Дмитрий КАЗАКОВ

ВЕРЕВКА ДЛЯ ФЕНРИРА

Фантастический бред на тему скандинавской мифологии

«Ой, нэ так это было, совсэм нэ так»

И. В. Сталин

– Опять этот волчара мне Слейпнира напугал!! – рев Одина сотряс стены, с потолка посыпались щепки и древесная труха. Локи опасливо глянул вверх и ответил успокаивающе:

– Да не ори ты так, Игг, глотку надорвешь, Валаскьяльв развалишь, да и конь твой от Фенрира ускакал.

– Ускакал, точно, ускакал. Только кто мне его теперь от медвежьей болезни вылечит? Ты что ли? Что это за боевой конь – погромче крикнешь, он и того, обделается и трясется как осиновый лист. А конюшню кто починит? Опять к этим, к цвергам идти.

– Ты отстал от жизни, Отец Павших. Сейчас модно цвергов называть гномами. Это название придумал один обитатель Мидгарда – Толкуин или Толкиан, не помню точно.

– Ты в сторону не уходи, не увиливай, – Один сдвинул брови, – пора твоего пащенка на цепь сажать, больно проказлив стал. Скоро все здесь разнесет.

– Ладно тебе Хрофт, гневаться. Успокойся. Это всего лишь маленький волчонок и вреда от него …

– Маленький?! – забывшись, Один вновь повысил голос. Послышался треск. По одному из столбов, подпирающих потолок, прошла трещина.

– Вот проклятье! Уже и покричать нельзя. Все разваливается. А все ты да твое отродье. Ростом он уже больше тех зверей, на которых так любит охотиться Улль, ну тех, с бивнями. Что говоришь? Любил? Кончились? Десять тысяч лет назад? Опять вывертываешься, братец. Короче говоря, кто у Тора козлов сожрал? Он их потом по косточкам собирал, чтобы пешком не ходить. Кто Слейпнира гоняет, как ас улитку? Кто Фрейю до обморока напугал, взявшись за ней в бане подглядывать? Молчишь? И правильно делаешь. Потому что все это Фенрир натворил, эта здоровенная наглая волчья морда. И хотя я лично против волков ничего не имею, – Один на мгновенье перекинулся в серого зверя и щелкнул зубастой пастью, – но Фенрира пора сажать на цепь. А вот как это сделать, ты и подумай.

– Почему я? Ты что братец, сдурел? Я свое чадо, пусть даже столь мерзостное, на цепь сажать не буду.

– А кто? Самый могучий из нас Тор, но и его силы не хватает справиться с Волком. Тут нужна хитрость. Самый хитрый – ты, тебе и действовать, – весьма довольный своим решением, Один откинулся на спинку кресла и отхлебнул из большого медного кубка. Локи принюхался. Судя по запаху, в посудине была водка, напиток, который привез из Мидгарда Браги. Напившись этой самой водки, Браги обычно начинал декламировать стихи на весь Асгард. Это часто происходило ночью, и новая привычка поэта никому не нравилась, в отличие от водки, которая быстро прижилась на столах асов рядом с привычными пивом и элем.

– Ладно, – мрачно буркнул хитроумный ас, – займусь – и с мрачной миной слез с кресла.

Ночь Локи провел без сна. Ворочался с боку на бок, пока не проснулась Сигюн, и не заявила, что он, скотина этакая, мешает ей спать. Локи не стал спорить со сварливой супругой, оделся и отправился бродить по ночному Асгарду. Когда рассвело, и Соль вывела своих огненных коней на небосклон, план был уже готов. Оставалось только добыть цепь. Именно за ней рано поутру и отправился Локи к Ньерду.

Обиталище Ньерда носит название Ноатун и представляет собой огромное беспорядочное скопище разномастных зданий, большей частью складов. Ведь все, что тонет в морской пучине, достается ее владыке, Ньерду. Как домовитый и рачительный хозяин, Ньерд не оставляет добро без присмотра. Все поступающее регистрируется и складируется. И многие века слуги Ньерда строят новые и новые склады, а море все собирает и собирает щедрую дань для своего повелителя.

