Кивинов Андрей Владимирович

Автокоп

Андрей Кивинов

Автокоп

- Машина – супер! Не пожалеете, Анатолий. Она сотку за пять секунд набирает. Это ж «Мерсак»! Немецкое качество! И через десять лет бегать будет как новая. Да вы сядьте, сядьте, прокатитесь, сами увидите.

Виктор Иванович распахнул лязгающую дверь темно-вишнёвого авто и кивнул Дукалису на салон. Тот, обратив внимание на покрытые лёгкой ржавчиной пороги, забрался на лоснящееся от въевшейся грязи сиденье. Хозяин машины опустил широкий зад на пассажирское кресло справа. Ноздри втянули густой дух бензиновых паров, плохо заглушаемых висящим на зеркале дезодорантом-ёлочкой с ароматом ванили.

– Чувствуете, как просторно? – продолжил владелец рекламную акцию. – Не то, что в «Жигулях». Для нашей комплекции в самый раз. Можно сиденье ещё подвинуть. А сзади-то сколько места. Слон поместится.

Толик дёрнул рычажок под креслом и немного отодвинулся.

– Держите, – Виктор Иванович протянул ключ на брелоке, – будете заводить, сцепление выжмите.

Авто завелось с четвёртого раза.

– Это бывает, – успокоил хозяин, – очень редко. Клеммы отсырели. Поехали.

Дукалис отпустил сцепление, «Мерседес» вздрогнул и тронулся с места, оставив на асфальте чёрное масляное пятно. Толик вырулил из арки на улицу и притопил педаль газа. Машина, пару раз дёрнувшись, сорвалась в галоп, урча, как потревоженный в берлоге медведь. Глушитель, вероятно, получил пробоину, либо просто-напросто прогнил.

– Прокладка полетела, – успокоил хозяин, – за полчаса поменяете.

Огромный сундукообразный капот, на котором, словно прицел пулемёта, торчал знаменитый «трилистник», напоминал Толику нос китобойного судна. Пушку бы ещё гарпунную. Да, это сила. Двести лошадей у тебя под задом.

– Чувствуете ход? Словно утюжком по шёлковой простынке. А за городом как идёт! Сказка! Кондиционера, правда, нет, но его поставить можно. И «жопогрей»[1] тоже. За такие деньги вы лучше тачки нигде не сыщете. Если б время не поджимало, я б её на рынок отогнал.

Толик перестроился в левый ряд и добавил газу. Машина хорошо слушалась руля, но подвеска слабо реагировала на неровности асфальта.

– Амортизаторы замените, у меня приятель в Германию мотается, привезёт, – угадав мысли Дукалиса, предложил Виктор Иванович, берите агрегат, я дерьма не подсуну, вы ж меня знаете. Если что, продать всегда можно. Оторвут с колёсами.

Толик, конечно, знал Виктора Ивановича. Правда, ничего до этого у него не покупал. О желании приобрести машину заикнулся случайно, встретив того на территории. Постояли, поболтали. Так и так, скопил за десять лет безупречной службы трудовую копейку, хочу приобрести личные колёса. Что-нибудь попроще, подешевле. «Восьмерочку» или «классику». «Да на кой хрен вам наш автопром?! – замахал руками Виктор Иванович. – Берите моего „мерина"! Я как раз продаю по дешёвке. Срочно деньги на квартиру нужны! Машина в отличном состоянии, семьдесят девятого года, бензина жрёт с напёрсток, а две сотни на трассе делает!»

– Какого-, какого года? – уточнил Толик.

– Вы на год выпуска не смотрите. Запомните, иномарка двадцатилетней давности лучше новых «Жигулей»! Это не реклама, это научно доказанный факт! Подходи завтра ко мне, сам все увидишь!

С хозяином «Мерседеса» Дукалис познакомился лет десять назад, когда тот работал администратором пивного бара «Мутный глаз», находившегося на вверенной Толику территории. Нынче бара уже не было, вместо него открыли мебельный салон. (Скучно! Не грабят, не дерутся. Мебель пылится, и никакой романтики.) Виктор Иванович трудился на пенной ниве вдохновенно. Пиво водой не разбавлял. Наоборот. В воду добавлял немного пива и потчевал этой смесью рабочий класс микрорайона. Пролетарии, однако, даже при социализме, но за свои права побороться могли и воду за такую цену пить не желали. Пожаловались в милицию, многие сотрудники которой тоже любили захаживать в «Мутный глаз» и страдали от обмана не меньше. Дукалис, только что пришедший в отдел, решил положить этим безобразиям конец. Призвал на помощь знакомого опера БХСС, чтобы сделать контрольную закупку. На пару явились в заведение, взяли по кружечке бледно-жёлтой водицы. Выпили по «большой» для проверки качества. Все – качество на лицо, можно руки негодяю крутить. Но какой-то несознательный гад из числа посетителей узнал Дукалиса и понял по выражению его лица о грандиозных планах. Стуканул администратору – пасут тебя легавые. Виктор Иванович в панику не впал. Имелся у него секретный план на подобные повороты сюжета. Быстро скинул парадный костюм, облачился в брезентовую робу, вылил на себя ведро воды, схватил разводной ключ и выскочил в зал с выражением вселенской скорби на круглой морде. «Товарищи! У нас ЧП! Прорвало трубу, вода пошла в пиво! Сейчас перекроем и пиво всем заменим!» Дукалис, разумеется, тему понял, но, глядя на мокрого администратора, только рассмеялся. После окончания спектакля, они с «бэхом»[2] зашли к нему и сказали, что на первый раз артиста прощают, но если он не перестанет экспериментировать с пивом, будет играть в лагерной самодеятельности. Тот к угрозе отнёсся с пониманием, но пиво от этого лучше не стало.

Когда бар прикрыли, Виктор Иванович по большому блату устроился в ресторан пятизвездочного отеля. Тоже администратором. Но продержался там недолго. Как-то раз неудачно пошутил. Взял и прицепил на дверях ресторана табличку, прихваченную на память из «Мутного глаза». «Помоги, товарищ, нам – убери посуду сам». Но многие из гостей шуток не понимали. Заметив объявление, одна капризная поп-звезда устроила скандал. «С какой это стати я должна убирать посуду, заплатив за номер шесть сотен?! Вы совсем очумели»? Перед звездой извинились, табличку сняли, администратора уволили. Погоревав немного, Виктор Иванович подался в коммерцию, в мутных водах которой и плескался до настоящего времени. С Дукалисом у него после той первой истории установились довериительные отношения, иногда он забегал в отдел за какой-либо услугой, типа возвращения отобранных гаишниками прав за вождение в нетрезвом состоянии. Жил он рядом, Толик время от времени заходил к нему в гости в поисках оперативной информации. Ничего, как правило, не находил, но от угощения не отказывался.

– Ну, что, нравится? – поинтересовался Виктор Иванович, когда Толик разогнал машину до сотни.

– Ничего, – неопределённо ответил Дукалис, прислушиваясь к подозрительно скрипящим деталям кузова.

Его терзали сомнения. С одной стороны – это «Мерседес». Больше чем просто марка машины. Это бренд. Не какой-нибудь «Фольксваген» или «Форд». Уважение и авторитет. С другой – год выпуска, случись что, хлопот не оберёшься. Деньги на ветер выбрасывать не хотелось, их не на блюдечке принесли. Десять лет в кубышку откладывал. Да в магазине по ночам халтурил сторожем. Немного тесть добавил. Одним словом, мозг агитировал за отечественного производителя, а сердце склонялось к западному.

Виктор Иванович нагло продолжал рекламировать ходовые и прочие достоинства своего аппарата. И крылья вовсе не гнилые, а только запачканные и карбюратор всего год назад заменил.

– Анатолий! Чуть не забыл! Я вам даже магнитолу бесплатно подарю! Цифровую! Смотрите.

Он извлёк из-под сиденья обшарпанную магнитолу непонятной марки и вставил её в специальную нишу. Покрутив самодельной ручкой, поймал волну. Салон наполнился бодрящими аккордами «Рамштайна», заглушавшими дребезжанье неплотно запирающихся дверей.

– Сорок ватт выдаёт, – похвастался бывший администратор, – акустика «филипсовская». И не утащат. Вынули, под сиденье спрятали и гуляйте спокойно.

Возможно, магнитола была последним аргументом в борьбе мозга с сердцем.

– Давай так сделаем, – предложил Анатолий Валентинович, – сейчас поедем в отдел, покажем тачку нашему водителю. Я сам в машинах не сильно разбираюсь, а он собаку съел. Скажет – бери, возьму.

По лицу Виктора Ивановича скользнула тень обиды. «Своему не доверяете?..» Но делать было нечего, и он согласно кивнул.

«Мерседес» пролетел мимо инспектора ГИБДД, но тот не поднял жезл.

– Они вас в лицо знают? – проводив инспектора взглядом, спросил хозяин машины.

– Вряд ли… Может, не заметил.

– Меня вот всегда замечают… Сколько я им денег отстегнул… И ни разу ведь не отказались! Когда с этим покончим-то?

– Есть надёжный способ никогда не платить.

– Внештатником устроиться?

– Нет. Правил не нарушать.

Подъехав к отделу, Толик припарковал «Мерседес» под окнами кабинета и сходил за водителем, молодым сержантом.по имени Никита.

– Да, суровая тачка… Из какого музея? – уточнил Никита, окинув опытным взором темно-вишнёвого пенсионера.

– Тачка ещё в «Формуле-1» гонять может, – обиженно пробурчал администратор.

– Сейчас узнаем, в какой она формуле. Капот откройте.

Виктор Иванович обнажил чрево своего немецкого мустанга.

– Битая? – заглянув в потроха «Мерседеса», почти сразу спросил водитель.

