Дмитрий Казаков

Камушки Феанора

Глава 1.

На этот раз Гордон выбрал ковбойский стиль. Шляпа с бахромой, рубаха особого покроя, джинсы, ковбойские сапоги с бутафорскими шпорами, что звенят при каждом шаге. Звон привлекал внимание прохожих, и что особенно немаловажно, красивых девушек. Девушки хихикали, видя молодого и красивого мужчину, одетого столь экстравагантно. Гордон улыбался в ответ, демонстрируя ровные белые зубы по двести долларов каждый. Улыбка действовала безотказно, девушки, конечно, не падали в обморок, но краснели и скромно опускали глазки. С парочкой из девиц Гордон точно бы познакомился, будь сегодня другой день. Но, увы, Гордон спешил на деловую встречу, а дела, особенно денежные, он ставил выше даже хорошего флирта.

Гордон миновал небольшой садик, где дети в сопровождении нянь, мам и бабушек увлеченно предавались таинственным детским занятиям, и свернул в совершенно неприметный переулок. Здесь было тихо и спокойно, как всегда. Дверь со скромной табличкой «Элисон Дьюри и сыновья. Антиквариат» оказалось также на привычном месте. Гордона ждали. Едва он попал в поле зрения следящих камер, дверь с противным шипением открылась. Гордон вошел в тамбур, привычно поднял руки, подержал над головой, пока его сканировали на предмет оружия. Зажглась зеленая лампа – все в порядке, щелкнул замок внутренней двери, и Гордон вступил в святая святых. Приглушенный свет, тишина, дизайн по последней моде, даже пахнет здесь чем-то дорогим и безумно экзотическим. Запах будоражит душу, заставляя вспоминать далекие, яркие страны, красивых женщин, роскошные яхты и автомобили…

Секретарша встретила Гордона улыбкой, немного менее официальной, чем для других посетителей:

– О, мистер Гордон, проходите, – и девушка восхищенно ахнула, увидев, как Гордон, не глядя, забросил роскошную шляпу на вешалку. – Мистер Дьюри ждет вас.

Уже открывая дверь кабинета, Гордон подмигнул секретарше. Та зарделась, и поспешно уткнулась в экран компьютера. Подмигивание у Гордона выходило еще более сексуально, чем улыбка.

– Прекрасное утро, мистер Дьюри, – могучий, мужественный баритон Гордона нравился ему самому, он был еще одним великолепным инструментом влияния на людей. Им Гордон мог довести до томного обморока женщину или поднять в атаку полк кавалеристов, мог утонченно декламировать стихи или изощренно ругаться.

– Привет Гордон, привет, – скрипнуло вращающееся кресло, и хозяин кабинета, а также всей фирмы, повернулся к Гордону. Маленький, лысенький, мистер Дьюри носит очки, и выглядит обманчиво старомодным и безобидным. Однако за свою бурную и насыщенную событиями жизнь Гордон не встречал столь цепкого и беспощадного бизнесмена, как Элисон Дьюри. – Ты как, подлечился?

– Да, все в порядке, – улыбка у Гордона вышла неожиданно кривой. – Когда есть деньги, можно залатать любую шкуру. Десять тысяч зеленых и тебя соберут даже из кусков, а за сто – из молекул.

– Если ты не в порядке, я обращусь к другому Искателю, – глаза Дьюри сузились, он стал похож на маленькую свирепую сову, что смотрит на большую глупую мышь, размышляя, в сколько приемов ее проглотить.

– Я здоров, – теперь Гордон не улыбался. Потерять работу, причем такую выгодную, он никак не хотел.

– Вот и славно, – Дьюри расслабился, сова отложила обед. – А то заказ подвернулся.

– Да, и что надо делать? Принести зуб дракона или колоду карт Амбера?

– Нет, все гораздо хуже. Поступил заказ на Сильмариллы.

– Что, на Сильмариллы? Какому идиоту понадобились эти камни? И у него на это хватит денег?

– Успокойся, Гордон. Тебя извиняет лишь то, что я, когда услышал об этих камнях, вел себя точно также. Но этот заказчик действительно способен заплатить. В общем, прими к сведению, что я готов выплатить тебе два миллиона долларов США, плюс за каждый принесенный камень еще по пятьсот тысяч. Это не шутка. Но деньги ты получишь, когда принесешь камни.

– Так что мне, их у Моргота из башки выковыривать? – спросил Гордон, с сомнением кривя рот.

– Откуда ты их будешь выковыривать, не моя забота. Это тебе решать. Короче, берешься ты или нет? – сова вновь раскрыла клюв. – На подготовку тебе неделя, потом неделя на работу. Двадцать седьмого июля, не позже, камни должны быть у меня.

– Нет, недели на работу мало. Сами знаете, мистер Дьюри, как тяжело работать в мире Толкиена. Причем камни, вероятнее всего, придется добывать из разных мест.

– Ну ладно, две недели. Третье августа – крайний срок, – пред Гордоном, словно по мановению волшебной палочки, возник стандартный договор найма Искателя. Пробежал глазами, что-то зацепило взгляд. Когда просмотрел подробнее, то воздух вырвался из груди возмущенным воплем:

– Так, а это что такое? Напарник? Я всегда работаю один!

– Да, ты работаешь один, – кивнул Дьюри. – Вернее, работал. Но в этот раз пойдешь с напарником. Надо смотреть правде в глаза, Гордон. Год, два и ты сможешь оставить работу или через пять будешь вынужден ее оставить, выйдешь в тираж. Я знаю, тебе ведь сорок два, хоть и выглядишь ты на двадцать пять. Так что возьмешь паренька с собой, научишь чему надо. Будет у меня новый Искатель хорошего класса.

– Нет, и не проси. Еще щенков необстрелянных с собой таскать. Как выйду на пенсию, открою частную школу. Тогда – пожалуйста.

– Не хочешь? Ну, тогда я свяжусь с Ником Деметракисом. Я думаю, он не откажется от такой кучи денег.

– Стоп, стоп, мистер Дьюри! – поспешно сказал Гордон. – Не надо беспокоить эту греческую вонючку! Я согласен. И кого вы мне на шею повесите? Способности к Поиску хоть есть у него?

– Что меня всегда поражает в вас, Искателях, так это полное отсутствие фантазии за пределами работы. Знаешь, как называет тебя Ник? Эта «англосаксонская вонючка», – сова улыбается, сова довольна.

– Мне платят за фантазию на работе. В остальное время я могу быть хоть скудоумным идиотом. Так что с напарником?

– Ах да. Способности к Поиску у него сильные и устойчивые. Зовут его Василий Стрикаловский.

– Поляк? Или русский? Вы бы мне еще араба в спутники навязали.

– Не горячись. Василий прекрасно говорит на четырех языках, сейчас осваивает Вестрон[1], черный пояс по каратэ и кэмпо, по образованию – психолог. Конфетка, а не парень. Чем он плох?

– Тем, что он просто есть. Ладно, пусть приходит сегодня к восьми в «Оазис», там поговорим. Раз уж он в деле, пусть готовится вместе со мной.

– Разумно. Подписывай договор, Гордон. Я ему позвоню.

Оттиск большого пальца и залихватская подпись Гордона украсили бланк договора. Дьюри откинулся в кресле, вытер лысину носовым платком.

– Будут проблемы со снаряжением, звони.

– Всегда обходился своими силами, и сейчас обойдусь, – гордо ответил Искатель, и встал. – Всего хорошего, мистер Дьюри. С завтрашнего дня я начинаю подготовку.

– О, кей, – Дьюри также встал, протянул руку. – Успеха, Гордон. Не подведи меня, – Гордон пожал небольшую, и неприятно потную ладонь.

– Когда я вас подводил? Те, кто вас подвел, давно в земле сгнили. Я туда не хочу. До свидания, мистер Дьюри. Увидимся третьего августа.

Дверь щелкнула протяжно, словно замок сейфа. Гордон взял шляпу, умостил на голове наиболее мужественным образом, повернулся к секретарше.

– Прощай, милая. Я ухожу. Но образ твой всегда будет со мной. Даже в лапах свирепых чудовищ я буду вспоминать о тебе.

– Вы опять обманываете, мистер Дьюри, – надула губки девушка. – А потом притащите очередную эльфийскую принцессу, как в тот раз.

– Ну, сколько там принцесс было. Две-три, не более того. И где они? Всех пришлось вернуть. Но по сравнению с тобой, о, роза города, все они, что пожухлая трава, – Гордон обворожительно улыбнулся. – Но, увы, не могу остаться с тобой. Дела, должен бежать, – последовала еще одна улыбка, после которой секретарша начала сползать в кресле. – Но я вернусь! – и Гордон гордо удалился, оставив девушку в полном восторге.

Тренировочный комплекс «Олимп» – самый дорогой в Лос-Анджелесе. Гордон посещал его каждый день, кроме времени работы, когда не мог этого делать, и времени подготовки к Поиску, когда тренировался дома. Профессия требует прекрасной физической формы. Час бега, час боевой подготовки, час тренажеров, час бассейна – такому распорядку Искатель следовал уже долгие годы, и не раз благодарил себя за пролитый на тренировках пот, выкручиваясь из очередной передряги благодаря силе и ловкости. Но на этот раз тренировка не принесла удовлетворения. Спарринги Гордон проиграл, один просто из-за того, что зазевался.

– Что с тобой, Гордон? – удивился Дикси, здоровенный инструктор по физподготовке, персональный тренер Гордона.

– Да так, дело наклюнулось. Три недели меня не будет, – и Искатель игриво запустил в Дикси гантелей. Дикси легко поймал пятикилограммовый снаряд, а Гордон, добавив. – В следующий раз я тебе покажу, – отправился в бассейн.

– Смотри, – усмехнулся Дикси. – В реальном бою тебе бы шею сломали.

Плавая в бассейне, занимаясь на тренажерах, и даже во время спарринга Гордон продолжал думать о том, как выполнить заказ, как заполучить Сильмариллы и не влипнуть в неприятности, таская при этом на хвосте новичка. Настолько привык работать один, что не знал, как строить операцию со столь неожиданно объявившейся подмогой, или обузой? Одеваясь, Гордон посмотрел в зеркало. Чистая розовая кожа, ясные голубые глаза, русые, блестящие волосы, без признаков седины, фигура стройная, мускулистая». Не похоже, что выхожу в тираж, ой, не похоже» – думал Гордон, застегивая рубашку. «Все так же ловок, быстр, силен, несмотря на травмы. Что же не так? Может, устал я мотаться по выдуманным мирам? Тело и мозг молоды, а душа, уже нет, постарела. Покоя просит. Да и травм многовато в последнее время. А с парнем этим чего делать? Ладно, в крайнем случае, оставлю где-нибудь в Минас-Тирите. Пусть посидит, город посмотрит, в правление Арагорна, а я дело сделаю» – джинсы скрыли стройные ноги, ноги бегуна и воина, и Гордон принялся одевать сапоги. «За такие деньги можно и напарника вытерпеть» – расчесывая волосы, Гордон состроил зеркалу рожу. Зеркало послушно отразило раззявленный рот, высунутый язык. «Издевается» – решил Гордон, выходя из раздевалки.

До назначенной встречи оставалось еще более двух часов, и Гордон завернул домой. Переодевшись, он стал выглядеть, как молодой ученый, откуда-нибудь из Силиконовой долины: очки, взлохмаченная шевелюра, неопрятный костюм, галстук совершенно не в тон рубашке. «Хм, пусть теперь этот хмырь меня попробует узнать. Опознает – плюс ему, нет – не обессудь, приятель, сам виноват» – в предвкушении приключения у Гордона даже загудело в животе. Он сунул кредитку в карман, взялся за дверную ручку, но тут противно заверещал зуммер видеофона. Гордон чертыхнулся, поглядел на часы, включил зловредный аппарат, правда, не полностью, без обратного видеоряда. На экранчике образовалась дива немыслимой красоты. По крайней мере, она так точно думала. Обладательница столь капризных губок и глупых глазок и не может думать иначе.

– Гордон, дорогой, это ты? – застрекотала дива, умело помахивая длинными накрашенными ресницами, одновременно демонстрируя глубокий вырез на блузке.

– Привет, Дженни, как дела? – ответил Гордон, лихорадочно вспоминая, откуда он знает эту дамочку. Лицо и голос казались знакомыми, но опознание никак не получалось.

– Я не Джении, я Кэтти, противный. Ведь мы сегодня встречаемся, в девять. Ты обещал, – ресницы затрепыхались в два раза чаще, голос дивы приобрел оттенок глубокой обиды.

– Нет, дорогая, извини, я не могу. Деловая встреча, – не став выключать связь, Гордон выскользнул в дверь, оставив Кэтти потрясать воплями пустую квартиру.

Глава 2.

В «Оазисе», как всегда, шумно и многолюдно. Недаром этот бар считается самым популярным в северном Лос-Анджелесе. Когда Гордон вошел, то в воздухе висела плотная пелена табачного дыма. Принюхавшись, Искателю удалось различить и сладковатый аромат марихуаны. «Оазис» оставался одной из немногих забегаловок, где обслуживали люди, без всякой электроники. Гордон протолкался к стойке, взгромоздился на табурет, и самым невинным тоном произнес, изменив голос:

– Эй, бармен, не нальете ли мне кружечку пива?

– Ха, да это ты, Гордон. Я ж тебя узнаю, даже если ты станешь таким же черномазым, как и я, – широкая физиономия властелина стойки расплылась в улыбке.

– Для этого придется извести пару ящиков хорошего гуталина, – усмехнулся Гордон в ответ. – Да и то, не хватит. Кстати, пиво-то наливай. Никто меня не спрашивал?

– Нет, – ответил негр, проворно наполняя кружку янтарным напитком. – Никто. За исключением пары девиц в положении, и одного парня с огромными мускулами и весьма злобным лицом.

– Тебе все шутить, – Гордон отхлебнул пива, и аж зажмурился от удовольствия. – Ты же знаешь, я следов не оставляю. Хорошее пиво у тебя. Ладно, я посижу пока. Если чего, потом поболтаем.

– Ага, – и огромный бармен повернулся к новому клиенту.

Гордон развернулся к зале, потягивая пиво. Посетители, как всегда, самые разнообразные, от гангстеров до католических священников, от фешенебельных проституток до членов общества «Добрые самаритяне». Но приятная и необременительная процедура созерцания была прервана самым невежливым образом, кто-то похлопал Гордона по плечу. «Прозевал» – мелькнула мысль. – «А могли и ножом пырнуть». – Искатель медленно и расслабленно повернулся. За спиной оказался высокий, не ниже Гордоновых шести футов, рыжий парень. Короткие рукава летней рубашки не лопались от могучих мышц, но Гордон мгновенно оценил силу рыжего по непринужденной, но то же время боевой позе. Умение так стоять достигается только долгими тренировками.

– Что вам угодно?

– Добрый вечер, мистер Гордон, меня зовут Василий. Я от мистера Дьюри.

– Ха, узнал-таки, – ухмыльнулся Гордон.

