряк с ужасом осознал, что не может отвести от одной из них взгляд.

– Не смотри, – его толкнули в плечо, – он выпьет твою душу…

Арс замотал головой, пытаясь определить, при нем ли еще душа.

По всему получалось, что она благополучно обретается в пятках и выходить оттуда не собирается.

– Сейчас я поймаю ответ на наш вопрос, – Мешок Пыль оскалил мелкие острые зубы, покрепче ухватился за щипцы и, опершись коленом о край гневно затрепетавшего Некроинтерпресскона, сунул в него руки.

В этот момент гроблин напоминал сантехника, отважно бьющегося с очень большим и злым унитазом. Он сосредоточенно двигал руками, а фолиант бурчал, кряхтел и булькал.

Потом Мешок Пыль дернул, словно подсекая, и отскочил от книги.

Зажатое в щипцах, билось, извивалось и разбрасывало искры что-то, похожее на ожившую полосу раскаленного металла.

– Мешок, сюда, – прошипел библиотекарь, и замершие студенты задвигались очень быстро.

Многие думают, что демоном быть легко: являйся по вызову ко всяким колдунам, исполняй их желания, а в остальное время развлекайся на полную катушку, используя сверхъестественные способности.

На самом деле демонское существование таит не меньше сложностей, чем людское или эльфийское…

Взять хотя бы солнечный свет.

За тысячелетия, проведенные в самом темном, затхлом и мрачном уголке Нижнего мира, память узника ослабела. Если честно, он забыл все, кроме имени, жестокого, выворачивающего нутро голода и яростно полыхающего желания отмстить тем, кто одолел его и заковал.

После побега воспоминания начали возвращаться, но очень медленно.

Поэтому, когда тьма принялась редеть, могущественный, но пораженный склерозом демон лишь удивленно распахнул то, что заменяло ему глаза, пытаясь осознать, что происходит…

А в следующее мгновение зашипел от охватившей тело боли.

Демоны не очень хорошо переносят солнечный свет, но если сталкиваются с ним часто, постепенно вырабатывают иммунитет. Узник в силу очевидных причин такой возможности был лишен.

В тот момент он решил, что враги добрались до него и что сейчас он провалится обратно в Нижний мир. Бешенство придало сил, и демон отчаянным броском метнулся к ближайшему островку спасительной темноты…

Раздалось шуршание вроде того, что издает размотанный рулон туалетной бумаги, и в подвале дома, считающегося по меркам Нор чуть ли не усадьбой, стало на одно живое существо больше.

Обитающие тут крысы не стали пытаться завести знакомство, а дали стрекача.

У крыс перед людьми есть одно большое преимущество – они не обременены затемняющим истинное восприятие интеллектом, которым погрязшее в глупости человечество почему-то гордится.

Среди засохших крысиных какашек, полуразвалившихся бочек и куч тряпья демон почувствовал себя довольно уютно.

Сейчас он пребывал в неподвижности и ждал, когда через щели прекратит струиться вызывающее боль сияние и когда можно будет выйти наружу, снова поиграть с людьми…

Улица Толстой Звезды, расположенная на правом по ходу солнца берегу реки Ква-Ква, славилась прежде всего тем, что лежала между Норами и гномьим кварталом, являясь чем-то вроде демилитаризованной зоны.

А еще тут жила Безумная Пифия.

На самом деле все пифии, предсказатели и пророки не в своем уме, а немножечко в чужом, и хорошо, если только в одном. Чтобы заслужить в их цеху прозвище «Безумная», его обладательнице пришлось постараться.

Поэтому стражники, свернув с улицы Злобных Карликов, остановились, чтобы вытрясти из закромов души крошки смелости.

– Ты уверен, что нам нужно туда идти? – в двадцатый, наверное, раз спросил Васис Ргов.

– Ты предпочитаешь отправиться в МУ? – поинтересовался Поля Лахов.

Ргов поспешно заткнулся, вспоминая пережитые в университете унижения.

Храбрости Торопливые набирались по-разному: Лахов смотрелся в снятый шлем и приглаживал аккуратно завитые волосы, Ргов мелко дрожал и бормотал что-то, а Дука Калис перезаряжал арбалеты, которых под длинным черным плащом носил ровно пять штук.

– Ну, пошли, – сказал лейтенант, водружая шлем на голову.

К удивлению Лахова, никто не поспешил вперед, чтобы прикрыть начальство, так что пришлось самому идти в авангарде.

Сержанты храбро топали следом.

Дом Пифии стоял на отшибе, будто соседние здания норовили отодвинуться подальше. Его окружала широкая полоса перекопанной и черной, словно обгорелой, земли.

– Чего это? – живо интересующийся сельским хозяйством Ргов наклонился.

– И голова твоя превратится в пепел, а ноги сгниют по самое горло! – прогремевший со стороны крыльца голос заставил Васиса с испуганным воплем подскочить на добрый метр.

На крыльце стояла женщина, наряженная в длинный балахон неопрятного цвета. Прическа ее напоминала взрыв на макаронной фабрике, а глаза сверкали, как две лампочки по сто пятьдесят ватт.

Даже Калис, толстошкурый, как носорог в бронежилете, ощутил себя неловко под этим взглядом.

– Я знаю, зачем вы явились! – твердо заявила Пифия, и тут же голос ее изменился, стал мягким, певучим: – Ой, цветет мандрагора в поле у ручья! Негра молодого полюбила я!

– Что такое «негр»? – поинтересовался Калис.

– У нее спроси, – посоветовал Лахов.

– Это такое неполиткорректное слово, на самом деле надо говорить «афроамериканец», – сообщила Пифия и заорала во все горло: – Ну что, так и будем стоять на улице!? Или в дом зайдем!?

С соседнего здания, истошно каркая, сорвались вороны. Сидевший на заборе кот свалился и, судя по быстро оборвавшемуся истошному воплю, скончался от разрыва сердца.

– Зайдем, – проговорил Лахов, ощущая, как отголоски крика еще блуждают в пустотах внутри его головы.

Пифия могла изрекать пророчества не выходя из дома, и они оказались бы услышаны даже в соседних Лоскутах.

Покачиваясь от гремящего внутри черепа эха, лейтенант поднялся на крыльцо и окунулся в пахнущую чем-то неприятно сладким темноту. Прошел узким, точно кошелек скупца, коридором и оказался в комнате, напоминающей склад антиквариата или лавку старьевщика.

В углу стояла огромная кровать, закрытая балдахином, на столе у окна теснился набор слоников из тридцати шести штук, полки у стен занимали медные подсвечники, груды старых монет, ржавые шлемы, украшения, стоптанные сапоги и какие-то непонятные штуки.

Сорока ощутила бы себя тут как дома.

– Садись, – велела Пифия и протянула Лахову маленькую красную пилюлю. – Будешь?

– Что это? – насторожился лейтенант.

– Ах, извини, я перепутала, это не тебе, – хозяйка дома улыбнулась, вогнав Дуку Калиса в ступор блеском золотых зубов, и с небрежной грацией Майкла Джордана зашвырнула пилюлю в огромную вазу, расписанную лиловыми цветами и оскаленными червяками.

– Мы… это… пришли… хотим узнать… – забормотал лейтенант, устроившись на неудобном стуле.

Опустившаяся в глубокое кресло Пифия остановила его нетерпеливым жестом, торчащие пучками волосы на ее голове колыхнулись с металлическим шорохом, балахон затрясся.

– Вижу… – возвестила хозяйка дома замогильным голосом, – пришел враг злой и свирепый… Навис над городом…

Стражники затаили дыхание, Васис Ргов даже забыл, что нужно клацать зубами.

– Нелегко будет справиться с ним… – в руке Пифии появился мундштук с торчащей из него сигаретой, по комнате поплыл сладкий дым.

«Конопля, – уверенно определил Калис. – Ох, не будь она Пифия…»

– Нелегко будет справиться с ним, – повторила хозяйка дома, – ибо жуток зело… Хотя вот инструкция.

Она деловито выдвинула ящик стоящей рядом с креслом тумбочки (Лахов готов был поклясться, что мгновение назад ее там не было) и вытащила исписанный листок бумаги.

– Э… инструкция? – удивился Лахов.

Он, честно говоря, полагал услышать нечто туманное и невнятное, над чем придется поломать голову (желательно, чужую).

– Именно так, – Пифия сунула бумагу ему в руки. – А теперь проваливайте! У меня дела!

И она довольно решительно вытолкала стражников прочь из комнаты, а затем и из дома.

На крыльце Торопливые едва не налетели на тощего бородатого старика в бурой мантии и головном уборе, напоминающем немного сплющенное и обрызганное кровью яйцо.

За спиной старика толпились мужчины помоложе, одетые похожим образом.

«Это же жрецы! Чего им тут надо?» – в полном смятении чувств подумали стражники.

«Это же стража! Они чего тут делают?» – удивленно подумали жрецы.

В некотором количестве сознаний возникла легкая сумятица.

Никто бы никогда не поверил, но Скрытный был просто одержим любовью.

Он искренне и чисто любил свою работу, особенно ту ее часть, где полагалось по капле выдавливать кровь из разных живых существ, а затем творить жуткие и мерзкие заклинания.

Но и к остальным разделам магии Скрытный относился не без трепета.

Сейчас он, пыхтя от усердия, детским лобзиком выпиливал из куска гранита небольшой алтарь. Металл скрежетал о камень, на пол летела пыль, а маг время от времени поглядывал на стол, где в рамке из металлических штуковин замерло изображение «Пельменной» и стоящего около ее двери существа.

При работе Скрытный напевал или, скорее, гудел под нос, словно под его капюшоном завелось осиное гнездо. Песня была из тех, что исполняют только в одиночестве или в большом подпитии:

– По полю зомби грохотали, скелеты шли в последний бой, а молодого некроманта несли с разбитой головой!

Даже великие маги не лишены слабостей обычных смертных.

Скрытный надавил на лобзик – и небольшой кусочек гранита со щелчком упал на пол.

– Отлично, – проговорил маг, опуская инструмент. – Идеальная работа. Впрочем, как обычно.

Он наверняка улыбался, хотя под капюшоном этого видно не было.

В дверь постучали.

– Заходи, – велел Скрытный.

Дверь распахнулась, и в нее протиснулся белобрысый юноша, на лице которого, украшенном парой наивно моргающих глаз, застыло то ли испуганное, то ли удивленное выражение.

Звали юношу Тадеуш, и он искренне считал себя учеником Скрытного. У того на этот счет имелось другое мнение, но он не спешил его высказывать, не желая расставаться с преданным и исполнительным слугой.

– Все принес? – осведомился маг сварливо.

– Да, учитель, как вы и велели, – кивнул Тадеуш, потряхивая мешком, в котором что-то возмущенно закудахтало.

– А кусок мыла?

– Вот он, учитель, – что-то шлепнулось на стол и, судя по звуку, к нему прилипло.

– А перо и пергамент?

– Они у меня в кармане.

– Великолепно. А теперь вырви у этих кур хвостовые перья. Ровно по восемь штук.

– У живых? – юноша оказался потрясен этим приказом.

Еще одной причиной, по которой Скрытный не прогонял Тадеуша, являлось то, что рядом с наивностью, добротой и глупостью отточенный, коварный и очень жестокий ум смотрится особенно ярко.

А своими личностными качествами Скрытный очень гордился и не упускал случая их продемонстрировать.

– Смерть их мне без надобности, – буркнул маг, достал из кармана мантии закрепленную на медной пластине стеклянную полую емкость, заполненную жидким маслом, в котором висело серое, довольно убогое на вид перо.

Стоило нескольким фотонам упасть на его поверхность, как перо увеличилось вдвое, засветилось и принялось дрейфовать, оставляя в масле сверкающую, абсолютно прямую полосу.

Скрытный привел в действие световой компас – уникальный прибор, работающий благодаря перу феникса и позволяющий точно определить стороны света в мире, где нет магнитного поля.

Сверившись с компасом, маг принялся устанавливать алтарь, ориентируя его лицевой стороной на запад.

Тадеуш, судя по яростному кудахтанью и сдержанным проклятиям, сражался с курами, не желающими расставаться с частью оперения.

– Клянусь злобой всех демонов! – гневно пробормотал Скрытный, когда мимо него промчалась рассыпающая перышки курица и попыталась взлететь на стоящий в углу шкаф. – Лови эту тварь! Лови!

– Да, учитель! – испуганно возопил Тадеуш и ринулся ловить.

Курица с радостью вступила в известную ей с детства игру.

Через полчаса тяжело дышащие маг и его помощник стояли около алтаря, курица недовольно булькала в мешке, жалуясь на жизнь товаркам, а пол усеивали разнообразные перья.

Осталось только выбрать из них хвостовые.

– Учитель, а что вы собираетесь делать? – осмелился спросить Тадеуш, когда эта операция была выполнена и Скрытный принялся деловито намыливать поверхность алтаря.

– Совместить заклинание Телепатического Видения с заклинанием Фото-ографической Памяти.

– Ого! А зачем?

– Превращу в жабу.

Тадеуш обиженно замолчал.

На самом деле Скрытный намеревался выяснить истинное имя прибывшего в Ква-Ква демона.

Все гримуары, посвященные обитателям Нижнего мира, в один голос твердили, что тот, кто знает настоящее имя демона, сможет управлять им без особых сложностей. Проблема состояла лишь в том, что демоны тоже знали об этом, и громко звучащие прозвища типа Адонаи-Исмаэль, Бель-Шамгарот или Люцифер являлись всего лишь творческими псевдонимами.

Истинные имена хранились в тайне, а звучать могли просто – Петя или Жан-Франсуа.

Вскоре алтарь оказался должным образом намылен, а хвостовые перья образовали на нем ровный круг. Скрытный взял в руки кусок пергамента и перо, после чего вспомнил о Тадеуше.

– Так, юноша, – сказал маг. – Там нужно сочинить отчет для Общества Шизанутых Чернокнижников. Ну, о работе за прошедший год… Займись!

– Учитель, это в самом деле нужно?

– Иначе они больше не выделят мне стипендии. И не забудь составить приложения – список использованных проклятий, финансовую сводку и график увеличения зловредности.

Тадеуш вздохнул и, захватив мешок с курами, побрел к выходу.

Дверь хлопнула, Скрытный буркнул нечто злобно-невразумительное и приступил к работе. От его бормотания в комнате поднялся ветер, и куриные перья на алтаре затрепетали.

Изображение демона отделилось от рамки и не спеша поплыло по воздуху. Ухнуло в круг перьев, точно в пруд, и верхнюю поверхность алтаря залила густая, режущая глаз темнота.

А затем в ней медленно проступили пылающие буквы.

Скрытный выпучил глаза, но сдержался и заскрипел пером по пергаменту. Только записав имя, он позволил себе согнуться в приступе ехидного, присвистывающего смеха.

Демона звали Апполинарий Матвеевич.

«Что тут делают эти тупицы?» – неприязненно подумал Зубост Дерг, провожая взглядом Торопливых.

Городскую стражу жрецы не любили почти так же сильно, как и магов, но в этом они были не оригинальны. Добрых чувств к стражникам не питал никто, даже жертвы преступлений.

Сами Торопливые винили в этом проклятие, наложенное тысячи лет назад каким-то богом.

Горожане придерживались другого мнения.

– Стучи, – приказал верховный служитель Бевса-Патера одному из помощников, когда стражники исчезли за поворотом. – Разрази меня боги, но эти типы начнут болтать, что видели меня тут…

Дверь открылась за мгновение до того, как младший жрец прикоснулся кулаком к доскам.

На пороге воздвиглась очень большая и очень сердитая женщина.

– Как посмели вы явиться ко мне, служители ложных богов? – рявкнула она так, что с Зубоста Дерга едва не сдуло митру.

– Как «ложных»? – удивленно спросил он. – Бевс-Патер…

– Все ваши боги суть фальшивые смрадные идолы! – возгласила Пифия и поправилась. – Хотя некоторые настоящие и приятно пахнут…

Зубост Дерг заглянул ей в глаза и понял, что ответа не дождется: в черных зрачках сталкивались вселенные, кипели, изливая материю в пространство, сверхновые звезды, Хаос сражался с Порядком в пределах отдельно взятой квартиры, а время, извиваясь, само себя завивало в петли…

– Мы уходим, – проговорил верховный служитель, решительным жестом прекращая ропот младших жрецов.

Безумная Пифия бросила на него уважительный взгляд, захлопнула рот, а затем и дверь.

– А все-таки одета она безвкусно, – прошипел из задних рядов свиты жрец-стилист.

– Но почему мы отступились? – возмутился наставник послушников. – Надо было…

Зубост Дерг внимательно посмотрел на него, и наставник чудесным образом съежился, будто стал меньше ростом.

– Мы возвращаемся в храм, – сказал верховный жрец тоном, не предусматривающим возражений. – Пифия не в силах нам помочь, и посему мы прибегнем к крайнему средству – взовем к владыке нашему, Бевсу-Патеру…

Среди жрецов произошло некоторое волнение.

Бевс-Патер, Отец Богов (звание номинальное) славился довольно вздорным нравом, и даже его собственные служители признавали, что бог несколько, мягко говоря, вспыльчив. Решив, что его вызвали из-за пустяка, Бевс-Патер мог разгневаться. Несколько раз подобное случалось, и после этого храм приходилось отстраивать, а жрецов отскребать от пола и набирать новых.

– Я беру ответственность на себя! – провозгласил Зубост Дерг и зашагал к ожидающей его карете.

Младшие жрецы заторопились следом.

Храм Бевса-Патера располагался в самом центре храмового квартала и размерами превосходил все прочие святилища, из-за чего Зубост Дерг время от времени задирал нос перед коллегами.

Но это имело и обратные стороны: внутри храма было легко заблудиться, а обслуживающего персонала – подметальщиков, зажигателей курительных палочек, звонильщиков в колокольчики – тут водилось столько, что сам верховный жрец не знал их числа.

Когда Зубост Дерг вступил в храм и под его сводами разнесся слух, что планируется вызывательный молебен, святилище Отца Богов стало напоминать охваченный безумием муравейник.

Сам верховный жрец стоял у главного алтаря и, скрипя зубами, глядел, как вокруг бегают ошалевшие подчиненные. Жрец-стилист пытался наскоро перешить мантию прямо на Зубосте Дерге, а главный церемониймейстер поспешно листал священные книги, освежая в памяти детали ритуала.

Служители помладше терли пол, стены и украшения храма, чтобы не ударить в грязь лицом (в прямом смысле) перед явившимся божеством.

Облаками летела слежавшаяся, почтенная пыль, предметы обстановки обретали вторую молодость, а пауки, годами обитавшие в темных углах, подумывали о том, чтобы сменить место жительства.

Кое-кто из жрецов, потрусливее или поумнее (хотя одно не исключает другого), с самым деловым видом пробирались к запасным выходам, надеясь в момент, когда Бевс-Патер явится, оказаться подальше от храма.

– Хватит! – рявкнул Зубост Дерг, когда жрец-стилист в очередной раз промахнулся и ткнул иголкой куда-то в поясницу.

Суета мгновенно стихла.

– Можно начинать? – дрожащим голосом осведомился главный церемониймейстер.

– Нужно!

Главный церемониймейстер вытер вспотевший лоб и махнул рукой.

Задымились священные курильницы, зазвенели священные колокольчики, хор младших жрецов завел священный гимн «Яви свой лик, небес владыка, а то без тебя нам как-то дико…».

Зубост Дерг пинком отогнал жреца-стилиста и занял положенное место – справа от главного церемониймейстера.

Сам обряд смотрелся довольно скучно. Не имелось спецэффектов вроде облаков разноцветного дыма, рева из-под земли или бьющих с неба молний, и грудастые, скупо одетые девицы не ложились под жертвенный нож.

Но вызов был рассчитан не на эффектность, а на эффективность, и использовался лишь в те моменты, когда служители Отца Богов хотели не выпендриться, а на самом деле обратиться к Бевсу-Патеру.

У Зубоста Дерга от вытья хора звенело в ушах, а от сладкого дыма чесалось в носу.

Он встрепенулся, лишь когда все до единого факелы в храме погасли, а через мгновение засияли вновь, куда ярче, чем раньше. Статуя исчезла, а на ее месте оказался лысоватый, довольно полный мужчина, наряженный только в лавровый венок.

Судя по состоянию его, гм… атрибутов, бог только что был очень занят.

Жрецы дружно повалились на колени, наполнив зал шорохом одежд и стуком лбов об пол.

– Надеюсь, вы позвали меня не просто так… – негромко сказал Бевс-Патер, и колонны из розового мрамора, гордость и украшение храма, тоненько задребезжали. – Встань, жук… нет, оса… или гусеница?

– Червь, господин, – подсказал Зубост Дерг.

– Точно, – кивнул Отец Богов. – Встань, червь! И реки… э-э-э, чего тебе надо! Чудо какое, что ли?

Верховный жрец спешно поднялся и, стараясь не глядеть на, гм… атрибуты Бевса-Патера, рассказал про страшный сон.

– Зло придет? – глаза бога вспыхнули алым огнем. – Очередное дурацкое пророчество? И ради этого ты оторвал меня от… от… от божественных обязанностей? Как ты посмел, жук? В смысле, червь!

– Все к вашей вящей славе, господин, – пролепетал Зубост Дерг, прикидывая, спасет ли резиновый коврик под ногами от божественной молнии.

– Ладно, – Бевс-Патер почесал лоб, – если честно, то я несколько утомился от этих обязанностей, – он оглянулся через плечо, словно проверяя, не подслушивает ли кто. – К вам в город заявился демон!

– Обычный демон?

– Нет. Один из тех, кого страшатся даже сородичи. Даже я, – бог хмыкнул, – не захотел бы встретиться с ним в темном переулке. И как ты используешь это к моей вящей славе, гусеница?

– Червь, господин, – вновь подсказал Зубост Дерг и мозг его, обильно смазанный страхом, завертелся с такой скоростью, что из ушей полетели искры и пошел дым. – Мы сможем… это… типа… поймать его, доказав тем самым, что по городу у нас расхаживают демоны, а маги, допустившие подобное, ни на что не годятся!

– Ну и что?

– Ведь маги не чтят вас! Посрамление безбожников – благое дело!

– Да? – Бевс-Патер задумался, безупречно гладкий лоб его с усилием наморщился. – Но если ты осрамишь мое славное имя, – колонны вновь задребезжали, – то я превращу тебя в пепел, паук!

– Червь, господин…

– Да, все время забываю, – донесся уже слабеющий голос, и бог пропал.

В храме остались только жрецы.

Ну и еще ошеломление, написанное на лице у Зубоста Дерга.

Мешок дергался и время от времени шипел, точно внутри выясняли отношения коты.

– Ну что, откроем? – спросил Арс, с надеждой поглядев на приятелей.

Тили-Тили просвистел что-то неразборчивое, Рыггантропов не без успеха сделал вид, что не понимает, о чем вообще идет речь, а Нил Прыгскокк смущенно уставился в стену.

Утром библиотекарь вручил студентам мешок с запрятанным в него куском знания и заявил, что больше ничем не может помочь. Выбравшиеся из университета приятели заскочили в «Утонченное блаженство», чтобы укрепить нервы, ослабленные визитом в подземелье.

Когда Арс вспомнил про мешок, Рыггантропов как раз собирался обменять его на кружку пива.

Топыряк почти силой вытащил друзей из кабачка и повел в переулок Семи Гномов, где снимал комнату. Ну а тут выяснилось, что энтузиазм напрочь покинул охотников на демона.

– Надо хотя бы защитный круг начертить, – вновь подал голос Арс. – Кто помнит, как это делается?

Тили-Тили поднял руку и вытащил из-под мантии кусок мела.

– Рисуй! – радостно закивал Нил Прыгскокк.

Йода зашипел, точно целый клубок змей, и замотал головой так, что уши его заколыхались.

– У него просто есть мел, – вздохнул Топыряк. – Придется лезть в записи.

И он потянулся к столу, где кипами лежали конспекты лекций, слегка помятые книги и прочая бумажная ерунда, без которой не существует ни один нормальный студент.

А ненормальный – тем более.

После недолгих поисков, завершившихся падением учебника по прикладной магии на голову Рыггантропову, описание круга оказалось найдено, и Арс с Нилом принялись рисовать, пыхтя и сталкиваясь лбами.

– Типа? – удивленно сказал Рыггантропов, когда на полу появился рисунок, походящий на покрытое закорючками перекошенное яйцо.

– Э… да, – Арс почесал подбородок, – круг получился не очень… круглым. Но это же не главное, правда?

– Скоро узнаем, – мрачно проговорил Прыгскокк, взятой из угла метлой подталкивая шевелящийся и шипящий мешок к центру круга. – Эй, Рыггантропов, развязывай!

– А чего я?

– Мы рисовали, Тили-Тили дал мел, – объяснил Топыряк. – Настала твоя очередь проявить себя.

На самом деле, если кто и имел шансы устоять против магической энергии, то только Рыггантропов. Заклинания отскакивали от его округлого черепа, как теннисные шарики от стенки, а самые хитрые проклятия отступали, столкнувшись с простым, как бульдозер, разумом двоечника.

– В натуре, ладно, – сказал Рыггантропов, поднялся и, наклонившись к мешку, содрал с него веревку.

Зашипело, и волна гневно булькающего сияния прянула в стороны, ударилась о невидимые стенки магического круга. Посреди комнаты будто вырос громадный стакан из желтого сверкающего стекла.

Внутри «стакана» ошеломленно моргал Рыггантропов.

– Выходи давай! – гневно прорычал Арс. – За твоей за… спиной ничего не видно!

– Ага, – двоечник как ни в чем не бывало выбрался из столба света и сел на место, а внутри «стакана» начало формироваться некое изображение.

Тили-Тили сердито засвистел.

– Что это такое? – Нил Прыгскокк толкнул Арса локтем.

– Вот уж не знаю, – ответил Топыряк, разглядывая штуковину, больше всего похожую на уродливую трубу, увешанную множеством монет на веревочках и щегольским гребнем из металла.

Тили-Тили засвистел яростнее, как закипающий чайник, и запрыгал на месте, точно собирающийся взлететь пингвин.

– Типа, ты хочешь что-то сказать? – проявил сообразительность Рыггантропов.

Йода кивнул, схватил со стола кусок пергамента и что-то написал на нем куском мела. Мохнатая лапка протянулась, сунув листок под нос Арсу, и тот задумался, глядя на белесые буквы.

Надпись гласила: «Деманский манок».

– Манок для демонов? – первым сориентировался Нил Прыгскокк, пару раз участвовавший в охоте.

– А что это? – гулко спросил Рыггантропов. – Это манная каша мужского рода?

– Нет. Такая штука, чтобы дуть в нее. Демон услышит звуки и придет. То есть прилетит.

– Ага.

– Теперь осталось только понять, как этот манок изготовить, – сказал Арс и замер, с ужасом вслушиваясь в приближающийся по коридору цокот.

Такой издают очень маленькие и крайне твердые каблучки.

Раздался звук, напоминающий скорее не стук, а дробь автоматной очереди, дверь открылась, и на пороге воздвиглась фигура, похожая на гриб с огромной шляпкой и пухлой, расширяющейся книзу ножкой.

– Я не есть понимать, что происходить! – заявила фигура капризным голосом. – Что за грохот в поздний час есть?

Топыряк сжался, понимая, что в этот момент экзорцизмы не помогут.

Мадам Тюфяк, хозяйка дома, где Арс снимал комнату, славилась двумя вещами – нарочитым акцентом обитателей Лоскута Фатерлянд и любовью к громадным шляпам, похожим на круглые огороды.

Нынешняя была украшена центнером всяческих овощей и фруктов, среди которых выделялся арбуз.

– Э… мы…

Но жалкая попытка оправдаться оказалась подрублена на корню.

– Вы есть иметь очень плохой память! – решительно заявила мадам Тюфяк, опасно колыхнув шляпой. – Когда я сдавать вам комната за малый деньги, – тут хозяйка квартиры позволила себе жалостливый вздох, – я говорить – никакой магия в мой дом! А это что есть?

Обвиняющий перст поднялся, указав на столб из света.

– Манок, – честно ответил Рыггантропов.

– Никакой манок в мой дом! Все колдовство – прочь не сюда! – мадам Тюфяк решительно шагнула вперед и схватила висящее в воздухе изображение.

Магический чертеж, не привыкший к такому обращению, мигнул и начал гаснуть. Потрясая фруктами на шляпе и гневно сопя, мадам Тюфяк скрутила его и запихнула в мешок.

Свет померк.

Магия – великая сила, но со сварливыми домохозяйками не всегда справляется даже она.

* * *

Мрак сгущался на Пустопорожней улице, и главная транспортная магистраль Нор потихоньку оживала. Двигались в полутьме люди, или хотя бы похожие на них существа, открывались питейные заведения, чью репутацию не смогли бы подмочить все океаны Лоскутного мира.

Воры готовились воровать, убийцы – убивать, продажные девицы тренировались в искусстве маскировки.

Шныряли, посверкивая глазами, крысы.

Никто, кроме них, не заметил, как от стены ничем не примечательного дома отделилось черное облако. Грызуны, инстинкт самосохранения у которых куда сильнее любопытства, тут же дали деру, а демон, повисев в воздухе, вспомнил, что должен как-то выглядеть.

Сегодня удерживать облик у него получалось несколько лучше, чем вчера, и он походил на высокого, облаченного в длинный плащ мужчину. Мрак успешно скрывал отсутствие некоторых важных деталей.

– Пшх-х-х… – прошипел демон и наполовину зашагал, наполовину поплыл по улице.

Голод гнал его вперед, а обилие находящейся вокруг – за тонкими стенками – пищи сводило с ума.

– Не хочешь отдохнуть, красавчик? – с крыльца дома, украшенного красным фонарем, шагнула женщина.

Демон замер, клубясь внутри собственного облика и будучи не в силах оторвать глаз от аппетитно колышущихся перед ним кусков мягкой, наполненной свежей кровью плоти.

Мадам Передур окучивала ниву любовного бизнеса много лет. За это время она научилась многим вещам, в том числе – не обращать внимания на внешность клиентов и чувствовать их желания.

Так что она попросту не заметила, что у «красавчика» вместо лица – что-то черное, колышущееся, а рост то уменьшается, то увеличивается, зато хорошо уловила, что ее очень сильно хотят.

В каком смысле – она даже не догадывалась.

– Ну что, красавчик? – мадам Передур вильнула бедрами, надежно укрытыми под толстым слоем жира, после чего зазывно выпятила грудь, организовав небольшое холмотрясение. – Пойдем? Три бубля за час – не так уж дорого для такого роскошного мужчины, как ты…

Состоятельность клиента мадам Передур определяла даже не на глаз, а на звук шагов, по тончайшим обертонам скрипа ботинок или сапог, хлюпанья грязи под ногами и бульканья луж.

В этот раз возникли некоторые затруднения, поскольку мужчина перемещался совершенно бесшумно, но мадам Передур решила, что такое себе может позволить только очень богатый клиент.

– Если тебе нравятся тощенькие или рыжие, то у меня есть соседки, – сказала мадам Передур. – Ну что ты молчишь, красавчик?

Существует множество теорий, описывающих, как размножаются демоны – делением, почкованием, долгими прыжками на месте или откладыванием яиц в тела неудачливых магов.

Но все они сходятся в одном: человеческие женщины демонам для этого не нужны.

Так что бывший узник из всей пламенной речи мадам Передур понял лишь, что его приглашают в место, где много сочного мяса и теплой крови. Втянув в себя воздух, он попытался вспомнить, что это такое – разговаривать.

Получилось не очень.

– Так ты немой, красавчик? – догадалась мадам Передур, вслушиваясь в звуки, больше всего похожие на сопение простуженного спаниеля. – Ничего, для нашего дела это не помеха…

И, игриво вильнув похожим на две бочки задом, она поманила клиента за собой и поднялась обратно на крыльцо.

Демон поплыл за ней.

Дверь распахнулась, и он окунулся в сладкие и густые, точно сироп, запахи, в приглушенный свет.

– О, мужчина! – дружный, полный искренней радости вздох раздался со всех сторон одновременно.

Демон заподозрил, что угодил в ловушку, и испытал недостойное уроженца Нижнего мира желание обратиться в бегство. Но мадам Передур с неженской силой ухватила его за локоть (нащупав что-то, напоминающее локоть, только со второй попытки) и твердо сказала:

– Красавчик мой!

И демон общей для всех мужчин частью сознания понял, что пропал.

– Ну что, приступим? – спросил Васис Ргов, после четвертой кружки пива вышедший на новый, отличный от нулевого, уровень смелости.

– Можно, – кивнул Лахов.

Калис поднял арбалет и ловким выстрелом лишил бегущего по стене таракана одного из усов.

Таракан от возмущения упал в обморок.

Пили стражники в кабачке «Потертое ухо», маленьком и грязном, точно конура страдающей недержанием крысы, но зато уютном, родном и привычном.

– Можно, – повторил лейтенант, вытащив из кармана полученный утром от Пифии листок бумаги.

Тот оказался с легким шорохом развернут и осторожно водружен на столешницу, заляпанную пятнами неопознанной биоплазмы.

– Ну, что там? – спросил Дука Калис, который читать умел только теоретически, а на самом деле обычно ленился отличать буквы от цифр.

– Ынструкцыя, – прочитал Лахов, – как-то мудрено написано… Ага, вот. В настоящий момент демон находится в веселом заведении мадам Передур, что на Пустопорожней улице.

– Если он там, то я ему не позавидую, – и примерный семьянин Васис Ргов нервно вздрогнул.

– Бред какой-то, – почесал шлем в районе лба лейтенант. – Что демону делать в веселом доме?

– Может, у него там гнездо?

– Или нора?

Сержанты удивленно поглядели друг на друга.

– Какая нора? – Лахов махнул рукой, и хозяин «Потертого уха», давно понимающий стражников без слов, притащил еще три полные кружки. – Сейчас прочитаем, что там дальше… хлюп-хлюп-хлюп…

– Хлюп-хлюп, – поддержали начальство сержанты.

Собравшись заново сосредоточиться на инструкции, лейтенант обнаружил, что буквы странным образом расплываются перед глазами.

– Смирно! – рявкнул он, пытаясь справиться со строптивыми значками привычным способом.

Раздался грохот, стол опрокинулся, недопитое пиво полилось на Лахова, на инструкцию и на пол – Дука Калис выполнил приказ еще до того, как понял его смысл.

– О, – глубокомысленно высказался придавленный столом Васис Ргов.

– Ага, – согласился лейтенант, выуживая листок бумаги из желтой пенящейся лужицы. – Ты что наделал, идиот?

– Не могу знать, – дисциплинированно ответил Калис.

Глянув в глаза сержанта, похожие на две оловянные пуговицы, Лахов сдержал рвущиеся с языка проклятия и принялся командовать:

– Стол поднять! Ргова в себя привести! Новое пиво заказать!

Калис отдал честь и приступил.

Лейтенант вздохнул и побрел туда, где в огромном очаге без особого фанатизма потрескивало пламя, а над ним виднелась немножко закопченная, но вполне надежная решетка.

Оставалось надеяться, что инструкция Пифии после высыхания обретет прежний вид.

Когда Лахов положил листок на решетку, тот заискрил, испустил облако серого и очень вонючего дыма, а потом развалился, превратившись в сотни разлетевшихся по сторонам пылающих клочков.

– Идея оказалась не самой лучшей, – сказал лейтенант, отряхивая лицо, – какие будут предложения?

– Взять еще пива? – рискнул высказаться Ргов.

* * *

Долгие годы Скрытный мечтал о жилище, достойном настоящего темного мага, о вонзающихся в небо мрачных башнях, о зубчатой крепостной стене, глубоких подвалах, полных зубовного скрежета и пленных демонов, а также о небольшом персональном музее…

Но он был реалистом и понимал, что подобное строение в Ква-Ква привлечет нежелательное внимание. По крайней мере, до тех пор, пока в городе правят тупицы-мэры.

Поэтому в реальной жизни Скрытный обходился уютным домиком на правой окраине, маскировочными шторами на окнах и высоким забором, снабженным охранным заклинанием.

В доме имелась комната, отведенная исключительно для магических обрядов, а в ней – все необходимое для волшебства, в том числе пойманный в банку шорох кошачьих шагов, рыбья слюна и кровь девственницы.

Но сейчас эти редкие и безумно дорогие ингредиенты пребывали в расставленных вдоль стен шкафах, а Скрытный ползал по полу, немузыкально и фальшиво насвистывая, и потихоньку вырисовывал сложнейшую магическую фигуру, способную поймать и удержать демона.

В ней причудливо сплетались додекаэдры, вписанные в круги, треугольные икосаэдры и пятимерные точки, нарисованные с безупречностью, выдающей настоящего мастера магической геометрии.

Промежутки между линиями покрывали оккультные символы, а в центре красовались древние руны, украденные с вершины Влимпа одним наглым и предприимчивым магом.

Они складывались в имя: Апполинарий Матвеевич.

– Ну что же, отлично, – проговорил Скрытный, поднимаясь на ноги и отряхивая руки от мела. – Можно приступать.

На улице властвовала глухая ночь – лучшее время для черного колдовства хотя бы в том смысле, что меньше шансов быть застуканным.

– Ха-ха-ха! – Скрытный последний раз опробовал зловещий смех, неизменный признак настоящего злодея, и остался доволен. – Рамамба харе намбе рум…

Унылые и невнятные слова дребезжали, как старый велосипед, из углов подпевало эхо. В нужных местах маг не забывал красиво взмахнуть рукой или сделать большие глаза.

Рисунок засветился, сначала едва заметно, потом сильнее, по линиям побежали шипящие искры, из-под пола донесся сердитый рокот, будто там мучился газами очень большой крот.

А затем…

– Так, кто следующий? – вопросила мадам Передур, оглядывая девочек.

В ответ на нее обрушилась настоящая волна требовательного писка, визга и скулежа:

– Я!

– Нет, я!

– Моя очередь!

– Отойди, мочалка крашеная!

– Сама ты мочалка!

В комнате за спиной мадам Передур остался клиент, тот самый, со смазанным лицом, странной одеждой и совершенно бесшумными движениями.

К нему и рвались девицы, ни разу не видевшие, чтобы старшая обитательница веселого дома выходила после «сеанса» раскрасневшаяся, с ошалелыми, удивленно бегающими глазами.

Большая Зизи, призванная услаждать тех, кто любит по-настоящему крупных женщин, в тот момент ухитрилась проскользнуть в комнату. Оттуда донесся визг, затем громогласный стон.

Через пять минут Большая Зизи вышла в коридор.

На ее могучей фигуре сиротливо болталась сложная комбинация из лоскутков, недавно бывшая весьма завлекающим халатиком.

– О-о-о-о! – соратницы Большой Зизи издали полный зависти стон, и мадам Передур пришлось взять дело в свои руки, чтобы спасти хотя бы дверь.

На то, что выживет клиент, она и не надеялась.

– Ты! – сделав выбор, мадам Передур довольно неизящно ткнула пальцем, и тощая чернявая девица, известная среди клиентов под прозвищем Неистовая Марта, с радостным визгом ринулась в комнату, где ждал ее демон.

Несмотря на то, что сил у выходца из Нижнего мира хватало, он начал слегка волноваться.

Вопреки распространенным слухам, демоны никого не едят, у них просто нет пищевода, способного переварить животный белок. На самом деле они поглощают некую не совсем материальную субстанцию, содержащуюся в телах живых существ, ну а то, что последние во время этого процесса превращаются в окровавленные куски мяса, – всего лишь побочный эффект…

С мадам Передур демон собирался поступить так же, но не успел разинуть пасть, как оказался безжалостно прижат к кровати…

Ну а игра, сопровождаемая стонами и воплями «Войди в меня!», похожими на крики одержимых, демону понравилась, и он стал входить так, как умел, развлекаясь на полную катушку.

Кто сказал, что демоны лишены прав на веселье?

– О, ты мой! – возопила Неистовая Марта, срывая с себя клочок ткани, служащий то ли одеждой, то ли недоразумением, и ринулась туда, где в полумраке неясно вырисовывалась фигура мужчины.

Что она вырисовывалась очень уж неясно, Неистовая Марта не заметила…

Что-то вспыхнуло, женщина закрыла глаза и с грохотом приземлилась на опустевшую кровать. Треск ножек, не переживших треволнений сегодняшней ночи, смешался с испуганным визгом.

…затем что-то сверкнуло, и внутри круга появилась высокая и тощая, как столб, фигура.

Сверкнули алые глаза.

– Отлично, – проговорил Скрытный, потирая ладошки. – Ну что, Апполинарий Матвеевич, будем сотрудничать, или мне придется прибегнуть к принуждению?

В ответ раздалось зловещее шипение, от которого стыла кровь, а в крыльях самолетов замерзал авиационный спирт.

Но Скрытный, в жилах у которого плескалось что-то не столь банальное, лишь поковырял в ухе и сказал:

– Нечего шуметь, товарищ демон. Звуковые эффекты тут не помогут, демонстрация зубов, когтей и прочего ни к чему не приведет…

Демон, раздраженный так, как только может быть раздражен мужчина, оторванный от готовой на все женщины, с гневным ревом бросился на мага. Раздался стеклянный звон, рисунок на полу засветился ярче, демона отшвырнуло, словно он налетел на стену.

Скрытный со скучающим видом уставился на свои ногти. В «Справачнике настаящиго зладея», купленном в букинистической лавке, он вычитал, что это самый эффектный и мерзкий жест.

– Не надоело? – спросил маг, когда вторая попытка демона выбраться закончилась тем же, что и первая.

В ответ уроженец Нижнего мира протяжно зашипел, как открывающая двери электричка.

– А, ты еще не вспомнил, как разговаривать? – догадался Скрытный. – Так вспоминай быстрее, или я тебе помогу…

Он вскинул руку, с нее сорвался пучок веселых желтеньких молний, с треском врезался в демона, заставив того на мгновение потерять человекообразную форму, превратиться в туманное облако.

– Ну как, освежает память? – спросил маг, потрясая обожженной рукой.

– Дха-а-а… – просипел демон, принимая облик громадного черного козла с лихо закрученными рогами.

По комнате поплыл специфический запах. Скрытный поморщился

– Ну что, Апполинарий Матвеевич, сотрудничать будем? – спросил он. – Мне для начала требуется пара девственниц, потом груда золота тонны в две и новый особняк на Сырой улице…

– Подхожди немного, – почти нормальным голосом ответил демон и уставился куда-то в пол.

Скрытный проследил за его взглядом и ощутил легкую дрожь в позвоночнике.

Демон разглядывал коряво написанные знаки, вычитывал что-то в магических символах, и улыбка на козлиной харе становилась шире и шире.

– Что? Что не так? – не выдержал Скрытный.

– Тебе не кажется, что вот тут ты ошибся? – коготь, похожий на маленький серп, указал на одну из рун.

– И в чем же?

– Ты хотел написать сто семнадцатый символ, именуемый «ннэ», а вместо него изобразил сто семнадцатый с черточкой, называемый «нэ»…

– И что?

– А то, что этот круг меня не удержит. Как и любой другой. Я всегда найду ошибку.

Дрожь в позвоночнике превратилась в настоящую вибрацию, будто там заработал пылесос.

– Но ты же не пробился через него!

– Потому, что шел в лоб. А ну-ка смотри… я делаю шаг сюда, разворачиваюсь, три прыжка перпендикулярно – и вот!

Демон изящно раскрутился, словно танцор, скользнул туда-сюда и оказался за пределами рисунка, в шаге от Скрытного.

– Ы-ы-ых! – провыл маг, горло которому неожиданно перехватило.

– Теперь я тебя убью, – сказал демон гордо.

Когтистая лапа ударила с невероятной скоростью, но в считанных сантиметрах от шеи Скрытного наткнулась на что-то невидимое, но очень прочное. Маг покачнулся, но устоял, в стороны полетели голубые искры.

– Это еще что такое? – удивился демон.

– Абсолютный отражатель Малиха, модель версии 5.5, – Скрытный улыбнулся и извлек из кармана металлический диск, покрытый какими-то закорючками. – Крайне полезная штука, когда имеешь дело с такими, как ты. Сейчас их не делают, я купил за большие деньги у одного разорителя могил…

– Но это нечестно! – обиженно взревел демон. – Ты ошибся, и я должен тебя убить!

– Ты провел в заточении много веков, за это время понятие «честности» несколько… как бы это сказать… пообтрепалось. У нас в Ква-Ква им пользуются только жрецы, когда это выгодно…

– Ты еще поплатишься! – пообещал демон и, ударом ноги вышибив дверь, гордо удалился.

– Эх, какой был дом, – без особой печали сказал маг, вслушиваясь в доносящийся из-за стен грохот.

Он уселся на пол и принялся ждать скорого рассвета.

Утро Зубост Дерг, верховный жрец Бевса-Патера, Отца Богов (звание номинальное), встретил на ногах и в очень необычном месте – около святилища, чья крыша напоминала формой женскую грудь.

Зайти на его территорию Зубост Дерг и не подумал, хотя ворота выглядели гостеприимно распахнутыми.

Отношения между жрецами разных божеств отличаются большей сложностью, чем взаимодействия элементарных частиц на глюонном уровне, и если верховный жрец одного из обитателей Влимпа без приглашения появляется в храме другого, то это может быть расценено как оскорбление.

Поэтому главный служитель Бевса-Патера делал вид, что прогуливается, до тех пор, пока из ворот святилища Одной Бабы не выступил крошечный человечек в оранжевой рясе.

Но и в этот момент Зубост Дерг даже не повернул головы.

– Вы не подскажете, который час? – безнадежно унылым голосом осведомился жрец, похожий на апельсин с ножками.

– Скоро девять, – облегченно вздохнув, ответил Зубост Дерг, после чего повернулся и с радостью, фальшивой, как восковое яблоко, заявил: – О, какая радость лицезреть вас в добром здравии!

– И вас, – кисло ответил верховный служитель Одной Бабы, откликающийся на имя Пуфик Нал. – Как поживают атрибуты Отца Богов, не отвалились?

– Торчат лучше прежнего. А у вашей покровительницы вуалька с лица не сползла?

Одна Баба, официальная супруга Бевса-Патера, отличалась невероятной для богини застенчивостью, поэтому ее всегда изображали с закрытым лицом и никогда не произносили ее имени.

По крайней мере, люди, надеющиеся на долгую жизнь.

– На том же месте, – хмыкнул Пуфик Нал.

Обмен ритуальными оскорблениями закончился, и верховные жрецы двух могущественнейших божеств Лоскутного мира, временами находящихся между собой в брачных отношениях, перешли к деловой беседе.

– Что надо? – без особых церемоний осведомился Пуфик Нал.

– Хочу предложить сотрудничество, – сказал Зубост Дерг, ощущая, что не просто наступает на горло собственной песне, а ломает ей ноги, выкалывает глаза и вырезает сердце.

Решиться на такой шаг верховный служитель Бевса-Патера отважился только после ночи тягостных раздумий и нескольких кувшинов хорошего вина, выпитых в компании наставника послушников и жреца-стилиста.

К утру, когда сокувшинники попадали на пол, Зубост Дерг со скрежетом зубовным признал, что в одиночку попавшего в Ква-Ква демона не поймает и злокозненных магов не посрамит…

После чего предпринял священное омовение, расчесал бороду и отправился за помощью.

К заклятым друзьям из святилища Одной Бабы.

– Что? – Пуфик Нал, решивший, что над ним издеваются, выпучил глаза – и стал похож на странное насекомое.

Слово «сотрудничество» в лексикон жреца входило, но оно валялось на пыльной полке в дальнем углу подсознания и никак не ассоциировалось с коллегами из других храмов.

– Есть одно дело, которое мы можем обстряпать вместе к вящей славе Бе… – Зубост Дерг издал звук, какой производит заклинившая коробка передач очень большого автомобиля, – наших божеств.

– Дело, что увеличит славу Одной Бабы и Отца Богов одновременно? Ты что сегодня пил?

– Вино, но это неважно, – Зубост Дерг махнул рукой и выложил главный аргумент. – Ведь ты хочешь сделать так, чтобы маги сели в лужу?

С этого момента Пуфик Нал слушал очень внимательно. Любые внутрижреческие противоречия отступают, когда дело касается старой, как сам мир, вражды с гнусными колдунами.

– Демон, один из узников, это, конечно, хорошо, – сказал верховный жрец Одной Бабы, когда служитель Бевса-Патера замолчал. – Проблема в том, как его найти. Наши силы велики, но даже если мы соберем всех служителей и отправим прочесывать город, они будут заниматься этим год!

– Поэтому нам нужны жрецы всех богов, кого мы сможем поставить под ружье… под знамя священной войны… собрать, короче!

– Всех? – Пуфик Нал подумал о том, что в храмовом квартале несколько сотен святилищ, и что обойти их будет непростой задачей.

– Хотя бы тех, у кого больше десятка служителей, – поправился Зубост Дерг. – Ты начнешь с западного конца улицы Темного Света и Светлой Тьмы, я с восточного, а на закате встречаемся в «Священной корове». Идет?

– Идет.

И жрецы, коротко кивнув друг другу, разошлись.

В мужском туалете, расположенном в корпусе факультета магии нечеловеческих существ Магического Университета, было холодно и пахло совсем не розами, и даже не ромашками.

А еще из туалета доносились подозрительные звуки – шипение, постукивание и сердитые возгласы.

– Как ты рисуешь? У тебя же руки кривые!

– Сам ты кривой! Вот эту загогулину надо по-другому изобразить!

– Типа!

– С-с-с-с-с!

Извлеченное из недр Некроинтерпресскона заклинание, чуть слышно потрескивая, висело в воздухе, а четверо студентов пытались зарисовать демонский манок во всех возможных проекциях.

Рыггантропов прижимал к стене очередной бумажный лист, Тили-Тили давал указания, а Арс и Нил водили карандашами.

– Жуткая штуковина, – сказал Топыряк, когда уродливая труба, увешанная множеством монет на веревочках и снабженная щегольским гребнем из металла, оказалась зарисована в очередной раз. – И отливать ее придется из металла.

– Отправимся к гномам, – вздохнул Прыгскокк.

Дверь открылась, в нее просунулась встрепанная голова студента, решившего использовать туалет по назначению.

– Ого! – произнесла она. – А чего это вы тут делаете?

– Вали отсюда, типа, – сказал Рыггантропов, и слова его, тяжелые, как кувалды, заставили любопытного попятиться.

– У твоего отца ведь есть знакомые гномы? – спросил Арс, повернувшись к Нилу.

– Они торговцы, а нам нужен мастер, – вздохнул Прыгскокк, чей родитель вел торговлю с гномьим Лоскутом Горы.

– Спросим у Отбойника, в натуре? – предложил Рыггантропов.

Тили-Тили громко зашипел и выразительно покрутил рукой у виска.

– Отбойник в последнее время свихнулся, решил, что пора ему стать человеком, – грустно проговорил Топыряк.

– Ну да, ну да.

Чудовищно волосатому гному, владеющему пивной «Утонченное блаженство», пришло в голову, что торговля пойдет лучше, если за стойку поставить человека. Но делиться с кем-то выручкой Отбойник не пожелал (а точнее, был неспособен делиться из-за патологической жадности) и решил превратиться в человека сам.

Для начала он обратился к парикмахеру, но тот, обломав о шевелюру гнома пару ножниц, отправил того к кузнецу.

Кузнец с помощью молота и стамески урезал Отбойнику лохмы и подровнял бороду, после чего гном заказал маленькие удобные ходули и человеческий костюм с укороченными рукавами.

За стойкой «Утонченного блаженства» теперь стояло нечто, похожее на циркового акробата-клоуна, так что не привыкшие к виду хозяина посетители впадали в легкий ступор.

Чтобы выйти из него, они покупали пиво, торговля и в самом деле шла лучше.

– Отбойник не поможет, – вздохнул Прыгскокк, – придется идти в гномий квартал.

Туалет наполнился глубоким унынием, пересилившим даже царящие тут запахи.

Гномы, законопослушные и работящие обитатели Ква-Ква, пользовались среди прочих рас исключительно плохой репутацией, а квартал малорослого народца, лежащий на правом берегу реки, считался местом более опасным, чем некоторые окраины Нор или Дыр.

Сами гномы не могли понять, в чем тут дело, а другие расы не спешили объяснять, опасаясь получить по голове топором.

– А что делать? – вздохнул Арс, глядя на Тили-Тили, ставшего похожим на печальную картофелину с большими ушами и глазами. – Может быть, они нас и не убьют… сразу…

– Уматывать надо, типа, – вступил в разговор Рыггантропов.

Предки двоечника веками учились выживать в смрадной атмосфере Дыр, перед которыми напичканные опасными тварями джунгли покажутся уютной гостиной, и в процессе эволюции обрели некий дополнительный орган, годный только для одного – давать сигнал тревоги.

– А чего? – не понял Прыгскокк.

– Сворачивайте заклинание, а я рисунками займусь, – сказал Топыряк, – а то еще войдет кто-то из преподавателей…

Болтающееся в воздухе заклинание зашипело, не желая возвращаться в тесный и пыльный мешок. Рыггантропов грозно заворчал, а Тили-Тили, проскользнув вдоль стеночки, подпрыгнул и нанес коварный удар туда, где у заклинания находилась «пятая точка».

Пораженный такой наглостью кусок слегка одушевленной магии потерял бдительность, Нил Прыгскокк и Рыггантропов навалились на него и деловито свернули, как рулон обоев.

– Оно слабеет, – заметил Арс, когда заклинание оказалось надежно упаковано в мешок, – через какое-то время рассеется.

Дверь заскрипела тонко и пронзительно, и в туалет неслышней мыши проскользнул поцент Злост Простудилис.

– Так-так, – сказал он тоном самого зловещего из инквизиторов и окинул взглядом студентов, шевелящийся мешок у ног Рыггантропова, торчащие из-под мантии Топыряка свитки.

– Э… – слова застряли у Арса в горле, да так основательно, что вздумавшему их добыть пришлось бы воспользоваться сверлом.

Злост Простудилис, внешностью напоминающий облысевшего хорька, внушал студентам дикий, первобытный страх, какой испытывали, должно быть, сидящие на ветвях предки людей перед тигром.

– Вы занимаетесь тут чем-то нехорошим, – поцент выговорил это так, что на лице у Рыггантропова появилось виноватое выражение, Тили-Тили повесил голову, а Арс ощутил желание упасть на колени и раскаяться, – ну-ка, что там у вас?

– Заклинание, – честно ответил двоечник.

– Нехорошо, – Злост Простудилис покачал головой и под его взглядом Арс ощутил, как останавливается сердце. – Отнесите его туда, где взяли, а потом отправляйтесь на задний двор. Там господину Схуксу, нашему садовнику, очень нужны рабочие руки… и другие части тела. Вы меня поняли?

Студенты дружно изобразили судорожный кивок, вокруг ушей Тили-Тили залопотал потревоженный воздух.

– Тогда идите.

Арс повернулся, как солдат на параде, и деревянным шагом вышел в коридор. За ним последовали остальные.

О том, чтобы ослушаться и удрать, никто из студентов даже не подумал.

Весеннее солнышко отражалось от шлема Лахова, и застывший посреди улицы лейтенант напоминал маяк для мышей.

– Чего это он? – спросил Дука Калис, глядя на бледное лицо командира, на его странно поблескивающие глаза.

На месте Лахов простоял с полчаса, с того момента, как стражники вышли из «Потертого уха», где утренней кружкой пива отметили наступление очередного дня.

– Думает, – с уважением ответил Васис Ргов и шмыгнул носом.

Сам он думать не умел.

Мимо сновали горожане, кое-кто с интересом поглядывал на лейтенанта, а одна предприимчивая дамочка попробовала развесить на нем белье для просушки. Попытка была доблестно пресечена сержантами.

– Вот, – проговорил Лахов на сорок третьей минуте стояния. – Ну что, пойдем?

– Куда? – спросил Калис, прикидывая, не зарядить ли дополнительные арбалеты в сапогах.

– В веселое заведение мадам Передур, что на Пустопорожней улице.

Вопрос «Зачем?» Ргов не задал, но ухитрился изобразить его на лице, так что лейтенант не смог не ответить.

– Искать демона, – сказал он.

Калис решил, что идея с дополнительными арбалетами была не такой уж плохой.

– Но он же там был вчера, – сказал Ргов. – И мы не знаем, где он сейчас. У нас больше нет этой… ынстукции.

Лахов собрал весь яд, имеющийся в организме, и направил его в район языка.

– Ты что, предлагаешь отправиться к Пифии и сказать: «Ой, извините, мы потеряли вашу бумаженцию». Как ты думаешь, что она сделает?

– Наорет, – предположил Ргов.

– Проклянет, – заявил куда более мрачно смотрящий на жизнь Калис.

– Или ты хочешь пойти к Большому Джиму и сообщить ему, что мы не можем найти типа, порезавшего его парней?

При упоминании Большого Джима на улице стало несколько тише.

– Нет, – честно признался Васис.

– Тогда пойдем.

Неспешным шагом, придуманным специально для патрулирования города и погонь за действительно опасными преступниками, Торопливые зашагали в сторону Грязного моста.

Калис на ходу подпрыгивал, норовя взвести лежащие в сапогах арбалеты.

В веселом заведении мадам Передур стражу, честно говоря, не ждали, хотя в этот час там не ждали вообще никого.

На стук никто не подумал открывать, и тогда Лахов постучал вторично, используя для этого здоровенные и мозолистые кулаки Калиса. Двухэтажное строение опасно закачалось, с крыши посыпалась труха, а доносящийся изнутри равномерный храп неохотно прервался.

– Считаю до одного – и начинаю стрелять, – сообщил изнутри голос, отдаленно похожий на женский.

– Только попробуй! – рявкнул Калис, почувствовавший себя в родной стихии, и в руках его оказалось по арбалету. – Это стража! Всем встать лицом к стенке, руки за голову! Молчать и бояться!

– Чего вам надо? – дверь приоткрылась, явив лицо, которое поэты лет тридцать назад сравнили бы с луной.

К лицу прилагалось несколько квадратных метров полупрозрачной ткани, под которой что-то колыхалось.

– Э… мы разыскиваем, – Лахов отодвинул Калиса в сторону и, стараясь не смотреть на это самое «что-то», шагнул вперед, – одного типа… Есть данные, что он вчера побывал у тебя.

– Много кто у нас был…

Мадам Передур не любила утро и старалась проводить его в уютном логовище из одеял и подушек. Яркий и беспощадный солнечный свет что-то делал с ее внешностью такое, с чем не могли справиться лучшие притирания.

К вечеру внешность вновь становилась такой, как надо, и мадам Передур оживала.

Но сейчас, когда солнце еще не добралось до зенита, она чувствовала себя несколько мертвой.

– Он не совсем обычный де… – Ргов вовремя прикусил язык, – человек. Вы не могли его не запомнить.

– А почему я должна отвечать? – лениво поинтересовалась мадам Передур.

– Если ты промолчишь, то я сообщу Большому Джиму, что ты отказалась ему помочь, – сказал лейтенант.

– Убедительный аргумент. Ну, был у нас вчера один тип, – мадам Передур украдкой вздохнула, – но он пропал так странно, что я решила, что он маг. Исчез из комнаты на втором этаже.

Что в этой комнате он находился не один, мадам решила не уточнять.

– Ты сможешь его описать?

Хозяйка веселого дома задумалась и через пару минут вынуждена была признать, что облик вчерашнего гостя в памяти не задержался.

– Высокий, черный, – сказала она. – Все.

– Может быть, твои девочки его запомнили? – сделал последнюю попытку Лахов.

– У них плохая память на лица.

– А давай их допросим! – предложил Ргов.

Мадам Передур смерила его взглядом, пройдясь от стоптанных сапог до слегка помятого на макушке шлема, и спросила:

– А ты точно выдержишь этот допрос, парень?

– Ну… это… я… – Ргов зарделся майской розой.

– Если что, мы сбегаем до речки, – пришел на помощь подчиненному лейтенант Лахов. – Тут недалеко. Понюхаем, чем от нее пахнет. Это здорово прочищает мозги и отбивает вожделение…

– Да уж, трудно вожделеть, когда тебе хочется блевать, – мадам Передур отступила, освобождая дверной проем. – Заходите.

Изнутри веселый дом напоминал кладбище старых вещей. Тут обитали запахи прогорклого жира, женских притираний и крови. Водились стада древних, продавленных диванов, под яркими обивками похожих на крашеных старух. Стены украшали слегка подранные гобелены.

Пыль плодилась и размножалась в огромных количествах.

– Садитесь, а я разбужу девочек, – сказала мадам Передур, пока Ргов героически сражался с приступом чихания.

– Ох, да помогут нам боги, – пробормотал Лахов, выискивая среди диванов такой, что выдержал бы касание могучей задницы Калиса.

Первой в зал спустилась Большая Зизи, похожая на рельефный холм, закутанный в несколько сшитых вместе парусов. За ней появилась Неистовая Марта, одарившая стражников взглядом, от которого все трое покраснели, как угодившие в кипяток раки.

Допрос начался, а через полчаса Лахов осознал, что окончательно запутался.

Виной тому стали не только зазывно хихикающие и строящие глазки девицы, а еще и их показания.

Одни говорили, что загадочно исчезнувший незнакомец был голубоглазым блондином, другие утверждали, что черноглазым брюнетом, третьи с пеной у рта доказывали, что волосы у него были рыжие.

Все сходились лишь в одном, что росту он был высокого.

Лейтенант почувствовал, что голова его готова закипеть, как поставленный на горн чайник.

– Так, – сказал он. – Хватит! Спасибо, дамы, вы оказали помощь закону, но нам пора идти…

– Заходи еще, красавчик, мы окажем такую помощь, что мало не покажется, – сладко промурлыкала Неистовая Марта.

Другие девицы захихикали, Лахов покраснел бы еще, не будь он и так краснее помидора.

– Мы идем, – сказал лейтенант, вставая с дивана и хватая за руку Ргова, по подбородку которого текли слюни, а взгляд был затуманенным, как у любителя опиума. – Калис, за мной, шагом марш!

Выбравшись на улицу, Лахов с наслаждением вдохнул отдающего тухлятиной городского воздуха и поволок подчиненных к реке – приводить в нормальное (насколько это возможно для стражника) состояние.

Книга задергалась, Скрытный выругался и прижал ее коленом к полу.

Поняв, что сопротивление бесполезно, «Гремуар жесткого калдавства» издал зловещий скрежет и затих.

– Вот так-то лучше, – маг почти ласково огладил черную обложку, украшенную зубастыми мордами, и открыл книгу.

С первой же страницы ему в лицо прыгнуло что-то оскаленное, злобно верещащее.

– Но-но, не балуй, – проговорил Скрытный, отмахиваясь от видения. – А не то у меня туалетная бумага закончилась…

Магический фолиант в ужасе содрогнулся, и язычок закладки втянулся под защиту переплета.

Страницы шелестели, мелькали на них яркие картинки, изображающие демонов в самых разных интересных позах. Скрытный хмурился, сердито бурчал что-то под нос, и продолжал терзать книгу.

Ночью, когда демон ушел, маг повторно изучил круг вызова, поскреб голову и полез в собственную библиотеку, надеясь отыскать способ подчинить Апполинария Матвеевича, не используя для этого заклинательные круги.

Сейчас в щель между маскировочными шторами струился яркий полуденный свет, библиотека превратилась в раскиданные по полу фолианты, а новых идей так и не появилось.

– Что вы делаете, учитель? – спросил ухитрившийся войти бесшумно Тадеуш. – И кто разгромил дом? Там все перевернуто, печка разобрана по кирпичикам, а ворота выломаны.

– Один гость, – ответил Скрытный и раздраженно отшвырнул «Гремуар жесткого калдавства».

Тот затрепетал страницами и мягко приземлился на кучу собратьев.

– Приберись тут, книги в шкаф сложи, – проговорил маг, поднимаясь с пола. – А мне нужно нанести визит. Хотя сейчас для него слишком рано… Пойду лучше спать, разбудишь меня ближе к вечеру.

Даже великим черным магам нужно отдыхать, и Скрытный не собирался опровергать эту истину.

Зевая, он удалился.

– Вот так всегда, – Тадеуш взглянул на книги, те посмотрели на него в ответ с явным злорадством. – Как отчет какой писать или мусор убирать – мне, а вся слава ему достается…

И, вздохнув так жалостливо, как способен только ученик колдуна, он отправился за метлой.

Ею очень удобно загонять в шкаф магические книги.

Мили-Пили-Хлопс, бог войны, не пользовался в Ква-Ква особенным почетом, так как горожане открытому бою предпочитали обман, обвес, обсчет и другие бескровные способы победы.

Но верховный служитель Мили-Пили-Хлопса напоминал накачанный жиром дирижабль.

Доносящееся из недр его объемистого организма пыхтение создавало впечатление, что под громадной алой мантией работает насос.

– Да будет твоя рука тверда, а сердце отважно! – возгласил жрец бога войны. – Да падут твои враги!

«Если ты на них сядешь, они не то что падут, а еще и в лепешку превратятся», – подумал Зубост Дерг.

– Да не оставит Носящий Оружие вас своими милостями, – проговорил он в ответ.

– Что привело тебя к нам… – тут служитель Мили-Пили-Хлопса осознал, что допустил бестактность, – э… ух… как приятно совершенно неожиданно встретить тебя!

– Вот именно, – кивнул Зубост Дерг, вспоминая, что для «неожиданной» встречи ему пришлось минут пятнадцать колотить в ворота, чтобы любящие подремать после обеда жрецы бога войны продрали глаза. – Дело есть.

– Э? – верховный служитель Мили-Пили-Хлопса попытался изобразить вопросительный знак, но от этого только стал еще больше похож на кляксу, поставленную красными чернилами.

– Есть шанс посрамить гнусных магов…

Пыхтение стало чуть более частым, показывая, что его источник заволновался.

Зубост Дерг мысленно воззвал к милости Отца Богов и заговорил, повторяя то, что сегодня произнес не раз.

– Ага, – сказал жрец бога войны, когда его собеседник замолчал, – всем объединиться? Это как?

Зубост Дерг почти видел, как в круглой голове ворочаются заплывшие жиром мозги.

– Как в те времена, когда нам грозили поклонники сетевого мракетинга, – пояснил он. – Так ты придешь?

– После заката в «Священную корову». Хорошо, – пропыхтел верховный служитель Мили-Пили-Хлопса.

– Вот и договорились.

– До встречи.

Зубост Дерг вычеркнул еще один пункт из длинного списка храмов, которые нужно посетить, и зашагал дальше, туда, где клубы дыма окружали похожее на цех святилище Свауха, бога-творца.

* * *

Подвал был настолько велик, что тут с комфортом разместился бы целый клан носящих юбки обитателей Лоскута Низкие горы, а еще он мог похвастаться сухим полом, отсутствием грязи и крыс.

Аккуратными рядами стояли открытые ящики, в которых поблескивали всякие металлические штуковины. Около прочной двери, надежно запертой с другой стороны, виднелись две бочки.

Если бы демон чуточку лучше разбирался в подвалах, он бы догадался, что попал в необычное место.

Но беглеца из Нижнего мира занимали совсем иные проблемы.

Демоны, как и любые другие живые существа, должны спать, пусть и не так много и часто, как люди.

Прошедшая ночь, проведенная в обществе любвеобильных девиц и нечестного колдуна, утомила Апполинария Матвеевича. Слегка покрушив дом Скрытного, демон обнаружил, что скоро рассвет, и принялся искать убежище на день.

Забравшись в прекрасный темный подвал, он собрался выспаться, но…

Едва солнце поднялось над горизонтом, сверху донеслись гортанные выкрики и бодрый топот. Вскоре к ним присоединился лязг, прерываемый шипением, ударами и жужжанием.

Отрастив зубы, демон слегка поскрипел ими, а затем принялся ждать, надеясь, что хозяева дома угомонятся.

Но шум наверху становился только громче.

Когда за дверью, ведущей в подвал, послышались шаги, бренчание ключей и невнятное бурчание, демон позволил себе злобную улыбку и торопливо выбрался из уютного угла.

Когда скрипнули дверные петли, укрывшийся за одной из бочек Апполинарий Матвеевич аккуратно вытянул руки, готовясь схватить вошедшего в подвал человека за горло.

Но когтистые лапы ухватили пустоту. Существо, похожее на лохматую кочку в сапогах, пробежало под руками демона, не заметив их, а уроженец Нижнего мира, спасаясь от причиняющего боль дневного света, вынужден был дематериализоваться до максимально разреженного состояния.

Гном Стамеска, которому почудилась за бочкой какая-то тень, поднял факел повыше и на всякий случай ухватился за висящий на поясе топор.

– Привидится же пакость всякая, – пробормотал он и полез в ящик под номером семь, где, если верить бригадиру, лежали запасные части к малым тискам.

Запчастей на месте не оказалось, и пришлось шарить по всем ящикам, помогая себе проклятиями.

– Эй, ты скоро? – в подвал опасливо заглянул Битый Горшок, за двадцать лет работы в «Зноменитой Мастирской па Мяталлу» не продвинувшийся дальше посыльного. – А то эта… бригадир требует!

– Иду, – Стамеска сунул в карман крепежный хомутик и зашагал к выходу. – Надо бы колдуна позвать, а то завелся у нас тут кто-то…

Когда дверь закрылась, около нее осторожно материализовался демон. Повисев на месте, он на цыпочках двинулся к облюбованному углу.

Боевой порядок выглядел довольно просто: впереди шагал Рыггантропов, а за его широкой спиной прятались остальные.

К удивлению студентов, почти двести метров прошагавших по гномьему кварталу, их никто не попытался разрубить на части или хотя бы обозвать «безбородыми верзилами».

Хотя пока они не встретили ни одного гнома.

– А тут это, спокойно, – рискнул высказаться Нил Прыгскокк, выглянувший из-за плеча Рыггантропова.

Улочка выглядела вполне обычно для Ква-Ква, как и стоящие вдоль нее добротные одноэтажные дома, но имелось обстоятельство, заставляющее истинного горожанина морщиться и нервно оглядываться.

Тут было подозрительно чисто, кучи мусора не ароматизировали воздух, и их нехватка странным образом раздражала.

– Ничего, – согласился Арс. – Узнать бы еще, куда нам идти?

Тили-Тили засвистел, подпрыгивая и размахивая лапкой.

– Вывески-то мы видим, – заметил Топыряк. – Да только разобраться бы в них еще…

– Да, это не учебник, типа, – кивнул Рыггантропов.

Цветастые плакаты висели над входом в каждый дом, являющийся, как это принято у гномов, еще мастерской и лавкой. В глазах рябило от надписей, рядом с которыми хвост павлина показался бы серой дерюгой: «Любыя Работы», «Самыя Луччие Инструменты», «Подкаем Каго Хошь», «Кузнитца»…

– Может, надо ориентироваться на звук? – предложил Прыгскокк.

Арс прислушался.

Грохот и лязг доносились со всех сторон, точно в каждом доме проходила семейная ссора с применением оружия средней мощности, а плотный дым, нехотя вылезающий из труб, можно было мазать на хлеб.

– В натуре, надо действовать по науке, то есть наугад, – сказал Рыггантропов. – Идите за мной…

С улицы Жирной Мыши студенты повернули в переулок Доблести, и вслед за двоечником остановились перед строением, вывеска на котором без ложной скромности гласила: «Зноменитоя Мастирская па Мяталлу».

– Ого, – сказал Арс.

– Угу, – поддержал его Прыгскокк.

Дверь открылась, из нее высунулась борода, украшенная парой подозрительных глаз.

– Чиво надо? Ходют тут всякие, – изрекла она и заткнулась, осознав, с кем именно разговаривает.

Маги побаиваются гномов, опасаясь острых, как бритвы топоров, но и подгорный народец не шибко жалует выходцев из МУ, желая держаться подальше от вредных для здоровья заклинаний.

– Чиво у вас? – спросила борода, проявив невероятную для гнома вежливость.

– Заказ, – осторожно сказал Арс, ожидая, когда его начнут рубить топором.

Битый Горшок не был абсолютно бесталанным гномом, просто он все время попадал молотом по пальцам, не мог запомнить схему выплавки металлов и путал фрезу со сверлом.

Сам Битый Горшок полагал, что его талант состоит в том, чтобы не проявлять никаких талантов.

– Входите, – сказал он, окинув студентов подозрительным взглядом. – Посмотрим, чиво можно сделать.

Внутри гномьего жилища оказалось жарко, как в печке, и зловонно, точно на химическом заводе. У Арса заслезилось в глазах, а Тили-Тили чихнул так, что отлетел к стенке.

– Что тут такое? – в прихожую заглянул толстый гном с седой бородой и золоченым топориком на поясе. – Это ты кого привел?

– У нас заказ, – просипел Нил Прыгскокк, догадываясь, что перед ними хозяин мастерской.

– И какой? – гном огладил бороду, для чего ему пришлось слегка наклониться и вытянуть руку.

– Вот, – Арс вытащил из-под мантии рисунки.

– Посмотрим, – хозяин щелкнул пальцами. – Моток Веревки, Топорище!

Два выпрыгнувших точно из-под земли гнома сноровисто приволокли низкий стол, куда Топыряк и положил рисунки.

– Ага, хм-м, – хозяин мастерской склонился над ними.

– Сейчас рубить начнет, – гулким шепотом сказал Рыггантропов, – вон какой топор красивый. Кровь на золоте хорошо смотрится…

– Заткнись! – прошипел Арс.

– А чего? Вы же сами сказали, что эти гномы только и делают, что крошат всех в капусту своими то…

– Заткнись!

Хозяин мастерской, поглощенный изучением рисунков, ничего не услышал.

– Из чего это должно быть? – поинтересовался он, доставая из-под бороды маленькие счеты, густо утыканные драгоценными камнями.

Там, где дело касается алмазов, рубинов и прочих изумрудов, вкус гномов превращается во что-то дикое и завывающее.

– Металл, – ответил Арс, – не очень тяжелый. То, что висит на веревках…

– А, это веревки? – гном отщелкнул костяшку на счетах. – Рассчитаем экономический клиренс, наценку за использование ценных пород лыка, включим налог на отнятую стоимость…

Пальцы хозяина мастерской хищно шевелились, костяшки щелкали, мотаясь туда-сюда по проволочкам, студенты наблюдали за происходящим с зачарованным видом людей, понимающих в экономике примерно столько же, сколько комар – в законах аэродинамики.

– Сделаем эту штуку к завтрашнему вечеру. С вас сто бублей, – заключил гном.

– Но у нас столько нет! – возмутился Нил Прыгскокк, а Тили-Тили нахмурился и сердито зашипел.

– Это не мои проблемы, – в недрах бороды наметилась злорадная усмешка.

– А, ты типа просто боишься браться, – сказал Рыггантропов. – Слишком сложно для тебя. Привык делать всякие подковы и ножи.