– Да что вы! – прижал руку к сердцу администратор. – Никогда в жизни!

– Ты мне на уши не садись. Краска не родная, – Никита ткнул пальцем в тыльную часть бампера.

– Это я ржавчину подкрасил. Сам.

– И стойки сам погнул.

Видя, что сопротивление бесполезно, Виктор Иванович сдался и опустил руку.

– Ну, да… Было дело. Ерунда полная. Зазевался, поцеловал стенку. Но несильно, за час в сервисе починили. Клянусь!

Через десять минут водитель-эксперт вынес вердикт:

– Я б, на вашем месте, Анатолий Валентинович, подумал. Так вроде, тачка ничего, но никаких гарантий, что завтра она не развалится. А ремонт дороже новой машины обойдётся.

– Почему это она должна развалиться? – попёр буром Виктор Иванович. – Я-то езжу, и ничего. Да, машина не новая, но и цена адекватная! К тому ж её не угонят! Можно смело во дворе ставить.

Через полчаса сердце Дукалиса победило мозг. «Ладно, – махнул он рукой, – была, не была! Имею я право хоть раз в жизни прокатиться на собственном „Мерседесе“? А ежели все время о ремонте думать, так лучше тогда на трамвае ездить».

Вечером того же дня сделка была оформлена в ближайшей нотариальной конторе, а машина поставлена на учёт в ГАИ. Пересчитав деньги, счастливый Виктор Иванович вручил счастливому Анатолию Валентиновичу ключи.

– Поздравляю с покупкой. Удачной покупкой… Ой, совсем забыл. Масло бы надо поменять… И фильтр воздушный.

– Что ты ещё забыл? – уточнил Дукалис, прикидывая, где взять две тысячи на эти срочные мероприятия.

– Больше ничего… Резина не лысая, годик выдержит, колодки тормозные тоже. На рынке они есть, купить не проблема.

«Колодки, может, и не проблема. Финансы проблема».

– Предлагаю отметить сделку. Чисто символически, – Виктор Иванович указал на подвальное кафе, чтоб машина приносила вам радость и удовольствие. Угощаю.

Толик не отказался. Они спустились в заведение, Виктор Иванович заказал коньяк и салатики.

– Вы что-то загрустили, Анатолий… Жалеете о покупке?

– Нет… Настроение просто не очень.

На самом деле Дукалис действительно уже жалел о сделанном приобретении.

Зачем было выпендриваться? Купил бы обычный «Жигуль» и горя б не знал. Нет, «мерина» ему подавай. Вот и катайся теперь по автомастерским.

Виктор Иванович, как человек бывалый, уловил направление мыслей оперативника.

– Насчёт машины не сомневайтесь, Анатолий… Все нормально будет. Не знаю, верите ли вы в приметы, но она своим хозяевам удачу приносит. Даже, я б сказал, не просто удачу. Она помогает им в работе.

– Как это?

– Вот послушайте. Я купил её у одного учёного. Археолога. Ему же она досталась от отца. Так вот. Археолог лет пять пытался отыскать какое-то древнее поселение в Карелии. Искал, искал, все без толку. Наконец, решил – съезжу в последний раз и завязываю. Команда его на поезде поехала, а он на батином «Мерседесе». И вот, на лесной дороге вдруг глохнет движок. Археолог в технике ни бум-бум, затосковал. Делать нечего, надо возвращаться в ближайшую деревню, звать подмогу. Прикинул по карте, если по дороге идти, вёрст десять, а лесом срезать можно километров пяток. Закрыл машину и рванул. И представляете, наткнулся на то самое поселение, которое искал пять лет! Чуть глотку не сорвал от счастья.

– А с мотором что случилось?

– Да ничего не случилось. Аккумулятор сдох и все дела… Но слушайте дальше. С батькой археолога тоже произошло нечто подобное. Он работал в Германии, тогда ещё ГДР. Помогали наши коммунистическим немцам какой-то завод строить. Перед возвращением на родину «Мерседес» купил. Как-то вечером, после работы сел в машину до отеля добраться. А та берет и не заводится! То ли свеча старая, то ли ещё что, ни суть. Батя по-мучался-помучался и отправился обратно на объект автосервис по телефону вызывать. Возвращается, а в конторе пожар занялся! Кто-то из наших окурок непогашенный в мусор выбросил. Народ уже весь разошёлся, а сторожа только по периметру стоят. В двух шагах от конторы склад с горючими материалами. Рвануло б так, что берлинская стена рухнула бы без помощи Горбачёва… Короче говоря, батя благодарность получил на правительственном уровне и соответственную денежную премию от немецкого народа. Машина, кстати, завелась потом без проблем.

– Совпадение…

– Не знаю, не знаю, – покачал головой Виктор Иванович, – ведь это ещё не все.

Года три назад я рискнул заняться торговлей специальными мастиками для полов. Финн один знакомый предложил. Не только паркет покрывать можно, но все, что хочешь – линолеум, кафель… Не раскрученный тогда у нас бизнес. Собрал всю наличность, занял ещё и закупил партию этой мастики в Финляндии. Стал искать, куда бы пристроить. Рекламу в газету дал, по строительным фирмам помотался, да все впустую. Неходовой товар, непопулярный. Совсем отчаялся, придётся, думаю, квартиру продавать, чтоб с долгами рассчитаться. И вот еду вечером из офиса на своём «Мерседесе», жму на светофоре на тормоз, а педаль не реагирует! Провалилась! Передо мной джип навороченный, протараню, не только квартиру отдам, но и голову. Крутанул баранку вправо, на тротуар выскочил и прямо в угол дома въехал! Как раз тогда бампер и погнул. Машина застрахована, пришлось ГАИ вызывать. А в доме этом ремонт шёл. Кампания одна его выкупила и реставрировала. Я пока милицию ждал, с прорабом разговорился. И между делом про мастику заикнулся. Мол, по оптовой цене могу отдать. Отличная вещь – паркету сносу не будет. Он заинтересовался, с начальством созвонился. В итоге, купили у меня всю партию. Неплохо я тогда заработал. А не откажи тормоза?! До сих пор бы мастику пристраивал. Я и машину после этого продавать не стал, хотя почти не ездил на ней. Вторую себе купил. «Мазду». А эту как реликвию в гараже хранил. Сейчас просто деньги нужны позарез.

– У меня-то тормоза не откажут?

– Нет, что вы… Там просто хомут с тормозного шланга слетел. Я подтянул, и больше ни каких проблем. Представляете, мистика какая-то…

– Нет тут никакой мистики, – скептически усмехнулся Дукалис, – обычное стечение обстоятельств.

– Поживём-увидим. Глядишь, и вам поможет. Говорят, у машины есть душа.

Серьёзно. Машины чувствуют боль, заботу, отношение к ним и отвечают тем же. Словно собаки.

– Сомневаюсь, что она будет ловить вместо меня преступников.

– Кто его знает? – хитро улыбнулся Виктор Иванович, беря рюмку. – В любом случае, поздравляю с удачной покупкой. Давайте, чтоб ещё столько же отбегала.

Они чокнулись и выпили.

– Про масло, главное, не забудьте, – напомнил Виктор Иванович.

– А так же колодки, фильтр, амортизаторы и прочие приятные мелочи. Боюсь, Витя, что я погорячился…

– Не торопитесь с выводами, Анатолий. Уверен, вы не пожалеете.

* * *

Утром следующего дня Дукалис встал на час раньше, помыл машину, оставленную перед окнами, и впервые в жизни отправился на службу на персональном авто. Времени на дорогу ушло полтора часа, на метро он добирался минут за сорок. Пробки. Но Толик был счастлив и горд. Он сидел за рулём собственного «Мерседеса»! Сбылась голубая мечта юности! Поглядывая на соседей по пробке, он строил планы на уик-энд, если, конечно, опять не отменят выходной. Он посадит жену и дочку в машину, и они поедут за город, например, в Павловск… Как белые люди.

Первым оценил покупку опер Миша Петров, куривший на крылечке отдела утреннюю папиросу.

– Привет, Валентинович. Ты у кого такой керогаз отобрал?

– Купил. А что, не нравится?

– Да не, ничего. Колер симпатичный. Не у Штирлица, случайно, купил?

– У Чапаева, – мрачно буркнул Дукалис, запирая дверь «Мерседеса», – пошли на сходку.

