Сергей Садов

Корабль Альвандера

Глава 1

Осень пришла незаметно. Кажется, еще вчера вокруг царствовало лето с его яркой зеленью, приятной прохладой под сводами леса и запахами множества трав и цветов. А сегодня вдруг поблекла листва, запылала золотом, закружилась, подхваченная озорным ветерком. Стало прохладней по ночам и утром солнечные лучи уже не в состоянии прогнать из воздуха ощущение сырости от прошедшего вчера дождя. Пройди такой дождик неделю назад, и уже через полчаса от него не осталось бы и следа, а сейчас сквозь слой листвы, покрывшей опушку леса и знакомые тропинки, тут и там сверкали в лучах солнца лужи.

Стоя на крыльце и поеживаясь от холода, я задумчиво изучал полуголые деревья и небо. Спать не хотелось.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – поинтересовалась Феола, выходя на крыльцо и облокачиваясь о перила рядом со мной?

– Я волнуюсь, – честно ответил я, ничуть не удивляясь, что она тоже не спит.

– И поэтому ты дрожишь от холода вместо того, чтобы позаботиться о собственном теплобалансе?

Я пожал плечами.

– Так я не думаю о завтрашнем дне. Погода отвлекает.

– А зачем ты сегодня решил представить наши скафандры? Тоже отвлечься хочешь?

– Заодно и потренироваться, – невесело усмехнулся я.

Несмотря на то, что сборка истребителя шла полным ходом последняя неделя выдалась для нас с Феолой свободной. У Александра что-то не заладилось с монтажом каких-то там датчиков и он целиком ушел в решение возникшей проблемы. Мама занималась растениями в энергокамере и помощь Феолы ей не требовалась. Крис учился и Васька настоятельно советовал мне пока воздержаться от посещений. У Дианы с построением математической модели тоже возникли проблемы, хотя она обещала решить их в ближайшие дни. Так и получилось, что все наши с сестрой занятия свелись к учебе на базе и играм по вечерам. Первая половина дня оказалась не занята. Тогда-то я и вспомнил о своей идеи разработать универсальный комбинезон. К проекту я привлек Феолу как дизайнера и биолога. А когда пришло известие от Координатора, что назначен день моей защиты, я, чтобы не думать об этом, целиком ушел в работу, стараясь занять себя. Проект мы закончили за четыре дня и отправили чертежи на завод. Вчера ближе к вечеру пришло известие, что два комбинезона готовы и доставлены на базу. Стив предложил нам с сестрой представить нашу разработку специалистам базы после моей защиты, но я попросил сделать это раньше. В эту ночь я проспал только два часа. Поняв, что больше уснуть мне не удастся, я натянул тунику и вышел на крыльцо…

Феола промолчала, прекрасно понимая, что подбадривать сейчас не имеет смысла.

– Во сколько у нас это представление?

– В девять утра. – Я посмотрел на Солнце. – Еще полтора часа.

– А хочешь прогуляться по лесу?

– В лесу? Сейчас? Хотя… А пойдем. – Я сбежал с крыльца. Вздрогнул, когда наступил в лужу и поспешно отрегулировал теплобаланс. Ну вот, совсем хорошо. Феола уже успела где-то набрать букет из опавших листьев и теперь догоняла меня, размахивая им на ходу.

– Люблю осень, – сообщила она, крутясь в каком-то танце. Вокруг нее взмыли листья и закружились вместе с ней. Я невольно рассмеялся. Феола рассмеялась в ответ.

Не знаю уж, чем осень так нравится Феоле. Лично меня она вгоняет в тоску. Особенно в лесу, когда мы шли по знакомым тропинкам, но все вокруг казалось неизвестным и мрачным. В ранней осени есть своя прелесть, когда деревья одеваются в золото, а землю покрывает шуршащий ковер. А потом… вонь, сырость, грязь. Нет, весна и осень – не мои времена года.

Феола разглядела мою унылую физиономию и пихнула в бок.

– Да прекрати ты киснуть. Посмотри вокруг! К тому же сейчас всего лишь конец сентября.

– Это и радует.

Домой мы вернулись минут за двадцать до девяти.

– Гуляли? – поинтересовалась мама, встретившая нас у входа.

– Кто бы мог подумать, что железный Альвандер будет волноваться перед защитой как несмышленыш-дошкаленыш, – хихикнула вредная Феола.

– Дерри? – мама присела рядом со мной. – У тебя же только завтра защита, а ты уже ночами не спишь.

– Сегодня у него тренировка.

Я покосился на смеющуюся Феолу и вздохнул.

– Я посмотрю, как ты будешь спать перед защитой. Я тебе сегодняшний день припомню. Когда она у тебя?

– А я еще не отправляла. Сейчас проверяю пока. А когда отправлю, тебе не скажу. Вот!

– Прекращайте и быстро за стол! – мама шутливо пригрозила нам. – Насколько я помню, вам к девяти на эту вашу встречу-семинар.

Почему мама называла базу встречей-семинаром я до сих пор понять не мог. Ведь прекрасно знала, чем мы там занимались. Как-то мы с Феолой свозили ее с отцом туда, с согласия Стива, понятно. Ведь невозможно же до бесконечности скрывать все от родителей. К нашему удивлению они вовсе не поразились признанию, сообщив, что давно уже обо всем догадались. Как, мы с сестрой спрашивать не стали.

Пятнадцать минут на легкий завтрак, еще пять, чтобы добежать до гиперпортала и все равно немного опоздали. Стив нас встретил укоризненным взглядом и указал на раздевалку. Мы с Феолой еще вчера вечером обсудили, каким образом будем демонстрировать свое творение, и поэтому переодеваться она отправилась одна. Я же со вторым комбинезоном через плечо сразу пошёл на демонстрационную площадку, которую попросил приготовить Стива. Тот молча повёл меня на полигон. Там уже собрались техники, командиры пилотов, десантников, я заметил даже двоих из Совета Земли. Похоже, здесь были все, кого могла заинтересовать наша разработка.

Нас догнала Феола, на ходу старательно расправляя на себе комбинезон. Интересно, она всерьез полагает, что на нем может быть какая-нибудь складка? Я огляделся, проверяя все ли приготовлено, как мы просили. Врытые в землю столбики с камешками на них. Камни побольше вдалеке в качестве мишени. Ага, а вот и ядовитый плющ рядом с волчьей ягодой. Специально у биологов, наверное, выпрашивали.

Мы с Феолой встали перед всеми. Феола ободряюще мне улыбнулась и замерла. Я взял в руки свой комбинезон.

– Прежде всего, прошу прощения за опоздание. Сейчас мы с сестрой покажем, над чем работали эти дни. Обучаясь на базе, мы не могли не обратить внимание на то, что после каждой тренировке приходится менять комбинезоны. Полетные, десантные, скафандры для открытого космоса, а ведь реально они отличаются только набором кристаллов, да ещё специфическим оборудованием. Изучив это, я пришел к выводу, что техническое оборудование можно заменить кристаллами. Используя мою схему, защита диплома по которой на звание магистра у меня будет завтра, можно построить универсальный скафандр-комбинезон. Как видите, комбинезон внешне очень похож на обычный скафандр десантника. Дизайн немного изменен, но это связано с тем, что в него пришлось встроить кристаллов больше, чем обычно.

– И какой материал? – поинтересовался один из слушателей.

– Материал стандартный. Зачем улучшать то, что сделано и без того замечательно? Я коротко остановлюсь на этом, хотя, наверное, все и так знают. Но мне будет проще.

– Говорите, как удобно, – ободряюще улыбнулся мне один из членов Совета.

– Спасибо. Так вот, наружный слой состоит из м-молекулярных пластинок, подогнанных друг к другу как чешуя у рыбы. Правда, чешуйки эти можно рассмотреть только под сильным увеличением. За счет такого строения комбинезон получается очень гибким и одновременно прочным, способным выдерживать большие нагрузки как мгновенные точечные, так и постоянные. И в тоже время он совершенно не стесняет движений. Но это все стандартно. Теперь что мы изменили. Начнем с обеспечения жизнедеятельности. Внутри комбинезон мы приживили новый сорт мха. Этот мох лучше справляется с отходами жизнедеятельности, так что человек может находиться отрезанным от внешнего мира почти полгода.

По поляне пронесся легкий гул. Конечно, ведь прошлые скафандры позволяли жить в них максимум три месяца.

– Мох обеспечит и кислородом и переработает отходы, также поддержит комфортные условия внутри. Специальные бактерии поддерживают баланс системы. А все необходимые для питания и роста вещества мох получает непосредственно от человека. Поэтому такой комбинезон надевается на голое тело. Ну это все понятно.

– Как я понимаю, этот мох разработка вашей сестры? – прервал меня какой-то техник.

– Нет, это разработка нашей мамы. Она недавно её закончила и пока он еще не получил распространения. Эти комбинезоны первые, где он применяется.

– А каковы ваши разработки?

– Сейчас перейдем к ним. Я второй образец пущу по кругу, чтобы все могли посмотреть его поближе. – Я отдал комбинезон ближайшему человеку. Тот с интересом пощупал мох внутри, принялся рассматривать внешний слой и слои внутри. – А сейчас, собственно, представляю новую схему кристаллов, которую я условно назвал «Воин». Как вы понимаете, это разработка для военных, но она неплохо адаптируется и для гражданских нужд. Надо просто убрать некоторые специфические возможности. Я буду рассказывать, а сестра все это продемонстрирует на практике. Итак…

Я кивнул Феоле. Та не шевельнулось, но легкое утолщение на воротнике комбинезона вдруг раскрылось и вокруг головы Феолы образовался шар-шлем. Совершенно непрозрачный и плотный настолько, что некоторые зрители даже стали удивляться, как он мог поместиться в воротнике.

– Итак. Зачастую для разведчиков важна скрытность. Как видите, в обычном состоянии комбинезон темно синего цвета. Про возможность хамелеона я говорить не буду, это очевидно. – Тем не менее Феола все-таки запустила эту функцию и комбинезон окрасился в цвета окружающего пейзажа.

– В общем, ничего необычного, – поморщился я. Ну чего тут демонстрировать-то? – Гораздо интересней другое. Невидимость материалов уже давно исследована, я просто объединил все эти функции в одном кристалле. В результате человек в комбинезоне способен выпадать из оптического диапазона.

В тот же миг Феола исчезла. Люди удивленно зашумели, кто-то даже вскочил с места.

– На самом деле, абсолютную невидимость обеспечить невозможно, – спокойно продолжил я. – Если вы внимательно приглядитесь, то различите контуры человека. Правда, глядеть надо очень внимательно. Легче заметить в движении.

– Но я даже не могу ощутить ее! – крикнул кто-то. – А я ведь неплохой эмпат.

– Ну конечно. Неужели, позаботившись о скрытности, я бы не позаботился о том, чтобы человека невозможно было обнаружить по ауре или эмофону? Но есть тут и оборотная сторона. Человек в этом скафандре невидим из-за того, что вокруг него создается что-то типа пространственного изгиба… тут физики лучше объяснят. Для нас главное то, что в этом режиме человек хоть и невидим и практически неуязвим для любого волнового или корпускулярного оружия, но и сам ничего не видит, не слышит и не может ничего сделать. Что касается слепоты, этот вопрос удалось разрешить усовершенствованием локатора. Правда в нем мир воспринимается черно-белым, и с этим уже ничего не поделаешь. Точнее даже не черно-белым, а скорее черно-серым. Не очень удобно, честно говоря. А вот вторую проблему решить так и не удалось. Поэтому из режима невидимости нападать невозможно. Обеспечить слышимость тоже не удалось. Поэтому Феола нас всех хоть и видит, но не слышит. Связаться телепатически с ней тоже невозможно.

Я махнул сестре, изображая идущего человека.

– Сейчас она прошла мимо меня. Мне виден тонкий ореол вокруг нее. Кто-нибудь еще видит?

– Мне кажется, – неуверенно заговорил Эннер, который, оказывается, тоже присутствовал здесь, – я что-то видел.

Другой досадливо махнул рукой.

– Я и прощупать фон пытался, и всматривался, и вслушивался.

– А вот я видел, – вдруг усмехнулся Стив. – Посмотрите на траву.

И правда, с каждым шагом Феола пригибала стебли. Когда она уходила, травинки выпрямлялись, но путь проследить было можно. Я опять помахал рукой и ткнул пальцем в небо. Трава больше не приминалась.

– Этот вопрос тоже решаем, – усмехнулся я. – Достаточно только полететь.

Стив нахмурился и вместе с другими стал выискивать Феолу. Потом махнул рукой.

– Ладно, с этим понятно. В общем-то, даже из-за этого можно уже принимать ваш скафандр, но посмотрим остальное.

Я скрестил перед собой руки и в тот же миг Феола появилась. Оказывается, она стояла около первого ряда зрителей. Те, кто были ближе всего к ней даже отшатнулись, когда она неожиданно материализовалась прямо из воздуха. Извинившись, она поспешно подошла ко мне.

– Теперь оружие, – продолжил я. – Особо мудрить я не стал и реализовал те же возможности, что есть в тристихе, правда, без огненного меча. Управление осуществляется с помощью руки. Любой. Удар-сжатие – вытянуть руку раскрытой ладонью в сторону цели и сжать кулак. – Феола тут же демонстрировала мои слова на практике. Все могли ясно видеть как камень-мишень покрылся мелкими трещинками и рассыпался в пыль. – Простой удар – сжатой в кулак рукой удар в сторону цели. – Очередной камень подпрыгивает и раскалывается пополам. – Удар – внутренний взрыв – направить руку с сжатым кулаком на цель и разжать его. – Третий камень вдруг вспух и разлетелся кучей мелких осколков. – Можно и защиту поставить. Кто видел действие тристиха, тот поймет. Еще оттуда водяной меч, но он тут скорее не как оружие, а если придется пробираться по джунглями, или дрова нарубить. В общем, полезная в хозяйстве вещь.

Вокруг рассмеялись, глядя как Феола шинкует деревянный столбик.

– Что касается огненного меча, то его я решил заменить на хлыст. Хлыст появляется из указательного пальца и управляется мыслью. Благодаря этому достигается большая точность в работе с ним.

Феола выставила указательный палец и из него вытянулся огненный шнур метров десять длиной. Он плавно изгибался, действительно походя на кнут. Вдруг он метнулся и моментально облетел все столбики вокруг, превращая камешки на них в пыль.

– Правда, тренироваться все же надо, – заметил я, видя, как верхушка одного из столбиков подскочила и рухнула на землю. Очевидно, Феола на миг потеряла контроль. – Кстати, все, о чем я сейчас говорил, может управляться и обычной мыслью. Сильным псионикам вовсе не нужно выставлять руки с кулаками, сжимать или разжимать их. Это удобно, но необязательно. А вот слабым без этого не обойтись. Иначе фокусировки не добиться.

– А сколько времени не псионик может управлять этим скафандром? – вдруг спросил техник.

– Я же сказал, полгода. Потом энергокристалл надо будет подзарядить. Я все характеристики привожу с учетом того, что в комбинезоне будет не псионик. Псионик же может находиться в скафандре почти бесконечно. Точнее, все зависит от силы. Я, например, смогу не снимать его около пятнадцати лет.

Вот теперь мне точно удалось всех поразить. Тишина стояла мертвая.

– Постой, – несколько неуверенно спросил наш инструктор по пилотированию. – Ты хочешь сказать, что этим скафандром может пользоваться и управлять всеми его функциями даже не псионик?

– Я не хочу этого сказать. Я именно это и говорю. И не только скафандр, но и все что угодно. Вот сейчас мы заканчиваем собирать истребитель. Не псионик так же сможет летать на нем. Причем никаких преимуществ псионик перед ним не получит. Хотя нет, вру. Псионик сможет дольше летать. Ненамного, поскольку этой дополнительной энергии надолго не хватит и тем не менее. Но это единственное преимущество. Все дело в том, что вся схема управляется ключ-командами. Вернее даже одной ключ-командой, которая активизирует систему, а дальше только направлять энергию для нужного дела.

– Ты говоришь, у тебя завтра защита? – поинтересовался кто-то. – Полагаю, подать заявку еще не поздно. Я хочу услышать про твой проект.

– Думаю, не поздно. Проект же называется «Распределенные системы управления». А поскольку система позволяет включать в себя и кристаллы силы, то проблема отсутствия энергии, которая единственная мешает не псионикам, устраняется. Но я еще не закончил. С оружием разобрались. Теперь более мирные функции. Они, в основном, повторяют функции тристиха. Навигация, локация, связь, встроенная аптечка на псевдоживых вычислительных элементах. К сожалению, подключить биокомп к скафандру невозможно. Биокомпы немного великоваты для этого. Но вычислительные чипы с работой справляются не хуже, хотя мощности у них не те. Кстати, эти элементы еще задействованы в анализе окружающей обстановки и человек в любой момент времени может получить всю доступную информацию. Но это опять-таки стандарт.

– Есть еще что-то? – Похоже, Стив уверен, что еще не все. Оно и понятно. Зря что ли я просил принести сюда ядовитый плющ и волчью ягоду?

– Есть. Это уже придумка Феолы. Как-то с друзьями мы ради шутки смастерили жезл леса, управляющий растениями. Тут принцип тот же. Если человек вдруг попадет во враждебную среду, где будет много жизни, но все для него ядовито, что делать? Тогда можно запустить программу перестройки. Мы анализируем растение, которое хотим изменить. Вычислительный комплекс комбинезона производит расчеты, а человек запускает программу. Правда, тут немного сложно. Хоть все и происходит автоматически, но полностью доверять автоматике не стоит и лучше отслеживать ее работу. Вот, смотрите.

Феола подошла к кусту волчьей ягоды и простерла над ним ладонь. Где-то минуту она стояла не шевелясь, а потом я почувствовал как на куст устремился поток энергии. Под его воздействием состав сока, питающий ягоду, начал меняться, но вот в чем эти изменения заключаются я понять не мог. Одна из ягод поменяла цвет.

– Все, – сообщила Феола.

– Ну вот. – Я подошел к кусту и сорвал ягоду. – Сейчас моя сестра изменила биохимический состав одной ягоды и теперь она вполне съедобна и безопасна. – В качестве доказательства я сунул ягоду в рот и старательно разжевал. – Чем-то клубнику напоминает. Конечно, для большинства из нас и сама волчья ягода не опасна, но энергия, которая затратится на нейтрализацию токсина, будет больше, той, что мы получим переварив эту ягоду. А так вполне съедобно и даже вкусно.

– Только после того, как поедите, лучше всего срезать то, что вы изменили, иначе может погибнуть все растение. Все-таки та биохимия, которую вы навяжете растению, для него чужеродна и может его убить. – Феола подошла к кусту и аккуратно срезала ветку, над которой проводила эксперимент. – Вот так.

Биолог! Их не переделать, мысленно хмыкнул я.

– Есть еще что-то? – вопросительно глянул на меня Стив.

– Последнее. Про универсальность комбинезона. Как я говорил в начале, их отличие только в наборе кристаллов. Так вот, в моем случае комбинезоны друг от друга отличаются всего лишь одним кристаллом. И заменить его можно в течение секунды без всякого риска для человека. Сейчас комбинезон настроен как десантный. Для настройки на пилота требуется поменять кристалл.

Феола подняла руку, демонстрируя пояс, по которому прошло какое-то волновое движение.

– Все, – прокомментировал я. – Замена происходит автоматически. В поясе размещена кассета на пять кристаллов. Из них в схему подключен только один. Когда нужна смена функций, подается команда, кассета поворачивается и подключается новый кристалл. Я пытался подключить их одновременно, но у меня не получилось. Там несколько функций, которые противоречат друг другу. Например, пилот в полете получает иную информацию по сравнению с десантником, идущим по джунглям. То, что важно для одного бессмысленно для другого. А попытка как-то универсализировать кристалл вызовет только поток избыточной информации, в которой человек заблудится. Ну, это в спецификации у меня подробно описано. Там я перечисляю все отличия.

– А как вы решили задачу заменой всего лишь одного кристалла? – встал второй член Совета. – Я сам мастер-кристалловед и понимаю в этом деле. Ведь для каждого случая, вы сами говорили, нужны свои кристаллы.

– Они все там есть. Я получаю максимально возможную информацию со всех кристаллов. А этот единственный просто перестраивает связи таким образом, чтобы получать только то, что нужно для конкретного случая. Остальное отсекается. Если же вдруг понадобиться ещё что-то – переделывается этот кристалл. Работы на двадцать минут для средненького мастера.

– Это все? – Комбинезон как раз в этот момент дошел до него и он внимательно его изучал.

– Вроде бы да, – пожал я плечами. – Там осталась еще некоторые мелочи, но они достаточно специфические.

– Хочешь сказать, не зрелищные? – усмехнулся Стив. – Понимаю.

– В спецификации все упомянуто, – пробурчал я.

– Её я сразу прочитал.

Феола убрала шлем и теперь демонстрировала желающим дополнительные возможности комбинезона. Стив подошел ко мне и вернул комбинезон. Приглашающее махнул рукой. Воспользовавшись тем, что большинство отвлеклось на Феолу, мы с ним отошли чуть в сторону и сели под березой.

– Опять ты меня удивил.

– Стив, на самом деле мы ведь не выдумывали ничего нового. Вы же всем этим пользовались.

– Да. Кучей кристаллов, рассыпанных по чехлам и карманам. Насколько это эффективно?

– Так и мне это не нравилось. Вы лучше скажите, вы берете скафандр или нет?

– Сам понимаешь, что такое решаю не я один. Однако если хочешь знать мое мнение, то вашу разработку возьмут. Идея с растениями твоей сестры?

– Все связанное с биологией идея сестры. А вообще, мы все обсуждали. Идея отказаться от огненного меча наша совместная мысль. Практической пользы от него никакой. Делает тоже самое, что водяной, но сильно демаскирует. А хлыст для ближнего боя незаменим. Когда я тристих делал, то многих вещей просто не понимал.

– Ну, значит, твоя учеба уже не зря прошла. А заменять в тристихе огненный меч на хлыст будешь?

– Так ведь теперь это ваш проект. Вся спецификация у вас.

– Что ж, мы подумаем. А комбинезон мы возьмем. Можешь быть уверен. Оплата как обычно?

– Лучше на счет отдела исследований n-мерных пространств в физическом институте. А с Феолой договаривайтесь отдельно. Я не знаю, на что она планирует потратить деньги.

Стив задумчиво побарабанил пальцем по колену.

– Ты еще не отказался от своей идеи? Хотя что я спрашиваю. С родителями говорил?

– Мама знает. Вернее, она знает над чем я работаю, а об остальном догадывается. Почти наверняка догадывается. Отец… За всю нашу жизнь нам с сестрой ни разу не удалось обмануть его.

– Что ж… только поговори с родителями напрямую. Без догадок. А о решении мы сообщим сегодня, когда вы прибудете на занятия. Не думаю, что возникнет много споров. Пойду поговорю с членами комиссии.

Стив ушел, но тут же подошла Феола и плюхнулась рядом. Рукой поправила волосы и тряхнула головой.

– А знаешь, этот наш комбинезон намного удобнее стандартных. Ты как?

– Нормально. Но это ерунда. Главное будет завтра.

– Зря ты отказался от предложения Стива взять сегодня выходной. Тебе к выступлению надо готовиться…

– Слушай, Феол, я занимаюсь этим проектом уже почти шесть лет. И если я не смогу рассказать о нем сразу, то выходит эти шесть лет я совершенно ничего не делал.

Феола с сомнением посмотрела на меня, покачала головой, но промолчала. Очевидно, постеснялась высказать свое мнение о моих умственных способностях.

– Пойду переоденусь, – Феола хлопнула себя по коленям и поднялась.

– Отнеси и мой комбинезон на склад. – Феола развернулась и посмотрела на меня. – Пожалуйста, – добавил я.

Феола протянула руку и комбинезон прыгнул к ней.

– Я прогуляюсь немного, – протелепатировал я.

– Да делай что хочешь, – отозвалась сестренка. Кажется, я уже ее достал.

Я отправился в гиперпорталу, но около него замер, решая, куда идти дальше. Потом наугад ткнул пальцем в кодовую пластину и шагнул в открывший портал. Как ни странно, но такой метод выбора сработал просто замечательно. Я очутился на небольшом островке в океане, непонятно, правда, на каком. Сам островок был почти напрочь был лишен растительности, если не считать травы и парочки жалких кустиков. С того места, где я очутился, он просматривался весь. Интересно, почему тут ничего не сделали? Хотя… – я внимательно осмотрелся. Понятно. Остров погружается в море. А спасать его посчитали просто не нужным. Вряд ли тут когда-нибудь было что-то важное. Вот уж действительно повезло. На всякий случай я огляделся по сторонам и, окончательно убедившись, что я единственный человек в радиусе как минимум пары сотен километров, прошелся по холму.

– Дамы и господа, позвольте представить вам мой проект, над которым я трудился…

– А все-таки тебе стоило потренироваться перед завтрашним выступлении, – заметила мне сестра, когда мы с ней поднимались в свои комнаты.

– Я уже говорил тебе про это, – буркнул я. – Обойдусь без тренировок. Пусть тренируются те, кто не уверен в себе.

– Порой я тебя не понимаю, – вздохнула Феола. – И что ты такой упрямый?

– Сам себе поражаюсь.

Сестренка хмыкнула и скрылась в своей комнате. Я вздохнул. Ночь обещала пройти в тщетных попытках поскорее заснуть.

Глава 2

Проснулся я примерно в восемь и некоторое время лежал в кровати, вспоминая как мне удалось уснуть вчера, хотя был уверен, что на такой подвиг не способен.

– Я думала, ты не уснешь, – были первые слова сестры, когда я спустился в столовую.

Проигнорировав такое приветствие, я плюхнулся за стол. Мама тотчас поставила передо мной тарелку и села рядом. Вошёл отец. Под его взглядом сестра неохотно уступила место рядом со мной с другой стороны, но тут же уселась напротив, положив руки на стол, и внимательно наблюдая как я ем. Некоторое время я старательно игнорировал эти взгляды, потом отложил ложку и оглядел всех троих. Отец торопливо взял инфокристалл и погрузился в какие-то чертежи, мама тут же отправилась за порциями для всех остальных, а Феола сделала вид, что изучает пейзаж за окном.

Завтрак прошел в спокойной дружеской обстановке… Я не понимаю, кто сегодня защищается на магистра? Я или моя семья? Чего они все так распереживались?

– Дерри, я тебе новую тунику купила. Она в комнате.

– Спасибо, мам. – У меня и так все не старые. Но не спорить же?

Как ни странно, но это явное волнение родителей и сестры помогло мне собраться и прекратить переживать самому. В конце концов, а чего я волнуюсь? Я что, не знаю материал? Не готов к чему-то? Мой способ не опробован на практике? Что-то сбилось и не работает?

– Все, я пошел! – Я решительно поднялся и направился к выходу.

– Ты ничего не забыл?

– Феол, всё давно уже на месте.

– А… ну да. Конечно. Мы подойдем к началу.

Я покосился на сестру. Та гордо продемонстрировала мне два сжатых кулака.

– Я буду держать их на счастье.

Первое желание было захихикать. Но тут я еще раз взглянул на сестру. На родителей, которые провожали меня и сейчас стояли рядом.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я ее. – Не опаздывайте. Начало в десять.

В качестве места для моей защиты выбрали лекционный зал регионального отделения академии наук. Я вышел из стационарного гиперпортала напротив центрального входа. Двое солидных мужчин, о чем-то оживленно спорящих, с легким удивлением посмотрели на меня, когда я проходил мимо, но сразу вернулись к прерванному обсуждению:

– Я не понимаю, что нового можно придумать в теории кристаллов? – говорил один. Я чуть притормозил. – И что значит распределенные системы управления?

– Вот и посмотрим. Вряд ли Координатора привлек бы пустой проект. А тут он сам выступает куратором.

– Поэтому я здесь.

Я торопливо прошел в здание.

– Простите, – остановил я первого попавшегося мне человека, – как пройти в лекционный зал?

Мужчина рассеянно глянул на меня.

– Прямо по коридору и направо. Там будет лестница на второй этаж. – Я двинулся в указанном направлении. – Но защита начнется только в десять. Вы рано пришли, молодой человек, – долетело до меня следом. Я на миг сбился с шага, но сразу же уверенно зашагал дальше.

– Альвандер? – поинтересовался мужчина у входа в зал.

– Да.

– Очень приятно. А я Тим Томмер. Я здесь чтобы помочь тебе приготовить зал. Считай меня своим помощником.

– Спасибо, Тим. А что там? Много готовить?

Тим улыбнулся.

– Ну я же не знаю, что тебе нужно и в каком порядке. Мы с тобой должны их разложить и приготовить демонстрационные материалы. Так же ты должен рассказать что и в каком порядке будешь демонстрировать. Как твой помощник, я буду все тебе предоставлять, чтобы не возникло заминки в выступлении.

Томмер провел меня в зал и закрыл дверь. Я удивленно посмотрел на него.

– Чтобы никто не беспокоил. Этот зал до десяти часов целиком наш с тобой. А твой куратор знает ключ-код.

Я огляделся. Зал внешне походил на раскрытую раковину, где в самой узкой его части находилась сцена для выступления, рядом с трибуной стоял огромный шар-визор. Напротив в первом ряду располагались столы президиума. Сейчас на них были аккуратно разложены мои модели, чертежи и экспериментальные кристаллы. Тим тут же направился к ним и взял распечатку моей диссертации.

– С чего начнем?

– Вот с этого, – я взял свою первую модель, с которой и начались мои эксперименты. – Тим, давай я все разложу по порядку, а потом, по моему сигналу, будешь их выносить.

– Начнем.

За работой время пролетело совершенно незаметно. Я раскладывал модели и зачитывал Тиму те места из диссертации, которую они иллюстрировали. Тим делал какие-то пометки в инфокристалле, а сами модели помечал маркером. Проверил как работает визор и ментальная изоляция сцены – вряд ли лектору во время доклада полезно чувствовать эмоции всех слушателей.

– Я смотрю у вас работа идет полным ходом, – в зал неторопливо вошел Координатор и огляделся.

Мы с Тимом тут же оставили дела и поздоровались. Координатор прошел на свое место во главе стола и взял инфокристалл с докладом.

– Продолжайте, – махнул он нам. – Не буду вам мешать. Я еще раз просмотрю записи.

В общем-то, основную работу мы уже проделали.

– Так, – предложил Тим, – давай еще раз по твоему докладу пройдемся, а потом отдохни немного перед выступлением. Вон в той маленькой боковой комнате можешь взять чай или кофе, что больше любишь.

Когда мы повторили всю последовательность действий Тим отправил меня отдыхать, пообещав, что все остальное сделает без моего участия. Я решил воспользоваться советом и отправился в комнату за чаем.

– Приготовь мне тоже, пожалуйста, если тебя не затруднит, – попросил Координатор. – «Зеленый дракон».

Я вернулся с двумя чашками и одну поставил перед Координатором. Тот благодарно кивнул и отложил кристалл.

– Волнуешься?

Я пожал плечами. Сейчас я и сам не мог описать собственное состояние. С одной стороны я чувствовал себя совершенно спокойным, а с другой…

– Я тоже волнуюсь.

Я вздрогнул и торопливо поставил чашку с чаем на стол.

– Вы?

– Дерри, как думаешь, что я должен чувствовать как Координатор Солнечной на представлении проекта, который в корне изменит… многое? Ты ведь сам уже мог в этом убедиться. Истребитель, комбинезон, тристих, система управления на вервях… полагаешь, это единственная область применения твоего изобретения? Сейчас весь совет трудится над прогнозами развития Солнечной и просчитывают варианты. Но одно могу тебе сказать. Совет решил выкупить твой проект. Он хочет держать под полным контролем все разработки на его основе.

– Нет!

– Ради тебя мы решили сделать исключение, – невозмутимо заметил Координатор. – Я настоял на этом пункте, поскольку знал, что ты откажешься от продажи, если потеряешь над ним контроль.

Координатор отложил чашку и посмотрел на меня.

– Ты все еще хочешь реализовать свою мечту?… Понятно. Почему-то я так и думал. К сожалению, я не могу тебе это запретить… или к счастью. Знаешь, если бы это все находилось под контролем Совета, то я почему-то уверен, что галактический полет не состоялся бы никогда… Они бы заобсуждали это, начали строить модели контакта, потом отложили бы все на будущее, в надежде, что все разрешится само, наложив запрет на использование технологии, с помощью которой можно преодолеть Барьер.

– Но… Вы думаете…

– Нет, Дерри, к сожалению, не думаю. Знаю. – Координатор посмотрел на Тима, который что-то проверял на сцене и движением руки возвел вокруг нас звукоизолирующий барьер. – Хотел с тобой после защиты поговорить об этом, но, думаю, ты будешь немного занят. В общем, Совет Земли люди в большинстве представляют как некоторое сообщество единомышленников, день и ночь трудящихся на благо Солнечной. Реальность же такова, что представление о благе у всех разное. Многие уже требуют наложить запрет на разработку технологий прорыва Барьера.

– Не может быть!

– Может, Дерри. Может. И у них есть логичное обоснование. Ошибочное, на мой взгляд, но логичное. Они считают, что один раз Земля уже вышла в космос, и это обернулось изоляцией человечества. Второй раз для нее все может закончиться гораздо печальней. Поэтому лучше сидеть и не высовываться.

– Но это ошибка! Нельзя же вечно прятаться!

– Не горячись, Дерри. Пока моего влияния еще достаточно, чтобы блокировать такие попытки. Да и поддержка других членов Совета у этой партии весьма ограничена. Впрочем, они и сами пока не очень активны. Понимают, что если встанет такой вопрос, то любой из членов Совета имеет право обратиться напрямую к жителям Солнечной. А всеобщее голосование они точно проиграют. Сейчас еще слишком много людей хотят вырваться из плена. Но с каждым поколением поддержка этой партии растет.

– А может они все-таки правы? Вы не думали об этом?

– Думал. Много думал и считаю их неправыми. Поэтому я обещаю тебе всю поддержку, которую смогу обеспечить.

Секунд десять мы смотрели друг на друга.

– Спасибо. Большое спасибо.

Помещение постепенно заполнялось народом. Первыми вошли члены комиссии, которые стали рассаживаться по отведенным местам, о чем-то оживленно беседуя. Судя по взглядам, бросаемым в мою сторону, я и являлся объектом этого обсуждения. Конечно же, члены приемной комиссии не могли не ознакомиться с моей работой. Ага, а вот рядом с ними рассаживаются мои коллеги. Эти особо будут копаться в работе, пытаясь отыскать недочеты. И представители Совета здесь – ведущие каких-нибудь областей в промышленности. Ого, и телепаты из службы оповещения пришли, кажется, Координатор решил организовать широкое вещание сегодняшнего мероприятия. Такого я не ожидал.

Я сидел чуть в стороне, оставаясь пока в тени и наблюдал, как заполняется зал. А вот и родители с сестрой. Друзья. Первым в зал вбежал, конечно же, Лука, сразу оккупировал несколько мест и усиленно замахал остальным. Ого, похоже, здесь собрались все, кто только мог. И Эльдар с Мелиной здесь. Диана Гордон, тоже приехала.

Ко мне подошел Тим.

– Ты как? Готов?

– Да.

– Тогда пойдем. Все собрались.

Я поднялся и тут же сел на место. Тим понимающе взглянул на меня и замер рядом. Я же обругивал себя последними словами, пытаясь побороть дрожь. Наконец усилием воли мне удалось взять себя в руки. Я уверенно встал и вышел на трибуну. Оглядел собравшихся. По залу прошел легкий гул, но тут же стих. Ко мне неторопливо подошел Координатор и встал рядом.

– Дамы и господа, – заговорил он. – Позвольте представить претендента на звание магистра кристалловедения Альвандера Морозова с проектом «Распределенные системы управления».

Координатор представил меня. Выразил удовольствие, что на его просьбу прийти откликнулось столько специалистов разных областей, которым, безусловно, может быть полезна данная работа.

– А теперь предоставим слово кандидату.

Координатор чуть посторонился, пропуская меня. Ободряюще улыбнулся и отправился на место.

Я замешкался, но тут же взял себя в руки.

– Дамы и господа, позвольте представить мою работу, начало которой было положено в тот момент, когда я занимался проектированием кристалла с большим набором программ. Очень быстро дело зашло в тупик, поскольку требовалось постоянное их обновление или добавление новых, а время на выращивание нового кристалла с усложнением его структуры возрастало. Дальнейшая работа обещала потонуть в бесконечном выращивании одного и того же кристалла с исправлением ошибок и нахождением новых. Тогда и возникла идея объединения множество кристаллов, работающие в контакте друг с другом, в единую систему и составляющую виртуальный кристалл. Так начались первые эксперименты…

Тим тут же вынес мою первую модель…

Втянувшись, я уже не останавливался. Рассказ лился свободно, перемежаясь демонстрациями опытов и расчетов. Я уже не стоял, а носился по сцене, демонстрируя тот или иной опыт, развешивая чертежи и схемы, графики и диаграммы. Зачитывал цифры расчетов и выведенные формулы, порой от избытка чувств размахивая руками, словно это могло помочь в подтверждении того или иного тезиса. От проектов и расчетов я перешел к практической реализации идей и уже демонстрировал действующие модели, показывая как замена всего лишь одного небольшого кристалла управления позволяет в корне перенастроить всю систему под совершенно другую задачу. И что данная схема уже проверена на практике и по ней построено несколько систем и даже в данной момент идет работа над двумя проектами.

– И наконец, – словно подводя итог, – схема позволяет подключать не только обычные кристаллы, но и усовершенствованные кристаллы силы, которые я назвал энергетическими. Это, в свою очередь, позволяет управлять сложнейшими комплексами не только псионикам, но всем людям Солнечной. Я закончил, а сейчас прошу вопросы.

Первое мгновение я не понял, что произошло. Почему-то показалось, что все давно ушли, и я тут распинаюсь перед пустым залом. Довольно необычно говорить перед людьми не ощущая их эмоциональный фон. А тут еще эта полнейшая тишина. Но вот кто-то уронил пачку листов, кто-то двинул скамейку. Через мгновение зал взорвался разговорами и обсуждениями. Обо мне словно забыли. Правда, ненадолго. На помощь мне пришел Тим. Выйдя на трибуну, он поднял руку, требуя внимания. Очень быстро все успокоились.

– Безусловно, проект уважаемого мастера-кристалловеда потрясающ. Даже мне, не специалисту, видны выгоды, которые можно получить от него. Однако я уверен, что их можно обсудить потом. Сейчас просьба задавать вопросы соискателю. Оппоненты, прошу вас.

Тим быстро привлек всеобщее внимание и взял в свои руки определение порядка задаваемых вопросов. А они сыпались одни за другим. Кто-то выражал сомнение в жизнеспособности. Для таких я захватил несколько готовых образцов, сделанных мной для облегчения работы в лаборатории. Сами мастера-кристалловеды, они могли по достоинству оценить вещь, которая может непосредственно помочь им, упрощая выполнение стандартных операций. Кто-то спрашивал о возможной сфере применения. Что я мог на это сказать? Откуда я могу знать применение кристаллов в тех областях, в которых ничего не смыслю? А вопросы продолжались и продолжались. Кто-то интересовался, как мне удалось преодолеть ту или иную проблему, кто-то – сложностью настройки согласованности работы.

– Этот вопрос надо решать совместно всем мастерам-кристалловедами, – сообщил я. – Я действительно столкнулся с проблемой дифференциации отклика от разных кристаллов на сигналы. Ведь все они идентичны. Раньше так было проще работать. Но здесь требуется уже другой подход. Большей эффективности достигает та система, где сигналы максимально стандартизированы по классам кристаллов, чтобы они не были одинаковы. Для своего проекта я уже разработал определенную методику и провел первоначальное разграничение сигналов-вызовов на типы и разделы. Это сразу дало заметный эффект. В дальнейшим, полагаю, придется провести полную инвентаризацию всех типов кристаллов и назначить для них свои сигналы. Это понадобится, если моя разработка найдет применение в промышленности, чтобы кристалл, созданный одним мастером без проблем подходил к системе, создаваемой другим. Вы должны понимать полезность такой стандартизации.

Ну и дальше в том же духе. Последним выступил Координатор с предложением признать работу состоявшейся, а мне присвоить степень магистра. Понятно, что обсуждение этого не будет открытым и решение по проекты вынесется чуть позже, на заседании комиссии. Но сделать предложение куратор обязан был именно на выступлении. Однако на этот раз случилось неожиданное. Вместо того, чтобы спокойно разойтись, ожидая решения, люди вдруг стали вставать и хлопать. Через несколько секунд весь зал аплодировал стоя. Координатор улыбался, члены комиссии насмешливо поглядывали в мою сторону. Я же, как выжатый лимон, не ощущал ничего. Странно, вроде бы никаких псисил не употреблял, а устал так, словно все эти два часа создавал сложнейшие кристаллы. Сил не осталось ни на что. Первой, кто бы сомневался, почувствовала это Феола. Она уже стояла рядом со мной и помогала добраться до ближайшего стула. Люди постепенно расходились. В зале остались только родители, Феола и Координатор. Он что-то сказал маме и присел рядом со мной.

– Полагаю, ты понимаешь, что заседание комиссии уже простая формальность. Люди выразили тебе доверие. Тебя уже можно поздравить. – Координатор поднялся. – И еще, ты лучше иди сейчас домой и отдохни. Тебе это точно не помешает. Я знаю, как даются такие выступления.

– Да уж, ему это точно не помешает, – ухмыльнулась сестренка. – Таким я его видела только после каких-нибудь особо выдающихся идей, когда он выползал из своей лаборатории воплотив их.

Что было дальше, я помнил с трудом. Помню только, как мы всей семьей вывалились из гиперпортала недалеко от дома, и как отец помогал мне подняться по лестнице к себе в комнату. Мама и Феола расстелили постель. Дальше уже ничего не помнил.

Когда я проснулся, то в первое мгновение даже не понимал, где нахожусь. Потом сообразил: в собственной комнате. Прислушался, в доме царила странная тишина даже в эмофоне. Странно, неужели никого нет? Я глянул в окно, часов шесть вечера, вряд ли больше. Интересно, куда все подевались?

Я встал и спустился вниз. Никого. Гм… Опс… В столовой за столом кто-то сидел. Гм… зачем он маскировался так, что я не смог обнаружить его даже в эмофоне? И кто это?

– Входи, Альвандер. Я тебя жду.

– Координатор?! А… а где все?

– Имеешь в виду родителей и других? Во дворе. Они там тебе сюрприз готовят.

– А вы…

– А я тут тебя дожидаюсь. Мне необходимо было обсудить с тобой еще кое-какие дела. Я подумал, что так нас никто не побеспокоит. Твоя сестра сказала, что ты как проснешься, сразу спустишься в столовую.

Ну сестренка!!!

Координатор, глядя на меня, усмехнулся.

– Я так и подумал, что она шутит.

– А… о чем вы хотели со мной поговорить?

– О! Скучные, официальные дела. Слава богу, недолгие. Я пришел официально сообщить, что тебе присвоена степень магистра. Вот диплом, – Координатор выложил на стол инфокристалл и лист папируса.

Я осторожно взял его, боясь даже вздохнуть. «Диплом магистра… Официально утверждено…» Дочитав лист до конца, так же осторожно положил его на место. Глянул на Координатора. Тот с легкой улыбкой наблюдал за мной.

– И еще одно. Вот. – На стол лег еще один инфокристалл.

– Что это? – Я с сомнением покосился на него.

– Договор на покупку твоего проекта и плата. Помнишь, я тебе говорил?

– А за мной остаются права?

– Я же обещал тебе. На тебя никакие ограничения не распространяются.

– Что ж… – Я взял инфокристалл и считал информацию. – Ого!!! Координатор, откуда такая сумма? Я не думаю, что это та цена, которую готов заплатить Совет.

– На самом деле, нет. Оплата проекта только часть суммы. Видишь ли, обычно тот, кто делает какое-то открытие, сам распоряжается им. В твоем случае Совет берет это на себя, считая, что твое открытие может серьезно повлиять на Солнечную. Но это также означает, что Совет берет на себя и все финансовые дела. То есть он следит за всеми заключенными контрактами и перечисляет тебе проценты с них. С момента официальной публикации уже поступило несколько десятков тысяч предложений и многие уже приняты. Так что ты получил проценты. Еще поступило предложение от Совета Меркурия. Они хотят использовать твою разработку для продвижения городов на солнечную сторону. Мы отвергли их предложение, пока они не представят готового проекта. Не совсем понятно, как они собираются её использовать…

– Для отвода тепла… наверное, – задумался я.

– Очень может быть. Пусть работают над конкретными предложениями, а мы уже их рассмотрим. Проект слишком глобальный, чтобы из-за голой идеи выкладывать такие суммы, какие они запрашивают. Но если проект все-таки примут… ты понимаешь, что это значит?

– Откроется возможность заселить солнечную сторону Меркурия, – пожал я плечами.

– Ну, это само собой. Я имел в виду для тебя.

– Для меня?

– Альвандер, ты прочитал сумму, которую перечислили на твой счет?

– Конечно! Весьма немало.

– Немало… гм… Альвандер, ты вошел в сотню самых богатых людей Солнечной. Если меркурианский проект утвердят, сумма на твоем счету удвоится.

Я пожал плечами.

– Тех денег, что есть сейчас, вполне хватит, чтобы построить галактический корабль.

– Почему-то я так и думал. Альвандер, отнесись к этому серьезней. И еще, насколько я понимаю, у тебя ведь еще один проект на подходе. Как думаешь, во сколько его оценят?

– Главное, чтобы он сработал. С остальными проблемами разберемся по мере поступления.

– Решать тебе, конечно. В общем, все, что должен, как твой куратор и как Координатор Солнечной, я тебе сообщил. Давай на сегодня закончим дела. Тебя там уже заждались. Пойдем.

– Заждались?

– Вставай-вставай. – Координатор медленно поднялся и неторопливо направился к выходу. Обернулся. – Ну? Ты еще долго там сидеть собираешься? Ты заставляешь всех ждать.

– А? Иду-иду. – Торопливо поднявшись, я направился к выходу.

Координатор уже зашел за дом, и мне пришлось бежать, чтобы его догнать. Но едва я выскочил на поляну, как замер, ошеломленный. Там, похоже, собралось все селение. И даже не одно, заметил я и Алькора с друзьями. Увидев меня, все развернулись.

– Магистр! – заорал кто-то и тут же крик подхватили все. – Магистр! Магистр! Магистр!

Не в силах вымолвить ни слова, я стоял, пытаясь понять, чего же мне делать. Тут вперед вышел дракон Гоша. Подойдя поближе, он опустил голову мне на плечо и проревел:

– Магистр…

Я отпрыгнул в сторону и затряс головой, избавляясь от звона в ушах. Вокруг хохотали. Я покосился на виноватую физиономию Гоши и тоже захохотал.

– Качай его, ребята! – высказал кто-то глупое предложение. Только, остальным оно глупым не показалось. Меня тотчас повалили и подняли. Девчонки хохотали.

– Отпустите! – попытался отбрыкаться я. Куда там. – Мишка, пусти.

– Сиди и не рыпайся! – сурово отрезал он. – Давай!

Земля начала стремительно удаляться и так же стремительно приближаться. Я попытался взлететь, но… Я обернулся и наткнулся взглядом на ехидно усмехающуюся сестру. Понятно. Кто еще мог помешать применить левитацию. Ну погоди, сестренка, я тебе это еще припомню.

Гоша тоже попытался принять участие в общем веселье, но, повалив первых, он заставил поспешно отступить других. В результате оказалось, что меня некому ловить. Однако у самой земли я вдруг прекратил полет и завис – кому-то удалось меня удержать. Дальше я уже управился сам и, воспользовавшись подвернувшимся случаем, тут же отбежал подальше.

– Не качать! Не качать! – заорал я издалека. – А то и близко не подойду!

– Вот, Гоша, посмотри, что ты наделал, – выговорила дракону Вера-Вероника. – Теперь его и не поймаешь.

– Я могу постараться, – дракон неуверенно взглянул в мою сторону. Вокруг захохотали и тут же кинулись его уверять, что ловить меня не надо и что я сам неплохо поймаюсь. В доказательство Вера-Вероника тут же подбежала и, ухватив меня за руку, потащила за собой.

– Мы его уже поймали! – заявила она, подведя меня к родителям и представила: – Новый магистр!

Мама рассмеялась и обняла меня.

– Поздравляю.

– Спасибо, – прошептал я. И тут же попал в объятия к отцу.

– Ну что, магистр? – он отстранил меня и осмотрел с ног до головы. – Готов к следующим подвигам?

– Всегда готов! – рассмеялся я. – Пап, ты ж меня знаешь.

– Конечно, знаю. Четырнадцать лет знаю. Но вот не думал, что ты будешь магистром.

– Правда? – ехидно улыбнулся я. – А не ты ли говорил, что я гений?

– Не зазнавайся, магистр. – Сзади меня кто-то чувствительно приложил по спине. Ну конечно, кто еще кроме любимой сестренки? – Между прочим, тебя одного все ждут. Столы накрыты и никто не ест.

– Феол… – отец укоризненно глянул на нее. Сестра хмыкнула и показала мне язык. Я ответил тем же. Отец с матерью переглянулись.

– Ну какой он магистр, скажи мне? – спросил отец. – Дитё малое, ей богу.

– Дитё-магистр! – наградила меня новым титулом Феола. – Дите, пойдем за стол.

– А по шее? – поинтересовался я.

– После еды и по шее получишь, – пообещала она мне. – А сейчас айда, все уже ждут.

– Всем спасибо! – успел крикнуть я, когда сестра ухватила меня за руку и потащила к столам. – Да пусти ты меня, дай хоть поблагодарить…

– Я уже всех за тебя поблагодарила, пока ты спал. И речи никакой не надо. Я ее тоже за тебя произнесла.

– Может ты за меня тогда и поешь?!

– Хм… Хорошая идея. Но в другой раз. Идем-идем.

А кругом уже вовсю веселились и, похоже, сестра действительно все сделала за меня. Может я вообще тут лишний?

– Будешь лишний, если не поторопишься.

Вот эмпатка недоделанная.

Феола остановилась и высокомерно оглядела меня сверху вниз.

– Мы еще посмотрим кто тут доделанный, а кто недоделанный.

– Не читай чужих мыслей! – возмутился я.

– А ты не транслируй их на все селение. И вообще, будь к сестре хоть чуточку уважительней!

– Да? Сразу, как только сестра будет чуточку поуважительней к своему брату!

– Заслужи сперва, – рассмеялась эта нахалка.

Глава 3

Ненавижу, когда день с ночью меняются местами. В ночи есть свое очарованье. Никогда днем не услышишь и не увидишь того, что можно увидеть и услышать ночью. Но любоваться её чудесами я предпочитал в одиночестве. Гм… либо с кем-нибудь противоположного пола, но никак не в шумной компании друзей и взрослых. В ночи прекрасна прежде всего тишина и таинственность. А о какой тишине и таинственности может идти речь, когда в одном месте собираются человек двести? И каждый норовит запустить в воздух какой-нибудь сверкающий огонь.

– Дерри, прекрати ворчать.

Еще больше не люблю, когда путешествовать приходится с недоделанной эмпаткой, которая читает тебя словно раскрытую книгу.

– А еще чего ты не любишь? Можно подумать, я тебя силком с собой тащу.

Силком? Меня? С собой? Нет, это мне нравится. Идем в пещеру, замечу, в мою пещеру, а она еще указывает куда мне идти, а куда нет.

– Слушай, мне кажется у тебя начинается серьезная болезнь. – Сестра озабоченно оглядела меня, потрогала лоб и нахмурилась. – Да, похоже на то.

Болезнь? Какая еще болезнь? Если бы я заболел, то давно бы почувствовал. Но сестра биолог… На всякий случай я внимательно изучил свой организм, но никаких следов болезни не нашел.

– Определенно, ты серьезно болен, – продолжала мой осмотр Феола.

– Ты толком можешь сказать? – разозлился я. – Что за болезнь? Лечи быстрее, если ты ее видишь, и пойдем дальше.

– Нет, против этой болезни я бессильна.

– Да что за болезнь?!

– Очень опасная. Ты вчера ее подхватил. Называется «звездная».

– Тьфу! – Я развернулся и отправился дальше. Феола догнала меня и пристроилась рядом.

– Нет, Дерри, серьезно. Ты чего такой хмурый?

– Во-первых, я устал. Часа на сон все-таки мало…

– Ты днем неплохо выспался.

– А во-вторых, я обдумываю одну серьезную проблему. А ты своими подколками меня отвлекаешь.

Сестра фыркнула и отвернулась.

– А, магистр, – весело приветствовал меня Александр Регард, едва я показался у пещеры. За спиной прыснула сестренка. Я же решил не обращать внимания. Ну да, магистр. И что с того?

– Александр, я просто узнать хотел, сколько у вас еще работы?

Техник задумчиво почесал подбородок.

– В общем-то, основные задачи мы решили. Сейчас тестируем системы и доделываем по мелочам. Дня за два управимся.

– Понятно. Тогда в эти дни я здесь не буду появляться. У меня кое-какие дела есть.

Сестра подозрительно глянула на меня, но смолчала. Скорее всего догадывалась, чем я собираюсь заняться.

– Два дня ты нам точно не понадобишься, – пообещал Александр.

– Ну тогда я навещу Криса и по делам. Феол, ты чем собиралась заняться?

– Своей диссертацией. Или ты считаешь, что я позволю тебе остаться единственным магистром в семье? Фиг тебе. Я как раз должна привести в порядок последнюю часть. Потом заключение с общим выводом и полная проверка. Недели две мне на это хватит.

– И кто-то говорил, что звездная болезнь у меня, – проворчал я. – Ладно, я к Крису ненадолго, потом он в полном твоем распоряжении. Полагаю, он тебе понадобится для твоей последней части.

Криса пришлось уговаривать, чтобы он еще немного потерпел в ванной, пока не будут закончены исследования Дианы. Он попытался надавить на жалость, но меня поддержали Васька и ПГ. После этого я уступил место Феоле и с чувством выполненного долга отправился по делам.

Но перед тем, как нырнуть в гиперпортал, я связался с Дианой.

– Дерри, разве я не говорила тебе, что сама свяжусь с тобой, когда будет результат?

– Мне нужно знать, как далеко вы продвинулись в своих исследованиях. Я тут еще одну вещь хочу сделать. Может понадобиться ваш совет.

– Корабль? – сразу догадалась Диана. – Что ж… пожалуй, кое-какие советы я могу дать. Свяжись со мной, когда понадоблюсь. Я прибуду в течение пятнадцати минут.

Ого. Похоже, этот проект Диану заинтересовал не меньше моего. Тем лучше. Консультация такого специалиста лишней точно не будет.

Об этом я и думал, когда вывалился из гиперпортала недалеко от дома Стива. Причем вывалился в буквальном смысле этого слова, поскольку при входе в портал споткнулся и влетел в него уже кувырком. Выкатился я прямо под ноги Гарнеру. Тот испуганно отпрыгнул, потом разглядел меня и тихонько выругался.

– Ну и напугал ты меня. Обязательно под ноги вываливаться?

– Думаешь, у меня специально получилось? – поинтересовался я, поднимаясь и отряхивая тунику.

– Полагаю, нет, – усмехнулся тот. – Ты ко мне или к отцу?

– К тебе.

– Ммм… Альвандер, понимаешь, у меня сейчас есть срочные дела…

– Ой, извини, я должен был сначала связаться с тобой.

Гарнер не спеша отправился по тропинке, я пошёл рядом.

– А что ты хотел? Что-нибудь по кораблям новое взять?

– Нет. Я хотел спросить у тебя кое-что. Ты ведь интересуешься конструированием кораблей. Наверное, у тебя есть знакомые конструктора?

– Конструктора?

– Да, я хочу сделать заказ на разработку корабля.

– Корабля? Разработку? – Гарнер презрительно сплюнул. – Хочешь, я тебе эту бочку летающую разработаю? Бесплатно.

– Нет, Гарнер. На этот раз все серьезней. Мне не нужна летающая бочка. Мне нужен галактический корабль. Для полета в Галактику, а не по Солнечной.

Гарнер вдруг споткнулся и замер в какой-то нелепой позе. Я сначала не сразу заметил это, потом обернулся. Гарнер медленно выпрямился, посмотрел на меня. Было что-то в его взгляде такое, что заставило меня признаться:

– Я давно уже разрабатывал проект для преодоления Барьера. И он уже близок к завершению. Не хватает только корабля.

– Ты… Проект?

– В вычислительном центре Совета провели расчеты. Они показывают вероятность успеха близкую к девяноста восьми процентам.

Гарнер некоторое время стоял молча, опустив глаза.

– Я ведь догадывался, когда ты стал расспрашивать про корабли. Догадывался, а потом убедил себя в собственной глупости. Мало ли по какой причине люди могли интересоваться космическими кораблями предков. Я вот сам интересовался.

– Прости… но я не хотел никому говорить до времени.

Мальчишка вдруг ухватил меня за руку и потащил за собой.

– Пойдем.

– Постой, а как же твои дела?!

Тот так на меня глянул, что я моментально замолк и покорился. Мы пронеслись в дом мимо ошеломленного Стива, который проводил нас слегка шокированным взглядом. Да уж, представляю, как мы выглядим со стороны.

Гарнер толкнул меня в кресло, а сам замер, ведя с кем-то мысленный разговор. Закончив его, он выдернул меня из кресла и опять потащил за собой. Зачем надо было бежать домой, чтобы с кем-то поговорить, а теперь еще куда-то бежать для меня так и осталось загадкой.

– Сегодня можешь быть свободным от занятий! – крикнул мне со смехом Стив вслед. – И сестре передай. У нас на базе профилактические работы.

Какие еще у них там профилактические работы? И тут же вспомнил. Об этом еще неделю назад говорили. Собиралась прибыть какая-то комиссия из Совета для осмотра фондов. Что и как там собираются осматривать, я не понял, но на этот день отменялись все занятия и тренировки. Когда настанет этот день, точно никто не знал, поэтому заранее не предупреждали. Очень хорошо, что это случилось сейчас. Весь день в моем распоряжении.

Мальчишка чуть ли не силой притащил меня к порталу, что-то крича на ходу друзьям и впихнул внутрь. Тут же вывалился сам. Место, где мы очутились, было мне незнакомым и, как ни старался, не смог определить даже приблизительно нашего местоположения. Единственное в чем я был твердо уверен, так это в том, что раньше здесь не был ни разу.

– Мы в Австралии, – на ходу пояснил Гарнер. – Не отставай. В этих лесах заблудиться раз плюнуть.

Да уж. Не южноамериканские джунгли, но… в чем-то схожесть есть. А ведь когда-то пустыни и пески были, вспомнил я лекции профессора Танаки. Интересно, чем руководствовались предки, создавая здесь такое? Порой, предков понять невозможно. То как сумасшедшие носились с охраной уникальной среды, как в Антарктиде, то напрочь переделывали всю экологическую цепочку.

Гарнер взлетел выше деревьев и огляделся.

– Я сам тут нечасто бываю, – пояснил он мне. – Ага, вот сигнал. За мной.

Он опустился на землю и уверенно зашагал через лес. Мне ничего не оставалась, как идти за ним.

Минут через пять мы вышли к океану. Справа на большом утесе виднелось какое-то поселение. Гарнер уверенно направился к нему. Интересно, а сразу там нельзя было высадиться? Видно, Гарнер что-то почувствовал, потому что обернулся и пояснил:

– Ну промахнулся немного. Говорю же, что давно здесь не был.

Не утруждая себя поисками дороги, мы просто взлетели на этот утес и приземлились на краю поселения. Мальчишка сразу же уверенно зашагал по улице. Немногочисленные встречающиеся нам люди с интересом смотрели на нас, но Гарнер не обращал ни на кого внимания.

– Я тебе должен сразу кое-что объяснить, – заметил мне он, уверенно шагая вперед. – Мы сейчас в Долине Ветров. Это селение так называется. Ты обратил внимание, что оно стоит на утесе?

– Это трудно не заметить.

– Ну, в общем, да. Первоначально это был поселок океанографов. Они изучали здесь морские течения и ветра. Потом он разросся, когда стали прибывать их семьи.

– Это имеет какое-то отношение к космическим кораблям?

– Нет. Просто история. Мы же идем к профессору Джефри Стэнфорду. Выдающийся конструктор. Разработчик многих космических городов. Мы с ним познакомились на выставке моделей. Я там показывал свою работу – проект галактического корабля. Надо мной тогда все смеялись, говорили, что я ерундой занимаюсь, поскольку галактические корабли нам не нужны. А его заинтересовало. Так мы и познакомились. Мы потом часто общались. Правда, в основном виртуально. Оказывается, он тоже занимался проблемами галактических полетов. Просто для себя. Поэтому его многие считают чудаком.

– А он?

– Ну… честно говоря, есть немного. Сам все поймешь. Ты не очень обращай внимания на его поведение. И не удивляйся, если он нас будет называть мальчиками. Он всех младше трехсот лет считает детьми.

– А сколько ему?

– Девятьсот шесть лет недавно исполнилось.

– Тогда понятно.

– Ничего тебе не понятно. Короче, сам все увидишь. Кстати, мы уже пришли.

Мы остановились около огромного трехэтажного дома. И в нем живет один человек? Да там заблудиться можно!

– Это не только жилой дом, – пояснил мне Гарнер, заметив мое удивление. – Профессор здесь лабораторию оборудовал. Очень удобно. Правда, один раз у него там двигатель взорвался. Дом пришлось ремонтировать. Из-за этого он и стоит чуть в стороне. Профессор!!! Профессор!!! Мы пришли!!!

– А протелепатировать нельзя было? – отскочил я от Гарнера подальше.

– Можно. Но профессор этого не любит.

На втором этаже вдруг открылось окно, и оттуда высунулась голова с длинными, примерно до плеч, волосами и худым вытянутым лицом. Волосы тотчас растрепались на ветру. Человек недовольно придержал их рукой и отвел от глаз. Сурово осмотрел нас. Я непроизвольно вытянулся и пригладил волосы, стараясь произвести благоприятное впечатление.

– Заходите, – недовольно буркнула голова и скрылась.

– Кажется, нам не рады, – прошептал я.

– Почему? – Гарнер недоуменно глянул на меня. – А-а-а, ты про встречу. Говорю же, не обращай внимания. Пойдем. Нехорошо заставлять ждать.

Я вошел в дом следом, огляделся. Прохожая, как прохожая. У нас такая же.

– Мальчики, мойте ноги и проходите, – в дверях стоял профессор и смотрел на нас. Теперь можно было рассмотреть его полностью. Мда, совершенно не походил на тех профессоров, что я видел до этого. Худой, высокий, с внимательным взглядом. Длинные волосы какого-то пепельного цвета, аккуратно расчесанные. Словно минуту назад и не трепал их ветер. Чуть изогнутый вниз рот придавал ему некоторую суровость и создавал впечатление, что он вечно чем-то недоволен. Если бы не эмофон, вполне доброжелательный, который я сразу считал, то вполне мог отнестись к нему весьма настороженно. Просто поразительно насколько внешний облик не совпадал с внутренним.

Не дожидаясь нас, Джефри Стэнфорд развернулся и ушел. Ничуть не смутившись этим, Гарнер уверенно зашагал за ним. Выйдя из прихожей, мы сразу очутились в громадной комнате. Сначала я даже растерялся от этого. Гигантские окна, высокие потолки. Баллюстрада. Вдоль стен стояли книжные шкафы. Именно книжные, а не для хранения инфокристаллов. Причем все они оказались забиты книгами под завязку. На небольшом расстоянии стояли массивные столы, вокруг которых располагались удобные на вид кресла. Пока мы разглядывали окружающую обстановку, профессор успел занять место за столом в самом дальнем углу. Рядом с ним лежали две раскрытые книги и тетрадь, в которую он что-то начал писать. Я даже растерялся – так гостей еще никто не встречал. Глянул на Гарнера, но обнаружил, что тот уже уверенно направился туда и занял одно кресло. Второе, очевидно, предназначалось для меня. Едва я опустился в него, как профессор тотчас закрыл тетрадь и убрал её в стол. Книги сдвинул на угол и поднял голову. Потом повернулся к Гарнеру.

– Ну, что за срочное дело у тебя, которое меня должно непременно заинтересовать?

Гарнер заерзал в кресле. Глянул на меня.

– Вообще-то, дело было у меня. Я попросил Гарнера порекомендовать кого-нибудь, кто занимается конструированием кораблей.

– Альвандер сказал, что он придумал способ преодолеть Барьер! – выпалил Гарнер, не выдержав и тут же испуганно замолк.

Джефри Стэнфорд, вопреки моим ожиданиям, отреагировал довольно спокойно. Даже его эмофон не изменился. Он только положил локти на стол, соединил кончики пальцев и задумчиво глянул на Гарнера. Тот заерзал. Профессор повернулся ко мне и кивнул.

– Продолжай, мальчик.

Я покосился на Гарнера. Тот пожал плечами.

– Ну мой друг уже все сказал. Я хочу заказать проект межзвездного корабля.

– И ты готов финансировать этот проект? Ты знаешь сколько это будет стоить?

– Я готов к любым тратам.

– Да? – Джефри вдруг откинулся на спинку. – Полагаешь себя самым умным? На моей памяти… пять… десять… да, так вот на моей памяти было шестнадцать верных способов преодоления барьера, закончившихся, замечу, весьма печально. И это только тех, что полагали вернейшими. Сколько было любительских попыток, сосчитать вряд ли удастся. А теперь ко мне приходит какой-то мальчишка и сообщает, что разработал способ преодолеть барьер.

Теперь понятно, почему к профессору мало народу ходит.

– Профессор! – Гарнер возмущенно вскочил.

– Спокойно, – я ухватил приятеля за руку и посадил. – Господин профессор, вы всерьез полагаете, что я приду с таким делом без единого доказательства возможности преодоления барьера? – Я начал выкладывать из сумки инфокристаллы. – Вот заключение научного отдела Совета. Экспертиза проходила под руководством Дианы Гордон, вы не можете не знать ее. Вот краткое описание моего метода. Там же результаты опытов. И потом, я ведь готов оплатить этот проект полностью. Какая вам разница преодолеет корабль Барьер в результате или нет?

– Я не берусь за работу, которая не будет приносить пользу! – Профессор взял инфокристаллы и внимательно их изучил. Все это время Гарнер сидел как на иголках, постоянно пытаясь что-то сказать, но короткий взгляд Стэнфорда всякий раз заставлял его молчать.

– Надо же, девяносто восемь процентов. – Профессор положил кристаллы на стол. – Последней попытке давали восемьдесят шесть процентов успеха. Закончилось все аннигиляцией внутри Барьера.

– Мы не будем внутри Барьера. Вы же смотрели теоретические выкладки.

– Смотрел. – Профессор закрыл глаза и надолго замолчал. Я же уже и не рад был, что прибыл сюда.

– Он лучший конструктор, какого я только знаю, – протелепатировал мне Гарнер. Кажется, он сам сомневался, что правильно сделал, когда привел меня сюда.

Вдруг профессор поднялся. Махнул нам, чтобы мы сидели и направился к книжным шкафам. Пройдя вдоль них, он открыл один. Провел пальцем по корешкам книг. Замер на одной и достал. Не отходя от шкафа углубился в чтении.

– Проект подобных двигателей, – совершенно неожиданно заговорил он, – предлагали уже давно. Еще когда человечество только вышло в космос на первых гиперприводах, появились первые математические модели смещения слоев. Теоретически по ним выходило, что из пункта А в пункт Б можно переместиться почти мгновенно, поскольку самого перемещения как бы и нет. Правда дальше математики дело не пошло – технические возможности тогда этого не позволяли. Даже в эпоху имперской Земли такое перемещение оставалось мечтой. Потом уже эти теории стали считать просто разминкой для ума без возможности применения на практике. А вот про погружение в слои пространства… Это тоже разрабатывалось… в теории. Но связать воедино две работы не догадывались. Почему ты так сделал?

– Просто я подумал, что если Барьер нельзя пробить, то его можно попытаться обойти. Про слои я тогда уже читал. Вот и пришла в голову мысль, что физика Барьера, какова бы она ни была, не может поддерживаться во всех слоях, если даже в самом верхнем – гиперпространстве она существенно отличается от нашего.

– Что ж… логично. Пожалуй… твой проект первый, который внушает мне надежду.

Тут профессор не говоря ни слова, с книгой подмышкой вышел из комнаты. Хотя я уже начал привыкать к импульсивным действиям этого человека, но такое поведение меня немного шокировало. И хотя Гарнер уверил меня, что все в порядке, я ощущал себя тут совершенно лишним. Как-то не привык я, что хозяева вот так бросают гостей. Правда, оказалось, что это ненадолго. Профессор уже возвращался с кипой листов, которые он тут же разложил на столе.

– Вот. Тут все мои проекты межзвездных кораблей, что я когда-либо разрабатывал. Я следил за всеми новинками техники и каждый раз, вносил дополнения и что-то изменял. Все это сделано в свободное время. Кому нужны эти проекты в Солнечной? Каждый раз я искал идеальную конфигурацию корабля, потом приспосабливал ее под доступные технические средства.

Я честно попытался разобраться во всех этих линиях, цифрах и кругах. Но быстро понял бессмысленность попытки и следил за разговором уже без всякого интереса. А профессор рассказывал, как он думал об изменениях, что бы он добавил, а что оставил бы от прошлых кораблей. Гарнер слушал внимательно, от восторга даже рот приоткрыл. Похоже, он даже что-то понимал во всех тех терминах, что сыпал Стэнфорд.

– Я об этом не думал! – вдруг воскликнул он. – Я полагал, что важно синхронизировать энергию от разных блоков…

– Конечно, важно! Еще как важно! Но корабль обязан не только летать, но быть защищенным.

Я откинулся на спинку кресла, уперся подбородком о руку и со скучающим видом стал слушать все эти рассуждения, пытаясь понять хоть что-нибудь в них. А профессор даже изменился. И куда его суровость делась? Раньше у него одежда сидела идеально, словно на нем и гладили ее. Сейчас же волосы чуть ли не дыбом стояли, куртка сбилась. Но вот он замолчал и все моментально пришло в норму. Опять передо мной сидел идеально одетый господин.

– Так вы беретесь за мой заказ? – задал я главный вопрос, даже не делая вид, что понял из предыдущего разговора хоть что-нибудь. – Или вы предлагаете мне старый проект?

– Старый проект? – Стэнфорд недоуменно глянул на листы на столе. Потом махнул рукой и те моментально вспыхнули. Я моргнул. Гарнер с криком кинулся их тушить, но профессор жестом его удержал. – Ты используешь совсем другие принципы. Движение, жизнеобеспечение, в конце концов даже одна возможность погружения в слои ставит совершенно другие задачи перед конструктором. Здесь все надо начинать с нуля.

– Так вы беретесь?

– Берусь ли я? Знаешь, даже без Барьера, с одной лишь возможностью выхода в другие слои пространства… эта задача очень интересна. Если Диана Гордон считает, что шансы есть… Читал я как-то ее труды… да-с… читал… умнейшая, надо признать, девушка… – Девушка??? Гм… тут я вспомнил, что говорил мне Гарнер. – Хотя мы как-то столкнулись на одной конференции. Молодая еще, горячая. Вот что. Прежде, чем принять решение, я должен ознакомиться со всем материалом.

– Я понимаю. Только я не могу доставить вам весь материал сюда. Основной блок моего проекта еще в ванне с раствором плавает. Вам придется приехать ко мне в лабораторию. Если вы не против, конечно, – поспешно добавил я.

– Я? – профессор опять задумался. – Хорошо. Когда тебе удобней?

– Можно сейчас. Я попрошу тогда и Диану приехать.

– Что ж… не будем откладывать.

Когда профессор вышел из комнаты Гарнер присвистнул.

– С ума сойти. Я уже и не помню, когда господин Стэнфорд покидал Долину Ветров. Его в последнее время и на конференции было не затащить.

Ну значит мне действительно удалось заинтересовать профессора. Тем лучше. И пока он собирался, я связался с Дианой и сообщил ей результаты переговоров.

– Ты договорился со Стэнфордом? Ну ты даешь. Впрочем, только такое сумасшествие его и могло заинтересовать. Что ж, если он согласиться взяться за твой проект, считай себя большим везунчиком. Он хоть и со странностями, но гений. Говоришь, он уже собирается? Ладно, я тоже сейчас отправлюсь к тебе в лабораторию. Там и встретимся. Заодно и кое-какие результаты нашей работы захвачу. Думаю, тебе не помешает на них взглянуть.

Профессор появился через десять минут, на ходу накидывая плащ. В своем костюме темных тонов и в плаще с высоким воротником он выглядел старомодно. Наверное, именно так одевались во времена его юности. Хотя… кто его знает. Мне трудно представить кого-то, кто добровольно наденет такой мрачный костюм. Да еще эти туфли с острыми носами.

Стэнфорд пропустил нас, взял из подставки какую-то, на вид тяжелую, палку, и вышел следом, аккуратно прикрыв за собой дверь. Перекинул палку в правую руку и неторопливо зашагал по тропинке, помогая себе ею. Нет, я признаю, что сама палка красивая – полированное черное дерево, стальной наконечник и золотой набалдашник выполненный в виде легендарного феникса. Во время очередного взмаха я разглядел в глазах птицы изумруды. Да уж, произведение искусства. Но зачем ее с собой таскать?

– Это трость, – тихо пояснил мне Гарнер, заметив мой недоуменный взгляд, которым я провожал палку в руке профессора при каждом его взмахе. – Еще в докосмическую эру с ними ходили аристократы. А потом на них снова вернулась мода.

– Откуда знаешь?

– Ну… – Гарнер усмехнулся. – В свое время меня тоже заинтересовала эта палка, которую постоянно таскал с собой профессор.

Теперь я пригляделся к нему внимательней. Профессор шел прямо, с гордо поднятой головой, при каждом шаге выкидывая свою палку… э-э… трость вперед. При встрече с людьми профессор на миг замирал и кивком приветствовал их, чуть приподнимая трость. Прохожие, похоже, прекрасно знали о манере здороваться Стэнфорда и ничуть не удивлялись. На нас с Гарнером смотрели с легким интересом. Кажется, у профессора не часто бывали гости.

Дойдя до портала, Стэнфорд на мгновение замер. Дождался, когда я наберу код и неторопливой походкой шагнул в портал. Мы с Гарнером переглянулись.

– Я же говорю, что он немного странный, – пожал он плечами и шагнул следом за Стэнфордом. Мне оставалось только последовать за ними.

Когда я появился из портала недалеко от входа в пещеру, Стэнфорд уже, опираясь на свою трость, внимательно наблюдал за строительством истребителя.

– Похоже на гоночный космолет, но это не он, – заметил профессор. – Кажется, я знаю, что это такое.

С этими словами Стэнфорд все также неторопливо стал спускаться к стапелям. Нам навстречу вышли Александр и Алькор. Алькор в последнее время вообще увлекся кораблями и постоянно пропадал на верфи, помогая техникам. Понял ли он назначение корабля? Но даже если и понял, ни разу ничем себя не выдал и не показал отношения к этому.

Стэнфорд, в своей манере поприветствовав их, молча подошел к истребителю и стал самым внимательным образом его осматривать. Александр недоуменно глянул на меня. Я пожал плечами.

– Это кто? – спросил Алькор.

– Конструктор космических кораблей. Я ему хочу заказ сделать и поэтому должен показать свой проект.

– А-а-а. – Алькор взглянул на Гарнера и протянул ему руку. – Алькор.

– Гарнер. Я тоже хочу строить корабли.

– Гм… – Алькор пожал плечами. – Что их строить-то?

Гарнер мельком глянул на меня и промолчал. Я же старательно оглядывал все вокруг, выискивая сестру. Странно, что она не вышла встречать нас.

– Александр, а где Феола?

– Она на базу пошла на занятия. Я думал и ты там.

– Упс… – Я втянул голову в плечи и огляделся. – Слушай, у вас никакого надежного убежища нет? Желательно как можно глубже. И чтоб двери запирались.

– Ты чего? – удивился Алькор.

– Сегодня нет занятий. Стив просил сообщить об этом сестре, а я забыл. Так, я сматываюсь. Если что, меня тут не было. Я уехал в Антарктиду! На Луну улетел. На Меркурий.

– Поздно, – рассмеялся Александр, что-то изучая за моей спиной. Я резко обернулся. На пригорке показалась знакомая фигура.

– Альвандер!!!! Я тебя сейчас прибью!!! И меня все оправдают! – Сестренка подлетела в воздух и, стремительно набирая скорость, понеслась в мою сторону.

– Вагнер. Полет Валькирии, – ехидно прокомментировал это зрелище Алькор и тут же начал напевать знакомый мотив, повышая тон по мере приближения Феолы.

– Ну забыл я, забыл!!! – завопил я в ответ. – Извиняюсь!

Сестра не сочла нужным ответить и атаковала с воздуха. Я выставил щит, кувырком уходя с линии атаки. Феола моментально сгруппировалась, отразила мою ментальную атаку и тут же атаковала сама, чередуя ментальные атаки и стремительные удары. Сам я атаковал гораздо скупее, но зато точнее, воздействуя на её нервные центры, заставляя сбиваться с дыхания. Уяснив мою тактику, она в ментальной области ушла в глухую оборону, зато усилила натиск физически, лишь изредка выплескивая энергию с ударом. Потом резко присела и круговым движением ноги попыталась сделать подсечку. Ха! На такой примитив я не попадался после первых дней тренировки с Эннером. Подлетев в воздух, я пропустил удар под собой и рухнул вниз, пытаясь подмять Феолу. Та упала на землю и откатилась в сторону. Поднялась. Мы замерли напротив друг друга и только тут сообразили, что вокруг царит невероятная тишина. Все побросав работу смотрели на наш поединок. Но если для техников с базы такие бои были достаточно привычны и они глядели просто с интересом, то вот остальные…

Влипли! Мда, эффект близнецов. Одна и та же мысль возникла у нас с сестрой одновременно.

– А все ты! – мысленно отругал я ее. – На кой ляд ты тут атаковала меня?

– Сам такой, – огрызнулась сестра. – Из-за тебя два часа потеряла на мотания!

– Ну виноват я! Что теперь? Сразу в драку кидаться?

– Можно подумать, я серьезно сражалась.

– Я тоже не серьезно. А сейчас давай дружно объясним все это окружающим.

Феола огляделась и поежилась.

– Мы тут это… тренировались немного.

– Нерастраченная энергия из-за отсутствия тренировки? – ехидненько так поинтересовался Александр. – Надо будет намекнуть Эннеру, чтобы сильнее вас гонял.

Совершенно неожиданно нам на помощь пришел Стэнфорд. Оглядев всех, он переложил трость в другую руку и заметил:

– В мое время спорт был менее опасен. Сегодняшнему поколению не хватает адреналина. Мальчик, мы, кажется, сюда пришли не спортом заниматься. Я для этого слишком стар.

В этот момент я испытал даже благодарность к профессору и сразу поспешил ухватиться за поданую, хоть и невольно, помощь.

– Да-да, конечно же. Прошу вас за мной. Извините, но… сами видите, я спешу.

– Предатель! – прорычала мне мысленно Феола. – Я тебе припомню это.

– Сама виновата. Нечего было бросаться на невинного меня.

– Да-да, – тоже заторопилась Феола. – Альвандер, ты чего стоишь? Тебе особое приглашение надо? Не видишь, человек ждет.

С этими словами она развернулась, и первая направилась ко мне в пещеру. Я на миг замер в восхищении от такого нахальства. Стэнфорд тоже не стал дожидаться меня и отправился следом за Феолой. Помахав всем, изображая, как мне некогда, я побежал за ними. Гарнер неуверенно потоптался, а потом решительно зашагал за мной. Правда при этом постарался как можно реже попадаться на глаза остальным. В этот момент из леса показалась Диана с небольшой сумочкой через плечо. Поскольку к пещере она была ближе нас, то и подошла к ней раньше, где и остановилась, дожидаясь. Диана кивнула профессору.

– Диана, – кивнул он ей в ответ. – С нашей последней встречи вы повзрослели.

Мы с Феолой недоуменно переглянулись. Это был комплимент?

– Спасибо, господин Стэнфорд, – довольно сухо отозвалась та. – Вы с момента нашей последней встречи ничуть не изменились.

Если слова профессора с определенной натяжкой и можно посчитать комплиментом, то ответ Дианы таковым точно не являлся.

– Прошу ко мне в кабинет, – заторопился я. Почему-то у меня сложилось стойкое ощущения, что если этих двоих немедленно не занять каким-нибудь делом, то они в конце концов подерутся.

Теперь уже на правах хозяина, я провел всех к себе, подвинул стулья. Феола тут же заняла один. Я с сомнением покосился на нее, потом решил, что выгнать все равно не удастся, а польза, возможно, и будет. Я достал инфокристаллы с описанием «Кристалла Альвандера». Диана из своей сумки тоже выложила парочку. Я покосился на них, борясь с желанием немедленно схватить и погрузиться в изучение. Поборов себя, я положил кристаллы перед Стэнфордом, сделав короткое пояснение.

Профессор взял один из кристаллов и стал читать. Гарнер мысленно попросив разрешения, взял другой. Пока они считывал данные, я подошел к Диане.

– Вот на этом кристалле, – пододвинула она ко мне один, – уже законченные исследования. Можно сказать побочный результат от основного проекта. А вот во втором предварительные итоги твоего заказа. Ориентироваться на эти данные, пока исследования не будут закончены полностью, не стоит, но ознакомиться с ними, полагаю, лишним не будет.

– Ага. Посмотрим. – Я взял первый кристалл.

Так получилось, что из всех нас не занятой оказалась одна Феола. Перед тем, как изучить данные с кристалла Дианы, я поймал ее скучающий взгляд. Хи. Сама виновата. Никто ее нападать на меня не заставлял. Вот и получилось, что пока все заняты, даже Диана что-то считывала с еще одного инфокристалла, Феола оказалась не у дел.

Результаты исследований, проведенных в институте физики пространства я считал быстро, но осталось непонятными несколько моментов, которые я тут же попытался выяснить. Диана охотно отвечала, давая пояснения. Феола, поневоле, слушала, хотя было видно, что понимает она не очень много, а еще меньше хотела понимать. Тут Стэнфорд отложил инфокристаллы.

– К сожалению, здесь всего лишь теория.

– А вот и нет, – возразила Диана. – Мы в институте занимались изучением «Кристалла Альвандера». Причем ставили и практические опыты. Пока все ошибки происходили только из-за недостатка знаний в этой области, но в основе теория получила полное подтверждение.

Стэнфорд на миг задумался, а потом вежливо, но недвусмысленно дал понять, что сомневается в компетентности института. Тут уже Диана не выдержала и высказала нечто не очень лестное в адрес «крупнейшего специалиста Солнечной в физике пространства уважаемого господина ведущего конструктора Джефри Стэнфорда».

– Ваш гнев, – ничуть не рассердившись, отозвался тот, – говорит лишь о том, что отсутствие аргументов вы пытаетесь компенсировать оскорблениями.

– Отсутствие аргументов?! – взвилась Диана. Я даже не ожидал, что она так легко выйдет из себя. У меня сложилось впечатление о ней, как от очень спокойной женщины. Похоже, Стэнфорд обладал редким талантом выводить ее из себя. – Будут тебе аргументы! Альвандер, дай чистый папирус, перо и псиконструктор.

Я поглядел на обоих и спорить не рискнул. Все требуемое предоставил тут же. Диана моментально выхватила один из листов, сунула его под нос профессору и тут же начала что-то чертить, довольно громко комментирую рисунок. Профессор сидел прямо, словно палку проглотил, лишь чуть склонив голову набок и внимательно наблюдая за импульсивными объяснениями. Я на всякий случай отодвинулся от них подальше, поскольку мне почему-то упорно казалось, что сейчас Джефри возьмет свою трость и тоже вступит в спор, с ее помощью активно доказывая собственные аргументы. В результате Диана и Джефри оказались на одной стороне стола, а мы с Феолой и Гарнером на другой.

– Они друг друга не поубивают? – с сомнением спросила она меня.

– А я откуда знаю? – огрызнулся я. – Если хочешь, можешь попытаться успокоить их.

– Спасибо, но мне жить еще хочется.

А спор разгорался. Вернее, не спор. Трудно назвать спором, когда один человек что-то пытается доказать, а второй только молча слушает. Но слушает с таким видом, словно ему говорят самую большую глупость на свете. Правда изредка он вставлял какие-нибудь комментарии или приводил свой аргумент. В результате Диана, подбирая новые аргументы, горячилась все сильнее и сильнее.

Наблюдая за ними, я подключился к Ваське и посоветовал ему, ПГ и Крису послушать о чем спорят ученые, полагая, что он может оказаться для них полезным.

Через несколько минут Крис осторожно вызвал меня по мыслесвязи.

– Гм… Альвандер, я не совсем понимаю некоторые моменты… – надо же… я тут ничего не понимаю, а он только некоторые моменты. Растет парень. – Но почему этот господин говорит, что меня существовать не может? Ведь я же существую!

– Крис, не обращай внимания. Насколько я понял, этот господин, которого кстати, зовут Джефри Стэнфорд, сторонник доказательства от противного. То есть он занимает самую крайнюю позицию в споре по сравнению с оппонентом и пытается выявить все слабые места в аргументации, предъявляя свою. Вовсе не значит, что он так думает на самом деле. Впрочем, кое в чем ты прав, такая манера раздражает.

Удовлетворив собственное любопытство, Крис продолжил слушать, а вот мне этот спор начал уже порядком надоедать. Я не понимал, в чем еще хочет убедиться Стэнфорд, подыскивая все новые и новые опровержения доказательств Дианы. Даже мне уже ясно, что последние его опровержения слабы. Но вот он поднял руку.

– Довольно. Суть я уяснил. Решение оригинальное. И совершенно новый способ движения. Эти кристаллы пространства могут со временем полностью заменить гиперпорталы. Потенциал у них намного выше. Теоретически с их помощью можно организовать даже перемещения внутри Солнечной. Насчет межзвездных не уверен.

– Мы ведем работу в этом направлении, – буркнула Диана. Похоже, она основательно выдохлась в споре. – А межзвездные переброски в реальности вряд ли станут возможны. Нет необходимой точности на таких расстояниях. Расстояние переброски тоже ограничено. Мы пока точно не знаем насколько, но теоретически не более несколько десятков светолет. Корабль может совершить несколько прыжков подряд, чтобы переместиться на большие расстояния – это все равно будет намного быстрее, чем если он полетит на гипердрайве. Очень намного. При мощном вычислительном комплексе расчет нового прыжка займет секунды. Так что за минуту корабль сможет преодолеть сотни светолет. На гипердрайве такой скорости не достичь даже теоретически. Вот на этом кристалле наши исследования. Полагаю, они будут интересны.

Но Стэнфорд никакого интереса не проявил. Взял инфокристалл, повертел его в руке, а потом, словно нехотя, считал и вернул его на стол. Гарнер тут же ухватил его.

– Не знаю, какие вы там физики, но в конструировании кораблей вы точно ничего не понимаете, зато раздаете рекомендации.

Ну вот, пронеслось у меня в голове. Все началось по новой. И точно. Диана такого заявления не стерпела и спор разгорелся заново. Правда, теперь уже на профессиональном поле Стэнфорда, а потому в нем он принял гораздо более активное участие, чем в первом. Феола глянула на меня, вздохнула.

– Пойду работать над диссертацией. Сегодня, может быть, закончу в черновом варианте.

Я с тоской проводил ее взглядом. В отличие от сестры мне покидать спорщиков было нельзя. В конце концов, я же ведь заказчик, и может потребоваться мое присутствие. Так что выхода нет, кроме как сидеть и слушать, помирая с тоски. Какая форма должна быть у корабля, какие двигатели ставить, как перемещаться в нем, какие помещения, что надо взять от кораблей имперской эпохи. Защита, вооружение, насколько все это нужно. Стэнфорд говорил тихо, но слова его звучали весьма весомо, когда он в пух и прах разбивал некоторые идеи, составленные в институте. Над другими он задумывался.

– Да поймите вы, – горячилась Диана. – Благодаря «Кристаллам Альвандера» корабль сможет уходить в другие слои пространства, а мы пока можем только догадываться, какие силы там будут на него воздействовать. Исследования еще только начаты, но без практики мы все равно не продвинемся. Мы должны учитывать, что условия там экстремальны!

– Да я и не спорю с этим! Но зачем навешивать разные сложные системы? Чем проще, тем надежнее! Вот какой должен быть принцип. Если с помощью кристаллов корабль уйдет в слои, то пусть кристаллы и защищают его от тех воздействий.

Тут спорщики замолчали и дружно повернулись ко мне.

– Если мне предоставят модель слоя и его свойства, то сделать кристалл для защиты вряд ли будет сложно. Главное разобраться, от чего защищать корабль.

– И понять, как защищать. Это должны показать опыты.

– К опытам мы сможем перейти только после того, как вы закончите мой заказ и я внесу правки в Криса. Стив Дональсон обещал предоставить для исследований корабль.

Диана тут же достала инфокристалл и что-то в него записала.

– Надо будет подготовить оборудование для исследований, – пояснила она. – И вообще, понять, какое оборудование нам понадобится.

– Это старый имперский десантный бот, – пояснил я. – Стив обещал что-то там дополнительно переделать.

– Стив Дональсон… – задумчиво протянул Стэнфорд, крутя трость между ладонями. – Кажется, он возглавляет какую-то структуру Совета Солнечной связанную с космосом. Он делал мне заказы.

– Именно. Так что он больше всех заинтересован в наших исследованиях.

– И еще это мой отец, – добавил Гарнер. Мне показалось в голосе мальчишки прозвучала обида, но сказать с уверенностью не мог, поскольку тот очень хорошо заблокировался.

Стэнфорд слегка повернулся к нему.

– Ах да, ты знакомил нас.

Я чуть прикрыл глаза. Возможно, профессор и гениальный конструктор, но общение с ним тяжелейшая работа, которая не каждому под силу.

– Верно, знакомил, – Гарнер вдруг встал и подошел к разложенным на столе чертежам. – Мне только непонятен этот момент, – он достал один из рисунков. – Вы говорили, что надо все упрощать, а сами тут предлагаете дублирование технологии кристаллами.

Стэнфорд недовольно взглянул на него.

– Ну и что?

– А почему не наоборот?

– Потому что это только наброски. И я еще не представляю технологии использования той схемы, что предлагает Альвандер.

Я поспешно встал и принес еще три инфокристалла.

– Тут полное описание схемы и ее использование при строительстве кораблей. Эти записи делал Александр Регард. Здесь же он говорил и о возникших проблемах и путях, которыми их решали. Конечно, это все предварительно, но…

– Все равно лучше, чем делать одну и туже работу несколько раз, – заметила Диана.

Однако Гарнер еще не закончил.

– Проблему совместимости разных систем решали еще на Земле, когда приспосабливали инопланетные технологии к земным. Тут несколько та же проблема – совместить две принципиально разные технологии. Почему бы не воспользоваться старым опытом? Зачем изобретать то, что уже придумано?

– Ерунда, – отмахнулся Стэнфорд, но тут же задумался. Где-то минуту мы все старательно молчали, глядя на сосредоточенное лицо конструктора. – Как ты, говоришь, наши предки решали такие проблемы?

Гарнер тут же подскочил и начал что-то чертить, попутно объясняя. Мда, слова вроде все знакомы, а вот когда их говорят вместе… Но Стэнфорд, похоже, все понимал прекрасно. Гарнер замолчал и выжидательно глянул на профессора. Тот поднялся, облокотился одной рукой на стол, а другой старательно тер набалдашник трости, изучая чертеж.

– Ты изучал древние технологии? – наконец спросил он.

– Я много читал о том времени. Только тогда ведь строили космические корабли. И я помню все чертежи лучших кораблей той эпохи. Прорывными всегда были те проекты, что создавались на стыке технологий.

– На стыке, говоришь? – теперь в голосе Стэнфорда отчетливо слышалась заинтересованность. Профессор вдруг разом потерял интерес и опять опустился на место. – Ты сам ту модель делал? Меня там как раз заинтересовало одно весьма оригинальное решение… да… Вот, что. Не хочешь пойти ко мне в ученики?

– Я?! – Гарнер даже опешил, на миг потеряв контроль. Меня захлестнули его чувства: недоумение, недоверие, отчаянная надежда. Но он быстро контроль восстановил. – Да!.. Хочу то есть… Спасибо…

– Вот и хорошо. Тогда позже мы с тобой еще поговорим о совместимости различных технологий.

– Так вы беретесь за эту работу? – я поспешил немного разрядить ситуацию.

– Берусь ли? Пожалуй, да. Работа ожидается очень интересная. Но это встанет тебе в очень неплохую сумму. Мне придется привлечь огромное число людей. Вот твой первоначальный взнос. Готов его потратить?

Я взглянул на то, что написал профессор и едва не поперхнулся. Первоначальный???

– Смету я тебе представлю позже. Прежде, чем согласиться смотри, потянешь расходы?

– Все зависит от скорости пополнения моего счета, – буркнул я. Я закрыл глаза и связался с биокомпом, управляющим банком Солнечной. – Все, деньги переведены на ваше имя.

– Что ж, тогда считаем договор вступившим в силу. – Стэнфорд неторопливо поднялся. – Молодой человек, вам есть что передать мне?

Я вытащил из шкафа заранее приготовленный ларец и поставил его перед Стэнфордом.

– Здесь полное описание кристаллов, которые будут применены в корабле и их характеристики. Также хронология постройки того корабля, что сейчас доделывают техники Регарда.

– С господином Регардом я еще поговорю. А пока у меня больше нет причины задерживаться здесь. Суть я уяснил.

Едва мы вышли на улицу, как Стэнфорд сразу направился к техникам, работающим на истребителе. И тут же принялся задавать вопросы по его функционированию. Техники неуверенно поглядывали на Регарда и на меня. Понимая их состояние, я поспешно подошел к профессору и сам стал давать все необходимые пояснения. Алькор, который до этого какой-то машинкой полировал что-то на истребителе, остановил работу, уселся на корпус и удивленно наблюдал за происходящим.

Получив все ответы, Стэнфорд сразу направился к Александру.

– Здравствуйте, – с ходу заговорил он. – Полагаю, вы и есть главный конструктор этого проекта. Мои поздравления. С учетом технической базы и инструментов сделано хоть и не совершенно, но практично.

Я чуть прикрыл глаза. Рядом что-то буркнула себе под нос Диана. Александр нахмурился и покосился в мою сторону.

– Это всего лишь экспериментальная модель, – спокойно возразил он. Я даже удивился, насколько спокойно он выглядел. – И мы здесь отрабатываем не производство, а новую схему. Работать же она может и на такой машине.

– Что ж, очень хорошо. Значит, вы специалист по этой новой схеме. Предлагаю вам работу. Ваши знания мне потребуются для решения моей задачи. Можете назвать любую сумму. Я с вами свяжусь.

Я взглянул на Регарда, и мне стало страшно. Неужели Стэнфорд не понимает, насколько его манера разговора задевает собеседников? Впрочем, он же не эмпат – это я сразу понял. Псисилы у него очень слабы. Но с другой стороны наши предки как-то общались же и умудрились при этом даже не поубивать друг друга, что непременно случилось бы, веди они разговоры как профессор. За спиной Стэнфорда я стал отчаянно жестикулировать Регарду, мысленно объясняя ему, насколько важна для меня работа профессора. Регард сам не очень хороший псионик, отлично принимал мои сигналы, а вот отвечать в таком состоянии точно не мог. Я буквально кожей ощущал его сдержанный гнев. Поэтому мне трудно было понять, принимает он мои объяснения или нет.

Наконец Стэнфорд ушел, за ним убежал и Гарнер, предварительно долго и усердно извинявшийся за поведение учителя. Но под конец, перед тем как бежать за профессором, он вдруг подошел ко мне и крепко сжал мою руку.

– Спасибо, Альвандер! Спасибо! – При этом глаза его сияли таким восторгом, что я даже готов был простить Стэнфорду всю его сегодняшнюю грубость уже только за то, что он сделал одного человека счастливым.

Когда они скрылись, Александр, мрачный как туча, подошел ко мне.

– Альвандер, я понимаю, насколько для тебя это важно, но моё терпение не безгранично. Я признаю Джефри Стэнфорда величайшим конструктором Солнечной, понимаю, что мое сотрудничество с ним может многому меня научить, но всему есть предел.

Некоторое время пришлось потратить на то, чтобы уговорить Регарда не бросать работу.

– Да куда мне деваться? – в сердцах махнул он рукой. – Я ведь знаю кому поручат разработку звездных кораблей. Так что мне поневоле придется с ним сотрудничать. Но не требуй от меня радости от этого факта.