– Точно, – подхватил Арс, – это тебе не пару этих… гвоздей вкрутить или шурупов забить, тут работать придется… Ладно, мы пойдем к другому мастеру, который на самом деле умеет…

В груди каждого гнома довольно плохо, но уживаются два чувства – дикая, атавистическая жадность, сохранившаяся с тех пор, когда маленькие бородачи обитали в пещерах и думать не думали о каком-то там разуме, а также чувство профессиональной гордости.

Хозяин мастерской яростно засипел, раздулся, борода его стала дыбом, а руки потянулись к топору.

Арс на всякий случай отступил, а Тили-Тили раскинул руки и низко присел, словно опустился на невидимый горшок.

– Чего это он? – удивился Прыгскокк.

– Боевая стойка, типа, – пояснил Рыггантропов, видевший йоду в условиях боевых действий.

– Шх-х-х… хр-р-р… ух-х-х… – звукам, издаваемым хозяином мастерской, позавидовал бы любой паровоз.

– Интересно, он лопнет или нет? – вполголоса поинтересовался Арс.

– С-с-сколько у вас есть?

Жадность на этот раз потерпела поражение, но можно было не сомневаться, что она отыграется на следующем клиенте (или на дюжине-другой клиентов).

Студенты провели ревизию собственных карманов и наскребли два десятка круглых монеток с дыркой посредине, несколько мятых бумажек и бронзовый, древнего вида ключ.

Обнаруживший ключ Рыггантропов уставился на него с удивлением.

– Вот, – сказал Топыряк, протягивая деньги гному.

– Двадцать? – возмутился тот. – Это… это… Ладно, вы еще осмотрите наш подвал. Там какая-то пакость завелась. Стамеска, проводи!

Из-за двери, откуда доносился стук молотов и какой-то скрежет, выскочил малорослый гном.

– Чиво? – спросил он. – Маги? Хорошо. Прошу за мной.

По узкой лестнице они спустились к похожей на крепостные ворота двери, около которой стояло ведро с факелами. Стамеска поджег один из них и отцепил от пояса связку ключей.

Мягко клацнул хорошо смазанный замок.

Первым в подвал вошел Рыггантропов, за время обучения успевший заработать репутацию даже среди демонов.

– Никого, типа, – сказал он несколько разочарованно.

Апполинарий Матвеевич убрался из подвала пять минут назад.

Специфика работы в страже такова, что любой человек, охраняющий закон, становится раздражительным, как страдающий мигренями дракон. Но есть люди, просто созданные для этой работы – нервные и вспыльчивые с самого рождения, способные даже объяснение в любви превратить в скандал.

Игг Мухомор, Магучий Единственный Ночальник Торопливых, относился как раз к таким.

От его пронзительного голоса закладывало уши даже у глухих, а нервные стражники пытались покончить жизнь самоубийством прямо в провонявшем брагой кабинете командира городской стражи.

Откуда брался запах – оставалось загадкой: Игг Мухомор не пил и взяток хмельным не брал.

Сейчас перед столом МЕНТа, массивным сооружением, ради которого погибло не одно дерево, навытяжку стояли сержанты Дука Калис и Васис Ргов, а также лейтенант Лахов.

– Так, – сказал Игг Мухомор неожиданно мягко, и приготовившийся к звуковому удару Лахов озадаченно мигнул, – где это вы находились сегодня утром?

– Патрулировали, – ответил лейтенант.

– А где, позвольте узнать?

Дука Калис смотрел на происходящее открыв рот, и в голове его, большой и просторной, зарождались неприятные подозрения. Васис Ргов, в преддверии начальственного ора натянувший шлем на уши, пытался из него вылезти, чтобы услышать хоть что-нибудь.

– В районе Грязного моста.

– Вот как? – на лице Мухомора, красном, словно у вопящего младенца, появились пятна такого глубокого бордового оттенка, что на них больно было смотреть. – А лавочник Седьмой Хрен, которого ограбили, не обнаружил около улицы Звезд ни единого стражника. Почему это случилось?

Лахов отчаянно заскрипел мозгами.

Признаваться в том, что они ходили в веселый дом, было как-то неловко, говорить, чье поручение выполняли в последние два дня, – небезопасно. Оставалось молчать и изображать полных придурков, а это лейтенант и его подчиненные умели делать очень хорошо.

– Не могу знать! – рявкнул Лахов.

– Ах вот как? – рот МЕНТа широко раскрылся, и из него вместе со словами полетели капли нагретой до кипения слюны. – Не можете знать!? И кто вы после этого? Негодяи! Тупицы! Недоумки!

Провинившихся стражников зашатало.

Когда через полчаса они вышли из кабинета Игга Мухомора, в голове у всех троих звенело, а Лахов выглядел так, словно пытался соревноваться с верблюдом в меткости плевков.

– Ночное дежурство, – вздохнул Калис. – Еще дешево отделались.

– Когда он начал разговаривать с нами спокойно, я чуть в обморок от ужаса не упал, – пожаловался Ргов. – Но потом, едва он заорал, я ощутил такое умиротворение.

– Ощутишь его утром, после дежурства, – мрачно буркнул лейтенант, вытирая начальственные слюни с лица. – За мной, в караулку, шагом марш!

Грохочущие, равномерные шаги удалились, и в коридоре стало тихо.

Улица Приятного Похмелья, расположенная в самом центре Дыр, выглядит не особенно впечатляюще, хотя некоторые случайно забредшие сюда зеваки находят в ней особенную прелесть.

Ровно до тех пор, пока чей-нибудь нож не воткнется им под ребра.

Скрытный в улице Приятного Похмелья ничего особенного не видел, а с местными порядками знаком был не понаслышке. Поэтому он передвигался неспешно, время от времени пользуясь вечерним полумраком, чтобы слиться с местностью, прислушаться и оглядеться.

Вода клокотала в сточных канавах, с крыш орали вороны, подражая футбольным болельщикам, где-то на задворках коты выводили такие рулады, что хотелось завыть с ними в унисон и покончить жизнь самоубийством.

Весна, вызывающая оживление даже в столь мрачном и заскорузлом куске грязи, как Ква-Ква, царила над городом.

Даже на Скрытного подействовало ее невидимое, но могучее волшебство. На один крохотный момент ему захотелось стать не черным магом, а кем-то другим, добрым и открытым…

Но это желание прошло, стоило магу ступить в грязную лужу.

Сумерки в Лоскутном мире длятся недолго, и к тому моменту, когда Скрытный добрался до цели, в Дырах сгустилась пронизанная шорохами и предсмертными криками темнота.

Маг отряхнул грязь с подола мантии, переступил через чье-то тело и толкнул дверь.

За ней располагалась «Форточка», один из самых известных притонов правой части города, место, где собирались воры.

Встретили Скрытного без особого дружелюбия – брошенным ножом.

Вряд ли он предназначался именно магу, просто кто-то из завсегдатаев решил развлечься, швырнув клинок в дверь, а она возьми да и откройся в самый неподходящий момент.

Посетители дружно вздохнули, когда нож пролетел сквозь капюшон и воткнулся в дверь.

– Чего уставились? – поинтересовался Скрытный. – Мне нужен лучший из вас…

Таверна наполнилась завистью, ненавистью и взаимной неприязнью, воздух засверкал от столкнувшихся взглядов, из нескольких мест одновременно донесся шорох, какой издает покинувший ножны кинжал.

Каждый вор в глубине души считает, что он – самый лучший, а остальные – пройдохи и жулики, добившиеся успеха только благодаря везению.

– Ладно вам, – буркнул маг, направляясь к свободному и не окровавленному столику, – будете подходить по одному… Эй, одно пиво мне!

Хозяин «Форточки», оставивший активное воровство по причине излишней любви к жареной пище (от нее растет талия и кое-что еще, мешающее проникать в узкие щели), смерил посетителя в капюшоне изучающим взглядом и решил не рисковать.

Пузырек с ядом остался неиспользованным.

– Ну, кто первый? – проговорил Скрытный, отхлебнув пива, в котором сиротливо плавал крысиный хвостик. – Я не поскуплюсь, обещаю…

Хрор Глубокий поднялся из-за стола с мягкой грацией сытого хищника.

Он считался одним из лучших воров Ква-Ква, а значит – всего Лоскутного мира, а прозвище заработал еще в молодости, сумев вынести с охраняемого нудистского пляжа пять килограммов драгоценностей.

На самом деле оно звучало несколько длиннее, но мало кто знал это, и почти никто не рисковал произносить его полностью.

Кому охота из-за слова, состоящего всего из трех букв, получить нож в бок?

– Для начала скажи, чего тебе нужно украсть, – спросил Хрор, подойдя к чужаку. – Тогда я…

– Книгу, – ответил Скрытный, – и убери лапу из моего кармана, а то будет хуже.

Хрор отступил и в изумлении уставился на собственную ладонь, покрытую чем-то черным и неприятно шевелящимся.

– Нет! – завопил он. – Убери их! Они кусают меня! А-а-а-а! А-а-а-а!

Скрытный щелкнул пальцами, и дрессированные пчелы-убийцы, разочарованно гудя, снялись со слегка опухшей руки вора и убрались обратно под мантию, в висящее около кармана гнездо.

– Теперь я вижу, ты – человек серьезный, – кивнул Хрор, подтягивая к себе стул и пытаясь заглянуть под капюшон собеседника. – Что за книга?

– Магическая.

– Ты предлагаешь мне забраться в университет? На это отважится только безумец!

– Или тот, кто получит очень большие деньги.

Под мантией Скрытного что-то брякнуло, и убийца замер, очарованный этим звуком.

Хрор не мог ошибаться – так могло звенеть только золото, не гнусные бубли, а желтый, тяжелый металл, который приятно держать в руке и на который можно много всего купить…

– Сколько? – просипел вор.

Скрытный наклонился к нему и прошептал что-то. Посетители «Форточки» навострили уши, кое-кто привел в действие подслушивающие амулеты, но те донесли до хозяев лишь раздражающее шипение магических помех.

Глаза Хрора выпучились, в них отразилась целая гора золота.

– Ладно, – сказал он, с трудом двигая языком. – Я согласен. Что это за книга и когда она будет тебе нужна?

Скрытный повел рукой, создавая вокруг столика Полог Абсолютной Тишины.

Таверна «Священная корова» располагалась на площади Равновесия, что в самом центре храмового квартала. Тут похмелялись нищие, ошивающиеся возле окрестных храмов, промачивали горло жрецы и обмывали удачные молебны довольные милостью богов прихожане.

Но такого столпотворения, как сегодня, тут не случалось никогда.

Хозяин «Священной коровы» в испуге спрятался за стойку и лишь изредка выглядывал оттуда, тщетно мечтая о спокойной жизни контрабандиста или заклинателя демонов.

Таверну заполняли жрецы, и не просто зажигальщики курительных палочек или потрясатели опахалами, а самые настоящие верховные служители. От ярких мантий и головных уборов рябило в глазах, а изготовленных из золота священных символов хватило бы на ювелирную лавку.

Зубост Дерг пробрался к стойке и принялся колотить по ней, требуя внимания.

Гомон смолк, десятки взглядов, бурлящих от подозрений, обратились на верховного жреца Бевса-Патера.

– Э… коллеги, – сказал он, – сегодня мы с коллегой Пуфиком Налом собрали вас, чтобы коллегиально посоветоваться…

– Почему именно в кабаке – месте, полном всяческого непотребства? – послышался из задних рядов скрипучий, как звук жернова, перемалывающего песок, голос.

Его хозяин, тощий и длинный, возвышался над остальными лишенной даже намека на волосы головой, на лице яростно сверкали черные глаза, а посох в жилистой руке выглядел настоящим оружием.

Омас Фант, верховный служитель Вяжи, бога смерти, по слухам, до обращения работал то ли убийцей, то ли воспитателем в детском саду.

– Тут нейтральная территория, хе-хе, – заявил Пуфик Нал, взбираясь на стул, как ребенок, собирающийся прочитать стихотворение.

– И что? – взревел Омас Фант. – Я должен терпеть непотребный запах пива и присутствие этих?

Мосластый палец указал на стоящих рядом жреца Дрыллингупса, покровителя дозволенных пороков, и служительницу Раздины, покровительницы любви и, по совместительству, разврата.

– От тебя воняет мертвечиной, – сморщив нос, заявила жрица Раздины. – И зачем ты нарядился в саван?

– А я отказываюсь находиться в одном помещении с ним! – жрец бога огня отодвинулся от заведующего поклонением воде коллеги, тот в ответ гневно плюнул.

Служитель Толстого Хрю, повелителя молний, вцепился в бороду поклоннику Вошколоса, покровителя крупного, среднего и мелкого рогатого скота, а жрец Свауха с гневным воплем вскинул над головой здоровенный молот.

Драка закипела яростная и совершенно беспорядочная. «Священная корова» превратилась в салун из ковбойского фильма.

– Может, богов призовем? – предложил Пуфик Нал, склонившись к уху Зубоста Дерга.

– Не надо, – ответил тот, уворачиваясь от пролетевшей мимо вставной челюсти. – Им ссор и склок у себя на Влимпе хватает. Ничего, подерутся и успокоятся, надо только подождать.

Доски пола отчаянно трещали, посреди свалки пыхтел и колыхался жрец Мили-Пили-Хлопса, по воздуху плыли волоски, выдранные из бород и шевелюр, десятки голосов изрыгали проклятия.

Не участвовали в общем веселье только Зубост Дерг и Пуфик Нал, хотя кулаки у обоих чесались отчаянно.

– Господин, – ужас заставил владельца таверны высунуться из-за стойки. – Мне кто-нибудь заплатит?

– Мы простим тебе все прегрешения, – отозвался жрец Бевса-Патера, глядя, как под рухнувшей тушей служителя бога войны один из столов превращается в набор дощечек и щепочек.

– И благословим, – добавил Пуфик Нал.

Хозяин таверны с воем укрылся за стойкой.

Драка тем временем потихоньку стихала. Жрецы, большей частью пребывающие в том возрасте, что именуют почтенным, не могли драться долго. Слабели руки, дыхание сбивалось, и мысль о том, что надо врезать вон тому уроду, уступала место пониманию, что прилечь – не самая худшая идея.

– Все? – поинтересовался служитель Одной Бабы, когда треск и грохот сменились кряхтением, стонами и тяжким сипением.

– Эй, ты там жив? – Зубост Дерг постучал по стойке. – Тут кое-кому нужно ополоснуть глотку.

Стойка издала тоскливый стон.

– Понятно, – жрец Бевса-Патера оглядел таверну, более всего похожую на поле битвы между несколькими бандами пенсионеров. – Надеюсь, коллеги, ценностные и этические противоречия улажены? Тогда мы перейдем к делу…

Судя по сердитому выражению, промелькнувшему на некоторых красных и потных лицах, кое-кто был не прочь возразить, и если и сдержался, то лишь по причине нехватки дыхания…

– Мы собрались тут, чтобы посрамить магов! – заявил Зубост Дерг. – Сейчас наступил подходящий момент, когда объединенные верой в богов трудящиеся массы могут отринуть ложные надежды на мерзкие чары…

Только через десять минут служитель Отца Богов с трудом заткнул рот собственному красноречию и перешел к делу.

Выслушав пламенную, хоть и несколько невнятную речь, жрецы принялись чесать в затылках.

– Хм-м-м… ухм-м-м, – первым рискнул высказаться служитель Толстого Хрю, облаченный в черную рясу, расшитую золотыми молниями. – То есть вы хотите, чтобы младшие жрецы из всех храмов отправились бродить по улицам, читая эту… демоноотлавливательную молитву?

– Не мы, а Мы! – поправил Пуфик Нал.

– Ну да, – кивнул служитель бога молний. – И где вы ее взяли, кстати?

Жрица Раздины подозрительно сощурилась, а многочисленные амулеты, нашитые на одежду поклонника Стоглазого Ангуса, чуть слышно зазвенели.

– Откопали в древних записях нашего святилища, – не смутился Зубост Дерг, и голос его стал противным, как жужжание зубного сверла. – Как известно, в начале времен Отец Богов, звание номинальное, много раз бился с демонами…

– Это не доказано! – едва слышно прошептал сидящий на полу жрец Мили-Пили-Хлопса.

– А она не истерлась со временем, эта молитва? – поинтересовался служитель Шпулера-Ловкача.

Зубост Дерг не ответил, изобразил оскорбленное достоинство, став похожим на страдающего запором верблюда.

– Услышавший ее демон лишится воли и придет в храм Отца Богов, – сказал Пуфик Нал. – Там мы его скрутим, предъявим всем и докажем, что пока маги там у себя в университете…

– Предаются излишествам! – выкрикнул кто-то.

Служитель Одной Бабы в силу некоторых особенностей анатомии не знал, что такое излишества, но слово ему понравилось.

– Да! – изрек он. – Предаются Ызрыгшествам, а по городу бродят демоны! И тогда все поймут, что маги не нужны, и изгонят их!

План отличался некоторой бредовостью, но трудно ожидать рационального мышления от людей, большую часть жизни проводящих в дыму храмовых курений, постоянно бормочущих всякую галиматью и кланяющихся статуям.

– А почему в храм Бевса-Патера? – поинтересовался Омас Фант. – Не присвоят ли служители этого как-бы-отца-богов всю славу себе?

– Клянусь честью своего бога – такого не случится, – торжественно провозгласил Зубост Дерг.

Жрецы взволнованно зашумели.

Нарушившего такую клятву, по общему мнению, ждало что-то очень неприятное. Что именно, никто не знал, но за последние несколько тысячелетий желающих проверить не нашлось.

– Ладно, согласен, – мрачно кивнул жрец Вяжи и стукнул посохом об пол так, что таверна содрогнулась.

Дело сдвинулось с мертвой точки.

Ночная мгла властвовала в Ква-Ква, бесшумно текла по улицам, заглядывала в окна, пытаясь отыскать щелочки в занавесках. Обмахивала бархатными крыльями крадущихся по своим делам прохожих.

Но имелось в городе одно место, куда даже она боялась заглядывать.

Одноэтажный дом на перекрестке улицы Оплывших Свечей и переулка Ушной Серы выглядел довольно обычно. Выделялась только дверь – круглая, выкрашенная в алый цвет и снабженная вывеской, содержащей надпись: «У Толстого Маззи. Тута всигда рады видеть Фас!»

Вывеска не врала – тут радовались всем, но только некоторым – очень специфическим образом.

У Толстого Маззи, принадлежащего к подземной расе выползней, собирались те… э… разумные существа, что были не против выпить стаканчик-другой крови или закусить бедрышком девственницы.

Внутри заведения было шумно и тепло, как в духовке, где слегка передержали кукурузные зерна.

Хозяин возвышался за стойкой грудой плоти, источая запахи навоза и фиалковых пастилок (Толстый Маззи следил за чистотой собственного дыхания), под потолком раскачивались масляные лампы, а из углов доносилось урчание, чавканье и прочие звуки, издаваемые очень голодными посетителями…

Около стойки мельтешили феи мужского пола, сжимающие слишком большие для них кружки. В полумраке угадывались очертания нескольких оборотней, пары чердачных химер, зомби и дряхлого вампира, уминающего вторую порцию диетического кровавого супа с повышенным содержанием витаминов.

Имелись еще несколько посетителей, чьей видовой принадлежности не знал даже хозяин заведения.

Когда дверь открылась в очередной раз и в зал шагнуло что-то человекообразное, Толстый Маззи ощутил, как в недрах его пятитонного организма с булькающим звуком пробудилось чувство тревоги.

Нормальный человек сюда не придет, а если придет, то он уже ненормальный.

Новый посетитель, не обращая внимания на любопытные и откровенно злобные взгляд, двинулся к стойке. Толстый Маззи осознал, что ноги чужака двигаются как резиновые шланги, сгибаясь в десятке мест одновременно, а лицо плывет, меняя очертания.

Выползень ощутил, что готов сам себя смыть.

Оборотень, пребывающий в облике громадного прямоходящего волка, поднялся на задние лапы и сердито зарычал.

– Да? – голос нового гостя прозвучал почти по-человечески, вот только присутствовало в нем странное пришептывание.

– Мы тут не любим людей… р-р-р… – сказал оборотень, – живых, в смысле… р-р-р…

– А я при чем?

– Либо убир-р-райся, – открылась жуткая пасть, сверкнули белоснежные клыки, – либо умир-р-рай… р-р-р…

Незнакомец улыбнулся, заставив Толстого Маззи покрыться плесенью.

Оборотень превратился в смазанное пятно, в кровожадный вихрь из серой шерсти, острых зубов и когтей, и… через мгновение шлепнулся на пол уродливой окровавленной тушей.

Один из феев выронил кружку.

– Ну все, ты труп, – сородич погибшего отшвырнул стул и вскинул бугрящиеся мускулами лапы.

Вампир поднялся из-за стола, вытащил из-за пояса длинный, светящийся зеленым клинок. Одна из химер гнусаво каркнула, расправила похожие на драные простыни крылья. Какое-то существо, напоминающее громадную лягушку с лапами богомола, выплюнуло обглоданную кость и перепрыгнуло с одного стола на другой.

Все они принадлежали к разным видам, но прекрасно понимали, что главный враг у них один – человек, во всех мирах с редким искусством и настойчивостью истребляющий все, на него не похожее.

– Сколько вас, – проговорил незнакомец, до странности широко открывая рот. – Поиграем?

Вампир вскинул клинок и взвился под потолок, оборотень прыгнул с места, сшибив на пол кувшин с кровью, с потолочной балки с верещанием свалилось что-то когтистое, многолапое.

Толстый Маззи наклонился вперед, частично перетек на стойку.

Несмотря на желеобразную консистенцию, он не раз прекращал потасовки, просто вклиниваясь между дерущимися.

Сложно махать кулаками, рвать зубами или когтями, когда на тебя наваливается куча разумных экскрементов, любой удар или укус для которой все равно что плевок для кита.

Но в этот раз Толстый Маззи немного помедлил, прежде чем перебраться в зал и ввязаться в бой. Смутная мысль о том, что все происходит как-то неправильно, вынудила его задержаться.

И только когда под рухнувшей химерой еще один стол разлетелся на куски, хозяин заведения с тяжким бульканьем пополз вперед.

* * *

Повелитель Темной стороны, Бесподобный Ужасный Демон, Осиянный Тьмой Зла, Хозяин Разных Мучений и прочая и прочая, отложил «План усавершенствования системы атвода типла в пыточных коллекторах» и повертел головой, разминая затекшую от долгого сидения шею.

Люди, отличающиеся извращенной, но примитивной фантазией, представляют, что быть властелином ада очень легко – сиди себе на троне в огромном мрачном зале, сверкай глазами, смейся жутким смехом и все.

На самом деле обязанностей и забот у существа, взявшегося управлять Нижним миром, не меньше, чем у любого топ-менеджера.

И обилие титулов этого факта не отменяет.

На самом деле повелитель Темной стороны, Бесподобный Ужасный Демон, Осиянный Тьмой Зла, Хозяин Разных Мучений и прочая и прочая, обитал в небольшом уютном кабинете, дизайн которого разрабатывался в лучшей из оформительских контор Лоскутного мира.

Стены покрывали плитки гематита, стоящий в углу небольшой вулкан офисной модели формировал соответствующую атмосферу, а развешанные по стенам картины с изображениями пыток и казней демонстрировали безупречный вкус хозяина.

В данный момент повелителю Темной стороны и прочая и прочая очень хотелось выбраться из кабинета, размять крылья и хорошенько искупаться в чистой и свежей кипящей лаве.

Но глава демонов лишь печально вздохнул и позвонил в висящий над столом медный колокол.

За стеной раздалось приглушенное кряканье, и в открывшуюся дверь просунулась голова секретаря, напоминающего брылястую и толстую собаку в фиолетовой чешуе.

– Готов к повиновению, господин, – просипел секретарь, роняя капли дымящейся слюны.

– Что у нас на сегодня? – спросил глава демонов.

– Через два часа прибудет министр снабжения с докладом, потом встреча с делегацией ударников труда. Еще имеются письма…

Секретарь продемонстрировал толстую пачку каменных пластинок.

Демоны не меньше, чем люди, любят писать кляузы на сослуживцев.

– …и осмелюсь напомнить, что через пять дней у нас инспекция со Влимпа.

– Раздери их всех боги, – прорычал глава демонов. – Хотя они и сами боги. Ну-ка, вызови мне начальника отдела собственной безопасности.

– Повиновение реализуется! – просипел секретарь и исчез.

Не успел повелитель Нижнего мира откинуться в кресле, как дверь распахнулась вновь, и через порог шагнул высокий и черный демон с алыми, похожими на крошечные топки глазами.

Будь тут Арс Топыряк, он бы его узнал.

– По вашему приказанию прибыл! – рявкнул демон.

– Садись, – повелитель Нижнего мира кивнул на высящийся перед столом кол, – и рассказывай, как идут поиски.

– Ну… – начальник отдела безопасности замялся, глаза его как-то неуверенно мигнули, – он еще не пойман.

– Это понятно, иначе ты примчался бы с докладом.

– Мы обратились за помощью к людям… к магам…

– Что!? – от сердитого рыка начальник отдела пошатнулся, вулкан недовольно зарокотал, а на потолке выросла парочка черных сталактитов. – К этим тупым и наглым выскочкам?

– Э… ну да, – начальник отдела почувствовал себя на колу не вполне уютно.

– Нельзя доверять людям, что носят мантии! И вообще, людям доверять нельзя!

Начальник отдела подумал, что идея свалить работу на чужие плечи, столь популярная среди всех существ во всех обитаемых мирах, на этот раз оказалась не очень удачной.

– В общем, про них забудь, – сказал глава демонов почти спокойно. – Подготовь опытного агента и отправь его наверх, пусть займется поисками. Ясно?

– Так точно.

– И пусть твои парни не ослабляют бдительности. Рано или поздно беглец будет вынужден спуститься обратно, хотя бы ненадолго. Помни, что скоро у нас инспекция оттуда, – он ткнул когтистым пальцем в бугристый потолок, – и если они узнают, что один из узников сбежал, то… Ты меня понимаешь?

Начальник отдела кивнул, а перед его мысленным взором пронеслась вереница образов, включающих солнечный свет, священные символы и прочие неприятные для демонов вещи.

– Свободен, – буркнул глава демонов.

Начальник отдела вышел, а повелитель Нижнего мира вооружился алым маркером и подтянул к себе документ, озаглавленный «Служебная записка: О стымулировании труда низшаго демонского пирсанала».

Входная дверь штаб-квартиры городской стражи Ква-Ква, расположенной на улице Тридцатисемилетия Отрытия Канавы, была открыта всегда.

Радушие Торопливых тут ни при чем, просто дом, переживший несколько тысячелетий всяческих катаклизмов, давно покосился, а дверной проем принял трапециевидную, а не прямоугольную форму.

За дверью, направо от коридора, находилось караульное помещение, где коротали время дежурные и те из Торопливых, кому в данный момент делать особенно нечего. Иногда их набиралось столько, что шум из караулки напоминал о футбольном матче.

Но в ночное время тут обычно царила тишина.

Лейтенант Лахов дремал за столом дежурного офицера, опустив голову на руки. Судя по время от времени содрогающемуся шлему, снились ему не самые хорошие вещи. Ргов и Калис бились над специальным кроссвордом для стражников.

– Так, – промычал Дука, почесывая виднеющуюся из-под шлема часть лба, – штука, тянущаяся через реку, из четырех букв, первая «м»…

– Лодка! – озаренный гениальной идеей Ргов аж подпрыгнул на месте.

– Не, не подходит, тут букв пять, – сообщил Калис, поскрипев мозгами.

– Как же так? Она тянется через реку, я точно знаю. Видел… на картинке.

– Может, это какая специальная лодка, на букву «м»?

– Похоже… Так, подсмотрим ответ. Мост! Надо же!

– Никогда бы не подумал.

– Во-во.

Калис вновь почесал лоб, затем поскреб затылочную часть шлема и сказал:

– Скучно живем. Надо кого-нибудь избить.

– Так нет никого, – Ргов осмотрел караулку, но висящий на стене плакат «Как правильна наносить тилесные павреждения» мало подходил на роль избиваемого.

– Надо проявить эту… как ее… ыницытиву и смекалку. То есть найти кого-нибудь!

– Ага.

– Выйдем на улицу, глянем на село… – развил что-то похожее на мысль Калис. – В смысле, на город. Кого найдем – в глаз дадим.

План обладал известной долей привлекательности.

– А лейтенант? – Ргов кивнул в сторону Лахова.

– Все равно он спит. А мы быстро.

– Пойдем.

Двигаясь на цыпочках и сопя, как две простуженные водопроводные трубы, сержанты выбрались из-за стола.

Но выйти из караулки они не успели. С улицы донесся мелкий топот, и дверь распахнулась, впустив малорослое, полупрозрачное существо с торчащими из спины крыльями, напоминающими стрекозиные.

– Быстрее! – завопило оно. – Там ужас! Убийство! Разбой!

Лахов подпрыгнул на месте, едва не ударившись шлемом о потолок, выпучил глаза.

– Само пришло, – с радостной улыбкой заявил Калис, потирая руки. – Сейчас мы ему…

– Эй, бить меня нельзя! – самец феи, судя по алому отливу в окраске, злой, поспешно отскочил. – Я этот, пострадавший!

– Сейчас пострадаешь еще больше, – пообещал Калис, замахиваясь.

К несчастью для сержанта, Лахов сумел к этому моменту продрать глаза.

– Стоять! – рявкнул он. – Мы должны охранять покой мирного населения вне зависимости от его видовой принадлежности!

Удивление отразилось на круглом лице Калиса – озвученная лейтенантом мысль, похоже, никогда не приходила в голову уроженца Низких гор.

– Чего тебе? – Лахов повернулся к фею.

– Убийство! Разбой! – повторил тот. – Идемте быстрее, господин начальник, а то он там всех убьет!

– Кто «он»? И где «там»?

– «У Толстого Маззи»!

Ошеломленные стражники не заметили, что обладатель стрекозиных крыльев проигнорировал первый вопрос.

– Ы… – сказал Ргов и ущипнул себя за руку, чтобы проснуться.

– Ты хочешь, чтобы мы пошли к Толстому Маззи? – медленно, точно не веря себе, проговорил лейтенант.

– Ну да. Вы же эти самые, стражники? Или нет?

– Как бы да, – осторожно согласился Лахов. – Но мы люди.

– Ох уж эти мне предрассудки! – синие глаза фея гневно сверкнули. – Клянусь, сегодня это не имеет значения! Пойдемте быстрее, пока там все не померли!

Лейтенант взглянул на подчиненных и ощутил, как трусость после краткой, но кровопролитной схватки оказалась с вывернутой шеей в партере, а чувство долга торжествующе вскинуло руки.

Вот только аплодисментов оно не дождалось.

– Мы идем, – сказал Лахов, пытаясь поправить на голове шлем, чтобы тот чуть меньше напоминал горшок.

С таким же успехом можно было причесывать елку.

Улица встретила Торопливых темнотой, кошачьим воем и мягкими ночными запахами.

Вслед за феем они свернули на Крысиную улицу, миновали ворота в старой городской стене, выглядящей во мраке облезлым гребнем на спине большого дракона, и через площадь Фонтанов выбрались на улицу Оплывших Свечей.

Тут из темноты выступила какая-то фигура и хриплым голосом сказала:

– Кошелек или жизнь!

– Ты совсем идиот, Тыквенный Бим, что собрался грабить стражу? – лейтенант, не замедляя шаг, покачал головой. – Проваливай отсюда, пока Калис не отстрелил тебе причиндалы.

Донесся удивленный всхлип, сменившийся торопливыми шагами, и самый тупой грабитель Ква-Ква (это звание присуждалось ему трижды за последние пять лет) исчез во мраке.

А через пять минут Торопливые вышли к «Толстому Маззи».

– Ой, – сказал Ргов, наступив на валяющуюся в центре перекрестка алую дверь.

– Да, – поддержал его Калис, разглядывая груду камней, отмечающую место, где раньше находилась стена.

За ней виднелся большой зал и одинокая масляная лампа под потолком, бросающая свет на следы настоящего побоища.

На красном от крови полу вперемешку с обломками мебели лежали тела, ничуть не напоминающие человеческие, стены выглядели черными, словно тут вволю порезвился огонь.

Иные из тел дергались, другие невнятно стонали.

Лахов с удивлением понял, что коврик с необычно длинной шерстью – останки оборотня, а изрытая дырами куча грязи у стойки – хозяин заведения.

– Мы опоздали, – вздохнул фей. – Хотя это с какой стороны посмотреть. Наверняка там осталось пиво.

– Никогда не думал, что найдется штука, способная причинить вред выползню, – покачал головой Калис.

– Надо найти уцелевших и опросить, чтобы выяснить, кто это сделал, – сказал лейтенант, догадываясь, что в описаниях того, кто сотворил подобную мясорубку, обязательно встретятся несколько слов.

Черный, высокий, похож на человека.

Ограда Магического Университета выглядела безобидно – простое сплетение металлических прутьев. Но сидящий в растущих между оградой и рекой Ква-Ква кустах Хрор Глубокий прекрасно знал, сколько тут погибло идиотов.

– Парни, – сказал он. – Удача любит смелых. Кто из вас отважится пойти первым?

Расположившиеся за спиной Хрора люди испуганно завозились.

Будь в кустах хоть немного света, он бы упал на физиономии, отмеченные жадностью, похотливостью, страстью к алкоголю и дурманящим веществам, но никак не интеллектом.

Хрор Глубокий всегда очень тщательно выбирал себе помощников.

– А разве маги, типа того, не охраняют свои тайны, типа того? – спросил Малыш Голли, умеющий считать до десяти и на фоне приятелей выглядящий настоящим Эйнштейном.

– Конечно, – Хрор ждал именно такого вопроса. – Но у меня есть амулет, защищающий от злого колдовства. Тот, кто его наденет, сможет без проблем перебраться через ограду и перекинуть нам веревку.

– Тогда я рискну, типа того, – Малыш Голли протянул руку и Хрор вложил в нее бубль на веревочке.

Магии в нем имелось столько же, сколько в любом другом бубле.

Прихватив веревку, Малыш Голли выбрался из кустов и заковылял к ограде. Оказавшись возле нее, он подозрительно осмотрелся, как ворона, нашедшая кусок падали, и ухватился за металлические прутья.

Сверкнула вспышка, раздался щелчок – и мертвое тело упало на ограду.

– Что случилось-то? – испуганно спросил Анди Топор, а двое его приятелей довольно громко задрожали.

– Амулет не сработал, – вздохнул Хрор. – Почтим память друга нашего, Малыша Голли…

– Так чего делать-то? – не унимался Анди Топор.

– У меня есть другой, – вор извлек из сумочки на поясе статуэтку бога мудрости Турнепса, найденную на помойке, – зажми ее в руке, потом заберись на плечи друга нашего Малыша Голли и лезь дальше…

– И я останусь жить-то?

– Да.

Вор не соврал, он умолчал лишь о том, что жить Анди Топору останется несколько мгновений.

В этот раз вспышка оказалась чуть более яркой, и однозначно мертвый Анди Топор повис на ограде, как и его предшественник, разве что на метр шестьдесят сантиметров выше.

– Он помер, – сказал один из оставшихся в живых помощников, чьего имени вор не знал, но в чьих умственных способностях, а точнее в их отсутствии, не сомневался.

Тот, кто водит дружбу с Малышом и Топором, не может быть умнее мокрицы.

– Какая проницательность, – похвалил Хрор. – Кто следующий?

– Мы не хотим умирать, – хором заявили помощники.

– Я дам вам золото, много золота.

Блеск драгоценного металла способен ослепить даже великие умы, а уж состоящие из одной извилины он поражает насмерть.

Через пять минут на ограде появился еще один труп, повисший на ее гребне. Последний из помощников с воплем удрал, но Хрор Глубокий даже не посмотрел в его сторону.

Он поднялся и мягкими, бесшумными шагами приблизился к ограде, про себя вознес молитву Шпулеру-Ловкачу, покровителю воров, после чего осторожно взял мертвого Малыша Голли за локоть.

Ничего не произошло, Хрор расслабился.

Как он и предполагал, наложенное на ограду заклятие не передавалось через тех, кто стал его жертвой.

Натянув на голову черный мешок с прорезями для глаз и рта, вор надел перчатки и ловко забрался по телам висящих друг над другом «помощников», не забыв по дороге обшарить их карманы.

Потом Хрор спрыгнул на другую сторону и исчез в темноте.

Создававшие ограду маги не могли представить, какой степени извращенности способен достичь человеческий ум.

До сегодняшнего утра Валько Нурс, младший жрец в храме Бога-Творца Свауха, был вполне доволен жизнью. Во время церемоний он держал Священное Долото, а в остальное время бродил по городу, громогласно призывая на горожан благословение Свауха и напрашиваясь на то, чтобы что-нибудь сотворить.

Иногда Валько били, но он воспринимал это как часть профессии.

Но сегодня утром все перевернулось. После восходного молебна, когда Свауха славили за то, что он сотворил солнце, главный жрец велел подчиненным не расходиться и обратился к ним с речью.

Из нее Валько мало чего понял, осознал только, что придется отправиться не по обычному маршруту, а на западную окраину, а вместо привычных благословений и просьб предстоит выкрикивать некую молитву.

Ее, написанную на бумажке, младшим жрецам раздали тут же.

– И если вы посмеете ослушаться, кара страшная поразит вас! – напоследок вскричал верховный служитель. – А уж я постараюсь, чтобы она поразила и лентяев с халтурщиками!

Валько Нурс тогда вздохнул и вместе с остальными покинул святилище.

Добравшись до улицы Пяти Холмов, откуда начинался его участок, жрец вытащил из кармана бумажку и прочитал то, что на ней было написано. Затем прочитал еще раз, но это не помогло.

Буквы не пожелали складываться в понятные слова.

– Да простит меня Бог-Творец, – вздохнул Валько Нурс и завыл: – Морде Крышна, Морде Рама, Морде Морде, Морде Рама…

– Совсем рехнулся, болезный, – шмыгнула носом проходящая мимо старушка, – истинно святой.

Жрец бросил на нее свирепый взгляд и побрел по улице, раз за разом повторяя «молитву»:

– Морде Крышна, Морде Рама…

Ему было невыносимо стыдно, что подобный бред он вынужден повторять, будучи облачен в священный фартук и рукавицы, по которым жреца Свауха опознает даже слепой.

Сумасшедших в Ква-Ква хватало, так что люди и нелюди поглядывали на Валько Нурса без особого удивления, увязавшиеся за ним собаки негромко подвывали, а мальчишки остерегались бросать камни.

Кто знает, что придет в голову человеку, бормочущему такой бред?

Повторяя «молитву», Валько Нурс двигался на запад, по прилегающим к университету кривым и грязным переулкам.

И в тот же самый момент по городу, разбитому на сотни участков, причудливыми траекториями шагали жрецы Бевса-Патера, служители Мили-Пили-Хлопса, Раздины и Турнепса, и все они лопотали одно и то же.

Если убрать крики зазывал, стук молотков в кузницах, грохот катящихся телег, собачий лай, разговоры, смех, плач и ругань, можно было сказать, что весь город гудел, негромко, но очень грозно.

* * *

– Запишем новую тему – «Артефакты демонического происхождения». – Поцент, древний и седобородый, свел к переносице кустистые брови и выглянул в окно. – Кто это там воет, не понимаю?

Издалека, из-за ограды МУ, донесся тонкий, срывающийся голос:

– Морде Крышна, Морде Рама, Морде Морде, Морде Рама…

– У кого-то мозги набекрень съехали, – прошептала Фома Катина, сияя улыбкой в сорок острейших зубов.

– И чего она радуется? – вздохнул Арс.

– Знает, что ей это точно не грозит, – ответил Нил Прыгскокк, – съезжать-то нечему.

– Вернемся к нашей теме, – поцент перевел взгляд на студентов, и те дружно сделали вид, что внимательно слушают.

Рыггантропов при этом ухитрился не проснуться.

Топыряк записывал перечни демонских артефактов, всяких Черных Мечей, Темных Алмазов и Убийственных Водопроводных Труб, изготовленных в Нижнем мире, а мысли его бродили далеко.

Где-то в гномьем квартале, где малорослые бородатые умельцы колдуют над манком для демонов.

– Ух ты! – удивленно проговорил Прыгскокк, и Арс глянул на доску.

Там красовалось что-то сложное, напоминающее треугольный шар, вырисованный в пятимерной проекции.

– Это Клетка Бивиса-Батхеда, – гордясь собой, сообщил поцент, – названа именами двух магов, более десяти тысяч лет назад спускавшихся в Нижний мир и видевших ее воочию. Вряд ли вы обнаружите ее где-нибудь у нас, но если такое случится, – преподаватель хихикнул, – то не вздумайте оказаться внутри. Из нее не в силах выбраться даже бог…

– А зачем демоны ее создали? – пискнул отличник Орландо Хряпс.

– Для своих собратьев. Для тех, кого называют узниками…

– Это из такой сбежал тот, кого… Ай! – Нил вскрикнул, получив от соседа по парте пинок по лодыжке.

– Что с вами, Прыгскокк? – осведомился поцент.

– Э… меня кто-то укусил.

– В ваши годы надо чаще мыться, – преподаватель изобразил что-то похожее, по его мнению, на добрую улыбку, – а теперь перейдем к так называемым виртуальным артефактам, сиречь…

– Надо подойти к нему и расспросить про этих самых узников, – твердо прошептал Арс, наклонившись к уху Нила. – А то мы ничего не знаем о демоне, с которым нам предстоит сражаться.

Прыгскокк кивнул.

Из коридора долетел тягучий мощный гул: «Бом-м! Бом-м!» Колокол, висящий у ректората, дал знать, что время лекции закончилось. По аудитории пронесся грохот и треск, будущие демонологи, радостно гогоча, поспешили к двери.

Преподаватель поднял взгляд и с удивлением посмотрел на двух оставшихся за партой студентов.

– Вы еще здесь?

– Э, поцент, у нас есть один вопрос, – сказал Арс, – мы хотим больше знать о тех существах, для которых была создана клетка Бивиса-Батхеда. Что произойдет, если одно из них попадет в наш мир?

Седая борода качнулась, из-под нее донесся смешок.

– Такое невозможно, друзья мои, – сказал преподаватель, выходя из-за кафедры. – Но если подобное случится, то проведший в изоляции много тысячелетий демон будет ошеломлен обилием впечатлений… Ему придется заново учиться тому, что такое разговаривать, думать, противостоять действию солнечного света…

– Но ведь демоны не могут изменяться, трансформировать свою сущность! Они не способны к обучению, как и боги! – возразил Арс, блеснув знание курса «Психология сверхъестественных существ».

– Верно. Но узники – могут. В этом их страшная сила. Если один из них появится в нашем мире и получит достаточно времени для развития, то вскоре он силой и умениями станет равен обитателям Влимпа, а то и превзойдет их! И тогда нам не избежать магической войны!

Прыгскокк икнул, а Арс ощутил, как в животе становится холодно и неуютно.

– Спасибо, – проговорил он. – А мы, пожалуй, пойдем…

– Не за что, – ответил поцент.

– Вы чего там, типа? – поинтересовался Рыггантропов, ожидающий приятелей в коридоре.

– Лишний раз убедились, что влипли в серьезные неприятности, – мрачно ответил Арс, а Прыгскокк грустно вздохнул.

Днем полуразрушенная таверна «У Толстого Маззи» выглядела еще менее живописно, чем ночью.

Кровь с пола то ли стерли, то ли слизали, останки мебели вынесли, трупы и раненых уволокли, но превращенная в груду камней стена и валяющаяся в центре перекрестка дверь никуда не делись.

С противным жужжанием клубились мухи и зеваки, рождались, эволюционировали и вымирали слухи.

– Это лига «Чистый город», помяните мое слово…

– Конкуренты…

– Они тут вчера день нелюдя справляли!

– Толстый Маззи не заплатил крыше…

– Да откуда у него крыша?

– Эти козлы…

– Все из-за любви, из-за любви!

Последняя версия, озвученная сухонькой старушкой в чепце цвета детской неожиданности, оказалась настолько дикой, что толпа изумленно примолкла. Стали слышны вопли проталкивающегося через нее в драном одеянии жреца Дрыллингупса, бога мелких пороков:

– Морде Крышна, Морде Рама, Морде Морде…

Отдавив ноги особенно неповоротливым зевакам, жрец выбрался на открытое место и прошел по кругу черной, словно выжженной, почвы диаметром в несколько метров.

Ночью его никто не заметил, днем – не обратил внимания.

Меж тем, окажись тут даже студент, изучающий демонологию первый год, он бы уверенно сказал, что перед ним каверна – место ухода демона в Нижний мир.

Апполинарий Матвеевич еще до рассвета вернулся на родину и поэтому не слышал предназначенную для его отлова молитву.

– Стой, – сказал лейтенант Лахов, тщетно пытаясь ухватить стоящую перед ним кружку.

– Не уйдет, – поддержал начальство Калис, норовя вытащить из сапога взведенный арбалет.

Ргов что-то пробурчал из-под стола.

Сегодняшней ночью они увидели много такого, чего видеть не хотели и чего нормальным людям, пусть даже стражникам, видеть не нужно, и теперь пытались все это забыть.

Вопреки репутации, алкоголь пока не справлялся. Он вымывал из мозгов другие воспоминания, но увиденное в «Толстом Маззи» торчало в голове раскаленной занозой и уходить не спешило.

– Ты забыл? – спросил Лахов, когда ему удалось схватиться за кружку и благодаря этому не свалиться со стула.

– Что? – осведомился Калис, один за другим разряжая арбалеты в стену и странным образом промахиваясь.

– Ну это… все…

– Нет, – сказал из-под стола Ргов. – Лапы, когти, кровь… сколько ее…

Стражники дружно содрогнулись, а хозяин заведения подумал, не пора ли принести каждому из них по тазику.

– Морде Крышна! Морде Рама! – завопил кто-то за открытой дверью.

– Это еще что? – Лахов попытался повернуться, но понял, что сделать это не в силах.

– Жрец, – услужливо подсказал хозяин. – Они сегодня с утра ходят по всему городу и голосят.

– А, – в один голос сказали Торопливые.

Падающий через входную дверь свет на мгновение померк, и в помещение вошел кто-то большой.

Когда Лахов поднял взгляд, то обнаружил рядом человека, в родословном древе которого наверняка числились шкафы с антресолями, груды мешков и давно вымершие крупные рептилии.

– Большой Джим, – проскрипел человек, двигая квадратной челюстью, – хочет знать, как идет расследование?

«Какое расследование?» – хотел спросить лейтенант, но свежий ветер отрезвления, нежданно подувший в его голове, заставил пасть вовремя захлопнуться, а болтливый язык отдернуться.

– С рождения Васис пай-мальчиком был, – пропел из-под стола Ргов.

– Мы знаем, кто это сделал, – сказал Лахов, почти не запинаясь, – но поймать его трудно, поскольку это…

Лейтенант едва не брякнул «демон», но вовремя прикусил язык.

Вздумай он сослаться на сверхъестественное существо, Большой Джим, очень гордящийся собственной практичностью, наверняка решит, что его пытаются надуть, и сильно огорчится.

– Он не совсем человек, – поправился Лахов. – Но мы вышли на след.

Посланец Большого Джима несколько минут пытался осмыслить полученную информацию, вращая глазами и двигая складками кожи на лбу, а потом изрек:

– Он еще об этом пожалеет…

Набор возможных ответов, заложенных в черепную коробку эконом-класса, не был особенно велик, и данный вариант вроде бы хоть немного подходил к ситуации.

– Ага, – согласился Лахов, и голова его с деревянным стуком ударилась о столешницу.

Жуткие ночные воспоминания, испугавшись, порскнули в стороны, и лейтенант погрузился в блаженное беспамятство.

* * *

Хрор Глубокий в очередной раз огляделся и подумал, что лучше бы он утопился в реке, чем сунулся в это проклятое здание.

А ведь ночью все началось так здорово. Он перебрался через забор, обошел ловушки, отыскал вход, а с первыми лучами рассвета, когда через ворота МУ потянулись зевающие студенты, прокрался мимо дремлющего за стойкой древнего мага из волшебной охраны.

Но не успел погордиться собой, как заблудился.

В свое время Хрор Глубокий с удовольствием прогулялся по внутренностям Кроссовского лабиринта, заваленного скелетами неудачливых искателей сокровищ, отыскал выход из гробницы императора Бум-Бум-Трыня, построенной в виде исполинской подземной паутины.

И тем глубже был стыд, который вор испытал, поняв, что случилось.

Он неожиданно осознал, что не понимает, где именно находится, и не может вспомнить, куда нужно идти, чтобы вернуться к входу. Чуть ли не впервые в жизни Хрора охватила паника.

Любой мозг, попавший в место, где сконцентрирован большой магический заряд, подвергается сложному и не до конца изученному воздействию, для описания которого понадобится пара страниц трехэтажных формул.

Существу, имеющему врожденные способности к чародейству, это не причиняет вреда, в то время как обычный человек (гном, эльф, тролль и так далее) быстро теряет способность мыслить связно.

Хрор, как истинный профессионал, справился с паникой быстрее, чем герой – с хилым чудовищем. Загнал страх в угол подсознания и запер там, пообещав себе разобраться с ним позже, а затем двинулся туда, откуда пришел (вроде бы), на всякий случай осторожно заглядывая во все двери.

К настоящему моменту вор непонятным образом оказался в длинном коридоре с полом, выложенным паркетом, и окошками в обеих стенах.

– Я спокоен, – заверил сам себя Хрор, отчаянно сжимая кулаки и пытаясь уяснить, почему все плывет перед глазами, – сейчас я загляну вот в это окно и попробую выпрыгнуть в него…

За окном обнаружилась довольно симпатичная пропасть глубиной в несколько сотен метров и со вкусом расставленные на ее дне острые камни.

Выпрыгивать Хрору расхотелось.

– Этого всего не может быть! – пробормотал он. – Это мне кажется! Надо только не бояться!

Прямо из паркета рядом с вором вылезло существо, похожее на человечка, грубо слепленного из огня.

– Точно, – сказало оно, дружелюбно потрескивая, – бояться не надо. Иначе пропадешь.

Хрор кивнул, закрыл глаза и побрел прочь.

Искусством двигаться в полном мраке он владел в совершенстве и мог отыскать в темной комнате кружащееся в воздухе перо, не потревожив висящие на веревках колокольчики.

Поэтому вор оказался сильно удивлен, когда буквально уткнулся в кого-то. Подняв веки, он недоуменно уставился на черноволосого студента в зеленой мантии, а потом собрался с духом и спросил:

– Как пройти в библиотеку?

Арс Топыряк еще разок оглядел человека в перчатках, облаченного с ног до головы в нечто черное, бесформенное.

– А тебе зачем?

– Почитать… хочу… – сказал Хрор и непонятно зачем спросил. – А где бабушка?

– Я за нее, – ответил совершенно сбитый с толку Арс. – Спустишься вон по той лестнице, потом направо главным коридором, ну а там увидишь двери. Такие черные, в магических знаках.

– Да, – кивнул вор и, что-то бормоча себе под нос, зашагал в указанном направлении.

Время от времени он ощупывал перед собой воздух.

* * *

Вечернее богослужение в храме Бевса-Патера, Отца Богов (звание номинальное), всегда отличалось повышенной торжественностью.

Оно и понятно – вечер лучше всего подходит для исполнения всяких отцовских обязанностей: охаживания ремнем детских задниц, раздачи подзатыльников и поглощения ужина под бутылочку пива.

Но сегодня все шло вкривь и вкось. Проведшие большую часть дня на улицах жрецы то и дело сбивались, голоса их звучали хрипло и противно. Прихожане недовольно гудели.

Слушающий молебен Зубост Дерг приходил в бóльшую и бóльшую ярость.

Когда верховного жреца тронули за плечо, он повернулся с явным желанием наорать на нахала.

– Э? – спросил жрец-снабженец, испуганно отшатываясь.

– Что тебе? – Зубост Дерг сдержал гнев.

Неразумно просто так кричать на человека, добывающего все необходимое для нормального функционирования храма, начиная от курительных палочек и заканчивая редкими деликатесами к столу верховного служителя.

– Один из наших поставщиков настаивает на личной беседе.

– Ты уверен, что это нужно?

– Он пять лет продает нам древесину со скидкой.

– О, вот как? – Зубост Дерг задумчиво почесал голову. – Через десять минут приводи его в приемную.

В приемной, расположенной рядом с покоями верховного жреца, все было сделано так, чтобы потрясти посетителя, – статуя Отца Богов в углу, яркие ковры на стенах, полу и потолке, огромное кресло, напоминающее небольшой домик, и сантиметровый слой пыли…

Вступив в него, Зубост Дерг скрылся в сером облаке.

Чихая и проклиная ленивых послушников, он добрался до кресла и задумался, как на нем сидеть. Решить эту задачу удалось лишь к тому моменту, когда в дверь постучали.

– Прошу! – крикнул верховный жрец, и особые акустические свойства помещения сделали голос мощным и басовитым.

Дверь открылась, в образовавшуюся щель просочился тип в купеческой одежде, напоминающий голодающего суслика.

– Апчхи! – приветствовал его Зубост Дерг.

Новые сонмища пылинок радостно отправились в полет.

Купец замахал руками, но это только ухудшило ситуацию, комната заполнилась похожими на дым клубами, создавая впечатление, что встреча происходит где-то в облаках.

– Вы ко мне? – спросил Зубост Дерг, невероятными усилиями удерживая повторный чих.

– А? Да, – согласился купец. – Дело в следующем. Мы деловые люди и, позвольте заметить, наша контора расположена около Королевского моста…

Через пять минут, заполненных бесчисленными «дело в следующем» и «позвольте заметить», стало ясно, что поставщику древесины невероятно мешал жрец, целый день канючивший под окнами конторы.

– Это печально, – сказал Зубост Дерг, с опаской наблюдая за шевелением пыли на полу, – но это крайне необходимый обряд.

– Нельзя ли перенести его в другое место?

– Только вместе со всем городом. Потерпите пару дней, и на Ква-Ква снизойдет благословение Отца Богов, которое, вне всякого сомнения, отразится и на вашей торговле.

Умение красиво врать – один из главных навыков жреческой профессии.

Купец вздохнул и побрел к двери, высоко поднимая ноги, чтобы не тревожить осевшую пыль.

– Апчхи! – выразил свои чувства Зубост Дерг, когда дверь хлопнула, и принялся слезать с кресла.

– Господин, не уходите! – в приемную заглянул жрец-стилист. – Там пришел человек из журнала «Гля! Мур!», он хочет пожаловаться на одного из наших служителей.

– А нельзя этого «мура» послать подальше? – прорычал Зубост Дерг, чувствуя, как пыль предпринимает очередную атаку на глубины носа.

– О нет! – жрец-стилист обиженно затрепыхал накладными ресницами. – Это главный блестящий журнал нашего города! Если в нем плохо напишут о нас, то можно закрывать храм и идти в нищие!

– Ладно, пусть заходит.

И верховный жрец, подозревающий, в чем будет состоять суть жалобы, мрачно полез обратно в кресло.

«Зноменитоя Мастирская па Мяталлу» обнаружилась на том же месте, где и вчера, вот только внешний вид ее несколько изменился.

В одной из стен чернела дыра, улицу украшали несколько лепешек блестящего металла, а на заборе висели довольно живописные клочья, недавно бывшие чьей-то бородой.

– Хм, да, – сказал Арс, обозрев окрестности. – Вы уверены, что там остался кто-нибудь живой?

– Работают, типа, – ответил Рыггантропов.

Топыряк прислушался и на самом деле уловил доносящийся из недр дома негромкий перестук.

Тили-Тили, недолго думая, поднялся на крыльцо и забарабанил в дверь. Та открылась, явив миру выглядящего целым Битого Горшка.

– Чиво нада? – спросил он. – А, вы энти самые, маги… Заходите.

– Что у вас тут случилось? – поинтересовался Нил Прыгскокк.

– Небольшой экскрем… экскремпримент, – гном важно поднял руку, – по сварке особо легких металлов в условиях слабо поляризованного вакуума. Удался не до конца, как вы видите.

– Ага, напились и побуянили, – понял все по-своему Рыггантропов. – Круто, в натуре.

– А как наш заказ?

– Готов, – ответил Битый Горшок, – сейчас хозяина позову.

Он исчез, оставив студентов в прихожей, выглядящей так, словно в ней бесновалось стадо боевых слонов.

– Неужели мы получим настоящий манок для демонов? – взволнованно спросил Арс. – Уа-а-аргх?

Последний звук вызвало появление странной фигуры, больше всего напоминающей мумию очень толстого ребенка.

Подозрительно серые бинты окутывали ее с ног до головы, из-под них виднелись только мрачно блестевшие глаза и кончики сапог. Поверх бинтов был повязан пояс, на котором висел золоченый топорик.

Тили-Тили засвистел и встал в боевую стойку, а Нил Прыгскокк забормотал начальные стихи экзорцизма Песс-Ферумова, предназначенного для быстрого успокоения восставших мертвецов.

– Бурпл мурпл хлыбныгл, – сообщила мумия.

– Сейчас вам принесут то, что вы заказывали, – перевел явившийся вслед за мумией Битый Горшок.

Тили-Тили остановил вскинутую для удара ногу и замер, напоминая дорожный указатель, а Прыгскокк подавился особенно выразительным пассажем, где упоминались зловонные плены и могильные черви.

– Вот чья борода, типа, на заборе висела, – догадался Рыггантропов.

– Прухтырл, – пропыхтела мумия, и двое гномов торжественно внесли большую, ярко блестящую штуковину, похожую на трубу из ансамбля каких-то сильно народных инструментов.

Болтающиеся на веревочках детали негромко брякали друг о друга, а сам манок сверкал, точно начищенные сапоги.

– О, – сказал Рыггантропов, выпучивая глаза.

– Именно, – согласился Арс. – Э… спасибо, мы забираем эту штуку. Очень здорово, отличная работа…

Мумия горделиво раздулась, бинты опасно затрещали.

– Когда будем в него дудеть? – нетерпеливо спросил Нил Прыгскокк, стоило им оказаться на улице.

– Нарисуем магический круг для исторжения и подудим, – ответил Арс, опасливо вгляделся в сгущающиеся между домами тени и добавил: – Но для начала попробуем выбраться отсю… Ой!

Договорить он не успел. Темный только что переулок озарился светом множества факелов, со всех сторон появились возбужденно орущие и размахивающие топорами гномы в длинных кольчугах и легкомысленных розовых шапочках.

Студенты невольно сбились в кучу.

– Это что? Фестиваль, типа? – нахмурился Рыггантропов.

– Ага. В честь разрубания на части четырех… – Прыгскокк глянул на сердито шипящего Тили-Тили и поправился, – трех людей и одного йоды.

Самый могучий гном, на лезвии топора у которого болталось что-то вроде скелета от венка, шагнул вперед.

– Предупреждаю, мы маги и… – начал Топыряк.

– Привет вам, представители дружественного народа! – во всю мощь легких рявкнул гном, не обративший на слова студента внимания. – Да воцарятся мир и дружба в славном городе Ква-Ква!

Арс почувствовал, как челюсть у него отвисает, а мыслительная деятельность прекращается.

Гномы, презирающие другие народы за то, что на них приходится смотреть снизу вверх, начали говорить о дружбе?

Это выглядело так же дико, как тигр, читающий лекцию о пользе вегетарианства.

– Мы должны идти в ногу со временем! Всем равные возможности! Люди и гномы – братья навек! – продолжал вещать гном. – Да здравствует общество гномско-человеческой дружбы, то есть мы!

– Да здравствует! – завопили остальные гномы, потрясая топорами и бородами.

Уши Тили-Тили самым натуральным образом свернулись в трубочку.

– Пойдемте с нами, о представители дружественного народа! Напьемся, то есть сольемся в экстазе братского единения!

– Э… нам надо идти… – несмело заметил Нил Прыгскокк.

– Ты что, противник гномско-человеческой дружбы? – нахмурился речистый гном. – Ты хочешь удрать в тот момент, когда мы отвергли вековые предрассудки и собрались с вами дружить?

Его соратники замолчали, а на их лицах появилось выражение, напоминающее, что из-под покрова новорожденной дружбы с легкостью может появиться древняя, уродливая вражда.

– Мы идем, – спешно проговорил Арс.

– Отлично! – возликовал речистый гном. – Проследуйте за нами, представители братского народа!

Топыряк ощутил, как его хватают за руку и с невероятной силой тащат за собой.

– Может, сбежим? – шепнул на ухо Прыгскокк.

– Как?

Со всех сторон виднелись топающие ноги, бороды, топоры, кольчуги и розовые шапочки, украшенные перекрещенными топором и мечом, а также надписью: «Дружжба до смирти!»

Через это столпотворение не пробралась бы и смазанная жиром змея.

– Меня зовут Стул с Тремя Ногами, – сообщил речистый гном. – Сердце мое полнится счастьем, что мы поймали… нашли таких качественных друзей, как вы!

– Ага. А если бы не мы, с кем бы вы стали дружить?

– Отправились бы за пределы квартала и схватили… уговорили бы кого-нибудь из прохожих, – Стул с Тремя Ногами махнул ручищей с зажатым в ней топором и едва не отрубил Рыггантропову нос. – А теперь споем представителям дружественного народа песню!

После нескольких минут прокашливаний, кряхтений и сопения гномий хор грянул с устрашающей силой:

– Если с другом вышел в путь, чтоб немножечко бухнуть, веселей дорога! Без друзей я пью чуть-чуть! Без друзей я пью чуть-чуть, а с друзьями – много! Что мне пиво в летний зной, что самогон мне разливной, когда мои друзья со мной!

О мелодии гномы имели довольно смутное представление, зато полагали, что чем громче орешь, тем лучше.

В стоящих вдоль улицы домах задрожали стекла, издалека, откуда-то со стороны Нор, откликнулись собаки. Пролетающий в темном небе вампир испуганно шарахнулся в сторону.

К тому моменту, когда песня подошла к концу, Арс осознал, что улица закончилась, а впереди открылось низкое, точно вросшее в землю сооружение с похожим на нору входом и полным отсутствием окон.

– Это что, бар? – слабым голосом осведомился Прыгскокк.

– Ага, – кивнул Стул с Тремя Ногами. – Заходи, парни! Сегодня все за наш счет в честь дружбы!

– Мы покойники, в натуре, – сказал Рыггантропов. – Еще ни один человек не выбирался живым из гномьего бара.

Горелое пятно целый день пятнало перекресток улицы Оплывших Свечей и переулка Ушной Серы, и никто не обращал на него внимания.

Затем на Ква-Ква надвинулся вечер, пятно слилось с темнотой, погрузилось в нее, словно нырнувший бобер – в воду, и на некоторое время будто пропало из окружающего мира.

А около полуночи начало вспучиваться, точно исполинский гриб.

Едва не вступивший на пятно кот с испуганным шипением рванул в сторону, а вздутие лопнуло, оставив на перекрестке высокую, очень худую фигуру. Сверкнули алые глаза.

Прошлой ночью, после побоища с участием вампиров, оборотней и химер демон ощутил себя утомленным и поступил так, как велел ему инстинкт, – провалился сквозь землю.

Провел день в одном из закутков Нижнего мира, а теперь вернулся со свежими силами.

Расправив темные крылья, похожие на плотную паутину, демон с наслаждением вдохнул городского воздуха, куда более ядовитого, чем миазмы Нижнего мира, принял человеческий облик и зашагал по улице Оплывших Свечей.

Он двигался бездумно, не выбирая дороги, но органы чувств, для которых нет названия ни в одном языке, работали исправно, замечая проскользнувшую вдоль стены мышь, долетевшую из подвала струйку сладковатого дыма, затаившуюся в подворотне фигуру…

– Кошелек или жизнь! – шагнув наперерез демону, Тыквенный Бим заслужил кубок абсолютно тупейшего грабителя Лоскутного мира.

– Жизнь, – выбрал демон.

Тыквенный Бим ткнул ножом, с удивлением отметил, что промахнулся, затем что-то раскаленное, твердое впилось ему в грудь и перед глазами все странным образом померкло.

Тело с мягким шумом упало на мостовую.

– О… – удивился Тыквенный Бим, когда мрак вокруг как-то выцвел, стал равномерно серым. – Что это?

– Просто ты умер. – Демон рыгнул и двинулся дальше, через площадь Фонтанов, к старой городской стене.

За его спиной что-то негромко вздохнуло и развеялось на ветру.

Пройдя через ворота, не закрывавшиеся последние несколько тысячелетий, демон остановился и принюхался.

Внутри старых стен располагался престижный район. Грязь, покрывающую булыжники мостовой, тут иногда подскабливали, снимая верхний, мягкий ее слой. Нищие допускались сюда только в марлевых повязках и бахилах, и даже коты бегали, гордо задрав хвосты.

Демон ощутил тонкий запах власти, исходящий от древних строений, от укрывшихся за ними людей и денег.

Выходец из Нижнего мира давно забыл, что такое «власть», и некоторое время простоял на одном месте, пытаясь осознать, с чем именно столкнулся. А затем высосал кровь из любопытной собаки, осмелившейся подойти слишком близко, и заскользил в ту сторону, где запах ощущался сильнее всего.

Несмотря на позднее время, окна расположенного на Сырой улице особняка лорда Дырга были ярко освещены, а двор заполняли огромные, украшенные гербами и кучерами кареты.

Лорд Дырг давал прием, посвященный борьбе с бедностью, куда допускались даже не сливки, а настоящая сметана общества.

Гости входили через золоченые двери, над которыми болтался транспарант с надписью: «Паможим биднякам!» – бросали несколько бублей в большой ящик с прорезью в крышке и спешили к фуршетному столу, где разливалось вино, сравнимое по возрасту с вампиром, и шли нарасхват бутербродики, намазанные черной икрой поверх масла из перепелиных яиц.

Денег, потраченных на фуршет, хватило бы, чтобы пару месяцев кормить всех бедняков Ква-Ква.

Церемониймейстер охрип, выкрикивая звания и титулы входящих, от усталости в голове у него несколько помутилось, но на появившуюся в дверном проеме черную фигуру он глянул с некоторым подозрением.

– Как вас представить, господин? – поинтересовался церемониймейстер, думая, что раз этого типа пропустили во двор, а потом и в здание, то у него есть приглашение, а значит, определенный непорядок с внешностью и одеждой роли не играет…

Незнакомец выглядел каким-то черно-белым, как очень четкая фотография, – белая кожа, черный костюм, черные глаза и волосы, белоснежные, похожие на копыта, сапоги, черные когти на пальцах…

– Пусть будет… – проникший в особняк через стену демон на мгновение задумался, – мистер Икс.

– Мистер Икс! – объявил церемониймейстер, тщетно пытаясь забыть острые клыки, сверкнувшие во рту у странного гостя.

К удивлению церемониймейстера, никто не обернулся, даже хозяин, лорд Дырг, не оторвался от беседы с невероятно толстой дамой, чье платье, отделанное мехом лопоухой выдры, напоминало старый ковер.

Демон улыбнулся еще раз и исчез в толпе.

А церемониймейстер забыл о странном госте через пять минут.

* * *

Репутацию дому номер пять по Пивомесной улице создавал в первую очередь запах – псиной от него шибало на добрую сотню метров. Вторым опознавательным знаком являлся звук – помесь лая, скулежа и рычания. И только в третью очередь обращала на себя внимание коряво нарисованная вывеска: «Псарня “У Лежащего”».

Несколько странное название объяснялось просто – зданием владел тролль, чье полное имя звучало так: Лежащий-На-Вершине-Скалы-И-Повернутый-Лицом-На-Северо-Восток.

Такое произнесет далеко не каждый, не говоря о том, чтобы написать.

Тут продавались щенки и взрослые собаки любых пород (даже несуществующих и вымерших), а также родословные к ним, чья длина зависела только от тяжести кошелька покупателя.

Сейчас, глубокой ночью, обитатели псарни спали, и шум на Пивомесной улице производили три местами поблескивающие фигуры, нетвердой походкой шагающие к дому номер пять.

– Мы приш-шли, – сказала одна из них, останавливаясь.

– Куда? – спросила другая.

– Туд-да, куда ш-шли.

– Тогда стучи.

Третья попросту упала вперед и ударила в дверь псарни собственной головой.

Из внутренностей здания раздался многоголосый лай, а за ним – тяжелые шаги, услышав которые, любой здравомыслящий человек обратился бы в бегство.

Но стоящие у входа люди утопили здравомыслие в пиве.

– Кто еще там? – прогрохотал тяжелый, словно каменный, голос, и через щели в двери протиснулись лучики багрового света.

Стало ясно, что местами поблескивающие существа – обыкновенные, только очень пьяные стражники.

– Тор-ропливые, – заплетающимся языком проговорил один из них. – Ид-дем по следу опасного прест-тупника…

Загрохотал отодвигаемый засов, дверь отошла в сторону, явив занимающего весь дверной проем и еще немало пространства по сторонам от него тролля.

В огромной лапище потрескивал факел, маленькие глазки недружелюбно блестели.

– Преступника? А я тут при чем?

– Чтоб-бы пойти по следу, надо его вз-зять, – ответил лейтенант Лахов, – а чтобы его вз-зять, нужна собака…

– Ты должен, эта, помочь следствию, – заявил Калис и громогласно икнул.

Лежащий Ргов попытался кивнуть, но только боднул землю.

– Вы хотите забрать у меня собаку? Бесплатно? – тролли думают всем телом, не только головой, и процесс этот не может похвастаться быстротой.

– Д-да, – кивнул Лахов. – Самую лучшую, чтобы она даже след д-демона могла вз-зять!

– Ага, вот как, – хозяин псарни еще раз осмотрел стражников. – Я всегда рад помочь слугам закона…

И трещинки на его лице сложились во что-то, напоминающее злорадный оскал.

– Фас, – сказал Ргов. – В смысле, ищи.

Собака, напоминающая помесь болонки, бульдога и шарпея, оскорбленно посмотрела на него.

В ее взгляде читалось множество мыслей: что по этому месту прошли десятки людей и прочих существ, что только идиоты станут будить приличную собаку посреди ночи, вытаскивать из теплой клетки и тащить через полгорода.

– Может ей, это, дать косточку? – предположил Калис.

– А у тебя она есть? – спросил Лахов.

– Нет.

– Тогда заткнись.

Стражники успели забыть, кому первому пришла в голову мысль использовать для поисков демонов собаку, а по дороге от псарни, когда немного протрезвели, несколько раз переругались.

Лейтенант вздохнул и посмотрел на собаку, та гордо отвернулась.

– Э… Ролик, – сказал Лахов, вызволив из недр памяти кличку, – помоги нам, и ты станешь самой знаменитой собакой в этом городе! Пес, поймавший преступника, – это же так романтично!

Судя по виду собаки, она предпочла бы вариант «пес сытый, выспавшийся и лишенный блох».

– Пожалуйста, – всхлипнул Ргов, – нам нужно найти очень необычный след…

Ролик мрачно поглядел на него и решил, что эти двуногие от него так просто не отстанут.

На псарне Ролик (согласно легенде, он был гигантским карликовым пинчером) жил почти три года, с небольшими перерывами на посещение новых хозяев. Тролль продавал его тем, кто просил умную собаку, а через несколько дней встречал у дверей и вел в именную клетку – никто из покупателей не выдерживал, обнаружив, что собака умнее их самих.

«Ладно, – подумал Ролик, – найду им след, а дальше пусть ведут меня прямо к мясной лавке. И костями они не отделаются!»

– Гав, – сказал он и опустил нос к земле.

А когда почувствовал запах, испытал желание заскулить и упасть на спину, подставив брюхо.

Запах был… чужим и страшным, от него веяло огнем, пеплом и ужасом…

Так мог пахнуть ходячий костер, на котором сжигали людей.

– Р-ры! – Ролик оскалился, вынудив собственный страх в испуге бежать, и неспешно затрусил по следу.

Для пса это было не труднее, чем для трамвая – ехать по рельсам.

– Чего это он? Нашел что-то? – удивился Калис.

– Похоже на то. За ним! – И Лахов потрусил следом за собакой.

Через десяток шагов, ощутив колотье в боку, он дал себе клятвенное обещание завтра же бросить пить и начать делать зарядку.

Пятое за последние полгода.

На площади Фонтанов Ролик остановился перед тем, что выглядело лежащей на мостовой кучей тряпья, и взвыл, вскинув морду к небу.

– Старина Тыквенный Бим, – проговорил лейтенант, рассматривая тело, напоминающее спущенный воздушный шарик. – Что этот гад с ним сотворил?

– Уменьшил количество преступников в Ква-Ква, – ответил Калис, с детства усвоивший, что врать нехорошо.

Лахов мрачно на него поглядел.

– Идем, – сказал он собаке.

– Гав, – ответила та и побежала дальше.

А через несколько километров и двадцать минут сопения, пыхтения и топота остановилась у громадного, напоминающего праздничный торт дома, укрытого за высоким забором.

Выразительно глянула на стражников и гавкнула.

– Живут же люди, – вздохнул Ргов, снимая шлем и вынимая из него остатки сигареты.

– Это не люди, это богачи, – ответил лейтенант. – Неужели демон сюда забрался?

– Есть такая пословица… – Калис напрягся, – удильщик удильщику глаз не выклюет… в общем, это значит, что гады друг к другу тянутся.

– Очень познавательно, – Лахов подошел к прорезанной в воротах калитке и постучал.

– Вот сейчас как открою да дам по башке, – без особого воодушевления сообщили изнутри.

– Это стража.

– Стража ночью спит, а не по улицам бегает.

– Ну, так мы… ночная стража.

– О!

Калитка загрохотала и открылась, из нее выступила некая отдаленно человекообразная фигура.

– И вправду стража, – удивилась она. – Вам денег дать?

– Не надо, – Лахов честно победил искушение. – Чей это дом, и не случилось ли тут сегодня ночью чего необычного?

Привратник, по всем признакам относящийся к людям, считающим себя аристократами только потому, что они служат у аристократов, почесал щеку, обильно покрытую щетиной, и сказал:

– Тут обитает лорд Дырг, один из знатнейших людей нашего города. Неужели ты о нем не слышал?

Лейтенанту очень хотелось сказать, что гнусные деяния, совершаемые лордами, почему-то не называют преступлениями и что простые стражники чаще имеют дело с убийцами и ворами, чем с дворянами.

Но он промолчал.

– А так прием у нас сегодня был. В пользу бедных. Напились все как свиньи… – привратник спешно поправился, – как благородные свиньи, в смысле… Кто в салате уснул, кто под столом, но всех вроде растащили…

– И никого не убили? – уточнил Лахов.

– Мертвецки пьяных хватало, а вот трупов вроде не было.

– Если вдруг кого-нибудь убьют, то вы не стесняйтесь, зовите. Мы будем неподалеку.

– Хорошо, – несколько ошеломленно кивнул привратник и удалился за калитку.

Та поспешно захлопнулась.

– Демон тут, – сказал лейтенант, – и, чтобы он не ушел, мы должны окружить дом и караулить до рассвета.

– Окружить втроем? – спросил Ргов.

– Э… вчетвером, – Лахов поглядел на собаку. – Она тоже будет сторожить. У особняка как раз четыре угла.