Собственно, на сходку можно было и не ходить, а провести её тут же, возле машины. По очень простой причине – из всего оперативного состава 85-го отдела милиции, никого, кроме Петрова и Дукалиса, там не осталось. Олег Георгиевич Соловец, прежний начальник уголовного розыска, два месяца назад ушёл в убойный отдел Главка. Славка Волков ещё раньше переметнулся в таможню, на руководящую должность. Кивинов удрал на гражданку, устроился криминальным репортёром и теперь каждое утро названивал Дукалису, выясняя новости прошедшего дня. Толика временно поставили на место Соловца. Исполняющим обязанности. Проявишь себя, сделаем постоянным. Анатолий Валентинович не очень-то рвался в начальники, но ударить лицом в грязь тоже не хотел. Он переехал в бывший кабинет Соловца, перетащил свой диван и принялся руководить уголовным розыском, а, конкретнее, Мишей Петровым. Показатели работы отдела весело покатились под горку. Не потому что Анатолий Валентинович плохо руководил, просто работать было некому. Они дежурили с Петровым по очереди, едва успевая принимать заявления. Про магазинную халтуру пришлось забыть. Раскрывали в основном только то, что раскрывалось само. В понедельник повезло, граждане в троллейбусе поймали карманника. Но обычно не везло. Начальство же, как десять лет назад, так и сейчас, требовало стабильности, а лучше роста показателей, предъявляя претензии к Дукалису. Какой же вы начальник, если боеспособный коллектив создать не можете? Странные люди, недоумевал Толик. Где ж я вам коллектив возьму? Милиция, это ж не частная фирма, высоких доходов обещать нельзя. Из соседних отделов людей переманивать? Так там тоже одни вакансии. Да и кто шило на мыло сменит. Отдел кадров прислал двоих. Из школы милиции. Но проработали они всего день. Получили боевое оружие и решили проверить, пробьёт ли пуля строительную каску, валявшуюся в кладовой, или не пробьёт? Повесили каску на стену кабинета и с двух метров шарахнули по ней из «Макарова». Пуля пробила не только каску, но и фанерную стену, выйдя аккурат над головой гражданина начальника. То есть Анатолия Валентиновича. Разобравшись в проблеме, он сказал ребятам: «До свидания. Вы нам не подходите по тактико-техническим данным. Кое-где не хватает смазки. А каску в следующий раз надевайте на себя». Через неделю кадровик отрядил ещё одного бойца, из Академии. Дукалис велел ему принять заявителя. «А сколько это будет стоить?» – поинтересовался краснощёкий бритоголовый новобранец. «В смысле?» – не понял Толик. «Ну, сколько вы мне заплатите за приём заявителя?» «А сколько ты хочешь?» «В зависимости от вашей установки. Отшить – одна цена, заяву взять – другая…» «Знаешь, коллега, попробуй поработать в другом отделе. У нас убыточное предприятие, тебе не понравится. До свидания…» Позвонил кадровик и обиженно заявил, что больше никого не пришлёт. Если только практикантов. «Зато жив останусь и в тюрьму не сяду из-за таких подчинённых», – ответил Дукалис, про себя подумав, как быстро меняются времена. И всегда ли мы успеваем за ними? И стоит ли успевать?.. В общем, помощи ждать было неоткуда.

– Что за ночь? – задал привычный вопрос Анатолий Валентинович, когда они с Петровым оказались в кабинете.

– Как обычно, – также привычно ответил Миша, – две кражи из машин, один угон. Все глухо[3]. Ножевое в адресе. С лицом[4]. Бытовуха – мамаша сына по пьяни ткнула. Тяжкие телесные. Не самая плохая ночь. Всего три – один в их пользу.

– Опять тачки обнесли, – скорбно констатировал гражданин начальник, – сколько уже за месяц? Восемнадцать?

– С сегодняшними двадцать. Ещё одна и «очко». Ничего не поделать, постовых нет.

– От этого не легче.

Печальный диалог прервал телефонный звонок. На проводе был Кивинов, интересовавшийся преступными новостями прошедших суток.

– Служебный вертолёт угнали. Прямо от отдела. Если увидишь, позвони.

Репортёр…

Дукалис повесил трубку и задумчиво посмотрел на серую улицу через мутное окно.

«А, может, плюнуть на все и тоже уйти? Сесть в „Мерседес" и укатить в другую жизнь. Только масло в движке заменить… Не глупей других, не пропаду на гражданке. Устал я здесь явно».

– Валентиныч, – прервал раздумья начальника Миша, – ты Заплаткина знаешь? С Ленинского?

– Наркошу? Знаю. И что?

– Он сейчас героином вовсю торгует. Уже прямо на дому. Нюх потерял вконец.

Скоро рекламу у подъезда повесит. «Постоянным клиентам скидки». «Героин-шоп». Я в ОНОН наш звонил, чтоб накрыли – без толку. Чувствую, долю он им засылает.

– В ОНОНе два опера на весь район. Всех не накроешь.

– Захотели б, накрыли… Короче, мне девка одна шепнула, у него сегодня большая торговля намечается. Свежий товар поступил.

– Предлагаешь купить?

– Конечно… Он уже страх потерял, всем подряд продаёт. Часиков в одиннадцать влетим, наркоту изымем, потом в засаде посидим. Всех, кто за дозой придёт, тормозим. Говорят, он героин в барабане хранит.

– В каком ещё барабане? – не понял Дукалис.

– Он в школе на ударных играл. А сейчас ностальгирует. Вот и купил себе ударную установку. Соседи нам через день звонят, угомоните этого стукача. Как вечер, так грохот на весь двор. Участковый ходил, да впустую. По закону, до одиннадцати вечера стучать не запрещено. Пригрозил, что барабаны прострелит, а Заплаткин только смеётся. Стреляйте, а я в суд подам.

– Надо же… И что, прямо в барабане героин?

– Ну, да. В большом, который на полу стоит. Кстати, если он опять барабанить начнёт, можно под видом соседей нагрянуть. Дверь откроет, а дальше по схеме: «Ой, а что это у тебя в барабане? Не героин, случайно»? И в морду…

– В морду – это прекрасно. Только кто завтра дежурить будет?

– Ничего, подежурю. Пару часов покемарю на диване, мне и хватит.

– Я б тебя человеком года сделал. Робокоп… Ладно, попробуем. Повышение раскрываемости дело рук самих утопающих.

* * *

Без четверти одиннадцать вечера по московскому времени группа захвата в количестве двух героев выехала к месту боевых действий на автомобиле марки «Мерседес-бенц». Идти пешком или ехать на троллейбусе Анатолий Валентинович категорически отказался. «А для чего тогда машину покупал? Из окна на неё любоваться»?

Дорога заняла десять минут. К реву пробитого глушителя Дукалис уже потихоньку начал привыкать и прикидывал, а стоит ли вообще менять его? Во дворе Заплаткина Толик выбрал достойное место подальше от фонаря, повесил на руль противоугонную кочергу и спрятал под сиденье магнитолу. Сигнализации на «Мерседесе» не имелось, Виктор Иванович заверил, что никто ещё не позарился на его четырехколесного друга.

Магазин розничной торговли героином находился на четвёртом этаже, окна, выходившие во двор, были плотно зашторены от любопытных глаз.

– Что-то барабана не слышно, – Дукалис посмотрел на часы, – до одиннадцати ещё пять минут.

– И не услышим, – ответил Миша, – я у девки уточнил, он, когда торгует, не стучит. На хрена ж внимание привлекать. Значит, не напрасно мы приехали.

– Под видом соседей зайти не получится. Придётся выманивать.

– Зачем? Он же оборзел, никакого страха. Минут пять постоим у хаты, кто-нибудь да придёт. Дальше я справлюсь, – Миша плюнул на кулак и потёр его о брюки, – в бой идём не ради славы. Ради денег в кошельке.

– С кем он живёт?

– Один. Обойдёмся без посторонних жертв. Надо только выучиться ждать.

Зайдя в сумрачный подъезд, сыщики поднялись на нужный этаж и заняли исходную позицию на лестничном пролёте. Дукалис, постелив газетку, примостился на подоконнике, Петров как подчинённый сидел в засаде стоя. Впрочем, неудобства испытывались недолго. Петров почти угадал: через шесть минут перед металлической дверью Заплаткина предстала сутулая блондинка лет восемнадцати, напоминавшая высохший мандаринчик. Ходячая желтуха. После условного звонка и обмена репликами Заплаткин открыл дверь и пустил даму в апартаменты. Петров не двинулся с места. Брать надо на выходе, когда доза на кармане.

Процесс товарно-денежных отношений занял не больше минуты, спустя которую блондинка с одухотворённым выражением на гепатитном личике показалась на пороге квартиры. Миша был готов к встрече. Оттолкнувшись от ступеньки, он, словно пикирующий бомбардировщик, с криком: «Барсик, ты куда?!» спорхнул вниз, мимоходом зацепил даму крылом и скрылся в чреве торговой точки. Блондинка, не меняя выражение лица, словно медуза, плавно сползла по стене и замерла на бетонном полу в позе раздавленной кучки собачьих фекалий.

– Жива, – пробормотал спустившийся следом Дукалис, нащупав у неё нитевидный пульс.

Обшарив карманы поверженной, он с глубоким удовлетворением обнаружил аккуратно упакованный пёстрый пакетик (сервис, блин!!!), заботливо вернул его обратно и стал звонить соседям с просьбой засвидетельствовать отрадный факт изъятия наркотиков. Оказывать помощь подчинённому нужды не было. Тот на силовых задержаниях кулаки стёр. Действительно, мгновение спустя из квартиры донеслись слабые стоны Заплаткина, подтверждающие, что захват произведён успешно. Ещё через три секунды заговорила барабанная установка.

– Как ребёнок малый, – проворчал Дукалис, поднося к носу блондинки специально приготовленный пузырёк нашатыря.

Не дозвонившись до совести соседей, он решил отложить формальную часть вопроса на потом, заволок немного пришедшую в себя блондинку обратно в квартиру и запер дверь. Сейчас важнее встречать покупателей. Да, ещё бы пару человек в помощь не помешали.

Бросив гепатитную даму на пороге, Дукалис устремился в большую комнату, откуда лилась весёлая дробь пионерского марша. Заплаткин, цветущий толстячок лет двадцати пяти, покоился на ковре лицом вниз и тихо постанывал. Петров сидел за ударной установкой и с довольной рожей лупил палочками по барабанам и тарелкам.

– Кончай, Ринго Старр, – скомандовал Дукалис.

– Ты представляешь, Валентиныч? Ловлю по подъезду своего кота, а он от меня в открытую дверь. Я за ним в комнату влетаю, а в барабане – героин! О, как нам повезло!

Петров, не прекращая музицировать, кивнул на диван, где валялся полиэтиленовый мешок и несколько уже расфасованных доз. Пургу про кота он гнал не пурги ради. Иначе дело может развалитьсч. Незаконное проникновение в жилище автоматически амнистирует Заплаткина. Новый Уголовно-процессуальный кодекс строго стоял на защите прав простого гражданина и отпугивал милицию от завоеваний демократии. А так, хоть не сразу козла выпустят… Что, не может кот в чужую квартиру забежать? В кодексе про это ничего не сказано.