– Потрясающий дед! – подвел итог нашего разговора Алькор сверху. Наткнувшись на наши взгляды, он моментально отвернулся и вернулся к своей работе, делая вид, что его совершенно ничего вокруг не интересует.

Я развернулся и отправился обратно к себе в лабораторию. Чувствую, что дальше будет только веселее. В такие моменты я вообще жалел, что связался со всем этим. Жил бы и жил себе спокойно. Мастерил бы кристаллы… эти проблемы меня точно доконают. И ладно бы только технические. А вот что делать с Регардом и Стэнфордом?

Глава 4

Честно говоря, я полагал, что Стэнфорд свяжется со мной, как только начнет работу, но и на второй день после нашей встречи с ним ни от него, ни от Гарнера не было никаких вестей. А тут еще Регард сообщил, что они закончили свою часть и пора устанавливать кристаллы. На площадке собрались все техники и те, кто помогал в работе. На грубо сколоченном деревянном столе разложили все кристаллы, а энергетические, слишком большие, стояли рядом. Их я принес сам из маминого сада, где они лежали на зарядке. Я был рядом и, скрестив руки, наблюдал, как два техника раскрывают у истребителя все его люки, проводя последнюю проверку различных механизмов. Рядом на специальной подставке лежал ПГ и нетерпеливо что-то там потрескивал. Я не вслушивался. Феола, правда, посматривала на него, с трудом пряча усмешку. Алькор придерживал ее за талию. Я покосился на его руку, на сестру, которая, кажется, совершенно не возражала и пожал плечами.

Александр в последний раз глянул на показания приборов, кивнул и подошел ко мне.

– Все в норме, – сообщил он. – Сначала кристаллы или биокомп?

– Меня! Меня! – завопил ПГ со своего поста. – Я хочу наблюдать за подключением кристаллов!

Я кивнул. Тотчас двое техников подняли биокомп и аккуратно занесли внутрь истребителя. Некоторое время они там возились, подключая биокомп к системе. Вот они закончили и отступили. Теперь моя очередь. Но сначала… Я сорвался с места, подскочил, запрыгнул на распорки и с них уже забрался в истребитель. Мда, а здесь немного теснее, чем в обычном. Сказывается дополнительное оборудование. Подняв сиденье кресла, я обозрел ПГ.

– Ты как?

– Тесновато, – отозвался тот.

– Я это заметил. Все-таки придется корпус перерабатывать. Этот не годится. Да и Александр мне об этом говорил.

– А мне-то что делать? – буркнул ПГ. – Кстати, за спинкой сиденья свободного места намного больше. Я мог бы и там посидеть.

– Ты же знаешь, что там нет катапульты. Выстреливается в случае аварии только кресло с пилотом и биокомпом.

– Ты собрался попадать в аварию? – ехидно осведомился ПГ. – А если нет, пусть меня засунут за кресло! А вот когда уже пойдут новые истребители, где сделают хорошие условия для биокомпов, тогда…

– И не подумаю, – отрезал я, захлопывая кресло. – Ты сам признаешь, что модель экспериментальная. Как она себя поведет – непонятно. Так что смирись с временным неудобством. Это лучше, чем болтаться в пустом и мертвом корабле в открытом космосе.

Я высунулся из люка.

– Давайте кристаллы.

Александр осторожно взял один и понес мне. Да уж, так мы долго будем возиться. Феола недоуменно взглянула вслед Регарду, потом усмехнулась, без всяких церемоний схватила парочку кристаллов и запустила ими в меня.

– Лови!

Я моментально сосредоточился, протянул руку и те послушно прыгнули в ладонь. Александр, не дойдя до меня замер, недоуменно обернулся. Посмотрел на меня. Я махнул сестре.

– Спасибо. – И скрылся в истребители. Сел в кресло, выдвинул панель. С легким щелчком кристаллы встали на место. Тут в люке показался Александр и протянул мне еще два кристалла.

– Эти кристаллы с м-молекулярным напылением, – пояснил я, принимая их. – Так что ничего с ними не будет даже если их уронить. Осторожного обращения они не требуют.

– А я слышал, что кристаллы очень хрупкие…

– Сами по себе да. Поэтому их и защищают.

Дальше дело пошло быстрее. Вставив в гнездо последний, я выбрался наружу. Техники тем времени подтащили четыре энергетических кристалла к энергокамере и теперь дожидались меня. Я оглядел кристаллы. Каждый чуть меньше меня по размеру. Вскочив на истребитель, я прошел по нему к техническому люку и заглянул внутрь. Стараниями мамы и сестры зелень там разрослась на славу. Особенно вьюны. Оно и понятно, самые жизнеспособные. Как раз для таких вот экстремальных случаев. Проверив показания датчиков, я печально вздохнул. Все-таки истребитель – не большой корабль, в него невозможно вместить достаточно растений, чтобы они обеспечили нормальный приток жизненных сил. А значит, кристаллы пополняться энергией будут медленней, чем отдавать ее. Интересно только насколько. Вообще, кристаллы емкие и способны работать даже без подзарядки очень долго… Так, это первый пункт – выяснить, через какое время разрядятся кристаллы. Ясно, что мою систему человек с помощью одних своих сил поддерживать в работе не в состоянии, а значит, придется озаботиться контролем за зарядом.

Как раз в это время техники затащили два кристалла внутрь энергокамеры и теперь поднимали следующие. Один из них спрыгнул следом.

– Альвандер? – он посмотрел на меня.

– Ставьте. Я смотрю.

Едва первый кристалл встал на свое место, как сверху опустился стержень со специальным гнездом и еще крепче прижал кристалл к полу. Гм… о таком Александр мне не рассказывал. Но оно и лучше – надежней. Вот закрепили последний. Я еще раз все осмотрел и забрался на пилотское сиденье. Мысленная команда и все люки моментально закрылись. Еще команда и произошло слияние. Только оно было не такое, как раньше. Сейчас Я, ПГ, и корабль представляли собой действительно единое целое.

– ПГ, не вмешивайся пока. Только наблюдай за тестированием. Потом сам такое сможешь делать.

– Понял.

Обмен репликами занял времени меньше чем микросекунда. Гораздо меньше. Общайся мы словами – никогда не достигли бы такой скорости обмена информации. Я же запустил тестирование, связавшись с кристаллом управления и отдав ему команду. По цепи, замыкающей единую схему, побежали мыслекоманды к каждому кристаллу. Ответный сигнал фиксировался анализатором, составлялся график времени отклика. Вот тестирование закончилось и анализатор выдал конечный результат. Ни один параметр за пределы зеленой зоны не вышел.

– Так просто? – удивился ПГ.

– А зачем сложности? Если что-то можно сделать автоматически, пусть делается. Чем меньше пилот и биокомп отвлекаются на разные мелочи, тем больше у них времени и сил остается на действительно главное. Это я еще после первого боя понял. Поэтому и постарался автоматизировать все по максимуму. Ты разве не заметил, что тебе не приходится больше заниматься многими вещами? Например, поддержкой жизнедеятельности.

– Я… я думал, что в полете придется заниматься.

– Нет уж. За всем следит автоматика. И только если что-то пойдет не так, она подаст сигнал и ты вмешаешься. Ладно, давай подключай все системы.

– Выполнено.

Я обозрел двор. Регард нервно дергал себя за подбородок. Феола выглядела спокойно, но именно выглядела. Теперь, когда все мои чувства были усилены кристаллами я ясно читал ее тревогу, сомнения, надежду, ожидание. Включив локатор, я осмотрел ближайший космос, зафиксировав все корабли и отсеяв разный мусор.

– Ух ты! – ПГ в полном восторге занялся изучением возможностей локатора.

– Слушай, ты же читал спецификации всех кристаллов.

– Одно дело читать, а другое – изучать на практике.

– Понятно, – буркнул я. – Перед демонстрацией придется пару раз просто полетать для ознакомления. Давай попробуем. – Я отдал команду, но истребитель даже не шелохнулся. Гм… сломалось что-то? Да нет, все в норме. Так, а где отклик от двигателя? Я еще раз подал команду, но отклика не было, словно кто-то заблокировал мой сигнал. ПГ?

– ПГ?!

– Он самый. Ты действительно считаешь, что туника – лучший костюм для полета в космос?

– Ну и что? – искренне изумился я. – Костюм нужен для лучшего контакта с биокомпом и для защиты в случае аварии. Ни того, ни другого я не планирую.

– «Пойми, ты сам признаешь, что модель экспериментальная. Как она себя поведет непонятно», – ехидно процитировал ПГ мои же собственные слова.

Впервые в жизни я растерялся и не смог ничего ответить биокомпу. Ваське ни разу не удавалось повергнуть меня в такое состояние. Подав команду, я раскрыл люк и выбрался наружу. При виде моей мрачной физиономии, Регард нахмурился. Я успокаивающе махнул рукой.

– Все в норме. Все работает превосходно. Но этот ПГ… У биокомпов очень своеобразное чувство юмора.

– Эй! Я вовсе не шутил! – донеслось возмущенное из истребителя.

Феола и Регард проводили меня недоуменными взглядами. Я же скрылся в своей пещере. Когда появился через пять минут, на мне был надет разработанным нами с Феолой комбинезон. До Александра, похоже, дошло и он рассмеялся.

– Ты лучше никогда не спорь с биокомпом о технике безопасности. Он тебя все равно переспорит.

Я молча поднялся в рубку истребителя и закрыл колпак.

– Теперь доволен? – поинтересовался я.

– Технику безопасности нарушать нельзя, – менторским тоном заметил ПГ. – Ну что? Полетели?

– Давай. Слияние.

Вернулись мы из полета ближе к вечеру. Феола несколько раз связывалась со мной, но всякий раз я ее успокаивал, сообщая, что хочу проверить еще некоторые моменты. У пещеры меня встретил Стив, Александр и Феола. Больше никого не заметил. Опустив истребитель, я выбрался из него и сразу подошел к ним.

– Нормально, – сообщил я. – Я боялся за расход энергии. Все-таки что ни выращивай в истребителе, но полного восполнения энергии не добиться. Но мои страхи оказались напрасными. Судя по расходу, зарядов должно хватить недели на три, но, понятно, тут еще проверять и проверять. Осталось посмотреть все это дело в бою. Тогда уже можно судить обо всех достоинствах или недостатках машины. Правда, мои сомнения все равно вызывают четыре энергокристалла.

– Оценим после полной проверки, – заметил Александр.

Стив из-под руки, которой прикрывался от заходящего солнца, осматривал истребитель.

– Внешне, он мало, чем отличается от стандартного. Впрочем, оно и понятно. Так значит, вы готовы продемонстрировать его комиссии?

– Мне бы хотелось сделать еще два пробных вылета, – честно ответил я. – ПГ еще не освоился со всеми возможностями. О них мало знать – их надо прочувствовать. Боюсь, что подготовку пилотов придется немного поменять. Даже мне еще трудно разобраться с этим истребителем. А ведь я делал эти кристаллы и знаю их досконально.

– Мы готовы к этому, если твоя машина действительно окажется такой, о которой предполагает господин Регард. Он вообще в полном восторге. Что ж, думаю, неделю на испытания выделить можно. Итак, через неделю…

– Нет, – перебил я. – Через два или три дня.

– Что? – Стив недоуменно глянул на меня.

– Через три дня истекает срок моего обещания. Я обещал в этот день расправиться с эскадрильей. Пилоты будут ждать. Через три дня я покажу чего стоит этот истребитель.

– О… – Стив задумчиво коснулся пальцем краешка губы. Усмехнулся. – Я передам пилотам твои слова. Это будет… интересно. До свидания, Альвандер. До встречи через три дня. Регард, вы и два ваших помощника оставайтесь здесь. Думаю, что молодому магистру еще может понадобиться ваша помощь.

Стив развернулся и отправился в сторону леса. Я взглянул на небо и поежился. Вечерами уже стало заметно холодать. Приближение зимы ощущалось все сильнее. Но тут, прерывая мои размышления, кто-то ощутимо треснул меня по затылку. Кто-то… А то непонятно, кто мог дать мне подзатыльник.

– Все-таки ты болван, Альвандер, – печально заметила сестренка. – Какой же ты болван. Но все равно мой брат. Так что пошли домой.

– Драться-то зачем? – буркнул я. – Эй, ПГ, не скучай там. До завтра. Александр, до завтра. И спасибо за все. Вы сделали чудесный корабль.

– Мы, – усмехнулся Регард. – Мы сделали. Что он стоит без твоих кристаллов?

Дома, уже лежа в постели, я вспоминал сегодняшний полет… Это было воистину замечательно. Особенно если разные мелочи не отвлекают. Полет из мучения, когда постоянно требовалось следить за сотней мелочей, превратился в настоящее удовольствие. Истребитель, послушный движению мысли, мгновенно выполнял самые сложные маневры. Потрясающее чувство. Правда, сегодня я еще не испытывал кристалл пространства… почему-то… Почему-то было страшно. Глупо, но я загадал, что если он сработает, то нам удастся преодолеть барьер. Вот и не рискнул в первый день испытать его. И ПГ ничего не сказал об этом, хотя явно заметил. Несколько раз я уже почти послал мысленную команду на прыжок и всякий раз замирал за мгновение. Страх этот я так и не переборол. На самом деле именно это, а не желание все изучить заставило меня попросить у Стива тайм-аут. Я должен был испытать кристалл пространства раньше, чем выйду на бой с пилотами эскадрильи. Завтра! Завтра я обязательно сделаю это. Нельзя откладывать испытание из-за глупого суеверия. Завтра я точно это сделаю. Сделаю!

Утром я постарался встать пораньше, поспешно позавтракал и пока остальные спят выскочил на улицу. Поежился от утреннего морозца и обрадовался, что предусмотрительно надел комбинезон.

– Уже поднялся? – Папа сидел на корточках перед песочницей и с помощью мысли пытался воздвигнуть какое-то здание. Почему он предпочитал песок нормальному 3-d моделированию я не понимал. Папа говорил, что только ощущая движение песка сможет почувствовать все силы, которые будут воздействовать на будущее строение. Сразу видно, какие места необходимо дополнительно укрепить, какие можно оставить как есть, а где вообще соорудить нечто воздушное и свободное.

Папа перестал поддерживать свой дом и тот рухнул. Отец покачал головой и рукой окончательно дорушил, что осталось.

– Увы, не годится моя идея, – заметил он. – Когда тепло, все нормально, но даже в легкие морозы произойдет вот так. Я надеялся, что в мои расчеты вкралась ошибка, но нет.

Я подошел к нему и опустился рядом. Осмотрел песок. Отец протянул руку и пощупал ткань.

– М-молекула?

– Да.

– Надежно.

– Полная герметизация. Можно даже в космос выходить.

– Для полетов внутри Солнечной такие скафандры не очень нужны, – вздохнул отец. Я промолчал. Взглянул на его грустное лицо.

– Ты же все понимаешь, папа.

– У каждого свой путь. Я всю жизнь посвятил домам. У тебя оказалась другая цель. Скажи, что ты сделаешь, если барьер удастся преодолеть? Ты ведь полетишь туда? Я знаю тебя, не удержишься.

– А ты? Ты бы удержался?

– В твоем возрасте? – Отец неожиданно усмехнулся и поднялся. – Нет, конечно. Знаешь… я бы и сейчас не удержался, но у меня здесь есть другие дела. Альвандер, я не знаю, что делать… – совершенно неожиданно признался он. – Не отпустить вас? Вы с Феолой послушаетесь, но сможем ли мы после этого доверять друг другу? А отпустить… Представляешь наше с матерью состояние? Что нам выбрать?

Я тоже встал.

– Мы готовились, папа. Нас готовили.

– Я разговаривал со Стивом. Он мне все рассказал. Уже давно, Альвандер. Если бы я хотел вас остановить, то давно мог бы прекратить все. Однажды для птенцов настает время покинуть гнездо. Не знаю, что вас ждет впереди… надеюсь, только хорошее. Увы, так не бывает. Но это ваша дорога. Если мы с мамой помешаем вам сейчас, то сможете ли вы потом с сестрой снова отыскать себя? А наши волнения… Такова судьба всех родителей. Вырастешь, сам поймешь.

– Папа. – Я прижался к нему и спрятал лицо у него на груди. Отец осторожно обнял меня. – Прости что мы такие… непоседливые и непослушные.

– Это ничего, – улыбнулся он. Улыбку его я видеть не мог, но прекрасно ее чувствовал. – Будь вы другими, нам с мамой было бы спокойнее, но смогли бы вы чего-нибудь добиться? Ладно, не буду больше задерживать тебя. Иди. Полагаю, в пять утра ты встал вовсе не потому, что тебе не спалось.

– Кто знает, – усмехнулся я. – Кто знает.

У истребителя я застал Регарда, который сидел недалеко от него и задумчиво, в позе роденовского мыслителя, смотрел на корабль. Он так ушел в изучение, что даже не заметил, как я подошел к нему.

– Хотите попробовать? – неожиданно для себя предложил я.

Александр вздрогнул и обернулся.

– А… это ты. Не заметил даже. Попробовать? Разве ты не знаешь, что у меня очень низкий потенциал…

– Знаю. Но я уже говорил, что для этого истребителя потенциал пилота не имеет никакого значения.

– Я помню. – Регард поднялся и осторожно провел рукой по корпусу. – Но…

– Попробуйте.

Александр оглядел себя. Рабочий комбинезон мало подходил для полетов, но какую-то защиту обеспечивал. Если удастся уговорить ПГ… Хотя…

– ПГ, – мысленно позвал я. – Не хочешь полетать с Александром Регардом? Проверим, как сможет управлять истребителем человек со слабыми пси-силами.

– Он в не подходящем костюме.

– Его комбинезон хорошо защищает.

– Не от космоса.

– Слушай ты, педант, – разозлился я. – Ты летишь или нет? Если нет, я заменю тебя на Ваську. Тот будет менее привередлив. И его же выберу на свой корабль для полетов к звездам. Вместо тебя!

– Ты!!! – ПГ даже задохнулся от возмущения. – Это немыслимо!!! Это шантаж!!!

– Да! – отрезал я. – Так как?

– Я запишу твое требование! Если что… если как…

– Летишь или нет?

– Да. – ПГ замолчал, демонстрируя свое отношение.

Я повернулся к Александру.

– ПГ готов закрыть глаза на твою одежду. Так что можешь смело лететь.

– Тебе удалось уговорить его? – изумился Регард. – Каким образом? На будущее.

– Ну… доброе слово оно и биокомпу приятно, – улыбнулся я. – Верно ПГ?

– Шантажист! – отозвался тот мысленно.

– Почему шантажист? У тебя был совершенно свободный выбор между твоими принципами и полетом к звездам.

ПГ гордо промолчал.

Александр тем временем уже успел забраться в пилотское кресло. Колпак плавно опустился на место, скрывая от меня главного инженера. Я отошел к столу и уселся на него. Минут десять ничего не происходило – скорее всего, Регард осваивался с системами. Истребитель плавно оторвался от земли и начал медленно подниматься. Миг и точка пропала где-то в вышине. Оставалось только ждать. Я, конечно, мог спуститься в лабораторию, принести кристалл-локатор и понаблюдать за ними, но не стал. Лениво. Правда и сидеть здесь особого смысла нет. Неизвестно, сколько времени Регард решит мотаться по Солнечной. Заняться тоже нечем. Я хотел связаться с Дианой, но быстро опомнился. Еще и шести нет. Не знаю, во сколько она встает, однако точно такому раннему вызову рада не будет. К Крису сходить? Этот охламон тоже наверняка отдыхает еще.

Вот влип. Когда я предлагал отправиться в полет Александру, я вовсе не думал, чем займусь сам. А сейчас оказалось, что делать особо и нечего.

– А где истребитель? Случайно не твоя сестра на нем отправилась?

Я развернулся. Позади меня, облокотившись на стол, стоял Стив.

– Нет. Александр.

– Регард? – Стив не сумел скрыть изумления. – Но он же…

– Слабый псионик. Я же говорил, что это неважно.

– Говорил. – Стив старательно изучил небо, словно мог увидеть летающего там Регарда. – Только как-то… – Он замолчал, недоговорив. Потом сел рядом со мной. – Выходит теперь пилотом может стать любой житель Солнечной. Это сильно облегчает нам жизнь. Даже если окажется, что твой истребитель не превосходит существующие, уже одно это делает его очень важным для нас.

– Не превосходит? Посмотрим послезавтра. А кстати, вы к Регарду пришли?

Стив вдруг улыбнулся.

– Не поверишь, пришел полюбоваться на истребитель, пока все спят. Как оказалось, такая мысль пришла в голову не только мне. Но даже к лучшему, что я тебя встретил. Вчера с завода доставили переделанный десантный бот. Так что можно приступать к испытаниям твоего кристалла. Ты как? Готов?

– Не от меня зависит, – пожал я плечами. – Я не могу достать Криса, пока Диана не подготовит математическую модель управления. Они как раз создают ее. Она обещала сегодня предоставить. Если сделает, после испытаний истребителя можно начать испытания Криса. Сегодня я с ней переговорю. Кстати, наверное, бот нужно к ним в институт перегнать. Она говорила, что им надо на него оборудование какое-то навесить. Для измерений, чтобы составить описания слоев.

– Да, она мне тоже говорила. Что ж, сегодня же свяжусь с ней. Кстати, раз уж Регард все равно улетел, то ведь не имеет смысла тут сидеть? У тебя есть какие-то срочные дела?

Я помотал головой.

– Тогда предлагаю отправиться осмотреть бот. Может у тебя какие замечания будут. Сегодня и исправить можно.

Я глянул на небо, на пещеру. Делать действительно нечего. Спать пойти? А смысл? Через полчаса все равно вставать. Истребитель и Регард неплохо испытает. Даже лучше, чем я. И пока не будет результатов испытаний, никакие кристаллы делать не имеет смысла. Я соскочил со стола.

– Поехали. Только я сообщение для Феолы оставлю. Успеет, пусть к нам присоединяется. Если захочет, конечно. – Я залез в ящик, в который техники складывали свои инструменты и выкопал чистый инфокристалл. Быстро надиктовав письмо, оставил его на видном месте на столе с мысленной пометкой «Для Феолы». Если не заметит сразу, так услышит.

Последний раз оглядевшись я подбежал к Стиву и зашагал рядом. Тот сразу направился к гиперпорталу. Через мгновение мы уже находились на территории базы.

В этот ранний час здесь можно встретить не слишком много людей. Все или еще спят или, занимаются делами. По дороге нам встретились только двое дежурных. На этот раз Стив повел меня в сторону, где я еще никогда не бывал, что, в общем-то, неудивительно. Сама база занимала территорию почти в сотню гектар, причем учебные корпуса группировались в одном месте, а свободного времени для изучения остальной территории нам никто не оставлял.

– Тут у нас находятся ангары истребительной эскадрильи, – пояснил мне Стив, видя мою заинтересованность. – Мы испытываем новую технику.

Ангары стояли пять штук в ряд почти в самом конце базы. Их размеры впечатляли – каждый такой ангар высотой в пять этажей. Миновав два из них, Стив уверенно подошел к третьему, подал команду на открытие двери. Пройдя по короткому коридору, мы очутились в просторном помещении. Причем вышли мы не на уровне пола, а где-то на уровне второго этажа, поэтому первое, что я увидел – большущий зал и огромные люки на потолке. И только подойдя к ограждению мы заметили ровные ряды истребителей и грузовых машин. Странно, обычно корабли разных типов не смешивают в одном помещении.

– Это же экспериментальная лаборатория. – В некоторые моменты Стив сильно напоминал мне сестру – тоже любитель угадывать чужие мысли. – А твой бот вон там стоит.

Я проследил взглядом в указанном направлении и даже удивился, что сразу его не заметил, настолько сильно выделялся он своими обводами среди всех находящихся здесь кораблей. Внешне он выглядел неуклюже, но очень массивно, высотой метра три. Его длина всего лишь в два раза превышала ширину, из-за чего он казался каким-то ящиком, по ошибке снабженным короткими крыльями. Интересно, зачем они? Летать в атмосфере? Сомнительно, что они способны создать необходимую подъемную силу.

– На самом деле, они просто для облегчения управления ботом в атмосфере, – опять заговорил Стив. – Но вообще-то, на них подвешивались кассеты с ракетами. А если ты заглянешь под днище, то увидишь полозья. Туда крепились кассеты с самонаводящимися бомбами. Когда бот входил в атмосферу вражеской планеты, компьютер сканировал место посадки и закладывал в память бомб параметры для наведения. В зависимости от необходимости на цель могли навестись как одна, так и несколько бомб. Еще там располагалась автоматическая пушка. Вообще-то, все это наши курсанты проходят в первый год обучения. Вы с сестрой занимались по особой программе, поэтому курсы истории войны вы слушали в ограниченном размере.

– Нет, профессор Танаки нам много рассказывал про боевую технику того времени. Но не в таких подробностях.

– Давай подойдем, посмотрим на это чудо инженерной мысли того времени. Ты поймешь, почему я предложил взять для испытания именно этот корабль.

Мы спустились по металлической лестнице на нижний уровень, где нас встретил дежурный. Записав отпечатки наших биополей, он выдал каждому по кристаллу, которые мы повесили на шею. Интересно, что будет, если мы войдем сюда без них? Проверять мне не хотелось.

Стив подошел к боту и похлопал его по боку.

– Выглядит непривычно, правда? Такие вот штуки и делали наши предки. Этому вот экземпляру больше пяти тысяч лет. А по внешнему виду и не скажешь.

– А сколько вообще предметы могут храниться в стазис-поле? – поинтересовался я. Как-то не согласовывался в моем представлении блестящий новенький бот и возраст в пять тысяч лет.

Стив пожал плечами.

– Не помню. Мне говорили, что год в стазис-поле равен примерно сотне тысяч лет реального времени. Время там не останавливается, как ошибочно думают многие.

Гм… не знал. Надо будет поинтересоваться физикой этого поля. Тут можно что-нибудь придумать. Ладно, это потом. Я попытался отыскать на корпусе люк и к собственному удивлению отыскал их аж три штуки на той стороне, где стоял. Там, что, три комнаты и вход в них только снаружи? Подойдя к ближайшему люку, я подал мысленную команду на открытие… никакого результата.

– А что, тут сменили стандартные ключ-команды?

– Ключ-команды? – непонимающе просил Стив. Потом до него дошло. – Ты пытался открыть дверь подавая ключ-команду? – рассмеялся он. – Альвандер, вспомни, когда эта штука была сделана. Какая ключ-команда? Мы, конечно, модернизировали бот, но все же основные блоки старались не трогать. В основном, все изменения внутри. – Он подошел к боту и хлопнул ладонью по небольшой, еле заметной пластине. В тот же миг люк разделился посередине, одна половинка опустилась, образовав лестницу, вторая поднялась и уехала внутрь.

Я осторожно ступил на лестницу и заглянул внутрь. Когда-то это помещение явно было более просторным, но сейчас его занимал большой прямоугольный ящик из м-молекулярного материала, от которого тянулись разные коммуникации. Рядом обнаружился и второй люк. Вел он не в отдельное помещение, а в тоже самое. Я озадаченно почесал затылок, когда на этой же стене чуть дальше обнаружился и третий. Стив мысленно поторопил меня и я поспешно вошел внутрь бота. Из-за ящика здесь оказалось немного тесновато для двоих. Стив, увидев мою озадаченную физиономию, усмехнулся.

– Вспомни, это же десантный бот. На месте кабины, – Дональсон кивнул на ящик в центре, – находились кресла десантников. Они сидели спиной друг к другу. На той стороне такие же люки. После посадки, они разом раскрывались и десантники покидали бот, сразу вступая в бой. Ну а сам бот обеспечивал им огневую поддержку. Бронирован он мощно, кстати, это одна из причин, почему я для испытаний твоего кристалла выбрал именно этот тип корабля.

Интересно. Одно дело читать о всей этой старой военной технике и совсем другое стоять рядом с ней. Да и вообще полезно понимать, что она реально может, а что нет. Стив же продолжал пояснения.

– Этот бот мог самостоятельно покинуть планету, но взлетал с трудом и оказывался легкой добычей противовоздушной обороны. Зато при приземлении творил чудеса. Я тут посмотрел пару старых фильмов про него, когда выбирал технику для наших испытаний, а потом советовался с учеными аэродинамиками. Суть в том, что сконструирован он таким не случайно. При приземлении на планеты с атмосферой бот выделывал совершенно невероятные виражи, делаясь непредсказуемым для вычислителей вражеской ПВО. При этом маневры оказывались действительно случайными. Пилоты лишь контролировали, чтобы перегрузки не стали критическими. Генераторы антигравитации тогда были слишком большими, чтобы устанавливать их на такие маленькие корабли.

– А как же они взлетали, если вы говорите, что эти боты поднимались только по прямой? Тогда их легко сбивали?

– Ну… предполагалось, что когда они станут взлетать, вражеская система ПВО будет уже подавлена. Это ведь главная цель при высадке, чтобы обеспечить потом беспрепятственную доставку боеприпасов, подкреплений и тяжелой техники. Но это уже тактика. Не думаю, что тебе интересно. Мы убрали кресла десантников и установили внутри кабину из м-молекулярной стали высшей категории. Там и будут находиться испытатели. Управление ботом тоже осуществляется оттуда. Рубка пилотов разобрана, чтобы увеличить пространство для кабины. Поскольку мы не знаем, что будет при погружении в слои пространства, то кабина защищена по максимуму. Там вон, – Стив махнул назад, – находится генератор силового поля. Толщина м-молекулярного слоя пятнадцать сантиметров.

Сколько?!!! Мдааа… Исследовательский корабль, который изучал корону Солнца и даже почти что совершил на него посадку, имел толщину бортов пять сантиметров. Технари не поскупились.

– Мы решили не рисковать, – пояснил Дональсон, налюбовавшись моей вытянувшейся физиономии. Судя по тому, что моей реакцией он удивлен не был, то сам выглядел не лучше, когда ему сообщили, какой толщины хотят сделать этот ящик.

– А летает этот бот на чем?

– Ему заменили двигатели на современные. Правда, их мощность ниже родных, но ведь нам не надо прорывать вражеское ПВО, а потом вести бой на планете. Главное, чтобы они смогли вывести его в космос и двигать там, пусть и с небольшой скоростью. В гонках мы тоже участвовать не собираемся. Мы упирали на надежность, а не на скорость.

С таким подходом спорить трудно.

– А кабину изнутри можно осмотреть?

– Конечно. Здесь можешь подать стандартную ключ-команду.

Я последовал совету и в тот же миг сработал гиперпортал. Внутри кабины оказалось довольно тесновато. Пять кресел, расположенных вдоль стен, покрытых светлозеленым мхом, в центре на подставке визор, это скорее всего для наблюдения за тем, что происходит снаружи. Каждое кресло снабжено каким-то непонятный устройством на подвижном держателе. Если сесть на кресло, то устройство легко перемещается и крепится перед человеком. Скорее всего, какой-то пульт управления, на который выводятся показания приборов. Таким образом каждый из пяти сидящих здесь может наблюдать за показаниями тех приборов, которые нужны только ему. Разумно, на мой взгляд. Между кресел стояли какие-то стойки.

– Эти места зарезервированы для специального оборудования. Мы не могли знать, что именно понадобится. Внизу, если ты заметил, есть множество гнезд для подключения оборудования в общую сеть бота. А под визором, видишь там такую подставку? Это место для Криса. Мы туда подвели все системы.

Я нагнулся и заглянул под стойку. Как я и думал, подведено все, кроме того, что действительно нужно.

– Нужны шлейфы и место для кристаллов. Мне понадобятся гнезда для них и чтобы была возможность связать их в единую сеть с Крисом. Поговорите с Регардом, он объяснит, что именно понадобится.

Стив сделал пометку в своем инфокристалле.

– Еще что-нибудь?

Я осмотрел и пульты управления кресел.

– На мой нужно вывести панель с гнездами для кристаллов.

Дональсон покосился на меня, хотел что-то сказать, потом задумался.

– Ты хочешь отправиться в первый полет?

– А что, есть кто-то, кто лучше меня разбирается в возможностях Криса?

– Крис разумный. Полагаю, что свои возможности он знает получше тебя. Ведь именно для этого вы с Феолой давали ему разум.

Я пожал плечами, считая спор глупым и совершенно не желая его продолжать. Стив понял и настаивать не стал.

– Если других замечаний нет, тогда я сообщу техникам, они свяжутся с Александром и все сделают. Потом мы перегоним бот в институт физики. Дальше уже пусть их специалисты колдуют.

– Да нет, вроде бы нет.

– Тогда выходим.

Снова мгновение переноса и вот мы уже внутри бота, но с внешней стороны защищенной кабины.

– А почему вы вывели гиперпортал внутрь бота, а не на улицу?

– Опять-таки для безопасности. Кто знает по какой причине вам придется покинуть кабину? Ты сейчас чем заняться собираешься?

– Отправлюсь в лабораторию. Оттуда свяжусь с Дианой – она обещала сегодня предоставить мне расчеты. Если они будут, внесу изменения в Криса, а там проведу несколько опытов. Если все будет хорошо, завтра Криса достану.

– Тогда задерживать не стану. Я займусь ботом, а также подготовкой к бою. Надо же приемную комиссию собрать для оценки истребителя.

На выходе мы сдали пропуска и вышли на улицу. Экскурсия длилась больше часа, так что вряд ли родители будут довольны – на завтрак я уже опоздал.

– Ладно, я побегу, а то и так задержался уже, – попрощался я. Стив махнул мне на прощание и отправился по своим делам.

Дома мама укоризненно посмотрела на меня и поставила передо на стол тарелку с гречневой кашей. Я огляделся и торопливо стал есть.

– А где Филька?

– Альвандер!

– А чего? Она сама не возражает. Так где она?

– Ушла к тебе в лабораторию. А вот где ты был?

– Гулял. Осматривал корабль для экспериментов с Крисом.

Мама только вздохнула.

– Не торопись. Никуда ты не опоздаешь, если потратишь на еду чуть больше времени.

Скорость поглощения еды я действительно немного уменьшил, но это не помешало мне расправится с кашей за восемь минут. Мама только головой покачала, когда я выскочил из-за стола.

– О! – удивился Лука, с которым я столкнулся у двери дома. – А я думал ты свой корабль испытываешь. Я пришел туда, а там ни корабля, ни кого. Сестру твою встретил, она сказала, что тебя нет дома.

– Я раньше встал и уезжал по делам. А корабль сейчас техники испытывают.

– А сейчас ты куда?

– В лабораторию. Сестру ищу.

– Ага. Она туда шла.

Лука простроился рядом и весело поскакал по тропинке. Я покосился на него и невольно улыбнулся. Порой я завидовал ему. Как можно никогда ничему не огорчаться? Я тоже так хочу!

Феола сидела на том самом столе, на котором меня застал Стив. Причем сидела в той же позе, что и я тогда. Это меня даже позабавило. Я хотел подкрасться, но все испортил Лука, выскочивший вперед и завопившей:

– Эгей! Я нашел его! Смотри!

Феола обернулась. Увидев меня, удивленно распахнула глаза. Недоверчиво оглядело место, где раньше стоял истребитель.

– Привет, – поздоровался я, усаживаясь рядом с ней. – На нем Александр полетел. Заодно проверим как может им управлять не псионик.

Лука встал перед нами. Склонив голову изучил сначала Феолу, потом меня. Мы с сестрой переглянулись и посмотрели на его.

– Смотрю вот я на вас, – медленно проговорил Лука, – и думаю… Что, все близнецы напрочь игнорируют стулья и скамейки и предпочитают сидеть на столах?

Я задумался и в задумчивости возвел глаза к небу.

– Не знаю. Я кроме нас других близнецов не знаю.

– А что? Какое-то открытие готовишь про близнецов? – поддержала меня сестра.

Открытия Лука делал по пять штук на дню. Правда, быстро о них забывал, но зато периодически всем говорил:

– А вот я недавно открытие сделал… правда уже не помню в чем оно состоит, я другим в тот момент начал заниматься.

Самое смешное, что он ничуть не лукавил. Умел он увидеть предметы с необычной стороны. И если свое открытие он все-таки умудрялся запомнить, то польза выходила большая. Беда только, что никто и ничто не могло заставить его отнестись к окружающему миру серьезно. Он слишком ценил свою радость, чтобы менять ее на какие-то там открытия и всю суету, связанную с ними.

– Просто интересно. – Лука вдруг усмехнулся и критически осмотрел нас. – А вот ты, Дерри, сидишь не совсем правильно. Локоть Феолы чуть ближе к колену находится.

Машинально я дернул локоть, и теперь мы с сестрой сидели совершенно одинаково. Но тут же опомнился, уселся по-другому и обругал хохочущего приятеля. К счастью, в этот момент на тропинке показалась Диана Гордон. Как бы я ни пыжился, но парировать ехидные шуточки Луки у меня ни разу не получалось.

Диана увидела нас и подошла.

– Ага, вот ты где. Здравствуй, Феол, здравствуй Лука. – Хм… когда это она успела с Лукой уже познакомиться. Впрочем… скорее уж не она с ним, а он с ней познакомился. – Альвандер, хорошо, что я тебя застала. Я думала, что придется ждать твоего возвращения.

– Я уступил свое право полета Александру.

– А-а-а. Ну это и к лучшему. Мы закончили твой заказ. Вот результаты. – Диана выложила на стол инфокристалл. Я протянул за ним руку, но Диана с ласковой улыбкой людоеда положила рядом второй кристалл. – А это счет за работу.

Я укоризненно глянул на нее, но первым взял в руки все же кристалл со счетом. Мда. Лучше, чем я ожидал, но хуже, чем надеялся. Переведя деньги, я перекинул кристалл Диане. Та поймала его и насмешливо поклонилась. Потом уже серьезно взглянула на меня.

– Дерри, может перестанешь упрямиться и примешь помощь Совета?

– Тогда они смогут запретить мне полет.

– Но почему ты уверен, что они запретят?

– Потому что сегодня Стив уже намекал, что мне нельзя рисковать. Кстати, они сделали корабль для испытания Криса.

– Да, я знаю. Дональсон уже со мной связывался. Они сейчас по твоим замечаниям исправления вносят. Завтра вечером обещали пригнать бот к институту. Я уже предупредила парней. Они готовят оборудование.

– Ну и я не буду время терять.

Я схватил кристалл с результатами и зашагал в пещеру. Интересно о чем думает Феола. Она так разглядывала кристалл, что принесла Диана… К несчастью, закрываться она умела великолепно.

Глава 5

Внести исправления в Криса по модели Дианы оказалось не таким быстрым делом, как я думал. Сами исправления были не слишком сложными, но их набралось много. Освободился только под вечер, выжатый как лимон и уже не способный ни на что более.

– Ну вот, – еле ворочая языком, обрадовал я Криса. – Осваивайся. А завтра я тебя достану из ванны.

– Ура-а-а-а-а!!!!

От вопля Криса у меня в голове зазвенело, что вкупе к уже заработанной головной боли никак не могло поднять мне настроение. Поморщившись, я поспешно вышел из лаборатории. Крис обиженно что-то бурчал мне вслед. Но тут вмешался Васька, который весьма вежливо объяснил, как надо относиться к уставшему человеку, который только что работал для твоей же пользы. Извинения Криса я услышал когда вышел на улицу. Ободряюще мысленно улыбнувшись ему, я отправился домой.

Но следующий день начался вовсе не так, как я планировал. Совершенно неожиданно пришло известие от Стэнфорда, который предлагал мне приехать и ознакомиться с набросками проекта. Минут пять я колебался, а потом связался с Крисом и пообещал ему зайти после обеда.

– И куда ты собрался? – поинтересовалась Феола, когда я вышел из-за стола.

– Стэнфорд просит приехать.

– Это тот сумасшедший старикашка?

– Никакой он не старикашка, – обиделся я.

– А с тем, что он сумасшедший ты спорить не будешь?

– Он гений! – буркнул я.

– Имея в семье одного гения, могу с уверенностью утверждать, что это одно и то же.

Позади меня рассмеялся отец. Правда смех он попытался скрыть, но вышло только хуже. Я обиженно оглядел всех и молча вышел, не слушая, как отец пытается сделать внушение Феоле. Та с шутливой серьезностью отбивалась.

У дома конструктора меня поджидал Гарнер.

– Привет, – замахал он мне, едва увидев. – А я тебя жду. Знал, что сразу прибежишь.

Гм. В таком случае меня он знает лучше, чем я сам. Лично я долго колебался, идти сюда сразу, или чуть попозже… минуты две.

– А что? Стэнфорд уже разработал корабль?

Гарнер удивленно глянул на меня и рассмеялся.

– Ты что, всерьез полагаешь, что профессор разрабатывает корабль в одиночку? Да он и за несколько лет не управится. Он создает только общую конструкцию, а реализацию деталей поручает разным конструкторским бюро и координирует их работу. Ладно, он сейчас сам все объяснит. Пойдем.

На этот раз Гарнер провел меня не в тот кабинет, где Джефри Стэнфорд встречал нас в первый раз, а совершенно в другое крыло. Подойдя к одной из дверей, он распахнул ее передо мной.

– Гарнер, это ты? Принеси мне данные по двигательным системам первой серии. Книга в третьем шкафу библиотеки. Ты ее сразу найдешь. Она единственная в таком синем переплете там.

– Сейчас, профессор. Я привел Альвандера.

– Пусть заходит.

Гарнер посторонился и кивком пригласил войти. Сам он развернулся и умчался куда-то по коридору.

Я осторожно вошел и застал профессора в совершенно необычной для него обстановке. Я привык его видеть всегда полным достоинства и неторопливого. Тут он сидел за столом с всклокоченной шевелюрой, в простой мятой одежде. На полке перед столом стоял биокомп, в специальных держателях располагались инфокристаллы. Сам профессор что-то сосредоточенно вычерчивал на сенсорной панели. Вдруг он выругался, яростно стер какую-то деталь и принялся чертить заново.

– Подождите минуточку, молодой человек. Я сейчас закончу и займусь вами.

Гм… Я огляделся. Еще в первый раз меня поразил идеальный порядок в этом доме. Мне казалось, что каждая вещь знала свое место. Но здесь, в рабочем кабинете царил примерно такой же «порядок», как у меня. На стенах висели 3-D и плоские чертежи. Чего именно, я догадаться так и не смог. Гигантские рулоны папируса, торчавшие из ячеек, сделанных из реек. Штук двадцать справочников валялось на полу. Не понимаю, чем эти книги удобнее инфокристаллов? Интересно, его можно спросить об этом?

Тут профессор закончил и обернулся ко мне.

– Отдохни пока, Корви, – бросил он биокомпу. – А ты что стоишь? Я же сказал, подожди. Садись вон на то кресло.

Я с сомнением поглядел в ту сторону, куда показал профессор. Кресло там действительно стояло. Правда на нем еще лежали какие-то тряпки. Профессор заметил мои сомнения.

– Брось их в угол. – Стэнфорд снова глянул на меня. Поднялся и скинул тряпки сам. – Садись.

И что мне оставалось? Я сел. В кабинет ворвался Гарнер с огромной книгой в руке.

– Спасибо, Гарнер. Положи ее на стол и садись.

Мальчишка бухнул книгу на стол, подтащил еще одно кресло к моему, предварительно без всяких церемоний спихнув с него все вещи, и уселся рядом. Профессор же достал один инфокристалл из пенала и вставил в проектор. Тотчас перед нами повисло изображение какого-то металлического шара.

– Итак, – профессор поднялся, взяв в руку световую указку. – Вряд ли стоит говорить, что межзвездные корабли не проектировали уже давно.

Ну да. Наверное, пять тысяч лет можно охарактеризовать как «давно», согласился я.

– Поэтому многое пришлось придумывать заново, основываясь только на старых знаниях. Однако конструкции имперских кораблей я отверг сразу. В то время их проектировали основываясь только на одном параметре – удобство размещения в них всего необходимого оборудования.

– А разве в шаре размещать оборудование более удобно? – поинтересовался я, уже догадываясь, как представляет себе мой будущий корабль Стэнфорд.

– Не совсем. Не забывай о двигателях. К тому же, например, военные корабли, строились еще с расчетом размещения на них орудий для возможной максимальной концентрации огня. Ну там много всего, не думаю, что тебе будет интересно, если я начну рассказывать о воздействии гравитационных волн при движении в гиперпространстве, об аэродинамике при прохождении в плотных газовых образованиях.

– А почему шар?

– Потому что это идеальная форма. Все во вселенной стремится именно к ней. И она очень удобна при обеспечении надежности корабля. Как я понимаю, этому кораблю предстоит выдержать многое, а значит, проблема надежности должна быть на первом месте. Твои кристаллы пространства решили главную задачу – обеспечили движение корабля без необходимости нарушать эту идеальную форму.

Пока вроде бы все логично, хотя я надеялся на нечто более эстетическое. С другой стороны, когда выбор стоит между эстетикой и надежностью, я выберу, пожалуй, надежность.

– А теперь зачем я тебя позвал. Корабль, сам понимаешь, готов еще только в очень грубом наброске.

Ну и зачем тогда я тут?

– Однако кое-какие уточнения без тебя не сделать.

– Я весь во внимании, профессор.

– Итак, – начал он. – Благодаря твоим кристаллам появилась возможность проектировать корабли любой формы, которую мы захотим. Я это понял пока что первым из всех конструкторов. – Ну… сам себя не похвалишь… – Я остановился на форме шара, как идеальной форме Вселенной. Но это простота кажущаяся. Кристаллы Пространства дают возможность кораблю без всяких ускорений мгновенно менять вектор движения и перемещаться в любую сторону. Поэтому классическая форма кораблей не годилась. – Да понял я уже, понял, что шар – идеальная форма. Однако профессор, кажется, был из тех, кто разжевывал даже очевидные факты. Еще минут пять он распространялся на тему, какие преимущества дает кораблю шарообразная форма. Если бы не предупреждение, я бы точно перебил бы его. Похоже, такое уже случалось, вот профессор всех и предупреждает.

– Теперь о внутреннем устройстве, – наконец закончил с преимуществом шара Стэнфорд. Изображение в визоре вдруг распалось на две половинки, явив нам внутренности корабля. – Корабль представляет из себя несколько сфер, расположенных внутри друг друга. Каждая сфера играет свою роль. Самая первая, или центральная – это сердце корабля. Там расположатся рубка управления, банки памяти, жилые помещения. Кроме того, для придания этому модулю автономности там будут и свои реакторы с энергокристалами. В случае необходимости они смогут обеспечить энергией весь отсек. От следующей сферы эту отделяет расстояние в три метра. Это коммуникационные каналы. Здесь пройдут все линии связи между сферами, технические модули и еще гиперпорталы. Потом объясню для чего. Высота следующей сферы от этой – сорок пять метров. Диаметр Центральной, кстати, я планирую тридцать метров. Хотя все это пока наброски. Так вот, этот уровень технический. Здесь будут расположены реакторные залы, энергозалы. Всего их будет двенадцать. Шесть реакторных и шесть энерго, расположенных на противоположных друг от друга сторонах. Они будут снабжать энергией весь корабль.

– А зачем тогда реакторы в центральном отсеке? – не выдержал я.

Профессор хмуро глянул на меня.

– Просил же не перебивать. Дойдем и до этого момента. Так вот. Еще в Техническом отсеке разместятся разные лаборатории, склады, небольшие заводы, все технические службы корабля, ангары. Их я планирую сделать три для разных типов челноков, но пока тоже все примерно. Главное, что понятны суть и предназначение. Теперь, раз уж вы, такой нетерпеливый, зачем реакторы нужны в Центральном отсеке. Дело в том, что я планирую сделать его полностью автономным. В случае необходимости этот отсек может быть отделен от корабля и совершить самостоятельный полет.

– Отделен?!

– Да. Это не штатный механизм. Он на случай какой-нибудь катастрофы. Гиперпорталы второго такого напряжения не выдержат и сгорят. Я уже говорил про них в коммуникационном канале. Для этого они там и нужны. В случае необходимости в экстренном режиме запускаются все гиперпорталы корабля и переносят экипаж в Центральный отсек. Потом подается энергия на порталы эвакуации и те телепортируют её на расстоянии примерно две-три тысячи километров от корабля.

– Впечатляет, – ошарашенно пробормотал я.

– Спасибо, – неожиданно то ли пошутил, то ли на полном серьезе отозвался профессор. – Что еще будет располагаться в Техническом отсеке сейчас еще уточняется. Если есть пожелания, говори сейчас.

Я открыл было рот, чтобы высказать пожелание, но профессор моментально поднял руку, останавливая меня.

– После того, как я закончу.

Тут Гарнер, словно почувствовав мое состояние, положил руку мне на колено, привлекая внимание. Когда я повернулся к нему, он чуть улыбнулся и покачал головой.

– Принимай профессора таким, какой он есть, – прозвучал у меня в голове его голос. – Он действительно гениальный конструктор, я это понял, когда был с ним эти два дня. Но к нему надо привыкнуть.

Очень надеюсь, что привыкать к нему мне не придется. Мой заказ – его исполнение. И все.

– Дальше пять метров коммуникаций и вентиляций. И, наконец, последняя сфера. Его высота будет примерно девяносто – сто метров. Но на самом деле этот уровень будет меньше за счет занятого места под гидросооружения, и гидропонику. – Световая указка уперлась в самую крайнюю перед основной сферой. Это уровень отдыха. Тут будет создана искусственная планета. Со своей флорой и фауной. Гравитация на уровне земной. Искусственное Солнце обеспечивает все это всем необходимым излучением. Но поскольку высота этого уровня окажется не очень большой, летать днем не советую. Тут подвиг Икара вполне может стать реальностью – крылышки опалите. Понятно, что Солнце можно выключить, и включить обычное освещение – это для технического обслуживания всех систем на внутренней стороне главной сферы. Сама эта сфера соединяется с остальными вот этим распорками. Конечно, выглядят они не очень эстетично, но их можно будет замаскировать под горы или еще как. Это уже вопрос к дизайнерам ландшафтов.

Да уж, подпорки те еще. Больше всего они напоминали воронки, которые внизу расширялись, образуя раструб, которым и упирались в пол. А вверху столбы сужались.

– Такой формы они сделаны еще по одной причине, – пояснил Стэнфорд. – Если вдруг корабль ударится во что-то очень твердое… мало ли что… они сомнутся, служа в качестве амортизаторов. Внутренне пространство позволяет.

Тут я все-таки не выдержал, тем более, чувствовал, что Стэнфорд уже заканчивает.

– Простите, как я понял, сам корабль – это две внутренние сферы? Третья – имитация планеты?

– Можно и так сказать. Если что, то от третьего кольца можно отказаться. Тем более, по стоимости оно очень накладно. Я представил полный проект, поэтому и позвал вас.

Я задумался. Судя по моему первому взносу, корабль влетит мне в такую сумму… так что уменьшить расходы желательно. А с другой стороны… с другой стороны хочется все-таки действительно корабль. Удобный, комфортный и надежный.

– Делайте проект полностью, – решил я.

Стэнфорд кивнул и что-то записал у себя.

– Теперь ваши пожелания? Я понял, вы хотели что-то разместить в Техническом отсеке?

– У меня сначала вопросы. У вас на чертеже нет туннелей между уровнями.

– Их количество я вообще свел к минимуму. Все перемещения внутри корабля осуществляются по гиперпорталам. Входы есть в каждом помещении. Еще можно дополнительно поставить кристаллы пространства и перемещаться с их помощью. Да и, если я правильно понял, Крис самостоятельно сможет перебрасывать любые предметы внутри корабля.

– Вообще-то, тогда уж он может вообще все перебрасывать. Туннели просто не нужны.

– Это на всякий случай. Вдруг Крис получит какие-то повреждения и погибнет. Должны быть запасные пути эвакуации.

Я едва не рассмеялся.

– Господин Стэнфорд, профессор, если найдется что-то, что сможет повредить Криса, то поверьте, в этом случае пути эвакуации будут интересовать нас в последнюю очередь. Точнее, вряд ли нас тогда вообще что-либо будет интересовать.

– Всё равно я должен учитывать всё.

В проекте действительно чувствовался размах и, самое главное, душа. Похоже, Стэнфорд отдался ему целиком. Для него самого он стал делом его жизни. Стать лучшим конструктом космических кораблей на Земле для полетов внутри Солнечной? А тут ему предложили работу действительно важную и самое главное такую, где он действительно сможет показать весь талант. И он делал это.

– Еще вопросы?

Я покосился на Стэнфорда. Похоже, тот ожидал моих замечаний, готовый сразу воспринять их как личное оскорбление. Но у меня не было замечаний! Я чувствовал, что проект превосходен!

– Гм… – я прокашлялся. – Не замечание. Пожелание. Вы ведь знаете, что я магистр… – эх, как звучит это слово… песня, – кристалловед. Мне на корабле нужна лаборатория. Учтите это, пожалуйста.

– Ага. Понял – Стэнфорд сделал очередную пометку. – В техническом отсеке… Какая нужна площадь под вашу лабораторию?

Я покачал головой.

– Нет. Лаборатория мастеров-кристалловедов – это особая вещь. Дайте мне один инфокристалл, я вам сброшу на него всю информацию, а также чертежи внутреннего устройства, который я хочу на корабле.

Стэнфорд молча положил передо мной кристалл. Я зажал его в кулаке и быстро сбросил все необходимые данные по особенностям мастерских для выращиваний кристаллов. Какой камень лучше использовать, какой толщины должны быть стены. Потом задумался над внутренней планировкой. В конце концов просто скопировал схему собственной лаборатории на Земле. Прикинул ее площадь и слегка опешил. Мда. Пришлось со схемы убрать закрытую часть. Действительно, тот отсек нужен мне был только для работы над Крисом. Создавать такой кристалл на корабле я точно не собирался. Значит, все секретные отсеки исключаем.

– Вот. – Я протянул инфокристалл профессору. – И если можно, сделайте главный вход со сферы Отдыха.

Стэнфорд считал данные. Задумался.

– Это неразумно, – наконец, вынес он вердикт. – Не стоит нарушать целостность сфер. Их суть именно в том, что они цельные. Каждая из них обеспечивает дополнительную защиту всего корабля.

– Я же не прошу делать настоящий вход. Сделайте что-то типа грота, а там гиперпортал в лабораторию.

– А, ну это можно. Тогда возражений нет. В таком случае, если основа одобрена, можно начать работать. Через две недели я представлю вам чертежи сферы Управления. И наметки по остальным.

– Простите, профессор, а сколько вообще вам понадобиться времени на окончательный проект?

Стэнфорд задумался, что-то прикидывая.

– Тут не только от меня зависит, но и от смежных контор. Но… если все пойдет нормально… полтора месяца. Так, а сейчас простите, мне надо отлучиться. Ко мне должны прийти. Это минут на десять. Мой ученик пока займется тобой. – Профессор поднялся, неуловимым жестом привел волосы в порядок. Стряхнул с себя мусор. Мгновение и перед нами стоял уже знакомый мне по прежней встрече Джефри Стэнфорд. Он бросил мимолетный взгляд в зеркало и вышел.

Я покосился на Гарнера.

– Сейчас к нему от Совета должны прийти. У них какой-то вопрос. Он потому тебя и пригласил утром, что хотел управиться до их прихода, – пояснил он мне. – Но не успел.

– Да мы, в общем-то, вроде обо всем договорились.

– Лучше подожди его.

– Слушай, а что он имел в виду, когда говорил, что не от него зависит?

Гарнер опять рассмеялся. Потом встал, подошел к рабочему столу профессора и поманил меня. Я неуверенно подошел.

– Смотри. Я же тебе говорил, что он не один работать будет. Кстати, познакомься. Этот биокомп зовут Корви. Корви, это Альвандер, я тебе про него рассказывал.

– Приятно познакомится, Альвандер. Я читал твою диссертацию. Потрясающе. У меня сразу столько идей появилось, как использовать твой метод.

– Польщен, – только и смог пробормотать я.

– Корви, расскажи, как происходит работа над кораблем. А то он полагает, что господин Стэнфорд один все чертит.

Корви тоже рассмеялся.

– Молодой человек, одному человеку, да даже мне, биокомпу, не под силу справится с этой задачей. Разработку ведут множество людей. Стэнфорд же выступает координатором проекта. Главным конструктором. Сейчас он сделал основу. Начальный чертеж корабля. Но ведь ясно, что в таком виде его на завод не отправишь. Теперь я проведу расчеты и разобью корабль на блоки. Профессор посмотрит их, и если все нормально я разошлю схемы тем, кого наймет профессор для работы. Дальше разработка тех блоков будет уже на них. Когда потребуется, они будут пересылать чертежи к нам сюда. Я проверю, насколько все стыкуется с основой, проведу перерасчет. Сам профессор должен будет следить за тем, чтобы никто не вышел за рамки основного проекта.

– Понятно, – несколько удивленно протянул я. – Действительно не знал.

– А еще я в твоем корабле буду разрабатывать схему сопряжения кристаллов и технической стороны, – похвастался Гарнер. – У меня даже идея есть.

Я покосился на сияющую физиономию мальчишки. Нашел свое счастье.

– Ты только… хорошо разрабатывай.

Гарнера моя неуверенность, похоже, сильно обидела. Он даже возмутился, но тут вмешался Корви.

– Талантливый мальчик. Настоящий инженер будет. – Гарнер аж покраснел от похвалы. Тут Корви перешел на мысленную связь и сообщил:

– Не ошибусь, если скажу, что этот мальчик в конце концов превзойдет Стэнфорда. Только не говори о моих словах ему. А то зазнается.

Я улыбнулся. Потом кивнул Гарнеру.

– Да я не сомневаюсь, что ты справишься.

Тут зашел профессор.

– Получил задание, – буркнул он. – Отбивался как мог. Но настояли. Дело Совета, важность для Солнечной, – пробурчал он. – К счастью, это всего на пару дней. Вот внесу твои замечания в проект, а дальше пусть Корви поработает. И пока он занят, сделаю, что требует совет. У тебя есть еще что?

Я покачал головой. Нет.

– Тогда на сегодня закончим. Гарнер тебя проводит. Профессор сел за рабочий стол и снова погрузился в чертежи. Больше для него никто вокруг не существовал. Мне даже обидно стало.

– Ты не обижайся, – вещал мне по дороге Гарнер. – Профессор всегда такой. Он за делами вообще ничего не видит.

– Да не обижаюсь я. Честно.

Мальчишка успокоился и дальше уже без умолку болтал, какой великолепный корабль получается. Я же прикидывал другое. Судя по всему площадь сферы отдыха получается, прямо скажем, не очень большой. Каким же образом Стэнфорд собирается превратить ее в нормальное место отдыха? Там от изгиба мы можем как с горы кататься. А еще искусственное Солнце. Единственное, что меня успокаивало, так это вера, что профессор все-таки знает, что делает. И если он считает, что такую площадь можно облагородить, то… значит можно.

Время подходило уже к полудню. Я остановился на мысе и стал глядеть на океан. Минут десять наблюдал за полетом чаек, как волны набегали на берег. Потом очнулся и вспомнил, что сегодня обещал достать Криса из ванны. А еще я так и не испытал работу кристалла пространства на истребителе. А завтра учебный бой. Потом начнутся испытания Криса. И если все получится… Нет, не если. Когда все получится, то Барьер уже не будет препятствием между нами и звездами.

Ни дома, ни в лаборатории Феолы не оказалось. Зато нашелся Александр Регард, который объяснил, что Феола недавно отправила в комиссию собственную диссертацию, а сейчас летает на истребителе. Я для вида поворчал, а потом попросил Регарда связаться с ней и сообщить, что мне понадобится истребитель через четыре часа. До этого пусть делает с ним что хочет, лишь бы целым вернула. Регард пообещал передать пожелание дословно. Мда, и этот туда же. За время нашей совместной работы он уже мог подъязвить меня не хуже Феолы. Заметив, что дословно передавать не надо, я отправился в лабораторию.

Крис встретил меня ворохом обвинений в нарушенном слове и гневной проповедью о том, куда отправляются нарушители обещаний.

– Ша! – прервал я его. – Я тебе обещал, что сегодня достану тебя из ванны, но вовсе не обещал, что это случится с утра. Так с чего ты решил, что я утром буду это делать?

Крис разом растерял весь пыл и усиленно стал рыться в памяти в поисках моих слов. Убедившись, что я прав, он скис и, пробурчав извинения, замолчал. Оно и к лучшему – под руку болтать не будет. Я же полез в шкаф и стал доставать все необходимое для изготовления м-молекулярного покрытия. Все необходимое у меня уже было приготовлено давно и сейчас осталось все это хозяйство только достать.

– Конечно, защита не высшей категории, – проговорил я, отмеривая ингредиенты, – но и на Солнце тебя никто отправлять не собирается. Крис, я сделаю слой прозрачным, ты не возражаешь? Или предпочитаешь какого-нибудь цвета?

– Мне все равно, – все еще мрачно отозвался тот.

Я пожал плечами. Со мной такие номера давно уже не проходят.

– Хорошо, сделаю бордовым. – Знал ведь, что Крис этот цвет терпеть не может.

– Что?!! Нет!!! Только не бордовый!!!

– Ну ты же сам сказал, чтобы я сделал как хочу.

– Ну ладно-ладно. Прозрачным хорошо.

– Отлично. – Приготовив все, я оглядел ванночку. Теперь осталось только добавить катализатор и… Но пока рано. Отлив нужное количество катализатора в колбу, я поставил ее на подставку. Теперь запустить реакцию можно будет одним движением мысли.

– Крис, ты готов? Я сейчас приготовлю ванну с закрепителем. Тебе может быть немного больно. Потерпишь?

– Больно?

– Закрепитель не рассчитывали на разумные кристаллы. Поэтому его воздействие на твои живые клетки будет неприятным. Но терпеть тебе недолго.

– Ладно уж. Давай. Я готов.

– Отлично. – Я включил кран и заполнил стоявший рядом таз дисцилированной водой. Отмерил двадцать грамм порошка закрепителя и добавил связующего раствора. Быстро размешал все это до однородной, слегка густоватой массы. – Итак, готов?

– Да, – выдохнул Крис.

В тот же миг я мысленно ухватил его и вытащил из ванны. Похоже он сейчас находился в таком восторге, что даже мыслить связно не мог. Я ощущал только его волну радости. Подождав, когда стекут остатки раствора роста, я переправил кристалл в ванну с закрепителем.

– Ой! – взвизгнул Крис. – Ой-ой!

Сейчас мне самому хотелось плакать от бессилия – облегчить его страдания я не мог.

– Ну потерпи, Крис, пожалуйста, прошу тебя, – уговаривал я его как маленького.

– Дерри, мне больно, – стонал он. – Мне больно.

– Еще минуту, Крис. Пожалуйста. Потерпи еще минуту.

Крис кричать перестал и теперь только поскуливал. Я же чуть ли не с ненавистью смотрел на часы. Никогда еще время не ползло так медленно, как сейчас. Тут не минута, тут год прошел. Время! Я немедленно выдернул Криса из раствора и окунул под проточную воду. Крис облегченно вздохнул. Смыв с него весь закрепитель, я водрузил его на стойку перед собой и без сил опустился на табуретку рядом.

– Дерри, ну что ты, – осторожно коснулся меня Крис своей мыслью. – Мне уже не больно. Честное слово. Вот можешь даже коснуться моего сознания. Ну честное слово мне не больно.

Мне удалось удержаться от нервного смешка. У Криса еще хватает сил заботиться обо мне. А у меня до сих пор в голове звучали отголоски его боли.

– Все в порядке, Крис. Все в порядке. А сейчас самый ответственный момент. Слушай внимательно. Ты знаешь, что такое м-молекула?

– Конечно, – удивился вопросу Крис.

– В таком случае ты также знаешь, что этот материал разрушить практически невозможно.

– Только если он высшей степени защиты.

– Я и делаю высшую степень для тебе, – отрезал я. – Так вот, если ты не хочешь всю свою оставшуюся жизнь провести замурованным в таком вот саркофаге без возможности связаться с внешним миром, то слушать ты меня станешь очень внимательно.

Крис испуганно замолк.

– Так вот. Для связи с внешним миром структура м-молекулярного слоя должна быть особой. Иначе мы тебя просто запечатаем внутри. Чтобы все сработало, ты должен постоянно говорить со мной. Понял? Неважно о чем, не важно что. Хоть пой. Но постоянно говори. А если я тебя о чем-то спрошу, сразу отвечай. Понял?

– Да.

Решив, что Крис достаточно запуган и теперь отнесется к делу со всей серьезностью, я вылил катализатор в ванночку.

– Приготовились… Поехали! – Я мыслью ухватил Криса и поднял над ванной. – Крис, начинай.

И Крис начал. Сначала он прочитал какие-то частушки, потом выдал доказательство теоремы межпространственных связей. Дальше я уже не вслушивался. Не до того было. Только контролировал поток волн от мозга Криса. Осторожно поднимал струйку м-раствора и наматывал его на Криса. И следил за связью, оставляя каналы. Чтобы раствор лег равномерно, я раскрутил Криса. Так… еще немного…

– Крис, ты меня слышишь?

– Хорошо слышу, – отозвался он и запел.

Еще чуть-чуть… Похоже, готово. Крис замер, а я схватил бутылку с нейтрализатором и вылил ее всю на него. Теперь остается только ждать. Реакция в м-молекуле уже прекратилась и теперь шел процесс образования кристаллической решетки. Процесс достаточно быстрый, но все же какое-то время занимает. Если вдруг я ощущал где-то помехи в прохождении сигнала от Криса, я немедленно вмешивался и подправлял рост. Наконец образовалась молекула, из которой, собственно, и состояла эта защитная оболочка.

Водрузив Криса на подставку, я вытер со лба пот и отошел на два шага назад, любуясь работой.

– Что ж… Поздравляю, малыш…

– Это кто тут малыш, – начал было Крис и замолк. – Ты плачешь, Дерри?

– Я?! – изумился я, но когда коснулся щеки, с удивление обнаружил там влажные дорожки. – Это… – Я посмотрел на мокрые пальцы, как на предателей. – Все в порядке, Крис. Это от счастья. – Я вдруг шагнул вперед и щекой прижался к холодному кристаллу. – Я просто счастлив, Крис. Я очень счастлив.

Так мы и замерли. Наверное, прошло минут десять, когда, наконец, я смог отойти. Вытерев тыльной стороной руки глаза, я поспешно отвернулся и склонился над ванной с водой. Быстро ополоснул лицо.

– Ну что, Великий Кристалл, пойдем знакомиться с миром?

– Ураааааа!!!

– Ой, только не ори. Для начала давай к Ваське заглянем. Он будет рад.

Я аккуратно снял Криса с подставки и на руках вынес в соседний кабинет. Поставил его на стол напротив Васьки. Те о чем-то оживленно заговорили, исключив меня из дискуссии. Я улавливал только что-то восторженное в ответах Криса и напыщенно-мудрое у Васьки. Очевидно, тот делился с молодым философской мудростью.

В это мгновение в комнату ворвался ураган. Он пронесся по кабинету, оставляя после себя разрушения. Вот он замер и превратился в Феолу. Огненным взором она прожгла меня насквозь.

– Ты! Без меня! Криса?!

– Да откуда я знал, когда ты вернешься? – попробовал я отбиться. Но Феола только фыркнула и склонилась над Крисом.

– Привет, малыш. Этот обалдуй тебя не обижал?

– Я не малыш!!! – опять взвился Крис.

– Конечно, нет, – серьезно кивнула Феола. – Я не стану называть малышом того, кто пространство в трубочку сворачивает.

– Но ты только что назвала его так, – ехидно заметил я.

Феола на мгновение повернулась, скорчила мне ехидную рожу и снова занялась Крисом. Хихикал Васька. Крис недоумевал.

– Привыкай, – помог ему Васька. – Теперь ты член этой сумасшедшей семейки. Тут сестренка стоит братца. Но зато, если не сойдешь с ума через месяц, уже жить без них не сможешь.

На Ваське скрестились наши с сестрой дружные и очень недоброжелательные взгляды.

– Молчу-молчу, – поспешно отозвался Васька и правда замолчал. Вот если бы еще хихикать перестал.

Тут Феола всплеснула руками.

– Совсем забыла. Вы это… подождите меня. Альвандер, не выноси пока Криса. Я сейчас.

Феола умчалась. Я озадаченно почесал затылок.

– Не знаю куда она, но лучше вам ее послушаться и подождать, – заметил Васька. – А ты Крис, запомни, никогда не спорь с женщиной.

– Особенно, если это моя сестра, – добавил я.

Как Крису ни не терпелось выйти из надоевшей ему уже пещеры, но он торопить не стал. К счастью Феола вернулась очень быстро.

– Все. Можно выходить. А можно я Криса понесу? Можно? – Могла бы и не спрашивать, поскольку разрешения ждать просто не стала. Плечом так вежливо оттеснила меня в сторону и схватила кристалл. Подняла его над головой и направилась к выходу. Мне только и осталось, что пристроиться следом.

Так и вышла из пещеры. Только тут я понял, зачем она отлучалась – оказалось, она собирала всех наших друзей. Кого тут только не было. И Алькор со своими приятелями, и наши все, и даже Эльдар с остальными эльфами. Толпа нехилая. А с учетом всех строений, что возвели перед пещерой техники, когда строили истребитель, площадь здесь не очень большая оказалась. Так что многие просто висели в воздухе, образуя перед входом своеобразные зрительские ряды. Только наши друзья, никого из взрослых. И все молча ждут. Когда это Феола только успела?

Феола вышла вперед, подняла Криса повыше, чуть ли не на цыпочки встала.

– Знакомьтесь! Это Крис! Крис, это наши с Альвандером друзья. Теперь они и твои друзья! Надеюсь, ты со всеми подружишься.

Описать состояние Криса в этот момент я не мог. Тут скорее подошло бы слово «растерянность». Хотя оно не передает всех оттенков. Ошеломление было бы ближе, но и оно лишь в малой части выражало состояние Криса. Феола гордо прошла к столу и водрузила на него кристалл. Вокруг тотчас собралась галдящая толпа. Каждый норовил потрогать, пообщаться. Крис несколько минут молчал, потом начал осторожно отвечать. А еще через некоторое время уже болтал без умолку со всеми, кто готов был его слушать. В слушателях же недостаток не ощущался.

Мы с Феолой стояли чуть в стороне, наблюдая за суетой. Гордые и довольные. Тут из толпы выбрала Вера-Вероника и подбежала к нам.

– Потрясающе, – выдохнула она. – Вы правда его создали?

– Я кристалл вырастил, а Феола дала ему разум.

– Фиг бы я ему разум дала, – усмехнулась Феола, – если бы мой братец не вложил в свое творение душу.

Вера-Вероника наградила меня восхищенным взглядом. Я же не знал, куда деться от ехидных смешков сестренки.

– Дерри, а зачем вам такой кристалл? Вы просто тренировались?

Гм… Мы с Феолой переглянулись. Говоря об эксперименте, мы ни словом не обмолвились о конечной цели. Вскоре они узнали, что мы сделали мыслящий кристалл, но все были уверены, что этого мы и добивались. Вопрос, зачем такой он нужен, никто не задавал. И вот впервые он прозвучал. И что сказать? Соврать? Благо мы говорим не мысленно. Но не хотелось. Тем более не хотелось обманывать Веру. Сказать правду?

– Понимаешь, – осторожно заговорил я. – Я проводил один эксперимент. Крис его часть. Эксперимент пока не закончен, и я не хочу говорить о нем. Пока не хочу. Если он будет успешным, тогда скажу. Но не сейчас.

Вера-Вероника вдруг перестала улыбаться и серьезно посмотрела на меня. Потом тихо, еле слышно пропела. Я даже мотива не успел уловить, только слова:

Я возьму этот большой мир,

Каждый день, каждый его час,

Если что-то я забуду,

Вряд ли звезды примут нас.

Я первое мгновение растерялся. Потом посмотрел на небо.

– Откуда это? – поинтересовался я.

– Не знаю, – призналась Вера-Вероника. – Я отыскала это в центральном архиве, когда была там в прошлом году с мамой. Мне стало скучно, пока мама выискивала, что ей нужно. Залезла в какое-то хранилище, к сожалению даже не запомнила куда именно. Оказалось, что это старый музыкальный архив. Там много песен было. В том числе и эта запись. В ней еще слова были, но я помню не все.

– Жаль, – вздохнул я. – Мне понравилось. Знаешь… надеюсь, я ничего не забуду. Возможно… тогда звезды нас примут.

Вера смотрела на меня серьезно. Без улыбки. Потом взглянула на небо. Пронзительно синее, без единого облачка.

– Скоро зима, – заметила Вера-Вероника. Она подняла руку. Я почувствовал, как вокруг ее ладошки закружилась в хороводе энергия и устремилась в небо. Через мгновение у нее на ладони уже плясал легкий ветерок. Вот он сорвался с руки и исчез в вышине. Вера немного приподнялась над землей. И вдруг хлопнула в ладоши. Тотчас в небесах что-то прогрохотало, а с небо начал медленно падать снег. С совершенно ясного и по-прежнему чистого. Вокруг все ошеломленно замерли. Многие тут же подняли глаза. Признаться я сам оказался ошеломлен не меньше другим, пока машинально не подставил ладонь под падающую снежинку. Та, как ни в чем не бывало, пролетело сквозь ладонь и опустилась на землю. Тут только до меня дошло. А Вера уже вовсю хохотала, наблюдая за ошарашенными лицами друзей. Постепенно к ее смеху стали присоединяться и другие.

– А что, это идея, – заявил Алькор и тоже поднял руку. Но если Вера показала небольшой, мягкий снежок, которые бывает в спокойную погоду, то Алькор изобразил пургу. Завывал ветер, поднимая целые хлопья снега и бросая его на всех. Многие, несмотря на то, что прекрасно понимали, что это иллюзия, машинально отворачивались, пряча лица. А снег шел уже сплошной стеной, видимость сократилась до минимума. Ко мне подошла надувшаяся Вера-Вероника, встала рядом и скрестила руки на груди.

– Вы, мальчишки, все такие, – буркнула она обиженно. – Ураганы, торнадо, бури. Чего вам спокойно не сидится? Что вас в бури все тащит?

– Да не обращай внимания, – махнула рукой Феола. – Они все выпендриваться мастера. А так… – Феола повела рукой и буря тотчас смолкла. Медленно начал таять снег. Но не весь. Кое-какие островки еще оставались. А вокруг по-весеннему ярко засверкало солнце. Запели птицы. Из-под снега появились подснежники.

Тут мне в голову пришла одна идея. Я на миг задумался, а потом вышел вперед.

– А давайте я тоже кое-что покажу?

На меня удивленно обернулись. Раньше я не очень любил играть в такие игры. Как правило созданиями иллюзий баловались девчонки, демонстрируя нам свое искусство. Сейчас, я заметил, уже многие тоже готовы были продемонстрировать Крису свои умения. Но когда я вышел, все с интересом глянули на меня.

– Это не только Крису. Это всем вам. – Я прикрыл глаза, вспоминая, что увидел в одном из архивов базы, когда ходил туда по заявке от профессора Танаки. На тот фильм я наткнулся почти случайно. Заинтересовался и выпросил его на время. В общем-то ничего особенного в нем не было. Какой-то древний художественный фильм. Но была там одна сцена…

Когда образ в голове сформировался, я плавно махнул рукой. Вверх, вниз. Солнце медленно стало гаснуть, опускаясь за линию горизонта. Вот оно превратилось в ярко-красный диск. Небо стало темнеть, наливаясь синевой. Но не привычной, с оттенком черного, а другой. Более светлой. Вокруг замерли, не понимая, что я хочу показать. Солнце опустилось еще ниже за горизонт… еще… Небо потемнело и вдруг на нем вспыхнула белая точка. Потом еще одна. Я по-прежнему стоял с закрытыми глазами, но образ ночного неба настолько ярко отпечатался в моем мозгу, словно я смотрел на него. А на небе появлялись все новые и новые звезды, образуя рисунок созвездий. Никогда не видя их реально, я воспроизводил все по учебникам астрономии и по той картинке из старого фильма. Большая Медведица, Лебедь, Стрелец, Малая Медведица…

Я медленно открыл глаза. Вокруг царила полнейшая тишина. Некоторое время я еще смотрел на небо, а потом огляделся. Все вокруг, абсолютно все, смотрели на небо. Полнейшая тишина и десятки детей с поднятыми к небу головами. Я хотел сделать приятное, удивить, но такого не ожидал никак. Скосил глаза на Веру. Она стояла рядом и ее лицо поэтому мне было видно особенно отчетливо. По ее щеке катилась слеза, но она, похоже, даже не замечала этого. Иллюзия тем временем стала таять. Вот погасли звезды, как-то резко просветлело небо и вот уже снова вовсю сияет солнце. Никто не шелохнулся. Тут дернулась Алла. Она поспешно отвернулась и резко провела рукой по глазам. Некоторые девчонки тоже плакали. Мальчишки же выглядели немного хмуро. Особенно Алькор. Он как-то задумчиво оглядел меня. Феолу. Снова глянул на небо.

– Попадись мне те, кто возвел этот Барьер, я бы им сказал пару ласковых, – вдруг в полнейшей тишине прозвучали слова Луки. И тишина вдруг взорвалась смехом. Когда он немного стих, меня забросали вопросами, почему я думаю, что ночное небо в древности выглядело именно так. Откуда известно, как именно сверкают звезды. Я с трудом отбивался, старясь ответить всем. Потом плюнул и просто отправил телепатическую картинку из древнего фильма.

– Ой, – выдохнула Вера-Вероника. – А про Криса-то мы и забыли.

– И ничего не забыли, – отозвалась Машка, подруга и соседка Веры. – Ему очень понравилось наше представление и он тоже хочет кое-что показать.

Я удивленно глянул на Криса, лежащего на столе в окружении младших девчонок. Их, похоже, он покорил. Ну конечно, в конце концов, у него ведь моя душа. Феола скорчила мне рожу и двинула локтем в бок.

– Не зазнавайся. Тоже мне, Дон Жуан местного масштаба.

– И когда же ты закончишь читать мои мысли, – печально вздохнул я.

Феола скорчила мне рожу и тут же улизнула, справедливо опасаясь возмездия. Рассмеялся Алькор, наблюдая за нами. Я гордо проигнорировал как выходку сестры, так и смех Алькора.

– Крис, а ты уверен, что справишься?

– Конечно, папочка, – немедленно отозвался тот. Вокруг тут же грохнул хохот. Вера-Вероника с трудом, держась за живот, доковыляла до пещеры и сползла по каменной стене на землю, не в силах даже слова произнести из-за душившего ее смеха.

– Ну ты попал, приятель, – протелепатировал мне Алькор. Хоть у этого хватило совести выразить мне сочувствие, хотя и не искреннее.

– Мы тренировались с Василием, – невозмутимо закончил Крис.

– Крис, – прошипел я. – От тебя такой подлости я никак не ожидал. – Я покосился на Феолу. Та с трудом сдерживала душивший ее смех, но при этом с опаской косилась на Криса – сообразила кто первый на роль «мамочки». Тут я поймал ее мысленную передачу Крису. Смысл не уловил, но Крис вдруг как-то стушевался и опасливо закрылся щитом от нее. Потом быстро сконцентрировался, и мы все оказались в космосе. Переход оказался настолько резким и быстрым, что тут же установилась испуганная тишина. Правда, все быстро разобрались, что это иллюзия Криса и теперь с интересом посматривали на него – что продемонстрирует.

Мы оказались на орбите Земли. Но что-то здесь было не так. И тут я понял – сотни кораблей. Никогда вокруг Земли не было их столько. Вот они стартовали, стремительно набрали скорость, подошли к Барьеру. Тот заколебался. Барьер в этой иллюзии представлялся почему-то вполне видимой колыхающейся массой, напоминающей желе. При подлете к нему желе вдруг стало трястись, и чем ближе подлетали звездолеты, тем сильнее его трясло. Вот от стены стали отрываться куски и разлетаться по космосу. А корабли все ближе и ближе… Барьер уже трясло как будто кто-то пытался его взбить гигантским миксером. Вот подлетел первый корабль и барьер вдруг стал расползаться перед ним, уступая дорогу. Так же и перед вторым, перед третьим. Когда пролетел последний корабль, стена из желе представляла из себя сплошное решето. При этом дыры не затягивались, а продолжали увеличиваться, поглощая все больше и больше стены. Через мгновение от Барьера не осталось ничего. Только корабли, набирающие ход и устремляющиеся в звездные дали.

Откровенно говоря, картинка была так себе. Да и сюжет иллюзии, если уж на то пошло, немного примитивен. Покажи такое любой из нас, так и внимания никто не обратил бы. Но тут эту попытку Криса встретили бурей аплодисментов. Вера-Вероника даже со смехом чмокнула Криса в его холодный бок. Я ощутил полнейшее смущение Криса. Он на некоторое время даже скрылся за щитом, чтобы это никто не почувствовал. Феола говорила ему что-то подбадривающее. Правда, таких подбадривателей тут и без нее хватало. Сегодня Крис стал безусловной звездой дня.

Поздно вечером, когда веселье закончилось и все разбрелись по домам, я пристраивал Криса недалеко от кровати, пытаясь прощупать его состояние. Тот довольно успешно блокировал мои попытки. Я даже встревожился. Но тут Крис заговорил сам:

– Знаешь, Дерри… Я никогда не думал, что все вокруг может быть таким прекрасным… Это… это замечательно. – От избытка чувств и впечатлений Крис даже задохнулся. – Они все такие замечательные твои друзья. И люди, и эльфы… Я так боялся выходить… так боялся… я не знал как меня встретят… такого…

– Что значит, «такого»? – нахмурился я. – Какого «такого»?

– Ну… – Крис смутился. – Я ведь один такой. Я боялся, что меня не примут, боялся, что со мной откажутся общаться.

Ну надо же… Насколько же умело Крис скрывал от нас с Феолой свои страхи. Я был уверен, что если бы Феола что-то такое уловила у него, то обязательно поделилась бы этим со мной. Вот зараза, а ведь я должен был подумать об этом! Должен! Ведь Крис прекрасно знал, что он такой единственный. Мне бы вот самому представить себя на его месте. Что бы я чувствовал, зная, что меня создали искусственно для вполне конкретной цели, и что я такой один. Что у меня никогда не будет друзей как я. Но Васька… Васька!

– Василий! Ты знал о том, что тревожит Криса? – мысленно позвал я

– Знал, конечно, – невозмутимо отозвался тот.

– Так почему же ты ничего не сказал?

– А зачем? Чем бы ты помог? Успокоил бы? Ха! Крис решил бы, что ты его просто подбадриваешь. Я подумал, что лучше дождаться его выхода в свет. Пусть сам все посмотрит и оценит.

Я покосился на Криса, буквально всеми чувствами ощущая исходящие от него волны счастья. Что ж, наверное, Васька прав.

– Ну и как тебе первый день? – улыбнулся я. В ответ новая волна восторга. – Тогда до завтра, Крис. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. И, Дерри…

– Что?

– Спасибо тебе.

Я сформировал клубок из тех чувств, что ощущаю по отношению к этому обалдую и отправил ему. Крис принял его, мгновение переваривал и тут же засверкал. Нет, не внешне, а изнутри, всеми чувствами. Потом вдруг хрюкнул и рассмеялся.

– И вовсе я не чучело огородное и не обалдуй! Я умный и талантливый!

– Не сомневаюсь, – весело отозвался я, ныряя под одеяло. – А сейчас спать. Если ты думаешь, что завтра сможешь отдохнуть, то ты очень ошибаешься.

В этот момент я даже не думал, что завтра мне самому предстоит учебный бой. Честно говоря, сейчас я вообще ни о чем не думал.

Глава 6

Истребитель попытался прыгнуть через пространство, но что-то пошло не так и эта попытка отдалась у меня в мозгу тупой болью. Я не выдержал и застонал. Щиты еще держались, но уже было ясно, что долго они не протянут. Ввязавшись в этот бой, я сильно переоценил свои силы и недооценил одну из лучших эскадрилий Солнечной. Я пытался вырваться из тисков, но все оказывалось бесполезно. Противник, похоже, знал каждый мой шаг. Куда бы я не прыгал, всюду оказывались истребители эскадрильи, и каждый прыжок сопровождался болью. Долго так продолжаться не могло. Почему? Почему? Почему? По всем расчетам боли не должно быть, а она была. Истребитель должен был прыгать при смещении пространства на парсеки, а прыгал только на сотни тысяч километров. И где ошибка я сказать не мог. Ясно, что я проиграл. И понимание этого – словно нож в горло. Отчаяние и боль, боль и отчаяние. Хотелось разреветься. Сделаться маленьким и незаметным. Исчезнуть. После стольких трудов, стольких усилий… А уж хвастовства… После такого позора уже ничего не хотелось. Только это невыносимое чувство стыда заставляло меня еще держать щиты и не сдаваться. Позор страшнее всего. Позор… Теперь от него никуда не деться. Вот три истребителя стали заходить на атаку. Последнюю атаку. Сил уже ни на что не оставалось. Прыгнуть бы в центр Солнца, но в чем виноват ПГ? И катапультировать отдельно его нельзя. Только вместе. Жаль… И тут истребитель настиг удар. Щиты такого ментального давления уже не выдержали. Через мгновение меня накрыла тьма…

Я вскочил и резко сел в постели. Огляделся, еще с трудом понимая где нахожусь. Весь мокрый. За окном темно. Медленно, очень медленно до меня дошло, что я сижу в собственной постели и, судя по всему, на улице еще даже не начало светлеть. Кошмар. Всего лишь кошмар. Такого со мной еще не было. Я медленно встал, прошел к окну и распахнул его настежь, высунувшись из него так, что едва не загремел. Несколько раз вздохнул полной грудью. Не закрывая окна вернулся к кровати и осторожно сел на самый краешек. Меня все еще колотило от пережитого, хотя и понимал уже, что ничего такого реально не происходило.

В дверь осторожно постучали. Я поспешно накинул тунику.

– Входи.

Феола осторожно приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Вошла и аккуратно прикрыла дверь. После этого решительно подошла ко мне и села рядом.

– Дерри, что с тобой? – Она требовательно посмотрела мне в глаза. – Тебя всего трясет!

– Главное, чтобы родители не почувствовали. – Таиться от сестры совершенно бесполезное занятие

– Не заметят, – уверила Феола. – Так что с тобой?

Я вздохнул и провел рукой по глазам.

– Не поверишь. Ночной кошмар.

Феола ошарашено уставилась на меня. Потом решительно толкнула меня в кровать, приперла меня коленом, чтобы не дергался и положила ладонь мне на лоб. – Лежи спокойно! – велела она, закрывая глаза.

Я затих, понимая, что вырываться – только лишний шум поднимать. Ладонь Феола оказалась холодной и это приятное чувство прохлады на лбу, как ни странно, помогло мне взять себя в руки.

Феола открыла глаза, печально вздохнула и слезла с кровати, давая возможность мне подняться. Она отошла к окну, скрестила руки, облокотилась плечом о раму и засмотрелась куда-то вдаль. Я осторожно сел, подогнув под себя одну ногу. Феола даже не шелохнулась, а я не стал ее окликать. Так мы и промолчали минут десять.

– Альвандер, – ого, похоже я ее чем-то сильно разозлил. – Ты когда закончишь издеваться и над собой и надо мной?

– Я?

– Ты! Да и я хороша. Со всеми этими делами забыла обо всем на свете. А вот у тебя, между прочим, скоро нервное истощение будет. Ты уж очень близко к сердцу принимаешь все. Диссертацию, свои работы, Крис и прорыв Барьера. Боишься даже себе признаться в страхе неудачи. – Феола резко вскинула руку, прерывая мои возражения. – Нельзя так изводить себя! Все! Завтра… вернее уже сегодня после показательного боя, мы улетаем на марсианские курорты и там отдохнем дня три.

– Но…

– И только посмей поспорить со мной, тогда я настою на твоем осмотре у врача, который подтвердит мой диагноз, и тогда уже на курорт ты отправишься в приказном порядке. Тебе этого хочется? Я так и думала. А за эти три дня Стив с Дианой подготовят испытательный корабль, а Крис немного освоится в мире без нас. Пусть привыкает.

Да уж. Тут поспоришь…

– А теперь ложись и отдыхай до утра.

– Да я сейчас и не усну уже…

– А куда ты денешься? Быстро под одеяло!

Зная сестренку, лучше подчиниться. Феола уверенно подошла ко мне и слегка коснулась кончиками пальцев моего лба.

– И только попробуй блокироваться, – предупредила она. – Я тогда усыплю тебя более радикальным способом. Вот этим стулом, например.

Я с опаской покосился на стул и счел за лучшее не спорить. Через мгновение в глазах поплыло, а дальше я уже крепко спал.

Следующее пробуждение оказалось более приятным. И, самое главное, я чувствовал себя просто превосходно и, главное, великолепно отдохнувшим. Не знаю уж, что там Феола сделала, но от такой процедуры я не отказался бы и еще раз.

Сладко потянувшись, я оделся и спустился вниз. Феола бросила в мою сторону встревоженный взгляд, но тут же тревога исчезла и она улыбнулась.

– Отлично!

Отец удивленно глянул на нее, слегка приподняв бровь. Феола смутилась и поспешно склонилась над тарелкой.

В этот момент в дверь осторожно постучали. Мама удивленно взглянула на нас с Феолой. Мы переглянулись и синхронно пожали плечами – никто из нас никого не ждал.

На кухню несмело заглянула Вера-Вероника. Поздоровавшись с родителями, она начала извиняться за прерванный завтрак. Мы все с интересом наблюдали за ней. Наконец девочка набралась смелости:

– Феол, Дерри, а можно Крис с нами погуляет? Мы ему лес хотели показать. Там еще наши тоже просят. Пожалуйста.

Я выгнул бровь.

– А что вы у нас спрашиваете? У Криса спрашивайте. Если согласится, то кто возразит? Крис, – мысленно позвал я. – Тут тебя спрашивают. Спуститься можешь?

– Меня? Кто?

– Спускайся, если интересно.

– Иду.

Минуты через две Крис плавно вплыл на кухню, вызвав настоящий шок у Веры. Восторженными глазами размером с блюдца она смотрела, как он медленно подплыл по воздуху и аккуратно опустился на стол.

– Ты и так умеешь? – выдохнула Вера-Вероника.

Крис смутился.

– Я еще и не так умею, – пробормотал он вслух. До этого Крис никогда не пользовался устной речью, предпочитая общаться мысленно. Он даже выговаривал мне за то, что я вообще вставил ему такой блок. Ведь мысленно можно за короткое время столько рассказать… устная речь совершенно непрактична. Сейчас же я с трудом сдерживал смех, наблюдая, как Крис с трудом пытается скрыть смущение, и даже отступил от своего правила никогда не общаться вслух, чтобы никто не прочитал его чувства. – Правда получается медленно, – все-таки признал он. Правдивость победила стремление прихвастнуть.

Вера-Вероника тем временем взахлеб стала зазывать его с собой, чтобы они все могли показать ему мир, и не вытерпев, принялась в красках описывать все те места, куда Криса хотят сводить. Феола тихонько хихикала, давая понять, что помогать Крису не собирается. Тот несколько раз пытался спросить у меня, но я делал вид, что поглощен едой.

– Крис, да не обращай внимания на этих олухов, – вмешалась вдруг мама. – Делай, что считаешь нужным. Хочется пойти с Верой, иди. Тебе ведь хочется?

– Да, – признал Крис.

– Ну так вперед.

– Но…

– Что но? Альвандер, Феола, вы ведь не возражаете? – Мама с шутливой строгостью посмотрела на нас. Мы дружно кивнули.

– Не возражаем.

– Хотя… – Феола лукаво глянула на Криса, – официальным опекуном его является Васька. А он еще остался в лаборатории. Надо бы его спросить.

Крис печально поник.

– Да иди, – я поднял Криса и сунул его в руки Веры. – Или ты собрался спрашивать у всех разрешения по каждому поводу? Нет уж, друг, теперь ты должен научиться самостоятельно принимать решения. Вера, покажите этому обалдую Землю.

– Конечно! – Вера-Вероника даже подпрыгнула от радости и понеслась к выходу с Крисом в руках.

– Я не обалдуй!!! – завопил Крис от выхода, а потом хлопнула дверь. Мы рассмеялись.

– Забавный этот Крис, – вздохнула мама, и почему-то осторожно провела по волосам Феолы. Та не стала отстраняться, как обычно, но вдруг прижалась к ней и прикрыла глаза.

– Мам, давай слетаем на Марс? Там такие курорты… Отдохнем немного. Нам с Дерри тоже надо отдохнуть.

– На Марс? – мама удивленно глянула на Феолу. – Гм… А действительно, почему бы и нет? Что-то давно мы вместе никуда не выезжали. Дорогой?

Отец задумался.

– Вообще-то… хотя ладно, это можно и отложить на несколько дней. А больше ничего важного вроде бы и нет.

– Вот и отлично! – Похоже, мама уже приняла решение. – А когда вы сможете поехать? Как я понимаю, у вас тоже дела есть?

Мы с Феолой переглянулись. Я отвернулся. Ее идея, пусть и выкручивается.

– Лучше всего завтра. У нас как раз после сегодняшних испытаний нового истребителя Дерри появится свободное время.

– Но только три дня, – буркнул я, не поворачивая головы. – Я сейчас только разговаривал со Стивом. Испытательный корабль уже на заводе. Завтра закончат все доработки и отправят в институт к Диане. Им тоже нужно дня два, чтобы их специалисты установили все необходимые приборы.

– А со Стэнфордом ты не связывался? – едко поинтересовалась сестренка.

– Связывался, – невозмутимо отозвался я. – Он просил меня зайти к нему через четыре дня.

Феола только рукой махнула и выглянула в окно.

– Между прочим, нам пора.

Я поспешно поднялся.

– Пап, мам, пожелайте нам удачи. Если сегодня все пройдет удачно, значит, мы сможем летать к звездам! Сможем!

Папа улыбнулся. Мама же молча подошла ко мне, на мгновение прижала к себе.

– Ну мам, я уже не маленький.

– Иди, «не маленький», – усмехнулась она

Из дома мы вышли вместе с Феолой и сразу направились в сторону лаборатории.

– Ты как? – спросила она, внимательно вглядываясь мне в глаза.

– Да нормально все. Нормально. Спасибо, кстати. Благодаря тебе я очень хорошо отдохнул. А именно это мне сейчас и требовалось. Я готов.

У стапелей, которые уже разбирали рабочие, вопреки ожиданиям, народу из моих друзей оказалось не очень много. Очевидно, ушли вместе с Крисом. Эльфов вообще не было. Интересно, Эльдар с друзьями тоже умотал вместе с Крисом? Что-то я его в последнее время редко вижу. Александр сидел за столом и подперев подбородок наблюдал, как разбирается временная верфь. Увидев нас с Феолой, он приглашающе махнул нам.

– Я вас как раз жду. Сейчас должна прибыть грузовая платформа. Она заберет истребитель. Как только его погрузят, мы и двинем.

– А здесь?

– А здесь дальше и без нас управятся.

В общем, логично.

Теперь за разбором наблюдали уже мы втроем. Чуть в стороне на поляне устроились и наши друзья. Прямо на траве они разложили разные лакомства и теперь наблюдали за всем происходящим с пользой для дела. Несколько раз они пытались зазвать нас к себе. Вот ведь! Знал бы, так не стал бы дома есть. Феола сбегала к ним и о чем-то поговорила. После этого попытки зазвать нас к себе прекратились.

– А чего вы? – удивился Регард. – раньше чем через двадцать минут все равно платформы не будет.

Мы с Феолой дружно посмотрели на накрытый стол, на свои животы, а потом с тоской на Александра. Тот все понял и рассмеялся.

Рабочие еще не закончили разбор конструкций, когда рядом с истребителем завис грузовоз. Регард мысленно пообщался с кем-то, после чего силовой луч захватил истребитель и аккуратно поставил его на платформу.

– Ну вот, – Александр поднялся, – и нам пора.

– Пока еще эта платформа дочапает до Америки, – протянула Феола. – Куда спешить?

– Дочапает, как ты сказала, она довольно быстро, – отозвался Регард. – А нам еще надо на месте все формальности утрясти. Там сейчас такая комиссия собирается… Почти весь Совет Солнечной прибудет.

Это Регард меня подбодрил таким образом? Премного благодарен. Хотя… с другой стороны, намного хуже было бы, если бы я столкнулся со всей этой представительной делегацией уже на месте.

– Одну минуту. – Я подошел к друзьям. Те поспешно поднялись.

– Ну как оно? – Мишка ободряюще хлопнул меня по плечу.

– Нормально. Если не считать мороза по коже.

Мишка огляделся.

– Ну да, – усмехнулся он. – Мороза хватает. По моим ощущениям сейчас около пяти тепла.