– Все просто. Мистер Дьюри показал мне десятка два ваших фотографий, в том числе и в этом облике, – рыжий не улыбался, но в голосе его Гордон уловил насмешку.

– Вот старый лис! А ты молодец. Погоди минутку, – повернувшись к бармену, Гордон попросил. – Эй, Лу, сделай мне отдельный столик, по старой дружбе.

– Нет проблем, – сверкнули белоснежные зубы. Лу махнул рукой, кому-то куда-то показал. В зале сразу наметилось движение, у столика в углу возникла пара громил, и места быстро освободились. – Вот, готово. Вам пива?

– Конечно. За мной должок, – Гордон подмигнул весьма довольному собой бармену, ловко спрыгнул с табуретки, и, лавируя между посетителями, направился к свежеосвобожденному столику. – Базиль, не стой столбом, давай за мной, – это уже относилось к рыжему, который не сразу последовал за Гордоном.

– Да, и не зови меня мистером, – сказал Гордон, садясь. – Просто Гордон. Договорились?

– Хорошо. А я – просто Василий. Договорились?

Пока Гордон переваривал ответ напарника, подошла улыбающаяся официантка. Стол мгновенно украсили четыре кружки пива, чипсы и соленые орешки. Все время, что девушка находилась рядом, Гордон смотрел на нее столь страстным взором, что официантка не выдержала, зарделась так, что заметно это оказалось даже в полутьме бара.

– Так вот, – Гордон пригубил пиво. – Тебя прислал Дьюри. Он, наверное, рассказал, чем мы будем заниматься?

– Мы будем воровать несуществующие вещи, – Василий тоже отдал дань местным напиткам, и захрустел чипсами.

– В точку, парень, в самую точку. Только не воровать, а Искать. Нас называют Искателями, а не ворами, наше дело – Поиск, а не кражи. Но суть ты угадал, – Гордон прихлебнул пиво, крякнул довольно. – Во что ввязался, надеюсь, понимаешь. Если во время работы хоть раз засветишься, то все, считай ты безработный, репутацию навсегда потерял. Искатели не имеют права на осечку. Поэтому их основная задача – быть как можно более незаметными. Дабы люди, перечитывая книги, не обнаруживали в них неизвестно откуда взявшихся персонажей.

– Ясно, – ответил спокойно Василий. Патетическая речь Гордона, судя по всему, не произвела никакого впечатления. – Надо действовать, словно ты мышь с огромным рюкзаком. Бесшумно пришел, забрал, ушел. А пропажу обнаружат только через год.

– Да, примерно так, – Гордон потянулся за орешками, но в этот миг его весьма недружелюбно похлопали по плечу.

– Эй, приятель, – проревел голос, в котором при всем желании нельзя было найти хоть толику дружелюбия. – Тебя прозывают Гордоном?

Гордон сделал Василию страшные глаза – сиди, мол. А сам повернулся к говорившему. Огромный бородатый мужик заслонил собой, казалось, всю залу. Из-за него виднелась пара дружков одних с бородатым габаритов. Гордон придал лицу как можно более испуганное выражение, и ответил дрожащим голоском:

– Нет, вы ошиблись, сэр, – Василий едва удержался, чтобы не прыснуть.

– Вот и врешь, сволочь, – злорадно оскалился бородатый, и без дальнейших разговоров засадил Гордону бочкообразным кулаком в грудь. – Это ты мою сестру совратил, а потом бросил, гад!

Гордона отшвырнуло к стене. Он ловко присел, избегая повторного удара, пнул бородатого в колено. Тот согнулся, резкий удар по коленной чашечке – вещь очень болезненная. Не давая здоровяку опомниться, Гордон добавил в поддых. Громила осел, пытаясь вдохнуть неожиданно ставший колючим и жестким воздух. Из-за спины бородатого с ревом вылетел его приятель, размахивая резиновой дубинкой. Третий громила тем временем обратил внимание и на Василия.

Василий не ожидал, что события будут развиваться столь стремительно. Слишком уж поначалу все походило на шутку. Но бородач на полном серьезе врезал Гордону, а один из троицы с явно враждебными намерениями двинулся к Василию. Тот поспешно вскочил, зацепился за стол, на секунду потерял равновесие. Жалобно зазвенели на столе кружки. Несмотря на замешательство, отреагировал на удар Василий так, как учили. Предплечье заныло после встречи с огромным кулачищем. Блокировал второй удар, третий пришелся в живот. Василия никогда не лягала лошадь, но в этот момент он подумал именно о взбесившемся скакуне. Согнулся с бульканьем, противник завопил нечто неразборчиво-радостное. Но рано обрадовался, рожа небритая. Выучка взяла свое. Не разгибаясь, Василий резко прыгнул вперед, угодив головой точнехонько в живот противника. Здоровяк не ожидал атаки, отступил на шаг. Запнулся обо что-то, и с грохотом рухнул, прямо на следующий столик. Брызнула в стороны компания золотой молодежи, что до этого увлеченно наблюдала за дракой. Василий подскочил, не теряя времени, отключил противника, как учили на тренировках. Часа на два. Добивание получилось не в пример лучше самого боя. Сделав дело, поднялся, осмотрелся в накрывшей бар, словно снег, тишине. Двое громил, что нападали на Гордона, кучкой возвышались около стола, самого же виновника переполоха нигде не было видно. Со стороны стойки с могучим топотом приближался, судя по раскормленной морде, золотым перстням и уверенному шагу, хозяин. За ним следовали двое плечистых вышибал. Охранникам досталось, видимо, уже на орехи, выглядели они побитыми – как же, драку проворонили, и злыми – готовыми стереть любого в порошок. Необъятный, еще крупнее побитого бородача, хозяин подошел, пальцы засунул за ремень:

– Надеюсь, молодой человек понимает, что за беспорядок надо платить? – рокочущий бас наполнил залу, подобно гулу моря.

Василий растерянно оглянулся. Денег у него было немного, а Гордон как сквозь землю провалился. Вышибалы тем временем перекрыли путь к отступлению.

– Эээ, вы понимаете, это мой друг – Гордон, – начал оправдываться Василий, но хозяина оборвал его.

– Не знаю никакого Гордона, – отрезал он. – Ты стол сломал вот этим мужиком? Плати и выметайся.

– Они начали, – облизал пересохшие губы Василий. – Может с них деньги взять? – предложил он, показывая на украшавших пол драчунов.

– Хорошая мысль. Билл, обыщи их, – один из вышибал сноровисто обшарил карманы зачинщиков. Одному, который уже достаточно очухался, чтобы поднять голову, он без раздумий добавил кулаком по лбу. Раздался стук, и громила вновь распростерся на полу недвижим.

– Босс, тут двести пятьдесят зеленых, – прогнусавил Билл, закончив обыск.

– О, кей, – довольно осклабился хозяин. – Плати еще пятьдесят и проваливай.

– А может, я потом деньги отдам? – отдавать деньги просто так, ни за что, ни про что, Василию, естественно, не хотелось.

– Ты за кого меня держишь, а? – хозяин угрожающе качнулся вперед. Да Василия донесся могучий аромат лука вперемешку с запахом пива. Второй вышибала, тот, что до сих пор молчал, предложил:

– Босс, давай я ему мозги вышибу?

– Я заплачу, заплачу, – никакого желания драться с двумя крепкими, опытными в драках мужиками, Василий не испытывал. Кроме того, после удара бородатого все еще болел живот. Зеленая бумажка перекочевала из руки Василия в огромную лапищу хозяина. Тот кивнул громилам:

– Пропустить.

Сгорбившись, пряча голову в плечи, Василий вышел из бара. А ведь так был уверен в себе, черный пояс, черный пояс. Штаны только этим поясом поддерживать. Первый же здоровяк в уличной драке едва не уделал его, как маленького. А что будет, если придется драться насмерть? Не успел Василий пройти и десяти метров, как от невеселых дум его отвлек тихий смешок за спиной. Еще полный переживаний от прошедшей драки, Василий резко повернулся к новой опасности, одновременно принимая боевую стойку. Но ноги подвели хозяина, и Василий нелепо замахал руками, пытаясь не упасть. А за спиной оказался лишь Гордон. Узрев нелепый пируэт, захохотал в полный голос, сгибаясь и держась за живот.

– Ой, не могу, ой, умора, – почти простонал американец. – Каков боец! Ха-ха-ха.

– Ладно тебе, – тяжко вздохнул Василий. Мне и так тоскливо.

– Не переживай, – Гордон утер слезы, и стал до боли серьезен. – Не все так плохо. Одного моего знакомого, мастера какой-то там чинь-фунь, избил до полусмерти пьяный «зеленый берет». Правда, мастером друг именовал себя сам, а «берет» был настоящий, матерый. Так что мотай на ус, ты еще легко отделался. Но как ты его боднул, прямо бычара, – и Гордон вновь не выдержал, его согнул очередной пароксизм хохота. – Или там у вас медведь национальное животное? Новый удар в каратэ: «медведь бодает дерево», ха-ха-ха…

– Врезал бы я тебе, да кулаков жалко, – Гордон так заразительно хохотал, что Василий не выдержал, засмеялся сам. И они хохотали уже вдвоем, пугая редких прохожих.

Отсмеявшись, Гордон вновь посерьезнел. Способность этого человека менять облик, эмоциональное состояние, поражала Василия, он никак не мог привыкнуть к хамелеонству нового партнера.

– Все, посмеялись, хватит. Нам через неделю выходить. Завтра жду тебя в девять у себя. Адрес знаешь? – тон Гордона не оставлял сомнений. Он отдавал приказы.

– Нет, мистер Дьюри ничего не говорил.

– Тогда запоминай: Рок-стрит, двадцать семь. В девять. Не опаздывай. Постараюсь за неделю из тебя человека сделать.

– Что-нибудь надо приносить? – спросил Василий.

– Да, собственную задницу. Да и голову не забудь, – Искатель вновь шутил. – Принеси спортивный костюм. До скорого, – рукопожатие, и Гордон растворился во мраке, словно призрак, беззвучно и мгновенно.

Василий вздохнул, и отправился ловить такси. Работа в паре с Гордоном обещала быть непростой, но интересной.

Глава 3.

Дом Гордона Василий искал целый час. Плутал в лабиринте узких улочек, безлюдных, как недра пустыни Сахары, среди особняков, высоких заборов, и плотно запертых дверей. Когда совсем уже отчаялся, дом нашелся. В тот миг Василий, полный гнева и раздражения, развернулся и зашагал было прочь, пытаясь вспомнить обратный маршрут. И тут в глаза бросилась табличка с адресом, первая, которую удалось обнаружить на стене города в данном квартале: Рок-стрит, двадцать пять.

Двухэтажный особняк, скрытый небольшим, но на редкость густым садом, найти удалось теперь быстро. До этого Василий наверняка прошел мимо него не раз, не разглядев здание сквозь причудливое сплетение ветвей. Полускрытую зеленью калитку украшала традиционная для богатых домов видеокамера с кнопкой вызова. Встав так, чтобы его было хорошо видно, Василий нажал на кнопку. Почти сразу послышалось легкое жужжание, и калитка гостеприимно распахнулась.

Гордон встретил гостя у входа в дом, приветливо улыбаясь:

– Привет, напарник. Вижу, что и второе испытание ты прошел.

– Какое испытание? – подозрительно спросил Василий.

– Ну, не пугайся, – за великолепную улыбку Гордона продала бы душу любая звезда Голливуда. Казалось, что вихрь солнечных зайчиков брызнул во все стороны от белоснежной эмали, когда солнце, прорвавшись сквозь листья, мазнуло по лицу Гордона белым лучом. Василий даже зажмурился. – Всего лишь испытание на выдержку и стойкость. Проходи в дом.

– На выдержку? Так я не просто так тут плутал? – в легком ступоре Василий переступил порог.

– Да, конечно, – дверь за их спинами захлопнулась, тихо щелкнул замок. – Ты наверняка заметил, что мой дом отыскать не так-то просто?

– Да уж заметил, – Василий попытался вложить в эту фразу весь сарказм, на который был способен, но Гордон не обратил на это внимания.

– Я установил несколько гипноиндукторов, которые отводят внимание прохожих, и число непрошеных гостей после этого сильно уменьшилось. Раздевайся, – Гордон вручил Василию обувь, похожую более всего на помесь мокасинов с балетными тапочками. – Ходить будешь в этом. Да, а ты с гипноиндукторами справился. С чем и поздравляю!

Василий хотел было выложить радушному хозяину все, что он думает по поводу таких методов приема гостей, но Гордон быстро покинул прихожую. Пришлось сдержаться и нацепить дурацкую обувь.

– Давай, давай, поднимайся, – донесся откуда-то сверху жизнерадостный крик. Василий обреченно затопал вверх по лестнице.

Когда поднялся на второй этаж, то Гордон успел уже скинуть роскошный халат, в котором встречал гостя. Под халатом обнаружились спортивные трусы и майка. На ногах хозяина красовались точно такие же тапки, как и на Василии.

– Это спортзал, – обвел Гордон помещение мускулистой рукой. Словно Василий неожиданно ослеп, и сам был не в состоянии разглядеть все те многочисленные спортивные снаряды и тренажеры, что в изобилии украшали большую комнату. Некоторые виды оборудования Василию были не знакомы, и явно стоили не одну тысячу долларов. Солнечный свет, разрезанный жалюзями на полосы, падал на велотренажер, беговую дорожку, гребной тренажер, макивару, набор штанг и гантелей, другие причиндалы, о способах применения которых гость мог только догадываться. У одной из стен примостилась гимнастическая стенка, посреди зала причудливым фаллосом торчит боксерская груша на амортизаторе. – Дверь налево – учебная комната, – Гордон продолжил экскурсию. – Прямо – переход ко мне. А здесь будешь жить ты, – и хозяин отворил неприметную дверцу в углу.

– Жить? – челюсть Василия со стуком упала на грудь.

– Да, целую неделю. До Поиска. Иначе ничего не выйдет у меня с тобой. Буду тебя учить, со страшной силой. С этой минуты разговариваем только на Вестроне. Из дома – ни шагу.

– Но как? Мне никто не говорил? – возмутился Василий.

– На Вестроне, я сказал, – нахмурился Гордон. – Конечно, никто не говорил. Я говорю, и этого достаточно. Для начала проверим твою физическую готовность. Ты принес спортивную форму? – Василий захихикал, больно уж смешно звучали на Вестроне слова «одежда для движения», и пошел одеваться.

Спустя десять минут переодетый Василий вышел в спортзал, в центре которого на некоем подобии татами приплясывал в нетерпении Гордон. Мускулы перекатывались по скульптурно красивым голеням и предплечьям, ни капли жира на стройном теле, широкие плечи. Бог – не человек. Василию оставалось только удивиться:

– Неужто, правду сказал мистер Дьюри, что тебе сорок лет?

– Нет, он соврал, – жизнерадостно отозвался Гордон. – Мне девяносто. И девяностолетний дедушка сейчас будет тебя лупить, за то, что ты снова говоришь по-английски.