Анатолий Валентинович заглянул внутрь пакета, затем попробовал на вес.

– Ого. На полкило тянет. И пять лет с конфискацией.

– Не было никакого кота, – промяукал Заплаткин, – это не по закону…

– Заткнись… Валентиныч, а у меня получается стучать. Вот послушай темку.

Миша обрушил на барабаны град тяжёлых ударов, от которых у начальника заложило уши.

– Завязывай, я сказал, – приказал Дукалис, – закончим, наиграешься. Девицу в комнату лучше перетащи.

Миша положил палочки, вылез из-за ударной установки и отправился выполнять приказ. Толик склонился над поверженным Заплаткиным, освежил нашатырём, после чего в двух словах разъяснил диспозицию. Откуда героин, паренёк, мы с тобой отдельно поговорим. Вляпался ты основательно. В Китае за такое расстреливают, а в Малайзии вешают. У нас четвертуют, поэтому ежели не хочешь остаться без рук, без ног, должен помогать. Встречать покупателей и продавать зелье. Мы будем стоять рядом и помогать торговле. Чем больше продашь, тем лучше нам всем. Согласен? Вот и хорошо. «В раба мужчину превращает наркота…» И не вздумай клиентам подмигивать, тик заработаешь… Сам подняться сможешь?

Вернулся Петров с висящей на плече блондинкой, словно первобытный охотник с добычей.

– Куда её?

– Сказал же, во вторую комнату. Будем там их складировать. Балкона нет, не выскочат.

Едва Миша выполнил указание, раздался звонок.

– Быстро к двери, – прошептал Дукалис держащемуся за бок Заплаткину, – и рожу-то не криви, как роженица.

Тот, кряхтя, поковылял в коридор.

– Между прочим, звонок обычный. Не ус

ловный, – отметил наблюдательный Петров.

– Открывай, – приказал хозяину Дукалис, прячась за шкаф.

Миша засел в ванной, дверь которой выходила в прихожую. Заплаткин прильнул к глазку и тут же отпрянул, удивлённо таращась на Дукалиса.

– Там ваши…

– Какие ещё наши? – прошептал тот.

– В форме…

– Впускай.

Заплаткин отомкнул засовы, в квартиру ворвалась делегация из трех человек, возглавлял которую участковый инспектор Коля Иволгин.

– Ну, что, Заплаткин, достучался?

– Куда?

– Не куда, а по барабану. Все зафиксировано со свидетелями, – довольный Иволгин кивнул на выглядывающих из-за его спины соседей, – ровно в двадцать три часа девять минут ты грубо нарушил общественный порядок. Я предупреждал, что поймаю? Предупреждал. Будем протокол составлять.

– Я не стучал… Это, – Заплаткин покосился на шкаф.

– Мне по барабану, кто стучал. Хата твоя, тебя и привлечём, – участковый развернул планшет и достал бланк протокола, – на первый раз штраф, потом пятнадцать суток.

– И долго ты в засаде сидел? – Дукалис по явился из-за шкафа и предстал перед изумлённой публикой.

– Три дня, – растерянно ответил Иволгин, ой, Анатолий Валентинович, а вы тут откуда?

– Ты б ещё месяц сидел. Миш, слышал? У нас работать некому, а он три дня дурака валяет.

– Почему дурака? – обиделся Иволгин. – Этот герой весь дом своим стуком достал. Я должен реагировать или нет? А как его ещё поймать?

Из ванной вышел Петров.

– Ты б его лучше за героин поймал.

– Какой героин?

– Подучетных героев надо знать не только в лицо.

– Короче, так, – хлопнул Иволгина по плечу Дукалис, – протокол отменяется.

Проходи в комнату, будешь караулить задержанных. А вы, граждане, сидите на кухне. Нам как раз понятые нужны.

– Мне на работу в шесть утра, – заявил сосед.

– Мы недолго, – успокоил его Петров, – выспитесь.

Спустя минуту все заняли исходные позиции. Работа закипела. С интервалом в пятнадцать минут к Заплаткину приползали тёмные и светлые личности микрорайона с целью приобрести заветный пакетик или ширнуться прямо на месте. Заплаткин никому отказать не мог по причине присутствия за шкафом Ду-калиса. Конвейер крутился без перебоя. Деньги – героин – руки вверх – понятые – протокол изъятия – комната для задержанных – следующий. В комнате Иволгин, держа у бедра пистолет, читал пойманным бесплатную лекцию о правовом поле. К двум часам ночи слушателей набилось человек двенадцать, в том числе негр и один голландец, вероятно приехавший в Питер по обмену опытом.

Когда уставший, но довольный Петров предложил заканчивать операцию и вызывать из отдела транспорт и конвой, в квартире раздался очередной условный звонок.

– Все, берём последнего и на сегодня завязываем. Лучше завтра продолжим.

Измученный торговец героином, не дожидаясь команды, побрёл к двери. Дукалис и Петров заняли привычные позиции. Иволгин прервал лекцию, опустив пистолет.

Заплаткин распахнул бронированную калитку, на пороге покачивался засаленный чахлый отрок с блуждающей улыбкой. Правая рука что-то придерживала за пазухой.

– Продашь? – без лишних церемоний спросил он Заплаткина.

– Продам, – кивнул тот.

«А ведь, действительно, продаст, – подумал Дукалис, – любопытная игра слов».

– Только, знаешь, – засмущался отрок, растягивая словно резину слова, – у меня с бабосами сейчас голяк. Возьми вот это.

Он что-то достал из-за пазухи и протянул Заплаткину.

– Чумовая вещь. У брата взял. Он себе новую купил. Она работает, не сомневайся, я проверил. Здоровьем клянусь.

Дукалис осторожно выглянул из-за шкафа, пытаясь разглядеть, что там принёс молодой человек. Секунду спустя на него накатила волна благородной ярости. Он с рёвом раненого носорога выскочил из засады, вмяв несчастного отрока в стену.

– Здоровьем клянёшься, чахотка?! Брата, говоришь?! Убью!!!

Отрок выронил вещь на пол. Это была автомобильная магнитола. Из машины «Мерседес» темно-вишнёвого цвета. Анатолий Валентинович узнал бы её из тысячи. «Родная моя…» Марка, белая царапина на чёрной панели, самодельная ручка… Подарок Виктора Ивановича.

Бережно подняв магнитолу, Дукалис, шепча: «Убью, убью…», выскочил из квартиры и, прыгая через пять ступенек, устремился вниз.

«Мерседес», слава Богу, стоял на месте. Но с небольшим изменением во внешнем облике. Боковое стекло было безжалостно разбито обломком кирпича, лежавшим на сиденье. Содержимое бардачка валялось на полу. Толик застонал и обнял машину, словно раненого друга. «За что? За что? Неужели, других машин мало… Не бойся, друг, я отомщу. Жестоко и страшно отомщу».

Толик наклонился и принялся трепетно собирать уже ненужные осколки с асфальта, словно их можно было склеить. Потом, опомнился, сунул их в карман и бросился в подъезд.

«Когда ты счастлив сам – счастьем поделись с другим…»

Убью насмерть, желтуха!!!

Вход в квартиру перегородил Миша.

– Толя, не делай глупостей!!! Не надо!!!

– Пусти!..

– Он берет на себя все наши машины! Все двадцать! С твоей – двадцать одну!

Толик, не убивай его! Мы же выйдем в лидеры! Он нам живой нужен!

– Он их берет или он их совершил?

– Естественно, совершил! Мне чужого не надо, ты ж знаешь! Толя, это круто!

Если б не твой «Мерсак»… Дукалис чуть ослабил натиск.

– Почему он полез именно в мою тачку?

– Говорит, стояла в темноте, на ощупь – навороченная. Вот и соблазнился. Не переживай, Толь, страховку получишь, стекло купишь.

– Кончилась страховка, а на новую денег нет! И где я теперь такое стекло возьму?

– Плёнкой пока залепишь… Главное, колченогого этого взяли, хоть передохнем от заявителей. Кстати, езжай в отдел заяву пиши. Будешь главным потерпевшим…

* * *

Утром, по обыкновению позвонил репортёр Кивинов.

– Толян, в дежурке сказали, ты стал жертвой. Это правда?

– Сам ты жертва, – ответил Дукалис, кромсавший ножницами большой кусок полиэтиленовой плёнки. Плёнка лежала в диване, когда-то её использовали во время застолий в качестве скатерти-самобранки.

– Ты не переживай, – продолжал Кивинов, – у меня на днях тоже фотоаппарат спёрли. В метро, из сумки. Даже как-то непривычно. Все вроде знаю, а проворонил. Слушай, вы же «серию» подняли. Сколько эпизодов? Двадцать?

– Двадцать один.

– Поздравляю!.. Я днём заскочу, узнаю подробности. Материальчик сбацаю.

Подниму авторитет органов в глазах обывателя.

– Заскакивай, – Анатолий Валентинович положил трубку и продолжил прерванное занятие.

Закончив, завернул в канцелярию, попросил у секретарши скотч и вышел во двор к раненному в бою другу. Накрапывал мелкий дождь, заливая салон, пришлось принимать срочные меры по оказанию первой помощи. Петров разбирался с задержанной ночью публикой, поспать ему не удалось, как, впрочем, и Дукалису. Начальник РУВД, узнав о результатах операции, лично поздравил Анатолия Валентиновича, отметив, что тот сумел грамотно организовать работу отдела, и с назначением Дукалиса не прогадали.

– Стараемся, Юрий Александрович, – ответил Толик, – там, в кассе, на оперрасходы случайно не осталось? А то я свои потратил…

– Говорят, ты «Мерседес» купил? И не стыдно после этого деньгу клянчить?..