Я прислушался к себе и согласился. Когда температура опустится ниже нуля, придется одевать обувь. А значит лишние траты энергии при работе. Впрочем… а почему бы не сделать их по тому же принципу, что комбинезон? Благодаря кристаллам он хорошо передает энергию. Правда стоить такая обувь будет…

– Да не трусь ты! – Мишка встряхнул меня. – Короче, слушай сюда. Если ты начнешь трусить, то сажай за руль вашего корабля, или что там у вас вместо руля, сестру. Думаю, она лучше справится.

От возмущения я даже задохнулся. Мишка же ухмыльнулся.

– Во! Совсем другое дело, – и на прощание Мишка со всей силы звезданул мне по плечу.

Выбравшись из кустов, я продемонстрировал ему кулак и под смех друзей отправился догонять сестру и Регарда.

На базе нас уже ждали. Кажется, здесь действительно собралось все руководство Солнечной. В огромном зале вокруг большущего визора стояли кресла. В ближайшем сидел Координатор, который кивком приветствовал нас всех. Стив тут же оказался рядом.

– Истребитель сейчас над Атлантикой. А пока с вами хотят поговорить из Совета.

В этот момент с другого конца зала вошли пилоты во главе с командиром. Полковник Старх. Командир эскадрильи и мой сегодняшний соперник. Судя по тому, что все пилоты вели себя довольно непринужденно, формальности еще не начались. К тем местам, которые занимали члены Совета мы с полковником подошли одновременно. Оглядели друг друга.

– Ты готов отвечать за свои слова? – поинтересовался он.

– Полковник? – Координатор укоризненно покачал головой. – Мы тут собрались не выяснять отношения, а проверить работоспособность схемы, что нам предложил магистр Альвандер. Насколько она хороша, оценивать придется вам.

– Полковника ожидает сюрприз, – вмешался в разговор Регард. Он тоже оглядел летчика с ног до головы. – Если он отнесется к новому кораблю без должного уважения.

– Мы и собрались здесь, чтобы выяснить это. – Полковник выглядел крайне недовольным.

– Альвандер, – Координатор повернулся ко мне. – Ты мог бы вкратце описать те изменения, которые внес?

– Я не вносил изменений. Я заново переделал всю схему управления, которая базировалась на кристаллах. И кристаллы новые создал. А в подробности пока разрешите не вдаваться. Лучше один раз увидеть. Полковник, вы спрашивали меня про ответственность за свои слова. Так вот, я повторяю свой вызов. Вся ваша эскадрилья против одного меня. Я признаю, что как летчик – новичок, и часов налета у меня меньше любого пилота вашей эскадрильи. Но я берусь одержать победу, опираясь только на техническое превосходство. Я утверждаю, что изготовленный нами истребитель по своим качествам превосходит все, что есть у вас.

Старх слегка поклонился.

– Отлично. Такие утверждения проверяются только в деле. Не будем выяснять отношения на словах. Дождемся, когда прибудет ваш корабль.

– Что мальчишки, что мужчины, – прошипела рядом Феола. – Жить не можете без того, чтобы не выяснить кто из вас круче.

– Не собираюсь я этого выяснять, – оправдался я. – Я и так знаю, что при прочих равных полковник от меня мокрого места не оставит. Но со всем своим опытом он ничего не сможет сделать на старом истребителе против моего нового.

Феола промолчала. А вот остальные члены Совета посматривали на меня с откровенным любопытством. Полковник же ушел к своим летчикам и что-то им эмоционально высказывал. А вот техники Регарда посматривали на меня весьма дружелюбно и даже с надеждой. Конечно, если сегодняшняя проверка закончится успешно, то для многих из них откроется дорога в пилоты. Регард говорил об этом.

Пока же шел ничего не значащий разговор. Кто-то расспрашивал меня о моей диссертации, другие просто поддерживали беседу. Стив объяснял членам Совета условия испытаний.

– Во время учебного боя, – доносился до меня его голос, – истребители используют минимальную мощность оружейных кристаллов. – Слыша это, можно и вправду поверить, что они используют какие-то особые оружейные кристаллы. На самом деле те же кристаллы, которые применяются при геологических работах. Мне так даже смешно это слушать, как специалисту. – При этом бикомпы всех истребителей объединяются в единую сеть и постоянно обмениваются информацией о том, какую реальную мощность может дать тот или иной корабль. Получив информацию о теоретической мощи, биокомп другого истребителя оценивает силы пилота, его состояние, состояние кристаллов, а также скорость, с которой среагировал летчик. Проанализировав все эти параметры он выносит решение о повреждениях, которые получил истребитель или пилот. В соответствии с ними, он блокирует условно поврежденные узлы, замедляет скорость обмена информацией между пилотом и системами корабля, если условное ранение получает летчик. Эта же информация будет отражаться и на нашем экране.

– А если биокомп оценивает удар как смертельный? – поинтересовался кто-то.

Неужели это может быть кому-то непонятно?

– Тогда биокомп подает сигнал об условном уничтожении и выводит истребитель из боя в автоматическом режиме. Для всех остальных кораблей он становится невидимым. Их биокомпы просто выкидывают его с локаторов.

Ну-ну. Посмотрю я как такой трюк пройдет на моем истребителе, где я подключен к кристаллу-локатору и наблюдаю за космосом непосредственно, минуя биокомп истребителя, который осматривается через совершенно независимую от моей систему.

Дальше я не прислушивался. В общем, Стив рассказывал то, что нам уже давно объяснили. Тем более, разговор с одним Советником требовал всего моего внимания.

Наконец доставили истребитель и водрузили около выхода в помещение. Регард с бригадой немедленно отправился осматривать его. Обстановка в помещении резко накалилась. Все с нетерпением ожидали начала испытаний. Ко мне подошел Старх и протянул руку.

– Чем бы не закончилось все там, но тебе уже большое спасибо за тристихи и комбинезоны.

– Я еще вам и этот истребитель предоставлю, – отозвался я, пожимая протянутую руку.

– Хорошие корабли нам не помешают. Удачи. Нам уже пора занимать места.

Я проводил полковника взглядом.

– Ты чего застыл? – выговорила мне Феола. – Переодеваться в полетный комбинезон собираешься или нет? Вот-вот Регард вернется.

– А? Да, ты права.

Сорвавшись с места, я помчался в специально выделенную мне комнату. Там поспешно натянул комбинезон. Мимоходом глянул на себя в зеркало. Хотел уже было мчаться обратно. Но тут же одернул себя и в помещении я появился идя совершенно спокойно, с чувством собственного достоинства. Ко мне подошел Регард.

– Истребитель готов. Энергокристаллы заряжены полностью. Все системы в норме.

– Спасибо, Александр. – Я подошел к креслу Координатора. Замер. – Разрешите начать испытания?

Координатор секунды две вглядывался мне в лицо. Потом улыбнулся и кивнул.

– Господин Дональсон, тут ваша епархия. Командуйте.

Стив тоже оглядел меня с ног до головы.

– Курсант Морозов. Занять свое место.

– Слушаюсь!

Четко развернувшись, я направился к выходу. Когда проходил мимо Феолы, та ободряюще улыбнулась и показала мне сжатые кулаки.

– Удачи, – услышал я ее мысленное пожелание.

Истребитель стоял прямо у входа с открытым колпаком. Я устроился в кресле и закрылся.

– Ну что, ПГ, покажем им?

– Конечно, – весело отозвался он.

– Тогда… слияние. – И тут же: – Курсант Морозов к взлету готов.

Через вечность:

– Взлет разрешаю. Приступить к испытаниям!

Истребитель плавно оторвался от земли и стал набирать высоту.

Когда мы вышли на орбиту Земли, я попросил ПГ немного притормозить.

– Давай, сканируй местность во всех диапазонах. Заметишь что подозрительное, сообщай. У наших друзей локаторы такие, что вставь людям вату в уши и то они будут лучше слышать.

– Я прекрасно знаю характеристики локаторов на старых истребителях, – отозвался ПГ.

Я ради интереса подключился к его каналу и посмотрел, что он там выискивает. В глазах зарябило. Диапазоны сменялись с невообразимой скоростью. Только я успел привыкнуть к инфракрасному, как он сменился ультрафиолетовым, потом ушел в радиообласть, а вот уже нормальный для человеческого глаза спектр, но и он долго не задержался. При этом шло постоянное сравнение снимков одной и той же местности в различных диапазонах, подозрительные места немедленно рассматривались с самым высоким приближением. Поняв, что еще минута таких мельтешений и у меня замелькает в глазах так, что потом и нормальным зрением видеть не смогу, отключился от канала ПГ и включил собственный. Пока ничего подозрительного. И куда эта эскадрилья могла подеваться? Эх, будь у меня побольше опыта…

– Слушай, ПГ, давно хотел тебя спросить, да как-то все времени не было. Почему ты выбрал себе такое странное имя? Что оно значит?

ПГ смутился. Это его смущение было настолько ярким, что я даже растерялся. Что тут такого может быть? Ведь биокомпам имена никто не навязывает, сами выбирают. И что тогда смущаться?

– Глупость молодости это значит, – буркнул ПГ.

Этот ответ заинтересовал меня еще больше.

– Чего-чего? Глупость?

ПГ замолчал. Потом нехотя отозвался.

– Я никому это не говорил. Но с тобой мы ведь не просто пилот и его биокомп. Как я понял, ты хочешь взять меня в полет в галактику.

– Если ты не против будешь.

– Я?! Да это же мечта всей моей жизни! Но ведь у меня же контракт. Я не смогу его нарушить. А отпустит ли меня Стив?

– Да Стив тебя даже силком отправит со мной. Именно потому, что у тебя контракт.

– Да?

– Ну подумай. Это же первый выход людей из Солнечной в галактику за пять тысяч лет. И первый биокомп такого корабля приобретает бесценный опыт дальних полетов, контактов с другими цивилизациями и с нашими потомками. И по возвращении такой биокомп станет лакомым кусочком очень для многих на Земле. Вплоть до Совета Солнечной. А у тебя контракт, и значит, ты связан со Стивом, следовательно, вернувшись, оказываешься целиком и полностью в его распоряжении. Думаешь, он отдаст такое какому-нибудь постороннему биокомпу, который не сможет заполучить сразу по возращению?

– Об этом я не подумал, – ПГ задумчиво нахмурился.

– На твоем месте я бы уже заранее потребовал увеличения жалованья, – усмехнулся я. – Но какое это отношение имеет к твоему имени?

– Ну… просто не хочу от тебя скрывать ничего, раз нам предстоит долгое сотрудничество. По молодости и глупости все вышло. Начитался как раз в то время, что имя оказывает влияние на человека, что оно определяет его судьбу…

– Ну-ну? – неподдельно заинтересовался я.

– Только обещай не смеяться?!

– Гм… Я попробуй, – я постарался сдержать улыбку.

– В общем, я выбрал аббревиатуру. Назваться полным именем, как мне хотелось, у меня даже тогда нахальства не хватило. Вот и сделал сокращение по первым буквам.

– И какое же твое полное имя?

ПГ печально вздохнул и нехотя отозвался:

– Персона Гениальная.

Я хрюкнул. Отрубил все каналы и расхохотался так, что даже слезы выступили из глаз. Несколько раз тщетно пытался взять себя в руки, но ничего не получалось. Наконец с трудом успокоился, хотя все еще продолжал хихикать.

– Ты же обещал не смеяться, – обиженно пробурчал ПГ.

– Неправда. Я обещал попробовать не смеяться. Но ты действительно Персона Гениальная, раз такое учудил. Пусть это будет нашим с тобой секретом.

– Стоп! Кажется, нашел! – внезапно тон ПГ стал деловым и сосредоточенным.

– Показывай.

Космос сдвинулся. Мы сейчас находились недалеко от орбиты Марса и ПГ сфокусировал внимание на одном из его спутнике.

– Его состав изучен, – пояснил он мне. – Но сейчас есть какая-то аномалия.

– Думаешь, кто-то за ним прячется?

– Один истребитель не способен создать такую аномалию. Три-четыре.

– Если так, то и остальные здесь. Вряд ли они разлетятся по всей Солнечной. Меня смущает только одно, в прошлый раз они тоже устроили засаду в этом месте. Думаешь, они повторяются? А вдруг там обычный пассажирский корабль?

– Я сверился с расписанием. По такой орбите корабли с Марса не взлетают.

– Ну неприятности какие у них?

– А что мы теряем, если проверим?

– Ты прав, ПГ, ничего. Дай подумать. – Я замолчал. Все-таки это общение при слияние потрясающая вещь. Все, что мы сейчас обсудили, заняло времени меньше миллисекунды. А если бы общались словами? Наверняка еще и недопоняли бы друг друга.

Так, не о том думаю. Совсем не о том. Больше всего меня смущало то обстоятельство, что здесь уже устраивали засаду. Ну не похож Старх на того человека, кто так повторяется. От сестры ли я научился, или сам всегда умел так разбираться в людях, но… Я постарался представить себя на его месте. Я знаю, что мой противник новичок, но он переделал истребитель. Его новые возможности неизвестны. Так дать ему приманку, пусть сунется в ловушку, а мы его прихлопнем. Итак, если та аномалии за Фобосом ловушка, то я… как я стал бы действовать по представлению Старха? Ага, Деймос занял очень выгодное положение. Если пристроиться за ним, то меня никогда не разглядят из-за Фобоса. Я же смогу подобраться к ним вплотную и незамеченным. Стоп, нестыковка. Старх не может знать о возможностях моего нового локатора, а значит, не должен полагать, что на таком расстоянии мне удастся засечь аномалию. А если он и не полагает? Ведь меня они наверняка не видят… с большой долей вероятности не видят, поправился я. Значит, в момент подлета они должны как-то себя выдать, чтобы локатор засек аномалию. Причем выдать, когда я нахожусь рядом с Деймосом. Мой следующий шаг моментально нырнуть за Деймос, прокрасться вместе с ним и резко вынырнуть с другой стороны Фобоса, атаковав засаду.

– ПГ, уловил мои размышления?

– Да.

– Проверим?

– Что ты задумал?

– Противник не знает о наших кристаллах пространства. О них вообще никто не знает, кроме техников и пары людей из Совета Солнечной. Ну еще Стэнфорд знает. Вряд ли кто из них делился знанием. Ведь их еще официально я не представлял. Значит, способность мгновенного перемещения пилотам неизвестна.

– Я понял.

– Верно. Летим как ни в чем ни бывало. Если это засада, то поджидает она нас отнюдь не за Фобосом, а за Деймосом. Если я прав, то при подлете враг как-то выдаст себя, а спрятаться за Деймос – очень очевидный ход.

– И что мы сделаем?

– Если мы правы и враг как-то покажет себя, то мы прыгнем. Сразу за Фобос. Есть противник за Демосом или нет, но прийти на помощь он не успеет. А мы пока посмотрим, кто устроил ловушку. И побеседуем с ними. Эх, так и не проверил я работу кристаллов пространства, а собирался.

– Они работают, – успокоил меня ПГ. – Регард проверял и твоя сестра прыгала. Всю Солнечную изпрыгала, – буркнул биокомп. – Разве что на Солнце не побывала.

Я рассмеялся. На сестренку похоже.

– А на что это похоже?

– С точки зрения людей не знаю. Ни Регард, ни Феола со мной ощущениями не делились. Для меня… Как будто мир становится плоским, потом сворачивается в трубочку, разворачивается, а мы уже в иной точке.

– А… это не больно? – мне почему-то вспомнился мой кошмар.

– Больно? Для меня нет. Скорее необычно. И не думаю, что Регарду или Феоле было больно. Твоя сестра при каждом прыжке немного визжала, но если я правильно понимаю чувства людей, то это было скорее проявление восторга, а не боли.

– Визжала?! – Я быстро справился с собой и даже не улыбнулся. Так-так-так. Ну сестренка, теперь держись.

Истребитель, тем временем, неторопливо приближался к Марсу. Пока все шло нормально. Мы делали вид, что ничего не заметили, противник не показывался. Почти уверен, что нас они пока не видят. Тем более, что мы маскировались. Правда, маскировались стандартными средствами, иначе они нас еще долго высматривали бы, а меня такая игра в прятки не устраивала. Я ведь хотел доказать преимущество истребителя в открытом бою, а не в умении прятаться.

– Уловил излучение из-за Фобоса, – заявил ПГ. – Похоже, наше внимание привлекают. Как бы невзначай.

– Что ж, будем считать, что наше внимание они привлекли. Давай разворачиваемся и идем якобы за Деймос, когда будем за него заходить, мы на мгновение выйдем из зоны видимости всех наблюдателей, которые, уверен, сейчас смотрят на нас. Полная маскировка и за Фобос.

– Понял.

Наш истребитель шустро развернулся и рванул в сторону Деймоса. Точек, откуда за нами могли наблюдать, было здесь не так уж и много. ПГ даже подсветил их, демонстрируя мне карту области пространства.

– Полторы секунды до входа в слепую зону. Там мы на десять миллисекунд выйдем из зоны видимости всех этих точек.

Все-таки плохо, что я сам не испытывал кристалл пространства. Приходится теперь доверять суждению ПГ.

– Этого хватит?

– Вполне. Полсекунды.

Я представил. Как сейчас наш противник замер в своих истребителях, дожидаясь, когда же мы придем прямо в их ловушку. Полагаю, сунься мы за Деймос и нас не спасет даже совершенство машины. Если сбежать не успеем.

– Поехали!

Ощущение от прыжка такое, будто моргнул. Открыл глаза, а ты уже где-то в сотнях километрах от того места, где закрыл. Причем больше никаких ощущений. Ни малейшей перегрузки, ни ощущения движения. Сразу после прыжка мы погрузились в гравитационный карман. Принцип тот же, что и с комбинезонами, которые мы в свое время демонстрировали. И недостатки те же. Да, сейчас мы практически никому незаметны ни в каком диапазоне, но и мы ничего не можем сделать. Да еще и видно все во внешнем мире очень расплывчато в серо-белых тонах. Но сейчас нам надо было всего лишь оглядеться и определиться с местоположением противника. Ага, вот и он. Три истребителя рядом с космопортом. Они уже начинали выходить из-за спутника, чтобы отправиться к Деймосу и окончательно замкнуть кольцо, в котором мы, теоретически, и должны оказаться.

Ну все, осторожные маневры и перемещения закончились. Теперь все пойдет очень быстро.

– ПГ, готов?

– Конечно. Мы их как пылинку сдуем.

Наверное, у оппонентов был шок, когда прямо позади них неожиданно показался наш истребитель. Впрочем, сделать они все равно ничего не смогли бы, даже успей ударить. Только один успел выставить щит, когда из носа ударил луч и, подчиняясь моей мысленной команде, изогнулся словно плетка, хлестнув сразу по всем трем противникам. Все-таки, плеть – очень точное название для этого оружия. А выставленного щита он даже не заметил. Щит ведь выставляется один, либо против ментального удара, либо против энергетического. А моя плеть бьет в трех областях – энергетическом, ментальном и физическом. Защищаясь от одного, пропускаешь второе. Даже мой истребитель выдержал бы не более одного такого удара, а у старых образцов техники шансов нет никаких.

ПГ моментально скинул данные по мощности нашего удара, а также его природу. Биокомпы истребителей противника быстро проанализировали это, сопоставили факты и признали, что их, собственно, уже уничтожили. ПГ с удовольствием продемонстрировал мне запись чувств биокомпов, когда те поняли, чем их «погладили».

А из-за Демоса показалась четверка других истребителей. Похоже, их встревожило наше внезапное исчезновение.

– Повторим трюк?

Я на миг задумался.

– Нет. Мы должны продемонстрировать все возможности нашего корабля. А это уже комиссия видела. Дай связь со штабом.

– Готово.

– Господа и дамы, маскировку и мгновенное перемещение в пространстве вы видели. Мы можем повторить это, но я хочу продемонстрировать и другие возможности корабля. ПГ, на полной скорости вперед в атаку.

Связь отключилась. Жаль не могу оценить впечатление, которое произвел на всех наш маневр.

Наш истребитель рванулся навстречу противнику. Те моментально перестроились, пытаясь охватить нас со всех сторон. Все ясно. Двое на защите, двое в атаке. Шансов нет… если бы мы летели на старом корабле. Я опять включил связь:

– Демонстрируем возможности защиты и нападения.

Выставив мощность щитов на максимум, мы помчались вперед. Окружение замкнулось и нас настиг мощнейший сдвоенный удар. Щиты прогнулись, но выдержали. Один удар в ментальной области, второй в физической. Защититься от разных типов ударов считалось раньше невозможным. Либо от того, либо от другого. Наверное, они сейчас пытаются разобраться, почему мы не исчезаем с их локаторов как уничтоженные. Я на мгновение подключился к каналу ПГ с остальными биокомпами. Мда, вот ехидна. Оказалось, что ПГ сейчас спрашивал у противника уверены ли они, что дружеское похлопывание в самом деле способно причинить нам хоть малейший вред.

– ПГ, кончай прикалываться.

Противник перестроился. Похоже, они для атаки выделяли сразу три истребитея, а четвертый должен быть защитить их все. Правда один из них слишком приблизился к нам и тотчас из носа истребителя ударила плеть. Мощное оружие, жаль только, что не сильно дальнобойное. Оставшиеся три истребителя моментально рыскнули в стороны. Все-таки, их действительно пилотировали асы. Несколькими наскоками и потеряв еще один истребитель, им удалось выяснить дальнобойность плети и теперь они не подпускали нас на необходимую дальность, пытаясь пробить нашу защиту. Ну такими способами они будут пробивать наши щиты месяца два. Как раз к тому времени энергокристаллы разрядятся. Те это тоже сообразили.

– Альвандер, на подходе еще четыре истребителя.

– Четыре? Так, пять мы подбили, двое нас пытается отвлечь. Четверо летят. Где-то прячется еще один. Спорим, что эти сейчас попытаются заманить нас под его удар? ПГ, не опускай щиты. Держи их во всех диапазонах.

– Понял. А наши действия?

– Бросаем этих двоих и рвем навстречу четверке. Такого от нас точно не ожидают.

– Понял. Разворот?

– Нет, продемонстрируем еще кое-что.

Я подключился к кристаллу пространства. Сдвиг… Всем наблюдателям должно быть показалось, что мы мгновенно развернулись на месте и на полной скорости помчались к приближающейся четверке. Такой маневр был совершенно невозможен по всем законам физики. Ускорение, возникшее при попытке такого маневра, не смогли бы погасить никакие компенсаторы. Пилотов после него со стен соскребали бы. Истребители эскадрильи на мгновение даже замерли. С единственной целью показать, что с нами ничего не случилось, я заставил истребитель кувыркнуться, показывая, что он по прежнему управляем.

– В штабе спрашивают все ли с нами в порядке и не нужна ли нам помощь, – усмехнулся ПГ.

– И что ты ответил?

– Сказал, чтобы позаботились о наших противниках лучше. Кстати, нас преследуют те два истребителя, которых мы оставили.

– Ну так давай немного оторвемся от них.

Совершив новый прыжок сквозь пространство, мы очутились внутри построения эскадрильи. Те такого не ожидали, но опомнились довольно быстро. Снова сдвоенный удар. Ну это не страшно, как мы могли уже убедиться. Опа, третий истребитель подключился. Ну держитесь, больше мы покорно ваши «шлепки» сносить не собираемся.

Не ослабляя щитов, я ударил по ближайшему кораблю. И опять-таки по теории невозможно одновременно защищаться и нападать. Поэтому и выработалась тактика пар: защита-нападение. Сейчас летчики, поняв, что два истребителя не смогут пробить нашу защиту, решили рискнуть и подключить третий корабль, тем более, по их расчетам, пока нас атакуют, ответить мы не можем. А вот смогли. И о защите противник позаботиться просто не успел. Четвертый пилот попытался защитить друзей… у него даже получилось бы это, если бы я атаковал только одного. Но мы атаковали сразу двух. Одного защитить удалось. Мой ментальный удар настиг вражеский истребитель в тот момент, когда он как раз пытался поменять атакующий удар с ментального на физический и потому остался совершенно беззащитным. В настоящем бою я бы сейчас выжиг пилоту и его биокомпу все мозги. А так биокомп только признал поражение и вывел истребитель из боя.

Но на этом я останавливаться не стал. Опять мгновенно развернувшись на месте, мы прыгнули к тем двум истребителям, что как раз подходили к месту боя. Мгновенная концентрация на истребителе, удар. И опять-таки в реальном бою корпус вражеского корабля просто разорвало от резко возросшей внутренней нагрузки на материал. Второй корабль попытался увернуться, но мы опять совершили разворот и прыгнули за оставленную тройку. Один из них попал под плеть и отвалил, второй смог отразить нанесенный одновременно с ударом плетью ментальный удар. Правда, похоже, не без последствий для себя.

– А вот и последний противник, – удовлетворенно заметил ПГ. – Кажется, он сообразил, что скоро мы разберемся с его друзьями, и ему ничего не достанется.

Так, здесь три истребителя осталось и один поврежденный. Они уже успели соединиться. Ну и пусть их.

– Прыгаем к тому.

– Альвандер, возрастает расход энергии. Идет неконтролируемая утечка.

– Быстро отсюда, только недалеко. Я постараюсь разобраться в чем дело.

Мы прыгнули на пару сотен тысяч километров и замерли, только выставив щиты. Вопреки моим страхам, ничего страшного не случилось. Просто, как я и предупреждал, четырех энергокристаллов оказалось мало. Синхронизация их от резких скачков по пространству пошла вразнос и энергия начала выплескиваться в космос. Пришлось потратить несколько наносекнуд на то, чтобы взять все по контроль.

– Такое и с Феолой было. Частых прыжков система не выдерживает.

– Мог бы и раньше сказать, – пробурчал я. – Возвращаемся к месту боя. Пора заканчивать представление.

Противник, воспользовавшись нашим вынужденным отступлением, попытался замаскироваться. Правда, они не учли возможности нашего локатора – ПГ просто проследил за всеми их маневрами и пометил красными точками на схеме места засад.

– Давай к ближайшим.

Все-таки они пока еще не поняли каким образом мы так быстро перемещаемся по космосу, иначе не стали бы разделяться, а заняли круговую оборону. А так два истребителя сразу попали под плеть. Второй попытался увернуться каким-то невообразимым маневром, но увернуться можно от прямого выстрела, но не тогда, когда энергетическая плеть, послушная мысленным командам, изгибается словно удав. Противник уже давно сообразил, что в ближнем бою им ничего не светит, и попытались взять нас с дальней дистанции. Можно, конечно, снова прыгнуть к ним, но давайте посостязаемся и на дальней дистанции. Защищаясь от двух истребителей, я сосредоточился на атаке третьего. На этот раз меньше чем за секунду я атаковал противника в нескольких областях. Могло показаться, что удары нанесены одновременно, но на самом деле шла просто очень быстрая смена области атаки – ментальная, энергетическая, физическая и по-новому. Никто не в состоянии защититься от такого. Даже биокомп с его возможностями не справлялся. Разобравшись с одним, я перевел огонь на следующий истребитель. Тот тоже долго не продержался. Остался последний. Я прыгнул к нему поближе и замер. Тот отчаянно пытался достать меня хоть каким-нибудь образом. Даже на таран пошел. А вот это уже отчаяние. Я просто перепрыгнул через него и оказался с другой стороны. Теперь моему противнику придется сначала развернуться, прежде, чем он сможет снова повторить попытку тарана. Но тот вместо этого стал снова пытаться разрушить мои щиты. Я вызвал его. Летчик оказался незнакомый. А я-то думал, что это окажется полковник Старх. Очевидно тот был в засадной группе за Деймосом и «погиб», когда пытался прийти на помощь той тройке, что подставилась мне.

– Вы ведь понимаете, что у вас в одиночку нет шансов.

Пилот угрюмо кивнул. Точнее не пилот, а его образ в моей голове.

– Ума не приложу, как ты проделываешь эти штуки с мгновенным перемещением. Да еще и одновременная защита с нападением.

– Ну если комиссия примет этот истребитель, то вы все поймете.

– Если примет???!!! Да если они посмеют не принять, я сам им объясню, как они не правы!

Я усмехнулся.

– Ну что, продолжим игру, или закончим на этом и вернемся в штаб?

– Продолжим? Нет уж. И так ясно, чем все закончится. Я героически сопротивлялся, но… признаю поражение, вы вольны забрать мою шпагу.

– Пусть у вас остается, – хихикнул я. – Возвращаемся.

Так, держась друг за другом, мы и направились к Земле. Вместе и приземлились у здания штаба. На площадке перед ней уже стояли и остальные одиннадцать истребителей эскадрильи. А на поле нас встречали лично полковник Старх и Стив Дональсон. Больше никого не было.

Глава 7

Первым ко мне подошел Старх и пристально посмотрел мне в глаза. Я удивленно покосился на Стива. Тот пожал плечами и отвернулся. Типа, разбирайся сам.

– Это ты сделал истребитель? – несколько резко спросил полковник.

– Кристаллы мои, схему их подключения тоже я разработал, если интересно, то подробнее о ней можно узнать в диссертации. Распределенные системы кристаллов, называется. Теоретические разработки некоторых вещей вели по моему заказу множество институтов. Техническую сторону вопроса решал Александр Регард. Он же занимался разработкой многих новых узлов, которые появились на истребителе. Системы жизнеобеспечения разрабатывали моя сестра и мама.

– А твои мгновенные перемещения?

– За основу взяты работы физика Анергейма Лопарта. Именно его труды натолкнули меня на мысль создать кристалл пространства. Теоретические разработки моделей выполнены российским отделением института пространства. Окончательные доработки сделаны центральным институтом физики пространства под руководством Дианы Гордон. Практическая реализация в кристалле моя. Полковник, вы напрасно думаете, что тут какой-то фокус. Эти все кристаллы проверены и перепроверены. Я веду этот проект уже несколько лет.

– Несколько лет разрабатываешь истребители?

Стив за спиной полковник хмыкнул.

– Нет, конечно. Я узнал-то о вас восемь месяцев назад. У меня другой проект, для которого требовались все эти кристаллы. Просто они удачно подошли и к истребителю тоже. Естественно, их свойства пришлось немного подкорректировать для конкретной ситуации. Но так все стандартно.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь, – Стив вклинился между мной и полковником, – но об основном проекте магистра Альвандера пока не стоит говорить. О нем будет объявлено на Совете Солнечной, когда подойдет время. Пока же он находится под жестким контролем Совета.

Угу. Жестким-жестким. Так я и отдал свой проект Совету. Когда сделаю, пожалуйста. Но результаты будут принадлежать мне и Совету на равных условиях. Стив словно прочитал мои мысли и покачал головой.

– Альвандер, с тобой никто не спорит. Не хочешь передавать полный контроль, не надо. Главное, чтобы кроме тебя больше никто не смог воспользоваться им без санкции Совета. Об этом с тобой Координатор хочет поговорить сегодня. Он специально ради этого разговора, собственно, и прилетел, поскольку в успехе истребителя и не сомневался. А вы, полковник, что скажете?

Полковнику, судя по всему, было что сказать и помимо истребителя. Но он сдержался и только кивнул.

– Возможности этого корабля потрясают. Совершенно необычные свойства. Десяток таких машин стоят всего нашего современного флота.

– Вот о флоте мы с вами, полковник, поговорим на совещании штаба. Как вы смотрите на строительство кораблей тяжелого класса?

– Зачем? – удивился тот. – Оборона Земли на текущий момент строится на основе баз, истребителей и маневренных кораблей легкого класса.

Тяжелые корабли? Я несколько секунд смотрел на Стива. Тот, почувствовав мой взгляд, повернулся. Секунды две мы играли в гляделки.

– Что-то делая, готовься нести ответственность за сделанное, – четко проговорил Стив. – Или ты полагаешь, что в изменившейся обстановке все может остаться по старому? Или ты не думал об этом?

Я вздохнул и отвел глаза.

– Думал.

– Тогда пойдемте в штаб учений. Нас уже заждались. Полковник, не метайте молнии в Альвандера и в меня. Поверьте, это пустое занятие. Вы всё узнаете в своё время. И время это наступит сегодня вечером, когда соберется расширенный состав штаба. Приглашены все командиры наших баз и эскадрилий. Будут присутствовать и некоторые члены Совета Солнечной.

– Как я понимаю, вы это говорите при мне потому, что и меня хотите зазвать? – осведомился я.

– Много о себе думаешь, – усмехнулся Стив. – Я это говорю при тебе только затем, чтобы ты знал, какую кашу заварил. К тому же выводы этого заседания, все равно тебе сказать придется. Как главному консультанту армии по кристаллам. Ладно, идем уже, и так задержались тут слишком надолго. Нас уже торопят.

Двери помещения перед нами плавно раздвинулись, и мы вошли внутрь. Там нас встретила толпа возбужденных людей… и не только людей, которые весьма оживленно обсуждали закончившей учебный бой. Кажется, Стив не совсем прав, о нас если и помнили, то точно не очень и ждали. Все ещё находились под впечатлением прошедшего боя и обсуждали только его.

Я сразу высмотрел в толпе Регарда и направился туда. Его как раз окружила толпа из военных и членов Совета, выспрашивая подробности о новом истребителе. Когда меня заметили, то расступились, давая дорогу.

– Александр, делай что хочешь, – с ходу начал я, – но энергокристаллов должно быть шесть. Четыре не справляются. В пиковом расходе, когда требуется много энергии, их синхронизация идет вразнос и начинается неконтролируемый выброс энергии. Приходится прерывать бой и восстанавливать контроль. Это никуда не годится.

– Да, я это уже понял, – махнул рукой Регард. – Феола уже говорила об этом. Но в настоящую конструкцию шесть энергокристаллов не воткнешь. Придется все с нуля создавать.

Я повернулся к летчикам, как раз в этот момент подошедшим к нам.

– Ну как? Как ваши впечатления о новом корабле?

– Больше похоже на игру, где у одного игрока заведомое преимущество, поскольку он оформил свою машину по высшему разряду, а другим подсунули повозки на мускульной силе.

– Почти так и есть, – согласился я с определением. – А чтобы окончательно прояснить ситуацию, можно провести еще один бой. Вы все, против Александра Регарда. Да-да, простого техника и очень слабого псионика, к тому же сидевшего за штурвалом истребителя один раз три часа, когда испытывал нашу машину. Думаю, комиссию такой бой заинтересует тоже.

Полковник Старх поймал мой взгляд и нахмурился. Поджал губы.

– Это действительно поможет оценить достоинство новой машины лучше всего. Новичок против профессионалов. Я готов, – вмешался полковник Старх.

Александр испуганно глянул на меня.

– Дерри, – прозвучал у меня в голове его мысленная речь. – Зачем ты все это затеял?

– Помнишь, ты говорил, что многие техники мечтают стать летчиками, но не могут из-за слабых псисил? Так вот, докажи всем, что на новом истребителе это не помеха. Сделай это ради них. Я знаю, что сам ты о таком не мечтал, но сейчас ты единственный, кто достаточно хорошо знает возможности нашего корабля, чтобы получить хоть какие-то шансы на победу.

– Гм… Что ж, наверное, ты прав.

– Вот и хорошо. А теперь слушай, главное преимущество истребителя – возможность совершать мгновенные перемещения. С этого и начни. Разорви их строй. Атакуй с краев. Не дай противнику сосредоточить на себе несколько залпов. Даже наши щиты не выдержат одновременных ударов двенадцати истребителей. Но помни о перегрузке энергокристаллов, если резко возрастает расход энергии. Пойдут вразнос – прыгай за любую планету и жди, пока ПГ восстановит контроль. Он знает, что делать. Доверься ему. Главное, не забывай – твое преимущество в маневре.

– Ну что ж, попробуем.

А летчики уже направлялись к своим машинам.

– Альвандер.

Я обернулся. Чуть в стороне за небольшим столом сидел Координатор и неторопливо потягивал вино из бокала. Сейчас он приглашающе показывал мне на кресло рядом с ним. С другой стороны от него сидела Феола. Рядом стоял Стив, что-то эмоционально доказывающий полковнику. Тот упрямо махнул головой, резко развернулся и направился к выходу.

– Ну и зачем тебе это понадобилось? – раздраженно поинтересовался Стив, когда я подошел. – Решил похвастаться машиной? Спасибо, но мы уже оценили ее и без этого.

От обиды я даже поморщился. Координатор остро глянул на меня и жестом остановил разошедшегося Дональсона.

– Ты не прав, Стив. Успокойся. Мне кажется, ты только зря обидел юношу. Дерри, зачем ты предложил этот поединок?

Чтобы исключить всякое недопонимание, я перешел на мысленную речь и объяснил им то, что уже говорил Регарду. Стив отвернулся и несколько секунд переваривал мои аргументы.

– Извини, – наконец, проговорил он. – Нервы уже совсем не годятся с этими вечными комиссиями.

– Число комиссий резко возросло с тех пор, как к вам в армию занесло этого молодого человека, – мягко улыбнулся Координатор. – Но мне кажется, что результаты стоят этих волнений.

Стив согласно кивнул.

– Истребители взлетели! – сообщил техник, наблюдавший за визорм. – Включаю обзор.

– Ну вот, – Координатор поудобнее устроился в кресле. – Полагаю, что этот бой будет не менее интересным. Новичок против асов.

Визор вспыхнул и вокруг нас разверзся космос. Быстро разобравшись в управлении, я нашел все истребители и приготовился наблюдать за схваткой. Противники, похоже, решили не играть в прятки и теперь неслись навстречу друг другу.

Где-то на полдистанции Регард прыгнул вперед и оказался за строем истребителей. Космос разорвало росчерком хлыста. Но противник резко сыпанул в стороны. В эскадрилье уже знали, что против этого оружия самое действенное средство – не оказываться в зоне его поражения. Но один все-таки не успел увернуться и попал под удар. Эскадрилья перестроилась и теперь, прикрывая друг друга, истребители пытались сконцентрировать удары на одиночке. Судя по всему, удары одновременно наносились во всех доступных областях. Регард маневрировал. Щиты пока держались. Я нахмурился – Регард слишком долго позволяет бить себя. Сказывалось абсолютное отсутствие опыта. А хаотические прыжки вокруг эскадрильи больше не приводили к успеху – летчики больше не разделялись и держались компактной группой, что позволяло им всем образовывать единый щит. Он пока против ударов Регарда держался. Хотя нет, вот еще один истребитель вышел из строя. Но я все-таки был недоволен. Регард никак не мог освободиться от постоянных атак и не мог атаковать в полную силу сам. Заметно, что четкого плана у него нет и надеется он, в основном, на авось. Наконец случилось то, что и должно было случиться из-за частых прыжков – энергокристаллы пошли в разнос. Регард прыгнул, давая возможность летчикам восстановить уже практически разрушенное единство группы. Теперь все начинать сначала. Правда, уже против десятерых. Вот истребитель Регарда появился снова. Похоже, он не только восстановил контроль, но и придумал какой-то план. Мгновенное сближение и тут же прыжок в самый центр построения. Хлыст, послушный мысли, описал перед истребителем замысловатую траекторию. Сразу три корабля эскадрильи попали под удар. Но досталось и Регарду. Совершив этот отчаянный прыжок он дал летчикам тот шанс, который они так долго ждали – подставился под одновременный удар сразу нескольких пилотов. Снова сверкнул хлыст и еще один истребитель исчез с визора, но это, похоже, уже ничего не решало. Регард попытался сбежать, даже немного получилось, но прыжок вышел неуверенный и не очень дальний. Истребитель снова окружили. На этот раз прессинг оказался очень сильный. Очередная попытка бегства не удалась, хотя еще один истребитель эскадрильи исчез с визора. Итак, шестеро против одного. Причем этот один, судя по всему, получил серьезнейшие повреждение, но еще держался.

– Кажется, у него нет шанса, – вздохнул Стив. – Слишком опрометчиво действовал. Бросился зачем-то в самую гущу противника. А эти бестолковые метания в самом начале?

– У него опыта полета три часа. Боевым действиям его вообще никто не учил, – заметил я. – А потери эскадрильи уже шесть кораблей… прошу прощения, семь. Кстати, ПГ, похоже, имитирует очень серьезные повреждения, но даже в таком состоянии Регард умудряется отбиваться и даже атаковать.

Снова сверкнул хлыст. А вот это уже отчаяние – в зоне поражения нет ни одного корабля. Теперь Регарда добивали методично и уверенно. С дальней дистанции. Но пока безуспешно.

– Да что же там за защита стоит! – удивленно воскликнул кто-то за моей спиной. – Кто может противостоять одновременной атаке пяти истребителей?!

– И даже атаковать самому, – добавил другой голос, когда еще один истребитель эскадрильи исчез с визора.

Но это оказался последний успех Регарда. В следующее мгновение исчез из обзора и его истребитель.

Что ж… восемь к одному. Неплохое соотношение потерь с учетом того, кто был пилотом этого одного истребителя. Хотя, честно говоря, я ожидал иного результата. Регард действовал уж очень неумело и опрометчиво. Так нельзя против лучших пилотов Солнечной.

В помещение Регард вошел немного подавленным. Хотя летчики выгляди ничуть не лучше. Уж они-то понимали, что победу одержали только благодаря крайней неопытности пилота. А потери, понесенные эскадрильей, никак не наводили на мысль о победе. Это понимали и все, находящиеся в зале. Поэтому, едва мрачный Регард оказался в зале, как все техники бросились к нему, выражая бурную радость. Александр сильно удивился.

– Все в порядке, – протелепатировал я ему.

– Какой в порядке, – отозвался он не очень радостно. – Проиграл в чистую.

– Ну если такое соотношение ты называешь в чистую, то… Регард, ты выиграл. И все здесь это понимают. Да посмотри хотя бы на пилотов, твоих недавних противников. Победителями они никак не выглядят. Уверен, что повторись этот бой завтра и кто знает, чем он закончится. Тебе просто не хватило чуток опыта.

– Наверное, – задумчиво отозвался Регард уже не так мрачно.

– Не наверное, а так и есть. Не веришь мне, спроси полковника.

Однако спрашивать Регард никого не стал, тем более, что с этим вторым боем мы сильно выбились из графика. Уже давно должна была начаться конференция. Причем первым должен выступать я… блин!

Что ни говори, но представительство сейчас в этом зале разных высоких гостей оказалось намного выше, чем на диссертации. А ведь тогда мне казалось, что проще умереть, чем начать выступать. А что сейчас? Хоть беги. Но бежать я никуда не стал и вышел в центр зала. Визор тотчас показал меня каждому гостю так, словно я стоял перед ним. Поскольку здесь собрались не специалисты кристалловеды и даже не инженеры, я просто перечислил те улучшения, которые сделал в кристаллах, и что дало использование моей схемы. Перечислил все плюсы, как то возможность одновременной работы на нападение, защиту и управление движением, также постоянное наблюдение за окружающим пространством, причем двойное наблюдение, что делало его намного эффективней.

– В первом учебной бою против эскадрильи полковника я понял, как важно первым обнаружить противника, – заметил я, объясняя такое дублирование. Можно, конечно, сделать один локатор и наблюдать вдвоем в один канал, но тогда невозможно в полной мере использовать возможность биокомпьютера, он ведь одновременно может обрабатываться намного больший объем информации. Человек же в том потоке просто потонет. К тому же и оборона и нападение тоже выведены на двоих. Вместе с энергокристаллами это дает дополнительное преимущество. Результат этого взаимодействия вы недавно могли видеть.

В зале рассмеялись.

– Вопросы? – я оглядел всех сидевших в зале. Сразу пришло несколько мысленных импульсов. Распорядитель конференции показал на одного из спросивших. Тот поднялся.

– Советник Троллон. Альвандер, ты постоянно используешь термин «энергокристалл». Но как я понял, этот тот же кристалл силы.

– Нет. Кристалл силы, не энергокристалл, хотя суть у них, вы верно подметили, одна. Во-первых, энергокристалл обладает намного большей емкостью. Во-вторых, он умеет подзаряжаться даже в момент отдачи энергии, что недоступно кристаллу силы. Но главное их различие не в этом. Кристалл силы отдает энергию сплошным потоком постоянной мощности. Он не в состоянии ее регулировать. Для восполнения энергии человеком это может и годиться, но не в общей системе. Ведь не всегда требуется такой поток. И что? Использовать только пять процентов энергии, а остальное в космос? И надолго такого кристалла хватит? Энергокристалл же отдает ровно столько энергии, сколько необходимо системе и не больше. Мощность потока регулируется в зависимости от потребности. Понятно, что для человека это только лишние траты сил – постоянно контролировать мощность потока. Не совсем удобно. Но в системе все это делается автоматически управляющим кристаллом.

Следующие вопросы касались возможности улучшения истребителя.

– Кристаллы не закреплены в корабле жестко. Про сами крепления вам расскажет Александр Регард. Я же только скажу, что любой кристалл может быть мгновенно заменен на другой, с лучшими или другими свойствами, необходимыми в данный момент. Главное, чтобы кристалл был определенного стандарта и подходил к креплениям.

Ну и дальше, и дальше, и дальше. Вопросы сыпались постоянно. Только успевай отвечать.

– Для эскадрильи в целом? – я задумался над вопросом Старха. – Интересное замечание. Я не думал над этим. Наверное потому, что я все-таки пилот, а не командир эскадрильи и не знаю, какие там проблемы возникают. Но кое-какие мысли у меня есть. Проверить их можно будет, когда в эскадрильи произведут замену на новые истребители. Если, конечно, Совет примет решение взять этот истребитель на вооружение. – Дождавшись, когда в зале стихнет смех, я продолжил. – Эта мысль у меня возникла, когда я наблюдал за боем Александра Регарда и эскадрильи. Я тогда подумал, что если бы пилоты лучше координировали свои действия, то некоторых потерь им удалось бы избежать. Я готов разработать кристалл, который объединит разумы всех пилотов и биокомпов эскадрильи в единое целое. Индивидуальность не потеряется, но каждый будет воспринимать другого как продолжение собственного тела. Мы подобное однажды проделали на игре в футбол. Результаты оказались потрясающими. – Чтобы все поняли о чем говорю, я сформировал мыслеобраз-воспоминание и отправил его в зал. Все затихли, осмысливая его. И вдруг во всеобщей тишине, словно выстрел, раздался хлопок – Старх не выдержал и хлопнул себя по колену.

– Делай! – заявил он. – Эта возможность может многим спасти жизнь… в случае чего. Каждый способен получить умения другого… Потрясающе! Конечно, тут все надо попробовать будет, но я не вижу отрицательных моментов.

– Отрицательный момент наступит после разъединения, – вмешалась Феола. – Это тяжело, когда ты мгновение назад все умел и все мог, ощущая в себе энергию всего коллектива и вдруг снова оказался одиноким и слабым. Поэтому в бою я очень не советую разрывать связь.

– Ну на то и учения, чтобы все это отработать и узнать сильные и слабые стороны системы, – заметил Старх. – Тем не менее плюсов я вижу намного больше, чем минусов. Но окончательно все покажет только практика.

На этой оптимистической ноте мое выступление и завершилось. Следующим выступал Регард. Он уже уделял внимание технической стороне вопроса и возникшим проблемам в ходе всех доработок. Основная его мысль свелась к тому, что старый корпус истребителя не годится, поскольку не дает реализовать все возможности моей схемы.

– Самый очевидный недостаток вы уже видели. Нарушение синхронизации энергокристаллов при большом расходе энергии. Добавить же дополнительные энергокристаллы, которые решили бы эту проблему, невозможно. Дополнительное оборудование сделало кабину пилота очень тесной. Ее даже пришлось сдвинуть назад, что не самым лучшим образом сказалось на распределении потоков энергии. Управлять ею пилоту с того места не очень удобно. В результате всех накопившихся мелочей истребитель работает процентов на восемьдесят своих возможностей.

Судя по гулу, прошедшему по залу, все представили себе такой кораблик, который работает по максимуму.

Вопросов Регарду оказалось не очень много и последней выступила Феола, рассказав про свою часть работы. В основном про новые сорта растений, который позволяют более эффективно восполнять потери энергии. А так же о придуманном ими с мамой способе управления потоками энергии с помощью нового сорта мха.

Уже после этого совещания Координатор пригласил меня, Феолу, Александра, Стива и полковника Старха в отдельную комнату.

– Полагаю, – начал Координатор, – для тебе не будет сюрпризом, если я скажу, что Совет одобрил перевооружение армии на новые истребители. Уже даже решили выделить дополнительные средства. В последнее время статья расходов на армию, благодаря кое кому, растет весьма стремительно. Уже становится трудно скрывать ее от непосвященных. – Координатор задумался. Мы все молчали, глядя на него. Тут он словно очнулся и вздохнул. – Нам многое придется пересмотреть. Все решится на сегодняшнем заседании Совета. Альвандер, на нем я хочу сделать сообщение про твой эксперимент. Тянуть дальше уже нельзя. Слишком много вопросов возникает. Мне все труднее объяснять постоянные встречи с тобой необходимостью перевооружения армии. Мне логично возражают, что этими делами должен заниматься Стив Дональсон. Пока я ссылаюсь на первую статью координационного договора, где говорится, что я могу засекретить личным распоряжением любые данные, ограничив допуск к ним только определенным лицам. Но бесконечно прятаться за нее невозможно.

– Но мы еще не уверены в успехе… – начала было Феола.

Координатор махнул рукой.

– Чепуха. Вы еще не знаете просто. Диана Гордон ведь не остановила свои исследования. Результаты передали в центральный вычислительный центр и он, после их обработки, повысил вероятность успеха до девяноста девяти целых и шестидесяти восьми сотых процента. Сами понимаете, что оставшиеся доли – это разные непредусмотренные случайности.

– А мы хотели отдохнуть три дня, – печально вздохнул я.

– Отдыхай. Это даже хорошо, что ты на время исчезнешь с Земли. Тревожить на отдыхе тебя никто не решится. А за это время страсти немного улягутся. Тогда-то и начнется основная борьба. Понимая, что это их последний шанс, сторонники изоляции Солнечной от галактики активизируются. На тебя будут давить.

Феола вдруг подвинулась ко мне поближе.

– Пусть попробуют, – проворчала она. – Я им тогда так надавлю, что мало никому не покажется.

Несмотря на серьезность разговора, все заулыбались. Координатор так вообще рассмеялся.

– Правильно. Я в вас верил. Но предупредить был обязан. Лучше всего улетайте сегодня вечером. Иначе можете не успеть. После завершения Совета к вам обязательно примчатся гости.

Все время разговора полковник мрачно переводил взгляд с меня на Феолу, а потом на Координатора. Но тут он не выдержал.

– О чем вы вообще говорите?! Что за эксперимент! Ради чего, вообще, собирается это заседание? И для чего вам я, если все настолько секретно, что даже возникла необходимость в применении первой статьи договора.

– Поздравляю, полковник, – усмехнулся Стив. – Сейчас вы войдете в число немногих посвященных. Хотя, после сегодняшнего Совета, об этом будет в Солнечной знать каждая собака. Я вам все объясню как только мы проводим молодых людей.

Намек более чем прозрачный. Впрочем, нам действительно уже нечего тут делать. Мы с Феолой поднялись.

– Феола, Альвандер, деньги будут перечислены на ваши счета сразу, как только будут оценены работы. Завтра утром проверьте счета. Если какие-то вопросы появятся, связывайтесь со Стивом. Но не думаю, что вы останетесь недовольными. – Координатор усмехнулся. – Хотя с учетом трат одного известного нам человека, ему этих денег может показаться мало.

Я поджал губы и выпрямился.

– Все равно это останется моим проектом.

Координатор расхохотался.

– Мы уже с тобой разговаривали об этом. Я рад этому. Изоляционисты могут провести любой закон, но они не в силах помешать тебе. У них нет на тебя никакого влияния, остаются только уговоры. Пока есть ты со своим проектом все их попытки запереть Солнечную – дома на песке. И поэтому давление на тебя будет очень сильным.

Феола молча встала рядом. Координатор оглядел нас обоих и кивнул.

– Дерзайте.

Мы не ответили. Только кивнули и покинули комнату.

Родители не слишком обрадовались нашему желанию отправиться на Марс сегодня вечером, однако объяснения приняли. Крис оставался на попечении Васьки. Да еще и Вера-Вероника пообещала заскакивать.

– Просто беда со всеми этими делами, – вздохнула мама. – Поэтому я и не очень стремлюсь влезать во все подобные дела. Мне мой сад дороже.

Ха, как будто нам все это нравится. Моя бы воля, сидел бы и делал корабль. А потом так же тихо улетел бы. Только вот не получается смастерить корабль в одиночку. Специалисты нужны. Вот и приходится влезать во все. И ладно бы только технические вопросы, а то еще политика приплелась. Жуть.

Сборы долгое время не заняли. Еще меньше его потребовалось, чтобы договориться о местах в санатории. Тут же отец оплатил их. А я заказал места на корабле.

– Отлет через час, – сообщил я. – Так что спешите.

В общем-то, особо никаких вещей нам не требовалось. Самое необходимое умещалось в небольшую сумку для каждого. Остальное… ну если что понадобится, то можно и на месте купить.

Сам полет ничем особо не выделялся. Через гиперпортал мы попали на космодром, расположенный на орбите. Там сообщили свои имена служащему, который и выдал кристалл-указатель. С его помощью быстро отыскали лайнер и забрались в каюту. Родители отправились в ресторан, а мы с Феолой завалились спать – все эти демонстрации и выступления отнимают чертовски много сил. Пожалуй впервые за последнюю неделю я спал без всяких кошмаров и тревог. А уже через шесть часов лайнер причалил к вокзалу на орбите Марса. Гиперпортал вывел нас к центральному входу санаторного комплекса. Поскольку прибыли мы в четыре утра, то никакого желания обследовать окрестности никто не высказал. Администратор, встретивший нас, быстро вник в наше самое сокровенное желание и провел в комнаты, отложив все формальности.

Утром я поднялся довольно поздно. Странно, что сестренка не стала будить. Это ее любимое дело. Наверное, все-таки решила, что я заслужил сон. В этот момент в комнату зашел отец.

– Встал? Вот и хорошо. Я там уже уладил все формальности. Держи кристалл. Подойдешь с ним в пятнадцатую комнату. Там тебя врач дожидается. Мы уже все осмотр прошли.

– Осмотр? – удивился я.

– Ну да. Должны же они составить для нас планы на отдых и восстановление. Врач определит, что тебе необходимо для полноценного отдыха.

Я пожал плечами. Чего там определять? Крепкий и здоровый сон мне необходим. Тем не менее кристалл принял и нехотя выбрался из комнаты. Огляделся. Коридор оказался пуст. Людей поблизости тоже не ощущалось. Скорее всего все уже давно встали и разошлись по территории, занимаясь своими делами. Феолы тоже нигде не видно. Я сначала хотел позвать ее, потом передумал. Наверняка уже нашла себе занятие. Так зачем отвлекать?

Отыскав нужный кабинет, я осторожно постучал. Дождавшись приглашения, вошел. Врач оказался мужчиной средних лет и среднего же роста. Наверное, ровесник мамы.

– Ну-с, молодой человек, – приветствовал он меня. – Проходите, садитесь. Давайте посмотрим, как мы можем организовать ваш отдых.

Врач взял небольшую палочку с закрепленным на ней кристаллом. Я едва не расхохотался, увидев его. Моя разработка. Тоже один из побочных результатов основного проекта. Мне тогда нужно было подключить медицинский сканер к Крису. Кстати то, что потом встроил в Тристих – дальнейшее усовершенствование этой вот модели. Ее, правда, я к продаже не предлагал. А зря, наверное. По возвращению надо будет предложить медикам. Возможно он их заинтересует. Купили же они этот сканер. А он несколько примитивен по сравнению с сегодняшней моей разработкой.

– Что-нибудь не так?

– Нет-нет. Все в порядке. Меня просто заинтересовала ваша палочка.

– Это, молодой человек, медицинский сканер. Очень помогает, да-с. И ничего страшного в нем нет.

Описать ему принцип работы, что ли?

Врач, тем временем, уже закончил осмотр и нахмурился.

– Однако, – пробормотал он, изучая кристалл на сканере. – Молодой человек, вы слишком много работали в последнее время. В вашем возрасте организм очень вынослив, но и у него есть пределы.

– Я знаю, доктор. Поэтому и решил отдохнуть три дня.

– Я советую вам задержаться у нас на неделю. Это в ваших же интересах.

Я только руками развел, показывая, что бессилен.

– Увы, но у меня через три дня очень важные встречи, которые я никак не могу пропустить.

– Эх, молодость, – покачал головой врач. – Вечно вы куда-то торопитесь. Поверьте, в жизни не так уж много вещей, ради который стоит куда-то торопиться. Ладно, посмотрим, что мы можем сделать для вас в эти три дня. Я пропишу вам восстановительные процедуры. В ваш кристалл я сбросил всю информацию. Он вам сам подскажет время процедуры и куда идти. Кстати, советую отправиться прямо сейчас в зону восстановления. Я это поставил необязательной процедурой, поскольку не уверен, что вы захотите отправиться туда сразу по прибытию, но все же очень советую сходить.

– Спасибо, доктор. Я постараюсь.

Вряд ли сейчас удастся принять это предложение, подумалось мне. Но вот тут я ошибся. Оказалось, что родители отправились гулять в парк. Феола с кем-то успела уже подружиться и теперь умчалась в ближайший лес. Делать оказалось совершенно нечего. Так что выбор был либо скучать, либо отправиться в зону восстановления.

Зоной восстановления оказался парк наподобие сада матери, завесами из вьюнов разделенный на зоны, в каждой из которых стояла мягка кушетка, над которой свисали неизвестные мне цветы. Женщина провела меня к свободной кушетке, расстелила на ней лепестки цветов. Эх, сюда бы Феолу, она бы мигом сказала что это такое. Я же не узнал тут ни одно растение. Хотя одно мог сказать точно – в природе таких растений точно нет. Значит они выведены специально для медицинских целей и растут только в таких вот оранжереях.

– Ложись, Альвандер, не бойся ничего тут потревожить.

В общем-то, я и не боялся. Женщина же, едва я лег, сразу наклонила к моему лицу свисающий сверху букет. От приятно терпкого запаха закружилась голова. Дальнейшего я уже не помнил.

Проснулся я так же быстро, как и заснул. Сел на кушетке, огляделся. Никого. И что мне дальше делать. Я встал и чуть не упал, только сейчас ощутив необычайную легкость во всем теле. Очень похоже, на энергетическое опьянение, но не совсем.

– Уже проснулся? – ветви вьюна раздвинулись и в мою своеобразную кабину заглянула та же женщина, что привела меня сюда. – Как ощущения?

– Немного пошатывает, – честно признался я.

– Так и должно быть, – улыбнулась она. – Настоящий эффект ты почувствуешь через полчаса, когда усвоишь полученный заряд. Ну ты сам все поймешь.

Покинув зал восстановления, я удивленно замер. В санатории я был всего ничего, но уже привык к царившему здесь спокойствию. Сейчас же коридоры бурлили. Люди и не только собирались небольшими группами, о чем-то оживленно спорили и тут же расходились. Похоже, шел активнейший обмен мнениями. Я прислушался к мыслефону и едва не заработал головную боль от мыслеобразов. Тут не только обмен обитателей санатория. Похоже вся Солнечная что-то весьма активно обсуждала.

Тут я поймал знакомый образ и быстро направился в ту сторону. Феолу я увидел в обществе еще трех девчонок, одна из которых оказалась эльфийкой. Все они так же бурно что-то обсуждали. Правда, Феола в споре участия не принимала и выглядела озадаченной. Увидев меня, Феола махнула рукой. Ее подружки заинтересованно оглядели меня с ног до головы и быстро обменялись между собой мыслеобразами. Я уловил только ехидненькое такое облачко и покраснел. Но Феола тут же огорошила меня сообщением:

– Дерри, минут десять назад было экстренное сообщение Совета, – пояснила она. – Координатор признал наличие технологии, способной преодолеть Барьер.

– Понятно, – буркнул я, оглядываясь вокруг. Называется, отдохнули. Ну, Координатор честно предупредил о результатах такого сообщения.

– Похоже, вас не очень заинтересовало это сообщение? – заметила одна из новых подружек Феолы. Сестра невежливо фыркнула.

– Моего брата вообще трудно заинтересовать подобными сообщениями. Он не поверит в них до тех пор, пока корабль не окажется по ту сторону Барьера.

– Только надежду зря подали, – проворчал я. – Когда эксперимент удастся, тогда и можно сообщать о результатах.

– Вы не верите в успех? Как так можно, не зная даже в чем заключается эта новая технология? – удивилась эльфийка.

Ну где уж мне об этом знать, поморщился я. К счастью мы общались не мысленно и поэтому мне без труда удалось уйти от ответа, сообщив, что предпочитаю делать выводы по конечному результату, а не по предположениям.

– Профессия обязывает.

– А кто вы? – заинтересовались все.

– «Ты». Давайте на «ты». А я мастер-кристалловед.

– Уж ты! У меня дедушка тоже мастер-кристалловед. Вот бы вас познакомить. Но он, к сожалению, не смог приехать с нами. Сказал, что занимается диссертацией какого-то нового магистра. Как прочитал ее, так все дела забросил. – Чувствовалось, что девушка ужасно этим недовольна. – Заявил, что должен во всем разобраться и что это настоящий переворот в кристаллостроении. А вы… ты, случайно не слышал об этом?

– Случайно слышал. – Я отвернулся, делая вид, что наблюдаю за суетой вокруг.

– И что? Это действительно такой переворот?

– Не знаю. В будущем будет видно

– Хм… наверное, вы не очень хороший мастер, – а вот это уже откровенное подзуживание. – Настоящий мастер сразу должен уметь оценить важность того или иного открытия. Так дедушка говорит.

– Все может быть, – не стал я спорить.

Похоже, я всех тут разочаровал. Интерес к моей персоне медленно угасал. Феола же откровенно потешалась.

– А у вас есть какие-нибудь оригинальные работы?

Вот заноза. Ну чего ей от меня надо?

– У настоящего мастера все работы оригинальны, – в тон девчонке ответил я.

– Мой брат не очень любит говорить о своей работе, – пришла мне на выручку Феола. – А сейчас он специально приехал отдохнуть от нее.

Намек был всеми понят и дальше разговор пошел на отвлеченные темы. Причем совершенно неинтересные для меня. К счастью вскоре пришло время очередной процедуры и я, извинившись, ушел.

Следующие два дня разговоры о Барьере не стихали в санатории ни на минуту. Обсуждали новость все. Правда ни я с Феолой, ни родители в эти разговоры не встревали, хотя избежать их не удавалось. В этом случае мама старалась отмалчиваться, отец только пожимал плечами, говоря, что не все так просто. Я же категорически отказывался даже обсуждать эту тему.

– Пока не увижу результата все разговоры о преодолении Барьера считаю пустой болтовней!

Этим я снискал славу сухаря-педанта, но не сильно огорчился. Мария, подружка Феолы, с который мы столкнулись еще в первый день и чей дедушка тоже оказался мастером-кристалловедом, даже обозвала меня в пылу спора «нудятиной». Я обиделся и ушел. Феола ехидно заметила мне в след, что теперь знает, чем меня пронять. После этого я старался как можно реже встречаться с подружками сестры.

В остальном отдых удался на славу. Поняв, что от бесконечных обсуждений одной и той же новости никуда не деться, я просто перестал обращать на нее внимания и целиком отдался отдыху. Тем более, что Совет больше не делал никаких заявлений. Только отдельные его представители выступали с той или иной точкой зрения. И хотя каждый выступающий подчеркивал, что вероятность успеха крайне высока, но оценивали эту новость совершенно по-разному. Кто-то восторгался, кто-то предупреждал об опасности. Кто-то решил, что стоит оставить все обсуждения до практической реализации, а не исходить из теоретических выкладок.

– Такой же сухарь, как и ты, – Заметила Машка в одну из немногих наших встреч.

– Один из немногих здравых подходов, – парировал я.

– Да уж, представляю, что бы ты говорил, если бы судьба преодоления Барьера оказалась бы в твоих руках. «Давайте отложим все дело, пока не будем окончательно уверены в успехе».

– Маша, – Феола укоризненно покачала головой. – Зря ты так. Дерри говорит не о том, чтобы отложить испытания, а о том, что не стоит говорить о проекте, пока не будет результата. Сейчас вот все наобсуждаются, а вдруг что-то пойдет не так? Как бы ни была велика вероятность успеха, но и вероятность неудачи не нулевая.

– Если так рассуждать, то лучше вообще ничего не делать!

Почему-то о необходимой решительности в делах говорят всегда те люди, которые к этим делам имеют самое отдаленное отношение. Возможно я бы сам рассуждал так же, если бы не мне проводить испытания и если бы не Крис, которым тоже поневоле приходилось рисковать.

– Альвандер? Здравствуй, тебя зовет директор, – рядом остановилась медсестра. – Просил подойти к нему как только освободишься.

С чего бы это? Интересно. Я порднялся.

– Ладно, извините. Лучше сейчас сходить, пока есть свободная минута.

Феола проводила меня заинтересованным взглядом, но от вопросов воздержалась, понимая, что я знаю не больше ее.

Директор ждал меня сидя на диване в кабинете. Едва я вошел, он поднялся навстречу, приветствую, а потом показал на диван рядом с собой. Подвинул сервированный столик.

– Не стесняйся, угощайся.

– Спасибо, но…

– Понимаю, твое удивление. Но тут возникла довольно щекотливая ситуация. Я просто не мог не поставить тебя в известность. Дело в том, что вот уже два дня меня донимают люди из Совета Солнечной, требуя, чтобы я им разрешил поговорить с тобой. За время моей практики такое случилось впервые. Обычно люди, уезжая в санаторий, хотят отдохнуть от всех дел и это все понимают, не тревожа их. Сейчас же эти представители Совета весьма настойчивы и требуют, чтобы я поговорил с тобой. Отказаться от таких настойчивых требований довольно проблематично, но я тянул до последнего дня, понимая, что если бы ты хотел с кем-то поговорить, то связался бы с ними сам.

– Спасибо. Мне действительно не хотелось ни с кем говорить. – Да уж. Координатор обещал, что здесь меня потревожить не решатся. Потревожить меня действительно не решились, но зашли окольным путем. – А кто проявлял большую настойчивость?

– Советник Ринальд Озли. Очень настойчиво хотел поговорить с тобой. Сказал, что готов к разговору в любое время суток.

– Вот как? Что ж… – Я задумался. Вся эта возня уже начинала меня раздражать, хотя пока лично никак не задевала. – Тогда не будем выяснять какое время суток там, где сейчас находится советник. Вы позволите воспользоваться вашим кабинетом?

– Конечно, – директор заинтересованно глянул на меня.

– Спасибо.

Я откинулся на спинку дивана, устраиваясь поудобнее. Закрыл глаза и послал мысленный вызов.

– Да, – тут же пришел отклик. – Кто это?

– Советник Озли, с вами говорит магистр Альвандер Морозов. Мне передали, что вы очень настойчиво хотели со мной поговорить?

– Магистр? – И тут же обрадовано. – Да-да, конечно! Я чрезвычайно рад, что вы связались со мной. Мне бы очень хотелось с вами встретиться и обсудить проблему преодоления Барьера. Насколько я понял, именно вы занимаетесь ею?

– Если верить Центральному Вычислительному Центру, то проблема в теории почти решена.

– Вот именно. Ваш проект первый, которому вычислитель дает такую высокую вероятность успеха. Но мне кажется, вы не совсем понимаете, возникающие проблемы. Мне хотелось обсудить с вами как это все отразится на судьбе Солнечной.

– Советник, вы меня извините, но я слишком незначительный человек, чтобы думать о судьбе Солнечной. Предпочитаю более мелкие масштабы. Семью, друзей, соседей. Их судьба меня интересует больше.

– Так про это я и говорю. Вы подумали о последствиях?

– Подождите, советник. Давайте определимся, чтобы избежать недопонимания. Как я понял, вы представляете тех, кого называют изоляционистами. Я прав?

– Значит, Координатор вам все объяснил?

– Не все. Только о существующем в Совете раскладе сил. Выводы я предпочитаю делать сам.

– Тогда нам просто необходимо встретиться.

– Согласен. Давайте сделаем так. Завтра мы уезжаем с Марса и прибываем на Землю в семь утра. Вы можете приехать ко мне домой к девяти?

– Одну минуту… Да, я свободен в это время. Завтра в девять. До свиданья, Альвандер.

Даже когда связь оборвалась, я еще некоторое время сидел с закрытыми глазами, обдумывая разговор. Но тут же вспомнил где нахожусь и поспешно поднялся.

– Огромное спасибо, что позволили мне поговорить отсюда. Извините за беспокойство.

– Да никакого беспокойства. Рад был чем-то помочь.

Покинув кабинет, я в глубокой задумчивости отправился к себе. Интересно, советник действительно полагает, что может в чем-то повлиять не меня? А с другой стороны… вообще всегда правильно выслушать обе стороны. Наверное… Что ж, завтра и послушаем изоляционистов. Пока о них я слышал только от Координатора и при всем моем к нему уважении, но он представляет только одну сторону в Совете.

Глава 8

Чтобы успеть к назначенному времени мне пришлось вставать в четыре утра. Феола обругала меня болваном, но нехотя согласилась, что лучше прибыть на Землю утром, если мы хотим успеть сделать все дела. Родители же решили остаться в санатории еще на два дня. Правда мама, позевывая, вышла в коридор проводить нас. Пожелав удачи, она вернулась к себе в комнату.

К моему удивлению с нами отправилась и Машка. Узнав, что нам утром нужно быть на Земле и потому мы собираемся уехать так рано, она тут же загорелась идеей вернуться с нами и отправиться к дедушке. Ее родители только плечами пожали в ответ на блажь дочери, но спорить не стали. Феола же подруге только обрадовалась, заявив, что со мной в дороге можно умереть со скуки.

В космопорт мы прибыли за полчаса до рейса. Я хмуро поглядел на Машку – именно она настояла на столь раннем прибытии, заявив, что можем опоздать. Вот каким образом можно опоздать в космопорт, объясните мне? Резко изменятся физические свойства локального пространства и луч гиперпортала доставит нас на базу с опозданием на четыре часа? Другого способа куда-либо опоздать я не знаю. Феола же заявила, что это очень романтично и тут же отправилась с Машкой в оранжерею. Я, сдав вещи на хранение и сообщив рейс, на который их надо доставить, присоединился к ним.

Вопреки опасениям Машки, на корабль мы так и не опоздали. Решив, что сидеть всё время полета в каюте совершенно неинтересно, мы сразу отправились в зону отдыха и расположились под роскошным дубом. Рос он чуть в стороне от проложенных троп и поэтому никто нас не тревожил.

– Дедушка обещал меня встретить, – трещала Машка без умолку. – Вы не представляете, какой он замечательный. И очень талантливый.

Дедушку ее я хоть лично и не знал, но о нем слышал. Действительно очень неплохой мастер-кристалловед, хотя и гораздо ниже меня по рейтингу. Тем более, что после защиты я поднялся в первую десятку. Но какой рейтинг пока неизвестно – комиссия еще считала.

– Альвандер, ты ведь тоже мастер-кристалловед, дедушка говорил, что у вас рейтинги есть. У него пятьдесят седьмой. А у тебя какой?

– Не знаю, – буркнул я, отрываясь от наблюдения за муравьем. – Я недавно проходил переквалификацию. Еще не сообщили. Оценивают мою работу.

– Понятно. А на какой рейтинг ты надеешься?

– Честно говоря, мне совершенно до Барьера, какой там мне рейтинг присвоят. Пусть хоть десятитысячный.

– Такой и присвоят, – хихикнула Феола. – За все муки, которые претерпели от тебя комиссии.

Я махнул рукой, улегся на траву и отвернулся, постаравшись заснуть.

– Да ну его, этого зануду, – услышал я сквозь дрёму Феолу. Зануду, значит? Ну я тебе это еще припомню. Дальше я уже ничего не слышал – уснул.

Дедушка встретил Машку уже в космопорту. Он оказался мужчиной весьма солидного вида. Короткая стрижка, круглое лицо, вокруг глаз сеть морщинок, которые ему очень шли. Наверное, он знал об этом, потому и не убирал. Или, что скорее всего, ему просто не было до них никакого дела. Среднего роста, хотя довольно плотного телосложения. Но больше всего мне с первого взгляда понравилась его манера держаться. В каждом жесте мужчины ощущалась некоторая обстоятельность. Каждое его движение словно обдумывалось заранее, но сразу становилось понятно, что это не игра, а именно такой он и есть на самом деле. И эта обстоятельность сразу располагала к нему.

Машка, увидев дедушку, взвизгнула и тут же повисла у него на шее. Потом за руку подтащила к нам. Тот, улыбаясь глазами, обнял внучку за плечо, прижав к себе.

– Вот, дедушка, познакомься. Это моя подруга Феола и ее брат Альвандер. Мы с ними вместе отдыхали.

– Очень приятно, – пожал я протянутую руку.

– Кстати, Альвандер тоже мастер-кристалловед, – тут же доложила дедушке Машка.

– Коллега, значит? Кирилл Вершинин, к вашим услугам. Но можешь называть меня просто Кирилл. Какое может быть чинопочитание среди коллег?

Но лучше познакомиться мы не успели. В начале зала вдруг возникло непонятное оживление. Собравшиеся вокруг люди стали недоуменно оглядываться на главные ворота. Причина выяснилась быстро – в зал вошла делегация советников во главе с Координатором. Да уж, не каждый день в космопорт прибывает сразу столько представителей правительства Солнечной. Пусть даже многие из них только в виде сформированного псиобраза.

– Так, – убито вздохнул я. – Это, похоже, по нашу душу. Интересно, чья идея была? Вряд ли Координатора.

– А может это не к нам? – неуверенно поинтересовалась Феола.

Опровергая ее слова, вся группа ненадолго остановилась, чтобы оглядеться и тут же уверенно направилась в нашу сторону.

– Весьма польщен, господа, – кисло заметил я, когда они все остановились рядом. – Но мне кажется, разговаривать было бы удобнее у меня дома.

– Ну ты нахал, – мысленно восхитилась Феола.

Координатор развел руками.

– Не моя идея. С тобой очень сильно хотели поговорить эти господа.

– Озли. Ринальд Озли, – вылез вперед высокий мужчина с длинным и худым лицом. Да и сам он был, прямо скажем, не атлет. – Я вчера разговаривал с тобой…

– И мы договорились встретиться у меня дома в девять часов. – Я повернулся к огромному циферблату в зале и внимательно его изучил.

Мужчина нахмурился. К такому отношению, очевидно, он не привык. Мне же было откровенно все равно. Сами напросились. Советник все же справился с эмоциями.

– Да-да, я помню, но раз уж все так хотели поговорить…

– Ладно, я слушаю.

– Что?

– Ну давайте, поговорим, – предложил я.

– Здесь? – изумился Озли.

– А что? Или вас смущают люди? Но мне кажется, что они больше всех должны быть заинтересованы результатом наших переговоров. Пусть они будут арбитрами между нами.

Советник явно намеревался возразить и готовился к спору.

– Разумно. – вмешался Координатор. – Я поддерживаю Альвандера. Господа, вы все так спешили поговорить с господином Альвандером раньше соперников, что даже не дали ему добраться до дома. А спор наш действительно затрагивает интересы всех жителей Солнечной. Вам каждому придется довести свою точку зрения до них. Так начните здесь.

Вот такого точно не ожидали. Даже не обладая способностями в эмпатии Феолы, я чувствовал, как им не хочется принимать это предложение. Они просто не готовы к такому выступлению. Но и выбора у них не оказалось – они сами загнали себя в ловушку, прибыв сюда.

– Мне нечего скрывать, – довольно пафосно заявил Озли, но тут же сам понял, что этот пафос не уместен и быстро блокировал собственные эмоции от окружающих.

– Альвандер, – задумчиво проговорил дедушка Марии, с возрастающим интересом прислушивающийся к разговору. – Где-то я это имя уже слышал…

– Новый магистр кристалловедения Альвандер Морозов, – пояснил Координатор. – Возможно это вам поможет вспомнить.

Дедушка хлопнул себя по лбу.

– Конечно же! Сам ведь только сегодня закончил знакомиться с его работой! Так значит, ты и есть тот самый знаменитый магистр, что наделал шуму в наших кругах? Должен сказать, что твоя работа потрясающая! Столько возможностей открывается по строительству кристаллов!

– Примерно этим он сейчас и занимается, – усмехнулся Координатор.

– Понятно. Надо же посмотреть возможности этой теории.

Дедушка Марии удивленно посмотрел на рассмеявшихся Феолу, Координатора и криво усмехнувшегося советника Озли.

– Не удивляйтесь и не обижайтесь, – поспешно проговорил Координатор, поднимая руки. – Просто об этом еще мало кто знает, но этот проект, за который Альвандер получил степень магистра всего лишь побочный продукт его основной работы.

Эх, ради того, чтобы в этот момент посмотреть на лицо Марии стоило этой встречи. Я не удержался и слегка помахал ей ручкой. Феола осталась невозмутимой, но только я знал, как усилий ей стоило, чтобы не расхохотаться.

– Я догадываюсь, что это за проект, – опять вмешался Озли. – О нём я и собирался поговорить с Альвандером…

Координатор предупреждающе поднял руку. Потом возвысил голос так, чтобы его расслышали все, находящиеся в зале.

– Совершенно верно. Речь идет о проекте по преодолению Барьера. Магистр Альвандер Морозов разработал способ преодоления Барьера, которому центральный вычислительный комплекс присвоил наивысшую вероятность успеха из всех когда-либо существовавших. Лично я поверил в него сразу, как только познакомился с работой.

– Пока это все теория! – не очень вежливо перебил я. – Вы же знаете, что я был против разглашения, пока теория не подтвердится практикой.

Координатор покачал головой.

– Когда над твоим проектом работало столько специалистов Солнечной и когда все они единодушно говорят, что вероятность успеха высока как никогда – это уже перестает быть пустой болтовней. Не так ли? Зачем же ты так недоверчиво относишься к ведущим ученым Солнечной, которые занимались анализом?

Я смутился.

– Нет. Я этого не имел в виду. Просто не хочу об этом говорить, пока не получу подтверждения.

– Сглазить боится, – выдала меня сестренка.

Озли хмыкнул. Я сердито покосился на него:

– А вы зачем хотели меня видеть? Кажется, самое время объясниться.

– Я просто хотел объяснить все последствия выхода в космос. Все ведь помнят, как мы оказались внутри Барьера.

– Если кто-то однажды тонул – это не повод боятся воды и не учится плавать, – заявила Феола, опередив меня.

Озли покровительственно улыбнулся. Это он зря. Такого отношения к себе Феола не прощала никому. А как эмпатка считала его эмоции много полнее, чем я.

– Похвальное отношение, но в жизни всё немного сложнее. Вы готовы рискнуть судьбой всей Солнечной? Вы готовы поставить ее судьбу на кон ради вашего желания отправиться в Галактику?

– Простите, а какая судьба ожидает Солнечную, если мы не выйдем в Галактику?

– Мы развиваемся. Мы движемся вперед и нам удалось удержать цивилизацию от разрушения в тяжелые времена.

– Мы удержали, но дальше что? – не дал я сбить себя с толку.

– Ради вашего желания вы готовы подвергнуть жизни миллиардов людей опасности?

– А пусть люди и решают, – возразил я. – Я ведь не отказываюсь выставить идею на всеобщее обсуждение.

– Люди проголосуют на эмоциях! Очень мало кто знает ситуацию…

– Так объясните ее им. Убедите. А ваши слова меня вовсе не убеждают. Ваша позиция, что от добра добра не ищут меня не устраивает.

– Кто может знать, как нас встретят те, кто установил Барьер?! – Советник, похоже, уже начал сердиться. – Мы только спустя пять тысяч лет смогли приблизиться к разгадке его, а они умели создавать такое уже тогда!

– Вот и узнаем. На мой взгляд знание всегда лучше догадок.

Тут Озли не выдержал и разразился целой речью на тему, как мало и плохо мы представляем опасности Галактики и как безответственно мы подходим к судьбе Солнечной. Что решение такого важного вопроса нельзя отдавать на откуп эмоциям и предварительно все надо обдумать. Что обычные люди не знают сложности ситуации.

Мда, что ни говори, но оратором советник оказался великолепным. Он всех заряжал уверенностью в своей правоте. Очень удачно перемешивал слова с мыслеобразами грядущих катастроф, которые нас могут ожидать в случае необдуманных поступков.

– Возможно и так. – Я терпеливо дождался окончания речи, чувствуя все больше и больше отчаяния и понимая, что превзойти в ораторском искусстве советника мне никогда не удастся. Я даже сам засомневался в собственной правоте. А вот Координатор почему-то улыбался. И еще уж очень уверенным выглядел. – Но знаете, даже если все будут против – я все равно осуществлю мечту. Не из-за безответственности, как вы говорили. Вы, конечно, советник, заботитесь обо всей Солнечной. Я не Советник и никогда не задумывался о таких высоких материях. И пойду я из-за обещания, которое дал одной девочке. Я обещал ей подарить звезды. И я сделаю это.

– Вот-вот! – победно проговорил советник. – Из-за собственной гордости, я бы даже сказал гордыни, поставить под угрозу всех жителей Солнечной. Ты считаешь такое поведение достойным?

– Одну минуту, – совершенно неожиданно вперед вышел дедушка Марии. – Господин советник, у меня тоже есть один вопрос. Вы так хорошо говорили про ответственность Альвандера и о всех жителях, о которых вы заботитесь. Но почему в таком случае вы забыли о собственной ответственности? Кто дал вам право решать за других людей, что им лучше и как им жить дальше? Почему вы присвоили себе такое право?

Упс! Не знаю, что сейчас произошло, но удар, похоже, оказался для советника силен. Тот сразу как-то потерял уверенность.

– Совет ведь руководит…

– Совет состоит из людей, а в обязанности советников не входит решение за людей их проблем. Вы всего лишь посредники между различными институтами Солнечной и людьми для того, чтобы люди могли получить вовремя и как можно более полную информацию для принятия необходимых решений.

– Это ситуация чрезвычайная, – так, похоже, это последняя ступень обороны.

– Да? И когда вы получали полномочия для решения возникшей проблемы? Координатор не ставил такой вопрос на повестку. Насколько я помню, такие полномочия вы можете получить либо от Координатора, либо от тех самых людей, которых вы сейчас пытаетесь отстранить от решения проблемы.

– Я поставлю этот вопрос на повестку!.. Я объясню…

– Что ж, попытайтесь. – Дедушка Марии равнодушно пожал плечами, как бы говоря, что отныне мнение советника для него мало что значит. – Но вы очень напрасно думаете, будто люди ничего не понимают. Не пытайтесь присвоить себе право, которое вам не принадлежит.

Советник хотел что-то возразить. Покраснел. Резко развернулся и направился к выходу. Дедушка Марии повернулся ко мне. Секунды две смотрел в глаза. – Положил руки мне на плечи.

– Дерзай, юноша. Советник не прав. Возможно самая страшная угроза для нас заключается как раз в том, что мы не знаем, что происходит снаружи. А сидеть в скорлупе вечно не получится. Маш, пойдем. Нам уже пора.

Машка прошла мимо меня. На мгновение замерла.

– Я ошиблась в тебе, – вынесла она вердикт.

Ха! Естественно.

Сразу после этого, поняв, что все закончилось, стали расходиться люди. Вскоре остались только мы с Феолой и Координатор. Неторопливо шагая к гиперпорталу, он мне объяснял:

– Понимаешь, Ринальд допустил типичную ошибку тех, кто однажды попал на вершину. Власть порой весьма интересно действует на людей. Он стал полагать, что раз его уже в течение двухсот лет выбирают Советником от гильдии, значит он имеет прав решать за всю гильдию. Напоминание об истинном призвании советников он воспринял очень болезненно.

– Мне, в общем-то, все равно, – пожал я плечами, – не понимаю только, зачем они все пришли на космопорт?

– Очень зря, что тебе все равно. Дерри, я тебе сейчас скажу одну очень важную вещь. Если ты не поймешь важность ее… давайте отойдем в сторону. Там есть скамейка, можно спокойно поговорить.

Когда мы сели, Координатор подал сигнал роботу-официанту и заказал себе чай. Поняв, что разговор может затянуться, я вздохнул и тоже выбрал чай с булочками. Феола предпочла кофе.

– Как я понимаю, ты твердо решил отправиться в галактику. Первый землянин за пять тысяч лет…

– Там остались наши потомки. И я не один собираюсь.

– Дерри, тебе хочется побыстрее попасть домой?

Я удивленно глянул на Координатора.

– Ну… да.

– Тогда перестань играть словами. Ты ведь понял, что я имел в виду. – Тут Координатор перешел на мысленную речь. Похоже, он действительно рассердился на меня и сейчас решил исключить малейшее недопонимание.

Мне действительно все стало понятно. Сейчас Координатор отправил мне весьма богатый мыслеообраз. Понимание, что реально помешать мне он не может. Вернее может, но цена такого запрета с большой вероятностью окажется выше цены моего путешествия. Но самое главное, осознание, что я и экипаж корабля впервые за пять тысяч лет будет представлять Солнечную в Галактике. Как все пройдет? Что там нас ждет? И, главное, как отнесется Галактика к нашему появлению? Множество теорий, составленных мощнейшими вычислительными комплексами… но все они теории и помочь могут лишь опосредованно. Основная же тяжесть решений ляжет на нас. Точнее на меня, как капитана корабля. Справлюсь ли я? Смогу ли достойно представить Солнечную? Сумею ли преодолеть возможные опасности? А ведь они наверняка будут. Легко ли ему, человеку многое повидавшему и уже не одно столетие искусно сглаживающему множество противоречий между различными расами, и потому понимающего всю сложность задачи доверить все это юнцу? Но ему нравится моя целеустремленность. Нравится, что я не только сумел выбрать достойную мечту, но и воплотить ее в реальность. И раз я справился, значит есть надежда, что все может получиться.

Еще многое содержал мыслеобраз. Страхи и сомнения. Надежду, тревогу, веру в лучшее, опасение за судьбу Солнечной и страх того, что нас ждет по ту сторону Барьера. Понимание, что другого выхода у человечества все равно нет. Яркие и насыщенные эмоции. Образы всех возможных сценариев развития событий…

По мере восприятия образа, я даже съежился. Пожалуй, впервые я взглянул на работу, которую выполняет этот человек, с другой стороны. Почет, гигантская власть – все это одна сторона медали. А другая – вот она: бесконечные тревоги, решения, за которыми судьбы людей, осознание цены ошибки.

Не хотел бы я поменяться с ним местами… не хотел бы… Но разве не об этом только что говорил мне Координатор? Не о том ли, что если я отправлюсь в полет, то вся эта ответственность ляжет на меня? На меня, как единственного представителя Солнечной. Ну… не единственного, конечно, но я координатор корабля. Его капитан.

– Я не готов дать вам ответ сейчас, – подавленно пробормотал я.

Тут я почувствовал на плече руку Координатора.

– Дерри, я все это сказал вовсе не для того, чтобы напугать или отговорить, а чтобы ты полностью сознавал на что идешь. У тебя нет права идти вперед с закрытыми глазами. А теперь ты понимаешь, что стоит на кону и потому подойдешь к решению многих проблем более ответственно.

Координатор поднялся.

– Ладно, не буду больше отнимать время. Я знаю, что у вас сегодня много дел. Но вечером я вас навещу. У меня есть еще одно важное дело к вам. Хочу спросить совета. – В ответ на мой удивленный взгляд, Координатор хмыкнул. – Да-да, совета именно у вас. Вечером все объясню.

Еще некоторое время после ухода Координатора мы с Феолой продолжали сидеть.

– Ты восприняла мыслеобраз?

– Конечно. Координатор его и мне адресовал.

– И?

– Я поддержу любое твое решение. Чтобы ни случилось, рассчитывай на меня.

– Спасибо. – Мне действительно стало легче. Любые проблемы кажутся легко разрешаемы, если ощущаешь чью-то поддержку. Если знаешь, что тебя не оставят наедине с ними и всегда помогут. Сомнения и страх отступили. Феола ощутила мою уверенность и поднялась.

– Что ж, пойдем. У нас действительно много дел. Мне надо узнать, когда будет моя защита, проверить мамин сад. Надо и на базу слетать. А ты куда планируешь?

Я задумался.

– Меня просили прийти Стэнфорд и Диана. Полагаю, что с Дианой я задержусь надолго. Так что сначала к Стэнфорду, а потом в институт физики пространства. А дальше тоже на базу слетаю.

Земля нас встретила противной мелкой изморосью, раскисшими дорогами и температурой близкой к нулю. Ненавижу позднюю осень и раннюю весну. Не то, чтобы это доставляло какие-то неудобства, но грязь… больше всего не люблю грязь, которая хлюпает под ногами. А если еще температура уйдет в минус, то эта грязь по остроте становится подобием стекла. Хорошо в селении, где все тропинки покрыты гравием, а как мне к пещере добираться?

Дочапав до дома, я с грустью оглядел собственные ноги, счистил грязь в ванночке у входа и отправился искать свои сандалии. От грязи не спасет, конечно, но от порезов защитят. А сейчас я вовсе не был расположен в пустую тратить энергию на залечивание разных царапин.

Переодевшись в длинные шорты и майку, я вышел в коридор.

– Я к Стэнфорду.

Феола оглядела меня с ног до головы.

– Даже не поешь? Я там щи разогрела и голубцы.

Я на миг задумался.

– Стэнфорд подождет, – вынес я вердикт, меняя направление в сторону столовой. Феола хмыкнула и отправилась за едой на кухню. Вскоре вернулась, неся на вытянутых руках супницу. Перед ней парили блюда с голубцами и две чистые тарелки с вилками и ложками.

Хорошо поев, я откинулся на спинку стула и с тоской глянул в окно. Противный дождь продолжался.

– У природы нет плохой погоды, – грустно напел я. – Всякая погода благодать. Куда синоптики смотрят?! Неужели не могут разогнать тучи?

– Если не разгоняют, значит считают, что этот дождь необходим.

– Скорее считают, что где-то не нужен, вот и пригнали все тучи к нам сюда. Типа и так тут сырость!

– Дерри, хватит ворчать. Если всё равно ничего поделать не можешь, прими как есть.

– Меня одно только радует, в Австралии, куда я сейчас отправлюсь, поздняя весна. Слушай, а давай в Австралию переедем? А?

– А пещеру свою ты тоже в Австралию перетащишь? Все, вали к своему конструктору и не мешай мне убираться. Надо еще Криса разыскать.

– Я уже узнавал. Он с нашими ребятами у эльфов гостит. Они ему лес показывают.

– Вот и навещу.

У входа я покосился на сандалии. Прикинул расстояние до гиперпортала. Плюнул и не стал их одевать. Просто поднялся над дорогой и полетел.

В Австралии тепло… Пронзительно синее небо. Хорошо! Я вздохнул полной грудью, слушая пение птиц. О! Вот дятел застучал. Его дробь трудно спутать.

– Дерри, наконец-то!

Я развернулся. Позади меня стоял Гарнер с какой-то жердиной на плече.

– Профессор тебя с утра ждет, а ты тут природой любуешься. Пойдем быстрее.

– Ага. Идем. – Минуту мы шли молча. – Слушай, как там корабль? – не выдержал я.

Гарнер хмыкнул.

– Нормально. Начали проектировать центральную часть и рубку управления. Но вот основной проект переделали, Александр Регард настоял на кое-каких изменениях. В результате центральная часть будет немного больше. Да тебе господин Стэнфорд все расскажет.

– Понятно. А палка тебе эта зачем?

– Палка? А-а, это не палка. Это подпорка для модели. Профессор во дворе начал строить модель твоего корабля, но он ведь шар, вот и заваливается. Три таких подпорки я уже притащил. Эта последняя. – Тут Гарнер заметил блеск в моих глазах и поспешно проговорил: – Но тебя туда Стэнфорд вряд ли пустит. Модель недоделана. Только основа, на которой и будет все собираться. Да не огорчайся ты так. Там все равно не на что смотреть. Говорю же, только основа. Это модель для расчётов прочности узлов и деталей внутреннего каркаса корабля. Кстати, мы уже пришли. – Гарнер бросил жердь недалеко от крыльца и уверенно прошел внутрь и провел меня в рабочий кабинет, где Стэнфорд демонстрировал наброски будущего корабля. Сейчас мы застали его в том же положении, что и тогда – за столом, склонившегося над сенсорной панелью. Я хотел поздороваться с Корви, но едва коснулся его сознания, понял, что отвлекать его не стоит. Он сейчас одновременно делал какие-то расчеты, связывался с абонентами и что-то получал, что-то уточнял. Снова рассчитывал и тут же проверял расчеты в 3-d моделировании, создавая причудливые переплетения деталей. Кажется, он специально все это показал мне. Я намек понял и больше не приставал.

Профессор на миг прервался от своего занятия.

– Наконец-то, – пробормотал он. – Подожди минуту. Я сейчас доделаю сопряжение центральной камеры.

Он полагает, что я понял?

– Гарнер, твоя схема готова?

– Нет еще, профессор. Я как раз доделываю блок сопряжения энерговода от реактора и энергетической камеры корабля.

– Давай быстрее. Если через час не успеешь, придется отложить работы над реакторным отсеком. Как мы можем проектировать соединения реактора с энерговодами, если не знаем, какого размера получится твой блок?

– Двенадцать метров на шесть, профессор. В высоту четыре метра.

– Гм… Точно?

– Да. Я брал с запасом. Там будет и дублирующая система. Профессор, вы не думаете, что таких блоков надо сделать два? На всякий случай.

– Как минимум три в каждом реакторном зале. Всего залов четыре. Расположение их ты знаешь.

– Да. На противоположных расстояниях относительно центра сферы друг от друга и на одинаковом от центра. Это поможет с большей точностью провести синхронизацию. А еще, если замкнуть энерговоды в кольцо через p-n-кристаллы, то мы получим прирост энергии почти в три раза за счет разгонного эффекта.

– Разумно, – профессор задумчиво возвел глаза к потолку, что-то высчитывая. – Правда, уменьшится свободная площадь, но за счет увеличения общего диаметра корабля, это можно компенсировать. Да и не нужно тут столько свободного места… Решено, я сейчас свяжусь с институтом высоких энергий и скину им техзадание. Корви, внеси необходимые изменения в проект.

Они что, издеваются? Нет, вроде все серьезны как никогда. Вот все слова понимаю, но общий смысл ускользает. Наконец поняв, что я здесь просто-напросто лишний, я скромно отошел в сторонку и уселся на краешек кресла, наблюдая за суетой. Профессор сыпал каким-то терминами и определениями. Как я заметил, Стэнфорд постоянно контролировал работу ученика и на всякий случай перепроверял его расчеты. Но, вроде бы, еще ни разу нигде его не поправил. Тут же успевал связаться сразу с несколькими людьми и передать распоряжения. Корви уже заканчивал новую модель и тоже отправлял ее по нескольким адресам.

В общем, работа кипела. Мне даже казалось, что у профессора волосы шевелятся на голове от кипевшей вокруг энергии.

Наконец профессор облегченно вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Так, пока мое вмешательство больше не требуется, значит есть свободная минута. Гарнер, а ты работай. У тебя еще блок не закончен.

Мальчишка без споров забрался на место профессора и уткнулся в сенсорную панель. Корви начал что-то ему подсказывать, а тот чертил. Профессор сумрачно оглядел обоих, кивнул и тут же оказался рядом со мной, усевшись напротив. Достал инфокристалл и вставил его в проектор.

– В первоначальный проект мы внесли кое-какие изменения, – с ходу начал он. – Мы решили увеличить диаметр корабля до трехсот шестидесяти метров. Это уже окончательная величина. Центральный отсек останется прежнего размера, а вот техническое отделение увеличится за счет энергокольца. Также мы планируем разместить там шесть реакторных залов и шесть энергозалов. Расположены они будут на центральных осях перпендикулярно друг другу. Первым на оси идет энергозал, чуть дальше реакторный. В каждом энергозале расположатся по двенадцать энергокристаллов.

Ого! А не скупились. Шесть залов с двенадцатью кристаллами каждый… Семьдесят два кристалла. Мда. Нехило, однако. С такой энергией можно планеты с орбиты сталкивать.

– В каждом реакторном зале разместятся по три гривигенных реактора суммарной мощностью пятьсот тераватт.

Шесть реакторных залов по пятьсот террават. Три тысячи террават, привычно подсчитал я. Интересно, зачем столько энергии на корабле, где вся задача этих реакторов в обеспечении гиперпереходов? Хотя… кто его знает. Наверное, все-таки не только.

Тут профессор включил проектор. Над столом образовались две линии, пересекающиеся в центре. Из точки пересечения под прямым углом выросли еще две прямые – вверх и вниз. На некотором расстоянии от центра на всех шести линиях загорелась зеленая точка. Чуть дальше красная.