– Она? – презрительно осведомился Калис. – Это… это… Это же гражданское лицо!

– Офицер согласно уставу имеет право принимать в Торопливые гражданских, – отрезал лейтенант. – Э… капрал Ролик, смирно!

Собака, чей язык свисал чуть ли не до земли, встала и даже попыталась вытянуться.

– Занять пост около того угла дома, – приказал Лахов, почему-то ощутив себя идиотом, – при обнаружении существ, пытающихся покинуть особняк лорда Дырга, подать сигнал голосом. Все понятно, капрал?

– Тявк тявкочно! – ответила собака и потрусила к указанному углу.

– Нет, больше виски с пивом я мешать не буду, – сказал Ргов. – От такой смеси мерещится невесть что.

– Ага, – согласился Калис.

Пейзаж состоял из темноты, уходящих в нее исполинских колонн черного камня и текущих по тому, что могло сойти за землю, рек кипящей лавы. В них бултыхалось нечто, похожее на угольки.

Стоящие на берегу одной из рек существа напоминали людей настолько сильно, насколько это возможно для демонов.

– Инструкции помнишь? – в пятый раз спросил начальник отдела собственной безопасности.

– Так точно, – ответил его подчиненный, намазанный толстым слоем крема от загара и с помощью одежды, а также хитрых технических приспособлений замаскированный под типичного обитателя Ква-Ква.

Маскировка была неплоха, но даже в величайшем городе Лоскутного мира нечасто встречаются люди двух с половиной метров ростом, а лыжные шапки не носят с балетной пачкой и высокими сапогами для верховой езды.

Демоны, конечно, знают, что такое одежда, и понимают, какие ее детали на какие части тела нужно надевать, но слова «сочетаемость» и «вкус» лишены для них какого-либо смысла.

– Это хорошо… – начальник отдела безопасности нагнулся и, ловко вытащив из лавы уголек, поджег сигару, скрученную из базальта.

На мгновение стал слышен тонкий, похожий на комариный писк голос:

– Пожалуйста, нет-нет-нет! Я-больше-не-буду! Я-стану-хорошим! Нет! Нет!

– Пф-ф… – сигара разгорелась, и начальник отдела бросил «уголек», а на самом деле – человеческую душу, обратно в лаву.

По всей вселенной известно, что души грешников в Нижнем мире в качестве наказания слегка поджаривают.

На самом деле это не так.

Лоскутный мир плывет через достаточно холодное космическое пространство и, чтобы не стать причудливой ледышкой весом в несколько миллионов тонн, вынужден обогреваться.

Демоны исполняют функции кочегаров, а топливом служат души людей и прочих разумных существ, за время проживания в теле накопившие достаточное количество житейской грязи, именуемой обычно «грехами».

Они потихоньку выгорают, давая куда больше тепла, чем дрова, уголь или нефть, а очищенная (и изрядно обгоревшая) душа отправляется наверх, чтобы начать жизнь в новом теле.

Дабы опять нагрешить и вернуться в Нижний мир.

Если обитатели Лоскутного мира перестанут грабить, убивать, воровать, пить и хвастаться, то мир просто-напросто погибнет.

Именно поэтому боги, на словах осуждающие грехи, никогда с ними особенно не борются.

– Пф-ф… – Начальник отдела выпустил клуб вонючего дыма и сказал: – Запомни – при встрече с беглецом немедленно активируй устройство номер семь. Не пытайся вступить в схватку. Он сильнее тебя.

– Так точно, – пряча улыбку подчиненного, уверенного в безнадежной тупости командиров, кивнул второй демон, он же специальный агент высшего класса Беймс Джонд. – Я прочитал инструкции шестьсот шестьдесят шесть раз, как велит другая инструкция.

Бюрократию изобрели люди, но демоны модернизировали ее и взяли на вооружение.

– Тогда отправляйся. – Начальник отдела подумал, что стоит как-то ободрить подчиненного, и добавил: – Если погибнешь, мы никого не возьмем на твое место, обещаю.

– Угу, – сказал Беймс Джонд.

Он скривил лицо, спрятанное за толстым слоем солнцезащитного крема и парой закопченных стекляшек, закрепленных на проволочке, взмахнул руками и… провалился вверх.

– Да пребудет с тобой вся злоба мира, – начальник отдела безопасности вздохнул и потянулся за очередной сигарой.

Беймс Джонд испытал легкое головокружение и покалывание в рогах, а затем обнаружил, что стоит посреди темной и пустынной улицы.

Воздух, а точнее некая газообразная субстанция, его заменяющая, пахла старыми собаками, объедками и еще чем-то неповторимо тошнотворным, присущим лишь атмосфере Ква-Ква.

– К месту исполнения задания прибыл, – сказал сам себе Беймс Джонд.

Прочитав инструкцию шестьсот шестьдесят шесть раз, трудно сохранить здравый рассудок.

– Шляются тут всякие, спать мешают, – проговорил в вышине скрипучий голос, затем раздался стук открываемого окна, и на Беймса Джонда обрушился поток липкой и вонючей жидкости.

Ква-Ква встретил демона так же, как и остальных гостей – помоями.

Хрор Глубокий обнаружил библиотеку.

Понял он это, ударившись головой о высокие черные двери, украшенные неярко светящимися магическими символами. Замахав руками, чтобы отогнать кружащихся вокруг розовых слонов и зеленых поросят, вор попытался сообразить, что ему здесь нужно.

Ценой неимоверного усилия, от которого слоны стали фиолетовыми, а поросята полопались, удалось поймать за хвост мысль о какой-то книге, а за ней еще одну – о библиотекаре…

Если о пропитывающей университет сырой магии Скрытный попросту забыл (поскольку никогда ее не замечал), то про охраняющего книги гроблина прочел Хрору целую лекцию.

Сейчас ее жалкие остатки норовили выплыть на поверхность агонизирующего сознания.

– О… – сказал вор. – Чеснок… осиновые колы… святые символы… текущая вода… серебро… все это не действует!

Гибкие пальцы, снабженные несколькими дополнительными суставами, скользнули в висящую на поясе сумочку, а когда вернулись обратно, то сжимали маленький и очень тяжелый шар.

Хрор, который последние несколько часов полз, поднялся на ноги и толкнул дверные створки. Они медленно, бесшумно и торжественно открылись, вор вступил в пахнущую бумагой и пылью темноту.

Из-за расположенной слева от входа конторки поднялась высокая тощая фигура и спросила:

– Чем могу быть бесполезен?

– У меня есть… – Хрор подошел к конторке вплотную, – таинственный амулет против таких, как ты… хочешь посмотреть?

Гроблин удивленно воззрился на него, а вор, широко размахнувшись, ударил библиотекаря по лбу. Раздался сухой треск, в стороны полетели искры, и Мешок Пыль прямо, как срубленное дерево, упал назад.

– Надо же, подействовало, – сказал Хрор, осматривая амулет, чудным образом напоминающий обыкновенный кастет. – Не соврал маг, не соврал…

Тут его речь перешла в неразборчивое курлыканье, и некоторое время вор потратил на то, чтобы отбиться от явившейся из темноты стаи крылатых супниц и поговорить с выросшим из пола кактусом.

Кактус оказался приятным собеседником.

– Извини, друг, но мне пора, – сказал ему напоследок Хрор Глубокий. – Увидимся в другой раз.

Кактус печально кивнул, на пол с шелестом посыпались иголки.

Несколько минут вор таращился в темноту между книжных стеллажей, а затем, в очередной раз доказав глубину и окончательность своего безумия, решительно двинулся прямо в нее.

Ошеломленная подобной наглостью библиотека затихла. Затем из ее недр донесся неприятный шелест, будто там летело что-то крупное, снабженное большим количеством крыльев.

Шелест сменился воплем и удаляющимся топотом, а им на смену пришла обычная кровожадная библиотечная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием магических разрядов, шорохом страниц да легкими шагами удивительных созданий, обитающих среди книг.

Валько Нурс, младший жрец Свауха, брел по улице с таким несчастным видом, что ему завидовали попадающиеся навстречу нищие. Сам Валько, предающийся мрачным мыслям, этого благополучно не замечал.

Надежда на то, что жизнь вернется в обычную колею, погибла утром, когда верховный служитель Бога-Творца чуть ли не пинками выгнал подчиненных из храма.

– Идите и читайте молитвы, тунеядцы! – сказал он. – А не то…

Валько Нурс тогда уныло вздохнул и побрел прочь, втихую радуясь, что сегодня ему достался участок в центре, неподалеку от площади Изопилия.

– Мы должны восстать против злобной тирании и бессмысленного произвола! – бурчал увязавшийся следом брат Сальный Тукк.

– И зачем?

– Чтобы произвол не был… э… бессмысленным, – сказал Сальный Тукк.

Валько Нурс только рукой махнул.

На подходах к площади Сальный Тукк повернул на право, и дальше Валько Нурс побрел один. Погруженный в собственные мысли, на пересечении улицы Дохлых Кошек и Песочной он натолкнулся на какого-то человека.

– Изви… – жрец поднял взгляд, и слова застряли у него в горле.

На голове у высоченного детины, покрытого слоем блестящего жира, красовалась мятая шапочка, глаза прикрывали закопченные стеклышки, проволочками прикрепленные к ушам (или к чему-то, только на них похожему), а на поясе колыхалось нечто белое, растопыренное.

– Чего уставился? – спросил детина. – Людей не видел?

– До сегодняшнего дня думал, что видел, – слабым голосом откликнулся Валько Нурс и совершенно автоматически озвучил первую строку из молитвы, въевшейся в голову хуже перхоти. – Морде Крышна, Морде Рама, Морде Морде…

– Разрази меня боги! – сказал детина и с громогласным «Хлюп!» лопнул.

Валько Нурс замер с открытым ртом.

Новая мантия цветом напоминала залежавшиеся салатные листья, да и шуршала точно так же. На воротнике красовалась кружевная вышивка, а подол украшал орнамент из веточек.

– Ну, как? – томно спросил жрец-стилист. – По мнению журнала «Гля! Мур!», это последний писк сезона.

– Если последний, то пусть его пищит кто-нибудь другой, а я пожить хочу, – свирепо ответил Зубост Дерг. – В этой штуке я выгляжу как… как грядка в огороде. Только гусениц не хватает!

– Их можно пришить, – понял все по-своему жрец-стилист. – Ты…

Храм качнуло, из главного зала святилища, где недавно закончилась утренняя служба, донеслись приближающиеся вопли.

– Там! Там! – их источник, оказавшийся наставником послушников, ворвался в покои верховного жреца и сделал попытку забиться под шкаф. – Он появился!

– Кто? – спросил Зубост Дерг.

– Он! Он!

– Кажется, я догадываюсь, – верховный служитель Отца Богов торопливо содрал с себя мантию и выбежал в коридор.

В главном зале, прямо перед статуей Бевса-Патера стоял некто высокий, покрытый толстым слоем жира и очень странно одетый.

– Вот ты и попался! – счастливо возвестил Зубост Дерг, отдышавшись после быстрого бега.

Демон зашипел, плюнул комком зеленого пламени, но оно погасло, не пролетев и метра.

– Сила Отца Богов защищает меня, – сообщил Зубост Дерг. – Так что не суетись, не трать силы зря.

Демон зарычал, могучие лапищи поднялись, потянулись к горлу верховного жреца.

– Ничего личного, просто ты понадобился нам для одного щекотливого дела, – Зубост Дерг на всякий случай сделал шаг назад.

– А с чего вы взяли, что я демон? – неожиданно спросил демон. – Я обычный торговец сандаловым деревом Педро де Удавилла, и не понимаю, как я тут оказался и что это за «тут» вообще!

Зубост Дерг, не ожидавший такого отпора, несколько опешил.

– Торговец сандаловым деревом? – он оглянулся в поисках поддержки, обнаружил выглядывающего из-за занавеса жреца-снабженца и поманил его.

Тот приблизился черепашьими шагами.

– Ты в храме Бевса-Патера, Отца Богов! – важно проговорил Зубост Дерг. – Если ты попал сюда по ошибке, то ничего с тобой не случится! Мы даже извинимся. Потом. Наверное. А сейчас скажи вот ему, – он кивнул в сторону жреца-снабженца, – какими видами сандалового дерева ты торгуешь. Откуда и куда поставляешь…

Жрец-снабженец, уловив, что разговор свернул в знакомую область, несколько ободрился.

– Каков ныне процент налога на транзит через Горы? Не свирепствуют ли жучки?

Жирная мазь на лице и лапах демона начала пузыриться, источая резкий запах.

– Э… я начинающий торговец, – сказал он. – Вот завтра прямо и начну торговать этим… сандалетовым деревом.

Беймс Джонд чувствовал себя очень неуютно в первую очередь потому, что ни на одной из шестисот шестидесяти шести страниц инструкции подобная ситуация не предусматривалась.

Маскировка почему-то не сработала, а проклятые жрецы ухитрились заманить его в храм, где любой демон не сильнее амебы.

– А ну-ка сними с глаз эти закопченные стеклышки! – Зубост Дерг торжествующе усмехнулся. – Или я благословлю тебя!

Он поднял руку для священного жеста. Демон отшатнулся.

– Ладно, ваша взяла, – пробурчал Беймс Джонд, понимая, что настал момент прибегнуть к последнему средству. – Я не могу раскрывать инкогнитро, но вот взгляните-ка на это…

И он полез в шуршащие глубины балетной пачки.

– Что такое «инкогнитро»? – удивленно спросил жрец-снабженец.

– Что-то вроде ширинки, наверное, – ответил Зубост Дерг. – Ладно, ты иди. Дальше я сам справлюсь.

Жрец-снабженец торопливо удалился ко входу в зал, откуда его коллеги наблюдали за происходящим, а Зубост Дерг изумленно вытаращился на перемазанный вонючим жиром лист бумаги, что протянул ему демон.

– Это что? – осведомился верховный жрец.

– Командировочное удостоверение! – прошипел Беймс Джонд. – Если ты жрец, а не дубина, то поймешь, что оно подлинное!

Зубост Дерг осторожно взял лист и уставился на нанесенный алым отпечаток когтистой ладони.

Так маркировали документы только в одном месте – в канцелярии правителя Нижнего мира. Рискнувший ее подделать, будь он хоть богом, очень быстро начинал раскаиваться.

Вид собственных кишок, как правило, способствует раскаянию.

Получалось, что угодивший в храм демон вовсе не беглец, а… какой-то другой демон.

– Я выполняю важное задание моего господина, – сказал Беймс Джонд. – А ты оказываешь мне противодействие! Учти, жрец, когда мы встретимся, – в стеклянных кругляшах, закрывающих глаза, мелькнул отсвет исключительно жаркого пламени, – я могу вспомнить об этом дне…

– Извини, ошибочка вышла, – Зубост Дерг протянул обратно командировочное удостоверение. – Мы вообще-то ловим другого.

– Другого? – Беймс Джонд замер.

Служители Бевса-Патера знают о побеге?

Значит, осведомлен и сам Отец Богов, и прочие обитатели Влимпа.

Какой тогда смысл в том, чтобы рвать жилы, надеясь поймать беглеца до божественной инспекции, предстоящей через несколько дней?

Беймс Джонд испытал острое желание прочитать еще одну инструкцию.

– Я могу идти? – спросил он.

– Конечно. Но ты…

Договорить Зубост Дерг не успел. Отпущенный на свободу демон выпустил клуб серо-зеленого едкого дыма и с громовым раскатом исчез. На полу храма остался круг гари.

Мало кто может рассказать о том, как пьют гномы, и вовсе не потому, что они прячутся.

Совсем наоборот, спрятать пьяного гнома не легче, чем засунуть кита в карман.

Гулянка представителей малорослого и бородатого народца напоминает дискотеку, землетрясение, торнадо и растянутый по времени взрыв на пивном заводе одновременно, а оказавшиеся рядом существа либо бегут, либо вовлекаются в ее кипящее, бурлящее и орущее жерло.

А наутро мало что могут рассказать.

Открыв глаза, Арс обнаружил, что, во-первых, жив, во-вторых, лежит на чем-то твердом.

– О, – сказал он, понимая, что более сложных звуков выговорить не в состоянии, и попытался поднять голову.

Та отреагировала вспышкой боли.

– Ы… – произнес кто-то рядом вполне человеческим голосом, и, посмотрев в ту сторону, Арс обнаружил всклокоченную шевелюру Нила Прыгскокка, в которой запутались соломинки и осколки стекла.

– А, типа, – разговор поддержал находящийся где-то за Прыгскокком Рыггантропов.

– С-с-с-с… – голос Тили-Тили донесся снизу, будто из-под земли.

Арс попытался вспомнить, что происходило вчера, но с изумлением обнаружил, что в памяти сохранился только ворох цветастых обрывков.

Студентов привели в гномий бар, тесный, с низким потолком и горящими на стенах факелами. Гномы вновь начали петь, а гостям предложили выпить кружку дружбы, откованную специально для этого случая…

После пятого глотка с памятью что-то произошло.

Со второй попытки удалось поднять голову, и Арс невероятным усилием воли перевел себя в сидячее положение.

– О, – сказал он удивленно, обнаружив, что они лежат на полу в том же баре, что факелы не горят, дверь открыта, хозяева куда-то подевались, а помещение завалено мятыми кружками и изрубленной в мелкую щепу мебелью…

– А, – Рыггантропов встал, держась за стенку, и осторожно вытащил Тили-Тили из-под стойки.

Лицо йоды, обычно коричневое, выглядело розовым, как бочок поросенка, а сам он напоминал плюшевую игрушку.

– О! – сознание Арса пронзила не до конца оформившаяся, но ужасная мысль, и он принялся судорожно оглядываться. – О?

– Ы… – Прыгскокк успокаивающе похлопал ладонью по демонскому манку, в обнимку с которым лежал.

– О…

– А, типа…

– С-с-с-с… Ш-ш-ш-ш!

Только тут Арс обратил внимание, что нечто довольно тяжелое болтается у него на шее. Опустив голову, Топыряк с изумлением уставился на золотую цепочку и висящий на ней значок размером с небольшой щит.

«На веки Другг Гномав!» – было выбито на нем, а снизу стоял номер «2».

– Ы… у меня три, – сказал Нил, – а у Тили-Тили – один, так что он теперь лучший друг гномов в этом городе…

– А они об этом знают? – спросил Арс, бросив взгляд на розовое лицо йоды. – И что с ним такое?

– Побледнел, типа, – объяснил Рыггантропов.

– Ну и ну!

– С-с-с-с… – согласился Тили-Тили. – Ш-ш-ш-ш…

– Интересно, а что вчера было? – Арс осторожно, точно в темную комнату, где ворочается что-то большое, заглянул в память – и тут же отпрянул. – А то я… э… не совсем все помню до конца.

– Типа, весело, – ответил Рыггантропов. – Пили этот, как его, гномий крепкий…

– Да? – удивился Арс.

Самогон, настоянный на сланце и крепленый с помощью гранитной крошки, скорее не пили, а ели ложками (десертными), поскольку консистенция у него была как у каши, а крепость – точно у царской водки.

Считалось, что для всех, кроме гномов, он является страшным ядом.

Четверо студентов это утверждение опровергли.

– Потом нас приняли в гномы, – добавил Рыггантропов, – и начали учить держать в руках топор…

– О, учеба не пошла впрок, – слабым голосом проговорил Прыгскокк, озирая заваленный останками мебели пол.

– Это хозяева разошлись, начали показывать боевое умение, – сообщил двоечник. – Потом танцевали на столах, точнее, на том, что от них осталось, а дальше я не помню…

Арс ощутил желание провалиться сквозь землю и на мгновение пожалел, что он не демон.

– Надо удирать отсюда, – сказал Нил, поднимаясь с пола, – пока нас не заставили заплатить за все. Кстати, а где хозяева?

– Типа, когда все выпили, они пошли за добавкой.

Дверь с треском распахнулась, и внутрь ввалился огромный, окованный железными полосами бочонок, а за ним – Стул с Тремя Ногами.

– Как здорово мы вчера спели! Хей-хо! – рявкнул он, сверкнув красными глазами. – Выпьем?

– Нееет!!! – дружный вопль вырвался из трех глоток, четвертая издала протестующее шипение.

А через мгновение гном обнаружил, что остался в баре один.

– И чего я такого сказал? – удивленно спросил он.

Винный подвал лорда Дырга считался одним из самых глубоких и почтенных в городе. Если бы подвалы имели людские привычки, то со многими собратьями подземелье под особняком лорда не пожелало бы не то что разговаривать, а просто находиться рядом.

Постоянными обитателями подвала являлись крысы, временным – дворецкий, иногда совершающий инспекцию вверенных ему бочек и после нее засыпающий прямо на полу.

Но сегодня ночью крысы ушли, дворецкий остался наверху, а в подвале объявился постоялец.

Он с комфортом расположился между бочками, знать не зная о том, что вокруг особняка бродят злобно поглядывающие друг на друга жрецы разных богов, и что читаемая ими молитва способна подчинить любого демона.

Кроме того, который эту молитву не слышит.

В караулке было шумно. В одном из углов играли в кости на завтрашнее ночное дежурство, в другом допрашивали попавшегося на месте преступления воришку. Его печень при ударах издавала странные ухающие звуки.

Уголком мира и спокойствия выглядел стол, за которым сидели Лахов и двое его сержантов.

– Разработаем дриспозицию, – проговорил лейтенант, очевидно смакуя умное слово.

– Чего? – не понял Калис.

– Гав? – удивился сидящий около стола капрал Ролик, благодаря привязанному к макушке помятому, ржавому шлему выглядящий настоящим стражником.

Разве что пивом от пса не пахло.

– Это как кто в толчке сидеть будет, – обозначил понимание ситуации Васис Ргов.

– Дриспозиция – это план боя, – Лахов в очередной раз ощутил себя гигантом мысли и подумал, что быть им не так уж и здорово. – Ночью подозреваемый покинет особняк, и тут-то мы должны его схватить…

– Подозреваемый – это демон? – уточнил Ргов.

– Тише ты! – лейтенант огляделся, проверяя, не услышал ли их кто. – Подозреваемый – это подозреваемый! А демонами мы не занимаемся! Понятно?

Ролик заворчал и лег на пол, положив голову на лапы.

Сержанты дружно заскрипели мозгами, со шлема Калиса посыпалась ржавчина.

– Ага. Это все вроде как неофициально, – сказал Ргов. – Как бы мы ловим подозреваемого, который на самом деле дем… подозреваемый.

– Именно, – кивнул Лахов.

– Мама всегда говорила, что я сообразительный, – обрадовался Ргов, – что я далеко пойду…

– В наряд, если не заткнешься, – оборвал подчиненного лейтенант. – Так что насчет дриспозиции? Что у нас есть такого, что может повредить демону?

Сержанты поглядели друг на друга и одинаковым движением почесали шлемы в области затылка.

– Ничего! – сделал вывод Лахов. – А это значит, что нам нужно такие штуки добыть, причем до вечера!

– Это чеснок? Осиновые колы и святые символы, да? – голос Ргова прозвучал без энтузиазма.

– Примерно.

– А арбалеты не подойдут? – с надеждой осведомился Калис.

– Нет. Ты берешь на себя святые символы и освященную воду, ты, Ргов, отправляешься за осиновыми колами.

– Гав? – Ролик приоткрыл один глаз.

– А мы с тобой пойдем за чесноком!

Рынок на площади Изопилия считается не только самым большим в Ква-Ква, но и самым вонючим и самым шумным.

Тут можно купить все: одежду, оружие, дурманящие вещества, драгоценные и простые камни, совершенно непредставимые штуковины и даже (как утверждают некоторые) честь и достоинство.

Овощные ряды располагались в центральной, самой людной (а также гномной, тролльной и эльфной) части рынка, так что Лахов пробивался туда через настоящие торосы из тел.

Лейтенант пихался и толкался, а на свирепые взгляды отвечал еще более свирепыми.

– Уф, – сказал он, добравшись до относительно свободного пятачка (где располагалось всего-навсего двое гоблинов, прилавок и спящий на земле тролль). – Ты где, не отстал?

– Гав, – сказали откуда-то из области коленей.

– Ну и славно. – Лахов повернулся к прилавку и изобразил самую неофициальную из улыбок. – О, господин Переэль, какое приятное утро.

Эльф-торговец кивнул с таким видом, словно только что потерял близкого родственника.

– Мрачные пророчества возвещены ныне! – истово сказал он. – Тьма надвигается! Назгулы пробудились! Цены на брюкву падают, а на спаржу растут!

– Ладно тебе прибедняться, – скривился лейтенант. – Мне нужен мешок чеснока, самого ядреного.

– Пять бублей, – возвестил эльф, – и только из уважения к твоему мечу, доблестный воин!

Лахов покосился на клинок, состоящий из ржавчины, сохраняющей форму лишь благодаря нахождению в ножнах, и подумал, что давненько не сталкивался со столь простым способом сбить с толку.

– Э… да? Что-то дороговато.

– Я же говорю – мрачные пророчества возвещены! Тьма…

– Капрал Ролик, глянь-ка, что там под прилавком. Так сладко и приятно пахнущее.

Эльф с ужасом услышал, как под ящиками с капустой, морковью и картошкой что-то завозилось.

– О, – сказал лейтенант, нагибаясь и поднимая небольшой мешочек. – Так, заглянем сюда… Ага, какая интересная сушеная трава. Если я не ошибаюсь, ее курят, чтобы увидеть яркие цветные картинки… Сейчас вспомню, как она называется и сколько лет тюрьмы дают за ее хранение…

– Р-р-р-ры, – прорычал Ролик и укоризненно покачал головой.

– Хорошая память – не есть достоинство доблестных воинов, – из-под мрачно-надменной маски на лице эльфа выглянуло беспокойство. – Не стоит утруждать себя. Вот мешок, набитый самым ядреным чесноком.

– Вот и славно. Капрал Ролик, положи эту неизвестную траву на место.

– Гав!

– Всегда рад помочь страже.

– Не сомневаюсь. До новых встреч, Переэль.

Эльф пробормотал под нос что-то, подозрительно напоминающее проклятье.

С осинами в Ква-Ква оказалось туговато.

Это сержант Васис Ргов понял через два часа бесцельных поисков. За это время он обнаружил парочку хилого вида кустов и несколько пучков только что пробившейся травы.

Вытесать из них кол не удалось бы и магу.

Поиски затруднялись тем, что хотя Васис Ргов и представлял, что такое дерево (торчащая из земли штуковина с торчащими из нее штуковинами поменьше с торчащими из них листьями), но он слабо ориентировался в том, как именно отличить осину от дуба или березы.

– Эхе-хе, – вздохнул сержант, ощущая полный упадок моральных сил. – Почему деревья не совершают преступлений? Тогда бы я их ловил, сажал за решетку и все о них знал…

Оглядевшись, Ргов заметил вывеску: «Пиво» и отправился к ней – бороться с моральным упадком.

Под вывеской обнаружилась самая обыкновенная забегаловка из тех, где мухи чувствуют себя как дома, пол равномерно липкий от покрывающих его органических веществ, а в воздухе висит запах жидкости, в которой долго вымачивали ушедшие на пенсию носки.

Получив кружку чего-то бурого, напоминающего пиво (возможно, той самой носочной жидкости), сержант уселся за стол и предался мрачным размышлениям о бренности всего сущего.

Когда пиво закончилось, взгляд Ргова упал на стоящий неподалеку табурет.

Тот был очевидно деревянным, а ножки его отдаленно походили на затупившиеся колы.

– Так, – проговорил сержант, повернувшись к хозяину. – Это осина?

– Что? – не понял тот.

– Вот это! – Ргов показал на табурет.

– Пусть будет осина, – осторожно согласился хозяин, явный сторонник дипломатического подхода в отношениях со стражей.

На самом деле о происхождении стула, полученного однажды в обмен на кружку пива, он имел смутное представление, и никогда не задумывался, из чего именно тот сделан.

Может быть, что и из осины.

– Я у тебя его забираю… отбираю… как же это? Конфисковываю!

– Табурет? Это почему? – расставаться с предметом обстановки хозяин не желал.

– Потому… – Ргов задумался. – Это важная улика. Ты должен помочь следствию. А если не отдашь, хуже будет.

Последний аргумент подействовал почему-то сильнее всего.

– Ладно, чего только не отдашь стражам закона, – пошел на попятную хозяин.

– Ха-ха! – Ргов просиял и через минуту вышел на улицу, сжимая в руках осиновый табурет.

Дверь лавочки религиозных товаров, расположенной на улице Темного Света, с треском распахнулась, и чей-то довольно грубый голос проорал:

– Всем стоять! Лицом к стене, руки за голову!

Владелец лавки осторожно положил на стол священный молот Толстого Хрю, который как раз протирал святой водой, и повернулся к посетителю, догадываясь, что именно он увидит.

Сержант Калис вовсе не был грубым человеком, он просто не умел по-другому здороваться.

– Ты, это, торгуешь всякой религиозной требухой… требутикой, в смысле? – спросил он.

– Да, – с достоинством ответил владелец лавки.

– Но ты же этот… – Калис пригляделся к собеседнику и изумленно заморгал. – Зомби!

– Вот, так я и знал, что в нашей страже служат люди, находящиеся под властью предрассудков! – ядовито сказал владелец лавки. – Если я немножко мертв, то что, не могу заниматься бизнесом?

– Можешь, но твой товар…

– Мой жизненный статус позволяет мне совершенно беспристрастно относиться к продукции!

– Ладно, – Калис сдался. – Что у тебя есть?

– Наш каталог включает больше восьми тысяч позиций, – сержанту был предъявлен пухлый, как откормленный поросенок, том.

– Ну… мне нужны всякие священные штуки, что помогают против демонов.

– Да? – человек на месте владельца лавки удивленно покачал бы головой, но для зомби это слишком опасное движение, поэтому он всего лишь задумчиво подвигал веками. – Хорошо, смотри…

Калис вытаращил глаза, когда ему предъявили десятка полтора различных символов (сплошь острые грани и серебро), и даже ощутил что-то вроде священного трепета.

– Э… – сказал он. – Это, наверное, очень дорого. А что-нибудь подешевле есть?

Денежные фонды, выделенные на закупки, предельно жалобно бренчали в кармане, намекая на собственную скудость.

– Подешевле? Найдем.

Вскоре сержант Калис покинул лавку, нагруженный тремя пузырьками воды из священного источника Бевса-Патера, а также похожим на деревянную фрезу символом бога смерти Вяжи.

По словам продавца, перед таким набором боевой святости отступит любой демон.

– Что? Жрецы Отца Богов? Плохо слышу! Повтори! – голос начальника отдела собственной безопасности, звучащий из отверстия в земле, напоминал скорее отрыжку канализации.

Специальный агент Беймс Джонд зарычал и подумал, что давно пора внести какие-нибудь инновации в систему экстренной связи.

На данный момент (как и последние десять тысяч лет) она представляла закрытую булыжником круглую ямку, расположенную посреди густых кустов на берегу реки Ква-Ква.

Специальный агент лежал рядом с ней и пытался связаться с начальством, одновременно делая вид, что загорает.

– Они знают о беглеце! – рявкнул Беймс Джонд так, что на противоположном берегу всполошенно закаркала ворона. – А значит и бог знает! Что мне делать?

Некоторое время дырка в земле бурчала и булькала, потом тонким голосом изрекла:

– В проверочную комиссию входят другие боги, Бевс-Патер там не значится. У них на Влимпе правое крыло не знает, куда машет левое. Так что продолжай исполнять здание. Отбой!

– Отбой, – проговорил Беймс Джонд и закрыл дырку булыжником. – Тебя бы сюда на пару дней, гнида…

Специальный агент подозревал, что начальство ведет какую-то игру со Влимпом, а его, трудягу-демона, проводящего лучшие годы под гнусным солнцем, использует как пешку.

«Я еще вам устрою, – подумал он, извлекая из сумки на поясе баночку с кремом и обновляя солнцезащитное покрытие. – Вы еще узнаете, кто такой Беймс Джонд и чего он стоит!»

Поправив очки, демон отряхнул балетную пачку и зашагал в сторону Вороньего моста.

Где-то за ним, в правой части города, если верить указаниям настроенного на беглеца Легкого Оккультного Улавливателя Торда, и находился удравший из Нижнего мира узник.

Купец первой гильдии Максимус Дром чувствовал себя довольно неуютно, и виной тому был не взгляд собеседника, а скорее отсутствие этого самого взгляда.

Под капюшоном мага виднелась лишь чернота.

– Ну? – буркнул Скрытный. – Чего уставился на меня, как тролль на гнома? Говори лучше, с чем пожаловал.

– Господин, изволите видеть… – заюлил Максимус Дром, – качество ваших услуг…

– Проклятие, что я тебе составил, не сработало? – удивился маг.

– Нет, изволите видеть, все прошло замечательно. Мой конкурент, да укусят его демоны, заболел чесоткой, как вы и обещали.

– Чем же ты недоволен?

– Он обратился в больницу, а заодно подписал с ней контракт на три тонны зерна в год.

– И что? – Скрытный покачал капюшоном. – Ты просил болезни для конкурента, ты ее получил. Остальное меня не касается.

– Изволите видеть, господин…

– Иди-иди, – маг усмехнулся, и от этого звука по спине у Максимуса Дрома побежали мурашки. – А то у меня имеется много проклятий, и некоторые из них, не поверишь… бесплатные!

Купец задрожал и принялся пятиться к двери.

– Тадеуш! – рявкнул Скрытный, оставшись в одиночестве, и через мгновение юноша заглянул в комнату.

– Что, учитель?

– Никто не приходил, не передавал мне привет от Хрора Глубокого?

– Нет, учитель.

– И записок ты на крыльце не находил? Никто не пытался обокрасть дом или просто разбить окна?

– Мне очень жаль, но никто.

– Понятно, – Скрытный забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

Хрор Глубокий не давал о себе знать, а это могло значить только одно – он не выполнил задание. А если профессиональный вор не выполнил его почти за двое суток, то он не выполнил его вообще.

И, кстати, оказался не таким уж профессионалом.

Скрытный до ужаса не любил делать работу, с которой могли справиться другие, но в данном случае иного выхода просто не существовало.

В университет придется идти самому.

– Ладно, – сказал маг. – Отправляйся в Скорописный переулок, в портняжную мастерскую Дроба, возьмешь у них новую мантию для меня.

– А вы им заплатили, учитель?

– Зачем? Если вздумают кочевряжиться, напомни, что тот демон может опять придти. Так, что еще? – лобная часть капюшона пошла морщинами. – Зайди в любую из гномьих лавок, купи упаковку клея, самую большую, что найдешь, а также мешок песка.

– Купить, учитель?

– Да. Эти бородатые засранцы плохо понимают язык заклинаний. А теперь иди.

– Хорошо, учитель.

Тадеуш ушел, а маг остался сидеть в кресле.

– Если книга не идет к читателю, то почему бы читателю не пойти к книге? – сказал он и зловеще засмеялся, как тайком репетировал, запираясь по ночам в глубоком подполе.

Смех прозвучал впечатляюще.

На двери таверны «Священная корова» висело криво написанное объявление: «Закрыто. Спецяльное обслуживание. Ни вхадить! Убьет!» Что самое удивительное, объявление не врало.

Внутри закрытой на засов таверны было жарко от кипящих неприязнью взглядов.

Большая часть взглядов предназначалась Зубосту Дергу, расположившемуся, как и в прошлый раз, около стойки.

– Коллеги, – как раз говорил он, – я созвал вас, чтобы обсудить эффективность нашей работы по поимке демона…

– А чего обсуждать? – буркнул кто-то из верховных жрецов. – Эффективности-то нету!

– Насколько я знаю, никого так и не поймали, – проскрипел Омас Фант, и Зубост Дерг подумал, что кто-то из его людей доносит служителю Вяжи.

– Но это не повод… – попытался остановить он начавшуюся склоку, но вал гнева захлестнул собравшихся.

– Моих людей трижды били! – возопил жрец Мили-Пили-Хлопса.

– Трижды? – хмыкнул служитель Турнепса. – А моих пять раз!

– Наших закидывали коровьим навозом!

– Одного из моих посадили в тюрьму!

– Может быть, твоя молитва тухлая? – проскрипел Омас Фант так, что это услышали все, и вопли стихли. – Чем еще можно объяснить, что она до сих пор не сработала?

– Тем, что демон удрал из Ква-Ква, – сказал жрец Отца Богов, но это предположение оказалось встречено презрительным хмыканьем.

Каждому служителю известно, что только вера произрастает в местах пустынных и диких, а порок исключительно пышно расцветает там, где множество разумных существ обитает рядом.

И скорее кот сбежит с молочной фермы, чем находящийся в здравом уме демон покинет Ква-Ква.

– Ну, тогда… тогда… – мозги Зубоста Дерга, подстегнутые ощущением реальной опасности, закрутились быстрее. – Тем, что демон засел там, где молитва не произносится.

– Это где же? – осведомилась служительница Раздины.

– В университете!

Толпа жрецов примолкла, осознав, что такой вариант возможен, еще как возможен…

– И что нам тогда делать? – растерянно поинтересовался служитель Свауха.

– Я пойду туда сам! – Зубост Дерг увидел способ укрепить пошатнувшийся авторитет и ринулся к нему со скоростью поклонницы, обнаружившей эстрадную звезду. – И произнесу молитву в стенах МУ!

– О-о-о-о-о! – толпа издала дружный стон, полный недоверия, скепсиса и восхищения.

– Ты и правда туда пойдешь? – в голосе Пуфика Нала прозвучал ужас. – Но маги… они… тебя не пустят.

– Замаскируюсь как-нибудь, – только в этот момент Зубост Дерг осознал, что именно пообещал, и ужас заставил его окаменеть с застывшей на губах улыбкой, которую многие приняли за отважную.

– Да пребудут с тобой все боги, кроме моего, – скрипуче проговорил Омас Фант и начал протискиваться к двери.

Верховный служитель Бевса-Патера остановившимся взглядом проводил коллег, а затем повернулся к стойке, под которой в заранее подготовленном убежище прятался хозяин таверны, и сказал дрожащим голосом:

– Пива, ведро, без пены. Быстро!!!

* * *

Арс взял кружку и осторожно понюхал.

Светло-желтая жидкость, покрытая тонким слоем пузырьков, пахла водой, и для студенческой забегаловки «Утонченное блаженство», где посуду мыли раз в год во время особо сильного дождя, это было не худшим вариантом.

– Ничего, пить можно, – заверил Нил Прыгскокк, успевший ополовинить собственную кружку.

– И не тошнит, – удивленно сказал Арс. – А то обычно на следующий день после гулянки…

Йода, лежащий на лавке, издал шипение, какое испускает обычно проколотая шина.

– Ладно, молчу, – согласился Топыряк и приложился к кружке.

После густого, почти твердого гномьего пива местный напиток казался сырым воздухом.

– Что дальше-то делать будем? – Прыгскокк понизил голос.

– Типа, с ним? – Рыггантропов кивнул в сторону водруженного на стол демонского манка.

– Пора дудеть, – вздохнул Арс, – пока этот самый демон не превратил город в филиал Нижнего мира. А для этого дела нужно место, где нас не побеспокоят, достаточно просторное, и не очень далеко.

Тили-Тили засвистел и пошевелил ушами.

– Трали-Вали дело говорит, в натуре, – солидно кивнул Рыггантропов. – Осталось только понять, какое?

– Я знаю такое место, – скривился Нил.

– А оно недалеко?

– Прямо под боком.

– И что за место, типа?

– Университет. Одна из больших аудиторий в подвалах.

Тили-Тили поднял голову и удивленно вытаращился на Прыгскокка. С учетом того, что глаза йоды размерами превосходили крупные сливы, картина получилась впечатляющая.

– А вроде и не пил, – Арс подозрительно уставился на кружку приятеля. – Если не считать вот этого. Или ты ухитрился сегодня утром стащить бочку-другую гномьего пива?

– Сами подумайте! – Прыгскокк замахал руками, точно ветряная мельница. – Ночью в университет сунется только сумасшедший! Никто не обратит внимания на странные звуки и сияние, особенно в подвале!

– В натуре… – Рыггантропов с протяжным скрежетом почесал узкую полоску кожи над бровями, заменяющую у двоечника лоб.

– Кроме того, там любая магия получается легче.

– Верно, – вынужден был признать Арс.

Тили-Тили одобрительно зашипел и сделал попытку подняться с лавки.

– Тогда пойдем, типа? – Рыггантропов решительно отодвинул кружку.

– Куда? – не понял Прыгскокк.

– В университет, – двоечник бросил взгляд в сторону окна. – А то темнеет уже.

– Нет, надо отдохнуть, прийти в себя, – сказал Арс. – А завтра – тщательно подобрать магический круг для изгнания, куда мы и будем заманивать демона.

– А… тогда еще по одной?

– В натуре!

– С-с-с-с-с!

Достигнутое единение можно было назвать полным.

Лейтенант Лахов оглядел свое воинство, частью небритое, частью просто лохматое, и гаркнул:

– Равняйся! Смирно!

Капрал Ролик завилял хвостом. Ргов попытался втянуть живот и выпятить грудь, но в результате стал еще больше похож на ходячий мешок картошки, чем обычно. Калис слегка раздулся.

– Мы приступаем к выполнению смертельно опасной операции! – сообщил Лахов. – Я надеюсь, что вы не посрамите имя Торопливых, – тут он слегка запнулся, представляя, чем это имя можно опозорить, – покажете себя храбрецами и не запятнаете славы наших предков…

Зеваки, собравшиеся, стоило на Сырой улице появиться вооруженным осиновыми колами стражникам, дружно зааплодировали.

– Вольно, – Лахов слегка поклонился. – Занять дриспозицию! И смотреть в оба!

Один из зевак боком, по-крабьи подошел к лейтенанту и поинтересовался:

– Офицер, а что происходит? Вы собираетесь штурмовать особняк лорда Дырга?

– Мы ловим одно… нехорошее существо, – ответил Лахов. – А особняк тут ни при чем. Скорее, он нам даже мешает. А ты что, хочешь помочь? Тогда давай, я тебя запишу в стражу…

Зевака мгновенно исчез.

Сумерки густели, превращались в ночь, а толпа любопытных потихоньку рассасывалась. Даже тут, внутри старых стен, темнота была куда опаснее кишащего зубастыми монстрами океана, и кваквакцы это прекрасно знали.

Из-за ворот особняка за бдительно пялящимся на дом Лаховым с некоторым беспокойством наблюдали слуги.

– И чего он там стоит? – пробурчал Крыли, старший подметальщик.

– Меня больше волнует, что за острая деревянная штука у него в руках, – покачал головой Старина Бипс, за полвека работы на конюшне пропахший лошадьми так, что кони иногда принимали его за своего.

– Неужто у нас завелся вампир? – предположил еще кто-то и икнул от собственной смелости.

– Может, доложить его лордству? – несмело предложил один из молодых слуг.

– О чем, дурья твоя башка? – хмыкнул Крыли. – Что у ворот стоит стражник? Но он имеет право там стоять, а ничего опасного не делает.

– Э… ну да…

Тьма сгустилась окончательно, силуэт Торопливого растворился в ней, остался лишь тусклый блик от шлема.

– Закроем ворота, и пусть демоны заберут этого стражника, – решил Старина Бипс, прочие слуги одобрительно загудели.

Лахов не обратил внимания на закрывающиеся створки, он во все глаза уставился на темную фигуру, показавшуюся над забором. Когда эта фигура расправила нечто, похожее на крылья, и бесшумно спрыгнула на мостовую, лейтенант заорал во всю глотку и ринулся вперед.

Первое правило стражника – ори и беги, погромче топая.

– Фс-с? – темная фигура двинулась направо, но с той стороны доносился приближающийся лай, дернулась налево, но оттуда мчался Калис, и мостовая чавкала, скрипела и содрогалась под его ногами.

– Попался! – счастливо возопил Ргов, материализуясь за спиной у начальства.

Затрещал подожженный факел, мрак отступил и стал виден высокий мужчина в длинном плаще.

Глаза незнакомца посверкивали красными искорками.

– Ты так думаешь? – поинтересовался демон. – Что это такое у вас?

– Атакуем! – скомандовал Лахов, и на демона обрушился настоящий град из чесночных зубчиков.

Лицо выходца из Нижнего мира удивленно вытянулось, а потом он улыбнулся, показав острые и длинные зубы.

И в этот момент лейтенант осознал, что чеснок у них закончился.

– Воду и колья! – возопил он с отчаянием полководца, бросающего в бой последний резерв.

Три пузырька разбились одновременно, оставив на одежде демона мокрые пятна. Щелкнул арбалет Калиса, и заточенная ножка от табурета с хрустом вонзилась демону прямо в грудь.

Но дымить и распадаться прахом исчадие Нижнего мира не спешило.

– Очень здорово, – сказало оно, выдергивая кол из груди и с интересом его рассматривая. – Это что, оздоровительные процедуры? Ванны из дистиллированной воды, полезные овощи и стимуляция энергетических точек? Это все?

– Нет, – ошарашено проговорил Лахов и выставил перед собой украшенный зубчиками священный диск Вяжи.

– А это подарок клиенту, – демон шагнул вперед и вынул диск из рук лейтенанта. – Неплохо, неплохо…

Калис нерешительно поднял второй арбалет, капрал Ролик гавкнул.

– По-моему, что-то идет не так, – шепотом заметил Ргов, явив чудеса проницательности. – Может, пора перейти к плану «Б»?

– Что это за план «Б»? – осведомился Лахов.

– Бежать со всех ног…

– Благодарю вас за заботу, – проговорил демон, закончив разглядывать диск, – но я вполне здоров. Или, – он вгляделся в лица стражников, – вы пытались меня уничтожить?

Лейтенант скромно потупился.

– Чеснок, – демон снял с головы застрявшую в волосах дольку и с хрустом раскусил ее. – Священные символы… Святая вода, – он понюхал пятно на рукаве, – из источника Бевса-Патера. И колья… обычно берут осиновые, но вы решили обойтись березовыми.

Ргов смущенно закашлялся.

– Ай-яй-яй, – демон покачал головой. – Все это способно повредить какому-нибудь занюханному вампиру, а никак не мне. Но сама попытка заслуживает уважения, и в благодарность за отличное развлечение я вас не убью.

Уроженец Нижнего мира улыбнулся еще раз, легко отодвинул тушу сержанта Калиса и скользнул в темноту.

– Березовые, значит? – зловеще проговорил Лахов, пытаясь смирить дрожь в руках.

– Я не виноват, – Ргов отступил на шаг. – Хозяин сказал, что это осина! А я что, древо… древознатец какой?

– Ладно, – лейтенант заскрипел зубами с такой силой, что орудующий в воротах жук-древоточец с удивлением прислушался, гадая, откуда взялся конкурент. – Мы подождем часик-другой, а потом ты, капрал Ролик, возьмешь след.

– Гав!

– Но зачем? – спросил Калис. – Чтобы демон, когда мы его догоним, разозлился и превратил нас в кровавый фарш? Как тех парней, в «Пельменной»?

– Кто сказал, что мы его догоним? Долг стражников велит нам преследовать преступника.

Сержанты дружно напряглись, пытаясь усвоить озвученную командиром концепцию.

– Ага, – первым сообразил Ргов. – И если парни Большого Джима спросят, как идут дела, мы честно ответим – гоняемся за этим типом.

– Именно так. А теперь в пивную – шагом марш!

– Есть!

– Гав!

Демон перемещался по улицам Ква-Ква бесшумно, точно облако. Путь его лежал в ту сторону, откуда просто разило властью, к высящемуся над рекой нелепому зданию, именуемому мэрским дворцом.

Только невежи думают, что вырвавшееся из Нижнего мира существо интересуют только убийства и кровь. Подобные развлечения имеют высокий рейтинг среди демонов, но они бледнеют рядом с возможностью окунуться в сладкий, притягательный аромат власти, позволяющей убивать и лить кровь в больших масштабах.

И в этом уроженцы Нижнего мира очень похожи на людей.

Демон выбрался на площадь, над которой уродливым цилиндром поднималась Останкинская башня.

– Кто идет? – не очень уверенно поинтересовался один из дремлющих около входа в башню часовых.

В желто-черной форме они походили на громадных ос с палашами в лапках.

– Я, – сказал демон, после чего прошел между часовыми и просочился через запертую дверь.

– Э… что это было? – спросил второй часовой.

– Не знаю, – испуганно ответил первый. – Но мне кажется, что ничего не было. Мы никого не видели, и все нам только показалось.

– Ага, – кивнул первый, и оба часовых, усиленно делая вид, что ничего не произошло, дружно уставились в ночную тьму.

Мэр Ква-Ква Мосик Лужа любил работать допоздна.

Сейчас он трудился над проектом улучшения состояния окружающей среды в городе.

Работа шла полным ходом, письменный стол качался и скрипел. Развалившийся в кресле мэр время от времени отхлебывал из бутылки, этикетка на которой сообщала: «Медавуха. Из меда. Мидовая», и одобрительно поглядывал в сторону танцующей на столе девицы.

Та успела расстаться почти со всей одеждой и перешла к самому интересному, когда за дверью обозначилось легкое шуршание.

– Что еще там? – поинтересовался мэр лениво.

Ответом стал полузадушенный стон, а в кабинет Мосика Лужи вместо привычного секретаря и клеврета Сарданьки уверенно вошел высокий незнакомец в развевающемся черном плаще.

Мэр так удивился, что даже забыл разгневаться.

– Ты правишь этим городом? – спросил незнакомец, и глаза его как-то странно сверкнули.

– Хотелось бы в это верить… – осторожно ответил Мосик Лужа. – А ты кто?

– О, мальчики, тут деловой разговор, я вас покидаю, – танцовщица ловко спрыгнула со стола, ухватила одежду и исчезла за дверью.

– Твой преемник, – сказал незнакомец и поднял руку.

Мэр ощутил, как тело охватывает колючее пламя, по рукам и ногам ползет каменный холод.

Попробовал пошевелиться – и не смог.

– Я превратил тебя в статую, – сообщил незнакомец, успевший переместиться в кресло, – в пару вот той. Но зрение оставил, чтобы ты мог видеть мой триумф!

Мосик Лужа покосился на стоящую в противоположном углу скульптуру, изображающую мэра с кепкой в вытянутой руке, перевел взгляд на бутылку в длани и впервые подумал, что украшать кабинет собственными изображениями – не самая лучшая идея.

Незнакомец открыл ящик, вытащил из него выложенные изнутри розовой кожей наручники.

– Интересная штука, – сказал он. – Не хватает шипов, намазанных ядом, но это можно исправить…

Двери кабинета, способные выдержать атаку взбесившегося слона (для проверки использовали животное из зоопарка), выгнулись, а потом с треском распахнулись, и в кабинет ворвалось нечто в балетной пачке, толстом слое жирного крема и закопченных стекляшках на глазах.

– Всем оставаться на местах! – рявкнуло оно.

В первый момент мэр решил, что доблестная стража пришла его спасать, но тут же отбросил эту мысль…

Среди Торопливых было полно всяких уродов, но не таких!

– Волки позорные! Менты поганые! – завопил черноплащный незнакомец, вскакивая на ноги. – Я пять тысяч лет на зоне срок мотал! А ты, сволочь, копытом в грудь?

– Ты арестован! – гаркнул обладатель балетной пачки, вытаскивая из области пояса небольшое яйцо из металла.

– Нет уж! – черноплащный зарычал, опрокинул стол и прыгнул вперед.

Загрохотало, помещение наполнилось дымом и пламенем.

Специальный агент Беймс Джонд на считанные мгновения опоздал с активацией устройства номер семь. Только он замахнулся, готовясь отправить беглеца в застенок, как обнаружил себя лежащим и избиваемым.

Драка демонов – нечто свирепое, стихийно-неукротимое, но очень быстрое.

Так что через пару минут от одного из драчунов осталась куча дурно пахнущей слизи, а второй выбил окно и сиганул прямо в ночь, не опасаясь высоты в добрую сотню метров.

Мосик Лужа с ужасом наблюдал, как вонючая куча шевелится, отращивает конечности, выпучивает горящие багровым огнем глаза.

– Я тебе покажу… – пропыхтел специальный агент Беймс Джонд, восстановив рабочую форму, и ринулся в погоню.

Мэр остался один в разгромленном кабинете.

«А я?» – хотел спросить он, но окаменевшие губы не послушались.

Ворота Магического Университета охраняют установленные на столбах драконьи головы, имеющие дурную привычку плевать огнем во всякого, кто им не нравится или не знает пароля.

За долгие века существования в предельно насыщенной магией среде в головах появилось что-то вроде разума – по крайней мере, способность осознавать то, что происходит вокруг.

Так что, заметив во мраке движение, Левая Голова испытала металлический аналог удивления.

Ночью живые существа избегали приближаться к воротам. Исключения составляли полностью безмозглые твари, смертельно пьяные, а также особенно извращенные самоубийцы.

– Гхр-р-р… – прогрохотала Левая Голова.

– Крг-гл-л-л… – согласилась Правая Голова.

– Я тоже рад вас видеть, – ответил Скрытный, вытаскивая из кармана мантии пару небольших мешочков.

– Пароль! – дружно проревели головы, и в тот момент, когда пасти их раскрылись, маг ловко зашвырнул по мешочку в каждую.

– Рад был бы с вами поболтать, – вздохнул он, проходя через ворота. – Но дела, дела…

А драконьи головы в этот момент открывали для себя неприятную истину, что самому горячему пламени необходимо время, чтобы прожечь клей, намертво скрепивший челюсти.

Скрытный добрался до середины обширного двора, когда на право-западе, в той стороне, где торчала невидимая во мраке Останкинская башня, что-то сверкнуло. Некое пылающее тело прочертило небо, подобно болиду, и с грохотом рухнуло за университетом.

Земля вздрогнула.

– Ничего себе, – проговорил Скрытный, – этого еще не хватало!

– И-и-и-и… – взвыло нечто в небесах, и второе тело, чуть менее яркое, повторило полет первого.

Из-за открытой двери, ведущей в университет, донесся негромкий звон. Мощное грохочущее эхо отозвалось из нескольких окон верхнего этажа, а когда оно затихло, то слуха Скрытного достигло ворчание и кряхтение.

Пробуждалась к жизни группа быстрого реагирования волшебной охраны МУ.

Не желающий отставать от моды университет обзавелся службой безопасности несколько лет назад, и во главе ее волей судьбы (а точнее, ректора) встал страдающий запущенным склерозом прохфессор Синиус Фляк.

В группу быстрого реагирования он записал тех, кого сумел вспомнить, то есть старых (во всех смыслах слова) друзей.

– Эх-ха! – молодецки выкрикнул кто-то в вышине, и через подоконник перевалил весьма дряхлый маг.

Скрытный, открыв рот, смотрел, как бойцы группы быстрого реагирования, сжимая пылающие алым и белым огнем боевые посохи, плавно летят к земле и как вьются на ветру седые бороды.

Нет, группа быстрого реагирования не отличалась любовью к дешевым трюкам, просто составляющим ее магам одышка, ревматизм и лишний вес мешали быстро спускаться по лестницам.

– Что случилось? – прокряхтел волшебник, достигший земли первым.

– За мной! – рявкнул сориентировавшийся в ситуации Скрытный. – На МУ совершено нападение! Наш долг – встретить врага грудью!

И, издав, воинственный клич, он ринулся внутрь университета. Маги побежали за ним, точно бараны за вожаком.

– Это кто? – проскрипел снайпер группы, поправляя криво сидящие на носу очки толщиной в палец. – Почему он командует?

– Наверно, из новых преподавателей, – отозвался его коллега, – за последние сто лет их появилось столько, что всех не запомнишь…

Скрипящая суставами и костылями толпа пробежала мимо охраняющего вход вохртера и помчалась в недра университета.

Через пять минут бегущие в авангарде маги осознали, что перед ними никого нет, а темный коридор, куда они непонятным образом забрались, выглядит подозрительно тихим и мирным.

– И куда он делся? – спросил командир группы быстрого реагирования, останавливаясь. – И кто это был?

Раздавшийся следом гомон дал понять, что ответа на эти вопросы нет ни у кого.

– Я понял! – просипел маг, отличающийся телосложением раскормленного кита. – Это была учебная тревога!

– Чего? – не понял командир.

– Нас проверяли. Ну, насколько шустро мы поднимаемся с коек…

– А, ну-ну. Тогда я полагаю, что проверка закончена. Мы можем вернуться в эту… казарму.

Группа быстрого реагирования, пыхтя, стеная и кашляя, утопала в сторону лестницы, а Скрытный, прятавшийся в одной из аудиторий, негромко хихикнул и потер руки.

Обвести вокруг пальца старых надутых болванов оказалось так легко.

Осталось только добраться до библиотеки.

Скрытный улыбнулся не без самодовольства и зашагал в направлении факультета магии нечеловеческих существ.

И через сотню шагов уткнулся в перегораживающую коридор стену.

– Что за шутки? – пробормотал маг. – Я помню, тут должен быть проход! Немедленно откройся!

На удар кулаками стена, сложенная из серых каменных блоков, не отреагировала, лишь где-то далеко, то ли под полом, то ли в потолке прозвучал негромкий смешок.

– Ну ничего, я тебе покажу! – Скрытный повернулся и зашагал обратно.

Университет почти с умилением наблюдал за козявкой, отважно забравшейся к нему во чрево.

С ней интересно будет поиграть.

В слишком тесной для него мантии Зубост Дерг чувствовал себя очень неудобно, а больше всего беспокойства доставляла просунутая за воротник и заткнутая в трусы борода.

– Мы точно выглядим как студенты? – в очередной раз спросил верховный служитель Бевса-Патера, бросая опасливый взгляд в зеркало, где отражался некто, похожий на разжиревшее огородное пугало.

Зубост Дерг несколько раз видел студентов университета. Насколько он помнил, они смотрелись молодыми и тощими.

Верховный служитель Отца Богов в обтягивающей зеленой мантии и уродской круглой шапочке с пером, прячущей седые волосы, конечно, помолодел, но всего лет на тридцать.

То есть явно недостаточно.

– Вне всяких сомнений, – отозвался жрец-стилист, всю ночь орудовавший иголкой и ножницами. – Самые настоящие учащиеся факультета магии нечеловеческих существ. Только бы тебе побриться…

– Ни за что! – рявкнул Зубост Дерг. – Борода для меня важнее… важнее всего остального!

Чего именно – он уточнять не стал.

– Но ты уверен, что нам нужно туда идти? – жрец-стилист вчера вечером узнал, что вместе с начальством отправляется на опасную операцию, и не перестал выискивать способ отвертеться.

– Конечно, – уныло отозвался Бевс-Патер, – если я откажусь, то потеряю уважение коллег.

– Ладно, – вздохнул жрец-стилист, подвигал губами, проверяя, ровно ли нанесена помада. – Чего тогда тянуть?

– Да пребудет с нами Отец Богов, – мрачно изрек Зубост Дерг – и вышел в коридор.

Ожидавший там наставник послушников издал задушенный вопль и обратился в бегство.

К университету они приближались перебежками, набираясь духа перед каждым рывком.

Дух прятался в кармане жреца-стилиста, в небольшой бутылочке из темного стекла, наклеенная на которую этикетка горделиво сообщала: «Лучшай горскый вискас! Блэдний кон».

– Почти пришли… – сказал Зубост Дерг, когда открылся лежащий вокруг университета пустырь. – Там еще осталось?

– Нет, – грустно сообщил жрец-стилист. – И-ик!

– Тогда придется прибегнуть к нашей природной храбрости. Она у тебя есть?

– Если есть, то очень хорошо прячется. Я с ней ни разу не сталкивался… И-ик!

– У меня вроде была. Кроме того, с нами Отец Богов!

– Где, я не вижу? И-ик!

Зубост Дерг и икающий жрец-стилист пристроились к одной из двигающихся в сторону университета групп студентов, изо всех сил делая вид, что они молодые и неопытные, обучающиеся магии юноши.

С таким же успехом жаба могла притворяться орлом.

– Это что за типы? – спросил один из студентов у приятеля.

– Я слышал, что в город приехал цирк, – отозвался тот.

Красноносый старик, запихнувший бороду под мантию и натянувший на голову дурацкую шапочку с пером, и в самом деле походил на клоуна, а вот его спутник, судя по исколотым рукам и гриму на лице, мог быть артистом оригинального жанра.

Оставалось только догадаться, какого именно.

Драконьи головы на столбах после ночного происшествия пребывали в еще более отвратительном, чем обычно, настроении, и придирчиво оглядывали проходящую через ворота толпу.

Усмотрев чужаков, они не стали спрашивать пароль, а попросту разинули пасти и исторгли по языку пламени.

Зубост Дерг ощутил в области седалища усиливающееся жжение, а затем понял, что алкогольные пары в спешном порядке норовят покинуть глотку, чтобы освободить место для вопля.

– И-и-и-и-и-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ы-ы-ы!

– О-о-о-о-о-о-о-у-у-у-у-у-э-э-э-э-э-э! И-ик! – поддержал начальство жрец-стилист.

Служители богов, расшвыривая недостаточно сообразительных или шустрых студентов, ринулись вперед, во двор. Оставляя след из дыма и аромата паленой ткани, они с истошным воем завернули за угол и врезались в заросли кустарника.

Поцент, читающий будущим демонологам «Углубленный курс предметного оккультизма», в изумлении уставился на выглядывающую из-за парты металлическую воронку.

– Хм… что это такое, Топыряк? – поинтересовался он.

– Труба, – ответил Арс несколько смущенно.

Вчера он засиделся в «Утонченном блаженстве» допоздна, утром проспал, так что в университет попал к самому началу занятий, когда времени на то, чтобы прятать манок для демонов, не оставалось.

Пришлось брать его с собой на лекцию.

– Труба? – поцент, о музыке знающий только то, что она на чем-то исполняется, задвигал бровями. – Я всегда считал, что они… ну… прямые… и меньше…

– Это народный инструмент, – сказал Арс, – создан на основе древних музыкальных традиций, существующих в Лоскуте Ибн-Тибидохия. Предназначен для исполнения всяких гимнов…

Топыряк не был уверен, что такой Лоскут вообще существует, и врал напропалую, зная, что чем красивее и больше ложь, тем охотнее в нее поверят.

– О, вот как? – как и все маги, поцент к древности относился с почтением. – Ты что, играешь в оркестре народных инструментов?

– Да. Хотите, что-нибудь исполню?

Тили-Тили издал тонкое, едва слышное шипение, Рыггантропов выпучил глаза.

– Нет, спасибо, – преподаватель вспомнил, где находится, и обвел студентов свирепым взглядом. – Перейдем к теме нашего занятия… Осмелюсь напомнить вам, что мы изучаем оккультное применение обыденных вещей… Так, кто выполнил домашнее задание?

Поднялась одинокая рука Орландо Хряпса.

– Так-так, – повторный взгляд оказался еще более свирепым. – Что может быть проще магической ловушки из спичечных коробков? Ладно, в следующий раз я заставлю вас делать ее из туалетной бумаги… Пишите!

Арс вздохнул, вынул чистый лист бумаги и обмакнул перо в чернильницу.

Просторное, хоть и несколько темноватое помещение одновременно напоминало тюрьму и склад. Из стен кое-где торчали ржавые скобы, с них свисали обрывки цепей, а в одном из углов виднелась груда ящиков.

Судя по следам зубов, их содержимое успели проверить крысы.

Демон чувствовал себя тут вполне уютно, клубящаяся в воздухе магия пощипывала кожу.

Ночью, едва вырвавшись из мэрского дворца, он на мгновение позволил себе отдаться панике: как же, в погоню отправлен один из специальных агентов, практически бессмертный, могущественный и всесильный, снабженный последними достижениями демонской магии.

Но Апполинарий Матвеевич быстро вспомнил, что в Ква-Ква есть место, где эти достижения окажутся такими же бесполезными, как надувной шампур, и ринулся в сторону университета.

Мощным ударом пробив защиту, не рассчитанную на вторжение столь могучей сущности, демон провалился в сплетение потоков магической энергии, составляющее суть МУ, и затаился.

План Апполинария Матвеевича был прост – отсидеться какое-то время, выждать, пока специальный агент уберется подальше, а затем вернуться в город и сделать его своим.

– Нет, только не это! – твердо сказал сержант Ргов, и по его бесформенной фигуре прошла дрожь.

– Гав? – капрал Ролик удивленно посмотрел на сослуживца.

– Как-то раз он заблудился там, в этом поганом университете, – объяснил собаке Калис. – Блуждал в подземельях, жрал всякую гадость, порос каким-то зеленым мхом, чуть ли не грибами…

– Тогда я лишился рассудка! – Тут Ргов себе польстил. Чтобы чего-то лишиться, нужно эту вещь иметь.

Сейчас Торопливые стояли у крайнего дома по упирающейся в пустырь улице Летнего Снега и разглядывали высящийся за пустырем университет. Лейтенант Лахов ощущал себя стеклянной чашкой, оказавшейся на наковальне, над которой вскинут громадный и очень тяжелый молот.

С одной стороны – Большой Джим, чьи люди сегодня ночью предельно вежливо (без применения оружия калибром больше кулаков) поинтересовались, как идет расследование.

С другой – маги, во владения которых сунется только безумец.

Что лучше: попытаться освоить подводное плавание с привязанным к ногам мешком камней или остаток жизни провести, воображая себя хищным желтым попугайчиком?

– Ты уверен, что след ведет туда? – в третий раз спросил лейтенант.

– Р-р-р-р, – Ролик посмотрел на Лахова оскорблено.

– Но ведь он ведет туда по воздуху!

Пес зевнул, выразив в этом движении все презрение к существам, не способным уловить запах росы и отличить аромат нежнейшего тухлого мяса от вони полусгнившей кожи.

– Он не зря ест свой хлеб, в смысле – грызет кости, – высказался Калис.

– Тогда нам придется идти внутрь, – сделал вывод лейтенант.

– Лучше смерть! – патетически воскликнул Ргов.

– Можно и так. Тогда ты отправишься к Большому Джиму и скажешь, что мы не справились.

– Почему я? У меня жена, дети…

– Вот-вот. Тебя хотя бы есть кому оплакать.

– А может, это, – голова Калиса, столь же железная, как его шлем, только литая, со скрежетом родила мысль, – сказать магам, что к ним забрался этот… демон. Пусть они его и ловят.

– Ты думаешь, это сработает? – Лахов хмыкнул. – Ты бы вот поверил продажным злобным болванам?

– Нет, – честно ответил Ргов.

– Вот и они не поверят.

– Ладно, на этот раз у нас есть собака, – проговорил лейтенант, – точнее, капрал Ролик…

– Тяв!

– …а у него должно быть чутье. В случае чего, капрал, ты нас выведешь?

– Гав-гав!

– С тем, как вернуться, мы разобрались, – Лахов почесал подбородок и по негромкому хрусту понял, что последние несколько дней не брился. – Осталось придумать, как мы заберемся внутрь.

* * *

Специальный агент Беймс Джонд в очередной раз потряс Легкий Оккультный Улавливатель Торда, по виду похожий на магнитный компас с прикрученной к нему грифельной доской.

Стрелочка на мгновение остановилась, а затем возобновила равномерное, как ход солнца, вращение.

– Бог побери! – выругался специальный агент, и недобрым словом помянул тупиц из отдела технического обеспечения.

Вчера в азарте погони Беймс Джонд ворвался в огромное, изогнутое внутри себя здание, не успев понять, что это, собственно, такое, и только когда беглец исчез из виду, специальный агент задумался, куда он попал.

В инструкциях про подобные чудные места ничего не говорилось, зато там имелся целый раздел, посвященный обыску различных строений.

Вспомнив про него, Беймс Джонд преисполнился служебного рвения и приступил к делу.

Но воплотить инструкцию в реальность оказалось не проще, чем укусить себя за рог. После нескольких часов блужданий у специального агента возникло ощущение, что над ним издеваются.

Коридоры будто сплетались в кольцо, одни и те же ступеньки попадались под ноги чаще, чем клянчащая рыбу кошка, а чувство направления раз за разом беспомощно вскидывало лапки.

К тому моменту, когда в коридорах появились люди, специальный агент готов был плеваться огнем и крушить стены.

Но, обнаружив, что он имеет дело не с обычными смертными, а с магами, причем в огромном количестве, Беймс Джонд вспомнил об осторожности и попытался стать как можно более незаметным.

Для существа в два с половиной метра ростом, облаченного в балетную пачку, – не самая простая задача.

К удивлению и радости специального агента, на него никто особенного внимания не обращал. Студенты и преподаватели скользили по демону равнодушными взглядами, и шли дальше.

Лишь толстяк в черной мантии неодобрительно высказался:

– И кто только создает такие бредовые мороки? Фантасты, чтобы их всех! Никакого реализма!

Беймс Джонд тогда сжался в ожидании неизбежного экзорцизма, но толстяк лишь плюнул и, бурча, как рассерженный пес, проследовал мимо.

Убедившись, что изгонять его никто не собирается, специальный агент вновь приступил к поискам.

Бродя по коридорам и лестницам, заглядывая в аудитории и подсобные помещения, Беймс Джонд изо всех сил старался маскироваться под морок, хотя не представлял, что это такое.

Но пока, судя по всему, у него все получалось.

Скрытный проснулся, ощутив, как его довольно сильно потрясли за плечо.

– Что такое? – пробормотал он, не очень понимая, где находится и как тут оказался.

– Ты новенький, что ли? – спросил кто-то звонким, как литавры, голосом.

Маг поднял голову и обнаружил, что спал, сидя за партой, и что его окружают удивленные молодые люди в зеленых мантиях.

От сотрясения в черепе проснулись воспоминания – ночью он бродил по университету, отыскивая эту проклятую библиотеку, потом начала мерещится всякая ерунда, а в ногах появилась усталость… он зашел в аудиторию, чтобы поспать часок-другой…

В окно ярко светило никак не утреннее и тем более не ночное солнце.

– Чего молчишь? – осведомился круглолицый крепыш. – Язык проглотил, что ли? Почему у тебя такая странная одежда? И зачем ты напялил этот дурацкий капюшон?

Скрытный сжался, вновь, спустя много десятилетий, ощутив себя плюгавым заумным студентом, издеваться над которым – долг каждого сокурсника.

– Э… у меня аллергия на свет, – сказал он, сдерживая паническое желание вскочить и убежать.

«Ты великий маг! – подсказал разум. – Ты способен одним заклинанием обратить всю это молодежь в прах!» Но вопящая орда примитивных инстинктов и чувств, долгие годы отсиживавшихся в подсознании, затоптала его, как толпа варваров – пытающий сопротивляться поселок.

– Не б-б-бей-т-т-тее… – заблеял Скрытный, – м-м-ме-ен-ня-я…

– Чего он там бормочет? – крепыш выразительно стиснул кулаки. – А ну…

Дверь с негромким стуком открылась, и Скрытный понял, что пережитый только что страх – жалкий ветерок рядом с обрушившимся на спрятавшегося под капюшоном мага ураганом ужаса.

В аудиторию вошел мэтр Тугодум, декан факультета магии нечеловеческих существ.

Преподаватель, которого студент, позже ставший Скрытным, боялся до судорог.

– Так, что тут у нас? – сварливым голосом осведомился мэтр Тугодум. – Опять болтаете? А ну всем сесть!

Скрытный облился холодным потом и попытался ускользнуть под парту, но был замечен.

– Так, ты! – палец декана нацелился так, словно у пальца имелся инфракрасный прицел. – Э… студент, как твоя фамилия?

– Пу-пу-пу…

– Ты заика, что ли? – удивился мэтр Тугодум.

– Не-не-нет, эт-то моя фа-фмилия – Пупупу, – пролепетал несколько оправившийся Скрытный, жалея, что новая мантия, надетая только вчера, ярко-зеленого цвета.

В точности того же, что и у студентов факультета магии нечеловеческих существ.

– Ага, – несколько опешил декан.

Он привык к тому, что существует определенная категория студентов, начинающих ходить на занятия ближе к концу учебного года, и не удивился, обнаружив в аудитории незнакомца.

Смутило его нечто другое – какое-то давнее воспоминание, связанное с противным голосом собеседника.

– Надеюсь, вы приготовили домашнее задание? – осведомился мэтр Тугодум.

Услышав вопрос, Скрытный понял, что висит на волоске, что еще мгновение – и опытный, умелый маг, наводящий страх на три четверти Ква-Ква, будет отброшен в сторону, а власть над телом возьмет двадцатилетний юнец, набитый комплексами, страхами и глупостями, как старый диван – клопами.

– Да… – прохрипел он, радуясь, что капюшон надежно скрывает лицо.

– Тогда расскажите нам об особенностях боевой магии гномов, – декан сделал приглашающий жест, – прошу сюда, к доске…

Двигаясь точно марионетка, Скрытный выбрался из-за стола и побрел между партами, из последних сил давя растущую в душе волну паники. Студенты злорадно захихикали.

Люди привыкли судить о зданиях по фасадам, хотя истинная сущность домов проявляется в том, как они выглядят сзади.

Если спереди Магический Университет Лоскутного мира смотрится величественно и упорядоченно, то сзади напоминает кошмар, приснившийся безумному архитектору после вечеринки с участием растаманов, подозрительных курильниц и маленьких зеленых чертиков.

Стены торчат друг из друга под невероятными углами, кирпич соседствует с бетонными блоками, а те переходят в бревна. Колонны вырастают из земли и утыкаются в никуда, а разноразмерные окна будто привезены с выставки «Самые нелепые отверстия мира».

Человек, взглянувший на это в первый раз, обычно испытывал острое желание отвернуться.

От стен университета и до самой ограды раскинулся парк, маленьким кусочком окультуренной жизни выглядели грядки, поросшие всяческой волшебной ботвой, от мандрагоры до плюща отвязного, семечка которого достаточно, чтобы целый полк троллей увидел розовых слонов.

В парковых зарослях обитали какие-то существа, и в гуще зелени то и дело что-нибудь шевелилось.

Поэтому на ненавязчивый шум в парке никто не обращал внимания, а зря, так как он сопровождался членораздельными высказываниями:

– Ну что, моя задница перестала тлеть?

– Да… и-ик. А моя?

– Ну-ка повернись. Похоже, да. Но как мы с этими дырами пойдем в университет?

– Я могу зашить, у меня есть нитки и иголка.

Что-то зашуршало, потом раздался резкий звук, какой бывает, когда рвут нитку.

– Я быстро… И-ик.

– Надеюсь.

Заглянувший в довольно густые кусты наблюдатель обнаружил бы там Зубоста Дерга, наряженного в штаны, ботинки и бороду, а рядом с ним – занятого любимым делом жреца-стилиста.

Верховный служитель Отца Богов, унылый, словно танцевальный вечер в обществе безногих, время от времени осторожно почесывал ту часть спины, где она называется по-другому, и гневно морщился.

Ожог получился не столько болезненным, сколько обидным.

Обитающие в университетском парке существа с интересом разглядывали чужаков, но сами им на глаза не показывались.