Анатолий Валентинович приложил плёнку к зияющему проёму, прикрепил его скотчем. Мера временная, по крайней мере, салон не будет продуваться ветром. Час назад Дукалис позвонил знакомому автомеханику. Тот, узнав модель машины и год её выпуска, призадумался. Таких стёкол немецкая промышленность уже не выпускает. Можно поискать на складах запчастей. Может, где запылилось. «Давай, пригоняй завтра с утра агрегат, покумекаем. На крайняк из оргстекла вырежем». Дукалис в очередной раз пожалел, что связался с Виктором Ивановичем. На «Жигулях» за полчаса стекло бы поменял.

Мастерская находилась рядом с домом Анатолия Валентиновича. Чтобы не тратить драгоценного времени, он решил отправиться туда завтра до работы. Правда, бросать машину без стекла во дворе крайне опасно. На автостоянке же зарядят полтинник, а в семейном бюджете исключительно на обед, ужин и бензин. Плюс длинный список кредиторов. «Перебьюсь без стоянки. В случае чего, на заднем сиденье переночую, благо салон широкий».

Магнитола осталась в кабинете. Теперь это улика, вещдок. Придётся немного потерпеть без музыки.

Он отошёл от «Мерседеса» на метр, оценил свою работу. Хреново вышло. Заплатка смотрелась, как синяк на лице фотомодели. Толик вздохнул. «Бедная моя… Как там прежний хозяин говорил? У машин есть душа, они все понимают и чувствуют. И боль и заботу… И ещё что-то про помощь»… Черт, а, может, он прав? Вдруг, она действительно помогает хозяевам?.. Сколько б мы ещё ворюгу ловили?

Нет, нет. Чепуха все это… Обычное совпадение. Не пойди мы к Заплаткину, ничего бы и не случилось.

* * *

– Пустяки, починим без проблем, – механик оторвал плёнку от окна «Мерседеса», – оказывается, у нас на складе таких стёкол навалом.

– Серьёзно, Паш? – обрадовался Толик.

– Без базара. Даже молдинги заменим. А то твои какие-то мятые.

– И во сколько все обойдётся?

– Да стольник, не больше… Рублей. Все равно стекла хотели выбрасывать.

Только место занимают. Таких тачек уж ни у кого не осталось. Где откопал?

– У знакомого купил… Ты прямо сейчас стекло поставишь?

– На склад сгонять надо. Это рядом, минут десять. Подкинешь?

– Само собой, – Дукалис достал ключ, – садись.

– Только переоденусь.

Механик скрылся в ангаре, на дверях которого Толик заметил подозрительное объявление: «Перебивка номеров двигателей и кузовов на ворованных иномарках. Недорого».

«Надо будет стукануть в угонный отдел. Потом. Когда стекло заменят».

Вернулся механик.

– Дай, я поведу… Заодно послушаю, что ещё болит.

– Конечно. Держи, – Дукалис протянул ему ключ, обошёл машину и сел на пассажирское место.

Они выехали на оживлённый проспект, механик тут же включил форсаж, разогнав «Мерседес» до сотни. С учётом интенсивного движения, не самый лучший вариант.

– Карбюратор, похоже, заливает, шаровые постукивают, – ставил диагноз Паша, назвав затем ещё около десяти неполадок, при этом не снижая оборотов.

– Ты б скинул чуток, – предложил Дукалис, вжимаясь в кресло, – протараним кого-нибудь.

– Все под контролем. Я ж стритрейсер[5]. На деньги с мужиками по пробкам гоняем. Довезу.

Езда напоминала Толику компьютерные гонки, в которые любила играть дочка на старенькой приставке. Влево-вправо, влево-вправо… По встречной. Правда, если стукнешься, эффект будет не компьютерный.

Стрелка переползла цифру сто двадцать. Толик ватными ногами упёрся в пол. Сто тридцать, сто сорок…

– Сбрось скорость! Слышишь? Тормози!

Механик, будто не слыша, загорланил песню. «Гудбай, Америка, о-о-о…»

Впереди, из-за угла выполз тяжёлый тягач с длинным прицепом, напоминавший динозавра. Водитель, вероятно, не видя приближающегося справа «Мерседеса», начал пересекать проспект. И явно не успевал это сделать.

– Тормози!!! – заорал Дукалис, понимая, что свернуть в сторону невозможно. – Куда ж он прёт, придурок?!!

Паша перекинул ногу с газа на тормоз, выжал педаль… Та с убийственным треском отвалилась и отлетела под кресло.

– Черт! Она ж гнилая! Что ж ты не сказал?!

Дукалис не ответил. Он заторможенным

взглядом смотрел на огромную тушу прицепа, с бешеной скоростью летящую навстречу. Три, два, один… Толик зажмурился и выставил перед собой руки… Все, хана! Откатался…

…Когда он открыл глаза, машина продолжала ехать, как ни в чем не бывало. Только сидел он не на переднем сиденье рядом с Пашей, а почему-то лежал на полу, между передними и задними креслами. Лежал на спине, согнув ноги в коленях, и ошалело таращился в потолок.

«Неужели проскочили?.. А как я оказался здесь»?

Сознание медленно возвращалось. «Механик Паша… Стекла на складе, тягач… Стоп, я ж не знаю никакого Паши… Блин, это ж все приснилось!

Дукалис проснулся окончательно, придя в себя и все вспомнив.

Бросать машину без стекла во дворе он не решился. Часиков в десять вечера, предупредив жену, взяв байковое одеяло, термос с чаем и бутерброды, спустился вниз и кое-как разместился на заднем сиденье широкого салона. В принципе, с его комплекцией лежать было можно, чуть подогнув ноги. Толик, не спавший вторые сутки, вырубился моментально. Вероятно, во сне свалился с сиденья на пол. Да ещё чепуха эта привиделась…

Привидилась?.. Он перевёл взгляд с потолка на стекло и заметил мелькающие за ним фонари. Машина двигалась! Причём с приличной скоростью… Что за чертовщина? Он попытался подняться и тут услышал фразу, от которой замер…

– Не гони так. Легавые тормознут.

– Спокуха… Их тут никогда не стояло…

Голоса принадлежали мужчинам зрелого возраста. Разглядеть их лиц в силу местонахождения возможности не было. Толик замер, анализируя ситуацию. Мозг опытного оперативника мгновенно подсказал, что вряд ли ребята перепутали в темноте свою машину с его «Мерседесом». Угонщики. Интересно, а как они движок завели? Всяко не ключом. Скорей всего, провода замкнули напрямую. А стало быть, рулевую колонку разворотили.

– Зря мы «Мерсак» дёрнули… Больно приметный, – продолжал первый, надо было «Жигуля».

– Ничего не зря. Эту рухлядь никто искать не будет. Зато от ментов сорваться можно, в случае чего. И, главное, Дюбель ни хрена не заподозрит. Сам прикинь, какой дурак будет «Мерс» взрывать, даже старый. Дешевле родной «Москвич» заминировать. Или «Оку». Да и сам Бог велел. Стекла нет – сел и поехал…

– Ладно, убедил… Интересно, чья она?

– Не все ли равно? Лоха какого-нибудь… Или вообще ничья. Ты бы бросил тачку без стекла?

– Нет. Стоянки же есть.

– Вот и я о том же… Так что операцию «Перехват» из-за этого корыта объявлять не будут… Одно плохо, глушак рваный, шума много. Замотай потом чем-нибудь.

– Хорошо.

Дукалис продолжил оперативный анализ. «Лоха», «рухлядь» и «корыто» он пропустил мимо ушей, вернее сделал пометочку в памяти, чтоб разобраться после. Ухо зацепила знакомую кликуху. Дюбель. Бывший прораб, в начале девяностых сменивший строительный пистолет на боевой. Прошёл все стадии эволюции. От бойца до отца. Сейчас легализовался, вспомнил основную специальность и возводил жилые комплексы. Ну и кое-чем по мелочи промышлял – туризм, казино, ресторации. Никакого криминала, Боже упаси… Чтобы очиститься от скверны окончательно, даже принял обряд крещения. Но видимо, процесс очищения шёл с трудом. Либо кому-то загораживали солнце построенные им дома. За последние полгода на Дюбеля трижды покушались. И везде ему чертовски везло. Пули летели мимо, либо не задевали жизненно важных органов. Судя по всему, теперь пули решили заменить более надёжной взрывчаткой. А в качестве оболочки для тротила или гексогена использовать несчастный «Мерседес» и. о. начальника уголовного розыска 85-го отдела милиции Анатолия Валентиновича Дукалиса.

Что последнего чрезвычайно расстраивало и беспокоило. Он осторожно надвинул на себя одеяло, оставив щёлочку для глаз. Именно из-за одеяла угонщики и не заметили в темноте лежащего на полу человека. Хорошо б не замечали и дальше. Конечно, можно было с криком выскочить из засады, столкнуть две башни и наслаждаться увиденным. Если не инфаркт, то по крайней мере мокрые штаны взрывникам обеспечены. Но тут вновь вмешался инстинкт оперативника. Вряд ли ребят арестуют за один угон, даже у сотрудника милиции. Оставят гулять на подписке. А насчёт взрывчатки господа скажут, что пошутили. И дело своё чёрное все-таки рано или поздно доделают, предупреждай Дюбеля, не предупреждай. К тому ж он и сам знает.

А ребята, не простые. Ребята золотые… И убойному отделу очень понравятся, много они общих тем найдут. Стало быть, до последней возможности надо лежать и не высовываться. Заметят, тогда деваться некуда, придётся крутить. Обидно, пистолета нет с собой. Лишь бы не чихнуть…

Пассажир раскрыл бардачок, где лежали бутерброды и термос с чаем.

– Глянь – закусь… О, и чаек горячий… Значит, не бесхозный «мерсачок».

Будешь?

– Давай.