– Зеленым обозначен энергозал. Красным реакторный, – пояснил в общем-то без нужды профессор. – Центральный отсек имеет свои энерго– и реакторные залы. Но они будут работать в режиме холостого хода как запасные. В случае необходимости их энергия может быть направлена в общую сеть, но мне трудно представить для чего это может понадобиться. Реальная задача этих залов только одна – в случае эвакуации центрального отсека взять на себя его энергоснабжение. Все же вычислительные центры разместятся в помещениях рядом с рубкой. Так удобнее и для управления.

– Угу, – с умным видом согласился я, делая вид, что все понял.

– Естественно с увеличением радиуса технического отсека увеличивается площадь зоны отдыха. Правда, ненамного. Теперь самое главное. Внешнюю оболочку решено сделать тройной. То есть идет сфера из м-молекулярного сплава, на которой крепится аппаратура для обслуживания искусственного климата зоны отдыха. На расстоянии пяти метров еще одна сфера. Между ними будет вакуум и технические отделы – нанореакторы, склады для хранения материалов, минизаводы, где требуется вакуум. Про нанореакторы мы поговорим позднее. Дальше на расстоянии двух метров еще одна сфера. Самая прочная. Собственно, это внешний корпус. Между ними пространство заполнено псевдожидкой массой на основе м-молекулярного порошка. Суть этого вот в чем – в случае повреждения внешней оболочки эта масса немедленно заполняет разрыв и в дело вступают нанороботы, впрыскивая в массу реагент. После этого начинается реакция образования м-молекулы, управляемая из единого центра отслеживания повреждений, который образовывают нанороботы-вычислители.

– Профессор, но наноробот…

– Очень мелкий и разум в него вбить нельзя, – перебил меня он. – Мы решили в целях безопасности не создавать единый центр, который может быть поврежден в случае какого-нибудь особо неудачного стечения обстоятельств. Разум, точнее псевдоразум, образуют миллиарды нанороботов, разбросанных по всему слою. Каждый из них ничтожная величина, но они постоянно обмениваются сигналами, образуя мыслительные цепочки и аналитические центры. В этом случае даже потеря восьмидесяти процентов роботов только замедлит реакцию, не более. Тут несколько типов нанороботов. Вычислители, это я только что объяснил. Работники – те, кто выполняют все требуемые операции. Их там несколько видов, но тут все понятно. Роботы-энергетики. Они преобразуют вещество в энергию и снабжают ей всех своих собратьев. Кстати, вычислители еще занимаются распределением энергии среди других роботов в зависимости от важности решаемой ими задачи. Дальше строители. Эти роботы производят других нанороботов. Вот тут мы вплотную подошли к нанореакторам и нанофабрикам. Всего таких реакторов и фабрик порядка трех миллионов. Корабль расфокусированным гиперлучом захватывает какой-нибудь астероид вовне и в виде молекул отправляет его в специальные хранилища.

– Для этого и сделали расфокусированный луч?

– Ну да. Очень удобно. На склад поступают уже молекулы, освобождая роботов от дополнительной работы и дополнительной траты энергии. Там этот материал принимают нанороботы. Часть идет на выработку энергии, часть на строительство других нанороботов, часть на фабрики для производства реагентов. В общем, за наполнением этих складов вам придется следить самостоятельно. Не допускайте их опустошения. Не всегда в автоматическом режиме можно получить необходимое количество материала. Мало ли когда понадобится срочная работа. А нанороботы способны в короткое время заделать практически любое повреждение так, что потом и не отличишь от оригинальной поверхности. Кстати, под верхней сферой расположатся нанороботы-генераторы. У самой сферы они способны создавать небольшое по мощности силовое поле. Оно как последнее препятствие непосредственно перед внешней оболочкой корабля. От крупных неприятностей поле не спасет, но вот от множества мелких защитит. Ведь опасаться вам нужно не столько крупных объектов, которые вы вовремя заметите и обогнете, сколько мелких, которых тоже в космосе полно, особенно в звездных системах. Собственно, это даже не силовое поле, а нечто похожее на гиперпространственный луч. Он принимает мелкий мусор и переправляет его на склады или в космос за кораблем, если склады переполнены. Как видите, мы позаботились об автоматической системе пополнения материалов. Но, повторяю, от крупных неприятностей это не спасет. Слишком слабое поле. Крупные объекты можно просто захватывать обычным лучом, если не успеваете отклониться. Кстати, на этом принципе основано действие противометеоритной защиты. Ну еще это спасет от другого мусора типа пространственных торпед. Я слышал раньше такими штуками любили пуляться друг в друга. А силовое поле послужит защитой от энергетического оружия. На этом всем настоял Регард.

Я догадался. Это все стандартные системы защиты кораблей среднего класса флота Солнечной. Правда, нанороботы – явно новинка. Не слышал, чтобы они применялось где-либо. Хотя… Точно, применяется. На космических городах. Там правда не три сферы, а четыре. Внешняя оболочка, дальше такое вот наполнение, вакуум и еще две сферы с наполнением. То есть два кольца защиты. Но города – не корабли, и быстро сманеврировать не могут. Тем более, лишенные возможности делать мгновенные развороты и перемещения из-за отсутствия кристаллов пространства. Если же их производство поставят на поток, то… для кристалла ведь масса перемещаемого объекта значение не имеет. Только размер. Кстати, это может стать проблемой. Но ее можно решить с помощью нескольких кристаллов, соединенных по моей схеме. А вот нанороботы в городах управляются из единого центра биокомпом. Значит, новинка на моем корабле все же появится.

– И еще. Внутри корабля будут и другие нанороботы. Даже на биологической основе. Это для слежения за микрофауной корабля. Все чужеродные микроорганизмы, попавшие на корабль, они исследуют и уничтожат. Об этом тебе подробнее расскажут другие специалисты, если тебя заинтересует. Еще нанороботы-уборщики. Так что о пыли тебе тоже задумываться не придется. Общая схема вот…

Над столом повисло изображение моего будущего корабля, разрезанного пополам. Я самым внимательным образом изучил расположение основных помещений и важных узлов. Впрочем, многое еще не было отмечено. Скорее всего, еще непонятно, что и как будет скомпоновано. А вот объемы центрального отсека уже все оказались поделены. В нем даже своя зона отдыха предполагалась. С бассейном и зеленью сада. Рубка в самом центре, вокруг нее располагались банки памяти, вычислительные центры, блоки управления, правда не понял чего именно, но так эти помещения и помечались. Следующий уровень – жилые помещения. Просторные. Дальше конференц-зал… гм… два конференц-зала. Один большой, второй поменьше.

А вот технический уровень проработан гораздо менее подробно. Судя по всему, в нём все еще только начинали детализировать.

Тем временем разрез чуть сдвинулся, открывая новые детали. Стэнфорд тут же давал пояснения. Наконец демонстрация закончилась.

– Итак? – Стэнфорд выжидающе уставился на меня.

Я развел руками.

– Я потрясен, профессор.

Мое потрясение, судя по всему, не произвело на Стэнфорда никакого впечатления. Он выжидательно смотрел на меня.

– Ты подтверждаешь произведенные изменения?

– Конечно. Вы же конструктор. Я целиком полагаюсь на вас.

– Хорошо, тогда вот новый счет. – На стол лег инфокристалл.

Я насупился и взял его.

– Что?!! Сколько?!!!

– А ты как хотел?

– Но я же только неделю назад дал вам…

– Эти деньги потрачены на проектирование центрального отсека. А так же разработку некоторых основных узлов несущей конструкции и шлейфов.

– Но шлейфы уже есть! – не выдержал я. – Мы же их использовали на истребителе!!!

– Те не годятся. У них недостаточная прочность. Господин Альвандер, вы, кажется, говорили, что доверяете моему опыту. Так вот, поверьте, те не годятся. Длина вашего истребителя шесть метров. Максимальная длина шлейфа двадцать сантиметров. Здесь же придется прокладывать соединения на сотни метров.

– Там мы просто нанесли жидкий кристалл на внутреннюю поверхность корпуса, – буркнул я.

– Можно и так сделать, – кивнул профессор. – Подсчитайте внутреннюю площадь вашего будущего корабля и прикиньте, сколько понадобится вашего жидкого кристалла.

Я прикинул и мне слегка поплохело. Об этом как то не подумал.

– Но ведь можно просто провести дорожки…

– А чинить вы как будете все это в случае чего? К тому же шлейф все-таки надежнее. И позволит более гибко соединять все части корабля. Так вот, если вас это интересует, ваш первый взнос я еще полностью не потратил. Но он уже расписан по будущим заказам. Эти новые деньги мне нужны, чтобы начать проектирование центральной части и гидропонных сооружений зоны отдыха. Но это не к спеху. Вы можете деньги пока не давать, это замедлит проектирование и все.

Я взял инфокристалл и произвел необходимые операции. Потом проверил счет. Мда, еще одна подобная выплата и я останусь на нуле. Причем на полном. Надо срочно где-то раздобыть деньги. Надеюсь, скоро будет новое поступление от Совета за схему. Интересно, что там с Меркурианским проектом? Приняли его или нет? Если приняли, тогда проблема с деньгами решится.

– Так как?

Я молча положил инфокристалл на стол.

– Деньги я перечислил.

– Вот и хорошо. Могу пообещать, что в ближайшие две недели новых трат не будет.

– Спасибо, профессор. – Я и сам не знал, чего в моем голосе было больше – сарказма или искренней благодарности.

– Зато у тебя будет лучший корабль во всей Солнечной!

Я глянул на профессора. Тот вовсе не смеялся и говорил на полном серьезе. Что ж, это утешает. Меня разорит лучший корабль Солнечной. Мне ведь деньги нужны не только на его проектирование, но и на постройку! Впрочем, если испытания Криса пройдут успешно, можно опять рассчитывать на поступления. Вопрос только, хватит ли их.

– Все. Гарнер, проводи гостя.

Понятно. Выслушал про гениальный проект, деньги выдал, а теперь проваливай. Профессор на меня уже и не смотрел. Едва Гарнер вылез из-за стола, как его место занял Стэнфорд и снова погрузился в проектирование.

– Да не обижайся ты, – махнул рукой Гарнер. – Просто господин Стэнфорд всегда весь отдается работе. Ему скучно без нее. Отсюда и все его чудачества. А как приходит настоящая работа, так вообще обо всем забывает.

– Я не об этом, – хмуро буркнул я. – Я не рассчитывал на такие затраты при проектировании.

– Это хуже. – Гарнер задумался. – Я видел смету. Твой первый взнос покрывал процентов тридцать затрат. Сейчас ты сколько дал?

Я сообщил.

– А-а-а, тогда, значит, ты уже расплатился за восемьдесят процентов работ. Если не будет ничего непредвиденного, типа нового механизма защиты от Регарда, тебе останется заплатить не так уж и много.

Прикинув остаток суммы, я облегченно вздохнул.

– Что ж, еще двадцать процентов от потраченного я, пожалуй потяну. Потяну больше даже, сделаем скидку на разные непредвиденные проблемы.

– Слушай, а почему Совет не платит? Попросил бы, я думаю они не отказались бы профинансировать твой проект. Это же…

Я так глянул на Гарнера, что тот тут же замолк и замахал руками.

– Понял-понял. Больше ни слова.

– Просто тогда Совет сможет и распоряжаться моим проектом. В том числе и запретить мне лететь, – все-таки пояснил я.

– Гм… об этом я не подумал. Действительно. Кто платит, тот и… Хотя могли бы уж и не ставить условия. Все-таки первый межзвездный корабль за пять тысяч лет.

– Ну с Координатором может быть и удалось бы договориться, но кроме него в Совете есть и другие личности. С ними будет намного труднее. Так что я лучше не буду рисковать. В крайнем случае постараюсь занять у кого-нибудь. У родителей… хотя не хотелось бы.

Гарнер проводил меня до выхода и здесь попрощался.

– Все, дальше провожать не пойду. Работы много.

– Слушай, а тебе вообще здесь как? И отец не возражает, что ты учишься на конструктора?

– Отец? Да он рад до смерти, что я занялся делом. Понимаешь, я действительно люблю корабли. Но до твоего проекта у Солнечной кораблей не было. Я понимал, что мне не будет интересно проектировать эти вот лоханки летающие. А города… Ну что города? Сколько их строится? Вот третий за два десятилетия. И все по одному проекту с незначительными улучшениями. А тут… Знаешь… мне бы хотелось слетать в галактику. Мне интересно посмотреть, как развивалось кораблестроение там. Здесь мне доступны только схемы кораблей пятитысячилетней давности. К чему они там пришли за эти пять тысяч лет? Слушай, не будет наглостью, если я попрошу тебя привезти мне схемы кораблей разных рас?

Я рассмеялся.

– Гарнер, я тебе стольким обязан, что ты можешь просить меня о чем угодно.

– Ловлю на слове, – усмехнулся он. – Ладно, пока.

– Пока.

Так, теперь в институт к Диане. Я связался с ней и сообщил, что иду.

– Жду, – пришел короткий ответ.

Однако прежде пришлось заглянуть домой, где я оставил инфокристаллы с описанием опытов, проводимых институтом физики пространства. Эти кристаллы мне отдавала Диана, чтобы я смог ознакомиться с их работами. Когда же я отправился к Стэнфорду, то совсем о них забыл. Вспомнил когда уже вывалился из гиперпространственного окна рядом с институтом. Пришлось возвращаться.

Феолы дома не оказалось. Криса тоже. Ну с Крисом все понятно – раньше вечера не появится, а вот Феолу я надеялся застать. Но раз нет, то нет. Специально её разыскивать я не стал.

Так, кристаллы собрал, мои размышления о грядущих опытах тоже взял. Что еще? Ага, спецификацию на Криса. Думаю, институтским специалистам не помешает ознакомиться с его возможностями, чтобы они смогли составить наиболее эффективный график опытов.

У двери я замер. Может, все-таки, взять его с собой? Его же это больше всего касается.

– Крис, – мысленно позвал я.

– Дерри, это ты? – услышал я полный восторга голос этого обормота. – А мы тут изучаем грибную поляну! Представляешь, эти микромиры как Космос! А еще меня похвалили! Я могу делать такое, чего никто из эльфов делать не может! Я им скидывал фотографии грибницы с увеличением в сто тысяч раз. Они сказали, что теперь разобрались, почему грибы болели! А сейчас мы пойдем на земляничную поляну! Эльфы говорят, что если не принять меры, ее зальет водой и тогда весной ягод не будет. Они хотят отвести воду. Я буду им помогать! Представляешь?! Но вечером я обязательно буду дома! Ждите меня. Я по вам так соскучился, так соскучился! Кстати, а чего ты хотел?

Я усмехнулся.

– Да ничего, в общем-то. Просто тоже соскучился.

– Нет, ты что-то хотел. Я же чувствую.

– Да уже ничего. Честно Крис. Спасайте поляну. Я тоже люблю землянику. Будет жалко, если она погибнет. Мы туда каждую весну с друзьями ходим.

– Тогда до вечера.

– До вечера.

Что ж… теперь можно и в институт.

Глава 9

Диана встретила меня у главного входа и сразу повела куда-то в сторону от центрального здания.

– На полигон, – пояснила она мне. – Там как раз стоит корабль. На нем уже закончили монтаж оборудования.

Чтобы добраться до полигона пришлось нырять через гиперпортал. После этого Диана провела меня на открытую площадку, где и находился десантный бот, переделанный в испытательный корабль. Рядом с ним крутились два техника, что-то там подвинчивая и соединяя.

– Сейчас идут проверочные работы. Неизвестно, что нас ожидает.

– Вы мне даже модель прислали, – усмехнулся я.

– Построенную целиком на теоретических изысканиях. Их цену ты прекрасно знаешь. Я же с тобой хотела обсудить завтрашний опыт. Все-таки первое погружение в слои.

– Для меня тоже.

– Это я понимаю. Наверное, придется сделать его в автоматическом режиме. Камера все заснимет.

– Это как? – изумился я.

– Без экипажа. – Диана недоуменно взглянула на меня. – А что, это так сложно?

– Да нет. Крису не очень и нужен экипаж. Я просто не совсем понял, вы предлагаете его одного отправить?

– А что? Проблемы?

– Проблемы? – Я даже задохнулся от возмущения. Диана мои эмоции воспринимала, но явно не понимала, что вызвало мой гнев. – То есть вы предлагаете мне подойти к Крису и заявить примерно следующее: Крис, я тебя создал для помощи человечеству, но первый опыт может быть опасным и поэтому отправляйся без меня. А я в сторонке посижу и понаблюдаю останешься ты живым или нет. Вы это предлагаете? Да если бы я мог, я бы сам первым отправился в эти чертовы слои, а не Криса бы послал! И только убедившись, что безопасно, отправил бы его туда! Я же его создал! Он же как ребенок еще!

Диана, похоже, уже поняла, что сказала и сейчас испуганно смотрела на меня.

– Господи, – прошептала она. – Дерри, извини меня, ради бога. Я об этом совершенно не подумала. Пойми, я же Криса один раз только видела и не общалась толком. Я его и воспринимала как кристалл. Как обычный инструмент, который создан для определенного действия.

– Не смейте больше так думать! – гневно прокричал я. – Слышите?! Крис не инструмент!

Диана поспешно подошла и положила руки мне на плечи.

– Я поняла, Дерри, поняла. Извини. – Причем говорила она мысленной речью, чтобы я быстрее осознал, насколько она виновата. Постепенно я успокоился.

– Извините, – буркнул я. – Не знаю, что на меня нашло. Просто как представил, что скажу Крису нечто подобное…

Диана устало улыбнулась.

– Я догадываюсь. Ладно, значит, идем втроем. Ты, я и Крис.

– Вы не обязательно, – буркнул я, взглянув в сторону техников. Те поспешно вернулись к проверке систем испытательного корабля. – Мы вдвоем справимся.

– Ну нет, такой возможности я не упущу. Всегда хотелось быть в чем-то первой. Вот и сбудется мечта, – усмехнулась Диана.

Я улыбнулся. Недавняя обида оказалась забыта.

Мы подошли к кораблю и стали наблюдать за работой техников. Один из них поспешно вытер руки пучком травы и подошел к нам.

– Все закреплено и проверено. Все каналы связи с двойным дублированием.

Диана кивнула и обошла кораблик.

– Первый опыт мы не планируем особо сложным или продолжительным, – объяснила она мне. – Ныряем в следующий слой после гипера и сразу возвращаемся в обычное пространство. Дальше мои ребята снимают показания со всех датчиков. Гравитационное воздействие на корпус, электромагнитное… в общем, все, что там будет воздействовать и что доступно нашим приборам.

– А разве за такое короткое время мы что-нибудь сумеем рассмотреть?

– Наша задача не рассмотреть что-то. В первом погружении цель скромнее – всего лишь узнать силы, которые действуют в том слое. По возможности с минимальным риском. Когда мы проанализируем показания приборов и решим, что можно погружаться на более продолжительное время, мы сделаем это. В следующий раз погрузимся на пять минут. После можно будет составить целостную картину этого слоя пространства. Дальше мы только уточним детали, если вдруг понадобятся дополнительные сведения. Но в первый день ограничимся двумя погружениями, если первое пройдёт без эксцессов.

Разумно, вынужден был признать я. Конечно есть желание сразу нырнуть в слои и посмотреть, что там, но это будет безответственно.

– Хорошо… только… Феола тоже захочет в первый рейс…

Диана глянула на меня. Потом кивнула.

– Я разберусь.

– Спасибо.

– Не за что. Если вопросов и замечаний нет, у меня все. Осталось только согласовать время.

– Полагаю, что очень рано лететь не стоит, надо хорошо отдохнуть. Как насчёт одиннадцати?

– Не возражаю.

– Вот и замечательно.

Диана приняла инфокристалл у техников и что-то в нем отметила. Я же отправился к порталу.

На базе царила привычная суета. С той лишь разницей, что теперь я постоянно ловил на себе заинтересованные взгляды всех здешних обитателей. Кажется, здесь все знали кто имелся в виду, когда говорили о технологии преодоления Барьера. Здесь меня и настиг вызов Координатора.

– Дерри, – извинился он, – я буквально на секунду. Сегодня вечером буду у вас, там поговорим подробнее. Пока же только один вопрос: когда ты хочешь представить Криса Совету?

– Представить? Я как-то не думал об этом… полагаю… наверное, имеет смысл после первого испытания, если оно будет удачным.

– А когда оно?

– Завтра в одиннадцать.

– И сколько оно займет времени?

– Само испытание не будет долгим. Потом хочу дождаться результатов анализа замеров. Часа два, полагаю.

– Отлично. Тогда завтра на пять вечера я назначаю заседание Совета. И не возражай. Я ничем не могу тебе помочь. Понятно, что и тебе и Феоле быть обязательно.

– А Крису? – хмыкнул я.

– До вечера, – отрубил Координатор, не расположенный к шуткам.

К тому, что спокойные дни у меня закончились давно, я уже привык, но чем ближе момент испытаний, тем насыщенней становится график. Времени не хватает катастрофически.

– Дерри! Вот ты где! Твоя сестра сказала, что ты собирался прибыть сюда. Господин Дональсон приказал как только появишься идти к нему.

– Здравствуйте, Горан. А куда идти?

– Я провожу. Стив, Феола и Регард с представителями завода в техническом зале. Там смотрят проекты новых истребителей.

– Уже? Быстро справились.

– Основные требования известны. Их загрузили в биокомп-конструктор и он выдал параметры. На заводе отобрали самые перспективные конструкции, соорудили их модели и прогнали по всем тестам. Даже в аэродинамической трубе продули.

– А это зачем? Вроде, Регард говорил, что будут делать раздельные истребители для атмосферы и космоса.

– Стив против. Да и твоя схема настолько гибкая, что предъявляет не очень большие требования к конструкции. А раз так, зачем создавать несколько моделей?

– На мой взгляд разумно. Но я не специалист.

– Это профессор Танаки настоял, – пояснил Горан. – Он раскопал в архивах, что очень часто в войне проблемы были у той стороны, у которой оказывалось слишком много различных типов техники. Сейчас все идет к тому, что будут стандартизированы все классы кораблей. Если уж грядет перевооружение, лучше сразу исключить проблемные моменты. Дональсон загрузил работой все архивные службы и командиров эскадр Солнечной. Командиры пока изучают твои доработки, а потом уже займутся тактикой под новые возможности. Переполох ты устроил знатный. Кстати, мы пришли.

Инженерные службы базы располагались в невзрачном с виду трёхэтажном строении, выполненном из сверхпрочного искусственного дерева – сокра. Там Горан предъявил на входе два инфокристалла и не задерживаясь, провёл меня в подвал, который оказался чуть ли не больше самого здания. Идти пришлось не очень далеко. Секретарь заглянул в дверь и осторожно открыл ее, пропуская меня.

В круглой комнате пять человек расположились вокруг стола, над которым висело какое-то изображение. Один мужчина что-то рассказывал.

– Это что за леденец на палочке? – поинтересовался я у вошедшего следом Горана. Как раз в этот момент мужчина замолчал и мой вопрос расслышали все. Феола не удержалась от смешка. Регард покосился в мою сторону менее дружелюбно. А вот два представителя от завода – единственные незнакомцы в комнате могли быть только ими, глянули откровенно неприязненно.

– Это Альвандер Морозов, – поспешно заговорил Стив, представив меня.

Неприязнь из эмоций мужчин исчезла, но неудовольствие осталось. И чего они все так отреагировали? Я виноват, что этот их истребитель действительно похож на леденец на палочке? Диск с длинным ромбоообразным выступом, два ребра которого в широкой части основания упираются в ребро диска, а два в узкой в его вершину. Я присмотрелся к размерам и подключился к инфокристаллу, считывая данные, длина хорды получается две трети радиуса. Радиус диска два и три десятых метра. Его высота один и пять десятых. Длина выступа, если считать от центра диска – пять метров. Я прикинул общие размеры нового истребителя. Высота – это высота диска. Длина – радиус плюс длина этого вот выступа – семь и три десятых метра. Чуть длиннее нынешних, зато вот этот диск сзади идеально подходит для энергетической камеры. Линзообразная форма поверхностей позволяет сконцентрировать все потоки энергии в нескольких точках, в которых просто напрашивается размещение энергокристаллов. Просто чудо получится. А пилота лучше всего разместить в этом вот клиновидном отростке. Прямо в его основании рядом с точкой, где должно проходить ребро диска. Тоже идеальное место для контроля за потоком энергии. А если здесь разместить еще и управляющий кристалл… тогда не управление будет – мечта. Ну а на конце выступа размещаются оружейные кристаллы, кристаллы-локаторы и тому подобные вещи. Ни единого сантиметра бесполезного пространства. Все занято делом. Я считал, что улучшить мою модель практически невозможно, но конструкторы умудрились только за счет правильно выбранного корпуса повысить эффективность использования кристаллов на треть. Кто бы ни создавал эту конструкцию, но в особенностях моей схемы он разобрался просто великолепно. А еще крылья… Они шли почти от самого конца конуса, постепенно расширяясь, потом сливались с диском, образуя с ним единое целое. Только их кончики выступали по бокам диска. Если на истребитель смотреть спереди, то он казался одним крылом. Наверное, лучшая форма для полетов в атмосфере. Кажется, это то, о чем и говорил мне Стэнфорд – благодаря моей схеме и моим кристаллам конструкторы получили возможность задавать кораблям любую форму, удобную им, и создать действительно универсальные машины. Сейчас же, получив двигатель для любой среды – кристаллы пространства, которые ещё и позволяли мгновенно менять направление движения без использования разных поворотных систем, опять-таки различных для атмосферы и космоса, инженеры уже не задумывались о компромиссах, неизбежных в таких случаях.

Кажется, мне не удалось скрыть мой восторг от окружающих. Представители завода с улыбками наблюдали за сменой моего настроения.

– Ну и как тебе леденец на палочке? – поинтересовался один из них.

– Шедевр! – выдохнул я. – Возможности всех кристаллов выжаты по максимуму. Кто это разработал?! Я хочу встретиться с этим человеком и пожать ему руку! Это… это…

– Ну за этим далеко ходить не надо, – усмехнулся Стив. – Вот он сидит. Леонид Холидей. Ведущий инженер Южной верфи.

– Очень приятно, – я всё ещё наблюдал за схематическим изображением нового истребителя.

– Что ж, – Стив встал, напоследок бросив взгляд на модель. – Когда вы сможете изготовить пробную партию?

Второй представитель на мгновение задумался.

– Если бы мы были уверены, что вы выберете эту модель, то мы бы перестроили линию. Тогда за неделю шесть штук мы смогли бы сделать. А так, без перестройки… Три машины за неделю.

Стив задумчиво побарабанил по столу.

– Ладно, мы эти заказы передадим ещё трем заводам. Тогда через неделю у нас будет двенадцать машин. Пока же я прошу переслать инженерам все их характеристики, которые вы закладываете для тренажёров.

– Господин Дональсон, – неуверенно заговорил Леонид. – Наши теперешние расчеты пока только приблизительны…

– Два дня вам на уточнения. Через два дня они должны быть заложены в биокомпы тренажеров. Иначе основной заказ будет передан другому заводу.

Гм… Никогда не думал, что Стив может быть таким жестким и требовательным.

– Господин Дональсон, – вмешался второй. – Разве есть причины для такой спешки? Мы просто не успеем…

– Должны. На общее тестирование у нас месяц. Через месяц у нас должен быть готовый к производству истребитель.

Поняв, что спор бесполезен, представители завода поднялись, слегка поклонились и покинули комнату.

– Действительно, зачем такая спешка? – удивился я. – Всё-таки это совершенно новая машина.

Стив вздохнул.

– Есть причина. Во-первых, я хочу чтобы на вашем корабле уже находились новейшие истребители. Не спорь! Кто его знает, что вас ждет в галактике. Чует мое сердце, что боевые машины лишними там точно не будут.

– Ну даже если и так, мы же не через месяц собираемся улетать. У нас день рождения скоро. Мы его отпраздновать на Земле хотим.

– Я догадывался. Остальное время уйдет на осваивание истребителя нашими орлами. После их заключения сделают доработки, тогда его окончательно и примут в производство. А во-вторых, скоро такая чехарда начнется… хочется, чтобы хотя бы об этом голова не болела. Все-таки эти машины должны на время перевооружения стать основной ударной силой флота. И в-третьих, машины достаточно просты для внесения доработок по мере необходимости. Их же сила в кристаллах. А их вытащил, заменил на другой и уже получили новую машину. Кстати, мы сейчас даже думаем о возвращении на вооружение торпед. Благодаря кристаллам пространства они могут быть почти мгновенно перемещаться на большое расстояние. Пространство в крыльях истребителя сейчас почти не используется и торпеды там вполне можно разместить. Это очень мощное оружие.

– Точность не та. К тому же кристалл может быть активирован только биологическим разумом. Вы кого собираетесь в торпеды запихивать?

Стив хохотнул.

– Сам не полезешь? Ладно, шучу.

– А можно было бы, – вмешалась Феола. – Братик совершенно забыл о биологических имитаторах. Их специально и придумали, чтобы активировать кристаллы в агрессивной среде, куда человек попасть не может.

Я хлопнул себя по лбу.

– Конечно!

Феола промолчала, хотя я чувствовал, насколько ей хочется высказаться в своей ехидной манере.

– Ну да, – поспешно заговорил Стив, явно стараясь не дать разгореться перепалке. – Они и есть. Там ставится система наведения, технокомп и биологический имитатор, который управляет кристаллом пространства. Проблема точности на дальних дистанциях решается элементарно – торпеда будет делать не один большой скачок, а несколько поменьше, корректируя направление всякий раз после перемещения. Проблема в поражающем элементе. У нас есть мощная взрывчатка. Если разорвется внутри корабля, мало не покажется. Но ее надо много. А размеры истребителя не позволяют взять больше двух таких торпед. Стоит тогда из-за них огород городить?

– Как я понимаю, вы не просто так затеяли со мной разговор?

– В общем, да. Можешь придумать какой-нибудь кристалл? В качестве поражающего элемента?

– Гм… – я крепко задумался. – Наверное, можно придумать что-то. Но тогда придется ставить второй биоимитатор. Это ведь штука примитивнейшая. Больше одной команды отдать не сможет.

– Да хоть десять, – отмахнулся Стив. – Иначе нам придется пользоваться еще старыми имперскими системами. А эта дура десять метров. С собственным реактором, подрывным зарядом и энергокольцом для разгона. Благодаря нашим технологиям мы уменьшили её до пяти метров, но это все равно много для истребителя.

– А зачем тогда они нужны? – удивилась Феола. – Обходились же раньше без них.

– Не скажи, – Стив покачал головой. – Представляешь, если истребители с дальней позиции, еще не войдя даже в огневой контакт, выпустят сразу несколько сотен таких вот «подарочков»? Если попадет хотя бы половина из них… Нужно только, чтобы истребитель был способен нести хотя бы шесть таких торпед и чтобы одна она могла повредить корабль большого класса.

– Ладно, я подумаю, – пообещал я. – А сейчас надо бежать. Сегодня Координатор обещал в гости прийти, надо хотя бы убраться в доме.

Феола пихнула меня кулаком в бок.

– Ты чего? – удивился я. – Или ты полагаешь, что у нас там идеальная чистота?

Сестрёнка грустно вздохнула, посмотрела на меня как на дурачка и промолчала.

– Нам действительно пора, – поднялась и Феола, старательно не глядя в мою сторону.

В этот момент Стив замер, прикрыв глаза. Мы терпеливо ждали, когда он с кем-то поговорит. Вот командующий очнулся и озадаченно посмотрел на нас.

– Со мной сейчас связался Координатор. Просил тоже прийти к вам. Странно. Что там случилось?

Мы с Феолой переглянулись и синхронно пожали плечами. Честно говоря, меня все это начинало сильно тревожить. Но гадать бесполезно. Лучше просто дождаться вечера и все узнать непосредственно у Координатора. Стив, похоже, тоже пришел к такому выводу и поэтому, быстро распрощавшись с нами, убежал по делам. Мы же отправились домой.

Первым делом Феола занялась уборкой гостиной.

– А говоришь, убираться не надо.

– Я такого не говорила. Просто не обязательно об этом орать на всю Солнечную.

Я хмыкнул и отправился переодеваться. Взгляды сестры на некоторые вопросы меня порой поражали.

Координатор оказался точен. И пока мы встречали его на крыльце, подошел Стив. За время знакомства мы уже успели изучить вкусы гостей и поэтому каждого на столе ждал его любимый сорт чая, печенье и булочки. Координатор одобрительно кивнул, словно мы с сестрой только что выдержали какой-то экзамен. Феола это тоже заметила. Изогнув брови домиком – высшее проявление любопытства и недоумения. Стив тоже был озадачен, но явно не накрытым столом, а своим приглашением.

Феола пододвинула каждому стул, потом села сама. Координатор расслабленно откинулся на спинку, дождался, когда я налью ему чаю и блаженно прикрыл глаза, отпивая его маленькими глотками. Нам всем не оставалось ничего иного, как последовать его примеру. Координатор отставил чашку и оглядел нас с Феолой.

– Ну и что вы думаете обо всем?

Мы с Феолой недоумённо переглянулись.

– О чём?

– О той каше, что вы заварили.

Так… кажется, я понял.

– Если честно, то я ничего не думаю.

– И почему я не удивлен, – хмыкнул Координатор. – Вечно молодежь заварит кашу, а расхлебывать ее приходится взрослым. Нет-нет, не смотри на меня так. Я вовсе не отказываюсь от поддержки вам. Просто… просто все меняется слишком быстро. Вот и советник Озли, похоже, скоро лишится своего поста советника. Его гильдия очень раздражена тем, что он пытался такую проблему решить без обсуждения.

Координатор опять отхлебнул чая. Мы все трое его внимательно слушали.

– А где Крис? – вдруг спросил он.

– У эльфов гостит, – ответил я. – Спасает земляничную поляну от заморозков.

– Ясно. Так о чем это я? Ах да. Знаешь, власть – удивительная вещь. Даже если ее не очень много. Я помню Озли, когда он еще представлялся мне как новый Советник… Тогда ему даже в голову не пришло бы решать такой важный вопрос в узком кругу своих единомышленников. Он ошибся, полагая, что если его избирали советником в течении последних двухсот лет, то это автоматически дает ему право говорить от имени всех людей и решать за них. Это самая страшная ошибка, которую может допустить тот, кто находится у власти.

– А разве вы…

– Да. Я особый случай. Должность Координатора предполагает решение вопросов без согласования. Но потому и ответственность у меня немного другая. И требования. Координатор должен уметь пройти по тонкому канату и не рухнуть в обрыв, увлекая за собой доверившихся ему людей. Я Координатор уже почти пятьсот лет. – Координатор о чем-то задумался. – Я даже не помню сколько точно. Порой мне кажется, что я и имя собственное забыл. Уже давно никто по нему не обращался ко мне. Мне удалось провести Солнечную через несколько кризисов. Вы-то с Феолой этого не помните, но одно время мы были очень близки к тому, чтобы разругаться со всеми нами созданными расами… Ладно, не будем о прошлом. Мы сейчас снова на переломном этапе. Выход в Галактику перевернет жизнь Солнечной сильнее любого события с момента возведения Барьера.

– Координатор, вы к чему все это? – не выдержал Стив.

– К тому, что я больше не могу занимать должность Координатора.

Первое мгновение мы даже не поняли, о чём говорит Координатор. Потом просто не поверили… потом разразилась буря. Точнее буря разразилась в моём и Феоленом исполнении, а вот Стив остался совершенно спокойным. Только стал крайне задумчивым. Координатор же молча слушал нас, прихлебывая чай, а потом поднял руку.

– Феола, Альвандер. Поймите, должность Координатора – это не почетная обязанность, а работа. Тяжелая и очень ответственная, когда от твоих решений зависит не только твоя судьба, но и судьбы миллиардов людей и других разумных. В Солнечной очень много тех, кто готов взять ответственность за свою судьбу в свои руки. Но много ли тех, кто готов нести ответственность не только за свои жизни, но и за жизни других людей? Ты поймешь меня… еще вспомнишь наш этот разговор там, в Галактике. Ведь на тебя, Альвандер, как капитана корабля ляжет ответственность за каждого, кто окажется в экипаже.

Теперь настала моя очередь задумываться.

– Но ведь вы же несли ответственность! И неплохо справлялись! Значит, вы не боялись ее! Так почему же…

– Альвандер, самое главное, что должен сделать Координатор – это вовремя уйти, если понимает, что перестает справляться со своими обязанностями. А я очень близок к этому и уже не успеваю за событиями. А это ведь еще только начало. Всё меняется очень быстро. Сейчас нужен кто-то помоложе, кто-то, кто способен начать разговор с Галактикой. Нет, ребята, я догадываюсь, что вы хотите сказать мне, но я знаю свои силы. Я способен руководить Солнечной – тихим закрытым миром с его размеренной жизнью, где большие события происходят с запрограммированной цикличностью. Но меня не хватит на руководство миром, заново открывающим галактические пути. Я слишком стар для этого. И я целиком принадлежу тому, старому миру.

– Но вы же не можете уйти сейчас?! Вы нужны нам!

– Ну-ну, – рассмеялся Координатор. – Я не говорил, что ухожу завтра. Твой проект я в любом случае доведу до конца. А пока подыскиваю, кого выдвинуть на свое место. Его надо будет ввести в курс всех дел. Пусть пока покрутится в Совете, освоится. Я хочу выдвинуть на голосование своего официального преемника и помощника в текущих делах. Он бы занялся непосредственно курированием всего связанного с Барьером. А когда придет время, просто передам ему все дела.

– Такого еще не было, – удивилась Феола

– Верно, но и событие ведь не обыденное.

– И кого вы хотите выдвинуть?

– Мы обсудили этот вопрос с теми Советниками, которые меня поддерживают. Они пообещали переговорить со своими избирателями. Пока сходятся на кандидатуре Стива Дональсона. Аргументация: непонятно что ждет нас в Галактике, но с учетом прошлого опыта, вряд ли нам дорогу выстелют цветами. А кто может обеспечить безопасность Солнечной, как не человек, долгое время этим и занимающийся. Тем более, что если опыты с проникновением за Барьер окажутся удачными, то армии придется выходить из тени и становится официальной структурой.

Я глянул на Стива. Тот все так же сидел с задумчивый и молчал. Довольным он тоже не выглядел. Я посмотрел на Координатора. Снова на Стива. На Феолу.

– Ты что-то хочешь сказать? – подбодрил меня Координатор.

– Да… нет… то есть да. – Что бы не осталось недомолвок и недопонимания, я перешел на мысленную речь. – Стив, простите пожалуйста, но мне вы не кажетесь подходящей кандидатурой на эту должность. Вы очень хороший человек и я очень вас уважаю. И вы очень хороший специалист в своей области. Но это и делает вас не очень хорошим кандидатом.

Я огляделся и слегка поежился от общих пристальных взглядов. Недоумевающий Феолы, подбадривающий Координатора и заинтересованный Стива.

– Понимаете, вы военный. Вы занимались этой работой уже очень давно. Боюсь, что меня не поймут те, кто никогда не сталкивался с методом подготовки на учебной Базе… но специфика военных такова, что их взгляды на окружающее всегда сужены до черного и белого. Хорошего и плохого. Я помню лекции профессора Танаки. Это уже было. Был налет на Землю. Были у власти военные. Не знаю, слышали ли вы его лекции… Я боюсь, что вы, стараясь ради блага Солнечной, повторите прошлые ошибки. Нельзя чтобы разумная забота о безопасности переросла бы в неразумные масштабы. И тогда снова все по новой. Земная империя, военные флоты в ключевых точках… Я не хочу повторения пройденного. Неужели мы не извлечем уроков из прошлого? Я не говорю, что не надо заботиться о безопасности. И сейчас вы на своем месте. Вы идеально подходите для него. Но всегда должен быть кто-то, кто будет сдерживать вас. Кто-то, кто должен будет определять общую стратегию развития. Если вы станете Координатором, вы получите в распоряжение все ресурсы Солнечной. Вот ответьте честно, сможете вы сдержаться?

Стив задумался. Координатор молчал. Он, похоже, наслаждался происходящим.

– С такой позиции я не думал, – заговорил, наконец Стив. – Я хотел отказаться от предложения, но по другой причине. У меня просто не хватило бы сил заниматься и делами Солнечной и подготовкой флота к будущему прорыву Барьера.

– Мальчик в чем-то не прав? – поинтересовался Координатор.

– Трудно признать, но, увы… – вздохнул Стив.

– Что ж, я выдвинул примерно те же возражения. Кстати, Дерри, сможешь предложить своего кандидата?

– Я?! – изумился я.

– Ты сейчас довольно точно описал ситуацию. Ты умеешь разбираться в людях. Мне просто интересно кого ты можешь предложить.

Я задумался. Вопрос интересный. И сложный. Да и не так уж много я знаю советников… хотя кто сказал, что Координатором должен стать кто-нибудь из советников?

– Если бы спросили меня, – медленно заговорил я, – то я не вижу лучшей кандидатуры, чем профессор Танаки. У него, как историка, есть кругозор и знания имперской эпохи. Он не повторит прошлых ошибок. Да, я бы предложил именно его.

– А ты, Стив, как думаешь?

Тот пожал плечами.

– Лишь бы не я.

Координатор вздохнул.

– Вот поэтому ты тоже не подходишь на этот пост. Ты слишком безразличен к делам, которые непосредственно не касаются тебя. А ведь мы не просто о каком-то советнике говорим, а о твоём будущем начальнике. Он станет определять стратегию развития Солнечной. Ты же порой слишком сосредотачиваешься на деталях, забывая обо всей картине целиком. А тебя, Альвандер, я готов поздравить. На этой кандидатуре я и буду настаивать. Даже то, что профессор не очень хороший псионик, может сыграть на пользу нам в будущих отношениях с галактикой.

– Это как? – изумилась Феола. – Какое дело Галактике до того, кто нами руководит?

– В общем-то, никакого, – усмехнулся Координатор. – Но наши аналитики считают, что вне Барьера внутренние силы человека не получили такого развития, как у нас. А раз так, то общаться с не псиоником им будет намного проще.

– На мой взгляд, сомнительный аргумент, – пожал я плечами, – но пусть так. Значит, профессор будет следующим Координатором?

– Если его утвердят на голосовании. И если получится уговорить его взяться за эту адскую и неблагодарную работенку. Но, думаю, мне удастся его уломать. Останется убедить жителей Солнечной, что он подходящий кандидат. Дерри, Феола, вы, как его ученики, многое сможете о нем рассказать. Вас наверняка завалят вопросами. Лучше бы вам заранее приготовить рассказ и сбросить его в сеть. Избежите лишней головной боли, отвечая всем желающим. Ладно, хватит о делах. Лучше расскажите, как ваш проект. Что говорит Стэнфорд?

Хватит о делах? И это тогда, когда у меня появилась куча вопросов по всему, что происходит в Совете? Но спорить я не рискнул и стал рассказывать о проектируемом корабле.

– Конференц-залы – это я попросил включить в проект. Как представителям Солнечной, вам придется приглашать на корабль гостей. А раз так, то оформление всего этого хозяйства для встреч я попросил сделать за счет совета. Не спорь. Для проекта в целом это ведь ничего не значит. Мы заказываем – мы платим. По-моему, справедливо.

Да я и не спорил.

Мы посидели еще немного, поговорив практически ни о чем. Потом Координатор засобирался, сославшись на важные дела. Я вызвался проводить его, отговорив от этого Феолу. Та подозрительно посмотрела на меня, но без споров опустилась на место, долив еще чаю Стиву.

Мы с Координатором вышли на крыльцо и немного прошли.

– Давай, спрашивай.

– Что?

– Ты ведь за этим вызвался проводить меня? Чтобы спросить о чем-то? Так давай.

– Ммм… Скажите, а зачем вы все это рассказали нам? Простите, но я никогда не поверю, что вы хотели посоветоваться со мной о кандидатуре вашего преемника.

– Почему же? – усмехнулся Координатор. – А вдруг?

– Нет. Вы ведь понимаете, что я слишком мало знаю людей, из тех, кто мог бы занять ваше место. И еще хуже знаю все связи в совете.

– Что ж, логично. Но помнишь ли ты наш разговор на станции?

– Это про ответственность и то, что мы представляем Солнечную?

– Верно. Можешь считать, что сегодняшний экзамен ты прошел.

– Экзамен?!

– Да, Дерри, экзамен. Теперь я постоянно буду вас экзаменовать. Ты обязан уметь разбираться в людях, и уметь налаживать контакты с представителями разных цивилизаций. Вот сегодня, не знаю уж, чья это была идея, твоя или твоей сестры, но вы приготовили каждому те блюда, которые он любит. Это важное качество при налаживании контактов.

– Э-э-э-э… вообще-то это сестра делала.

– Вы очень хорошо дополняете друг друга. Я вам даже иногда завидую. – Координатор задумчиво посмотрел на небо. – И Феола очень помогает тебе. Сдерживает, когда надо, а когда требуется, может дать пинка для ускорения…

– А может и наоборот, – буркнул я.

– Может, – усмехнулся Координатор. – Но кто говорит, что в жизни должны быть одни плюсы? Весь вопрос только в том, что перевешивает. Как считаешь, что у вас перевешивает?

– Наверное, всё-таки плюсы, – вздохнул я.

– А почему сомнения?

– Все дело в пинках, которые порой достаются мне не вовремя.

Координатор развел руками, показывая, что в данном случае ничем помочь мне не может.

– А в чем был второй экзамен?

– Я хотел понять, насколько ты умеешь правильно разбираться в обстановке. Ты верно оценил слабые стороны Стива как будущего Координатора. Но даже я не ожидал, как точно твое мнение о будущем Координаторе совпадет с моим. Не обладая всей информацией, ты сумел разобраться и сделать правильные выводы. Я не знаю, что тебе помогло – интуиция или логика, это даже не важно. Важно то, что ты справился. И теперь я готов поверить – ваш полет будет удачным.

– Значит, экзамен…

– Мальчик, наверное, ты меня сейчас не поймешь… Вся наша жизнь – это сплошной экзамен. Даже за право называться человеком. И единственное чем я могу помочь вам по-настоящему, это подготовить вас к будущему экзамену наилучшим образом.

Я озадаченно смотрел в спину уходящему Координатору. Интересно, что он имел в виду? Какой экзамен? А я кто сейчас? Не человек? Эльф, что ли? Или гном?

Координатор неожиданно обернулся.

– Дерри, если хочешь понять, что я имел в виду, почитай художественную литературу имперских времен. Вникни в то, чем жили люди той эпохи. Я знаю, что литературу докосмической эры проходят в школе в обязательно порядке, а эта эпоха остается как бы в стороне и изучается факультативно. Оно и понятно, после Барьера людям не хотелось читать об эпохе былого величия. Потом стали считать те стремления, которые и привели к теперешнему положению, постыдными. А меня та эпоха интересовала всегда. Она многому может научить, если по-настоящему понять ее. И тебе польза. Как бы далеко ни ушла Галактика за пять тысяч лет, но я полагаю, что стремления людей того времени все равно ближе людям за Барьером, чем наши. Чтобы сохранить человеческую цивилизацию, нам пришлось сильно изменить себя.

Координатор не стал дожидаться ответа. Развернулся и ушел, оставив меня задумчиво смотреть ему вслед. Стремления людей? А действительно, к чему стремились наши предки? Почему готовы были жертвовать своими жизнями в войнах ради такого эфемерного понятия, как «величие расы»? В чем они вообще понимали это величие?

Если бы такое предложение сделал кто-то другой, я бы еще подумал, следовать ему или нет. Но Координатор… К его мнению прислушаться стоит.

– Дерри!!! Ты куда там пропал?! – Раздавшийся в голове голос сестренки заставил меня аж подпрыгнуть. – Невежливо заставлять гостя ждать!

– Когда надо даст пинка для ускорения, – пробормотал я. – Когда не надо тоже даст. – И уже обращаясь к сестре мысленной речью, ответил: – Иду. Координатор только что ушел. Надо было с ним один важный вопрос обсудить.

Глава 10

Суета на взлетном поле института царила несусветная и только мы втроем сохраняли полное спокойствие. Прошу прощения, вчетвером, если считать и Криса, висевшего сейчас в воздухе рядом со мной.

Диана не выдержала и очень вежливо подозвала пробегавшего мимо рабочего. Я с опаской покосился на неё, которая буквально излучала спокойствие и доброту. Только почему-то от этого спокойствия и доброты становилось немного жутковато.

– Скажите, чем вы сейчас занимаетесь, Флор?

– Проверяем корабль перед вылетом, – сглотнул тот. – Проверяем работу приборов.

– Разве вы не с утра этим занимаетесь? Я же ведь еще вчера говорила, что к одиннадцати все должно быть готово. Долго вы ещё там будете суетится?

– Уже готово, – Флор оглянулся когда его позвали и снова повернулся к нам. – Можете лететь.

– Отлично, – Диана развернулась к Феоле. – Помнишь, о чем мы говорили? Ты взлетаешь сразу за нами на отдельном корабле и следишь за данными из кристалла, который дал тебе брат. Нам сильно повезло, что вы близнецы. Мы получим действительно уникальные данные по взаимодействию нескольких пространств.

– Я не вижу необходимости в этом, – мрачно заявила Феола. – У вас там целый корабль институтский болтается с кучей приборов! Что могу такого увидеть я, чего не увидят они? Почему я не могу отправиться с вами?

– Ты сможешь не увидеть, а почувствовать, – весомо заметила Диана. Я же, пока шел этот разговор, предпочитал молчать, понимая, что тогда Феола моментально раскусит наш сговор с Дианой.

Судя по всему, окончательно убедить Диане Феолу не удалось. Но и аргументов против предложений ученого найти тоже не получилось. Потому хоть и нехотя, но она смирилась.

К нам снова подбежал Флор.

– Всё готово, профессор.

– Отлично. Крис, Дерри, по местам. Феола, ты сразу за нами взлетаешь. Выравниваешься и подаешь команду. Мы тогда сразу уходим в слои.

Я дальнейший разговор слушать не стал и полез в бывший имперский десантный бот. Крис нырнул сразу за мной.

– Ты как? – повернулся я к нему, когда мы вошли внутрь корабля.

– Нормально, – слишком уж весело ответил он.

– Да ты никак волнуешься?! – удивился я.

– Ну волнуюсь! – агрессивно отозвался тот, не пытаясь оправдаться. – И что с того?

– Да нет, все нормально. Я сам волнуюсь, – признался я, активируя гиперпортал в защитную сферу. Там Крис моментально углядел свое место и опустился в предназначенное для него гнездо в центре комнаты. Вокруг тотчас сомкнулась предохранительная сетка.

– Как, удобно?

– Нигде не жмет, – отозвался Крис. – Сейчас проверю как работает система управления.

– Давай. Если заметишь, что что-то не так, сразу сообщай мне.

– Не маленький, сам знаю, – огрызнулся Крис. Я удивленно вздернул бровь, но промолчал. В этот момент появилась Диана. Она быстро огляделась и заняла первое попавшееся кресло.

– Ну как?

– Крис проверяет системы, – пояснил я. – Как убедится, что все работает, так…

– Все работает, – перебил меня Крис.

Диана нахмурилась и покосилась на него.

– Одну минуту. Дерри, ты не мог бы сходить к Флору и попросить проверить датчики еще раз. Что-то мне не нравится, как работает гравитометр.

– А-а-а… – я почувствовал настроение Дианы и спорить не рискнул, прекрасно понимая, что дело вовсе не в приборе и его работе.

Фрол просьбе удивился, но выполнил ее молча, постоянно косясь в мою сторону. Очевидно хотел спросить не сошла ли с ума их начальница, но не рискнул. Прибор, как и ожидалось, работал безукоризненно…

Первое, что я почувствовал, когда вернулся, это смущение Криса, которое буквально наполняло всю комнату. Диана контролировала свои чувства лучше, но нет-нет, да прорывалось ее раздражение. Так, кажется, здесь недавно произошла воспитательная беседа. На самом деле сегодня с самого утра Крис вел себя крайне невоспитанно. Грубил, огрызался на замечания. Порой его прорывало на хвастовство, типа какой он значимый. Воспитательную беседу с ним, безусловно следовало провести, только я никак не мог сообразить, как к ней подступиться, чтобы Крис все понял и не обиделся. Диана, похоже, такими сомнениями не страдала и подошла к делу прямо и без всяких уверток. Не знаю уж, что она говорила, но, кажется, все сработало лучшим образом.

Я занял свое место. Кресло мягко обволокло меня.

– Взлет?

– Конечно. Дерри, возьмешь управление?

– Да. – Я связался с управляющим кристаллом и отдал команду на взлет.

– Дерри, – вдруг раздался у меня в голове смущенный голос Криса. – Прости меня, пожалуйста. Я сегодня сам не знаю, что со мной. Я просто очень волнуюсь.

– Все в порядке… я понимаю… – Вот и о чем с ним говорить? Совершенно не знаю, что сказать? Но, похоже, ничего говорить не придется. Крис и так все понял.

Опыт решено было проводить подальше от всех планет. Точку рассчитали еще на Земле и поэтому не тратя времени, мы сразу устремились туда. Там нас уже ждал исследовательский корабль-наблюдатель института и небольшой эсминец сил обороны, который будет следить чтобы в этом районе не появлялись посторонние корабли.

– Я на месте, – сообщила Феола.

– Ждём. Крис, ты как?

– Готов. Хотя я никогда ничего такого не делал. Дерри, ты уверен, что мне просто надо отдать команду? Да?

– Уверен, Крис. Ты же тренировался уже. Помнишь, как ты перемещал предметы? Тут тоже самое.

– Ну я попробую.

Мы с Дианой переглянулись.

– Мы ждём, – опять вмешалась Феола.

– Одну минуту, – мысленно сообщил я ей. И Крису: – Ну? Помнишь, что надо делать?

– Угу.

– Тогда вперёд!

Диана в этот момент включила визор, транслирующий окружающий мир. Вот он моргнул…

– Гиперпространство, – сообщила Диана, наблюдая за приборами. – Пока всё нормально. Крис, давай дальше.

Мир снова моргнул. Навалилось какое-то неприятное чувство. Возникла тяжесть, словно при перегрузке. Странно, их должны компенсировать гравикомпенсаторы. Это какие же должны быть перегрузки, чтобы они не справились? Хотя… Ощущения уж очень странные. Словно гравитация воздействует не в какую-то одну сторону, а во все одновременно. Все это длилось не больше нескольких секунд, когда мир снова мигнул и все вернулось в норму.

– Так, теперь моя очередь работать. И не отвлекать! Все вопросы потом!

Диана быстро начала что-то сбрасывать в инфокристаллы, которыми запаслась заранее. Снимала показания приборов, что-то записывала в блокнот. Ее руки словно зажили собственной жизнью. Весь мир для нее словно перестал существовать. Вот она на миг замерла, связываясь с исследовательским кораблем и сбрасывая им данные.

– Теперь посмотрим ощущения и впечатления твоей сестры, – пояснила она мне, снова замирая. Вот она расслабилась и откинулась на спинку кресла. – Ну все, осталось дождаться результата анализа. И Крис, прекрати так нервничать. Уже все закончилось.

– Правда? А я и не заметил, – буркнул тот.

Я думал Диана как-то отреагирует на это. Она и отреагировала. Но вовсе не так, как я ожидал. Она вдруг улыбнулась и подмигнула Крису.

– Молодец, малыш.

Крис смутился и замолк. Нам прислали результаты анализа, и Диана немедленно подключила визор. Над столом тотчас повисли какие-то диаграммы, расчеты, изображение нашего бота в векторном представлении и какие-то разноцветные стрелки, показывающие в разные стороны от корпуса. Мы с Крисом одновременно приблизились к столу и стали наблюдать. Правда, непонятно зачем Крис прилетел: он и с места мог все видеть. Очевидно за компанию. Диана же снова что-то записывала, меняла ракурс просмотра. Что-то меняла в формулах. В результате на схеме удлинялась или укорачивалась та или иная стрелка. прогибалось векторное изображение корабля.

Вот Диана закончила и вернула свои поправки обратно на исследовательский корабль.

– Пока вроде бы все нормально. Непривычно многое, хотя говорить еще рано. Надо сделать дополнительные замеры, чтобы говорить уже о модели того слоя. Скажу только, что в том слое очень странная гравитационная постоянная. Точнее она там не постоянная. Такое сложно представить, но… Впрочем, ничего говорить не буду. Я сейчас и ошибиться могу, но наши ощущения о силе тяжести, которая, кажется, воздействует отовсюду, связаны, похоже, с этим. Остальные показатели более-менее в норме. То есть нет ничего такого, с чем мы не сможем справиться. Но вот приятные ощущения не гарантированы. Феоле тоже досталось, но у нее ощущения были сглажены. Хотя радует одно – связь между слоями все-таки возможна. Но об этом будем говорить как только разберёмся с математикой слоя. Крис, снова погружаемся. На этот раз задержимся там не четыре секунды, как в прошлый раз, а минуту.

– Понял, шеф! – Крис развернулся и… строевым шагом??? Проплыл на место. Я моргнул. Интересно, как Крис сумел подобное изобразить? Потом понял. Наведённая эмоция. Вот шельмец. Уже и такому научился.

– Дерри, я тебя только жду, – менторским тоном заметил Крис, устраиваясь в своей сетке.

Диана хихикнула. Я показал Крису кулак и занял своё место.

– Поехали!

Снова это неприятное ощущение, будто тебя пытаются разорвать. Пришлось немного напрячься, чтобы оно исчезло. Вроде лучше стало. Вот только расход энергии не слишком приятный. На всякий случай я положил перед собой кристалл силы. Я заметил, что тоже самое сделала Диана. Хотя ее, похоже, больше интересовали показания приборов, чем окружающие неудобства. Я тоже занялся исследованиями, проверяя, как отзываются на команды те или иные кристаллы. Отклонений не заметил. Похоже, никакие свойства этого пространства псисилам не препятствовали. Правда, много энергии уходило, чтобы скомпенсировать потери. Я отследил все потоки, пытаясь разобраться в причине перерасхода. Ага, кажется нашел причину и с этим придется что-то делать. Так не годится. Похоже, без кристалла защиты не обойтись. Как только физики-пространственники разберутся с параметрами этого слоя можно будет и приступать. Впрочем, основное направление уже понятно.

Мир снова мигнул и мы оказались в нашем пространстве.

– Ну все, – Диана облегченно вздохнула. – Материала более чем достаточно.

– Нет только видеоизображения того слоя, – проворчал я.

– Почему нет? Есть. Камеры все сняли. Просто не смотрел никто. Я уже договорилась об аренде основного вычислительного узла. Осталось загрузить в него данные по всем известным нам слоям.

– А разве мы много слоев знаем? – удивился Крис.

– Три. Уже три, – улыбнулась Диана. – Наш, в котором мы живем. Гиперпространство и тот, который мы исследовали сегодня. Ради удобства назовем наш мир слоем Зеро. Или нулевым слоем. Гиперпространство – первый слой. Значит сегодняшний слой – номер два. Эта классификация уже официально принята. Дерри, уснул? Возвращаемся на Землю.

– А? Конечно. Возвращаемся. Хотя и жаль. Я бы еще раз отправился бы в этот слой.

– Всему свое время. Дерри, к науке нельзя относиться легкомысленно. Мы пока слишком мало знаем о слоях, чтобы так рисковать.

– Да все я понимаю. И я жду от вас математическую модель слоя. Тогда, надеюсь, смогу сделать защитный кристалл.

– Полагаю, она будет готова послезавтра.

Я вздохнул. Послезавтра означает, что завтрашний день окажется скучным. Хотелось скорее продолжать опыты. Но я также понимал, что спешка к добру не приведёт точно. Так что стоит довериться специалистам.

Вскоре бот приземлился на институтском космодроме. Там уже была и яхта Феолы. Сама она стояла рядом, оперевшись плечом о борт. Когда я появился, она хмуро глянула на меня.

– Я вовсе не нужна была на том корабле! – бросила она. – На нём всё автоматически делается. – Она оттолкнулась от яхты и не оборачиваясь, отправилась с космодрома. Мы переглянулись с Дианой.

– Тебе лучше догнать ее и поговорить. Похоже, наша идея оказалась не такой блестящей.

– Да уж, – невесело согласился я. – Ладно, побегу.

– А ты куда? – услышал я голос Дианы. – Крис, ты нам еще понадобишься. Задержись пожалуйста. Нам очень нужны твои впечатления о погружении в слой…

Феолу я нашел в институтском саду. Она сидела недалеко от небольшого озерца подтянув к себе колени и положив на них подбородок. Я подошел к ней и сел рядом. Феола даже не повернула головы, хотя не могла не слышать меня.

– Ты специально это сделал? – как-то тускло спросила она.

– Феола, я…

Она вдруг развернулась и со всей силы влепила мне пощечину, и тут же, испугавшись своего поступка, разрыдалась, спрятав лицо в коленях.

Я коснулся щеки.

– Феол…

Она подняла заплаканное лицо.

– Альвандер, обещай мне, что ты никогда… никогда больше не сделаешь ничего подобного! Что ты никогда не будешь защищать меня таким образом!

Я открыл рот. Закрыл. Потом опустил взгляд.

– Не могу, Феол.

– Ты… ты… ты черствый эгоист! Ты обо мне подумал?! А если бы с тобой в этом первом полете что-то случилось? А если бы ты погиб?! Как бы я жила после этого?!

– А ты о родителях подумала? – тихо спросил я. – Если бы погибли мы оба, как жили бы они?

Феола снова уткнулась носом в колени и не ответила. Я на миг ощутил ее смятение, потом она скрылась за барьером. Я пододвинулся к ней и обнял ее за плечи.

– Я никогда и никому не дам тебя в обиду. Я же ведь твой старший брат.

– Молчал бы уж, старший брат, – буркнула Феола, вытирая слезы.

Уф, похоже гроза миновала.

– В следующее погружение мы пойдем вместе. Обещаю.

Сестренка покосилась на меня, потом вздохнула.

– Ладно, идем домой. У тебя есть какие-то дела на сегодня?

– Вечером нас вызывал профессор Танаки на занятия. Кажется, они с Координатором решили нами заняться всерьез.

– В каком смысле?

– А ты видела план сегодняшнего занятия? Дипломатическая история с древнейших времен до космической эры. А так же лекция на тему: «К чему приводит поспешность и некомпетентность дипломатов». Профессор Танаки любит такие темы.

Феола вывернулась из-под моей руки и встала. Ухватившись одной рукой за ветки ивы, она склонилась почти к самой воде и зачерпнула пригоршню воды, сполоснув лицо. Рывком выпрямилась и подошла ко мне. Осторожно провела рукой по моей щеке.

– Прости…

Я схватил Феолу за руку и побежал, таща ее за собой.

– Домой!

Феола сначала испугано взвизгнула, потом рассмеялась. Она поднялась в воздух и теперь летела за мной словно воздушный шарик на веревочке.

– Вот всю жизнь ты на мне ездишь, – шутливо проворчал я.

Феола продемонстрировала мне свой язык.

– Сам назвал себя старшим братом. Теперь тащи.

– Да куда уж денешься…

До лекций профессора оставалось еще два часа. За это время мы успели окончательно привести дом в порядок к завтрашнему возвращению родителей. В этом нам помогли Алькор и Эльдар, неожиданно заявившиеся в гости. Эльдар, правда, всё время был каким-то задумчивым, но я не придал этому значения. И все время он выспрашивал у меня, кто в Совете руководит проектом преодоления Барьера.

– Мне все равно кто там руководит, – буркнул я на его расспросы. – У меня свой проект и их дела меня не интересуют. Все равно используют мои наработки. И в галактику я выйду раньше их. И Совет это знает.

– Прекрати ты хвастаться, Альвандер, – вернула меня с небес на землю Феола. – Если бы не поддержка Координатора, твой проект все еще пребывал бы в стадии теории.

– Да с этим я не спорю, – буркнул я.

Когда уборку закончили, и мы с сестрой собирались отправиться на базу, меня отозвал в сторону Эльдар. Я удивленно посмотрел на него, но послушно отошел за деревья.

– Слушай, тут с тобой встретиться хотят…

– А к чему такая таинственность? – удивился я. – Если кто-то хочет встретиться, пусть приходит.

– Да нет, – Эльдар с досадой махнул рукой. – Они не хотят идти сами. Это гномы. Ну которых вы с Феолой отыскали.

– Гномы? Подожди, а ты-то где с ними встречался, что они через тебя просьбы передают?

– Ну в общем… Понимаешь, меня тогда заинтересовали эти гномы. Вот я и сходил к ним… познакомился… Я потом часто к ним ходил. А они все выспрашивали меня про жизнь наверху, как мы ладим с людьми. Хи, они так поражались моим умениям, когда я двигал мыслью предметы. Столько народу сбегалось.

– Это всё понятно, – я выглянул из-за тополя и махнул рукой Феоле, чтобы подождала. – Сейчас-то им что от меня надо? Вроде бы они согласились выйти на поверхность, как я слышал.

– Не все. Часть отказывается. В этом все и дело. Они не верят вам, людям. А потом узнали, что идет подготовка к преодолению Барьера. Меня просили узнать кто отвечает за эту работу и пригласить на встречу.

– А кто просил?

– Правитель ихний. Сам молодой, а выглядит как старик. Не помню как его звали.

– Эльдар, он не выглядит как старик, он и есть старик. Для них девяносто лет – это глубокая старость. А зовут его Дорлин.

– Серьезно что ли? Я про старость. Вот это да!

– Слушай, мне сейчас совершенно некогда! И так опаздываю. Что они хотели?

– Да я не понял. Понял только, что встретиться хотят с тем, кто руководит прорывом Барьера. Давай я к тебе завтра приведу кого-нибудь из них и они сами все объяснят.

Я на миг задумался.

– Дерри! Эльдар! Вы там уснули?

– Еще секунду, Феол! Вот что, завтра мне обещали скинуть кое-какие данные, но когда скинут – не знаю. В любом случае, вторая половина дня окажется занятой. Так что пусть приходят часам к девяти.

– Отлично. Так и передам. Спасибо, Дерри.

Я посмотрел вслед умчавшемуся эльфу и пожал плечами. Интересно, что нужно от меня гномам?

– Дерри, в конце концов!!! Если ты еще минуту там проторчишь, то сам будешь объяснять профессору причину опоздания!

– Все уже, иду!

На лекцию мы все-таки опоздали, хотя и ненамного. Профессор укоризненно посмотрел на нас, но больше ничем не выразил своего неудовольствия. Я же удивленно оглядел пустой класс.

– А где все?

– Кого ты ищешь? – поинтересовался профессор. – С сегодняшнего дня по распоряжению Координатора у нас с вами будут индивидуальные занятия. Моя задача – подготовить вас к встрече с иными цивилизациями и с нашими далекими потомками.

– Еще бы знать к чему готовить, – буркнула Феола. – Кто знает, что там за Барьером.

– Не знает никто, но предполагать можно. А знания о прошлом дают возможность предвидеть будущее и избежать множества ошибок. Вот изучением прошлых ошибок и успехов мы и займемся. А также всем тем, что может понадобиться дипломатам Солнечной во внешнем мире.

– Дипломатам?! – хором вскричали мы с Феолой.

Профессор молча уставился на нас как на дурачков. Потом вздохнул.

– Послушайте меня, ребята. Вы хотите преодолеть Барьер. У вас очень неплохие шансы на это. Помешать вам смогут только родители, но они, как я понял, не собираются этого делать. Однако, отправить вас в неизвестность… вы ведь достаточно взрослые люди, чтобы понимать – за Барьером может быть опасно. Единственный способ, который позволит хоть как-то обеспечить вас защитой – это дать вам дипломатический статус. Если за пять тысяч лет в том мире ничего не изменилось, а в этом вопросе вряд ли что изменится, то дипломатическая неприкосновенность хоть и не защитит от всего, но способна сильно облегчить вам исследование того мира. Тем более, вам волей-неволей придется выступить в качестве посланцев Солнечной. Конечно, ранг чрезвычайных и полномочных послов вам никто не даст, а вот с ролью посланцев доброй воли по налаживанию контактов с иными цивилизациями вы вполне можете справиться.

Новость, что ни говори, ошарашивала. Такого от Координатора я никак не ожидал. С другой стороны, мысль, надо признать, очень и очень здравая. По крайней мере, жизнь она нам за Барьером облегчить может сильно. При условии, конечно, что там действуют прежние правила дипломатических отношений. Впрочем, скорее всего так оно и есть. Правила установились еще задолго до выхода Земли в космос и не думаю, что они изменились после того, как возвели Барьер. Даже во время последней войны Земной империи дипломатические правила исполнялись неукоснительно. И исполнялись они не столько из-за страха, сколько из-за общего понимания, что если кто-то их нарушит, рухнут все контакты, действующие на их основе. Хаос в исследованной части Галактики не был никому нужен.

Собственно, об этом профессор и говорил. Как он сам объяснил, это вступительная лекция в целой серии, которую он задумал специально для нас. Интересно, сказать профессору «приятную» новость, что с большой вероятностью он следующий Координатор или оставить эту честь самому Координатору?

Лекция длилась два часа с пятнадцатиминутным перерывом, после чего на смену Танаки пришел Эннер и обрадовал, что отныне мы будем заниматься рукопашным боем после занятий с профессором. На этот раз Эннер не стал делать никаких скидок и гонял нас с Феолой по полной.

– Что ж, – заметил он в конце. – Должен признать, что ты научился быстро концентрировать собственную энергию. Из-за этого неумения ты раньше проигрывал большинство схваток. А сейчас вы с сестрой на равных, хотя и она сильно прибавила в своих навыках.

Это комплимент или как? Вообще-то, я считал, что сильнее сестры.

Дальше мы попали к Филиппу Дрому и Виктору Сотнику. Те дали нам всего полчаса на отдых и восстановление сил, а потом отправили в тренажерный зал, где техники уже запрограммировали компы симуляторов под новую модель. Саму модель еще не выпустили, но пилоты уже переучивались на нее. Вот Стив и решил, что нам с Феолой нечего прохлаждаться, а надо осваивать новую технику вместе со всеми. Мои возражения он даже слушать не стал.

У Филиппа с Виктором оказалось весьма своеобразное представление об обучении. Они просто запихали нас с сестрой в тренажеры и сообщили, что теперь мы с ней в паре будем воевать против их эскадрильи. Два новичка-пилота против лучшей эскадрильи Солнечной. Всю жизнь мечтал таким образом проводить время для поднятия духа. При этом после того, как кого-то из нас подбивали, занятия не прекращались, и, когда подбивали второго напарника, игра начиналась сначала. Первый тренировочный вылет закончился со счетом шесть – ноль. Полагаю в чью пользу говорить бессмысленно. Просто поразительно, как быстро пилоты овладели новыми возможностями истребителей и как здорово они ими пользовались. Уже часов в десять вечера, когда эта якобы тренировка закончилась, состоялся разбор полетов, на которой полковник Старх в весьма едкой манере прокомментировал наши с Феолой потуги организовать взаимодействие.

– Вы должны чувствовать друг друга! Вы же близнецы! Неужели это никак не влияет на ваши ощущения?

Влияет. Еще как влияет. Если бы не это, мы бы проиграли с гораздо более разгромным счетом. Но ехидные комментарии меня разозлили. Поэтому когда мы вернулись домой, я отправился не спать, а в лабораторию. Феола сначала возмутилась, потом все-таки поинтересовалась, что я хочу смастерить на ночь глядя.

– Помнишь футбол? Вот я и хочу сделать кристалл, который нам с тобой в бою позволит взаимодействовать на таком же уровне. Тем более, я давно уже обещал Старху.

– Ты болван! Ты представляешь, что будет со всеми, кто находится в контакте, если кто-то получит ранение в бою? А если погибнет? Это же не футбол!

Я на миг задумался.

– Полагаю, проблема решаема.

– Вполне, – мрачно отозвалась Феола. – Ладно, пойдем. Помогу тебе разобраться. Я все-таки биолог. А то ты так решишь проблему… хоть стой, хоть падай.

Так что в лабораторию мы прибыли вдвоём. Я сразу разложил на столе листы папируса, инфокристаллы и подвинул псиконструктор. Феола потребовала себе того же самого. Я только махнул рукой в сторону шкафа и погрузился в расчеты. Феола, что-то бормоча себе под нос в мой адрес, достала необходимые ей вещи и села напротив меня. Минут сорок в кабинете изредка слышалось только шуршание перекладываемых листов пергамента. Потом я откинулся на спинку стула и последний раз глянул на разработанную мной схему.

Феола покосилась на меня и протянула руку. Я вздохнул и положил ей на ладонь инфокристалл. Феола минуты две изучала его.

– С ума сошёл? – вежливо поинтересовалась она. – Ты собрался в момент стрессовых перегрузок отрубать сознания всех, находящихся в контакте?

– Всего лишь на секунду.

– В бою?! Ты поговори об этом с летчиками. Они лучше меня объяснят как ты не прав.

– Ну так предложи своё решение!

– Над этим и работаю. Слушай, Дерри, ну нельзя же так! Ты досконально знаешь только свои кристаллы, а больше тебя ничего не интересует. Ты хотя бы поинтересовался природой эмпатии и телепатии. Уверена, тогда ты придумал бы намного лучшую схему.

– У тебя есть что предложить, или нет? – разозлился я.

– Есть. Вот, смотри. Мда, не хочется об этом даже рассуждать, но… в момент внезапной смерти в пространство выбрасывается энергия… короче, я не собираюсь тебе читать лекции о природе взаимодействий псисил в момент стресса. Если интересно, читай учебники. Все это уже так исследовано, что нового добавить при всём желании не смогу.

– Предложения! – прорычал я.

Феола вежливо так улыбнулась мне.

– Все дело в этом всплеске, – сообщила она. – Надо его забить гораздо более сильным воздействием, но не таким разрушительным. Предлагаю встроить в твой кристалл ограничитель. Когда псивыброс перевалит за определенный предел, кристалл должен сгореть, выбросив заранее заложенную в него запись другой эмоции.

– Какой?

– Какой-то одной не прокатит. Не забывай, что дело не только в выбросе. Ведь пилоты все знают друг друга. Какую бы эмоцию мы не вставили, но они поймут, что погиб их друг. Его ощущения ведь дойдут до всех. Я составила коктейль из эмоций и постаралась сделать так, чтобы они перекрыли все возможные негативные воздействия. Но проверить можно только на практике. Вот, попробуй. – Феола сунула мне в руку инфокристалл.

Я с подозрением покосился на него. Потом на сестру. Вздохнув, я коснулся сознанием инфокристалла… Водопад чувств на мгновение накрыл меня. Все это произошло так быстро, что разобраться с каждым чувством конкретно просто не хватило времени даже при мысленном контакте. А это уже о многом говорит. Но как бы ни быстро длился контакт, он буквально смыл все мои чувства и ощущения. Словно мгновение назад я еще даже не родился.

– Ммм… – промычал я и потряс головой.

– Это от того, что ты не испытывал никаких сильных эмоций, – пояснила Феола. – Из-за этого коктейль подействовал на тебя слегка опьяняюще. А так – как хороший душ. Но вообще-то, лучше проверить все на практике. Как я поняла, завтра ты хочешь попробовать эти кристаллы. Тогда сделаем так: объединим сознания, а потом ты подставишься.

– А почему я должен подставиться?! – возмутился я.

– Потому что только я смогу оценить сработал мой коктейль или нет. И потом, у меня защитить собственное сознание, если не сработает, получится намного лучше, чем у тебя.

Сложно спорить.

– Ладно. Пошел делать кристаллы.

– Тебя ждать?

– Не надо. Мне минут сорок нужно. Придется делать два кристалла.

– Тогда я спать. До завтра.

Феола развернулась и направилась к выходу. Я взглянул на часы. Половина первого. Придется завтра опять приводить себя в порядок. Ну почему с каждым днем мне все меньше и меньше приходится спать?

Сделать сами кристаллы нетрудно, если уже четко знаешь, что хочешь получить и каким образом, все должно действовать. А на том футболе я очень хорошо понял, что делала Феола. Не будь мы близнецами, пришлось бы повозиться и не факт, что получилось бы хорошо. А так я словно сам все проделывал. Эмоции Феолы отпечатались в моем сознании очень ярко. Осталось только восстановить все в четкой логике схемы кристалла. Правда, еще не забыть, что на этот раз кристалл нужен не любой формы… Нет. Так не пойдет. Сейчас еще не хватает на таких пустяках сосредотачиваться. Сначала делаю кристалл, какой бы формы он не получился, а когда уже все четко представлю и будет готова спецификация, тогда не трудно и форму подогнать.

Я вздохнул. Значит, сегодня придется делать три кристалла. Достав еще один зародыш, я разложил все перед собой, забрался на свое место, прикрыл глаза, сосредотачиваясь.

– Ну… понеслась…

На следующее утро я не сразу понял, что меня разбудило. Потом сообразил – Феола. Она довольно настойчиво пыталась пробиться в мое сознание.

– Ну чего тебе? – пробормотал я, косясь на три кристалла, лежащих на столе и оглядываясь в поисках сестры, не сразу сообразив, что слышу ее голос у себя в голове.

– Так и знала, что ты выжмешь себя почти в ноль.

– Ты разбудила меня только для того, чтобы сообщить это?

– Нет, я разбудила тебя только для того, чтобы сообщить, что к тебе пришли.

– О, зараза!!! Совсем забыл!!! Эльдар же мне говорил!!! – Я скатился с кровати, поспешно облачаясь в тунику. Перед дверью на мгновение замер, вытягивая энергию откуда только можно. Феоле это не понравится. Совершенно не понравится. Ну ладно, немного вот очухаюсь и восстановлю баланс в ее растениях.

В гостиной Феола встретила меня мрачным взглядом.

– Варвар, – констатировала она.

– Да ладно тебе, – виновато пробурчал я. – я немного и позаимствовал. Ничего опасного. Всего лишь на час раньше закроют свои бутоны, вот и все.

Феола продолжала буравить меня взглядом.

– Ну восстановлю я все! Восстановлю, как только немного очухаюсь! Ну честное слово!

– Очень надеюсь. Кстати, ты бы поздоровался, прежде чем врываться вот так вот.

Только сейчас я заметил гостя, точнее гостью, которая с интересом наблюдала за нашим спором.

– Луиза! – узнал я девушку. – Так это ты со мной хотела встретиться.

– Нет, – ответила она. – Ты забыл, что я официальное лицо и представляю нашего правителя. Это он хотел с вами поговорить. Я здесь по его просьбе. – В голосе Луизы послышались виноватые нотки. – Он бы сам пришел, но сейчас столько дел, что ему совершенно невозможно покинуть город. Хорошо еще, что ваши врачи с ним поработали и теперь он полон сил. Ваши врачи чудо. Наши предсказывали, что этот год Дорлин не переживет.

– Тут нам впору прощения просить, – отозвалась Феола, накрывая на стол. – Все-таки мы по-свински поступили. Ни разу вас даже не навестили.

– Да мы на вас совершенно не сердимся, – махнула рукой Луиза. – Эльдар рассказал нам, чем вы занимаетесь. Думаю, у вас свободного времени было не больше, чем у Дорлина.

– А что он сейчас от нас хочет?

Феола укоризненно глянула на меня и покачала головой. Я проигнорировал ее неудовольствие и выжидательно посмотрел на Луизу.

– Понимаете, у нас все идет вовсе не так хорошо, как мы надеялись. Наше общество разделилось. Часть согласилась выйти из изоляции. Другая, под предводительством Веригора, отказывается и не верит вам, людям. Дорлину никак не удается примирить две эти группировки. Сам он за выход, но не имея возможности открыто занять чью либо позицию, вынужден оставаться нейтральным. Иначе дело может дойти до гражданской войны. Все очень плохо. – Луиза вздохнула.

– Да уж… не очень хорошо, – переглянулись мы с Феолой. – Но чем мы можем помочь вам? Ведь если люди вмешаются в ваш конфликт, то получится только хуже.

– Нет-нет, – Луиза даже рукой замахала. – Если люди вмешаются будет вообще катастрофа. Все дело в вашем проекте по преодолению Барьера. Если Барьер преодолеют, то гномам ведь вовсе не обязательно будет оставаться в Солнечной. Они вышли к вашему Совету с предложением дать им корабль, чтобы они могли покинуть Солнечную. Ваш совет ответил, что пока они технологией преодоления Барьера не обладают и все еще находится на опытной стадии. И еще сказали, что проект частный и поэтому никак повлиять на него не могут. Вот мне и поручили выйти на того, кто разрабатывает проект и договориться с ним о встрече. Но мы даже подумать не могли, что это вы. Только когда Эльдар рассказал все, мы поняли кто ведет проект.

– И что вы хотите? – Феола недоумённо посмотрела на неё. – Даже если все закончится удачей, мы еще долго не сможем отправить в Галактику большой корабль. К тому же мы не знаем, что там происходит.

– Я не знаю. – Честно ответила Луиза. – Сейчас все стороны конфликта встречаются почти каждый день, пытаются найти компромисс. Меня в переговоры не посвящают, но я же вижу какими мрачными все расходятся с этих совещаний. А Дорлина я часто заставала прохаживающимся в нашей оранжереи по ночам. Дорлин очень просил вас прийти.

– Гм… – время-время-время… где его взять? – А когда?

– Если можно, то сейчас.

Мда…

– Феол, когда родители возвращаются?

– Через четыре часа. Только сегодня должна еще приехать Диана с результатами испытаний…

– Да уж… Луиза, у нас есть не больше двух часов. Мы бы рады…

– Думаю, нам этих двух часов хватит, – более оптимистично заметила Феола. – А если их не хватит, то уже неважно сколько мы будем совещаться потом, – добавила она.

– Собираемся, – вздохнул я, с тоской поглядывая на приготовленный завтрак, которому в этот день, похоже, так и не суждено стать съеденным.

На этот раз гномы вход не маскировали и даже привели его в относительный порядок. Теперь к нему вела хорошо утрамбованная и посыпанная крошеным камнем дорога, вдоль которой стояли небольшие каменные столбики, украшенные вырезанными из камня головами гномов.

– Ух ты! – восхитилась Феола. – Это кто у вас там такой мастер?

– Да есть один, – хмуро буркнула Луиза.

Феола недоуменно покосилась на нее, потом нагнулась рассмотреть фигурки гномов получше.

– Да нечего там смотреть! – нетерпеливо бросила гномиха. – Идемте быстрее!

– Подожди, – Феола вдруг буквально засияла лукавством. – Кажется, эта фигура мне знакома… Где-то я ее уже видела…

– Пойдёмте-пойдёмте, – заторопилась Луиза. Я же, заинтересованный, тоже нагнулся посмотреть на крошечные статуи. Разглядел черты, оглянулся на Луизу, которая нетерпеливо топталась рядом. Еще раз глянул на статуи.

– Да, – согласился я. – Определенно я тоже уже где-то видел такое. Только больше ростом и живое. Где же я мог видеть того, кто послужил натурой для художника?

– Прекратите издеваться! – взорвалась Луиза. – Между этими статуями и мной нет никакого сходства!!! Слышите, никакого!!!

– Конечно, нет! – согласилась Феола. – Никакого сходства. Ну совершенно никакого.

– Точно-точно, – поддержал я сестру, с трудом сдерживая хихиканье. – Совершенно никакого.

Луиза издала звук, отдаленно похожий на рычание, а потом схватила меня с сестрой за руки и потащила ко входу.

– Я еще раз повторяю, там нет ничего интересного. А вас ждёт Дорлин!

Спорить мы с сестрой не стали.

Глава 11

Я догнал Луизу и пристроился рядом.

– Слушай, а кто он?

– Кто, он? – Луиза недовольно покосилась на меня.

– Ну который эти вот фигуры из камня вырезает. Ведь здорово у него получается!

– Да есть один… скульптор. Надоел уже.

Феола осторожной коснулась плеча Луизы.

– Ты можешь обманывать своих соплеменников, но не пытайся обманывать эмпатов.

Никогда не думал, что гном может так краснеть. Мы с Феолой сделали вид, что ничего не заметили. К огромной радости Луизы мы уже пришли. В этот раз глубоко спускаться не пришлось. Похоже, гномы перенесли резиденцию правительства поближе к поверхности, чтобы новости быстрее доходили. Да и переговоры ведь сейчас они вели, в основном, с людьми. Вот и сделали для их удобства.

Луиза торжественно вошла в приемную, где ее встретила другая гномиха, которую я в прошлый раз не видел. Заметив нас, она тотчас поднялась и скрылась в другой комнате, дверь в которую находилась сразу за ее рабочим местом. Луиза остановилась перед дверью. Интересно, зачем нас ждать заставили? Они что, не знали, что мы идем и не могли заранее распорядиться? Тут до меня дошло, что гномы не обладают псисилой и я даже пожалел их.

– Проходите, – девушка вышла из комнаты и распахнула перед нами дверь.

Первой вошла Луиза.

– Альвандер и Феола Морозовы, – представила она.

В комнате находилось трое. Дорлина мы знали и с нашей последней встречи он сильно изменился: помолодел, стал более энергичным, исчезла усталость из глаз. А вот остальных нет, хотя внешность их оказалась довольно примечательной. Один из них явно старался походить на людей. Чисто выбрит, с зачесанными назад волосами. Даже в одежде он стремился быть человеком, нося стандартную рабочую тунику. Зато второй оказался его полной противоположностью. Я бы вообще назвал его классическим гномом, как их изображали на картинах. Небольшого роста, зато крепкого телосложения. Кучерявая рыжая борода, закрывающая почти все лицо. Только черные глаза смотрели внимательно. Даже не надо обладать эмпатией, чтобы почувствовать глубокий ум, который гном старательно пытался спрятать за грубоватыми манерами… если я правильно разобрался в ауре. На всякий случай мысленно спросил сестру, которая полностью подтвердила мои выводы.

Дорлин приветливо кивнул нам и приглашающе указал на два приготовленных кресла. Первый гном поспешно поднялся нам на встречу, улыбаясь фальшивой улыбкой. Гораздо симпатичней оказался второй, который демонстративно отвернулся, скрестив руки на груди. Грубовато, зато честно.

– Очень приятно с вами познакомиться, – подскочил к нам первый. – Я так много о вас слышал! Это ведь вы встретили тогда наш разведывательный отряд? Вы проложили нам дорогу к свободе.

– Очень приятно, – растерянно отозвался я, наблюдая как гном трясет мою руку.

– Я ничего не перепутал? – спросил он. – Вроде у вас людей принято так здороваться?

– Ну да…

Но гном меня уже не слушал. Он подскочил к Феоле и затряс ее руку.

– Луар, – представился он. – Возглавляю в правительстве партию сторонников воссоединения гномов с людьми.

Феола растерянно взглянула на меня, на Дорлина.

– Воссоединения! – фыркнул второй гном. – Партию лизоблюдов он возглавляет, мечтающих превратить гномов в подобие людей.

– Веригор, – Дорлин со вздохом представил второго. – Предводитель сторонников изоляции. Присаживайтесь, ребята.

Я чисто машинально мыслью придвинул к нам два кресла – себе и Феоле. Луар, увидев это чудо, раскрыл в удивлении рот, а потом победно глянул на Веригора. Тот пренебрежительно фыркнул и поглубже уселся в кресло.

– Между прочим, господин любитель людей, вам не мешало бы знать, – довольно едко заметил он оппоненту, – что с дамами за руку здороваться не принято.

Луар растерянно глянул на Веригора. Потом на нас с Феолой. Таких подробностей он, похоже, не знал. Но, кажется, конфуз Луара ничуть не смущал Веригора. Наоборот, он даже доволен был, что выставил своего оппонента в невыгодном свете.

– Вообще-то, в некоторых случаях здороваются, – пришла на помощь Луару Феола, при этом так глянув на Веригора, что тот намек не понять не мог. Но не понял. Или сделал вид, что не понял.

– Насколько я знаю, так делают только близкие друзья. Я не знал, что вы настолько близки с Луаром. Тогда прошу прощения.

Феола буквально испепелила взглядом гнома. К счастью в переносном смысле. А могла бы и в прямом. Вмешался Дорлин, разрядив обстановку и напомнив, для чего, собственно, все здесь собрались. Заодно отчитал Веригора за неподобающее поведение.

– И вы еще говорите, что выступаете за сохранение традиций гномов! – закончил правитель. – А ведь госпожа Феола ровесница вашей дочери. Интересно, как вам понравятся такие шутки в отношении ее?

Последний аргумент явно произвел впечатление на Веригора. Я отчетливо ощутил его смущение. Феола немного смягчилась – все-таки раскаяние гнома действительно было искренним.

– Я извиняюсь за свои не всегда удачные шутки. Просто один знакомый гном очень часто выводит меня, – прогудел он в бороду, которая прекрасно скрывала его лицо. Правда, не чувства.

Дарлин опасливо покосился в нашу с Феолой сторону, но видя, что мы приняли извинения, вздохнул с облегчением.

– В общем, вам Луиза должна была в общих чертах обрисовать нашу проблему… – начал он.

– О том, что вы никак не сойдетесь во взглядах: выходить вам на поверхность или продолжать скрываться?

– Конечно, выходить! – вылез Луар. – Уже ясно, что в изоляции мы не сможем развиваться! Наша обособленность уже очень дорого стала нашему народу! Посмотрите, как далеко ушли те, кто остался на поверхности. Сможем ли мы их догнать? Сможем ли…

– Господин Луар, – поморщившись, прервал его Дорлин. – Вы ведь сейчас выступаете не перед своими сторонниками на митинге. Давайте воздерживаться от речей. Говорите по существу.

– А он только лозунгами говорить и умеет! – фыркнул Веригор.

– Я и говорю по существу! – разгорячился Луар и даже вскочил с места. – Мы не можем больше оставаться в изоляции под землей!

– В кои-то веки согласен с этим болтуном, – как бы мимоходом заметил Веригор.

Дорлин не выдержал и хлопнул ладонью по столу.

– Да прекратите вы собачиться! Мы попросили прийти сюда людей, а сами устраиваем разборки при них! Вам самим-то не стыдно?! А, между прочим, время у них ограничено!

– Тогда я скажу по существу, – медленно поднялся Веригор. – А то наш болтун сейчас двухчасовую речь закатит, и уже больше никто сказать ничего не успеет. А по существу вот что: прятаться под землей мы больше не можем. Мы достигли предела своего развития. Для дальнейшего роста нам нужен простор. Но эта планета уже занята вами, людьми. Не поймите меня неправильно, я признаю ваши права на всю систему и признаю, что вы имеете право устанавливать в ней свои правила. И по праву владения и по праву сильного. А что делать тем, кто не желает подчиняться вашим правилам? Уходить в недоступные места? Как показала практика – это не самая лучшая идея. Однако, пока существует Барьер, другой нет. Зато сейчас появилась надежда.

– Вы хотите покинуть Солнечную и обосноваться на какой-нибудь планете? – озвучил я просьбу гнома, а то еще долго ходил бы вокруг да около.

– Верно. А раз вы занимаетесь прорывом Барьера, то вы можете нам помочь.

Мы с Феолой недоуменно переглянулись.

– Мне кажется, вы плохо представляете, что мы делаем, – осторожно начала Феола.

– Точнее совсем не понимаете, – прямо выдал я. – У нас не транспортный колониальный корабль, а небольшой разведчик. Даже если туда набить гномов, как помидоры в банку, то и тогда вряд ли их поместится больше десяти тысяч.

– Это мы понимаем. Но нам бы хотелось уточнить кое-какие детали. Первое, не будет ли людское правительство возражать против подобной эмиграции…

– С чего бы это? – удивилась Феола. – Вашим правом было уйти в подземелья, ваш выбор улететь. Правда, боюсь, вы действительно плохо понимаете, что происходит за Барьером. Он ведь не случайно появился вокруг Солнечной. Если вы заглядывали в учебники истории, то читали о последней войне.

– Тогда ваша обязанность – остановить это безумие! – вскипел Луар. – Вы люди мудрее нас! Ваша цивилизация намного старше! Почему же вы допускаете такую глупость?!

– Не такая уж это и глупость, – задумчиво отозвался я. – А вот останавливать кого-то силой… это будет глупость. Господин Луар, вы говорите о мудрости. Но мудрость как раз в том, чтобы не мешать другим развиваться самостоятельно. Наша история очень богата разными конфликтами. И кое-чему нас все-таки научила. Невозможно научить кого-то своей мудрости. Только собственный опыт способствует ее приобретению. Полагаю, что если бы мы помешали в свое время вашим предкам укрыться в пещерах, то вы возненавидели бы нас, как угнетателей и рабовладельцев… Вы ведь читали хроники? Нет? А зря. Уж историей собственного народа вы могли бы поинтересоваться, раз уж выступаете за воссоединение с людьми. Мне правда непонятно, как вы видите это воссоединение. Вы ведь не люди. И никогда ими не станете. Так зачем стремиться стать второсортными людьми, когда можно быть первоклассными гномами? Мудрость – не стремиться быть кем-то, а оставаться собой. Вы не верите, что можно быть развитым обществом и оставаться при этом гномами. Стремитесь кому-то подражать. А ваш оппонент не верит, что можно остаться гномом рядом с людьми. На мой взгляд вы оба одинаково неправы.

– Я никогда… – начал было Луар.

– Я не позволю… – вскочил Веригор.

Но оба замолкли глядя на мою ухмылку.

– Об этом я вам и говорил. Вы настолько не верите в другую точку зрения отличную от вашей, что даже не попытались обдумать ее. Даже слушать меня не стали. Господин Луар, вы говорили о мудрости. Мудрость еще и в том, чтобы выслушать оппонента до конца. Но вы видите только свою точку зрения. Ну и какой тогда мудростью с вами делиться? Нет уж, набивайте собственные шишки. Мы можем только дать совет и обрисовать последствия ваших действий. А вот принимать предупреждения или нет, должны решить только вы. Так что со стороны людей никаких препятствий чиниться никому не будет.

– Ты очень уверенно говоришь за всех людей, – буркнул Веригор, опускаясь на кресло. Он был очень недоволен своей несдержанностью и теперь корил себя. Внешне это никак не проявлялось, но вот аура постоянно меняла цвет, выдавая полный сумбур в мыслях.

– Вам не мешали в прошлом и у меня нет причины сомневаться, что так же будет и в этот раз. Любой выбор будет только вашим выбором. И мне до сих пор непонятно, чего вы хотели от нас.

– Нам тоже нужна информация о том, что происходит за Барьером, – наконец признался Веригор. – Как бы мне ни хотелось увести свой народ на другие планеты, но я понимаю, что без разведки обстановки такой шаг может закончиться трагически. Допустить такое я не могу. Я готов признать, что самоизоляция оказалась ошибкой и не хочу повтора. Мы вовсе не собираемся прерывать контакт с людьми. Но я хочу, чтобы мы могли разговаривать с вами на равных. Не как временные квартиранты в чужом доме, а как владельцы собственного.

– Логично, – признала, подумав Феола. – Наверное, я могу понять такую точку зрения.

– Тогда я обращаюсь к вам с официальной просьбой. – Веригор поднялся, встав чуть ли не по стойке смирно, что при его росте и коренастом сложении смотрелось забавно. – Я прошу включить в состав экспедиции гнома, чтобы он мог оценить обстановку за Барьером и рассказать о том, что творится там. К чему надо быть готовым.

Эта неожиданная просьба поставила нас в тупик. Мы с Феолой быстро обменялись мысленными посланиями.

– Я не совсем понимаю, – начал я. – А что вы хотите, чтобы выяснил ваш разведчик? Результаты разведки и так будут общедоступны. Что еще надо?

– Вы не совсем понимаете нашу внутреннюю ситуацию, – вздохнул Дорлин, жестом давая остальным понять, что теперь говорить будет он. – Когда наш народ уходил в пещеры, то все говорили о недоверии к людям. Почти две тысячи лет все гномы воспитывались в уверенности, что люди поработят нас, заставят выполнять за них все работы. Ну, вы понимаете, о чем я говорю. И сейчас это недоверие никуда не делось. Многие гномы хоть и согласны выйти на поверхность, но только от понимания, что другого пути у них нет, раз уж нас отыскали. Но о доверии к людям речь при этом не идет. Поймите, я вам полностью доверяю, несмотря на то, что знаю не очень давно. Да и ваш друг Эльдар много рассказывал. Но нам ведь надо убеждать не тех немногих, кто уже успел пообщаться с людьми, а простых жителей.

– Я поняла, – кивнула Феола. – Результаты разведки должен огласить кто-то, кому все гномы безоговорочно поверят. И у вас есть такой?

– Не все, – отозвался Дорлин. – Те, кто согласен выйти и жить с людьми, ни в каких убеждениях не нуждаются. Возможно они и не поверят вам, но и каких-то действий против предпринимать не будут. Проблема в непримиримых…

– Мы вовсе не непримиримые! – сразу возразил Веригор. – Просто мы не хотим, чтобы гномы потеряли свою индивидуальность и стали скверной копией людей.

– Сейчас на Земле живет несколько разумных рас, но никто не стал чьей-то копией.

– Обычных гномов так просто не убедить, – ответил Феоле Дорлин. – Не забывайте про две тысячи лет недоверия. Так просто это не откинуть.