– Понял-понял, – поспешно закивал Василий.

– Вот и хорошо. Начнем с драки на кулаках.

В рукопашной схватке Василий был изрядно бит. И это обладатель черного пояса, второго дана! Чемпион Ростовской области по ката! Гордон жалил словно змея, атаковал, нарушая все каноны рукопашного боя. Раскрывался, но исчезал, словно призрак, когда Василий переходил в наступление. Вот он, бей – не хочу, а ударишь – и нет никого. Почти все удары Василия прошли мимо, Гордону пришлось блокировать лишь раз или два. Зато сам Василий пару раз весьма чувствительно получил по колену, ударь Гордон в полную силу – охромел бы, точно. Один раз, больно и обидно, досталось по лицу, и под конец боя, достаточно сильно, в поддых. Воздух затвердел, стал шершав, отказался лезть в горло. Василий заставил себя выдохнуть, присел на четвереньки. Хрипло задышал, приходя в себя. Рядом беззлобно улыбался Гордон:

– Неплохо дерешься, парень. Пару раз почти достал меня. – «Издевается» – решил Василий, и поднял голову. Но нет, Гордон хоть и улыбался, но был серьезен. Голубые глаза смотрели строго и оценивающе. – А теперь – с оружием. Меч тебе знаком?

И вот в руке засела почти метровая заноза учебного меча. Лезвие его сделано таким образом, что ранить или убить им невозможно, каждое касание тела оставляет багровый светящийся отпечаток. Хорошо видно, кто, и куда попал, и кому что отрубили бы в реальном бою. «Щас я ему покажу» – подумал Василий, накручивая мечом восьмерки.

Но с мечом вышло не лучше, чем без него. Василий атаковал заученно, красиво и стремительно, но, к великому удивлению, промахнулся. Как это случилось, он не понял, да и понимать было особо некогда, надо было уходить от ударов Гордона. После пяти минут боя руки Василия оказались исчерканы багровыми полосами, одна такая полоса пересекала грудь, и болело ухо, задетое скользящим ударом. Не увернись Василий в последний момент, точно получил бы в лоб.

Потом был бой на ножах, на палках, на боевых топорах. Здесь Василий выглядел еще хуже. Под конец Гордон заставил его стрелять из арбалета и из лука. Стрелы с противным щелканьем отскакивали от стены по сторонам от круглой мишени, и очень немногие в нее попали.

– Да, учить тебя и учить, – философски заметил Гордон, с молодецким уханьем выдирая особо упрямую стрелу из мишени.

– Хватит ли недели? – уныло спросил Василий. – И зачем все это? Мы же Искатели, а не убийцы.

– Недели должно хватить. Будешь знать, с какого конца за меч и за лук браться. А по поводу убийц, – Гордон помолчал. – В мирах Вымысла, чаще, чем в нашем, приходится убивать, чтобы не быть убитым. В этом весь фокус. От того, как метко ты стреляешь или как быстро машешь мечом, зависит не только твоя карьера, а и твоя жизнь. Эти миры не совсем реальны, но убивают там по настоящему, – с удивлением заметил Василий в глазах Гордона отзвуки давних и весьма болезненных событий. – И я не хочу привезти из Поиска твой труп. Мистера Дьюри это не порадует, – боль ушла из глаз Гордона, он вновь стал самим собой, холодным и насмешливым суперменом. – А теперь мыться. Через полчаса жду тебя в учебной комнате.

После завтрака Василий расслабился, настроился на благодушный лад. Но как оказалось, зря. Гордон сразу же начал гонять его по грамматике Вестрона, залез было и в Синдарин[2], но быстро отстал, увидев, что Василий здесь совсем не тянет. После языка пошли вопросы по истории, географии, персоналиям мира, который некогда, начав со сказки об одном чаелюбивом хоббите, создал некий профессор Оксфорда. После него, после известного теперь всему миру Джона Р. Р. Толкиена, мир этот усложняли и дописывали многие. Эпигоны, иначе не назовешь. Их трудами создались десятки более или менее известных дочерних миров. Изначальный мир Кольца Власти разветвился, оброс вариантами, столь причудливыми, что угадать за многоцветьем первоначальные идеи Профессора порой стало вообще невозможно. Знаниями Василия Гордон остался весьма недоволен. «Как же, это, не знать ничего о кошках королевы Берутиэль! Бардак!» – восклицал он патетически, вознося руки к потолку.

И началась учеба. Эти шесть дней Василий запомнил очень плохо. Они слились для него в один, в очень тяжелый, быстро пролетевший день.

Раннее утро. Гордон, по виду типичный сибарит и бабник, которому спать и спать, будит Василия пинком, бодро и фальшиво при этом насвистывая. Пробежка вокруг дома, по саду, где первые птицы еще только начинают возносить гимн восходящему светилу, а капельки росы испуганно дрожат при виде двух пробегающих мужчин. Василий с завыванием зевает на бегу, и капельки спрыгивают со своих насестов, вниз, подальше от столь страшных звуков. Зарядка: медленные, плавные движения, насколько понял Василий, некая смесь Тайцзи-цюань и йоги. Тело разогревается, кровь приливает к скукожившимся за ночь мышцам и внутренним органам, изгоняя сонливость. Завтрак; простота и питательность: соя, творог, молоко, овсянка, сыр, никакого мяса. После завтрака – теоретические занятия. Голова Василия пухнет от имен нуменорских и гондорских правителей, их жен, племянниц, друзей племянниц и племянниц друзей. Всякие Вардакилы, Ар-Гимилзоры, Ар-Паразоны и прочие Эрендилы теснились в голове, периодически переругиваясь и перепутываясь. Кроме того, еще была история рода Йорла, Восточных Эльфов, легенды и сказки мира Илуватара, от «Валарквэнта» до «Сказания о прыщавом лодочнике Саксе». И самое ужасное – это хоббитские генеалогии, величиной и развесистостью превосходящие любое известное науке древо. В первый же день Василий спросил Гордона, почему тот не пользуется в обучении гипноиндуктором. Искатель ответил:

– Хороший вопрос. Гипноиндуктор – ненормальный метод обучения. Можно, конечно, впихнуть в тебя кучу знаний, все языки, обычаи и прочее. Но, едва ты попадешь в тот мир, то неестественность полученных знаний сразу станет видна. Любой завалящий чародей, не говоря уже об эльфах, увидит, что на твою голову наложено заклинание. Этим ты привлечешь внимание большее, чем, если явишься в Минас-Тирит на танке.

После теории – утренняя тренировка. Тренажеры. Мышцы болят, пот струится по лицу, по спине. Но безжалостный Гордон гонит дальше, на новый снаряд, на другую группу мышц. И так до обеда. Душ, обед – почти полная копия завтрака, лишь с добавлением мясного или рыбного супа. После обеда час, блаженный час отдыха. В час этот Василий обычно спал, и казался он ему краткой минутой.

Вторая тренировка посвящена боевой подготовке, с оружием и без. Многому научить за шесть дней невозможно, но основы Василий успел освоить. Он изучил умение биться секирой и копьем, стрельбы из лука и арбалета. Усовершенствовал владение мечом и собственным телом. К ужину уставал так, что казалось, что остается только упасть без сил. Но после ужина – вечерние занятия. Здесь, с помощью новомодной компьютерной разработки «Ситуация», Гордон учил его, как выходить из самых разнообразных, порой невообразимых, ситуаций. В десять вечера – отбой. Василий едва добирался до кровати, и проваливался во тьму без сновидений, чтобы утром начать все сначала.

Глава 4.

На седьмой день подготовки Василий проснулся сам. Полежал некоторое время в блаженной полудреме: как же, никто не будит, не орет над ухом, не гонит на зарядку. Сладкую истому нарушила так некстати пришедшая мысль: «Мы же сегодня уходим в Поиск!».

Он рывком сел на койке, одеяло с шуршанием полетело в сторону. В доме – тишина, на часах – восемь утра. С возрастающей тревогой оделся, вышел в зал. Тихо и тут, лишь из апартаментов Гордона доносится могучий храп. Василий злорадно улыбнулся, предвкушая месть. Крадучись, отправился к источнику громогласного храпения. Дверь открылась без скрипа, Василий переступил порог, да так и замер с открытым ртом: на аккуратно застеленной кровати никого не оказалось! Не успел прийти в себя от потрясения, как над ухом раздался дикий вопль. Так, наверное, кричат самцы бабуинов в брачный период. В испуге Василий ринулся вперед, одновременно попытавшись ударить ногой назад. Получилось довольно плохо, и то, и другое. Он лишь потерял равновесие, нелепо замахал руками, пытаясь удержаться на ногах. Привел Василия в себя раскатистый хохот, что заглушил даже продолжавший сотрясать стены храп. Гордон стоял в дверях, держась за косяк, и безудержно смеялся.

Отсмеявшись, Гордон выключил небольшой магнитофон, стоявший на тумбочке в углу, и храп стих:

– Одевайся, вояка, завтрак ждет, – и Василий, опустив голову, отправился в душ.

После завтрака почти час ушел на экипировку. Под бдительным оком Гордона Василию пришлось переодеться. Вместо обычной одежды он получил белье грубой ткани, штаны, куртку с капюшоном, при виде которых любой модельер рухнул бы в обморок, пояс из настоящей кожи, и кожаные же сапоги. На пояс полагалось повесить нож, небольшую флягу, на плечо – лук и тулу со стрелами. Кроме того, обоим Искателям досталось по мешку. Укладывал их Гордон в одиночку, и Василий мог только догадываться, что там. Одно сразу стало ясно – мешки большие и тяжелые. Гордон оделся похожим на Василия образом, лишь сапоги ему достались поновее. Старший Искатель взвалил мешок на плечо, и обратился к напарнику:

– Вводная. Мы с тобой охотники из Королевства Лучников. Тебя зовут Оратр, меня – Фрелан. Идем к нашему дяде Ондулу, купцу, что проживает в славном городе Минас-Тирите. Год, в который мы попадем – тысяча шестьсот девяностый по летоисчислению Хоббитании. Помнишь, кто тогда где правил? Хорошо. В мир Толкиена я всегда вхожу примерно в этот период. Время спокойное, войн особых нет. Ондул – мой человек, у него сделаем остановку. Место же, куда выпадем после перехода – безлюдные пустоши на Андуине, ниже Гиблых болот. Оттуда до города дня два пути. Все ясно? Тогда – вперед.

Они спустились по лестнице на первый этаж. Гордон отпер кодовый замок на небольшой двери, которую Василий ранее никогда не видел открытой. Пахнуло холодом, за дверью обнаружилась еще одна лестница.

Вход в подвал перекрывала еще одна дверь, огромная, массивная. Со страшным скрежетом Гордон открыл ее обычным ключом. Скрип петель резанул по ушам.

Комната, спрятанная столь тщательно, ничем не поражала. Обыкновенный подвал, правда, чистый и сухой. Голые стены, никаких окон. Почти пусто, лишь у дальней стены на высоком пюпитре книга. Пока Василий осматривался, скрежет и грохот еще раз сотрясли дом – Гордон запер дверь. В наступившей тьме слышны были лишь ругательства Гордона по поводу всяких недотеп, которых надо таскать с собой. Щелкнула зажигалка, затем тьму разогнал, насколько мог, свет небольшой свечки. Гордон поставил ее на пол. Свеча выхватила из тьмы пюпитр, книгу на нем. Гордон подошел к книге, зашуршал страницами.

– Так, так. Вот оно. Страница пятьсот сорок перевода на английский вашего писателя Перумова, «Черное копье». Издательство «Купцов и К», 2017 год, – повернувшись к Василию, добавил. – Встань прямо за мной.

Гордон встал прямо напротив пюпитра, раскинул руки. И застыл, но даже со спины было видно, как сильно он напряжен. Словно чудовищная судорога свела мышцы, превратив их в камень.

Словно ветерок промчался по подземелью. Пламя заколебалось, уродливые тени запрыгали по стенам, слегка шевельнулись страницы. Под следующим порывом неизвестно откуда берущегося ветра пламя погасло совсем. Но тьма не наступила, нет! Засветилась книга. Мягкий розовый свет исходил от трепещущих, словно крылья мотылька, страниц. Казалось, что только невидимые путы не дают диковинной бабочке сорваться с пюпитра. Свет становился все ярче и ярче, и вскоре Василий был вынужден закрыть глаза. Почти сразу хлестнул плетью резкий крик Гордона:

– За мной, быстрее!

Василий распахнул глаза, и раскинул руки, пытаясь за что-либо ухватиться. Комнаты вокруг не было! Искателей окружала сфера со стенками из розового сияния, в центре которой, ни на что ни опираясь, висел пюпитр вместе с книгой. За книгой сфера плавно сужалась в коридор все с такими же розовыми стенками. Там стоял Гордон и манил Василия за собой. Василий преодолел робость, все же непривычно идти по пустоте, и, обогнув книгу, двинулся за провожатым. Они шли, и в то же время словно летели со страшной скоростью внутри розовой кишки. Вскоре Василий потерял счет времени, ему казалось, что они вечно бредут, и будут брести по бесконечному коридору. Ход ветвился, от него отходили отнорки, узкие и широкие. Но Гордон уверенно шел вперед, и Василий почувствовал себя куском сандвича, путешествующим внутри пищевода. «Когда же выход?» – уныло размышлял он. – «Или его лучше назвать задницей?». Но Гордон прервал многомудрые размышления напарника, крикнув:

– Глаза закрой!

Василий закрыл, и тут же ощутил, что падает. Бестолково замахал руками, и тут же в ноги ударило с такой силой, что невольно присел. С опаской распахнул один глаз, затем второй.

Вокруг царила темная ночь. Звезды, чужие, и крупные, словно драгоценные камни, весьма приветливо блестели на черном бархате неба. Легкий ветерок овевал разгоряченное лицо, а вокруг шелестели кусты. По левую руку, под высоким берегом, несла воды огромная река, широкая, словно небольшое море. Жидкость матово отблескивала под звездами, и казалось, что река не движется, застыла, скованная невиданным морозом.

– Мы на месте, – сказал Гордон, и зубы его блеснули во мраке. – Андуин. – Искатель повел рукой, словно гид перед туристами.

Василий вдохнул и закашлялся, так силен оказался запах листвы и трав, терпкий, странный запах чужого мира. Огромное нечто, закрывая звезды, пролетело над людьми. Тишину огласил резкий крик.

– Пора спать, – Гордон не тратя время на разглядывание, стащил мешок с плеч и развязал его. – Огонь разводить не будем. В твоем мешке сверху должен быть плащ, он же – и одеяло для сна. Ночи здесь не очень холодные, особенно летом. А завтра с утречка на плот попросимся. Гонят сейчас дерево из королевства Беорнингов. Много леса нужно Минас-Тириту, столице мира, – Гордон зевнул, и принялся разворачивать плащ.