– Дожили, – вздохнул лепрекон Клонс, помнящий времена, когда Ква-Ква был маленьким поселком у чистой реки. – И к нам сюда заявились… эти… – он помолчал, вспоминая нужное слово, – извращенцы…

– А кто это такие? – полюбопытствовал Таролинас Смугл, представительный мужчина десяти сантиметров ростом, наряженный в рубаху из лепестков и штаны, сшитые из пчелиных крылышек.

Лет двести назад весь факультет магии нечеловеческих существ потрясали дикой силы споры по поводу того, к какой расе принадлежит непонятно откуда появившийся в Ква-Ква Смугл. Тот что-то бормотал о ядовитых отходах и плохом питании, но коротышку никто не слушал.

На Смугле защитили пару диссертаций, а потом он сбежал и поселился в парке.

– Разве не видишь? – лепрекон запыхтел от возмущения. – Два мужика забрались в кусты, где их никто не видит, и мантии сняли! Разве не извращенцы?

– Похоже на то, – кивнул домовой Панкратион, эмигрант из Лоскута Китеж. – У нас таких сразу на кол!

– И правильно! Всех на кол! – сделал вывод Клонс и спешно юркнул в траву, поскольку «извращенцы» начали подниматься.

– Готово, и-ик! – гордо заявил жрец-стилист.

Зубост Дерг мрачно осмотрел мантию, напоминающую объект надругательства банды фетишистов, и с тяжким кряхтением попытался натянуть ее на себя. Раздался выразительный треск.

– Узковата маленько, ничего не поделаешь, – жрец-стилист вытащил из подштанников зеркало и начал поправлять макияж, – но должна налезть, клянусь милостью Бевса-Патера…

– Она и налезла, вот только… дырка появилась снова.

– Э… и-ик. Я хотел как лучше…

– Само собой, – Зубост Дерг с трудом удержался от богохульства. – Ладно, влезем в университет через одно из тех окошек, сделаем дело и быстренько смоемся. А о том, что тут происходило, ты будешь молчать всю жизнь. Понял?

– Конечно. – Очередной «и-ик» замерз прямо в горле жреца-стилиста, и тот неожиданно вспомнил, что в арсенале служителей Отца Богов имеются не только молитвы и курения, а еще столь проверенные орудия религиозной пропаганды, как дыба и клещи для выдирания ногтей.

– Вот и славно, пойдем, – Зубост Дерг улыбнулся и заковылял через заросли.

Каждый его шаг сопровождался выразительным потрескиванием.

Окон в задней части университета имелось предостаточно, многие располагались не так высоко, иные были открыты, другие выглядели так, словно и не подозревали о существовании рам и стекол.

– Это подойдет, – авторитетно сказал Зубост Дерг, тыкая пальцем в сторону круглого проема, похожего на вход в нору очень большого червя.

– Почему?

– Так мне кажется, – верховный жрец пожал плечами, но тут же поправился. – Мне было божественное откровение.

– О!

– Подсади-ка меня. Только аккуратно, и не хватай за задницу!

– А как же подсаживать? – вопросил несколько изумленный жрец-стилист.

– Как хочешь. – Зубост Дерг с грацией слизняка перевалил через подоконник и шлепнулся на пол длинного, погруженного в полумрак коридора. – Эй, где ты там?

– Лезу, лезу, – в оконном проеме, изнутри выглядящим квадратным, показалось потное лицо жреца-стилиста.

– Так, ты не помнишь, как там начинается та молитва? А то что-то я ее забыл…

– Морде Крышна! Морде Рама! Морде…

– Отлично! Только тихо! А то не попусти Отец Богов, нас кто-нибудь услышит. Поехали!

Двое жрецов, нервно оглядываясь и бормоча молитву, углублялись в недра университета.

Кругло-квадратное окно медленно зарастало.

* * *

Помещение кафедры предметной магии располагалось под самой крышей, официально – на четвертом этаже, на самом же деле – в конце длинной, как список грехов, лестницы.

Хозяйничающие тут маги вели тихую и незаметную жизнь, обеспечивая весь университет всякими необходимыми вещами – талисманами, правильным образом изготовленными свечами, синтетическим жиром некрещеных младенцев и искусственной кровью девственниц.

В момент, когда время балансировало на грани вечера и ночи и в коридорах властвовал сумрак, готовый обернуться тьмой, на самой кафедре никого не было, а вот у ее двери наблюдалось подозрительное шевеление.

– Вы уверены, что мы поступаем хорошо? – спросил Нил Прыгскокк, оглядываясь. – Все же воровство…

– Воровство – это когда крадешь, чтобы продать, – объяснил Арс. – Ведь правда, Рыггантропов?

– В натуре, – кивнул двоечник, выросший в Дырах и поэтому знающий о воровстве больше всего остального университета.

– А мы берем, чтобы немного поколдовать. Как для практической работы на занятиях. Понятно?

Прыгскокк уныло кивнул и оглянулся еще раз.

– Тс-с-с-ш-ш-ш? – поинтересовался Тили-Тили, замерший около самой двери.

– Приступай, – сказал Арс.

Йода кивнул, сунул в замочную скважину длинный и очень гибкий палец. Что-то щелкнуло, клацнуло, заскрипели плохо смазанные петли, и дверь без спешки отошла в сторону.

– Типа, круто, – сказал Рыггантропов. – Ты не думал принять участие в Фестивале воровства? Он пройдет через семь дней.

– Потом обсудите! Сейчас не до того! – буркнул Арс и вслед за йодой прошел в помещение кафедры.

Между штабелями ящиков торчали верстаки, заваленные всяким хламом. В углу высилась алхимическая печь, в центре помещения находилась миниатюрная домна, а под потолком извивалась трубка упрятанного в шкаф перегонного аппарата.

От некоторых ящиков исходило легкое свечение.

– Берем то, что нужно, и уходим! – и Арс поспешил туда, где горками высились свечи – черные, белые и алые, тонкие, словно веточки, и толстые, как клистирные трубки для динозавров.

Краем уха он слышал посвистывание в том углу, где орудовал Тили-Тили, шаги Нила и абсолютную тишину в той части помещения, где разбирался с магическими мелками Рыггантропов. Двоечник, в обычное время шумный, точно циркулярная пила, воровал с бесшумностью оседающей пыли.

Арс взял пятнадцать черных свечей (тринадцать – для дела, и две – про запас), и вернулся к двери. Через мгновение подошел Тили-Тили, нагруженный муляжом черной курицы и одноразовым обрядовым ножом.

– Я здесь, – сказал Прыгскокк, предъявляя четыре разноцветных камня, символизирующих стихии. – А где Рыггантропов?

– Тут я. Пошли, в натуре, а то я замучился вас ждать. Возитесь, как улитки, – отозвался двоечник из коридора.

– Пошли так пошли, – уныло согласился Арс.

Около реки Ква-Ква воняло, как в общественном сортире, но выбивающийся из врезанной в берег трубы поток нечистот нес с собой «аромат», уловив который скунс побежал бы в магазин за мылом и дезодорантом.

– Лейтенант, а ты уверен, что это необходимо? – осторожно спросил сержант Ргов.

– Ты видишь другой способ попасть в университет? Я – нет, – ответил Лахов, облаченный, как и подчиненные, в костюм ассенизатора – высокие сапоги, перчатки и комбинезон из пропитанной жиром кожи.

Костюмы еще днем добыл Калис, имеющий знакомства по всему городу.

– Лучше быть слегка вонючим, чем немного мертвым, – добавил лейтенант, и первым полез в трубу, достаточно большую, чтобы высокий мужчина мог идти по ней, не сгибаясь.

Вооруженный факелом Калис поправил на спине рюкзак, из которого торчала голова капрала Ролика, и последовал за ним.

Ргов бросил взгляд на покрывающееся звездами вечернее небо, прочувствованно шмыгнул носом, понимая, что в ближайшие часы будет лишен этого удовольствия, и шагнул в бурую жижу.

Та обрадовано хлюпнула.

Магический Университет, во многих отношениях являющийся удивительным заведением, в области канализации мало отличался от дизентерийного барака – это стражники осознали быстро.

К счастью, их нюхательные аппараты осознали это еще раньше и отключились.

Ргов потере обоняния ничуть не огорчился, а продолжил брести за сослуживцами, стараясь не глядеть на то, что именно цеплялось за сапоги и чуть слышно побулькивало под ногами.

А вот капрал Ролик закатил глаза и с легким тявканьем отключился, доказав, что иметь тонкий нюх не всегда хорошо.

Через сотню шагов Торопливые остановились, уткнувшись в решетку из толстых металлических прутьев, за которой громоздился вал чего-то-на-что-лучше-не-смотреть-если-не-хочешь-поблевать.

– Что дальше? – спросил Калис.

– Гм… – Лахов протянул руку в перчатке и тронул решетку, та с шорохом рассыпалась на хлопья ржавчины.

Железо, долгие века не знавшее, что такое осмотр и смазка, с облегчением ушло в отставку.

Вал этого-самого-на-что-лучше-не-смотреть медленно покатился прямо на стражников. Ргов закрыл глаза и задержал дыхание, его приподняло и плавно опустило на место.

Васис осторожно вдохнул и определил, что концентрация вонючих веществ в воздухе не повысилась.

– Идем, – нетерпеливо позвал Лахов. – А не то преступник удерет, и окажется, что все это зря…

Говорят, что память бесценна, но проведенный в канализации университета час Ргов с удовольствием променял бы на что-нибудь, имеющее определенную стоимость, хотя бы на бутылку пива.

Они бродили в слизистом, волглом полумраке, карабкались по мокрым и грязным шатающимся скобам, и все это в окружении того, что даже «вонью» назвал бы только очень воспитанный человек.

А потом Торопливые оказались в довольно сухом подвале, где не было неприятного запаха.

Кроме того, что капал со стражников и испарялся с их одежды.

– Хм-м-м… ху… – осторожно сказал Лахов, пытаясь восстановить обоняние. – Мы это сделали!

– Ага, – мрачно отозвался Калис, – вот только что «это»?

– Э… почти все, – ответил лейтенант. – Вон дверь, через нее мы выйдем и найдем преступника.

– Но как? – Ргов показал на пребывающего без сознания Ролика. – Главный нюхач в нерабочем состоянии.

– Мы используем ум! – решительно заявил Лахов, после успешного прохождения канализации вообразивший себя по меньшей мере Александром Закидонским. – А он подсказывает нам, что преступники чаще скрываются в подвалах! Так что нам нужно лишь спуститься в подвал, чтобы найти этого демона и взять в плен!

– Маленькая поправка, – заметил Ргов. – Судя по тому, как выглядит это место, для того, чтобы попасть в подвал, нам придется подниматься.

Университет настолько велик, что некоторые помещения не используются веками. За это время они обрастают пылью и легендами, обзаводятся паутиной, собственной флорой и фауной.

В старом актовом зале, заброшенном после большого нашествия рыдающих призраков, случившегося восемь тысяч лет назад, как-то успела появиться, расцвести и угаснуть цивилизация разумных короедов, но за пределами актового зала никто об этом не узнал.

Аудитория, порог которой перешагнул Арс, тоже была из таких, разве что до появления разума дело тут вроде бы не дошло, хотя обитающие на стене мокрицы уже лет как пятьдесят оставляли следы, подозрительно напоминающие блок-схемы.

При появлении людей под сдвинутыми к одной из стен партами что-то завозилось, а некая тварь, мало напоминающая медузу, но еще меньше любое другое живое существо, неспешно втянулась в щель на стене, оставив снаружи кончик щупальца с любопытным глазом на нем.

– То, что надо, – радостно сказал Нил, поднимая чуть выше факел, чье пламя под ударами гуляющего по подземельям магического ветра становилось то зеленым, то синим, то желтым.

Всякий любитель сырых и мрачных подземелий непременно согласился бы с Прыгскокком.

– Тогда начинаем, – Арс вытащил из кармана лист бумаги и повернулся к Рыггантропову. – Где там мелки?

– Типа, вот, – на свет явилась плоская коробочка, изображенное на которой существо напоминало попавшего под грузовик рака, облаченного в праздничный детский комбинезон.

Не обратив внимания на укоризненный взгляд существа, Арс вытащил мелки и принялся рисовать, время от времени сверяясь со схемой и советуясь с раздраженно шипящим Тили-Тили.

Прыгскокк держал факел, Рыггантропов ничего не трогал. Каждый приносил максимальную пользу.

Результатом получасовых трудов стал неровный овал, засыпанный меловыми крошками и исчерканный кривыми линиями, над которыми посмеялся бы человек, страдающий косоглазием и криворукостью.

– Сойдет, – кивнул Арс. – Расставляем свечи и камни…

Мнение, что при выполнении магических обрядов необходима исключительная аккуратность, большей частью ошибочно. Обряд, проведенный магом, сработает в любом случае, даже если заклинания будут прочитаны неправильно, вместо свинца используют ртуть, а при начертании рун допустят орфографические ошибки.

Вопрос в том – как именно он сработает.

Желающий вызвать дождь может получить по голове сотворенным булыжником, целитель – наслать на себя чесотку, а специалист по строительной магии – превратить дом в ходячий аттракцион.

При вызове демонов из Нижнего мира в самом деле необходима максимальная сбалансированность, иначе защита не сработает, и маг окажется во власти существа, чье представление о прекрасном основано на анатомическом атласе.

Но круги экспресс-экзорцизма приходится рисовать в спешке, когда времени на вычерчивание всяких хорд и радиусов просто нет, и поэтому они не требуют точности, как при других заклинаниях, лишь соблюдения общих принципов.

Свечи заняли места на тринадцати буквах Тайного Алфавита Демонов, камни, обозначающие стихии, образовали крест. Муляж курицы лег в центр маленького защитного круга, нарисованного рядом с большим.

– Ну что, начнем? – сказал Арс, поднося к губам демонский манок.

Тили-Тили вскинул одноразовый нож.

Почти медуза высунула глаз еще на полсантиметра, существа под партами испуганно притихли.

Голова Скрытного гудела, как звонница храма Толстого Хрю в День Первой Молнии, а зарницы мыслей озаряли ее редко-редко. Сердце билось неровно, ноги подкашивались, а руки дрожали.

День учебного процесса, выглядевший плевым (и не только из-за большого количества остающихся на мантии плевков) делом в молодые годы, оказался слишком тяжелым для взрослого организма.

Вместе с будущими специалистами по магии растений Скрытный прослушал лекцию по основам сельского хозяйства, побывал на практикуме по выращиванию мхов, а на занятии, посвященном диагностике заболеваний кукурузы на ранних стадиях роста растения, ощутил, что сходит с ума.

Хитрость, злобное здравомыслие и прочие достоинства черного мага, которыми Скрытный гордился, не помогли, стоило ему оказаться в подавляющей волю учебной обстановке.

После окончания занятий он нашел силы вспомнить, зачем попал сюда, и еще раз попробовал отыскать библиотеку, но привело это только к тому, что он забрел куда-то в подвалы.

В сырые, пропитанные запахами гнили и грибов подземелья свет проникать не решался, и если бы не развитая черным магом за долгие годы работы привычка видеть в темноте, Скрытному пришлось бы совсем туго.

А так он просто брел, надеясь, что когда-либо выйдет к лестнице, ведущей куда-нибудь наружу…

Уши мага ловили шепот прячущихся по углам призраков, топоток бегущих крыс, негромкие «ульк-ульк» капель воды, падающих на пол (этот звук обитает в любом подземелье, даже в самом сухом), легкое поскрипывание не просто старых, а древних стен.

Среди этих почтенных, мрачных звуков молодой голос, сказавший: «Ну что, начнем?» – прозвучал настоящим диссонансом.

– Как? – Скрытный заморгал, шагнул в направлении голоса, ударился лбом обо что-то деревянное, заскрипевшее, и оказался в большой аудитории, освещенной торчащими из пола свечами.

На мага изумленно уставились четыре пары глаз.

– Это что, в натуре демон? – поинтересовался тип, больше всего похожий на облаченного в студенческую мантию гигантопитека. – Мы вроде не дудели еще…

– Это не демон, а свидетель, – сказал другой студент, опуская странного вида трубу, при взгляде на которую Скрытный издал задушенный стон. – Нежеланный свидетель. Тили-Тили, займись.

Третий… третье существо, малорослое, но ушастое и глазастое, аккуратно отложило одноразовый церемониальный нож и, раздраженно шипя, направилось в сторону мага.

– Не подходи! – Скрытный поднял руку. – Иначе страшные проклятия обрушатся на ваши головы!

Существо, названное Тили-Тили, издало презрительный свист, прыгнуло вперед и вверх, на зависть всем кенгуру. Скрытный уловил только смазанное движение, затем в голове будто лопнул мешок, набитый гудением и разноцветными звездочками, уши наполнились невнятным чириканьем.

Маг завертел головой, пытаясь разглядеть слетевшихся в подземелье пташек, и с удивлением обнаружил, что сидит, прислонившись к стене, и что его банальным образом связывают.

– Вы еще пожалеете, – просипел он, с трудом ворочая непослушными губами, – я вам покажу…

– Это вряд ли, – сказал один из студентов – кто именно, маг не разобрал, – и в рот Скрытному вставили грязную, вонючую тряпку. – Сиди тихо, а не то скормим тебя демонам. Или под капюшон заглянем.

Последняя угроза заставила мага похолодеть – чтобы какие-то недоучки увидели его лицо, узнали про прыщи? Скрытный потряс головой, отгоняя навязчивый щебет в ушах, и вгляделся в нарисованный на полу заклинательный круг.

Судя по нему, собравшаяся в подземелье компания собралась изгнать демона. Вот только какого?

– Попробуем еще раз, – сказал черноволосый студент и поднес к губам трубу.

Болтающиеся на веревочках кругляши, похожие на медали, звякнули друг о друга, но этот звук потонул, исчез в вырвавшемся из широкого раструба громогласном реве, от которого задрожал пол.

* * *

– Морде Крышна, Морде… – Зубост Дерг прервался и спросил сам себя. – Может быть, хватит болтать эту ерунду? Для кого я выделываюсь?

– Не знаю, – просипел жрец-стилист, чье горло, не натренированное участиями в длительных молебнах, отказалось служить еще несколько часов назад. – Куда-то мы зашли не туда…

Верховный служитель Бевса-Патера огляделся, точнее, попытался это сделать, но не обнаружил ничего, кроме темноты. Пришлось признать, что специалист по шмоткам и макияжу прав.

Они и в самом деле забрели куда-то не туда и, что самое неприятное, не знали, где это «не туда» находится.

Зубост Дерг планировал совершить небольшую, крайне осторожную прогулку по внутренностям университета, а потом убраться прочь через то окно, с помощью которого они пробрались внутрь.

План рухнул в тот момент, когда окна на месте не оказалось.

Соседние оконные проемы так же мало помогли выбраться наружу, как спасательный жилет из свинца – не утонуть.

Они либо выходили на бездонные пропасти, очень мало похожие на задний двор университета, либо щетинились металлическими решетками, рядом с которыми спасовал бы и автоген.

Испуганные жрецы отправились искать запасной выход (всякому разумному человеку понятно, что такая штука есть в любом большом здании), но вместо выхода нашли безлюдные подвалы.

А затем их самих нашла тьма.

– Это точно, – Зубост Дерг протянул руку вперед, больше всего на свете боясь что-нибудь нащупать. – Может быть, повернем назад?

Возможно, что жрец-стилист что-то и ответил, но звуки поглотил донесшийся со всех сторон рев, полный ярости и гнева, ненависти и желания кого-нибудь сожрать…

– Откуда это прозвучало!? – возопил жрец-стилист, когда отголоски рева затихли и земля перестала дрожать.

– Какая разница! Бежим! – рявкнул Зубост Дерг.

Жрецы, не разбирая дороги, ринулись во тьму.

Арс собирался дунуть в манок тихонько, для пробы сил, но звук неожиданно вырвался мощный, гулкий. Через мгновение Топыряк осознал, что дудит изо всех сил, Рыггантропов и Нил зажимают уши руками, а мир вокруг странным образом трясется и колеблется.

Он попытался отодвинуть манок от губ, но тот словно прирос к лицу, высасывая и высасывая дыхание…

– У-у-у-ур-р-ргх-х-х-х! – последний отзвук громогласного воя заставил обрушиться грифельную доску.

Проживающие за ней слизняки принялись в панике разбегаться.

А затем почерневший и как-то скукожившийся манок потяжелел и будто сам потянул руки вниз.

– Э… ну как? – поинтересовался Арс

– С-с-с-с… – сказал Тили-Тили, с негромким хлопком разворачивая уши.

– Круто! – выдохнул Рыггантропов.

– Я думаю, нас услышали даже на Влимпе, – пробормотал Нил. – Но где же демоны?

Со стены упал кусок штукатурки, за ним второй, третий, с грохотом вывалился фрагмент каменной кладки.

В дыру проникло что-то черное, похожее на струю дыма. Извиваясь и шипя, оно притянулось к центру магического рисунка и там сгустилось, образовав почти человеческую фигуру.

Сверкнули алые глаза, с хрустом распахнулись черные крылья.

– Это он! – проговорил связанный маг, выплюнув кляп, и забился в путах. – Нет, вы не сделаете этого! Ни за что!

– Я очень с-с-с-сердит… – проговорил демон, но тут противоположная стенка пошла трещинами, лопнула, в стороны брызнули каменные осколки, и в аудиторию влетел некто ревущий, похожий на вымазанную жиром фею-переростка, многие годы отдавшую тяжелой атлетике.

Закопченные стеклышки с негромким звяканьем упали на пол.

– А это еще кто? – глаза у Нила стали как донышки гномьей кружки.

– Еще один демон, – пролепетал Арс, – но откуда он взялся?

– Вот ты и попался! – прорычал покрытый мазью здоровила, сдирая с себя балетную пачку. – Сейчас я тебе врежу!

Первый демон зашипел, выпустил когти, выходцы из Нижнего мира вцепились друг в друга, точно два огромных и очень злых кота. В сторону полетели ошметки серого, быстро тающего дыма.

Через мгновение внутри магического круга метался, как игровая кость в стакане, огромный черно-бурый «снежок». Налетая на продолжающие гореть свечи, он издавал стеклянный звон и подскакивал под самый потолок.

Из «снежка» доносилось рычание и неразборчивые проклятия.

– Ну что, типа, за кого болеем? – спросил Рыггантропов. – Я бы поставил пару бублей на того, жирного…

– Чего? – Арс оторопело посмотрел на двоечника. – Ты о чем вообще думаешь?

Распахнувшаяся дверь помешала Рыггантропову ответить.

Почти медуза решила, что аудитория стала местом слишком людным, втянула щупальце с глазом и решительно двинулась в эмиграцию, перетекая из трещины в трещину.

Обитающие под партами существа подумали, что наступил давно предсказанный День Гнева, когда Потолок обрушится на Пол, а Творец вернется в Комнату, чтобы навести порядок.

Они дружно повалились наземь, закрыли лапками зрительные органы и приготовились к смерти.

* * *

В первое мгновение Зубост Дерг решил, что у него галлюцинации.

После деревянного треска и вспышки боли в области лба верховный жрец Отца Богов вместо темноты очутился в ярко освещенном зале.

И зал этот по сравнению с пустотой университетских подвалов выглядел оживленным, как рыночная площадь. У стены сидел некто связанный в капюшоне, тесной группой стояло несколько… существ в студенческих мантиях, а внутри круга из свечей прыгал огромный грязный мяч.

– Ур-рограх-х-х? – сказал за спиной жрец-стилист, выражая недоумение по поводу изменившейся ситуации.

– Да, – согласился Зубост Дерг, – сейчас появятся розовые слоны и оранжевые верблюды, а потом нас с тобой свяжут и спрячут…

– Это что еще за чучело, в натуре? – спросил высокий и широкоплечий студент, отдаленно напоминающий человека.

– Успокой их, Тили-Тили, – утомленно произнес другой, с черными торчащими волосами, обращаясь к уродливому коротышке с ножом в одной лапе и какой-то странной курицей в другой.

«Мяч» внутри круга из свечей в очередной раз ударился об пол, распался на половинки, и в центре аудитории выросли две покрытые кровью, жиром, царапинами и укусами фигуры.

– Сдохнеш-ш-шь! – прошипел Апполинарий Матвеевич, морщась от боли в пострадавшем крыле.

– И не мечтай! – ответил специальный агент Беймс Джонд, сжимающий в кулаке устройство номер семь.

– О! – жрец-стилист рухнул в обморок.

– Демоны, – слабым голосом проговорил Зубост Дерг и совершенно автоматически забормотал: – Морде Крышна, Морде Рама, Морде Морде…

Под полом что-то брякнуло, точно лопнула очень толстая струна.

Рожи демонов окаменели, в алых глазах появился страх.

* * *

Странный звук, донесшийся снизу, заставил Арса вздрогнуть. Топыряк глянул было себе под ноги, но тут же перевел взгляд на магический круг, где происходило что-то донельзя чудное.

Словно невероятной силы ветер, ощутимый лишь для демонов, налетел на них и поволок за собой.

– Р-р-р-р-ру-у-угх-х-х… – пыхтел тот из уроженцев Нижнего мира, что поменьше, норовя удержаться на месте, но ураган выворачивал большие крылья, трепал черную шерсть на спине. Острые когти на ногах впивались в пол, но их хозяин не мог удержаться, и в прочнейшем камне оставались глубокие бороздки.

Второй демон попытался лечь, но его подняло и понесло, а затем со всего размаха ударило о стенку магического круга.

– Морде Крышна, Морде Рама, Морде Морде… – продолжал бормотать лохматый старик в слишком узкой для него мантии, и в словах этих не имелось ни грамма привычной для университета магии.

– Остановите его! – отчаянно завопил сидящий у стены пленник. – Это молитва о подчинении демонов!

И тут Арс понял – демоны не могли покинуть границы заклинательного круга, но не могли и противостоять молитве. Две не уступающие друг другу силы сошлись между собой, и в воздухе разлилось напряжение, что ощущается перед очень сильной бурей…

– Тили-Тили! – рявкнул Арс. – Оглушить!

Йода не стал тратить время на уточняющие вопросы, он просто сделал то, что умел великолепно, – аккуратным и очень быстрым ударом лишил бормочущего старика сознания.

Тот шлепнулся на пол. Рев урагана стих, демоны попадали друг на друга и сцепились вновь.

Устройство номер семь благополучно выкатилось за пределы магического круга. Беймс Джонд ухватил противника за рога и принялся колотить головой об пол.

– А я его узнал, – радостно сказал Нил Прыгскокк, – это верховный жрец Отца Богов. Вот только что ему тут надо?

– Ох, юноша, тебе еще предстоит научиться очень многому, – хмыкнул сидящий у стены пленник. – Зубосту Дергу понадобился демон.

– Зачем он может кому-нибудь понадобиться? – удивился Арс.

– Ты так и не понял? Такой беглец, если его удастся подчинить – это сила, могущество, власть! Над этим вшивым городом и над всем миром!

И Скрытный расхохотался, великолепным образом проигнорировав тот факт, что монолог торжествующего злодея не очень подходит к ситуации.

– Власть? – Арс покачал головой. – И чего в ней хорошего? Все тебя обвиняют во всех неприятностях, ты шагу не можешь ступить, чтобы не наткнуться на того, кто тебя не любит. А вообще, что-то ты слишком разболтался. Тили-Тили, Рыггантропов, заткните ему пасть заново, а этих свяжите.

– У нас больше нет веревок, типа.

– Порвите на куски эту мантию… рясу, в смысле. – Арс ощутил, как начинает сердиться.

Торжественный и мрачный ритуал странным образом превратился в помесь балагана и базарной драки.

Под капюшон Скрытному заново воткнули тряпку, верховного жреца и его помощника аккуратно спеленали обрывками ткани и уложили в сторонке.

Студенты в очередной раз собрались внутри малого круга.

– А хватит силы нашего ритуала на двоих? – спросил Арс, рассеянно глядя, как перемазанный жиром Апполинарий Матвеевич пытается отгрызть противнику ногу, а тот вопит и извивается.

– Должно хватить, – отозвался Нил, – меня другое беспокоит. Что-то подземелья университета стали похожи на оживленный перекресток. Я не удивлюсь, если сюда заявится стража…

В коридоре послышался шум и профессионально грубый голос проорал:

– Всем оставаться на местах! Руки за голову, лицом к стене! Стоять-бояться! Никто не пострадает!

Удивленные демоны прекратили мутузить друг друга.

Лейтенант Лахов чувствовал себя героем – не каждый день удается накрыть шайку на месте преступления.

Правда, пока лейтенант не знал, кто входит в шайку и в чем именно состоит преступление, но подобные мелочи доблестного стража порядка не смущали.

– Так, что тут у нас? – сказал он, отодвигая в сторону целящегося из трех арбалетов Калиса (третий был зажат в зубах).

Слабо мерцающие черные свечи образовывали круг, внутри которого замерли, как стоп-кадр из батальной сцены, два демона, один пониже и почерней, другой повыше и посветлей.

Несколько студентов таращились на стражников, как глубоководные рыбы на спустившийся к ним в гости корабль.

– Убийство? – предположил Ргов, споткнувшись об одно из валяющихся на полу тел, и только после этого опустил взгляд. – О, двойное!

Тело невнятно захрипело и сквозь кляп издало несколько нечленораздельных, но грозных звуков.

– Живы они, – проговорил один из студентов, рыжий и веснушчатый.

– Ага, значит, вы поймали и оглушили этих, – Лахов вгляделся в одежду жертвы Ргова, – вроде жрецов, затем доставили их сюда, чтобы принести в жертву демонам. Так?

– Не так! – возразил тот из уроженцев Нижнего мира, что повыше. – Я страж закона и…

– Нет, это я – страж закона! – лейтенант гордо приосанился. – А ты – арестованный! Сейчас мы вас всех закуем и отведем к нам, а там уж на месте разберемся, кто и в чем виноват…

– Надо же, – вздохнул самый могучий из студентов. – За дело ни разу не поймали, а за обычную магию повязать хотят…

– Вы не понимаете! – закричал другой, со странного вида металлической штуковиной в руках. – Если мы не доведем обряд до конца, то случится страшное! Мы все погибнем, и Ква-Ква тоже!

– Это ерунда. Если кто и защитит город, то лишь доблестная стража. Сержант Ргов! – скомандовал лейтенант, ощущая себя на вершине блаженства. – Достать кандалы, и всех заковать!

– Но у нас только один комплект.

– Хм-м-м… – Лахов задумался. – Надо…

Помещение огласил недовольный скулеж очнувшегося и решившего обратиться в бегство капрала Ролика. Сержант Калис, на лице которого отразилось величайшее удивление, зашатался. Арбалет в его руке выстелил, болт воткнулся в стенку и обрушил пласт штукатурки прямо на сваленные грудой старые парты.

– Вперед! – закричал кто-то из студентов.

– Э? – успел пискнуть лейтенант за мгновение до того, как большой и очень твердый кулак врезался ему в лоб.

Беймс Джонд ощутил, как под его правой рукой, сжатой на горле врага, что-то запульсировало. Он слегка ослабил хватку, через глотку беглеца пробились хилые, как детдомовские тараканы, звуки:

– Кхр-бх-кх-х-х… Может, хватит?

– Ты сдаешься? – уточнил специальный агент.

– Нет.

– А тогда… что? – мозги Беймса Джонда после многочасовых блужданий по подземельям функционировали со скрипом и скрежетом.

– Какой смысл драться? Ты меня вобьешь в землю или я тебя, в любом случае мы отсюда не выберемся, и довольно скоро вернемся на родину. Если я правильно оценил рисунок, то в район Семи Вулканов. Там мне сбежать будет довольно сложно.

– Ну… хм… – в инструкциях для специальных агентов вариант, озаглавленный «Переговоры с преступником», отсутствовал, так что Беймс Джонд, решившись на них, совершил служебный подвиг (или преступление, это уж как посмотреть). – А что тогда? Если не драться?

– Просто не драться.

Специальный агент еще раз обдумал предложенную доктрину, пытаясь найти в ней какую-то хитрость, а потом, осознав, что чужие когти во внутренностях несколько мешают, кивнул.

Когти медленно и осторожно отдернулись.

Беймс Джонд в свою очередь разжал лапы.

Переглядываясь, как два кота после получасового ора нос к носу, демоны расцепились и уселись так далеко друг от друга, насколько позволял радиус магического круга.

– Вот и кандалы пригодились, – сказал Нил Прыгскокк, защелкивая металлические браслеты на руках того из стражников, что поменьше ростом. – Интересно, на сколько лет нас посадят?

– Лет на тридцать, в натуре, – авторитетно заявил Рыггантропов, в некотором роде – практический юрист, – но только в том случае, если эти парни выберутся отсюда и доложат обо всем начальству.

– О!

– А почему от них воняет? – поинтересовался Арс, почесывая за ухом освобожденного из рюкзака капрала Ролика.

Тот, судя по вилянию хвостом, решил завязать с правоохранительной карьерой.

– Даже разит, я бы сказал, – заметил Нил. – И на кой ляд они притащили с собой собаку?

– Гав! – капрал Ролик лег на пол и часто-часто задышал, изображая невинную жертву обстоятельств.

– Эй, вы долго там еще возиться будете? – спросил один из демонов.

Драться исчадия Нижнего мира перестали, просто сидели рядом, устало наблюдая за людьми.

– Надоело тут у вас торчать, – проговорил второй. – За тысячелетия, что я провел в заточении, вы, люди, стали еще глупее, чем раньше.

– Сейчас, – Арс затянул последний узел и вытер пот со лба. – Мы бы давно вас изгнали, но сами видите, все мешает что-то.

– С-с-с? – Тили-Тили потряс муляжом курицы, некоторое время назад использованным в качестве оружия и поэтому несколько помятым.

– Ага, можно начинать, – кивнул. Арс. – Ну что, готовы?

– В натуре, – отозвался Рыггантропов.

Ролик тоненько заскулил и поспешно отбежал в угол, где лег и прикрыл морду лапами.

– Тогда начали. Их бин швайне, думкопф доннерветтер…

Слова экзорцизма звучали глухо и неразборчиво, как всегда в том случае, если заклинание читается в мрачном подземелье. Демоны вслушивались в них и время от времени одобрительно кивали. От стены, где сидел плененный маг, доносился какой-то шорох, но на него никто не обращал внимания.

– Давай! – сказал Арс, закончив первую часть.

– Ш-ш-ш-ш-ш! – Тили-Тили кровожадно оскалился и вонзил одноразовый нож в шею куриному муляжу.

Лезвие отвалилось, но кровь брызнула, багровая, тягучая, почти настоящая, разве что пахнущая почему-то тиной. Демоны одновременно принюхались, на их мордах появилось отвращение.

– Подделка, – буркнул один

– Какой позор, – вздохнул другой. – Нас будут изгонять с помощью всякой дряни!

Арс с трудом удержался от смешка.

Вытекшая на пол кровь не образовала лужу, а целенаправленно растеклась по линиям магического круга. Те засветились, по рисунку побежали язычки изумрудного огня, слившиеся в гудящее и плюющееся искрами кольцо. Оно начало расти, пока не поднялось до потолка.

Фигуры демонов, видимые через зеленое марево, принялись таять.

Из-под земли донесся могучий рокот, пол тряхнуло, из пылающего круга вылезло огненное щупальце, ловко ухватило забытое всеми устройство номер семь и утащило его в пламя.

А в следующее мгновение огонь исчез, вместе с демонами и рисунком.

Остались только свечи и стихийные камни.

– Надо же, все получилось, – сказал Арс удивленно. – С демонами справились. Теперь самое трудное – разобраться с людьми.

– Врешь, не возьмешь! – огласил помещение яростный вопль, и маг в капюшоне вскочил на ноги, отшвырнул оказавшегося на дороге Рыггантропова и исчез во мраке за дверным проемом.

Ролик с истошным лаем бросился следом, но в темноту сунуться не рискнул.

– Ишь ты, развязался, – сказал двоечник мрачно. – Шустрый, сволочь!

– Пусть его, – махнул рукой Арс. – Надо решить, что делать с вот этими.

Очухавшиеся жрецы глядели на студентов с ужасом и удивлением, Торопливые пребывали без сознания.

– Хс-с-с! – Тили-Тили кровожадно зашипел и рукоятью одноразового ножа провел поперек горла.

Тот из жрецов, что постарше, выпучил глаза, другой задрожал.

– Хорошая мысль, – кивнул Рыггантропов. – Убьем, тела распотрошим и продадим куда-нибудь. Толстому Маззи или на кафедру медицинской магии. Там всякие органы всегда нужны…

– Он, кажется, хочет что-то сказать, – Арс наклонился и вытащил кляп изо рта старшего жреца.

– Гнев Отца Богов поразит вас! – без особой убежденности сообщил тот. – Хотя мне от этого легче не будет. Но зачем вам марать руки убийством? Предлагаю лучший вариант – массовый склероз!

– Это как? – опешил Нил Прыгскокк.

– Очень просто. Вы выводите нас отсюда, а потом мы все дружно забываем, где и при каких обстоятельствах встречались.

– Мне кажется, тут какой-то подвох, – нахмурился Арс.

– За услуги проводника принято платить, – настойчиво проговорил жрец и вытащил из-за ворота мантии цепочку с болтающимся на ней священным символом Отца Богов.

Явно золотым и столь же явно неприличным.

Глаза Рыггантропова сверкнули, Тили-Тили засвистел, Нил сглотнул, издав звук вынимаемой из ванны затычки.

– Склероз? – сказал Арс. – Ну что же, это очень даже можно устроить. Мы развяжем вас и выведем отсюда, но для начала вы нам поможете в одном деле.

– И в каком?

– Надо вытащить наверх Торопливых.

Лейтенант Лахов очнулся и обнаружил, что у него над головой поют птицы.

Через мгновение выяснилось, что они не только поют, а еще и без ложного стыда производят неизбежное для живого существа избавление от отходов жизненного цикла.

– Бурх-х-хгдекто? – спросил лейтенант, когда ему на щеку шлепнулось нечто липкое и противно воняющее.

Никто не ответил, и Лахов открыл глаза.

Перед лицом колыхались ветки, усаженные молодыми листочками. Меж ними скакали пичуги, исполняя бодрую песню, а еще дальше виднелось начинающее светлеть небо.

– О… – лейтенант повернул голову и обнаружил, что лежит, а рядом валяются Ргов и Калис. – Где мы? И что тут делаем?

Возникло подозрение, что вчера случилась очередная попойка, но его тут же смело ураганом воспоминаний.

– Мы были в университете… в подземелье, искали демона, – прошептал Лахов. – А потом куда-то пришли…

Дальше память демонстрировала бессилие, показывая лишь что-то вроде черного экрана.

– Встать! Смирно! – гаркнул лейтенант, решив прибегнуть к помощи подчиненных.

Ргов вяло зашевелился, как пытающаяся бежать медуза, Калис сел, не открывая глаз, и отдал честь.

– Ладно тебе, – буркнул Лахов. – Скажите мне, видите ли вы то же, что и я?

– Мы не знаем, что видишь ты, – осторожно сказал Ргов.

– Кусты, вон там – ограду университета. И правда, что мы были где-то под ним еще вчера ночью?

– Не уверен, – сказал Калис, изумленно хлопая глазами. – Если мы находились там, то как оказались здесь?

– Странная история. Тут замешана магия. – Ргов пощупал собственный нос, точно не веря в его существование. – Надо все как следует обдумать, а для этого сделать одну очень важную вещь.

– Это какую?

– Убраться отсюда поскорее.

В тот час, когда нарождающийся день боролся с ночью, а по улицам Ква-Ква полз предрассветный туман, по густоте сравнимый с манной кашей, около задних ворот храма Бевса-Патера появились две человеческие фигуры.

– Ты все понял? – мрачно спросила одна. – Ничего не видел, ничего не слышал, ничего не помнишь…

– Да, – испуганным голосом ответила вторая. – У меня, это… память отшибло.

– А если выяснится, что не до конца отшибло, я отшибу еще раз, – пообещала первая.

Раздался негромкий стук.

Последовавшая за ним тишина оказалась еще более глубокой, чем раньше.

– Спят, что ли? – прорычала первая фигура. – А ведь должны бдеть, беспокоиться, где я и что со мной!

И она заколотила в ворота так, что те возмущенно заскрипели.

Из-за ограды донеслись шаркающие шаги и сердитый голос:

– Кого там демоны принесли? Шляются всякие в такую рань!

– Открывай! – велела первая фигура. – А не то организую тебе участие в ближайшем жертвоприношении! В качестве жертвы!

Голос сделался подобострастным:

– О, господин! Боги привели вас домой в столь ранний час! Входите, во имя Отца Богов и милости его!

Ворота открылись, а когда две фигуры проскользнули в них, со звучным шлепком захлопнулись. Шаги прошаркали в обратном направлении и в храмовый квартал вернулась тишина.

– Хм-м-м, да, очень оригинально, – ректор Магического Университета Глав Рыбс присел, разглядывая следы от когтей, оставшиеся на створках сорванных с петель дверей. – Когда это случилось?

– Страже показалось, что рев и грохот имели место позапрошлой ночью, – ответил Глагол Пис, старейший из советников мэрии.

– Почему меня пригласили только сегодня? – удивился ректор.

– Тут есть политические моменты, – советник на мгновение замялся. – Мы подумали, что господин мэр решил на несколько дней уйти в запо… – на лице Глагола Писа мелькнул ужас, – отдохнуть. Приказы он всегда отдавал через секретаря…

– Через вот этого? – Глав Рыбс ткнул в сторону постанывающего тела, которое двое ласково улыбающихся магов-медиков грузили на носилки.

– Именно. А он не появлялся, так что мы бездель… работали, как обычно. И только вчера вечером, когда не поступил очередной заказ на виск… освежающие напитки, мы заподозрили неладное.

– Понятно, – ректор распрямился и шагнул в кабинет. – Тут побывал демон. О том, что он мог сотворить с мэром, я боюсь даже подумать… Это так и было?

Длинный и острый палец Глав Рыбса указывал на статую, изображающую лысого пузана с бутылкой медовухи в руке. Бутылка выглядела вполне натуральной, а глаза статуи влажно поблескивали.

– Нет, – дрожащим голосом ответил Глагол Пис. – Это… это…

– То, что раньше было мэром города Мосиком Лужей, – закончил фразу ректор. – Вы хотите, чтобы я вернул его в рабочее состояние?

В глазах советника появилась тень неуверенности, но голос, вышколенный за годы службы, не дрогнул:

– Этого хочет весь город!

– Хорошо, – Глав Рыбс хмыкнул. – Будет вам мэр. А теперь оставьте меня одного.

Глагол Пис вышел из кабинета и сделал десяток шагов, нарочито громко топая. А потом бесшумно развернулся и с ловкостью человека, окончившего школу негодяев с золотой медалью, скользнул обратно, где и прислонился к стене так, чтобы слышать все, происходящее в кабинете, при этом оставаясь невидимым.

Из обиталища мэра доносились шаги.

– Ну что же, ладно, – пробурчал Глав Рыбс, останавливаясь. – Попробуем вот этот способ…

Что-то сверкнуло, здание слегка дрогнуло, до ушей советника долетел звук упавшего на пол тела и приглушенный стон.

– Ну что, господин мэр, как самочувствие? – осведомился ректор, даже не пытаясь изобразить жалость.

Отношения между городской властью и не желающим подчиняться ей МУ отличались чем угодно, но не теплотой и душевностью.

– Пог… погано, – отозвался Мосик Лужа. – И вообще, что за безобразие? По городу стаями шляются демоны, а вы чем заняты!?

– О, есть какие-то проблемы? – слегка удивился Глав Рыбс.

– Да! Мне кажется, что вы плохо работаете!

– Тогда извольте подождать, сейчас я проделаю совершенное над вами заклинание в обратном порядке. И проблем не будет. Раз, два, т…

– Их уже нет, – поспешно заявил мэр. – Все замечательно. Большое спасибо, мы очень ценим ваш вклад в обеспечение безопасности Ква-Ква.

– Точно нет проблем?

– Совершенно никаких.

– Тогда пусть ваш советник перестанет подслушивать и сбегает за пивом.

Глагол Пис едва не подавился воздухом.

В таверне «Священная корова» воцарилась напряженная тишина.

– Ты собрал нас тут, чтобы заявить, что все это было зря? – спросил Омас Фант голосом, к которому слово «неприятный» относилось примерно так же, как определение «хищный» – к акуле.

– Ну… э… как бы да… – пробормотал стоящий около стойки Зубост Дерг, старательно разглядывая пол у себя под ногами. – Он провалился сквозь землю на наших глазах. Ведь так?

– Истинно так, – поддержал босса жрец-стилист.

– То есть получается, что наши люди зря мотались по городу, бормоча эту дурацкую молитву? – уточнил верховный служитель Толстого Хрю. – Зря получали тумаки, шишки и проклятия?

Зубост Дерг ощутил, как воздух вокруг него опасно нагревается.

– А нам три дня назад прислали гневное письмо из музыкальной школы, что на улице Зеленых Тыкв, – сказала жрица Морской Владычицы, чье полное имя было настолько длинным, что его вряд ли помнила сама хозяйка. – Написали, что заунывные бормотания, доносящиеся с улицы, плохо влияют на нервную систему учащихся и портят их музыкальных слух.

– Насчет слуха не знаю, а вот на мои нервы эти бормотания точно повлияли! – главный поклонник Стоглазого Ангуса сжал кулаки, а медальоны на его одежде сердито зазвенели.

– Коллеги, неужели вы подумаете, что я это затеял лишь затем, чтобы опозорить вас? – нервно спросил Зубост Дерг, оглядываясь в поисках поддержки.

С таким же успехом он мог искать изысканный вкус в тарелке с овсянкой.

– Хорошая мысль, – одобрил кто-то из толпы. – Спасибо, что подсказал! Бей его, гада!

– Э… но я… – Зубост Дерг, заранее готовившийся к беседе и подозревавший, что она будет несколько напряженной, упал на колени и прикрыл голову руками.

На спину и плечи ему посыпались удары.

Жрецы и жрицы лупили коллегу с пылом и умением страдающих лишним весом дамочек, явившихся на первое в жизни занятие по рукопашному бою, так что большая часть их усилий пропадала даром.

Примерно через десять минут служители богов и богинь начали выдыхаться.

– Чтоб тебя! – жрец бога войны плюнул на Зубоста Дерга и заковылял к дверям.

Его примеру последовали остальные. Побитый и оплеванный Зубост Дерг остался один.

– Ушли? – спросил он, не поднимая головы.

– Ага, – ответил жрец-стилист, выглядывая из-за пивной бочки.

– Слава Бевсу-Патеру. – Зубост Дерг с кряхтением поднялся, ощупал бока. – А твоя идея с подкладкой из ваты оказалась не так плоха. Ну что, выпьем за благополучное завершение этой истории?

– Какой истории? – после визита в университет жрец-стилист стал подвержен внезапным приступам склероза.

– Вот и я о том же. Хозяин, нам пару кружечек!

– Нет, лучше утопиться, – вздохнул Васис Ргов, – тогда никто не найдет наших тел, и все решат, что мы, это… сгорели на службе.

– Только не в Ква-Ква, – мрачно сказал Лахов. – Пока дойдешь до реки, сознание от вони потеряешь. Лучше выпьем яду.

– А где мы его возьмем? – поинтересовался Калис.

– Купим где-нибудь, – лейтенант отхлебнул из кружки и содрогнулся – пиво в «Потертом ухе» сегодня было особенно мерзким. – Добавим его в выпивку, а у нее даже вкус не изменится…

Совершать самоубийство ему не хотелось, но другого выхода просто не имелось.

Тому, кто не выполнил просьбу Большого Джима, лучше наложить на себя руки самостоятельно, не дожидаясь, пока эти самые руки не будут отрублены по самый пупок.

Осознающие это Лахов и его подчиненные с самого утра сидели в «Потертом ухе», хлебали пиво и выбирали, каким именно способом отойти в мир иной.

Обсуждение шло вяло, без энтузиазма.

– А может, заплатим кому, чтобы нас убили благородно, в бою? – предложил Калис. – Героям, там…

– Еще я за свою смерть не платил! – фыркнул Ргов.

Входная дверь со стуком распахнулась, и в «Потертое ухо» вбежал лейтенант Клячисон, отличающийся оптимизмом кипящего гейзера и полным неумением ходить медленно.

– Слышали новость? – затараторил он, не добежав до стойки. – В переулке Потерянной Добродетели нашли труп Большого Джима! Кто-то накормил его острой сталью! Всем делами теперь ведает Большой Джек!

– Значит, он и накормил, – хмыкнул Лахов и замер, осознав, что упустил нечто важное. – Большой Джим, ты сказал?

– Ага. – Клячисон со скоростью вакуумного насоса всосал кружку пива.

– Это чудо! – на глазах Ргова выступили слезы. – Все, я оставляю этот бренный мир и ухожу в жрецы!

– Завтра уйдешь, – сказал Калис и повернулся к стойке. – Эй, хозяин, сколько у тебя осталось выпивки?

* * *

Арс Топыряк прекрасно знал, что только в книжках спасающие мир молодые люди получают славу, деньги и любовь красивых девиц. В реальной жизни все ограничивается синяками, порезами и почетными грамотами.

Одна такая, принятая от самого ректора, хранилась у Арса в шкафу.

И все же когда Топыряка неожиданно вызвали к заведующему кафедрой, сердце невольно вздрогнуло – вдруг заметили, оценили, поняли? Но при первом же взгляде на прохфессора надежда задрала лапки кверху и окочурилась, а на смену ей явились дурные предчувствия.

– Садись, – мрачно велел Урно Кеклец. – Скажи, ведь ты убирался на кафедре в день Близорукого Орла?

– Й-а, – самым недостойным образом проблеял Арс.

– Ты ничего необычного не заметил?

– Пыли было многовато…

– И все? – пронизывающий взгляд Урно Кеклеца проникал куда-то в глубины черепа, прямо в память.

– Да, – ответил Арс, мысленными пинками отгоняя желание рассказать обо всем.

– Странно, – Урно Кеклец потер щеку. – При обычной магической проверке мы обнаружили следы активации странного заклинания, хотя, может быть, оно сработало после того, как ты ушел? Ладно, иди…

Выйдя с кафедры, Арс Топыряк облегченно вздохнул – за совершенное помимо ведома преподавателей изгнание в Нижний мир злобного и опасного демона не последовало наказания.

И это оказалось лучше всяких наград.

Лежащий-На-Вершине-Скалы-И-Повернутый-Лицом-На-Северо-Восток открыл дверь и наклонил голову, разглядывая сидящую на пороге собаку.

– Явился-таки, – пророкотал он. – И от стражи удрал.

– Гав, – Ролик поднялся, почесал за ухом и побежал в угол, где ждала знакомая до последнего прутика клетка.

* * *

С нечленораздельным воем Скрытный метнулся прямо через ворота. Драконьи головы, опешившие от такой наглости, разинули пасти, но маг оказался за пределами досягаемости огненного дыхания.

Переведя дух, он заковылял прочь от университета.

За проведенные в подземельях дни Скрытный порвал мантию, выучился есть крыс и благодаря воздействию магического излучения оброс клочковатой бородой, неопрятно торчащей из-под капюшона.

Но дух его не был сломлен.

Скрытный знал, что черные маги иногда проигрывают, терпят поражение.

Но он также знал, что они всегда возвращаются.

Гость издалека

На великий город Ква-Ква огромной потной лапой наступило лето.

На поверхности реки появилась пена симпатичного зеленоватого оттенка, крысы попрятались по прохладным подземельям, а жизнь, кипящая на узких улочках, стала кипеть чуть потише.

Кто мог ничего не делать – именно этим и занимался: торговцы дремали за прилавками, воришки ленились забираться в карманы прохожих, и даже мухи жужжали неохотно, намекая на свой скорый отъезд в отпуск.

Клубящаяся над Магическим Университетом аура стала несколько жиже, лекции и практические занятия оказались забыты до осени, зато на полные обороты заработала приемная комиссия.

Имевшие несчастье попасть в ее состав преподаватели занимались тем, что среди толп лентяев, дураков и хулиганов, ежедневно приходящих в университет, отбирали немногих… лентяев, дураков и хулиганов, обладающих хотя бы каплей магического таланта.

Активность наблюдалась в лабораториях, где маги с фанатично блестящими, выпученными от недосыпа глазами ставили один эксперимент за другим, норовя доказать мало кому известную теорему или создать эликсир, чисто выводящий бородавки.

Иногда подобное времяпрепровождение заканчивалось совершенно неожиданным образом.

* * *

Линии магического рисунка вспыхнули одновременно. Преподаватель кафедры пограничной магии Кюрштейн Гузка заслонил глаза рукавом и сделал пару шагов назад.

Поэтому он не видел, что произошло дальше, слышал лишь, как нечто тяжелое упало на пол.

– О боги… – пробормотал Кюрштейн Гузка, убрав руку и обнаружив, что внутри рисунка лежит предмет, сильно похожий на человеческое тело. – Кажется, наш опыт дал некоторый результат.

– Э… – сказал уссистент той же кафедры Брыль Хвостов. – Коллега, если мне не изменяет память, мы пытались доказать принципиальную возможность существования космических духов в воздушной среде…

– Может, это дух? Ведь мы дотронулись до недр космоса, ощутили его леденящее дыхание.

– Не очень-то он похож на духа. – Брыль Хвостов потянулся к полке, взял с нее длинный щуп с наконечником из единорожьего рога и осторожно ткнул лежащее на полу тело.

То оказалось предсказуемо твердым.

– Тогда кто… или что это? – спросил Кюрштейн Гузка, разглядывая длинные ноги пришельца, странного вида одежду.

– Человек. Но откуда он взялся в космосе?

– В философском смысле слова все мы находимся в космосе.

– А в практическом? Тут надо понимать, что…

Начавшийся спор едва не унесся поистине в философские глубины, но тут тело на полу зашевелилось, издало ряд стонущих звуков и открыло пару самых обычных глаз, серых и растерянных.

– Он шевелится! – панически завопил Кюрштейн Гузка, за много лет исследований отвыкший от общения с нормальными людьми. – Вдруг нападет? Надо приготовиться! Немедленно!

Он вскинул руку, вокруг нее сгустилось лиловое свечение, готовое в любой момент породить молнию.

Лежащее на полу существо завопило, но не испуганно, а радостно. Вскочило и принялось танцевать с грацией свихнувшегося экскаватора, нелепо вскидывая ноги в обтягивающих штанах и размахивая руками.

– Я понял, кого мы добыли, – деревянным голосом сказал Брыль Хвостов.

– И кого же?

– Космического придурка!

В огромном, обитом алой кожей кресле тощий ректор смотрелся как карандаш в стакане, но посмеяться над этим не приходило в голову никому из собравшихся в кабинете магов.

– Господа, экстренное совещание старшего преподавательского состава прошу считать открытым, – продребезжал Глав Рыбс, и эхо зашуршало за скрывающими окна темными портьерами.

Кабинет главы МУ был местом странным даже по меркам университета. Он сам выбирал, как ему выглядеть, а попытки насильственно сменить обстановку заканчивались печально, обои слезали со стен, а поставленная мебель превращалась в красивые горки пепла.

Обитающие тут призраки давно почивших ректоров полагали себя аристократами бесплотного мира. На прочих привидений они смотрели свысока, но случая зловеще похохотать или позвенеть цепями не упускали.

– Да, открытым, – повторил Глав Рыбс. – Слово имеет декан мэтр Сизопуст.

Деканы и прохфессора, самым экстренным образом вызванные к ректору, дружно уставились на главу факультета умозрительной магии.

– Э… тут такое дело, – сказал тот. – В результате пространственно-ориентированного эксперимента, посвященного космической духовной компоненте мироздания, произошел незапланированный захват некоего существа, предположительно разумного…

На портрете, висящем над головой ректора, обозначилось движение. Отцы-основатели университета, изображенные в профиль, дружно повернули головы и выпучили глаза.

– Ты понял, чего он сказал? – мэтр Тугодум, вызванный, судя по полупрозрачной мантии, с пляжа, ткнул соседа локтем в бок.

– Не совсем, – дипломатично отозвался тот. – Слово «результат» я, кажется, знаю.

– Попроще, мэтр Сизопуст! – рявкнул ректор. – Мудрено говорить всякий дурак сумеет, даже я!

– Ну, это… – глава факультета умозрительной магии опустил взгляд. – Мои подчиненные вытащили непонятно откуда непонятно кого, хотя этот непонятно кто сильно похож на человека.

– Может быть, он человек и есть? – предположил мэтр Шизомудр, мечтающий поскорее вернуться к исключительно важным опытам по проверке влияния качества дневного сна на аппетит.

Столь антинаучное предположение было встречено презрительным молчанием.

– Это невозможно, – после паузы заявил мэтр Сизопуст. – Это существо не говорит ни на одном из языков Лоскутного мира. Чтобы общаться с ним, нам пришлось создать особый талисман.

Маги погрузились в задумчивость.

Иногда они, как и прочие разумные существа, глядели в звездное небо (или в то, что заменяет небо в Ква-Ква) и думали, что далеко в пространстве имеются другие миры, населенные всякими причудливыми существами – зелеными обезьянами с тремя ногами или красными человечками со щупальцами вместо рук. Но никогда фантазия ни одного из них не заходила так далеко, чтобы представить обитающих где-то помимо Лоскутного мира людей.

По мнению преподавателей МУ, Вселенная имеет достаточно хлопот с одним человечеством, чтобы создавать еще и другие.

– Хм-м… – мэтр Умно-Заливайский, возглавляющий факультет магии человека, почесал голову. – Так доставьте его сюда, и мы поглядим, что это за существо.

– Оно несколько безумно, несет всякую ерунду, – сообщил мэтр Сизопуст.

– Ничего, это не страшно, с безумцами нам приходится сталкиваться чуть ли не ежедневно, – и ректор обвел подчиненных многозначительным взглядом.

– Хорошо, – глава факультета умозрительной магии сплел пальцы и сунул их в рот.

Мощный, переливчатый свист заставил кое-кого из магов поморщиться.

Мирно дремавший прохфессор Синиус Фляк проснулся и принялся удивленно оглядываться.

Из коридора донеслись шаги, дверь кабинета открылась, через порог шагнул высокий, похожий на богомола поцент в синей мантии, а за ним молодой чел… существо, наряженное в рубаху без пуговиц и рукавов, облегающие штаны серо-стального цвета и белые ботинки.

На груди существа висел амулет, сделанный из обыкновенного бубля, а руки были связаны.

– О, это самые сильные маги!? – завопило существо, возбужденно подпрыгивая. – Это здорово! Как мне повезло!

– Это поцент Кюрштейн Гузка и его… хм-м, подопечный, – сказал мэтр Сизопуст, легким движением кисти накладывая на существо лишающее голоса заклинание. – Поцент, сообщите нам, где именно вы добыли это…

Кюрштейн Гузка уставился в пол и забормотал что-то, словно радио, включенное на минимуме громкости. Маги, не обращая на него внимания, дружно уставились на изумленно открывающее рот существо.

– Очень похож на представителя вида хомо антисапиенс, или «человек неразумный», – заявил мэтр Умно-Заливайский, – это я вам как специалист говорю. Хотя отклонения в составе ауры значительные…

– Так, может, исследуем его по-хорошему? – оживился мэтр Шизомудр. – Попробуем Исследовательское Мощно-Раздирательное заклятие Бронч-Бруневича или Исключительно-Точное Срывающее Мрак заклятие Бойля-Муриотта?

Отцы-основатели на портрете дружно поморщились, висящая под потолком люстра неприятно задребезжала.

– Коллеги, мы должны идти в ногу со временем! – Глав Рыбс покачал головой. – Двадцать шестое тысячелетие на дворе! Сейчас не модно употреблять заклинания, после которых от объекта исследования остается горстка мокрой протоплазмы. Кстати, поцент, можешь заткнуться…

Кюрштейн Гузка с облегчением умолк.

– Кроме того, – добавил ректор, – сейчас лето, и я думаю, что никто из вас не хочет проводить теплые солнечные деньки в душной лаборатории…

Маги одобрительно загудели, проявив неслыханную для университета общность мнений.

– Так что мы пока пристроим этого… хомо антисапиенса, – Глав Рыбс кивнул в сторону замершего с открытым ртом существа, – куда-нибудь, а осенью вернемся к нему и как следует изучим. Поцент, а ты подготовь программу исследований или что-нибудь в этом духе.

Правило «инициатива наказуема» действует в больших организациях с такой же неотвратимостью, как закон всемирного тяготения. Всякий, рискнувший обозначить проблему, тут же получает ее в свое полное и нераздельное пользование.

Кюрштейн Гузка уныло понурился.

– Поцент, можешь идти, – ректор величаво махнул рукой. – Осталось только придумать, куда деть нашего подопечного.

– В зверинце полно свободных клеток, – заведующий кафедрой животноводческой магии решил внести в обсуждение посильный вклад.

– Нет, это слишком рискованно, – пробормотал мэтр Шизомудр. – Человек среди всяких редких монстров? Они же начнут переживать, болеть, а то и чахнуть. А ведь одна мантикора обошлась нам в кучу денег!

– Действительно, – ректор бросил на подчиненных испытующий взгляд. – Может, кто-нибудь из вас возьмет его, так сказать, под опеку? Присмотрит за ним до осени.

Прохфессора и деканы дружно заинтересовались сучками и трещинками на поверхности стола, кое-кто принялся разглядывать собственные ботинки, а вновь уснувший Синиус Фляк негромко всхрапнул.

– Да, добровольцев не видно. Тогда мне придется назначить…

– Ваша милость, – подал голос заведующий кафедрой демонологии Урно Кеклец. – Можно использовать студентов. Кое-кто из старшекурсников отрабатывает практику в университете. Пусть они приглядят за нашим гостем.

– Разумно. – Глав Рыбс пошевелил пальцами. – А поскольку ваши студенты привыкли обращаться со всякими необычными и опасными существами, то им, как говорится, барабан в руки и флаг на шею. У кого-нибудь есть возражения? Нет? Тогда все свободны. Встретимся, надеюсь, осенью…

Оставшись в одиночестве, ректор подошел к двери и запер ее на засов. Вытащил из-за кресла шезлонг и отодвинул портьеру на одном из окон. Кабинет залили потоки желто-зеленого света.

– Сойдет, – пробормотал Глав Рыбс, изучив пейзаж за окном, состоящий из алых скал, белого неба и зеленого солнца.

После этого ректор снял мантию и улегся на шезлонг.

Через пять минут кабинет огласил негромкий и довольно мелодичный храп.

Учебная практика – интересное и увлекательное занятие.

По крайней мере, так считают преподаватели в любом из тысяч миров Вселенной. Мнение студентов по этому вопросу звучит несколько по-другому, но им никто обычно не интересуется.

Поступая на кафедру демонологии, Арс Топыряк думал, что на практике будет сражаться со злобными чудовищами, но не предполагал, что в роли этих чудовищ окажутся тараканы.

Рыжие, нагло шевелящие усиками монстры заполонили университет с самого начала весны. Обнаружив огромное здание, где едят на ходу и сорят где попало, тараканы решили, что нашли землю обетованную, и отказались уходить даже под угрозой применения изгоняющих заклинаний.

Так что некоторое количество особенно «везучих» студентов на время практики приписали к университету и организовали для борьбы с тараканами.

Арс не сильно удивился, попав в их число.

После случившегося несколько лет назад уничтожения реализатора справедливости удача повернулась к Топыряку не то что спиной, а иной частью тела, упоминать которую в приличном обществе как-то не принято.

И разворачиваться обратно не спешила.

Так что с самого начала лета Арс в компании Тили-Тили и Рыггантропова слонялся по университету, сыпля в каждую щель белый, мерзко пахнущий порошок, изготовленный на кафедре алхимии.

Тараканы ели его с большим удовольствием, толстея на глазах. Алхимики, должно быть, рассчитывали на то, что насекомые сгинут от повального ожирения.

Утром дня Зоркого Крота Арс явился к воротам университета, опоздав на пять минут, и с удивлением обнаружил там не только Рыггантропова и Тили-Тили, а еще одного из младших преподавателей.

– Все в сборе? – осведомился тот голосом кислым, как квашеная капуста. – Тогда следуйте за мной.

– А что случилось? – шепотом поинтересовался Арс, стоило преподавателю отвернуться.

– Кто бы знал, в натуре, – пророкотал Рыггантропов, а Тили-Тили недоуменно засвистел.

Вслед за преподавателем они пересекли двор, вошли в университет и по знакомой лестнице поднялись к двери кафедры.

Внутри студентов ждал мрачный Урно Кеклец.

– Явились, – сказал он. – Тянуть демона за крыло я не буду. У меня для вас есть маленькое, но ответственное поручение.

– Клопы? – слабым голосом предположил Арс. – Или блохи?

– Что? – не понял заведующий кафедрой. – Нет, паразитов оно не касается. Ведь твой сосед по комнате отбыл, как я знаю?

– Да.

Шнор Орин на лето отправился работать помощником демонолога в какой-то дальний Лоскут.

– К нам в университет прибыл гость, ну очень издалека, – Урно Кеклец понизил голос. – Мы временно поселим его к тебе. Твоя, а также ваша, – грозный взгляд достался йоде и двоечнику, – задача – проследить, чтобы он в целости и сохранности дожил до осени. Понятно?

– Э… то есть мы должны будем его развлекать и охранять?

– А еще кормить и следить за необычными вещами в его поведении, – заведующий кафедрой достал из ящика стола толстый, деревянно звякнувший мешочек. – Тут денег хватит, чтобы прожить год, но за каждый бубль ты мне отчитаешься.

– А что мне за это будет?

– Ничего плохого, – Урно Кеклец улыбнулся так, как улыбался, должно быть, демонам за мгновение до того, как довольно болезненным образом отправить их в Нижний мир. – Кроме того, это зачтется вместо практики…

– И никаких тараканов?

– Совершенно!

– Ну, – Арс глянул на шевелящего ушами йоду, на однозначно антиинтеллектуальное лицо Рыггантропова, – я думаю, что мы согласны. Давайте этого гостя сюда.

Урно Кеклец выразительно посмотрел на младшего преподавателя, тот вышел, но быстро вернулся в компании долговязого юноши, выглядящего так, словно он голодал полгода.

– Вот ваш подопечный, вот деньги, увидимся в первый день осени, – сказал заведующий кафедрой, облегченно вздыхая. – Приятного отдыха. Да, лишающее голоса заклинание с нашего друга снимите не раньше, чем выйдете за пределы университета. Ладно?

* * *

Лишающее голоса заклинание исчезло в слабой оранжевой вспышке. Его объект, радостно подпрыгнув, издал серию бессвязных воплей:

– Вы ведь волшебники? Самые настоящие? Знаете разные заклинания? О, я так и думал!

На самом деле Арс краем уха слышал коряво и непривычно звучащие слова, но висящий на груди гостя амулет – монетка на веревочке – преобразовывал их в знакомые сочетания звуков.

– Э… – сказал Рыггантропов. – Мы, типа…

– А ты разумный питекантроп? А это джедай? Где его лазерный меч? А, он прячет его под мантией!

Тили-Тили, не знающий, обругали его или похвалили, недоуменно зашипел и отступил на шаг.

– Где у вас гномы и эльфы? Хочу на них посмотреть! А, они ждут в условленном месте! И вообще, я готов! – привычка гостя разговаривать, точнее – задавать вопрос и самому же на него отвечать, сбивала с толку.

– К чему готов? – осторожно поинтересовался Арс, задумавшись, не потратить ли часть полученных от прохфессора денег на хорошую смирительную рубашку. – И как тебя зовут, кстати?

– Вася Пукин, – сообщил гость и тут же поправился: – Э… Эарендил Конан Терминатор! А готов я к тому, чтобы спасать ваш мир! Ведь вы вызвали меня именно за этим? Да, я всегда знал, что я избранный!

– Вася Пукин Эарендил Конан Терминатор, – проговорил Арс, – ну и длинное имя…

– Можно просто Эарен… Вася! Да, я знал, что…

– Погоди! С чего ты взял, что наш мир нужно спасать? И от кого ты собираешься его спасать?

– От Черного Властелина! – Терминатор Вася посмотрел на Топыряка с нескрываемым удивлением. – Всякому известно, что если ты попал в фэнтезийный мир, то там ждет гнусный Черный Властелин, которого без тебя никак не одолеть! Да, я знал, что так случится! Ох, все мне позавидуют, когда я вернусь!

Рыггантропов сделал большие глаза (то есть чуть приподнял выпирающие надбровья), и выразительно покрутил пальцем у виска. Тили-Тили засвистел так, что перевода не понадобилось.

Гость очень издалека оказался сумасшедшим.

Это объясняло, почему заведующий кафедрой поспешил от него избавиться, и чудную одежду, и мутные речи. Непонятным оставалось лишь, зачем преподаватели вообще связались с таким придурком?

– Мне обязательно нужен меч! – Конан Вася продолжал болтать, не закрывая рта ни на мгновение. – Волшебный, чтобы все рубил! Где у вас тут хранят такие? Да, я знаю – под скалой! Сейчас пойдем и…

– Погоди! – Арс ощутил сильное желание стать жрецом Тумпа Немо, Молчаливого Бога. – Давай ты нам это попозже расскажешь? А сейчас мы отправимся в одно хорошее место и выпьем по кружке пива. Идет?

– Конечно да! – Эарендил Пукин хитро сощурился. – Обсудим план, как извести Черного Властелина? Я понял! А как вас зовут?

На этот вопрос гость издалека – удивительное дело – не поспешил ответить сам.

– Я – Арс, – сказал Арс, – этот, которого ты обругал нехорошим словом, – Тили-Тили, его еще зовут Трали-Вали, он йода.

– Я и говорю – джедай! – почему-то обиделся Вася. – А питекантропа как звать?

– Еще раз – и в глаз, в натуре, – сказал Рыггантропов и выразительно сжал кулак, похожий на обтянутый кожей булыжник.

Борец с Черными Властелинами побледнел и отступил на шаг, показывая, что язык столь простых жестов понятен даже сумасшедшим.

– Это Рыггантропов, – сообщил Арс. – Он вообще-то добрый, но лучше его не злить.

– А, очень приятно. А куда мы пойдем?

– В таверну.

– В настоящую фэнтезийную таверну? – глаза Васи загорелись. – Где гномы, эльфы и хоббиты? Я знаю, там встречаются таинственные незнакомцы в плащах и плетутся заговоры!

Арс вспомнил обшарпанные столы, грязный пол «Утонченного блаженства» и подумал, что заговоры там станут плести разве что полные идиоты.

– Пойдем, – сказал он. – Ты все увидишь сам.

– О! Да! Да! Да!

Трое студентов зашагали прочь от университета, а гость издалека вприпрыжку побежал за ними, на ходу плюясь словами, точно свихнувшийся вулкан – камнями.

Четыре кружки тяжело бухнулись на стол, колыхнулась в них прозрачная, слегка вспененная жидкость, и гном Отбойник, неуклюже переступая ходулями, заковылял прочь.

– Это что, гном? – спросил Вася, чьи глаза стали как два фонаря.

– Да, – ответил Арс. – Только не совсем обычный. Он считает себя человеком.

– Э? У нас тоже так бывает, только у нас люди считают себя эльфами и гномами… Это что, пиво?

– Типа, для ценителей.

– Но оно же, – Вася наклонился к самой кружке и понюхал, – и пахнет водой, и выглядит как вода!

– Вот именно, – хмыкнул Арс. – Только ценитель способен понять, что это на самом деле пиво. Ну, за знакомство!

Студенты пили так, как принято в «Утонченном блаженстве» и большинстве забегаловок Ква-Ква, – зажав нос, зажмурившись и торопливо глотая пиво, чтобы ни в коем случае не почувствовать вкуса.

– За знакомство, – гость издалека отхлебнул с видом человека, знающего, что из шляпы сейчас вылезет кролик, и замер с открытым ртом.

Несмотря на некоторые странности, Отбойник умел делать впечатляющее пиво.

Неподготовленного человека оно впечатляло сильнее, чем таракан в супе или крысиный хвостик в пирожке с мясом.

– Ну что, расскажи, типа, откуда ты к нам прибыл, – сказал Рыггантропов, из чистого уважения к хозяину заведения негромко рыгая.

– С З-земли, – слегка подрагивающим голосом ответил Вася. – Это планета такая…

– С-с-с-с-с-с?

– Ну, это такой громадный шар, вращающийся вокруг солнца, – судя по всему, пиво Отбойника на время наделило гостя способностью понимать речь йоды. – Мне трудно будет объяснить. Вот ваш мир наверняка плоский и покоится на какой-нибудь черепахе или слонах…

– Ну, это ты загнул, – хмыкнул Арс. – Какой панцирь такую тягу выдержит? И чем эта черепаха будет дышать или питаться? Наш мир и в самом деле плоский, но ни на чем он не покоится, а дрейфует себе через космос…

– И как люди держатся на этой твоей планете, если она круглая, типа? – поддержал умную беседу Рыггантропов. – Или они сгрудились на одном ее краю? И не тесно им там, в натуре?

– Кроме того, всякому разумному существу известно, что солнце вращается вокруг мира, а не наоборот, – добавил Арс. – Как иначе оно сможет осветить все его уголки?

Вася Пукин, в запале назвавшийся Эарендилом Конаном Терминатором, с тоской подумал о книжках, где пришествие Человека с Земли в мир меча и магии описывалось совсем по-другому.

На страницах фэнтезийных романов никто не задавал герою глупых вопросов, не лишал голоса и не поил водой, на самом деле являющейся пивом. Встречные мгновенно признавали в нем Великого Спасителя от Сил Зла и падали на колени, а красивые девицы влюблялись без памяти.

Тут все шло не так, а девиц не наблюдалось вовсе.

– Ну… хм… – сказал Вася, с горечью осознавая, что знаний почти законченного третьего курса технического университета недостаточно, чтобы объяснить основы закона всемирного тяготения людям, не имеющим представления о простейшей механике. – Может быть… поговорим о магии? Ведь вы наверняка знаете кучу всяких заклинаний. Показали бы мне парочку.

– Знаем, – Арс скривился, а Тили-Тили раздраженно зашипел. – Да только кто на каникулах об учебе говорит?

– Нет, типа, ты разговор не уводи в сторону… – Рыггантропов после кружки пива делался целеустремленным, как бульдозер, – что там с этими планетами?

– А если для меня? – умоляюще сказал Вася, стараясь не обращать внимания на бормотание двоечника. – У нас на Земле никто не знает ни одного заклинания… ну, настоящего.

– Надо же! – удивился Арс. – Только тебе наши заклинания не понравятся. Они для демонов…

– Нет, ну так почему никто не падает с планеты, типа?

– Рыггантропов, заткнись, – Арс махнул Отбойнику, давая знак, что пора принести еще пива. – Ну, если только что-нибудь совсем простенькое. Трали-Вали, покажи.

Йода зашипел, вытянул руку, и над его мохнатой, сморщенной ладошкой, похожей на обезьянью, затрепетал лоскуток алого пламени.

Вася восхищенно ахнул и вытаращил глаза.

Перед ним случилось настоящее, пусть даже маленькое, волшебство.