– Как сложно с вами, – вздохнула Феола. – Почему вы не умеете общаться мысленно?

– Чтобы это нам дало? – фыркнул Веригор. – Сейчас мы занимаемся болтологией на словах, а так ещё в голове друг у друга трепаться начнём. Да ещё чужие мысли читать…

– Феол, объясни им, – вздохнул я. – Я уже пас.

– Мы не читаем чужие мысли, – Феола была само терпение. – Это невозможно уже хотя бы потому, что человек мыслит не конкретно, а весьма образно. Причем каждый человек… любое разумное существо, своими образами. Если я попытаюсь, например, прочитать мысли кого-нибудь в этой комнате, то восприму их как мешанину непонятных цветных картинок. Задавшись целью, я недели через две смогу в них разобраться и извлечь какие-то эпизоды. Очень-очень короткие и совершенно не связанные. А оно мне надо такое счастье? Две недели усиленных трудов ради пары картинок из ваших голов?

Потом все пойдет легче, мысленно усмехнулся я. Глядишь, через месяц сможешь угадывать о чем мыслит конкретный гном.

Сестра мысленно же отправила меня в пешее и весьма дальнее путешествие с такими высказываниями.

– Если охота зарабатывать себе головную боль, изменяя собственную личность, сам занимайся, – добавила она.

– Тогда смысл всего этого?

Феола повернулась к Веригору.

– В том же, что и при общении на словах. Я не могу читать чужие мысли, но могу воспринимать те, которые другой посылает мне сознательно. Понимаете? Я формирую мыслеобраз того, о чем хочу сообщить и посылаю его, допустим, Альвандеру. Или же ненаправленно во все стороны. Тогда мой образ уловят все жители Солнечной. Кто способен, понятно. Но придётся дополнительно напрячься.

– Всё равно не понимаю! – Веригор оказался упрям как дуб. – И чем это отличается от простого разговора тогда?

– Во-первых, тем, что в коротком мыслеобразе ты сможешь передать намного больше информации, чем словами, а во-вторых, при мысленном общении врать невозможно. Ведь в мыслеобразе ты невольно передаешь и свои чувства и отношение к информации. Тот, кто этот образ принимает, принимает и эти эмоции. Ложь станет видна моментально.

– А кто мешает не передавать чувства?

– Ваше незнание того, каким образом формируется мыслеобраз. Если бы вы, Веригор, хотя бы в теории знали, как это делается, тогда не задавали бы таких вопросов. Невозможно не вложить в сформированный образ чувства. Их можно постараться подменить, но не вложить невозможно.

– Ну пусть подменить.

– Так делают некоторые артисты, когда играют в театре. Они в этом профессионалы. Но подмена всё равно заметна. К тому же, при достаточно продолжительном разговоре, невозможно постоянно себя контролировать и настоящие чувства рано или поздно прорвутся. Тем более, что эмоции в мыслеобразе не единственный критерий. Есть еще аура, которая тоже немного изменяется при лжи. Ну и другие мелочи. Поверьте, при личном мысленном общении соврать невозможно!

– Ну хорошо-хорошо! А при не личном? Сами говорили, что мысленно можно общаться на расстоянии.

– Тут, конечно, сложнее. Но ради пары фраз никто не связывается, а при длительном разговоре всё станет ясно.

– Насколько длительном?

– Ну… – Феола задумалась. – Если наш разговор продлится хотя бы несколько секунд…

– Се… кунд… – Гном недоверчиво уставился на Феолу, словно пытался взглядом понять врет она или нет.

– Вам же сказали, что при мысленном общении передается намного больше информации, – усмехнулся я. – Секунда – это очень много. Вот для примера. Весь наш теперешний разговор при мысленном общении занял бы не более тридцати секунд. У нас, кстати, всего минут десять осталось.

– И если мы поняли, – подхватила Феола, – то вы просите включить в состав экспедиции кого-то из гномов, чтобы он мог рассказать о том, что происходит за Барьером? Ну и заодно подобрать подходящую планетку для гномов? Заявочка, конечно…

– Мы понимаем, что подходящая для жизни планета весьма ценна и для людей, а это ваша экспедиция, – с достоинством отозвался Веригор. – Мы не требуем для себя ничего бесплатно. Мы согласны отработать. Но только на ясных и четких условиях.

Феола глянула на меня. Мол ты командуешь экспедицией, ты и принимай решение. Я знал, сестрёнка, что на тебя можно положиться.

Сестра мысленно мне улыбнулась.

– По поводу условий вопрос не к нам. Мы не можем выступать от имени всей Солнечной. А вот по экспедиции решения действительно принимаем мы. – Я задумался, пытаясь оценить плюсы и минусы такого решения. – Проблема только в том, что наш корабль не очень велик и много народа мы взять не сможем…

– Мы согласны, если в экспедицию отправится один гном, – отозвался Веригор.

Луар поморщился.

– То есть кто-то от вас. Ага, а потом насочиняете о молочных реках с кисельными берегами.

– В отличие от вас, нам нет необходимости что-либо сочинять! А в экспедицию готов отправиться я лично! В отличие от некоторых, – Веригор уничижительно глянул на Луара, – я готов лично рискнуть. Мне мои люди поверят. А вы? Надеюсь вы не скажете потом, что я что-то сочиняю?! – При этом Веригор весьма угрожающе навис над сидящим Луаром. Тот испуганно дернулся, но в результате только опрокинул стул. Он бы упал, если бы Феола не подхватила мысленно гнома и не поставила его на ноги.

– Благодарю, – поспешно отозвался тот, отбегая подальше от оппонента.

– Нечего было спасать этого болтуна, – фыркнул Веригор.

– У нас еще пять минут, – глядя в потолок, отозвался я. – Дорлин, вы поддерживаете эту просьбу?

– Ну, в общем… – замялся он. – Да. Господин Альвандер, поверьте, это единственный способ избежать кровопролития. Если вы откажетесь… – Дорлин только руками развел.

– В конце концов, моя доброта меня погубит, – пробормотал я. – Ладно, господин Веригор, я согласен. Только, как я уже говорил, места на корабле мало, а проблем, возможно, будет много. Сам же корабль – механизм весьма сложный, как я уже успел убедиться. Но если все, что касается псионической части, можем легко исправить я или моя сестра, то вот в отношении технологической… Стэнфорд сказал, что все будет максимально роботизировано и автоматизировано. Тем не менее, я предпочел бы иметь на борту человека, способного разобраться во всей технологической части, если возникнет какая-то неожиданность.

Веригор сначала озадаченно, а потом даже с некоторым испугом уставился на меня.

– Я, конечно, инженер. Даже, можно сказать, лучший инженер на заводе. Но ваши технологии опережают наши на тысячелетия! Как я смогу с ними разобраться?

– Во-первых, как я сказал, там будет все автоматизировано по максимуму. Во-вторых, у вас найдутся советчики. Биокомпы хранят в памяти много информации. И в-третьих, отлет вовсе не завтра. Сейчас еще даже проект не закончен. У вас есть примерно два-три месяца, чтобы получить обо всем представление. Взять я согласен только главного инженера корабля. Это мое условие.

Веригор весьма внимательно изучил меня с ног до головы. Подергал себя за бороду.

– Это вызов, человек? Думаешь, за три месяца, я не смогу разобраться в ваших технологиях, и ты со спокойной совестью откажешься взять меня в экспедицию?

Я быстро сделал подсчеты и кивнул.

– Да. Вызов. Но сделаем его более честным. Я прикинул примерно… Короче, у вас есть четыре месяца. Месяца три понадобится только на то, чтобы построить корабль. Еще месяц я накинул на знакомство с ним и разные неожиданности. А так же на проверку всех систем. Экспедиция важная, и помощь в галактике не запросишь так легко, как в Солнечной. Потому, если не случится чего-то экстранеожиданного, то отлет назначается через четыре месяца. Итак?

Веригор выпрямился во весь свой небольшой рост.

– Я принимаю вызов, человек! Тогда вы поймете, что гномы – лучшие инженеры!

– Отлично. – Я достал чистый инфокристалл, запас которых теперь постоянно таскал с собой, и быстро набросал сообщение. Потом отдал его гному. Веригор с недоумением изучил его. – С этим кристаллом подойдешь к Координатору Солнечной. Я попросил его помочь. Полагаю, он не откажется. Он тоже заинтересован в успехе экспедиции.

– Надо же. – Гном еще раз изучил кристалл. – Я не думал, что ты будешь помогать…

– Господин Веригор, – с достоинством отозвался я. – Я никогда и никому не ставлю невыполнимых задач. К тому же мне нужен на корабле инженер.

– Вот и замечательно!

– Вы еще пожалеете, что согласились взять его, – отозвался Лиар. Правда у нас времени выслушивать его замечания уже не было и мы стали собираться.

– Родители уже должны приехать, – заметила Феола, когда мы неслись к выходу из пещеры. – Вот красота, они дома, а нас нет. Придется пользоваться гиперпорталом через спутник. Искать стационарный уже некогда.

– Мой лимит на этот месяц уже исчерпан, – проворчал я. – Я покупал абонемент всего на двадцать прыжков.

– И куда ты его потратил?

– А то не знаешь! А у тебя?

Феола вздохнула.

– Я тоже все истратила. Но иначе мы не успеем.

– Лишние траты, – проворчал я.

– Не скули. Возьмем пополам. Мы действительно уже опаздываем.

В общем-то, мы не опаздывали. Мы опоздали. Когда мы с сестрой ввалились в дом, родители уже распаковывали вещи. Мы с сестрой переглянулись и виновато затоптались у входа.

– Ма, – первой начала сестра. – Мы немного задержались. Мы очень-очень торопились. Но, понимаешь…

Мама выпрямилась, оглядела наши виноватые физиономии и усмехнулась.

– Понимаю. И мы к этому уже привыкли. Конечно, спасибо, что все нам приготовили, но могли бы еще и для гостьи что-нибудь сообразить. Чтобы не так скучно ждать вас было.

– Гостьи? – удивилась Феола.

– Диана! – первым сообразил я. – Но она обещала приехать только к двенадцати…

– Мы закончили расчеты раньше, – Диана неожиданно вышла из гостиной. – Прихожу, а здесь никого. Дерри, мы же договаривались…

– Я понимаю, но к нам приехала делегация от гномов. Помните, тех, что мы нашли? Затерянные. Ну и вот… они пригласили. Ладно, мы уже свободны. Так что там у вас? Построили модель?

– Да? Все оказалось не так уж и сложно. Больше времени заняла перепроверка данных. На самом деле от нашей Вселенной тот слой отличается всего лишь несколькими параметрами. Хотя… Звездные системы в нашем понимании там существовать не могут. Звезды не смогут удерживать орбиты планет. Похоже, они там равномерно раскиданы по всему слою. Но вряд ли вам будет это интересно.

– Ну почему же? – возразил я. – Но если планеты и звезды там так перемешаны, значит разумной жизни в том слое быть не может?

– Почему? Запросто. – Мы с Дианой направились в гостиную, не замечая как Феола переглядывается с родителями. – Просто жизнь там должна соответствовать тем условиям. Но это все чисто теоретические выкладки, которые, увы, так и останутся, скорее всего, теоретическими. Наверное мы не только не сможем вступить в контакт с кем-либо там, но даже коснуться чего-либо материального. На самом деле для нас в том слое вообще нет ничего материального. Нас, кстати, местные, если они там есть, тоже не увидят. Возможно, это и к лучшему. Если бы материальные объекты обоих Вселенных могли бы соприкоснуться, кто знает, чем бы все закончилось.

В гостиную тихо проскользнула Феола, поставила на стол поднос с заварником и тремя чашками чая и устроилась на ручке моего кресла. Я мельком глянул на нее и продолжил расспросы. Диана охотно отвечала, демонстрируя некоторые моменты графиками и трехмерными моделями.

– В общем, – подвела она итог, – это очень сильно продвинет нашу науку вперед. Кстати, есть еще один момент. Расстояния в том слое меньше в соотношении с нашим, чем в гиперпространстве. А это значит, что если мы будем лететь в нем, то опередим тех, кто летит в гипере. Правда, навигация будет сложнее.

– Зачем нам это, если мы собираемся пользоваться кристаллами пространства? – поинтересовался я.

Диана пожала плечами и приняла одну из чашек.

– Кто знает. Знания лишними не бывают. Альвандер, а это тебе. В нём все необходимые для тебя данные. Сможешь создать защитный кристалл?

Я принял инфокристалл.

– Буду смотреть.

– Смотри. Следующие испытания завтра в двенадцать. Вне зависимости от того, создашь ты защитный кристалл или нет. Просто суть будет другая. Если создашь, попробуем проникнуть на следующий слой. Нет – будем изучать тот, в который уже проникли. А сейчас мне бежать надо. Мы собирались еще пару опытов поставить. Вечером обязательно сообщи о результатах. Все, ушла. Итак времени уже много потеряла.

Диана отставила в сторону пустую чашку и поднялась. Мама с сестрой отправились ее проводить, я же погрузился в изучение принесенного кристалла.

– Мог бы проводить гостью тоже, – заметил вошедший отец.

– Гостье нужен результат моей работы, а не провожания, – отозвался я, не отрываясь от изучения кристалла.

Отец покачал головой и вышел. Я же снова погрузился в изучение материала. Ничего особо сложного там не было, но вот как подступиться к проблеме, никак не мог представить.

– Через час нам на лекцию, – обрадовала меня вошедшая сестра.

Я вздохнул, забрал кристалл и отправился к себе в комнату.

– Вот и не беспокой меня этот час.

Феола хмыкнула, но возражать не стала. Правда и я до начала лекции решить проблему так и не смог. Ну а дальше мне уже стало не до размышлений над ней. Лекция, потом тренировочные бои с Эннером и снова бои на тренажерах истребителей. Я заметил, что в программе произошли изменения. Похоже, её модернизировали сразу, если в проект истребителя вносили какие-либо дополнения.

На этот раз бои длились не очень долго, к нашему удивлению. Когда колпаки тренажеров откинулись, рядом оказался Стив Дональсон.

– Альвандер, ты помнишь наш разговор?

– А? – озадаченно зачесал я затылок. – Который?

– Про торпедное вооружение старого имперского флота. Я тебя спрашивал насколько их можно улучшить с помощью кристаллов. Наши специалисты уже внесли кое-какие изменения, но вопрос боевой части так и остался подвешен в воздухе. А без этого мы не можем закладывать параметры торпеды.

Ммммм… интересно, что будет если я признаюсь, что забыл? Неожиданно мне на помощь пришел сам Стив.

– Полагаю, тебе трудно что-либо сделать, не зная принципа. Собственно, поэтому я и закончил сегодняшнее учение чуть пораньше. Прошу со мной. Надолго я не задержу. Феола, можешь с нами пойти, если хочешь. А то отдыхай.

– Нет-нет. Я с вами. Мне тоже интересно.

Стив пожал плечами.

– Как хочешь.

Идти пришлось недолго. Собственно, только мы вышли на улицу, как нас сразу подхватил гиперпространственный перенос. Мы оказались на борту корабля. Стив уверенно повел нас, но вовсе не в сторону рубки управления, а куда-то вниз. В одном из помещений оказалась весьма представительная делегация, состоящая из пары советников и пятерых военных. Все в немалых чинах. Стив быстро представил всех и подошел к одной из, как я понял, торпед. Несколько таких двухметровых штук располагались на подставке.

– Это главный инженер проекта Серт. Он переделывал старые имперские системы. Итак, слово ему.

– Спасибо, – Серт откашлялся. – На самом деле от старой имперской торпеды остался только внешний вид, правда, уменьшенный. Гипердвигатель мы заменили на кристалл пространства, автор которого в данный момент присутствует здесь, – Серт вежливо поклонился мне. Источником энергии служит энергокристалл. Поскольку в торпеды не посадишь растений, внешнюю подпитку обеспечить невозможно. Так что энергии хватит ненадолго. По моим расчетам торпеда сможет сделать не больше трёх-четырёх прыжков на максимальную дистанцию.

– Один прыжок – один-два световых года, в зависимости от качества кристалла. В эту штуку слишком большой не запихнешь, но и масса ее не очень велика.

– Верно, магистр, – кивнул Серт. – Опыты, сами понимаете, мы провести не можем, но модели показывают, что Альвандер прав. Замечу, что старые имперские торпеды обладали запасом хода всего лишь ноль-восемь светолет. Системы наведения мы тоже переделали, добавив еще и эмолокатор. Торпеда наводится на цель, у которой наибольший эмофон. Или определенный, если наводим на конкретную цель. То есть локатор корабля считывает эмофоны всех кораблей противника, записывает один в память торпеды и… Ну понятно.

– Это если экипаж корабля не маскирует свой эмофон, – заметила Феола.

– Мы проводили опыты, – возразил Серт. – Мы собрали команду лучших эмпатов в одном корабле и предложили им замаскироваться от наших локаторов. Так вот, в эмофоне они действительно исчезли, но локаторы их все равно находили. Чувствительность их такова, что даже работающая на полную мощность глушилка не оказалась помехой. Если же господин Альвандер попробует модернизировать локатор…

– Уже есть новые модели, – отозвался Стив.

Серт наградил Дональсона не очень благодарным взглядом.

– Могли бы предоставить мне для опытов эти новые модели.

– Не расстраивайтесь, Серт. Если со старыми образцами получились такие результаты, то с новыми и подавно получатся.

– Я могу создать и более качественные эмощиты, – как бы мимоходом заметил я.

– Это соревнование бесконечно, – ответил Серт. – Но эмофон всего лишь один из параметров наводки. Там и гравитационный локатор стоит, и гравигенный. Много еще чего. Принцип же работы вот какой. Торпеда выбрасывается кораблем через гиперпортал в сторону цели и уходит в прыжок с помощью кристалла пространства. Все расчеты уже заранее сделаны компьютером корабля и вычислитель самой торпеды времени не тратит. Торпеда совершает прыжок и…

– …промахивается. Мне так и не удалось добиться необходимой точности. А Диана… прошу прощения, госпожа Гордон из института пространства считает, что и не удастся в связи с какими-то там объективными причинами. Точность прыжка на три световых года составляет примерно плюс-минус пара сотен тысяч километров. Для корабля это не проблема, но торпеда-то должна в цель попасть.

– Мы учли это. При небольших прыжках точность возрастает вполне достаточно. Поэтому сразу после завершения прыжка вычислитель торпеды производит новый расчет цели и прыгает снова. При расстоянии в миллион километров точность повышается до плюс-минус сотни метров. А при сотне тысяч – до десяти. Вполне нормально. Сама же торпеда уязвима для заградительного огня только в момент завершения прыжка и до окончания расчёта нового. А это чуть больше секунды.

– Ладно, господин Серт, давайте переходить от слов к делу. Показывайте.

– Конечно. Вот. В качестве цели мы выбрали два корабля. Один – старой имперский линкор, недавно расконсервированный. Второй – современный пассажирский с дополнительными маскирующими системами. Мы ввели в головки наведения их эмофон…

– Так в тех кораблях люди? – удивился кто-то.

– Нет. Имитаторы эмофона. Хотя торпеда без заряда. Так что вреда она никакого не причинит. Итак…

По жесту Серта в центр зала опустился визор, который тотчас показал два корабля.

– Они находятся как раз на другой стороне Солнечной. А теперь… первая торпеда пошла… Вторая…

Визор показал, как где-то далеко раскрылся гиперпортал и в той точке появились две торпеды. Правда, сами торпеды мы рассмотреть не смогли – они сразу исчезли.

– Наши камеры расположены вокруг кораблей и мы сможем наблюдать за всем в режиме реального времени, – пояснил Серт.

Две торпеды вынырнули в обычном пространстве и сразу же принялись совершать какие-то странные маневры. Серт пояснил:

– Как ни мало время нахождения торпед в обычном космосе, но мы позаботились, чтобы в них было как можно более трудно попасть.

Тем временем вычислитель произвёл необходимые расчёты и торпеды снова исчезли. Тут же в визоре появилось изображение человека.

– Торпеда в корабле, – доложил он. – Датчики зафиксировали ее появление в грузовом отсеке.

– Отлично! – Серт потёр руки от удовольствия. – Это с имперского линкора. В то время корабли совершенно не защищали от эмолокаторов. А вот вторая торпеда снова промахнулась… на… пять километров.

– Можно считать, что ее уже уничтожили защитные системы корабля, – заметил Стив. – Не блестяще.

– Торпеда появилась в корабле, – прервал Стива доклад еще одного человека.

– Наверное, придется внести изменения в программу, – вздохнул Серт. – Вы правы, командующий. На таком расстоянии защитные системы сработают моментально. Надо будет сделать дополнительный прыжок. Конечно, лишняя опасность для торпеды, но не такая. Пусть предпоследний прыжок будет заканчиваться где-нибудь за десять тысяч километров. На таком расстоянии разброс пара метров. Практически стопроцентное попадание.

– Серт, вы отвечаете за это направление. Делайте что хотите, но такого как сегодня быть не должно.

– Господин командующий, это первое серьёзное испытание…

– Серьёзное? Вы это называете серьёзным испытанием? Серт, серьезное испытание я устрою когда вы заявите о полной готовности вашего изделия. Тогда попадать вам придется не в неподвижные цели, а в маневрирующие и активно ставящие помехи. И величина их будет отнюдь не с хороший астероид.

Серт печально выслушал эту отповедь. Сам виноват, в общем-то. Представил сырой продукт. Комиссия тем временем уже потихоньку расходилась. Каждый из них на прощание перебрасывался парой слов со Стивом. Я уловил только, что они планировали провести какое-то совещание в самое ближайшее время. Вскоре мы остались втроем.

– Вот так вот, – вздохнул Стив. – А ведь уверял, что все работает как надо. Ладно, посмотрим, что будет дальше. А ты что скажешь, Альвандер?

– Появилась кое-какая идея. Надо только проверить ее. Но быстро не обещаю с таким графиком. Мне еще защитный кристалл делать.

– Да я не тороплю. Сам видишь, что ещё торпеда не готова. Ладно, идите отдыхать. Не буду больше вас задерживать. Спокойной ночи.

Глава 12

Перед сном я постучал в комнату Феолы. Дождавшись разрешения, вошел и сел на кровать. Феола неодобрительно покосилась на меня, на свободное кресло, но ничего говорить не стала, терпеливо дожидаясь, когда скажу зачем заявился почти в двенадцать ночи.

– Знаешь, что мы забыли? – поинтересовался я, разглядывая разрисованный потолок.

Феола скрестила руки на груди, подперла косяк двери и выжидательно выгнула бровь. Я вздохнул, покопался в поясном кошельке, достал два кристалла и бросил их на кровать. Феола первое мгновение недоумённо разглядывала их, потом вдруг начала хохотать. Я обиженно глянул на нее и убрал кристаллы обратно.

– И зачем, спрашивается, я почти ночь над ними корпел? – проворчал я. – Чтобы ты теперь надо мной посмеялась?

– Ой, да ладно тебе, – отмахнулась Феола. – Я ведь и над собой смеюсь тоже. Оба мы хороши. Так предвкушали, как покажем этим зазнайкам летчикам и сами обо всем забыли.

– Надеюсь завтра не забудем, – вздохнул я, поднимаясь. – Я спать.

Но если я надеялся на спокойную ночь, то глубоко ошибался. Не то, чтобы я не спал, но вот сны… всю ночь мне никак не давала покоя проблема защитного кристалла. Я, наконец, решил её, но способ… громоздкий, неудобный и годящийся только для одного конкретного случая. Для следующего все придется начинать сначала. Это меня никак не устраивало. Да и эффективность метода вызывала серьезное сомнение. Вот я и заснул с тревогой. Эти сомнения и ночью не давали мне покоя. Только под утро я успокоился, пока в шесть не вскочил с криком «эврика». Потом сообразил, что такой плагиат может добром не кончится и поспешно зажал себе рот. Прислушался, не проснулся ли кто. Ну конечно… эмпатка ненормальная. Я оделся и сел ждать. Как и предполагал, ждать пришлось недолго. Раздался стук в дверь. И сразу после моего мысленного разрешения в дверь просунулась голова Феолы.

– Ты чего такой возбужденный? Сам не спишь и другим не даешь.

– Да где я тебе не даю? – возмутился я. – Спи на здоровье.

– Спи?! Когда у тебя в голове хлещут радостные эмоции? – Феола прошла в комнату и уселась в кресло. Она даже переодеваться не стала. Как спала в пижаме, так и спустилась.

– Ну и ладно. А сейчас можешь идти спать. Просто я нашел решение проблемы с защитными кристаллами! Представляешь, все оказалось так просто, что удивительно, как я сразу не догадался. Всё, я в лабораторию, пока впечатления еще свежи.

Феола зевнула, покрутила пальцем у виска, выразив таким образом свое отношение к происходящему и отправилась к себе.

– Между прочим, мне назначили день защиты диссертации. А ты даже не поинтересовался! Болван бесчувственный!

– Да? И когда? – поинтересовался я, лихорадочно роясь в коробке с инфокристаллами, отыскивая необходимые для работы записи. И зачем я их притащил домой? В лаборатории они хоть на своих местах стояли. А-а-а!!! Вспомнил! Изучал…

За спиной раздалось что-то типа гневного рычания Феолы, но когда я обернулся узнать в чем дело, там уже никого не было. Пожав плечами, я продолжил поиски нужных кристаллов.

Вернулся домой я в восемь, жутко собой довольный. Отец с мамой, встретившие меня, глядя на мою сияющую физиономию, только вздохнули.

– Наверное, если ты не перестанешь пропадать по утрам в своей лаборатории, то я тебя просто перестану узнавать.

– Да ладно, мам. Я не так уж и долго.

– Не так долго, как обычно? – поинтересовался отец. – Ну да. Всего лишь два часа вместо шести. Ты не заболел?

Я надулся. Ну вот. Поздно приходишь – плохо. Рано – тоже недовольны. Никак не угодишь.

– Завтрак на столе, – сказала мама, уходя к себе в комнату. – Только разогреть не забудь.

Отец улыбнулся мне и направился к выходу.

– Меня срочно вызвали в архитектурный институт. У них какие-то проблемы с новым проектом на Меркурии.

– А когда вернешься?

Отец пожал плечами.

– Не знаю. Все зависит от того, как быстро с ней разберемся. Ладно, не скучай… Хотя о чем это я? Скука вам с сестрой точно не грозит, судя по объемам почты, приходящей к вам от разных структур Солнечной.

Феола сидела у окна в столовой и читала пришедшую корреспонденцию.

– Ешь быстрее, – сказала она, не поворачивая головы. – У нас мало времени. Профессор Танаки, узнав во сколько у нас испытания, перенес лекцию на утро. Через полчаса мы должны быть у него.

– О, нет! – простонал я. – Я так надеялся, что хоть утро свободным будет.

– Прекрати стонать и ешь! – отрезала Феола.

Профессор Танаки встретил нас мрачно.

– Координатор сказал, что вы были в курсе его планов по поводу моей новой работы.

– Э-э-э… – Мы с Феолой переглянулись.

– Профессор, мы совершенно ни причем… – начала было Феола.

– Ну да. Особенно когда твой брат предложил мою кандидатуру.

– Профессор, неужели вы всерьез полагаете, что Координатор пришел ко мне посоветоваться по поводу кандидатуры его преемника?

– Да ладно, – профессор махнул рукой. – Конечно, я понимаю, что он принял свое решение сам. Просто я поражен, что ты тоже счел мою персону достойной этого поста. Все считают меня хорошим кандидатом, один я не в курсе. Надеюсь, мне удастся убедить Координатора отказаться от этой затеи.

Ни я, ни Феола этому не поверили. Кажется, сам профессор тоже смирился и спорил уже только, чтобы спустить пар.

– Всё! Приступим к занятиям. – Профессор вмиг стал серьезным. – Темой сегодняшнего дня будет история дипломатического этикета. Зарождение, его изменение с течением времени, а также галактическая дипломатия. Для начала давайте коротко остановимся на послах и их роли в мировой истории…

– У меня голова гудит от всей этой информации, – пожаловался я, когда мы выходили от профессора.

– У меня тоже. Но согласись, было интересно.

– Интересно?! Ну не знаю. У нас с тобой разные представления об интересности.

– Конечно, – согласилась сестра. – Тебя никогда не интересовало что-то, не связанное с кристаллами.

Я надулся. Тем более, что Феола не права. Точнее, не совсем права. Возможно раньше так и было, но сейчас уже все не так. Я слишком углубился в свой проект. А он постоянно требовал от меня новых и новых знаний.

– Когда мы к Диане идем? – Феола прервала мои размышления. – Хочу поскорее повидать Криса. Я соскучилась по нему. Не понимаю, чем они там занимались эти дни? Неужели нельзя было его хотя бы на время отпустить?

– Я спрашивал, – поморщился я. – У них там сейчас самые напряженные дни. Крис занят в опытах. И, похоже, ему там нравится.

– Ещё бы. Весь окружен вниманием, все перед ним на задних лапках бегают.

– Вот и навестим блудного сына. Сколько у нас еще времени?

– Как раз хватит, чтобы переодеться в комбинезоны и пообедать.

– Тогда сначала обедаем, потом переодеваемся и в институт.

– И не забудь кристалл защиты, – хихикнула Феола.

Я посмотрел на нее печальным взором. Феола, глядя на меня, захихикала сильнее. Ну вот, так всегда. Каждый норовит посмеяться и обидеть несчастного человека. Сестра уже откровенно хохотала. Печально вздохнув, я хотел послать вызов спутнику для открытия гиперпортала, но вспомнив, что истратил весь месячный лимит, а внеплановый вызов будет стоить приличных денег, поплелся в сторону стационарного портала. Сестра пристроилась рядом, продолжая изредка хихикать. К нему мы пришли уже хихикая на пару. Настроение поднялось совершенно незаметно. Тут нас встретил Эльдар, который нетерпеливо прохаживался перед гиперпорталом.

Увидев нас, Эльдар перестал метаться и бросился к нам.

– Эльдар, – взмолился я, – только короче! Нам через полчаса надо уже в институте быть, а мы ещё даже не обедали. Не успеем пообедать, придётся отправляться в космос на голодный желудок. Представляешь, чем это чревато?

– Урчанием в животах во время полета? – серьезно поинтересовалась сестрёнка.

Я покосился на неё, но смолчал.

– Да я коротко! – поклялся Эльдар. – Только скажите, как там с гномами прошло?

– Чего ты вдруг этими гномами заинтересовался? – удивился я. – Нормально прошло. Достигли взаимопонимания.

– Уф, слава Профессору! А я ничего. Так просто. Понимаете, мне этих гномов жалко стало. Я как подумаю, что такое могло быть с нами… Ну ладно, если все хорошо, то хорошо. Не буду вас задерживать. А то и в самом деле голодными останетесь. – Эльдар развернулся и умчался в сторону леса.

Интересно, чего он на самом деле хотел? Ведь явно была у него какая-то задняя мысль. Но решать еще и эту проблему времени совершенно не было. И так его много потеряли.

На этот раз у института нас никто не ждал и до взлетного поля нам пришлось добираться самостоятельно. Там уже вовсю царила предполетная суета. Как обычно во всем этом царстве беготни спокойной оставалась одна Диана, со стороны наблюдая за работой специалистов. Когда мы вышли на поле, она обернулась, махнула нам рукой и продолжила наблюдать за работой. Мы подошли и остановились рядом.

– Ещё минута. Устанавливают новые приборы. Альвандер, как у тебя дела?

Я достал изготовленный кристалл и протянул его Диане. Та посмотрела на него, кивнула, но брать не стала.

– Замечательно. Пойду обрадую доктора Свенсона. Он крупнейший специалист в области пространственного моделирования. Если бы ты не сделал кристалл, в его присутствии не было бы нужды. Модель слоя уже готова. Кстати, сегодня мы впервые погрузимся в совершенно незнакомый для нас слой. Предыдущий хоть и зондами, но мы изучали.

Диана ушла. Я поежился на холодном ветру и снова стал наблюдать за работой.

– И почему они не могут ничего вовремя сделать? Ведь договаривались на двенадцать.

– Альвандер, прекрати ворчать! Ты сейчас похож на полуторатысячелетнего старика.

Ворчать я перестал, поскольку как раз техники закончили возиться с кораблем. Подошла и Диана с высоченным человеком, обладающим весьма развитой мускулатурой. Глядя на этого гиганта меньше всего можно было ожидать, что это один из крупнейших ученых Солнечной. Я бы его посчитал либо спортсменом, либо рабочим, которому постоянно приходится выполнять тяжелую физическую работу. Причем без использования псиэнергии.

– Закончили? – Диана сразу подошла к кораблю. О чем-то переговорила с инженерами и техниками, после чего махнула нам. Доктор Свенсон уже успел войти внутрь. – Альвандер, Феола! Давайте быстрее. Мы и так выбились из графика.

Интересно, и кто в этом виноват? Наверное, мы с Феолой, потому что не торопимся сесть в корабль. Я первым нырнул внутрь и активировал портал. Свенсон уже расположился в кресле рядом с индикаторами приборов, разложил перед собой папирус, инфокристаллы, переносной электронный вычислитель… электронный??? Гм… Ученый явно со странностями. Кто в наше время пользуется такими вещами? Они уже полторы тысячи лет как вышли из употребления. Я и не знал, что их еще производят.

– Садитесь, ребята, – махнул нам Свенсон. Потом проследил за нашими с сестрой ошарашенными взглядами и усмехнулся. – Не удивляйтесь. Это специальная модель. В некоторых случаях использовать биокомпы очень непрактично. А эта штука порой бывает удобней для сложных вычислений. Особенно если ее правильно запрограммировать.

– Привет, Крис, – махнул я кристаллу в центре. Крис в ответ создал изображение радостной улыбки.

– Дерри!!! Как я рад тебя видеть!!! Ты не представляешь, что тут было!!! Я научился управлять…

– Вы ещё не на месте? Крис, потом расскажешь Дерри обо всем, чему научился. У вас ещё будет время. – Диана появилась в тесной кабине и сразу села в кресло, вынимая из принесенной сумки какие-то приборы и раскладывая их перед собой. – Это для контрольных замеров, – пояснила она. – Для проверки действия твоего защитного кристалла.

Ах да, кристалл. Чуть не забыл. Я достал изготовленный кристалл, подошел к панели и вставил в гнездо. Проверил его работу и занял свое место. Феола уже сидела рядом. Я кивнул ей и устроился поудобнее. Теперь дело за учеными, моя работа пока закончилась и начнется только когда подготовят математическую модель следующего слоя.

– Все на местах? – поинтересовалась Диана у кого-то по связи. – Тогда мы взлетаем и направляемся в район испытаний.

На этот раз там нас дожидалось не одно судно от института, а два. Все обвешанные какими-то шарами, локаторами, датчиками, они беспрерывно сканировали местность вокруг. Я буквально кожей ощущал все эти потоки энергии и даже поёжился. Интересно, чего они измеряют, если все это так чувствуется? Какие мощности задействовали?

– Простите, а всё это не опасно? – поёжилась Феола.

– Пустяки, – отмахнулась Диана, что-то читая в своих записях. – Они же недолго воздействуют. Сейчас мы уйдем из зоны их работы.

Да уж. Весьма успокаивает.

– А может мы это… – неуверенно предложил я. – Быстрее уйдем в слои?

Свенсон на миг оторвался от бумаг и насмешливо глянул на меня.

– Уж не боится ли отважный покоритель галактических просторов?

– Кто боится? – возмутился я. – Я?! Да ни капельки. – Тут я сообразил, что внешность наверняка обманчива и этот человек, чем-то смахивающий на гориллу, скорее всего отличный эмпат и нехотя признался: – Разве что чуть-чуть опасаюсь.

– В таком случае можешь не опасаться, – уже откровенно улыбался он. – Диана пошутила.

Я быстро глянул на Диану и поймал ее мимолетную улыбку. Правда она тут же укрылась за экраном какого-то сканера, но поздно. Я надулся. Феола рассмеялась.

– Так! Внимание! Мы на месте. – Диана разом утратила шутливый вид и включила запись на нескольких приборах. Свенсон же перестал обращать внимание на окружающее. Мы с Феолой сразу почувствовали себя лишними. Вот вопрос, зачем мы вообще здесь? В качестве пассажиров?

– Крис, ты готов?

Этот тоже деловой и занятой. Я прислушался к Крису. Полностью сосредоточен на работе. Мда, а он действительно многому научился.

– Готов. Даю отсчёт. Десять… девять… восемь…

– Эй, а нам-то что делать? – возмутился я.

– Дерри, наблюдай за работой кристаллов. Возможно, пригодится, – отозвалась Диана.

Ну да… возможно пригодится… возможно не пригодится…

– Феола, а ты присмотри за Крисом. Мы не знаем, как погружение в слои отражается на нем.

– Три… два… один… погружение!

Знакомое чувство тяжести, неприятные ощущения. Я послал команду защитному кристаллу. Все неприятные ощущения мгновенно исчезли. Неужели работает? Сказать это могла только Диана.

– Гиперпространство миновали. Мы во втором слое. Так… был известный всплеск, потом он исчез. Похоже, внутри корабля все показатели в норме. А вот снаружи… Доктор Свенсон?

– Все показания соответствуют построенной нами модели. Подтверждаю успех. Крис, как твои ощущения?

– У меня тоже все в норме. Второй раз погружаться в слои намного легче. Словно рефлекс вырабатывается.

– Это хорошо…

Я ждал, что еще скажет доктор Свенсон, но он промолчал, только начал что-то настраивать в приборах, а потом заносить данные в компьютер. Иногда он выводил результат на голографический экран. Тогда к этим данным обращалась Диана и что-то переписывала себе. Я отвернулся от них и мысленно опросил кристаллы. В каждый я встраивал механизм контроля. Что-то вроде моментального слепка, который жестко зашивал в специальную область, изменить которую можно только путем разрушения всего кристалла. Если вдруг параметры кристалла переставали соответствовать слепку – это служило сигналом, что что-то разладилось. Тут мне пришла в голову мысль, что если меняются свойства пространства, то может измениться и слепок… Правда механизмы работы и записи разные… при изменении среды, измениться должны и кристалл, и область контроля. Изменятся ли они одинаково или нет – вот в чем вопрос. К счастью, подобное я предусмотрел и на всякий случай запомнил слепок кристалла защиты. Но для начала надо протестировать себя. Уж кого-кого, но себя я знаю превосходно и любые изменения замечу сразу. Если изменения есть, но я их не замечу… тогда останется только признать, что человечество еще не доросло до понимания этих процессов и лучше в такие игры не играть. Даже если ценой будет отказ от преодоления Барьера. Так, это уже не осторожность, а паранойя. Если я что-то не заметил, то это станет ясно только после возвращения домой. Или не станет, если по какой-то причине останемся здесь. Так, долой пессимизм! Все хорошо!

И запомненный слепок совпал с кристаллом. Что ж, будем считать, что все работает отлично.

– Дерри, как у тебя?

– У меня все в норме. Контрольные слепки идентичны рабочим кристаллам.

– А?

– Ну… это просто контроль внутренней системы кристаллов. Сложно вот так неспециалисту объяснить. Я сейчас разрабатываю систему комплексной проверки. Раньше ведь необходимости не было – сразу видно действует кристалл или нет. А сейчас мы работаем с комплексами кристаллов. Старые методы не совсем удобны…

– Короче, гений ты наш, – оборвала меня Феола. – Не всем твои кристаллы интересны.

– Если короче, то все, похоже, работает. – Наверное, так же чувствует себя Мишка, когда мы прерываем его лекции. Эх…

– У нас с Крисом тоже все в норме. Кстати, отрицательных ощущений тоже никаких. Вначале были, а сейчас все в норме.

– Полагаю, это работает кристалл нашего юного гения, – отозвался Свенсон. – Магистр, вас не затруднит на время отключить ваш кристалл защиты, чтобы мы смогли провести необходимые замеры?

– Да запросто, – пожал я плечами. – Уже отключил.

Неприятные ощущения вернулись. Меня даже тошнить начало, хотя в прошлый раз таких проблем не наблюдалось.

– Все, показания я снял. Возвращай защиту.

– Вот так лучше, – облегченно вздохнула Феола.

– Что ж…Крис, ты как? Готов к погружению в следующий слой?

– Конечно!

– Тогда действуем как договаривались. Погружаемся и сразу возвращаемся. Смотрим замеры и дальше действуем в зависимости от результатов измерений. Все готовы?

– Даю отсчет, – отозвался Крис, дождавшись наших подтверждений…

На этот раз впечатление было немного более неприятное, чем в первый раз. Я подключился к кристаллу защиты и обнаружил, что тот работает почти на пределе. Мда, пожалуй, здесь я его отключить не рискну. Но все уже закончилось и мы снова были во втором слое, если принять классификацию, предложенную Дианой.

Минуты на две учёные погрузились в расчеты.

– Да уж. – Свенсон откинулся на спинку кресла. – Неприятное местечко. Но и ничего страшного пока. Тем не менее, судя по всему, нам должно было быть намного более хреновей, чем оказалось. Если верить данным приборов. Почему мы ничего не почувствовали?

Феола поморщилась и потерла виски.

– Кто это не почувствовал?

– Я имел в виду, что нас вообще на изнанку должно было выворачивать.

– Мой кристалл защиты сработал, – отозвался я.

– Кристалл? Разве он не для этого слоя?

– Я его делал с достаточной универсальностью. Он защищает не от нестабильности какого-то слоя конкретно, а от неблагоприятных параметров. Это сложно вот так в двух словах объяснить. Похоже, получается, что мой кристалл перекрывает в защите два соседних слоя. Верхний и нижний. Правда, от неприятных ощущений полностью не избавляет, как вы все чувствовали.

Свенсон с большим интересом глянул на меня и одобрительно кивнул.

– Молодец! Одобряю. Отлично работаешь, парень.

– Он у нас вообще гений, – поддакнула Феола. Я показал ей кулак.

– Так, какое решение? Погружаемся на более длительное время или строим модель на основании уже полученных данных?

Свенсон скосил глаза на результаты вычислений, глянул на приборы и почесал могучий лоб.

– Данных маловато, госпожа Гордон. Боюсь, на их основании точную модель построить не удастся.

– Тогда чего думать? – удивилась Феола. – Ныряем и производим все нужные замеры. Крис, ты как?

– А что я? Я всегда готов. Тем более, я постоянно держу под контролем данные с корпуса. Как только там начнет что-то угрожающее происходить – я вмиг верну всех в наш слой.

– Тогда погружение. Крис, давай отсчет…

Все-таки неприятное это чувство, когда тебя изнутри словно на части рвут. В этот момент я сильно завидовал Диане и Свенсону, которые целиком ушли в работу и ничего вокруг, похоже, не замечали. Даже неприятных ощущений. Нам с Феолой, в отличие от них, заняться было совершенно нечем. Я уже отследил работу кристаллов, проверил, где возникает напряжение, чтобы в будущем усилить эти линии. Сделал наброски кристалла защиты для этого слоя. Для завершения проекта не хватает только данных от учёных и модели слоя.

Дальше все шло рутинно и скучно. Для снятия данных внешнего мира в момент перехода, мы сделали несколько погружений в третий слой. При этом Диана со Свенсоном постоянно обменивалась какими-то непонятными терминами, цифрами, формулами. Несколько раз они переходили на мысленную речь, после чего, как правило, следовала просьба к Крису снова погрузиться в слой три или вынырнуть из него обратно.

Наконец прозвучала долгожданная команда на возвращение.

– Знаешь, – задумчиво проговорила Феола, когда мы вышли из корабля на Земле. – Всё оказалось вовсе не так, как я думала. Ведь впервые люди совершают подобное! А тут… Обыденно, скучно, никакой романтики. Эй, Крис, ты с нами или снова в институт?!

– До вечера в институт! – отозвался из корабля Крис. – Я должен скинуть полученные данные учёным. А вечером обязательно вернусь.

– Хорошо!

– Все правильно, – ответил я, когда мы с сестрой уже шли по тропинке институтского парка. – Романтика только сначала. А потом начинается работа. Нудная, тяжелая. Порой однотипная, когда приходится по десять раз проверять одно и тоже.

– Ты это кому говоришь? Просто так хочется, чтобы вот эти первоначальные мгновения, полные романтики и надежд, длились подольше.

– Это было бы скучно. Каждый день одно и тоже. Лучше создавать такие мгновения самостоятельно. Кстати, ты говорила, что тебе назначили день защиты? Когда?

Феола всплеснула руками.

– Здрасте! Очнулся! Когда говорила, нос воротил, а сейчас спрашивает. Через неделю. Кстати, нам лучше поспешить. Эннер будет недоволен, если мы опоздаем. А его недовольство выливается в дополнительные упражнения, после которых чувствуешь себя выжатой тряпкой.

Что верно, то верно. Мастера рукопашного боя стоило сердить в последнюю очередь.

Сами занятия уже начинали надоедать своим однообразием. Разминка, недовольство Эннера, на взгляд которого мы с Феолой слишком мало времени уделяем тренировке. В качестве доказательства он предлагал нам вдвоем справиться с ним. Заканчивались такие бои одинаково: мы с Феолой оказывались в кустах. Но если летом это было просто ударом по самолюбию, то глубокой осенью уже и по другим частям тела. После полетов постоянно приходилось залечивать царапины и порезы. Эннер ничуть нас не жалел, полагая, что это поможет нам быстрее освоить предмет хотя бы с целью прекращения полетов. Предмет освоить это нам не помогло, зато мы с Феолой великолепно научились левитировать, взмывая перед самыми кустами в воздух и мягко приземляясь за ними. Эннер хмурился и обзывал нас лентяями, которые на какую хитрость только не пойдут, лишь бы не заниматься. Это неизменно вызывало у нас с сестрой бурный восторг, после которого наши полеты оказывались немного продолжительнее. Заканчивались занятия нашим с ней спаррингом. Здесь шансы были равны, хотя в последнее время все чаще и чаще побеждал я. Хотя вовсе и не с разгромным счётом, как хотелось, а по очкам. Правда, Эннер заметил, что в бою по очкам победы никто считать не будет. Там только один результат приемлем – ты остался жив. После чего мы отправлялись в моделированную реальность, где приходилось принимать участие в древнейших сражениях когда-либо происходивших на Земле. По реальному времени это занимало десять минут, а вот по времени модели могло занять как несколько дней, так и месяцев. Вот мы совершаем марш вместе с римскими легионерами, навьюченными не хуже тех мулов, которые плелись за легионом. Наверное, в этом была своя ирония, когда легионеры называли себя мулами. Теперь мне стало понятно почему.

Конечно, налицо некоторое нарушение истории. Насколько я помнил из уроков, женщин в легионеры никогда не брали. И то, что Феола маршировала вместе со мной не совсем совпадало с исторической правдой. Но разработчики данных тренажеров ставили цель не научить нас истории, а психологически подготовить будущих солдат к тому, что их может ожидать. Надо сказать, весьма действенный метод, при всём том, что мы прекрасно понимали, что вокруг нас не реальность, а созданная компьютером картинка.

В другие дни мы отступали вместе с Наполеоновской гвардией из пылающей Москвы, совершая тот печально известный марш до Немана. Война – не всегда победы. Иногда и вот такое вот. Сражались в окопах Первой мировой и ходили в штыковые на пулеметы. Сбрасывали бомбы в Югославии в 1999 году, а потом в там же сидели в замаскированных бункерах под бомбами коалиции. Кто бы ни готовил данную программу, но психологом он был великолепным и позаботился, чтобы ни один аспект военных действий не остался обделенным вниманием. При этом разработчики позаботились, чтобы нагрузка на психику нарастала постепенно. Сначала мелкие стычки первобытных людей, причем участия в них мы не принимали, только наблюдали со стороны. Потом защищали поселения древних англов от нашествия викингов. И дальше по истории. Осада и штурм средневековых замков, войны нового времени и бесконечные марши. Мировые войны и атомный век. Атака пиратских кораблей на земные научные станции и оборона городов. Штурмовые высадки на другие планеты и космические бои.

Это уже не только тренировка психики, мы даже принимали решения, когда мы вдруг оказывались командирами эскадр или десантных бригад, на практике постигая тактику и стратегию, наглядно наблюдая за последствиями ошибок. При этом зачастую мы с Феолой оказывались на противоположных сторонах, когда она командовала обороной планеты, а я должен был ее захватить. После таких тренировок всегда следовал «разбор полетов». Собиралась целая делегация из всех родов войск и начиналось обсуждение наших решений. Почему мы сделали так, а не вот так. Как допустили эту ошибку и не сумели воспользоваться ошибкой противника. Какие планы строили и почему, по нашему мнению, операции пошли не так, как планировали. Некоторые сражения разыгрывали по несколько раз с исправлением допущенных ошибок. Председательствовал же на них всегда один и тот же человек. Нам его представили как руководителя стратегического планирования сил обороны генерала Октавиана Несли. Говорил он мало, но каждое его слово, казалось, обладало весом черной дыры. Я ни разу не видел, чтобы с ним кто-то осмеливался спорить. Говорил ли он об ошибке или недочете в работе, незамеченной возможности или просто вставлял замечание. Никогда не решался и я. И не из-за какого-то там страха, а просто потому, что после его слов всегда удивляешься, как сам не додумался до такого очевидного решения. Иногда он вставлял замечания по результатам наших с Феолой боях на истребителях или по рукопашным схваткам. Я заключил, что он просматривает все записи наших с ней тренировок самым внимательным образом. Иной раз я ловил себя на том, что стараюсь не делать ошибок не потому, что хочу выиграть, а потому, что хочу услышать похвалу от этого человека. Странное чувство. Но это не слишком интересные занятия, хотя отбрыкаться от них не удалось. Нам просто указали, что они идут по прямому распоряжению Координатора. На этом спор и закончился.

На этот раз мы прикрывали отход основных сил эскадры после поражения у астероидного кольца в системе Флекс. Всем было ясно, что у прикрывающих сил практически нет шансов спастись. Но все также понимали, что если не пожертвовать частью кораблей, то погибнут все. Вот мы с сестрой и ещё шесть штурмовиков и должны были дать эскадре необходимое время для отхода…

Пожалуй, сегодняшнее испытание оказалось одним из самых тяжелых за все время. Дело даже не в том, что пришлось жертвовать жизнями ради спасения эскадры. Такое уже много раз было за время занятий. Но в этот раз особая ответственность, когда каждая выигранная секунда задержки спасала жизни сотням наших товарищей. Кажется, так нас учили ценить на войне каждое мгновение и познавать цену секундам. Есть и еще один плюс: судя по всему, сегодня разбора полётов не будет, поскольку от нас с Феолой не требовалось принимать каких-либо ответственных решений. Всего лишь сражаться. И еще потому, что я не видел генерала Октавиана Несли. Хотя даже на миг не сомневался в том, что запись этого боя он изучит самым внимательным образом.

– Иногда эта штука похлеще комнаты с кристаллами бывает, – проворчала Феола, выбираясь из кабины. – И ведь знаешь, что не реально, но всё равно веришь в происходящее.

– Эту штуку делали первоклассные специалисты.

– Верно. – Сзади нас стоял, скрестив руки, Эннер. – Очень хорошие. И почему вы не в состоянии на тренировке показать те же результаты, что показываете в тренажере? А ведь в нём ваши псивозможности закрыты. Гм… кажется я понял. Но тут ничего не поделаешь. Ха… возможно это и к лучшему. – Эннер вдруг рассмеялся и развернулся, чтобы уйти.

– Эй, а нам не положено знать эту великую тайну!? – крикнула ему вслед Феола.

– Тайна? А нет никакой тайны, – обернулся Эннер. – При всём вашем знании о моделированной реальности, в глубине души вы воспринимаете происходящее как реальный мир. Потому выкладываетесь по полной. На тренировке же вы даже краем сознания не принимаете опасности всерьёз. Соответственно и относитесь к этому. Вот и вся тайна.

– Э-э… а почему с этим ничего не надо делать? – удивился я.

– А потому что если вам придётся применять полученные знания на практике, то вы выложитесь ещё больше. – Эннер развел руками. – Как видите, всё просто. А теперь марш в зал истребителей. Вас уже пилоты заждались.

– Кристаллы не забыл? – подначила меня Феола, когда мы вбежали в помещение, где стояли тренажёры истребителей. Я обратил внимания, что сегодня модели переделали так, как будут выглядеть настоящие истребители. Двояковыпуклая линза и идущий от неё сужающийся к окончанию «хвост» ромбообразной формы. Этот «хвост» вызывал у меня стойкую ассоциацию с жалом овода.

Я молча достал один кристалл и бросил его Феоле.

– Вставишь в кабине. После взлета подключаемся.

– Вы всегда в последнюю минуту, – вместо приветствия заметил нам полковник Старх.

– Расписание плотное, – ответил я, занимая место в строю.

Полковник кивнул, принимая объяснение.

– Схема полета обычная. Господа Альвандер и Феола против эскадрильи. По местам.

Да уж. Действительно, как обычно. И как обычно все закончится через тридцать минут. С другой стороны раньше все заканчивалось уже через пять. Но сегодня мы очень надеялись преподнести кое-какой сюрприз.

Первым делом я тут же подключил кристалл к системе, связался с Феолой и убедился, что она тоже все сделала. Ага, вот и команда на взлет. Включились системы тренажера. Истребители один за другим стали отрываться от Земли. На высоте сто километров мы разделились. Эскадрилья отправилась в сторону Венеры, а мы к Марсу. Согласно плану занятий, мы должны были предотвратить прорыв эскадрильи противника к планете. Изображая патрульную пару, мы и кружились в удалении сто сорок тысяч километров от Марса, высматривая врага.

– Подключаемся, – посоветовал я. – Нам ещё время чтобы освоиться понадобится.

– Слушай, а не получится как в прошлый раз? Меня на соревновании надолго не хватило.

– В данном случае единение закончится не раньше, чем энергия в кристалле. Так что расслабься и подключаемся. Как будем определять ведущего и ведомого?

– По обстановке. Подключаемся.

Давно забытые ощущения. Все-таки непривычно ощущать себя частью единого организма, состоящего из нескольких личностей. В данном случае, правда, состоящий из двух человек.

– А вот и гости… мы вовремя.

– Что ж, попробуем, – Феола развернула истребитель чуть в сторону.

На самом деле единение имело смысл, если кто-то в нашей команде был хотя бы на уровне хотя бы одного пилота эскадрильи. В нашем случае этого не наблюдалось. Единственное преимущество, которое у нас появилось – действие двух истребителей как единого организма, что мы сейчас и демонстрировали. Противник никак не ожидал от нас такой слетанности когда наши истребители с необычайной синхронностью, воспользовавшись секундной оплошностью пилота, атаковали один из истребителей. Тот попытался уйти под прикрытие остальных, но не успел. Минус один.

Пилоты, сообразив, что происходит что-то непонятное, перестроились. Мы же начали беспорядочно метаться вокруг них, на мгновение появляясь то в одном месте, то в другом. Со стороны эти метания казались бессистемными, но на самом деле мы постепенно растаскивали плотное построение эскадрильи. Наши машины появлялись строго в рассчитанном месте, где вражеская оборона хоть на мгновение оказывалась ослабленной. На небольших дистанциях точность перемещения с помощью кристалла пространства никаких проблем не вызывала.

Летчики, как ни пытались, но поделать ничего не могли. Тогда они разом бросились в атаку. Точнее это им казалось, что разом. На самом деле некоторая задержка возникла. Все, что нам требовалось – атаковать первый появившийся истребитель. Что мы и сделали. Минус два.

Однако игра в кошки-мышки долго продолжаться не могла. Пилоты все-таки сумели нащупать верную тактику и теперь летали парами. Пусть они не могли действовать с нашей синхронностью и точностью, но и нам не хватало времени, чтобы кого-нибудь подбить. Впрочем, наш противник тоже никак не мог ухватить нас за хвост. Вдвоем с Феолой мы обеспечивали полный обзор и любая попытка противника незаметно подобраться к кому-нибудь из нас оканчивалась провалом. А если они пробовали напасть сразу после перемещения вдруг обнаруживалось, что нападающий имеет дело не с одним врагом, а с двумя. Так мы подловили третьего пилота, который счел удачным момент, когда Феола оказалась чуть в стороне от меня и он мгновенно переместился к ней в хвост… только затем, чтобы обнаружить позади себя меня. Сдвоенный удар «хлыстами» выдержать не мог никто.

Эх, счастье было так близко… Все-таки класс сказался. Мы не могли так действовать долго и не допустить ошибки. Все закончилось в тот момент, когда Феола попала под тройной удар. Мы с ней испробовали все, чтобы уйти из-под удара, но нам элементарно не хватило времени. Почти удалось… к сожалению, «почти» не считается. Тут я сумел в полной мере ощутить действие «коктейля» эмоций, разработанного Феолой. Он помог мне сохранить ясность сознания в момент «гибели» Феолы, но в одиночку против эскадрильи у меня не было никаких шансов. Все закончилось в течение трёх минут.

– Вы не перестаете меня поражать. – Это первые слова, которые я услышал, когда раскрылся люк истребителя.

– Да полковник, – отозвалась Феола. – Хоть мы и не победили, но… счет намного лучше, чем в прошлые разы.

Из тренажеров стали выходить остальные летчики, бурно обсуждая прошедший бой.

– Как я понимаю, ваши сверхточные действия во взаимодействии друг с другом обусловлены тем самым кристаллом, что магистр Альвандер нам обещал?

– Вы очень догадливы, полковник, – заметил я. – Совершенно верно. Немного испытали. Кажется, получилось неплохо.

Полковник оглядел своих подчиненных и кивнул.

– Весьма неплохо. Ты можешь предоставить кристаллы нам для испытаний?

– Кристаллы нет. Я не делал столько. Вернусь домой, пришлю спецификации. И можете забрать те два, что использовали мы с Феолой.

– Хорошо. Когда испытания закончатся, я сообщу, принимаем мы их или нет.

– Да ладно, полковник, – высказался один из пилотов. – Вы не были там и не видели, что творили эти ребятки. Если такой слаженности достигнут профессиональные пилоты, я не знаю что их сможет остановить.

– Плюс еще каждый получает умения другого, – добавил я аргумент. – То есть все становятся равным в мастерстве лучшему пилоту.

– Мы посмотрим. Меня смущают некоторые моменты. Например, как отреагируют объединенные пилоты на гибель товарища.

– Феола вот условно погибла и ничего. Как видите, ничего со мной не случилось. Мы учли этот момент.

– Изучим.

Мда, прямого ответа не добиться. Пока сам не проверит, ни во что не поверит. Ну оно и правильно.

– Тогда до завтра. И жду ответа.

Я махнул всем пилотам на прощание и отправился догонять Феолу, которая уже вышла из здания.

Глава 13

Утром я проснулся от того, что кто-то запустил в окно снежок. Приоткрыв один глаз, я прислушался. Судя по воплям на улице, случилось нечто из ряда вон выходящее.

– Эй, соня!!! Вставай!!! Зиму проспишь!!! Снег выпал!!!

Гм… Ну и что? Он и неделю назад выпадал. Но уже к обеду растаял, превратив землю в грязь. Тут до меня дошло. Раз кричат, значит синоптики объявили, что этот снег уже до весны не растает. Соскочив с кровати и натянув шорты, я распахнул окно и тут же получил снежком в лоб.

– Лука!!! – зарычал я. Потом прищурился. Под окном взвились вихри снега и закружились в метели. Лука попытался смыться, но не успел – пурга на мгновение скрыла его из вида. А когда вихрь рассеялся, то под окном оказался сугроб из вершины которой торчала растрепанная голова Луки. Друзья, предусмотрительно сбежавшие к лесу, теперь поглядывали из-за деревьев и смеялись. Лука глянул на меня, и скрылся в сугробе. А потом тот взорвался, взметнув вихри снега. И вот, гордо скрестив руки на груди и поставив одну ногу на остатки снежной горы Лука предстал в гордой позе с победной улыбкой. Правда в одних шортах он выглядел как-то не очень убедительно.

Я потер руки, а потом изобразил будто что-то бросаю. Это ненадолго отвлекло внимание Луки и в тот же миг горка под его ногой начала стремительно таять. Не удержав равновесия, мальчишка покачнулся… легкий мысленный толчок и снова снежные клубы. На этот раз из горы не торчало даже головы.

Лука выбрался через минуту, отплевываясь и вытряхивая снег из волос.

– Ладно-ладно! – закричал он прежде, чем я успел еще что-либо сделать. – Сдаюсь!!! И где ты так ловко научился?

– Секрет, – подмигнул я ему.

– Справился, да? – Из-за угла дома вышла Феола и недовольно глянула на меня. Сестра тоже особо не утяжеляла себя одеждой. Брючки чуть ниже колен и легкий топик. Она подошла к Луке и стала помогать ему отряхиваться.

Я головой вперед бросился из окна, красиво, ну мне так показалось, перевернулся в воздухе и плавно опустился на землю, тотчас попав в окружение друзей. Их наряды при этом мало отличались от наших с сестрой. Кроме Эльдара и Мелины. Эльфы не так хорошо умели контролировать собственный теплообмен, поэтому вынужденно облачались в легкие спортивные костюмы. Для эльфов – жителей леса, это хуже всего. Наряд явно мешал им в полной мере чувствовать энергию деревьев. Им приходилось больше напрягаться и, соответственно, больше тратить сил. Мне их было даже жаль. Конечно, простуда им не грозила, но и стучать зубами от холода – тоже приятного мало. Порой мне становилось непонятно, чего эльфы живут в наших северных лесах, а не уйдут на юг? Когда я их спрашивал, то в ответ получал что-то туманное про трудности и величие, которое приходит с ними, но, честно говоря, понимал мало. Потому принимал все как данность. Но сейчас я задумался. Я ведь делал комбинезон… точнее мы с Феолой. Его особенность как раз в том, что ткань не препятствует притоку энергии. Конечно стоимость этих комбинезонов… гм… Но нам и нужна только ткань, а не все функции. Только вот у них почти вся стоимость в ткани… ммм… можно подойти к проблеме с другой стороны… а что если использовать мой жидкий кристалл как проводник псиэнергии…

Получив снежок в спину, я от неожиданности упал и тут же оказался погребенным с головой.

– Дерри, прекрати хоть сейчас о своих кристаллах думать, – первое, что я услышал, когда моя голова показалась из сугроба.

Я покосился на эльфов и промолчал, решив заняться этой проблемой позже. Тем более, что такая ткань могла бы пригодиться и нам в Галактике. Кто знает, какая там мода. Придется ведь под нее подстраиваться. Хи, интересно, как они отреагируют, если я попытаюсь прогуляться по их городам в своей обычной рабочей тунике? Все зависит от господствующей моды.

Беситься мы отправились к берегу реки и закончилось всё вполне прогнозируемым купанием, когда какой-то шутник (поймаю, уши оборву) растопил лед как раз тогда, когда мы нарезали ледяные глыбы, чтобы заняться скульптурным творчеством. В прошлый год победителем стала Вера-Вероника. Пора преподать ей урок, чтобы не зазнавалась. У меня появилась потрясающая идея… как раз в этот момент лед и подломился. Я подозревал Луку, но он искупался вместе со всеми. Впрочем, с него станется и самому нырнуть в собственную ловушку. Вечный проказник. После этого мы быстро разбежались. Нам с Феолой пора было отправляться на занятия, а остальные не захотели оставаться без нас. Договорились встретиться вечером, хотя мы с Феолой и не обещали. Все зависело от насыщенности сегодняшних тренировок. Хорошо еще нет испытаний с Крисом. Кстати, пора его разбудить. И еще я обещал подумать о заряде для торпед… Гм… заряд… А что если…

– Васька!!! – мысленно завопил я.

– Чего орешь? – В последнее время Васька целиком посвятил себя изучению истории Земной империи и тех цивилизаций, что тогда господствовали в Галактике. Короче, готовился к будущей экспедиции так, как считал нужным, с головой уйдя в библиотеки и архивы.

– Дело есть. И давай без обычных споров, а? Во-первых, времени мало, а во-вторых, ты еще успеешь позаниматься. Мы не завтра улетаем.

– Ну ладно-ладно. Что там у тебя?

– Сделай мне расчеты. Условия сейчас скину. Ты ведь уже прочитал документацию, что приносила Диана Гордон? Я о принципе работы кристалла пространства.

– Конечно. Раньше тебя.

– Отлично. Тогда лови условие…

– Раз плюнуть.

– Плюй скорее. Я жду результаты в лаборатории.

– С Васькой болтал? И как уговорил. Он уже недели две ни с кем не общается. Готовится к путешествию. – Феола хмыкнула.

– Просто он знает, кто отбирает команду для экспедиции, – усмехнулся я. – Ладно, я в лабораторию.

– Эй, а профессор!

– Не забыла? Сегодня у нас нет испытаний. Значит лекция в двенадцать. Мне надо кое-что для Стива сделать. Как только Васька закончит считать.

В лаборатории я сначала попытался сделать расчеты самостоятельно, но когда они ушли в пятимерную математику, плюнул и уселся в кресло. Снова глянул на сенсорный лист с формулами. Перевернул его. Что так, что этак – одинаково ерунда. Скоро там Васька?

– Ну и задачку ты мне задал! – проворчал у меня в голове знакомый голос. – Я чуть не свихнулся. Скажи, тебе это зачем надо? Решил покончить с собой? Тогда ты выбрал самый необычный способ.

– Короче.

– Короче, я ничего не понял. Но одно точно – я бы не хотел находиться в той области пространства, где разыграется такое.

– Какой радиус захвата у этой бури?

– Ну… точно сказать сложно. Там такие расчеты… Они мне всю память забили, между прочим!!! Еще немного и пришлось бы стирать какие-нибудь собственные воспоминания!!! Если тебе нужны расчеты подобной сложности, заказывай время в центральном вычислительном центре! Только там они построят точную модель. А если тебе интересует приблизительная оценка, то я бы посчитал безопасным находиться где-то километров за пятьдесят от него, если рядом нет массивных тел типа планеты. Если есть, то за пятьсот.

– А почему так далеко от планеты?

– А потому, что я совершенно не представляю, что с ней будет, когда сработает твоя штуковина. С большой долей вероятности пострадает только та область, которой коснется катаклизм. Но на всякий случай…

– Так какой объем пространства затронет катаклизм?

– Я же сказал. Радиус двадцать километров затронет сто процентов. С расстоянием влияние резко падает. Сорок километров затронет, но вполне терпимо. Хотя материальные объекты могут и пострадать. А дальше уже вполне безопасно.

– То есть, зона примерно тридцать километров?

– Примерно. Точнее не скажу.

– Тогда давай параметры, при которых эффект максимальный.

– Слушай, зачем тебе такая игрушка?

– Решил подложить ее в зал Совета и шантажировать всех, чтобы меня избрали императором Солнечной. Буду править кроваво и жестоко.

– Да ну тебя.

– Тогда не задавай вопросов, если сам знаешь ответ.

– Понятно. Опять твои дела со Стивом. Ладно, лови то, что смог просчитать. Но для полноты картины лучше прогони это через центральный вычислительный.

– Это и без меня сделают, когда разберутся с идеей. А пока надо просто проверить ее на практике. Все, давай. Скоро на лекцию идти. Хочу до ее начала все закончить.

Васька что-то проворчал про человеческую благодарность и исчез. Я же занялся теми данными, что предоставил мне биокомп. Мда. Ожидал лучшего. Но и этого хватит, чтобы понять что к чему. Быстро уловив закономерности, я приступил к изготовлению кристалла. С ним особых проблем не возникло. Ведь ничего нового я не делал. Обычные же кристаллы пространства я выращу с закрытыми глазами. И неважно, что сейчас их надо сделать четыре в одном. Технологию совместной работы разных кристаллов я тоже уже отработал. А соединить однотипные – вообще никаких проблем. Тут главное – смастерить систему запуска немного сложнее обычной. Если вдруг эту штуку случайно активизируешь… так, об этом лучше не думать. Сделаю два ключа. Запускается только если дать два ключ-кода один за другим с интервалом в две миллисекунды. Нет. Две микросекунды. Человеку придется сильно поднапрячься, чтобы провернуть подобный фокус с такой точностью. Случайно это точно не сделать. Зато для технического компьютера не составит никакой проблемы. Значит, выращиваем управляющий кристалл внутри четырех кристаллов пространства.

Вытерев пот и сполоснувшись под душем, я связался со Стивом.

– Дерри?! Между прочим, ты уже опаздываешь на лекцию. Феола сказала, что ты каким-то проектом занялся…

– Да. Но мне кое-что нужно. Это по поводу заряда для ваших торпед.

– О! Это уже становится интересно. Что требуется?

– Вы сможете сегодня обеспечить полигон для испытаний и цель, которую не жалко?

– Без проблем. Испытания систем наведения и сейчас идут. Инженеры что-то там перенастраивают и перепрограммируют. В качестве цели можно использовать древний грузовик. Толку от него все равно ноль. Что еще?

– Два биоимитатора. Запуститься они должны один за другим с интервалом в две микросекунды.

– Зачем такие сложности?

– Затем, что я не хочу оказаться рядом с этой штукой, если кто-то, зная ключ-код, случайно его подаст. Подать же случайно две команды подряд в правильной последовательности немного сложнее. А с нужным интервалом такой продолжительности это сделать способно не очень много людей.

– Разумно. Ты предусмотрительный.

– Просто я тут поглядел на примерные расчеты, которые сделал наш домашний биокомп, и решил, что не хочу оказаться в эпицентре этого искусственного катаклизма. Очень не хочу. Кстати, с расчетами биокомп так и не справился. Все примерно. Вам придется заказывать время в центральном вычислителе.

– Сделаем. Ладно, сегодня в десять вечера. Я попрошу ваших преподавателей сдвинуть график. Им это не понравится. Сильно не понравится.

День прошел как обычно. Если не считать того, что учебный бой с эскадрильей закончился за тридцать секунд. Получив от меня спецификации полковник Старх заказал кристаллы в тот же день, вернее ночь. К утру их изготовили. Наши с Феолой кристаллы нам не помогли…

Старх задумчиво оглядел вытянувшийся по стойке смирно строй.

– Впечатляет. Какие еще сюрпризы у этой вашей штуки?

– Я не уверена, – задумчиво заговорила Феола. – Понимаете, если люди вот так связаны, то управлять всеми может только один. Иначе получится лебедь рак и щука. В результате все приобретают умения того, кто главенствует. Мы быстро выяснили, что главенство в такой связке можно передавать любому, когда того требуют обстоятельства. Когда мы играли в футбол, нашим капитаном был Альвандер. Ему я и отдала контроль. Но мы сразу пропустили гол, как только противник атаковал наши ворота. Причем гол ерундовый. Дело оказалось в том, что Дерри отлично маневрирует и управляет псисилой, а вратарь из него… Нашим вратарем всегда была Вера-Вероника. Тогда мы и начали передавать контроль тому, кто лучше всего работал в тех обстоятельствах, что возникали на поле.

– Да, мы это тоже выяснили, когда экспериментировали.

– Но не это главное. Понимаете, уже потом… сразу внимания никто не обратил, но позже я задумалась…

– Ты о чем это? – удивился я.

– Сам бы мог сообразить. Вспомни хотя бы утреннюю потасовку. Мишка всегда ведь летал как бревно. Но не показалось ли тебе, что после того футбола он несколько улучшил свою левитацию? Порой его маневры очень напоминали маневры Аллы. А она у нас леветирует лучше всех. Я просто подумала, что в момент слияния каждый обучается у другого…

– А почему ты мне об этом не говорила? – удивился я.

– Сам мог бы задуматься. И потом, это наблюдение, а не уверенность.

– Безусловно, – вмешался полковник, – мы изучим этот феномен. А пока надо решить что делать с вами. Если ваша теория об обучении при слиянии верна, то… Дром, Сотник, выйти из строя!

Названные пилоты моментально сделали шаг вперед.

– Отныне вы переводитесь в подразделение к Альвандеру и Феоле. Будете воевать вчетвером против эскадрильи. И начнем прямо сейчас. По машинам!!!

Вот это поворот. Наши пилоты-инструкторы теперь будут с нами в одной команде! Здорово!

Как я и надеялся, на этот раз мы действительно задали жару. И хотя проиграли, единственный уцелевший истребитель наших противников вряд ли мог праздновать победу.

– Похоже, теперь придется разрабатывать принципиально новую тактику, – вздохнул Старх, просматривая запись боя. – И комплектовать эскадрильи тоже придется по другому принципу. Кстати, я сообщу об этих кристаллах десантникам. Полагаю, они их тоже заинтересуют. И еще необходимо выяснить сколько людей можно включить в такую общую сеть. Ладно, это уже наши проблемы. Альвандер, Феола, мы закупаем у вас эту технологию. Мы уже говорили об этом с комиссией по вооружению и они предоставили право решения мне. Считайте это официальным предложением. Об условиях поговорим позже. Все, занятия окончены.

Так и чем нам теперь заниматься? До назначенного Стивом времени еще полтора часа. Идти домой смысла нет, а мотаться полтора часа по базе удовольствие тоже не очень. Но в этот момент нас отыскал сам Стив.

– Ага. Как я слышал, благодаря каким-то вашим особым кристаллам, тренировка закончилась раньше обычного.

– В общем, да, – признал я.

– Как я понимаю, делать тебе особо нечего. Феола, ты, если хочешь, можешь домой отправиться.

– Ну нет! Я не упущу возможности посмотреть что еще там сделал мой брат.

– Тогда поехали.

– Поехали?! – удивился я.

– Ну не всегда же удобно пользоваться гиперпорталом. А пешком довольно далеко.

Около нас остановился открытый автомобиль на антигравитационной подушке. Надо же, а я думал они только в музеях и остались.

– А может полетим? – несмело предложила Феола, с опаской косясь на машину.

– Начнем с того, что я не могу, – усмехнулся Стив, – а вы не знаете дорогу. Но уверяю вас, этот автомобиль мы достали не из музейного запасника. Такими штуками пользуются слабые псионики. Феола, Альвандер, что с вами? Вы меня удивляете. Собрались лететь в Галактику и боитесь примитивного транспорта?

Так, откровенная насмешка. Я вздернул голову и уверенно подошел к автомобилю. Подлетел и приземлился на заднее сиденье.

– Там дверь есть, – заметил Стив. – Она открывается. Да, и еще. Я думал ты не поймаешься на примитивное «слабо». Дипломату, в кои тебя готовит профессор Танаки, это не подобает.

Я скрипнул зубами, но смолчал. Рядом захихикала Феола. Я сурово глянул на нее, но взгляд пропал впустую.

– А он прав, – мысленно ответила мне сестренка.

– Я знал, что на тебя можно положиться.

– Дело не в этом. Тебя примитивно подловили. Это действительно не годится. Сейчас была шутка, но в Галактике…

– Да понял я уже все! Не считай меня совсем тупицей.

За разговором мы совершенно не заметили, как приехали. Я растерянно оглянулся, когда автомобиль плавно опустился на землю. Вот зараза. А ведь хотел посмотреть, как летает эта штука. Сердито глянув на Феолу, я выбрался из автомобиля, на этот раз воспользовавшись дверью.

Перед входом в здание, рядом с которым мы опустились, нетерпеливо прохаживалась знакомая фигура. Сначала я даже не понял кто это, но когда мужчина повернулся, вспомнил. Серт! Инженер, который разрабатывает торпеды для флота. Завидев нас, он подскочил к машине, правда не обратив на нас с Феолой внимания.

– Господин командующий! Какие испытания! Мы еще не закончили систему наведения!

– Серт, меня сейчас не интересует система наведения. Когда закончите, тогда и начнем ее испытания. Пока сгодится та, что есть. Альвандер хочет представить нам заряд, который он разработал для торпед.

– Заряд? – Серт глянул на меня так, словно я в чем-то виноват. – А, это ты был на испытаниях.

Я счел за лучшее промолчать.

– Идемте, – приглашающе махнул Стив. – Нас ждут. Серт, принесли заказ?

– Конечно. Мы снаряжаем одну торпеду?

– Я сделал один кристалл.

– С одним невозможно соблюсти чистоту эксперимента.

Стив удивленно глянул на инженера.

– Чего ты взъелся, никак не пойму? Нас сейчас совершенно не интересует чистота эксперимента. Меня интересует – сработает или нет идея Альвандера. Если сработает, у тебя будет столько кристаллов, сколько потребуется. А сейчас и сам Альвандер говорит, что у него нет даже теоретических расчетов. Только приблизительные. Не знаю, что он там удумал, но, похоже, обычный биокомп с расчетами не справился.

– Тем более безответственно…

– Хватит, Серт! Для того и проводим испытания.

– Ума не приложу, чего он взъелся на тебя, – вздохнул Стив, когда мы входили в гигантский зал, где на специальных подставках лежали торпеды в разных стадиях сборки. Вокруг некоторых суетились люди, что-то в них устанавливая и подключая. Феола глянула на Стива, на Серта. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но снова глянув на инженера, закрыла и промолчала. Я покосился на нее.

– Что у тебя? – поинтересовался я мысленно.

– Просто Серт… понимаешь, у них тут проблемы какие-то. Его дергают постоянно, вот он и злится.

– А я причем?

– Так и по твоим делам его отрывают от работы. А потом требуют результата. Знаешь, если что, ты лучше не реагируй. Серт сейчас на взводе. Будь с ним внимательней. И не горячись. Просто…

– Вот эту торпеду мы и подготовили. – Серт подошел к одному из держателей и хлопнул по торпеде с открытым люком. – Находится в полной готовности. Хоть сейчас запускай.

Стив обернулся и посмотрел на меня. Кивнул. Я молча подошел к торпеде и заглянул внутрь. Свободного места там оказалось как раз половина её объёма. Насколько я помнил из прочитанных материалов, раньше здесь располагали заряд из антиматерии. В нужный момент снималось защитное магнитное поле и… Хотя лично я ни за что не стал бы летать с такими игрушками в трюме и знать, что от смерти тебя отделяет всего лишь тонкое магнитное поле. С другой стороны в моей игрушке граница жизни и смерти – две кодовые мысле-фразы.

Я достал кристалл и аккуратно положил в торпеду.

– Его можно как-нибудь закрепить?

Стив вопросительно глянул на техника, что стоял рядом со мной. Тот тоже заглянул в торпеду.

– Как жестко надо закрепить?

– Чтобы не дергалась и выдерживала перегрузки. И где имитаторы?

– Вот. – Рядом с торпедой положили два металлических шарика, от которых отходили по два провода. – Настроили как велели. А это электрическое реле. Первым запустится имитатор под номером один. Через две микросекунды второй.

Действительно на одном из шариков виднелась аккуратно выведенная единица. На другом – двойка.

– А энергия откуда возьмется?

– Энергия пойдет от энегокристаллов. Вон, видите, шлейф тянется?

Я заглянул внутрь, но ничего не увидел. Пришлось настраивать глаза на ночное зрение. Только тогда углядел аккуратно проложенный шлейф из первого отсека. Я достал еще один кристалл и сунул инженеру в руки.

– Его тоже присоедините к общей схеме.

Мужчина растерянно глянул на меня. На Стива.

– Простите, а что это?

– Этот кристалл позволит энергокристаллу отдать всю энергию на мой заряд разом. Так достигается максимальный эффект.

– Но… но что будет в этом случае с вашим кристаллом??? И торпедой???

Я удивленно глянул на растерянного мужчину. На хихикающую Феолу и смурного Стива.

– Знаете, если мой кристалл сработает, то поверьте, торпеду вы так и так больше не найдете.

– Делайте своё дело! – рявкнул Стив.

Пока инженеры устанавливали все в торпеду и готовили крепления для кристаллов, мы отошли в сторону и наблюдали оттуда. Феола крутила в руках два шарика имитатора. Я изредка поглядывал на них.

– А можно проверить, какой сигнал они подают? Что-то меня сомнения гложут… после всего увиденного.

– Они хорошие инженеры, – вступился Стив. – Просто раньше не работали по нашему специфическому профилю. Координатор расширяет сотрудничество. Готовит армию к представлению обществу. Отсюда и такие вот… издержки. Но если хочешь проверить, то вон лежит аккумулятор. Как раз на двенадцать вольт.

Феола повернулась и пролевитировала себе в руку аккумулятор. Быстро соединила его контакты с первым шариком. Глянула на меня. Я кивнул. Феола замкнула контакт. Прикрыв глаза, я вслушался в сформированный шариком сигнал. Кажется, все верно. То самое, что нужно. Уловив мое желание, Феола отсоединила шарик и бросила его мне. Я тут же попытался его прощупать. Ничего необычного. Металлическая оболочка и плесень внутри. Как только по ней пропускается ток, плесень начинает активно вибрировать, испуская в эфир строго заданный телепатический сигнал. Сам сигнал программируется на генетическом уровне. А поскольку эта плесень довольно примитивная форма жизни, то она выращивается с заданными параметрами в течение двух часов в любом биоинституте. Если бы не отсутствие времени, я бы попросил Феолу её вырастить. Спокойнее был бы.

Феола тем временем проверила второй имитатор.

– Вроде все верно, – вздохнул я. – Но это ясно будет только когда запустим торпеду.

– А зачем ждать? – к нам подошел один из ученых. – Мы сейчас можем сымитировать полет и проверить работоспособность системы. Тогда уже испытания точно пройдут успешно.

Я секунду вглядывался в лицо человека, пытаясь понять насколько он серьезен. Поняв, что он совершенно серьезен, я стукнул себя по лбу, но руку не убрал, чтобы не видеть этого наивного взгляда.

– Уберите его от меня, – простонал я, пытаясь не слушать смеха Феолы. – И не подпускайте его к моему кристаллу даже близко. А то еще сымитирует тут…

– Я только предложил… – растерялся мужчина, не понимая, что именно в его словах вызвало такую реакцию.

– Видите с кем мне приходится работать? – поинтересовался Серт. Потом повернулся к ученому. – Вы понимаете, что такое заряд торпеды? Боевой заряд?

– Ну… как я понимаю, это то, что должно взрываться.

– И вы все еще предлагаете здесь провести эксперимент?

Ученый секунду недоуменно смотрел на Серта. Потом до него дошло и он стремительно побледнел.

– Я об этом как-то не подумал.

– Так думайте же, черт вас возьми!!! – взорвался Серт. – Вы что, так и не поняли, что мы тут не в игрушки играем?!!! Что мы работает с ОРУЖИЕМ!!! С тем, что убивает!!! Вам же ведь все объяснили!!! Провели инструктаж!!!

– Молодой человек, – с достоинством возразил ученый. – Я все понимаю. Я признаю правоту Координатора и именно поэтому согласился здесь работать. Но не надо на меня кричать!

Серт что-то простонал. К счастью в этот момент подошли техники за имитаторами. Последним они закрепили кристалл-заряд. Проверив как все держится и оставшись доволен, я кивнул техникам. Те аккуратно вставили на место люк.

– Осторожно грузите ее на корабль! – распорядился Стив. – Мы скоро подойдем.

Стив достал кристалл телепатической связи и с кем-то переговорил.

– Идемте. Корабль уже на орбите. Сейчас торпеду вынесут из здания и он ее заберет. Потом пойдем мы.

Когда мы вышли, торпеда еще находилась на тележке. Её окутало сверкающее сияние и через мгновение она скрылась в гиперпортале. А еще через мгновение на борту оказались и мы.

– А Серта не будет? – оглянулся я.

– Он присматривает за своим зоопарком. До сегодняшнего дня я не понимал смысла этого его выражения, – вздохнул Стив. – Эти ученые словно дети малые. Все им хочется руками пощупать и проверить. Только потом начинают думать, стоило ли это делать. Справимся без него. Тут есть и другие специалисты. Идем в зал наблюдения. Кстати, мы с вами находимся на первом корабле Солнечной, оснащенным полноценным двигателем на кристаллах пространства.

– Как, уже?! – удивился я.

– На самом деле этот двигатель вспомогательный. А разработали его, между прочим, по заказу Джефри Стэнфорда для твоего корабля. Поскольку оплачивал разработку ты, то и права на него тоже принадлежат тебе. Гм… Дерри, ты скоро такими темпами станешь монополистом на все системы галактического значения.

Я только рукой махнул.

– Вы наверняка и свои разработки ведете.

– Ведем. Но пока лучшая та, что сделали по твоему заказу. Этот Стэнфорд знает к кому обращаться. Он загрузил всех лучших специалистов Солнечной. Сейчас на него работают тысячи людей и не только.

– Я ему и плачу за это, – проворчал я, вспоминая последние траты. – И мне нужны деньги, чтобы продолжать платить.

Стив рассмеялся.

– Намек понял. Через три дня мы перечислим на твой счет деньги за двигатель. Тебе и фирме-разработчику. Пока идут испытания.

– Ну раз вы уже установили его на корабль, значит испытания подходят к концу.

– Верно. Осталось еще два теста. Завтра и послезавтра. Но результаты впечатляющие.

– А как дела с истребителями? Когда можно будет полетать реально, а не на тренажере?

– Тут проблема, – признался Стив. – Однако разработчики обещают ее решить в ближайшее время. Полагаю, через месяц мы получим первую партию. Беда в том, что у нас не хватает мощностей. А Координатор отказывается что-то делать. Он сейчас занят подготовкой к выборам. Завтра он планирует сделать объявление. Надеюсь, когда его преемника изберут, проблемы начнут решаться, а не только плодиться. Еще одна проблема – у нас нет четкого плана развития. Все в авральном режиме делается, когда проблемы возникают, тогда их и решают. Так не может долго продолжаться.

Я вздохнул.

– Об этом Координатор тогда и говорил, – тихо заметила Феола. – Он действительно не справляется. И он понял это первым из нас.

– Командующий, мы вышли в район учений! – в каюту заглянул один из матросов. – Капитан просит вас подняться на мостик.

– Идём! – И уже нам: – Что ж, пойдемте. Наверное, ты права, Феола. В новые времена нужен новый Координатор. А знаете, он мне всегда казался вечным…

В рубке царила деловая суета. Едва мы поднялись, к нам подошел капитан.

– Господин командующий, мы вышли в заданный квадрат. Район учений контролируется нашими силами. Вокруг корабля-цели размещены две сотни камер наблюдения. Момент поражения мы сможем наблюдать в прямом эфире.

– Отлично. Проводите последнюю проверку торпеды и подключайте генераторы. По готовности доложить.

Капитан начал отдавать мысленные команды. Я подумал о том, что и на корабле не помешал бы кристалл, объединяющий команду в единый организм. Потом надо будет поговорить об этом со Стивом.

Я осмотрелся. Честно говоря, немного по-другому представлял работу экипажа корабля. Здесь все делалось молча и быстро. Только сейчас до меня дошло, что на самом деле не молча. По всему кораблю шли доклады, передавались команды и донесения с боевых постов. Просто все это делалось на телепатическом уровне. Вот и создавалось ощущение словно все работают молча. У некоторых членов экипажа, очевидно слабых псиоников, я заметил на форме небольшие кристаллы, вшитые на груди.

– Слушай, Дерри, может сейчас скажешь принцип работы своего кристалла? – поинтересовался командующий, отрываясь от мысленного обмена.

– Да никакой тайны. Более того, я не использовал ни одного нового кристалла. Все уже давно известно.

– Господин командующий, все готово.

Стив глянул на меня. Потом кивнул.

– Выведите на экран цель.

В центре рубки вспыхнуло изображение огромного корабля, медленно дрейфующего в космосе недалеко от Барьера. Снова я уловил мгновенный обмен мысленными посланиями между различными службами корабля и команда:

– Пуск!

Судя по цифрам на экране, мы находились от цели на расстоянии полторы астрономических единиц. Чтобы преодолеть это расстояние, торпеде с двигателем из кристалла пространства требуется меньше секунды. Вот правда точность… Торпеда на мгновение показалась в нормальном космосе примерно на расстоянии трехсот километров от цели и снова исчезла.

– Торпеда в кора…

В этот момент и сработал мой кристалл… В первое мгновение казалось, что ничего не происходит, но вот камеры показали, как корабль поплыл… как плывет пластилин, если его нагреть. А потом началось что-то нечто несусветное. Причем произошло это практически мгновение, но запись транслировалась в сильно замедленном режиме, чтобы специалисты могли наблюдать за происходящим. Правда ближайшие к кораблю камеры оказались немедленно выведенными из строя, так что смотрели мы с достаточно большого расстояния, но и это зрелище оказалось весьма впечатляющим. Начались странные аномалии в космосе. Разбросанные в том районе приборы показали вообще непонятно что. Словно космос сошел с ума. Гравитационная постоянная прыгала как бешенная. Еще оказалось, что скорость света в том районе резко возросла, а потом так же резко упала. Из-за этого само пространство словно начало пульсировать. Но вот все утихомирилось. Мы смотрели на то что еще мгновение назад было кораблем.

В рубке установилась полнейшая тишина. Каждый из нас осмысливал увиденное.

– Я видела нечто подобное, – кашлянула Феола. – В музее. Правда я никогда не любила авангардизм. А это уж очень напоминает картины Сальвадора Дали.

Я присмотрелся. Действительно чем-то похоже. Словно кто-то решил поиграть с кораблем, подогрел его, а потом вылепил скульптуру. Некогда ровные обводы теперь петляли самым причудливым образом. Иногда попадалось то, что я назвал бы пиками. Как будто какой-то гигант с той стороны сильно ударил огромным колом, а корпус вдруг приобрел пластичность, вытянулся наружу под ударом и так застыл. В некоторых местах он стал напоминать морскую поверхность при сильном ветре.

– Подведите камеры поближе, – хрипловато попросил Стив.

Камеры разом сорвались с мест и стали приближаться. И чем ближе они подлетали, тем отчетливей становился понятен размер катастрофы. Корабля как единого целого больше не было. Вернее он как будто был, но огромные дыры в корпусе… странные дыры, если присмотреться. Не прорванные, а как будто вообще никакого материала и не было… словно так и задумывали конструкторы. Продавленные и выгнутые элементы корабля. Волны на поверхности… что творилось внутри трудно даже вообразить.

– Попробуйте завести одну камеру внутрь, – попросил Стив.

Похоже, такая идея не только мне пришла в голову.

Камера медленно подплыла к одной из дыр в корпусе. Вдруг она дернулась и подплыла к краю. Этой команды не давали, но никто возражать не стал. Там действительно есть на что посмотреть. Края словно на заводе вырезали.

Камера медленно поплыла дальше. Мда, а я еще считал, что авангардизм снаружи. А он вот где. Коридоры, завернутые в спираль. Комнаты, уменьшенные до размера булки… А эта увеличенная до спортивного зала. Только, стены все в дырах.

– Кажется, я понял, откуда дыры! – щелкнул пальцами один из ученых, бывших с нами на корабле. – Смотрите, в том районе словно произошло искривление пространства. Корпус корабля на самом деле никто не гнул. Гнулось пространство. А корабль просто пытался подстроиться под изменяющиеся параметры, повторяя новые векторы пространства… Нет, с ходу тяжело объяснить…

– Мы понимаем, доктор Верштейн. Говорите.

– Мне кажется, что был даже не один вектор. Один бы только…

– Переместил корабль в другую точку, – заметил я. – Тут четыре вектора действовало.

– Ну конечно же! – опять щелкнул пальцами ученый. – Вот и объяснение. Корабль на самом деле всегда сохранял свою форму… но только при воздействии разных векторов пространства. Когда же все вернулось в норму, то… Ну вы видите. А дыры… Мысленно представьте, что дыр нет. Будто это всё стены. Представили? Такую форму и принял корабль. Но обратите внимание, что в этом случае в корабле оказалось намного больше массы, чем изначально. А это нарушения основы основ нашего пространственного континииума – закона сохранения. И когда наше пространство восстановилось в точке возмущения, оно сразу же исправило это нарушение. Лишняя масса просто исчезла, словно ее и не было никогда. А перед нами результат. С ума сойти! Это потрясающе! Это же… Господа, если поставить эту силу под контроль, вы представляете, что мы можем получить?

– Двигатели мгновенного перемещения в пространстве, – ответил я.

Ученый с интересом взглянул на меня.

– Верно, молодой человек. Как вы догадались?

– Случайно, – усмехнулся я. Рядом рассмеялись Феола и Стив.

– Так ты об этом говорил? Что не выдумывал ничего нового?

– Да. Четыре кристалла пространства с векторами, направленными в разные стороны. Что происходит, когда в одной точке начинают взаимодействовать такие силы, пытаясь перетянуть объект, вы только что видели. А вот математическую модель, извините, представить не могу. Васька – это наш биокомп – когда попытался ее построить, сказал, что перегрузил память. Так что эти расчеты за вами. Но я бы хотел потом на них взглянуть.

Стив глянул на меня, на экран.

– Ладно. Капитан, выделите катер. Пусть доставит ребят на Землю. А нам, похоже, придется здесь задержаться еще на некоторое время. Все камеры бросить на изучение корабля. Близко пока не подходить. И еще, проведите дистанционное зондирование. И все замеры, какие только можно. – Стив повернулся ко мне. – Что ж если окажется, что все прошло без последствий для нашего слоя пространства, можно считать, мы получили оружие. Оружие, от которого нет защиты. Даже у нас. – Стив потер подбородок. – Ладно, я вас не задерживаю. И спасибо, Дерри.

Я глянул на командующего. Судя по его задумчивому виду, он был совершенно не уверен, что это «спасибо» стоило говорить. Я счел за лучшее исчезнуть отсюда как можно быстрее. Феола придерживалась той же точки зрения.

– Как думаешь, – спросила она, когда мы уже шли по тропинке домой. – Эта твоя штука ничего не может разрушить в нашем пространстве.

Я усмехнулся.

– Не может. Феол, если бы наше пространство было так легко разрушить, это сделали бы уже давным-давно. К тому же, это первое, что я попросил проверить Ваську. Нет, там ничего сверхъестественного нет. Обычное разновекторное воздействие. Как… ну помнишь, как мы с тобой в детстве твою игрушку тянули в разные стороны? Что с ней случилось?

– После того, как она порвалась? Я тебе по шее настучала.

– Я про игрушку! – рассмеялся я. – Вот корабль и есть игрушка. А четыре кристалла пространства – это мы с тобой, тянущие ее в разные стороны.

– Аналогия понятна. Но в реальности это выглядит немного жутковато.

– Да я сам такого не ожидал.

– Бррр. – Феола поежилась. – Я теперь не засну ночью.

– Ты? – рассмеялся я. – Да куда ты денешься? Но если хочешь… я тебя усыплю.

– А иди ты, – отмахнулась от меня Феола. – Знаю я тебя. Сама засну.

– Ну вот.

Мы с ней вместе взбежали на крыльцо и вошли в дом.

Глава 14

Но не успел я лечь спать, как со мной связался Стэнфорд и потребовал моего немедленного присутствия. С трудом сдержав первый порыв высказать все, что о нем думаю, я дал волю словам только после того, как связь оборвалась. В комнату постучалась Феола, но я не стал ее приглашать, а вышел сам. Сестра удивленно глянула на меня.

– Ты куда это?

В весьма несдержанных выражениях я объяснил ей в чем дело. Феола рассмеялась и осторожно коснулась моей руки.

– Я бы отправилась с тобой за компанию, но извини. Сейчас я на такой подвиг не способна.

На лестнице показалась мама. Оглядев нас обоих, она только головой покачала.

– Вы что, решили совсем спать не ложиться? В последнее время вы приходите все позже и позже. А сейчас опять куда-то собрались.

Феола тут же подбежала к ней и обняла.

– Не мы, а Дерри. Он собрался. Я бы с ним поехала, но… спааааать хочу. – Феола весьма заразительно зевнула, изогнувшись как кошка. Я наградил ее свирепым взглядом и, ворча под нос, начал спускаться вниз.

В Австралии уже наступило утро. В самом пасмурном настроении я подошел к дому Стэнфорда, но постучать не успел. Едва поднес кулак, как она распахнулась, и на пороге показался сам Стэнфорд, не менее смурной, чем я сам. Оглядев меня с ног до головы, он молча посторонился.

На этот раз он провел меня не в мастерскую, а в кабинет, в котором мы были в первый день. Я огляделся, пытаясь отыскать Гарнера, но мальчишки нигде не заметил. Зато в центре кабинета я увидел голографическое изображение моего будущего корабля в разрезе. Большую часть двух сфер

Джефри придвинул мне кресло, сам сел напротив.

– Господин магистр, – его голос был весьма далек от теплоты. – Я, конечно, понимаю, что в проект будут вноситься исправления по мере появления новых данных, но я все-таки надеялся, что это будет не тогда, когда он уже практически завершён.

– Вы для этого вытащили меня сюда ночью? – поинтересовался я. – А до утра это никак не терпело?

– Я же не спал всю ночь, внося в проект изменения, – отрезал Стэнфорд. – И вам, считаю, это полезно.

Я глянул на конструктора. Нет, он не шутил. Впрочем, он вообще умеет шутить?

– Но…

– Вот именно. А буквально несколько минут назад мне сообщили параметры торпед.

– Торпед?