Минуты три из передней части машины доносилось некультурное чавканье.

«Чтоб вы подавились моими бутербродами».

– Надо в багажнике пошарить. Чего добру пропадать, если оно там конечно есть.

Добро в багажнике было. Запаска, вполне пригодная к эксплуатации, ножной насос, ведро и новый китайский набор инструментов, подаренный женой.

– Здесь лучше сворачивай. На развилке мусора тусуются.

– Не учи.

Машина ушла вправо, запрыгала по ухабам. Пропетляв ещё минут двадцать, остановилась. То лик краешком глаза выглянул из-под одеяла, ничего не разобрал в окне, кроме отблеска тусклого фонаря.

– Брезентом накрыть? – спросил пассажир.

– Не надо. Лишнее внимание. Ничего с ней за два дня не случится.

Оба вышли из машины. Лязгнул открываемый багажник, затем глухой звук от брошенной на землю запаски.

Дукалис опять выглянул. Один из парней стоял прямо напротив окна и курил. Чёрная шапочка. Длинный, как у Пиноккио, нос. Серебристый перстень на большом пальце.

– Отваливаем.

Судя по звукам, парни перегрузили содержимое багажника в другую машину, затем сели в неё сами и скрылись с места событий. Дукалис откинул одеяло, вскарабкался на сиденье и посмотрел на руль. Так и есть. Колонку изуродовали, сволочи. Причём, варварски. Провода свисали вниз, словно стекающие струйки из кровоточащей раны. Выплеснув по этому поводу поток матерного сознания, Анатолий Валентинович осторожно вывалился из салона «Мерседеса» и бегло огляделся. Определить местонахождение в темноте оказалось крайне затруднительно. Свет от одинокого, каким-то чудом сохранившегося здесь фонаря выхватывал лишь фрагмент разбитой кирпичной стены с корявым предвыборным лозунгом, сделанным баллончиком. «Единая Россия – сильная Россия». Определённо было ясно, что это не Невский проспект. И даже не Ленинский. Толик прислушался. С южной стороны доносился отдалённый гул трассы и собачий лай. Скорей всего, пригород. Как до дома-то добраться? Или до отдела? Денег – по нулям. Но, главное, обратную дорогу хрен в потёмках запомнишь. Останешься без тачки. А Дюбель – без мозгов. Нет, блуждать по грязи во мраке под начавшимся дождём совершенно непрофессионально. И бросать любимую машину в одиночестве недопустимо. Ей и так, бедняжке, досталось. Не хватало, чтоб окончательно разворовали. Вывод напрашивался сам собой. Возвращаться под одеяло, дожидаться рассвета, а дальше действовать по обстановке. Взрывники до утра не вернутся, а если вернутся, можно закосить под бомжа. Да это оптимальный вариант. Хоть высплюсь…

Толик повернулся к «Мерседесу» и, словно любимую кошку, ласково погладил его по крыше.

– И чего ж нам с тобой так везёт? Но ты не волнуйся, все будет нормально. Мы ещё прокатимся в Павловск…

* * *

«КОНЕЦ АВТОМОБИЛЬНОГО ВОРА»…

Прочитав заголовок заметки, Соловец поднял глаза на Дукалиса.

– Хорошее название. Незаезженное. Делает честь фантазии автора. Что ж, почитаем. «Длительное время автолюбители Кировского района страдали от действий неизвестного злоумышленника, совершавшего кражи из оставленных на улице машин. Способ был довольно прост. Ночью разбивалось стекло и похищалось все ценное, что было в салоне. Несмотря на принимаемые меры, оперативники 85-го отдела милиции долго не могли выйти на след преступника. Но, в конце концов, это удалось сделать. Была получена оперативная информация, что преступник в очередной раз собирается на дело. Сыщики решили устроить засаду. Рядом с подъездом, где проживал воришка, начальник уголовного розыска Анатолий Дукалис поставил свою личную машину „Мерседес", а сам, вместе с подчинёнными наблюдал за ней со стороны. Капкан сработал. Увидев незнакомый автомобиль, преступник, не долго думая, разбил камнем стекло и попытался похитить магнитолу, но был задержан с поличным подбежавшими оперативниками. Им оказался нигде не работающий Иванов К. С, семнадцати лет, к тому же наркоман. Под тяжестью улик он признался в совершении ещё двадцати краж из автомобилей. Иванов арестован, ведётся следствие. Андрей Рублёв».

Закончив, Соловец глубоко затянулся «Беломором» и прокомментировал:

– Н-да, видно, тяжелы были улики… Все-таки «отказники» у Андрюхи лучше получались. А тут какая-то казёнщина… Хорошую он себе кликуху выбрал. Рублёв. Толик, ты на самом деле машину подставил? И не жалко?

– Моя фамилия не Абрамович, лишних машин нет. Кивин приукрасил.

– Он не только приукрасил. Он тебя под УСБ[6] подвёл.

– Как это?

– Думаешь, они пропустят информацию, что у простого зама рядового отдела личный «Мерседес»? Особенно в разгар травли оборотней.

– Ох, блин, – оторопел Дукалис, но тут же взял себя в руки, – мой «Мерседес» дешевле горбатого «Запорожца».

– Между прочим, в заметке не сказано, сколько он стоит. «Мерседес» и на Чукотке «Мерседес». Хорошо, хоть не написано – шестисотый. А уэсбэшники ребята горячие. Они сначала кол осиновый в спину забьют, а потом на «машину» посмотрят. Он, небось, на тебя оформлен?

– На меня, – растерянно подтвердил Толик.

– Поздравляю. Готовься…

– Ну, Кивин… Получит он у меня теперь информацию…

Запиликала мелодия «Мурки». Соловец снял с пояса трубку.

– Да… Так… Отлично… Мы выдвигаемся. Аккуратно там, не засветитесь. Связь через меня. Удачи.

Отключившись, он бросил газету на стол, загасил «Беломорину» и поднялся.

– Вперёд, Толик… Они выехали.

Дукалис тоже поднялся.

– Не потерять бы…

– Ничего… Мы же знаем их цель.

Они выскочили из кабинета Управления уголовного розыска. Внизу, в холле бил небольшой декоративный фонтанчик. (Не пиво!) Дукалис пошарил в карманах, нашёл монетку и бросил её в воду.

– Чтоб вернуться.

Погрузившись в неприметную «копейку» с гражданскими номерами, они двинулись в соседний квартал, где в элитном доме обитал пока ещё живой предприниматель Дюбель.

– Да, Толик… Как хорошо, что они угнали именно твою машину. Согласись.

Толик был согласен лишь наполовину. Как опер он был доволен, но как хозяин машины… Ещё неизвестно, чем все закончится. Ситуация напряжённая, один неверный ход и… Пострадает не только Дюбель. Пятьдесят кило тротила это не хохмочка.

Благополучно переночевав в «Мерседесе» позапрошлой ночью, Толик помчался к Соловцу, даже не завернув в родной отдел. Рассказал о приключившейся истории. «Да, – подтвердил Георгиевич, – на Дюбеля охотятся. Пуля его не берет, похоже будут взрывать». К «Мерседесу», припрятанному киллерами, кстати говоря, в Павловске, рядом с разрушенным коллектором, тут же отрядили двух оперов убойного отдела. Наблюдать за происходящим перемещением противника. Те отзвонились к вечеру. Противники прибыли, готовятся к бою. Говоря конкретней, сменили на машине номера, загрузили в багажник «Мерседеса» тротиловые шашки общим весом килограммов пятьдесят и установили взрыватель дистанционного типа. То есть рвать Дюбеля будет не камикадзе. Сигнал пошлют с брелока. Обоих бомбистов записали на видеокамеру, вышел неплохой триллер.

Соловец доложил руководству, руководство после долгих раздумий постановило брать взрывников с поличным. Изымать тротил из брошенной машины не имело смысла. И даже, если в ней будет водитель. Черта с два докажешь умысел на убийство. Дежуривших в засаде оперов сменила более квалифицированная служба наружного наблюдения. Возле дома Дюбеля поставили вторую бригаду, замаскированную под работяг, меняющих водопроводные трубы во дворе. За сутки ребята вырыли приличную яму, но до труб пока не добрались.

Сегодня в семь утра к «Мерседесу» подъехала «девятка», из неё вышел человек в чёрном и пересел в начинённый тротилом автомобиль. Дюбель уходил из дома в восемь и, если бы не вмешательство милиции, жить бы ему оставалось час. Его, разумеется, поставили в известность и попросили поучаствовать в операции. Узнав вес тротила, он категорически отказался, но, услышав от Соловца «до свидания», все-таки согласился. Правда, потребовал письменных гарантий безопасности.

Сегодняшнюю ночь Дукалис провёл в Главке, в кабинете Олега Георгиевича, ожидая сигнала «наружки» и разгадывая кроссворды. Миша остался в отделе за старшего и единственного. Периодически, звонил, докладывая обстановку. Анатолий Валентинович не мог оставаться в стороне от захвата бомбистов. Он просто обязан в трудную минуту быть рядом со своим немецким другом.

До дома Дюбеля от Главка Соловец доехал за пять минут. Бросив машину на безлюдном проспекте, они с Дукалисом прошли во двор, и чтобы не маячить, поднялись на второй этаж одного из подъездов, встав возле окна. Обзор отсюда был прекрасным. Подъезд Дюбеля находился напротив. Буквально в десятке от него шагов мокли под дождём несколько иномарок. Скорей всего, рядом с ними бомбисты и поставят нашпигованный тротилом «Мерседес» Анатолия Валентиновича. Самая сложная задача вычислить товарища с брелоком. Он, гад, может притаиться где угодно. И на соседнем чердаке и в любом подъезде. А то и в специально снятой квартире. Подключённые к делу взрывотехники ФСБ немного подстраховали операцию, поставив рядом машину с устройством, подавляющим радиосигнал с брелока. Расчёт прост. Увидев, что бомба не сработала, киллер бросится к «Мерседесу» чинить взрывной механизм. Здесь его можно тормозить. Брелок на кармане, тротил в машине, умысел на лицо. Иначе отоврется, собака. Возможно, жать кнопку будет сам водитель, что облегчит ситуацию. Естественно, Соловец и Дукалис не одни собирались задерживать красавца. Человек двадцать оперов находились поблизости, замаскировавшись, кто как может. Даже «секретчица»[7] Анюта выгуливала на площадке своего пуделя.