Там, где имеется оно, обязательно найдутся чародейские мечи, таинственные пророчества и Тайная Миссия для Гостя с Земли, завершающаяся Блестящей Победой над Великим Злом.

В этом Вася Пукин, недоучившийся инженер, был уверен на двести процентов.

Маленькая, воняющая алкоголем фигурка с величайшей осторожностью спускалась по длинной и темной лестнице.

Но на предпоследней ступеньке фигурка споткнулась и врезалась головой в довольно ветхую дверь. Доски затрещали, с притолоки посыпалась труха и удивленные пауки.

– Кто там? – гневно спросили из-за двери.

– Я, – ответила фигурка голосом, полным физических и моральных страданий.

– Опять опаздываешь, Вагонетка, – дверь распахнулась, на пороге воздвигся плечистый мужик, растительность на лице которого имела хорошие шансы победить в конкурсе «Самая неряшливая борода года».

За ним виднелся обширный подвал, горящие факелы на стенах и сидящие на скамьях люди.

– Простите, – фигурка, оказавшаяся гномом, шмыгнула носом.

– Ладно уж, иди, – сменил гнев на милость бородач, отступая в сторону. – Ну что, все на месте?

Собравшиеся завертели головами, всем видом показывая, что они-то по крайней мере здесь, а те, кто не пришел, могут больше не приходить, и без них на самом деле лучше…

– Тогда заседание Клуба любителей реальности «Тролль» объявляется открытым! – заявил бородач.

Со скамеек донеслись жидкие, точно понос, аплодисменты.

Собравшаяся в подземелье компания на первый взгляд казалась удивительно разноликой. Основу ее составляли люди, но имелся гном, парочка эльфов и даже один фей.

Но внимательный наблюдатель отметил бы, что в глазах у каждого из существ, расположившихся на скрипучих лавках, застыло одно и то же выражение – тотального, завистливого недовольства окружающим миром…

– Начнем же, – бородач, откликающийся на имя Горшо Пуст и являющийся председателем клуба, обвел подопечных испытующим взглядом. – Я вижу, у нас сегодня новичок. Кто его привел?

– Я, – помахал рукой тощий субъект, пятна краски на балахоне которого, образующие нечто вроде чешуи, красноречиво говорили о профессии хозяина. – Он… э… читал книги, и ему понравилось…

– Хорошо. Как его зовут?

– Гемоглолюб, – новичок встал, стала видна бледная кожа, алые глаза, торчащие из-под верхней губы клыки и смокинг, черный, как грех.

– Вампир? – председатель клуба поскреб бороду и выудил из нее пучок сгнившей капусты. – Хм… Любители реальности лишены видовых предрассудков и рады… э-э, любому разумному существу, к нам присоединившемуся. Но если мы начнем находить по углам обескровленные трупы или дырки в собственных шеях, это может повредить репутации клуба… Вы понимаете?

– Да, – вампир улыбнулся, в подвале на мгновение стало немного светлее.

Горшо Пуст с некоторым трудом отогнал желание срочно развернуться и обратиться в бегство.

– Вот… гм… да, о чем это я? – пробормотал он, цепляясь за остатки самообладания. – Я должен объяснить вам, уважаемый Гемоглолюб, цели и задачи, какие ставит перед собой наш клуб.

Вагонетка, от которого перегаром разило на несколько метров, негромко захрапел. Председатель, сжигаемый пламенем ораторского вдохновения, не обратил на это внимания.

– Всякому ясно, что наш мир, набор лоскутков, набитый богами, демонами и гадкой магией, может быть только бредом! – вещал он. – А реальный мир, куда мы должны стремиться, совсем другой! В нем властвуют законы науки, – это слово Горшо Пуст произнес с истовым придыханием, – он разумно организован и предсказуем! Все мы, здесь собравшиеся, только и мечтаем о таком мире, о том, как в него попасть! К счастью, наш друг Типус Вдамс, – последовал кивок в сторону бледного студента, – имеет доступ к библиотеке МУ, где достает книги, написанные в том самом, истинном мире! А мы их читаем, развиваясь духовно и готовясь встретить открытым лицом реальность, когда она сметет этот уголок маразма, называемый Лоскутным миром, и явится сюда!

От прозвучавших аплодисментов Вагонетка проснулся, несколько мгновений озирался, пытаясь понять, где находится, а затем снова уснул.

– Один вопрос, – сказал вампир. – Почему именно «Тролль»?

– Трудно найти что-нибудь более реальное, чем тролль.

Пятисоткилограммовая туша, состоящая из камней, способна убедить в своей реальности любого скептика, особенно если свалится ему на голову.

– О да.

– Больше вопросов нет? Тогда начнем. Сегодня мы обсуждаем философские концепции, содержащиеся в книге Гилла Бейтса «Электронные вычислительные машины». Кто хочет высказаться?

Поднял руку один из эльфов, золотокудрый, в зеленой, слегка припорошенной мукой одежде.

– Во славу всех богов достойна внимания лишь проработанная теория так называемых «компьютеров»…

– А какие характеры! – выкрикнул кто-то от дальней стены.

– А мне понравились любовные сцены. Очень вкусно написаны… – встрял в беседу фей.

– Это фуфло? Да ты ничего не понимаешь!

– Я? Зато ты козел.

Клуб любителей реальности спорил, потрясая кулаками и брызжа слюной.

Вагонетка спал и видел во сне «компьютеры», напоминающие огромные бутылки с руками и ногами. Они норовили догнать гнома и выпить его, а он убегал, слыша за спиной тяжелое дыхание преследователей…

Любая система при отсутствии внешних раздражителей стремится вернуться в равновесное состояние – этот закон работает даже в столь безумном месте, как Лоскутный мир.

Вода стекает в низины, раскачавшиеся весы замирают, человек укладывается на диван, прихватив с собой пиво и газету.

Но закон этот действителен и для куда более сложных систем, в том числе – для миров в целом.

Преподаватели кафедры пограничной магии, сами того не желая, сильно нарушили равновесие, когда вытащили в Ква-Ква воплощенный в помешанном на фэнтези студенте кусок реальности иного, более плотного порядка.

И система – плывущие через космос миллионы тонн причудливо организованной материи, окруженные всякими хитрыми измерениями – немедленно начала равновесие восстанавливать.

Так, как умела.

Лоскут Семь островов, расположенный к право-западу от Влимпа, большей частью состоит из океана, в котором разбросаны клочки суши, пригодные для обитания крайне ограниченного числа разумных существ.

Поэтому мало кто видел, как в небе что-то ярко сверкнуло, на мгновение затмив солнце. Затем, пробив облака, к воде понеслось сверкающее и гибкое, как цепь из золота, существо.

Оно рухнуло в море, окутанное паром и недовольным ревом, но быстро вынырнуло и повисло в воздухе, грациозно взмахивая полупрозрачными крыльями и поворачивая изящную, покрытую золотой чешуей голову на длинной шее.

Солнечный Дракон, чье имя звучит так, что его способно выговорить только существо, обладающее двумя гортанями и языком в метр длиной, пытался осознать, куда его занесло.

Лоскутный мир знал собственных драконов – огромных, огнедышащих, летающих, покрытых прочной броней, снабженных длинными хвостами, острыми когтями и зубами.

И при этом – безнадежно тупых.

Матушка Эволюция – исключительно экономная хозяйка, и она не склонна к тому, чтобы разбазаривать имеющиеся у нее на складах полезные свойства.

Зачем рассудок существу, способному ударом хвоста раздробить скалу, парой выдохов спалить лес и с помощью крыльев набрать первую космическую скорость? Заполучив разум, оно истребит всех прочих тварей – просто так, из прихоти.

Матушка Эволюция сказала «нет», и драконы Лоскутного мира стали достаточно тупыми, чтобы с ними могли справляться герои, отряды гномов или (в исключительных случаях) разгневанные старушки с тяжелыми клюками.

Но в ином слое бытия, много более призрачном, возник и развился иной вид летающих рептилий – не таких больших и показательно жутких, но зато исключительно умных. Вещь столь же нереальная, насколько реален студент, любящий читать фантастику.

Солнечный Дракон осмотрелся и издал свистящий рев. Лоскутный мир дракону не понравился – все тут казалось слишком тяжелым, плотным и тусклым по сравнению с легким, блистающим веществом его родины…

Летающий ящер сделал круг над морем, а затем решительно устремился на восток.

Солнечный Дракон, наделенный такими органами чувств, для каких у людей нет даже названия, ощущал, что причиной его появления здесь стало некое живое существо, и собирался это существо уничтожить.

Просто чтобы поскорее вернуться домой.

Пиво – очень коварный напиток.

А пиво, подаваемое в «Утонченном блаженстве», могло дать фору Макиавелли, иезуитам и верховным визирям. На вид и на вкус оно напоминало воду, но совершенно непонятным образом пьянило.

К концу десятого часа сидения в «Утонченном блаженстве» Арс осознал, что мир стремительно теряет четкость очертаний.

Разговор к этому времени перевалил через стадию философских размышлений и превратился в нечто совершенно невразумительное, походящее на диалог просветленных монахов.

Говорил в основном Вася, точнее, время от времени одерживал победу над заплетающимся языком и изрекал какую-то бессмысленную фразу. Рыггантропов осоловело кивал, Тили-Тили, чьи уши двигались независимо друг от друга и от воли хозяина, вяло и нечленораздельно шипел.

– Черных Властелинов узнать легко, – после десятиминутной паузы Вася выдал очередной бред, – они живут в ужасных замках.

– Плохо построенных, типа? – нашел силы уточнить Рыггантропов.

– Хватт, – Арс решил, что настало время прекратить это безобразие. – Нам пора… это, проветриться… а потом мы пдем в ночную берлогу.

Как всякого нормального молодого человека, Топыряка после выпивки потянуло на развлечения.

Ночные берлоги были изобретены в Ква-Ква, и руку (или голову?) к этому делу приложили обитатели города, страдающие бессонницей и излишками свободного времени.

Кому еще придет в голову ночью тащиться в глухой подвал и прыгать там до самого утра?

Ночные берлоги пользовались бешеной популярностью у молодежи всех видов и размеров, что не выглядело удивительным – любое разумное существо, не достигшее зрелости, со всех ног побежит в заведение, какое старшие называют «притоном разврата и порока».

Старшие в этом случае не ошибались, но забывали одну важную вещь – сами они знакомились с развратом и пороком в куда худших условиях, чем предлагали ночные берлоги.

– Пойдем, – согласился Вася. – А что это такое?

– Там пьют, – сообщил Рыггантропов. – И танцуют, в натуре.

– Что-то вроде клуба? – на лице Васи отразилось разочарование человека, обнаружившего в таинственном, затерянном среди джунглей храме банку из-под пива и надпись на стене: «Здесь был Коля».

– Пшли, – Арс с некоторым трудом поднялся. – Еще рано, но пока дойдем, все как раз откроется…

Выбравшись на улицу, они обнаружили, что солнце закатилось за горизонт, а жара немного спала.

Налетевший с права ветер слегка колыхал висящий над городом смог.

– Нам кда? – Арс неожиданно понял, что не может вспомнить, в каком направлении расположена любимая студентами берлога «Три поросенка». – Туда или туда? Или, может, туда?

– Туда, типа, – Рыггантропов закинул сомлевшего йоду на плечо и уверенно зашагал на право-восток.

За ним, как два болтающихся на волнах катера за баржой, затопали Арс и Вася.

– Слшай, – сказал Топыряк, когда не просто затхлый, а антисвежий воздух слегка проветрил мозги. – Ты так и не рассказал про то место, откуда прибыл? Что там и как вообще.

– Жуткий ад, – ответил Вася, из-за отсутствия привычки к улицам, напоминающим пересеченные рвами канавы, все время спотыкающийся. – Никакой магии, всякие машины, грязь …

Арс с недоумением посмотрел на груды мусора у обочины, на лужу, которую они переходили вброд.

По мусору сновали крысы, бациллы и бактерии тонкой пленкой плавали на поверхности воды, а вирусы и вредоносные микробы жирели так, что их можно было разглядеть невооруженным взглядом.

Место, более грязное, чем Ква-Ква, мог вообразить лишь редкостно нездоровый мозг.

– И еще, – с жаром добавил Вася, – там все время приходилось делать эти… как их?.. всякие неприятные вещи…

– Я знаю это место, в натуре, – уверенно сказал Рыггантропов, и все посмотрели на него с удивлением, даже сидящий на заборе кот и висящий на плече двоечника Тили-Тили. – Это большая кузница гнома Гнилая Рукавица. Как-то в особенно неурожайный для воровства год я проработал там десять дней…

И, выговорившись на месяц вперед, Рыггантропов умолк.

На очередном перекрестке обнаружился покосившийся дом с заколоченными окнами. Болтающаяся под самой крышей вывеска изображала трех здоровенных щетинистых боровов.

Вывеску изготовил кто-то из выпускников кафедры строительной магии, во тьме она светилась розовым и золотым, а поросята на ней щерились широкими, как Волга у Астрахани, улыбками.

Сверкали стаканы в их копытцах, блестели золоченые зубы, лоснились бока.

Под вывеской имелась распахнутая дверь, а около нее – серьезный и мрачный эльф-вышибала.

– Пршли, – сказал Арс. – Рыггантропов, сгружай йоду. Надо платить.

– Ых-х-х… – Вася издал полузадушенный стон. – Это что, эльф?

Вышибала бросил на него быстрый, как полет стрекозы, несколько удивленный взгляд.

– Э, да… – отсчитывающий монеты Арс сбился и принялся считать с начала. – Вот проклятье…

Вася сделал пару шагов и бухнулся перед эльфом на колени.

– О дивный Перворожденный! – завопил он. – О любимое дитя Эру Илуватара! Позволь же воззвать к твоей вековой мудрости и призвать тебя на борьбу с Вселенским Злом!

– Где вы взяли этого придурка? – холодно осведомился эльф, принюхиваясь. – И что он курил?

– Пиво, типа, – ответил Рыггантропов, а мохнатая лапка Тили-Тили быстро и ловко зажала Васе рот.

– Курил? – маска невозмутимого презрения на лице эльфа дрогнула.

– Нет, пил, – поспешил вмешаться Арс. – Спокойнее, Араэль. Он всго лишь немного пербрал.

– Смотри, чтобы все было в порядке.

По слухам, до приезда в Ква-Ква Араэль сочинял такие поэмы, что, слушая их, тролли проливали нефтяные слезы, впечатлительные дамочки падали без чувств, а тигры-людоеды садились на вегетарианскую диету.

Но, прибыв в величайший город Лоскутного мира, эльф быстро обнаружил, что поэты тут без надобности, запрятал лиру подальше, пинками разогнал муз и устроился вышибалой в «Три поросенка».

Вскоре после этого любители побуянить стали обходить эту ночную берлогу стороной.

– Обижаешь, Араэль. – Арс решил панибратски хлопнуть эльфа по плечу, но взглянул в льдисто-синие глаза и передумал.

Гостя с далекой и непонятной Земли спешно затолкали на длинную полутемную лестницу, ведущую в смрадное чрево берлоги, и только тут Тили-Тили убрал ладонь со рта Васи.

– Так он что, охранник? – поинтересовался тот с ужасом человека, обнаружившего, что секс-символы тоже ходят в туалет.

– Вышибала, в натуре, – уважительно поправил Рыггантропов.

– Но эльфы… они же… ходить по лесам, прекрасные песни… стрелять из лука… Галадриэль всякая… Магия… борьба со злом…

– С-с-с! Ш-ш-ш-ш!

– Эльфы тоже люди, – расшифровал сипение йоды Арс. – Им тже есть надо. Так что куда могут, туда и устраиваются. Я вот знаю эльфа-парикмахера…

– А Эльгородрим Тонкий знатно по форточкам шерстил, – пробасил Рыггантропов, – пока его каретой не переехало.

– Ых-х-х-кх-хы… – Вася посерел лицом и потерял дар речи.

Неудивительно – впервые увиденная, ночная берлога производила неизгладимое впечатление.

Помещение было обширным, как пещера, но хозяева сделали все, чтобы оно выглядело тесным. Часть его занимала стойка в виде вставшей на карачки свиньи, вокруг нее толпились столики, напоминающие громадные пятачки.

На довольно большом помосте располагались музыканты, хотя этого гордого имени они никак не заслуживали.

Гном с помощью палочек фаллической формы совершал насилие над огромным барабаном, один из людей пыхтел над волынкой, а второй лязгал литаврами и издавал молодецкие выкрики. Пара троллей что-то делала с причудливо состыкованными камнями разного размера.

То, что получалось в результате, можно было назвать только шумом, правда шумом высокохудожественным и ритмичным. От него лязгали зубы, тело начинало чесаться, а глаза – вылезать из орбит.

Услышав его, существо, обладающее музыкальным слухом, падало в обморок, испытывало приступ рвоты или лишалось этого слуха раз и навсегда.

– О, клево, – сказал Вася, вглядываясь в сверкающий под потолком магический источник света, в плавающие вокруг него клубы розового и желтого дыма. – А чем это так сладко пахнет?

– Лучше не спршивай, – ответил Арс, ощущая, что немного отступивший на улице хмель вновь норовит овладеть организмом. – Пойдем лчше пива возьмем…

– С-с-с-с!

– Типа.

К стойке пришлось пробиваться через толпу дергающихся и вихляющихся тел с закрытыми или бездумно выпученными глазами.

Вася ошалело крутил головой, таращась на троллей, фей и представителей прочих видовых меньшинств, но на колени ни перед кем не падал и бессмысленных речей не произносил.

Видимо, у него на родине священный трепет вызывали только эльфы.

– Что будете? – спросил из-за стойки бармен, по-совместительству – хозяин заведения.

– Мне «Гномье свтлое», – сказал Арс.

– Ш-ш-ш-ш!

– И ему тоже.

– Типа, портер «Кровь земли».

– А «Балтики» нет? – Вася помялся. – Или красного пива?

– Найдем, – не поведя и бровью, хозяин кивнул и наполнил четыре кружки.

Из одной и той же бочки.

– Ох, погуляем сегодня, – сказал Арс, отхлебнув из кружки, но тут йода предостерегающе зашипел, а Рыггантропов гулко вздохнул:

– Не погуляем.

– Это почему? – Вася проследил за взглядами новых приятелей, и обнаружил, что все смотрят в сторону двери, около которой мнутся трое типов в помятых шлемах и ржавых кольчугах.

– Стража, – Арс поставил пустую кружку на стойку. – Нужно убираться отсюда, да побыстрее.

– Почему? Они же защищают закон! Разве мы что-то нарушили?

– Это ты у них спроси, – Арс трезвел на глазах. – Они сначала тебя изобьют, помаринуют несколько дней в камере с клопами, а потом отпустят, сказав, что всего-навсего ошиблись. А деньги, что находились у тебя, пропадут бесследно. Разве у вас не так?

– Так, но я думал… – Вася уныло вздохнул и замолчал. – Что делать-то?

Один из стражников, широкоплечий, круглолицый и облаченный в плащ, несмотря на жару, решительно зашагал в сторону помоста, а второй, напоминающий скорее не человека, а мешок на ножках, заковылял к стойке.

– Опа, типа… – изумленно сказал Рыггантропов.

– Наши старые знакомые, – прошипел Арс и поспешно отвернулся. – Есть у меня одна штучка на подобный случай.

Из глубин мантии он вытащил большую пробирку, в которой клубился жирный дым цвета застывшей крови.

– А эти… не нажалуются, что вы применили магию? – осторожно спросил Вася, а Тили-Тили нервно засвистел.

– Они в наш университет ходить боятся, – двигаясь с пьяной целеустремленностью, Арс размахнулся и швырнул пробирку под ноги танцующим.

Раздался звон, к потолку поднялось облако темно-багрового дыма, из которого вылезло нечто огромное, когтистое и злобно ревущее. Помещение огласилось визгом и воплями.

– Бежим! – гаркнул Рыггантропов и дернул за руку застывшего с открытым ртом Васю.

– Что это? – прохрипел тот, срываясь с места.

– Всего лишь демон… пых-х-х, – Арс прижался к стене, пропуская эльфа, и затопал вверх по лестнице. – Класса А2. Проживет… пых-х… в нашем мире… пых-х-х… несколько секунд… пх-х-х… но этого… пых-х-х… хватит…

В боку закололо, но студенты выскочили на улицу, под блеклое небо, усеянное такими тусклыми созвездиями, что они могли сойти за собственных призраков. Затаившийся в засаде грабитель, поджидающий набравшихся гуляк, поднял нож, но, рассмотрев, кто перед ним, отступил поглубже в тень.

Опаснее мага может быть только пьяный маг.

Пробуждение вышло странным. Арс не понял, отчего проснулся.

Будильник, скомбинированный из песочных часов, колотушки, дырявой кастрюли и маленького заклинания, молчал. Из дальнего угла комнаты доносился храп, из-под стола – тоненькое посвистывание, будто там кто-то равномерно дышал, приложив к носу судейский свисток.

Голова была тяжелой и пустой, как чугунок в студенческом общежитии.

Сонными мухами в ней копошились воспоминания о вчерашней ночи – о ночной берлоге, о вызванном демоне, об исключительно длинном и трудном пути до переулка Семи Гномов…

Не открывая глаз, Арс протянул руку и, нащупав позвякивающее утолщение в том районе, где должен находиться карман висящей на стуле мантии, издал облегченный вздох.

Деньги, по крайней мере, никуда не делись.

Подняв веки, Арс без особой радости убедился, что гость из другого мира тоже не пропал.

Вася Пукин Эарендил Конан Терминатор лежал на кровати Шнора Орина и листал толстую книгу.

На черной обложке пламенела багровая надпись: «Углубленныя диманология с таблицами и примичтаниями», но, к удивлению Арса, мерзкий и зловредный фолиант не пытался укусить гостя с Земли.

Выражение обложки напоминало морду тираннозавра, ошарашенного тем фактом, что ему фамильярно чешут за ухом.

– Прикольные комиксы, – сказал Вася, показывая разворот, где красовалось изображение Особого Кровавого Ритуала Восьми Убийственных Демонов, – жалко, что я текст не понимаю…

– Ага, – согласился Арс. – Положи ее на стол, только осторожно… Вот так…

Упавший на столешницу фолиант издал недовольное рычание, выпустил облачко дыма и свирепо захлопнулся, всем видом показывая, что произошедшее – досадное недоразумение.

– Ну что, куда пойдем сегодня? – несмотря на выпитое вчера пиво, энергия и жажда деятельности били из Васи настоящим гейзером.

– Для начала – в туалет, – Арс слез с кровати.

– Пора начинать готовиться к схватке с Черным Властелином! – многозначительно провозгласил Вася. – Собирать силы Добра, рассылать клич, что Древнее Пророчество сбылось!

Заглавные буквы теснились в его фразах, выпадали из них и скакали по комнате звонким эхом.

– Да нет у нас такого, – Арс поморщился от дребезжания в ушах. – Ни пророчества, ни сил добра…

– Да? Не может быть! – на лице Васи мелькнуло разочарование, но тут же исчезло, сменившись выражением придурковатого оптимизма, свойственного обычно щенкам. – Я знаю, он есть! Он угнетает вас и творит всякие Злодейства!

– Точно, угнетает, в натуре, – храп прервался, спавший на полу Рыггантропов сел и потянулся. – Просто ужасно.

– Да!? – обрадовался Вася.

– Точно, – обреченно кивнул двоечник. – Пива в долг не наливает, и вообще…

– Ты о ком?

– Об Отбойнике, типа. А ты?

– Ну, я… э…

– Ладно вам болтать, – сказал Арс. – Будите этого свистуна и пойдемте покажем нашему гостю город.

– Подъем, типа! – скомандовал Рыггантропов.

Свист затих, подскочивший Тили-Тили со всего маху шарахнулся головой о столешницу. «Углубленныя диманология с таблицами и примичтаниями», гневно трепеща страницами, взлетела в воздух, а кипа бумажных листков рухнула на йоду, превратив его в подобие сугроба.

– О, – сказал Рыггантропов изумленно. – Доброе утро, типа.

Из-под груды бумажных листков донесся гневный свист.

Все города разбитой на множество измерений Вселенной с точки зрения экскурсоводов делятся на две большие группы. На те, где достойных осмотра объектов крайне много, и те, где таких практически нет и, чтобы ублажить экскурсантов, приходится долго сосать все пальцы по очереди.

Ква-Ква, несмотря на размеры, относится ко второй группе.

Интересным его назовет только человек, зацикленный на преступлениях, торговле или изучении особенностей функционирования крысиных популяций, а красивым – извращенный авангардист, рисующий картины с помощью экскрементов и собирающий скульптуры из сливных бачков.

Выйдя на улицу, Арс ощутил, что ему остро не хватает тонкой книжечки в мягкой обложке, озаглавленной «Путеводитель по Ква-Ква», и пожалел, что никогда не смотрел на город как на набор достопримечательностей.

– Куда поведем его? – спросил Топыряк Рыггантропова, оглядываясь на Васю, на ходу яростно и красноречиво убеждающего Тили-Тили в необходимости практиковать только светлую магию.

Йода в ответ пошевеливал ушами и задумчиво шипел.

– Типа? – удивился двоечник.

– Чего показывать будем? Чего у нас в городе интересного, кроме таверн, ночных берлог и лавок?

– Ну, в натуре… – двоечник натужно подвигал бровями. – Можно сводить его в Дыры…

– Чтобы он там и остался? Декан с меня шкуру спустит! И с тебя тоже.

– О!

– Ну, площадь Изопилия, храмовый квартал, дворец мэра. И все? А где величественные памятники архитектуры, образцы живописной старины?

Вопрос был риторическим. Подобных мест в Ква-Ква не имелось, а если они непонятным образом появлялись, то горожане мгновенно превращали их в свалки, общественные туалеты или торговые площадки.

Древние стены, возведенные много тысячелетий назад, не разваливались только благодаря толстому слою наклеенных на них рекламных плакатов.

– Где-то есть, но не у нас, – проявил неожиданную сообразительность Рыггантропов. – Можно сводить его на тараканьи бега.

– Да, очень интересно, – уныло вздохнул Арс. – И вообще, что мы будем с этим типом делать до осени? Это же больше двух месяцев. Таскать с собой и слушать эти бредни…

– А он как ударит ножом, ну этим, волшебным! – продолжал скакать вокруг йоды Вася. – И злой маг, не такой, как вы, отдал концы прямо тут же! Не веришь?! А зря! Отличная книга, «Толкущийся в тени» называется! Или вот еще…

От умственного напряжения в голове Рыггантропова что-то заскрипело, на узком лбу выступили две капли пота.

Для третьей не хватило места.

– Сдадим в цирк, – предложил двоечник. – Пусть его это, за деньги показывают.

– Думаешь, за такой треп кто-то будет платить?

– А тут эта ведьма, Бредная у нее прозвище, как махнет рукой! И заклинание полетело! Шарахнуло! И чудовище…

– Не знаю, в натуре. Но дураков в городе хватает.

– Эй, а куда мы идем? – случилось невероятное, Вася оторвался от собственного рассказа и обратил внимание на окружающий мир.

– На рынок, – Арс махнул рукой вперед, где виднелись торговые ряды. – На самый большой и знаменитый рынок всего Лоскутного мира. Расположен он на площади Изопилия, основан примерно пятнадцать тысяч лет назад вместе с самим городом. Колоритный и необычайный аромат, свойственный этому месту, сопряжен с живописными нравами…

Странный факт, но даже самый умный и образованный человек, оказавшийся в роли экскурсовода, мгновенно теряет способность выражаться нормально и начинает молоть чепуху.

Рынок на площади Изопилия и в самом деле был древним – это бросалось в глаза.

Прилавки его сгнили еще лет сто назад, а разложенные на них товары несколько раз пережили срок годности. Правящий тут «аромат» – смесь из вони невыделанной кожи, рыбы, грязи и пота – можно было назвать «колоритным», поскольку он как кол втыкался в носовые отверстия.

А живописные нравы заключались в том, что если вы не хотели расстаться с деньгами, то должны были держать кошелек обеими руками и зорко поглядывать по сторонам.

Арс болтал, будучи не в силах остановиться, в глазах его светилась обреченность, говорящая о том, что язык взял власть над рассудком. Рыггантропов слушал, недоуменно оглядываясь, словно попал на рынок впервые, а Тили-Тили зачарованно помахивал ушами.

– Клево, – сказал Вася, когда Топыряк смог захлопнуть рот. – Мне захотелось побывать в этом чудесном месте. Жалко, что мы до него еще не дошли.

– Да? – Арс недоуменно уставился на ближайший прилавок, расположившийся за которым гном торговал состоящими в основном из мух и гнили кусками мяса.

– Ага. А куда мы еще отправимся? Мне, чтобы спасти вас от Черного Властелина, надо посетить всякие Таинственные Места!

Тили-Тили зашипел и отступил от Васи, явно опасаясь, что безумие может передаваться воздушно-капельным путем.

– Храмовый квартал? – рискнул предположить Арс.

– Всякие Древние Пророчества и все такое? А как у вас насчет скалы, из которой торчит меч? Или глубоких пещер, где спрятаны Могучие Артефакты?

– Скал нет, в натуре, – Рыггантропов с сожалением вздохнул. – Есть Волчья горка, в пяти километрах на запад от Ква-Ква. Высотой в триста метров, но из пещер в ней только норки дождевых червей. Пойдет?

– Ну… – Вася на мгновение задумался. – Для начала можно сходить и в храмовый квартал. Надо узнать, что говорится обо мне в Древних Свитках и Изречениях Безумных Пророчиц.

– А это кто такие, типа? – негромко спросил Рыггантропов, когда Вася вновь принялся навешивать на длинные и мохнатые уши очередные килограммы замешанной на бреде лапши.

На этот раз лапша посвящалась великой книге «Безымянный граб».

– Думаю, мы это скоро узнаем, – в голосе Арса прозвучало отчаяние, – а заодно и то, насколько крепки кулаки у храмовых служителей…

– О…

Внешне гном Вагонетка мало отличался от сородичей, представляя собой малорослое бородатое недоразумение.

Но в том, что касалось поведения, Вагонетка был ближе к человеческому роду, чем некоторые блудные его представители. Во-первых, он верил в невезение, а во-вторых, пил не для того, чтобы поорать и побуянить, а чтобы напиться и упасть.

Такое поведение чуждо менталитету гномов, и в гномьи бары Вагонетку даже не пускали. С соплеменниками он общался исключительно на праздниках, куда приглашали всех членов клана. Да и то общение это сводилось к обоюдному презрительному молчанию.

Ну а невезение висело над Вагонеткой упорно, как дым над асфальтовым заводом, отравляло жизнь и не позволяло гному реализовать многочисленные таланты и способности.

В том, что они есть, сам Вагонетка не сомневался, а на возражения окружающих отвечал испытанным оружием – тяжелой артиллерией унылых жалоб на жизнь и ракетами громогласной похвальбы.

И то и другое било наповал – маловеры в ужасе обращались в бегство и больше с Вагонеткой старались не пересекаться.

Поэтому круг его общения все время менялся.

В настоящий момент Вагонетка пребывал в должности старшего помощника младшего подметальщика в главном святилище Толстого Хрю. Работа гному нравилась – она была хоть и пыльной, но не занимала много времени, а монотонностью могла поспорить с прополкой моркови.

И – самое главное – старший подметальщик Бимс был глух, как батальон старых пней. На жалобы и похвальбы гнома он обращал столько же внимания, сколько бегемот – на облака.

Утреннее подметание закончилось, как обычно, к полудню, и Вагонетка, приставив метлу к ограде святилища, уселся прямо на землю – передохнуть и немного поныть, чтобы не потерять форму.

– Они все… никто не понимает… козлы, вот я им всем покажу, какой я великий и знаменитый, – бормотал Вагонетка, бросая злобные взгляды на проходящих через ворота прихожан.

Когда во двор, нервно озираясь, вошли трое молодых людей в зеленых мантиях, гном испытал такое изумление, что оторвался от созерцания наполненного страданиями внутреннего мира и на мгновение замолчал.

Студенты МУ, пришедшие в храм, – так же удивительно, как сорока в Обществе борьбы с клептоманией.

– Ну вот, это святилище, – сказал один из молодых людей, черноволосый и круглолицый, показавшийся Вагонетке смутно знакомым.

– Почему эти, жрецы, не бегут мне навстречу? – с искренним удивлением поинтересовался четвертый юноша, довольно странно одетый. – Не несут Древние Свитки и не ведут Безумных Пророчиц? Они что, не увидели Знамения?

Вагонетка ощутил, как у него отвисла челюсть.

– С-с-с-с-с-с! – засвистел один из студентов, малорослый и ушастый, а другой проговорил голосом гулким, как пещера:

– Пойдем, типа, в другой храм. Может, там, в натуре, есть эти знамена и прырокицы…

– Непорядок! – возмутился странно одетый. – Так нельзя! Вы что? Это же против книжек! Обязательно должны быть Знамения и Предсказания! Как без них бороться с Черным Властелином!?

Студенты беспомощно переглянулись.

– Ладно, пойдем, – кивнул странно одетый юноша. – Эх, если и дальше так пойдет, то я пожалею, что не захватил компьютер…

Когда это слово проникло в уши Вагонетки, в глубинах пропитанного спиртом и отравленного жалостью к себе мозга что-то заискрило. С негромким щелчком родилась мысль.

– Я такое слышал, – прошептал гном, потея от непривычных усилий. – Но где? В этом, как его, клубе?

В Клуб любителей реальности Вагонетку месяц назад затащил один из временных собутыльников (а постоянных у него и не имелось: когда жалобы начинали идти по третьему кругу, не выдерживали самые стойкие пропойцы), любивший между тостами что-нибудь почитать.

Затем он куда-то пропал, унесенный водоворотом городской жизни, а Вагонетка продолжил ходить в клуб.

Гном с трудом представлял, что такое книги, но на заседаниях КЛР ему нравилось, там обсуждали всякие умные вещи. Вагонетка мало чего понимал, но гордился тем, что регулярно соприкасается с мудростью.

Студенты развернулись и вышли с храмового двора.

Вагонетка как загипнотизированный последовал за ними. Крикнул что-то старший подметальщик Бимс, но гном не обратил на это внимания.

Его не такую уж большую голову заполнила мысль, что эти студенты – великий шанс прославиться и наконец-то доказать всем, чего на самом деле стоит Пустая Вагонетка из клана Железнолобых.

Что именно придется делать, гном пока не знал. Поэтому он просто шагал за студентами и их странно одетым приятелем, прислушиваясь, чтобы не упустить еще какие-нибудь знакомые по клубу словечки.

Любая власть, стоит ей хоть немного укрепиться, тут же начинает обзаводиться на редкость аляповатыми и бессмысленными символами собственного величия. Что именно будет возведено – зависит от фантазии правителя, имеющихся в наличии материалов и количества рабочих рук.

Какое-нибудь лесное племя может обойтись новым капищем, кровожадный и тупой феодал – грудой камня, именуемой замком, а более развитая цивилизация требует Белого дома, Колизея или пирамиды Хеопса.

В Ква-Ква функцию архитектурного «шедевра» выполнял мэрский дворец.

Остров посреди реки выглядел неплохим местом для обороны, и первые правители Ква-Ква выстроили на его восточной оконечности практичную крепость, пережившую несколько серьезных осад.

Потом город вырос, враги превратились в обитателей окраин, крепость стала не нужна.

Мэр Халль Прекраснодушный приказал ее срыть, а затем, потратив на это тридцать лет и несколько тысяч человеческих жизней, возвел нечто похожее на собранный в кучу детский конструктор из кубиков и цилиндров.

Долго гордиться собственным подвигом Халль не смог – недовольные горожане в день открытия дворца восстали и сбросили мэра с самой высокой башни, получившей название Останкинской.

Лепешку аккуратно отковыряли от земли и похоронили, а во дворец въехал новый мэр.

С тех пор творение Халля Прекраснодушного служило обиталищем городской власти, символом ее бестолковости, ну и еще горожане использовали его, чтобы с гордым видом показывать приезжим.

Васю Пукина Эарендила Конана Терминатора дворец не впечатлил.

– Что это за фигня? – сказал он сердито. – Где величественные колонны, изящные башни, всякая лепнина?

– В другом месте, типа, – честно ответил Рыггантропов. – Тут их никогда не было.

– Нет, так не годится! – заключил Вася, и в голосе его прозвучала обида. – Я так не согласен! Никаких тебе Пророчеств, Артефактов, даже Великого Замка нет! Как в таких условиях спасать мир?

И тут Вагонетка, два часа таскавшийся за студентами бородатой, воняющей перегаром тенью, приступил к исполнению собственного плана. Взвыв, как прищемивший лапу кот, он прыгнул вперед и, ухватив Васю за ногу, принялся рвать на том штаны.

– Пидоры атакуют! – завопил гость из другого мира.

Рыггантропов, во всех делах, не связанных с воровством, соображающий не очень быстро, удивленно нахмурился. Арс вскинул руку, чтобы ударить агрессора заклинанием, Тили-Тили зашипел и нанес меткий пинок куда-то туда, где под лохмотьями угадывалась спина.

Человек после этого потерял бы сознание, но гномий организм куда крепче, так что Вагонетка лишь пошатнулся, а йода запрыгал на одной ноге, хватаясь за другую и издавая жалобный свист.

– Уберите его! – орал Вася, пытаясь стряхнуть агрессора с ноги.

Мгновенно собравшиеся зеваки свистели и улюлюкали, особо ушлые горожане делали ставки на то, что именно происходит.

– Шишел-мышел! – крикнул Арс и махнул рукой.

Тонкая, еле заметная молния ударила Вагонетке в бороду и отбросила гнома на несколько шагов.

– Всем покажу! – рявкнул тот и, победно потрясая куском окровавленных джинсов, побежал прочь.

Вагонетка выполнил свою задачу – захватил кусочек одежды человека, явившегося из реального мира.

Теперь найдется чем похвастаться на очередном заседании КЛР!

А Вася застыл на месте, будучи не в силах поверить в случившееся – какой-то мелкий вонючий недоносок нетрадиционной сексуальной ориентации мало того, что порвал ему штаны, так еще и расцарапал ногу!

Подобное не описывалось ни в одной из фэнтезийных книг!

– Кто виноват? Что делать? – вопросы вываливались изо рта сами, как монетки из дырявого кармана.

– Мы пойдем в ближайшую лавку и купим тебе новые штаны! – твердо сказал Арс.

Зеваки, осознавшие, что больше ничего интересного не предвидится, принялись с недовольным гомоном расходиться.

Вывеска, изображающая громадные ножницы и пуговицу под ней, обнаружилась на соседней улице. Арс толкнул скрипучую дверь и шагнул в лавку, где пахло драными нитками и криво наложенными швами.

– Чем могу служить? – поднялось из-за конторки невысокое существо с темно-зеленой кожей и круглыми, как у филина, глазами.

– Это… это… – Вася за спиной Арса икнул. – Гоблин?

– Ваш друг – видист? – осведомился хозяин, без спешки берясь за ножницы, почти такие же большие, как на вывеске, и на лиловых губах появилась зловещая, крайне неприятная улыбка.

Гоблины очень любят тех, кто их самих не любит.

Особенно на завтрак.

– Нет… он просто несколько расстроен, – Топыряк шагнул в сторону, давая портному увидеть масштабы проблемы.

– Все ясно, – с некоторым сожалением сказал хозяин лавки, и ножницы вернулись на место. – Если шить по мерке, то это будет довольно долго, но у меня есть несколько готовых штанов. Пусть ваш друг последует за мной…

– Дай мне денег! – неожиданно потребовал Вася, наклонившись к самому уху Арса. – Хочу сам заплатить за себя!

– Э… что? Ну да, – Арс сунул руку в карман, извлек целую горсть бублей и положил в широкую, потную ладонь гостя из другого мира.

Тот важно распрямился и вслед за гоблином скрылся за занавесом из плотной ткани.

Пока клиент, пыхтя и сопя, натягивал очередные штаны, портной осматривал рваные брюки, небрежно брошенные на лавку. И приходил во все большее изумление. Подобной ткани он, посвятивший портновскому делу несколько десятилетий, не видел никогда!

– Что это такое? – спросил гоблин, на лице которого не отразилось ничего.

– Где? Что? Это джинсы. Могу оставить их вам в обмен на эти… – Вася похлопал себя по штанине, – с доплатой…

«С доплатой? – подумал гоблин. – Интересно, сколько он попросит?»

Но клиент повел себя крайне необычным образом. Он оглянулся на занавеску, за которой остались его приятели, затем наклонился к портному и зашептал, брызгая слюной:

– У вас есть запасной выход?

– Что? – гоблин настолько удивился, что забыл, о чем только что думал.

– Запасной выход. Чтобы можно было выйти незаметно.

– Ага. Да. Есть, – портной медленно возвращался к реальности. – Ты хочешь им воспользоваться?

– Именно! Эти проклятые слуги Черного Властелина решили, что я полный идиот! – шепчущий Вася, довольный собственной находчивостью и сообразительностью, гордо улыбался. – Думали, что смогут обвести меня вокруг пальца, притворяясь Светлыми Магами! Но я, несмотря ни на что, выполню свое Предназначение!

– И для этого ты хочешь воспользоваться запасным выходом? В обмен на эти штаны? – уточнил гоблин, чувствуя, что чего-то в происходящем не понимает.

– Да. А еще мне нужно… – Вася задумался, пытаясь вспомнить, во что именно облачены спасающие миры герои фэнтезийных романов. – Ну, это, куртка, там… плащ… ножны, сумка…

– Ножны и сумка – это не ко мне. – Портной обдумал ситуацию, сообразил, что имеет дело с сумасшедшим и что если не воспользуется моментом, потом не сможет без стыда смотреть в глаза соплеменникам, – плащ – двадцать бублей, куртка – двадцать пять бублей.

Мораль гоблинов основана на подлости и жадности, и в этом она много правдивее людской, задрапированной красивыми одеждами из честности и совести, а по сути – столь же мерзкой.

– Тогда… э… – Вася вспомнил, что погода жаркая и на солнцепеке можно кипятить воду, – только куртку…

Двадцать пять круглых монет с дыркой посередине перекочевали из розовой руки в светло-зеленую, и гость с Земли стал гордым обладателем куртки, пошитой из обрезков кожи.

Она выглядела достаточно героически, так что Вася остался доволен.

– Иди за мной, – сказал портной, открывая низкую, на гоблинов рассчитанную дверцу.

Они поднялись по узкой лестнице с обшарпанными ступенями, прошли коротким и вонючим, как прямая кишка крысы, коридором, и оказались в заваленном мусором проулке.

– Он выходит на улицу Нежности, – сообщил портной, – ну а там до моста недалеко.

– Спасибо! Когда Добро победит, я вспомню о тебе! – Вася изобразил гордую улыбку начинающего Спасителя Мира, и бодро затопал по переулку, давя картофельные очистки и глиняные черепки.

Гоблин посмотрел ему вслед и покачал головой.

* * *

Портной вышел из-за занавески и невозмутимо уселся на место.

Рыггантропов удивленно заморгал, Тили-Тили издал тонкое сипение, похожее на крик летучей мыши.

– Э… а где наш товарищ? – спросил Арс, ощущая, как стены здравомыслия, и так подточенные за сегодняшний день, готовы рухнуть и открыть путь штурмующим мозг волнам безумия.

– Простите? – гоблин поднял голову, на его лице отразилась легкая заинтересованность.

– Наш друг, такой длинный, он зашел с вами туда…

– Ах, этот. Он ушел, – как ни в чем не бывало, сообщил портной. – Желаете что-нибудь заказать? Новую мантию?

Арс испытал что-то вроде мгновенного помутнения рассудка – происходящее просто не могло случиться в реальности…

– Как «ушел», в натуре? – спросил Рыггантропов, чей череп, по толщине сравнимый с броней линкора, куда лучше был приспособлен для осмысления подобных новостей.

– Заплатил и ушел. Через заднюю дверь. Он еще как-то странно вас назвал. Ага, «приспешники Черного Властелина». Это что, новый титул господина ректора?

– Типа? – Рыггантропов удивленно почесал макушку.

Тили-Тили подпрыгнул, как брошенный об пол мяч, потом еще раз.

– Ах ты гнида… – Арс ощутил поднимающуюся ярость. – Немедленно покажи, куда он ушел!

Гоблин подумал было обидеться, но взглянул на крошечные молнии, бьющие из пальцев наиболее человекоподобного студента, на бегающие по его волосам огоньки – и от первоначального намерения отказался.

– Вот сюда, – сказал он, поднимаясь.

Студенты пронеслись через лавку, как небольшое, но исключительно яростное стадо боевых слонов, и выскочили в грязный переулок.

– Вперед! – крикнул Арс, истово надеясь, что они успеют, отловят беглеца в последний момент…

Переулок вывел на улицу Нежности, пустынную, как кладбище в полночь.

– Ушел, в натуре, – досадливо пробормотал Рыггантропов и сплюнул. Слюна, вылетев на солнцепек, зашипела и испарилась, не долетев до земли.

– О нет! – ярость обернулась отчаянием, черным, как деготь. – Лучше самому прыгнуть в реку, чем вернуться в университет и сообщить, что мы упустили этого типа…

– С-с-с-с-с! – йода присел, и его короткий палец, напоминающий мохнатую сосиску, заскользил по земле.

На пыли возник круг, разделенный на несколько частей и исписанный корявыми символами.

– Точно! – Арс хлопнул себя по лбу. – Поисковое заклинание! Как мы могли забыть! Тили-Тили, черти все в полный размер, Рыггантропов, забери у лавочника штаны Васи, а я побегу куплю свечи!

Выбивая из мостовой облачка пыли, он умчался.

Тили-Тили извлек из кармана кусок мела и принялся водить им по земле. Двоечник усмехнулся и вытащил из-под мантии иззубренный тесак, покрытый бурыми пятнами то ли ржавчины, то ли крови.

Судя по нему, портного ждали несколько не самых приятных минут.

Вася Пукин, по совместительству Эаренидил Конан Терминатор, решительно шагал сквозь окутывающее Ква-Ква жаркое марево. Он не задумывался, куда именно идет, поскольку твердо знал, что любой выходец с Земли, угодивший в фэнтезийный мир, непременно придет куда надо и встретит целую толпу помощников, соратников и поклонников.

Удивляло лишь то, почему этого не случилось до сих пор.

Зажав нос и стараясь дышать пореже, Вася преодолел Старый мост. Затем миновал древние городские стены, приняв их за вал из мусора, и зашагал в сторону право-восточной окраины.

Район тут был приличный, под засохшей грязью угадывались кочки – булыжники мостовой, воздух дрожал от жары, лениво жужжали загорающие в тени мухи, негромко трескались получившие солнечный удар стены.

Будь погода чуть более холодной, на этом маршруте Васю ограбили и избили бы минимум раза три.

Но грабители и хулиганы благоразумно попрятались в тень, и Ква-Ква стал почти так же безопасен, как припортовые районы Токио, трущобы Мехико и заселенные арбами окраины Парижа.

Не подозревающий об этом Вася вышел на улицу Старых Богов и замер, восторженно открыв рот.

Одноэтажное, потрепанное жизнью здание напоминало таверну. Над входом в нее висел клинок, огромный, словно оглобля. На переломанном у рукояти лезвии гордо темнели пятна ржавчины.

– Ух ты, – сказал Вася, ни мгновения не сомневаясь, что меч дожидается тут именно его. – Клевая штука! Вот только как ее снять?

Вася пошевелил мозгами и решительно направился прямо к двери.

Та скрипнула, и бывший студент, а ныне Спаситель Мира от Великого Зла окунулся в пахнущий чем-то очень специфическим полумрак.

– Добрый день. У вас стульчика не будет? – с жизнерадостностью получившего новую игрушку ребенка спросил Вася, разглядел некий предмет, напоминающий табурет, и схватил его. – Вот спасибо большое!

И он вместе с табуретом выбрался обратно на улицу.

Таверна «Сломанный меч» очнулась от обычного дремотного существования, состоящего в бесконечном вспоминании тех времен, когда трава была зеленее, девушки – симпатичнее, и даже чудовища – чудовищней…

В «Сломанном мече» собирались герои, вышедшие в отставку и поселившиеся в Ква-Ква. Порой заглядывали и действующие, ветром судьбы занесенные в эту часть Лоскутного мира.

Из окутывающей столики полутьмы донеслись голоса.

– Это еще кто? – поинтересовался один, такой могучий, что его обладатель мог заменить пароходную сирену.

– Не шнаю…

– Первый раз вижу.

– Кхе-кхе…

Вася забрался на стул и принялся выковыривать из трухлявых досок гвозди, удерживающие меч в пришпиленном к стене состоянии.

Дело продвигалось довольно туго, со скрежетом и треском.

– И что он там делает? – осведомился первый голос, зарокотавший подобно грому.

– Кхе-кхе…

– Шейчаш, очки надену…

– О, да он ворует твой меч!

Обычные люди в такой ситуации просто встали бы и отвесили Васе хорошую порцию тумаков, причем совершенно бесплатно. Герои же замерли, очарованные смелым безумием происходящего.

Только полный идиот или безрассудный храбрец мог попытаться стащить что-нибудь из «Сломанного меча», а уж покуситься на меч хозяина заведения, Агрогорна Эльфолюбивого…

Герои, вне зависимости от внешнего облика, относятся к одному биологическому подвиду. К счастью для остальных разумных существ, этот подвид не может похвастаться многочисленностью.

От обычных людей, гномов или эльфов героев отличает не излишек силы и умение обращаться с оружием (хотя все это присутствует), а наличие некоего плохо изученного органа, умеющего влиять на вероятностное поле Вселенной.

Именно этот орган позволяет героям реализовывать совершенно невероятные события, сводить к нулю вероятность обыденного и выживать там, где умереть много проще, чем высморкаться.

Ну а кроме того, герои больны особого рода безумием, неистовым и ярким, как полыхание сверхновой. И они прекрасно умеют чувствовать это безумие в других.

– Вот так, давай-давай, – кряхтел Вася Эарендил Конан Терминатор, освобождая из плена меч, некогда украденный у каких-то эльфов, и не подозревал, что остается в живых только чудом.

Старые герои, столпившись в дверном проеме, глядели на молодого человека, как дети – на фокусника.

– Вот, отлично! – Вася деловито отковырял рукоять с куском лезвия, потом его остаток и спрыгнул на землю. – Большое спасибо за стул! Ура мне! Я отправляюсь спасать мир!

Взмахнув обломком клинка и едва не отрубив себе пальцы, он деловито удалился.

Отодвинув парочку дряхлых героев в сторону, на улицу неторопливо выбралась наряженная в засаленный передник и грязные бриджи гора мяса и жира, являющаяся хозяином таверны.

На лице, точнее, на вершине Агрогорна Эльфолюбивого (прозвище произошло от страсти к юным эльфийкам) отразилась задумчивость.

– Ничего себе дела, – прорычал хозяин таверны с недоумением родителя, обнаружившего пятнадцатилетнюю дочь с сигаретой и рюмкой в руках. – Он и в самом деле упер мой меч!

– Как есть упер, – подтвердил один из героев. – Вот, помню, я лет сорок назад утащил Слезу Неба из храма Бевса-Патера…

– Заткнись! – прошипели несколько голосов.

Историю про Слезу Неба в «Сломанном мече» слышали раз двести, а особо невезучие посетители – и все триста.

– Но без меча моя таверна никуда не годится!

– Точно, кхе-кхе, – кивнул герой, напоминающий свернутую в рулон занавеску из черной плотной ткани.

Звали его Стукнутый Черный, и никто, даже он сам, не видел его лица. Черный был помешан на безопасности и даже брился на ощупь, чтобы потом честно не опознать самого себя.

– Надо догнать этого типа и убить! – кровожадно просипел Старый Осинник, убивший за свою жизнь больше вампиров, чем порция антибиотиков – микробов в обычном человеческом организме.

Подтверждая слова делом, Осинник вытащил из наплечной сумки осиновый кол и принялся им размахивать.

– Ого, кто-то украл меч! – поддержал разговор белобрысый верзила, вполне способный заменить фонарный столб.

Долговязый Эрик служил живым примером того, что герой может обойтись и без быстроты ума.

– Догнать и убить, – проговорил Агрогорн, очевидно смакуя эти слова. – Хорошая мысль! Кто мне поможет?

Дряхлые герои дружно выступили вперед, из-за чего случилась небольшая давка.

Нынешняя жизнь завсегдатаев «Сломанного меча» была едва ли веселее, чем у обычных пенсионеров.

После многих лет, отданных приключениям, ограблениям и сражениям, старики могли только напиваться да мусолить воспоминания, словно тускнеющие с каждым годом украшения.

– Ладно, сейчас выберем, – Агрогорн осмотрелся и потер широкие, как лопаты, ладони.

Престарелые герои дружно затаили дыхание.

Свечи загорелись одновременно – багровым ярким пламенем, почти без дыма. Внутри магического круга, там, где лежали слегка окровавленные штаны, возникло сиреневое мерцание.

Студенты зачарованно наблюдали за происходящим.

Они сделали все, что нужно, и теперь могли только надеяться, что поисковое заклинание сработает.

– С-с-с-с-с! – йода возбужденно засвистел, когда из мерцания вытекла струйка, похожая на тонкую веточку, и принялась стремительно расти, двигаясь на право, в сторону Старого моста.

– За ней! – скомандовал Арс.

Жара превращала бег в трудное испытание, так что студенты двигались тяжелой рысью. Сопение оглашало пустынные улицы, из-под намокающих и покрывающихся пылью мантий просачивался запах пота.

– Куда его несет, типа? – осведомился Рыггантропов, когда позади остались городские стены.

– Кто бы знал? – Арс повернул и едва не врезался в старикана, застывшего около дверей дряхлой на вид таверны. – Ой!

– Ошторошнее, – прошамкал дедуган, ветхий, словно плохо изготовленный зомби, и небрежно взмахнул здоровенной булавой. – Ох уш молодешь пошла, одни мечи воруют, другие ношатшя как угорелые…

– Мечи воруют? – Арс ощутил, как внутри у него похолодело, а стекающий по коже пот начал стремительно превращаться в лед.

Топыряк узнал таверну. Когда-то он побывал в ней и до сих пор просыпался с воплями, когда во снах вспоминалось произошедшее внутри «Сломанного меча».

– Ага, – прошамкал старик, выразительно подвигав бровями, похожими на присыпанные снегом островки кустарника. – Как вышкочит иш-ша угла, как шхватит меч, как удерет. Но ничего, наши ша ним в погоню отправилишь. Не уйдет!

Льдинки начали отваливаться от кожи с негромким звоном, из-под мантии Арса повалил пар.

– В натуре, – сказал Рыггантропов. – А тебя, дедуля, почему не взяли?

– Оштавили таверну охранять, – вздохнул старик, – шкашали, шатроват ты, Брешен, ша молодыми бегать. Хотя у меня, – он распахнул плащ, и Тили-Тили заслонился рукой, спасая глаза от золотого сияния, – вот школько медалей. Эта – ша убиштво дракона ш помощью штарого валенка, эта – ша шлого колдуна. Я его в шемлю по шамые гланды вколотил!

– По гланды? – удивился Арс.

– Ага. По кокки, или как они там по науке нашываютшя, – и старик игриво подмигнул, для чего ему пришлось задействовать мускулы не только лица, но еще и шеи.

Гримаса получилась такой жуткой, что ею можно было пугать демонов.

– А вот эта – ша омлет из яиц птицы Рух, а вот эта – ша… – перечисление, судя по всему, могло продлиться не один час.

– О боги, – сказал Арс, не обращая внимания на болтовню старика, – за нашим приятелем гонится орава кровожадных, съехавших с нарезки маразматиков, оружия у которых хватит на целую армию.

– С-с-с-с?

– И если мы опоздаем, то от него останется кусок окровавленного мяса. И это только в лучшем случае.

– А в худшем, типа?

– То же самое. Надо поспешить.

Примерно через минуту Брежен обратил внимание, что разговаривает с пустым местом.

– Ну, шуштрая молодешь пошла, – прохрипел он и, позвякивая медалями, заковылял к двери «Сломанного меча».

Некоторое время Вася тащил обломки в руках, но это оказалось неудобно и тяжело.

– Что же они? Почему не предусмотрели ножен? – пробормотал новоявленный Спаситель Мира, ощущая, как куски меча, судя по размерам – двуручного, вот-вот выскользнут из потных пальцев.

Попытка засунуть останки клинка за пояс привела только к тому, что Вася едва не лишился очень важной части мужского организма. Немного подумав, гость с Земли осторожно положил рукоять в карман, а кусок лезвия завернул в куртку и взял под мышку.

Улицы плавно перетекали одна в другую, солнце обрушивало волны жара с раскаленного, словно доменная печь, неба. Вася шагал неспешно, ожидая появления верных друзей и последователей.

Ведь в одиночку, без советов и помощи, спасти мир довольно сложно.

Но друзья, судя по их отсутствию, благополучно загорали на Канарах. Где-то болтались и слуги Черного Властелина, в книгах ожидающие главного героя за каждым кустом.

Вася начинал скучать, а ноги все явственнее напоминали о том, что куда больше привыкли лежать на диване, чем шагать по кривой, покрытой рытвинами, ямами и канавами дороге.

На выкатившуюся из-за поворота скрипящую телегу, нагруженную горшками и дремлющим крестьянином, Вася воззрился, как странник, забредший в сердце пустыни, на – оазис.

А через мгновение ему в голову пришла блестящая идея.

– Эй, добрый человек! – завопил Вася радостно. – Стой!

– Чево? – крестьянин, беспардонным образом вырванный из объятий сна, испуганно заозирался. – Чево тебе?

– А продай-ка мне свою лошадь.

– Чево? – на лице крестьянина, состоящем из носа, бороды и выпученных глаз, отразилось удивление.

– Лошадь мне продай. Вот это животное, – для верности Вася ткнул пальцем, совершенно забыв, что держит под мышкой куртку.

Та упала на мостовую, и из нее вывалилось лезвие меча, достаточно широкого, чтобы, глядя в него, можно было бриться.

– Ы… – сказал крестьянин, по-своему поняв, куда клонится беседа. – Грабят, люди добрые…

– Чего ты там бормочешь? Лошадь мне твоя нужна. Я тебе заплачу. Денег дам за нее!

– Лошадь? Денег? – голова крестьянина окончательно пошла кругом, и он проклял себя за то, что отважился поехать в Ква-Ква один, что взялся за торговлю и что вообще родился на свет…

– Тебя напугала эта железка? – Вася наклонился, чтобы подобрать куртку, и в этот момент рукоять меча благополучно вывалилась из кармана.

Раздалось звучное «Бздынь!», и глаза крестьянина выпучились, словно у рака.

Он взвыл, стремительными движениями содрал с лошади хомут и помчался по улице прочь, что-то нечленораздельно вопя.

– А деньги? – несколько растерянно поинтересовался Вася.

Но крестьянин благополучно исчез за поворотом, вопли его стихли. Гость с Земли, потоптавшись немного около телеги, решительно двинулся к животному, серой коняге самого простецкого вида.

Ездить на лошадях Вася не умел, даже ни разу не пробовал, но он твердо знал, что главный герой фэнтези на генетическом уровне умеет не просто разъезжать верхом, а делать всякие кульбиты.

Иначе какой же он герой?

Первой трудностью стало то, что гладкий лошадиный бок никто не снабдил лестницей, второй – что в пределах видимости не наблюдалось ничего похожего на седло.

– Эх, была не была… – сказал Вася и, вспомнив школьный урок физкультуры, где приходилось скакать через «козла», попробовал вскочить на лошадь и… шмякнулся на землю.

Серая коняга бросила на человека недоуменный взгляд.

За долгую жизнь, проведенную рядом с телегой либо в тесном контакте с плугом, она никогда не думала, что кто-то может попытаться сесть ей на спину, такое не могло ей присниться и в кошмаре.

В большой лошадиной голове зародились нехорошие подозрения.

– Ничего, сейчас все получится, – пропыхтел Вася и предпринял вторую попытку штурма конского хребта.

Она вышла более удачной, и гость с Земли обнаружил себя сидящим на чем-то очень костлявом и неудобном.

– Э… гоп… – сказал Вася, тщетно размахивая правой рукой в поисках удил, – айда, в смысле поехали…

Левая рука прижимала к животу завернутые в куртку обломки меча.

Лошадь повернула голову и укоризненно посмотрела на человека, в ее взгляде легко читалась мысль: «Эх, тебя бы на мое место…» Вася стыдливо заерзал, и кончик лезвия, просунувшись через кожу куртки, дотронулся до конской шеи.

Ощутив прикосновение чего-то холодного и однозначно острого, животное пришло в ужас. Нехорошие подозрения как по мановению волшебной палочки превратились в панику.

Коняга издала дикое ржание, взбрыкнула четырьмя ногами и впервые за длинную трудовую биографию пустилась в галоп.

Вася с удивлением ощутил, как его отбрасывает назад, едва не выронил куртку с мечом, но ухитрился наклониться вперед и вцепиться в жесткую, забитую пылью лошадиную гриву.

А потом остался только бьющий в лицо ветер, топот копыт и убегающие назад дома.

Окраины Ква-Ква тянулись, словно ожидание перед дверью зубного врача. Отряд престарелых героев двигался по ним, как по дикому лесу, зорко оглядываясь и держа оружие наготове.

Негромко поскрипывали артритные суставы.

Впереди шагал Агрогорн, надевший вместо фартука кожаную безрукавку и вооружившийся половником таких размеров, что железа на него пошло больше, чем на иной танк.

За хозяином «Сломанного меча» шагал с колом наперевес Старый Осинник.

Его сопровождало облако чесночной вони, тоже своего рода оружие.

Позади охотника на вампиров ковылял Стукнутый Черный, несмотря на жару не приоткрывший ни единого кусочка тела. Из-под его балахона доносился жужжащий звук, наводящий на мысль, что там работает вентилятор.

Арьергард отряда составляли еще двое пенсионных героев: Долговязый Эрик, чей меч был такой же длины, как хозяин, и Чапай, гордо выпячивающий седые усы, бурку и папаху из овчины.

Завидевшие процессию обитатели Ква-Ква спешно вспоминали, что у них имеются какие-то срочные дела, и торопливо сворачивали в переулки и поперечные улицы. Кошки и собаки прятались, воробьи старались чирикать потише.

Кто знает, кого примут за чудовище эти древние развалины, лучше всего умеющие убивать?

Но герои не обращали на горожан никакого внимания. Они чуяли след и шли по нему, как стая поседевших волков, надеясь больше не на скорость, а на собственное упорство и усталость жертвы.

Старики знали, что рано или поздно настигнут беглеца.

И вот тогда-то они… хе-хе… повеселятся.

Ква-Ква занимал слишком много места, чтобы обзаводиться стенами, и о том, где проходят его все время раздвигающиеся границы, сам город имел довольно смутное представление.

Горожане обычно этим вопросом не интересовались, а приезжие считали, что Ква-Ква начинается там, где ощущается его запах, то есть при сильном ветре – у самых пределов Лоскута.

Несмотря на неопределенность в теоретической части, с практической точки зрения в данный конкретный момент трое студентов находились точно на городском рубеже.

С одной стороны виднелись окутанные серым маревом дома и поднимающаяся вдалеке громада Останкинской башни, с другой – поросшие травой холмы и уходящая за них дорога.

По ней, если верить чуть ярче засиявшей в сумерках «нити» следа, покинул пределы города Вася Пукин Эарендил Конан Терминатор.

– Куда его несет? – спросил Арс, с печалью оглядываясь на Ква-Ква, такой вонючий, грязный и привычный.

– В пустыню Капец, типа, – ответил Рыггантропов, принявший вопрос на свой счет, а Тили-Тили радостно зашипел и задвигал ушами.

Арс энтузиазма йоды не разделял.

Всякому известно, что пустыня Капец напичкана песком, жарой, скорпионами, шакалами и всякими неприятными типами, любящими отрубать встречным голову и вспарывать брюхо.

Прибывающие в Ква-Ква купцы предпочитают объезжать (точнее, оплывать) ее морем.

– И нам тоже придется туда лезть, – сказал Арс уныло. – Ничего не поделаешь.

Тили-Тили запрыгал, всем видом показывая, что он готов бежать бегом, лишь бы поскорее оказаться в пустыне Капец.

– Ночью, в натуре? – вопросил Рыггантропов.

– У нас ничего нет для дальней дороги, – ответил Арс. – Вернемся, купим все, выспимся, а утром, со свежими силами, двинемся в путь.

– Отличный план, типа.

– С-с-с-с-с!

– А тебя никто не спрашивает. И, кроме того, нас больше.

Горшо Пуст обвел собравшихся взглядом и не без гордости подумал, что на каждое заседание приходит все больше и больше народу.

Эдак они скоро смогут позволить себе подвал скотобойни. Тоже не боги весть что, но куда лучше, чем бывший склад рыбы под старым моргом.

– Итак, друзья, – проговорил Горшо Пуст, вытащив из бороды куриную кость, – очередное заседание Клуба любителей реальности «Тролль» позвольте считать открытым.

Собравшиеся захлопали.

– Сегодня наш друг Типус Вдамс приготовил интересный доклад о так называемых бытовых приборах, о принципах их жизненного уклада…

Дверь с грохотом открылась и в подвал ввалилась некая гномообразная фигура.

– Э? – Горшо Пуст сбился. – Вагонетка? Ты снова опаздываешь?

– Я нашел… у меня есть, – гном облизал примыкающую ко рту часть бороды и поднял некий грязный лоскут, – вот это!

– И что это такое? – Горшо Пуст глянул на Вагонетку так, что имей тот хоть каплю совести, мигом превратился бы в горстку пепла.

– Кусок одежды…

– Это мы видим. Ну и что?

– Я взял… отодрал его у человека, – Вагонетку качнуло, и из живота гнома донеслось отчетливое бульканье, – который знает слово «компьютер» и еще многие другие умные слова…

– Ну и что? Из-за этого ты позволил себе испортить заседание? – Горшо Пуст сердито затряс бородой, из нее посыпались крошки и обрезки бумаги. – Из-за какого-то… какое слово, ты сказал?

– Компьютер.

В подвале стало очень тихо.

Завлекательные книги из истинного мира, повествующие о всяких чудесах вроде электричества, реактивных двигателей и презервативов, являлись достаточно большой редкостью. Читали их подлинные любители, а уж слово «компьютер» помнили очень немногие.

И все они сидели тут, в зале.

– Где ты его видел? Тебе не примерещилось спьяну?

– Тогда я был еще трезв, – Вагонетка икнул, в животе булькнуло громче. – Около храма Толстого Хрю, потом у Останкинской башни. Он был еще так странно одет… и с ним ходили трое студентов…

– Это полный бред! – вскричал Типус Вдамс, тощий и бледный как привидение, в черной мантии факультета магии неживого. – Почему мы слушаем этого алкоголика?

Он хотел добавить «а не меня?», но из врожденной скромности удержался.

– Нет, не бред! – завопил какой-то гном из задних рядов. – Почему нам, видовым меньшинствам, всегда затыкают рот?

– Тихо! – рявкнул Горшо Пуст, чувствуя, что заседание готово перерасти в этнический конфликт. – Давайте изучим этот кусок ткани и попытаемся понять, откуда он взялся!

– Дайте понюхать. Я чую кровь.

Это прозвучало негромко, но разговоры и шепотки тут же стихли.

Когда говорит вампир, лучше не перебивать.

– Держи, – Вагонетка протянул руку и так, с распрямленной конечностью, упал на спину.

– Ага, – Гемоглолюб оказался рядом с ним одним скользящим движением, сверкнули острые клыки, взметнулись и опали фалды фрака. Стараясь не вдыхать, вампир вытащил лоскут из пальцев гнома и поднес к носу. – Так, что тут у нас такое… Очень, очень интересно…

– Ну, что? – Горшо Пуст на мгновение забыл о собственной неприязни к вампирам.

– Это человеческая кровь, – отозвался Гемоглолюб, – но исключительно странная. С такой я ни разу не сталкивался…

Кое-кто из любителей реальности вздрогнул, а Горшо Пуст поежился, ощутив прикосновение ледяных пальцев к шее.

– Но это не доказывает, что она из реального мира! – вновь подал голос Типус Вдамс.

– Может, стоит использовать магию?

Типус Вдамс, изучающий строительное волшебство, стыдливо опустил глаза и тут же гордо вскинул подбородок.

– Э… я не могу использовать то, чему меня научили, для столь низменных целей! – заявил он.

– Позвольте мне, – поднялся господин Крюк, известный соседям, друзьям и родственникам как успешный и очень дорогой портной. – Я знаю о тканях Лоскутного мира все, я мял юбочный фетр Низких гор, нюхал паутинный шелк и щупал полотно, сплетенное из щетины морских крабов…

О том, что за благовоспитанным фасадом господина Крюка кроется пылкий мечтатель, любитель книг о бытовой технике и проблемах нефтедобычи, знала только жена.

Портной взял лоскут, повертел его, даже попробовал на зуб, а потом сказал:

– …но никогда не держал в руках ничего подобного. Это ткань не из нашего мира.

– О! – десятки лиц отразили бешеный восторг.

Типус Вдамс забормотал что-то, но быстро заткнулся, поняв, что его никто не слушает.

– Друзья! – Горшо Пуст взмахнул руками, будто собираясь взлететь на волнах клубного воодушевления. – Прошу внимания! Мы получили уникальный шанс, и мы обязаны использовать его со всей разумной ответственностью…

Слова «разум» и «ответственность» способны остудить любой энтузиазм, так что шум начал стихать, а любители реальности принялись успокаиваться.

– Если кто-то смог пройти из реального мира в наш, то возможен и обратный переход, – сказал Горшо Пуст с уверенностью человека, ни разу не видевшего моря, но взявшегося участвовать в кругосветной регате. – Поэтому мы должны отыскать человека, которого видел наш друг гном, – взгляды обратились на лежащего Вагонетку, – и попросить этого человека взять нас с собой.

– Но как мы его найдем? – выкрикнул кто-то из задних рядов.

– Я могу помочь, – вампир улыбнулся краешками рта, но этого хватило, чтобы Горшо Пуста прошиб холодный пот. – Кровь оставляет след, а я… очень хорошо умею находить такие следы.

– Мы создадим поисковый отряд, – затараторил председатель клуба, надеясь укрыть за словами свой ужас, – в него войду я, Гемоглолюб, Типус Вдамс, – студент заскрипел зубами, но возразить не решился, – и…

– И я, – сказал Вагонетка, так и продолжавший лежать с вытянутой рукой. – Все-таки я его нашел, и вообще…

Спорить ни у кого не хватило духу.

Над пустыней Капец взошло солнце, сложенные из золотистого песка барханы вспыхнули, как сотни костров. Стал виден бредущий по ним долговязый молодой человек в кожаной куртке.

Несмотря на унылость пейзажа и вязнущие в песке ноги, лицо Васи Эарендила Конана Терминатора выражало непрошибаемую уверенность в том, что все идет так, как надо.

Вчерашняя безумная скачка закончилась тем, что после заката лошадь осознала, что ее занесло куда-то не туда. Она резко остановилась, сбросила человека со спины, и затрусила по собственным следам обратно.

А Вася остался лежать, приходя в себя после удара о довольно твердую дюну.

Скрытая ночным мраком, к нему подползла змея, чей укус способен отправить в небытие слона, подумала немного и решила не связываться с настолько безрассудным и чудным существом.

Похожим образом поступили скорпион и варан-людоед.

Ближе к утру Вася, так и не узнавший, каких опасностей избежал, очнулся и бодро заковылял по песку, ни на мгновение не задумавшись над выбором направления.

Герой не может идти не туда.

Еще километр-другой – и из песков появится оазис с высящимся в нем дворцом, где обитает какой-нибудь халиф или эмир багдадский, а у него имеется шербет, визирь и гарем…

При мысли о последнем рассудок Васи начинал слегка туманиться.

Из-за барханов за гостем с Земли следили несколько пар очень внимательных и сильно удивленных глаз.

В комплекте к глазам шли мрачные рожи, сабли и арканы.

Герои, потратившие пару часов перед рассветом на сон, шагали тем же неспешным шагом людей, за свою жизнь не раз пересекших Лоскутный мир по диагонали, вертикали и горизонтали.

Агрогорн величаво истекал потом, словно колоссальный айсберг, течениями занесенный в экваториальные воды, только в объеме уменьшаться не спешил.

На раскаленном песке можно было жарить яичницу, но если бы кто-нибудь из прохожих (имейся они в пустыне Капец) рискнул заикнуться о том, что немного жарковато, то получил бы пять убийственно презрительных взглядов и едкое замечание на тему «по сравнению с Нижним миром тут довольно прохладно, вы не находите?».

Следы беглеца – полузасыпанные ямки в песке – уверенно вели на право-запад.

– И куда его несет? – ворчал на ходу Старый Осинник. – Неужели он меч для кого-то из местных вождей похитил?

– Они не настолько глупы, – покачал головой Стукнутый Черный.

– Э, да мы по пустыне идем, – радостно сообщил Долговязый Эрик.

– Спасибо, что напомнил, – Чапай цыкнул сквозь зубы и хмуро оглядел горизонт, – не нравятся мне эти холмы, за ними могут укрываться белые. Эх, пару бы хлопцев с пулеметами сюда…

На его болтовню никто не обратил внимания.

Чапай, как и большинство людей, жил в особом мире, недоступном восприятию других, только его мир выглядел очень уж странно. В нем обитали мифические враги, именуемые почему-то «белыми», невидимые для прочих друзья «Анка» и «Петька», а также всякие чудеса вроде «тачанок» и «пулеметов»…

– Так-так, – Агрогорн остановился.

Впереди лежала ложбина между двумя рядами дюн, и в ней к следам Васи присоединялись еще несколько цепочек крупных рытвин, оставленных никак не ботинками.

Они завивались в причудливую спираль вокруг места, где песок был взрыхлен, а потом убегали в сторону.

– Верблюды, кхе-кхе, – заметил Стукнутый Черный. – Они забрали нашего парня.

– Не верблюды, а их хозяева, – Агрогорн поморщился. – Осасины.

Пустыня Капец, несмотря на очевидную пустынность, населена довольно густо. Обитатели ее отличаются свирепым гостеприимством и гостеприимной свирепостью. Желудок и уши гостя ждет тяжелое испытание многочисленными блюдами и унылыми песнями, а врага – быстрая, но красиво обставленная смерть.

Осасины, немногочисленная шайка идеологически подкованных разбойников, выделяются среди прочих жителей песков как вороны в воробьиной стае.

– Странно, что они его не убили, – Старый Осинник опустился на колени и понюхал песок. – Даже не порезали хотя бы слегка.

– На парня мне плевать, но они еще забрали и меч, – сделал вывод Агрогорн.

– Это они погорячились, – кивнул Чапай. – Мы догоним этих прихвостней мирового капитала и отрежем им носы…

– Хороший план, кхе-кхе, – оживился Стукнутый Черный, – или выбьем зубы и сделаем ожерелья, или вырежем бедренные кости и сделаем барабанные палочки, или выковыряем желудки и…

– Заткнись, – пресек фонтан слов Агрогорн. – Пусть жрецы болтают. Мы герои, и наше дело – действовать.