Разбудил Василия птичий гам, что забушевал на берегу вместе с первыми лучами солнца. Морщась от оглушительных визгливых криков, свои павлины есть даже в сказке, Василий размотал одеяло, встал. Гордон уже проснулся и с сомнением пробовал тетиву лука – не отсырела ли. Заметив пробуждение Василия, он поднял голову:

– Ну что, ты охотится пойдешь? Или я?

– Иди ты, – ответил Василий. – Сам знаешь, что я за стрелок. Уж лучше хворосту наберу.

Вскоре запылал костер. Зажечь его без средств двадцать первого века Василий все же смог, хоть и вспотел изрядно. Вернулся Гордон, принес небольшую птицу. Ощипанную тушку насадили на вертел, который Гордон, пока Василий мучился с перьями, выстругал из дерева.

Добычу съели целиком. Мягкие косточки так и хрустели на зубах, сладкий мозг тек по гортани. Василию мясо показалось пресновато. Попробовал было возмутиться. Но Гордон резко оборвал его, сказав:

– Не нам, бедным охотникам, переборчивыми быть. Так что жуй, что дают, и не рыпайся. А то из роли выпадешь. Да, я тебе вчера не сказал, что мы в Минас-Тирит шкуры пушных зверей везем. В мешке погляди, Гордон потянулся, вытер жирные руки о траву. – А теперь – собираемся.

Примерно час сидели на берегу, дремали. Солнце поднималось на небо круглое, жаркое, золотое, как прожаренный блин. Пришлось снять куртки и рубахи. Плот показался в тот момент, когда Василий окончательно сомлел, почти заснул.

Гордон вскочил, заулюлюкал, замахал руками. Его заметили, от огромной связки плотов отделилась лодочка, помчалась к берегу. В плоту целые деревья, старые, длинные, как драконы. За первым плотом – второй, и так – целый десяток. Повязаны в два ряда, нижний наполовину в воде, зато на верхнем сухо. На плоте шалаши, по бокам огромные весла – рулевые.

В лодчонке два мужика – крепкие, угрюмые. Настоящие плотогоны. Старший спросил угрюмо:

– Что вам? Подвезти, что ль?

– Ага, – кивнул Гордон.

– И кто вы такие будете? – почесывая лапищей широченную грудь, поинтересовался второй плотогон, помладше.

– Из северного Чернолесья мы.

– Да, ясно, – на лицах плотогонов, не отягченных особым интеллектом, проступило удивление. – А чего же вы тут на берегу кукуете?

– Все просто. Родственники у нас тут. В Кэленхаде, деревня такая на западе. Прежний плот нас тут высадил. Неделю мы у свояков жили, все пиво выпили. А теперь в Минас-Тирит надо.

– Да? – недоверчиво нахмурился старший, а младший вновь заскреб грудь. – А чем докажете, что не подсылы вы истерлингские?

– Вот тебе чернолесский соболь. Узнаешь? – Гордон ловко выудил из мешка лоснящуюся шкурку. – Или тебе последние новости от их королевского величества, Брока Бардинга рассказать? О том, с кем его жена теперь спит? Так мы люди простые, откуда нам знать, при дворе редко бываем. Все больше в лесу, – мужики загоготали.

– Чего там, запрыгивайте. Подвезем, – и Гордон первым полез в лодку.

Делать на плоту решительно ничего. Лишь лежать или сидеть, и смотреть, как мимо проплывают берега, покрытые кустарником, кое-где – негустым лесом. Пару раз встретились деревушки. Непоседливая детвора подбегала к берегу и швырялась глиной, пытаясь докинуть до плотов. Мальцы орали и строили рожи. Плотовщики привычно ругались «Морготовым отродьем», и грозили пудовыми кулаками, но лениво, больше по привычке. Василий дремал, а Гордон, не уставая, рассказывал истории про короля Брока и его жену. Плотогоны ржали, словно кони, хватались за животы, кисли от смеха, время от времени по одному отползали к краю плота – освежиться. Солнце не жалело жара, если бы не облака, было бы совсем плохо. Жара спала только под вечер, когда даже Гордон утомился и замолчал. Пристали к берегу, развели костер. Уха получилась наваристая и сытная. Василий наелся так, что ходить получалось с трудом. Опять забрались на плот и плыли, на этот раз между звезд, что и вверху – на небе, и внизу – в воде. Река широка и глубока, да и прямая здесь, посему не боятся плотовщики плыть даже ночью.

– Завтра будем в столице, – громко зевая, заявил глава плотовщиков, и вскоре могучий храп огласил реку. Спали все, кроме двух дежурных.

Глава 5.

Не первый раз приезжал Гордон в Минас-Тирит, но прекрасный город потрясал его снова и снова. Кряжи Миндоллуина, подобно огромной серой туче с белой оторочкой наверху, уже давно виднелись далеко за правым берегом. И вот один из отрогов резко приблизился к реке, и на нем, словно на руке великана, расположился видимый издалека город. Семь стен по-прежнему окружали Минас-Тирит, как и в годы Войны Кольца. Но уже более трехсот лет враг не подступал к крепости, и город разросся, распух, перелился огромным телом через стены. Дома тянулись до самого Раммас-Экор[3], дома, склады, дворцы. Все бурлило народом, сверкало на солнце, дышало жизнью.

Гордон потряс головой, отгоняя морок. Он приехал сюда работать, а не красотами любоваться. Посмотрел на Василия. Тот стоял, открывши рот, глаза выпучил, словно рак, и только дышал шумно, равномерно.

– Да, ничего городишко, – наклонившись к уху Василия, прошептал Гордон. – Но по сравнению с Чикаго, такая дыра, – русский дернулся, словно получил оплеуху. А взгляд его на Гордона был полон такой укоризны, словно тот только что пинком сбросил с лестницы калеку.

Высадили их у самой городской черты, Пожали напоследок мозолистые лапы плотогонов, и плоты поплыли ниже по реке, к Харлондской гавани. А путь «охотников» теперь лежал в город.

Архитектура строений даже на нижних ярусах поражала разнообразием и тонкой, слегка непонятной, красотой. Народу на улицах, словно на Бродвее вечером. Гордон попал, словно в дом родной. Насколько позволяла личина обитателя окраины населенного мира, он заигрывал с девушками, отпускал соленые шуточки над особо спесивыми на вид горожанами, и сам же над шутками этими громче всех и смеялся. Василий шел за ним молча, рот на замке, лишь глаза жадно лупают по сторонам, впитывая красоту великого города. Да, есть на что посмотреть: парки, дома-дворцы, фонтаны, роскошные одежды встречных…

Один раз их остановила стража. Гордон мгновенно сделал простецкую рожу. Получилось весьма правдоподобно. Если бы Василий сам не видел Гордона пять минут назад, то ни за что бы не поверил, что этот идиотик с блаженной улыбочкой на невинном лице способен досчитать даже до десяти, не ошибившись восемнадцать раз.

– Кто таковы? – сурово поинтересовался десятник в блестящем доспехе. Позади десятника сгрудились воины, равнодушно разглядывая варваров с далекого севера.

– Мы, эта, из Чернолесья мы, – громко сопя и утирая нос, ответил Гордон.

– Да ну? – усомнился десятский. Чем-то не нравились ему эти охотники, особенно тот, что выглядит как полный кретин.

– Истинную правду говорю, господин, – затараторил тем временем Гордон, не давая вояке опомнится. – К дяде приехали, к нашему. Я, да братец мой, Оратр, – последовал мах рукой в сторону Василия. – А наш дядя, Ондул, он торговый человек. Нам к нему на улицу Канатчиков идти, в Третий Ярус, тут уже недалеко.

– Что-то вы, братья, не больно похожи?

– Как же непохожи? Одно лицо, – захихикал Гордон (Ой, Фрелон). – Так мы двоюродные братаны, не родные.

– Ясно. Как себя в городе вести, знаете? – десятский сменил гнев на милость. – Не напиваться, покой граждан не нарушать. За приставание к женщине – неделя тюрьмы, – для убедительности десятник поднял внушительный кулак, обтянутый латной перчаткой.

– Все знаем, господин, – кланяясь и отходя, забормотал Гордон. – И ты кланяйся, остолоп! – удар по затылку заставил Василия согнуться в поклоне.

Далее шли без приключений. Дом купца Ондула оказался всего через две улицы. Гордон не стал ломиться в главный вход. На стук в боковую калитку отозвались быстро. Привратник, уголовного вида детина, заросший черной бородой под самые глаза, выглядел весьма неприветливо. Но стоило Гордону бросить несколько слов на плавном, шелестящем языке, в котором Василий с удивлением узнал Синдарин, как их пропустили.

Встречать их вышел сам хозяин, «дядя» путешественников. Мускулистый и крепкий, хотя и в возрасте, взгляд острый и пронзительный. Они долго обнимались с Гордоном, затем Ондул холодно кивнул Василию и гостеприимно, совсем по-русски, махнул рукой:

– Омойтесь, гости дорогие, да и за стол сядем.

– Тут у них, конечно, не джакузи с массажем, но тоже ничего, – обнадеживающе заявил Гордон, расставаясь с амуницией в отведенной им комнате.

– Да уж, – уныло протянул Василий в ответ, представляя себе ужасы местных приспособлений для омывания бренного тела.

Однако, он был приятно поражен, когда вслед за Гордоном добрался до купальни. К услугам путешественников оказались две огромные лохани, наполненные горячей водой, рядом вода в бадьях поменьше – для споласкивания. На специальных полочках мыло, мочалки, и незнакомые, но явно ароматические снадобья.

Через час, вымытые, одетые в чистую одежду и благоухающие, словно лавка цветочника, они уже сидели за столом в компании хозяина. Особым изобилием стол не блистал. Но как объяснил Гордон, в Гондоре не принято много есть, это считается признаком варварства. Так что на расшитой причудливым орнаментом скатерти разместились вазы с фруктами, рыба копченая, рыба жаренная, мясо неизвестно кого в неизвестно каком соусе, хлеб, и конечно вино, знаменитое вино из южного Гондора.

Несмотря на небольшой объем угощения, Василий насытился удивительно быстро. Сила потоком ворвалась в тело, заставляя каждую клеточку трепетать от избытка энергии. При этом не ощущались ни тяжесть в желудке, ни сонливость – привычные спутники плотного обеда.

Несмотря на это, после обеда Гордон отправился спать, сказав Василию:

– Вечером мы отсюда убудем. А ночью спать, я думаю, вообще не придется.

Так что пришлось Василию проваляться несколько часов на узкой и жесткой лежанке, выслушивая громогласный храп с присвистом, подобный сипению разъяренного грифона.

А вечером, после столь же необильного, но сытного ужина, состоялся «боевой совет», как назвал его Гордон. Собрались на совет, судя по огромному столу и обилию бумаг на нем, в кабинете хозяина.

Гордон с видом открывателя, по меньшей мере, закона Ньютона, бухнул на стол две здоровенные книги в малиновом переплете, да с такой силой, что из книг вылетела вся пыль, что копилась там, видимо, со времен Моргота. Столб пыли достиг Василия, и на него напал безудержный чих. Когда Василий сумел прочихаться, утер слезы и прочие сопли, то Гордон уже вовсю шелестел страницами, время от времени уворачиваясь от особо вредных пылевых облачков, что так и норовили влезть в нос.

– Вот тут оно все и рассказано, про Сильмариллы, – глянув на Василия и убедившись в его слухоспособности, сказал Гордон. – Можешь ли ты, Василий, сказать мне, кто изготовил эти камни? – и тон, и выражение лица американца напомнили Василию одного преподавателя университета, страшного зануду, от которого студенты изрядно страдали. Пришлось отвечать:

– Кто-кто. Феанор, конечно.

– Истину глаголет отрок сей, – провозгласил Гордон, вознося перст к потолку с видом священника, уличившего послушника в воровстве, и вынудившего сознаться. Но самая зловредная пылинка выбрала именно этот момент, чтобы забраться в нос Гордону, и он громогласно чихнул, испортив все впечатление. – Апчхи! Точно, Феанор. Так, а потом камушки Феанора сыграли весьма важную роль в истории этого мира. Можем ли мы их украсть, например, до истории Берена и Лучиэнь? Нет, не можем. Да, Василий, не скажешь ли ты мне, где сейчас находятся Сильмариллы?

– Один вроде, в море, второй – в Ородруине, а третий…, – Василий задумался. – Его Эарендил увез на запад, в Валинор.

– Почти правильно, – сурово кивнул Гордон. – Но второй камень не в Ородруине, а в недрах земных. Какой момент тебе кажется удобным, чтобы добыть их?

– С небесным камнем не знаю, что и предложить, – Василий с сомнением поскреб макушку. – А другие два – прямо перед тем моментом, когда один попал в воду, а другой – в землю.

– Так-так, интересно, и что же это за момент?

– Отобрали Сильмариллы у Моргота в войне гнева. У Эонвэ, глашатая Манвэ, нам их не отобрать. А, постой-ка, ведь это сыновья Феанора, Маэдрос и Мэглор, выкрали их у Эонвэ! И уже от них камни попали в пучину морей и земные недра!

– Блестяще! – Гордон похлопал Василия по плечу. – Отправляемся немедленно. В Белерианд, в последние дни Войны Гнева.

Комната для отправки в доме Ондула оказалась почти такой же, как у Гордона, только стены – из бревен. Оказался у Ондула и запас книг, посвященных Средиземью, причем вполне земных авторов. Можно было отправиться в мир Перумова, самого Толкиена, Еськова, даже в «Черную книгу Арды». Но Гордон возложил на пюпитр, естественно, «Сильмариллион», что повествует о Войне Гнева. И вновь разверзлась перед Искателями розовая бездна, и вновь был бег по извилистым кишкам мироздания.

Когда они высадились, над миром стояла ночь. Но звезды здесь сверкали совсем иные, чем над Андуином. Ночь не была темной, горизонт на севере периодически разрывали огненные вспышки, словно там били и били в землю огромные молнии. Оттуда доносились глухие удары, земля вздрагивала.

– Добивают Морготовых прислужников, драконов там, барлогов, – ежась на довольно свежем ветру, сказал Гордон. – Я целился на Сильмариллы, так что камни где-то рядом, – Гордон потянул воздух носом, словно собака. – Ага, дымом тянет оттуда, значит лагерь Эонвэ в той стороне.

– Идем? – предложил Василий.

– Не торопись. Сначала одень то, что у тебя в мешке.

В мешке, к безмерному удивлению Василия, обнаружился прибор ночного видения, снабженный, кроме всего прочего, возможностью увеличения.

– Иди медленно, осторожно, – поучал Василия Гордон, сам одевая такой же прибор. – У эльфов слух и зрение тонкие. Сейчас война. Заметят – сначала истыкают стрелами, а потом доказывай, что ты не беглый орк.