Прошло сорок минут нервного ожидания. Толик заметно переживал, Соловец был спокоен.

– Не волнуйся, – поддержал друга Георгиевич, – если что, Дюбель тебе новый «Мерсак» подарит.

– Ага. Как, интересно, он подарит? С того света пришлёт?

Друзей прервал мотив «Мурки». Соловец мгновенно отозвался.

– Да… Какой корм?.. Ты, чего, сама не можешь? У меня денег нет… И не звони мне, я в засаде.

Он раздражённо отключил трубку.

– Жена звонит, просит корм для кошки купить. Нашла время.

Телефон тут же ожил.

– Слушаю… Так, хорошо. Понял. Встречаем, —Олег Георгиевич, убрав трубку, посмотрел на Дукалиса, – он чешет в нашу сторону. Вот-вот будет здесь.

Дукалис перекрестился и прильнул к окну. Соловец по рации передал условный сигнал боевой тревоги.

Как и обещала «наружка», через пять минут во двор вкатился родной темно-вишнёвый «Мерседес» без бокового стекла. Привычного рёва мотора ухо не уловило, значит, глушитель замотали. «Могли бы и стекло заодно вставить», – недовольно проворчал Дукалис.

Машина притормозила рядом с белой «Вольво», метрах в пяти от подъезда Дюбеля. Последний, по графику выйдет с минуты на минуту. За ним заедет джип с охраной. Человек в чёрном покинул «Мерседес» и быстрым шагом устремился к мусорным бакам, черневшим на отдалении и ограждённых кирпичной кладкой. В принципе, очень удобное место. И сигнал долетит без помех, и взрывной волной не зацепит. Тут же вторая арка, ведущая со двора. Нажал и отвалил.

– Это тот самый, что тачку угонял, – прошептал Толик, – длинноносый.

Дойдя до помойки, парень притаился за кирпичной стеной, поглядывая на «Мерседес». Соловец дал условленный тональный сигнал на рации. Трепаться открыто было уже нельзя. Подрывник или его компаньоны могли слушать эфир.

К подъезду подкатил чёрный «Гелентваген». Дукалис, не выдержав напряжения, спустился вниз и затаился за дверью подъезда. Спустя пару минут, в сопровождении двух телохранителей показался Дюбель. Просьбу вести себя естественно он проигнорировал. Прикрыв голову руками, прыгнул в раскрытую дверь джипа, который тут же сорвался с места.

– Толя, он жмёт кнопку! – заорал сверху Соловец и уже не таясь, продублировал в рацию, – первый, пошёл!

Бомбист, направляя брелок на «Мерседес», тщетно пытался произвести взрыв. Впрочем, повторить попытку ему не дали. Из мусорного бачка выскочил затаившийся там опер и, словно звезда рестлинга, всей массой рухнул на киллера. Немного промахнулся, тот смог увернуться и бросился к арке, но, заметив там людей с пистолетами, метнулся назад.

Выскочивший из подъезда Дукалис уже ждал противника для честного поединка. Удар обломком трубы по коленной чашечке врага был страшен. В течение последующей минуты каждый из присутствующих на задержании оперов посчитал своим долгом приложиться к поверженному киллеру. Дабы попасть в приказ и получить ценный приз или денежную премию. Даже секретчица Анюта не смогла удержаться от соблазна и разок ткнула беднягу острым носком дамского сапожка под ребро.

Когда страсти немного улеглись и задержанного унесли подальше от глаз городской общественности и невесть откуда взявшегося телевидения, к Дукалису и Соловцу подошёл взрывотехник ФСБ.

– В общем так, мужики… Разминировать тачку вряд ли получится.

Непонятная у них какая-то система, рисковать нельзя.

– И чего? – почуяв страшное, выдавил из себя Дукалис.

– Придётся буксировать за город и расстреливать.

– Кого расстреливать?

– Говорю ж, тачку. Да, ладно, подумаешь. Не тачка и была… Сейчас вызовем транспортёр и вывезем. Обычное дело.

Несчастный Толик медленно повернулся к своему обречённому другу, комок подступил к горлу. Ему показалось, что из больших квадратных фар «Мерседеса» текут слезы.

«Я спасу тебя! Я, я…»

Дукалис, оттолкнув взрывотехника, ринулся к «Мерседесу».

– Толик, не надо!!! – заорал Соловец, дёрнувшись следом, но тут же застыл на месте. – Вернись, идиот! Взорвёшься на хрен! Тебе Дюбель новую подарит!!!

– Не надо мне новой, – прошептал Анатолий Валентинович, распахнув багажник.

Все, кто находился во дворе, рухнули на мокрый асфальт, прикрыв головы руками.

Дукалис вытер с лица испарину. Тротиловые шашки, уложенные ровными рядами, разноцветные провода, ведущие к детонатору. Красный, жёлтый зелёный… Толик вытащил из кармана складной нож… Какой перерезать?

– Толя, не делай этого!!! Толи-и-и-ик!!!…

Руки дрожали. Красный, жёлтый, зелёный… Светофор. Пусть будет зелёный. Путь свободен.

– Толик!!!

Дукалис рубанул по проводу.

Раздался взрыв…

– Толь, о чем задумался? – улыбающийся Соловец хлопнул друга по плечу.

Тот вздрогнул и тупо уставился на Георгиевича. Затем медленно повернул голову.

«Мерседес» стоял на месте, в его чреве, словно хирурги, возились взрывотехники, облачённые в тяжёлые защитные костюмы. Специально натянутая красная лента не пускала к машине посторонних.

– Тебя будто самого трубой огрели.

– Нашло что-то. Перенервничал, – тихо ответил Дукалис и тут же спросил, выйдя из заторможенного состояния, – они будут его взрывать?

– На хрена? Сказали, так разминируют. Но если хочешь, взорвут. Да расслабься ты. Жертв и разрушений нет.

Анатолий Валентинович перешагнул ленту, подошёл к «Мерседесу» и положил руки на крышу, словно забирая его боль себе.

– Вы б отошли на всякий случай, молодой человек… Мы ещё не закончили.

* * *

– Послушай, писака. За такие заметки иконостас чистить надо! – Дукалис ревел в трубку, словно пробитый глушитель. – Андрей, блин, Рублёв!

– А что случилось-то? – недоумевал на другом конце провода Кивинов.

– Мне уже из УСБ звонили, интересовались, на какие «Мерседес» купил?

– Не переживай, Толик. Они его увидят и больше никогда не будут тебя беспокоить. И вообще запомни, кроме некролога, хороша любая реклама. О тебе узнают деловые люди, поймут, что человек ты солидный, станут обращаться за помощью…

– Не нужна мне такая реклама.

– Ну, ладно, не сердись. Народ должен знать, кто его бережёт… У тебя там опять, я слышал, заморочка? И снова с «Мерсаком». Прямо какой-то робокоп. Вернее, автокоп. Может, поделишься подробностями?

– Некогда мне, – ответил Дукалис, – Соловцу звони.

Анатолий Валентинович немного приврал, из УСБ его пока не беспокоили.

– Готово, Валентиныч, – водитель Никита поднялся с пола и продемонстрировал свою работу: вырезанный из мутного оргстекла фрагмент. Стекло час назад лежало на столе Дукалиса и не подозревало, что в ближайшее время станет запчастью автомобиля «Мерседес».

А что было делать? Механик обрадовал, что таких стёкол нет, а изготовить новое обойдётся в триста евро, без учёта НДС. Толик посоветовался с Никитой. Тот, осмотрев пробоину, взялся смастрячить замену, благо гнуть стекло почти не надо. Сделал выкройку из газеты и прямо в кабинете произвёл резку с помощью старого ножовочного полотна. Рулевую колонку Никита перебинтовал изолентой, а провода подсоединил к замку зажигания. Не эстетично получилось, но…

– Пойду, примерю… Обидно, стекло мутное, плохо видно будет, – взяв запчасть под мышку, водитель исчез за дверью.

«Виктор Иванович был прав, „Мерседес" второй раз отличился… Чертовщина полная. Он преступников будто притягивает. Точно – автокоп. Так дальше пойдёт, до уик-энда не дотяну».

Мысли Дукалиса прервал очередной звонок. На сей раз от счастливого Соловца.

– Толик! Поздравляю! Приказом начальника ГУВД за оперативное мастерство и проявленное мужество ты только что награждён ценным подарком. Фирменной йогуртницей!

– Чем-чем?

– Йогуртницей! Фигня такая для приготовления йогуртов!

– Ничего умнее они не могли подарить? Лучше б машину починили.

– Дарят не они, а спонсоры… Слушай, Анатоль, ты нам здорово помог. Мы сейчас эту бригаду крутим. Убийство депутата помнишь? Их работа. Они третий год заказухами промышляют, представляешь, сколько дел поднимется. Там и на заказчиков выходы есть. Помалкивай только пока, особенно журналистам. И Кивина предупреди, чтоб не трезвонил. Ну, все, бывай. Иогуртницу на день милиции вручат.

– Спасибо за заботу.

Повесив трубку, Толик накинул куртку и вышел во двор. Никита вставлял стекло в зияющий проем.