Несмотря на хваленую хитрость, Локи быстро заблудился в лабиринте складов. Вскоре ему надоело бродить среди высоких глухих стен. Чтобы привлечь внимание к своей персоне, Локи не стал кричать, звать на помощь, он просто поджег ближайший склад. Пламя весело затрещало, дым столбом поднялся к небесам. Издалека почти сразу раздались тревожные крики. Они постепенно приближались и вскоре из-за угла с топотом и лязгом выбежали слуги Ньерда с ведрами, топорами и лопатами. Когда слуги потушили пламя, Локи вышел из-за угла и надменно заявил:

– Эй, вы, низкорожденные. Отведите меня к хозяину.

С помощью расторопных служителей Локи добрался до входа в собственно жилые покои Ноатуна. Зайдя в главный зал, он обнаружил там хозяина, который завтракал.

– А, это ты, Лофт, – промямлил Ньерд с набитым ртом, – заходи. Есть хочешь? Нет? Тогда подожди, я закончу.

Локи уселся на табурет с высокой спинкой и стал ждать, когда Повелитель Морей закончит трапезу. Только когда последняя кость была обглодана, последний кубок допит и Ньерд с довольным урчанием откинулся в кресле, Локи перешел к делу:

– Скажи мне, Ньерд, правду ли говорят, что ты самый богатый из асов?

– Да, так говорят, – ответил Ньерд, настороженно блестя глазами из-под насупленных бровей. Он хорошо помнил прошлые выходки сегодняшнего гостя и опасался подвоха.

– И в твоих складах есть все, что угодно?

– Если чего-то нет у меня, значит, нет больше нигде, – хозяин горделиво приосанился.

– Мне нужна цепь, огромная прочная цепь.

– Позволь полюбопытствовать – зачем?

– Надо Фенрира на привязь посадить. Всем уже его выходки надоели.

– Для такого дела я тебе Локи, ничего не пожалею, – обрадовался Ньерд, хлопнул в ладоши, и крикнул слугам: – Эй, бездельники, живо в 376 склад и принесите мне оттуда корабельную цепь.

– Ну и память! – восхитился Локи.

– Не жалуюсь. Но ту цепь трудно забыть, такая огромная.

Цепь превзошла все ожидания Локи. Огромная, звенья толщиной в человеческое туловище, сделана из прочного металла. Длины ее должно было хватить даже для такой большой собачонки, как Фенрир. Не удержавшись, Локи спросил:

– Откуда у тебя это чудовище?

– Да корабль один затонул. Как-то раз у Ермундганда спина зачесалась, он и почесал об этот корабль. Назывался корабль «Татаник» или как-то похоже.

О том, чтобы надеть цепь на Волка силой, не было и речи, и Локи решил сыграть на том чувстве, что одинаково присуще асам и людям, йотунам и чудовищам – на гордыне. Отыскал он Фенрира у Иггдрасиля, на который тот как раз загнал кошек Фрейи и теперь самозабвенно рычал на них, прыгая вокруг ствола. Кошки злобно шипели в ответ и дергали хвостами, стараясь забраться повыше.

– Эй, Фенрир, опять мелочь гоняешь? – осведомился Локи у сына. Тот мгновенно оставил в покое кошек и развернулся к отцу.

– Пррривет, – рычание это трудно было назвать дружелюбным.

– Ладно, не злись. Парень ты крупный, но силы в тебе не так уж и много.

– Да ну? – огромный серый хвост дернулся. – Вы от меня, как букашки от жабы, бегаете.

– Это чтобы не зашибить тебя ненароком, дурашка. А если хочешь силу свою доказать, приходи сюда завтра в полдень. Посмотрим, на что ты способен.

– Я приду! – и, рявкнув напоследок на кошек, Фенрир убежал.