– А вы не знали? – в голосе конструктора слышался неприкрытый сарказм. – Мне поступила заявка на установку на корабле систем вооружения. Эти ваши «хлысты», теперь торпеды. – Он кивнул на стол, где в полном беспорядке лежали инфокристаллы. – Чертежи всех систем, – пояснил он. – Изучал неделю. И всю неделю поступало что-то новое.

Стэнфорд встал и подошел к висящему в воздухе изображению корабля. По мере того, как он подходил, изображение увеличивалось. И когда Джефри Стэнфорд подошел, то оно уже стало выше его.

– Значит, так. Поскольку торпеды запускаются через гиперпортал, то расположение пусковых шахт непринципиально. – Конструктор уверенно начал указывать на определенные точки в технической части. – К счастью, я учитывал разные непредвиденные случаи и оставил часть помещений пустыми. Поэтому на техническом уровне будут расположены шесть пусковых установок с прилагаемыми помещениями для хранения торпед. Для них придется предусмотреть дополнительную защиту. Еще шестнадцать установок будут установлены сразу после зоны отдыха. Что касается вашего «хлыста», тут сложнее. Их надо ставить на поверхности. Кристаллы мы расположим под полусферами. Доступ к ним станет возможен только через гиперпортал. Расположим эти полусферы мы таким образом, чтобы они перекрывали зону действия друг друга. В любом случае там придется ставить генераторы силового поля.

Я устало следил за указкой, пытаясь понять, что же от меня хочет Джефри.

– Теперь о защите. Самое первое и очевидное – силовое поле. Стандартное, имперских времен. Немного улучшенное и повышенной мощности. Защита от всех видов электромагнитного излучения. Второй этап, расфокусированные гиперпространственые порталы. Об этом мы уже говорили. У самой поверхности уже задействуется силовое поле на основе псикристаллов. Честно говоря, именно на него у меня больше всего надежды. Защищает как от электромагнитного, так и от кинетического воздействия. Впрочем, чего я тебе говорю. Насколько я в курсе, эти кристаллы – твоя разработка. Об остальных системах я уже говорил.

– Профессор, – вздохнул я. – Скажите, а от меня что надо?

– От вас? Поскольку вы оплачиваете проект, то мне нужно ваше одобрение изменений. Правда, Совет оплачивает эти доработки из собственного бюджета, но вы вполне можете отказаться.

Я подошёл к столу, взглядом попросил разрешения и просмотрел все инфокристаллы. Да, тут полные спецификации на все виды существующего на сегодняшний момент оружия. Псикинетические лучи, для разрушения материала, это средние дистанции. На дальних они не очень эффективны. «Хлысты» для ближнего боя. Торпеды для дальнего. Еще некоторые типы воздействий вспомогательного назначения. Была и новинка. Немного модернизированный кристалл пространства, создающий локальное возмущение в определенной области пространства. А это не моя идея. Зона воздействия примерно пять астрономических единиц. Неплохо. Тому кораблю, который на полной скорости влетит в зону возмущения я сильно не позавидую.

– Ну да, я одобряю все изменения. Это все?

– Нет. Еще один вопрос. – Стэнфорд выпрямился. – Скажите, вы в Галактику собираетесь исследовать ее или завоевывать?

А я еще считал, что он шутить не умеет. И что мне на это ответить? Я глянул на инфокристаллы с описанием вооружений. Посмотрел на изображение корабля, где красными точками помечались места их установки.

– Конечно завоевывать. Разве вы не слышали о секретном плане возвращения Земной империи? Моя задача проложить дорогу.

– Понятно. В таком случае советую взять больше туалетной бумаги. Понадобится когда надорветесь.

И я считал, что у этого человека нет чувства юмора?

– Вообще-то, я пошутил, – буркнул я.

– Я тоже. Но мне действительно непонятно, зачем столько оружия?

– Координатор перестраховывается. Он считает, что за Барьером надо быть готовым ко всему. А… а вы давно в курсе военных разработок?

– Месяц. Мне сообщили, что собираются привлечь меня к разработке целой серии кораблей различных классов. Полный карт-бланш на все необходимые ресурсы. Правда никак не могут сказать, что конкретно им требуется. Поэтому я их и послал.

Да уж, похоже на Стэнфорда.

– Думаю, они пока сами определяются.

– Вот как определятся, тогда пусть приходят. А я не могу делать то, не знаю что.

– Уверен, что скоро все разрешится к обоюдной выгоде.

– Я тоже надеюсь. И раз с твоей стороны возражений нет, я эти изменения вношу в окончательный проект. Все.

Порой формализм Стэнфорда выводит из себя. Вот какая необходимость выдергивать меня среди ночи из дома? Чтобы спросить одобрения? Ой, сомневаюсь.

Зевая, я отправился домой. В постель я свалился уже почти уснувшим. А на следующее утро Координатор объявил о своем уходе и выборе преемника…

Следующий месяц остался у меня в памяти какими-то обрывками. После объявления Координатора разгорелась настоящая борьба за голоса. Изоляционисты выдвинули своего кандидата, налегая на то, что Земля еще не готова к выходу в космос. И их кандидат оказался вовсе не Ринальд Озли. Кажется, он сильно скомпрометировал себя в последнем скандале и на него ставить не решились. Но тут у них возникла другая проблема. Этого человека мало кто знал в Солнечной. А его речи не отличались убежденностью, которая присутствовала у Ринальда. А раз человек сам не убежден в том, о чём говорит, то кто поверит ему? В ответ выступил сам Координатор, честно рассказав о своих сомнениях и тревогах, заметив, что наша цивилизация не может развиваться дальше в изоляции. Рассказал о том, чем руководствовался при подборе своего преемника, чего от него ожидает.

Дальше начался бедлам уже для нас. Понимая, что все равно нас не оставят в покое, я последовал совету Координатора и набросал короткий эморассказ о своих впечатлениях при работе с профессором Танаки. То же сделала и сестра, после чего, когда кто-то закидывал в телепатический эфир поиск по кандидатам, я скидывал рассказ. И похоже, таких рассказов о профессоре ходило очень и очень много. Хотя, чему тут удивляться? Он же преподаватель. Учеников у него немало. А вот его противник – типичный Советник-политик. Избранный лет триста назад и вполне успешно справляющийся со своей работой, но давно уже утративший связь с обыкновенными людьми. И когда люди попытались выяснить что-то о нем, то обнаружилось, что выяснять-то и нечего. Изоляционисты поздно сообразили, что выдвинули неподходящего кандидата. Сами советники со стажем, они страдали тем, что Координатор довольно метко назвал чувством собственной непогрешимости. Отчего и пострадали. Уже через неделю все стало ясно. А еще через два дня изоляционисты признали свое поражение. Танаки стал официальным преемником Координатора, а пока получил должность Советника по делам подготовки Земли к выходу из изоляции. Сам профессор довольно холодно принял наши поздравления, а затем заперся у себя в кабинете, откуда не вылезал несколько дней, копаясь в каких-то документах. Даже занятия вместо него вели другие. А когда он снова появился на публике, сообщил о формировании нового комитета, состоящего из заинтересованных лиц. Туда пригласили Стива Дональсона, Стэнфорда, Диану Гордон и еще множество людей различных областей знаний. Все эти начинания Координатор одобрил без всяких споров и возражений

Поскольку нас с Феолой в этот комитет не пригласили, я даже не подозревал чем он занимается, хотя совещания шли почти каждый день и весьма эмоциональные. Изредка доходили кое-какие слухи о разработке нового метода комплектования армии, о создании дипломатической службы Солнечной и методах подбора и подготовки сотрудников. Шла речь о техническом оснащении, и о многом еще.

Впрочем, нам с Феолой в этот месяц было вовсе не до того, чтобы ловить слухи о работе нового подразделения Совета. Свободного времени стало меньше, а дел намного больше. Тренировочные полёты, занятия рукопашным боем, заказы на разработку новых кристаллов, участие в отработке новой тактики для истребителей. Теперь мы уже сражались не только против летчиков эскадрильи, но и вместе с ними отражали вторжение вражеских флотов в Солнечную. Теперь уже с активным применением торпед и минированием районов. Ну да. Ведь торпеду можно и просто оставить в космосе, настроив определенным образом. А дальше пусть только появится какой-нибудь объект в пределах работы её сенсоров и не определяющий себя как «свои».

Еще в этом месяце Феола защитила диссертацию на магистра. На защите сестра впервые представила Криса широкой публике. Крис с достоинством рассказал о себе, ответил на вопросы. С трибуны он улетел под бурные аплодисменты и ужасно гордый собой. В заключение в поддержку Феолы выступила Диана Гордон и говорила про те эксперименты, что они проводят в институте и какую неоценимую помощь им оказывает Крис.

– За последнюю неделю мы в изучении физики пространства продвинулись дальше, чем за прошлые три тысячи лет. И я не покривлю душой, если скажу, что Крис… – Затем Диана развернула такое славословие в адрес кристалла, что я счел своим долгом немедленно связаться с ним мысленно и рассказать о том, что такое гордыня и к чему она может привести. Крис обиделся, обозвал меня «Здоровым бякой» и с тех пор при встрече здоровался со мной исключительно словами «Здравствуй, это я, Великий Крис». Так продолжалось, пока обо всем не узнала Феола. Она хохотала до колик, потом признала, что я не только «здоровый бяка», но и вообще нехороший человек. Короче, мы помирились с Крисом, а сестра стала магистром и теперь с полным основанием имела права показывать мне язык, когда я требовал от нее что-то сделать на том основании, что старше не только по возрасту, но и по званию. Крис огорчался, и в конце концов заявил, что тоже хочет стать магистром, тогда им никто не будет командовать из-за того, что он еще маленький. Феола пообещала, что когда-нибудь он обязательно станет магистром, а потом и профессором.

– Возможно, защитишь и докторскую, но для этого тебе надо усердно работать и учиться, – ответила она.

Я заметил ей, что она говорит в точности, как наши родители в своё время, получил по шее и счел за лучшее дальше эту тему не развивать. Жизнь била ключом…

Продвигалась работа и с кораблем. Основное Стэнфорд уже закончил и теперь проверялись все узлы и то, как они стыкуются. Сам конструктор просил на окончательную доводку еще две недели, после которых чертежи можно отправлять на завод. Объявился и гном Веригор. Оказывается, Координатор отправил его стажером на космическую верфь, где тот усиленно изучал все современные технологии и конструкции кораблей. Мы с ним столкнулись совершенно случайно, когда я прилетел на одну из верфей с целью определить, которой дать заказ на постройку моего корабля. Вежливо раскланявшись друг с другом, мы разошлись по своим делам. Срок спора ещё не истек, и говорить нам пока было не о чем.

Продолжались и опыты с проникновением в другие слои. Тут уже была своя отработанная схема. Мы проникали в очередной слой, испытывая те или иные не очень приятные ощущения, делали необходимые замеры, после чего институт строил модель и передавал ее мне. Я создавал новый защитный кристалл и передавал его на испытание. А дальше снова шло погружение в новый слой и его изучение. Крис же практически поселился в институте, где проводили какие-то дополнительные исследования по изучению Барьера.

А к самому концу месяца наконец-то поступила первая партия истребителей для испытаний. И хотя проведенные тесты выявили кучу проблем и недочетов, но все оказалось намного лучше, чем пессимистично предполагал полковник Старх.

Вот так и шли день за днем. Испытания, проектирование, тренировки, занятия… Первой не выдержала Феола.

– Слушай, до Нового года осталось три дня. В прошлом году мы уже планировали все праздники, а сейчас, если бы я не напомнила, ты бы и не вспомнил.

Я поднял на сестру задумчивый взгляд. Некоторое время всматривался в ее лицо, пытаясь понять, чего она от меня хочет. Потом снова уткнулся в папирус, где у меня не сходились расчеты. Ага, вот ошибка. Быстро исправив ее, я снова посмотрел на сестру.

– Что ты там говорила?

– Рррррр!!!! – Сжав кулаки, Феола тряхнула головой и нависла надо мной. Я попытался отодвинуться, но быстро уперся в стену. – Немедленно оторви свой зад от своих чертовых бумаг и посмотри на календарь!!! Тебе ни о чем не говорит дата?

– Ээээ… А о чем она мне должна говорить? – осторожно спросил я.

– Ну например о том, что через три дня Новый год, – очень ласково отозвалась сестренка. От ее ласкового голоса мне сделалось по настоящему страшно.

– Ну да… я помню об этом. И что?

– Какие у нас планы на праздник?

– Мммм… Дай подумать. Испытаний вроде никаких не намечено. Утром должна быть лекция. Профессор Танаки обещал какую-то специальную лекцию… А нет, он ее обещал третьего января…

– Ты болваааан!!!! Кто работает тридцать первого числа??? Какие испытания???

– А. Ну да. Забыл немного. Ну и какие у нас планы?

Сестра секунду изучала мое лицо. Потом сплюнула, развернулись и ушла. Я пожал плечами. Сама отвлекла от расчетов этим новым годом, а когда я просто поинтересовался, что они там запланировали убежала. Вот и пойми этих девчонок. Даром, что мы близнецы. Я снова погрузился в расчёты и чертежи.

На следующий день меня последовательно навестили Эльдар, Мишка, Алла, Вера-Вероника и Алькор. Каждый из них что-то пытался мне объяснить. Но через некоторое время исчезали. Я так и не понял, чего они хотели. Зато тридцать первого числа днем они заявились всей компанией и не слушая никаких возражений просто выволокли меня из дома. И самое фиговое, что всем распоряжалась сестра, а родители еще и подбадривали похитителей.

Меня запихнули в гиперпортал и мы отправились встречать Новый год. Сначала в Японию, дальше – по мере продвижения Нового года по планете. Двадцать четыре часа – двадцать четыре встречи. С разными обычаями и разными традициями. В Японии мы участвовали в соревнованиях по левитации, в Китае устроили гонки на драконах, а потом заняли пятнадцатое место в соревновании по управлению воздушными змеями. В общем-то, неплохо, на самом деле. Ну и дальше по Земле. Когда мы стали встречать Новый год у нас дома у меня уже в ушах звенело от взрывов разных фейерверков и прочих шутих. Да еще бесконечные толпы народа в самых различных маскарадных костюмах. На новогодние праздники на Землю слетаются туристы со всех планет и космических городов Солнечной. И везде наряжают елки или пальмы, смотря где происходит праздник. Эльфы украшали леса гирляндами светящихся шаров. Везде царила праздничная суета. Празднества не смолкали почти двое суток. После чего Солнечная практически вымерла – все отдыхали от бурных выходных. В такие моменты я всегда сочувствовал тем, кто по воле долга вынужден был нести дежурства, обеспечивая работу всех необходимых служб Солнечной.

Правда с праздниками мы немного не рассчитали. Друзьям-то что, они отдыхали, а мы уже с третьего числа снова засели за лекции и продолжили тренировки. Снова погружения в слои и кристаллы защиты.

К середине января мы изучили уже двенадцать слоев и дальше дело стало продвигаться тяжелее. Сложнее становились модели. Сложнее кристаллы защиты. Над тринадцатым я провозился почти шесть часов, выжал себя почти до нуля и выполз из лаборатории при помощи сестры. Хотя кристалл сделал. Сложнейшая структура, линии связи восьмого уровня сложности. Потрясающий по красоте рисунок. На следующий день я любовался им почти все утро, пока не поймал на себе косой взгляд сестры.

Похоже, комиссия все-таки пришла к кое-каким выводам и на базе начался полный демонтаж многих систем и завоз совершенно новых. Многих преподавателей послали на курсы переподготовки. Нагрузки на остальных резко возросли. Вся эта нервная обстановка мало способствовала созданию рабочей атмосферы. В конце концов на базу даже вынужден был приехать профессор Танаки. Лекция-беседа о тех вызовах, которые стоят перед Солнечной длилась почти три часа, в течение которых он рассказывал о планах Совета по кардинальной перестройки всей системы управления.

– Иначе нам будет трудно безболезненно влиться в Галактику, – продолжил он. – Для этого мы и ищем людей, способных создавать новые идеи. Поэтому мы и организуем курсы переподготовки кадров под новые системы управления и оружия. Мы должны подготовиться к расширенному приему курсантов, когда армия Солнечной… да-да, уже армия, а не силы Защиты станет частью новой структуры управления. Но мы не можем полностью остановить деятельность базы. Сейчас всем трудно и всем придется работать в усиленном режиме. И боюсь, такое продлится очень долго. Мы будем расширять штаты, но и объём задач будет возрастать. Если кого-то это не устраивает, я пойму и никого удерживать не буду. А теперь, кто согласен продолжить работу, прошу вернуться на свои места.

Насколько я мог видеть, не ушел никто.

– Дерри, а тебя я попрошу задержаться. Давай прогуляемся.

О! С тех пор как профессора избрали преемником Координатора он еще ни разу так не приглашал меня поговорить. Встречались мы с ним только на лекциях, где он по полной загружал нас новой информацией или давал какую-нибудь задачу на размышление. И вдруг такое приглашение. С чего бы?

Мы медленно шли по тропинке базы. Встречающиеся нам по пути люди торопливо уступали дорогу, что-то разглядев в ауре профессора. Гм… А ведь профессор практически никакой псионик. Наконец мы свернули с протоптанных дорог в парк базы. Здесь Танаки резко сбавил темп, расслабился и словно сгорбился. Устало протер лоб.

– Если бы ты знал, Дерри, как я устал, – вдруг признался он. Вот это да! Наивысшее проявление доверия со стороны профессора.

– Я… я понимаю. У нас меньше дел, но и то разрываемся на части.

– Проблема не только в этом, – вздохнул профессор. – Дерри, нам катастрофически не достает знаний о Галактике. К чему готовиться? Нам элементарно не хватает специалистов во многих областях. Раньше у нас не было необходимости во многом, и за пять тысяч лет мы утеряли многие знания и умения. Как создавать дипломатическую службу и где искать для нее специалистов? Как можно их подготовить, когда неизвестно к чему готовить? А служба контрразведки? Насколько она необходима? А если необходима – где взять людей? По каким методикам готовить для нее людей? И это не все вопросы. То же с армией.

– Понимаю…

– Нет, не понимаешь. Проблем действительно много. И как решать некоторые совершенно непонятно. Мы, конечно, что-то делаем, но… как бы не получилось, что только вредим своими делами.

Я задумался. Не просто же так завел этот разговор Танаки.

– Я могу вам чем-то помочь? Или вы предполагаете, что могу?

Профессор усмехнулся. Увидел недалеко скамейку и приглашающе указал мне на нее. Мы сели рядом. Танаки о чем-то думал.

– Понимаешь, раньше… в эпоху, когда на Земле существовало множество враждующих друг с другом стран некоторые из них превосходили другие в той или иной области. А иногда и во всех.

– Да, я помню ваши лекции.

– Так вот. В то время существовал институт советничества, когда более развитая страна направляла в менее развитые своих советников. Чаще всего, конечно, это были военные советники.

– Подождите…

– Да. Дерри, нам любой ценой нужны люди, которые нас могут ввести в курс дел в Галактике. Причем профессионалы в своем деле.

– Профессор, но почему вы так низко оцениваете нас? Я полагаю, что нет такого дела, с которым мы, дружно взявшись, не справились бы.

– Ох, Дерри, – вздохнул профессор. – В тебе говорит твоя наивность юности. Мы, безусловно, всему обучимся. Вопрос только какой ценой. В некоторых областях мы можем подождать и учиться постепенно. А вот иногда лучше поспешить и заплатить за обучение любые деньги, чем потом платить за тоже обучение кровью…

– Кровью?!

– Да, Дерри, кровью. Если мы очень быстро не научимся взаимодействовать с внешним миром, то завершиться все может еще одной войной коалиции. Но даже если до этого не дойдет, я почти уверен, что найдутся желающие попробовать нашу оборону. Как нашлись они однажды еще при первом выходе Земли в Космос. Если это будут не цивилизации, так пираты. И тогда уже нам придется учиться воевать. Учиться, теряя своих людей на тех сюрпризах, которые нам могут подбросить и которые мы будем познавать ценой жизни наших людей. Ты понимаешь о чем я?

– Да… пожалуй… Если есть возможность узнать о сюрпризах заранее, то… лучше о них знать.

– Вот именно. Более подробные инструкции ты получишь позже от Совета. Пока же я просто предупреждаю тебя, чтобы ты знал, чего ожидать. Поэтому я и говорю с тобой сейчас. У вашей миссии будет еще одна задача, кроме налаживания контактов. Совет выделит вам часть ресурсов, которые в свое время ценились в Галактике. Редкоземельные металлы, кристаллы, которые сойдут за драгоценные камни. В свое время они ценились среди разной публики, любящей себя украшать подобными безделушками. Совет не будет спрашивать вас как и на что вы потратите выделенные средства. Но вы должны нанять и привести на Землю лучших специалистов в разных областях, каких только сможете найти.

– Ого.

– Точно. Поскольку мы не знаем, какая ситуация за Барьером, мы целиком и полностью все оставляем на ваше усмотрение. Теперь ты знаешь наше положение. Список тех специалистов, которые нам понадобятся, мы подготовим к моменту вашего отлета. По сути, Совет дает вам в этой сфере карт-бланш. Мы одобрим любые условия, на которые вы пойдете, если посчитаете, что нанимаемый специалист того стоит. Задача для нас облегчается и тем, что там, за Барьером, должны остаться наши сородичи. У Земли было множество колоний, с которыми мы утратили связь после… ну ты понимаешь. Надеюсь, они уцелели и согласятся нам помочь. И это только часть проблем.

– А есть еще что-то?

Танаки усмехнулся.

– Лучше скажи, каких проблем у нас нет. Мы до Нового года приняли план развития космической отрасли. Тех трех верфей, что есть сейчас, вполне достаточно для поддержки уровня перевозок по Солнечной, но их не хватит, если мы собираемся выйти в галактику. Мы хотим резко увеличить мощь космической промышленности. Причем на совершенно другом уровне. Каждая новая верфь должна быть способна производить больше кораблей, чем все существующие вместе взятые. Тут нам сильно помогут твои разработки. По сути, мы сейчас вполне в состоянии научиться выращивать нужные части, как мы выращиваем кристаллы. А это существенно ускорит процесс. Мы хотим в течение семи месяцев запустить еще шесть верфей и построить обслуживающие их заводы. В том числе и для военных нужд. Некоторые из них мы решили разместить в космических городах. Значит нужно обеспечивать производство и доставку необходимых материалов. Будем строить заводы по производству начальных заготовок и на Земле. Еще решено создать научный отдел при академии, работающий исключительно на армию. Твой случай показал, что один профессионал способен за несколько месяцев сделать больше, чем сотни любителей за столетия. Мы больше не можем позволить себе подобного отношения к подготовке техники для армии.

В общем, я прекрасно осознал масштабы стоящих проблем. И главное не в решении строить заводы, верфи, лаборатории, научные отделы, исследовательские институты. Главное – где найти кадры для всего этого. Теперь становились понятен внезапный отзыв Советом с заводов лучших специалистов и из лабораторий ученых. Даже отец жаловался, что неожиданно уехали архитекторы из их института. А оказывается вот он, ответ. Сейчас Совет лихорадочно собирал в единую мощную структуру лучшие умы человечества. Наверняка все они уже получили учеников и идет интенсивная подготовка новых кадров для ключевых направлений.

– Мы сейчас практически остановили множество проектов из-за нехватки ресурсов, но так долго продолжаться не может. Боюсь, что этот год превратится в сплошной форс-мажор. По нашим планам промышленное производство за эти двенадцать месяцев должно вырасти на сто сорок процентов. В следующие три года мы снизим темп до шестидесяти, до уровня практически полной мобилизации ресурсов. Ты понимаешь, зачем я тебе это все говорю?

– Да, – вздохнул я. – Ведь это я все закрутил. Меня поддержали. Но теперь должен поработать и я.

– Прежде всего, ты должен действовать за Барьером максимально осторожно. В ближайшие лет десять, пока полностью не разберемся, что там к чему, нам меньше всего нужно влезать во всевозможные разборки, союзы или заключать какие-либо иные договора.

– Профессор, я все понимаю. Но ведь вы не это хотите сказать.

– Да нет. Именно это. Только я еще не все сказал. Сколько еще осталось до окончания твоего проекта?

– Стэнфорд обещает представить его со дня на день. Еще недели две отвожу на доработку неизбежных недочетов и корректировку разных деталей. А там уж как верфи работать будут.

– Мы дадим карт-бланш проекту. Полагаю, что за месяц корабль построят. Еще некоторое время нужно отвести под испытания.

– Я и не планировал отлета раньше, чем через два с половиной месяца. Но за месяц точно управятся?

– Мне показывали часть готового проекта. Некоторые детали уже заказаны. Много стандартного. Некоторое из внутреннего оборудования в стадии испытаний. Ты что, всерьез полагаешь, что корабль начнут строить только после того, как будет готов весь проект?

– Вообще-то да, – почесал я затылок.

Танаки усмехнулся.

– Множество узлов можно построить вне зависимости от общей готовности. А другие детали обязательно надо собрать заранее и провести отдельные испытания. Сейчас, например, тестируют реакторы для твоего корабля. Осталось еще три реактора собрать.

Даааа… Многое, порой, узнаешь вот так, мимоходом. С другой стороны, я никогда не стремился настолько вникать в технологию производства кораблей.

– А вы что, специально интересовались процессом сборки корабля?

– Я просил докладывать о каждом этапе. Твой корабль очень важен для нас сейчас. В нем отрабатывается столько новых технологий, столько разных мелочей проясняется. А имея готовый результат и зная обо всех сложностях, мы сможем лучше спрогнозировать потребности в дополнительных производственных мощностях и материалах.

– Ясно все. Из всего стараетесь извлечь пользу.

– Дерри, шутки не совсем уместны. У нас слишком мало времени, чтобы тратить его зря. Знаешь, что сейчас разрабатывается у нас?

Я смутился.

– Если не секрет.

– Не секрет. От кого сейчас что скрывать? Мы разрабатываем систему обороны Солнечной. Изучаем все старые имперские карты и схемы обороны Земли последней войны. Мы решили применить её с небольшими изменениями в соответствии с новыми технологиями. Но нам нужны боевые станции, истребители. Флот прикрытия, который будет обеспечивать связь между станциями. Хотя благодаря твоим кристаллам пространства обеспечение связи не такая проблема как в прошлую войну.

– Если противник не владеет методами проникновения в слои. В противном случае сражения развернутся и там.

– Сколько мы слоев уже изучили? Четырнадцать? Чтобы перекрыть эти уровни нападающим потребуется намного больший флот, чем штурмовавший в прошлый раз Солнечную систему.

– Но и у нас нет того флота, что был у наших предков в то время. И опыта такого нет.

– Верно. Поэтому я и веду с тобой разговор обо всем этом. Еще надо организовать минные поля… да много всего.

– Вы словно готовитесь к штурму.

– Я лучше буду готовиться к штурму и ошибусь в этом, чем поверю, что нас оставят в покое и ошибусь. По крайней мере опыт наших предков показывает, что система планетарной обороны в Галактике отнюдь не лишняя.

– Профессор, а не превращается ли у нас разумная забота о безопасности в неразумную?

Танаки на этот раз молчал довольно долго. Задумчиво изучал небо, кусты.

– Порой я сам задаю себе этот вопрос. Но ответ на него может дать только знание. А вот его у нас и нет. Поэтому все наши усилия могут быть как разумными, так и не очень. Нам позарез нужны знания и специалисты.

По третьему кругу одно и тоже. Будто я с первого раза не проникся. Проникся и еще как. Только сейчас начал осознавать какую кашу заварил. Очень и очень весело. И отказаться уже нельзя. Впрочем, такая мысль если и мелькала, то на самом краешке сознания. Да я себя просто уважать перестану после такого.

– А почему вы еще не сообщили о силах Защиты Земли?

– Потому что базы для новичков ещё неподготовлены. И преподавателей нет. Слишком много лишних проблем сразу появится. А они нам сейчас меньше всего нужны. Текущих хватает. И еще момент. Ты не задумывался об экипаже?

– Экипаже? – изумился я. – Ну я, сестра, еще Веригор, если справится. Крис, ПГ. Васька.

– Крис, ПГ и ваш Васька, это хорошо. Но видишь ли… сколько у вас ангаров будет?

– Четыре.

– И в каждом по два истребителя, два транспортных челнока и два пассажирских. Вы ведь будете представлять Солнечную. Сами себе дипломаты и сами себе шоферы. А в случае чего… зачем вам истребители, если в бою все равно не сможете оставить корабль без экипажа?

– Вы предлагаете…

– Не предлагаю. Очень настойчиво советую. Вам нужны пилоты. Хотя бы двое. В бою они смогут вас прикрыть. На какой-нибудь официальной встрече выступят в качестве ваших шоферов.

– И кого вы советуете? – насупился я.

– Никого. Если я тебе кого-то посоветую, ты потом все путешествие будешь считать, что Совет навязал тебе контролёров. А это не очень хорошо влияет на атмосферу в корабле. Нам же нужен ваш успешный полет. Поэтому экипаж ты, как капитан, должен подобрать сам. Тех, кому доверяешь полностью и безоговорочно. В конце концов ты уже не один месяц тренируешься с лучшей эскадрильей Солнечной. Неужели ни с кем не подружился?

– И вы отдадите лучших пилотов в то время, когда готовите расширение состава и летчики вам самим нужны как воздух?

– Я уже говорил о значимости твоего полета. Двое или даже четверо пилотов погоды не сделают, а вам помочь могут.

– Хорошо. Я подумаю.

– Это не все. Еще я очень настоятельно советую подобрать кандидатуру на должность начальника службы безопасности корабля. И лучше, если начальник будет не один, а как минимум с двумя подчиненными.

– Это еще зачем?! – завопил я.

– Во-первых, чтобы делегация была представительней. Во-вторых, советую изучить архивы экспедиций наших предков, уверяю, тогда этот вопрос у тебя больше не возникнет. А в случае чего они выступят вашими телохранителями. Кто знает, в каких местах вам придется побывать.

– Мы и сами себя защитим! Эннер нас неплохо обучил?

– Да? И в скольких схватках вы победили его?

Я засопел.

– Он все-таки наставник. Чтобы превзойти его, тренироваться надо чуточку поболе.

– Рад, что ты это осознаешь. А раз так, то признай, что ваше искусство бойцов очень далеко от совершенства. Каждую работу должны делать профессионалы. Сам это говорил Стиву. Помнишь?

– Ну хорошо, хорошо! А почему их должно быть трое.

– Трое минимум. Один начальник – у него и без того работы хватит по обеспечению общей безопасности экипажа и корабля. А еще двое телохранителей для вас. Тебя и Феолы.

– А летчикам не нужны? – уже раздражаясь, спросил я.

Танаки остался спокоен.

– Летчики – люди военные. Когда они решили стать военными лётчиками, они знали, что может возникнуть ситуация с угрозой их жизни. Это их работа. А ваши с сестрой жизни нужны всей Солнечной.

Такое заявление довольно сильно выбило меня из колеи.

– Даже так?

– Можешь не верить. Но твой последний кристалл защиты недавно изучался на комиссии мастеров. Они в восторге и считают его совершенством. Дерри, ты, если сам этого еще не понял, находишься на вершине иерархии мастеров-кристалловедов. Твой рейтинг в ней уже третий. И я полагаю, что третьим ты останешься недолго. Твоя сестра тоже не последний человек среди биологов. Многих ты знаешь, способных в одиночку развить новый разум? Поверьте, потерять вас сейчас не самая лучшая перспектива для Солнечной.

– Ну так заприте нас на Земле!

– Талант запереть нельзя. К сожалению. Ограничь мы вас в чем-нибудь и потеряем еще вернее. А специалисты вашего уровня нам нужны как никогда. Ты знаешь, что мы заказали триста Кристаллов Альвандера?

– Мне уже перечислили плату за них, – буркнул я, слегка обиженный.

– Тогда ты знаешь и то, что создавать «Кристаллы Альвандера» способны только мастера, а не ремесленники. И чем лучше мастер, тем лучше получится кристалл. Только мастер способен поделиться частью души с творением. А без частицы души невозможно развить разум в кристалле. Значит триста лучших специалистов-кристалловедов будут отвлечены от остальных работ ради этих кристаллов. По крайней мере, первое время. А таких кристаллов нам нужно намного больше, чем триста, если мы хотим обеспечить Солнечную защитой и построить флот. Через пару месяцев мы сделаем заказ еще на двести штук. А когда они будут готовы полностью ты и сам прекрасно знаешь.

– Через девять-десять месяцев.

– Вот именно. После твоего отлета мы еще месяцев восемь не в состоянии будем преодолеть Барьер. А ведь минеральные ресурсы Солнечной основательно выпотрошили еще в эпоху империи. Для наших проектов нам не помешает доступ к ресурсам планет внешней группы и к астероидам.

– Да понял я все. Понял! Буду думать.

– Я поэтому с тобой и заговорил. Был уверен, что ты о таких вещах не подумаешь. Ладно, извини, но мне пора идти. Сейчас очередное заседание. Будем обсуждать логистику будущих производственных комплексов. Необходимо замкнуть все промышленные мощности в единую сеть. Но при этом не потерять эффективность поскольку временно придется отказаться от конкуренции. Впрочем, не думаю, что тебе это интересно.

Сложный вопрос… Когда Танаки ушел, я еще минут двадцать сидел на скамейке, изучая окрестные пейзажи. Поскольку база располагалась довольно близко к экватору, снега тут не было, о чем сейчас я сильно жалел. Не хватало снега – глядя на него, я всегда испытывал чувство покоя. Конечно, можно отправиться домой – там этого добра навалом, но вставать не хотелось. Так и сидел… сидел и думал…

Глава 15

Следующие несколько дней оказались заполнены уже привычной работой и тренировками. Только вот на два дня отложили очередное погружение в следующий слой из-за разработки какого-то нового измерительного прибора. Диана хотела провести испытание с ним, поскольку ее сильно заинтересовали какие-то необычные эффекты, а существующая аппаратура для их изучения не годилась. Зато сегодня пришло сразу два известия. Стэнфорд сообщил, что закончил проект и попросил приехать к нему, а Диана сказала, что их институт расширяет штаты и исследовательские лаборатории в связи с присвоением их работе высшего приоритета. Теперь они сделали несколько заказов на оборудование, в связи с чем новое испытание переносится на три дня. Они же пока собираются систематизировать весь предыдущий материал, а заодно провести повторное исследование уже изученных слоев.

Не так уж много в последнее время выпадало нам свободного времени, чтобы отказаться от таких нечаянных каникул. И лучше этим воспользоваться поскорее, потому что вскоре о них узнает Стив и об отдыхе можно будет забыть.

У дома Стэнфорда меня встретил Гарнер, который нетерпеливо подпрыгивал у крыльца. Ему явно не терпелось показать мне результат работы, в которой и он принимал участие. До самого кабинета конструктора он трещал без умолку, восхваляя продуманность, удобство и суперзащищенность корабля.

– Все ремонтные работы делают аморфные роботы. Это для серьезных работ. Еще там куча нанороботов разного назначения.

– Да, профессор рассказывал мне об этой системе. А что за аморфные роботы?

– Ты что, не знаешь? Ну эти… их пластилинами обычно называют.

– А-а-а… Так бы и сказал. И много там их?

– Около четырех сотен. Это внутри корабля. Шесть сотен действуют у границы внешних сфер. Работать могут как самостоятельно, так и под управлением из единого центра. Но тебе придется взять с собой инженера. Иначе будут проблемы.

И этот туда же.

– Да, у меня уже есть одна кандидатура.

– Ага. Я видел Веригора. Он приходил к нам по поручению Координатора. Знакомился с проектом. Я ему все показывал и объяснял. Он очень быстро разобрался что к чему. Ему только практики не хватает и знаний. – В этот момент мы вошли в кабинет. – Профессор, вот Альвандер.

Стэнфорд поднял голову от какого-то журнала и осмотрел меня с ног до головы, словно впервые видел. Потом кивнул на кресло рядом со столом и придвинул ко мне коробку, довольно внушительных размеров.

– Вот все материалы. Заберешь, когда закончим разговор. Все замечания или предложения по изменению запишешь на инфокристалл и передашь мне. Сколько тебе надо времени?

Я задумался. Потом честно пожал плечами.

– Единый проект я же не видел. Только детали. Зоны по отдельности. Ваши рассказы о различных системах корабля: безопасности, жизнеобеспечения и тому подобное.

– Тогда коротко расскажу о корабле, как общей системе. – Стэнфорд включил проектор. – Корабль – организованный механизм, в котором все части при четком взаимодействии друг с другом образуют сложнейшую систему для комфортного и защищенного путешествия.

Мы с Гарнером переглянулись и вздохнули. К таким лекциям я уже привык и знал, что лучше смириться и слушать. Меньше времени потратишь и не придется выслушивать еще несколько лекций Стэнфорда. Почему он полагает, что все остальные вообще полные нули в его деле? После двух месяцев сотрудничества с ним, я вполне научился говорить на его языке и даже понимать, что к чему. И в подобном разжевывании не нуждался. Однако профессор с завидным постоянством обращался ко мне как к полному невеже, по несколько раз объясняя одно и тоже. Это раздражало больше всего.

– Первый уровень – сердце корабля. Там находятся все системы управления. В центре – рубка управления. К ней примыкают комната-хранилище информационных кристаллов, объединенных в единую информационную сеть. Дальше идут жилые комнаты. Внешний уровень центрального отсека занимают представительские помещения, комнаты для гостей, бассейн. Еще законсервированные реакторные и энергозалы. Общий диаметр центрального отсека составляет сорок пять метров.

Угу. А планировали тридцать. Не уместились. Ха.

– Служебная часть, по которой, в случае чего и осуществляется эвакуация центрального отсека. Там же расположены и коммуникационные каналы. Высота от внешней сферы центрального отсека до начала технической составляет три метра. Технический отсек. Он состоит из двух частей. Первая – диаметром сто пятьдесят метров. Или, если считать от границы внутренних сфер, ее высота пятьдесят метров.

Это тоже пример из высшей математики. Меня всегда поражало неуемное желание профессора пояснять очевидные вещи. Ему это никогда не надоедало.

– Как я уже говорил, в ней расположены четыре ангара, шесть реакторных залов. Шесть залов с энергокристаллами, которые будут получать энергию из следующего слоя технической сферы. Еще тут расположены помещения для роботов, склады, лаборатории, торпедные установки. Их решено сделать двенадцать. Сами торпеды складируют в соседних помещениях. Общее число их в этой части достигнет двух тысяч.

Действительно, завоевание Галактики.

– Следующий уровень технического этажа целиком займет водяной коктейль с микроорганизмами. Они будут обеспечивать весь корабль кислородом и энергией, в том числе и для зарядки энергокристаллов. Еще эта вода будет использоваться для поддержки климатического контроля зоны отдыха. Ну и как неприкосновенный запас.

Я уже откровенно скучал. Об этой системе энергопитания мне гораздо больше и лучше рассказывала Феола.

– В следующей сфере, диаметром сто восемьдесят метров, располагаются системы управления сферой отдыха, климатические установки, обеспечивающие смену времен года, системы поддержки микрофлоры и микрофауны. На внешней стороне этой сферы разбивается сад. Это сфера отдыха. Следующая сфера – двести шестьдесят метров. На ее внутренней стороне расположено искусственное солнце, датчики контроля атмосферы, климатконтроль. Следующая – уже системы внешнего наблюдения. Склады для образцов, требующих особые условия для хранения, холодильники, нанореакторы, реакторы, нанозаводы, установки атомарного преобразования. Само собой пусковые торпедные установки и запас торпед к ним в количестве полутора тысяч. Подробное описание всех систем этой части корабля найдешь на инфокристалле под номером пятьдесят два. И, наконец внешняя оболочка. Ее диаметр триста сорок метров. Промежуток между ней и предыдущей сферой заполняется гелеообразным охром с нанороботами. В случае повреждения внешней оболочки гель заполняет отверстие, а нанороботы запускают реакцию для восстановление целостности слоя. На внешней стороне под полусферами располагаются кристаллы-хлысты, локаторы и генераторы внешнего силового поля. Доступ под эти полусферы возможен только через гиперпортал. Излишне говорить, что все системы имеют запас на складах.

Под конец я не заснул только потому, что усиленно гнал в кровь адреналин. Но даже этого не хватало.

– Более подробно обо всем на инфокристаллах, – закончил, наконец, профессор. – А сейчас извини, у меня работа. Буду ждать тебя с замечаниями.

Я поспешно поднялся и сунул коробку с инфокристаллами под мышку. Папку с папирусом в руку и направился к выходу.

– Ты не обращай внимания на господина Стэнфорда, – попросил он.

– Я не огорчаюсь, только…

– Альвандер, у каждого есть свои недостатки. Но профессор настоящий гений.

К счастью, наше сотрудничество скоро закончится.

– А что за кристаллы-локаторы? Разве их много? Я что-то не слышал об этом. – Этот вопрос меня заинтересовал еще в кабинете, но спрашивать у профессора я не рискнул, надеясь отыскать сведения об этом на инфокристаллах. Но почему бы не спросить у Гарнера? – Вроде как локатор один должен быть. Ну или два, на всякий случай.

– А! – Гарнер вдруг смутился. – Это моя идея. И я ее разрабатывал. Понимаешь, кристаллы-локаторы мы размещаем на внешней оболочке…

– Не совсем разумно. Это же риск.

– Нет, есть и обычный кристалл в центральной сфере. Как резервный вариант до восстановления поврежденных. Суть не в этом. Понимаешь, информация с этих кристаллов идёт не напрямую к тебе, а собирается в вычислительном центре, где обрабатывается по специальному алгоритму. Потом уже ее получают люди. Поскольку каждый внешний локатор будет работать по отдельным программам и различным спектрам, то конечная информация получится максимально полной. И нет необходимости переключаться в разные режимы.

Ого! И как я до такого не додумался? Ведь очевидно же. Несколько кристаллов-локаторов работающих в разных режимах. А обработанная общая информация доступна тебе. Класс.

– Гарнер, ты гений! Как я сам не сообразил.

– Ты, правда, так думаешь? – окончательно смутился мальчишка.

Я подошел к нему и потрепал по голове.

– Ты будешь лучшим конструктором кораблей, какого я только знаю. И я не шучу.

Дома я разложил все кристаллы и записи и углубился в изучение. Схемы коммуникационных каналов, чертежи всех помещений, расположение лабораторий. Особое внимание уделил собственной, для выращивания кристаллов. Как я и просил, она была точной копией моей на Земле, только уменьшенная немного. Войти в нее можно через гиперпортал.

– Чем это ты занят?

Я отложил очередной инфокристалл и поднял голову. В гостиную входили отец с матерью, румяные с мороза.

– Да вот. Стэнфорд представил конечные чертежи. Надо просмотреть перед окончательной приёмкой.

– Ну-ка! – Отец заинтересованно подошел. – Можно глянуть?

– Да ради бога, – я подвинул родителям кристаллы и папирус. Сам я уже успел насмотреться и отправился приготовить себе что-нибудь перекусить.

Когда я вернулся, отец с матерью сидели рядом на диванчике и с интересом изучали инфокристаллы. Я поставил перед ними на стол еду и сел рядом.

– А где сестра? – спросила мама.

– Они с Алькором куда-то гулять отправились. То ли на Амазонку, то ли на Миссисипи. Я не расслышал.

Мама укоризненно покачала головой и вернулась к кристаллам.

– Нет, – первым заговорил отец. – Так не пойдет. Ну что это за помещения такие? Столовая, бассейн… пятиметровый квадрат… Никуда не годится.

– А что не так? – удивился я. – Всё вполне функционально.

– Дерри, мальчик мой, в этом все и дело. Ваша экспедиция планируется не на один-два дня. Эта функциональность надоест вам через неделю. Пойми, все должно быть не только функционально, но и элегантно! А здесь… да я из первого попавшегося каталога закажу обстановку лучше. Нет, так дело не пойдет. У меня в архитектурном есть один друг… потрясающий дизайнер. Ты не возражаешь, если я ему покажу?

– Да, конечно, пап. Если ты считаешь, что так будет лучше…

– Считаю? Ха! Возможно твой господин Стэнфорд и гениальный конструктор, но вот о людях не думает совершенно. Разве можно так формально подходить к планированию жилых помещений?

– Не понимаю, – мама отложила один инфокристалл и взяла другой. – В каком археологическом музее они откопали гидропонную систему? Их, наверное, еще на имперских кораблях ставили. Я уже с ходу могу предложить пару способов, чтобы увеличить общую эффективность. Но надо разобраться подробнее. Ромашки? Кто додумался использовать обычные ромашки для фокусировки псионической энергии? Руки ему оторвать! А состав водного коктейля? Такой использовали во времена моего детства, и то он считался устаревшим. Как хочешь, но вас с Феолой я на таком корабле не отпущу! Тут надо хорошо подумать… Сколько, говоришь, времени для сбора замечаний?

– Максимум две недели.

– Вот и хорошо. Мне хватит десяти дней.

– Это… ты уверена, мам?

– Конечно. Я же не собираюсь что-то новое выдумывать. У меня много наработок. Необходимо всего лишь их систематизировать. Мне помогут биологи с одного города. Я туда поставляла часть семян своих растений. Не бойся, Дерри, все будет хорошо.

Очень надеюсь.

Не теряя времени, родители отправились к себе в комнаты копировать те части записей, которая касалась их. Я посмотрел на остывшую еду и вздохнул. Теперь я лучше стал понимать родителей, когда они сердились за мои опоздания на обеды или ужины.

– Привет. О, ты уже мне поесть приготовил? – В комнату ввалилась сестра, отряхивая с волос снег.

– Не могла в коридоре отряхнуться? – проворчал я, глядя на нее

Феола весело фыркнула и не обращая на меня внимания, плюхнулась за стол. Моментально взглядом подогрела суп и с аппетитом принялась его уплетать.

– А где родители?

– У себя. Копируют спецификации от Стэнфорда.

– Серьезно? А зачем они им? Подожди, ты сказал от Стэнфорда? Значит он уже закончил корабль?

– На какой вопрос мне отвечать первым?

– Слушай, Дерри, кончай сердиться, не знаю уж, чем ты сейчас недоволен.

– Ну ладно. Корабль закончен. Родители считают, что могут улучшить его и собираются показать чертежи каким-то там специалистам. Отец – по дизайну помещений, а мама по саду и гидропонике.

– А-а-а. Тогда понятно. А можно посмотреть?

Я махнул на коробку.

– Родители не все забрали.

Феола моментально оказалась на диване и принялась изучать чертежи. Изредка оттуда доносилось: «Супер», «Здорово», «Вот это да!».

– Ну нет! – Сестра возмущенно уставилась на меня. – В такой комнате я жить не буду! Она напоминает склады для роботов! Но если роботам в таком месте уютно, то я не робот!

Я меланхолично помахал рукой.

– Так отец об этом и говорил.

– И правильно! Надо будет обсудить с ним этот вопрос. Ладно, пойду к маме. Посмотрю, чем она недовольна. Здесь я кристаллы о гидропонике корабля не нашла. Скорее всего она их все забрала.

Феола убежала, и я опять остался один. На этот раз не с полной посудой, а с пустой. И грязной. Несколько раз перевел взгляд с двери, за которой скрылась сестра на тарелки. Поняв, что она не вернется я поморщился, взмахом руки заставил все тарелки взлететь и левитируя их перед собой, опустил в мойку. Вода моментально вспенилась, счищая остатки еды. Потом поднялся на второй этаж и вышел на веранду. Вздохнул морозного воздуха. Да уж, холодновато. Градусов тридцать мороза. Пришлось задействовать почти все резервы организма, чтобы не мерзнуть. Нет, при такой погодке имеет смысл одеваться немного потеплее. Внизу пробежала Вера-Вероника в легком спортивном комбинезоне. Увидев меня, засмеялась и махнула рукой. Я помахал в ответ. Та показала на мою тунику и укоризненно покачала головой. Я улыбнулся и виновато развел руками. Вера умчалась дальше.

А всё-таки действительно холодновато. Я переминался на снегу. И усиленный теплообмен не спасал. Надо было хотя бы сандалии надеть…

В такую погоду успокоиться точно не удастся. Плюнув и перестав бороться с холодом, я вернулся в дом и стал наблюдать за падающим снегом из окна. Нет, это не то. Пришлось идти в комнату и одеваться. Даже на ноги натянул не сандалии, а полусапожки из кожи дракона. Только они не мешали энергетическому обмену… относительно. Вытащил на веранду кресло и плед. Очистил небольшой пятачок от снега, установил на нем кресло и откинул спинку. Устроился в нем поудобнее, укрыл ноги пледом и стал наблюдать за небом… за падающими снежинками. Жалко, что тучи сплошные. В это время хорошо виден Марс. Маленькая звездочка на пустом небе. Не единственная, конечно. Венера, Меркурий, космические города. Только все это слабая замена настоящим звездам. А с неба медленно опускался мягкий снег…

Когда я вернулся в дом через два часа, то застал оживленный спор мамы и Феолы по поводу того, какие лучше всего использовать цветы для накопления энергии, а какие для ее равномерного распределения по всему саду. Послушав их пару минут, я понял, что ничего не понял и чтобы окончательно не запутаться, отправился к себе. По дороге заглянул в комнату к отцу. Тот сидел за столом и что-то моделировал на графическом проекторе, периодически заглядывая в инфокристалл. Мешать я не стал и осторожно вышел.

Как я и предполагал, Стив долго отдыхать нам не позволил. Уже утром он связался со мной и потребовал присутствия на занятиях. Понимая, что спорить смысла нет, я оделся и вышел в коридор. Там уже стояла сестра, явно дожидаясь меня. Поняв друг друга с полувзгляда, мы тихонько рассмеялись и сбежали вниз.

– Тебя тоже Стив вызвал? – поинтересовался я. Феола кивнула.

Мы выскочили на улицу. С прошлого вечера мороз слегка усилился, но одеваться в костюмы не стали ни я, ни Феола. Нам ведь только до гиперпортала добежать. А на базе сейчас тепло… Слишком резкий перепад температуры, поэтому перед тем, как нырнуть в портал, я остановил контроль теплобаланса. Зубы выбили барабанную дробь. Рядом так же стучала зубами Феола. И когда мы вынырнули внутри базы, где сейчас температура воздуха стояла на уровне десяти градусов… это… это непередаваемые ощущения.

– Говорят, что контрастный душ весьма полезен для здоровья, – поежилась Феола. – Но это очень неприятно.

– Я заметил что все, что неприятно – полезно. Закон жизни.

– Вот вы где. – Перед нами стоял Стив. – Почему я должен нянчиться с вами как с малыми детьми? И вы еще хотите отправиться в самостоятельное путешествие!

– Я не мог вчера приехать! – сразу защитился я. – Я ездил к Стэнфорду за чертежами корабля. Он меня вызывал.

Стив глянул на Феолу.

– А я решила, что без брата мне нечего тут делать. Мы же всегда вместе тренируемся. А если я вдруг вырвусь вперед на занятиях – это будет очень непедагогично.

Стив пожевал губу, оглядывая наши честные лица. Потом рассмеялся.

– Ладно. Вас Эннер ждет. Марш на занятия!

Эннер нас действительно ждал. Прислонившись к дереву и покачивая на руке три шеста. Увидев нас, кинул два нам.

– Нападайте, – предложил он.

«Мы не самоубийцы!» – хотелось закричать мне. Но сестра уже подхватила один шест и стремительно атаковала. Эннер скупыми движениями отбивал атаки, с помощью псисилы не давая повредить свое оружие. Феола наоборот, в каждый удар вкладывала свою силу. Если бы Эннер ее не блокировал, то даже синтетический ньюкевлар не выдержал бы нагрузки. Я один раз воспользовался умением глубже сосредотачиваться и… нет, не переломил. Переломить этот материал просто не возможно, поскольку он состоит из множества синтеволокон нанотолщины. Когда их сплетают вместе получается очень прочный и гибкий материал. Например шесты. Вот однажды мне и удалось расщепить ударом такой шест. Эннер тогда долго изучал место удара – гибкость шеста там стала чрезмерной.

– Твою бы силу правильно использовать… – вздохнул он.

Я свою силу правильно использую, когда кристаллы создаю. Не всем же рукопашеством заниматься.

Воспользовавшись тем, что я задумался, Эннер стремительным маневром уклонился от атаки Феолы, перекатился и резко ударил меня по ногам. Удара я не заметил, сработал какой-то инстинкт и мой шест совершенно независимо от моего сознания оказался на пути шеста Эннера.

Тот поднялся и задумчиво оглядел меня с ног до головы.

– Что ж, пожалуй я не зря потратил на вас время.

Я также задумчиво изучал свой шест и руки. Кажется, об этом и говорил мне Танаки.

– Господин Эннер, у меня есть разговор… важный. Можно?

Наш наставник на мгновение даже растерялся.

– Это надо сделать сейчас? После тренировки никак?

– Я и имел в виду после тренировки.

– Тогда что все встали? Начали!

– И о чем ты хочешь поговорить с ним? – мысленно поинтересовалась Феола, когда мы вдвоем отбивались от атаки.

Я так же мысленно напомнил ей о разговоре с Танаки, который уже передавал ей.

– Так ты хочешь…

– Ты не была против. Я ведь тебя специально спрашивал.

– Да нет… я ничего не говорю. Просто ты как-то неожиданно решился.

– А что медлить? Я сегодня еще и с полковником Стархом переговорю. Думаешь, он согласится?

Феола на миг задумалась, из-за чего едва не пропустила удар.

– Старх согласится. Я видела его.

– А Эннер?

– Эннер, не знаю. Мне ни разу не удалось прочитать его ауру. Он очень хорошо контролирует сознание и не показывает ничего, что не хочет показать. Даже если бы я попыталась прочитать его эмофон, то и тогда не уверена, что получилось бы.

– Есть способ узнать.

– Да? – Феола явно заинтересовалась. – Какой?

– Просто спросить, – хихикнул я. – Такой метод вам, эмпатам, в голову не приходил?

– Вам… эмпатам… – Феола составила обиженный эмообраз и отправила мне. – Сам-то…

– Куда мне до тебя.

– Вы там закончили обсуждать ваши дела? – вмешался Эннер.

Просто поразительно, как он определял, что мы с Феолой мысленно общаемся. Такое еще никому не удавалось. А он просекал моментально. Пришлось разговор прекратить и начать тренироваться серьезно.

Сегодня, похоже, Стив решил загрузить нас по полной и после окончания тренировки Эннер сообщил, что нас ждет генерал Октавиан Несли с очередной моделированной реальностью. Но предварительно я все-таки отошел вместе с Эннером чуть в сторону. Феола осталась ждать на поле.

– Так о чем ты хотел поговорить со мной? – поинтересовался Эннер, видя, что никак не соображу с чего начать.

– Вчера Стэнфорд передал мне чертежи корабля. Сейчас я их еще просматриваю. Потом внесем исправления, а после они уже уйдут на завод. Через два с половиной месяца отлет.

– Мои поздравления. Ты все-таки смог воплотить свою мечту в жизнь.

– Дело не в этом. Понимаете, мне нужен экипаж…

– Ты предлагаешь мне место в экипаже? И на какую должность?

Мда. Чертовски сообразительный человек. Но кто сказал, что это плохо? После разговора с Танаки, я перерыл архив и узнал, в чём заключаются обязанности начальника службы безопасности на корабле. Сообразительность человека, занимающего этот пост, отнюдь не лишнее качество. Поняв, что с таким человеком лучше действовать максимально открыто, я просто скинул ему часть нашего разговора с профессором Танаки. Эннер секунд пять осваивал его.

– Начальником службы безопасности, говоришь? Интересно. И Координатор выдал полное разрешение на привлечение любых специалистов… гм…

Похоже, я все-таки был недостаточно откровенным и Эннер это почувствовал.

– Это не для распространения, – вздохнул я. – Причина тут вот в чем… – Теперь я уже ничего не скрывал. В том числе и задач, поставленных перед нашей экспедицией советом. – Вы понимаете, что нам придется искать специалистов и заключать с ними…

– Не надо лишних слов, Дерри. – Ого! На моей памяти Эннер впервые так обратился ко мне. – Я все понял. Но мне надо подумать. Я пока даже еще не представляю свои обязанности. Я дам ответ завтра.

В этом весь Эннер. Не любит поспешных решений, но если решил, то не передумает. И раз сказал, что ответит завтра, то торопить бессмысленно.

– Я буду ждать.

– Что он сказал? Что? – нетерпеливо скакала вокруг меня Феола, когда мы шли на следующее занятие. – Он согласился?

– Не знаю. Сказал, что завтра ответит.

– Ну конечно. Никуда не торопится.

– А куда торопиться? До завтра у нас время есть. А сегодня надо еще поговорить со Стархом.

– Он согласится. Могу спорить.

– Я предпочту услышать согласие от него.

– Вредный ты, – констатировала Феола. Я улыбнулся. Феола гордо тряхнула головой и целеустремленно зашагала дальше.

Как и предсказывала сестра, Старх согласился сразу, признав, что обдумывал такое решение уже давно, но не мог поступиться долгом.

– Это все санкционировано Координатором. Мне дано разрешение привлекать любых специалистов, какие могут понадобиться.

– Я знаю. Потому и согласился. Со мной связывался Танаки и сказал, что ты можешь выйти ко мне с предложением выделить тебе пилотов. Но я не предполагал, что ты предложишь полететь и мне.

– Лучше всего ведь, если пилоты отправятся с командиром. Правда? – улыбнулся я. – Но нам нужны еще пилоты.

– Сколько у вас ангаров на корабле?

– Четыре основных ангара и три запасных. Один из этих трех в глубокой консервации. Два из запасных можно в любой момент перевести в основные.

– А в машинах?

– Сейчас подумаю… Если брать общее число, то четыре пассажирских челнока представительского класса. Два грузовых. Истребители по два в шести ангарах. Итого двенадцать штук.

– Зачем вам столько?

– Координатор и Стив настаивают. Чтобы всегда был запас. Из этих двенадцати только восемь готовы к немедленному вылету. Четыре в ангаре полной консервации. Значит грузовых челноков у нас тоже не два, а три. Один тоже законсервирован. Два истребителя из восьми стоят в запасном ангаре как резерв. Остаётся шесть.

– Всё понятно. Вообще-то разумно, если учитывать, что мы даже теоретически не можем знать, что нас ждет за Барьером.

– Теоретически можем. Такие исследования ведутся. Но вы ведь не хуже меня знаете цену таким исследованиям.

– Знаю, – признал полковник. – Иногда мне кажется, что лучше вообще не вести теоретических исследований, поскольку порой получается, что готовимся мы совершенно не к тому, что нас ждет в реальности. Какие теории строили по Венерианским пещерам? А что получилось? Тогда из-за этих ошибочных теорий столько людей погибло… Так сколько нам еще надо пилотов? Шесть истребителей. Два, как я понимаю, вы придержите для себя. Значит, кроме меня нужно еще три пилота на оставшиеся четыре. Вы кого-то конкретно хотите привлечь?

Мы с Феолой переглянулись и дружно покачали головами.

– Раз уж вы командир отряда истребителей, тут слово за вами. Вам ведь летать с этими людьми.

Старх одобрительно кивнул.

– Я был уверен, что вы так скажете. Иначе отказался бы от предложения. Только учтите, кроме пилотов еще нужны механики. Лучше всего по одному на машину.

– Но у нас будет начальник инженерной службы…

– Инженерная служба корабля и обслуживание истребителей – немного разные вещи. И один человек с этим точно не справится. Дерри, в бою от того, как работает истребитель будут зависеть наши жизни. И мне хотелось бы быть уверенным, что все работы выполнены на отлично и ничего не пропущено по причине загруженности людей. Пусть техники входят в техническую группу и подчиняются этому начальнику. Но за техническое состояние истребителей должны отвечать отдельные люди.

– Это еще шесть техников. – Экипаж разрастается весьма стремительно и, кажется, процесс вышел из-под контроля. Итак, я, Феола, Старх, три пилота и шесть техников. Эннер, если согласится и еще двое десантников. Веригор. Уже шестнадцать человек. И что-то подсказывает мне, что этим не ограничится. Но я твердо решил больше двадцати человек в полет не брать. Пусть что угодно Координатор и профессор говорят. Тем более что общее число кают позволит разместить только шестьдесят пять человек. Если мы будем кого-то нанимать, то надо и для них места оставить. – Раз уж так, тогда подбирайте и техников.

– Какой срок?

Интересный вопрос.

– Две недели.

– Хорошо.

Уже поздно вечером, когда мы с сестрой отдыхали, играя в шахматы, она поинтересовалась:

– А ты уверен, что это хорошая идея? Вот честно ответь, сколько человек ты хотел взять с собой, когда только планировал полёт?

– Честно? – Сестра глянула на меня очень недружелюбно, и я действительно ответил честно: – Если честно, то я планировал отправиться в одиночку.

– Что?! – Сестра с таким искренним недоумением уставилась на меня, что я едва не рассмеялся. – Ты бы отправился в космос оставив меня, любимую сестренку, здесь, мучиться от одиночества и тревоги?

Феола выглядела в своем праведном возмущении так комично, что я все-таки не выдержал и расхохотался. Сестра еще некоторое время пыталась сохранить сердитое выражение лица, но тоже не выдержала.

– Хорошо, что ты не смог обойтись без меня. Да и как могло быть иначе?

– Это точно, – признал я. – Кстати, тебе мат.

Феола сурово оглядела трехмерную доску. Что-то прикинула и вздохнула. Ее король плавно наклонился и упал на доску.

– На этот раз тебе повезло.

– На этот раз?! – возмутился я. – А когда ты у меня последний раз выигрывала?

– Четыре дня назад.

– Э-э… ну да.

– Дерри, у тебя что-то с памятью в последнее время творится. – Сестра заботливо потрогала мой лоб. – Она у тебя какая-то избирательная.

– Станет тут… Ладно. Пойду спать. Завтра утром у нас следующее испытание по проникновению в слой. Посмотрим, что нас там ждет.

– Это какой по счету уже?

– Шестнадцатый.

Сестра встала и убрала шахматную доску на шкаф.

– Как думаешь, – поинтересовалась она, пытаясь пристроить доску и не обрушить шквал каких-то вещей, хранящихся там. Давно уже надо навести порядок на шкафу. Все наши с сестрой старые вещи там собраны. Уже не пользуемся, а выкинуть жалко, – сколько всего таких слоев?

– Не знаю. Диана считает, что их число может быть хоть и велико, но конечно. Они предполагают, что, возможно, проходя слой за слоем мы однажды снова окажемся в нашем пространстве. Это если верна теория веерного строения. Пока ученые склоняются именно к ней. У них там есть какие-то теоретические исследования на этот счет.

– Понятно. Ну ладно. Полагаю, что нам ещё до такой «кругосветки» далеко. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Но, очевидно, такая у этого дня была судьба, что закончиться спокойно он не мог. Едва я опустил голову на подушку, как со мной связался профессор Танаки.

– Дерри, есть одна проблема.

Позевывая, я сел в кровати.

– Что случилось, профессор?

– Я сейчас закончил просматривать спецификации твоего корабля. Стэнфорд переслал мне копии. Мне кажется, он не учел одного момента.

– Подозреваю, что не одного. Что на этот раз?

– Я про биологическую защиту корабля. Он говорил с тобой, что бионанороботы будут следить за состоянием микрофлоры внутри корабля?

– Да, что-то такое было. Он говорил, что все микроорганизмы, попадающие внутрь корабля будут исследованы, информация о них пойдет в единый центр, а потом их уничтожат. И что внутри корабля будет почти полная стерильность.

– Не всего, а только в центральной и частично технической сферах. Но дело не в этом. Понимаешь, в корабле предусмотрена довольно мощная медицинская лаборатория. Это понятно. Но кто у вас будет ею управлять? Кто будет командовать миллионами бионанороботов?

– Ну Феола ведь биолог. Полагаю, она справится и с обязанностью врача.

– Уверен, что справится. А справится ли она с управлением нанороботами? С постоянным мониторингом корабля на предмет биозащиты?

– Тогда Васька. Или ПГ.

– Они имеют опыт медицинских исследований?

– Гм… насколько я знаю, нет. Васька точно. ПГ не знаю. Надо будет спросить.

– Не надо. Могу и так сказать. Нет у него такого опыта. Он пестик от тычинки не отличит, я молчу уже про такие более сложные для него понятия как микробы и вирусы.

– То есть, вы предлагаете нам взять опытного врача?

– Еще раз говорю, что человек здесь не справится. Вам не врач нужен, а биокомп. Причем имеющий опыт работы в сфере микробиологии.

– Великолепно! И где я такой биокомп найду за два месяца?

– Зачем же так трагично? Сейчас вся Солнечная гудит о будущей экспедиции. Да все профильные институты будут драться за право послать с вами кого-нибудь из сотрудников. Вы же такие образцы привезете, за которыми очередь выстроится на год вперед.

Здорово. Подозреваю, чем все закончится: бесконечными звонками из разных организаций с предложениями заключить договор именно с ними потому что… Тут мне пришла в голову идея. Я откашлялся.

– Гхм. Профессор, раз уж так получилось, вы не откажетесь взять эту проблему на Совет? Объявите о вакансии от имени Совета.

– Дерри, ты интриган! Ты знаешь, что начнется после такого сообщения?

– Прекрасно знаю! Поэтому и предлагаю вам снять с наших еще неокрепших плеч такую тяжелую ношу. К тому же, нам еще учиться надо…

– А ещё подлиза. Ладно, это действительно отвлечет вас от подготовки к экспедиции. Так и быть, будем считать, что тебе удалось меня убедить. Подбор кандидатов Совет возьмет на себя. Но окончательный выбор все равно за тобой. Всю работу на Совет спихнуть тебе не удастся.

– Я и не пытаюсь. Однако отвечать на постоянные предложения у меня тоже желания нет. У нас и так свободного времени почти не остается. А тут еще это.

– Хорошо. Договорились. Спокойной ночи. Насколько я знаю, завтра у вас следующее погружение?

– Да.

– Тогда удачи вам. Все, пойду согласовывать решение с Координатором и готовить общее объявление.

– Удачи, – пожелал я уже в пустоту. Потом откинулся на подушку. На этот раз, сильно надеюсь, мне никто не помешает отдохнуть.

Глава 16

Погружение в семнадцатый слой прошло успешно… относительно… Испытание не для каждодневного повторения. Мне пришлось задействовать все резервы организма, чтобы меня не вывернуло наизнанку. Интересно, какие параметры этого слоя заставляют молекулы вести себя подобным образом? Не знаю, чем бы все закончилось, если бы мы не могли управлять собственным телом. А вот один из ученых, не очень сильный псионик, свалился в обморок. К счастью мы уже вышли из этого слоя. К потерявшему сознание немедленно кинулась Феола (где силы взяла – я даже пошевелиться не мог) и быстро протянула к нему руку. Все сидели бледные. Только Диана Гордон что-то лихорадочно подкручивала в приборах. Вот уж истинный ученый.

– Сурово, – выдохнул я, обменявшись мысленными сообщениям с сестрой и убедившись, что со всеми все в порядке. – Как там?

– Невообразимо, – вздохнула Диана. – Придется еще раз делать погружение, лучше подготовившись. И взять только сильных псиоников. Крис, ты как?

– У меня мысли путались. Я чуть-чуть не упустил момент возвращения.

– А еще раз повторить сможешь?

– Да. На этот раз я знаю чего ждать и смогу принять меры. А если вы сумели что-то измерить – будет еще легче.

– Что-то сумели. Но этого мало. Этот слой преподаст нам еще сюрпризы. Ладно, возвращаемся на базу. Всем по возвращении в обязательном порядке пройти медосмотр. Крис, тебя это тоже касается.

– Я сама биолог и могу определить свое состояние… – начала было Феола, но замолчала под суровым взглядом Дианы.

– Все в обязательном порядке, – веско повторила она. Желание спорить как-то не возникло. – Потом обсудим состав экипажа. Крис, давай в слой зеро.

– Слушаюсь, капитан! – четко отрапортовал он. Я глянул на табло, где мелькали номера слоев. Впрочем, мелькали – это преувеличение. Менялись они примерно со скоростью число в три секунды. Не очень хорошо. Погружение происходит раза в три быстрее. Надо будет поговорить с Крисом почему так. Я проследил как происходит переключение кристаллов защиты. Несмотря на мои попытки, создать универсальный кристалл для всех слоев так и не удалось. Ни закономерности в изменении структуры, ни какой-то определенной последовательности выявить не получилось. И хуже всего то, что создать его, судя по всему, так и не удастся. Сколько слоев – столько кристаллов. Не очень хорошо, но выхода нет.

На базе Диана сразу всех отправила на обследование. Долго оно не длилось, но приятного мало. А то я сам не вижу, что со мной все в порядке. Пройдя все тесты, я вышел в коридор и стал ждать сестру. Тут заметил Диану, что-то обсуждающую с одним из ученых… как же его имя? С нами он ни разу не ходил… Нет, не знаю. Видел пару раз издалека, но нас не представляли. Вот он кивнул и удалился. Я сразу подошел.

– Вы когда планируете следующее погружение?

– Через три часа. Я попросила тех, кто хочет пойти с нами, пройти обследование на параметры псивозможностей. Пойдут только те, у кого показатель не меньше трехсот единиц.

– У меня пятьсот семьдесят шесть.

– Все равно не пойдешь. Ни ты, ни Феола.

– Что?! Госпожа Го…

– Нет! Дерри, я и так долго шла вам навстречу. Я, признаю, что первое погружение без тебя сделать было невозможно. В последующих погружениях вы тоже приносили пользу, когда еще была необходимость проверки работоспособности кристаллов. Плюс повышенная эмпатия твоей сестры. Но согласись, что в последних опытах ваша помощь нам не требовалась. Если я и согласилась на ваше участие, то потому только, что полагала опасность минимальной. Сегодняшний случай показал, что это не так.

– И поэтому вы оставите нас здесь? На Земле?

– Да! Поэтому оставлю. Альвандер, научись отделять главное от второстепенного. Твое стремление любой ценой попасть в экипаж испытательного корабля, возможно и похвально, но совершенно бессмысленно. Какую пользу ты приносишь там? Это только отвлекает тебя от действительно важных дел по подготовке экспедиции.

– Значит, я не приношу никакой пользы? – Я даже задохнулся от обиды.

– Этого я не говорила. Ты принес очень большую пользу в начале. Но дальше ты начал уже просто присутствовать. Будешь спорить?

Я открыл рот. Закрыл. Вздохнул. О чем спорить? Все верно.

– Вот. Сам все понимаешь. А риск у нас все-таки есть, и рискуешь ты совершенно напрасно. А этого ты делать уже не имеешь права.

– Только не надо про то, что моя жизнь слишком ценна и тому подобное, – поморщился я.

– Не буду. Хорошо. Уговорил. Я оставлю выбор за тобой. Если хочешь, если считаешь, что можешь принести пользу, я возьму тебя в следующую экспедицию. Или думай, где ты действительно можешь принести пользу.

Не отрываясь, я секунд тридцать смотрел в глаза Дианы. Та, даже не дрогнув, выдержала мой взгляд. Поймала. Если бы она продолжала доказывать как ценна моя жизнь, что мне нельзя рисковать, я бы все равно настоял. А сейчас? Ведь на самом деле в последнее время я в пустую просиживал штаны. И отрицать это глупо. Я прикрыл глаза. От врача вышла хмурая Феола, что-то шепча себе под нос. Заметив нас, подошла.

– Когда в следующий раз пойдем? – поинтересовалась она и замолчала, удивленно переводя взгляд с меня на Диану. Я закрыл глаза.

– Мы идем домой, – выдохнул я. – Сегодня Эннер должен дать ответ на мое предложение. В случае согласия мне хотелось бы с ним поговорить.

– Но… – Сестра очень внимательно поглядела на меня. – Ну да, – тут же согласилась она. – Конечно. Тогда чего мы ждем?

Я облегченно вздохнул и зашагал к выходу из института. Сестра, ни о чем не спрашивая, шла рядом. Уже на улице я остановился и взглянул на небо.

– Спасибо, – прошептал я.

Сестру я не видел, но почувствовал ее улыбку. Мне стало легче. В дом я вошел уже полностью сосредоточенный на новом деле.

– Я согласен, – сразу ответил мне Эннер, стоило с ним связаться. Я даже спросить ни о чем не успел. – И раз уж я отвечаю за формирование своей команды, то могу представить и её.

– Вы уже нашли команду? – изумился я. – Когда успели?

– Вчера с людьми переговорил.

– Так вы еще вчера согласны были принять мое предложение? Почему же сразу не сказали?

– С чего такой вывод? – Голосе Эннера не дрогнул. – Мне действительно необходимо было время все обдумать. А потом я хотел поговорить кое с кем из знакомых.

– Хорошо. Когда мы можем с вами встретиться?

Эннер совершенно неожиданно расхохотался.

– Господи, Альвандер. Раз уж ты становишься нашим капитаном, то тебе надо не спрашивать, где и когда команда может встретиться с тобой, а просто назначить время и место.

Гм… о таком подходе, честно говоря, я не думал.

– Через десять минут в комнате отдыха базы вас устроит?

Я поймал мягкую улыбку Эннера.

– Слушаюсь, капитан! Мы будем на месте в назначенное время.

Такого я никак не ожидал и даже растерялся.

– Мы тоже там будем.

Чуть прикрыв глаза, я обдумал новое положение вещей. Впервые я осознал, что действительно капитан и теперь отвечаю за экспедицию. Когда эта мысль окончательно утвердилась в сознании, я снова вернулся в мир и первое, что увидел – внимательный взгляд Феолы. Не дожидаясь расспросов, я просто сбросил ей весь наш разговор. И с Дианой и с Эннером.

Феола некоторое время молчала. Потом вскочила с кресла и вытянулась передо мной в струнку.

– Готова выполнить ваши приказы, капитан!

Против воли, я рассмеялся.

– Спасибо, Феол. Не знаю, как бы я справился без твоей поддержки.

Сестра шутливо отвесила мне поясной поклон, но сразу же посерьезнела.

– Встреча через десять минут. Три уже прошли.

Это точно. Стоит поспешить.

На месте мы появились за две минуты до назначенного срока. Эннер и еще три человека ждали нас, просматривая какую-то информацию на кристаллах. Едва мы вошли, все сразу встали, приветствуя нас. На мгновение я замешкался, но взял себя в руки и уверенно вошел в комнату.

– Здравствуйте… Садитесь, – с некоторой неуверенностью предложил я. Все четверо опустились в кресла. Я сел в то, которое явно приготовили для меня. Феола от кресла отказалась и осталась стоять, облокотившись о подоконник. Я же лихорадочно стал соображать, что должен сказать, и вдруг уловил волну поддержки от сестры. Теперь понятно, почему она заняла такое место – удобнее наблюдать за мной. Видно она чувствовала мою неуверенность. Я послал ей благодарственный мыслеобраз.

– Итак. Для начала давайте представимся. Полагаю, что обо мне вы слышали. Альвандер Морозов. Моя сестра и помощница в работе, Феола.

Первым встал Эннер.

– Эннер Кэтч. Четыреста пятьдесят лет занимаюсь боевыми искусствами. Собрал множество методик по древним записям. Заниматься начал у мастера Аграты. В армию пришел двести восемьдесят лет назад. Сначала служил в десантных частях, потом стал инструктором рукопашного боя.

Мда. Я чуть не провалился от смущения. Четыреста пятьдесят лет… Я занимался почти год и питал иллюзию победить его… Хороший урок. На будущее. Надо еще будет узнать кто такой Аграта. Судя по всему – личность в свое время известная.

Поднялся следующий человек. По внешнему виду я бы не сказал, что он хороший боец… Вот уж беда с этим внешним видом. Низенький, щупловатый… Однако вряд ли Эннер выбрал бы его, не будь он чем-то примечателен. И лично я не хотел бы выяснять в реальной схватке его возможности.

– Артур Кержич. Специалист-рукопашник высшего уровня. Умею стрелять из всех видов старого имперского оружия. Магистр Альвандер, должен признать, что ваш тристих мне очень понравился. Особенно его последняя модификация с хлыстом.

Тут все понятно. И этот комплимент… с моей точки зрения немного сомнительный. Все-таки тристих я разрабатывал не как оружие, а как средство индивидуальной аварийной системы.

Как только сел второй, поднялся третий человек. Самый обычный среди всех. Даже волосы, если так можно сказать, самые обычные. Похоже, он специально старается ничем не выделяться.

– Конрад Стогг. Десантник. Стаж сто восемьдесят пять лет.

– Стогг… охранник, да? Интересное совпадение, – хмыкнул я.

– О? – мужчина явно удивился. – Вы знаете это? Интересовались значениями имен?

– Нет, просто иногда приходилось читать в оригинале некоторые документы эпохи империи. Профессор Танаки, наш учитель, не давал скидок на незнание. Пришлось выучить тройку основных языков того времени. Знания поверхностные, но, порой, помогают.

– Стефан Войнич, – поднялся последний. – Готовился как разведчик. Мастер иллюзий.

– Иллюзий? – удивилась Феола.

Мужчина усмехнулся и вдруг у меня глаза словно дымкой подернуло. А когда я проморгался, то передо мной стояло уже две Феолы. Я опять моргнул, подумав, что у меня в глазах двоится. Потом сообразил и присмотрелся внимательней.

– А вы даже свою ауру меняете?

– Нет, – ответила вместо Стефана Феола. – Эта аура тоже иллюзия. Не верь первому впечатлению. Посмотри более внимательно.

Я последовал совету. Да уж. Впечатляет. Стефан настоящую ауру спрятал внутри иллюзии, похожей на ауру сестры. Считав иллюзию, я углубляться дальше не стал. Конечно, такой фокус никого не обманет в случае серьезной проверки, хотя по первому впечатлению прокатит. Никто же не будет углубляться при встрече в изучение ауры собеседника, разве что такой эмпат, как Феола, сразу почует неладное. Но таких как она сотни две на всю Солнечную.

Так. Раз мы знаем, что все иллюзия, то… Теперь я уже смотрел очень внимательно, пытаясь проникнуть сквозь завесу иллюзии. Правда, не зная, как он это делает, не смог ничего понять. Однако, впечатляет. Простую иллюзию я и сам могу создать, но кого она обманет? Разве что совсем уж бесталанного псионика, если такого лопуха удастся найти. Да и разрушить ее сможет любой, не особо напрягаясь. А мне и сейчас непонятно, как все это проделано.

Тут сестра чуть помахала рукой и все вмиг вернулось на свои места. Стефан с уважением глянул на нее и слегка кивнул.

– Ну и еще, понятно, я обучался разным хитростям.

– Из-за этого таланта я и предлагаю Стефана Войнича в команду, – вмешался Эннер. – Думаю, его таланты лишними не будут.

Думаю, да. Но теперь моя очередь выступать. Я поднялся, на мгновение задумавшись.

– Полагаю, вы все знаете, какие задачи ставит перед экспедицией Совет?

– Со мной разговаривали Танаки и Координатор. Они ввели меня в курс дела, – сообщил Эннер. – Соответственно я и подбирал команду. Правда, всем нам придется еще многому научиться. В некоторых специальностях, которые могут понадобиться за Барьером, на Земле уже давно не было необходимости.

Это самая большая проблема. И не только Эннера. Но здесь уже ничего не поделать. Придется работать с тем, что есть.

Дальше пошло уже чисто деловое обсуждение на тему того, какие знания и умения понадобятся, к чему нужно быть готовым обязательно. Ясно, что ко всему не подготовишься, но наиболее вероятные проблемы, могущие возникнуть во время экспедиции, просчитать можно. Хотя бы основываясь на опыте первых экспедиций человечества.

Кое-что из предложений относилось скорее к экспедиции в целом, а не к системе обеспечения безопасности. Что-то обсудим со Стархом, что-то с Феолой, а что-то с Веригором. Похоже, работы на всех хватит. И, кто бы сомневался, больше всего достанется мне.

Эннер высказал пожелание и по необходимому оборудованию.

– Я говорил на эту тему с Танаки. Он, в принципе, согласился. Но кое-что требует установки на корабле. Корабль же твой и без твоего разрешения…

– Ясно. А что вы хотели установить?

Эннер протянул мне инфокристалл.

– Здесь полный список и назначение.

Быстро просмотрев кристалл, я слегка озадачился.

– Наблюдение за всеми помещениями корабля из единого центра? За всеми???

– Я просмотрел некоторую информацию из имперских хроник. Очень часто случалось проникновение на корабли различных форм чуждой жизни. Вовремя обнаружить ее и проследить за всеми перемещениями таких гостей может быть весьма полезно. Бывало, что проникали и враги.

– Мне что-то не хочется, чтобы в моей комнате находились такие штучки. С другой стороны ваши предложения звучат разумно.

– Вся эта система включается только во время боевой тревоги, – пояснил Эннер. – В обычной ситуации она просто отслеживает нахождение всех живых объектов на корабле. В боевой обстановке вся информация идет через биокомп.

– Понятно. Что ж, наверное, все-таки, плюсов больше минусов. С остальным оборудованием никаких проблем не вижу.

– Надо бы еще активные системы защиты предусмотреть.

Мы обговорили детали такой защиты и расстались, договорившись встретиться через пять дней для внесения в проект необходимых доработок. Напоследок Эннер сообщил, что Совет согласен финансировать все эти разработки. Но об этом мне еще Танаки говорил. Я тогда недолго и не очень убедительно посопротивлялся, а потом сдался. Распрощавшись, все ушли. Я тоже было встал, но меня остановила Феола.

– Сейчас должен подойти полковник Старх. Я подумала, что раз уж мы все равно здесь и устраиваем эти встречи с теми, кто полетит, то можно и с ним поговорить. Пока вы тут общались, я связалась с ним. Он обещал прийти и привести двоих кандидатов.

– Двоих? Он вроде троих должен был найти.

Феола пожала плечами.

– Наверное, пока выбрал только двоих. А вот, кстати, и он.

В комнату вошёл Старх и еще двое пилотов, которых мы с Феолой очень хорошо знали. Ну конечно, кого же еще мог выбрать Старх? Лучшие пилоты эскадрильи и наши с Феолой инструкторы: Виктор Сотник и Филипп Дром.

– Тут никого представлять не надо, – хмыкнул я.

Старх сухо улыбнулся. Достал какие-то листы папируса из сумки и положил передо мной.

– Господин Альвандер, – от такого официального обращения я слегка поморщился. Полковник уловил мое настроение и чуть улыбнулся. – Ладно, официальничать будем в полете, – вздохнул он и сел. – Но привыкайте, капитан. Я, собственно, вот о чем. Дерри, вы с сестрой не пилоты и у вас дел на корабле много будет. Во время боя вы тем более не сможете покинуть корабль. Спорить будешь?

Я покачал головой. О чем спорить?

– Вот именно. Значит, в случае тревоги активно смогут действовать только четыре истребителя. Дерри, этого недостаточно. Четыре истребителя не способны работать эффективно, нужно минимум шесть. На листах можешь посмотреть мои расчеты. Я пытался прикинуть несколько схем возможных оборонительных действий. Пилотам придется действовать на пределе.

Взяв листы, я внимательно изучил каждый. Собственно, занятия даром для нас не прошли, и я прекрасно разбирался в таких вещах… ну не прекрасно, но вполне достаточно, чтобы понимать о чем идет речь. После просмотра передал их Феоле.

– Но это все только в случае активных боевых действий, – заметила Феола.

– Вы готовы гарантировать, что такая ситуация не возникнет?

Феола сморщилась.

– Если уж её планировать, может лучше вообще не вылезать за Барьер?

– Координатор и профессор Танаки настаивают, чтобы я предусматрел все варианты. В том числе и самые для нас неблагоприятные.

– И Танаки? – удивился я. Мнению профессора я привык доверять. Но тут… – Сколько вам нужно пилотов для нормальной работы?

– Идеально восемь. Чтобы можно было работать группами по четыре истребителя.

– Восемь вместе с вами?

– Да.

– Восемь пилотов. Восемь техников. Шестнадцать человек. Еще четверо из службы безопасности. Веригор. И нас двое. Уже двадцать три человека.

– А сколько мест в корабле? – с интересом спросил Старх.

– Шестьдесят пять кают. Еще десять гостевых комнат. Однако мне не хочется заполнять их все. Вы же знаете о нашей задаче. Нам нужно место, чтобы размещать людей.

– Если мы найдем их, – с несвойственным ей пессимизмом заметила Феола.

– В первую очередь наша задача вернуться с информацией, – ответил ей Стив.

– Без учета резервного, у нас шесть ангаров, – прикинул я, на мгновение задумавшись. – Ладно, три ангара ваши. Два действующих и один запасной с законсервированной техникой. В остальных разместим грузовые и пассажирские челноки. Плюс легкий исследовательский катер с оборудованием. Его нам сватает один исследовательский институт. Катер забит аппаратурой какой только возможно. И без специалиста там никак не разобраться. Если согласиться взять его, придется и обслуживающий персонал брать. Сами мы там и за двести лет не разберемся. А это еще четверо ученых.

– Институты передерутся за возможность отправить кого-нибудь с тобой. Будут предлагать очень большие деньги, – хмыкнул Старх.

Я улыбнулся в ответ.

– Я эту проблему на Совет повешу. Пускай они сами отбирают. Надо только определить, сколько мест будет. Поэтому для начала наберу команду. Вас пока только трое.

– Если восемь мест будет, то команда уже готова. Я уже говорил с ребятами. Согласны все, но я никак не мог выбрать, кого брать. А так вся эскадрилья и полетит.

– Стив не обрадуется, – весело заметил Сотник.

Старх небрежно махнул рукой.

– Он все прекрасно понимает. К тому же наша группа не единственная в Солнечной. Ладно, раз все обсудили, мне пора. Кстати, Дерри, капитаном ты станешь только на корабле. А пока ты стажер-пилот в эскадрилье. Поэтому через три часа жду вас обоих на занятиях.

Почему-то я был уверен, что так все и закончится. Удивительно, что еще Эннер не сказал что-нибудь подобное. Впрочем, много говорить не в его стиле. Он, как правило, действует. И почему-то мне кажется, что опаздывать на его тренировку, которая начнется через десять минут, тоже не стоит. Чревато. Капитаном я и для него стану только после того, как взойду на мостик корабля. О чем мысленно Феоле и сообщил. Та признала мои размышления здравыми.

– Жаль действия отстают от размышлений. Нам уже идти пора, а ты все сидишь.

Уже поздно вечером, когда я наконец добрался до постели, ко мне в комнату поднялся отец и протянул инфокристалл.

– Вот, сейчас из института доставили. От Дианы.

– А-а-а, модель по семнадцатому слою. Завтра утром займусь. Сейчас не в состоянии. Спасибо, папа.

Тот кивнул и закрыл дверь. Я же сразу рухнул на кровать и заснул.

Утром я самым внимательным образом изучил присланный материал. Все оказалось достаточно просто… на первый взгляд. Стала ясна и причина нашего состояния там. Что ж, как все исправить тоже ясно.

Быстро перекусив, я отправился к себе в лабораторию, приготовил все материалы и углубился в расчеты. Однако первый же результат принес неожиданный сюрприз. Я озадаченно почесал за ухом и повторил расчеты. Хмыкнул. Задачка мне понравилась. Ладно, посмотрим, как все это будет выглядеть в полной схеме.

За время работы с этими моделями слоев я уже научился моментально вычленять главное и даже мысленно строить будущие связи. Вот и сейчас много времени построение схемы не заняло. Но смущала меня пара вещей… Ладно, начнем, а там видно будет.

Работа не заладилась сразу. Уже в самом начале пришлось строить такие связи, которые раньше возникали только на конечном этапе. Оказалось, нужно одновременно заниматься сразу несколькими связями, которые должны на конечном этапе сойтись в одну точку. И чтобы реализовать эту схему пришлось попотеть весьма основательно. И самое скверное то, что и остановиться уже невозможно, иначе проделанная работа пойдет насмарку. А дальше – хуже. Сложность возрастала. Приходилось держать в голове все больше и больше зарождающихся связей и управлять их ростом. Я полностью отключился от реальности, отключил зрение, слух, восприятие, только чтобы сосредоточить все ресурсы организма на управлении ростом кристалла. Кажется это даже не третий уровень сложности, который до этого считался наивысшим. Параллельные линии, сотни узлов. И малейшая неточность приведет к полному краху зарождающейся гармонии. Я буквально ощущал, как по каналам в кристалле потечет псиэнергия, как она сосредоточится в узлах, как начнется лавинообразный процесс ее усиления. Как она вырвется в окружающее пространство, уже направляемая рисунком кристалла и начнет в нашем мире повторять внутренние узоры… Главное – не ошибиться! Главное – не ошибиться! Главное… Для меня перестал существовать весь мир. Только кристалл, только его узоры. Ничего… ничего… сознание медленно угасало. Нет, надо сосредоточиться. Необходимы еще две линии… еще две… две…

Тут кто-то с силой шарахнул меня по спине. Меня кинуло вперёд и со всей силы приложило об пол. Моментально вернулись и слух, и зрение, и… боль в спине. Я попытался сесть, но не смог даже пошевелиться. В глазах медленно прояснилось и я увидел склоненное надо мной лицо сестры. До конца жизни, наверное, я не забуду то непередаваемое выражение ужаса, застывшее в ее глазах. Нет, я ничего не ощущал в её эмоциях. Спокойное лицо. Но глаза… Я попытался что-то сказать, но обнаружил, что не могу.

Сестра встала, пролевитировала меня на диван. Потом быстро, очень быстро подошла к моим шкафчикам и начала в них лихорадочно рыться, порой просто вышвыривая вещи на пол. Наконец она отыскала, что хотела и вернулась ко мне. Я заметил, что она лихорадочно сжимает в руке три кристалла силы. Отложив два из них, она третий приложила мне ко лбу и запустила его. В меня потоком хлынула живительная сила. Даже дышать стало легче.

Опустошив один кристалл, Феола на том не остановилась и тут же взяла второй.

– Хватит, – очень тихо прошептал я. Феола на мой комариный писк не обратила никакого внимания. Опустошив второй кристалл, он потянулась к третьему. На этот раз я даже смог поднять руку. Это, впрочем, тоже не произвело на Феолу сильного впечатления.

И только когда энергия и третьего кристалла оказалась полностью поглощена мной, а я не почувствовал особого облегчения, я осознал насколько близок оказался к полному опустошению организма. Вот тут мне по-настоящему стало страшно. Феола потрогала мой лоб, к чему-то прислушиваясь, кивнула. Поднялась и вышла из лаборатории, так и не сказав ни слова. Я хотел остановить ее, что-то объяснить, но не смог даже почувствовать ее. Сначала я решил, что она блокируется от меня. Потом сообразил, что вообще ничего не чувствую. Словно кто-то стер все краски мира. Попробовал сконцентрироваться и пододвинуть к себе стул, чтобы о него можно было опереться. Но и это не получилось. Тогда я попытался скатиться с дивана. После нескольких неудачных попыток мне это удалось. Правда ценой лишних шишек. Первый порыв залечить их закончился полным крахом. Я вздохнул и стал пытаться ползти к двери, но это у меня так и не получилось.

Прошло еще полчаса. Силы медленно восстанавливались. Теперь я мог уже не только валяться бревном на полу, но даже подняться на четвереньки. Так, левую руку вперед. Опереться на нее. Рука подламывается и я падаю. Причем рука оказывается зажата в очень неудобном положении. Трачу некоторое время, чтобы освободить ее. Проходит еще полчаса. Теперь передвижение на четвереньках происходит вполне быстро. Так и выползаю из лаборатории. Там меня встречает мама, папа и какая-то женщина. Сестры нигде не вижу.

– Где Феола? – спрашиваю. Но меня поднимают и куда-то несут. Мама и отец крайне встревожены. Это я понимаю даже не ощущая их эмофон. И тут я теряю сознание.

Просыпаюсь в ярко освещенной комнате в окружении цветов. Чувствую себя хорошо, но окружающий мир по-прежнему воспринимаю только пятью чувствами.

– Это пройдет. Ты сильно истощил организм. Вычерпал все резервы. Просто чудо, что живым остался.

Я поворачиваю голову. Недалеко сидит та женщина, которую видел в лаборатории.

– Это вы принесли меня сюда?

– Нет, твой отец. Это больница. А я врач. Называй меня Элеонора. – Женщина улыбнулась. Потом наклонилась надо мной и заставила понюхать какой-то цветок. Потом попросила плюнуть в него. Внимательно изучила лепестки. Покачала головой. – Боюсь, что ближайшие три дня тебе придется провести здесь. И можешь сказать спасибо сестре. Если бы она не подняла вовремя тревогу…

– Я помню. Она…

– Я позову твоих родителей. Они сегодня ночевали здесь.

– Ночевали?

– С того времени, как ты попал сюда прошли почти сутки.

Ничего себе. Новость, скажем так, немного ошеломляющая. Я хотел задать вопрос, но обнаружил, что Элеонора уже ушла. Правда тут же заросли лиан раздвинулись и вошли мама с отцом. Оба выглядели спокойными, но жаль, что я не могу прощупать их эмофон.

– Что случилось? – первым делом спросил я, когда закончились бесконечные объятия и ощупывания.

Мама с отцом переглянулись.

– Ты истощил…

– Это я слышал, – нетерпеливо махнул я рукой. – Да и сам понял. Что произошло в тот день?

– Я не знаю, – вздохнула мама. – Мы сидели после завтрака. Разговаривали. Вдруг Феола вскочила и закричала… страшно так закричала. Поднялась в воздух и вылетела в окно. Даже открывать не стала, просто выбила. Я услышала только как она сказала твое имя. Мы с папой сразу бросились к тебе в лабораторию. Мы бежали очень быстро, я до сих пор не понимаю, как твоей сестре удалось настолько опередить нас. Но когда мы вошли, она уже стояла около двери и… – мама осеклась и переглянулась с отцом.

– Продолжайте, – велел я, зажмурившись.

– Она плакала… – осторожно ответил отец.

– Ревела, – одновременно с ним ответила мама. Я примерно представил, что там могло твориться.

– Правду! – проскрежетал я. – Я хочу услышать правду!

Мама отвернулась.

– Твоя сестра очень испугалась. Я никогда не ощущала раньше такого испуга. Но она запретила нам входить. Когда отец попытался обойти ее, она вцепилась в него как клещ и откинула нас обоих от двери. Стала кричать, что если мы войдем, то может закончиться все очень плохо… что ты сам должен справиться, иначе мы можем… – Мама вдруг всхлипнула и обняла меня. Я не сделал даже попытки отстраниться.

– А где Феола…

– Она отказалась идти, – ответил отец.

Я прикрыл глаза, вспоминая тот ужас, что видел в ее глазах. Интересно, а сам я смог бы подойти потом к человеку, который сумел так напугать меня?

За те два дня, что я провел в больнице, Феола так ни разу и не зашла. А попросить её прийти через родителей не осмелился. Зато приходила Диана. Виновато смотрела минут пять, пока я не сообщил, что такой взгляд никак не улучшает моё самочувствие. Диана против воли улыбнулась и стала вести себя более раскованно.

– У меня не получился кристалл защиты для этого слоя, – признал я наконец.

Диана нахмурилась.

– Господи, Дерри, зачем тебе понадобилось так рисковать? Зачем ты так себя выжал?

– Я подумал… а вдруг как раз через этот слой и можно преодолеть Барьер? Вдруг окажется недостаточно того, что мы уже изучили?

Диана отвернулась.

– Господи… Ты сумасшедший! Да и я хороша!!! Мы же с помощью Криса вели исследование Барьера и разобрались в его структуре! Мы теперь знаем, что такое Барьер! Я должна была тебе рассказать об этом раньше, но мы хотели сначала окончательно завершить все исследования. Я даже не предполагала, что все может закончиться таким образом!

Сообщение о Барьере меня так заинтересовало, что я даже не обратил внимания на остальное.

– Вы разобрались с природой Барьера?! И что это такое? Мы можем его преодолеть?

– Разобрались. Преодолеть его возможно уже через шестой слой. Это доказано. Что же касается его природы… Как бы это объяснить? Ага!

Диана вскочила и выбежала из комнаты через дверь, скрытую лианами. Но сразу вернулась с листом папируса и ручкой.

– Вот смотри, – она положила листок передо мной и начертила десяток параллельных линий. – Представь, что каждая такая линия – это слой. Представление, конечно, не совсем верное, слой все-таки трехмерная структура, а линия двумерная, но в больнице вряд ли найдется хоть один прибор для моделирования пространств. Так что придется обойтись этим. Так вот, предположим, что наш слой этот. – Диана ткнула в верхнюю линию. – А теперь представь, что некто аккуратно пробил наш слой и через это отверстие спустил… гм… ладно, веревку с крючком. Он дошел до следующего слоя, пробил и его. Дальше – следующий. Крючок цепляет пятый слой и теперь веревку стали тянуть. Что получится?