Одели приборы. Мир сразу приблизился, стал крупнее, ярче. Но зато очертания предметов слегка смазались. Гордон шел первым, но Василий, как ни вслушивался, не мог услышать звука его шагов. Сам же Василий ломился сквозь лес, словно бык через тростники, по выражению Гордона. Все время подворачивались какие-то ветки, листья, под ногами что-то чавкало. Деревья так и норовили впиться в лицо длинными костлявыми руками. Василий взмок, устал, и только на одном упорстве шел за Гордоном, что бесшумно скользил среди теней, как привидение.

В тот миг, когда в ногу Василию впился особо колючий сук, и он уже собирался высказать все, что думает о суке в частности, и вообще обо всем походе, как Гордон цыкнул тихо, но так выразительно, что Василий стих и заглотал крик.

Впереди, за холмом, различимые сквозь ветви, сияли костры лагеря эльфов…

Глава 6.

Полночи просидели Искатели в кустах. Василий промок, замерз и проклял все на свете, и себя в частности, за то, что ввязался в эту затею. Ругался он про себя, ибо ругаться в полный голос, полноценно облегчая душу, ему не дал бы Гордон. Да и эльфы были недалеко, а познакомиться с тем, насколько остры и точны их стрелы, Василий не хотел. Развлекались Искатели тем, что Гордон демонстрировал Василию содержимое мешка:

– Так, – говорил американец, доставая легкий водолазный костюм с ластами, баллоном и всем необходимым. – Знаешь, что это?

– Знаю, – оторопел Василий.

– Не разевай рот, а то ворона влетит, – мерзко захихикал Гордон. – А догадываешься, зачем он тебе?

– Нет, не догадываюсь, – и рот Василия распахнулся еще шире. Теперь в него вместилась бы не только ворона, но и средних размеров орел.

– Дело вот в чем. Сегодняшней ночью, или следующей, но скорее сегодня, на лагерь Эонвэ, где сейчас два Сильмарилла, нападут сыновья Феанора, Маэглор и Маэдрос. Нападут, выполняя клятву, данную ими еще вместе с отцом на Заокраинном Западе.

– Это я знаю. Камни они захватят, а Эонвэ велит отпустить похитителей.

– Правильно, – кивнул Гордон, упрятывая костюм обратно в мешок. – Каждый из братьев возьмет по камню, и Маэдрос с Маэглором разойдутся в разные стороны. Но Сильмариллы будут жечь руки сыновьям Феанора, и они, сойдя с ума, выбросят камни. Старший брат – Маэдрос, в недра земные, а Маэглор – в пучину моря. Так что нам вскоре придется разделиться. Ты, вместе с этим чудом враждебной техники, – Гордон похлопал по мешку, по тому месту, где топорщились баллоны акваланга. – Пойдешь за Маэглором. И будешь следовать за ним до тех пор, пока он не избавится от камня. Остальное – дело твоего умения плавать под водой. Дабы хранить камень, я захватил вот это, – на свет звезд появился контейнер светлого металла с хитрым запором. – Титановый сплав, прочен и легок. И также, что важно, непроницаем для всех видов излучений. Кто знает, отчего эти камушки светятся? Лучше не рисковать, – руки Василия коснулись холодной поверхности, он отметил тяжесть контейнера, и сам убрал его в мешок. – А я пойду за старшим из братьев. Мне придется перехватывать камень на пути к огненной бездне. Встретимся здесь, на этом холме. Воинство Эонвэ уйдет через день после нападения сыновей Феанора, и тут станет тихо. Наша погоня займет не меньше двух суток. Ты как, ориентироваться на местности обучен?

– Конечно, обучен, и даже без компаса, – не без гордости сказал Василий. Но Гордону на гордость Василия, похоже, было наплевать.

– Теперь ждем, – сказал он, и устроился поудобнее, глядя в сторону костров.

Полночи пролежали в молчании. Звезды заметно сдвинулись, перекатившись по черному дну огромной небесной чаши. Тишина не нарушалась ничем, не считая редких птичьих и звериных воплей. Северный горизонт продолжал полыхать, зарницы вставали огромные, разноцветные, и судорожно вздрагивала земля под шагами невидимых гигантов. Василия все сильнее и сильнее тянуло в сон, и дабы не заснуть, он пристал к Гордону с вопросами:

– Слушай, а ты давно в Искателях?

– Давно, лет двадцать, – неохотно ответил Гордон.

– И где побывал? – не отставал Василий.

– Много где. В мирах Толкиена, его эпигонов, потом – Спрэг де Кампа, Симмонса, Лейбера, леди Урсулы, Муркока, всех уж не упомнишь.

– И тебя не удивляет, что все, о чем пишут в книгах, оказывается столь реальным?

– Уже нет. Раньше, конечно, сильно поражался, а сейчас привык. Искатели шастают по написанным мирам, как иные по своему саду, а очкастые умники до сих пор спорят, как это возможно. Есть две главные версии. Первая не совсем научна. В ней говориться о том, что Творец, писатель, создавая книгу, вызывает из небытия новый мир одной силой мысли. Сам того, не ведая, выступает в роли бога. Но тогда возникает вопрос, а кто написал наш мир? Такой скучный и противный? Нашел бы я его, автора этого, и голову ему оторвал, – в голосе Гордона прорезались светлые, мечтательные нотки. – Другой вопрос, как происходит само создание мира? Как человек способен ворочать чудовищными массами энергии, сам того не сознавая? Сомнительно.

– Да уж, сомнительно, – кивнул Василий.

– Поэтому мне больше по душе вторая версия, – Гордон зевнул, потянулся так, что хрустнули суставы. – В ней говорится о том, что автор каким-то образом, опять непонятным, считывает информацию о уже существующем мире, и излагает ее на бумаге. А поскольку миров бесчисленное множество, и фантазия авторов все же ограничена, то и вариантов книг может быть сколько угодно. Один мир может отличаться от другого незначительно, как книги о Средиземье разных авторов.

– Эта гипотеза более стройна. Особенно на фоне предположений о Едином Информационном Поле вселенной и дендровидной структуре мироздания.

– Вот и я о том же, – задумчиво кивнул Гордон, и поскреб макушку. – Но разницы для практики никакой. И в том и другом случае все описанное в книгах фентэзи становится реальным, настолько реальным, что на нем можно делать деньги. А существовавшие ранее только в воображении орки или эльфы могут преспокойненько всадить в тебя десяток вполне настоящих стрел, а сказочный дракон – тобой пообедать.

– Да, невеселая картина, – улыбнулся Василий. – А как ты открываешь этот розовый коридор? Как это делают Искатели? Смогу ли я этому научиться?

– Сможешь, раз прошел тесты мистера Дьюри. А как это делается, – на лице Искателя отразилось сомнение, и он тяжко вздохнул. – Попробую объяснить. Книга – концентратор, через который легче всего открыть проход в реальность, ею описываемую. Открывается тоннель посредством совершенной концентрации сознания. Концентрации на двух вещах – на месте и на времени. Я отбрасываю все мысли, оставляя в сознании только два объекта – символ места, куда я хочу попасть, и символ времени, в которое мне надо. Когда, например, мы перебирались из моего дома к Андуину, я концентрировался на пейзаже его излучины, которую хорошо знаю, а по времени – на Последнем походе армий Гондора против орков.

– А как же мы уйдем отсюда, ведь у нас нет книги? – слегка встревожился Василий.

– Тише ты, а перебудишь всех эльфов на милю вокруг, да еще и майаров и валаров в придачу, – сурово зашипел Гордон. – Внутри мира можно перемещаться и без книги, если возвращаться точно туда же, откуда стартовал. Мы вернемся в подвал дома Ондула.

– А время?

– Время в данном случае будет абсолютно. То есть, сколько часов прошло здесь, пройдет и там. При таком переносе объект времени не нужен.

– А почему мы тогда сразу не высадились в том подвале, когда стартовали из Америки?

– Дело вот в чем, мой юный друг, – хорошо заметные даже во мраке ночи, игривые искорки забегали в глазах Гордона. – Надо было тебе мир сначала показать, да и город, а не сразу носом в пекло. Ты что, недоволен?

– Доволен, как же иначе, – вздохнул Василий.

Ночь близилась к завершению. Горизонт на востоке уже подернулся розоватой пеленой восхода, и в этот момент события понеслись со страшной скоростью. Со стороны лагеря донеслись крики и звон оружия.

– Вперед, – выдохнул Гордон, вскакивая. – Им не до нас! Подберемся поближе, – и трава зашелестела под его ногами.

Ветви хлестали по лицу, стряхивая при этом росу точно за шиворот, трава и кусты старались заплести ноги, но лагерь быстро приближался, и все отчетливее слышались звуки боя. Василий, вслед за напарником, влетел в негустой ельник, и замер. Отсюда хорошо просматривалась поляна, где происходило действо. Два эльфа, высокие, темноволосые, стоя спиной к спине, отражали удары, причем один из них держал меч в левой руке. Культей правой эльф прижимал к боку нестерпимо лучащийся шар. Второй такой шар изредка становился, виден, когда левая рука второго бойца выскальзывала из-за туловища. Василий протер глаза, пораженный размером Сильмариллов. Ночью он еще хотел спросить у Гордона, зачем тот взял столь крупные контейнеры для камней. Теперь вопросы отпали сами.

Хотя братья-эльфы держались отчаянно, и несколько трупов их сородичей уже украсили землю, Василий понял, долго похитителям не продержаться. Подбегали новые и новые воины, в руках их замелькали луки. Но тут среди эльфов прошло движение. Они расступились, и к похитителям вышел некто высокий, очень высокий. Плащ серого цвета облекал его плечи, а сила огненными смерчами клубилась в огромных глазах. Свет исходил от него, от того, кто в полтора раза превышал ростом любого из эльфийских воителей, и на поляне сразу стало светлее. Гордон отодвинулся в глубину ельника, утянул за собой засмотревшегося напарника.

– Кто это? – прошептал Василий, указывая на светящегося.

– Майар, Эонвэ, глашатай Манвэ, самого здесь главного. Забыл, что ли?

– Ух, ты! А он нас не заметит? Магией своей?

– Нет, не заметит. Мы – не дети этого мира, и посему неподвластны местным божествам. Они не в силах нас заметить, наказать или вознаградить. Нас для них просто нет. И это – одно из преимуществ Искателя перед аборигенами.

Эонвэ тем временем подошел очень близко к Маэглору и Маэдросу, ибо это, несомненно, были они, гордые сыновья неистового отца, не побоявшиеся пойти на безнадежный бой ради Сильмариллов. Лицо майара сделалось скорбным.

– Зачем вы явились сюда, безумцы? – мощный, нечеловеческий голос поплыл над поляной, и все стихло пред этим голосом. Замолчали птицы, начавшие было встречать утро, утих ветер, вечный забавник, замолчали эльфы. Успокоилось даже бурчание в животе Василия, что донимало его всю ночь. – Проклятие Нолдоров затмило вам разум.

– Нет, Эонвэ. Клятва привела нас сюда, а без камней мы уйдем отсюда только мертвыми, – ответил тот из братьев, у которого не хватало руки.

– Склонитесь к ногам валар, и простится вам безумная клятва ваша. Склонитесь, и милостивые Манвэ и Варда снимут с вас тяжесть клятвопреступления. А Сильмариллы, лучший труд вашего отца, упокоятся в Валиноре, там, где были созданы.

– Нет, не получится, ответил второй из братьев, и неприятная гримаса исказила его лицо. – Клялись мы именем Илуватара и призывали себе на голову Вековечную Тьму, если не выполним клятвы.

Эонвэ опустил голову. Даже сияние вокруг него, казалось, померкло, так омрачилось лицо могучего майара. Пауза тянулась долго, все затаили дыхание. Даже Гордон с Василием, непрошеные свидетели этой сцены. Наконец, поднял Эонвэ голову, но голос его на этот раз был глух и полон горечи:

– Пропустите их, – изумленно перешептываясь, эльфы открыли проход к лесу. – Нет у вас, Маэглор и Маэдрос, права на камни, скоро вы сами это поймете, – добавил Эонвэ братьям, прежде чем те скрылись в лесу. – Вы свободны.

Переглянувшись, братья прошли сквозь строй сородичей, и вступили в лес. Каждый нес по сверкающему камню. Сильмариллы разгоняли тьму, и освещали путь, и тенями скользнули вслед сыновьям Феанора двое Искателей.

Но недолго шли братья вместе. Сказал Маэдрос:

– Лишь два камня досталось нам, но и нас только двое. Судьба правдиво разделила наследие отца. Будет ли это в добро нам, не знаю. Пойду я на восток брат, туда тянет меня. Ты со мной?

– Нет, брат, – ответил Маэглор. – Зов моря навечно в моей душе. Я – на юг.

Братья разошлись. В пятидесяти метрах от места их разговора Гордон хлопнул Василия по плечу, и без слов показал на того из братьев, что двинулся в южном направлении.

Василий только вздохнул, и двинулся вслед за Маэглором, стараясь особенно не шуметь.

Глава 7.

Поначалу Василий шел за эльфом очень осторожно, на почтительном расстоянии. И все же тот наверняка заметил бы преследователя, если бы не был столь увлечен своими мыслями. Отойдя от места сражения километров на десять, по подсчетам Василия, Маэглор положил сверкающий огромный кристалл на подвернувшийся пень, встал на колени. Зашуршали ремни, завязки чехла, миру явилась лютня, и вскоре дивное, воистину дивное пенье огласило лес. Пел Маэглор на Квэнья, на древнем языке Звездного Народа. Василий плохо знал этот язык, да и песенная речь всегда сложнее обыденной. Но общий смысл пения Искателю удалось уловить: речь шла о Предначальной Эпохе, когда Нолдоры, Телери, и прочие племена эльфов жили в Валиноре, в мире и согласии. В те времена творил лучший из мастеров Перворожденных, неистовый Феанор. Такая страсть, такая тоска по потерянным дням мира, дням, когда эльфы не знали раздоров, предательства и войн, звучала в голосе певца, и так яростно плакали струны, что лес стих. Перестали шуметь деревья, склонили венчики, прислушиваясь, цветы, птицы не щебетали, и даже белки прервали цокающую беседу, застыв рыжими статуями на ветвях. Не зря называют Маэглора величайшим певцом Средиземья, мастером стихосложения и игры на лютне. Тихо сидел и Василий, мелодия, чудно перевиваясь с перекатами голоса, чистого и звонкого, словно у горных ручьев, создавала в мозгу причудливые картины. Вот тихое озеро под звездным небом, там пришли в мир первые эльфы. Вот Оромэ, валар-охотник, на могучем коне, с изумлением взирает на странных созданий Творца. Поход Перворожденных на запад, прекрасный Валинор. Вот и Феанор, чей дух горел столь яростно, что после смерти не осталось от эльфа даже бренного тела. В текучие трели вплелись дисгармоничные нотки. Василий услышал в них грохот шторма, удары молний и гул извержения. Зашаталась Земля, вспучились на ней уродливыми наростами вулканы, и познал мир ужас землетрясений. Василий увидел Мелькора, проклятие Средиземья, увидел силу его и хитрость, похищение Сильмариллов, раздоры среди эльфов, и исход Нолдоров. Увидел братоубийственное сражение в Лебяжьей Гавани, увидел восход солнца и луны. И вдруг оборвалась песня, жалобно взвизгнув, смолкли струны. Стоял Маэглор, опустив голову, и слезы текли по лицу его. А лес вокруг молчал, после такого пения любой звук казался кощунством. Молчали деревья, кусты, птицы и звери, отдавая дань почтения великому певцу, что одарил их песней.