На испытание собрались все обитатели Асгарда, прибыли даже те, кто был в дальних землях. К полудню цепь из закромов Ньерда уже была обмотана вокруг мирового древа. Появился Фенрир, Локи и Тюр, которого хитроумный ас уговорил помогать, замкнули цепь у него на шее. Отбежав к остальным асам, Локи махнул рукой. Огромный зверь напрягся, глаза полыхнули огнем, когти впились в землю, из пасти чудовища вырвался хриплый рык. Хеймдалль, самый остроглазый среди собравшихся, с ужасом увидел, что звенья в цепи начинают расползаться, словно сделанные из мягкой глины. Не успел он даже вскрикнуть, как цепь лопнула, звенья полетели во все стороны, Фенрир, не удержавшись на ногах, кувыркнулся через голову. Дрогнула земля, асы и асиньи попадали на землю, причем Фрейр свалился прямо на Фрейю, что было конечно, чистой случайностью. Одину досталось обрывком цепи по голове, и еще долго после этого дня украшал лоб Отца Ратей огромный синяк.

Едва Локи поднялся на ноги, как прямо перед собой обнаружил огромную волчью морду со всеми остальными волчьими частями в придачу:

– Я доказал! Грррр! – клокотание было довольным, глаза Фенрира светились торжеством. Как не был ошеломлен Локи, все же он сумел вывернуться:

– Это была только первая проверка. Детские игрушки. На этой цепочке Тор обычно носит обереги. Послезавтра приходи на второе испытание. Там все будет уже всерьез.

Волк с сомнением наклонил голову, распахнул пасть, являя миру великолепный набор кусательно-жевательных принадлежностей:

– Хоррошо, – и вскоре его не стало.

– Ну что Локи, провалилась твоя затея? – Одина поддерживали под руки Вили и Ве, на лбу его вздувалась огромная шишка, но голос оставался голосом гневного повелителя асов и Локи оставалось только склонить голову.

– Не гневайся, Хникар. К послезавтрашнему дню я придумаю еще чего-нибудь.

– Надеюсь, что это «что-нибудь» окажется покрепче. – и Один направился в Асгард. За ним потянулись остальные асы, кидая на Локи ядовитые взгляды. «Наконец-то и этот хитрец уселся в лужу» – думали боги, украдкой посмеиваясь.

Локи пришлось изрядно побегать по Девятимирью, но цепь для второго испытания он все-таки отыскал, в Свартальфхейме. Зачем она была нужна обитателям Темного Мира, кого они собирались ей приковывать, так и не узнал Локи от хозяев. Сделана цепь была из алмазов и крепче нее не было на свете ничего. В качестве ответного дара цверги потребовали нечто из Мидгарда, носящее странное имя «телефисор».

– Зачем вам нужен этот «телефисор»? – допытывался Локи.

– Он показывает разные вещи, – степенно отвечал старший из цвергов, оглаживая бороду.

– Ну и что? Лучше я вам волшебное зеркало принесу, оно тоже показывает разные вещи?

– Нет, не надо. Волшебные зеркала уже не в моде. А «телефисор» – это прогресс и цивилизация. Неси его нам. А ты, Лодур, ничего не понимаешь ни в прогрессе, ни в цивилизации.

Согласившись с этим сколь загадочным, столь и верным утверждением, Локи отправился в Мидгард. Нужный цвергам «телефисор» он просто украл в магазине. Но сколь не бегали вокруг полученного цверги, сколько не щелкали чем-то, ничего не показал им подарок из Мидгарда. Сошлись на том, что злые маги Мидгарда заколдовывают вещи своего мира так, что они работают только в его пределах. Но договор есть договор, и алмазная цепь досталась Локи.