– Наверное, слой начнет вытягиваться в верхний.

– Правильно. Но понятно, вытянуть слой в другой не получится. И когда произойдет соприкосновение, то вытягиваться начнут оба слоя. Потом, когда дойдет до следующего, горку образуют три слоя. И так до нашего. Таким образом часть пространства нашего слоя окажется окруженной этаким слоеным пирогом из нескольких… гм… слоев пространства. Понимаешь?

Я приоткрыл рот.

– Глобально!

– Вот именно! Мы даже представить не можем, сколько могло понадобиться энергии, чтобы проделать такой фокус.

– Но почему тогда гибли корабли, если физически преграды нет? Хотя…

– Конечно. Для чего же ты мастерил кристаллы защиты? Там же пространства расположены очень плотно. И в каждом свои физические законы. Представь, что корабль неожиданно оказывается в месте, где все по-другому. Даже если корабль уцелеет, то экипаж… Впрочем, уцелеть у него никаких шансов. Мы проводили эксперимент, когда на уровне третьего слоя вывели небольшой челнок из-под защиты твоего кристалла. Его материал стал немедленно подстраиваться под новые законы. Через мгновение мы наблюдали только рассеивающееся в пространстве облако.

– Да уж…

– А иногда энергии кораблей оказывалось недостаточно, чтобы пройти границу слоя, в результате возникшая аномалия их просто заворачивала в другую сторону. Такой микроперенос своеобразный, но создавалась иллюзия, будто корабль отбрасывает. Мы подняли старые архивы. Тогдашние ученые почти нащупали нить проблемы. И даже сумели защитить корабль. Ты должен был читать об одном из самых глубоких проникновений в Барьер. Только защита сработала на двух слоях, а в третьем… ну ты смотрел модель. Там совершенно другая система. Кстати, в свое время ученых интересовало, почему энергия Солнца не накапливается внутри Барьера? А ответ – вот он. Барьера-то, в физическом понимании и нет. Вся энергия просто уходила в другие слои. И свет звезд из нашей Галактики не виден по той же причине.

– Подождите, но ведь это значит, что и гравитация Солнца…

– …не удерживает внешние планеты? Вопрос интересный. Когда мы разобрались что собой представляет Барьер, у нас возникли такие же предположения. Но теперь, зная его природу, мы могли проверить предположение и запустили из пятого слоя зонд. Он должен был пройти на его пике и оказаться в самом центре аномалии. Зонд нагрузок не выдержал, но успел передать сигнал. Похоже, сама эта аномалия создает постоянное гравитационное поле, равное гравитационному полю Солнца.

– То есть…

– Да. Солнечная система не должна нарушиться. Конечно, мы можем что-либо пропустить и все окажется не так, как в теории, но… Пока не слетаешь, не узнаешь. Мы уже планировали экспедицию за Барьер… не бойся, – рассмеялась Диана, увидев выражение моего лица. – Вас с Феолой мы бы обязательно позовём. А пока хотели предварительно завершить все эксперименты со слоями. Но зато теперь мы точно уверены, что Барьер будет преодолен.

И то радует. Исчезла даже сотая часть процента возможной неудачи. Теперь она где-то на уровне десятитысячной доли процента. Неплохие для нас шансы, однако.

– А почему вы сказали, что Барьер доходит только до пятого уровня?

– Из-за разных физических свойств. Похоже, вся эта система стабильна из-за какого-то поддерживающего фактора. Но даже с ним слои уже начинают взаимопроникновение друг в друга. И чем больше слоев захвачено в такую аномалию, тем быстрее она исчезнет.

– То есть, вы хотите сказать, что Барьер рано или поздно исчез бы сам собой?

– Да, но не переживай. Судя по всему, его прочность еще очень велика, и произойти это может лет так через десять тысяч, а то и более.

– Какую же энергию затратили на это сооружение? Я даже представить не могу! И все это ради того, чтобы заключить наши планеты в ловушку? В голове не укладывается.

– На последний вопрос ответить не могу. Вряд ли мои догадки тебе интересны. Ты и сам их можешь сколько угодно построить. Что касается энергии, тут вопрос другой.

Диана устроилась поудобнее рядом с моей кроватью из огромного листа гигантского лопуха. Я понял, что ожидается лекция и приготовился слушать.

– Ты знаешь о теории различных типов энергии?

– Что-то слышал, – задумался я. – Правда, никогда этим не интересовался.

– Ладно. Тогда представь себе обычного жителя средневекового мира нашей планеты. Какие виды энергии доступны ему? Ветер, мускулы свои или животного. И вот представь лошадь, бредущую по кругу, которая крутит жернова мельницы. А теперь представь, что этот человек вдруг увидел мельницу, ну скажем века двадцатого, с ее огромными молотилками. Какое у него будет первое впечатление?

Я вспомнил себя и улыбнулся:

– Боже, сколько же лошадей надо запрячь в эту штуку, чтобы хотя бы сдвинуть ее с места.

– Ты понял, – довольно кивнула Диана. – Его проблема в том, что он не знал другого вида энергии, кроме мускульной. Ещё ветер. Слово «электричество» для него пустой звук. Дело ведь еще в том, что чисто теоретически можно рассчитать нужное количество лошадей для мельницы, которые смогут ее запустить. Только вот сколько будет стоить такое зерно? И какую площадь займут табуны, которые будут крутить жернова. Понимаешь?

– Ну да, теоретические расчеты и практика немного разные вещи.

– Продолжим. Возьмем жителя двадцатого века и покажем ему установку энергетического щита стандартного космического города двадцать шестого века. Первый вопрос: да сколько же электростанций питает такую махину? И будет прав. Даже если собрать все станции Земли того времени, их энергии не хватит, чтобы запитать установку и на десять процентов ее мощности. О гравигенных реакторах тогда не знали. А теперь возьми то, что ты легко делаешь с помощью обычного кристалла, питающегося от опять-таки, небольшого энергокристалла. Например, кристалл пространства. Небольшой камень проделывает с пространством такие штуки, которые и не снились нашим предками. Это мы знаем об энергии всего живого на Земле, не совсем верно названой псисилой, с которая вступает в резонанс твой кристалл. Но суть не в этом. Вот задачка: рассчитай, сколько понадобилось бы энергии для того, чтобы проделать все это не используя псиэнергию.

Я честно попытался выполнить задачу, но когда цифра перешла все разумные пределы сдался. Похоже, ответ отразился на моём лице. Диана усмехнулась.

– Видишь? Теоретически это можно сделать. Вопрос в цене и в занимаемом установкой объеме. Поэтому мы можем предполагать, что чисто технические цивилизации никогда не смогут проделать такую вещь. Но это предположение к делу пока не относится. Так вот, теперь вернемся к твоему вопросу. Ты прикидывал количество энергии на возведение Барьера, исходя из своих нынешних знаний. Сколько у тебя, кстати, получилось?

– Наверное, придется высушить полностью где-то с сотню таких планет, как Земля, чтобы соорудить нечто подобное. Но… я не уверен, что получится. Никто не сможет удержать такой поток псиэнергии под контролем.

– Скажи, тебе знакома теория Симонова? О разных видах псиэнергий?

– О разных видах?! – изумился я. – А разве она не одна?!

– Значит, не знакома. Понимаешь, гравигенная энергия сродни электрической, но все же отличается. Сто сорок лет назад академик Симонов предположил, что так же обстоит дело и с псиэнергией. Он даже условно разбил ее на три рода. Но об этом чуть позже. Продожим, по его классификации мы в познании псиэнергии сейчас на уровне жителей начала двадцатого века в познании ими электричества. То есть умеем пользоваться, умеем применять, но в топорном, примитивном виде. Благодаря тебе и твоим распределенным кристаллам мы, судя по всему, сделали большущий шаг вперед. Продолжая аналогию, мы теперь от ламповых схем подошли к познанию микроэлектроники. Конечно, мы еще в самом начале пути, нам многое предстоит открыть и сделать, но первый шаг совершен. Смотри, сколько сразу возможностей перед нами открылось. Продолжая аналогию, теперь у нас не огромные рации-передатчики размером с вагон, а переносные рюкзаки. Дойдем со временем и до «раций» размером с ладонь.

Я устроился поудобнее. Рассказ так увлек меня, что я забыл обо всем на свете.

– Вернёмся к теории Симонова. Он разделил псиэнергию на три рода. Первая, к познанию которой мы только приступили – энергия земли. Или энергия планет. Всего живого, что есть на них. Возможность заставить ее вступить в резонанс с Вселенной и с её помощью делать то, что мы хотим. Второй вид – энергия звезд. Это уже другой порядок. Повелевание энергией в чистом виде, без использования разных преобразующих устройств. Кстати, мы предполагаем, что цивилизация, возведшая Барьер, как раз достигла этой стадии развития.

– Но зачем?!

– Интересный вопрос. Уничтожать они нас явно не хотели. Для цивилизации такого уровня наши предки не представляли никакой проблемы. Значит у них была какая-то иная цель. Какая? И самое главное, кто из старших рас сделал это? Об этом можно только гадать. Но ясно, что не противники Земли в той войне. Им до такого уровня расти и расти не одну сотню тысяч лет. Третий вид псиэнергии – энергия галактик. Здесь уже возможности представить сложно. Свободное путешествие в любом слое, проникновение за пределы Вселенной… кто знает.

– У меня голова закружилась, когда я попытался представить открывающиеся возможность при умении управлять энергией целой галактики.

– Да. Человек становится совершенно свободен от планет. Если даже повелевая энергией звезд человек все ещё привязан к мирам-планетам, то повелевающим энергией галактик это уже не нужно. Они просто перестанут нуждаться во всем этом. – Диана на мгновение замялась. – Раз уж об этом заговорили… У Симонова в академических кругах возникло много сторонников его теории. Один из последователей выдвинул предположение, что есть еще один вид энергии – энергия Вселенной. Но это уже уровень Демиурга. Об этом задумываться пока не стоит. И если еще можно опытным путем подтвердить существование энергии звезд и представить себе хотя бы в теории существование энергии галактик, то о последнем виде энергии в научных кругах говорить как-то не принято. Все дружно решили, что современной цивилизации еще рано замахиваться на подобное, если такая энергия существует…

– Наверное, вы правы, – согласился я, задумавшись. – Зато мне сейчас многое стало понятно. Надо будет почитать работы этого академика. Они стоят того.

– Почитай. А я пойду. Отдыхай, набирайся сил. Врачи говорят, что уже через два дня ты будешь в полной форме. Пока же тебе придется обойтись без своих псиспособностей.

– Потерплю, – вздохнул я.

Диана ушла. Я еще долго смотрел на лианы, за которыми скрылась профессор. Но думал я сейчас не о ней, не о Крисе, Барьере или различных видах энергий. Я сейчас думал о сестре…

Глава 17

За те два дня, что я провел в палате под присмотром врачей меня навестили все: друзья, родители, приходили даже Танаки с Координатором. Но Феола так ни разу не появилась. Когда же я вернулся домой, сестра, оказалось, уехала в гости к приятельнице. Я только вздохнул.

Следующие два дня прошли в обычном режиме… ну почти. Я еще не совсем восстановил силы и тренировки шли в щадящем режиме, потому сестра тренировалась отдельно и встретиться мне с ней так и не удалось. Все же вокруг старательно делали вид, что ничего не происходит. И правильно делали. Наверное, если бы хоть кто-то заговорил со мной о сестре, я бы бросился на него с кулаками. Родители тоже делали вид, что все нормально. Но я же не слепой! Долго так продолжаться не могло. Тренировки летели ко всем чертям, да и какие тренировки в такой ситуации? Лекции профессора тоже проходили мимо сознания. Танаки задумчиво прохаживался рядом со мной, искоса поглядывая на пустующее место Феолы. Потом давал задание на самостоятельную работу и уходил. Все шло кувырком…

Ночью я уже привычно сидел у окна. Спать не хотелось совершенно. Что-нибудь делать тоже. И вдруг… я вздрогнул. Псисилы еще не совсем восстановились, но уж сестру я чувствую всегда. Я сорвался с места, опрокинув кресло, которое с грохотом покатилось по полу. Вылетев в коридор, пронесся мимо выскочивших на шум родителей, но у двери комнаты Феолы затормозил. Оглянулся. Мама с отцом торопливо вернулись к себе, сделав вид, что ничего необычного не произошло. Я отвернулся и поднял руку постучать. Опустил. Два раза прошелся рядом с дверью туда-сюда. Снова поднял руку и замер. Вздохнул и сел рядом с дверью, облокотившись спиной о стену. Но через минуту опять вскочил и нервно заходил туда-сюда.

– Да заходи уже, – донеслось из-за двери. – Сил нет твои душевные метания слушать.

Я приоткрыл дверь и вошел. Феола сидела на своем листе-кровати завернувшись в одеяло, из которого торчали только ступни и голова. Когда я вошел, она подтянула ноги и теперь внимательно смотрела на меня.

Потоптавшись у двери, но не дождавшись никакого ответа, вздохнул, осторожно прошел в комнату и сел рядом с Феолой, чувствуя себя крайне неуютно под ее пристальным взглядом. Прощупывать ее эмофон я вообще не рискнул. Молчание затягивалось. Сестра сидела неподвижно и продолжала сверлить меня взглядом. Я заерзал.

– Феол… я это… хотел сказать… спасибо.

– Все?

– Ну… я не понимаю, что на меня нашло. Мне очень хотелось сделать этот кристалл и не заметил, как провалился в него. Там уровни сложности не ниже, чем в Крисе. Рисунок повлек меня…

Феола резко встала и засеменила к окну. Засеменила, потому что одеяло ей сильно мешало идти, не давая сделать нормальный шаг. Некоторое время она вглядывалась куда-то вдаль. Я мог видеть только ее распущенные волосы и фигуру, закутанную в одеяло.

– И как?

– Что как? – удивился я.

– Как успехи?

Чего-чего, но такого вопроса я никак не ожидал. Тем более о моем «успехе» она никак не могла не знать. И совершенно непонятно, что ответить.

– Феол…

– Наверное, тебе можно гордиться собой? Кристалл не работает, но… Все кристалловеды просто в восторге от него. Неповторимые узоры, необычайное погружение в структуру…

– Но я не доделал…

– И что? Рисунок узора никуда не делся.

Разговор пошел совершенно не туда. Неудавшийся кристалл волновал меня сейчас меньше всего, и Феола, с ее потрясающей эмпатией, не могла этого не ощущать. Тем не менее она словно не замечала моей попытки нащупать пути к примирению.

– Да плевать мне на кристалл!!! – не выдержал я. – Меня ты волнуешь!

Феола резко обернулась отчего ее волосы красиво взметнулись и плавно опустились на правое плечо. На меня смотрели глаза, в которых, казалось, застыл лед.

– Действительно?! Ты нашел весьма оригинальный способ это доказать. Я было подумала, что тебе на все плевать, кроме твоих кристаллов. Решила сделать тебе приятное и поговорить только о кристаллах!

– Феол, – я сморщился. – Я действительно не хотел…

Тут Феола семенить уже не стала. Просто взлетела и метнулась ко мне, нависнув над головой. Я машинально откинулся на кровати, качнулся лист.

– Я знаю, чего ты хотел! И знаю, что ты просто не думал ни о ком! И в этом твоя беда! А ты знаешь, что я пережила? Ты знаешь, каково мне было?

Я вспомнил первый миг, когда вернулся в реальный мир. Спокойное лицо сестры надо мной и полные ужаса глаза.

– Знаю, – прошептал я.

Феола открыла рот, чтобы что-то сказать, но словно поперхнулась и замолчала, внимательно вглядываясь в меня. Отшатнулась.

– Мне казалось, что удалось закрыться…

– Я не мог ничего чувствовать два дня после этого, – тихо ответил я. – Совершенно ничего. Полный ноль как псионик.

– Но как же ты…

– А как ты?

Феола чуть отодвинулась и опустилась на пол.

– Ты о чем? – еще тише меня прошептала она, словно боясь услышать ответ.

– Феола, все лаборатории кристалловедов в момент работы закрываются щитом. Полная блокировка всех псиизлучений. Это необходимо. Любая помеха может необратимо испортить работу мастера. Как ты сквозь щит могла что-то почувствовать?

Сестра плавно опустилась на пол и склонила голову.

– Эффект близнецов… – слабо отозвалась она наконец.

– И много ты раньше могла читать мои эмоции сквозь щит? И как ты попала ко мне в лабораторию так быстро? Насколько ты опередила родителей?

– Я… не знаю…

– Ты не пустила родителей сразу…

Сестра подняла голову и посмотрела на меня. Слабо улыбнулась. Я с удивлением заметил на ее щеке влажную дорожку.

– Мама тебя быстро поставила бы на ноги. Возможно, даже не пришлось бы провести столько времени в больнице. Она же все-таки специалист по восстановлению пси-энергетического баланса. Но ты должен был сделать все сам. Иначе ты мог потерять…

– Я знаю. Когда я понял, что чуть не произошло… я подумал… подумал, что уже никогда больше не подойду к кристаллам. Один взгляд на них… А потом ты ушла. Я хотел сказать тебе… многое. И не мог даже пошевелиться. Я хотел просто успокоить тебя и не мог. Даже о страхе забыл. Что было потом уже не помню.

Феола вдруг освободила руку из-под одеяла и кинула мне кристалл. Я машинально поймал его и удивленно глянул на сестру. Она кивнула.

– Тот самый. Неудавшийся.

Я вздрогнул и испуганно глянул на него. Но тут же сжал зубы и глянул более внимательно. Ощупал узоры. Сначала это вызвало нервную дрожь, но я быстро с ней справился. Теперь, глядя на свое творение спокойно и даже чуть отрешенно, я понимал, что шансов завершить его у меня не было никаких. Слишком много узоров приходилось вести одновременно. Слишком глубокое погружение, из-за чего постоянно возникала угроза провала в кристалл. Собственно, на этом я и попался. Слишком много энергии истратил до этого, слишком углубился в кристалл, слишком оторвался от реальности, слишком… да много всего разного. Только суть от этого не меняется. Сейчас все эти незавершенные узоры и не до конца сформированные узлы вызывали примерно те чувства, которые возникают у художника, смотрящего на свой незавершенный шедевр и понимающего, что доделать его у него не хватит ни сил, ни таланта.

Подбросив кристалл и поймав его на лету, я бросил его обратно Феоле.

– Красиво, но бесполезно. Не люблю незавершенных вещей. Мне они кажутся в чем-то… ущербными. Печально. Тем более, когда понимаешь, что исправить ничего нельзя.

Феола спорить не стала и убрала кристалл в ящичек у кровати. Я глядел, как она поднималась, шла к ящику. Думал, что надо еще сказать, чтобы она поняла… чтобы показать, что понял я. И тут сообразил, что ничего ни объяснять, ни показывать не надо. Я поднялся.

– Пойду спать. – Казалось бы, что особенного? Ну пойду спать. Ни о чем вроде фраза не говорила. Феола повернулась. Из ее глаз исчезла грусть и боль.

– Конечно. Завтра ведь рано вставать.

Я улыбнулся… Она улыбнулась…

Когда я проходил мимо дверей комнаты родителей, то почувствовал легкое прикосновение. Кажется, они пытались понять, чем закончилось наше объяснение. Но вмешиваться не стали. Даже не вышли. Я снова улыбнулся. В этот момент я был очень благодарен родителям за понимание. Сейчас мне ужасно не хотелось отвечать ни на какие вопросы. Бередить только-только начавшуюся затягиваться пустоту? Зачем?

Зато как они обрадовались, когда утром к завтраку мы с Феолой спустились вдвоем, обсуждая планы на сегодня.

– Вы там не очень планируйте, – сказал отец, отрываясь от просмотра утренних новостей. В последнее время он смотрел их регулярно, шутливо замечая, что хоть из новостей узнает какую еще штуку учудили его дети. – Мой друг закончил работу над дизайном корабля. Посмотреть можно в любой момент, но лучше все же сегодня.

– Лучше тогда сегодня, – сразу вмешался я. – Стэнфорд ждет от нас всех замечаний уже через пять дней. Хоть с одной проблемой надо развязаться.

– А время-то у вас есть? – в голосе отца прозвучала легкая добродушная насмешка.

– Для такого дела найдём! – клятвенно пообещала сестра, безуспешно пытаясь скрыть любопытство. – Так когда летим?

– Вот позавтракаем и пойдем!

В архитектурный мы отправились всей семьей. Отец уверенно вел нас по бесконечным коридорам комплекса, постоянно здороваясь с встречающимися нам на пути его знакомыми. Я же недоумевал почему в столь большом комплексе не используют гиперпространственные переходы. Отец на мой вопрос только хмыкнул. Потом, правда, видя, что этот вопрос интересует всех, пояснил:

– Тут практически все большую часть времени проводят за компьютерами, проектируя и проверяя расчеты. Если еще и порталы поставить, так люди вообще ходить разучатся.

– Весьма разумно, – хмыкнула мама.

Наконец мы зашли в один из кабинетов, где нас встретил высокий, я бы даже сказал, долговязый, мужчина в белом халате. Светлые, аккуратно расчесанные волосы. Вообще он, похоже, отличался аккуратностью. Поздоровавшись с каждым из нас, он жестом пригласил всех в соседнее помещение.

Оно оказалось пустым. То есть совершенно. От белизны стен резало глаза. Если бы не тонкие черные линии, расчерчивающие ее, то вообще легко потерять ориентировку. Впрочем, и линии не сильно помогали. Уже через минуту взгляд плыл по ним, не в состоянии ни за что зацепиться.

– Итак! – Изольд (весьма оригинальное имя) Игоревич похлопал в ладоши. – Начнем с центра вашего корабля – рубки. Тут я мало что менял. Вот кристаллы, смотрите, слушайте. Я буду давать пояснения, когда понадобится.

Каждый и в самом деле получил по небольшому инфокристаллу. Ещё один Изольд Игоревич аккуратно положил в еле заметное углубление на полу в центре комнаты. Я его и разглядел-то только тогда, когда дизайнер к нему подошел.

– Готовы? – Мы дружно кивнули. – Тогда включаю.

Тотчас вокруг меня на мгновение сгустился туман, а потом я словно завис в пустоте, а напротив меня висела проекция корабля в разрезе и рядом его схематическое изображение.

– Я исходил из того, – раздался в голове голос Изольда, – что центральная сфера корабля – это его основа. Каюты я не стал трогать, только, понятно, переоформил. Зато помещение с бассейном расширил. Красным на схеме помечены те изменения, которые я внес. В результате общее число комнат уменьшилось.

Красного цвета действительно было достаточно. Я обратил внимание, что Изольд очень аккуратно вносил изменения, не трогая центральные перегородки. Зато изменения очень здорово маскировали разные опоры, которые, как мне казалось, скрыть будет вообще невозможно.

– Рубка! – Сообщил голос. И тотчас изображение корабля пропало, а я оказался в центральной рубке. Так я себе её и представлял по схеме Стэнфорда. Кресло капитана по центру. Полусфера потолка – экран. Панели с кристаллами. – Я просто изменил подбор цветов и слегка перенаправил освещение, чтобы было удобнее.

Вообще тут очень неплохо, признал я. Поскольку старой модели рубки я не видел, то не мог сравнить стала ли новая лучше или нет. Но она мне нравилась.

– Теперь холл. – Этот холл первое время оставался для меня загадкой. Большое помещение с креслами и диванами вдоль стен и восемь дверей. Стэнфорд на мой вопрос ответил в том плане, что коридоров, кроме технических, по которых идут все коммуникации, на корабле нет, перемещение осуществляется через гиперпорталы, замаскированные под двери. Или же напрямую, через свернутое пространство с помощью Криса. Но, в любом случае, человек, выходя из своей комнаты чувствует себя очень неудобно, если попадает к кому-нибудь в комнату сразу, а не через какую-то нейтральную территорию. Я тогда крепко задумался и вынужден был признать его правоту. Но вот новый холл… Во-первых, теперь его сделали круглым, со сферообразным потолком, покоящемся на восьми колоннах. Сами колонны, казалось, сделаны из горного хрусталя (хотя кто знает), ловили направленный на них сверху свет и словно светились изнутри, создавая неповторимую по красоте картину. Ты, казалось, плывешь в густом свете. При этом сделаны колонны таким образом, что свет, расщепляясь в них, над полом образовывал радугу. Восемь колонн – восемь радуг, создающих в местах наложений цветов настоящий цветовой фейерверк. Проходя в арку между колоннами, попадаешь к огромным белоснежным дверям с золотым орнаментом. Двери медленно распахиваются перед тобой… ты плывешь в этом световом великолепии… Замечаешь переливающуюся мозаику, которой украшены стены. Цветы, реки, пейзажи. Ты вплываешь вместе с рекой в водопад… Дух захватывает от восторга…

– Примерно так я планирую. – Хочу что-то сказать, но голоса нет. Восторгом перехвачено дыхание. – Если есть какие-то замечания по улучшению, говорите.

По улучшению?! По улучшению?!!! Да если я засяду на тысячу лет, не придумаю даже на половину прекрасней сделанного. В этом духе я и высказался.

– Спасибо. А теперь часть помещений для отдыха и бассейн.

Да уж, бассейн изменили капитально. Если раньше он представлял собой простой небольшой прямоугольник, то сейчас, во-первых, площадь помещения увеличили, а во-вторых, форма самого бассейна потеряла свои строгие очертания. Теперь это… ну не знаю… что-то совершенно бесформенное без единого угла. Правда, с разных сторон встречались небольшие закутки, в которых очень удобно лежать, упираясь спиной в покатую стену. Подлокотники и столик на поворачивающейся ножке. Лег в ложе, повернул столик и можешь спокойно пить или есть. А вот и два таких закутка рядом. Можно полежать вдвоем и пообщаться. А тут три места и столик уже побольше. В самом же бассейне вполне могли плавать, не мешая друг другу, человек десять. Хотя лично я с трудом представлял себе кто захочет плавать в этой штуке, когда в зоне отдыха предусмотрено большое озеро.

Но помещение для него мне понравилось намного больше. Оно выглядело похожим на гигантскую беседку, со стенами, покрытыми имитатпанелями. Сейчас «окно» создавало ощущение, что мы находимся на гигантской горе. Насколько хватало глаз, простирались снежные вершины. Бассейн на вершине горы? Однако… Имитатпанели создавали полное ощущение реальности. За окном снег и мороз, а внутри от стен дует теплый ветерок, слегка колыша невысокую траву, устилающую пол беседки. Я подошел к самому окну и заглянул в бездну. Поежился от ощущения реальности, хотя прекрасно знал, что все это всего лишь объемное изображение.

– Панели, понятно, можно перепрограммировать на то, что вам захочется. Я зашил несколько стандартных наборов, ну а дальше определитесь сами. В качестве примера вот летний лес. – Пейзаж за окном немедленно сменился. Вокруг нас встали сосны. Солнце, с трудом пробивающееся сквозь листву, освещало беседку. Дул освежающий ветерок, тихо шумели деревья. Пели птицы. Выдал барабанную дробь дятел.

– Осенний лес, – пояснил голос, снова меняя пейзаж. – Тропический остров… Пустыня… Остров на реке…

Даже и не знаю, что выбрать. Мне понравилось все. Это ведь под настроение. Летний лес, чтобы успокоиться и помедитировать. Горная вершина для бодрости. Тропический остров для отдыха, пустыня, если надо просто подумать…

Дальше все шло в том же духе. Краткое пояснение, потом демонстрация. Технические отсеки практически не трогали. Использовали другого цвета мох на полу, на стенах. Иногда изменяли освещение. А так – минимум украшений, максимум функциональности. Другое дело зоны отдыха, спортзал. Впрочем, в спортзале тоже минимум изменений. И опять непонятно, зачем он нужен, если такой же есть и в сфере отдыха? Зал конференций тоже изменился. Но в нём все оказалось очень строго. Стильно, красиво, но строго. Стол из красного дерева, модель-проектор, визор перед столом на темно-коричневой лакированной треноге, фонари по стенам в оправе из горного хрусталя. Фонари, конечно, не обязательны: потолок давал вполне достаточно света, но вот смотрелись они так, словно только здесь им и место. Ни одной лишней детали, ни одного лишнего орнамента. Так и должен, на мой взгляд, выглядеть деловой центр.

Закончив обсуждение центральной сфере, мы перешли в техническую. В ней никаких особых изменений не было. Склады вообще не тронули, как и разные лаборатории, ангары перекрасили и изменили дизайн шкафов, но это чисто косметические изменения. А сферу отдыха не тронули вообще. Хотя я и не думал, что там что-либо изменят. Все-таки дизайнер помещений и дизайнер ландшафтов немного разные специализации. Тем более что мама еще не закончила разработку сада и оросительных систем.

Но вот демонстрация закончилась и мы снова оказались в той же белой комнате, расчерченной на клетки. Изольд забрал кристалл из выемки и повернулся к нам.

– А теперь особая часть по заказу ваших родителей.

Мы с Феолой переглянулись, а потом удивленно глянули на родителей. Те с совершенно непроницаемым видом слушали дизайнера. Поняв, что от них ничего не добиться, мы снова повернулись к мастеру.

Тот улыбнулся.

– Сперва для Феолы. Каюта. – Он нагнулся и положил в углубление новый кристалл. Комната снова преобразилась, но на этот раз я был не один, а вместе семьей. Рядом восторженно ахнула сестра. Вся комната представляла собой сад в миниатюре. Над кроватью-листом лопуха нависал гигантский колокольчик, светящийся мягким ровным светом. Шкафы из вьюнов, плетеный ковер из шелковницы. На стенах травяное панно с цветами. Васильки, ромашки и множество других полевых цветов. Вообще, в комнате преобладали белые, разные оттенки зеленого и васильковые цвета. – Тут немного еще не доделано, я не знал кое-какие детали и если уважаемая госпожа Феола после просмотра ответит на несколько вопросов, то я все доделаю за два часа. А теперь…

– Подождите! – поспешно вмешалась Феола. – Прошу вас, подождите! Дайте немного посмотреть.

Изольд чуть улыбнулся, глянул на меня. Хотя мне и самому не терпелось посмотреть на следующую каюту, уже догадываясь, чья она окажется, я все же кивнул, наблюдая за беготней сестры, которая норовила заглянуть в каждый уголок комнаты. Она настолько увлеклась, что даже попыталась рукой отвести ветки сирени. Когда ее рука прошла сквозь куст, она так обиженно посмотрела на него, что я невольно хихикнул. Феола торопливо встала с колен и подошла к нам.

– Спасибо, господин Изольд. Огромное спасибо!

Дизайнер прямо расцвел от похвалы. Ну как дитя, честное слово… хотя… мне подумалось, что сам на его месте вел бы себя точно так же. Кому не приятно, если твою работу оценивают так высоко?

– А теперь каюта господина Альвандера. Как капитану, ему полагается каюта большего размера, с приёмной. Я изучил все имперские корабли. На больших кораблях всегда было такое помещение.

Я тоже всегда видел ее на кораблях классом выше эсминца. Только долго не понимал зачем она нужна, пока не начал заниматься с профессором Танаки. Оказалось, что корабли этого класса выполняли дипломатические функции и в приёмной организовывались встречи. Но у нас-то для такого предусматривались специальные помещения. Хотя… ну не всегда же там принимать гостей? Для встречи тет-а-тет лучше помещения не найти. Да и различные совещания с экипажем можно проводить.

– Начнем с приёмной. – Изольд вставил третий кристалл и активизировал его. Здесь ничего необычного. Длинный стол, который, как оказалось, состоит из нескольких секций, каждая из которых свободно убиралась в пол. Таким образом можно сделать стол необходимого размера, какой требовался в данный момент. А можно и вообще его убрать. Мягкие кресла, картины с пейзажами Земли, виды звездного неба… Звездного неба??? Я подошел к одной картине, изображающий вид на Землю с Луны и бесконечное число звезд.

– Я подумал, что они будут в тему. Постарался, чтобы все гармонировало, – пояснил Изольд. – Специально объездил все крупнейшие музеи Земли и заказал репродукции самых известных картин. А место капитана вот здесь, во главе стола. За спиной герб Солнечной. Я его специально сделал на панно из драгоценных камней.

Все это, конечно, замечательно. Выдержано, красиво и в то же время ничего не навязывается. Вполне рабочая обстановка. Но мне не терпелось посмотреть на комнату. После того, что увидел у Феолы, я даже боялся представить, что может меня там ожидать. И в тоже время ждал этого с огромным нетерпением.

– А вот за той дверью твоя каюта. Дверь самая обыкновенная, – пояснил Изольд. – Я объединил две каюты в одну.

Изображение мигнуло и я закрыл глаза. Потом осторожно открыл… Замер. Каюта в чем-то повторяла мою комнату, но… но только оформленную так, будто кто-то прочитал мои мысли. Аккуратная мебель, инкрустированная разными сортами дерева. Деревянная мозаика на полу, стол, хранилище для кристаллов. Даже это учел дизайнер!

Я медленно бродил по комнате, ощущая запахи свежего дерева. Запахи? А, ну да. Каюта Феолы, помнится, тоже была насыщена запахами, но я как-то не обратил на это внимания. Здесь же… мда… А ведь дерево, судя по всему, живое. Я нагнулся потрогать его и ощутить ауру и тут услышал за спиной смешок. Сообразив, что к чему, я покраснел, старательно отворачиваясь от всех, делая вид, словно хочу рассмотреть рисунок поближе.

– Здорово! – прошептал я.

Изображение погасло. Изольд собрал все кристаллы.

– К вам, молодой человек, у меня тоже есть пара вопросов. И еще, если не затруднит, попросите остальных членов экипажа связаться со мной, чтобы я мог спланировать их комнаты.

– Обязательно. Только скажите, сколько я вам должен?

– Вы? – Изольд удивленно глянул на меня. Потом на родителей. – Так уже заплачено. Ваши родители оплатили все работы.

Мы с Феолой разом повернулись к ним. Родители стояли обнявшись и с улыбкой глядели на нас.

– У вас ведь через пару месяцев день рождения, – заметила мама. – Вот и считайте это нашим подарком. А дня через два я закончу и планировку сада. Но не будем задерживать нашего уважаемого Изольда Игоревича. Идите с ним.

– Мы скоро! – Крикнул я, убегая вместе с сестрой за дизайнером…

Из архитектурного института мы уходили в полнейшем восторге. Сестра не переставая говорила о том, как ей хочется пощупать всю эту красоту в реальности.

– Чем скорее мы закончим со всеми замечаниями, тем быстрее Стэнфорд закончит проект и тем быстрее он пойдет на завод. Поэтому сегодня вечером берем чертежи и начинаем просмотр. Полковник Старх с Эннером уже набросали комментарии и замечания. Одни мы еще даже не смотрели его целиком. Сегодня вечером и займемся.

Феола замялась.

– А можно… можно я друга приглашу?

Я повернулся к Феоле и насмешливо ее оглядел.

– Друг – это Алькор? Да зови, конечно. Можно и остальных позвать. А сейчас, – я быстро глянул на Солнце, – нам уже пора на лекцию к Танаки.

Лучше бы я ее сегодня пропустил. Досталось по полной. По понятной причине я самостоятельно ничего не сделал. И когда профессор спросил урок, то… ну ясно, что случилось. После чего и произошла крайне неприятная разборка. И лучше бы накричал. А то совершенно спокойным голосом пояснил, что сейчас можно простить, поскольку лично он может войти в положение и тому подобное. Но вот там, за Барьером, никто такого одолжения мне не сделает, а решения порой, придется принимать быстро и в очень неожиданных, не всегда приятных, обстоятельствах. При этом сумел подобрать такие слова, что я готов был сквозь землю провалиться от стыда. А робкая попытка Феолы заступиться оказалась пресечена самым суровым образом.

– А ты даже не думай заступаться! Твоя вина тоже велика! Кто знает, что вам придется пережить за Барьером? И после каждого происшествия ты так раскисать собираешься? Тогда уж сидите на Земле и не лезьте в космос!

Феола стушевалась и замолчала, виновато поглядывая в мою сторону.

Зато занятия с Эннером и полковником Стархом прошли без всяких проблем и недоразумений. Хотя они уже и состояли в моей команде, но капитаном я для них стану только когда ступлю на мостик корабля. А пока… упасть – отжаться триста раз, а потом бегом вокруг базы десять кругов! Жизнь постепенно входила в прежнюю колею с хронической нехваткой времени…

Вечером состоялось бурное обсуждение корабля с бесконечными предложениями по его улучшению. Постепенно до всех дошло, что если все эти предложения учесть, то придется проектировать новый корабль.

– Всем стоп! – скомандовал я. Мишка оценивающе оглядел меня с ног до головы и одобрительно кивнул.

– Настоящий капитан!

– Только без мундира, – хихикнула Вера-Вероника. – Дерри, я тебе обязательно мундир сделаю!

– Зная любовь Веры к разным летающим тварям, гарантирую, что мундир будет похож по расцветке на попугая.

Вера-Вероника запустила в шутника подушкой. Алькор поспешно рухнул на колени. Изображая вымаливающего прощения. Вера-Вероника тут же уселась ему на шею и усиленно стала пришпоривать «лошадку». Алькор взмолился о пощаде и был прощен за чашку кофе, которую обязался принести. Когда гам улегся, я собрал все кристаллы с замечаниями, сообщив, что обдумаю их один.

Разошлись все только в первом часу ночи. Феола облокотилась о косяк двери и устало поинтересовалась:

– Ну и какие у нас планы на завтра?

– Все как обычно, – вздохнул я, – и ничего нового. Стив сообщил, что приняли мой объединяющий кристалл. Уже сделан крупный заказ. Если так будет продолжаться и дальше, то скоро зародыши кристаллов станут дефицитом.

– Вроде как планируют строить еще несколько заводов на разных планетах. Еще я слышала об орбитальном производственном комплексе. Я только не уверена, что именно на нем будут производить.

– Это сборочный цех новой космической верфи. Пока же идет очень активное переоснащение старых производственных линий. Танаки говорил, что производство за последний месяц сократилось почти на сорок процентов. Не хотел бы я оказаться на его месте. Они собираются за год увеличить промышленное производство Солнечной почти в два с половиной раза, и вдруг такое сокращение.

– Ой! Прекрати. – Феола махнула рукой и допила свой чай. – Все ты прекрасно знаешь. Сам же продавал свои распределенные системы управления. Короче, не грузи меня на ночь глобальными проблемами. Итак голова трещит.

– А может я переживаю за судьбу родной планеты?

– Завтра переживать будешь. А пока пойдем спать.

– Эй! А убирать кто будет?!!! Эй!!! В следующий раз пирушку устроим у тебя в комнате! – Феола на мгновение высунулась из-за двери и показала язык.

Я печально посмотрел на стол, заваленный горой грязной посуды. Вздохнул. К такому повороту я был готов заранее, так что посуду приготовил весьма специфическую. По моей мысленной команде все тарелки, чашки, ножи, вилки стали быстро сворачиваться в шарики, которые подкатывались друг к другу и сливались. Вскоре на столе лежал один большой шар. Под моим суровым взором распахнулось окно и шар с мусором скрылся в темноте. Зашуршали кусты. Еще одна мысленная команда вслед и мусор стал распадаться на органические соединения, из которых, собственно, вся посуда и состояла. Через двадцать минут от него не должно остаться и следа. Следом в окно полетели крошки со стола. Пол от них дом прибрал самостоятельно, превратив их в необходимые ему микроэлементы. Последний раз оглядев место недавней «битвы» и оставшись довольным, я бодро кивнул и отправился спать.

Жизнь снова потекла в привычном русле. Тренировки, встречи с новыми членами экипажа, которых представлял мне Старх – он уже набрал команду техников. Под руководством генерала Октавиана Несли я занимался тактикой и стратегией. Просмотрел в записях тысячи часов учебных боев. Получил от мамы разработки по саду и на третий день передал все эти замечания Стэнфорду. Тот, узнав о сути изменений мамы, схватился за голову.

– Вы с ума сошли, господин Морозов! Вы представляете, какой это труд – внести изменения в общий чертеж после таких изменений?!

Я только смиренно склонил голову, хотя и остался при своем мнении. Ругая любителей, которые считают себя профессионалами, Джэфри углубился в изучение сути предложений. По мере осознания предлагаемых изменений, он ругался все тише и тише. Под конец перешел на неразборчивое бормотание в котором ощущалось немалое изумление.

– Слушай, – тихо попросил он, отложив кристалл. – А твоя мама принимает предложения по совместной работе? Готов предложить ей очень неплохое вознаграждение за разработку энергетических камер.

Я усмехнулся. Уже и про любителя забыл.

– Предложите. Но не думаю, что вы ее заинтересуете. Хотя… если сможете предложить какую-то очень необычную и сложную работу… Она ведь настоящий мастер своего дела. И такие задачи любит.

Судя по тому, как загорелись глаза Стэнфорда, у него есть на примете подходящая работа. Хотя чему тут удивляться? Он сам такой маньяк. Свояк свояка…

– Очень хорошо, – не знаю, кому там хорошо, но сам Стэнфорд в этот момент, похоже, находился очень далеко отсюда, уже обдумывая какую-то новую проблему. Моего ухода он даже не заметил. Но у самого выхода меня догнал Гарнер и робко попросил разрешения немного проводить меня. Я удивленно покосился на него. С каких это пор он спрашивает моего разрешения, чтобы прогуляться? И тут же сообразил, о чем он хочет со мной поговорить. На мгновение даже растерялся. Честно говоря, это я даже не обдумывал. И что теперь делать?

– Провожай, – неуверенно разрешил я. И первые же слова Гарнера подтвердили мою первоначальную догадку.

Мы отошли метров на пять, когда Гарнер перестал мяться и спросил прямо:

– Ты можешь взять меня с собой?

Поскольку я уже догадывался о чем попросит мальчишка, то не удивился. Но что ответить, сразу не нашелся. В конце концов выбрал нейтральный вариант:

– А ты с отцом по этому поводу говорил?

Гарнер глянул на меня очень недружелюбно.

– Ты ведь сам все решал. Я тоже в состоянии решать за себя. А с отцом разговаривал. Он сказал, что проект твой частный и командир ты. И что экипаж набираешь тоже ты. Так что все вопросы не к нему.

Да уж. Я попытался представить собственного отца, который говорит мне так… и не получилось. Стиву что, все равно, что будет с его сыном? Я бы так не сказал. Я же видел, как он на него смотрит, когда Гарнер заходил. Что же Стив имел в виду? Свалить решение на меня? Не похоже на него. Неужели он и в самом деле оставил все на меня? Если нужен, то возражать не буду?

– Честно говоря, ты мне задал задачку, – я усиленно потер висок. Гарнер вскинулся.

– Скажи, если бы мне было не двенадцать лет, ты бы раздумывал?!

Я открыл рот…

– Ответь мысленно!!! – прорычал мальчишка, каким-то образом умудряясь нависнуть надо мной, несмотря на свой маленький рост.

– Нет, – честно ответил я.

– Правильно! Потому что я знаю твой корабль лучше всех в Солнечной! За исключением господина Стэнфорда. Но тот не полетит. А я тоже принимал участие в проектировании! Я тестировал все спорные узлы! Я сам разрабатывал связующие компоненты между гравиэнергией, электро и пси! Кто из техников разберется в этом лучше меня?! Да дело даже не в этом. Я ведь знаю о вашей цели полета. Вы должны найти специалистов разных областей. Но вам нужны лучшие. Как ты определишь лучшего конструктора? Лучшего техника?

– Да просто спрошу…

Гарнер очень непочтительно хмыкнул.

– «Просто спрошу», – передразнил он. – Ну и что ты узнаешь? Альвандер, я ведь вырос среди не псиоников, хотя сам псионик и неплохой. Только я выбрал другую профессию и псисилы не развивал. С тобой или Феолой мне, конечно, не сравниться. Так вот, ответа на своё «спрошу» ты не получишь. У нас в компании как-то не принято было общаться мысленно, хотя это умеет каждый. Зато самомнения у многих… Я не псионик, но гениален в другом! И в это верили. И если ты таких спросишь, то они, ничуть не покривив душой, ответят, что лучшие в чем-то. А вот будет ли это правдой в реальности или только их мнение о себе…

– Запутанно, но я понял, что ты хочешь сказать. Чтобы узнать специалиста, нужен другой специалист. Тут ты прав. Но…

– Являюсь ли я таким специалистом? Ты Стэнфорда считаешь авторитетом в своей области?

– Конечно.

– Так спроси его.

– Что ж… не буду. Я знаю его мнение о тебе. Но сейчас планируют начать строить флот, пойдут заказы.

– А я хочу знать, как далеко за это время ушли в Галактике. Я не хочу проектировать корабли даже равные тем, что делают там. Я хочу делать лучшие! Понимаешь? Ты ведь должен меня понять!

Самое печальное, что я его прекрасно понимал. И поэтому у меня никак не поворачивался язык ему отказать. И в другом он прав, будь Гарнер постарше… А с другой стороны уж кто бы говорил. Но ведь свою мечту я реализовал сам! «И что, никто не помогал?» «Конечно, я бы и без Гарнера нашел конструктора!» – возмутился я на собственный вопрос, но тут же честно поправился: «Ну да, а кто вбил в мою голову мыль о том, что без профессионала в такой области не разобраться?» Если быть честным с собой до конца, то что я думал раньше? Куплю кораблик, поставлю Криса, и… вперед в Галактику. А что, ума бы хватило. Три мудреца в одном тазу… Как раз про меня получилось бы.

– Я не готов так сразу дать ответ, – честно признал я. – Я подумаю. Единственное, что могу обещать, думать буду серьезно.

Гарнер улыбнулся.

– Ты не отказал сразу, как я опасался. Думай. Только помни, твой корабль я знаю лучше тебя.

С этим спорить трудно. Я сам досконально знаю только схему кристаллов. А как она взаимодействует с остальными системами – не скажу.

– Я обязательно подумаю.

– Ладно. – Гарнер махнул мне на прощание и убежал обратно. Я смотрел ему вслед пока он не скрылся за поворотом тропинки, а потом зашагал к порталу, все еще размышляя над предложением. Таким задумчивым я и появился на базе, где и налетел лбом на столб.

– Решаешь глобальные проблемы?

Я потер лоб и поднял взгляд. Надо же, как удачно получилось. В смысле, удачно не то, что я лбом долбанулся, а вот эта встреча удачно произошла.

– Господин Доналсон. Хорошо, что я вас встретил. У вас есть время?

– О, как официально. Немного найдется. Давай пройдемся, по дороге и поговорим.

Я согласно кивнул и зашагал рядом с ним.

– Я сейчас был у Стэнфорда и там говорил с вашим сыном.

– Значит, он все-таки решился на это? И его тогдашнее желание не простая блажь.

Мда. Не совсем то, что я хотел услышать.

– И как вы на это смотрите?

– Вопрос интересный. А как ваши родители смотрят на ваше желание отправиться в космос?

Никогда не замечал за Стивом манеры отвечать вопросом на вопрос.

– Они делают вид, что так и должно быть. Что дети, взрослея, покидают родительский дом, и с этим надо смириться, принять как должное и они ничуть не переживают. Мы с сестрой делаем вид, что верим им.

Стив несколько секунд шагал молча.

– А почему ты думаешь, что я отнесусь к этому по-другому? Понимаешь, скоро у меня начнется очень горячая пора. Думаю, ты сам знаешь это. Уже сейчас я очень редко вижу Гарнера. Он пропадает со Стэнфордом и изучает древние корабли, а я постоянно на совещаниях или на базе. А с тех пор, как его мать ушла… – Стив быстро глянул на меня. – Ты ведь не знал об этом? Она была очень сильным псиоником. А я никакой, сам знаешь. Гарнер почему-то считает, что в этом все дело и отказался идти с ней. Только в гости приходит.

– А на самом деле?

– Ну… в чем-то он прав. Псионикам легче понимать друг друга. А у нас оказались слишком разные интересы. Да еще моя работа… Так что ты решил?

Гм… ясно, что развивать тему матери Гарнера не стоит.

– Вот и думаю. Хотел с вами посоветоваться.

– Я понимаю, что тебя тревожит. Но знаешь, я не могу ограничивать его. Я знаю, что если он улетит с тобой, то не найду себе места, пока он не вернется, но…

– Знаете, когда я пытался поговорить на эту тему со своими родителями, они примерно так же все объясняли. Поэтому я понимаю вас.

– Тогда решай. Тебе действительно нужен на корабле мой сын или ты не хочешь ему отказывать по дружбе?

– Если бы я не мог отказать «по дружбе», то уже сейчас в экипаже числилось бы почти все наше селение. А нужен ли ваш сын на корабле… он верно сказал, что знает мой корабль лучше всех в Солнечной, за исключением Стэнфорда. Но уговорить отправиться в полет самого Стэнфорда вряд ли удастся.

– Это точно, – усмехнулся Стив.

– Да и в другом ваш сын прав: чтобы найти специалистов, которые нужны нам здесь, нужны другие специалисты.

– Тогда что тебя удерживает от согласия?

На мгновение я задумался. Потом честно ответил.

– Его возраст.

Стив откровенно расхохотался.

– Это кто говорит? Сколько тебе там исполняется через пару месяцев?

Такое отношение мне крайне не понравилось, и я сердито буркнул:

– За себя отвечать намного легче. Можно отвечать за Эннера со Стархом, которые и старше меня, и опытней, а значит, без моей ответственности за себя обойдутся.

– А вот это ты зря! – Тон Стива мгновенно изменился с шутливого на серьезный. – Альвандер, похоже, ты еще не до конца осознал, какая ответственность на тебя ложится. Постарайся понять, что там, на корабле ты будешь капитаном. И спрос там тоже будет только с тебя. Бывают ситуации, когда опыт и возраст других мало что меняет. И все будут ждать твоего решения. От которого, возможно, будут зависеть их жизни. Понимаешь?

Я честно попытался это осознать, но… с трудом представляю такую ситуацию в чем и признался. Стив покачал головой.

– Скажи мне такое мой подчиненный, я бы сразу отстранил его от командования. Ты не мой подчиненный и сделать этого я не могу. Не могу заменить капитана частного корабля. Так что, вроде бы, приходиться смириться с таким положением. Но! Но тебя бы я не отстранил. Наоборот, поручил бы самое ответственное задание, которое только нашлось. Знаешь, почему?

Даже не представлял и поэтому вопросительно посмотрел на Стива. Тот томить меня не стал и сразу ответил:

– Я тебя знаю относительно недавно, но уже успел основательно изучить. Да и нельзя иначе. После того, как ты заставил всех нас делать то, что нужно тебе. Шучу, – рассмеялся Стив, увидев мою реакцию. – Не надо воспринимать все так остро. И ты не должен удивляться, что тебя с сестрой изучали лучшие психологи Солнечной.

Да я и не удивлялся. Прекрасно все понимал.

– Вот-вот, – Стив словно прочитал мои мысли. – Но тебя бы я не отстранил уже хотя бы потому, что ты умеешь учиться на собственных ошибках. И учишься очень быстро, а потом делаешь все возможное, чтобы их преодолеть и не повторять. А еще потому, что у тебя есть чувство ответственности. Твое отношение к посту капитана сейчас таково не потому, что ты безответственный человек, а просто из-за нехватки опыта. И я уверен, что ты очень быстро всё поймешь и осознаешь.

Я усмехнулся. А Стив вдруг посерьезнел.

– И в оставшееся до полета время мы все постараемся сделать все возможное, чтобы ты осознал свою ответственность как можно быстрее, – но тут же смягчился. – Иначе я не доверю тебе своего сына.

Стив вдруг остановился и стал смотреть куда-то вдаль. Почувствовав его состояние, я замер, не зная, как реагировать. Стив повернулся ко мне. Я с удивлением заметил как он борется с волнением. Миг и его лицо стало совершенно невозмутимо, хотя скрыть внутреннее состояние от меня не удалось. В конце концов, моя сестра одна из самых сильных эмпатов Земли, и я с ней поневоле наловчился улавливать все нюансы различных эмоций. А Стив вдруг наклонился ко мне.

– Дерри, Гарнер для меня всё. Я на многое готов ради него. Из-за этого я и не стану его удерживать здесь, как бы мне ни хотелось. Но прошу тебя… очень прошу, позаботься о нем.

Стив говорит так, словно уже все решено. И тут я осознал, что действительно все решено. Гарнер просто необходим. Все решено. И как бы мне не хотелось. Я поневоле наловчился улавливать все нюансы различных эмоций. Я не знаю, какой специалист Веригор, хотя мне говорили, что его успехи поразительны, но никакой самый хороший техник не заменит того, кто многие узлы знает досконально хотя бы по той причине, что сам их и проектировал.

Приняв решение, я вдруг почувствовал облегчение. Стив, видно, все понял по моим глазам. Только кивнул, развернулся и зашагал дальше по своим делам. Я остался стоять, глядя ему вслед. Наверное, я бы еще долго торчал посреди дороги, если бы не непонятно откуда появившаяся Феола, которая вдруг хлопнула меня по плечу и замахала рукой перед глазами.

– Ау! Утро доброе! Петушок пропел давно! О чем задумался, детина?

– Сама такая, – огрызнулся я, но не выдержал и поделился новостью: – А у нас, похоже, новый член экипажа.

Выслушав историю, Феола задумчиво кивнула.

– Честно говоря, я сама хотела тебе предложить позвать Гарнера. После просмотра чертежей меня взяло сильное сомнение, что мы найдем кроме него больших специалистов по этим системам. А он, как-никак, в разработке всего этого принимал участие, хоть и не главным конструктором.

– Может тогда позвать Стэнфорда? – усмехнулся я. Но Феола отреагировала на это предложение чересчур эмоционально:

– Только через мой труп!

– Да ладно, – рассмеялся я. – Я же не серьезно.

– Я тоже, – отозвалась милая сестренка. – Проще тебя прибить. – И, не давая мне ничего ответить, заметила: – Между прочим, нам на занятия пора. Профессор ждать не любит. Тем более, когда у него и без нас дел хватает.

Ну и что тут возразить? Умеет она оставить за собой последнее слово. А это в корне не верно! Всё-таки я старше! И как будущий капитан…

Феола, не дожидаясь, когда я закончу мысль, ухватила меня за руку и потащили на лекцию. Спорить с ней совершенно невозможно. Уж очень хорошо она меня знает. Как и я ее.

Глава 18

Через два дня вакантных мест в экипаже уже не оставалось. Если не считать ученых. Я никак не мог определить сколько мест готов им выделить, пока не знал, какой вообще экипаж будет. Пока никаких дополнительных вакансий вроде бы не намечалось. Я объявил на завтра общий сбор всего экипажа, а также сообщил Координатору, что готов взять еще четырех человек. Он пообещал сообщить институтам. А уж те сами между собой пусть договариваются. Итак, оставалась нерешенной только проблема – биокомпа-медика. Заявок оказалось столько, что даже Совет не успевал их все рассматривать. Их мне как-то показал Координатор. Я пролистал их и отложил. Каждый маломальски известный институт медицинских исследований счел своим долгом предложить своего кандидата, сопроводив представление кучей хвалебных отзывов с перечислением опыта работы. Тут не то что разбираться с каждым, даже прочитать все представления надо месяца два. Координатор устало поглядел на кучу инфокристаллов и отодвинул ее подальше. Теперь, боюсь, тоже самое повторится и с учеными. Хотя в этом случае Совет может применить жесткое волевое решение. Что ж, посмотрим.

Но сегодня я появился в рабочем кабинете Координатора в его доме с более радостной вестью. Тот принял меня сразу же, попросив секретаря принести чай. Пока Координатор, отказавшись от помощи, расставлял чашки и разливал чай, я разглядывал инфокристаллы на столе.

– Это то, что я думаю?

Координатор на мгновение оторвался от своего занятия и проследил мой взгляд.

– Да, представления на биокомпы. Сейчас у нас вообще творится черт знает что. Все понимают, что биокомп привезет кучу материалов из-за Барьера и каждый норовит пропихнуть своего кандидата. Да и сами биокомпы очень любопытны и не хотят упустить такой возможности. Уже порядка десяти тысяч заявок.

– Я, собственно, по этому поводу и пришел. Кажется, у меня есть кандидат.

Координатор на мгновение замер. Потом попросил подождать с делами и жестом пригласил сесть в кресло. Пододвинул мне чашку. Отпил первый глоток, поставил на стол и глянул на меня.

– Итак?

– Сегодня утром со мной связался один биокомп и предложил свою кандидатуру.

– И ты сразу проникся и согласился?

– Скажем так, он привел очень убедительные доводы. Феола, кстати, с ними согласилась.

– Считай, ты меня заинтересовал. Кто этот биокомп?

Я отложил чашку.

– Биокомп по имени Гиппократ. Хорошее имя, между прочим, себе выбрал. Сказал, что всегда восхищался этим человеком. Так вот, он сообщил, что триста лет по договору работал в институте микробиологических исследований. Попутно занимался генетикой. Имеет несколько научных работ по этой тематике. Кстати, Феола сказала, что читала кое-какие его работы. После окончания договора устроился работать в исследовательский комплекс генетики. Проработал там пятьдесят шесть лет и перевелся в институт вирусологии. Защитил докторскую диссертацию по теме «симбиотические вирусы». Имеет еще пять работ по разным темам.

– Мда. Серьезный биокомп. – Координатор отпил чай и задумался. – Но ведь это не основная причина, по которой ты согласился его взять?

– Нет, не основная. Он привел еще один довод. Видите ли, он сейчас нигде не работает. Вернее работает консультантом различных ведомств, занимающихся вирусологией, генетикой или микробиологией. Его опыт, сами понимаете, весьма обширен. Но главное, у него сейчас нет ни с кем контракта.

– И это важный аргумент? – удивился Координатор.

– Вы же сами говорили, что все институты чуть ли не подрались друг с другом, чтобы только их кандидат отправился с нами.

– Правильно. Ведь это сулит для них столько новых знаний. Но почему ты отнёс в плюс то, что Гиппократ – свободный художник?

– А вы поговорите с ним сами. Думаю, это будет лучше, чем если я начну пересказывать свой разговор с ним.

– Ты договорился с ним связаться сегодня?

– Да. Я сказал, что, возможно, вы захотите задать ему несколько вопросов. Он ждет и готов ответить на них.

– Что ж, мне действительно будет интересно с ним поговорить. Если он сумел заинтересовать вас с Феолой…

– И Ваську тоже.

– Даже так? – усмехнулся Координатор. – Давай, послушаем.

Я быстро связался с Гиппократом. Тот, кажется, ждал вызова и ответил сразу. Я представил их. Координатор жестом попросил подождать. Потом достал из шкафчика телепатический усилитель и поставил на стол.

– Здравствуйте, господин Гиппократ. Очень приятно с вами познакомиться.

– Это мне приятно познакомиться, уважаемый Координатор Солнечной, – раздался голос из усилителя.

Координатор хмыкнул.

– Давайте не будем так официально. Насколько я понял, вы изъявили желание отправиться вместе с Альвандером в путешествие. И даже привели какие-то аргументы, которые его убедили.

– Он вам о них не сказал?

– Он хочет, чтобы вы повторили их мне сами.

– Очень просто. Я ведь часто консультирую многие учреждения по своей специальности. Поэтому знаю, что сейчас творится в научных кругах.

– Это предсказуемо. У меня много заявок.

– Вот именно. И каждая, наверняка, не персональная, а от какого-нибудь профильного института. Это значит, что все добытые образцы и сведения после возвращения экспедиции будут собственностью конкретного института. А дальше ими сначала воспользуется сам институт, выжмет из них все возможное. Потом передаст образцы коллегам. И только после этого они достанутся остальным. Согласитесь, это не очень хорошо прежде всего для самой Солнечной.

Координатор рассмеялся.

– Действительно. Но почему вы такого плохого мнения о коллегах?

– Я, наоборот, очень хорошего о них мнения. Поэтому и говорю, как будет. Кто же упустит такую возможность? А я свободен от контрактов. Конечно, я не собираюсь упускать своего, но и не собираюсь оставаться единственным владельцем добытого материала хотя бы потому, что самостоятельно, без необходимого оборудования, никогда не смогу его освоить. Таким образом, весь собранный материал станет доступен всем заинтересованным организациям.

– Что ж, я понял. И понял, почему вам удалось убедить Альвандера. И ваш опыт работы, а также разнообразие интересов, позволяют считать, что вы действительно подходящий кандидат на эту должность. Но решение о зачислении вас в экипаж я принять не могу. Оно за капитаном Альвандером.

– А я уже его принял. Добро пожаловать, Гиппократ. Надеюсь, мы сработаемся. И раз вы новый член команды, то завтра в десять прошу прибыть на базу, координаты ее я сброшу вам чуть позже. Я вас представлю всему экипажу. Пока же до свидания.

– До свидания, капитан. До свидания, Координатор.

Координатор убрал усилитель и вернулся на место.

– Что ж, по крайней мере, одной проблемой меньше. Он произвел на меня приятное впечатление. Посмотрим, что будет дальше. Кстати, завтра со всем экипажем хотел поговорить Стив.

– Собираемся у нас в саду. Стив уже связался со мной. А сейчас извините, надо бежать. Эннер ждать не будет.

– Конечно. Я понимаю, что сейчас времени всем не хватает. – Координатор покачал головой. – Танаки слишком спешит. Спешит так, словно едва вы выйдете за Барьер, как он пропадет.

Я промолчал, полагая, что Танаки все-таки прав. Кто знает, что будет там? Возможно, остальные планеты Солнечной системы уже заняты кем-то. Хотя вряд ли, конечно.

– До свидания.

Координатор помахал мне.

– Альвандер! – раздался в голове знакомый голос, едва я покинул дом Координатора.

– Да, господин Стэнфорд? Что случилось?

– Я закончил перерасчет схемы корабля с учетом внесенных поправок. Чертежи можно отдавать на завод. Я могу это сделать или еще подождать?

Вопрос интересный. Я задумался.

– Знаете, если есть возможность, то подождите еще дня четыре. У нас новый член экипажа. Причем, важный. Возможно, у него будут дополнения.

– Да мне-то что? Деньги ваши. Вы и решаете.

Стэнфорд в своем репертуаре. Сама вежливость и предупредительность. Впрочем, я к этому стал уже привыкать. Выкинув из головы последний разговор, я отправился на тренировку.

На следующее утро весь экипаж ровно в десять прибыл к воротам сада. Похоже, все собрались где-то заранее и прибыли вместе. Не было, понятно, только Гиппократа. Мама как раз закончила накрывать столы в саду, вынесла чайник, два самовара, разные сорта чая и кофе. Варенье. Я дождался, когда все рассядутся. Мама тактично вышла из сада. Остался только экипаж. Двадцать четыре человека, один гном и два биокомпа. Вот компания собралась.

Я глянул на Солнце.

– Итак. Мы собрались здесь, чтобы познакомиться с новым членом экипажа. А еще через пятнадцать минут должен подойти Стив Дональсон. У него есть какое-то объявление.

Все оживлённо что-то обсуждали. Невозмутимыми остались только Эннер и полковник Старх.

– А вот, кстати, и новый член экипажа.

В сад вошел человек, немного нелепо перебирая ногами. Вернее кто-то, сильно похожий на неестественно бледного человека. Он приблизился к столу. На мгновение замер. И тут он поплыл словно пластилин на огне. Плечи поникли, черты лица потеряли четкость. В груди образовалась дыра, из которой плавно вылетел биокомп и приземлился на столе. Рядом со мной что-то проворчал Васька. Кажется ему такое появление коллеги сильно не понравилось. Биокомпы почему-то сильно не любили такие искусственные тела, которые сконструировали специально для них. С помощью пси-энергии ими вполне можно управлять как собственными. Не понимаю, почему они их так не любят? И почему я не догадался заказать такое для Криса? Ему бы понравилось. Надо будет сделать.

– Разрешите представить Гиппократа. Он будет нашим медицинским биокомпом, а так же научным консультантом по микробиологии и вирусологии.

Биокомп чуть подлетел над столом и качнулся вверх-вниз, после чего снова опустился на место.

– Если у кого есть к нему вопросы, задавайте.

Вопросы посыпались со всех сторон. Чтобы уложиться вовремя, мы перешли на мыслеречь, а Феола тихонько объясняла все Веригору. Тот мрачно посматривал на молчаливых людей, понимая, что те ведут весьма оживленный разговор, который от него ускользает. Также он понимал, что Феола не передает ему и десятой доли того, что сейчас обсуждается. И не по тому, что что-то скрывает, а просто не в состоянии она словами передать все нюансы беседы. Поскольку я уже до этого обо всем расспросил Гиппократа, то сейчас слушал беседу краем сознания, поглядывая на Веригора и Феолу. С этим надо что-то делать. В будущем может возникнуть большая проблема с неумением гнома принимать мысленные сигналы. И кристалл мало поможет. Какой смысл в кристалле, если гном не в стоянии подать даже простейшую мыслекоманду? И тут я вспомнил о телепатическом усилителе. Чтобы не упустить мысль, я достал лист папируса и принялся чертить пришедшую в голову схему. Феола на мгновение оторвалась от пояснений Веригору и покосилась в мою сторону. Всегда поражался ее умению все замечать и чувствовать.

Вроде получилось. Я еще раз проверил схему. Конечно, когда она начнет работать, Веригор, совершенно не умея управлять собственным сознанием, станет полностью открытым для всех эмпатов. Наверное, придется немного усложнить схему, чтобы хоть чуть-чуть избавиться от этого недостатка, но пока ничего в голову не приходило.

– Проходите, господин Дональсон. – В сад вошла мама, указывая дорогу Командующему. Тот неторопливо подошел к нам и кивнул. Мы все поднялись, приветствуя его. Мама в это время успела поставить новую тарелку и чашку. Стив тепло поблагодарил ее и сел в предназначенное ему кресло. Блаженно откинулся на нем и сквозь прищур огляделся.

– Как тут прекрасно, – выдохнул он. Мама расцвела. Для нее это высшая похвала. Мы с сестрой переглянулись и улыбнулись. Стив же оторвался от созерцания сада и развернулся к маме. – А знаете, госпожа Морозова, такие сады очень хорошее место для отдыха. В связи с расширением, к нам приходит много людей. И не всегда есть время проводить полный комплекс психологической подготовки. Мы ее проводим, но нагрузки на людей очень велики. И такие зоны отдыха нам пришлись бы кстати. Как вы смотрите на оказание нам консультационной помощи? Ваш опыт нам пригодился бы.

– О! Конечно. Пусть ваши специалисты приходят ко мне, я помогу всем, чем смогу. У меня есть несколько образцов очень хороших растений.

– Отлично. Мы обсудим с вами это позднее, – улыбнулся Стив.

Когда мама ушла, Стив уже без улыбки оглядел нас всех.

– У меня для вас только одна новость. Наши специалисты, получив чертежи корабля с его описанием, запрограммировали тренажеры. Вчера закончили проверку. Так что теперь вы можете приступить к тренировке экипажа.

Я поднялся.

– Об этом, конечно, все уже знают, но я все равно оглашу список команды корабля. Я капитан корабля, Феола – мой помощник и по совместительству медик и агроном зоны отдыха корабля.

– Не слишком ли много обязанностей? – поинтересовался Стив. – В первое время сад корабля потребует самого пристального внимания. Вряд ли тогда у твоей сестры найдется время на что-то иное. Или вы договорились уже? – Стив вопросительно глянул на Феолу.

– Мы с Альвандером обсуждали это, – призналась она. – Решили, что нам нужны отдельные люди, которые будут присматривать за садом. Но поскольку мы уже предполагаем, кто займет эти места, то не поднимали вопрос пред вами.

Стив остро глянул на нас и кивнул.

– Конечно, эльфы с этим справятся лучше всего.

Мы с сестрой удивленно переглянулись. Потом так же дружно усмехнулись. Стив успел очень хорошо нас изучить. Я кашлянул.

– Я продолжаю. Когда в экипаже появятся эльфы, их работой станет поддержка систем жизнеобеспечения корабля и его энергетических центров. Как я уже говорил, Феола будет начальником этой службы. Следующий отряд – служба безопасности. Командир Эннер Кэтч.

Эннер поднялся и слегка поклонился. Вместе с ним встали и его люди. Эннер по очереди представил каждого. Дождавшись, когда они снова сядут, я продолжил:

– Полковник Старх. Командир эскадрильи, приписанной к нашему кораблю. В группе кроме пилотов есть еще и техники, в задачу которых будет входить обслуживание истребителей, а также другой техники на борту.

Снова короткий поклон и представление. Когда всех пилотов и техников эскадрильи представили и они встали, сразу стало ясно, кого на корабле окажется больше всего. Правда, техники, хоть и подчиняются Старху, также негласно входят в состав технической группы корабля. И в случае необходимости будут выполнять работы под командой Веригора. Особенно в первое время, когда на техников ляжет основная работа по тестированию и проверке всех систем. Поэтому они сразу получили чертежи всех систем и компьютерные модели. Намного раньше всех остальных. А недавно к ним присоединился и Гарнер. Правда, тут еще неизвестно, кто кого учил. Они ему что-то объясняли или он им. Теперь же, когда Стив сообщил о подключении тренажера, стало возможно проводить комплексные занятия всего экипажа, а не только одних техников.

– Группа технического обеспечения, – продолжил я. – Главный инженер корабля Веригор. – Гном неторопливо поднялся. – И Гарнер Дональсон, его помощник. – Мальчишка быстро вскочил и торопливо поклонился. Вокруг рассмеялись.

– Капитан, – Веригор повернулся ко мне. – Если я правильно понимаю, то в моем подчинении оказывается Гарнер?

– Верно, – кивнул я.

– Человек.

Я удивленно глянул на гнома. Потом на Гарнера.

– Ну да, человек. А что?

– То есть я должен буду командовать человеком?

– И не одним, – кивнул я. – не забывайте, что группа техников тоже поступает под вашу команду в экстренных случаях. А что? У вас есть какие-то религиозные запреты на командование людьми?

Гном слегка смутился. Обвел взглядом непонимающие взгляды окружающих людей. Потоптался.

– Я хотел сказать, – пробурчал он, – что Гарнер знает устройство корабля лучше меня.

– Возможно, – кивнул я. – Но у вас еще есть два месяца, чтобы сравняться с ним в знаниях. К тому же, ваша работа, как главного инженера, связана не с тем, что бы знать весь корабль лучше подчиненных, а чтобы правильно организовать их работу. Знания же придут с опытом. И еще один момент. Наверное, не очень хорошо, когда одна из важнейших служб корабля так малочисленна. Думаю, еще два помощника вам не помешают. Веригор, Гарнер, поручаю вам найти еще двоих инженеров.

– Вот это другое дело, – одобрительно кивнул Старх. – Вам станет проще управлять всеми системами.

– На самом деле это не так уж и сложно, – отозвался Гарнер. – На корабле все автоматизировано по максимуму. А у нас в распоряжении свыше десяти тысяч роботов. Но еще два человека в команде не помешают. Роботы эти слишком безмозглы и требуют управления. Конечно, у них есть свои центры принятия решений, но их возможности крайне ограничены. Понимаете, тут реализована одна очень интересная система децентрализации вычислительных…

– Гарнер.

– …процессов, когда каждый такой элемент… Что?

– Гарнер, я полагаю, что все это уже прочитали в описании, – с усмешкой вмешался я.

Мальчишка смутился.

– Я думал, это интересно.

– Это очень интересно, но сейчас у нас мало времени. Стив, когда можно приступить к тренировкам?

– Сегодня вечером. Будет не то что тренировка, но ознакомительное занятие. Как раз после ваших занятий.

– Очень хорошо. Тогда еще минута и я закончу. Сейчас представляю вам три наших биокомпа. ПГ – тактический биокомп корабля. На нем навигация, пилотирование и обеспечение жизнедеятельности. Василий – научный советник по контактам, а также аналитик. И с последним, Гиппократом, мы только сейчас познакомились. Медик, микробиолог, вирусолог и генетик, а так же научный консультант. Вопросы у кого есть?

Вопросов не было. Мгновенное обсуждение по мыслесвязи и на этом совещании закончилось. Встали. Только Веригор на мгновение замешкался.

– В таком случае до вечера. И, Веригор, Гарнер, поспешите с поиском помощников.

– Ты бы тоже поскорее определился с эльфами, – посоветовал мне Стив.

– Сегодня и поговорю с их королем, – пообещал я.

Однако поговорить мне не удалось. Меня все сильнее и сильнее привлекала новая идея с кристаллом для Веригора. Феола, конечно же, заметила мое нетерпение и поинтересовалась в чем дело. Я объяснил. Сестра думала недолго.

– Вот что, с королем я поговорю сама, раз уж назначил своим помощником, – усмехнулась она. – А ты отправляйся в лабораторию. Только… а ладно. Удачи.

Я понял что она хотела сказать, но не решилась. И был благодарен за это. Все-таки сестра у меня замечательная. Все чувствует и понимает. Не стала напоминать о прошлом.

В лаборатории я сразу засел за справочники, пытаясь отыскать способ, как помочь Веригору. Решение есть, только непонятно, как ему помочь защитить сознание… А если… Почему я зациклился только на одном кристалле? Один помогает, второй блокирует лишнее. Только… придется все настраивать индивидуально. Пока же решим задачу с общением. Я разложил схемы и приступил к работе…

Когда я закончил кристалл, прошло уже часа два. Не то, чтобы он был очень сложный, но уровень энергии у Веригора оставлял желать много лучшего. Поэтому если кристалл начнет использовать его силы, это закончится очень быстрым утомлением гнома. А значит, надо встраивать внутрь энергокристалл и обеспечивать возможность подзарядки. Еще необходимо было подключить биоимитатор, срабатывающий на нажатие. Короче, пришлось решать такие проблемы, о которых раньше даже не задумывался. Никогда не предполагал, что может возникнуть столько мелких проблем, если делать кристалл для не владеющего псиэнергией. Результат вышел, конечно, не очень красивый, но работающий. Я скептически оглядел нечто бесформенное в руке и отложил полученный результат на полку. Быстро сбросил на инфокристалл спецификацию. Потянулся достать зародыш, чтобы сделать новый кристалл… И тут вспомнил Феолу. Она ведь не напомнила о последнем случае, а могла бы. Конечно, сейчас мне не грозит почти полная потеря энергии – работа не сложная и не очень затратная. Но дело-то не в этом. Опять отложить всё ради своей любимой работы? И что я этим докажу? Только то, что не могу сдерживать себя? Я нахмурился. Потом сунул пенал с зародышем обратно в шкаф и закрыл его. Быстро собрался и покинул лабораторию.

Феолу я нашел в беседке недалеко от дома в самом радостном настроении. Она явно вспоминала что-то очень интересное и веселое, напевая под нос какую-то песню. Завидев меня, она встала и замолчала, вопросительно взглянула.

– Все нормально. Основную идею проработал. Даже сделал черновой набросок. Правда пользоваться им проблематично. Слишком неудобен. Надо будет внешний вид продумать.

Феола моргнула. Я почувствовал ее легкое замешательство.

– Подожди, ты хочешь сказать, что недоделал кристалл и пришел…

Я улыбнулся.

– Почему? Доделал. Просто не стал делать готовый образец. Оставил в черновом варианте. Он оказался не так прост, как показалось вначале. Я не сосредотачивался на внешнем виде. Вот и получилось… не очень.

– И ты не остался доделать его?

Наши взгляды встретились. Похоже, Феола все моментально поняла. Порой нам совершенно не требовался даже мысленный обмен. Моргнула и отвернулась. Потом медленно повернулась. На ее губах проступила улыбка. Глаза смеялись. Я облегченно вздохнул.

– Дерри, ты знаешь, что сейчас было? Представляешь, я прихожу к королю эльфов, объясняю нашу проблему и прошу помощи. А он вдруг начал смеяться. Оказывается наши друзья отличились. Эльдар и Мелина.

– Что-то натворили?

– Ну как тебе сказать? – усмехнулась Феола. – Готовились к побегу на наш корабль. Хотели с нами полететь.

– Хм… – но остаться серьезным у меня долго не получилось, и я рассмеялся. – Это каким образом, интересно?

– А помнишь те кристаллы гномов? Ну, которые помешали нам обнаружить девочку? Эльдар быстро смекнул что к чему. Они с Мелиной запаслись ими основательно. Только в одном прокололись. Эльдар почему-то решил, что корабль уже готов.

– А я знаю почему. Дня два назад он меня спрашивал про него. Я решил, что он имеет в виду чертежи. Ну и сказал, что готов уже. А эти конспираторы, чтобы не засветиться уточнять ничего не стали.

– Поспешишь – весь мир насмешишь, – кивнула Феола. – Они сегодня ночью хотели на разведку отправиться. Узнать где корабль стоит.

– Ночью?! – изумился я.

– Ну да. Для конспирации.

– Мда… Их надо сразу зачислять в отряд Эннера. Разведчиками. Ну и чем дело закончилось?

– Да чем могло оно закончиться? Поймали, конечно. Сегодня с утра наводят порядок на поляне меча. Траву равняют. Я переговорила с королем. Он предлагает их взять.

– Их?! Ты шутишь?

– Ну почему? – уже серьезно поинтересовалась Феола. – Ты же видел их за работой.

– К Мелине у меня претензий нет, хотя с учетом последнего случая…

– В последнем случае она просто повелась на просьбы приятеля. Я же разговаривала с ними. Она ни на грамм не верила в успех, в отличие от Эльдара. Просто за компанию и чтобы сделать ему приятное. Ничего больше. А Эльдар, несмотря на то, что он, по сути, обормот, дело тоже знает великолепно. Если его поставить под начало Мелины, хлопот, поверь, никаких не будет. Она сумеет удержать его.

– Как сейчас?

– Говорю же, она воспринимала всё не всерьез. В игре она с легкостью позволяет ему командовать собой, но в серьезном деле…

– Ну хорошо, а их родители? Как они к этому отнесутся?

– Я уже переговорила с ними. Они не против. Сказали, что доверяют нам… Знаешь, они ведь действительно доверяют… Нет, я это знала, но чтобы так…

Я промолчал. Да и что тут можно ответить? Остальные расы почему-то доверяли людям почти безоглядно. И почти только потому, что считали нас знающими какой-то особый секрет мудрости. Это меня всегда удивляло. По большей части вся наша мудрость заключалась в том, чтобы вмешиваться в дела созданных нами рас как можно меньше. А если вмешательство и происходило, то, как правило, ограничивалось только советами.

– А ты им объяснила, что это может быть опасно?

– Да все они прекрасно понимают. Что ж ты думаешь, они не знают новостей и не слушают обсуждений, которыми сейчас забиты все информационные каналы? Так что не считай их согласие необдуманным и поспешным. Они полагают, что оно пойдет на пользу их детям. И, знаешь, я с ними соглашусь. При условии, конечно, что экспедиция пройдет успешно. Но тут уже многое зависит от капитана. И в последнее время я нашему капитану начинаю доверять всё больше и больше. – Феола усмехнулась и подмигнула мне.

Я счел за лучшее промолчать. Но тут Феола взглянула на Солнце и сразу посерьезнела.

– Нам пора на тренировку.

– Постой, а Эльдар с Мелиной знают, что попали в экипаж?

– Пока нет. Король попросил не говорить им об этом. Обещал сам сообщить, как только закончится наказание.

– Понятно, – усмехнулся я. – Метод воспитания. Значит, сегодня вечером на первом занятии нам их ждать не стоит.

– Пока они не очень нужны.

– Не знаю. Лучше уж сразу начинать всем экипажем. Ну ладно. Нечего тут мечтать. Поспешим.

На этот раз Эннер со Стархом словно сговорились устроить для нас настоящий ад. Причем все тренировки прошли практически без перерыва. А когда мы, в конце концов, выползли из кабин истребителей, к нам подошел профессор Танаки и радостно сообщил, что теперь начинаются занятия с ним, но на этот раз не теоретические, а практические. После чего велел нам переодеться и отвел на заседание Совета, где обсуждалось текущее положение дел. Во главе виртуального стола сидел Координатор. Остальные места занимали советники. Отдельно располагалась вновь созданная комиссия во главе с Танаки. Они сейчас и делали доклад. Вообще, похоже, что здесь только мы втроем и были реальными. Остальные присутствовали в качестве виртуальных дублей. Едва мы вошли, как все вежливо нам кивнули. Танаки указал нам с Феолой на два кресла и посоветовал внимательно слушать. Если возникнут вопросы, задать их ему. Потом занял свое место.

– Итак, – начал заседание Координатор, обращаясь к Танаки. – Вы собирались делать доклад о текущем положении дел. Прошу.

Танаки поднялся и поклонился.

– Сначала общее положение. На текущий момент закончено переоснащение двадцати пяти процентов предприятий, которые находятся в плане на первом этапе. Остальные либо временно остановлены, либо находятся в активной стадии переоснащения. Закончить это планируется через два месяца. Однако благодаря новым технологиям, появившимся после открытий господина Альвандера, – Танаки кивнул мне, – эти двадцать пять процентов переоборудованных предприятий уже вывели Солнечную по уровню производства на начало прошлого года.

– Четверть работающих??? – изумился один из советников.

– И они работают не на полную мощность, поскольку не хватает работников. Сейчас строятся несколько новых заводов на Венере и на её орбите. Главная же наша проблема – в нехватке квалифицированного персонала. Из-за этого у нас еще будут проблемы, но мы уже занимаемся поиском решений. На действующих заводах откроем курсы по подготовке. Ещё не совсем понятно с производственным циклом. Артур, что там со смежными заводами? – Танаки повернулся к одному из своих сотрудников. Тот поднялся.

– Расчеты уже закончены. В настоящее время смежные производственные комплексы справляются с возросшей нагрузкой, но их мощности не беспредельны. Через два месяца в строй войдут три завода по производству зародышей кристаллов, четыре исследовательских центра по биоэнергетике, три исследовательских лаборатории физики пространства, – Артур кивнул сидевшей рядом с ним Диане Гордон. – Институт физики решено преобразовать в опытный исследовательский центр. И самое главное – охр. В связи с резко возросшими потребностями его не хватает уже сейчас. Строится семь заводов, однако его производство достаточно сложно. На полную мощность они смогут выйти через полгода. Сейчас же мы пытаемся направлять готовый охр только на первоочередные нужды. Производство охра для бытовых нужд сокращено до минимума. Но через полгода мы планируем…

– Может, не надо так спешить? – поинтересовался кто-то. – Ну не за год увеличили бы производство до нужного уровня, а за полтора.

Координатор хмуро глянул на говорившего.

– Об этом надо было говорить, когда обсуждался план на этот год. Сейчас уже поздно дергаться и надо работать с тем, что есть.

Ну и дальше в том же духе. Споры. Данные. Статистика. Пока говорили в общем, было еще понятно и даже интересно следить за тем, как принимаются решения в Совете. Но вот углубились в детали и сразу стало скучно. Советники постоянно с кем-то консультировались, что-то уточняли. Кому-то сообщали уточненные данные. Пошли рассуждения о производительности, о замкнутых и открытых циклах производства.

– Год, полтора! – проворчал Танаки. – И через два года, даже если мы будем придерживаться разработанного плана, у нас будет гигантский перекос в промышленности. И практически без запаса прочности. Нарушь одну цепочку и все производство Солнечной встанет.

Теперь уже Координатор сурово глядел на него. Но Танаки не сдался и взгляд выдержал.

– Я это и раньше говорил. Невозможно за три года настолько увеличить производство без перекосов. Это ведь ненормальная ситуация!

– У вас есть конкретное предложение? – поинтересовался Координатор.

– Да! – Танаки поднялся. – Совет уже потонул в просьбах на разрешение использовать новые открытия. Мы не можем рассмотреть их все! Надо переходить с разрешительной системы на уведомительную. Я понимаю, почему раньше ввели разрешительную. Находясь в изоляции, мы не могли себе позволить опрометчивых шагов. Но сейчас, когда появился шанс выйти за Барьер – нам надо поощрять у людей инициативу, а не сдерживать ее.

– Мы не сдерживаем…

– Да! Не сдерживаете теоретические изыскания. У нас уже столько открытий и наработок, что не хватит и сотни лет, чтобы внедрить их. А все потому, что часть отложена, часть на исследовании. А часть попала под запрет. Мы же не в силах уследить за всем. Надо открыть архивы и позволить свободную инициативу.

– То есть, вы предлагаете вернуться к структуре экономики, существовавшей до изоляции? – поинтересовался кто-то.

– Вернуться к той системе будет невозможно по многим причинам. Но и оставлять старую уже нельзя. Она не дает необходимой отдачи. И я не предлагаю снова все производство отдавать в частные руки. Я говорю о реализации открытий. Но контроль останется. Вот, я привлек экспертов. Они предлагают следующую структуру… – Танаки подошел к столу и вставил в приёмник инфокристалл, откуда уже каждый советник перекачал данные к себе. Мы с Феолой оказались обделенными. На миг воцарилась тишина – все усваивали полученную информацию.

– Это все требует серьезного обсуждения, – наконец вздохнул Координатор. Потом вдруг замолчал и о чем-то задумался. Все терпеливо ждали его решения. Он встал, подошел к карликовым деревьям, росшим вдоль стены. Полюбовался на цветы. – Я предложил выбрать своего преемника потому, – совершенно неожиданно заговорил он на другую тему, – что понимал… я не справлюсь. Вот и сейчас… И раз уж принял решение уйти и передать бразды, то надо идти до конца. Я не считаю ваше предложение правильным, но мешать не буду.

– Координатор… – Танаки встал. – Я…

– Да знаю! Знаю, что хочешь сказать. Про мой опыт и тому подобное. Но бывают ситуации, когда опыт только во вред идет. Сейчас как раз такая. Поэтому я принял решение не вмешиваться в это обсуждение. Как совет решит, так и будет. Все права на руководство данным проектом передаю профессору Танаки. – Он подошел к нему и хлопнул по плечу. – Работай.

Координатор подошел к своему месту председателя. Постоял немного. Потом прошел мимо и сел на свободное кресло рядом. Это ни от кого не укрылось, но никто никаких эмоций не выказал. Обсуждение продолжилось, но в воздухе отчетливо ощущалось напряжение. В конце концов все сошлись на том, что подробно рассмотрят предложения Танаки и обсудят их на следующем совещании.

Танаки вышел первым, не глядя, идем мы с Феолой за ним или нет. Только оказавшись на небольшой полянке, он опустился на скамейку и задумчиво стал смотреть на плывущую по глади небольшого озера утку. Мы молча сидели рядом, изредка поглядывая на Солнце, пытаясь определить – пора нам на тренировку или нет. Профессор наконец заметил наши оглядывания и словно очнулся.

– М-да, я думал будет больше драки.

– Драки? – удивились мы с Феолой разом.

Танаки усмехнулся.

– Мы об этом много с вами говорили на занятиях. Помните темы о политических партиях прошлого? Сейчас как раз и разыгрывалась очень похожая ситуация. Я и вас специально пригласил, чтобы вы воочию все увидели. Теория – это хорошо, но практику она никогда не заменит. За Барьером вам придется принимать участие в том числе и в таких вот совещаниях. А возможно, что и в тех, что проходили в старину. Отсутствие эмпатии и неумение поддерживать мыслеречь не облегчают понимания. Как видите, даже мы порой с трудом находим взаимопонимание.

– А вы думаете, что за Барьером за прошедшие тысячелетия ничего не поменялось?

– Почему? Что-то, безусловно, поменялось. Что-то осталось прежним. Но вряд ли они сошли с технического пути развития. Стимула у них не было, в отличие от нас. А так, это вам и предстоит выяснить. Ладно, – профессор поднялся. – Мне надо подготовиться к завтрашнему заседанию. Оно будет горячим. Начнут обсуждать мои предложения по реформированию экономики. Вам быть обязательно.

– Но…

– Альвандер, считай это распоряжением Совета.

Я поморщился. Мельком глянул на Феолу.

– Ее это тоже касается, – отрезал профессор. – А сейчас можете идти на занятия.

Идти-то недалеко. А жаль. Даже при мысленном общении нам с Феолой не удалось обсудить распоряжения Танаки. Не хватило времени даже на то, чтобы излить мое негодование. Только когда мы уже подходили к центру тренировок Феола очень кратко высказала все, что думает о моем неумении сдерживать себя. Я намек понял и замолчал.

– В конце концов, профессор действительно прав. И потом, на наших глазах творится история! Неужели тебе не интересно?

– Ни капли, – честно признался я. – Мишка, может, и прыгал бы от радости, а мне просто скучно.

– Дома поговорим, – поспешно вмешалась Феола. – Мы пришли.

Мы действительно пришли. В центре просторного помещения на диванчиках и в креслах нас уже ждал весь экипаж. Я поздоровался со всеми и обратил внимание на небольшие кабинки вдоль стен, соединенных друг с другом силовыми и информационными кабелями. Обнаружил и панель с кристаллами на каждом. Кажется мои разработки и сюда добрались. Интересно было бы глянуть на эти кристаллы и попытаться разобраться, что там к чему и для чего.

Феола проследила мой взгляд и слегка пихнула локтем.

Поздоровавшись со всеми, мы заняли свои места. Коротко о системе рассказывал, как я понял, главный инженер тренажёра. Он минут десять распространялся на тему, что внутри кабинок создается полная иллюзия присутствия на корабле. Что все очень точно смоделировано на основании чертежей и теоретических возможностей.

– Иллюзия полная, такая, какая достигается, например, на тренажерах истребителей. Только здесь вам придется действовать единой командой. Первое занятие будем считать тренировкой. Для вас это ознакомление с кораблем и его возможностями, для нас – проверка работы системы в реальном режиме. Поэтому сегодня никаких задач решать вы не будете. Просто гуляйте, смотрите корабль, проверяйте системы. А сейчас прошу, занимайте любую свободную кабину. Как только от каждого поступит сигнал готовности, мы запустим тренажёр. Прошу вас.

Честно говоря, мне даже любопытно стало.

Тренажер оправдал самые лучшие ожидания. Действительно создавалась полная иллюзия присутствия на корабле. Сначала мы бродили всей толпой, осматривая кают-компанию, рубку управления, гостевой холл, бассейны. Потом каждый стал гулять самостоятельно. Я первым делом осмотрел собственную каюту, потом полазил по коммуникационным коридорам. Побывал в реакторных залах. Ощупал мох на полу и на стенах. Потом отправился в рубку и уселся в кресло капитана. Попрыгал на нем. А ничего так. Удобно. Интересно, а Криса они тоже имитируют? Или…

– Крис?

– Ну наконец-то, – недовольно отозвался тот. – Вспомнили. С добрым утром.

– Это, правда, ты? – все еще недоверчиво поинтересовался я.

– Нет, призрак отца Гамлета. – Надо же. А он не тратил зря времени.

– А Васька с ПГ тоже тут?

– Конечно. Осматриваются. ПГ сейчас тестирует системы, проверяет, что ему доступно. А Васька связался с библиотекой и сейчас штудирует техническую литературу.

– Ну и отлично. Тогда давай слияние.

Все произошло быстро и практически незаметно. Только что я был самим собой и вот уже я – корабль. Осматриваю поле космодрома подо мной. Мимо сознания проходят показания датчиков различных систем, результаты тестирования о состоянии реакторов. Вообще-то это не ко мне, а к инженерам. Но тут я сообразил, что раз к кораблю подключен я один, то все системы на мне и замкнулись. Поток информации довольно плотный и если бы не система фильтрации, которая пропускала большую часть данных мимо моего сознания, я просто потонул бы в них. Если же захочу подробностей, достаточно только подать команду. Сейчас всем управлял ПГ. Я вызвал схему корабля и вывел на неё местонахождение каждого из экипажа. Нахмурился. Одного не хватает. Кого? Веригора. Мда. Проблема. Надо бы ускорить работы по созданию для него кристалла. Я включил общее вещание.

– Внимание! Говорит капитан корабля. Всему экипажу занять места согласно расписанию!

Моих распоряжений, похоже, не ожидал никто, поэтому среагировали с небольшой задержкой. Но сразу же по всему кораблю включились гиперпорталы, разнося людей на отведенные им места. Летчики очутились в собственных каютах, где быстро облачились в полетные комбинезоны и легли в защитные коконы, дожидаясь дальнейших команд. В случае необходимости телепорты сразу отправят их к истребителям. Технический персонал очутился в инженерной рубке и тут же подключился к отслеживанию состояний всех систем, приготовившись вмешаться, если где возникнет сбой. Один за другим слышались доклады о готовности. Вот и Эннер со своими ребятами занял свои места, наблюдая за обстановкой вокруг и готовя оружие. Не отозвался только Веригор.

– Васька, Веригор слышал мое сообщение?

– Конечно нет, – с легким недовольством отозвался биокомп. – Оно же шло по мысленным каналам.

Я задумался. Остальные молчали.

– Ладно, – вздохнул я. – Пусть пока будет так. Даже если он займет своё место, толку будет мало. К общей системе ему все равно подключиться не удастся. Гарнер, обязанности Веригора на тебе.

– Есть, капитан! – с едва сдержанным восторгом отозвался он.

– Ну тогда давайте попробуем поработать командой. Феола, я сейчас запущу общее слияние, проследи как оно сработает.

– Я готова.

– Тогда объединяемся!

Мне это уже было знакомо по футболу, а потом по тренировкам на истребителях. Парни Старха тоже уже работали в такой связке. А вот остальным потребовалось время, чтобы осознать свое единение с каждым членом экипажа. Осознать свои новые силы. Понять и принять их. Каждый знал, что в этот момент делает другой член экипажа. Сейчас не было нужды ни в пояснениях, ни в командах. Как капитан, я отдавал распоряжения и пока работал мозгом этого нового организма. Все моментально улавливали мои желания и исполняли их, едва только они формировались в моем сознании. Никому ничего говорить не нужно. Мы отрепетировали взлет и посадку, хотя каждый понимал, что посадка корабля на планету не самая лучшая идея. Но ведь на тренировках можно. Не так ли? Конечно, возникали еще непонимания и от этого заминки. Иначе и быть не могло в первый раз. Порой возникали противоречия в распоряжениях, когда я хотел одного, в то время как в инженерном отсеке требовалась другая работа. Однако Феола быстро исправляла ситуацию, указывая мне на такие проблемы и определяя приоритеты. А вообще над этим стоит подумать. Возможно, что лучше такого глубокого слияния избегать. Знать обо всем происходящем надо, но надо ли настолько подавлять всех? В качестве эксперимента я попробовал немного распараллелить управление. Дело сначала пошло лучше, однако очень быстро все запутались, поскольку частенько возникали ситуации, когда одно предложение противоречило другому и не очевидно, какое следует выполнять раньше. Пришлось поработать дирижером. Сильно помог Васька, взяв распределение приоритетов на себя и отсекая те области, которые не пересекались с остальными. В будущем всё это надо будет разграничить четче. Если дело касается техники, там все карты у инженеров. Если оружия – слово ребятам Эннера. А если вылетают истребители, то им тем более не нужна лишняя информация о техническом состоянии корабля. Надо будет поговорить с постановщиками задач и с Васькой. И с ПГ, конечно. Когда я это озвучил, все одобрили, заметив, что на разбор возникающих конфликтов тратится слишком много времени.

– Ещё момент, – добавил Гарнер, – Альвандер, извини, конечно, но твои распоряжения по запуску реактора не отличались благоразумием. В реальности его уже отключили бы предохранители. Феола вовремя переопределила приоритеты и нам удалось его запустить.

– Это та же проблема, что и на футболе, – вмешалась Феола. – Помнишь, как ты пытался работать за вратаря? Интересно, зачем мы берем в экипаж столько специалистов, если ты пытаешься рулить всем?

– Да не хотел я ничего подобного! – праведно вознегодовал я. – Я же еще сам не представляю, как все должно происходить!

– Дерри прав, – вдруг поддержал меня Старх. – Для того мы и занимаемся, чтобы разработать систему управления в критической ситуации. Но что делать с Веригором? Если он не может подключиться к общему сознанию корабля, то какая от него польза?

– Это я беру на себя. У меня уже есть способ решения проблемы. Осталось только реализовать его.

Недоверия мне не высказали, но, судя по всему, только из уважения. Вряд ли кто поверил, что эту проблему удастся решить. На этом и сошлись.

– Вась, – на прощание попросил я. – Сообщи Веригору, что мы ждем его в холле. На сегодня пора заканчивать. Как я понимаю, в следующий раз нам уже не дадут так вольготно порезвиться. Обязательно подкинут что-то типа астероида в борт или пролета сквозь черную дыру.

Все рассмеялись, а потом один за другим стали пропадать из общего эмополя.

Глава 19

Разработчики заверили нас, что испытание прошло великолепно, а выявленные мелкие неисправности будут устранены к завтрашнему дню. Не понимаю, о каких неисправностях они говорят, но им виднее. Я мельком глянул на сумрачного Веригора. Тот, похоже, догадывался, что в тренажере что-то произошло. Порой я ловил взгляды остальных, обращенные на гнома.

Неожиданно вперёд вышел Старх и похлопал в ладоши, привлекая внимание.