И пятеро стариков двинулись по верблюжьим следам.

Маленький караван, состоящий из шести ослов, пересек границу Лоскута Ква-Ква на рассвете.

Три осла были самыми обыкновенными, серыми и ушастыми, другие три могли похвастаться интеллектом, зелеными студенческими мантиями и мученическим выражением на лицах.

– Что за упрямая скотина, – пропыхтел Арс, в очередной раз пытаясь заставить «скакуна» двигаться быстрее. – Как там говорил этот торговец – экономичное и неприхотливое животное, приспособленное к условиям пустыни?

– Типа, он не соврал.

– Ш-ш-ш-ш-ш!

– Правильно, Тили-Тили. Он лишь умолчал о том, что у этой скотины две скорости – нулевая и очень медленная. А ну пошел!

Осел реагировал на удары палкой и толчки пятками с равнодушием философа, давно уставшего от мирской суеты. Уступать, судя по решительному выражению на морде, он не собирался.

В сухом воздухе пустыни теснились пряные ароматы, ветер нес мелкие песчинки. На горизонте, где все дрожало от жары, носились небольшие песчаные вихри, от них доносился дикий, режущий слух хохот.

Один из вихрей метнулся к студентам, в нем проявились очертания гневного лица с выпученными глазами. Злобно сверкнули алые зрачки, открылся рот, больше похожий на дыру.

– Не балуй, – сказал Арс строго и поднял руку.

Песчаный шайтан, больше всего на свете обожающий злые шутки, зашипел, как целая пачка упавшего на раскаленную сковороду масла, а затем стремительно нырнул в песок.

Через мгновение одним вихрем на горизонте стало больше.

Ослы, надо отдать им должное, даже ухом не повели при появлении шайтана. Они продолжили так же равномерно шагать вперед, примерно в том направлении, куда желали наездники.

Тили-Тили серый скакун был в самый раз, а вот ноги Рыггантропова свисали до земли.

Около полудня из-за очередного бархана появился небольшой пруд и стоящие вокруг него тесной кучкой пальмы, увешанные длинными, как языки преподавателей, листьями.

На верхушках деревьев висели плоды, напоминающие желтые загорелые огурцы. Из песка на солнцепеке торчали круглые, обритые под ноль головы, блестели под солнцем потные лысины.

– Опять почетного Саида выбирают, – выказывая знание пустынных обычаев, заметил Рыггантропов. – Тили-Тили, ты хоть ушами помаши, чтобы им чуть-чуть прохладнее стало…

– С-с-с-с!

Кое-кто из закопанных бедолаг открывал глаза, чтобы поглядеть на едущих мимо путешественников, но большинство пребывало в каменной неподвижности. Вокруг оазиса сновали мелкие цветастые птички, садились на голые макушки, деловито скакали по ним, долбили клювами.

– Скоро начнут гнезда в ушах вить, – проговорил Арс.

– Ш-ш-ш-ш-ш!

– И вовсе я не хотел сказать ничего оскорбительного, Трали-Вали, хотя на твоих лопухах страус может угнездиться…

Студенты скрылись за дюнами, голоса их стихли.

Кандидаты в Саиды остались наедине с птицами и беспощадным солнцем.

Горшо Пуст боялся себе признаться, но в компании единомышленников он ощущал себя довольно неловко.

Председателя клуба любителей реальности нервировал едва держащийся на ногах гном, смущал Типус Вдамс, сконцентрировавший на бледной физиономии все недовольство мира.

Но больше всего тревожил Гемоглолюб, нарядившийся в летний вариант фрака, где глухая ткань была заменена сеточкой.

И еще вампир нацепил бейсболку.

– Э… а разве вы не сгораете на солнце? – удивился Горшо Пуст и только после этого подумал, что такой вопрос звучит не совсем тактично.

– Не стоит верить всему, что о нас рассказывают, – ответил Гемоглолюб. – Эволюция – великая вещь, и мы можем ее контролировать, поскольку живем долго. Она протекает внутри каждого отдельно взятого вампира. Ты понимаешь?

– О да! – Горшо Пуст едва не примерз к мостовой.

– Так мы будем искать его или нет? – вмешался в разговор Вагонетка, вытаскивая из кармана бутылку.

Плещущаяся в ней мутная жидкость могла быть чем угодно: средством для полировки доспехов или настойкой, помогающей против шелушения каменной кожи у троллей.

– А ты не боишься отравиться? – брезгливо поинтересовался Типус Вдамс.

– Нет, – Вагонетка поглядел на вампира и добавил. – Мое брюхо тоже, это, волюционирует. Ясно?

Студент закатил глаза.

– Давайте сюда лоскут, – Гемоглолюб понюхал кусок ткани, после чего повернулся на право. – След ведет в ту сторону. Но надо поспешить, он довольно слаб и через несколько часов рассеется…

Вампир мягким, крадущимся шагом зашагал по улице. За ним двинулся Горшо Пуст, из бороды которого сыпался мусор, и Вагонетка, качающийся и размахивающий бутылкой.

Замыкал процессию Типус Вдамс, изображающий всем видом, что он не с этими… хм, существами.

В совершенно безоблачном небе над Ква-Ква прогремел гром.

Кое-кто из горожан поднял голову, надеясь, что дождь пришел унять бесчинствующую жару, но обнаружил только что-то сверкающее, двигающееся слишком быстро, чтобы его разглядеть.

Солнечный Дракон кружил над исполинским скоплением грязи, камня, дерева и разнообразных живых существ, пытаясь обнаружить одно из них, чуждое этому миру так же, как и он.

Место, где структура реальности оказалась нарушена, он чувствовал великолепно, а вот следы прошедшего через дыру создания терялись в излучениях многих тысяч его сородичей.

Издав длинный свистящий рев, Солнечный Дракон ринулся прямо к земле.

В отличие от более реальных сородичей, он мог трансформировать облик и прикидываться кем угодно.

Опустившись в районе улицы Звезд, он довел до инфаркта пару сцепившихся котов, слегка опалил стены одного из зданий и привел к возникновению небольшой и недолго просуществовавшей религии.

Ее основатель, бывший торговец носками Фон Деникин, проповедовал, что за нашими делами наблюдают могучие, живущие в космосе существа, и что они иногда посещают Лоскутный мир и оставляют какие-нибудь загадочные следы, чтобы людям было над чем поломать голову.

Нес он эти бредни до тех пор, пока не явились вооруженные тяжелыми дубинками жрецы традиционных божеств и не объяснили бывшему торговцу носками всю глубину его заблуждений.

Солнечный Дракон об этой религии никогда не узнал.

Ему понадобилось несколько минут, чтобы сменить обличие, и из подворотни он выбрался двуногим, короткошеим, бескрылым, чрезвычайно маленьким и безвкусно одетым.

Солнечный Дракон двинулся по улице, прислушиваясь и принюхиваясь, а через полсотни шагов наткнулся на стражников.

– Стой, предъяви документы, – сказал один из них.

Солнечный Дракон недоуменно прищурился.

Под его пылающим взглядом стражники почувствовали себя довольно скверно, но в бегство мужественно не обратились.

– А зачем? – спросил дракон, решив, что превратить нахалов в пепел он всегда успеет.

– У нас, это… борьба с нилигальной эмиграцией, – сообщил лейтенант Лахов, которому очень не понравились странные булькающие нотки в голосе собеседника, – хотя кого она не лягает?

Приказ начать бороться с этой самой эмиграцией Торопливые получили сегодня и даже попытались его выполнить.

Подвергающиеся проверке документов горожане либо вопрошали: «А что это?» – на что не могли получить внятного ответа, поскольку стражникам никто не объяснил, что такое «документы» и как они выглядят.

Более смелые или глупые говорили: «Отвали, легавый», а самые догадливые интересовались: «Сколько вам надо?» Этот вариант пользовался у стражи наибольшим успехом.

Но с вопросом «Зачем?» Лахов и его подчиненные столкнулись впервые.

– Ну так что, будет документы показывать или как? – грозно поинтересовался Калис, извлекая из кармана готовый к стрельбе арбалет.

– Я покажу, – дракон булькнул, как наполненный нефтью танкер, и выпустил длинный язык фиолетового пламени.

Он опалил брови Ргову и заставил тетиву арбалета осыпаться горсткой пепла.

– Э… все ясно, – сказал Лахов голосом начинающего канатоходца, осознавшего, что до земли добрых десять метров, – не смеем больше вас задерживать.

Солнечный Дракон кивнул и зашагал дальше.

Стражники посмотрели ему вслед.

– Кто это был? – спросил Ргов, выдирая из бровей обгорелые клоки.

– Вот уж не знаю, – ответил лейтенант. – Но точно не нилигальный эмигрант.

Шейх осасинов Муслим Беспощадный чувствовал себя беспомощным.

Для шейха, проведшего жизнь в набегах, стычках и убийствах, чувство было новым и неприятным.

Еще сегодня утром жизнь выглядела простой и осмысленной: ты грабишь чужаков, убиваешь их или берешь в плен, чтобы потом продать; гордо возвращаешься в оазис, где в честь очередной победы устраивается славная пирушка, а потом находится время и в гарем заглянуть…

Сегодня нежнейшая верблюжья вырезка казалась жесткой, как варанья шкура, дорогой табак в кальяне горчил, а мысль о гареме вызывала не воодушевление, достойное мужчины, а легкую тошноту…

И виной всему был пленник.

В первый момент он показался Муслиму беспомощным и жалким, но выпавшие из куртки обломки меча заставили шейха призадуматься.

Обычный человек не станет ходить с таким оружием… даже с его кусками.

Поэтому Муслим приказал не убивать пленника на месте, а связать его и взять с собой.

Как выяснилось примерно через сотню метров, шейх совершил ошибку.

Пленник, назвавшийся диким именем Конан Вася, начал болтать, нести какую-то чушь про Борьбу со Злом, Черных Властелинов и победу Добра в Одном Отдельно Взятом Мире. И Муслим Беспощадный с удивлением обнаружил, что его воины, кровожадные и смелые как бешеные волки, слушают, развесив уши.

Да, он мог приказать заткнуть пленнику рот.

И тем самым подписать себе смертный приговор.

Тот, кого уязвляют какие-то слова, не может являться гордым сыном пустыни, а тем более шейхом осасинов.

Поэтому Муслим слушал, молчал и скрипел зубами так, что его верблюд сбивался с шага.

Шейх облегченно вздохнул, когда они добрались до оазиса и Вася очутился в шатре для пленников. Но радость оказалась преждевременной. Через час, проходя мимо шатра, Муслим Беспощадный обнаружил, что воины сидят рядом с откинутым пологом, а изнутри доносится писклявый тенорок.

– Что вы тут делаете? – спросил шейх, с трудом сохраняя подобающую гордому сыну пустыни невозмутимость. – Он же может убежать!

– Нэт, нэ убэжит, – ответил Ахмед Черный, и на его шее брякнули ожерелья, унизанные коренными зубами тех, кого Ахмед отправил в Нижний мир с помощью любимой зубочистки. – Шэйх, это тот, о ком говорится в Пророчэствэ!

– В каком?

– О том, что придэт Голос из Внэшнэго Мира и Дюна станэт цвэтущим садом, – подал голос Тарик Горячий, чьей любимой забавой было вырезать пленникам сердца и поедать их сырыми, без соли и перца.

Муслим Беспощадный никогда не слушал бродячих сказителей, в обмен на чашку лапши развешивающих лапшу другого сорта по ушам доверчивых простаков. Но даже он знал, что многие верят в явление некоего типа, с рождения умеющего правильно носить бурнус и подковать верблюда, в то, что он то ли найдет под землей воду, то ли нагонит достаточно туч, чтобы превратить Капец в подобие фруктового сада…

Знал, но никогда не думал, что это пророчество как-то коснется его самого.

Заглянув в глаза Тарика и Ахмеда, Муслим отправился в свой шатер, где курил кальян до тех пор, пока дым не пошел у него из ушей, а мысли не завязались в тугой и горячий узел.

Да, шейх может приказать убить пленника.

И тем самым расписаться в слабости, в том, что Муслим Беспощадный больше не гордый сын пустыни…

Но если не убрать Васю, свирепые осасины превратятся в стадо овец, годных лишь на то, чтобы блеять и бежать за чужаком.

– Вах! – сказал Муслим Беспощадный, когда кальян булькнул в последний раз, а в голову пришла достойная мысль.

Шейх поднялся и важно зашагал к шатру, где все так же зачарованно, как дети перед телевизором, сидели воины, а высунувшийся из шатра пленник махал руками и брызгал слюной.

– Люди! – сказал Муслим Беспощадный. – Кто мы такие, чтобы мешать Пророчеству?

Вася, чье горло несколько подсело, благодарно замолк, а воины повернули головы в сторону шейха.

– Ведите сюда лучшего верблюда, несите лучший бурнус и острую саблю, – возгласил Муслим Беспощадный. – Нашего гостя ждут великие подвиги, не будем же задерживать его!

– Э? – сказал Вася.

На суровых, прокаленных солнцем и иссеченных злыми ветрами лицах осасинов отразилось недоумение.

– Нехорошо заставлять гостя ждать, – Муслим покачал головой и слегка нахмурился.

Через пару минут черный верблюд гневно наблюдал, как ему на спину водружают парадное седло, а Вася горбился под тяжелым бурнусом, пытаясь удержать в руках и саблю, и сверток с обломками меча.

– Следуй навстречу Судьбе, – напыщенно проговорил шейх, глядя, как двое осасинов пытаются усадить Васю на верблюда, – и пусть путь твой будет усеян головами врагов и чадрами женщин…

Воины, оценившие красноречие предводителя, одобрительно кивнули, а Муслим Беспощадный похлопал верблюда по мохнатому боку и незаметно вонзил в него колючку, до сего момента спрятанную в ладони.

Животное издало недовольный вопль и помчалось прочь.

«Опять?» – подумал Вася, вцепляясь в мотающийся горб.

Муслим Беспощадный проследил, как вздымающий тучи песка верблюд скрылся за барханами, вытер со лба честный трудовой пот и зашагал обратно к шатру.

Военный совет проходил после заката, около веретенообразной дюны, похожей на закопавшуюся ящерицу.

В вышине мерцали звезды, ветер уныло пересыпал песок.

– Ну что, какой план? – спросил кусок темноты, на самом деле являющийся Стукнутым Черным.

– Идем и всех убиваем, – ответило ему облако чесночного запаха, ночная ипостась Старого Осинника.

– Нет, надо подкрасться тихо и незаметно, – возразил Агрогорн.

– А ты уверен, кхе-кхе, что мы это сможем?

– В молодости я воровал эльфиек прямо из дворцов их папаш, – гордо заявил хозяин «Сломанного меча», – а у эльфов слух – не чета людскому.

– Но ты тогда выглядел немного худее, – заявил Чапай, в очередной раз проводя точильным камнем по лезвию сабли.

Действие это было в основном данью привычке, так как заточить чудовищно длинное и тяжелое лезвие, покрытое царапинами, сколами и пятнами ржавчины, не смогли бы и боги.

– Это верно, – согласился Агрогорн. – Но все равно, зачем врываться? Можно убить их всех по очереди, растягивая удовольствие.

– Такой подход мне нравится, – Старый Осинник с кряхтением распрямился. – Ну что, пойдем?

Оазис, принадлежащий осасинам, угадывался в темноте шелестящим бесформенным пятном.

Глядя на него, герои не гадали, где находятся часовые, не вслушивались, не вглядывались и не принюхивались, пытаясь определить их местоположение. Благодаря длительному опыту ведения боевых действий, они просто и без сомнений ЗНАЛИ, каким образом размещены посты.

Поэтому Чапай испытал настоящее потрясение, когда в удобной темной ямке за кустами, где полагалось сидеть дозорным, не обнаружилось никого.

– Вот беляки проклятые! – прошептал он сердито, тыча саблей в заросли. – Куда делись-то?

– Беляши? – удивился Старый Осинник, за десятилетия охоты на вампиров утерявший слух. – Они тут при чем? Или ты есть хочешь?

– Тихо вы, – прервал занимательную беседу Агрогорн. – Двигаем дальше. Около шатров наверняка есть дозорные…

И они поползли сквозь набитую листьями и стволами тьму, как большие и почти бесшумные (а все проклятый артрит) тени. Но около шатров оказалось так же пусто, никто не охранял становище осасинов, точно свирепые воины пустыни вместе со своими гаремами и сокровищами улетели в небеса.

Не ожидавшие такого подвоха герои в замешательстве остановились.

– Никого нет, – с разочарованием в голосе сказал Долговязый Эрик, чьи мозги в боевой ситуации начинали работать чуть быстрее.

– Надо разобраться, кхе-кхе, – проговорил Стукнутый Черный. – Вон там шатер для молодых воинов, еще не заслуживших право на собственный гарем. Там точно кто-нибудь есть. Пойду притащу языка.

– Отлично, беляши с языком – это самое то, – понял все по-своему Старый Осинник. – И горчички прихвати…

Стукнутый Черный растворился во тьме, но довольно быстро вернулся, волоча за собой связанного осасина.

– Давай его допросим, – оживился Долговязый Эрик, любивший всякие шалости с использованием щипцов, раскаленных иголок и маленьких, украшенных гравировкой тисков.

Особый ужас допроса в исполнении Долговязого Эрика состоял в том, что герой сначала начинал пытать, и только через час-другой вспоминал, что нужно задавать вопросы.

– На твои шутки у нас нет времени, – прорычал Агрогорн. – Эй, ты, молокосос, ты понял, кто мы?

Глаза начинающего осасина, полные гашишного тумана, слегка выпучились.

– Отлично, нам не придется тратить время на объяснения, почему тебе лучше быть покладистым и разговорчивым.

Осасин кивнул, Агрогорн вытащил у него изо рта кляп.

– Где вы держите пленника?

– Никто не в силах удержать Муад Диба, когда он прыгает по пустыне на задних лапках…

– Что? – Агрогорн вытаращил глаза, став похожим на страдающую запором гору. – Что это за бред?

– Он пришел, и рассказал о том, что будет, – продолжал осасин, истово сверкая глазами и брызжа слюной, – слова его были как мед, как молоко…

– Обкурился, собака. Эх, молодежь, – сказал Чапай уныло. – Дозу и ту не могут правильно рассчитать. Дай я ему голову отрублю, что ли?

– Брось, – Агрогорн небрежно запихал кляп на место и швырнул осасина в кусты. – Придется потолковать с их вождем.

Шатер главного осасина обнаружился на положенном месте. Герои, прорезав в нем аккуратную дыру, забрались внутрь.

Муслим Беспощадный успел оторваться от кальяна и повернуться на раздавшийся от стенки шорох. Затем шейх обнаружил, что в живот ему упирается что-то длинное, сверкающее, как мост из серебра.

Держащийся за другой конец «моста» белобрысый верзила улыбался.

– Где пленник? – прохрипел Старый Осинник, обрушив на шейха волну чесночной вони, по мощи сравнимую с химической атакой.

– Я его отпустил, – ответил Муслим Беспощадный, осознавая, кто заглянул к нему в гости, и покрываясь «гусиной кожей».

По сравнению с этими стариками самый злобный из осасинов выглядел невинным ягненком.

– Что? Я не верю своим ушам! – пророкотал Агрогорн. – Не вырезал ему кишки? Не отдал на съедение термитам? Не бросил в яму со скорпионами?

– Нет, отпустил, – шейх ощутил, как краска стыда медленно заливает его щеки.

Подобное случилось первый раз за последние сорок лет, и непривычное к такому лицо неистово зачесалось.

– Он говорил что-то такое, что растопило сердца моих воинов, – сказал Муслим. – Они стали мягкими, как вода, и все обкурились гашиша. Но завтра мы отправимся в набег, будем убивать, грабить и насиловать до тех пор, пока кровью не смоем сегодняшний позор…

– И ты даже не ограбил его? – уточнил Стукнутый Черный. – Кхе-кхе.

– Нет, – шейх опустил глаза. – Наоборот, я его одарил. Вы найдете следы верблюда к право-западу от стойбища.

– Пойдем отсюда, – Чапай наморщил нос, – а то что-то духами запахло…

– Да, – Агрогорн покачал головой. – Я думал, что остались в этом мире настоящие злобные ублюдки. Неприятно сознавать, что я ошибался.

Он сплюнул на ковер и вслед за соратниками вышел из шатра.

Муслим Беспощадный вздохнул и потянулся к кальяну.

* * *

Свирепое шипение Тили-Тили вырвало Арса из дремоты.

Путешествие по пустыне Капец длилось второй день, и интересным его назвал бы только фанатичный любитель скорпионов, змей и ящериц или поклонник пейзажей, состоящих из песка.

– Чего ты? – спросил Топыряк, зевая, да так и замер с открытым ртом.

Впереди, как прыщ на заднице, торчал оазис, а от него к студентам мчались, махая саблями, всадники в черных накидках.

– Алля! Илля! – ветер доносил свирепые крики.

– А, осасины, типа, – Рыггантропов кивнул, точно увидел старых знакомых. – Они же вахабитлы.

– Они самые, – кивнул Арс, чувствуя, что зубам его, несмотря на жару, становится холодно. – Сейчас нас будут убивать.

– Не будут, – уверенно кивнул двоечник. – Тили-Тили покажет боевые искусства Шао-Блиня.

Йода кровожадно зашипел, вытащил из поклажи короткий и толстый посох.

– А мы, в натуре, тоже не лыком шиты, – Рыггантропов воздел кулак и забормотал заклинание.

– Ш-ш-ш-ш! – Тили-Тили спрыгнул на песок и помчался навстречу всадникам.

Передний из них гортанно захохотал и дернул поводья, норовя стоптать дерзкого карлика верблюдом.

На надменной морде горбатого животного отразилось изумление, когда кто-то невежливо наступил верблюду прямо на ноздри, а осасин неожиданно обнаружил, что обрел возможность летать.

Но порадоваться по этому поводу он не успел, поскольку врезался в бархан.

– Так им, гадам! – Рыггантропов махнул рукой, сорвавшийся с нее фиолетовый луч ударил в одну из дюн, и та превратилась в лужу розовой тягучей жидкости. – Ой, что-то я напутал, в натуре…

– Есть чуть-чуть, – кивнул Арс.

Один из осасинов не успел остановить верблюда и влетел прямо в лужу. Та радостно чмокнула, в стороны полетели тягучие брызги.

– А запах-то знакомый, – заметил Арс, принюхиваясь. – Это же кисель!

На поле меж тем продолжалось веселье. Тили-Тили прыгал между всадниками, как сошедший с ума кенгуру, его посох вертелся, будто самолетный пропеллер. Когда он сталкивался с саблями, раздавался глухой стук, и время от времени кто-то из осасинов вылетал из седла.

Вскоре число орущих и машущих саблями всадников катастрофически уменьшилось.

Последний из них, сохранивший боеспособность, истошно завизжал и метнул несколько кинжалов подряд. Но йода поймал их, просто взял из воздуха, и насмешливо засвистел.

Осасин посмотрел на посох, зажатый в лапке йоды, на собственную саблю, а потом без посторонней помощи выпрыгнул из седла и воткнулся головой в песок, точно черный страус.

– В натуре, – восхищенно проговорил Рыггантропов.

Тили-Тили с помощью свиста и шипения изобразил хвалебную песнь самому себе, после чего вернулся к друзьям.

Студенты проехали мимо живописно валяющихся на песке осасинов, оставили позади лужу из киселя, под жаркими лучами солнца начавшую закипать, и со скоростью никуда не спешащего осла двинулись к оазису.

– И все же, – сказал Арс, – что за заклинание ты хотел исполнить?

– Типа, это, молнию бросить.

– Из киселя?

– Ну, нет… – двоечник изумленно взглянул на приятеля. – Из молнии…

– С-с-с-с.

– Ты прав, Трали-Вали. Сложно представить, что случилось бы, вздумай он пустить в ход заклинание объемного действия.

– Типа?

– Не бери в голову. Нам всем только что крупно повезло, вот что я хочу сказать.

След беглеца Васи, точно повешенная в воздухе сиреневая нить, убегал на право-запад.

Ослы неспешно брели вдоль него, обмахиваясь ушами.

Гному Вагонетке хотелось выпить.

Это не выглядело удивительным – выпить ему хотелось всегда, даже когда он был смертельно пьян.

Проблема заключалась в другом – выпить было нечего. Вокруг не наблюдалось ничего, хотя бы отдаленно похожего на алкоголь, и Вагонетка чувствовал, что впервые за много лет мечтает о воде.

Трое любителей реальности сидели на верхушке песчаного холма и ждали вампира, отправившегося поискать источник.

Пустынная ночь была прекрасна, точно восточная красавица, над барханами плыл пряный аромат ее духов, насурьмленные глаза звезд призывно моргали, и тьма ласково окутывала путешественников…

Но никто из них этого не замечал. Вагонетка мечтал о выпивке, Горшо Пуст жевал что-то, найденное в недрах бороды, а Типус Вдамс злобно бурчал себе под нос, что никогда больше не станет любить эту реальность, если ради нее надо тащиться в такую даль, да еще по жаре…

Бесшумно упавшая сверху летучая мышь заставила студента вздрогнуть и подавиться собственным ворчанием.

Взмахнув крыльями, летучая мышь раздалась ввысь и вширь, обзавелась руками и роскошным фраком.

– До оазиса два километра на право, – сказал Гемоглолюб, поправляя бабочку. – Но место занято. Кибитки, верблюды, люди, целый караван.

– Неужели для нас пожалеют воды? – горестно поинтересовался Горшо Пуст.

Вчера, когда решался вопрос, идти в пустыню или повернуть назад, он больше всех настаивал на том, что нужно продолжать путь, и теперь об этом очень сильно жалел.

– Источник большой. Так что проверить можно, – вампир улыбнулся и бодро затопал во тьму.

Горшо Пуст и Вагонетка поспешили за ним.

Типус Вдамс решил гордо остаться на месте, но быстро понял, что таким образом очутится в полном одиночестве посреди непроглядного мрака. Уяснив этот факт, студент побежал за спутниками.

Стал виден оазис – бесформенное пятно, в нескольких местах подсвеченное багровым. В нем сделались различимыми отдельные деревья, треугольники кибиток, силуэты верблюдов.

Исстрадавшийся слух Вагонетки уловил плеск источника.

– Вай-вай, пришли гости глодать кости? – навстречу любителям реальности из-за пальм выступил гордый сын пустыни, в белом балахоне напоминающий восставшего из гроба мертвеца.

– Как ты угадал? – осведомился Гемоглолюб и широко, во всю пасть улыбнулся.

– Ха-ха! – вопреки ожиданиям, обладатель балахона не испугался. – Для таких зубов наш кебаб в самый раз!

– Что, настолько жесткий? – забеспокоился Типус Вдамс.

– Обижаешь! Мягкий, сладкий, как знал, что вы придете!

Враг, сумевший подкрасться незаметно, делается гостем – таков закон пустыни, и даже накурившийся гашиша осасин не рискнет нарушить его, зная, что после этого станет опозоренным изгоем.

Но закон действует и в обратную сторону – стоит накормленному и напоенному до тошноты гостю отойти чуть подальше, как на него можно снова нападать, не испытывая угрызений совести.

– А выпить у вас ничего нет? – хрипло спросил Вагонетка.

– Смеешься, да? – возмутился обладатель бурнуса. – Чтобы у меня, Ах-Мехмеда, славного на всю пустыню, не было забродившего верблюжьего молока? Его столько, что ты три раза лопнешь!

Гном нервно застонал.

– Пойдем к огню, – Ах-Мехмед махнул рукой. – Поедим, выпьем, поговорим…

– Пойдем, – сдался Горшо Пуст.

Рядом с самым большим костром обнаружились расстеленные ковры, кувшины, из которых тянуло чем-то кислым, и огромное, как спина тролля, блюдо, занятое кусками подозрительно волокнистого мяса.

– Это кебаб? – поинтересовался вампир, понюхав воздух.

– Сам верблюжатину жарил, сам в моче бешеного шакала вымачивал, сам скорпионьи панцири толок! – возопил Ах-Мехмед.

Горшо Пуст позеленел так, что стал похож на банановый лист. Гемоглолюб подцепил один из кусков мяса и принялся жевать. Вагонетка ухватил самый большой кувшин и присосался к нему, как клещ к собачьему боку. Послышались равномерные ухающие звуки.

– А где гарем? – поинтересовался Типус Вдамс, слышавший, что подобная штука есть у всякого обитателя пустыни.

– Э… – Ах-Мехмед посуровел. – Зачем тебе гарем?

– Посмотреть хочу. Или такой возможности нет?

– Почему? Есть, – на лице гордого сына пустыни появилась хитрая ухмылка. – Но для этого ты должен стать евнухом!

– А кто это такой? – Как и многие другие любители реальности, в жизни Типус Вдамс понимал не больше, чем таракан – в классическом балете.

– О, это такой человек, который работает в гареме. Служба у него не тяжелая, много девушек вокруг, – Ах-Мехмед указал на ковер. – Сядем, выпьем, и я тебе все подробно расскажу…

Типус Вдамс взял серебряный кубок, с подозрением понюхал белесо-мутную, с плавающими шерстинками жидкость и решил, что это лучше всего выпить залпом.

По гортани студента потекло нечто жгучее, а через мгновение в голове его со стеклянным звоном что-то взорвалось.

Рассвет застиг Васю Эарендила Конана Терминатора на границе четырех Лоскутов.

На право-восток простиралась усеянная холмами степь. Ее однообразие нарушала крепость исключительно недружелюбного вида, увенчавшая один из холмов, самый обрывистый.

На лево-востоке осталась пустыня Капец, похожая на истершуюся верблюжью шкуру.

Туда Васе возвращаться не хотелось.

На лево-запад уходило что-то пасторально-вспаханное, утыканное домиками под черепичными крышами, пасущимися буренками и лугами такой изумрудной зелени, что мяч для гольфа постыдился бы по ним кататься.

Такой пейзаж вызвал у Спасителя Мира легкое отвращение.

Зато на право-западе виднелась самая настоящая чащоба. Деревья и кусты тесно переплетались ветвями, во все стороны торчали острые шипы, а откуда-то из зеленого сумрака доносилось мрачное кукование.

– И где меня ждут подвиги? – спросил сам себя Вася, гордо раздувая цыплячью грудь. – Явно вон там! Где-то в глубине леса наверняка спрятан Могучий Артефакт, без которого не победить Зло!

Подаренный гордыми сынами пустыни верблюд такого мнения не разделял.

Когда Вася потянул за повод, верблюд уперся четырьмя ногами и заревел, всем видом показывая, что никуда он не пойдет, по крайней мере именно в этом направлении.

– Ты чего? – сказал Вася, искренне пораженный предательством верного скакуна.

Верблюд оскалился, показывая, что, несмотря на эволюционное превосходство, у человека нет таких больших, крупных и желтых зубов. А потом дернул головой и плюнул.

Васю словно окатило из огнетушителя, глаза залило едкой и вонючей слюной.

– Ну, ты… – гость с Земли дернул рукой, слишком поздно вспомнив, что в ней зажат поводок.

Судя по удаляющемуся топоту, верблюд предоставленной свободой немедленно воспользовался.

– Вот и спасай после этого мир, – сказал Вася, кое-как отерев лицо. – Хотя в этом лесу пешком будет удобнее…

На то, чтобы отыскать в сплетении ветвей ведущую в глубь зарослей тропинку, понадобилось некоторое время. Обнаружив ее, Вася протиснулся через колючие кусты, после чего его одежда приобрела такой вид, словно ее обладатель сражался с тремя тиграми.

Отдышавшись, Спаситель Мира отважно зашагал в чащу.

С точки зрения любого из обитателей Лоскутного мира, он совершил большую ошибку.

Лоскут, расположенный на право-запад от пустыни Капец, именовался Пуща и славился обилием всяческих страшилищ. Птичек и пушистых зайчиков тут не водилось, их экологические ниши занимало нечто чешуйчато-зубастое и ядовитое, не описанное в книгах по биологии.

Авторы таких книг ценили собственное здоровье и старались обходить Пущу стороной.

Солнце поднималось выше и выше, пятеро героев, почесываясь и позевывая, неспешно ковыляли по пустыне. Песок стыдливо поскрипывал под задубевшими до каменной твердости сапогами.

– Он недалеко, – заметил Чапай.

– Это ты по следам определил, кхе-кхе? – осведомился Стукнутый Черный.

– Нет, по вон тому верблюду.

Черный горбатый зверь промчался мимо героев, высоко вскидывая мосластые ноги и сердито тряся головой.

– Чего он с животиной делал? – Старый Осинник пошевелил морщинами на лбу и бросил в рот очередную дольку чеснока.

– Вот уж не знаю, – сварливо отозвался Агрогорн, – но вот что твой запах с нами делает? Сколько можно жрать эту дрянь?

– А вдруг вампир неожиданно выскочит!?

– Откуда? – хозяин «Сломанного меча» повел рукой и замер, зацепившись взглядом за торчащий из песка предмет. – Так, а это еще что?

– Кувшин, – Чапай презрительно сплюнул. – А внутри какой-нибудь синий мужик в чалме и шароварах.

– Всегда думал, откуда эти кувшины берутся? – Старый Осинник вытащил посудину из песка и узловатыми пальцами, похожими на корни, вцепился в пробку. – Ведь они в любой пустыне валяются…

– Может, рекламная акция какая, – пожал могучими плечами Агрогорн.

– Прикольный верблюд, – Долговязый Эрик тоже решил поучаствовать в разговоре.

Пробка сказала: «Чпок!» – затем отломилась вместе с куском горлышка, и из дыры повалил сизый дым, отдающий не стираными шестьсот лет носками. Чесночная вонь несколько ослабла.

– Тьфу, кху-кху, – Старый Осинник заперхал, замахал руками.

Дым осел, из него возник висящий в воздухе мускулистый тип в круглой шапочке, широченных штанах, каких не устыдился бы Тарас Бульба, и тапочках со стильно загнутыми носами.

– Слушаю и повинуюсь, мой господин, – изрек он приятным голосом.

– Три желания? – поинтересовался Старый Осинник.

– Да, мой господин.

– Опять то же самое, кхе-кхе, – Стукнутый Черный махнул рукавом балахона. – Я думал, за те годы, что мы просидели в «Сломанном мече», что-нибудь изменилось…

– А ну полезай обратно! – приказал Старый Осинник.

– Но как же? Вы что? – джинн заволновался (в прямом смысле слова), его фигура заколыхалась, как парус при переменном ветре, на синем лице отразилось удивление. – Я могу доставить вам соблазнительных красавиц, подарить власть и груды сокровищ…

– Посмотри на нас внимательно, – прорычал Агрогорн.

Глаза джинна бешено завращались.

– Красавицы нам, как это ни печально, без надобности уже много лет, – Агрогорн кинул взгляд на соратников, – кое-кто даже забыл, для чего они нужны.

– Сокровищ мы видели больше, чем ты можешь намечтать, – Старый Осинник горделиво выпрямился, но в спине его что-то хрустнуло, и заслуженный истребитель вампиров с кряхтением согнулся.

– А власть – чего в ней хорошего? – Чапай сделал некое движение плечевой частью бурки.

Челюсть джинна отвисла чуть ли не до щегольских тапочек.

За много тысячелетий службы в разных реальностях он впервые повстречал таких людей.

– Э… я могу вернуть вам молодость… – не очень уверенно предложил джинн.

– Благодарю покорно, кхе-кхе, – хмыкнул Стукнутый Черный. – Это чтобы прыщи, дурь в башке и люди, при виде тебя бормочущие «А-это-еще-кто»?

– Полезай обратно, – повторил Старый Осинник, поднимая кувшин. – Правда, я горлышко поломал… Ну ничего, сойдет.

Джинн испустил тоскливый вой, заставляющий подумать, что в молодости хозяин щегольских тапок подрабатывал баньши, и исчез в облаке серого дыма. Потяжелевший кувшин сам собой обзавелся новехонькой пробкой, вырвался из рук Осинника и, словно ракета, улетел за барханы.

Оттуда донесся удар, в воздух взвилась куча песка.

– Переживает, болезный, – вздохнул Агрогорн. – Ничего, какие-нибудь дурни помоложе на него наткнутся и все будет в порядке…

Примерно через километр справа и слева появились границы Лоскута. В том месте, где они сошлись, герои остановились.

В отличие от Васи, они знали, что такое Пуща.

– Куда его понесло? – озабоченно заметил Чапай, вытаскивая из ножен чудовищную во всех отношениях саблю.

– Отважный парень, – кивнул Агрогорн, – но нам же легче, найдем его обглоданные кости и заберем меч. Местным тварям он ни к чему.

– Отлично, кхе-кхе.

При приближении героев в зарослях наметилось кровожадное шевеление.

Идущий первым Агрогорн шагнул под густые кроны, сверху упало что-то чешуйчатое, снабженное очень большим количеством щупалец и громко клацающее зубами.

Половник ударил с такой мощью, что опрокинул бы скалу. Клацающее создание смяло в лепешку – раздался хруст ломающихся зубов, – а потом унесло в заросли. Загудел ствол, о который тварь ударилась.

– Началась потеха, – хмыкнул Долговязый Эрик, поднимая меч, чье лезвие украшали многочисленные надписи.

Вопреки обычаю, это были не магические символы и не боевые девизы, а всего лишь пошлые стишки. В минуты отдыха Долговязый Эрик иногда тратил часок, чтобы разобрать пару строчек.

И через день-другой хорошо посмеяться.

– Началась, – подтвердил Стукнутый Черный, в руках его грозно блеснули извлеченные из-под балахона боевые серпы.

Обитающие в Пуще твари хлынули со всех сторон, торопясь успеть к обеденному столу. Лес огласили могучие, пусть даже несколько ослабленные одышкой боевые кличи:

– Бей вампиров!

– Кхе-кхе!

– Где длинный меч – там победа!

– Руби беляков!

– Распивать принесенные с собой спиртные напитки запрещено!

Вскоре к воплям добавилось чавканье, чмоканье и бульканье.

О происхождении этих звуков лучше было не задумываться.

* * *

Источник напоминал тарелку с водой, по недоразумению закопанную в песок. После каждого глотка приходилось ждать, пока он наполнится вновь. Зато нависающая над источником скала выглядела роскошно – черная, лоснящаяся и огромная, как месторождение каменного угля.

Напившись сами, Тили-Тили и Рыггантропов принялись поить ослов, а Арс отправился к скале.

– Ого, – сказал он через пару минут. – Да тут магический фон завышен.

– Это и дураку ясно, типа, – отозвался Рыггантропов.

– Почему?

– Сама по себе скала из песка не вырастет, в натуре.

– И то верно, – Арс постучал по черной поверхности, та отозвалась недовольным гулом. – Интересно, что под ней?

– Легко сказать, – на жаре голова Рыггантропова стала работать куда лучше, похоже, что находящиеся в ней два нейрона от перегрева начали бегать чуть быстрее. – Огромная пещера с сокровищами.

– С чего ты взял?

– Это каждому известно, типа. Их спрятали Вали-Губа и Сорок Пять с Половиной Разбойников, – в родных Дырах Рыггантропова тоже рассказывали сказки, но только про всякого рода преступников.

– С-с-с?

– Да, как это – Сорок Пять с Половиной?

– Один безногий, в натуре, – пояснил двоечник. – Нужно подойти к этой скале с какой-то стороны и сказать: «Сам-Сам, в глаз дам». Тогда она, типа, откроет вход в пещеру.

– Странно, – Арс пожал плечами. – Вздумай я укрыть сокровища, выбрал бы менее приметное место. Бархан какой.

– Ш-ш-ш! С-с-с-с!

– Верно, Трали-Вали. А как потом искать, типа? Их же много, барханов этих!

Против столь железобетонного аргумента возражений у Топыряка не нашлось.

Ослы напились так, что стали напоминать булькающие бочки на ножках. Студенты взгромоздились на их спины и поехали дальше.

Когда солнце, пыхтя и обливаясь сверкающим потом, взобралось на верхушку небосвода, на горизонте объявилась темная полоска. Она неспешно увеличилась и превратилась в лес.

– Пуща, – сказал Арс, чувствуя, как по спине табунами поскакали мурашки.

– Она самая, – подтвердил Рыггантропов. – Тут кто-то побывал, в натуре.

В глубь леса вела настоящая просека. Деревья были повалены чудовищной силы ударами, лежащие на земле стволы выглядели черными от заливающей их крови. Всюду копошились останки, не так давно бывшие страшными и опасными чудовищами.

– Хм, да, – сказал Арс, разглядывая высунувшую язык тварь, похожую на громадного дикобраза с волчьей головой.

В голове виднелась аккуратная дыра.

Тили-Тили уважительно засвистел, спрыгнул с седла и, захватив посох, принялся обходить поверженных страшилищ.

Каждому доставался контрольный удар по черепу.

– Это ведь герои повеселились? – спросил Арс и сам не узнал собственного голоса.

– Ага, – кивнул Рыггантропов. – Расчистили дорогу немного.

– А как же Вася? Он-то как справился?

Двоечник только плечами пожал.

Тили-Тили вернулся с довольной миной на коричневом лице. Зашипел что-то одобрительное и махнул лапкой. Ослы послушно двинулись вперед, хотя на трупы поглядывали с опаской и недовольно фыркали.

В тени огромных деревьев царила особенно приятная после зноя прохлада. Тяжело жужжали огромные жуки, вооруженные длинными острыми хоботками, порхали бабочки, стряхивая с цветистых крылышек яд.

Пуща жила своей убийственной для всего живого жизнью.

Когда из травы поднялось увенчанное плоской головой членистое тело, а длинные жвала клацнули в предвкушении вкусного обеда, Рыггантропов не стал тратить время на испуг.

Он просто махнул фамильным тесаком, и задумавшая слопать людей тварь лишилась головы. Что самое странное, такое развитие событий не остудило ее гастрономический пыл.

– Пакость какая, – заметил Арс, глядя как сочащийся черной кровью обрубок утягивается в траву, а ему на смену появляется еще одна голова. – У нее с обоих концов пасти. Что-то эволюция тут погорячилась…

Он выкрикнул слова заклинания, указал пальцем, и членистое страшилище охватило белесое, почти незаметное пламя. По лесу, перебивая ароматы листвы и цветов, поплыл запах горелого.

И в тот же момент Тили-Тили посохом сбил прыгнувшую сверху тварь, похожую на объевшегося стероидов паука, чьи предки десятилетиями купались в ядовитых и радиоактивных отходах.

Раздался сочный хруст, брызнула слизь.

– И это после того, как тут прошлись герои, – покачал головой Арс. – Нелегко нам придется.

– Типа того.

– С-с-с-с!

Типус Вдамс лежал на мягком, в животе что-то неприятно булькало, а голова казалась настолько легкой и пустой, что совсем не чувствовалась.

Рядом кто-то хриплым и лишенным даже намека на музыкальность голосом выводил слова песни:

– Когда я на штольне служил ямщиком, ко мне постучался бородатый геолог…

Типус Вдамс на мгновение испугался, что после вчерашней попойки, когда он под действием кислого молока как-то незаметно впал в бессознательное состояние, гордый сын пустыни отрезал ему голову, и спешно открыл глаза.

Они оказались на месте, и губы, судя по вырвавшемуся из них хриплому стону, – тоже.

Стоит заметить, что Типус Вдамс был из тех студентов, которые с первого курса считают себя умнее других, на товарищей смотрят свысока и в обычных для учащейся молодежи пьянках не участвуют.

Поэтому пить Типус Вдамс не умел совершенно.

– Ага, очнулся, – песня прервалась, и в поле зрения студента появилась голова Вагонетки, чьи мутные глаза смотрели в разные стороны. – Мы уже подумали, что не очухаешься, и начали праздн… горевать, в смысле. Молочка не хочешь?

При воспоминании о выпивке студента передернуло.

– Нам пора в путь, – послышался издалека голос вампира.

– Я не могу идти, – прошептал Типус Вдамс, с некоторым трудом переходя в сидячее положение.

– Вай-вай, и не надо никуда идти, – из-за кибиток появился до отвращения бодрый Ах-Мехмед. – Мы же вчера договорились, помнишь? Что ты остаешься, чтобы работать евнухом у меня в гареме…

Трое спутников уставились на Типуса Вдамса так, словно он превратился в розовую морскую свинку.

– Э… чего?.. ну да… – проговорил студент, тщетно пытаясь сложить из имеющейся в памяти мозаики хоть какое-то подобие связной картины.

С таким же успехом он мог забивать сваи маникюрными ножницами.

– Ты уверен в своем решении? – вкрадчиво поинтересовался Гемоглолюб.

– А что, работа не тяжелая… – сказал Типус Вдамс, которому удалось кое-что вспомнить. – Бесплатное медицинское обслуживание, девушки опять же всякие…

– И если он останется тут, мои ребята тоже останутся тут, – Ах-Мехмед махнул рукой в ту сторону, где дюжины полторы мрачных бородатых типов с саблями без особой спешки седлали верблюдов.

Горшо Пуст подавился рвущимися с языка возражениями.

– Хм? – заметил вампир. – А почему бы и нет?

– Ах, если бы сбылась моя мечта, другая жизнь настала бы тогда… – заголосил Вагонетка, прижимая к себе кувшин.

Гному на происходящее было глубоко наплевать.

– Решай сам, – сказал вампир, покосившись на студента, а Ах-Мехмед улыбнулся широко, точно собирающийся наехать на пешехода автобус.

– Я… вы понимаете, – интуиция была свойственна Типусу Вдамсу примерно в той же степени, в какой умение плавать – кирпичу, но в этот момент студент заподозрил какой-то подвох. – А если я захочу продолжить обучение в университете?

– Вай-вай, евнух не должен быть образованным, – убежденно проговорил Ах-Мехмед. – Он должен быть наблюдательным.

– Ладно… я согласен.

– Тогда мы уходим, – Горшо Пуст вытряс из бороды остатки вчерашнего кебаба и поднялся. – Вагонетка, брось ты этот кувшин.

– Может взять как сувенир. Для дорогих гостей ничего не жалко, – и Ах-Мехмед в очередной раз показал, что запас улыбок у него достаточно велик.

Вампир, председатель Клуба любителей реальности и пошатывающийся Вагонетка покинули оазис и зашагали по песку. Вскоре их фигуры скрылись за похожими на верблюжьи горбы барханами.

– Пойдем, – деловито проговорил Ах-Мехмед. – Чтобы стать настоящим евнухом, тебе предстоит пройти через одну небольшую формальность…

– Без этого не обойтись?

– Вай-вай, никак.

Типуса Вдамса завели в одну из кибиток, там что-то звякнуло, раздался негромкий смешок, треск рвущейся ткани. А затем кибитка породила дикий, полный ужаса вопль, от которого кроны пальм слегка качнулись, а верблюды на мгновение повернули надменные морды.

Услышавший его Гемоглолюб злобно и ехидно улыбнулся.

Нечто сияющее и стремительное, похожее на крылатую, осыпанную золотой крошкой змею, мчалось над пустыней.

Солнечный Дракон шел по следу.

Он чувствовал, что цель близка.

Вера способна двигать горы.

А еще избавлять от перхоти, излечивать простуду, превращать подкрашенную воду в сильное лекарство и наполнять карманы священнослужителей приятно звенящими монетами.

Проще говоря, вера очень сильно искажает реальность. Каждый искренне верующий является чем-то вроде черной дыры, тянущей на себя не гравитационное, а вероятностное поле Вселенной и неосознанно перестраивающей его по своему вкусу и желанию.

В не до конца реальных мирах ее воздействие заметно очень сильно.

Вася Пукин истово верил в то, что Волшебный Лес, где спрятаны Могущественные Артефакты, не может быть опасен для Спасителя Мира, поэтому в его реальности чудовищ в Пуще не существовало.

Вася замечал, конечно, шевеление веток и трепет листьев, но объяснял их просто – в Волшебном Лесу листья и должны шевелиться сами по себе. А самые разные чудовища, хищные, зубастые и когтистые, ядовитые и коварные, способные в одиночку справиться с танковым батальоном, бросались на бредущего через лес человека – и с удивлением пролетали сквозь него.

Челюсти зря клацали, когти прорезали воздух, а яд тратился впустую.

Разочарованные и обиженные страшилища отставали от человека и начинали драться между собой.

У одного карачуна, пытавшегося укусить человека за ногу на протяжении примерно километра, но лишь засорившего пасть хвоей, травой и поганками, случился нервный приступ.

Закончился он, правда, довольно быстро, вместе с жизнью самого карачуна, убитого соседями по экологической нише.

Васе же сильнее всего досаждали комары, слишком примитивные, чтобы обращать внимание на какую-то там веру, и собственные ноги, самым подлым образом гудящие и саднящие.

– Ага, – сказал гость с Земли, когда впереди открылась поляна. – Вот неплохое место, чтобы перекусить.

Посреди поляны располагалась самая обыкновенная печь, из трубы шел дым, а в устье виднелся поднос, уставленный румяными пирожками.

– Сядь на пенек, съешь пирожок, – проговорила печь низким добродушным голосом, и из земли с трухлявым скрипом выдвинулся усаженный опятами пень.

– А с чем пироги? – осведомился Вася, не выказывая ни малейшего удивления. – А то я с капустой не ем…

Почему бы в волшебном лесу не быть говорящей печи, установленной специально для странствующих героев?

– С мясом, – ответила печка, и в ее голосе Васе почудилось странное напряжение.

Он выбрал пирожок, что порумяней, уселся на пенек и сунул печево в рот. Язык что-то пощекотало, но мясо оказалось нежным, а корочка мягко похрустела на зубах, прежде чем исчезнуть в пищеводе.

– Неплохо, – оценил Вася. – Где-то рядом, если я ничего не путаю, должна быть яблоня с яблоками и молочная река с кисельными берегами. Дорогу не подскажешь?

Печка промолчала, только выпустила из трубы клуб черного дыма, пенек слегка дрогнул.

Вася пожал плечами и потянулся за следующим пирожком.

* * *

Долговязый Эрик одним ударом разрубил пополам существо, похожее на вымахавшего с амбар крота, увешанного по всему телу пучками ядовитых щупалец, и принялся деловито обтирать лезвие об траву.

– Так, а это еще кто? – Старый Осинник развернулся и всадил остро заточенный кол прямо в пасть твари, не поддающейся описанию в терминах обыкновенной биологии. – Не вампир, а жаль…

– Смерть белякам! – Чапай деловито крошил на кусочки создание, побывавшее, судя по всему, на оптовом складе и закупившее там последние достижения в области эволюции хищников.

Лезвие чудовищного оружия с легкостью перерубало кости, кишки и жилы.

– Ну что, все? – Агрогорн осмотрел несколько присмиревший лес и опустил половник, уничтоживший за сегодня больше монстров, чем иной меч.

– Похоже, что да, – из кустов возник ходивший на разведку Стукнутый Черный. – Мы догнали его. Он вон там, на полянке, кхе-кхе.

– И что делает? – спросил Осинник.

– Лучше посмотрите на это сами, – герой в черном балахоне поежился, – меня дрожь берет…

Тощий юнец, нагло похитивший вывеску «Сломанного меча», сидел на панцире здоровенного краба. Тот размахивал похожими на кусачки клешнями, но почему-то ухватить человека не мог.

Перед похитителем высилась похожая на термитник груда земли, и он спокойно, как ни в чем ни бывало, брал с ее поверхности мохнатых скорпионов размером с ладонь и совал в рот.

– Он их, что, жрет? – спросил Чапай. – Гадость какая. Они же ядовитые…

– Магия, не иначе! – проговорил Старый Осинник, вытаскивая из сумки, похожей на ту, где обычно носят клюшки для гольфа, очередной кол.

– Нет, это не магия, – Агрогорн прищурился. – Это куда сильнее любого колдовства, сильнее богов…

Хозяин «Сломанного меча» нюхом героя чувствовал окружающее тщедушную фигуру сияние вероятностного поля, превышающего норму примерно в миллион раз.

– Ага, мы его догнали! – заявил Долговязый Эрик, сориентировавшийся в ситуации. – Сейчас покажем!

– Окружай его, парни, – распорядился Агрогорн. – Только оружие без моего приказа в дело не пускать. Ясно вам?

– Так точно.

– Чего уж там.

– Кхе-кхе.

Вася вздрогнул, когда кусты на краю поляны раздвинулись, и на открытое место выбралась закутанная в черное фигура, похожая на ниндзю.

– Ух ты, – сказал гость с Земли. – А где сюрикены и меч?

– Я и без меча справляюсь, кхе-кхе, – отозвалась фигура обидчиво.

Позади раздался шорох. Обернувшись, Вася уперся взглядом в чье-то необъятное пузо. Чтобы увидеть лицо его хозяина, взгляду, словно опытному альпинисту, пришлось подняться довольно высоко.

Вслед за сшибающим с ног ароматом чеснока из кустов явился сухощавый старикашка с заточенной деревяшкой в руках и взглядом взбесившегося бультерьера. В последнюю очередь на открытое место выбрались седоусый дед в самой настоящей бурке и длинномерный тип, похожий на викинга из малобюджетного исторического фильма.

Вот только меч, не уступающий в росте хозяину, был не из жести.

Даже до затуманенного любовью к фантастике ума Васи дошло, что его владельца ненавязчиво окружили.

– Вы эти, странствующие палатины? – поинтересовался гость с Земли.

– Он еще ругается, сволочь белогвардейская! – сердито заявил усатый старик, и в глазах его зажглись нехорошие огоньки.

– Можно, я его проткну? – спросил воняющий чесноком. – Заодно проверим, вампир он или нет.

– Не спеши, – прогрохотало пузо. – Нет, парень, ты не понял. Мы явились, чтобы убить тебя и забрать то, что нам, а точнее, мне принадлежит.

– И что же? – по наивности Вася мог соперничать с юными болонками и не испорченными цивилизацией дикарями.

– Меч! – дружно выкрикнули старики.

– Меч? Убить? – только тут Вася осознал, что именно с ним собираются сделать, и испытал самую настоящую обиду. – Как же… вы что… это невозможно! Мне еще мир спасать и домой возвращаться!

В вышине что-то загрохотало, ветви зашумели, и на поляну приземлилось сверкающее крылатое существо. Раскрыв пасть, оно зашипело, и в шипении этом прозвучало торжество ревущего пламени, добравшегося до складов со смолой и сухой древесиной.

Жуткие старики разом отвернулись от Васи.

При виде дракона, даже самого маленького и безобидного (обыкновенной игуаны в том числе), в организме героя срабатывают заложенные в геройский архетип инстинкты, призывающие с ревом броситься в атаку.

И противостоять этим инстинктам герой просто не может.

– Дракон, – просипел Старый Осинник, облизывая пересохшие губы.

– Блестящий, – кивнул Агрогорн, разом забывший о мече, о похитителе, да и обо всем остальном.

Долговязый Эрик просто вскинул меч, бросивший в стороны целую охапку желтых бликов. Стукнутый Черный вытащил из-под балахона серпы и водрузил поверх капюшона шлем, скованный в форме лыжной шапочки.

– Смерть белым! – крикнул Чапай и первым ринулся в атаку.

Прочие герои не на много от него отстали.

Забытый Вася, проявив редкое для любителей фантастики здравомыслие, скользнул в кусты и во все лопатки помчался на запад.

На его побег никто не обратил внимания.

Солнечный Дракон зашипел и выпустил в стороны волну огня, надеясь разом покончить с наглыми двуногими созданиями, осмелившимися напасть на выходца из тонкоматериальных миров.

Герои ловко увернулись от огненных языков, не дали ударить себя когтистым лапам и снабженному утяжелением хвосту, после чего пустили в дело собственное оружие.

Половник с гулким звоном шарахнул дракона прямо в лоб, доказывая, что бороться со всяческого рода «чудовищами» можно и при помощи кухонной утвари, серпы вонзились пылающей рептилии в бок, а меч Долговязого Эрика плашмя саданул по хребту.

Солнечный Дракон взревел не столько от боли, сколько от обиды.

А герои, прекрасно знающие, что в схватке с драконом главное – побыстрее войти в клинч и отправить противника в нокаут, продолжили орудовать железками со скоростью механиков, обслуживающих гоночные болиды «Форумлы-1».

Только покрытому чешуей «болиду» вовсе не меняли колеса, а деловито прорезали в нем отверстия, чтобы вытащить наружу побольше кишок до того момента, когда дракон опомнится.

Такой подход отлично срабатывает с летучими рептилиями Лоскутного мира.

Внутри Солнечного Дракона кишок не обнаружилось, он оказался набит переплетенными струями алого, белого, желтого и оранжевого пламени. Но героев это не смутило, они рубили, кололи и колотили (в случае Агрогорна) до тех пор, пока чудовище не рассыпалось на тысячи шипящих искр.

– Уф, – проговорил Стукнутый Черный, вытирая пот с лобной части балахона, – неплохо поработали. Только непонятно, где тело? Что мы народу предъявим?

– Нехорошо он поступил, – Старый Осинник неодобрительно поцокал языком, изучая несколько обгоревший кол. – Мог бы оставить язык или челюсть. А то ведь никто нам не поверит.

– Все они, белые, такие сволочи, – не очень понятно выразился Чапай.

– Так, убить дракона – кончено, хорошо, – опомнился Агрогорн. – Но мы ведь сюда не за этим шли! Где похититель?

– Удрал, кхе-кхе.

– Тогда за ним.

– Одного не пойму, – пробурчал Долговязый Эрик, – отчего Чапай так не любит белые грибы? Чем они ему насолили?

– Вот уж не знаю, – ответил услышавший реплику соратника Старый Осинник. – Может быть, тем, что они похожи на вампиров? Ну что, ты идешь?

Через несколько минут поляна опустела.

Служивший сиденьем Васе краб, едва не затоптанный во время драки, облегченно уковылял в кусты.

Когда заросли раздвинулись и из них вылезло очередное страшилище, Арс понял, что не ощущает ничего, кроме скуки.

Испуг, удивление, ужас – все это можно испытывать по поводу уникального случая, а если оскаленные твари появляются с регулярностью, наводящей на мысли о существующем в Пуще расписании дежурств, остается только зевать да не забывать творить разрушительные заклинания.

Тили-Тили и Рыггантропов обходились даже без них, посохом и тесаком.

Этому страшилищу не повезло больше других, за него взялись все трое. Старый, иззубренный нож с треском перерубил рог в руку толщиной, посох йоды подсек когтистую конечность, а клубок пламени влетел в распахнутую пасть.

Тварь, судя по звукам, благополучно им подавилась.

– Типа, – сказал Рыггантропов. – Кого они тут жрут, когда нас нет?

– Друг друга, – предположил Арс. – Или пребывают в спячке, ожидая появления годного в пищу путника.

– Долго же им спать приходится, в натуре.

– С-с-с!

Свист Тили-Тили заставил людей замолчать и посмотреть вперед, на поляну, выглядящую так, словно на ней погулял вооруженный множеством острых лезвий лесной пожар.

Трава и ветви были обуглены, на стволах и земле виднелись разного размера зарубки и борозды.

– И что тут случилось, интересно? – Арс почесал затылок.

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш!

– Нечто странное, типа, – заметил Рыггантропов. – Что-то мне кожу щекотит…

Арс тоже ощущал легкое покалывание, говорящее о том, что на поляне случился мощный выброс дикой, неприрученной магии, какая водится лишь на самой грани реальности.

Вот только откуда она взялась посреди леса?

– Пожалуй, нужно отсюда поскорее убираться, – проговорил Арс, чувствуя, как дикая магия норовит подчинить его, воплотиться во что-нибудь жуткое, разрушительное, вроде смерча или потока огня…

Она напоминала молнию, выискивающую громоотвод повыше.

А тут «громоотводов» обнаружилось сразу три.

По телу Топыряка будто шарили сотни сильных пальцев, мускулы судорожно сокращались, из горла, толкаясь, лезли заклинания, а желудок вообразил себя готовым к извержению вулканом.

– Д-да, – кивнул Рыггантропов, борясь с собственными руками, медленно, но верно поднимающимися для совершения заклинательного жеста.

По лицу двоечника катились капли пота, крошечные глазенки норовили выпучиться, но никак не могли.

– С-с-с-с-с! – в свисте Тили-Тили послышался страх.

Уловив его, осел йоды пошевелил ушами и решил, что настал его черед спасать всю компанию. Издав гневный вопль, после которого стыдливо умолк воющий неподалеку спиногрыз, осел решительно затопал в чащу, подальше от этой поляны, где так мерзко воняет…

За ним последовали два других осла.

– Так-то лучше, – сказал Арс, когда нервная дрожь покинула тело, а перед глазами перестали плавать радужные облака.

– В натуре, – согласился Рыггантропов.

– С-с-с-с!

– И-а, – прозвучавшей в ослином возгласе гордости хватило бы на гусарский полк.

– А нельзя ли, типа, – Рыггантропов замолк, и стало слышно, как в его черепе щелкают, выстраиваясь в мысль, слова, – сделать так, чтобы эта штука, – он махнул в сторону висящего в воздухе следа, – показывала прямое направление, а то пока мы все петли за беглецом будем повторять…

Арс тщательно обдумал предложение.

– Идея здравая, – сказал он, – надо лишь немного изменить заклинание. Тили-Тили, ты как думаешь, получится?

– С-с-с-с-с!

– Поменяем вектор с квантового на волновой, усилим фрактальное вращение…

– Ш-ш-ш-ш! С-с-с-с!

– Ты думаешь? Тогда попробуем…

Рыггантропов зевнул.

В теоретической магии он понимал не больше, чем осел, зато в практике (особенно в той ее части, где требовалась грубая физическая сила) мог дать фору иному магу с дипломом.

Собравшиеся вокруг студентов хищные твари из зарослей и с веток наблюдали за спором, но приближаться не спешили.

Плачевная участь собратьев их кое-чему научила, и, кроме того, пятеро героев, прошедшие сквозь Пущу подобно дивизии безумных охотников, лишили лес большей части наиболее агрессивных обитателей.

Уцелевшие хищники просто глядели, выбирая момент для нападения.

Они видели, как облаченные в невкусную обертку куски мяса слезли с покрытых шерстью кусков мяса и начали чего-то делать с землей. Один из самых голодных урков спрыгнул с ветки, но большой кусок мяса вскинул сверкающую штуковину, урк наткнулся на нее, и жизнь его окончилась с неприятным взвизгом.

Потом куски мяса в обертках замахали руками, что-то ярко-ярко вспыхнуло.

Обитатели Пущи, оказавшиеся в этот момент слишком близко, лишились зрения, а через пару минут и жизни.

Конкуренты поспешили отобедать слепцами.

Затем куски мяса в обертках влезли на шерстистые куски мяса и неспешно поехали в ту сторону, где садится солнце.

Хищники двинулись за ними.

До границы пустыни Капец трое любителей реальности, к большому собственному удивлению, добрались живыми. С облегченными вздохами покинули знойный песок и вошли под тенистые своды Пущи.

– В лесу я чувствую себя как дома, ведь родился я в Тайге, – сказал Горшо Пуст, после чего зацепился за корень и с размаху приложился лбом о дерево.

Дерево негодующе загудело, с вершины упало несколько листочков, а из бороды председателя Клуба любителей реальности посыпались крошки, песчинки, обрывки ткани и какие-то неизвестные науке существа, по всей видимости эволюционировавшие из амеб в богатой белком волосяной среде.

– Судя по виду, ты там не только родился, а еще и провел всю жизнь, – заметил Гемоглолюб, – просидел сорок лет в каком-нибудь дупле. Эй, мелкий, не отставай.

– Я не мелкий, – обидчиво отозвался Вагонетка, впавший в уныние после того, как кувшин с хмельным верблюжьим молоком показал дно. – Я просто сгорбился под тяжестью ударов судьбы…

– Да? А почему тогда тебя в траве едва видно?

Гном лишь что-то буркнул в ответ.

Вампир настороженно остановился, нос его заработал, точно мехи, вдувая и выдувая воздух.

– Так, тут до нас побывала целая куча народу, – сообщил он после паузы. – Ослы, люди, нелюди…

– Ослы? – удивился Горшо Пуст.

– Да, такие серые животные, славные ушами и упрямством. Одного из них ты видишь каждый день.

– Где?

– В зеркале, – утомленно отозвался Гемоглолюб. – А еще я чую запах железа и чеснока… Не лучше ли нам повернуть назад?

– Лучше, – согласился Вагонетка, который в этот момент одобрил бы любое решение, приближающее его к сосуду с алкоголем. – Там еще много кувшинов осталось. Я точно помню.

– Нет! – Горшо Пуст ощутил прилив неистового вдохновения. – Повернуть назад, чтобы подвергнуться насмешкам? Вернуться к прежней, скучной и унылой жизни и упустить ШАНС? Никогда!

Вагонетка ошеломленно уставился на человека, похмельный туман, клубящийся в его голове, слегка развеялся, и через него проглянуло нечто сверкающее, похожее на возвышенную идею.

Единственный на весь Ква-Ква гном, пропивший фамильное долото, тоже не был доволен собственной жизнью, и где-то глубоко в подсознании мечтал вырваться из ее раз и навсегда установленного круга…

Вампир опустил голову, в алых глазах появился стыд.

– Никогда! – продолжал орать Горшо Пуст, и глаза его пылали, как у инквизитора, наблюдающего за казнью еретиков. – Мы не отступим! Мы не предадим реальность, будем сражаться до конца!

Вагонетка попытался встать по стойке смирно и отдать честь, не зная, как это делается. В результате у гнома получился ряд произвольных телодвижений, наводящих на мысли о танце живота и маленьком шкафе с множеством ящиков.

– Прошу извинить меня, – сказал Гемоглолюб, ощущая, что готов отправиться на прополку чесночной плантации. – Жара несколько помутила мой рассудок, но я готов исправиться.

– Веди же нас! – вскричал Горшо Пуст, забыв о страхе перед кровососом.

И трое любителей реальности углубились в лес.

В ночной тьме Пуща выглядит довольно непритязательно – сплошь темное сплетение веток, стволов, листьев и шипов.

В этом сплетении что-то движется, шуршит, цокает и похрустывает, вызывая образ сотен маленьких жерновов.

Этот образ почти правдив, за исключением того, что камней тут нет, лишь зубастые челюсти, и зерно не превращают в муку, а рвут чье-то мясо на части, заглатывают его или попросту пьют кровь.

Иногда мрак разражается кровожадным ревом или неприятным свистом.

И все, на большее Пуща никогда не претендовала.

Но сегодняшней ночью в ее пределах творилось нечто странное. На большой поляне, в центре которой высился местный аналог термитника, населенный хищными ядовитыми тварями, вспыхивали и гасли огоньки, словно в траве затеяли брачные игры сотни разноцветных и очень крупных светлячков.

Солнечного Дракона сложно победить, еще труднее лишить его телесности.

И практически невозможно убить.

Пройдет несколько дней, он восстановит собственную силу. И тогда покажет этим тупым двуногим, вооруженным не менее тупыми железками, что такое настоящая ярость…

А пока в траве загорались и меркли такие безобидные огоньки…

* * *

Как ни удивительно это выглядело, лес оказался лишен гостиниц для Главного Героя. Ночевать Васе пришлось под открытым небом, на траве, у толстого дерева, похожего на бочку с веточками.

Всю ночь по нему кто-то прыгал, ходил, щекотал кожу и внутренности, но Вася только лениво отмахивался и продолжал спать дальше, а разочарованные абсолютной прозрачностью добычи обитатели Пущи получали очередной стресс.

Имейся в этом Лоскуте психотерапевт, к нему бы выстроилась очередь длиной в положенный на землю небоскреб.

Проснувшись, Вася обнаружил, что мир утратил последние признаки дружелюбия – лес окутал плотный, как дерюга, и столь же грязный туман.

– Нет, я так не играю, – шмыгнул носом Эарендил Конан Терминатор. – Где же это видано, чтобы Борец с Черными Властелинами в одиночестве по лесу бродил? Где всякие советчики, маги, гномы с эльфами?

Но никаких советчиков в пределах видимости не наблюдалось, и Вася, вытащив из полученного от гордых сынов пустыни мешка полоску отдающего кошатиной вяленого мяса (по крайней мере, чего-то, очень на вяленое мясо похожего), зашагал дальше на запад.

Ведь известно, что царства Добра и Справедливости в фэнтезийных мирах всегда находятся на западе, а империи Зла непонятно почему предпочитают занимать восточную окраину.

Примерно через километр густой лес, через который приходилось не столько идти, сколько продираться, закончился, и глазам Васи предстал ряд похожих на колонны стволов, вздымающихся в туманную высь.

Ни одно дупло не пятнало их светло-серую кору, а на мощных ветвях шелестели золотистые листья. Ветер доносил из рощи великанских деревьев сладкие, дурманящие запахи, в кронах мелодично распевали пташки.

Для полноты картины не хватало только указателя с надписью: «Здеся живут ельфы».

К удивлению Васи, обнаружился другой указатель, напоминающий обыкновенный земной «кирпич».

Под символом виднелись какие-то закорючки и циферки, но смысла в них для существа, не знающего местной письменности, было не больше, чем в бормотании очередного кандидата в депутаты.

– Ничего себе, – подумал вслух гость с Земли, – это что, ограничен въезд автомашин тяжелее двух с половиной тонн?

– Нет, придурок, – отозвался указатель мелодичным голосом. – Для неграмотных идиотов в доспехах повторяю: частная собственность, вход строго запрещен. Предупредительный выстрел производится в голову.

– А ы ко? – Вася ощутил, как челюсть отвисает куда-то в район пупка.

По этой причине и слова вышли невнятными.

– Ты что, не видишь? – изумился указатель. – Совсем тупой, похоже. Я самонаводящийся абсолютно разумный предупреждатель. Специально поставлен, чтобы такие, как ты, через границу не лезли.

– Тут ты ошибаешься, – сказал Вася с уверенностью пятилетнего карапуза, поучающего жизни младшего брата. – Меня у вас наверняка ждут, все глаза проглядели, свитки пророчеств исчеркали. Так что я пошел.

– И не говори потом, что я тебя не предупреждал, – сказал предупреждатель и злорадно хихикнул.

Если над Пущей туман царил безраздельно, то в Лоскуте Высокий лес сквозь марево проглядывало солнце. Листья на ветвях блестели как золотые, огромные цветы в траве качали венчиками, а осевшие там и сям капли влаги посверкивали, напоминая драгоценные камни.

Судя по открытому рту, кишки Васи тоже желали насладиться видом.

В чаще что-то немузыкально тренькнуло, вылетевшая из кустов стрела на какие-то сантиметры разминулась с головой Васи и воткнулась в дерево.

– Ура! – завопил гость с Земли. – Отличный выстрел! Как я рад! Как я рад! Выходи скорее, о перворожденный!

– Отличный выстрел, говоришь? – мрачно поинтересовались из кустов, и на открытое место выбрался самый настоящий эльф, высокий, стройный, золотокудрый и остроухий, в зеленом щегольском костюме и с луком в руках.

Имелась в его облике какая-то неправильность, но какая именно – Вася сразу не понял.

– О Лучиэнь, Галадриэль! – завопил он, вспоминая знакомые из книг Толкиена эльфийские слова. – Феанор, Сильмариллион, э-э-э… Том Бомбадил, Кархадрас, шурум-бурум!

– Ты что, ненормальный? – хмуро осведомился эльф, и тут Вася понял, что с перворожденным не так.

Один глаз эльфа смотрел прямо на собеседника, а другой упорно изучал кончик носа хозяина.

Очередное эльфийское слово застряло у Васи в глотке.

– Отличный выстрел, – пробурчал перворожденный, подходя к дереву и выдергивая стрелу из ствола. – Ты что, издеваешься? Я целился тебе в висок и промахнулся на целых три пальца. Или на четыре?

И эльф уставился (одним глазом) на собственную руку, точно увидел ее впервые.

– То есть ты хотел меня убить? – осознание жестокой правды шарахнуло по голове не хуже боевого молота.

– Само собой, – отозвался эльф.

– А вдруг я окажусь тем самым парнем из Пророчества?

– Из какого?

– А вот, – Вася развернул куртку и продемонстрировал обломки меча.

Эльф внимательно оглядел их и пожал плечами.

– Хреново кузнец поработал, вот что, – сказал он. – А пророчества тут при чем?

– Как! – осознав, что ситуация развивается вопреки всем канонам, Вася ощутил самый настоящий ужас. – У вас нет пророчества о том, что Сломанный Меч скуют снова и тогда падет Черный Властелин?

– Для начала, я не слышал ни о каком Черном Властелине, – эльф выглядел работником отдела технической поддержки, отвечающим на тупые вопросы клиента, совершенно не понимающего, чего ему на самом деле надо. – Кроме того, парень, подумай, что я могу знать о пророчествах? Я самый обычный патрульный, моя задача – отстреливать таких, как ты…

– А что, нас много?

– Не представляешь сколько. Лезут и лезут через границу, все к эльфам хотят. И девки эти безумные. Хотя этот участок раньше считался спокойным, из Пущи мало кто выходит живым.

– Но у меня есть это! – Вася потряс обломками меча, словно миссионер – крестом.

– И что?

– Он наверняка упоминается в каком-нибудь пророчестве. Отведи меня к вашей правительнице, она во всем разберется.

– Да нет у нас правительницы, – эльф досадливо скривился, отчего его красивое лицо приобрело какие-то жуткие очертания.

– Как так? – Вася растерялся. – У эльфов должна быть королева… ну или король на крайний случай. Элронд какой-нибудь…

Эльф задумался.

– Я могу отвести тебя к бригадиру, – сказал он после паузы. – А уж тот решит, что с тобой делать.

– Э… ну ладно, – вздохнул Вася, подумав, что восхождение по эльфийской социальной лестнице можно начать и с «бригадира».

– Сейчас, только сдам пост, – эльф самым банальным образом сунул три пальца в рот и засвистел так, что щеки его раздулись и побагровели, а косящий глаз выпучился.

Переливчатый свист унесся в затянутую туманом чащу, а через несколько минут прилетел ответ, напоминающий шепелявое карканье.

– Вот и все, можно идти, – сказал эльф, широко улыбаясь. – Граница на замке и все такое.

Некоторое время они шагали между чудовищно толстых деревьев. Под ногами шелестела опавшая листва, потрескивали сухие ветки, а Вася вертел головой в ожидании чудесных эльфийских коней.

– Так мы что, пешком пойдем? – спросил он, когда позади остался темный, пахнущий поганками овраг.

– Конечно. В лесу на карете не очень-то покатаешься.

– Тогда угости меня вашими прибавляющими сил лепешками. А то я за последние дни очень много прошел, ноги гудят.

– Ты точно хочешь их попробовать? – эльф покосился на спутника, отчего его глаз предпринял попытку заглянуть внутрь головы.

– Конечно! О, эти чудесные лембас! Столько ходит о них легенд! Съешь одну – и ты будешь сыт до самого вечера!