К назначенному сроку все было готово, асы-зрители расположились гораздо дальше, чем в первый раз, асиньи не пришли вовсе. Фенрир явился вовремя, позволил надеть на себя цепь. Затем Локи и Тюр отбежали в сторону, Владыка Огня махнул рукой. Фенрир дернул, взревел, дернул еще раз и потянул изо всех сил. Рев его был столь громок, что у зрителей заложило уши. Иггдрасиль трясло, с него падали огромные ветки, листья, шлепнулась пара жуков-древоточцев размером с хорошего кабана. Но цепь выдержала первый натиск, Фенрир перестал тянуть и рев его стих. Один довольно усмехнулся и отправился к Локи, видимо хотел поздравить. Но Волк не сдался, он отскочил к стволу и вновь ринулся вперед, потянув привязь с рывка. Цепь распалась вихрем блистающих осколков. Алмазный дождь пролился на ошеломленных небожителей и притихший Асгард. Посреди опадающих осколков стоял довольно оскалившийся Фенрир, и алмазная крошка превращала его шкуру в драгоценную вышивку..

– Я доказал, рррр. Я – самый сильный. Ха-ха, – волчара смерил асов презрительным взглядом.

– Постой. Ты что не знаешь, что героев всегда испытывают три раза? – на Локи жалко было смотреть. Куда только исчезла его обычная злобная жизнерадостность. Но он не сдался. – Через десять дней третья попытка. Выдержишь, – признаем самым сильным. Нет, – не обессудь.

– Рррр. Ладно. Но это будет последний раз, – и Фенрир, победно оросив ствол мирового древа, скрылся из глаз.

– Я сделал все, что мог! – простонал Локи, обхватывая руками голову. – На большее не хватает даже моего коварства.

– Твоего не хватает – иди к Мимиру. Он у нас самый мудрый. – ответил подошедший Один и твердой поступью отправился в сторону Вальгаллы – заливать неудачу пивом в компании эйнхериев. За ним потянулись и другие боги, один Локи остался на месте испытания, продолжая с отчаянием смотреть на то, что некогда было самой прочной цепью Девятимирья.

Злился Локи, злился, но ничего лучше, чем отправиться за советом к Мимиру, так и не придумал. Путь к источнику мудрости неблизкий, но что такое расстояние для аса, особенно для Локи с его крылатыми сандалиями. Не успело солнце пройти и половины дневного пути, как Локи уже стоял у корней Иггдрасиля и оглядывался в поисках старого йотуна. Неподалеку бурлил в большой каменной чаше источник мудрости, но хранителя нигде не было видно. Воровато оглянувшись, ас подкрался к источнику и вгляделся в бурлящую воду. На ровном песке, хорошо различимый даже сквозь бурлящую воду, лежал глаз владыки Асгарда, повелителя асов и альвов, глаз Одина. «Никогда не предполагал, что у него такие глазищи» – думал Локи, разглядывая глазное яблоко. От размышлений его отвлекли сотрясение земли и громкий рев:

– Вор, держи вора! – пожилой, если не сказать древний йотун, мчался к источнику с завидной прытью, потрясая седой бородой и огромным топором. Намерения у него были самые решительные.

– Стой Мимир, стой. Это я – Локи, – завопил хитроумный ас, проворно отскакивая в сторону.

– Это ты, Лофт? Это ты, непоседливый сын Форбаути и Лаувейи? Не ожидал. Чего тебе надо? – Мимир остановился и опустил топор, – а то ходют тут всякие почем зря. Отойдешь на секундочку нужду справить, а они тут как тут.

– Я к тебе за советом, о Мудрейший, – от льстивого тона и вежливого обращения Мимир раздулся чуть не вдвое.

– И что за совет тебе нужен? Ведь ты всегда жил своим умом.

– Тут моего ума не хватает. Как укротить Фенрира? Подскажи.

– Твое порождение? Это сложный вопрос, мне надо подумать. А думать я люблю сидя, – йотун щелкнул пальцами. Раздался скрип и из земли выдвинулся огромный пень с плоской верхушкой, на который Мимир и уселся. Подпер рукой голову и задумался. Через некоторое время до Локи донеслось ритмичное посапывание. Он подошел, осторожно заглянул в лицо хранителю – тот спал. «Старый пень» – в сердцах подумал Локи и потряс Мимира за плечо. Тот дернулся, чуть не свалившись со своего странного сидения, и поднял голову.