– Тик в тик, Валентиныч. Как родное. Тело мастера боится. Опускать, правда, нельзя, но зато вода не попадает. Я замазочкой укрепил, держаться будет мертво.

– Спасибо, Никита.

Толик забрался в салон, поглядел на мир сквозь мутное стекло. Кое-что видно.

Странно, но он уже не жалел, что купил эту машину. И чем больше ей доставалось, тем более нежные чувства к ней он испытывал. Если, конечно, подобное сравнение уместно в отношении автомобиля. Его уже не раздражал запах бензина, он не слышал скрипа подвески и рёва глушителя… Это стало каким-то дорогим, можно сказать родным. Толик достал носовой платок и аккуратно стёр пыль с торпеды. «Ничего, старушка, – мы ещё с тобой покатаемся, никому я тебя не отдам».

К машине подошла девушка, одетая в джинсы и лёгкую куртку.

– Здравствуйте. Анатолий Валентинович – вы?

– Я, – кивнул Дукалис, покидая салон машины.

– Меня зовут Настя. Меня к вам на практику прислали. На неделю.

– Школа милиции?

– Универ. Ознакомительная стажировка. По программе положено.

Толик скептически посмотрел на девушку.

– А парней у вас нет?

– Есть. Но они в Главке стажируются. Я сама на «землю» попросилась. Тут столько увидеть можно.

– Ладно, ознакомим. Пошли, – Толик направился в отдел, прикидывая, чем бы занять практикантку.

В дверях он столкнулся с участковым Иволгиным.

– Анатолий Валентинович, а я за вами. В дежурку из УСБ звонили. Срочно вызывают к себе. Вместе с машиной.

«Накаркал, зараза»!

Невзирая на присутствие практикантки, Дукалис смачно выругался. Настя не покраснела.

– И что вот им, прямо сейчас приспичило?!

– Говорят, да…

– Поехали! – взбешённый Толик кивком указал Насте на «Мерседес». – Посмотришь, с чего наша работа начинается. Романтика, бляха!

Они прыгнули в машину. Дукалис, не переставая ругаться, вырулил со двора, свернул на Ленинский проспект и резко газанул. Но на ближайшем светофоре пришлось затормозить: горел красный.

– Не переживайте, Анатолий Валентинович, – попыталась успокоить его Настя, – может, завтра вы и не вспомните про сегодняшний случай. Ко многому надо относиться проще.

– Не умею я проще, – буркнул Дукалис, – а этих охотников на оборотней хрен забудешь. Интересно, на каких тачках они сами ездят?

– У них тоже своя работа… Вот у нас, в Универе…

Договорить Настя не успела. Мощнейший удар в багажник «Мерседеса» бросил их вперёд. Анатолий Валентинович расшиб подбородок о руль, не успев подставить руки. Скрежет металла, звон разбитого стекла, вскрик практикантки… Запах гари. Хорошо, нога стояла на педали тормоза, и машина не выкатилась на перекрёсток. Дукалис обернулся. На том месте, где раньше был багажник, блестели толстые дуги «кенгурятника», установленного на бампере огромного чёрного джипа, за рулём которого мелькнуло перепуганное до смерти бледное лицо молодого рыжеволосого водителя.

«Молись, собака»!

Вываливаясь из машины, автоматически выхватил пистолет. (Раз джипарь – значит братва!) Водитель внедорожника находился в салоне не один. Из задних дверей выскочили двое. Кавказцев. В чёрных коротких куртках. У длинного блеснул длинный широкий нож. Второй сжимал в руке цепь.

– На землю!!! – словно умалишённый, на всю улицу заорал Толик, прицеливаясь в голову длинного. – На землю, я сказал!!! Милиция!!!

Грохнул предупредительный выстрел. Кавказец вздрогнул и выронил нож.

– На землю!!!

Из джипа высунулся позеленевший водитель и закричал Дукалису:

– Держите их! Это бандиты!

Мелкий кавказец резко развернулся и бросился назад. Но споткнулся о высунутую из-под колёса ногу в джинсах и растянулся на асфальте. Секундой спустя, на его спине сидела Настя, умело выворачивая правую руку. Кавказец, стиснув зубы, выдавливал из себя проклятия. К Насте тут же присоединился водитель джипа.

Длинный не стал капризничать под стволом пистолета, лёг на землю и положил руки за голову, чтобы не били. Дукалис быстро обыскал его, затем повернулся к «Мерседесу».

Багажник был вмят в салон, гнутый бампер отлетел в сторону. Осколки заднего стекла и фар, словно застывшие слезы, рассыпались по асфальту. Нокаут.

Толик застонал и медленно повернул голову в сторону рыжего водителя, поднимая пистолет.

– Не стреляйте! Я все объясню! Я все починю…

* * *

– Это шефа джип… У нас в Купчино офис. Страховая фирма. Я водителем у него работаю. В обед, пока время было, на заправку решил сгонять. Все нормально, заправился, обратно поехал. Салон не закрыл изнутри. Я его, в общем-то, только ночью закрываю. На светофоре из «восьмёрки» двое чёрных выскочили и на заднее сиденье. Быстро так, я и опомниться не успел. Один цепь на шею набросил, второй нож к горлу.

Вези, куда скажем. Козлы чёрные. Я врубился в тему, штаны даже намочил, извиняюсь… Джип на семьдесят тысяч тянет, вряд ли меня живым выпустят. Стал прикидывать, что делать… Проехали по Славе, затем на Ленинский. На юго-запад, короче, на окраину. Там и залив Финский и прудов до дури. В любой труп сбросить можно… И на помощь, ведь, никого не позовёшь! Пику мне не долго воткнуть и самим за руль сесть. Короче, жуткая ситуация, до сих пор руки дрожат… Я-то город хорошо знаю, вспомнил, что мимо милиции поедем. Скорость немного скинул, гляжу из вашего двора «Мерседес» выруливает. На Ленинский свернул и на светофоре встал. Повезло, что красный горел.

У меня выхода другого и не оставалось… Конечно, риск был, что за рулём не мент, простите, милиционер, но… Я газанул и «Мерсачка» поцеловал…

Простите, если что не так. Не со зла я… Чтоб вы на моем месте сделали? А насчёт «Мерседеса» не волнуйтесь. Шеф ремонт оплатит. Он мужик нормальный.

Спасибо… Повезло мне с вами…

* * *

Утром в кабинет, сверкая довольной рожей, ворвался Петров.

– Валентиныч! Это сильно!

– Что стряслось?

– Ларин в семь утра звонил, опер из «разбойного отдела». Они ночью чёрных кололи и на обыска мотались! Короче, за этими абреками восемь отобранных джипов! И восемь трупов! Представляешь, каких бойцов вы с Настей повязали! Сколько б они ещё бомбили!

– Да мы-то тут не особо…

– Не скажи! Не поедь ты в нужный момент на своём мустанге, ничего бы и не случилось. Я прикинул, мы за эту неделю раскрыли больше, чем за год! Очень удачно ты «Мерс» прикупил.

– Не сыпь мне соль на бампер… Да и не причём здесь «Мерс»… Как Настя? Нравится работа?

– Визжит от восторга. Она там сейчас заявителя обрабатывает. Я ей объяснил, схватывает на лету. Жаль, она не к нам после Универа хочет, а в прокуратуру.

– Может, передумает.

Анатолий Валентинович поднялся из-за стола и подошёл к окну. Во дворе, под плёнкой, придавленной кирпичами, мок под дождём его тяжело раненый друг. Вчера вечером звонил Виктор Иванович, доложил, что договорился насчёт амортизаторов. Толя поблагодарил, ничего не сказав о случившемся… «Черт, я ведь даже не успел съездить на уикэнд».

Петров, угадав мысли друга, несильно хлопнул его по плечу.

– Не переживай, Толь. Починим мы твой «Мерседес»…

– Да, само собой, – вздохнул Дукалис, – но я вот думаю, что будет потом?

– В каком смысле?

– Вдруг, он опять… Кого-нибудь поймает.

Миша тоже выглянул в окно, посмотрел на «Мерседес», затем на Толика.

– Но ты ж сам говоришь, машина тут не причём. Все правильно… Я тоже в этом уверен.

* * *

Спустя месяц Анатолий Валентинович забрал «Мерседес» из мастерской. Хозяин джипа сдержал обещание, дав денег на ремонт. Там же, в мастерской, на авто поставили новые амортизаторы и рулевую колонку. Бесплатно отполировали кузов, заменили масло. Дукалис был счастлив.

В тот же день они с Петровым сорвались на задержание квартирного вора, застуканного бдительными соседями по лестничной площадке. Дежурной машины, как всегда, под рукой не оказалось, пришлось гнать на личном транспорте.

Когда выводили из подъезда скрученного квартирника, в брошенный на улице «Мерседес» на огромной скорости въехал «КамАЗ», за рулём которого, как выяснилось впоследствии, сидел угнавший его весёленький наркоман. Если б Толик не спешил на задержание и припарковал машину в более безопасном месте, «КамАЗ» промчался бы мимо. В направлении оживлённого перекрёстка… Что произошло бы дальше, догадаться не сложно…

«Мерседес» восстановлению не подлежал.

* * *

На следующий день на месте героической гибели темно-вишнёвой машины кто-то положил живые цветы и поставил стакан бензина…

Примечания

1

Жопогрей (сленг) – подогрев сидений.

2

Бэхи (сленг) – сотрудники ОБХСС, ныне ОБЭП.

3

Все глухо (сленг) – все не раскрыто.

4

С лицом (сленг) – раскрыто.

5

Стритрейсер – уличный гонщик.

6

УСБ – Управление собственной безопасности.

7

Секретчица – сотрудник, оформляющий секретные документы.

Content

Кивинов Андрей Владимирович Автокоп

Андрей Кивинов Автокоп

Примечания