А когда зашумел лес, зажил собственной жизнью, встал Маэглор, зачехлил лютню, и двинулся дальше. Василий последовал за ним. На ходу эльф бормотал что-то вполголоса, разговаривая сам с собой, смеялся и плакал. Видя, что рассудок объекта слежки замутнен, Василий рискнул подойти поближе. Теперь он шел всего в двадцати шагах за певцом.

На ночевку Маэглор остановился, только когда совсем стемнело. Да и то, похоже было, что остановился больше потому, что никуда не торопился. Усталым он не выглядел, да и тьма для эльфа не помеха, ночью он видит не хуже, чем днем. Но Василий был не против отдохнуть. Хоть слегка и сумасшедший, эльф перебирал ногами довольно сноровисто, и Искатель устал. Он устроился метрах в пятнадцати от сидящего на камне эльфа, с наслаждением вытянул гудящие ноги. Концентраты и надоевший уже апельсиновый сок показались райской пищей после изнурительного перехода. Но спать Василий не решился. Так и просидел всю ночь, глядя на эльфа, что в свою очередь, неподвижно пялился в костер. А рядом с высокой фигурой играл, серебрился собственным светом, словно спущенная на землю луна, огромный кристалл.

К полудню следующего дня они вышли к морю. Здесь задача Василия осложнилась. Скрытно следовать за эльфом, пусть даже и слегка свихнувшимся, по почти чистому пляжу шириной в двести метров, не представлялось возможным. Выход нашелся, правда, почти сразу. Василий переоделся в водолазный костюм, и, слегка морщась, зашел в прохладную воду. Следить за объектом таким образом оказалось гораздо проще. Тот не обращал на торчащую из волн дыхательную трубку никакого внимания, он просто не знал, что это такое. Маэглор часто останавливался, снимал с плеча лютню, и чудесные песни оглашали побережье. Волны стихали, дабы лучше слышать, замолкали даже неугомонные чайки, а Василий с трудом подавлял желание высунуться из воды и послушать. Но лук украшал плечо певца явно не для красоты, так что Искатель поостерегся. Сильмарилл жег эльфу руку, именно поэтому он останавливался и пел. Но не так сильно, как обожженная рука, болело у Маэглора сердце, и песни его становились все горше и горше. Гнев, ярость и боль звучали в них, глаза певца сверкали, а ветер, повинуясь струнам, в бешенстве бросался на берег. Наконец, эльф не выдержал. С яростно исказившимся лицом, схватил он Сильмарилл, и с криком: «Будь ты проклят!», зашвырнул равнодушно светящийся камень в море.

Кинул на удивление точно. Кристалл звезданул Василия по макушке, и если бы не вода, смягчившая удар, никто бы не поручился за целостность черепа Искателя. Но Василий не растерялся, ухватил камень. Тот жег руку даже под водой. Так что Искатель, не теряя времени, сунул его в контейнер, и, шевеля ластами, поплыл в обратном направлении.

Спустя два часа, ужасно замерзший, но довольный, вышел Василий на берег. Есть хотелось страшно, но для того, чтобы утолить голод, надо было еще найти мешок с продовольствием и вещами, который Василий, предаваясь мокрой стихии, спрятал в лесу. Поминая Моргота и его бабушку, Искатель принялся разыскивать припас. Прятал ведь в спешке, ориентиры запоминать времени почти не было. Битый час бродил по лесу, заподозрив уже, что какой-нибудь ушлый эльф или орк увел спрятанное. А ведь в мешке еще и одежда! А тащиться через лес в водолазном костюме – не самая приятная вещь на свете. Но видимо помог Моргот, вкупе с бабушкой, которым надоело слушать весьма разнообразные проклятия. Мешок нашелся просто, Василий наступил на него, и тут же закричал от радости. Все оказалось на месте.

Маэдрос шел медленно, очень медленно, и Гордон легко поспевал за ним. Припомнил историю камней, догнал эльфа, и пошел сбоку. Иначе Искатель рисковал просто не догнать сына Феанора, когда тот решиться броситься в огненную бездну. Так и шли – целый день, а когда стемнело, на Маэдроса напали орки. Видимо беглые, из тех, кого не добила армия Запада, при разгроме Ангбанда. Десяток темных фигур возникли неслышно, сгустившись из вечернего сумрака. Лес мгновенно наполнился воплями, грохотом и лязгом. И тут Гордону довелось увидеть, чего стоит меч в руке князя Нолдоров, пусть даже в левой руке. Словно искрящееся облако окружило высокую фигуру Маэдроса, с такой скоростью закрутился его меч. Наталкиваясь на это облако, орки отлетали в стороны, а темно-зеленая кровь брызгала на растения, тягучими каплями стекая по стволам и веткам.

В несколько секунд все было кончено. Пара уцелевших орков кинулась бежать, но одного достал метательный нож, а другой напоролся прямо на Гордона. Выпучились от удивления огромные буркалы, пепельная и так кожа просто побурела от страха, и Гордон ударом меча вбил в глотку порождения Моргота нарождающийся крик. Вбил, и исчез, скрылся в зарослях. Оповещать эльфа о своем наличии никак не хотелось. Удивление все же окрасило лик Маэдроса, когда догнал он убежавшего, и нашел его мертвым. В сомнении осмотрел воин лес. Гордон, обливаясь потом, старался выглядеть безобидной кочкой. Молился при этом всем богам, которых знал, костерил всех орков, на чем свет стоит, а особенно тех, что носятся по лесу сломя головы, так, что приличный Искатель не успевает убраться с их дороги. Но Маэдрос не стал обыскивать заросли, лишь задумчиво пнул труп, и отправился дальше.

Темная шаль вечера накрыла уже половину небосклона, а они все шли и шли. Налетавший с востока ветер приносил все усиливавшийся запах гари. Наконец, пахнуло теплом, и Гордон понял – трещина близко. Маэдрос же шел не поднимая головы, и только когда лес в испуге разбежался в стороны, а впереди открылся след гнева одного из Валар, поднял глаза. Громадная расселина, шириной метров в пятьдесят, и длиной не меньше километра, раздирала земную плоть. Изредка из трещины выметывались полотнища пламени, словно громадный зверь облизывался жарким багровым языком. И тогда качалась земля, и из недр доносился глухой рокот, полный муки и страдания. Маэдрос остановился, поднес Сильмарилл к лицу, долго смотрел. Пользуясь случаем, Гордон подкрался шагов на десять. А когда эльф со словами «Будь я проклят», опрометью ломанулся к трещине, в воздухе свистнул аркан. Петля охватила гибкий стан Маэдроса, его дернуло назад, камень упал на землю, и остался лежать, словно упавшая с небес слеза лунной богини. Маэдрос, яростно крикнув, разорвал веревку, меч оказался в его руке. Но Гордон не собирался состязаться в искусстве фехтования с одним из лучших бойцов Средиземья. Уйдя от первого удара, он просто прыснул в лицо эльфу нервно-паралитическим газом из заранее припасенного баллончика. Средство проверенное, газ действует на эльфов так же, как и на людей. Вот и Маэдрос вдохнул, и рухнул, как срубленная сосна.

Очнулся сын Феанора не скоро, и сразу ощутил себя так, как наверно ощущает себя тюк на лошадиной спине. Гордон тщательно связал эльфу руки и ноги, заткнул рот кляпом, и попросту повесил его через плечо, дабы идти не мешал. Подобранный Сильмарилл отягощал мешок, да и Маэдрос оказался тяжел, посему назад шел Искатель значительно медленнее. До назначенного места сбора добрался без особых приключений, если не считать за оное нападение орков. Отбиваться на этот раз пришлось Гордону, дорожный мешок и связанный Маэдрос полетели на землю. Искатель выхватил меч, и ринулся в бой, благо банда нападавших была невелика, всего пятеро. Проклятия орочьему роду на этот раз звучали вслух, но помогали они гораздо хуже, чем меч в руке. Одного орка Гордон сшиб сразу, в другого удалось метнуть нож, но с тремя оставшимися пришлось долго рубиться. Гордон уворачивался среди деревьев, стараясь особенно не удаляться от лежащего эльфа. Помогло то, что орки оказались утомлены более человека. Удары их постепенно начали слабеть, Гордону удалось достать сначала одного, второго сбил подсечкой, а третий, что отбросив щит и, заревев, ринулся прямо на человека, добить прямым ударом. Деловито дорезав раненых, Искатель продолжил путь.

Прибыл он к месту сбора гораздо позже, чем предполагал, так что Василий оказался уже на месте. Истинное удовольствие доставило Гордону выражение лица русского, когда тот завидел, что именно несет Гордон на плече. Но сказать Василию Гордон ничего не дал, рявкнул сердито:

– Собирайся, и уходим. Этого молодца понесешь ты, а я буду открывать проход.

Глава 8.

Подвал дома Ондула встретил тишиной и темнотой. Василий с разбегу запнулся о пол, и шарахнул головой висящего на плече Маэдроса о спину Гордона. Эльф не выдержал, глухо застонал, хотя до этого держался молодцом, даже удивления не показывал во время переноса. Гордон выругался, да так, что самый забулдыжный гном крякнул бы от уважения. Свеча возникла словно из ниоткуда, и пламя ее, подобно маленькому, но отважному светляку, заплясало во мраке. В дрожащем свете поднялись по лестнице, заскрипела открываемая дверь.

Встретили путешественников слуги. Ондул, как оказалось, укатил по делам, и ждали его только к послезавтрашнему вечеру. Но Гордон имел в доме большой авторитет, и под его зычным голосом слуги забегали, засуетились, не хуже, чем при хозяине. Эльф был передан на руки двум дюжим молодцам с наказом поместить отдельно, запереть крепко, кормить и поить, но рук не развязывать, и вообще, быть с узником поосторожнее. Слуги выпучили глаза, увидев, что эльф стал пленником в их доме, но возражать не решились.

Распорядившись насчет ужина, Искатели отправились мыться. В знакомой уже купальне встретил запах мыла и ароматических снадобий. С удовольствием избавились путешественники от грязной одежды, погрузили усталые тела в теплую благословенную жидкость для омовения. Василий вымылся быстро, а Гордон валялся в бадье битый час, начиная непристойно ругаться всякий раз, когда раздавался стук в дверь.

Наконец, и Гордон покинул место омовения. Мокрые волосы зачесаны назад, глаза довольно блестят на слегка осунувшемся лице. Василий знал, что и сам похудел. Марш-бросок за Сильмариллами, пара бессонных ночей, сражения и беготня утомят кого угодно, ну и вдобавок сгонят жир. Тем сытнее и роскошнее показалась Искателям трапеза, организованная расторопным управляющим. Поскольку хозяина не было, он выставил харч попроще, но, повинуясь покровительственному пинку Гордона, велел принести добавки. Столько, сколько съели два голодных путешественника в тот раз, наверняка хватило бы на пропитание всех слуг, включая конюхов, охранника и дворового пса, что носит весьма неблагозвучное для земного слуха имя Таркаран[4]. Темно-бордовая масть и имя напоминали Василию о родных российских тараканах, и он старался держаться от зверя подальше, хотя тот всеми возможными средствами демонстрировал дружелюбие.

После того, как гора мяса, рыбы, овощей, колбасы, устриц и прочей снеди исчезла в на диво вместительных животах Искателей, то дикое удивление и замешательство отразилось на кругленьком лице управляющего: что можно столько съесть, он и представить себе не мог! А гости, сыто икая, отправились на боковую.

– Да, хорошо поели, – сказал Гордон, держась за стенку. Брюхо, бесстыдно выпирая из-под рубахи, явно тянуло его вниз. – Помни, Василий, добрая еда для Искателя – это все. Без нее пропадешь, – голос Гордона звучал занудно и нравоучительно, словно у старого деда, что учит жизни внучат. – Но не во всех мирах есть такие места, где можно хорошо отдохнуть и выспаться, поэтому будь готов провести весь Поиск, питаясь только консервами и подножным кормом, – Гордон мощно икнул, слегка испортив впечатление от блестящей речи. До Василия докатилась волна пивного запаха. – А теперь спать, – и старший Искатель зевнул с таким завыванием, что ему позавидовали бы даже назгулы, будь они живы.

Спустя пятнадцать минут двухголосый храп сотряс стены дома почтенного купца Ондула, заставляя редких прохожих в изумлении спрашивать себя, что за редкое чудовище привез купец из дальних странствий?

Вечером, когда Искатели соизволили проснуться, состоялась еще одна трапеза. Есть хотелось уже меньше, но спать только больше, поэтому долго столоваться не стали. Кровати вновь приняли в объятия усталые тела, а управляющий вздыхал с облегчением, видя, что на этот раз на столе хоть что-то да осталось.

Утро взошло над Минас-Тиритом румяное, чистенькое, и дела не было ему до забот смертных. Приветствуя новый день, немузыкально заорали петухи, и под их вопли проснулись почти одновременно Гордон с Василием.

После завтрака Искатели отправились проведать пленника. Послушные воле Гордона, слуги заперли эльфа в подвале, оставили еды и питья, но руки все же развязали. И крупно ошиблись. Вошедший первым Гордон получил пинок в пах, от которого ни закрыться, ни увернуться не успел. Василию же удалось заблокировать нацеленный в голову удар кувшином, а позже – и перейти в контратаку. Хотя эльф пользовался только левой кистью, бойцом он оказался отменным. Некоторое время Василий и Маэдрос обменивались выпадами. Потом с пола встал Гордон, который до этого мог только мычать. Встал, и выругался так витиевато на Квэнье, что Василий не понял и трети сказанного. С совершенно белым, как мука, лицом, Гордон все же ринулся в атаку, а в руке его при этом оказался баллончик с газом, так хорошо знакомый Маэдросу. Эльф сразу отскочил к стене, выставив руки.

– Вот так бы давно! – потирая промежность, Гордон подошел к Василию, похлопал по плечу. – Молодец, отбился, – и уже на Квэнье, Маэдросу. – Будешь говорить? – тот лишь отрицательно покачал головой.

– А драться будешь еще? – отрицание повторилось. – И то хорошо. Помни, сын Феанора, ты не в своем мире, бежать тебе некуда. Здесь нет Белерианда, он давно сгинул, а власть над миром в основном принадлежит людям. Почти никто и не помнит о вас, Нолдорах, – Маэдрос стоял прямо, руки скрещены на груди, и ничего в гордой позе не выдавало, что он понимает, что ему говорят. Взгляд эльфа был направлен мимо Искателей, словно их и не было в комнате. И все равно чувствовалось, что он слушает, слушает со вниманием и со страхом – а вдруг эти чужаки говорят правду? – Ну, как хочешь, – продолжал Гордон. – Молчи. Кормить тебя будут, так что не бузи, – загрохотала запираемая дверь, скрывая эльфа, что все еще стоял у дальней стены.