– Извини, задумался, – затем тон йотуна изменился, слова зазвучали значительно и веско, как это обычно бывает у пророков. – О, вижу я горе, великое горе. Вижу свирепого Зверя, могучего Волка, что Всеотца пожирает. Пасть его – пламя, взгляд его – ненависть, сила его – смерть. Гибнет Асгард, кровью реки текут, солнце чернеет, дымится земля, падают звезды, о горе, великое горе! – эмоциональная речь неожиданно прервалась, Мимир затряс головой и с недоумением огляделся.

– О чем это я? Ах да, Фенрир, – и йотун опять погрузился в размышления.

– Ага, знаю, – наконец произнес он. – Фенрир очень силен, сильнее любого из асов, любого из ванов, любого из гримтурсенов. Нет на свете вещи, которая смогла бы его сдержать. В пределах Девяти миров нет преград для него. И цепь сделать не из чего. Поэтому удержать его сможет только привязь, сделанная из того, чего нет, цепь, сделанная из невозможного.

– Как это? – Локи опешил.

– Как, как, очень просто. Чего нет на свете? Рыбьего дыхания, женской верности, ну и тому подобного. Тут необходима магия. Отрази женскую неверность, рыбью бездыханность в их противоположности. Ведь ты это умеешь. Поймай эти невероятные отражения и сделай из них веревку. Такую привязь Волк не порвет, пока невозможное не станет возможным, пока не придет час судьбы, час Рагнарека.

Для помощи в работе пришлось Локи пригласить цвергов, непревзойденных мастеров предметной магии. Мало было поймать невозможное, нужно было еще сделать его реальным, закрепить в осязаемой форме и именно для этого и нужны были маги темного народа. Но цверги никогда не работают бесплатно, и с волшебным зеркалом на этот раз Локи пришлось расстаться. Работа шла споро: Локи, тасуя заклинания, ловил невозможное на грани реальности. Медвежьи жилы, корни гор, шум кошачьих шагов, женская борода, рыбье дыхание, птичья слюна были пойманы им, а цверги воплощали пойманное в материал, заключали в осязаемую оболочку и с ней работали. Неделю потратили Локи и его помощники, чтобы создать нечто, напоминающее привязь. Полученная веревка оказалась словно сплетена из радуги. Почти прозрачная, лишь на свету она переливалась нежнейшими оттенками семицветья.

К назначенному сроку прозрачную привязь закрепили на стволе Иггдрасиля. На этот раз только Локи и Тюр встречали Волка, остальные асы наблюдали со стен Асгарда. В очередной раз Фенрира впрягли в упряжь, и чудовищный зверь напрягся, силясь разорвать цепь. Первая попытка провалилась. Тогда Волк взревел так, что небо содрогнулось. Затрясся Иггдрасиль, позже асы узнали, что истерика случилась у хозяйки царства мертвых Хель, а норны от испуга перепутали нити судеб, в результате чего в двадцатом веке многие мужчины родились в женских телах, а женщины в мужских. Только этим можно объяснить расцвет гомосексуализма. Но как не ревел Фенрир, как не дергал привязь, не выросли еще у корней горы, и никто не видал птичьей слюны. И освободиться Волк не смог. Обрадовавшись, асы потеряли бдительность и в этот краткий миг взбешенный Фенрир сумел дотянуться до них и откусил Тюру руку. Это омрачило радость победы, и стал Тюр с тех пор Одноруким богом.

Успех асы праздновали всю ночь. Утром следующего дня в самой большой из палат Валаскьяльва можно было наблюдать забавную картину. Повсюду разбитые кувшины из-под пива, пивные лужи, могучий сивушный дух, такой, что хоть топор вешай, стол завален объедками. А среди всего этого могучие владыки мира, в этот момент больше всего похожие на обыкновенных гуляк. Один, в обнимку с парочкой симпатичных валькирий на лавке, Хеймдалль и Браги с синяками на лице, храпящие под столом. А на самом столе, в компании с пустым, увы, кувшином пива, спал с блаженной улыбкой Локи, главный виновник и главный участник всей истории.

Content

Дмитрий КАЗАКОВ
ВЕРЕВКА ДЛЯ ФЕНРИРА