Эльф пожал плечами, деловито порылся в карманах и вручил Васе коричневую, резко пахнущую лепешку, напоминающую побывавшую под чьим-то башмаком козью какашку.

Вася мужественно откусил кусочек и с большим трудом удержался от плевка: лепешка оказалась волокнистой, жесткой и горькой.

– Э… кхе-кхе… – проглоченный кусок мучительно неторопливо спускался по пищеводу, цепляясь за все неровности. – Из чего это сделано?

– Дубовая кора, желуди, толченые волчьи ягоды, немножко мухоморовой присыпки. Съешь одну – и ты больше не захочешь ничего до самого вечера.

Желудок протестующее дернулся, Вася с ужасом воззрился на коричневое нечто в ладони.

– А как же мука? Это же хлеб!

– Что? – эльф хмыкнул. – Ты хоть одну книгу по сельскому хозяйству прочитал? Откуда в лесу возьмется мука?

Вася попытался вспомнить, не содержалось ли в каком-то из его любимых романов чего-нибудь на тему сельского хозяйства. Но кроме удивительной по живописности сцены Навозной битвы, рожденной воспаленным воображением одного из корифеев фентези, припомнить ничего не смог.

После чего глянул на пакостно ухмыляющегося эльфа, сунул лепешку в рот и принялся жевать, истово надеясь, что она не ядовитая.

Пятеро героев с одинаковым мрачным выражением на лицах осматривали опушку эльфийского леса.

– Никогда не доверял этим остроухим тварям, кхе-кхе, – заметил Стукнутый Черный, закоренелый разумноненавистник (в отличие от мизантропов, он ненавидел представителей всех разумных рас без исключения).

– И я, – кивнул Агрогорн, в бурной молодости укравший несколько эльфийских принцесс. – Скользкие типы.

– Э… напоминаю, что речь идет не о лягушках, – заметил Старый Осинник, недоуменно глянув на соратника.

– Я выражаюсь иносказательно. Надеюсь, ты меня понимаешь?

Престарелый охотник на вампиров, в жизни не употреблявший слов сложнее «убить», «ограбить» и «задница», на всякий случай кивнул.

– Надо пойти вперед и надрать этим белогвардейским прихвостням все тело, – высказался Чапай.

– Никак эльфийский лес, – Долговязый Эрик, может быть, несколько и запаздывал с репликами, но произносил их всегда строго по делу.

– Ладно, пойдем. Чего тут стоять? – вздохнул Агрогорн и выбрался на пограничную полосу между Пущей и Высоким лесом.

– Частная собственность! – заверещал указатель, надпись на котором гласила «Средняя продолжительность жизни прошедшего дальше составляет две минуты тридцать три секунды». – Вход запрещен!

– Заткнись, железяка, – проворчал Стукнутый Черный, и голосовой предупреждатель торопливо замолк.

Он, хоть и не имел глаз, догадывался, кто перед ним.

– Будьте готовы ко всяким ловушкам, – сказал Агрогорн, когда над головами героев сомкнулись кроны громадных деревьев, – к волчьим ямам, падающим бревнам, самострелам в траве. Эльфы так же любят гостей, как мыши – котов…

Под ногой его хрустнула веточка, вверху что-то зашелестело.

Хозяин «Сломанного меча» с неожиданным для его комплекции проворством отскочил в сторону. Тяжелый шипастый шар на веревке лишь взрыхлил землю да разбросал опавшие листья.

– Ха-ха, мимо, – заметил Старый Осинник и молниеносно вскинул заточенный кол.

В предназначенную для убийства вампиров деревяшку воткнулась стрела.

Ее подругу перерубил на лету меч Долговязого Эрика, третья стрела канула в недра одеяния Стукнутого Черного и там пропала, еще несколько упали на землю, встреченные саблей Чапая.

– Остроухие! – рявкнул Агрогорн, шарахнув половником по ближайшему дереву так, что гул и треск пошел по всему лесу. – Вы меня знаете! Не лезьте под горячую руку! А то будет хуже!

Стрельба прекратилась.

– Опять за бабами явился? – поинтересовались сверху. – Своих мало, что ли?

– Нет, – угрюмо ответил хозяин «Сломанного меча». – Стар я для того, чтобы за девчонками бегать.

– Так я тебе и поверил, – невидимый эльф мелодично расхохотался. – Как у вас, людей, говорят? Седина в голову – демон в реберную область?

– Не хочешь – не верь, – хмыкнул Агрогорн. – Вы можете попытаться остановить нас, но только положите лучших воинов.

– С чего это? Что нам могут сделать пятеро стариков? Пусть даже один из них – бывший герой?

– Почему один, кхе-кхе? – обиделся Стукнутый Черный. – Обо мне вы тоже могли слышать. Когда-то давно я утащил у одного из ваших королей скипетр. Показал бы лицо, но не могу…

– Э… ну… – уверенности в голосе эльфа убавилось.

– Эту саблю знают от Бумбереста до Джополунгмы! – прорычал Чапай, взмахивая чудовищным оружием.

– Как и мой запах, – Старый Осинник осклабился, пустив волну чесночного перегара.

Долговязый Эрик ничего говорить не стал, просто вскинул украшенный неприличными частушками меч.

– Что, убедился, остроухий? – спросил Агрогорн. – Давай, что ли, драться, или пропускайте нас дальше…

– Я должен подумать…

– Нечего думать! – хозяин «Сломанного меча» молниеносным движением швырнул половник вверх.

Раздалось звучное «дзинь!». Наземь свалился тощий черноволосый эльф, его лук, а затем прилетевший обратно половник саданул эльфа по голове.

– Ну что, какие будут предложения? – очень ласково спросил Агрогорн.

Обнаружив, что к его горлу приставлены два серпа, меч, сабля и осиновый кол, эльф нервно заморгал.

– Ха-ха… – сказал он. – Мы всегда рады таким великим героям. Вы можете идти. Только мы будем приглядывать за вами.

– Вот это правильно, – кивнул Агрогорн, подбирая половник. – А то мало ли какие пакости мы можем удумать. Свяжи его, Чапай.

– Зачем? – взвизгнул эльф.

– Обещания обещаниями, а заложник еще никому не мешал.

Усатый герой ловко спутал остроухого веревкой, напоминающей даже не канат, а швартов океанского круизного лайнера, и компания зашагала дальше, настороженно поглядывая по сторонам.

Кто знает, что еще учудят эти скользкие эльфы?

Пейзаж состоял из тумана, зеленовато-бурой кочковатой поверхности, кое-где поросшей травой, и отдельных кустиков, глядящих на мир с унынием загнанных в шахты каторжников.

Под копытами ослов что-то неприятно булькало.

– И куда мы забрались? – поинтересовался Арс, останавливая ушастого скакуна.

– Далеко от дома, типа, – ответил Рыггантропов.

Участок зеленовато-бурой поверхности, стопроцентно твердой на вид, забурлил. В стороны полетели ошметки тины, и из черной, как деготь, воды, вылезла голова, напоминающая покрытый слизью кочан капусты, зачем-то отрастивший пару красных буркал.

– Вы не забрались, мужики, – сказала голова радостно. – А попали. Причем по полной.

– Теперь я знаю, где мы, – сообщил Рыггантропов, – мы в болоте.

– Какая догадливость, – восхитилась голова. – Тут и останетесь. И животных с собой привели. Молодцы.

Осел Тили-Тили издал протестующий рев.

Вслед за первой головой вылезла вторая, за ней третья, а обладатель четвертой выбрался из болота целиком, выставив на обозрение костлявое тело, перепонки между пальцами и кокетливую юбочку из кувшинок.

– Кажется, нас сейчас начнут есть, – сказал Арс. – Интересно, и кому первому в голову пришла мысль срезать?

– Не мне, в натуре.

– С-с-с-с-с!

– Хватит препираться, – сказала первая голова. – Решайте, кто из вас сейчас на харч пойдет, а кого мы на потом оставим, – высунулся и пропал похожий на красную ладошку язык. – Люблю тухлятинку. Знаю, что вредно, толстеешь от нее и холестерин лишний, но ничего поделать не могу.

– Так вы водяные? – осведомился Арс, поднимая руку.

Тили-Тили вскинул посох, Рыггантропов извлек из-под мантии тесак, покрытый запекшейся кровью разнообразных чудовищ.

– Именно. Как там в песне поется – я водяной, я водяной, поговорил бы кто со мной… Ой, это еще что?

– Мы будем сопротивляться. – Арс прошептал короткий заговор, вскинутый кулак окутало яркое белое пламя.

– Ну, так даже веселее, – водяной осклабился, показав зубы цвета песка, потом сунул в рот два пальца и свистнул.

Звук умчался в туман и через пару минут вернулся странным эхом, состоящим из чавканья, кваканья и хлюпанья.

– Сейчас наши по…

Договорить обитатель болота не успел, Тили-Тили прыгнул прямо с седла. Мохнатая лапка ухватила водяного за ухо, а тяжелый посох остановился в считанных миллиметрах от виска.

– Хм… хы… неплохо, – проговорил обитатель болота. – Сопротивляться, говорите?

– Именно, – кивнул Арс.

– Ну, э… а какие есть еще варианты? Отпустить мы вас не можем – это противоречит корпоративной культуре нашего болота.

– Ты тут не умничай, типа, – Рыггантропов нахмурился, отчего его брови нависли над подбородком. – Мы таких умных в университете навидались.

Из тумана один за другим появлялись напоминающие больших лягушек водяные. Они деловито прыгали с кочки на кочку, но, разглядев, что ситуация развивается как-то странно, удивленно останавливались.

– Для начала прикажи своим убраться, – заявил Арс. – А то мерзкие они, склизкие, да и пахнут гадостно.

Водяной в юбочке недовольно зашипел, кое-кто из его собратьев оскалился.

– Хорошо, – кивнул попавший в плен и забулькал так, словно рот ему набили горячей кашей.

Водяные ослушаться вожака не решились и принялись прыгать в воду.

– А теперь ты отведешь нас на другую сторону болота, – предложил Арс. – В этом случае никто не пострадает.

– Но отпустить не мо… Ой!

– С-с-с-с! – Тили-Тили крепче сжал склизкое ухо, и черное лицо водяного посерело.

– Ты нас не отпускаешь, а подчиняешься грубой силе, в натуре, – пояснил Рыггантропов. – Понял, чудила?

– Понял, – мрачно ответил водяной, с неприязнью поглядывая на йоду. – Надо было тихо сидеть, вы бы сами и утонули.

Тили-Тили без особых усилий выдернул обитателя болота из воды.

– А теперь веди, прямо на запад, – сказал Арс, демонстрируя охваченный пламенем кулак. – И помни – я держу тебя на прицеле!

Водяной демонстративно отвернулся и заковылял по кочкам, волоча за собой подпрыгивающего йоду.

Примерно через сотню шагов туман разошелся, стала видна стена огромных деревьев, чьи кроны напоминали золотисто-зеленоватые облака.

– И на кой вы туда претесь? – спросил водяной. – Там же эльфы!

– И что, в натуре?

– Они всех людей убивают, и ведь не для еды, а просто потому, что корпоративная культура так велит. Может, останетесь? Утонете и тем самым поспособствуете развитию нашей экосистемы.

– Где только слов умных понабрался? – удивленно покачал головой Арс. – Хотя… рожа мне твоя знакома. Не ты ли на кафедре магии животных учился?

– Я, – водяной печально вздохнул. – Выгнали с третьего курса, гады. И для чего я столько лет терпел, человеком притворялся?

– Сложно было?

– А то, – водяной кивнул, в голосе его появился надрыв. – Одежду носить приходилось, ложкой пользоваться! Человечина дорогая безумно, Толстый Маззи за нее о-го-го столько дерет! И знаете, что самое страшное?

– Ш-ш-ш?

– Грязно очень.

Арс удивленно посмотрел на болото, состоящее из грязи жидкой, грязи твердой и грязи не определившейся, к какой категории ей себя отнести.

– Ладно, пришли, – водяной потянулся. – Но если вас там ранят, вы приползайте к болоту умирать, ладно? Мы не дадим вашим останкам пропасть. Кости даже можем похоронить, утопить в смысле…

– Без базара, – пообещал Рыггантропов. – Отпусти его, Трали-Вали.

Йода разжал хватку. Водяной потер красное, как помидор, ухо, кивнул студентам и без плеска нырнул в кусок болотной поверхности, выглядящей твердым, словно гранитная скала.

Вопреки широко распространенному заблуждению, не все эльфы являются поэтами и певцами.

Объясняется это просто: любой народ, состоящий только из поэтов и певцов, обречен на голодную смерть. Кто-то должен копаться в поле, пасти свиней и вкалывать около токарного станка, чтобы другие представители его вида могли в свое удовольствие драть глотки.

И этих «кто-то» должно быть достаточно много.

Двое эльфов, в туманный день несших стражу на дереве около восточной границы Лоскута Высокий лес, поэтами тоже не были. Поэтому скуку, одолевающую дозорных вне зависимости от расовой принадлежности, они рассеивали вполне по-пролетарски.

Выпивкой, байками и картами.

– Так, – сказал один из эльфов, украшенный рыжими лохмами, оторвавшись от объемистой фляги. – Крепка, зараза! Сдавай, и смотри у меня, чтобы без мухлежа, а не как в прошлый раз!

– И когда это я мухлевал? – обиделся его напарник, облаченный в щегольскую косуху с серебряным шитьем.

– А вот только что! Откуда у тебя три алых бога?

– Э… ну, случайно пришло, – дозорный в косухе немного смутился.

– Как же, случайно, ловкость рук и более ничего, – рыжий эльф взял сданные ему карты и яростно уставился в них. – Так, так, что тут у нас такое? Ага, ага, очень даже славно, очень…

Когда напарник тронул его за рукав и указал вниз, рыжий хотел выругаться, но быстро передумал.

– Ничего себе! – только и сказал он, глядя на троих всадников в балахонах, избравших в качестве скакунов толстых ушастых животных. – Это они откуда едут? Со стороны топи, что ли?

Болота, почти везде отгораживающие Пущу от Высокого леса, непроходимы – это знал всякий эльф. Ухитрившихся как-то попасть в их пределы странников поедали водяные.

– Точно, – кивнул дозорный в косухе, побледневший так, что сквозь его голову можно было, хоть и с некоторым трудом, разглядеть ветви и листья. – Они еще верхом… это невозможно…

– Ты думаешь, что… – рыжий пригляделся внимательнее.

Странные животные шагали бесшумно, а всадники сидели на их спинах согбенные, неподвижные, их окутывал туман.

– Призраки… Дикая Охота, – пискнул дозорный в косухе.

У эльфов имеется миф о Дикой Охоте, сильно отличный от человеческого, и в нем фигурируют двенадцать бородатых всадниках на маленьких чудных лошадях и их безбородый предводитель, именуемый почему-то Взломщиком.

По мнению остроухого народа, появление такой кавалькады предвещает беду, войну и большую попойку.

С высоты устроенного почти на самой верхушке дерева наблюдательного поста дозорным не было видно, есть ли у существ в балахонах бороды, но вот лошади выглядели однозначно странными…

Эльфы, клацая зубами, схватились за луки.

– А где остальные девять? – спросил дозорный в косухе, подозрительно оглядываясь, словно призраки могли подкрасться по воздуху.

– Проехали, пока мы заняты были… – его напарник натянул лук, но спустить тетиву так и не решился.

Всадники исчезли за стволами.

– Надо выпить, – решительно сказал рыжий эльф, опуская оружие.

– Надо.

Эльфы судорожно глотали отдающую мятой и медом брагу, потом некоторое время сидели, приходя в себя.

– Ну что, доиграем? – предложил обладатель косухи.

– Конечно, – рыжий взял забытые в суматохе карты и с удивлением обнаружил, что из его сдачи странным образом пропали козыри.

Он метнул свирепый взгляд на ехидно улыбающегося напарника.

Они успели сыграть три кона, когда от проходимого участка границы донесся вопль предупреждателя.

– Кого там демоны принесли? – рыжий с облегчением отбросил карты, в этот раз плохие сами по себе, без всякого передергивания.

– Сейчас увидим, – эльф в косухе лениво повернулся. – Ого, смотри, вампир!

На этот раз путников оказалось трое; впереди маленькой компании тащился самый настоящий кровосос во фраке, и алые глаза его блестели; за ним топал шатающийся и икающий гном, а замыкало процессию чудного вида существо, украшенное неопрятной бородой.

– Это еще кто? – изумился рыжий. – Человек?

– Мутант какой-нибудь, – блеснул знанием умных слов дозорный в косухе. – С вампиром мы вдвоем не справимся, надо отправлять сообщение.

– Придется, – рыжий эльф вытащил из колчана выкрашенную в серебристый цвет стрелу и запустил ее куда-то в серое, затянутое тучами небо. – А вообще ты не находишь, что наш лес стал похож на курорт в разгар сезона? Столько народу тут шляется.

– Ага. Сначала придурок этот, потом герои, а теперь еще призраки с вампирами… Ох, что будет?

– Гадать не стану, – пробурчал рыжий. – Знаю точно, что нам сменяться скоро, а брагу мы так и не допили.

– Тогда за светлое будущее.

– За него.

И с вершины высоченного дерева донеслось выразительное бульканье.

* * *

Двое стоящих перед Васей эльфов относились к числу тех, кто привык отдавать приказы.

Все в них было одинаковым: высокий рост, сапоги из тонкой кожи до колен, изящные луки в серебряных чехлах, надменные застывшие лица и холодные голубые глаза.

Только цвет волос отличался: у правого они были русыми, у левого – черными.

– Благородные господа, – провожавший Васю дозорный заискивающе улыбнулся, – чем могу быть полезен?

– Мое имя – Какнадоэль Златоухий, – небрежно бросил русый, – а это – Вотофигэль Отважный. Под ответственность личной охраны его величества мы забираем у тебя этого человека.

– Отлично! – возликовал Вася. – Я так и знал, что ваш правитель пригласит меня к себе, как только узнает!

Какнадоэль и Вотофигэль поглядели на него с некоторым изумлением.

– Да, конечно, – вздохнул косой дозорный, вскидывая руку в жесте, похожем на нацистское приветствие. – Навоз и Воздух!

– Навоз и Воздух! – отозвались эльфы, а Вотофигэль Отважный добавил. – Следуй за нами, человек.

Вася вприпрыжку побежал за эльфами, точно щенок за любимым хозяином, непрерывно при этом бормоча:

– Как здорово! Счастлив буду сражаться со столь великими воителями эльфов! Что значит этот ваш возглас? И где ваши магические кольца?

Какнадоэль Златоухий, пошевелив ушами, шерсть на кончиках которых и в самом деле чуть золотилась, сказал:

– Навоз и воздух – то, без чего не живет дерево, а значит и лес, и мы, в нем обитающие. А какие кольца ты имеешь в виду?

– Магические! – Вася выпучил глаза, удивившись странному невежеству собеседника. – Ты что? Которые выковало Великое Зло, но вы сумели обратить их в сторону Добра и Справедливости!

Златоухий, смущенный изобилием заглавных букв в речи собеседника, только головой покачал.

– Молчи, человек, – вступил в беседу Вотофигэль Отважный. – Лучше укрепись духом в ожидании предстоящих тебе пыток.

– Каких пыток!? Вы что? За кого вы меня принимаете? Никогда не думал, что эльфы могут быть такими тупыми! Я же Главный Герой, без меня вам не справиться с Великим Злом! У меня даже меч есть!

Он развернул куртку и извлек обломки клинка. Эльфы отпрянули в стороны, точно увидели ядовитую змею, в руках у каждого появился длинный кинжал с едва заметно светящимся лезвием.

– Опусти меч, человек, – мягко, почти мурлыкая, проговорил Какнадоэль, – мы не причиним тебе вреда, парень…

– Послушай нас, – подхватил Вотофигэль, – ты медленно положишь его на землю, и мы спокойно поговорим…

Вася замер, пытаясь вспомнить, где он слышал нечто подобное, да еще и не один раз.

– Э… – сказал он, поводя туда-сюда обломком лезвия. – Ну, я просто хочу…

– Положи его, – настойчиво повторяли эльфы на два голоса, медленно приближаясь. – Мы во всем разберемся, только избавься от этой штуки. Все будет хорошо, парень, все будет хорошо…

Миндалевидные глаза хозяев Высокого леса не отрывались от обломков клинка в человеческих руках.

Вася собрался выпустить рукоятку, но та словно прилипла к ладони. Мышцы странным образом сократились, и он обнаружил, что поднял меч, как для удара.

– Это не я! – поспешно сказал Вася. – Он сам! И вообще, почему вы хотите отобрать у меня эту штуку?

– Потому что она чрезвычайно опасна, – Вотофигэль Отважный увернулся от ловкого удара Васи. – А ты – шпион.

– Я-а? – гость с Земли задохнулся от возмущения и предпринял очередную попытку совладать с вышедшими из повиновения руками.

Строптивые конечности остервенело махали обломками меча, не давая эльфам приблизиться.

– Ты, – Какнадоэль Златоухий вынужден был подпрыгнуть, чтобы пропустить под собой свистнувшее лезвие. – По проторенному тобой пути сначала притащилась диверсионная группа из героев, а за ней еще одна, в составе которой вампир!

– Да? – Вася так широко распахнул рот, что в него без труда влетела бы не только ворона, но и альбатрос.

Очередной удар развернул его, и через мгновение гость с Земли оказался лежащим, а выбитые обломки меча полетели в сторону.

Геройский клинок сделал все, что смог, но сражаться с помощью Васи, его дряблых мускулов и слишком умной головы было все равно что толочь пюре воздушным шариком.

– Вот и славно, – с облегчением проговорил Какнадоэль, – сейчас мы тебя свяжем и…

– Никого вы не свяжете, – сообщили из кустов.

Эльфы дружно подняли головы.

Из зарослей торчала снабженная длинными ушами серая морда.

– И-а, – сказала она без особого радушия и неспешно выдвинулась на открытое место. Чуть выше первой морды обнаружилась вторая, коричневая, морщинистая, с еще более длинными ушами.

– Ш-ш-ш-ш-ш! – грозно произнесла она, отращивая руку с коротким и толстым посохом.

– Это что, назгул? – шепотом спросил Вотофигэль.

– Не похож. Хотя кто знает, как они выглядят?

– Хватит обзываться, типа, – из кустов появился могучий юнец в зеленой мантии, а тесак в его руке, похожий на неумело сделанную пилу, выразительно сверкнул. – Отпустите нашего друга.

– Это почему мы должны его отпускать? – гордо вскинул подбородок Какнадоэль.

Эльфы жутко боятся всяких мифических существ вроде назгулов, героев или Дикой Охоты, но перед лицом реального противника, которого можно взять в плен и помучить, никогда не отступают.

– Иначе вами займется он, – сообщил еще один юнец, показав на ушастое существо с посохом. – И вообще, вам нужны проблемы с Магическим Университетом?

И он ткнул пальцем в эмблему на своей груди – корову, жующую пергаментный свиток.

– Не нужны, – Какнадоэль улыбнулся холодно и беспощадно. – Поэтому мы сделаем все, чтобы в МУ никогда не узнали о том, как именно вы погибли.

Он успел сделать шаг, потом что-то твердое ударило Златоухого в висок, и эльф рухнул наземь.

Вотофигэль Отважный потерял сознание мгновением позже, но он хотя бы успел разглядеть обрушившийся на его череп посох и определить, кто именно держит его в мохнатой лапке.

Вася поднялся на ноги, глаза его сверкнули гневом.

– Ах вы, мерзкие слуги Черного Властелина! – заявил он. – Как посмели вы лишить жизни перворожденных?

– Выживут, в натуре, – кивнул Рыггантропов. – Черепа у остроухих крепкие.

– Не лиши мы их сознания, ты бы оказался в эльфийской темнице, – сказал Арс. – А там минимальный срок заключения десять лет. Оно тебе надо?

– Нет! Нет! Они бы разобрались быстро и мы бы спасли мир!

– Безнадежный случай. – Арс устало вздохнул. – Рыггантропов, свяжи его и закинь на осла Тили-Тили. Ты, Трали-Вали, подбери меч. А затем мы сделаем ноги. Скоро тут будет очень много крайне злых эльфов.

Ослы, почуявшие тревогу хозяев, неслись через лес тяжелым галопом. Арс то и дело оглядывался, Тили-Тили шипел, придерживая лежащую перед ним тушку Васи, и только Рыггантропов выглядел безмятежнее летнего утра.

По меркам Дыр ситуация казалась самой обычной – они убегали, кто-то их догонял.

– Пора сменить тактику, – заметил Арс, когда впереди блеснула гладь ручья. – Эльфы наверняка снарядили погоню и идут по следам.

– С-с-с-с!

– Ну и что?

– По ослиным следам! Посреди ручья мы спрыгнем, заберем этого вот…

– Черные маги! – крикнул Вася, ухитрившись выплюнуть кляп. – Некрофилы… тьфу, некроманты! О, когда Добро победит, вы умрете в страшных мучениях!

– …и пойдем по течению.

– А ослы, в натуре?

– Их мы подхлестнем, чтобы они побежали на лево и увели за собой преследователей.

– А мы куда отправимся, типа? Разве тоже не на лево?

– Нет, – Арс помотал головой. – Там граница Высокого леса и Низких гор, где война кипит несколько тысяч лет и простреливается каждый квадратный сантиметр. Мы пойдем на лево-восток, в Монолиты.

– В натуре?

– Ш-ш-ш-ш-ш!

В Лоскутном мире немного мест, способных устрашить йоду, но Лоскут Монолиты занимает в их списке одно из первых мест. Там, на окутанной вечным туманом равнине, среди торчащих из земли каменных глыб обитают необычайные существа, о которых не поведал еще ни один путешественник.

По той причине, что бедолаги, забредшие в Монолиты, оставляли там самые разные части тела, и непременно – рассудок.

– Другого выхода нет, – сказал Арс. – Можно, конечно, отправиться на запад, к нашему однокашнику из болота, но там нас будут ждать, как и на левой границе. А о том, что мы можем пойти на восток, ни один эльф не подумает.

– С-с-с-с-с.

– Ага, ты согласен. Рыггантропов?

– А я чего? Монолиты так Монолиты.

Посреди не такого уж широкого потока студенты покинули седла, Рыггантропов, закряхтев, взвалил на плечо Васю, а Тили-Тили посохом отбарабанил бодрую мелодию на ослиных задницах.

Животные с ревом умчались в лес.

– Теперь все зависит только от нас, – гордо сказал Арс. – От нашего ума, силы и ловкости. И – никаких ослов!

Эльф-заложник еле плелся. Чапай время от времени покалывал его саблей и предлагал укоротить уши, но остроухий реагировал на это вяло, ногами шевелил все так же без азарта.

– С такой скоростью мы его никогда не догоним, – проворчал Стукнутый Черный. – Нас даже улитка обойдет!

– Погоди, – поднял руку Старый Осинник. – По-моему, за нами кто-то идет.

– Ваши? – осведомился Агрогорн, показав эльфу кулак.

– Наших следопытов вы не услышали бы, наступай они вам на пятки! – гордо ответил остроухий.

– Не рассказывай мне сказки, – хозяин «Сломанного меча» фыркнул. – Шумят они, сопят и чешутся не хуже людей. Вон в тех кустах, и еще вон там, за поваленным деревом…

– Засаду надо устроить, – предложил Чапай. – А то сколько идем, и никого не убили. Стыдно.

– Можно, – Агрогорн кивнул. – Давай-ка спрячемся, что ли…

Эльф-заложник хотел презрительно сощуриться, но не успел глазом моргнуть, как дряхлые, страдающие ожирением, одышкой и остеохондрозом деды с бесшумностью облака тумана рассредоточились по зарослям.

Челюсть эльфа, вне всякого сомнения, отвисла бы, не упирайся он в этот момент носом в землю.

– Только пикнешь – убью, – пообещал Агрогорн, кладя лапищу на затылок эльфу.

И представитель гордого лесного народа промолчал.

Тишина царила в лесу недолго, ветер донес надтреснутый голос, услышав который, упал бы в обморок любой преподаватель вокала. Голос исполнял популярную в Ква-Ква песню:

– Попробуй раз-два, попробуй квака-квака! Ое-оеу-у-у, как мне немного надо! Ох, как мне кажется, что лопнет моя голова! Вот эта кружка лишней была! О-о-о-йе-е-е!

Смысла, как и в любой популярной песне, было микроскопически мало, еще меньше имелось мелодии.

– Это не эльфы, – прошептал Стукнутый Черный. – Те петь умеют.

– Заткнись, а? – попросил из-за кустов второй голос, такой гнусавый, словно у его обладателя носа не водилось от рождения.

– Но это же песня, и я ее пью, то есть пою… – сказал надтреснутый, ветви колыхнулись, и стал виден гном, такой помятый, словно всю жизнь провел в барабане стиральной машины. – Хочешь, спою что-нибудь еще?

– Нет! – на открытое место выступил человек (скорее всего), чей подбородок украшало что-то вроде висячей помойки.

Разглядев, к какой расе принадлежит еще один спутник певучего гнома, Агрогорн пробормотал под нос ругательство и начал подниматься.

Но он не успел.

– Вампир! – счастливый рев донесся от места, где засел Старый Осинник, и охотник на кровососов, забыв обо всем на свете, бросился в атаку.

Будь он помоложе лет на тридцать, у вампира не осталось бы не единого шанса. А так тот успел отскочить, увернувшись от брошенного рукой героя кола, обратиться в летучую мышь, и шмыгнуть вверх, где густые кроны смыкались тесно, образуя настоящую крышу.

– Вот гад! – рявкнул Старый Осинник, не обратив внимания на то, что случайно сбил с ног и лишил сознания гнома. – Ушел, чтоб ему провалиться! Но ничего, я тебя еще достану!

– О… что? – сказал обладатель висячей помойки, удивленно пуча глаза. – Вы кто такие? По какому праву напали на нашего спутника?

– Герои мы, – пророкотал Агрогорн, с досадой обнаружив, что на мгновение выпущенный из-под надзора эльф ухитрился дать деру. – А вы зачем за нами крадетесь?

Из-под кустов выбрался Стукнутый Черный, в балахоне похожий на мумию, претерпевшую захоронение в черноземе, за ним из убежищ появились Чапай и Долговязый Эрик.

– Герои? – предположительно человек гордо выпятил бороду, из которой посыпались рыбьи кости. – Вас не существует! Вы – миф, порожденный отсталыми умами для компенсации комплекса неполноценности!

– А вот интересно, кхе-кхе, – проскрипел Стукнутый Черный, – если миф вспорет тебе брюхо, ты умрешь?

В руке его блеснул остро заточенный серп.

– Лучше отвечай на мои вопросы и не болтай попусту, – посоветовал Агрогорн. – А не то одной дыркой в организме у тебя станет больше.

Старый Осинник с помощью кола и простых телодвижений показал, что одной дело не ограничится.

– Меня зовут Горшо Пуст… – бородач несколько побледнел. – Я возглавляю Клуб любителей реальности в Ква-Ква, и мы идем вовсе не за вами, а преследуем одного… человека…

– Земляк, значит, – кивнул Агрогорн. – А кто такие любители реальности?

– Это вроде филателистов, – сообщил Чапай, гордящийся осведомленностью во всякого рода модных делах, – только они не трубки собирают, а верят, что по небу тарелки летают, набитые всякими уродами…

Горшо Пуст открыл рот, чтобы возразить, но вгляделся в геройские лица и понял, что только зря сотрясет воздух.

Рот закрылся сам собой.

– Тарелки иногда летают, это я согласен, – кивнул Старый Осинник, который в молодости был женат, и не один раз. – Вот только уроды в них не поместятся, они ведь большие обычно…

Вагонетка, некоторое время проведший в бессознательном состоянии, открыл глаза, обнаружил множество новых лиц (точнее, новых ног) и решил принять участие в разговоре.

– Мужики, – просипел он. – Выпить не будет?

Агрогорн поглядел вниз.

– Ты… – сказал он, запнулся на полуслове и рука его, похожая на конструкцию из мешков, метнулась к лицу Горшо Пуста.

Тот вздрогнул, но конечность героя ухватила стрелу, направленную прямо в лицо председателю КЛР.

– Вот и эльфы пожаловали, – сказал хозяин «Сломанного меча». – Ну что, ты все еще отказываешь нам в праве на существование?

– Нет, – пискнул Горшо Пуст, ощутив, что штаны его стали несколько более мокрыми, чем минуту назад.

– Вот и отлично, – кивнул Агрогорн. – Жалко вас. Хоть и дураки, а все же свои, родные. Почти люди…

– Сидите тихо и не высовывайтесь, – добавил Чапай, разворачиваясь к любителям реальности спиной и поднимая саблю.

Герои встали в кружок, в центре которого остался сидящий на земле Вагонетка и опустившийся на колени Горшо Пуст.

– Так чего насчет выпивки, я не понял? – осведомился гном, облизав пересохшие губы.

Словно в ответ со всех сторон с деревянным шелестом ударил настоящий ливень из стрел.

Пятлетсидэль Осторожный, возглавлявший эльфийские войска еще в битве при Кривой Березке, что случилась пять тысячелетий назад, остановился на берегу ничем не примечательного ручья.

Много более молодые эльфы-воины замерли тоже, гадая, что насторожило их предводителя.

Следы беглецов виднелись на этом берегу, уходили в воду, и продолжались на другом.

Или наглые людишки, осмелившиеся проникнуть в Высокий лес, устроили засаду?

– Что-то тут не так, – задумчиво проговорил Пятлетсидэль, шевеля крыльями породистого носа.

Эльфы-воины почтительно молчали, едва не падая в обморок от благоговения.

Пятлетсидэль спустился к воде, омочил в ней пальцы и приложил их к языку, затем сошел в ручей и походил туда-сюда поперек русла.

– Вперед, – сказал он после паузы, невыносимо долгой для кого угодно, кроме эльфа.

Существо, живущее много столетий, волей-неволей обучается терпению.

Эльфы бежали по следу легким, упругим шагом, каким могли преодолевать многие сотни километров, совершенно не уставая.

Но через пятьсот метров они остановились.

– Хм… – сказал Пятлетсидэль Осторожный, вглядываясь в расходящиеся отпечатки копыт. – Они разделились, чтобы сбить нас с толку. Рыбудоэль, ты со своим десятком – по правому следу, Гудэль, ты со своим – по левому. Я пойду по среднему.

Десятники молча кивнули, и погоню продолжили уже три отряда.

Пятлетсидэль знал, что по скорости даже конный человек в лесу эльфу не соперник. Осторожный не сомневался, что негодяи скоро будут пойманы и что он добавит к послужному списку (занимающему несколько толстых томов) еще один пункт…

И поэтому очень сильно удивился, обнаружив, что след заканчивается всего-навсего ослом, преспокойно объедающим ветки с куста.

– И-а! – приветственно сказал осел, задирая хвост.

Пятлетсидэль Осторожный со стыдом подумал, что ушастый зверь разглядел в эльфе близкого родственника.

* * *

По проходимости лес мог сравниться с полосой препятствий для спецназовцев.

На каждом шагу встречались канавы, завалы, кочки, заросли колючего и густого кустарника. Привыкшие к городским условиям студенты запинались, сопели и ругались вполголоса.

Лишь Тили-Тили, несмотря на маленький рост, порхал через заросли, точно бабочка.

Ушастая, зеленая, и с посохом в лапке.

– Привал, – прохрипел Арс, когда спрятавшееся за кронами небо принялось темнеть и между стволами поползли тени.

– Теперь я понимаю, типа, – пропыхтел Рыггантропов, сгружая с плеч Васю, – почему эльфы такие тощие. Побегай по этой чащобе, сам станешь как палка, в натуре.

– Ага, – согласился Арс. – Тили-Тили, погони не слышно?

– Ш-ш-ш-ш.

– Вот и отлично.

– Впрбульп! – просипел сквозь кляп Вася.

– Тоже поговорить желает, – хмыкнул Рыггантропов. – Если заорешь, назад воткну, понял?

И двоечник продемонстрировал гостю с Земли собственный кулак – предмет, вне всякого сомнения, волшебный.

Вася осмотрел кулак и истово закивал. Рыггантропов осторожно, чтобы не вытащить еще и зубы, выдернул кляп.

– Эх… ух… ых… куда вы меня тащите, злодеи? – просипел Вася.

– Вопрос неправильный, – ответил Арс. – Мы тащим тебя скорее не куда, а «откуда».

– И откуда?

– От эльфийской тюрьмы!

– Она, типа, получше нашей, – тут Рыггантропов не соврал, тюрьмы хуже, чем в Ква-Ква, существовать в принципе не могло. – Но тюрьма есть тюрьма, вряд ли бы тебе там понравилось…

Вася попытался гордо выпрямиться, хотя связанным, да еще лежа на земле, это сделать непросто, и изрек:

– Лучше в тюрьме с эльфами, чем на свободе с вами, слуги Темного Властелина!

– Ш-ш-ш-ш?

– Это он кого имеет в виду? – на лице Рыггантропова попыталось отразиться мучительное раздумье. – Завкафедрой, типа?

– Вряд ли, – сказал Арс. – Слушай, Вася Конан Эарендил, пойми ты раз и навсегда, никого с таким дурацким именем мы не знаем!

– Но как же… – в глазах гостя с Земли отразилось искреннее замешательство. – В любом фэнтезийном мире должен быть злобный и мерзкий колдун или там бог, норовящий всех поработить…

– А что такое фэнтезийный мир?

Вася сник окончательно. Ярый любитель фэнтези, он никогда не задумывался, что именно представляет собой объект его увлечения.

Из себя ему удалось выдавить лишь жалкое бормотание.

– Ну, там, эльфы, гномы, маги… пророчества всякие – вот это он и есть…

– Маги, боги, эльфы с гномами и даже пророчества – всего этого у нас хватает. Есть даже демоны, но ни один из них никогда не считал Лоскутный мир фэнтезийным! Может быть, и есть где-нибудь идиоты, мечтающие о том, чтобы всех поработить. Но их держат в специальных заведениях с решетками на окнах и обивкой на стенах!

– А как же… – Вася всхлипнул. – А как же я? Зачем я попал сюда?

– Ты бы еще спросил – зачем мы все? – хмыкнул Арс. – Полагаю, что умники с кафедры пограничной магии выдернули тебя сюда по ошибке…

– О!

Издалека, из миров воображения, донесся легкий звон – рушились хрустальные горы иллюзий.

– Да-да! Именно по ошибке. А поскольку сейчас каникулы, им лень отыскивать заклинание возвращения.

– А меч? – Вася выглядел человеком, угодившим в водоворот и цепляющимся за гнилую соломинку. – Он же сломанный… Может быть, это чего-нибудь да значит?

– Только то, что его сломали, – сообщил Рыггантропов. – Кстати, упаси все боги разом, если за мечом явятся хозяева…

– Это толпа вооруженных стариков?

– Ты их видел? – Арс ощутил желание немедленно провалиться сквозь землю, глаза Тили-Тили стали еще больше, хотя всего минуту назад это казалось невозможным. – Где и когда?

– Позавчера… на поляне. Они окружили меня, а потом сверху упал дракон и…

– Дракон? – изумился Арс. – Опять начинаешь сочинять?

– Нет, честное слово! Он сверкал и пылал, точно шаровая молния, только длинная! Старики начали рубить дракона, а я удрал. И кто они такие, кстати?

– Герои на пенсии. Но силенок у них хватит, чтобы превратить в выжженную пустошь пару-другую стран. Твоему дракону можно только посочувствовать.

– А как они выглядят, типа? – осведомился Рыггантропов. – Интересно, кто за нами идет?

Студенты молча выслушали Васю.

– Агрогорн, Долговязый Эрик, Стукнутый Черный, Чапай и Старый Осинник, – заключил Арс. – Лучше самим повеситься на ближайшем дереве, приколотив к нему табличку с надписью: «Извините, мы больше не будем».

– Но вы же маги!

– С-с-с-с-с! Ш-ш-ш-ш!

– Правду йода говорит, – Арс поглядел на Васю с презрением. – Ты хоть раз видел, чтобы герой проигрывал магу?

– Э… ну да… нет, в смысле. А если оставить меч и уйти? Они же идут по следу, наткнутся на него…

– Не поможет, в натуре. Они хотят мести и не успокоятся, пока не выпустят тебе кишки.

Зубы Васи залязгали.

– Герои, типа, – вздохнул Рыггантропов. – Ну что, развязать тебя? Дальше побежишь с нами или останешься тут, с эльфами и героями самостоятельно разбираться?

– Развя… жи… с… вами… – пробились сквозь лязг обрывки слов.

– Вот и отлично, – Арс потянулся к мешку. – Тогда перекусим и дальше отправимся. А то эльфы наверняка по нашему следу бегут, слюни роняя…

Пятлетсидэль вел отряд так медленно, что даже верные поклонники опытного военачальника поглядывали на него с удивлением.

Все объяснялось просто – Осторожный не хотел второй раз за сутки остаться в дураках, и поэтому осматривал каждую подозрительную травинку, любую сломанную ветку и древесный ствол.

Люди показали, насколько они хитры, и Пятлетсидэль не собирался опрометчиво доверяться первому впечатлению, как тогда, у ручья.

На то, чтобы вернуться обратно, прочесать оба берега вверх и вниз по течению и отыскать след, отряд потратил очень много времени. Наступила ночь, и тьма овладела Высоким лесом.

Пятлетсидэль Осторожный весь кипел от ярости, хотя выглядел холодным, точно айсберг.

Разгневаться приэльфно для представителя остроухого народа столь же немыслимо, как для человека – пописать в людном месте, а проявить любые эмоции – значит признаться в слабости.

Пятлетсидэль Осторожный скрипел зубами и мечтал о том моменте, когда окажется в собственном жилище, где сможет дать волю гневу и прочим негативным чувствам.

Если долго удерживать их в себе, инфаркт хватит даже эльфа.

* * *

– Ну что, может, хватит? – прогудел Агрогорн так, что его услышали, наверное, в соседних Лоскутах.

Вокруг машущих оружием героев громоздился настоящий вал из разрубленных и расколотых стрел, отлетевших от них перьев, помятых наконечников. Эльфы продолжали стрелять, но без особого воодушевления, просто для порядка.

Ни один из летучих снарядов цели не достиг.

– Пока мы удерживаем вас на месте, вы не совершите тех пакостей, ради которых сюда явились! – пришел ответ из ночной тьмы.

– Рано или поздно у вас кончатся стрелы!

– Рано или поздно вы устанете!

– Это мы еще посмотрим! – сварливо выкрикнул Старый Осинник. – А вообще, умник, ты меня достал! Сейчас я надеру тебе задницу!

Эльф расхохотался, очень мелодично, но без сомнения ехидно.

– Ах вы… – собрался извергнуть очередное ругательство Стукнутый Черный, но тут сверху упало что-то маленькое, пищащее. Рядом с гномом и председателем Клуба любителей реальности возникла еще одна фигура.

– Вампир… – просипел Старый Осинник, тщась одновременно остаться на месте и кинуться на ненавистного кровососа.

– Господа, – сказал Гемоглолюб, поправляя фрак. – Мне кажется, вы оказались в патовой ситуации.

– Чего он там бормочет? – осведомился Старый Осинник, одним колом отражая летящие из тьмы стрелы и пытаясь достать из сумки второй.

– Говорит, что ни мы им, ни они нам не могут надрать задницу, кхе-кхе, – перевел на доступный язык Стукнутый Черный, благодаря начальному жреческому образованию слывший меж героев кем-то вроде академика.

– Совершенно верно, – кивнул вампир. – Вы, убив меня, не покинете этот лес никогда. Я в том случае, если вы погибнете, тоже вряд ли уйду отсюда живым. Эльфы любят вампиров не больше, чем лягушки – цапель.

– И что? – спросил Агрогорн.

– Давайте заключим перемирие.

– То есть я не буду пытаться тебя убивать? – рука Старого Осинника дрогнула, и одна из стрел, пролетев над плечом охотника на вампиров, застряла в бороде Горшо Пуста. – Но как же… ты же вампир!

– А ты думай, что я этот… мутант, человек с большими зубами и красными глазами, – предложил Гемоглолюб.

– Так вампир и есть человек с большими зубами и красными глазами.

– О, ну я…

– Короче! – рявкнул Агрогорн, поняв, что разговор может затянуться надолго. – Что ты предлагаешь?

– Мы заключаем перемирие, я делаю так, что эльфы снимают окружение, а потом мы вместе уходим из Высокого леса.

– То есть мы вас выводим? – уточнил Чапай, успевая не просто отбить стрелы, а еще и разрубить каждую на несколько палочек одинаковой длины.

– Примерно так, – кивнул Гемоглолюб. – Ну что, согласны?

– По рукам, – согласился Агрогорн. – Делай свое дело, кровосос.

Вампир превратился в летучую мышь и скользнул вверх, в темноту. А спустя несколько минут с разных сторон начали доноситься полные испуга и недовольства крики эльфов и тот характерный треск, какой издает порванная тетива.

Ну, или перерезанная чьим-нибудь острым когтем.

Стрелы лететь перестали.

– Вперед! – прорычал Агрогорн голосом, за который заложили бы душу многие полководцы. – Круши их!

Герои в некотором смысле очень примитивные создания: если они признали над собой командира, то будут дословно выполнять все его приказы.

Так что пятеро героев, издав боевой клич, дисциплинированно ринулись в атаку – каждый в свою сторону. Так до конца не понявшие, что именно происходит, гном и Горшо Пуст остались одни.

– Может, самое время удрать? – предложил председатель Клуба любителей реальности, бросив попытки выпутать стрелу из бороды.

– Но там же темно, – сказал Вагонетка.

– И тут темно.

– Но там нет нас, а значит, может быть кто-то другой…

Философский спор прервал свалившийся чуть ли не на головы вампир.

– Бежать не думайте, – проговорил он.

– Это почему?

– Я дал слово. С теми, кто его нарушил, эти парни расправляются беспощадно.

– Все назад! – проревело во мраке, и к маленькому пятачку темноты, огражденному небольшим валом из стрел, начали возвращаться герои.

Первым из мрака сгустился Стукнутый Черный, за ним появился Чапай, лезвие сабли которого больше не блестело. В облаке чесночного запаха возник Старый Осинник, глаза его горели, а руки подергивались.

– Эх, прибил бы я тебя, – сказал он, глядя на Гемоглолюба, как пиранья – на кусок кровоточащего мяса. – Гадский вампи… человек с длинными клыками и красными глазами!

– Нельзя, – сказал Агрогорн. – Он слово сдержал, не годится нам поступать по-другому. Так за кем вы гонитесь? Как он выглядит? Тощий такой молодой человек в странной одежде?

Гемоглолюб и Горшо Пуст посмотрели на Вагонетку. Гном, который запомнил бы внешность человека лишь в том случае, если бы тот походил на кувшин с пивом, пожал плечами.

– Примерно так, – сказал он.

– Какое совпадение, – Агрогорн покачал головой. – Нам тоже нужен этот тип. Он украл у нас меч. А у вас что?

– Ну… он… он нужен нам сам по себе, – ответил Горшо Пуст.

– Ага, вы думаете, что он один из уродов, что летают на тарелках? – хозяин «Сломанного меча» задумчиво почесал живот. – Ладно, поймаем – разберемся. Слегка помучаем, а потом он – ваш.

– Неплохо я сражался, – заявил Долговязый Эрик. – Одного эльфа – хрусть, пополам, второго – хрусть, пополам, третьего – хр…

– Ага, отлично, – кивнул Агрогорн. – А теперь нам всем предстоит отлично пробежаться. За мной!

От столь зычной команды подскочил даже не подозревающий о существовании дисциплины Вагонетка. Вслед за соратниками из КЛР он проломился через кусты, пробежал по чему-то, не так давно бывшему эльфом или несколькими эльфами и с трудом подавил тошноту.

А потом осталась только ночь и сумасшедший бег через набитую деревьями темноту.

Огоньки перемещались неспешно. Алые, золотые и серебряные, они плыли между стволами, точно пылающие корабли, толкаемые слабым ветром. Ничего вокруг не освещали, не задевали веток, но каким-то хитрым образом проникали через их переплетения.

Студенты и Вася мрачно наблюдали за ними из глубины зарослей.

– Что это такое? – первым нарушил молчание гость с Земли.

– Одна из тайн местных лесов, – ответил Арс. – В центре Лоскута чаща просто набита этими тайнами, но заодно и эльфами, так что мы туда соваться не будем.

– Красиво, типа, – вздохнул Рыггантропов.

– И опасно, – добавил Арс, глядя, как неосторожная сова, зацепившая один из огоньков крылом, камнем полетела вниз.

– С-с-с-с-с.

– Все верно, лучше убраться отсюда, – Топыряк зевнул, подумав, что когда закончится эта заварушка, будет отсыпаться месяц, а то и больше. – Побежали, что ли?

– Скорее, тихо поползли, в натуре. А то, не дай боги, эти огонечки нас заметят…

И они сначала тихо поползли, а затем побежали.

Через какое-то время лес закончился, открылась водная гладь и ровный, словно проведенный по линейке, берег.

– Это что такое? – удивился Вася.

– Озеро, – ответил Арс, когда-то давно ухитрившийся не заснуть на одной из лекций по географии. – Лежащий перед нами Лоскут называется Охрия, а чтобы попасть в Монолиты, нам придется это озеро слегка обойти.

– А кто в этой Охрии охрене… живет, в смысле? – Рыггантропов почесал участок черепа, именующийся у него затылком.

– Вот мы и узнаем, – вздохнул Арс и зашагал на право, вдоль воды.

В озере, судя по всплескам и поднимающимся из глубины пузырям, существовала довольно активная жизнь.

Когда взошло солнце, стало видно, что из воды за людьми и йодой наблюдает некоторое количество внимательных глаз. Иные из них размерами превосходили кулак Рыггантропова.

– А я думал искупаться… – разочарованно протянул Вася, когда выяснилось, что к глазам прилагаются утыканные зубами челюсти.

– Ты можешь попробовать, – отозвался Арс. – Но, боюсь, только один раз.

Эльфийский предупреждатель, установленный, судя по необлупившейся краске, недавно, торчал в том месте, где озеро закончилось.

– Ничего себе, – сказал он, пялясь на людей непонятно чем. – Первый раз вижу, что кто-то идет не в ту сторону, а в эту.

– Еще и не то увидишь, в натуре, – пообещал ему Рыггантропов.

А через минуту трое студентов и гость с Земли покинули Высокий лес.

* * *

Пятлетсидэль Осторожный гордился собственным прозвищем. Для поддержания имиджа он даже в туалет ходил со взведенным арбалетом и помимо дегустатора блюд и вин держал особого пробовальщика воздуха.

Прочие эльфийские нобили находили, что это очень стильно.

Но в походах и боях Пятлетсидэль привык обходиться собственными силами, полагаться на чутье, опыт и хладнокровие.

А оно-то его сегодня и подвело.

В запале погони Осторожный не стал выставлять тыловое охранение, подумал, что в родных лесах можно обойтись без него.

Поэтому, когда сзади раздался испуганный крик, Пятлетсидэль решил, что ему показалось. Но вслед за первым криком прозвучал второй, а затем лес разродился пятиголосым ревом:

– Бей вампиров!

– Кхе-кхе!

– Где длинный меч – там победа!

– Руби беляков!

– Распивать принесенные с собой спиртные напитки запрещено!

Последний возглас наглядно показал, с кем они имеют дело. Пятлетсидэль обнажил клинок без всякой надежды на победу и, получив по лбу огромным половником, с некоторым облегчением потерял сознание.

Бой вообще оказался недолгим.

– Ну что, всех укокошили? – спросил Агрогорн Эльфолюбивый, всем видом доказывая, что прозвища иногда возникают очень причудливым образом.

– Ага, – ответил Старый Осинник, забрызганный кровью от лысой макушки до сапог с ортопедическими стельками. – Не вампиры, конечно, но тоже ничего…

И он мрачно покосился в сторону принявшего участие в схватке Гемоглолюба.

Старый Осинник впервые сражался не против вампира, а вместе с ним, и тонкая, чувствительная душа охотника на кровососов страдала и просила лекарства – выпивки, желательно такой, чтобы от ее запаха дохли мухи.

Горшо Пуст наблюдал за происходящим выпученными, как у глубоководной рыбы, глазами. Он и чувствовал себя такой рыбой, неожиданно попавшей в сеть и извлеченной на поверхность моря.

Горшо Пуст не верил в существование героев, но увиденное просто вынуждало допустить, что они в некоторой степени реальны.

«К счастью, в реальном мире, где существуют стиральные машины, паровозы и компьютеры, – думал Горшо Пуст, будучи не в силах оторвать взгляд от трупов, – люди и… люди не станут убивать друг друга так жестоко».

– Никогда не любил эльфов, – заявил Вагонетка, победоносно оглядывая поле боя. – Вино у них в забегаловках слабое, да и в долг они не наливают…

Агрогорн смерил гнома взглядом и подумал, что и сам налил бы в долг такому субъекту только за большие деньги.

– Пора отправляться дальше, – сказал хозяин «Сломанного меча». – Обыщите этих парней… Чапай, что ты делаешь?

– Снимаю скальп. Лишние деньги никогда не помешают.

– Ты забыл, премию выплачивают за индейские скальпы.

– Точно! – седоусый герой досадливо плюнул. – А я-то думал, чего здесь не так!

– Сдохни, падаль! – рявкнул Долговязый Эрик, чей отстающий от событий разум витал где-то пятнадцатью минутами ранее.

– Дело говоришь, – Агрогорн похлопал Эрика по плечу, для чего ему пришлось встать на цыпочки. – А теперь пойдем, все за мной.

– А спать-то когда? – осведомился Вагонетка, твердо верующий, что ночной (а также дневной, утренний и вечерний) сон крайне полезен для здоровья, даже в том случае, если этого здоровья нет.

– Через недельку, думаю, – кивнул Агрогорн. – Хотя ты можешь лечь прямо сейчас. Только вот проснешься на пыточном столе. Есть у эльфов такой, с тисочками, сверлами, приспособлениями всякими.

Намек оказался столь непрозрачен, что его разглядел даже гном.

Над поляной кружил настоящий вихрь, состоящий из многих тысяч разноцветных искр. В его струях угадывалась некая осмысленность, они пересекались и скрещивались, образуя сложный рисунок.

И в определенный момент он обрел трехмерность.

Солнечный Дракон с тяжелым хлопком приземлился на лапы, распахнул пасть и издал свистящий рев, от которого кое у кого из тварей Пущи завистливо перехватило дыхание.

Восстановить собственное тело – задача не из легких даже для столь эфемерного существа, поэтому дракон чувствовал себя так же паршиво, как угодивший в аварию гонщик.

К счастью, у Солнечного Дракона не имелось костей, чтобы ломаться, мускулов для ушибов и растяжений, и нервов, посылающих в головной мозг (тоже отсутствующий) сигналы боли.

Поэтому ему было погано, в общем.

Солнечный Дракон попытался взлететь, но у него ничего не вышло. Огненные крылья, ранее могучие и широкие, ныне подняли бы в воздух разве что исхудавшую крысу.

Тогда дракон рыкнул еще раз и побежал на восток, в ту сторону, куда ушел виновник его появления в этом мире, куда удалились существа, осмелившиеся располосовать его на мелкие кусочки.

Солнечный Дракон мчался через лес куда быстрее, чем любой хищник из плоти и крови, и за ним оставалась выжженная просека.

Обитатели Пущи испуганно шарахались в стороны.

* * *

Охрия оказалась местом унылым, точно заброшенный, никому не нужный архив.

Однообразие светло-коричневой пустоши нарушали только валяющиеся кое-где валуны да ползающие по ним ящерицы, текучие и блестящие, как столбики удравшей из термометров ртути.

На путников ящерицы поглядывали с откровенным изумлением.

Туман в Охрии не задерживался, предпочитал укрываться от палящих солнечных лучей под кронами Высокого леса, облака плыли над более интересными Лоскутами. Демоны под землей, в свою очередь, старались вовсю, так что люди и йода шагали словно по каменной сковородке.

По левую руку тянулось озеро, шириной не превышающее сотню метров, в белесой воде отражался серо-зеленый частокол леса.

– Вон Монолиты, – сказал Арс, когда на горизонте появилось что-то невразумительно туманное.

– Что нас там ждет? – спросил Вася и на всякий случай лязгнул зубами.

– Уж точно не вечеринка с девчонками.

Со стороны леса донесся яростный, слегка приглушенный расстоянием вопль:

– Вот они!

– Погоня, типа, – сказал Рыггантропов, вглядываясь в появившиеся на другом берегу фигуры.

Одни из них потрясали оружием, другие стояли неподвижно. Орал тщедушный старикашка с чудного вида сумкой на плече.

– С-с-с-с-с-с! – йода озабоченно пошевелил ушами.

– Да что ты говоришь? – удивился Арс. – Среди них вампир? И они уговаривают его лететь сюда?

На том берегу происходила оживленная дискуссия. Двое бородачей, один повыше, другой пониже, что-то втолковывали изящному мужчине во фраке, остальные молча наблюдали за происходящим.

– Пусть только попробует, – заявил Рыггантропов, поднимая тесак. – Я его на такие мелкие кусочки изрублю, что даже мыши побрезгуют!

– С-с-с! Ш-ш-ш!

– А он не дурак, – хмыкнул Арс. – Отказался! А пешком им еще топать и топать. Не скоро нас догонят.

– В натуре! – воодушевленный Рыггантропов при помощи распространенного среди всех рас жеста показал, что преследователи не относятся к существам, обладающим высоким интеллектом.

С того берега полетели гневные крики, а также брошенный одним из героев метательный топор. Ему не хватило десятка шагов, чтобы добраться до цели, и он с громким «Плюх!» упал в воду.

Вася с искаженным от осознания собственного благородства лицом сделал шаг в сторону и сказал:

– Я ценю вашу самоотверженность, друзья! Но им нужен только я, так что оставьте меня и уходите!

– Чтобы ректор потом, типа, нас без масла съел?

– Уж лучше ректор, чем эти беспощадные убийцы! – Вася театрально махнул рукой в сторону другого берега. – Они ведь настигнут нас и в городе. Какой смысл убегать? Ах, оставьте меня…

– Мы всегда можем укрыться на территории университета, – сказал Арс. – Туда даже герои не сунутся. А погоню… можно немного задержать. Дай-ка сюда обломки меча.

Вася безропотно развернул куртку и извлек из нее куски того, что некогда было грозным оружием. Топыряк взвесил их на руке, а потом с пакостной улыбкой швырнул в воду.

Крики на том берегу смолкли, но через мгновение возобновились с новой силой. Один из героев, сложением напоминающий даже не бочку, а цистерну с жиром, попытался войти в озеро, но столкнулся с какой-то зубастой тварью и принялся обдирать с нее чешую.

– Пока меч не выловят, отсюда не уйдут, – гордо заявил Арс, поворачиваясь к друзьям. – Теперь…

Побледневший Вася отступил на шаг, уши Тили-Тили встали торчком, как у белки, а на лице Рыггантропова обозначились процессы, на первый взгляд очень похожие на тектонические.

Топыряк медленно обернулся.

Из воды, прижав одну руку ко лбу, а в другой зажав обломки меча, выходила женщина.

Ее платье отливало синевой, а фасоном напоминало те, в каких обычно щеголяют сказочные принцессы. Глаза пылали гневом, а волосы переливались, как волны под солнцем.

– Дева Озера, – Вася упал на колени. – Я знал… я верил… а где Святой Грааль?

– Будет тебе и Грааль, и сахарница, и подставка под орехи, – очень неприятным голосом сообщила женщина, и убрала руку со лба, обнажив лиловый синяк. – Кто тут железяками бросается?

– Он, – дружно сказали Рыггантропов и Арс, показав на Васю, а Тили-Тили попытался спрятаться за посох.

– Но как же… вода должна была смягчить удар, – в голосе Васи прозвучало недоумение.

Женщина выбралась на берег, пошла по земле, оставляя за собой цепочку мокрых пятен.

– Для таких, как мы, вода что воздух, – журчащий голос Девы Озера по мере удаления от водоема слабел, а рост уменьшался. – Ты понял, недоумок?

– Ага, – кивнул стоящий на коленях Вася, неожиданно обнаруживая, что женщина ничуть не выше его.

– Тогда держи, и больше не швыряй в воду всякую гадость, – женщина сунула обломки меча в руки гостю с Земли. – А не то я пожалуюсь богине Э-Кологии, и она придет и вас накажет!

Вася только судорожно икнул.

– Теперь идите, – величественно (с учетом роста) кивнула женщина. – А я пойду поговорю с тем парнем…

Толстяк успел завязать в узел первую тварь и теперь сражался со второй, напоминающей поросшее чешуей бревно секвойи.

* * *

Сводный отряд тащился по гладкой, как математическая плоскость, равнине.

Лицо Агрогорна цветом напоминало очищенный от кожуры арбуз, причем очень мелкими семечками выглядели наросшие за время похода щетинки. Обычно спокойный, хозяин «Сломанного меча» что-то бормотал на ходу и иногда взмахивал убийственным черпаком.

В эти моменты рядом с ним было лучше не находиться.

– Что произошло? – очень тихо поинтересовался Горшо Пуст, подобравшись к тому из героев, кто выглядел наиболее безобидно (а точнее, не выглядел вообще никак).

– Его унизила женщина, кхе-кхе, – мрачно и торжественно отозвался Стукнутый Черный.

– И что?

– Тебя женщины, судя по виду, часто унижали, но ведь и тебе бывало обидно? А он не просто человек, а герой.

– Но ведь и женщина была не простой!

– Ты заметил? – Стукнутый Черный усмехнулся почти добродушно. – А ведь для таких любителей реальности, как ты, подобных существ вовсе не бывает…

Горшо Пуст заколебался.

Память его утверждала, что глаза видели женщину, вышедшую из воды и выгнавшую Агрогорна из озера, как нашкодившего щенка из ванной, но рассудок твердил, что женщины в озерах не живут.

– Ну, хм-м… – сказал председатель Клуба любителей реальности после некоторой внутренней борьбы, – можно сказать, что сфабрикованный моим перегруженным мозгом образ женщины был необычен…

Стукнутый Черный покачал головой и с уважением поглядел на собеседника.

Старый герой уважал мухлеж, а сейчас перед ним произошло жульничество высочайшей пробы. Горшо Пуст ухитрился обмануть себя так, что сам поверил в обман.

– Этот самый образ принадлежал не человеку, – проговорил Стукнутый Черный, – и не богу. С ним бы Агрогорн одной левой. Нам явилась Дева Озера, таинственная покровительница героев…

Горшо Пуст кивнул. Несмотря на шум в голове, он понял почти все.

– Почему она тогда выгнала Агрогорна на берег? – вопрос заставил Стукнутого Черного задуматься.

– Кто же ее знает? – сказал он и покрутил рукой примерно в районе виска (точно определить, где именно у Стукнутого Черного находится та или иная часть тела, было сложно из-за особенностей его одеяния). – Все-таки Дева Озера, кхе-кхе…

– И правильно, что я в нее не верю, – кивнул Горшо Пуст, глядя перед собой пустым взглядом человека, изо всех сил сражающегося с нашествием фиолетовых страусов внутри собственной головы.

– Хватит болтать, – рыкнул Агрогорн. – Мы вступаем в Монолиты. Там трепачей ждет страшная участь.

Если обычно граница между Лоскутами пролегала по земле, то здесь ее можно было рассмотреть даже в воздухе. Монолиты окутывал туман, и не какая-нибудь легковесная дымка, а настоящий плотный смог, в котором без подзорной трубы сложно разглядеть кончик собственного носа.

В тумане угадывались очертания каких-то темных громадин, напоминающих торчащие из земли черные зубы.

– Ты чуешь след? – поинтересовался Агрогорн у Гемоглолюба. – Там, в тумане, он словно размазывается…

– Чую, но довольно слабо, – отозвался вампир. – Быстро идти не получится, можем сбиться.

И они вступили в туман.

– А что за участь ожидает здесь трепачей? – прошептал Горшо Пуст, и со всех сторон ему ответило неожиданно мощное эхо. – Ничей… Ничей… Ничей… Ничей!

– Отлично, – Старый Осинник презрительно сплюнул. – Если кто в этом Лоскуте еще не знал, что мы сюда заявились, то теперь он в курсе.

– Бурсе… Бурсе… Бурсе! – обрадовано завопило эхо.

Не обращая на него внимания, охотник на вампиров достал из сумки еще один кол.

Горшо Пуст испуганно сжался, ожидая, что его зарубят на месте, но герои лишь бросили на него несколько взглядов, обещающих костер, дыбу и зубоврачебное кресло, но потом, в более удобном месте…

Агрогорн и Гемоглолюб вели отряд по извилистой кривой, не описанной ни в одном из учебников математики. След петлял, как любопытная собачонка, время от времени из тумана появлялись черные глыбы, по сторонам что-то скреблось и шуршало, но подходить не решалось.

А потом туман впереди поредел, открылась ровная площадка, уютно окруженная каменюками поменьше, кострище в ее центре, и довольно специфический мусор, красноречиво говорящий, что тут недавно веселились.

– Ничего себе, – завистливо вздохнул Чапай. – У них тут вечеринка была. С этим самым, шампуньским…

Вагонетка рухнул на колени и пополз вокруг кострища, встряхивая и обнюхивая попадающиеся по пути бутылки.

– И с девчонками, – Старый Осинник колом подцепил некий предмет, изготовленный из тянущегося полупрозрачного материала.

– Почему мы их не слышали? – спросил Горшо Пуст.

– Мы в Монолитах, – Агрогорн сделал попытку осмотреться, но взгляд завяз в тумане, как вилка в желе. – Тут со звуком творится боги знают что. Можно не услышать, как на тебя наехала ломовая телега, и уловить скрежет, издаваемый дождевым червяком…

Из-под земли донеслось негромкое «Чпок!», и сердитый, чуточку невнятный голос проворчал:

– Сами вы – земляные червяки!

– Забирайте эту обезья… гнома, и пойдем, – сказал Агрогорн.

– Чего вы там… подождите… все равно без меня далеко не уйдете… – пробормотал Вагонетка, искренне убежденный, что в отряде он главный, и попытался выдавить из толстостенной бутылки хоть что-нибудь.

С таким же успехом можно было выжимать песок.

Долговязый Эрик приподнял испуганно пискнувшего гнома за шиворот и потащил за собой.

Когда люди и нелюди исчезли вдали, то серые языки неторопливо поплыли вперед. Поглотили и растворили в себе валяющийся на земле мусор, бутылки и кружки, кострище, валуны.

Нечто обитающее в тумане уничтожило следы.

Пятлетсидэль Осторожный закончил рассматривать то, что осталось от его меча, и поднял взгляд на то, что осталось от его отряда.

Клинок, выкованный в фамильной кузнице три тысячи лет назад, ухитрилась погнуть чья-то нога, не уступающая в тяжести троллиной, а отряд беспощадные гости из ночной темноты уменьшили почти в два раза.

– Братья, – сказал Пятлетсидэль Осторожный, – знаю, что вы отважные воины и что гнев стучит в ваши сердца, но в этот раз мы должны отступить и не гнаться за теми, кто сделал это.

Несколько эльфов сузили глаза, один шмыгнул носом. По человеческим меркам это означало, что на полководца обрушился вал гневных воплей.

За века, что Пятлетсидэль Осторожный командовал войсками, он научился улавливать мерзкий и тонкий запах Судьбы, появляющийся в моменты, когда происходящее неизбежно и ты ничего не сможешь изменить.

Сейчас от этого запаха просто свербело в носу.

– Мы столкнулись с чем-то древним и странным, и сражаться с ним – все равно что стрелять из лука в ураган, – сказал Пятлетсидэль, – поэтому мы…

– Тревога! – заорал один из расставленных вокруг лагеря часовых.

– В укрытие! – Осторожный не стал терять времени.

Эльфы, в последние дни насильственным образом ознакомленные с истиной «береженого боги берегут», порскнули по кустам, заскрипели натягиваемые тетивы.

С востока приблизилось розовато-золотистое зарево. Раздался рев, достойный сошедшего с нарезки паровоза, и мимо промчалось нечто, похожее на несущийся параллельно земле метеор.

Затрещали ветви, закачались деревья, эльфов раскидало в стороны.

– Что это было? – не вставая поинтересовался один из десятников, чьи роскошные волосы обгорели, а лицо стало красным,

– Знамение, – ответил Пятлетсидэль Осторожный. – И очень красноречивое.

Помятые и обгорелые эльфы во все глаза уставились на предводителя.

– И о чем оно сказало? – спросили несколько воинов постарше.

– Что пора убираться отсюда.

Обитатели Лоскута Низкие горы славятся любовью к трем вещам: войне, выпивке и крупному рогатому скоту. Причем выпивку они любят свою, вонючую и крепкую, словно мышьяковистая кислота, войну – совершенно любую, а крупный рогатый скот – исключительно чужой.

Поэтому обитатели соседних Лоскутов не сильно удивляются, когда просыпаются утром и обнаруживают, что у них поубавилось телят и овец, зато прибавилось сломанных заборов, пристреленных собак и пустых бутылок.

Война Низких гор с Высоким лесом длится много тысячелетий, причем войной ее считают только эльфы, а горцы – неплохим аттракционом, где можно вдосталь покричать, покрасоваться с оружием и кого-нибудь убить.

Обитатели Низких гор редко, но все же переселяются в Ква-Ква, но и там не изменяют привычкам ежедневно напиваться, устраивать драки и тащить все, что плохо мычит.

Поэтому студенты вступали в пределы Низких гор с некоторой опаской.

– Интересно, сколько времени пройдет до первого нападения? – Арс ощутил, что от испуга зазудела спина.

– Мы же маги, типа. На нас и мантии есть.

– Ага, еще они с пьяных глаз будут разбираться, кто ты такой? – вздохнул Топыряк.

Но время шло, а ничего не происходило. Пологие, сильно изрезанные горы, местами поросшие густым кустарником, довольно беспорядочно переходили одна в другую, но никто с кровожадными воплями не выскакивал из засады.

Арс даже перестал чесаться.

– Ахой! – донесшийся сверху крик заставил студентов поднять голову, а Васю – испуганно зажмуриться.

На краю обрыва, под которым проходили путники, подпрыгивал и размахивал руками человек.

– Чего тебе? – гаркнул Рыггантропов.

– Вы кто-о-о-о? – донесся сверху вопль.

– Путешественники! – отозвался двоечник, не обращая внимания на отчаянные знаки Арса.

– Отлично! – провопил незнакомец и, без тени сомнения шагнув на склон крутизной градусов в семьдесят, принялся спускаться.

Камушки летели у него из-под ног.

– Ничего себе, – сказал открывший глаза Вася. – Почему он не падает, интересно?

– Дети гор, – невнятно отозвался Арс.

Когда человек спустился ниже, стало видно, что он рыж, по пояс гол, мускулист и загорел, а ниже облачен в клетчатую юбку, национальную одежду обитателей Лоскута Низкие горы.

– Здорово! – незнакомец дружелюбно вскинул руку. – Я Конор Бухлаод из клана Бухлаодов! Остаться должен только один!

– Это в каком смысле? – пролепетал Арс.

– Таков боевой клич нашего клана. – Конор горделиво распрямился. – Когда все пьют, на ногах остаться должен только один! Так что пойдемте.

– Куда, в натуре?

– Пить, – на наглой рыжей роже горца проступило недоумение. – У нас в поселке сегодня праздник, вчера удалось угнать черного козла у клана Опойсонов. А что за праздник без гостей? Меня и отправили, чтобы я кого-нибудь нашел.

– Козла? Праздник из-за козла? – Арс ощутил, как глаза его выпучиваются.

– Это очень знаменитый козел, – пояснил Конор. – Ну что, идем? Наша деревушка тут неподалеку, – он махнул рукой в сторону обрыва, – пару горушек перескочить да через ущелье перебраться.

Тили-Тили неодобрительно засвистел.

– Я туда не влезу, – мрачно заявил Рыггантропов. – Я, типа, не скалолаз.

– Ничего, это просто, – сказал Конор и улыбнулся так заразительно, что заготовленные возражения мгновенно покончили с собой.

Рыжий горец излучал такой энтузиазм, что карабкаться за ним по отвесным скалам казалось самой легкой и приятной на свете штукой.

Студенты и Вася сами не заметили, как преодолели половину исключительно крутого склона.

Арс старался не смотреть вниз и не думать о том, чем именно он занимается. Тили-Тили уважительно посвистывал, Вася карабкался по горам с видом едва проснувшегося зомби, и даже Рыггантропов показывал чудеса ловкости.

Не успели они испугаться, как пришли.

Поселок клана Бухлаодов напоминал большую, вонючую и густо населенную мусорную кучу. Дома, выстроенные из камня, отличались от загонов для скота лишь наличием крыш, там и сям торчали врытые в землю колья с насаженными на них черепами.

– А, это, типа, головы самых сильных врагов, – тоном знатока заметил Рыггантропов.

– Нет, – Конор рассмеялся. – Это могилы славнейших воинов клана. Их хоронят рядом с домами, чтобы ощутить поддержку предков.

– А черепа надевают на колья, чтобы предки, в свою очередь, тоже ощутили поддержку?

– Чтобы они могли смотреть на нас.

Около каждого из кольев стояла деревянная или костяная кружка и лежало оружие – мечи, луки и стрелы, топоры. И все предметы выглядели так, словно ими пользуются каждый день.

В центре селения, на открытой площадке, где горели несколько костров, злобно оглядывался привязанный к столбу черный козел, такой большой, что на нем мог бы прокатиться тролль.

Вокруг костров слонялись такие же мускулистые, как Конор, люди с кружками в руках. Хмельным и жареным мясом от них шибало на километр. Рядом с козлом драл струны похожего на доску с дырочками инструмента величественный седобородый тип в плаще из обрезков шкурок.

– Это великий певец О’Пил, – сообщил Конор с благоговением. – Он воспевает наш подвиг!

Арс прислушался.

– И кишки его выпали наземь! – орал старик, перемежая слова взвизгом мучаемых струн. – И пролилась кровь! А затем меч с хрустом перерубил ему ребра! И пролилась кровь! Потом сломалась малая берцовая кость! И пролилась кровь!

– А чего он все про кровь, в натуре? – осведомился Рыггантропов.

– В хорошей песне всегда должно быть сказано про кровь, про кишки и про меч…

Тут Конора и тех, кого он привел, заметили. Из толпы выступил лохматый мужик, юбка которого, с трудом сходящаяся на огромном животе, была оторочена желтой полосой.

– Кого ты пригласил к нам? – спросил мужик, потрясая кружкой и вращая глазами. – Что за юношей доблестных и видом приятных?

– Это гости, – сказал Конор. – Они рады выпить с нами в честь похищения черного козла у зловредных Опойсонов. А зовут их…

– Вася…

– Рыггантропов…

– С-с-с-с!

– Он – Тили-Тили, а я – Арс.

– Ха-ха! – возликовал толстяк. – Выпейте же с нами лучшего горского вискаса, чтобы души ваши возвеселились!