– И что делать с этим противным Нолдором, что? – патетически вопрошал Гордон, шествуя по коридорам. Назад его не вернешь. Во всех текстах «Сильмариллиона» зафиксировано, что Маэдрос погиб сразу после Войны Гнева, кинувшись в огненную трещину вместе с камнем. Оставить здесь? Тоже не выход. Кому он тут нужен? Всю жизнь взаперти, всю бесконечную жизнь? Брр, мне это не нравится. Так поступить с благороднейшим из Нолдоров? Придется вести его на землю, домой. Поживет у меня. А там посмотрим. Наймем кого-нибудь из Творцов книгу написать, где Маэдросу место найдется.

– Кого наймем?

– Творца. Писателя, который за очень большие деньги создает или открывает, как больше нравится, миры на заказ. Множество людей на земле испытывают желание убежать от жестокой и скучной реальности, но немногие могут себе это позволить. Самые богатые платят Творцу, и тот открывает им дорогу в мир, который им нужен, написав о нем книгу. Книга эта вряд ли когда выйдет в свет. Но, кроме Творца, бегущему от жизни нужен еще Искатель, дабы довел до созданного мира. Поэтому Искателей называют еще Проводниками. Бизнес Творцов и Проводников малоизвестен, он считается, ну не то чтобы противозаконным, но очень нечестным. Того гляди, начнут нас отлавливать и в тюрьмы сажать.

– Ого, – только и смог сказать Василий. – Вот куда подевались многие богачи! И звезды Голливуда, и бизнесмены пропадали, даже один из семьи Фордов. В газетах еще об эпидемии исчезновений писали.

– Именно так. Богатеи перебрались туда, где, как им кажется, они смогут жить спокойно. А Генри Форда Пятого провожал в выбранный мир ваш покорный слуга, – Гордон шутовски поклонился. – Но мир тот мне не понравился. Больно уж скучный он, благостный. Никаких тебе неожиданностей. Но каждому – свое.

– Каждому свое, – согласился Василий.

Так, за разговорами, Искатели прошли почти через весь дом, надо сказать, не маленький, и добрались до кабинета хозяина. Туда, где однажды уже сидели, сражаясь с пылью. Гордон вновь уселся за стол, придав лицу придурковато-заумное выражение, столь свойственное некоторым работникам науки. Василию, опять же традиционно, достался стул, жесткий, словно спина черепахи, и скользкий, как червяк. Памятный по прошлому разговору том Гордон вытаскивать не стал, авторитетно заявив:

– Красная книга на этот раз нам не поможет.

– Ну не поможет, так не поможет, – слегка ехидно согласился Василий, облегченно вздыхая. Ибо Красная книга запомнилась не столько огромным количеством знаний, в ней содержащихся, сколько огромным количеством пыли, заключенных в ней же.

– Так, теперь третий камень. У кого он сейчас? – спросил Гордон.

– У Эарендила, – ответил Василий, как примерный ученик.

– Точно, а где Эарендил?

– Как где, в … – начал было Василий, но Гордон яростно хлопнул ладонями по столешнице, завопив:

– Поручик, молчать!

– Молчу, молчу, – покорно согласился Василий.

– Так вот, Эарендил выводит свой корабль в небеса уже тысячи лет, он видел величие и падение Нуменора, Гондора, Сауронова царства. Так что выбирать какое-либо иное время для визита к великому мореходу нет смысла. А вот с местом, где мы можем встретиться с Эарендилом, есть проблемы.

– Он выводит корабль из Валинора, где сейчас и живет. Так что нам, в Валинор надо? – встревожился Василий.

– Не совсем. Нам надо лишь достигнуть Пэлори, высоченных гор, что защищают земли Валар с востока и севера. Взобравшись на вершины Пэлори, мы сможем добраться и до Эарендила.

– Как же нам пересечь Заповедную Черту? Мы ведь не эльфы. И разве не заметят нас Валары на границах своей страны?

– Черту пересечем просто, с помощью обыкновенного переноса. Ему всякие Черты не помеха. По поводу Валар я уже говорил, нас для них не существует. Поэтому высадимся спокойненько у подножия гор. На вершину я боюсь не поцелить, промах на десять метров – и свободный полет обеспечен.

– А как взбираться будем? Я же не альпинист.

– Я тоже. Но я захватил парочку облегченных винтолетов, – зубы Гордона сверкнули так ярко, что в комнате посветлело. – С их помощью мы легко доберемся до вершины, – Искатель помолчал. – Но одно слабое место в нашем плане есть.

– Что такое?

– Как уговорить Эарендила. Не драться же с ним. А газ мой на него не подействует, он давно уже не человек, да и не эльф тоже.

– Есть одно очень хорошее слово, на которое русские обычно полагаются в таких случаях, – весомо сказал Василий.

– И что же это за волшебное слово? – удивился Гордон.

– Авось.

Несколько часов прошло в сборах. Гордон тщательно проверил комплектацию летающих машин, предоставив Василию возможность самостоятельно собирать продукты и теплую одежду в дорогу. Ведь вряд ли у стен Пэлори Искателей встретит закусочная «Мак-Дональдс», а на вершинах высоких гор окажется тепло.

Но вот все готово, и подхватив мешки, изрядно потяжелевшие по сравнению с первым этапом Поиска, отправились к лестнице. В теплых куртках неудобно, тяжелые унты мягко облегают ноги. Но без всего этого не обойтись.

Глава 9.

Высадились на узкой полоске пляжа у подножия исполинской черной стены, что уходит к северу и югу, насколько хватает взгляда. Именно так выглядят Пэлори – защитная стена Валинора, созданная еще в те времена, когда Моргот Бауглир, Первый Враг, угрожал спокойствию Благословенных Земель. Несмотря на прошедшие тысячелетия, поверхность Пэлори осталась гладкой, без трещин и выбоин, и насыщенный темный цвет древних гор не потускнел. Высота же их потрясала. Как не закидывай голову, все равно не увидишь вершины. По другую сторону пляжа плещется море, и тишину на узкой полоске песка нарушает лишь шорох волн, непривычно тихих здесь, в Валиноре, да вопли чаек, что населяют несколько скалистых островков недалеко от побережья. На песок у подножия Пэлори никогда ни ступала нога человека, да что человека, нога гнома или эльфа также никогда не нарушала покой пляжа. Даже нога майя не оставляла следов на белой девственной поверхности. Но Гордону и Василию было не до любования красотами пейзажа и прочими всякими достопримечательностями. Не успели они прибыть, как Гордон скомандовал начать распаковку. И вот уже битый час, под визгливые крики чаек, что, увидев чужаков, совсем рехнулись, пыхтя, словно носороги в период случки, Искатели собирали каждый по облегченному летательному аппарату «Аэр-3000». Аппараты оказались облегченными практически до предела, и в разобранном, т. е. переносном состоянии более всего напоминали детский конструктор «Сделай сам». К конструктору этому прилагалась инструкция, на редкость косноязычная и невразумительная книжечка из пяти страниц, отпечатанная, ко всем прочим достоинствам бледным шрифтом на плохой бумаге. «Опять китайскую подделку подсунули» – ворчал Гордон, сражаясь с чудом враждебной техники.

В общем и целом дело продвигалось медленно. Пришлось даже делать перерыв на обед. И вечный шорох волн и вопли птиц дополнились неэстетичными, зато приятными слуху всякого воистину хорошего человека, звуками чавканья и жевания. Жевание и чавканье продолжались почти час, после чего еще на час сменились ритмичным парным сопением. После разнообразных акустических изысков дело пошло гораздо быстрее, и вскоре оба «Аэра» были собраны и готовы, если можно так сказать, к употреблению. Облегченный летательный аппарат в собранном состоянии – металлический ящик с ремнями, из которого сверху торчит шест с несколькими винтами, а из боков – две Г-образные рукоятки, с помощью которых полагается управлять дитем прогресса. Двигая ручками, можно изменять угол наклона ведущей оси, и соответственно, угол подъема. Кроме того регулируется частота вращения, и соответственно, подъемная сила. Вещевые мешки Искателям пришлось привязывать к поясу.

Василий с опаской сунул руки в лямки и застегнул страховочный ремень, никогда ему еще не доводилось летать на подобном аппарате. Амортизационная подушка мягко облегла спину, рычаги управления удобно легли под руки. Гордон крикнул:

– Ну что, стартуем? – и, не дожидаясь ответа, нажал рычаг.

Стрекотание распугало привыкших к тишине птиц, винты над головой Гордона слились в туманные окружности, и медленно, очень плавно человека подняло над землей.

– Эй, Василий, не тормози, – веселый вопль пробился даже сквозь стрекотание мотора. – Что, толстое брюхо к земле тянет? Видел я, как ты в обед наворачивал, – так похихикивая, Гордон взлетал к небесам.

Обиженный подозрениями в обжорстве, Василий дернул рычаг, но с такой силой, что его сразу дернуло вверх метра на три.

– Осторожнее, мотор сожжешь, – кричал Гордон из голубой высоты.

Пришлось сбавить обороты, и далее Василий поднимался уже плавно. Мимо проплывала гладкая стена Пэлори, и иногда Искателю казалось, что это он стоит на месте, а мимо ползет черная нескончаемая лента. Вниз он старался не глядеть.

Но все когда-нибудь заканчивается. Не стал исключением и подъем. Стена, еще минуту назад казавшаяся бесконечной, вдруг оборвалась, ушла вниз неширокой площадкой, или скорее карнизом. Гордон уже стоял там, размахивал руками. Василий направил свой «Аэр» немного вперед, а потом потихоньку стал снижать обороты. Но все равно, приземление не вышло мягким. Твердая поверхность ударила в ноги, Василий присел, и стрекотание стихло. После получаса непрерывного грохота тишина болезненно давила на уши. Первых слов Гордона Василий не услышал, смотрел с недоумением, как напарник беззвучно шевелит губами. Пришлось потрясти головой, лишь тогда пузырь безмолвия лопнул:

– Снимай, снимай, – говорил Гордон, помогая Василию избавиться от аппарата.

Здесь, наверху, оказалось очень холодно. Василий ничуть не пожалел о том, что всю дорогу тащил теплую куртку, а также обувь. Сейчас только они и спасали на голой вершине, где вечно дует пронизывающий ветер. Мир внизу выглядел маленьким, словно игрушечным, к востоку – море, к западу – слегка холмистая зеленая равнина. Среди лесов и парков виднелись немногочисленные строения, каждое поражало красотой и изысканностью, несмотря на огромное расстояние. Здания Минас-Тирита, что в свое время покорили Василия, по сравнению с архитектурой Валинора казались жалкими сараями.

– Валинор, – прошептал Гордон благоговейно. – Оттуда ближе к вечеру выведет свой корабль Эарендил. А там – Танаквентиль, – рука старшего из Искателей указала на полночь. Сияющий белый столб, исполинская башня, словно застывший луч лунного света, подпирала небеса, вырастая из Пэлори далеко на северо-западе.

Ожидание тянулось томительно. Сидеть – холодно, бегать – быстро надоело, так что Искатели согревались прыжками и короткими пробежками. Валинор лежал внизу прекрасный, словно картина, и такой же безжизненный. Почти ничего не двигалось на зеленой равнине.

– Там что, никого нет? – спросил Василий.

– Это лишь окраина, северо-восточная окраина Валинора. Тут действительно пусто и скучно. Вот в сердце страны, где на кургане Эзеллохар восседают Валары, там кипит жизнь, – и ушлый американец вздохнул с удивившей Василия тоской.

Тягучее ничегонеделание закончилось примерно за час до заката. На западе, около земли, над самыми вершинами деревьев появилось сверкающее пятнышко, появилось и начало расти. Гордон, едва увидев белый свет со стороны Валинора, тут же засуетился, заставил Василия одеть «Аэр». А пятнышко приближалось, росло, и вскоре стало возможным различить корабль, летучий корабль. Корабль тонких обводов, сделанный словно из кипящего серебра. Каждая снасть, каждая веревочка на плывущем по воздуху судне излучала свет, яркий, белый. Корабль летел, словно сверкающее облако, словно видение, рожденное неведомо каким наркотиком в мозгах Искателей, летел беззвучно и легко.

Когда корабль подлетел почти к Пэлори, намереваясь пересечь ограду Валинора и отправиться дальше, то Гордон, а за ним и Василий взвились в воздух. Противный стрекот разрушил очарование момента. Летели Искатели быстро, но корабль Эарендила тоже не стоял на месте, и приходилось выжимать из «Аэров» максимум. Холодный ветер выжимал слезы, лицо горело, искусанное морозным воздухом высоты. И вот уже под ногами серебристая палуба, у руля – человек в белых, сверкающих доспехах. Гордон приземлился (или прикораблился?) первым, за ним Василий, позорно не удержавшись на ногах, и бухнувшись на четвереньки. Пока Василий приходил в себя, Гордон успел выскользнуть из лямок и первым встретил Эарендила, который не стал долго думать, что за чудики явились к нему в гости, а вытащил меч, и пошел навстречу пришельцам. Гордон даже не прикоснулся к оружию. Он выставил вперед ладони, и заговорил максимально миролюбиво:

– Привет тебе, о Эарендил Светлый. Мир тебе и благоденствие, – закованная в доспехи фигура остановилась, лишь полыхнул пламенем камень, огромный кристалл, закрепленный в навершии шлема. Сильмарилл, брат-близнец тех, которые Гордон и Василий добыли ранее. – Мы пришли с миром! Мы не слуги Черных, о, нет, мы маги из другого мира.

– Да, я вижу, – звонкий, молодой голос прозвучал из-под шлема. – На вас нет печати Врага, – длинный меч опустился. – Ну что же, рад вас приветствовать, господа маги. Но вы знаете мое имя, а я не знаю ваших!

– Конечно, мы должны представиться, о благороднейший. Меня зовут Гордон, а сего рыжего отрока, – Гордон махнул рукой в сторону напарника. – Василием кличут.

– Смелы вы, господа маги, очень смелы. Ведь сил никакого мага не хватит отразить удар, коли мне вздумается атаковать вас.

– Э, да, – слегка смущенно согласился Гордон. – Но для того, чтобы и тени сомнений не было между нами, выпьем чашу мира и дружбы, – в руках Искателя забулькала извлеченная из мешка бутылка дорогого конька. Затем на свет явились три бокала. Темная жидкость блеснула, и полилась в сосуды. Василий принял свой бокал, Эарендил же некоторое время стол неподвижно, затем заговорил с изрядным интересом:

– Ну и люди! Добрались до Эарендила, величайшего из героев Средиземья, и нет бы там, восхищение выразить или автограф попросить, так они мне выпить предлагают! А куда деваться? Не отказывать же, – и кормчий сунул меч в ножны, и закованные в латную перчатку пальцы осторожно коснулись бокала. А потом Эарендил снял шлем. Лица этого Василий никогда не забудет: идеальные, словно выточенные из слоновой кости, черты, чистая, без морщинки, кожа, пепельно-серебристые блестящие волосы, и глаза, глубокие, голубые, словно небо, в котором вынужден вечно плавать их владелец.