Непонятно откуда появилась девушка с подносом, на котором стояли четыре кружки.

Девушка улыбалась, а в кружках колыхалась темная, пахнущая дымом жидкость.

– Э… – сказал Арс. – Но за нами гонятся свирепые враги. Мы…

– Мы их убьем! – уверенно заявил толстяк. – Сегодня выпьем, а завтра убьем!

– И прольется кровь? – уточнил Арс, понимая, что деваться некуда, и взял с подноса одну из кружек.

– Именно, – радостно кивнул обладатель желтой оторочки. – Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна!

Скандирование толстяка подхватили прочие Бухлаоды, и Арс поднес кружку к губам.

Через пять минут гости и хозяева сидели вокруг пахнущего дымом костра, жевали жесткое, пахнущее дымом (как и все остальное в поселке) мясо, а О’Пил исполнял новую (пахнущую дымом) песню.

От старой она отличалась мало.

– И обрушил он сверкающий меч! Череп лопнул, и брызнули мозги! И пролилась кровь! Затем он нанес горизонтальный удар второму врагу, тот поскользнулся! И пролилась кровь!

Песнопения Низких гор напоминали исполняемые под музыку (скорее, под шум) документальные отчеты о схватках, невероятно детальные, нудные и изобилующие тошнотворными подробностями.

– А што ш кошлом? – поинтересовался Вася несколько невнятно по причине того, что зубами увяз в куске необычайно жесткого мяса, которое скорее подержали в дыму, чем пожарили.

– О! – толстяк, оказавшийся вождем и откликающийся на имя Шон, многозначительно вскинул кружку. – Это же черный козел!

Из дальнейшего рассказа выяснилось, что черный козел служил для населяющих Низкие горы кланов чем-то вроде переходящего красного знамени, вручаемого ударникам социалистического труда. Обладающий козлом клан считался самым сильным, злобным и удачливым.

Если козла выкрадывали или отбивали в бою, то он переходил к новым владельцам, и уже они считались самыми злобными и сильными, пока кто-нибудь другой не умудрялся завладеть козлом.

– А если эта… животная умрет? – спросил Арс, осторожно поглядев на козла, издавшего злобное мемеканье.

– Тогда клан, в чьих владениях находится козел, ищет замену – самого злого и большого черного козла из своих… или чужих стад… – проговорил Шон, рухнул наземь и захрапел, ухитрившись не пролить ни капли из кружки.

Веселье меж тем продолжалось, забывшие о гостях горцы пили, ели, дрались и падали.

– Что делать будем, типа? – спросил Рыггантропов.

– Подождем, пока все перепьются, и попробуем удрать, – ответил Арс.

– Давайте выпьем, о доблестные друзья! – брызгая слюной и сверкая красным носом, заорал подошедший к студентам горец. – За то, чтобы кровь врагов проливалась почаще, а в нашем селении было как можно больше… больше…

– Козлов, – подсказал Рыггантропов.

– Точно! – обрадовался горец. – Наполним же кружки!

– Много не пейте, – шепнул Арс.

Вася кивнул, Тили-Тили прошипел что-то невразумительное, а Рыггантропов сделал вид, что ничего не слышит.

Кружки соприкоснулись с костяным стуком.

В черном небе переливались яркие и крупные звезды, в их свете поселок горцев казался полем брани. Тела, застывшие в причудливых позах, валялись повсюду, и лишь громкий храп портил впечатление.

Воздух дрожал от перегара.

В самом центре селения, около кострища, где помаргивали багровыми глазками угли, что-то пошевелилось.

– Эй? – сказало оно. – Вы что, заснули?

– Нет, типахр-р-р-р-р… х-р-р-р-р…

– Проснись! – Арс, сам только что разлепивший глаза, в праведном гневе потряс Рыггантропова.

Тот в очередной раз всхрапнул и сел прямо.

– Что, в натуре?

– Где Вася и Тили-Тили?

– Валялись где-то тут.

– С-с-с-с-с!

– А, извини, что я на тебя наступил, – Арс огляделся. – Ищите Васю. Пока они спят, мы можем удрать.

Могучий горский вискас превзошел силой тех, кто его гонит. Напились и заснули все Бухлаоды, даже певец О’Пил, вроде бы не прикасавшийся к кружке, ухитрился нарезаться.

Только козел мрачно посверкивал глазами из темноты.

– Вздумаешь нас выдать – в человека превращу, – пообещал ему Арс.

Козел испуганно мемекнул и сделал вид, что ничего не видит, ничего не слышит и вообще – просто собирает цветочки.

– Вот и Вася, – сообщил Рыггантропов, без видимых усилий поднимая безвольно висящее тело.

– Эх, я же просил не пить, – вздохнул Арс.

– А он и не пил, типа. Нюхал только. Но я его понесу для начала, а там очнется.

– С-с-с-с-с! Ш-ш-ш-ш!

– Ты прав, пора, – Арс в последний раз огляделся, и три фигуры в длинных мантиях скользнули в проход между домами.

Козел огляделся и начал перегрызать (скорее перепиливать) веревку желтыми тупыми зубами.

Агрогорн ударил половником, высунувшаяся из тумана оскаленная тварь испуганно завизжала и обратилась в бегство.

– Пожалуй, все, – проговорил хозяин «Сломанного меча». – Вон, просветы появились. Скоро выйдем.

Горшо Пуст облегченно вздохнул. Для него путешествие через Монолиты стало настоящим кошмаром. Мало того что пришлось бежать за героями, уворачиваться от выпрыгивающих из тумана валунов и отбиваться от чудовищ, на председателя Клуба любителей реальности свалились заботы о Вагонетке.

А тот, изнуренный длительным отсутствием алкоголя в организме, начал чудить.

Несколько раз пытался взлететь, орал песни и требовал денег на бутылку. Герои предлагали его бросить, но Горшо Пуст упорно отказывался, боясь остаться единственным верным сторонником реальности в окружении совершенно нереальных существ.

Кончилось все тем, что гнома связали, и Горшо Пуст взвалил его на плечо.

Когда туман поредел и из него выступили озаренные звездным светом горы, председатель КЛР издал вздох, достойный вынырнувшего с рекордной глубины кита.

– Надо бы привал устроить, – сказал Чапай. – Хотя бы до рассвета отдохнуть.

– Можно, – согласился Агрогорн. – Только дежурить придется, а то местные жители ловки спящих грабить.

– Я могу сторожить, – сказал вампир.

– Нет уж, лучше я, – проговорил Старый Осинник. – Все равно у меня профессиональная бессонница.

И он одарил Гемоглолюба подозрительным взглядом.

Место для стоянки отыскали быстро и Горшо Пуст с облегчением свалил тяжелого гнома на землю.

Герои не стали тратить время на разговоры, рухнули наземь и мгновенно уснули. Через несколько минут засопел вампир, Вагонетка так и остался в трезвом беспамятстве, а Горшо Пуст неожиданно обнаружил, что заснуть не может.

Ныла спина, судороги подергивали мышцы ног, тело просто молило об отдыхе. Но окружающий мир самым наглым образом мешал нормальному сну – неровности почвы впивались в спину, в холмах надрывалась какая-то пичуга.

Председатель КЛР стал жертвой «синдрома закоренелого горожанина, попавшего на природу».

– Демоны все побери, – сказал Горшо Пуст и сел.

– Чего не спишь? – поинтересовалась, сдвигаясь, пахнущая чесноком тень.

– Ну… – Горшо Пуст глянул на неподвижное тельце Вагонетки и неожиданно решил, что неплохо бы обзавестись союзником понадежнее. – Думаю, что сейчас подходящее время, чтобы открыть тебе природу реальности…

– Потрепаться, что ли? – уточнил Старый Осинник. – Это можно. Это я всегда готов. Ты не стесняйся, давай бухти, как эти… корабли бороздят просторы большого… чего-то там большого…

– Какие корабли? – Горшо Пуст опешил.

– Тебе лучше знать.

– Я хотел сказать про другое… Вот ты веришь, что все вокруг реально?

– А то! – Старый Осинник сунул в рот один из кольев и принялся его задумчиво грызть. – У нас, у героев, все просто – кто не верит тому, что видит и слышит, быстро погибает.

– А тебе не кажется, что не все в окружающем мире правильно? – Горшо Пуст, осознав, что придется штурмовать крепость мозга с очень заскорузлыми стенами, решил атаковать с другой стороны.

– Конечно. Сколько я вампиров убил? А где благодарности, памятники, персональный дворец и куча денег? Ничего нет – и это неправильно.

– А если взять шире? Применительно ко всем людям?

Мозги Старого Осинника, не привыкшие включать в расчет кого-либо, кроме ближайших соратников, со скрипом задвигались. От черепа его пошла волна жара, с макушки посыпалась труха.

– Тебе не кажется, что в мире, где существует магия, демоны, эльфы, – Горшо Пуст подпустил в голос проникновенности, – вампиры, все и не может быть правильно?

Слово на букву «в» вызвало в голове у героя что-то вроде короткого замыкания. Глаза его чуть заметно сверкнули, а в голосе появились скрежещущие нотки:

– Вампиры? Да, конечно, не может…

– А раз не может быть правильно, не может быть и реально! – сделал Горшо Пуст вывод, вполне годный для того, чтобы стать основой какой-нибудь мудреной философской системы.

Тут мозги Старого Осинника не выдержали и просто остановились. Горшо Пуст этого не заметил.

– Но, согласись, должен существовать другой мир, истинный, где все реально и правильно! – изрек он.

– И там у меня будет дворец, деньги и памятники?

– Ну, наверно… – заморгал председатель КЛР, не привыкший к столь корыстному подходу.

– И как туда попасть?

– Для начала надо прочитать несколько книг об этом мире. – Как всякий интеллектуал, Горшо Пуст был наивно убежден, что знакомство с инструкцией поможет при эксплуатации.

– Читать? – На лице Старого Осинника возникло озадаченное выражение, точно у цирковой лошади, узнавшей, что в новом аттракционе ей предстоит ползать по-пластунски.

– Да. Книги, знаешь, такие штуки…

– Да, из бумаги. Я иногда сталкивался с ними, но мне никогда не приходило в голову их читать.

– Хватит болтать, – негромко рыкнул со своего места Агрогорн. – Спать мешаете.

– Да-да, конечно, – Горшо Пуст бросил многозначительный взгляд на Старого Осинника, поспешно улегся и, к собственному удивлению, быстро заснул.

Охотник на вампиров остался сидеть на том же месте, глядя на звезды.

Внимательный наблюдатель в противогазе, ухитрившийся подкрасться к старому герою вплотную, уловил бы, что в глазах у него что-то посверкивает, а из недр головы доносится негромкий лязг.

Что такое тьма, Солнечный Дракон не знал, точно так же, как человек не ведает, что такое смерть.

Когда человек есть, смерти нет. А стоит ей появиться, человека уже не существует.

Точно так же Солнечный Дракон сам по себе являлся светом, и тьма не осмеливалась приближаться к нему, пока в теле тонкоматериального ящера сохранялась хоть крупица жизни.

Даже ночь Лоскутного мира, древняя, могучая и привыкшая к беспрекословному подчинению, шарахалась от него, и дракон мчался через лес в облаке торжествующего полудня.

Солнечный Дракон спешил. Он чувствовал, как его антипод, явившийся из более плотной реальности, потихоньку врастает в Лоскутный мир, привыкает к нему, становится его частью.

Еще немного, и он станет таким же, как местные жители, а Солнечный Дракон попадет в ловушку.

Надолго, если не навсегда.

Солнечный Дракон больше не чувствовал направления, и поэтому двигался по следу, отмечая свой путь обгоревшими и рухнувшими деревьями, упавшими в обморок совами.

Когда лес закончился и открылась плоская равнина, дракон на мгновение остановился.

Шевельнулась в глубинах водоема Дева Озера, сквозь дрему ощутившая чуждую, опаляющую силу. Колыхнулись, рассыпая блики, волны, а ночные хищники, ослепленные слишком ярким для них светом, попрятались в воду.

А Солнечный Дракон помчался дальше, вдоль берега.

Солнце выбралось из-за горизонта и в удивлении остановилось, уставившись на четыре бредущие через заснеженный перевал фигуры.

Три принадлежали людям, а одна – ушастому и малорослому созданию с посохом.

– А кто-то утверждал, что тут у вас лето, – проговорил Вася, лязгая зубами так, что летели искры.

– В горах всегда холодно, – сообщил Арс тоном опытного путешественника.

– Ну ничего, сейчас солнце нагреет, станет теплее… – сказал гость с Земли, дуя на замерзшие ладони.

Аборигены Лоскутного мира посмотрели на него с удивлением.

Всякому идиоту известно, что солнце только светит, а обогревается мир гигантскими, расположенными под землей печами, где орудуют демоны и вопят поджариваемые грешники.

А в горах холодно потому, что слой земли, отделяющий ее поверхность от печей, тут несколько толще.

Рыггантропов, как самый сильный, шел впереди, протаптывая дорогу, за ним тащились Арс и Вася, а замыкал процессию Тили-Тили, похожий на сильно загоревшего горного духа.

Перевал остался позади, открылась долина, украшенная травой, озером и небольшой рощей.

– А гномов в этих горах нет? – спросил Вася, с надеждой поглядывая на обледеневшие скалы.

– Нет, типа, – отозвался Рыггантропов. – И это хорошо. А то бы они давно разрубили нас на части.

– Слушай, ты регулярно сталкиваешься с гномами в Ква-Ква, – сказал Арс, ничего не знающий о слове «ксенофобия», но подозревающий, что это какая-то мерзкая болезнь. – И много раз они разрубали тебя на части?

– Ни разу, – признался двоечник. – Но ведь они могут это сделать, в натуре?

На столь мощный аргумент возразить оказалось нечего.

Снег закончился, потянулись камни, серые и твердые, как булочки в столовой для студентов, а затем под ногами путешественников зашелестела трава.

– Может, искупаемся? – предложил Вася, когда они подошли к озеру.

– Ты забыл кое о чем, – сурово отозвался Арс.

– Э… о чем?

– За нами гонится толпа сумасшедших кровожадных стариков с оружием.

– С-с-с-с-с!

– Что он сказал, типа?

– Что за нами гонится еще отряд горцев, – перевел Арс и удивленно нахмурился. – Где они?

– А вон, – Вася показал на запад.

На перевале и в самом деле обнаружилась толпа размахивающих оружием мужиков в юбках. Поняв, что их обнаружили, обитатели Низких гор дружно завопили и помчались вперед еще быстрее.

– Может, это гостеприимные хозяева что-то хотят нам сказать? – предположил Арс.

– У тех юбки другого цвета, – сказал Вася. – И вряд ли Бухлаоды сегодня утром смогут бегать.

– О!

Приближающиеся горцы, судя по скорости передвижения, имели богатый опыт погонь по пересеченной местности.

Не успел Рыггантропов понять, что происходит, как трое студентов и Вася оказались в окружении.

– Кто вы такие? – спросил один из горцев, вооруженный двумя топорами из вороненой стали.

– Э… путники, – ответил Арс. – Идем себе, никого не трогаем.

– Я хочу знать другое, – обладатель топоров нахмурился, а прочие воины сердито зароптали, – друзья вы или враги?

– Конечно, друзья, – влез в разговор Вася. – Мы даже знаем в ваших местах кое-кого из клана Бухлаодов.

На лице обладателя топоров появилась довольная улыбка.

– Добрая весть, – сказал он. – Теперь я знаю, как с вами поступить. Мы, клан Мак-Налил, всегда состояли с кланом Бухлаодов в самой чистосердечной… вражде! Взять их!

– Ошибочка вышла, – Арс завертел головой, переводя взгляд с одного свирепого лица на другое.

Он вскинул руку, чтобы сотворить заклинание, но конечность тут же примотали к телу, а самого Топыряка – уронили на землю.

Отсюда он мог наблюдать, как скрутили Васю, одолели пытавшегося махать тесаком Рыггантропова. Дольше всех держался Тили-Тили, но и его посох оказался бессилен перед двумя дюжинами клинков.

– Отлично, – с довольной улыбкой проговорил обладатель топоров, слизывая текущую из разбитой губы кровь. – Давно мы не захватывали таких пленников. Кстати, мое прозвище Рой-Рой, и если вы еще не начали трястись от ужаса, то сейчас самое время для этого…

– Рой-Рой? – откликнулся Вася.

– Точно. Это по той причине, что там, где появляюсь я, приходится рыть много могил. Ха-ха-ха.

Вслед за предводителем захохотали его воины.

– Но мы же из университета, – сказал Арс. – Нас нельзя трогать! За нас отомстят могучие маги!

– Ну и что? – Рой-Рой безразлично пожал плечами. – Пусть приходят. Их закопаем тут же.

Арс видел, что это не бравада. Обитатели Низких гор не боялись никого и ничего на свете. Даже боги заглядывали к ним в Лоскут с осторожностью и не особенно настаивали при этом на своих правах.

Один из горцев, выглядящий мельче других и (может быть, именно поэтому) умнее, подскочил к Рой-Рою и принялся что-то шептать ему на ухо, злобно поглядывая в сторону пленников.

– Трижды Врубс дело говорит, – сказал предводитель горцев. – Не всякий видел, как умирают маги. Мы отнесем их в селение, чтобы каждый из воинов нашего клана смог поучаствовать в убийстве.

– Но вы не можете так просто меня убить! – воскликнул Вася. – Я – гость из другого мира!

– Почему это? – удивился Рой-Рой. – Мы можем убить все, что живое, и выпить все, что жидкое. А ну заткните им рты и проверьте путы, а то эти хитрые маги могли как-то их ослабить!

Арсу вставили в рот некую вонючую вещь, о происхождении которой совершенно не хотелось задумываться. Сильные пальцы ощупали его, всунули между руками и ногами длинную палку.

Судя по ней, пленников ожидал экстремальный аттракцион «Перетаскивание жертв».

– Так-так, – сказал Агрогорн, носком сапога пихая неподвижное тело. – И что тут у нас есть?

– Пьяница? – предположил Горшо Пуст, с трудом отогнав желание зевнуть.

Бывший владелец «Сломанного меча» разбудил всех до рассвета. Герои и вампир повскакали на ноги, бодрые и жизнерадостные, а вот председатель Клуба любителей реальности поднялся с трудом.

И всю дорогу до небольшого селения боролся с выворачивающей челюсти зевотой.

– Нет, это часовой, – ответил Агрогорн.

– О! – в этот короткий возглас герои ухитрились вложить столько презрения, что его хватило бы на десяток великосветских дам, явившихся с визитом милосердия в больницу для бедняков.

Тело пошевелилось, открыло мутные глаза и сказало:

– Наливай! Кто? Что? Стоять! Уже утро?

Перегарная вонь на мгновение затмила даже испускаемое Старым Осинником чесночное амбре. Вагонетка, все так же путешествующий на плече Горшо Пуста, нервно вздрогнул.

– Вставай, – сказал Агрогорн. – Мы ищем наших… хм, друзей. Судя по следам, они вчера забрели к вам.

– Друзей? – часовой ухитрился подняться. – Разве был кто-то? А, трое в зеленой одежде и еще один, со сломанным мечом…

– Вот он-то, – Чапай ухмыльнулся так, что бешеный волк описался бы от этой ухмылки, – нам больше всех и нужен.

– Они вроде с вождем пили, – сообщил часовой, и тут его одолели подозрения. – А вы кто такие? И почему подкрались незаметно?

Стукнутый Черный поморщился лицевой частью одежды.

– Если бы мы подкрались незаметно, – сказал он, – ты бы очнулся в Нижнем мире с перерезанной глоткой, кхе-кхе.

– Так что веди нас к вождю, – закончил Агрогорн и грозно взмахнул половником.

Селение выглядело так, словно вчера в нем случился ураган, землетрясение, чума и нашествие монголов. Кое-где шевелились опухшие люди, больше похожие на зомби-утопленников, около кострища бородатый старик в плаще из шкурок громогласно прочищал горло.

– Это знаменитый певец О’Пил, – гордо сказал часовой. – А вон там – тот самый черный… где ОН? Они украли нашего козла!!!

Этот крик произвел эффект вылитой наземь цистерны нашатырного спирта. Лежащие воспрянули, на помятых лицах возникло почти осмысленное выражение.

– Кто украл? – спросил лохматый толстяк. – Эти, вчерашние гости? О горе нам, легковерным!

– Горе! Горе! Несчастье! Позор! – поддержали его обитатели селения.

– Чего они горюют из-за какого-то козла? – негромко спросил Горшо Пуст, снявший Вагонетку с плеча и наслаждающийся заслуженным отдыхом.

– Это не простой козел, можно сказать – символ, – отозвался Гемоглолюб.

– Ага, – кивнул председатель Клуба любителей реальности, – козел как символ современного общества…

Обитатели селения меж тем распалялись больше и больше.

Засверкали мечи и топоры, а бородатый дед рявкнул так, что перекрыл остальные голоса:

– Мы их догоним! И прольется кровь!

– Да, – согласился толстяк и лишь тут осознал,

что рядом с ним стоят какие-то незнакомцы. – А вы кто такие?

– Меня зовут Агрогорн Эльфолюбивый, – сообщил хозяин «Сломанного меча», – а это – мои друзья.

Бородач с некоторым удивлением осмотрел разношерстную компанию и сказал:

– Мы слышали о тебе. И об этом типе с длинным мечом тоже, как и о вонючке с колом в руках…

Старый Осинник гордо заулыбался, даже попытался выпятить грудь, но из-за сопротивления окостеневшего позвоночника попытка провалилась.

– В общем, слышали достаточно. Что ты делаешь в наших горах?

– Гонюсь за теми типами, что украли у вас козла. Они похитили у меня кое-что, – грозно рокотнул Агрогорн.

– Это хорошо. Дальше мы погонимся вместе! А ну, всем искать следы!

– Нет необходимости, – Чапай кивнул в сторону Гемоглолюба. – Этот парень учует их лучше собаки.

Горцы дружно посмотрели на вампира, и во взглядах их не обнаружилось ни страха, ни ненависти, ни удивления.

– Пусть ищет, – сказал предводитель. – Ловкие парни, кровососа взнуздали. Надо себе такого же завести, для охоты…

Гемоглолюб смерил его злобным взглядом и отправился в обход центральной площади.

Замкнув круг, вампир уверенно сказал:

– Трое людей и один… ушастый недомерок бежали ночью на лево-восток.

– Ага! Догоним! И прольется кровь! – дружно заорали горцы, а вампир, наклонившись к самому уху Агрогорна, добавил:

– Только вот козел удрал совсем в другую сторону.

– Ну и ладно, – тихо отозвался хозяин «Сломанного меча». – Что нам до него?

– Отлично! – в руках предводителя горцев возник здоровенный кувшин. – Не желаете выпить перед погоней? Настоящего горского вискаса, которого не найдешь нигде, кроме нашего Лоскута?

Пребывавший в глубокой коме Вагонетка одним движением разорвал путы, вскочил на ноги и селение огласил дикий, истошный вопль:

– Мне-е-е-е-е-е!

Завершился он сухим треском и неприятным бульканьем.

Обиталище Мак-Налилов ничем не отличалось от селения Бухлаодов. Разве что козла в наличии не имелось.

Воины уложили пленников на окруженной домами площадке. Притащили и без особой суеты принялись вкапывать довольно занозистые на вид столбы.

– Мы привяжем вас к ним, – сообщил Рой-Рой, потирая руки. – А потом будем убивать. Медленно и познавательно.

– Зачем? – выплюнув кляп, спросил Арс.

– Всем известно, что маги не умирают так просто, – сообщил Рой-Рой, – мы на вас будем проверять, какое оружие на них действует лучше, какое хуже. Чтобы в следующий раз не оплошать.

– Вы хотите воевать с магами?

– Мы хотим воевать в принципе! – в голосе Рой-Роя прозвучала гордость. – А уж с кем – не так важно.

Он махнул рукой, двое дюжих горцев подняли раздраженно шипящего йоду. Еще двое начали приматывать Тили-Тили к одному из столбов с помощью веревок, таких древних на вид, что ими заинтересовались бы археологи.

В порыве трудового энтузиазма на йоду потратили столько веревок, что он свалился бы под их тяжестью, если бы не столб.

– Да, мы несколько перестарались, – заметил Рой-Рой, почесывая лохматую голову. – Берите остальных.

– Я же говорил – бросьте меня и уходите, – с надрывом сказал Вася. – Если бы вы меня послушались, то наверняка спаслись…

– Только боги знают, что произошло бы в этом случае, – Арс крякнул, когда его без особой ласковости вздернули с земли. – Ух-хы…

Топыряка примотали к столбу между Тили-Тили и Рыггантроповым, а Вася оказался крайним слева.

– Ну что, когда вы начнете пытки? – мужественно дрожащим голосом осведомился гость с Земли.

– Для начала мы отпразднуем взятие пленников, – ответил Рой-Рой, – ведь не каждый день нам в руки попадают маги!

Пока вождь смущал «гостей» разговорами, его подручные не теряли времени. В паре дюжин шагов от пленников развели костер из цельных бревен, при помощи лебедок и вертелов водрузили над ним кабанью тушу и принялись ее жарить.

– Эта животина что, прямо с копытами и щетиной, или мне кажется? – пробормотал Арс и потряс головой, чтобы отогнать видение.

– Типа, в натуре…

– Настоящие воины едят дикое мясо! – гордо сообщил Рой-Рой. – И запивают его вискасом, от которого изнеженные горожане ходят под себя и падают в обморок!

Он торжественно вытащил пробку из кувшина с узким горлышком. От ударившего из посудины запаха у Арса заслезились глаза, Рыггантропов покачнулся, а Вася обвис на столбе.

Лишь Тили-Тили стойко перенес удар.

– Волынщики! – рявкнул Рой-Рой. – Сыграйте гостям гимн нашего клана! Да так, чтобы они его навсегда запомнили!

Из толпы возникли трое упитанных краснощеких детин. Каждый из них сжимал в руках нечто, похожее на козла, умершего от втыкания в него многочисленных тонких трубочек.

– Когда люди слышат эту музыку, на глаза у них наворачиваются слезы, – сказал Рой-Рой и всхлипнул.

Краснощекие дружно раздулись, как три пузыря, и извлекли из «козлов» душераздирающий визг, способный дробить скалы и обращать в бегство взбесившихся носорогов.

Арс ощутил, как завибрировали все до единой кости, а уши сделали попытку вырастить дополнительную перепонку.

Краснощекие терзали волынки, словно опытные палачи, и те реагировали как положено. Из мохнатых мешков вырывались чудовищной силы звуки, частью ультразвуковые, частью инфразвуковые, но в большинстве своем (к немалому сожалению) слышимые.

Они складывались в дикую мелодию, от которой подпрыгивали холмы, а облака норовили воспротивиться ветру, чтобы обойти гористый Лоскут стороной.

– О б-б-б-б-б-боги, – в перерыве между приступами визга умудрился выдавить Рыггантропов.

Запыхавшиеся волынщики оторвались от трубок, Рой-Рой шумно высморкался в сделанный из медвежьей шкуры носовой платочек и вытер мокрое от слез лицо.

– Даже мужчины, чьи сердца тверже гранита, плачут, услышав это, – сказал вождь клана Мак-Налил.

– Охотно верю, – пробормотал Арс, пытаясь отделаться от назойливого ощущения, что волынки продолжают визжать внутри его головы. – И почему же мне кажется, что пытки уже начались?

Лохматый толстяк Шон, исполняющий обязанности предводителя клана Бухлаодов, поднял взгляд на героев и сказал:

– Ваш друг очень сильный мужчина.

– Никогда бы не подумал, – довольно кисло заметил Агрогорн, бросив взгляд на сидящего в обнимку с кувшином Вагонетку.

Расположенная выше бороды часть лица гнома выражала ту степень счастья, для достижения которой при обычных условиях необходима пара ведер сильнодействующих наркотиков.

– Конечно! – в голосе Шона прозвучал нездоровый энтузиазм. – За пятнадцать минут он выпил три кувшина вискаса!

– Может быть, мы все-таки отправимся в погоню? – тоном человека, спрашивающего у официанта: «Я-сижу-тут-полчаса-и-где-ваш-чертов-суп?», поинтересовался Стукнутый Черный.

– Что? Да, конечно! – встрепенулся Шон. – Вперед, Бухлаоды! Остаться должен только один!

Воняющее перегаром и вискасом горское воинство ответило дружным ревом и потрясанием всякими острыми металлическими предметами.

– Пойдем, – сказал Горшо Пуст, похлопав Вагонетку по плечу.

– Куда? И зачем? – спросил гном, не отпуская кувшин.

– Если ты не пойдешь, то не получишь больше выпивки.

Гном мгновенно оказался на ногах.

Управление Вагонеткой на самом деле не отличалось сложностью, главное тут было вовремя нажимать на большую красную кнопку с надписью «ОСНОВНОЙ ИНСТИНКТ».

Первым по следу шел вампир, шевелящий крыльями породистого носа. За ним толпой мчались Бухлаоды, время от времени издавая воинственные крики и размахивая мечами.

Герои и приравненные к ним лица шагали (а иные откровенно плелись) позади. Старый Осинник, не забывший ночного разговора, где упоминались дворцы и памятники, терзал Горшо Пуста вопросами.

– Вот скажи, – начал он, задумчиво вычищая колом грязь из-под ногтей. – Как определить, что реально, а что нет?

– Все просто, – пыжась от осознания собственной мудрости, ответил Горшо Пуст. – То, что можно объяснить рационально, является реальным, а то, что нельзя, не является.

Этого утверждения Старому Осиннику хватило минут на пятнадцать, из которых половина ушла на осознание смысла термина «рационально».

– Ага, – сказал охотник на вампиров. – Значит, всякие математические штучки, над какими ломают головы умники, реальны, а поведение моего друга Чапая, какое никак рациональным не назовешь, нереально?

– Ну, – Горшо Пуст задумался. – Введем уточнение. Реально то, что видишь и что можешь рационально объяснить.

– Но Чапай-то и в этом случае остается нереальным. Хоть я его вижу, а как-то объяснить не могу.

– Эй, – седоусый герой сердито покосился на Горшо Пуста. – Кого вы там собрались объяснять? Могу дать в глаз, чтобы не пыжились зря…

– Не стоит, – председатель Клуба любителей реальности заискивающе улыбнулся. – На самом деле…

Но тут начался длинный подъем по крутому, усыпанному камнями склону. Горшо Пуст вначале потерял дыхание, затем – желание спорить, а к концу подъема усомнился даже в собственной реальности.

– Так что там? – даже не запыхавшийся Старый Осинник в цепкости мог посоревноваться со столь нелюбимыми им вампирами.

– Ы… хы-ы… ы-ы-ы, – отозвался Горшо Пуст. – Проблема ы-хы… реальности… ы-хы… довольно сложна, ух-х-х-х… Тебе достаточно знать, что эта реальность существует и ты в нее можешь попасть.

Это было равносильно бегству с поля боя.

Отравленный бессмысленными знаниями рассудок любителя реальности отступил перед практичным и острым, как тупой топор, разумом героя.

– Я могу? – спросил Старый Осинник с видом человека, только что узнавшего, что после смерти он угодит прямиком в рай.

Горшо Пуст не нашел ничего лучше как кивнуть.

От слегка подкопченного в дыму кабана осталась груда костей.

Волынки валялись на земле, напоминая изуродованных трупным окоченением инопланетян. Около инструментов возлежали хозяева, ставшие за время многочасового пира еще более толстыми и краснощекими. Рядом с ними виднелись опустевшие кувшины из-под вискаса.

Прочие горцы каким-то невероятным образом держались на ногах, хотя давалось им это все с большим и большим трудом.

– С-с-с-с-с! – просвистел Тили-Тили, когда мимо проковылял, касаясь носом коленей, один из Мак-Налилов.

– Что он сказал? – заинтересовался Вася.

– Скоро они все перепьются, и тогда мы попробуем сбежать.

– Отличный план, типа. Один раз сработал.

– С-с-с-с!

– Только вот как мы перегрызем веревки, в натуре?

– Ш-ш-ш-ш!

– Он говорит, что у него есть идея.

– Тогда я спокоен.

Рой-Рой, выглядящий наименее пьяным из сородичей, поднялся на ноги и принялся произносить длинный, красивый и совершенно невразумительный тост, дослушать который до конца не смогли бы и грузинские аксакалы.

Укрытая среди гор ложбинка с небольшим озером и рощей на его берегу выглядела бы очень мило, если бы не заполонившая ее толпа воинственных, воняющих потом мужчин.

Большинство этих мужчин были облачены в юбки.

Агрогорн посмотрел на вождя клана Бухлаодов и поинтересовался:

– Ну, что дальше?

– Надо срочно выпить, – ответил Шон. – Мы несколько утомились, а сейчас нам предстоит последний бросок.

– Нет, я имею в виду, есть ли у вас идея относительно тех типов, что похитили наших друзей? – последнее слово хозяин «Сломанного меча» выдавил из себя насильно, просто-таки пинком.

– Это не типы, это подлые Мак-Налилы! Мы просто нападем и их победим!

– Ну а план нападения у вас есть? – буркнул Чапай. – Откуда атаковать, как распределить силы…

– Зачем? – в глазах Шона отразилось недоумение. – Мы не какие-нибудь обитатели равнин, усложняющие войну глупыми планами! Мы просто нападаем и сражаемся до победы!

– Э… гм, – нельзя сказать, что Агрогорн не одобрял такой подход в принципе.

Герои сражаются примерно так же, не забивая себе голову всякой ерундой вроде тактики и стратегии. Но герои не представляют собой войско, а войско бьется совсем иначе, чем несколько человек, как бы хороши они ни были, и в этом его преимущество.

– Не хандри, дружище! – Шон улыбнулся и хлопнул Агрогорна по напоминающему горный отрог плечу. – Сейчас выпьем, а потом пробежимся и надерем этим похитителям козлов задницы!

Из заплечных мешков появились булькающие кувшины и козий сыр, призванный на войну в качестве закуски.

– О боги, кхе-кхе, – вздохнул Стукнутый Черный. – Теперь я знаю, что такое война в Низких горах. Это когда один отряд похитителей козлов собирается надрать задницы другому отряду похитителей козлов.

– Слово «похитителей» можно выкинуть, – добавил Чапай.

– Красивое озеро, – сказал Долговязый Эрик.

– Вот и я о том же.

Тили-Тили шевелился в веревках, напоминая бьющуюся в паутине муху. Вот только движения его не были судорожными, как у насекомого, и давали куда больший эффект.

Веревки, липкие от грязи, потихоньку сползали с тщедушного тела.

– Он точно уверен, что не джедай? – спросил Вася. – А то, может, стоит сказать что-нибудь вроде: «Да пребудет с тобой Сила, уму Могила!» – и веревки сами развалятся.

– С-с-с-с-с!

– Он даже слова такого не знает, – устало перевел Арс. – Осторожнее, Тили-Тили, кто-то идет.

От дымящегося кострища, вокруг которого храпели павшие в битве с алкоголем Мак-Налилы, приближался Рой-Рой. Шагал он по синусоиде, а продвижение любящего копать могилы вождя осложняли глаза, решившие научиться действовать отдельно друг от друга.

– Грх-х-хор-р-руг-г-г-г, – пробормотал Рой-Рой, напоминая хамелеона, час просидевшего на скале из красного песчаника.

– Чего тебе, типа? – осведомился Рыггантропов.

– Хор-рг-гбульп, – ответил вождь и уковылял обратно к костру, где принялся раздавать пинки соплеменникам.

Три взгляда обратились на Арса.

– Я вам что, пылеглотатель? – сердито проговорил тот. – С этого языка вам никто не переведет!

Тили-Тили вновь затрясся, заскрипел видавший виды столб. Веревки опять поползли вниз, и примерно через полчаса свалились под ноги йоде.

– С-с-с-с-с-с-с! – Тили-Тили радостно запрыгал на месте.

– Не время для песен, Трали-Вали, – сурово заявил Рыггантропов. – Развяжи лучше нас, пока кто-нибудь не очухался.

Йода пренебрежительно зашипел, махнул лапкой и принялся за дело.

Через десять минут трое людей сипели и охали, растирая занемевшие конечности и отдельные участки тела, наиболее сильно пострадавшие от соприкосновения со столбами.

– Ну что, удираем? – предложил Арс, когда неприятное колотье ушло из запястий и лодыжек.

– Я не могу бросить тут мой меч! Пусть он не волшебный и слегка поломанный, но все же…

– С-с-с-с!

– Вот и я о том же, типа!

– Как знаете, – Арс огляделся. – Но я бы не стал тратить время на поиск всякого барахла. Что-то мне тревожно.

С вершины холма селение клана Мак-Налил представлялось живописным пятном грязи.

– Ты уверен, что вы справитесь без нас? – переспросил Агрогорн.

– Конечно! – Шон попытался ударить себя кулаком в грудь, но промахнулся и угодил в солнечное сплетение. – Ых-х-х-х-х! У-у-у-у-у-у! Это дело чести… Мы нападем на них, победим, а затем вы сможете забрать то, что останется от ваших друзей!

– Пусть попробуют, – зловеще проговорил Чапай, обнажая саблю. – А мы посмотрим.

– Ладно, договорились, – кивнул Агрогорн. – Твои воины готовы?

– Всегда! – Шон повернулся к толпе, мало напоминающей войско, куда больше – сборище анонимных алкоголиков. – Ну что, парни, огонь ненависти к врагу горит в ваших сердцах?

В ответ раздалось нестройное бурчание, содержащее возгласы типа «Ага», «Еще как», «А кто враг?» и «Мы что, разве не за пивом пошли?».

– Тогда доставайте мечи – и вперед! Остаться должен только один!

– Остаться должен только один! – повторили Бухлаоды и побежали с холма, сначала медленно, а потом быстрее и быстрее.

Герои и любители реальности заковыляли следом.

– Неплохая тактическая задумка, кхе-кхе, – оценил Стукнутый Черный, – по этому склону они, даже если не захотят, все равно разгонятся и врежутся во врагов на приличной скорости.

Горскую атаку можно было назвать скрытной, если бы не вопли, визг и звучные удары, раздававшиеся, когда тот или иной Бухлаод, не удержавшись на ногах, врезался мордой в камни.

– Впечатляет, – заметил Старый Осинник, разглядывая оставленную чьим-то могучим телом борозду.

Мак-Налилы даже и не подумали спрятать отобранное у пленников оружие. Они сложили его на виду, чтобы каждый мог осмотреть, и в результате посох, тесак и обломки меча покрылись грязными отпечатками.

Увидев это, Тили-Тили гневно зашипел, а Рыггантропов издал яростный, но крайне приглушенный вопль.

– Ну что, все нашли? – поинтересовался Арс. – Тогда убираемся отс… – Он замолчал и испуганно повернулся в ту сторону, откуда донесся негромкий, но довольно зловещий гул. – Это еще что?

– Лавина, – предположил Вася.

По склону холма, приближаясь к селению, катилось облако пыли, нашпигованное металлическими искорками. В доносящемся от него гуле различались отдельные вопли и какой-то лязг.

– Это нападение, типа, – сообщил неожиданно оказавшийся самым сообразительным Рыггантропов. – Пора прятаться, пока нас не порубили на мелкие кусочки, в натуре.

Беглецы принялись озираться.

В селении горцев, учитывая наличие большого рода всяких загонов, покосившихся сараев и груд мусора, при желании укрылось бы стадо слонов-разведчиков. Причем так, что жители обнаружили бы их через месяц, и то случайно.

Несмотря на это, возглавивший паническое бегство Вася (бегство, вопреки особой важности и сложности этого мероприятия, заканчивающегося либо выживанием, либо гибелью, возглавляют почему-то не самые смелые и умные, а шустрые трусы) ухитрился шмыгнуть в сарайчик, где, судя по запаху, держали старых, мучающихся поносом козлов и свиней.

У Арса заслезились глаза, а нос Тили-Тили сделал попытку укрыться внутри головы.

Увидевшего это Васю чуть не вывернуло наизнанку.

– Сейчас от клана Мак-Налил, – сказал Рыггантропов, спешно прислоняясь лицом к щели в стене, – останутся только ручки да зубки.

– Рожки и ножки, ты хочешь сказать? – уточнил Арс, занимая позицию рядом с двоечником.

– И они тоже, типа.

Катящееся с холма облако пыли приблизилось, в нем стали различимы фигурки размахивающих оружием, бегущих со всех ног людей.

– Ох, сейчас… – проговорил Вася, представляя, как его пленители гибнут страшной и мучительной смертью.

Но тут произошло нечто странное.

Храпящий Рой-Рой вскинул голову, и взгляд его, только что мутный, как лужа на оживленной дороге, прояснился, в глазах сверкнули искры.

– Враги!!! – заорал вождь Мак-Налилов таким страшным голосом, что труба архангела показалась бы рядом с ним детским свистком.

Рой-Рой вскочил на ноги и уверенным движением выхватил меч. Воины, только что пребывавшие в состоянии предсмертного опьянения, с необычайной резвостью собрались вокруг вождя.

– Отразим!!! – завопил тот, и Мак-Налилы бросились навстречу.

– Ничего себе! – удивленно вздохнул Вася. – Они что, протрезвели?

– Есть только одна вещь, которую обитатели Низких гор любят больше пьянства, – мрачно изрек Арс. – Войну. Но так даже лучше, они перебьют друг друга, а мы потихоньку удерем.

Две мчащиеся навстречу друг другу толпы с металлическим лязгом столкнулись, Агрогорн чуть заметно поморщился.

Если сражаются герои, лязга не слышно, слышно чавканье вонзающихся в плоть клинков и предсмертные всхлипы счастливчиков, успевших понять, что с ними произошло.

– Сколько энтузиазма, – с видом футболиста-профессионала, наблюдающего за игрой детей, Стукнутый Черный покачал головой. – Так они быстро закончат, кхе-кхе.

– Не думаю, – откликнулся Чапай, первым заметивший что-то неладное.

И тут пыль осела.

Увидевшие битву герои выпучили глаза и издали дружное «Ух ты!».

Схватка выглядела так блистательно, что ее без дубляжа и спецэффектов взяли бы в голливудский боевик. Противники демонстрировали изысканные боевые приемы, махали оружием с такой скоростью и силой, что вокруг каждого сверкал веер голубоватых отблесков, а искры, возникшие от соприкосновения клинков, летели снопами.

Казалось, что склон холма утыкан десятками огромных бенгальских огней.

Проблема состояла в том, что никто не пытался никого убить.

Горцы сражались яростно и отчаянно, красиво напружинивали мускулы, делали страшные глаза и успевали проклинать соперника, всю его родню, друзей, козлов и баранов…

Тот, кто хочет убить противника, никогда не станет действовать подобным образом. Он нанесет один удар, но хорошо подготовленный, от которого не будет спасения.

– Показуха, – разочарованно сказал Старый Осинник.

– Но как же, – растерянность отразилась на бледном лице Гемоглолюба. – Обитатели Низких гор славятся на весь Лоскутный мир воинственностью.

– Но ведь не убийственностью? – Агрогорн указал в сторону бешено скачущих вокруг друг друга вождей.

Вампир замер с открытым ртом.

– Они воюют для того, чтобы воевать, – задумчиво проговорил Горшо Пуст. – Их не особенно интересует результат, главное – сам процесс. Кроме того, если ты перебьешь всех врагов, не с кем будет воевать в следующий раз.

– А как же их конфликт с эльфами? – Гемоглолюб задумчиво почесал клык. – Он же длится тысячи лет!

– Только эльфы воспринимают его всерьез, кхе-кхе, – отозвался Стукнутый Черный. – А горцы скорее развлекаются так, как могут. Эльфов, как и любых соседей, нужно держать в напряжении, но у них нет стад для угона.

– Меня больше волнует другое: как они определяют победителя в каждой конкретной стычке? – сварливо осведомился Старый Осинник. – Это может продолжаться очень долго…

Несмотря на бешеный темп схватки, никто из бойцов, только что еле тащившихся по горам или спавших у костра, не выказывал усталости. Мечи и топоры продолжали с усыпляющей регулярностью звякать друг о друга.

– Сейчас закончим, – Агрогорн сделал шаг вперед и вскинул к небесам сверкнувший половник. – Эй, вы, слушайте меня! Того, кто не опустит оружие, я вот этой вот штукой вобью в землю по уши!

– Обычно это действует даже на пьяных, – сообщил Горшо Пусту Старый Осинник, – хотя в тот же «Сломанный меч» порой такие типы заявляются…

Схватка прекратилась, словно ее выключили. Мак-Налилы и Бухлаоды отступили друг от друга.

– Эй, мы еще не закончили, – сообщил Шон.

– Да-да, – поддержал его вождь Мак-Налилов.

– Закончили, – тяжело проговорил Агрогорн. – Потому что я так сказал. Или вы хотите сразиться с нами?

Старый Осинник заулыбался и поднял кол, Чапай приглашающее взмахнул саблей.

– Пожалуй, и в самом деле закончили, – поспешно кивнул Шон. – Пусть только отдадут нашего козла!

– Какого козла? – удивился предводитель Мак-Налилов.

– Большого и черного!

– Но у нас нет никакого козла!

– Ах, у вас нет ни…

– Стоп! – прервал спор Агрогорн. – С козлами сами разбирайтесь, а нам нужны те четверо мальчишек, которых вы захватили у озера.

– Это наши пленники! – вождь Мак-Налилов гордо выпятил подбородок, но под взглядом Стукнутого Черного спешно впятил его обратно. – Ладно, мы их вам отдадим. Они вон там, у костра, на столбах…

– На тех самых, у которых перерезаны веревки? – уточнил Гемоглолюб.

– Да… Что?

Торчащие около кострища столбы выглядели крайне сиротливо, пленников возле них не наблюдалось.

– Очень интересно, – тяжело проговорил Агрогорн. – Похоже, что кое-кто снова решил удрать.

– Но где козел? – подал голос Шон.

– Можете биться дальше, – не обратив на вопрос внимания, разрешил хозяин «Сломанного меча». – А мы пойдем поищем, куда ведут следы этих четырех мерзавцев.

Герои и приравненные к ним лица неспешно удалились. Предоставленные сами себе вожди кланов посмотрели друг на друга.

Нападать в сложившихся обстоятельствах было как-то неудобно.

– Ну что, будем сражаться? – поинтересовался Рой-Рой.

– Может, лучше выпьем? – предложил в ответ Шон. – Мы с собой принесли кое-чего…

– У нас вискаса хватит на весь Ква-Ква! – раздул грудь Рой-Рой. – Только разве вы, Бухлаоды, пить умеете?

– А вот давай проверим?

– Давай!

Арс ощутил, как зубы его начинают стучать друг о друга.

Зрелище неспешно спускающегося с холма Агрогорна вызывало у Топыряка жуткий страх.

– Что будем делать? – полузадушенно спросил Вася. – Бежать?

– Поздно, – ответил Арс. – Незаметно отсюда не выбраться!

– С-с-с-с-с-с!

– Правду йода говорит, – Рыггантропов вскинул над головой тесак. – Чего мы все прячемся и удираем, точно крысы? Пойдем, врежем им как следует!

– Вы что, с ума сошли? – Арс с удивлением посмотрел на приятелей. – Это же герои!

– Это все запах, – сообщил Вася. – От него дуреешь. Даже я чувствую прилив воинственности!

Он развернул куртку и вытащил из нее обломки проржавевшего меча.

– Это безумие! – сказал Арс. – Да любой из этих дедов размечет вас на куски! А с ними еще и вампир!

– Чем я хуже Ван Кексинга, в натуре? – Рыггантропов выпятил грудь так, что мантия затрещала.

Ответить Арс не успел. Дверь сарайчика открылась, и заглянувший внутрь очень бледный мужчина сказал:

– Ага, вот и они.

После чего улыбнулся, показав белые, исключительно острые клыки.

* * *

Гемоглолюб отлетел назад, словно его пнула нога размером с дом, с грохотом врезался в стену.

– Ого, они решили сопротивляться! – с восхищением проговорил Чапай. – Развлечемся!

Выскочивший из сарая юноша в зеленой мантии взмахнул чем-то, напоминающим пилу, изрыгнул смутно знакомое героям проклятие и бросился на Стукнутого Черного. Тот от удивления едва не пропустил удар.

– Неплохо, – проговорил Агрогорн, глядя, как йода, вертясь волчком и размахивая посохом, отражает удары Чапая и Долговязого Эрика. – А вот это ты зря, парень! Мы очень не любим колдовства!

Брошенный еще одним студентом огненный шар должен был превратить хозяина «Сломанного меча» в горстку обугленных атомов, но вместо этого с легким шипением растаял.

Простая и надежная магия отказывает редко, но все же вероятность такого отказа существует.

А рядом с героями реализуются самые невероятные события.

– Умрите! – с пафосом Ахилла, вонзающего меч в живот Гектору, завопил Вася и попытался ударить Старого Осинника обломком лезвия.

Кусок металла вывалился у него из руки и воткнулся в землю.

– Аккуратнее надо, парень, – прокряхтел охотник на вампиров. – Так и порезаться недолго. Зачем ты украл меч, даже если пользоваться им не умеешь?

– Ну… э… – Вася попятился. – Ты не можешь меня убить!

– Почему? – удивился Старый Осинник.

– Потому, что его должен убить я, – тяжелая рука Агрогорна легла на плечо Старого Осинника. – Надеюсь, что с этим никто не будет спорить?

Пущенная Арсом молния разбилась о широкую грудь хозяина «Сломанного меча» и исчезла без следа.

* * *

– Ты меня уважаешь?

– Конечно. А ты меня?

– И я тебя, – два вождя сидели в обнимку в окружении пустых кувшинов из-под вискаса и вели разговор, затеваемый абсолютно всеми живыми существами мужского пола, оказавшимся «под градусом».

– И это хорошо, – сделал вывод Рой-Рой.

– Значит, вы не брали у нас этого козла? – уточнил Шон, неожиданно вспомнивший, зачем он посетил селение Мак-Налилов.

– У нас своих козлов хватает, – Рой-Рой осмотрелся, пытаясь осознать, что происходит в окружающем мире. – А где мои воины?

– И мои?

Вождей окружали тела Бухлаодов и Мак-Налилов, павших в отчаянной битве за приз «Самого пьющего».

– Слабаки, – проговорил Рой-Рой. – Не то, что мы. Мы – мужики.

– Да, – кивнул Шон. – Ведь ты меня уважаешь?

– Само собой. А ты меня?

– И я.

Только тут до вождей дошло, что земля под ними странным образом подрагивает, словно неподалеку устроили танцы существа размером с гору.

– Это мне кажется или нет? – спросил Рой-Рой.

– Что?

– Что все трясется.

– Мне тоже кажется. Чтобы проверить, надо встать.

– Точно!

Опираясь друг на друга, вожди сумели подняться. С этого ракурса стало видно, что земля в самом деле подрагивает и что из-за холма приближается какое-то зарево.

– Пожар? – удивился Рой-Рой. – Но чему там гореть? Там одни камни и эти… большие камни…

– Скалы!

– Точно!

Прозвучал рев, способный пробудить некоторые опасения даже в крохотном акульем мозге, и на вершину холма выбежало светящееся чудовище с огромной пастью.

– Что-то твой вискас крепковат, – охрипшим голосом сказал Шон. – Или вы в него мухоморы крошите?

А Солнечный Дракон, не обратив внимания на упавших вождей, ринулся по склону холма вниз.

Люди не до конца понимают, насколько хрупкая штука реальность и насколько легко лишить ее целостности.

Невовремя сказанное слово, не в то место пришедшийся удар, щепотка белого порошка с труднопроизносимым названием – и реальность, содержащаяся в голове того или иного человека, превращается в ревущую тьму, набор осколков или замыкается сама на себя.

Результат в любом случае плачевный.

К счастью, в реальность встроены некие механизмы, призванные обеспечивать ее защиту.

Человек просто выкидывает из памяти мысли и события, грозящие целостности его внутренней реальности, и довольно быстро убеждает сам себя, что ничего на самом деле не было, все только показалось…

С реальностью миров дело обстоит примерно так же.

Два существа, попавших в Лоскутный мир из иных измерений, сильно покорежили его реальность, заставили ее вытянуться и истончиться до предела.

Защитные механизмы запустились с негромким скрежетом.

Арс бросил еще один шар огня, прекрасно понимая, что все это бесполезно. Агрогорн отбил его небрежным движением половника, шагнул вперед так, что дрогнула земля.

А потом земля дрогнула еще раз, над горами пронесся сочащийся гневом вой. Нечто огромное, сверкающее, как взорвавшийся склад фейерверков, едва не затоптало Вагонетку, промчалось через строй героев и бросилось на застывшего в неподвижности Васю.

Арс ощутил опаляющий жар, увидел громадную морду, покрытую то ли алыми чешуйками, то ли языками пламени, похожее на парус крыло, от прикосновения которого дом вспыхнул, как спичечный коробок.

– Бей гада! – завопил Старый Осинник, вскидывая кол.

Но пустить в действие свое страшное оружие охотник на вампиров не успел. Дракон, сотканный из языков кроваво-красного, золотого и белоснежного пламени, просто упал на Васю.

Вспышка превратила мир в набор белых поверхностей и черных теней.

Арс закрыл зачесавшиеся глаза, а когда открыл, то ни гостя с Земли, ни дракона видно не было. На том месте, где они столкнулись, сиротливо лежала слегка обгоревшая куртка из кожи и поверх нее – обломки меча.

Реальность Лоскутного мира вышвырнула из себя непрошенных гостей, воспользовавшись тем, что оба они оказались в одной точке.

– Ну что, мне шарахнуть тебя по башке? – осведомился Агрогорн, покачивая половником над головой Топыряка.

Арс несколько удивленно взглянул на вскинутую для выброса боевого заклинания конечность и опустил ее.

– Куда делся этот тип? – Старый Осинник проковылял к куртке и заглянул под нее. – От него не осталось даже пепла! Это вы, молодые колдуны, куда-то закинули его? А ну признавайтесь!

– Не глупи, кхе-кхе, – оборвал приятеля Стукнутый Черный. – Такую тварь не по силам создать всем магам. Она явилась черт знает откуда и слопала похитителя, не оставив даже косточек.

– Значит, мы не сможем его убить? – спросил Долговязый Эрик.

– Увы, – вздохнул Агрогорн, небрежно отодвигая Арса в сторону. – Разве что этих вот студентов…

– Так давай убьем! – обрадовался Старый Осинник. – Хоть кого-нибудь!

Тили-Тили вскинул посох, за время боя укоротившийся в два раза, и зашипел, Арс отступил к стене, а Рыггантропов гордо помахал тесаком, демонстрируя готовность сражаться до последнего.

Герои не обратили на это внимания. Они вообще редко обращали внимание на врагов, разве для того, чтобы переступить через их трупы.

– Нельзя, – процедил сквозь зубы Чапай. – Мы не какие-нибудь убийцы, чтобы убивать просто так, без цели.

– Как без цели? – заволновался Осинник. – А меч?

– Мы его заберем и так, – сказал Агрогорн и посмотрел на Арса. – Ведь вы не будете спорить с тем, что этот меч наш?

– Э… да, – пискнул Арс. – В смысле, нет, не станем.

– Отлично. Тогда мы заберем его и… – Агрогорн глянул в ту сторону, где вожди кланов, обнявшись, пытались исполнить на два голоса песню «Эдельвейсы спрятались, зачахли верески», – и отправимся домой, в

Ква-Ква.

– Хорошая мысль, – закряхтел Стукнутый Черный. – А то я соскучился по хорошей выпивке…

Арс, еще не веря, что все закончилось благополучно (по крайней мере, на первый взгляд), ощупал шею – вдруг там появился какой-нибудь разрез.

– С-с-с-с-с-с! Ш-ш-ш-ш-ш! – сказал подошедший йода.

– Ты предлагаешь пойти вместе с ними? – удивился Арс, показав на героев.

– Он прав, типа, – кивнул Рыггантропов. – Уж они-то сумеют без приключений добраться до Ква-Ква.

– И это профессиональные искатели приключений? – вздохнул Топыряк. – И вы хотите, чтобы я пошел и договорился?

– В натуре.

– С-с-с-с-с.

Агрогорн, обнимающийся с обломками любимого меча, отреагировал на просьбу спокойно.

– Отправляйтесь с нами, чего уж там, – махнул он рукой. – И эти… любители реальности, пусть тоже идут.

Гемоглолюб тем временем выбрался из-под обломков рухнувшего дома, отряхнул грязь с одежды и с огорчением уставился на аккуратный разрез в области груди, оставленный клинком Рыггантропова.

– Знаешь, чего я больше всего не люблю в вампирской жизни? – спросил вампир у оказавшегося поблизости Горшо Пуста.

– Чего?

– Куча денег уходит на фраки.

Вожди проснулись одновременно и обнаружили, что спали чуть ли не в обнимку.

– Хм… – Рой-Рой пошарил внутри головы и обнаружил там что-то вроде воспоминаний. – Ты это помнишь?

– Что именно? – осторожно уточнил Шон.

– Ну, все… – Вождь Мак-Налилов неопределенно помахал рукой.

– Если ты имеешь в виду побоище, что устроили в твоем поселке эти герои, а также появление того светящегося чудища, – твердо заявил Шон, – то не помню, поскольку этого не было.

– Ага, – Рой-Рой несколько успокоился. – Значит, это не герои разрушили вон те дома?

– Какие герои?

Предводитель Мак-Налилов обладал мышлением прямолинейным, как древко копья, и всякого рода обходные пути и ухищрения давались ему с трудом.

– Ладно, – сказал он после длинной паузы, заполненной злостным насилием над собственными мозгами. – А что случилось-то на самом деле?

– Вы украли у нас козла, потом куда-то его дели, – сообщил вождь Бухлаодов. – Мы на вас напали, затем начали пить и с пьяных глаз слегка порушили вашу деревню.

– Ага. Понятно. Козел. Напали. Пить, – последнее слово вызвало в организме Рой-Роя довольно бурную реакцию. – Может быть, еще выпьем? За вечную дружбу и все такое.

– Хорошо бы.

И вожди дружно зашарили взглядами по окружающей местности.

Путник, прибывающий в Ква-Ква с востока или запада, имеет возможность проехать в город через самые настоящие ворота.

При них нет стены, так что ворота просто стоят себе, оседлывая дорогу, словно покосившиеся, дряхлые триумфальные арки. Около них имеется охрана – не от внешних врагов, а от собственных горожан, всегда готовых стащить доску-другую на дармовщинку.

Около западных ворот стоял погожий летний денек, охраняющие их стражники прятались в тени, предаваясь тому, что неполиткорректный наблюдатель назвал бы «бездельем», а идеологически выдержанный – «бдительной охраной рубежей нашей Родины».

– Гляди-ка, – сказал один из стражников, поднося ладонь ко лбу. – Идет кто-то.

– Где? – отозвался второй, слегка утомившийся и задремавший.

– А вон, – первый стражник вытянул руку. – Толпа целая. И все пешком. И без телег. Ужас просто.

Стражники вздохнули: чтобы содрать деньги с пеших путников без телег, придется что-нибудь выдумывать.

А в такую жару даже шевелиться не хочется.

– Ну что, за работу? – спросил первый стражник.

– Ага, – кивнул второй.

Водрузив на голову шлем, он встал и, выбравшись на дорогу, собрался гордо прокашляться. Но прокашливание застряло у стража ворот в горле, когда он разглядел, кто именно шагает по дороге.

Более причудливой компании стражнику видеть не приходилось.

Два гнома, один обычный, другой – очень большого роста, три мага-студента, вампир (самый настоящий, во фраке!) и несколько странно одетых стариков, от которых просто шибало угрозой.

И немного чесноком.

– О нет, – прошептал стражник и поспешно отступил обратно в тень.

– Что такое? – спросил его приятель.

– Там Агрогорн и остальные… – ответил второй стражник.

– О!

Охраняющие ворота Торопливые знали о героях многое, и поэтому они спешно удалились в караулку, где и спрятались, надеясь, что про них никто не вспомнит.

– Стражей пахнет, – проговорил Стукнутый Черный, когда сводный отряд прошел через ворота.

– Ага, – подтвердил Старый Осинник, хотя его нюх за десятилетия пожирания чеснока несколько атрофировался. – Убить бы их, да времени жалко тратить.

– Ну что, парни, дальше нам не по пути, – сказал Агрогорн, глядя на студентов. – Если еще столкнемся, то помните, что магов мы не любим, но знакомых магов не любим чуть меньше.

– То есть, убьем не сразу, а сначала угостим выпивкой, – пояснил Чапай.

– Э… ну… спасибо, – несколько растерянно пробормотал Арс.

– Типа, пока, – добавил Рыггантропов.

– С-с-с-с-с.

– А мы прогуляемся с вами до центра города, – торопливо влез Горшо Пуст. – У нас там кое-какие дела.

Вагонетка помахал рукой, вампир, так и не простивший Рыггантропову фрака, гордо отвернулся. Герои и любители реальности двинулись дальше на восток, а студенты повернули в переулок, ведущий на лево, к реке.

Туда, где над скопищем крыш поднималась обзорная башня Магического Университета.

В другом месте и в ином времени (в другом его потоке).

Вася Пукин открыл глаза и уставился в стену, пытаясь сообразить, кто он такой и где находится.

Вроде бы он собирался пойти в институт, надел джинсы, натянул кроссовки и вернулся в комнату, чтобы взять забытый на столе кошелек.

А потом… потом вроде бы случилось нечто странное, яркое и цветастое, но почему-то не сохранившееся в памяти…

За окном шумно тарахтел мусоровоз, надрывно голосила дворничиха.

Вася опустил взгляд на собственную руку и изумленно выпучил глаза – откуда на ладони взялся довольно глубокий, начавший подживать шрам?

Еще пять минут назад его не было!

На мгновение воспоминания, не соответствующие текущей реальности, проникли в сознание, и Вася замер, вглядываясь в бегущие перед внутренним зрением образы: люди в зеленых мантиях… сломанный меч… пустыня… лес из громадных деревьев… мужчины в юбках…

По всему выходило, что он побывал в другом мире, и провел там несколько недель!

Вася безумным взглядом уставился на украшающий стену календарь.

Пластиковый квадратик, фиксирующий дату, отмечал цифру «семь», и это значило, что здесь, на Земле, не прошло и дня.

Вася потряс головой – нет, такого быть не могло, а значит, и не было, а все, что он только что «вспомнил» – яркое видение, приключившееся от излишне обильного чтения фантастических романов…

Ну а шрам – мало ли, порезался и не заметил. Всякое бывает…

Справившийся с угрозой разрушения внутренней реальности мозг облегченно вздохнул и отправился на перекур, а Вася с тоской глянул в сторону валяющейся на диване книжки с яркой обложкой и поспешил в прихожую.

Не хватало еще на лабораторную опоздать!

* * *

Там, где время и место – понятия условные.

Солнечный Дракон взмахнул крыльями и потянулся всем телом, подставляя его струящимся со всех сторон потокам энергии.

Он вернулся домой и был счастлив.

Наблюдавшаяся около дверей «Сломанного меча» суета выглядела достаточно необычно, и, происходи она где-нибудь в другом месте, вокруг непременно собрались бы зеваки.

Но жители Ква-Ква слишком хорошо знали, что за лю… существа собираются в невзрачной таверне на улице Старых Богов. Знали и по мере сил старались держаться от нее подальше.

Вышедший из «Сломанного меча» Агрогорн волок за собой загадочную штуковину, похожую на скелет жирафа, умершего от какой-то болезни костей.

– Это что такое? – Чапай удивленно вскинул седые брови и дернул себя за чуб.

– Стремянка, – Агрогорн попытался перевести штуковину в вертикальное положение, «скелет» протестующее заскрипел.

– Что-то она хлипковата, кхе-кхе, – заметил Стукнутый Черный. – Ты уверен, что она тебя выдержит?

– Уверен, – отрезал Агрогорн. – Я взбирался на крепостные стены по тонким веревкам и бегал по остриям мечей!

– Но это было шорок лет нашад, – сказал Брежен. – И шотню килограммов.

– Почему бы не поручить дело Долговязому Эрику? – Чапай указал на белобрысого героя, наблюдающего за происходящим с невозмутимостью сытой рептилии, дремлющей на теплом камне.

– Я ДОЛЖЕН СДЕЛАТЬ ЭТО САМ! – произнес Агрогорн так, что каждое слово отдалось грохочущим эхом. – Это вопрос чести! Держите крепче!

– Надо бы какую-нибудь страховку приготовить или каски надеть, – предложил Стукнутый Черный, но слушать его никто не стал.

Герои сгрудились вокруг «скелета», вцепились в него жилистыми, мозолистыми руками, а Агрогорн, зажав в зубах молоток, а в руках – обломки меча, принялся штурмовать искривленные древесным рахитом ступеньки.

Первая сказала «кряк», вторая задрожала и с нее посыпалась труха, третья болезненно заскрипела, а вот последняя беззвучно и злорадно подломилась.

– Ого, – сказал Агрогорн и рухнул вниз, превратив «скелет» в набор трухлявых дощечек и ржавых гвоздей.

В земле образовалась яма, с крыши «Сломанного меча» свалилась пара черепиц.

– Нам еще повешло, – сказал Брежен, выковыривая гвоздь из плеча, – что ты никого не шадел швоим мечом. А ешли бы мы не ушпели отшкочить?

– Успели бы, – сказал Агрогорн, впервые за геройскую карьеру получивший самый обычный ушиб задницы. – И что будем делать?

– Я же предлагал задействовать Долговязого Эрика, – влез Чапай. – Он запросто дотянется туда безо всяких стремянок и прочих опасных для здоровья приспособлений.

На лице Агрогорна отразилась борьба между геройской гордостью и геройской же практичностью.

Судя по результату, гордость сражалась ржавой железякой с красивым именем, а практичность использовала небольшую ракетную установку класса «земля-земля», а также спутники наведения.

– Ладно, – вздохнул хозяин «Сломанного меча». – Эй, Эрик, иди сюда.

Долговязый герой, по длине превосходящий иного удава, моргнул и пробудился к жизни.

– Значит, так, – принялся объяснять Агрогорн, – берешь молоток и до половины забиваешь вон туда вот эту штуку. Она называется гвоздь. Понял?

– Ага.

– Тогда вперед.

Несколько мгновений раздавался стук и скрежет проминаемого дерева, а потом Стукнутый Черный сказал:

– Хм. Обычно их забивают острым концом вперед…

– Ничего, и так сойдет, – кивнул Агрогорн. – Второй забей вон там, на метр правее. Понял?

– Ага.

На этот раз стук закончился еще быстрее.

– А теперь положи на эти гвозди меч. Рукоятку вон туда, а лезвие – сюда.

– Ага.

Эта задача вызвала у Долговязого Эрика некоторые затруднения, но вопреки громогласным ругательствам и бестолковым подсказкам других героев она все же оказалась выполнена.

– Замечательно, – сказал Агрогорн, отступая на шаг. – «Сломанный меч» вновь стал «Сломанным мечом».

Прочие герои дружно поддержали соратника:

– Точно, кхе-кхе.

– Шоглашен.

– Так его, курва мать.

– Ага.

– Теперь можно и выпить, – пророкотал Агрогорн. – Каждому по стопке «Дикой лошади» за счет заведения.

И они вошли в таверну.

Невысокая, бородатая, издающая перегарную вонь фигурка спускалась по длинной темной лестнице и бормотала себе под нос собственномозгно придуманную скороговорку:

– По пустыне мы шагали, ваххабитлов там видали, куролесили в лесу, прям у эльфов на носу, а затем попали в горы, и ушли через заборы…

Лестница закончилась, и Вагонетка, толкнув дверь, оказался в обширном подвале.

Десятки сидящих на лавках людей и не совсем людей уставились на гнома с неодобрением.

– Снова опаздываешь, – сказал Горшо Пуст, выковыривая из бороды яблочные огрызки.

– Задержался немного на работе, – Вагонетка икнул, и прянувший в стороны «аромат» красноречиво сообщил, что это была за работа и сколько в ней имелось градусов.

– Ладно, садись, – Горшо Пуст махнул рукой, – заседание Клуба любителей реальности «Тролль» объявляется открытым!

Внимательный взгляд мог бы заметить, что председатель сегодня выглядит не так уверенно, как обычно, и что голос его звучит чуть менее зычно, а в глазах иногда проглядывает затравленное выражение.

– Ну, это… – сказал он. – Я как бы…

– А где обещанный тип из другого мира? – поинтересовались из задних рядов.

Плечи Горшо Пуста, опасавшегося именно этого вопроса, печально опустились

– Он сбежал к себе в реальность, – сообщил он. – Мы гнались за ним, но несколько упустили.

– А где Типус Вдамс? – не унимался любопытный.

– Он решил остаться в пустыне Капец, – вместо председателя ответил Гемоглолюб. – Нашел себе там непыльную работенку.

– А, ну да, ну да… – подвал наполнился невнятным шушуканьем и подозрительными взглядами.

– Зато сегодня к нам присоединяется новый член, – сказал Горшо Пуст, из последних сил пытаясь удержать рассыпающийся на песчинки авторитет.

С передней скамьи поднялась некая фигура.

Выйдя на свет факелов, она оказалась худощавым старикашкой в практичном кожаном костюме. Он встал рядом с председателем, и под его взглядом затихли даже отъявленные болтуны.

– Привет, – проговорил старикашка и улыбнулся, обнажив гнилые зубы и мощный источник чесночного запаха. – Меня зовут Старый Осинник, и я решил приобщиться к этой самой… реальности…

Собравшиеся в подвале существа все до одного были немного повернуты на всяких странных книжках, но даже они понимали, что рядом с человеком типа Старого Осинника необходимо вести себя тихо, если хочешь сохранить голову на плечах.

– Э… отлично, – сказал Горшо Пуст, и его голос, прозвучавший в полной тишине, породил в углах шепчущее эхо. – Мы всегда рады новым членам нашего клуба…

Старый Осинник несколько удивленно взглянул на председателя, прикидывая, стоит ли его убивать, а затем вновь заулыбался.

– Это штука, я понял, – сказал он, усаживаясь обратно на лавку, – новым членам… Ха-ха! Если бы принимали тетку, ты бы сказал – новым баллонам!

Горшо Пуст нервно сглотнул.

– Да, конечно. А мы приступаем к запланированному обсуждению глубоко философской и концептуальной книги Мори Звездяковой «Стиральная машина: почини сам». Кто желает высказаться?

Вагонетка издал негромкий, но прочувствованный храп.

День Шустрой Черепахи десятого месяца, первый день осени, открывает учебный год в Магическом Университете. Отдохнувшие, отъевшиеся студенты и подлечившие нервы преподаватели с искренней радостью (единственный раз в году) приветствуют друг друга. Всерьез в этот день никто не учится, а вечером все дружно напиваются.

Среди валом валящих в сторону университета студентов крайне мрачными выражениями лиц выделались три молодых человека.

Арс Топыряк, Рыггантропов и Тили-Тили шли на учебу так, как осужденные шагают на казнь. Разве что руки их были свободны от веревок и цепей, а лица не украшали следы побоев.

– Интересно, что с нами сделают, в натуре? – вздохнул Рыггантропов, когда впереди показались ворота.

Драконьи головы смотрели на проходящих мимо студентов почти с отеческой нежностью.

– Отправят для опытов на кафедру медицинской магии, – буркнул Арс. – И закончим мы жизнь в виде заспиртованных образцов…

– С-с-с-с-с!

– Что значит – живым не дамся? Нас магией скрутят и все. Или ты с прохфессором справишься?

Кисточки на кончиках ушей йоды грустно обвисли.

– Ладно, не надо печалиться. Может, еще наше объяснение прокатит, – сказал Арс с натужной веселостью.

Почти два летних месяца, обычно посвящаемых отдыху и веселью, приятели отдали теоретической магии. Они прочли кучу книг, исписали сотни листов бумаги пятиэтажными формулами и в конце концов создали теоретическую модель столкновения гостя из иного мира с гостем из другого мира номер два, в результате которой оба гостя возвращались домой.

В окончательном виде модель занимала пять листков (мелким убористым почерком) и сейчас хранилась в кармане у Арса.

Приятели миновали драконьи головы, пересекли двор и, прокладывая путь через бурлящую толпу (в первый день на учебу являлись даже те, кто отродясь на нее не ходил), добрались до кафедры демонологии.

– Пришли, – проговорил Урно Кеклец. – А где наш гость?

– Вот, – сказал Арс дрожащим голосом, вынимая из кармана пачку листков. – Мы все видели своими глазами.

– Что? Вот эти закорючки?

– Нет, его исчезновение. Там написано.

– А ну присядьте, – Урно Кеклец махнул лапищей в сторону стоящей у стены лавки и углубился в чтение.

В теоретической магии заведующий кафедрой демонологии оказался слабоват, через пять минут чтения его глаза полезли на лоб, а лицо побагровело. Выругавшись, Урно Кеклец перескочил через половину вычислений прямо к выводам.

– Еще один чужак? – нахмурился он. – Он-то откуда взялся? Или и его наши экспериментаторы притащили, только тайком?

– Не можем знать, – проблеял Арс, ощущая, как острые заклинания медиков расчленяют его плоть. – Он был полупрозрачный и весь светился…

– Вы надо мной не издеваетесь? – Урно Кеклец попытался смутить студентов гневным взглядом, но из этого ничего не вышло.

До старых, безумных героев ему было далеко.

– Ладно, – сказал заведующий кафедрой. – Исчез, ну и демоны с ним. Главное, чтобы ректор про него не вспомнил. А если вспомнит, то я ему эти бумажонки покажу. Но где деньги, что я вам дал?

Ожидавший и боявшийся этого вопроса Арс неловко заерзал.

– Ну, он… находился у нашего гостя, когда он исчез.

– То есть пропал вместе с ним?

– Типа, да, – совершенно честным голосом сказал Рыггантропов.

На самом деле они врали – согласно модели, ничего, принадлежавшее Лоскутному миру, покинуть его не могло.

Но что за студент откажется от халявной кучи денег?

– Я вам поверю, – Урно Кеклец хмыкнул, – но если выясню, что вы вдруг стали очень богатыми, то у вас будут крупные неприятности. И помните о ректоре, – он помахал листками, – если это окажется бредом…

Арс судорожно сглотнул, Тили-Тили слегка позеленел, и даже на лице Рыггантропова, по невыразительности сравнимом с воловьей мордой, отразились какие-то опасения.

– А теперь идите, – велел заведующий кафедрой. – До скорой встречи на лекции.

Не чуя под собой ног, Арс выбрался из помещения кафедры и прислонился спиной к стене.

– Уф, – сказал Рыггантропов. – Все закончилось неплохо.

– С-с-с-с-с.

– А значит, – Арс улыбнулся, – жизнь продолжается!

И с этим не стал бы спорить самый въедливый из прохфессоров МУ, съевший сотню чау-чау на всяких силлогизмах, антитезах и прочей нереальной логике.

Потому что жизнь и в самом деле продолжается.

Всегда.

Что бы ни случилось.

Content

Дмитрий Казаков
Удравшие из ада

Всего один демон

Гость издалека