Бокалы звякнули, Гордон тихо крякнул от удовольствия. Допив, Эарендил выжидательно глянул на него.

– Ах да, – Искатель обворожительно улыбнулся. – Перейдем к делу, то есть к цели нашего визита. Мы явились к тебе, о славный Эарендил, ну, как бы помягче сказать, за Сильмариллом.

– Угу, ясно, – почти с облегчением ответил Эарендил, и водрузил шлем на место. Забрало открыл, обнажив веселую улыбку. – Ну, наглецы! Ребята, вы мне нравитесь, но камень я не могу отдать никому.

Минут пятнадцать убеждал Гордон хозяина корабля, сулил мыслимые и немыслимые блага, но Эарендил только смеялся, а когда Гордон умолк, выдохнувшись, Эарендил веско добавил:

– Мне предлагали за камень власть над этим миром, – грустная улыбка столь же украшала лицо небесного воина, как и веселая. – А ты мне: Пентиум Семь, Пентиум Восемь! Зачем они мне?

– Что же, хорошо, о Эарендил Победоносный, – так же грустно улыбнулся в ответ Гордон. – Оставайся тогда со своей судьбой и со своим камнем. А нам пора.

– Постойте, постойте, – Эарендил замахал руками. – Бутылочку то оставьте.

– Ишь, хитер, – осклабился Гордон. – Ладно, держи. Для хорошего чело…, или не человека, не важно, ничего не жалко. Но помни Эарендил, что беря от нас подарок, ты рискуешь тем, что наши пути еще могут пересечься, в прошлом или в будущем.

– Да, я понимаю, – просто ответил Мореход. – Но это не страшно. То человеческое, что еще осталось во мне, говорит, что вы – парни что надо, а вот моя нечеловеческая часть вас просто не видит. До свидания, Гордон и Василий, всего вам хорошего.

– До свидания, – Гордон махнул рукой, и первым вступил в розовый туннель, что раскрылся прямо над палубой, повинуясь воле Искателя.

Спустя пятнадцать минут глаза Василия вновь привыкали к темноте Ондулова подвала. После корабля Эарендила здесь казалось мрачно и грязно.

Глава 10.

Несмотря на то, что вояж к Эарендилу закончился неудачей, Гордон не выглядел разочарованным. Напевая под нос известную песенку, и при этом изрядно фальшивя, он проводил инвентаризацию. Решал, что оставить в доме Ондула, и, соответственно в мире Толкиена, а что забрать с собой, домой, на землю. Василий наблюдал за сей занятной процедурой из кресла, к вещам его Гордон не подпустил.

– Так, аппараты летательные «Аэр» – две штуки, – Гордон поставил в списке галочку. – Долой, – и отложил два известных уже ранца в левую кучку. – Так, водолазный костюм. Можно оставить, – и костюм перекочевал в кучку вещей справа. – Коньки, – недоумение украсило лицо Гордона. – Откуда здесь коньки? Я же их сюда не брал? Или брал? Все равно не умею на них кататься. Ладно, домой отвезем.

Когда все вещи были разобраны, оставляемая часть свалена в кладовку, специально отведенную гостеприимным хозяином под вещи Гордона, а остальное упаковано Гордоном в два увесистых тюка, Искатели отправились прощаться с хозяином. Купец пожал руку Василию, с Гордоном обнялся, спросил:

– Когда тебя теперь ждать?

– Не знаю, – Гордон улыбнулся так тепло и душевно, как Василий никогда не видел, да и не ожидал от бесчувственного америкоса. – Не раньше, чем через месяц, – и Гордон взгрузил на себя тюк, а также заранее принесенного Маэдроса.

– Увидимся, – махнул на прощание хозяин, и ступеньки заскрипели под ногами нагруженных Сильмариллами, эльфом и прочим хламом Искателей.

Темнота подвала приветливо встретила их, и тут Гордон в очередной раз огорошил Василия, заявив:

– Сейчас ты будешь открывать тоннель! – и сгрузил эльфа на пол.

– Я, а-а? – от неожиданности Василий начал заикаться.

– Ты, ты. Пора же тебе, наконец, учиться, а не только мне за пивом бегать и свечки держать. – Гордон зажег свечу, из мрака выступил пюпитр с книгой.

– А как?

– Очень просто. У тебя же есть эта способность. Закрывай глаза. Закрыл? Теперь представляй себе мой подвал. Помнишь его? Отлично. Время нам сейчас не важно, оно будет абсолютно, т. е. там прошло столько же дней, как и здесь. Поэтому ориентир только пространственный. Представляй подвал как можно ярче, остальные мысли гони. Вспоминай детали, – Василий напрягался, честно пытаясь выполнить указания, но подвал никак не желал возникать, в голову лезла какая-то чепуха. Наконец после почти десяти минут усилий, когда он готов был сдаться, он увидел подвал Гордона так явственно, словно сам в нем находился.

– Вижу!

– Не ори, – поморщился Гордон. – Молодец. А теперь представляй, как от тебя к моему подвалу тянется проход, дорога, тропинка. У каждого здесь свой образ. Как увидишь розовую вспышку – все, получилось, – Василий представил, и почти сразу увидел, как розовая, словно кожа младенца, дорожка побежала от его ног к подвалу Гордона. Когда она достигла цели, в глазах полыхнуло, и Василий их открыл.

– У меня получилось!?

– Да, получилось. А теперь – вперед. Иди первым – не заблудишься. В наш мир ведет только одна дорога.

– Ух, здорово, – и Василий бодро зашагал по розовому коридору, вырванному им самим из небытия. – А внутри нашего мира так можно?

– Нет, внутри нашего мира переносы не работают. А то, много народу захотело бы проникнуть в банковские хранилища, минуя замки и охрану.

Далее шли в молчании. Дорога домой показалась Василию раза в два длиннее, чем в мир Толкиена. Наконец, впереди замаячил черный туман, упираясь в который, туннель заканчивался. Василий вопросительно оглянулся на Гордона.

– Закрывай глаза и шагай в туман. Мы уже на месте.

Возникло ощущение падения, затем пол ударил в ноги. Василий вздохнул и открыл глаза. Первое путешествие в мир иной, мир иной, мир интересный и сказочный, закончилось.

Поднялись по лестнице. Гордон выглядел весьма утомленным. Еще бы, тащить на себе такого бугая, как Маэдрос, который не за красивые глаза получил прозвище Высокий, да кроме эльфа, еще и здоровенный баул. Эльфа Гордон развязал, но запер в комнате «для гостей», как он выразился. При этом гостеприимный хозяин спросил:

– В туалет не хочешь? Нет? Ну, тогда сиди тут. Скучно тебе будет, окон тут нет. Не обессудь. А если вдруг поесть или там еще чего – нажми вот это, – и Гордон показал на кнопку, вделанную в стену около двери. Заперев эльфа, Гордон обратился к Василию. – Все, переходим на английский.

– А я уж привык к Вестрону, – улыбнулся Василий.

– Ну не будешь же ты разговаривать на нем в магазине или на улице, – ответствовал практичный американец. – А теперь – спать. Завтра пойдем к Дьюри.

Проснулся Гордон от противного верещания звонка. Звонок верещал и верещал, пока до Искателя не дошло, что работает сигнал из «гостевой». Чертыхаясь, хозяин дома побрел туда, где запер эльфа.

– Чего тебе? – крикнул сквозь дверь.

– Что-что! Надо мне. Открывай быстрее! – эльф хоть и эльф, но кое-что человеческое ему не чуждо, совсем не чуждо.

– Понятно. Но помни, бежать тебе некуда, так что даже и не пытайся.

– Да все знаю я. Открывай!

Гордон выпустил пленника, проводил до санузла, обучил пользоваться достижениями сантехники двадцать первого века. Потом ждал, а когда вода перестала шуметь в бачках, проводил Маэдроса назад в «гостевую», а сам отправился досыпать.

Завтракали сначала вдвоем, потом Василий предложил покормить и эльфа. Гордон сначала покрутил пальцем у виска, а затем, хмыкнув, отправился за гостем. Маэдрос выглядел уже не таким гордым, как тогда, когда Искатели отловили его. Тяжело сохранять надменность, если ты не среди врагов. Гордон усадил эльфа за стол, сунул ложку, и, показывая на овсянку в тарелке, заявил:

– Это еда. Ее едят.

– Это едят? – изумление отразилось на скульптурно красивом лице Маэдроса.

– Ага. Вашей еды в этом мире все равно нет, так что привыкай к нашей. Если каша не понравится, накормим еще чем-нибудь.

Но поридж, вопреки ожиданиям, прошел на ура. А уж посмотреть на то, как эльф уписывал консервированные овощи и жареное в микроволновке мясо, явно стоило. Только «кола» не пришлась ему по вкусу. Пришлось открывать сок.

После завтрака Гордон сказал извиняющимся тоном:

– Маэдрос, ты не обижайся, но я тебя опять запру, – эльф на секунду напрягся, глаза полыхнули злым огнем, но потом вздохнул, и мелодичный голос огласил кухню:

– Ну что же. Вы маги, меня пленили, завели в неведомый мир. Если бы вы хотели меня убить или причинить иное зло, вы могли бы это давно сделать. Но вы этого не сделали, и посему я подчиняюсь. Кроме того, вы удержали меня от самоубийства.

– А, ерунда, – отмахнулся Гордон. – Мы всегда такие. Кого-нито от чего-нито завсегда спасаем. Чаще, конечно, девчонок от девственности, но и другие случаи бывают. Кстати, пора знакомиться. Меня зовут Гордон, а это – Василий.

– Маэдрос, – и эльф грациозно склонил голову.

Несмотря на вежливые речи, эльдара вновь поместили в «гостевую», а Василий с Гордоном начали собираться для визита к мистеру Дьюри. Предварительный звонок Гордон сделал еще вчера, так что их ждали.

На этот раз Гордон выбрал спортивный стиль. Кроссовки, дорогие, очень дорогие, белые, словно снег с вершин Гималаев, шорты, майка, что красиво облегает мускулистый стан, и яркая спортивная куртка. Все это, особенно в сочетании с мужественным лицом и белозубой улыбкой не могло не привлекать внимания красивых девушек. Привлекало, и еще как привлекало. Василий, что шествовал на десять метров позади с Сильмариллами в сумке, только качал головой, видя, как, то одна, то другая дамочка томно улыбалась в ответ на взгляд Гордона. Глазки красавицы опускались, походка становилась игривой, завлекающей. Зрелище было еще то, особенно если учесть количество дам, что встретилось Искателям по дороге.

Наконец, они миновали парк, переулок встретил тишью и безлюдьем. Камеры зафиксировали посетителей, и дверь открылась. Проверка в тамбуре, и Искатели вступили в офис фирмы «Элисон Дьюри и сыновья», весьма известной в узких кругах ценителей антиквариата, особенного антиквариата.

– Здравствуйте, господа, – на этот раз секретарша улыбалась стопроцентно официально, ведь с Гордоном пришел еще Василий. – Проходите, вас ждут.

Гордон, а за ним и Василий, вошли в кабинет. Мистер Дьюри оказался на привычном месте, а вот по правую сторону стола сидел некто, кого Гордон не знал. Мужчина, одет в темный, очень дорогой костюм. Лицо темное, но не негр, кожа словно обожжена солнцем, знойным солнцем южных широт.

– Входите, господа, входите, – Дьюри улыбался и являл собой верх любезности. – Здравствуй Гордон, и ты, Василий, – мягкие кресла приняли в себя седалища Искателей, и разговор продолжился. – Как прошел вояж?

– Все нормально, – ответил Гордон. – На этот раз без повреждений, – и немного помедлив, добавил. – И результативно.

– Славно, – Дьюри потер руки. – Вот, кстати, мистер Троттлер, заказчик, – темнокожий господин молча поклонился. – Доставайте камни.

– Мы добыли только два, – сказал Василий, жужжа молнией, и два кристалла, каждый размером с детскую голову, легли на черный стол, что прекрасно оттенил их сверкание. В ответ на сияние Сильмариллов вспыхнули глаза заказчика, и Искатели впервые услышали его голос, резкий и неприятный:

– Мне хватит и двух, – он нервно рассмеялся, встал. Два метра роста оказалось в мистере Троттлере, а то и больше. В руках его зашуршала чековая книжка. – Это ваш чек, мистер Дьюри. Это вам, мистер Гордон, а это вам, мистер Стеровский.

Гордон принял бумагу, нашел сумму, и довольно осклабился. Три миллиона долларов – это вам не хрен моржовый, как говорил один Гордонов знакомый, эскимос. Глаза Дьюри тоже блестели довольно, Гордон боялся и подумать, сколько Троттлер заплатил ему за услуги.

– Спасибо, господа, – сказал тем временем заказчик, пододвигая камни к себе. Лицо его при этом исказилось, запахло паленым. – Вы сильно помогли мне, – щелкнули застежки извлеченного из под стола портфеля, и в руках мистера Троттлера объявилась корона. Черного металла, причудливой формы, огромная. Кое-где металл покусала ржавчина, но выглядел символ власти все равно весьма презентабельно. – Сейчас все станет на свои места, – темнолицый с гримасой поднял один из камней, и тот со скрежетом встал точно в гнездо, которое обнаружилось в сплетении полос металла. – И я смогу отомстить, – второй щелчок, и второй Сильмарилл попал в челюсти темного металла. В короне оставалось место для еще одного камня, и в душе Гордона зашевелились нехорошие предчувствия. – После тысяч лет прозябания в этом мирке, – голос Троттлера неожиданно окреп, загремел, словно прибой. – Я вновь обрету силу, – корона легла на темные волосы, и тут же вокруг заказчика запылало багровое пламя, он словно еще вырос в росте, а за спиной его соткался из мрака огромный плащ. – Прощайте, я иду отвоевывать свое, – пахнуло жаром, и Троттлер исчез, мгновенно пропал. Гордон первым делом проверил чек, но тот остался, не пропал вслед за хозяином.

– Кто это был? – потрясение сквозило в голосе Дьюри.

– Я знаю, – сказал Василий. – Конечно, какие же мы идиоты. «Троттлер» – «Душитель», Моргот тоже Душитель, Бауглир. Это был он, Черный Враг Мира!

– Что мы наделали! – только и сказал Гордон, и тишина сгустилась в кабинете.

Продолжение следует…

Примечания

1

Вестрон – самый распространенный в Средиземье в Третью Эпоху язхык.

2

Синдарин – повседневный язык Эльфов Средиземья.

3

Раммас-Экор – дальние укрепления вокруг Минас-Тирита, стена окружающая Пеленнорские поля.

4

«Высший Красный» (квэнья).

Content

Дмитрий Казаков
Камушки Феанора

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Примечания