– Господа! Прошу минуту внимания. Несмотря на поздний час, я все-таки предложу провести совещание, пока впечатления от тренировки свежи. Как показывает опыт, только по свежим впечатлениям можно придумать что-нибудь полезное. Тем более, проблема действительно серьезная. – Тут он глянул на гнома. Веригор насупился и промолчал. Остальные смотрели на меня. Мда, похоже, это будет моё первое решение как капитана. Ну что ж…

– Хорошо. Я поговорю со Стивом. Пусть нам дадут помещение…

– Да ну его к чертям, это помещение, – буркнул Эннер. – Душно и неудобно. Приглашаю на полигон, где тренируются десантники. Они там как раз шашлычки организовывают. Нас зовут. Там и поговорим.

– Наверное, – не очень обрадованно отозвался Старх, – вечеринки не самое подходящее место для обсуждения серьезных дел.

– Такие вечеринки и есть самое подходящее место для обсуждения серьезных дел, – довольно беспечно заметил Эннер.

Я не верил ушам своим. Судя по всему, Феола тоже. Эннер, всегда серьезный и ответственный и вдруг так беспечно относится к работе? Невозможно.

– Да, это действительно подходящее предложение, – вдруг подержала Эннера Феола.

Старх ошарашено глянул на нее. Потом в поисках поддержки посмотрел на меня. Я же пытался разобраться. Эннер наверняка неспроста это затеял. Феола же – эмпат каких еще поискать. Эннер, может, и хорошо блокируется, но против Феолы слабоват.

– Давайте сделаем как предлагает Эннер, – принял я решение.

Старх махнул рукой и первым зашагал на полигон, что-то бурча себе под нос. Эннер усмехнулся и зашагал следом. Последним, низко опустив голову, плелся Веригор.

На полигоне нас встретил большой стол, накрытый под дубом, на ветках которого висели слабенькие фонарики. Правда их оказалось достаточно, чтобы создать подходящее освещение. Сами десантники тренировались далеко отсюда за небольшой речкой. Старх огляделся и хмыкнул. Эннер приглашающе махнул нам.

– Я связался со своими ребятами как только закончили тренировку и попросил приготовить стол. Нам никто не помешает.

Полковник огляделся еще раз. Махнул рукой.

– Ну а зачем тогда эта таинственность? Я уж полагал, что здесь вечеринка намечается.

Эннер глянул на полковника без улыбки. Оглядел собравшихся.

– Вот в этом наша основная проблема. Я ведь догадываюсь, что каждый из вас хочет предложить. Разграничение прав и полномочий, четкое определение задач каждого.

Старх уселся на ближайший стул, оглядел стол.

– А ты что хотел сказать всей этой таинственностью, что развел?

– Я? Таинственность? Старх, я только предложил прийти на полигон и обсудить вопросы здесь. И даже о еде позаботился, поскольку знал, что сегодня никто не обедал. Остальные предположения целиком на вашей совести.

Вот это верно. Спорить трудно. Я и сам так подумал. Однако Старх сдаваться не собирался.

– Но ты мог сразу сказать, вместо того, чтобы многозначительно кивать.

– Мог. Но так понятнее. О чем мы можем говорить, если начинаем сомневаться друг в друге даже по такому пустяку? А ведь в слиянии мы должны довериться друг другу полностью.

Старх хотел что-то сказать. Задумался. Потом махнул рукой, налил в кружку кваса и залпом выпил. Квас, похоже, оказался ледяным, поскольку он сразу поморщился и прижал тыльную сторону ладони ко рту.

– Ладно, считай, что ты нас всех уел. Тогда может приступим к совещанию? Тем более, молодых людей ждут дома.

– Мы связались с родителями и сообщили, что задерживаемся.

– А свою неправоту не надо срывать в раздражении, – заметила Феола.

Старх только руками всплеснул.

– Ну не прав я был! Не прав! Извиняюсь. Так что будем делать?

– А вот это и будем. Мне кажется, что большая часть проблем исчезнет сама, когда мы узнаем друг друга лучше. Поэтому давайте знакомиться. Нет-нет, официально все уже познакомились. Все друг друга знают. Но это официально. Нам же предстоит провести вместе в экспедиции не один месяц, а возможно, что и год, а то и два.

Я быстро глянул на сестру. Во всем, что касалось взаимоотношений между людьми ей не было равных. На этот раз она не спешила высказываться. Задумчиво сложив руки на груди и прикусив губу, она о чем-то размышляла. Заметив мой взгляд, очнулась и подошла к столу, быстро оглядела его и принялась накладывать себе на тарелку кусочки шашлыка. Я поморщился, а потом сел рядом с ней и тоже принялся за еду. Тем более есть действительно хотелось. Остальные поколебались с секунду, а потом с шумом стали рассаживаться за столом. Обстановка разрядилась. Феола оглядела всех, а потом очень уважительно глянула на Эннера. Только Веригор оставался мрачным. Но его понять можно было. Я решил пока его не трогать.

Когда все немного подкрепились, остатки еды сдвинули в сторону, в центре стола водрузили Ваську, ПГ, Криса и начался настоящий мозговой штурм. Жаль только, что штурм велся на словах, а не мысленно. Но тут уж все понимали, что если Веригора и сейчас исключить из разговора, то на взаимоотношениях в экипаже это скажется не самым лучшим образом.

Как и предполагал Эннер, все сходились на том, что невозможно в одиночку управлять всеми системами. А раз есть экипаж, то должно быть и распределение обязанностей. Но вот как эффективно его организовать… Капитан должен знать обо всем, что происходит на корабле. С другой стороны, если он будет знать все, то утонет в бесполезных сведениях и не сможет принять даже элементарного решения. А я не был уверен, что именно в этом состоит обязанность капитана. Тут вмешался Васька, который до этого молча слушал наши споры.

– Не понимаю, зачем вам изобретать велосипед, – заметив у некоторых недоумевающие взгляды, пояснил: – Это значит открывать уже открытое. Ведь можно поднять информацию об организации службы на кораблях имперского флота. Ваши предки не дураки были.

– А конкретней? – попросил я.

– На них каждый член экипажа выполнял свои обязанности и докладывал по команде только о том, что не вписывалось в нормальные параметры. Капитан же мог в любой момент запросить любую информацию, которая его заинтересует. В нашем случае я могу собирать полную информацию по всему кораблю и окружающем его пространству. Если кому-то понадобиться какая-нибудь информация, он может напрямую обращаться ко мне.

– Тогда уж ко мне, – вмешался ПГ.

– У тебя и без того дел полно, – отозвался Васька.

Идея Васьки понравилась не всем – это чувствовалось, но и предложить что-то лучшее никто не мог. Все понимали, что настоящая структура управления родится в процессе работы и притирки. На практике. Теперь каждый из нас осознал мудрость тех, кто приготовил для нас такой тренажер.

Я поднялся. Секунд тридцать еще продолжался общий шум, пока экипаж не обратил на меня внимание.

– Господа, мы обсудили варианты и нашли путь, по которому нам нужно двигаться. Теперь осталось только отработать его на практике. До конца набрать экипаж. Сейчас же ничего нового мы не выработаем.

– Полагаю, капитан прав, – поднялся Эннер. – А чесать языком попусту не вижу никакого толку. Да и время уже позднее. У всех завтра с утра много работы.

– Тогда расходимся. Веригор, – повернулся я к гному. – Завтра к шести подходи к моей лаборатории. Пора решить твою проблему. Не имея возможности сливаться сознанием с остальными, ты не сможешь стать полноценным членом экипажа. Вот завтра и попробуем.

Веригор немного озадаченно посмотрел на меня, но внешне эмоций не выразил.

К лаборатории мы с Феолой подошли чуть раньше назначенного срока. Скоро появился и Веригор, одетый в теплый тулуп. Он оглядел нас, стоявших на морозе с легоньких костюмчиках и поежился.

– Скажите, вам действительно не холодно? – все-таки не выдержал он.

– А ты полагаешь, мы от скуки решили поиздеваться над собой? – усмехнулся я.

– Мы просто умеем регулировать температуру собственного тела, кроме всего прочего, – пояснила Феола, неодобрительно глянув на меня.

– А зачем? – гном с искренним непониманием глянул на нас. – Я понимаю, что раз вы так можете управлять телом, то мороз для вас не помеха.

– Смотря какой и сколько времени длится воздействие, – теперь ответил я. – Если не очень долго, то мы можем спокойно перенести очень низкую температуру.

– Да понятно. Я не об этом. Ведь вам на поддержание теплобаланса приходится тратить силы. Или я не прав?

– Прав, – разом кивнули мы с Феолой.

– Но тогда зачем??? Оденьтесь потеплее, и тратить ее не придется.

Мы с Феолой переглянулись.

– Как бы объяснить… – не очень уверенно начала она.

– Понимаешь, – продолжил я, – мы, я имею в виду псиоников, получаем энергию от окружающего мира. От всего живого на планете, от солнечного света, да даже от самой земли. А одежда очень мешает эту энергию принимать. Словно тебе ограничить подачу воздуха. Жить можно, но очень неуютно.

– Вот точное определение! – ухватила Феола. – Замотай себе рот и нос тканью и попробуй походи так. Тогда поймешь наши ощущения. Поэтому, если уж приходится, мы выбираем одежду полегче, даже если это связано с лишним расходом энергии. Её-то восполнить на Земле всегда можно без проблем.

– Стоит отправиться в лабораторию, иначе наш друг сейчас окончательно замерзнет, – заметил я.

Веригор, и правда, начал уже выстукивать зубами барабанную дробь.

– Я просто не привык к морозам, – попытался оправдаться гном. – У нас под землей никогда такого не было. На базе хорошо!

– Ещё бы. Она почти на экваторе. Проходите быстрее, – пригласил я, пропуская всех. Феол, проводи Веригора в кабинет, твои приборы там. А я пока принесу то, что сделал.

Когда я вернулся, Веригор с Феолой сидели в креслах, и Феола о чем-то рассказывала гному. Я положил на стол кристалл и отошел. Феола с сомнением оглядела бугристый кристалл и покосилась на меня. Я пожал плечами.

– Я же говорил, что сделал только опытный образец. А об окончательной форме еще не думал. Но проверить можно и в таком виде. – Я развернулся к Веригору. – Значит так. Идея в следующем. Существует такая вещь, как эмоимитаторы. Это такие простейшие микроорганизмы, внешне напоминающие плесень. Под воздействием слабого электрического поля они посылают импульсы, имитирующие эмосигналы человека. Дальше начинает работать этот кристалл. Не думаю, что вам интересны подробности, результат же тот, что вы сможете пользоваться мыслеречью и объединяться сознанием с остальными.

Веригор подошел к столу и недоверчиво оглядел кристалл.

– Правда есть и побочный эффект, – заметил я, когда гном потянулся к кристаллу. – Понимаете, псионики от рождения учатся контролировать сознание на уровне рефлексов. Поэтому для нас такое общение привычно, как дыхание. Вам же придется постоянно контролировать процесс. Но главное даже не это, после тренировок вы тоже сможете поддерживать разговор, не сильно отвлекаясь на контроль. Проблема в другом. Когда начнет работать кристалл, вашему собеседнику откроются все ваши эмоции и мысли.

– Да он и сейчас открыт совершенно, – хмыкнула Феола. – Тоже мне проблема.

– Ты не понимаешь. Дело не в том, открыт он или ты. Ты ведь не читаешь его эмоции. А вот во время разговора от твоего нежелания читать его мысли ничего зависеть не будет. Веригор совершенно не умеет контролировать сознание. Понимаешь, о чем я?

Веригор уже не выглядел таким радостным, как в начале. А Феола задумалась.

– Тогда я не думаю, что от твоего кристалла будет какая-то польза. Но ты сказал, что кристалл готов. Ты нашел решение?

– Да, – довольно кивнул я. – Мне Эльдар подсказал. Хоть и невольно. Помнишь кристаллы, которые мы нашли, когда попали к ушедшим? Веригор, вы из них еще разные мелочи делали. Так вот, я тогда забрал несколько штук и изучил их. После модернизации получился замечательный фильтр. Четко направленный сигнал он пропустит, а все остальное нет. Да и защита дополнительная Веригору не помешает. А теперь давайте попробуем. Веригор, ты готов?

– Можно подумать, у меня есть выбор, – проворчал он, обреченно глядя на кристалл. – Все-таки вы, люди, чокнутые, если позволяете читать собственные мысли всем подряд.

– Во-первых, мысли мы не читаем. У тебя неверное представление о мыслеречи. Мыслеречь – это мысленная передача информации, которую один человек хочет передать другому, – пояснил я, усаживая гнома в кресло. – Мы, правда, еще можем читать ауру и эмоции. Хороший эмпат по полученным данным вполне может понять о чем думает другой человек в этот момент. – Я покосился на сестру. – Особенно если этот эмпат очень хорошо знает этого человека. Чем лучше знает, тем лучше и читает. А во-вторых, на то существует контроль сознания. Ты сам все поймешь, когда разберешься с функционированием кристалла. А теперь помолчи.

– А в-третьих, выбор есть всегда, – вмешалась Феола. – Тебя ведь силой не заставляют принимать участие в экспедиции.

Гном эти слова проигнорировал. Феола нахмурилась. Она не привыкла, чтобы ее слова пропускали мимо ушей.

Я заставил гнома зажать кристалл в руке. Потом надел ему на голову обруч с кристаллом-фильтром. В другую руку сунул эмоимитатор.

– Пока все настроено в тестовом режиме. Нам надо выяснить основные параметры для работы. Итак… – Я сжал руку гному, заставив того сжать имитатор.

– И как? – поинтересовалась Феола. – Веригор, как ощущения?

– Как будто кто-то чешет мне затылок.

Я поспешно зажал голову руками.

– Тебя на Марсе сейчас услышали бы. К счастью, у меня здесь хорошие щиты стоят.

– А что? – Веригор растерянно огляделся.

– Когда включен кристалл, не стоит произносить слова. Достаточно их думать. Понял?

– Подождите… – Тут до Веригора дошло, что мы с Феолой, когда обращаемся к нему, не открываем рта.

– Наконец-то дошло, – хмыкнула Феола. – А теперь давай тренироваться. Я же, по ходу дела, буду делать замеры. Они понадобятся для точной настройки. Пока все работает не блестяще, честно говоря. Подожди, я закреплю датчики.

Теперь уже Феола крутилась вокруг гнома. Тот обреченно глядел, как его обклеивают какими-то непонятными штуками. Феола же водрузила на стол визор и запустила его. Над столом возникло изображение каких-то схем и разноцветных графиков. Периодически появлялись результирующие отчеты.

– И долго вы собираетесь смотреть на меня? – Высунула Феола голову из-за визора. – Мне нужны данные. Продолжайте тренироваться!

– Кхм, – я откашлялся и снова перешел на мысленную речь. – Ладно, слушай, Веригор. Сейчас я тебе коротко попытаюсь объяснить, как все работает… – Насчет «коротко», это я погорячился. Даже с мыслеречью я потратил минут сорок прежде, чем Веригор уяснил основные принципы. Потом он начал осторожно пробовать сам. Феола, наблюдая за данными измерений, давала советы.

– Уменьши силу! Уменьши, я сказала! Ну чего ты вечно стараешься заорать? Пойми, громкость разговора при мысленной речи не имеет никакого значения… а, всё равно не поймешь о чем я, пока на себе не почувствуешь. Ты делаешь вот так…

Прежде, чем я понял, что хочет сделать сестра, та «заорала»:

– А это очень неприятно для окружающих.

Я поспешно выставил мысленный щит, а вот Веригору не повезло. Он как-то даже обмяк в кресле. Потом потряс головой. Я осторожно снял щит и огляделся.

– Предупреждать надо, – проворчал я.

– Зевать нечего, – отбрила сестренка. – А ты понял, что мы с Дерри чувствовали? Так что сбавляй силу крика. Учись регулировать. – И уже обращаясь ко мне: – Как считаешь, успешно?

– Не знаю, – мысленно пожал я плечами. – Пока трудно сказать. Я сделал что мог. Настройку мы проведем по результатам твоих замеров, а дальше уже все будет зависеть от того, научится Веригор управлять этим или нет.

– Эй, мне кажется, что вы сейчас разговаривали, но я вас не слышал, – немного неуверенно спросил гном.

– Верно, – отозвался я. – Это еще один урок тебе. Вообще-то, когда два человека общаются мысленно, можно сделать так, что остальные этого не поймут. – Я покосился на сестру. – За исключением сильных псиоников. Нам же было интересно почувствуешь ты наш разговор или нет. А раз почувствовал, тогда давай тренироваться. Общаться со всеми нетрудно. Теперь ты попробуешь поговорить только с кем-нибудь одним. Со мной, например. Главное, четко представлять себе того, с кем хочешь поговорить. Ну пробуй.

Веригор нахмурился и попробовал. Я покосился на Феолу. Та отрицательно покачала головой. Я вздохнул и принялся объяснять все повторно. Даже показывал, благо теперь он понимал мысленную речь. После нескольких неудачных попыток ему все же это удалось… ну почти удалось. Тем не менее, прогресс на лицо.

– Ладно, хватит. – Феола решительно поднялась и убрала визор. – Данные мы собрали, теперь осталось их обработать и произвести индивидуальную настройку. В таком виде твой кристалл использовать невозможно. Надо будет подумать о форме.

– Надо, – признал я, унося все вещи обратно в лабораторию. – Я еще не думал над этим. Вообще-то, знаешь, этот кристалл будет не единственным. Ведь Веригор должен управлять всеми инженерными системами корабля. Ремонтными роботами. Значит, нужна максимальная интеграция. Ну а что не предусмотрим – то я на корабле доделаю. Благо лаборатория там есть.

– А мне что делать? – поинтересовался Веригор.

– Тебе? А что ты на сегодня планировал?

– Меня на завод сегодня должны перевести. Завтра собираются начинать сборку корабля. Сегодня утром должны все чертежи уйти. В сборочный, чтоб успели программу задать, и в профильные. А некоторые детали уже давно собирают. В основном вспомогательные модули и блоки.

– Собираются начать строить? Ну погоди господин Стэнфорд! – праведно возмутился я. – Мог бы сообщить об этом! Надо будет сегодня связаться с ним. Ну а ты, раз переводят, отправляйся на завод. Дальше уже моя работа. Как только соберу кристалл, сообщу.

– Вообще-то…

– Да знаю я, Веригор. Тянуть не буду. Сегодня вечером займусь. Надо только придумать, как все это оформить.

Веригор уже ушел, а я продолжал сидеть за столом, положив подбородок на тыльные стороны ладоней, раздумывая о форме. Кристаллы ведь должны с ним быть постоянно. Связь всегда нужна. В любой момент времени. Главный инженер все-таки. И в любой момент он должен иметь возможность вмешаться, если понадобиться в работу механизмов корабля. Значит, хочешь не хочешь, придётся кое-какие кристаллы вживлять будет. Биоимитатор так наверняка. И учить с ним работать. Еще надо будет биомолекулярный управляющий центр вживить. Иначе точно не справится с потоком информации.

– А он согласится? – ухмыльнулась Феола, устроившаяся напротив. А потом продекламировала:

Дети в пещере в учёных играли

Гномам кристаллы в мозги загоняли

Спас всех от пыток гномик Макар —

Знал, как наносят ментальный удар.[1]

Я свирепо уставился на неё.

– Ты прекратишь мои мысли читать или нет? И откуда в такой красивой голове такие некрасивые мысли?

– А нечего думать так усиленно. Тоже мне, четырехуровневое уравнение пространственной физики. Помнишь наши полетные комбинезоны? А за «красивую» спасибо.

– Пожалуйста, – буркнул я и тут до меня дошли ее слова. – Точно!!! Филька, ты гений!!! У каждого члена экипажа должна быть форма… просто у Веригора она будет не совсем стандартной. Щас составлю схему…

Феола в последний момент ухватила меня за шкирку.

– Сейчас ты не схему составишь, а отправишься вместе со мной на заседание Совета. Оно начинается через полчаса.

– Неееет… – простонал я. Но Феола на мое отчаяние не обратила никакого внимания и потащила за собой к выходу.

Как я и предполагал, совещание оказалось скучным. К тому же участие в Совете приняли не только советники, но и специалисты разных профилей, которых каждый привлек для поддержки своих взглядов. Глядеть, как постепенно в спорах рождается единая стратегия дальнейшего развития Солнечной, было познавательно, но не входило в сферу моих интересов. А вот Феола слушала внимательно и даже кое-какие приводимые данные записывала.

– Эх, жалко нам запретили вмешиваться в спор и задавать вопросы, – сокрушалась она. – Мне тут кое-что не совсем понятно. Надо будет потом профессора поспрашивать. Кстати, я тебе тоже искренне советую послушать. Вот наглядный пример организации управления на самом высоком уровне.

Гм… С такой позиции я не смотрел. А, наверное, стоило. Теперь уже я с большим интересом стал наблюдать за процессом. Не столько вслушивался в поток данных, сколько смотрел, как на них реагируют остальные, особенно Танаки. Он ведь совершенно точно не мог помнить весь этот поток. Но он и не помнил. Я заметил, как он быстро схватывал суть возникшего спора, парой вопросов уточнял спорные моменты, а потом делал вывод. Остальные осмысливали его и подбирали возражения или аргументы поддержки. Иногда Танаки прерывал спор, сообщая, что тут он не отступит, требуя точного выполнения. А вот сам Координатор предпочитал держаться в стороне, больше наблюдая, а не споря. Он встал и подошел к нам.

– Танаки правильно сделал, что заставил вас прийти сюда, – заметил он, присаживаясь рядом. – Я сам должен был догадаться об этом. Это вам даст многое. А я готов помочь разобраться по мере сил. У вас ведь наверняка много вопросов.

– Конечно! – тут же вылезла Феола. – Скажите, как вы разбираетесь со всем этим потоком информации? Ее ведь невозможно осознать! Вот сейчас этот человек говорит о каких-то сложных расчетах по логистике нового производственного цикла, которую придется создавать, если реализуется идея Танаки. Неужели все понимают?

Координатор рассмеялся.

– Нет, конечно. Смотрите не на цифры, а на то, насколько уверенно говорит человек и на его конечный вывод. Вникайте в суть. Цифры же проверят специалисты. А если будут вопросы – спросите профессионала. Осознайте, что требуется. Отстранитесь от деталей. Взгляните на ситуацию как бы свысока. Определите возможные проблемы, которые, как вам кажется, могут возникнуть при реализации его предложений. Подумайте, какую пользу эти предложения принесут. Взвесьте все за и против, что сразу пришли вам в голову. Потом слушайте других. В умении управлять другими людьми самое сложное – научиться слушать. Когда ты это поймешь, перед тобой откроется мир.

Интересное предложение. Правда, непонятно, что Координатор подразумевает под миром, что откроется передо мной. Координатор рассмеялся.

– Давайте я буду давать пояснения того, что вижу я, а вы скажете о своем видении. Альвандер, как думаешь, прав Танаки или нет?

Я на мгновение задумался.

– Знаете, больше поддерживаю. Смотрите, я на своих проектах заработал очень много денег. Если бы не корабль, даже не знаю, что бы с ними делал. Что мне в жизни надо? Сад? Так мне мама такой сделает, какой ни за какие деньги купить невозможно. Дом? Отец спроектирует. И надо на него немного. Можно было бы заняться своими проектами, приобрести приборы, но Совет сейчас запрещает это. То есть я не могу ни на что их потратить реально. С другой стороны неконтролируемые проекты могут стать опасны для такой закрытой системы, как Солнечная. Зато когда требуется быстрый рост, сдерживать инициативу людей последнее дело. Но к чему все это может привести… Оооо!!! – Я схватился за голову. – Я совсем запутался. Хорошо, что я не советник и мне не надо принимать решения.

– Правда? – Координатор глянул на меня. – За Барьером тебе придется принимать такие решения. Тебе придется разговаривать там от имени всей Солнечной. Что, задумался? Вот и думай. Смотри. Учись.

– Я удивляюсь, что вы мне еще советника не навязываете, – буркнул я.

– Была такая мысль, – вдруг откровенно признался Координатор. – Мы отказались по многим причинам.

– Да? Интересно.

– Ты бы согласился?

Я задумался.

– Вам пришлось бы придумать очень неотразимые доводы.

– Вот видишь. А главное, мы просто не знаем кого. Любой опыт, которым может обладать назначенный советник, может оказаться совершенно неприемлемым и даже вредным за Барьером. Понимаешь, о чем я? Нужен человек со стороны. Конечно, опыта у него не очень много будет. Но у него не будет и вредного опыта.

– А вы уверены, что он окажется вредным? – поинтересовалась Феола.

– Хотелось бы верить, что нет, но… – вздохнул Координатор. – Я ведь потому и ухожу с этого поста. Да, у меня громадный опыт, приобретенный на этой должности. Но обстановка сейчас принципиально другая. И все мои накопленные знания оказываются бесполезными. Вот сейчас я чем больше размышляю над предложением Танаки, тем больше понимаю, что он прав. А ведь мой опыт говорит, что нельзя так делать. Очень трудно переступать через себя. Чем старше становится человек, тем труднее ему принимать нестандартные решения.

А спор, тем временем, неожиданно разгорелся с новой силой. Координатор порой двумя словами давал пояснения по тому или иному вопросу. Отвечал нам, строил прогнозы возможных последствий тех или иных решений. К обеду споры стали постепенно спадать, хотя все понимали, что до конечного решения всех проблем еще далеко. Слишком серьезный вопрос поднял профессор Танаки. Правда приблизительные пути решения уже наметили. Теперь каждый хотел немного отдохнуть, а заодно посоветоваться со специалистами в более спокойной обстановке, чем заседание Совета, когда приходится одновременно слушать и выступающего, и специалиста, дающего пояснения. Объявили перерыв.

Мы втроем вышли в коридор, где нас поджидал Танаки.

– Ну что, пообедаем вместе? Или домой поедете? – поинтересовался он.

– А мы вам после обеда нужны?

Танаки усмехнулся.

– А что, уже надоело? Нет, после обеда у вас тренировки, а потом занятия на тренажере. Вам надо уже начинать заниматься.

Я вздохнул с таким облегчением, что Танаки и Координатор невольно рассмеялись.

– Не надейся, что на этом твои мучения закончились. Отныне наши с тобой занятия будут проходить на таких вот заседаниях. Понятно, когда они будут проходить. Так что завтра в это же время жду тебя здесь.

– Понятно, – вздохнул я. Потом мы с сестрой переглянулись. – Тогда мы на обед домой слетаем. А то опять до вечера не освободимся. Родителей весь день не увидим.

– Хорошее дело, – одобрительно кивнул Танаки. – Ну давайте. Бегите.

Отец с мамой нашему возращению обрадовались и тут же кинулись накрывать на стол. От нашей помощи отказались категорически, заявив, что мы и так устаем на своих тренировках. Ясно, что спорить было бесполезно и мы с Феолой сели за стол, наблюдая, как родители носят нам еду.

В самый разгар обеда от входной двери неожиданно раздался сигнал о госте. Мы с сестрой удивленно переглянулись. Вроде бы никого не ждали. А вот родители не удивились, хотя и не догадывались, кто там может быть. Привыкли уже.

Гостем, а точнее гостьей оказалась Диана Гордон. Не очень уверенно отбиваясь от предложений пообедать, она всё-таки села за стол. Диана отхлебнула ложечку супа и глянула на нас всех.

– Я не надолго. Сегодня вечером мы планируем преодолеть Барьер. Данные уже все собрали, модели построили. Дело осталось за практикой.

– И вы решили сегодня попробовать? – с замиранием сердца спросил я.

Диана усмехнулась.

– Дерри, ну что значит попробовать? Ты представляешь, сколько специалистов трудились над этим? Это ведь не от желания конкретного человека зависит. Как только решили, что все готово, дали добро. Так как? Идете? – Диана с интересом глянула на нас с Феолой, словно были какие-то сомнения в нашем ответе.

– Да!!!! – заорали мы с Феолой.

– А родителей пригласите?

– Э… а… а можно? – неуверенно поинтересовался я.

– Это не опасно? – в свою очередь поинтересовалась Феола.

– Можно. Не опасно. Можно потому, что это не столько научная вылазка будет, сколько ознакомительная. Как бы подведение итогов всех теоретических изысканий. Туда и обратно. Не опасно же, поскольку мы проводили пробное преодоление Барьера автоматическими зондами. По показаниям датчиков они успешно проходили Барьер. Ну а дальше связь с ними, понятно, терялась. Но автоматика на них должна работать. Так что наша задача – просто снять все данные, которые они насобирали, работая с той стороны.

– А как вы зонды туда отправляли без Криса? – заинтересовался я.

– Почему без Криса? Мы погружались в слои рядом с Барьером, потом выпускали зонд с твоими защитными кристаллами, давая ему небольшую начальную скорость. Ну а дальше в строгой последовательности отключались кристаллы защиты и зонд выталкивало в его родной слой. Мы следили за ним до той поры, пока он не скрывался с той стороны Барьера.

– А почему вы уверены, что с ними все в порядке?

– Полностью мы, конечно, не уверены, но следить за зондами мы могли долго. Мы теряли связь с ними когда они выходили в гипер с той стороны. А гиперпространство уже слишком изученная область, чтобы думать, будто с зондами могло что-то случиться.

– А вы не думали, что появление наших зондов может оказаться опасным для Солнечной? Я имею в виду то, что творится за Барьером, – вдруг заговорил отец.

– Подумали, – серьезно кивнула ему Диана. – Все зонды работают в пассивном режиме и хорошо замаскированы. Ну так как? Будем считать приглашение принятым?

Мы посмотрели на родителей. Те переглянулись и улыбнулись.

– Кто ж от такого откажется? Конечно согласны.

– Урааа!!!! – дружно завопили мы с Феолой, кидаясь к ним.

– Раз все решили, – поднялась Диана, – тогда я пойду. Надо еще кое-какие дела сделать перед опытом. В одиннадцать вечера буду ждать вас у института.

Но перед тем, как уйти, Диана отозвала нас с Феолой в сторону.

– Ребята, я понимаю, что вам не терпится показать звезды всем своим друзьям, но вспомните размер десантного бота. А кроме вас там должны быть ещё и ученые.

– Да все мы понимаем, – даже обиделся я.

– Конечно, – закивала Феола и вздохнула.

– Очень хорошо. Да не огорчайтесь вы так. Будет ещё у вас возможность показать звезды. Всем покажете. А сейчас извините, но мне действительно пора. Да и вам надо отправляться на занятия.

Мы попрощались с Дианой и вернулись за стол. Но какая может быть еда, когда тут такие новости??? Мы с Феолой, как двое малолеток, до хрипоты стали спорить какие они эти звезды на самом деле. Родители с улыбками наблюдали за нами, но в спор не вмешивались. В конце концов Феола первой догадалась взглянуть на часы после чего без слов схватила меня за руку и потащила к выходу.

– До вечера, ма, па! – только и успела крикнуть она на бегу.

Тренировки с Эннером и Стархом на этот раз оказались сокращенными и не очень напряженными. Все понимали, что основное начнется на тренажере и именно к нему готовились. За час до начала тренировки стали подтягиваться и остальные члены экипажа.

– Что-то Эльдара с Мелиной нет, – заметила Феола, поглядывая на дверь. – Король обещал, что сегодня пришлет их.

– Не удивлюсь, – хмыкнул я, – если он их действительно просто пришлет, ничего не объяснив.

В это мгновение в комнату вошли те, кого мы сейчас только обсуждали, с трудом таща огромную корзину с фруктами и ягодами. Мы с Феолой переглянулись. Кажется, им действительно ничего не сказали. Просто велели доставить угощение.

Стараясь ни на кого не глядеть, они во всеобщей удивленной тишине стали быстро раскладывать принесенные гостинцы на столе. Старх с Эннером вопросительно посмотрели на нас.

– Эльдар и Мелина. Два новых члена экипажа, – пояснил я.

– Только они об этом пока еще не знают, – хихикнула Феола. – Мы говорили вам о них.

– А! Это те самые беглецы.

Беглецы тем временем закончили раскладывать фрукты и подошли к нам. Опустили головы.

– Простите нас, – пробормотала Мелина и пихнула локтем Эльдара. – Мы действительно не подумали…

– Простите, – тихо пробормотал Эльдар.

– Вы угощайтесь, – опять заговорила Мелина. – Мы сами выращивали.

– Ну а вы сами что стоите? – поинтересовался я, поняв, что всю инициативу оставили мне. – Присаживайтесь с нами.

Мелина неуверенно глянула на Эльдара. Тот зажмурился и мужественно потряс головой.

– Нет. Спасибо, но нам надо возвращаться.

– Разве? – удивился я. – Вас просили вернуться, как только принесете фрукты?

Теперь эльфы глядели друг на друга с недоумением. Мелина вдруг нахмурилась, а вот Эльдар продолжал хлопать глазами.

– Верно, Мелина, – вмешалась Феола. – У нас есть для вас предложение. Нам в экипаже нужны люди, которые будут смотреть за энергокристаллами и биосферой корабля. Мы решили, что лучше эльфов с этим делом не справится никто, и попросили вашего короля о помощи. Он обещал сегодня прислать двоих. Так что если вы согласитесь…

Мгновение растерянности и недоумения, а потом Эльдар подпрыгнул так высоко, как только мог.

– Урааа!!!!! – завопил он, кидаясь к Мелине. Однако та, в отличие от своего приятеля, осталась невозмутимой. Вернее, чувства у нее перехлестывали через край, но внешне это никак не проявлялось.

– А ты права, – мысленно заметил я Феоле. – Если она сумеет укротить своего приятеля, то они очень хорошо впишутся в команду.

– Ну, я же тебя сумела укротить, – хихикнула сестренка. – И она справится.

– Ты уверена, что тебе удалось? – поддержал я шутку.

– А наши родители? – спросила Мелина.

– Я же говорила, что она справится! – отозвалась на тот вопрос Феола. И уже вслух, обращаясь к Мелине. – Мы разговаривали и с королем и с вашими родителями. Они не будут возражать, если вы согласитесь.

– Они… Они все знали и… – Мелина от негодования даже задохнулась. – Да я им… Я им такое выскажу!!!

– Ты сначала выскажись, согласны вы стать членом экипажа или нет? – усмехнулся я.

– Да-да-да!!! – затараторил Эльдар и, на всякий случай, словно боясь, что его неправильно поймут, затряс головой.

– А ты? – я посмотрел на Мелину. Та опустила голову, задумавшись.

– Да ты что?! – возмутился Эльдар. – Ты же сама говорила, что это здорово! Ты говорила, что хотела бы!

– Послушай, Эльдар. Это уже не шутка и не баловство, как в прошлый раз. Ты понимаешь, что теперь все серьезно?

– Это ведь замечательно!!!

Мелина как-то грустно посмотрела на него и кивнула.

– Я тоже согласна.

– Отлично. – Феола встала. – Вы поступаете под моё командование. Ваши обязанности мы обсудим как раз сейчас. А старшим в вашей паре назначается Мелина.

– Что?! – возмутился Эльдар. – Почему именно Мелина?!! Она же девчонка!!!

– И что? – повернулась к нему Феола.

– Ну… девчонки они… они… – Встретившись с одинаково зловещими взглядами Феолы и Мелины, Эльдар стушевался и замолчал.

Я подкинул яблоко, поймал и откусил немного.

– На твоем месте я бы не продолжал, – усмехнулся я. – Рискуешь.

– Ну почему же, – очень ласково отозвалась Мелина. – Пусть продолжает. Мне очень интересно послушать.

– Ну… девчонки такие… замечательные, – не очень уверенно закончил Эльдар. – И умные…

Все рассмеялись.

– Как я понимаю, возражения против руководства Мелины снимаются, – отсмеявшись, заметил я. – А теперь прошу всех рассаживаться. Мы с Феолой и Васькой разработали новую систему взаимодействия. Вась, прошу.

– Спасибо. Итак, для начала немного истории. Необходимость решения вопросов взаимодействия людей возникла давно, еще когда люди впервые стали объединяться в группы…

– …Вот такое разграничение мы и предлагаем, – закончил Васька.

– Гм… – задумчиво пробормотал Старх, изучая модель. – Можно попробовать. А вы что скажете? – вдруг повернулся он к эльфам.

– Мы? – удивился Эльдар. – Наверное, неплохо было бы…

– Мы пока плохо представляем, в чем была проблема изначально, – перебила приятеля Мелина. – Это лучше прочувствовать, тогда можно делать какие-то выводы.

– О! – Старх уважительно глянул на эльфийку. – Молодец. Не торопишься делать выводы, не зная всех фактов.

– Я хотел предложить то же самое! – опять влез Эльдар.

– Вы поняли, что требуется на занятиях? – не обратил внимания на Эльдара Старх.

– Да. Действие команды в единении.

– Что ж, можно попробовать ваш вариант, – согласился полковник.

– У кого вопросы остались?

Вопросов не оказалось. Уточняя последние детали, мы отправились к тренажерам, где нас встретил технический руководитель.

– Ну что? Вижу, у вас есть какие-то идеи?

– Да, – кивнул я. – Но нам нужно время отработать этот механизм.

– Согласен. Мы пока не будем вмешиваться. Работайте. Когда будете готовы, скажете и мы начнем тренироваться по всей программе. По местам!

Мы разбежались по капсулам. Старх помог эльфам занять их места. Потом вошел в свою капсулу. Мгновение и мы снова на корабле.

– Веригор, – распорядился я, – раз ты пока все равно не можешь объединяться с нами, изучай корабль. Лишним это не будет.

– Да, капитан!

Я прислушался. Ни в голосе, ни в эмоциях гнома не было печали и отчаяния. Только нетерпение поскорее получить механизм, который позволил бы ему тренироваться вместе со всеми.

– Остальным занять места! Слияние! Начинаем тренировку!

Сначала эльфы немного растерялись, но рядом с ними появился Старх, похоже, взявший шефство над ними. Экипаж занял места по расписанию

– Для начала, пусть каждый проверит свою зону ответственности. Я вмешиваться не буду, только наблюдать. Техникам потренироваться в управлении ремонтными роботами и проверкой всей системы. Феола, объясни все Эльдару и Мелине. Проконтролируйте функционирование биосистем корабля. Гиппократ, подключайся к биозащите и управлению нанороботами. Старх, прости, но пока мы не будем тренироваться в полетах. Посмотри сам, чем вы с ребятами заниматься будете. Летать начнем, когда сработается экипаж.

– Я понимаю. Слушаюсь, капитан.

– Эннер, за вами безопасность корабля в целом. Запускайте все защитные механизмы. Начали!

Я отстранился и стал наблюдать за действиями команды. Это оказалось весьма интересно. Внешне на корабле царило полное спокойствие и неподвижность. Но если глянуть из пси поля… Раскрылись все скрытые ниши и появились сотни роботов, в виде постоянно меняющих форму существ. Они словно текли. Заработали телепорты, распределяя их по кораблю. Кто-то из них кинулся к реакторам, выращивая необходимые инструменты прямо из рук. В коридоре заработали две энергетические пушки, активизировались ментальные ловушки. Включился щит вокруг корабля, заработали подавители ментального поля, чтобы скрыть корабль и в этой области. Все работало отлично. Правда, пока и не пересекались зоны интересов. Но вот первый конфликт: ремонтные роботы попытались пройти в охраняемую зону. Если бы все проходило в реальности, роботов пришлось бы делать новых.

– Мда, – в голосе Эннера чувствовалась вина. – Парни немного перестарались.

– Перестарались?! – рассердился Гарнер. – Если бы там была авария, то вы не позволили бы нашим ремонтникам добраться до места повреждения и вовремя ее устранить!!!

– А ну, спокойно! – вмешался я. – Мы для того и тренируемся, чтобы выявить возможные накладки. Необходимо договориться о сигналах свой-чужой. Гарнер, почему бы вам не вложить в роботов слепок ваших аур? А охранники Эннера, пусть проверяют. Васька обнаружит чужих. Повторим.

Теперь проблем не возникло. Сообразив, в чем может быть загвоздка, командиры служб уже по собственной инициативе выходили друг на друга и договаривались о совместной работе. Мое вмешательство практически не требовалось. Мы имитировали резкое маневрирование, учились работать с комплексом локаторов, создающим полную картину окружающего мира. Правда с картиной было… не очень. Кажется, конструкторы тренажера не слишком озаботились внешним обзором. Звезды выглядели… ненатурально. Деталей никаких. Прорисовка тоже так себе. Похоже, все ресурсы они сосредоточили на самом корабле и его механизмах. Ну и ладно. Пока это не критично. Тренировка продолжалась.

Глава 20

Я, Феола и родители стояли на мостике корабля, доставившего нас к Барьеру, где должно было пройти испытание. В ангаре техники проводили последнюю проверку систем катера, проверяли работу защитных полей и уровень энергии в энергокристаллах. Рядом Диана отдавала распоряжения ученым. Вот подошел капитан, седой мужчина, и предложил нам проследовать к катеру.

Я с недоверием покосился на мужчину. В моем представлении седина не признак мудрости, а позерство. Так я воспринимал нежелание людей подправить нужный фермент в организме, ответственный за цвет волос. Поскольку это мнение чисто субъективное, я не стал высказывать его вслух, подозревая, что принято оно будет не очень хорошо. Хотя Феола, возможно, согласилась бы со мной… может быть. Проверять не решился.

За этим «глобальным жизненным» размышлением я не заметил, как телепорт перенёс нас всех в ангар. Здесь, похоже, ждали только нас.

– Уверяю, всё совершенно безопасно, – успокаивала родителей Диана. – Перемещение за Барьер ничем не отличается от погружения в слои, а его мы делали не одну сотню раз и никогда никаких проблем не возникало. Зонды границу Барьера тоже пересекали беспрепятственно и связь с ними пропадала только когда они поднимались выше третьего слоя на той стороне.

Мама с отцом дружно кивали.

– Хорошо, что родители с нами, – признался я. – Так бы они нас не отпустили.

– Хе. Хочешь сказать, что они готовы отпустить нас в полет в галактику, но не пустили бы на это испытание? – усмехнулась Феола.

– Родители, – вздохнул я, словно это все объясняло. – Порой они так нелогичны.

– Это точно, – подержала меня сестра и мы с ней мысленно рассмеялись.

– Я посмотрю на вас, когда родителями станете вы, – вдруг прозвучал у нас в головах насмешливый голос мамы. Мы с сестрой сконфузились и озадаченно переглянулись, пытаясь понять, что же мы сделали не так, что наш разговор услышали посторонние.

– Вы помните про эффект близнецов, но совсем упустили из вида эффект связи матери и детей, – пришла нам на помощь мама. – Давайте заходите. Вы задерживаете всех.

– Всякий раз, когда мы думаем, что умнее родителей, они находят способ указать, что это не так, – пробормотала мне Феола, на этот раз приняв все меры предосторожности. – И знаешь, я даже рада этому.

– Ага, – глубокомысленно поддержал я, ныряя в люк катера.

Переместившись внутрь защитного кокона, я сразу занял одно из четырех свободных кресел. Следом ввалилась Феола и плюхнулась рядом, активизировав дополнительную защиту. Кресло мягко обволокло ее, оставив снаружи только лицо. Под пристальным взглядом Дианы я тоже активизировал защиту. Тут появились родители. Одобрительно оглядев наши коконы, они заняли оставшиеся места.

– Все готовы?

Дождавшись положительных ответов от нас и ученых, она чуть прикрыла глаза, связываясь с рубкой.

– Крис, готов?

– Да куда я денусь? – беспечно отозвался тот из своего гнезда.

– Кен, готов вести запись?

– Все проверено. Включаю, как только покинем ангар. – А это уже биокомп института.

– Оборудование запущено! – отрапортовал один из ученых.

– Тогда старт!

Бот слегка дернулся, но тут же вступили в дело компенсаторы и дальше стало уже невозможно сказать, летим мы или стоим. Заработал визор в центре и комната превратилась в космос. Я словно висел в пространстве, наблюдая за окружающим миром. Подключаться к локаторам я не стал, предпочтя видеть все, как есть. Конечно обзор не тот, информативность практически нулевая, но на звезды я хотел взглянуть именно глазами, а не с помощью каких-либо инструментов.

Катер же, тем временем, плавно подплыл к Барьеру и замер. Я быстро просмотрел данные с приборов, которые показывали наличие аномалии в нескольких сотнях километров от нас. По космическим меркам практически на расстоянии вытянутой руки.

– Слой один, – раздался голос биокомпа и мы провалились в гипер. Изображение сразу расплылось, замелькали цветные пятна, но я специально не стал перенастраивать визор. Пусть будет как есть.

– Слой два… три… четыре…

Я закрыл глаза. Смотреть на окружающий нас калейдоскоп красок невозможно, а приспосабливать изображение я опять не стал. И не буду! Я так решил.

– Пятый слой, – опять сообщил биокомп. – Начинаем сближение с препятствием.

Катер дернулся. Законы физики тут совершенно иные и компенсаторы не сразу справлялись с работой. Но вот все механизмы вошли в рабочий режим и движение опять стало неощутимо. Я быстро открыл глаза и снова закрыл. От невообразимых разноцветных линий едва не закружилась голова.

– Шестой слой. Преодолевать Барьер будем через десятый слой… Седьмой слой.

На этот раз я глаза благоразумно открывать не стал.

– А вот и восьмой слой!

– Крис, прекрати хулиганить! Все же записывается. Доклад делает Кен.

– Ну и на здоровье, – обидчиво протянул Крис.

– Девятый слой. До Барьера четырнадцать километров нулевого слоя. – Кен благоразумно в дискуссию вступать не стал.

Сначала я не понял, что значит четырнадцать километров нулевого слоя. Потом до меня дошло. Мы же сейчас в черте-каком пространственном слое с совершенно невообразимыми с нашей точки зрения законами физики и математики. И если тут делать замеры, то здешний километр может оказаться равным миллиону километров в нашем слое.

– Десятый слой. Начинаем проход Барьера. Препятствие над нами.

Я отключился от визора и осмотрел помещение. Вокруг царила полнейшая тишина. Я поймал взгляд Феолы. Оказывается не только я отключился от наблюдений.

– Страшно, – вдруг призналась она. – Страшно не из-за того, что может произойти что-то страшное, а… просто страшно… – Феола беспомощно глянула на меня.

– Я понимаю, – искренне признал я.

– Барьер пройден. Начинаем подъем. Девятый слой.

Но я не спешил пока снова подключаться к визору.

– Восьмой слой… седьмой… шестой… пятый… четвертый… Стоп подъем! Начать сбор информации.

– Диана! Что происходит?!! – чуть ли не в панике завопил я.

– Дерри! Успокойся. Всё по плану. Мы сейчас постараемся отыскать наши зонды, запущенные ранее и считаем с них информацию. Надо убедиться, что рядом нет никаких объектов чужаков. Так, на всякий случай.

Пока биокомп, Крис и ученые налаживали контакт с зондами и анализировали закаченную с них информацию, я попытался поговорить с родителями и сестрой. Но нервное напряжение было таким, что нормального разговора не вышло. Вскоре все замолчали. Тишину прерывали только отрывистые команды, которыми обменивались ученые, почему-то предпочитая делать это вслух. Очевидно, они испытывали схожие с нашими чувства и не хотели делать их общим достоянием.

Вдруг кресло Дианы раскрылось и она подошла к нам.

– Первые выводы можно сделать. Во-первых, остальная часть Солнечной системы вовсе не развалилась, а продолжает существовать. Гравитация рядом с Барьером соответствует той, которая должна быть если бы Барьер отсутствовал. Как этого добились возведшие Барьер, непонятно. Ответ может дать только глубокое исследование. Но этим мы займемся не сейчас. Во-вторых, действующих искусственных объектов не обнаружено.

– Действующих? – хором воскликнули мы с Феолой. Наши родители оказались более сдержанными.

– Действующих. Зонды обнаружили несколько строений искусственного происхождения, которые опознали как оборонительные станции земной империи. Разрушенные и не действующие. Еще нашли один металлургический завод. Тоже разрушенный. Полагаю, что таких объектов мы отыщем много. Но вот чего зондам обнаружить в Солнечной системе не удалось, так это чужой жизни. Активного наблюдения тоже обнаружено не было. Пассивное наблюдение много информации не даёт, но переходить к активному мы пока не рискуем.

– Анализ закончен! – доложил Кен. – Опасности не обнаружено. Рекомендую подъем до слоя ноль.

Диана заняла свое кресло и снова включила защиту.

– На… – она запнулась и глянула на меня. – Дерри, командуй ты. Ты это заслужил.

– Я? – я растерялся. Но тут же взял себя в руки. – Отключить внешний экран! Начать подъем!

– Отключить экран? – Диана удивленно глянула на меня. Потом сообразила и усмехнулась. – Что ж, хорошо. Продолжай.

– Доклад о прохождении каждого слоя!

– Внешний экран отключен. Подъем начат. Слой три пройден! Второй слой! Первый слой – гипер. Сканирование слоя ноль завершено – препятствий не обнаружено. Разрешение на подъем?!

Я облизнул пересохшие губы.

– Подъем разрешаю.

Секундная тишина.

– Уровень ноль! Подъем закончен!

Я отключил защиту кресла и поднялся. Ожидал возражений, но вдруг обнаружил, что вокруг меня собрались все. И родители, и сестра и ученые. Все стояли рядом с визором и молчали. А я никак не мог отдать последнюю команду. Меня никто не торопил. Даже Крис молчал. Только перед подъёмом буркнул что-то типа того, что не понимает, чего люди так хотят увидеть звезды? Обычные огоньки на небе. Но, быстро уловив общее настроение, стушевался и замолчал. Молчал и сейчас.

Открыл рот, но вдруг почувствовал, что кроме хрипа ничего сказать не могу. Прокашлялся.

– Дайте воды. – прохрипел я. – Пожалуйста.

Кто-то всунул мне в руку стакан. Я даже не заметил, кто. Залпом осушив его, я вздохнул.

– Кен, включи внешний обзор!

– Обзор включен. – Визор в центре вспыхнул. В комнате воцарилась мертвая тишина.

Словно стремясь ускорить момент выхода в Галактику мы на следующий день тренировались как одержимые. Тренировка на корабле прошла выше всяких похвал. Провели даже пробный вылет пилотов. Тут вскрылась проблема, о которой я не подумал раньше. Биокомпы истребителей. Это ведь тоже члены нашей команды. Не сидеть же им вечно в машинах? Впрочем, они совсем не возражали. Имея возможность подключаться к внутренней сети корабля, они могли не покидая истребителей, заниматься чем душа пожелает. В конце концов Крис, Васька и ПГ тоже не горели большим желанием перемещаться по кораблю, хотя у них и была такая возможность. ПГ с Васькой вообще отказались от искусственных тел. Только Гиппократ ничего не имел против них, из-за чего остальные биокомпы относились к нему немного свысока. Такого отношения я, как ни старался, понять не мог. Васька что-то путано объяснил по поводу созерцания мира, которому ужасно мешает постоянная беготня. По его представлению, тот, кто предпочитает перемещаться вместо того чтобы заниматься внутренним развитием и пытаться познать мир, крайне несерьезная личность. Я все-таки заказал по искусственному телу для каждого биокомпа, но те заверили, что на местах им удобнее и никто не отвлекает, если захочется поразмышлять.

После тренировки нас с Феолой долго выспрашивали как там за Барьером. Мы как могли, отвечали на вопросы. Хотя, что тут можно ответить? В конце концов, Эннер заметил, что вскоре все увидят звезды воочию и лучше не пытаться представлять их с чьих-то слов. На этом и решили. А вечером собрались наши друзья. Отправившись на один из островов Полинезии, мы устроились на берегу небольшой речушки, разложили захваченную с собой еду. После чего начался форменный допрос. Нас с Феолой закидывали вопросами, пытаясь узнать малейшие подробности нашего выхода. Что там? Как все на той стороне? И главное – про звезды.

– Солнечная система на месте, – говорил я. – Так что предположения многих ученых, что после появления Барьера остальные планеты улетели в космос, неверны. Как этого добились поставившие Барьер неизвестно. А вообще, мы слишком мало там были. Около пяти минут. Собрали данные с зондов, запустили несколько десятков новых. Что можно увидеть за пять минут?

– А звезды?! Звезды вы видели?! – Вера-Вероника подалась вперед и даже задрожала от нетерпения. Я быстро глянул на нее.

– Звезды? – Я задумчиво глянул на небо. – Конечно.

– И какие они? – Вокруг воцарилась полнейшая тишина. Все с нетерпением ждали рассказа. А что рассказывать? Рассказать про огоньки на небе? Так каждый видел кадры старой хроники. И достаточно качественные. Да и все понимали, что дело не в них, а в символе. Символе освобождения. Я повернулся к Феоле.

– Поможешь?

Она сразу поняла, что я задумал и кивнула.

– Я не могу рассказать, – медленно заговорил я. – Не могу объяснить. Это очень личное. Каждый видит свое. Каждый понимает по-своему. Но мы можем показать то, что видели мы с Феолой. Если вы согласны пережить наши впечатления… – Тишину не нарушил никто, но на меня обрушился такой град эмоций, что я невольно закрылся и немного переждал. Потом улыбнулся. – Я понял. Что ж, смотрите.

Мы с Феолой поймали взгляды друг друга, объединили разумы, а потом, одного за другим стали включать в круг всех друзей…

Мы снова на мостике катера.

– Кен, включи внешний обзор! – снова командую я. Стены рубки растворяются и перед нами встает Его Величество Космос во всем своем великолепии. Никто не пытается подключиться к визору в одиночку. Мы стоим тесной группой и просто смотрим… смотрим… Звезды… Мириады звезд… туманности… Млечный путь… Я узнал его сразу. По хроникам, по книгам, по фотографиям. И теперь я его вижу воочию. Боже мой! Кто же лишил нас этой красоты?

Феола до боли сжала мою ладонь. Я даже не заметил, как она подошла и взяла меня за руку. Я быстро глянул на нее. Ее глаза были полны слез. Но плакала не только она. Я увидел, как Диана трет глаза, и тут с удивлением обнаружил, что плачу сам. Можно ли рассказать об этом словами? Каждый видит и чувствует свое. Это надо пережить! Пережить всем. Только тогда люди поймут, что они на самом деле потеряли пять тысяч лет назад. Этот Барьер должен пасть!

– Звезды… – выдохнул Алькор.

Общий контакт уже давно пропал, но все сидели на траве словно в трансе. Никто не решался заговорить первым. Спустя вечность этот выдох… И тотчас буря эмоций и мысленных образов накрыла нас.

– Спасибо, Дерри. – Вера-Вероника вытерла глаза. Сидевшая рядом с ней Алла покосилась на девочку, потом усмехнулась, обняла ее за плечи и прижала к себе.

– Альвандер ведь обещал подарить тебе звезды. Похоже, он не из тех, кто бросается своими обещаниями! – Алла с улыбкой глянула на меня. Я покраснел и усмехнулся. Феола шутливо пихнула меня локтем в бок и тут же спряталась от возмездия за спиной Алькора, откуда продемонстрировала мне свой язык. Вокруг рассмеялись. Постепенно напряжение спало.

– Теперь я действительно понимаю действия Совета, – признался Алькор, обнимая Феолу. – Мне предложили работу на новом заводе. Настройщиком систем кристаллов. Людей не хватает. А из других рас пока с этой работой никто справиться не может.

– Это почему?! – сразу взъерошился Эльдар. – Хочешь сказать, эльфы…

Алькор в спор вступать не стал, а просто вывесил над собой сложнейший узор-псиобраз. Образ плавно повернулся, а потом вдруг раскрылся, словно бутон цветка, и заиграл всеми цветами. Вокруг разлилось тепло. Эльдар намек понял и скис. Сам бы он такое, созданное Алькором мимоходом и даже как-то небрежно, не сотворил бы и после месяца подготовки. Я покосился на Алькора. А он вырос. Год назад он такое тоже не создал бы. Все мы выросли, вдруг понял я. Все изменились за год, прошедший с момента нашего знакомства. И я уже не тот наивный мальчишка, мечтающий тайком построить корабль и отправиться открывать Галактику вместе с Крисом. И Крис уже не схемы и узоры в проекте. Вон, обормот, сидит, насыщается энергией. Богатая живность тропиков словно создана для восполнения энергии.

– А я, наверное, в Индию через месяц уеду, – вздохнул Мишка. – Прошлая экспедиция прошла удачно. Мне предложили работу в археологическом обществе. Будем откапывать очередной город. Правда на этот раз имперской постройки. Это один из городов, брошенных в постимперскую эпоху. Таких много появилось на Земле после появления Барьера. Совет просил восстановить полную картину той трагедии.

– Да, Танаки говорил, что они хотят восстановить картину того времени, – признала Феола. – Раньше та эпоха изучалась только с одной стороны. Я не понимаю о чем он говорил.

– Ну это несложно. Вспомни, что нам говорил учитель…

– Мишка!!! – хором воскликнули мы. Он смущенно помялся.

– Опять меня понесло?

– Есть немного, – усмехнулась Алла. – Ты опять лекцию хотел прочитать. Кстати, Дерри, а ты знаешь, что в твоем корабле, есть и мой труд?

Я удивленно посмотрел на нее.

– Нет. Но ты ведь вроде бы занималась левитацией? Какое-то упражнение все разрабатывала.

– Верно. По моей методике построили новую систему управления полетами. На твоих кристаллах. Мои теоретические разработки, твои кристаллы. Мою программу и поставили на двигатели твоих челноков и корабля.

– Ну ты даешь! – восхитился я. – И молчала?

Алла пожала плечами.

– Да как-то повода не было.

– Ребята! – вдруг засияла Феола. – У меня предложение! Завтра на заводе начинают строить корабль. Нас пригласили на закладку. Хотите с нами?

– Да!!!

– А что, разве только завтра строить начнут? – удивился Лука.

– Да нет, – махнул я рукой. – Корабль давно строят. Точнее не корабль, а узлы для него. Систему жизнеобеспечения, уже давно выращивают растения для сада, сейчас заканчивают производство реакторов и блоков сопряжения различных энергий. В общем просто блоки собирают. А завтра должны заложить корпус. Это и называют началом сборки. Там еще будут заложены несколько кораблей для флота Солнечной. Они, правда, будут поболее моего. Мои кристаллы для них уже выращивают. Эти корабли будут вести исследование Солнечной системы за Барьером.

– А разве Барьер не снимут? – изумилась Вера-Вероника.

Я улыбнулся.

– Как только разберутся как это сделать. Никто же не знает как его снять. Будут исследования проводить, изучать его. Но пока не снимут, будут летать на этих кораблях.

– А во сколько завтра? – спросил кто-то.

– В одиннадцать. Нас обещали даже с тренировок отпустить. Там весь экипаж наш будет.

На этом разговоры о звездах и подготовке к полетам закончились. Каждый делился своими планами на будущее, рассказывал о своих проектах и работах, смеялись, веселились, вспоминали… Домой вернулись уже под утро. Всегда так с этими прыжками по планете. Где сидели – еще только день, а дома уже глубокая ночь… или утро, смотря как смотреть. А завтра занятия, перенесенные на утро из-за посещения завода. Так что времени на сон три часа, а потом десять минут в мамином саду. И бежать в тренажерный зал, где нас уже ждет вся команда. Быстрый мысленный обмен приветствиями и новостями, потом по кабинам. Теперь занятия шли по полной программе. Хотя пока и по упрощенной схеме. Закрепление уже пройденного, отработка новых схем управления в критической ситуации. И самое главное – отрабатывали систему дежурств. Тут уже не придумали ничего лучшего, чем перенять схему вахт на имперских кораблях. С этим предложением выступил Гарнер, притащив с собой кучу уставов, а также записи с целыми исследованиями почему в устав записали те или иные пункты.

– Это то, что можно назвать «написано кровью», – прокомментировал Эннер, просмотрев первые страницы трактата. – Интересно, кто исследование проводил?

Гарнер пожал плечами.

– На самом деле это подборка. Её делал я. Мне стало интересно и я собирал всякие упоминания об уставах и откуда они возникли.

Эннер глянул на мальчишку с уважением.

– Собирал все о кораблях?

– Ну да.

– Надо с этим ознакомиться самым внимательным образом. Гарнер, не возражаешь, если я пока заберу это? Размножу и верну.

– Конечно, берите.

– Хорошо. А пока устанавливаем график вахт и продолжаем тренировку…

Хотя в тренажере время и растягивали максимально, но до одиннадцати его всего равно оказалось очень мало. Мы только-только приступили к отработке действий при тревоге, как прозвучал сигнал окончания тренировки и мы очнулись в своих кабинах. Я глянул на часы. Пора на завод. В холле уже стал собираться экипаж. Я глянул на Феолу. Та кивнула.

– Щас сгоняю за ними. Встречаемся у главного входа завода.

Рядом остановился Гарнер.

– Волнуешься? – спросил я его. Тот покраснел и кивнул.

– Понимаешь, я ведь сам принимал участие в разработке. Многие узлы разрабатывал самостоятельно. И видеть как твои мечты воплощаются в реальности…

К нам подошел Веригор. Положил руку на голову мальчишке и потрепал.

– Я изучал чертежи. Сделано гениально.

– Ну я… это все учитель… Это он…

– Твой труд тоже не мал. Ну что? Поехали? Показывай ваши мечты.

Мне подумалось, что вернее и не скажешь. Воплощение мечты множества людей, сделавших ее реальностью.

Сам завод располагался глубоко под землей. Наружу выходил только вход, впрочем, довольно красиво оформленный. Сам по себе он и запасной выход на случай поломки системы гиперпространственных туннелей, и окно гиперпортала. В поломку гипертуннелей, впрочем, мало кто верил, но к ней все равно готовились. А этот вход, уходящий под землю, в настоящее время считался главной проходной. Но вот не зная об этом, ни за что не скажешь. Тишина, лес кругом, косогор и в нем ворота, оформленные в виде древнеримской триумфальной арки. Скорее подумаешь, что там древний храм, чем завод. А вытоптанная земля перед ней красноречиво свидетельствовала, что вход весьма активно используется и «храм» всегда полон «прихожан». На этой площадке перед аркой нас ждали друзья и родители. Когда мы появились, они разом бросились к нам.

– Пришли?! – Выскочила вперед Вера-Вероника. – Вы немного задержались.

– Прости, – я улыбнулся и потрепал ее по голове. – Обсудили кое-какие планы на будущие тренировки. А где Гонтер?

– Гонтер? – удивилась Алла, оглядываясь. – А кто это?

– Главный инженер завода. Он должен нас встречать.

– Да я уже давно жду, – неожиданно раздался голос из пещеры. – Просто видел, что еще не все собрались, вот и не торопился.

Во всем видна основательность. Из пещеры тем временем неторопливо вышел гном, оглядел всех и приглашающе махнул на вход.

– Следуйте за мной.

В пещере я чуть не свернул в главный проход, но Гонтер вовремя ухватил меня за плечо.

– Вы собрались идти пешком по тоннелям? – с усмешкой поинтересовался он. – Нам сюда. – Гном указал на небольшое ответвление, ведущее в тупик. Я пригляделся и вздохнул. Мог бы и раньше догадаться.

Остальные моей ошибки делать не стали и сразу свернули в нужную сторону. Стена пещеры подернулась легкой рябью, в которой один за другим и стали скрываться все. Когда я вывалился из портала, то обнаружил, что нахожусь на просторной площадке, откуда открывался великолепный вид на один из цехов под нами. Все уже собрались у поручней, с интересом разглядывая открывшийся вид. Я встал рядом с Феолой. Внизу рядами располагались какие-то огромные емкости, роторы, что-то вращалось, жужжало, поднималось. Поверху перемещались антигравитационные подъемники. Отсюда виднелись расположенные на противоположной стороне прозрачные кабины управления. Присмотревшись, можно было разглядеть и склонившихся над приборами и визорами людей и гномов. Причем гномы явно преобладали. Хотя это и не сюрприз. Они слыли волшебниками во всём, что касалось техники. Поэтому с каждым поколением на техническом производстве оказывалось всё больше и больше гномов. Люди же занимались в основном научной и исследовательской деятельностью или же производством, связанным с псиуправлением.

– Прошу внимания! – похлопал в ладоши Гонтер, дав нам возможность насмотреться на цех сверху. – Сейчас мы спустимся в цех нулевой сборки, где и начнется производство корабля. Но предварительно я должен кое-что объяснить. Во-первых, советую всем держаться вместе. Цех – это не поляна для прогулок и здесь может быть опасно. – Гонтер покосился на Веру-Веронику. – Старшие пусть приглядывают за младшими.

Вера-Вероника, сообразив, о ком говорит гном, надулась, но промолчала. Только под нос что-то буркнула.

К нам подошла гномиха со связкой кулонов-кристаллов.

– Во-вторых, наденьте кристаллы, – сказал Гонтер. – Это для вашей же безопасности. Они помешают вам по незнанию залезть туда, куда не следует.

Без возражений все разобрали кулоны. Технику безопасности следовало соблюдать – это понимал каждый.

– А теперь я открываю портал. Не торопитесь. Каждый будет перемещен в свою очередь.

Долго ждать не пришлось и вскоре сработал очередной портал. Мы оказались у одной из гигантских емкостей. Гонтер огляделся, убедился, что все на месте и повернулся к ней.

– Тут и будет заложен ваш корабль. Владимир!

Из-за емкости показался невысокий человек с легком комбинезоне сероватого цвета.

– Специалист по м-молекуле. Полагаю, он лучше меня расскажет, что сейчас будет происходить.

Владимир улыбнулся всем нам.

– Здравствуйте. А ты, – он глянул на меня, – полагаю и есть тот самый знаменитый Альвандер? Рад познакомиться. Кстати, мы будем использовать совершенно новый тип м-молекулы, который смог появиться только благодаря твоему методу управления кристаллами. Теперь мы можем намного эффективнее контролировать процессы, происходящие в охре. Нам удалось разработать совершенно революционную методику выращивания м-молекулы.

– Владимир скромно умалчивает, что он и является автором этой методики, – пояснил Гонтер. – Поэтому я его и пригласил. Из-за нее наш завод и выиграл конкурс на строительство межзвездного корабля.

– Да? – удивилась Вера-Вероника. – А чем этот метод отличается от того, что делает папа дома?

Я захихикал и поспешно отвернулся. Остальные тоже заулыбались. Вера, сообразив, что сказала что-то не то, покраснела и с отчаянной надеждой посмотрела на меня. Я кашлянул.

– Вер, понимаешь, мы дома используем охр бытовой, как его называют. С заранее заданными параметрами. То есть, когда ты его используешь, ты не можешь изменить его параметры. Будет он прозрачный, гибкий или твердый. Человек просто силой мысли лепит из него, что ему нужно, но во внутреннюю структуру не влезает. Есть еще лабораторный охр, его свойства уже можно варьировать. В ограниченных пределах, понятно. А на заводе всегда используют нейтральный, он же промышленный охр. То есть никаких свойств изначально он не имеет. Все они задаются операторами уже при проектировании. Оператор – очень важная, ответственная и сложная работа.

– Верно, – согласился Владимир, уважительно глянув на меня. – Точнее, сложная и важная, когда делается впервые. Такая работа записывается на специальный информационный кристалл. С него делается слепок, создается программа и уже следующую продукцию выращивают по шаблону быстро и точно. Но первая работа всегда самая ответственная. Кстати, вот и наш оператор.

Над емкостью действительно зависла совершенно прозрачная сфера, в которой свободно парил человек. К сфере подплыли грузовые платформы. В двух из них явно охр и катализатор. А вот что в остальных я даже не догадывался. До этого я ни разу не видел технологию работы с промышленным охром.

– А в чем суть этой новой м-молекулы? – тихонько поинтересовался я у Владимира. Вопрос заинтересовал всех. Владимир, уловив это, кашлянул.

– Гхм… Ну что тут сказать… Что вы знаете об м-молекуле и ее свойствах?

Мы переглянулись. В общем-то, в пределах школьного курса о теории м-молекул знали все. Многие и сами работали с ней, правда в основном либо с бытовым, либо с лабораторным охром.

– Ну… она очень прочная, – несмело начала Вера-Вероника. – Состоит… из одной молекулы…

– А ты что скажешь? – повернулся ко мне Владимир. Я поспешно стер улыбку, с которой слушал Веру.

– Гм… Даже не знаю. Я не пытался разбираться с этим. Знаю только, что свои свойства она получает из-за межпространственных струнных связей, которые еще называют n-p-связью. В них все и дело. На этом этапе задаются свойства материала. Грубо говоря, свойства конечной м-молекулы определяются натяжением межпространственных струн.

– По сути, верно. В обычных молекулах связи обеспечиваются межатомными связями. В м-молекуле – межпространственными струнами. Поскольку до сегодняшнего дня мы умели создавать только строго параллельные струны, то это сильно ограничивало возможности применения этого, в высшей степени полезного, материала. В частности, нам приходилось создавать формы из м-молекулы заранее, ибо малейшее повреждение струны вело к расползанию всей м-молекулы по месту разрыва. Из-за этого материалы приходилось создавать по подобию чешуи дракона, когда множество маленьких чешуек образуют единую структуру. Разрушение одной чешуйки не приводило к разрушению всего материала. Ну это вы, впрочем, все знаете. Теперь, благодаря новым системам управления кристаллами, разработанным присутствующим здесь Альвандером, мы научились погружаться в межпространственные связи гораздо глубже и уже не идти за существующими струнами, а строить эти связи как нам надо. Можно переплести их в косой узор. – Владимир поднял ладонь и над ней возникло изображение множества косых линий, идущих сверху вниз справа налево. Следом возникли еще такие же линии, но уже с другим наклоном. Вот они переплелись друг с другом, образуя подобие ткани.

– Как видите, – продолжил Владимир, дождавшись, когда мы налюбуемся изображением, – мы теперь в состоянии строить практически любые струнные связи. Выигрыш, как вы понимаете, очевиден. Мы существенно расширяем область применения материала. К тому же теперь его можно обрабатывать. Да что рассказывать? Лучше показать. Сейчас. – Владимир закрыл глаза, переговорив с кем-то. – Так, у нас еще есть десять минут. Как раз успеем. – Он глянул на Гонтера. Тот кивнул и быстро набрал что-то на пульте, который висел у него на поясе. Вокруг возникли окна гиперпорталов. Через мгновение мы уже оказались совсем в другом цехе. Я огляделся. Просторно, какие-то шкафы вдоль стен. Хотя нет, не шкафы. Оборудование, приборы и еще непонятно что.

Владимир тем временем уверенно прошел между каким-то коробками и остановился напротив установки, закрытой стеклом. Я присмотрелся. Там оказалась зажата полоса какого-то материала, который быстро сгибался посередине. Счётчик, расположенный рядом, явно считал количество таких сгибов. Судя по числу, это количество перевалило за миллион. А на экранах, где плавно двигались какие-то разноцветные графики, наверняка показывалось внутреннее состояние материала. Зеленая линия, похоже, показывала изначальное состояние. Синяя – сумма текущих показаний. И от зелёной она отклонилась очень ненамного. Это что ж за материал такой, способный практически не разрушаясь выдержать миллион сгибаний?

– Правильно, – подтвердил нашу догадку Владимир. – Этот материал – м-молекула, созданная по новой технологии. Кстати, из этого материала будут изготовлены шлейфы на корабле. Как видите, он гибкий и прочный. Разрывное усилие… гм… неизвестно ещё. Нам пока не удалось ее достигнуть. Механизмы ломались раньше. На слом… сами видите. Такими темпами материал можно лет десять ломать.

Дождавшись, когда мы налюбуемся на эту систему, Владимир махнул рукой.

– А там новые модели другие испытания проходят. На давление, на сопротивляемость агрессивным средам и прочее. Долго показывать и объяснять. Если хотите, приходите потом, я вам тут всё покажу. А сейчас нам пора обратно. Скоро начнется работа.

Нехотя, мы вернулись на площадку портала. На ней уже вовсю кипела работа. Сновали роботы. Техники что-то мерили в грузовых тележках. И вдруг разом всё закончилось. Куда-то исчезли техники. Замерли роботы. Владимир торопливо замахал нам и мы вбежали по лестнице на наблюдательную площадку, расположенную таким образом, чтобы можно видеть все, что происходит вокруг. Хорошо видно было и лицо оператора. Спокойное. Он, казалось, спал. Вдруг на лбу пролегла морщинка.

– А теперь смотрите, – почему-то прошептал Владимир, хотя место работы окутывало довольно мощное защитное псиполе. Да и говорить об этом не стоило – мы и так смотрели. Смотрели во все глаза.

Оператор словно напрягся, и сразу пришли в движение все грузовые тележки, что-то заработало под емкостью. Одна из грузовых платформ замерла над ней, в днище открылось небольшое окно и в контейнер хлынул поток охра. Окно закрылось и тележка сразу отлетела. Я мог поклясться, что в контейнер засыпали охра с точностью до миллиграмма. Очередной робот бросил в чан кусок какого-то синего камня. Вот еще загрузили компоненты. Наконец с приготовлениями закончили и над емкостью замерла тележка-бочка с реагентом. Реакция…

Я склонился над перилами, пытаясь уловить, что собирается делать оператор. Впрочем, он пока ничего не делал. Просто наблюдал. Наверняка получал какие-то данные с датчиков. Сейчас я остро жалел, что не могу подключиться к этим датчикам и следить за всеми происходящими процессами. Оставалось только наблюдать. Я и наблюдал.

Процесс, тем временем, вошел в заключительную фазу и над емкостью начал формироваться силовой каркас будущего корабля. Увидеть его было не очень легко – он казался расплывчатым, отчего четкая форма совершенно не просматривалась. И вдруг из емкости начала подниматься струйка будущей м-молекулы. Именно струйка и именно подниматься. Она заполняла полости силового каркаса. Дело продвигалось не очень быстро, но верно. И вот в воздухе повис гигантский куб, образованный трубами из м-молекулы. Мне показалось, что этим кубом и ограничится, но нет. Снова пролегли силовые каркасы, на этот раз по диагонали и несколько тоньше основных ребер. Снова потекла струйка м-молекулы. В вершинах куба образовались утолщения, в которые и вплавились диагонали.

– Это рубка управления, – пояснил нам Гонтер. – А также основа всего корабля. Обратите внимание на толщину опор. Это и будет основанием всего корабля.

Рубка? Я прикинул размеры куба. Ну да, если я правильно помню чертежи, то это она самая и есть.

А оператор продолжал работу. Пролегли новые силовые каркасы и теперь началось строительство дуг, пролегших из каждой вершины куба по диагонали, пересекаясь в центре каждого основания. Этакий неправильный шар. Сборка каркаса завершилась, началось создание внутренней структуры.

– Теперь начинается самая ответственная часть, – вмешался Владимир, подтвердив мою догадку. – Мы решили применить перпендикулярное плетение, когда некоторые струны располагаются не только вдоль структуры атомов, но и перпендикулярно, связывая многие слои. На сегодняшний день это самый прочный материал, который мы в состоянии получить. Но и самый сложный в изготовлении. К сожалению, у нас еще нет готовых шаблонов, так что приходится делать всё вручную.

Сложная для оператора, эта часть работ оказалась самой скучной для наблюдателей. Сейчас для нас совершенно ничего не происходило. Все процессы шли внутри материала, скрытые от постороннего глаза. И только оператор видел их и управлял ими. Только от его мастерства и опыта зависело насколько качественной получится м-молекула. Время текло медленно. Но никто не то что не уходил, но, казалось, даже не шевелился, всматриваясь в висящий над емкостью куб.

Сколько времени прошло я, признаться, не заметил. Но вот конструкция плавно начала опускаться. Тут же к ней метнулась одна из тележек, куб оказался в жестких захватах, а тележка укатилась куда-то вглубь цеха. Шар с оператором опустился на пол, раскрылся и из него вышел весь мокрый от пота мужчина. К нему тотчас подскочили два техника и медик, его осторожно увели. Выглядел он, мягко говоря, бледновато.

– Теперь ты понимаешь, почему я всегда пугалась, когда видела тебя после работы? – пихнула меня локтем Феола.

– Сейчас результат работы повезли на проверку и тестирование, – объяснил Гонтер. – Специалисты изучат запись, а биокомпы смоделируют по ней спецификацию. Все вместе позволит нам составить довольно точное представление о конечной продукции. Если все тестирование пройдет нормально, запись размножат, и по уже отработанной технологии начнут строить другие корабли.

– То есть, вы решили на нас потренироваться? – поинтересовался Гарнер, разглядывая какие-то графики на визоре рядом с емкостью.

Гонтер усмехнулся.

– Нет. Эксперимент с м-молекулой у нас далеко не первый. С первого раза никогда не получается. Сейчас мы наблюдаем конечную стадию работы после огромного числа проверок, испытаний и опытов. – Гонтер также внимательно изучил все графики. – И, судя по всему, весьма удачная. Пройдемте, я вам покажу следующий этап.

– А как же проверка? – удивился я.

– Не помешаете. Прошу.

Дружной толпой мы проследовали за главным инженером в следующий цех. На этот раз мы почему-то не воспользовались гиперпорталом, а шли пешком по длинному и широкому коридору-оранжерее. Пешком эта дорога заняла минут десять.

– Простите, – несмело поинтересовалась Вера-Вероника. – А почему нельзя просто переместиться?

– Мы прогулялись, а специалисты закончили снимать данные и передали их в аналитическую группу. Мы придем вовремя.

Пришли мы действительно вовремя. Как раз на изготовленном на наших глазах кубе начали монтировать панели. На ребрах крепили какие-то зажимы, а на монтажном стенде собирали сами панели из м-молекулярных полос, соединяя их друг с другом с помощью шпонки и пазов. Потом готовые панели поднимали и крепили к основе, создавая таким образом вокруг куба стены. Я заметил, как наметили дверь, и сразу же в этом месте прикрепили еще одну опору и ограничили высоту перекладиной. Крепили каким-то весьма оригинальным способом – с помощью двух половинок из неизвестного мне материала, которые при соединении намертво прилипали друг к другу, охватывая каркас и сжимая с двух сторон панель. Судя по всему, держало такое соединение прочно. Если я правильно понял показания приборов, когда соединения подвергали проверке. А вот принцип их работы не уловил. Подняли ещё одну готовую панель…

Людей, управляющих всем этим, видно не было. Только роботы, постоянно меняющие форму в зависимости от выполняемых работ, кружили рядом. Там что-то закрепят, здесь поправят. Подняли панель, что-то щелкнуло и она встала на место, образуя внутреннюю стену рубки. С внешней стороны к ней стали крепить какие-то короба, как я предположил, для различных видов коммуникаций. Все делалось быстро и точно. Казалось, прошло всего лишь мгновение, но уже весь куб оказался с внутренней стороны отделан панелями, на которых крепились какие-то приборы и схемы. К ним немедленно подлетели новые роботы, засверкала молекулярная сварка. Вот уже что-то замигало. Роботы отлетели, но их место заняли другие и принялись подключать к блокам тестовые приборы, которые немедленно принялись собирать данные. Не знаю, где и кто анализировал эти данные, однако результат, кажется, его удовлетворил, поскольку роботы стали закрывать панелями и внешнюю сторону куба, пряча все внутри такой стены. Тут же тянули кабели и шлейфы, заводя их как внутрь куба, так и наружу. Начался монтаж панелей на полусферах.

Наблюдать за рождением корабля можно было бесконечно, и вряд ли это мне когда-нибудь надоело бы. Тут я почувствовал на плече чью-то руку. Сначала я попытался игнорировать намек, но меня слегка встряхнули. Я недовольно обернулся и встретился взглядом с Владимиром.

– Я понимаю твои чувства, – заметил он с улыбкой, – но сколько ты еще собрался смотреть?

– А? – Я посмотрел на стенд, где роботы продолжали монтаж корабля. Потом на экипаж и друзей. Никто, вроде бы, не скучал. Хотя Владимир прав, мы и так уже отвлекли людей от работы. Сколько еще можно смотреть? За сегодня корабль ведь не соберут.

Нехотя отвернувшись, я зашагал к выходу. Оглянулся последний раз на рождающийся корабль. За мной потянулись и остальные.

Возвращались мы не пешком. Перед нами замерцало окно гиперпортала, миг и вот уже мы в просторном помещении, в центре которого стоит большой стол, кресла. Вдоль стен растут карликовые деревья: березы, дубы, клены. Гонтер приглашающе показал на кресла и мы не спеша принялись рассаживаться. Стол воистину огромный. Нас ведь собралось немало, но за столом ещё оставались свободные места. Тут стало ясно, что это не просто так – из гиперпортала появились Координатор, профессор Танаки и еще несколько Советников. Не успели мы поздороваться, как вокруг закружили роботы, накрывая стол. Все рассаживались по отведённым местам. Вот суета улеглась и поднялся Гонтер с фужером в руке. Я принюхался к тому, что налили мне. Вино. И очень похоже, что далеко не рядовое.

Гонтер откашлялся.

– Честно говоря, – тихо начал он в полнейшей тишине, – я очень рад, что честь строительства первого звездного корабля за пять тысяч лет принадлежит коллективу нашего завода. Нам, гномам, да и другим расам, трудно понять ту тоску, что испытываете вы, люди, глядя на пустое ночное небо. Мы не застали то время. Мы появились позже. Но порой я ловил взгляды друзей из людей, которые они иногда бросали ночью в вышину. Взгляды полные печали и тоски. Я понимал, что это тоска по чему-то очень важному и утраченному. Понимал умом, но не сердцем. Но сейчас, наблюдая с каким энтузиазмом работают все люди, я сам проникся этим стремлением к звездам. Я начал понимать, что в жизни есть нечто… далекое и одновременно близкое, недоступное, но к чему надо стремиться. Иначе жизнь превращается в серую обыденность с обыденными делами. Да, это тоже важно, но нельзя забывать Мечту и отказываться от неё. Как бы ни было тяжело или плохо, важно помнить о своей Мечте и идти к ней. Я благодарен тем, кто научил меня этому. И я выражаю восхищение всем, кто принимал участие в проекте и позволил ему стать реальностью. Кто не сдался и не забыл. Особенно присутствующему здесь молодому магистру кристалловедения Альвандеру Морозову.

Я решительно поднялся и взмахнул рукой, привлекая внимание.

– Прошу прощения, что перебиваю, но я не могу не поправить вас. Я не буду спорить, что когда начинал работу, думал о том, как будет здорово, когда мне удастся решить проблему Барьера. Как все будут восхищаться мной и моими талантами… – за столом раздались смешки. Но не обидные, а вполне дружеские и ободряющие. Каждый мог представить себя на месте мальчишки и понять его чувства в тот момент. – Но даже тогда я не планировал все сделать самостоятельно. По моему заказу трудились десятки различных институтов и лабораторий. Неужели у кого-то будут сомнения в важности работ тех сотен инженеров и исследователей, выполняющих мои заказы, без которых я не мог двигаться дальше? А моя сестра? Какой смысл в моей работе, если бы она не смогла дать кристаллу разум? Вот мы и получили охламона в подарок. – Я улыбнулся Крису. Тот обиженно фыркнул, но сразу же рассмеялся.

– Сам такой, – отозвался он.

– Да я и не спорю, – под общий смех признался я. – А работы института физики пространства под руководством Дианы Гордон? Ведь это они разрабатывали математические модели слоев. Много бы я наработал без них? А работы сотен ученых до меня, материалы которых и легли в основу моего труда? Так что извините, но… Я всего лишь компилятор уже носившихся в воздухе идей. Возможно, талантливый компилятор, – добавил я, поймав на себе взгляд мамы, полный гордости и одновременно грусти.

– Сам себя не похвалишь… – довольно громким шепотом прокомментировала мои слова Феола. Как всегда вовремя. Феола очень точно умела улавливать мое настроение. Вот и сейчас вмешалась, помешав мне тоже уйти в печаль. – Дерри, мы все знаем, что ты среди нас всех самый талантливый… хвастун.

– Как бы то ни было, но это ты скомпилировал, как ты говоришь, все идеи и реализовал их на практике, – заметил Координатор, когда смех умолк. – А значит, от авторства уже не отвертишься.

– Вот именно! – поднял бокал Гонтер. – Давайте выпьем за всех, кто не забывал свою Мечту и стремился к ней. Кто смог Мечту сделать былью.

Все разом поднялись, и в тот же миг торжественность момента словно спала. Никто уже не считал ничьих заслуг и не вспоминал прошлое. В это мгновение все мечты и помыслы наши оказались в будущем. Начались размышления на тему того, что нас может ждать за Барьером. Остались ли там наши родичи – потомки землян или нет. Чем закончилась та давняя война.

– Как тебе вино? – вдруг поинтересовался подошедший Координатор.

– Никогда подобного не пробовал, – честно ответил я.

– Неудивительно, – улыбнулся он. – Коллекционное. Двухсотлетняя выдержка. Это вино предоставил нам на пробу один винодел. Он высказал пожелание, которое мы сочли весьма интересным.

– Мы – это Совет? – уточнил я. – А что за пожелание?

– Совет, – кивнул Координатор. – А пожелание… он предложил вам взять в полет его лучшее вино. В дар нашим родичам за Барьером. Да-да, что бы сейчас ни говорили тут эльфы и гномы, но я не верю, что наши потомки за Барьером исчезли. Как мы не раз доказывали за свою историю, люди – чрезвычайно живучее и умеющее приспосабливаться к любым условиям племя. А вообще, я уже приказал поднять все архивы колонизации, чтобы узнать, какие именно растения отправлялись вместе с колонистами, а какие никогда не экспортировались в силу специфичности условий произрастания. Мы планируем загрузить корабль этими фруктами и овощами. Надеюсь, это тоже поможет вам наладить контакт с нашими потомками.

– Я совершенно не против.

– Я почему-то так и подумал, – улыбнулся одним губами Координатор. – И с вином хорошая идея. Надо будет сообщить всем виноделам. Кто согласится, пусть предоставит свою продукцию. Расходы, понятно, за счет Совета.

– Мне казалось, вы говорили, что вино – подарок?

– Подарок от нас, нашим родичам. Но лишать виноделов их лучшей продукции, ничего не дав взамен не совсем хорошо. Поэтому Совет все-таки будет покупать вино. Но я думаю, его будет много. Что-то пойдет на подарки, а остальным распоряжайтесь, как сочтете нужным. Дерри, усвой одно, никто во всей Солнечной даже не предполагает, с чем вам предстоит столкнуться там, за Барьером. Поэтому любые наши пожелания и рекомендации всего лишь советы, к которым нужно относиться с известной долей осторожности. Тебе еще предстоит выслушать кучу инструкций. Ты просто помни, что те, кто будет их давать, знают о ситуации ТАМ не больше твоего. А на тот момент, когда их советы могут тебе понадобиться ты уже будешь знать много больше их. Так что больше полагайся на свой здравый смысл и советы друзей. Помните, что вам на месте ситуация видна намного яснее, чем отсюда даже самым мудрым людям.

Координатор хлопнул меня по плечу и отправился туда, где разгорался спор о пути развития науки Солнечной между профессором Танаки и Дианой Гордон. Ко мне же подошли родители с Феолой.

– Знаешь, я только сейчас окончательно поверила, что у нас действительно все получилось.

– А я поверил, когда увидел звезды, – вздохнул я. – Ладно, пойдемте к столу. Я сейчас намерен веселиться, а не обсуждать какие-то глобальные и сверх серьезные проблемы.

– Ну, этому я не удивляюсь, – усмехнулась вредная Феола. – Напомни, когда было наоборот?

– Да ну тебя, – отмахнулся я. – Смотри, вон нас Алькор зовет. Ма, па, давайте с нами!

Уже под вечер мы покидали завод весёлой гурьбой. Расставаться не хотелось, но всех завтра ожидали новые дела, а кого-то даже сегодня. Первыми нашу праздничную вечеринку покинули Координатор и профессор Танаки. Потом ушли учёные во главе с Дианой. До последнего оставались только мы с друзьями и экипаж. Однако Эннер осторожно напомнил, что завтра нам предстоит навёрстывать программу, сокращённую сегодня ради посещения сборочного цеха. Все понимали, что он прав, и нехотя поплёлись к выходу. А там через гиперпортал каждый отправился в свою сторону. Так что в селении мы оказались только с родителями и друзьями. Правда, мама и папа тут же ушли вперёд, чтобы не мешать нам. А мы ещё остановились ненадолго на поляне и как-то разом, не сговаривались, задрали головы к небу. Зимой редко бывает настолько чистое небо, без единого облака, но сегодня был именно такой день. Словно даже оно предлагало нам «чистого неба».

– Что ж… до завтра, – вздохнула Феола. – Вечером встретимся.

– Обязательно, – быстро глянул на нее Алькор.

Я же обнял оказавшихся рядом Мишку и Аллу.

– А знаете, ребята, всё-таки здорово, что вы есть. Очень важно, отправляясь в далёкий путь, чтобы здесь, дома, оставался кто-то, кто будет нас ждать. Я не про родителей, это само собой. Я про вас всех. И когда нас ждут, кажется, нет во Вселенной таких преград, которые невозможно будет преодолеть, чтобы вернуться к тем, кто ждёт.

Алькор быстро и серьёзно глянул на меня, на Феолу.

– Я буду вас ждать. Очень-очень буду. Обязательно возвращайтесь… все.

Словно холодный ветерок обежал нас. Наверное, только сейчас все осознали, насколько рискованным может стать наше путешествие.

Вера-Вероника испуганно глянула на меня. Потом прикрыла глаза.

– Знаете… я читала в архиве… это, наверное, про нас написали… хотя и давно…

Жди меня, и я вернусь,

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Жёлтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера.

Жди, когда из дальних мест

Писем не придёт,

Жди, когда уж надоест

Всем, кто вместе ждёт.

Вера-Вероника запнулась и замолчала.

– Там еще было, но я не помню, к сожалению. Это очень старые стихи. Но ведь правда, про нас?

Все молча смотрели на неё. Вера смущенно переминалась. Я подошёл к ней и опустился на одно колено. Заглянул в глаза.

– Правда, Вер. Это действительно про нас всех. Про всех, кто ждёт близких ему людей.

Вера взглянула на меня.

– Я тоже вас буду ждать, – прошептала она. – Очень-очень буду.

Эпилог первой книги,

он же пролог второй

Стоя на балконе нашего дома, я разглядывал ночной небосвод, выискивая там сам не знаю чего. Иногда бросал взгляды на наше селение, которое очень хорошо можно было рассмотреть из нашего дома, стоящего чуть в стороне и на небольшом холме. Видно было не очень хорошо, но ночного зрения я не настраивал. Просто смотрел на огни окон, освещенные улицы, словно пытаясь запечатлеть в памяти окружающий мир.

Рядом встала Феола.

– Тоже не спится? – поинтересовалась она, слегка поеживаясь на холодном ветру. Я чуть скосил глаза. Феола стояла в пижаме босиком на снегу балкона, обняв себя за плечи, словно замерзала, хотя я видел, что дрожит она вовсе не от холода.

– Видел бы нас сейчас Эннер, – хмыкнул я. Феола тихонько рассмеялась.

– Скажи, Дерри, каково тебе расставаться с этим? – она мотнула головой, словно намереваясь охватить взглядом весь мир.

Я промолчал. Да и что отвечать? Мы же близнецы. И если я что-то понимал в эмпатии, то сестра ощущала сейчас тоже самое, что и я.

К нам присоединились родители. Мда. Час ночи, а никто не спит. Мама принесла всем горячего чая. Некоторое время мы молча прихлёбывали его, любуясь окружающим пейзажем. Мама подошла ко мне, обняла и положила голову мне на плечо.

– Мам, – немного смущённо пробормотал я. Мама подняла руку и прижала мне пальцем губы.

– Дерри, можно немного с тобой постоять? Когда мы теперь еще встретимся…

Мы с Феолой переглянулись. Феола явно с трудом сдерживала слезы. Неожиданно она подошла к нам и обняла маму, а уже всех нас троих обнял отец. Так мы и стояли вчетвером посреди балкона, любуясь ночным пейзажем. Хорошо, что меня никто ни о чём не спрашивал – попытайся я ответить и точно не сдержал бы слёз. Последняя ночь на Земле. Давно я представлял её себе, но действительность оказалась намного обыденней… и превосходящей все мечты.

Снег искрился на Солнце, слепя глаза. Я морщился, но терпел. За мной стоял весь экипаж корабля. Я оглянулся. Замерший строй и корабль за ним, возвышающийся над всеми строениями. Центральный космодром Земли. Взлетное поле… Его строить начали два месяца назад и еще многое было не готово, но взлёт корабля службы космопорта обеспечить уже могли. Я нашел рядом с кораблем профессора Танаки. Это он настоял на строительстве космодрома, заметив, что космические ворота Земли в Галактику должны быть достойными, если мы хотим контактировать с другими разумными расами. Он же настоял и на старте «Пилигрима» с пусть и не достроенного, но главного космодрома Солнечной.

«Пилигрим»… Я еще раз оглядел корабль и тут же получил локтём в бок от любимой сестрёнки. Ко мне, неторопливо, с сознанием собственной важности подходил Веригор. Белоснежный парадный мундир главного инженера сидел на нем как влитой. Честно говоря, я сомневался, что дизайнеры что-то смогут подогнать гному к его бороде, которую он наотрез отказывался сбривать. Но всё получилось великолепно. Хотя сам мундир тут – дело десятое. Главный секрет его костюма в кристаллах, которыми напичкана буквальна вся его одежда. Да и самому Веригору пришлось пережить три сложнейшие операции по вживлению управляющих кристаллов и биоимитаторов. Потом три недели изматывающих тренировок. Я думал, что гном откажется, когда узнает, что ему предстоит. Но тот только крепче сжал зубы и тренировался до потери сознания. Буквально. Один раз врачи с трудом спасли его от полного истощения, настолько Веригор загонял себя, тренируясь даже по ночам. Я, на правах капитана, устроил ему разнос, заявив, что за полтора месяца до отлёта искать нового главного инженера немного поздновато. Веригор пообещал, что тренироваться будет только под присмотром специалистов. Зато теперь он освоил мыслеречь и псиуправление системами корабля так, словно родился на поверхности Земли, а не в племени Ушедших. После такого подвига даже Эльдар посматривал на гнома с уважением.

Веригор замер передо мной. Невольно я подтянулся, поправив тристих на боку. Тоже вот вещь. Дизайнеры построили парадный мундир так, что тристих стал обязательным атрибутом, как на имперских кораблях кортик. Но если кортик был просто данью традиции, то тристих… Тем не менее, всеми новыми правилами приписывалось всем членам экипажа носить его всегда и везде. Даже ночью полагалось класть рядом с собой и в случае тревоги хватать первым. Составители правил немного перестарались, но, как мудро заметил Стив, вещь не тяжелая, но полезная, и когда понадобится – кто его знает. Неприятности всегда приходят неожиданно, а спасательный пакет под рукой может сильно облегчить жизнь. И оружие тоже… но о таком предназначении тристиха старались не думать.

Гном вскинул руку в приветствии, отдав честь, тоже позаимствовано в имперском военном флоте. Я был не против – это даже казалось романтичным. Феола тоже не возражала, хотя при каждом удобном случае подтрунивала над нами. Я ответил отработанным движением (неделю отрабатывал перед зеркалом после просмотра старых хроник), вскинув руку к виску.

– Господин капитан, все системы корабля работают в штатном режиме. Неполадок не обнаружено.

Я кивнул, но тут же встрепенулся.

– Благодарю. – Потом развернулся и пружинистой походкой направился к Координатору, стоявшему недалеко от нас рядом с родителями и профессором Танаки. Не удержавшись, оглянулся на зрителей, где, наверное, собрались жители всех окрестных селений. И в первом ряду, конечно же, наши друзья. Вера-Вероника замахала мне. Я с трудом удержался, чтобы не ответить.

– Мда… до имперских торжественных мероприятий немного далековато, – мысленно ехидно прокомментировала происходящее Феола.

– Да ну её, эту империю, – ответил я ей. Более подробно описать куда могут ещё пойти торжественные мероприятия древней империи мне помешало только то, что я уже подошел к Координатору. На миг замер перед ним, отдал честь.

– Господин Координатор Солнечной! Корабль «Пилигрим» к полёту готов. Капитан корабля Альвандер Морозов.

Закончив доклад, я скосил глаза на родителей, пытаясь понять, какое впечатление произвел на них. Отец выглядел гордым. Мама крепко сжимала его руку и даже не пыталась скрыть слёз, но при этом улыбалась. А вот свои чувства оба прятали весьма успешно. Жалко, что рядом нет Феолы.

Координатор сделал шаг вперёд. Положил руки мне на плечи и замер. Потом вдруг прижал к себе.

– С Богом! – он отстранился и отвернулся, глядя куда-то вдаль. Повернулся. – С Богом, – повторил.

Интересно, сегодня хоть что-нибудь пойдет согласно сценарию? Кажется, на него плюнули все. Включая и Координатора.

Координатор вдруг словно вырос.

– Сегодня можно сказать много разных торжественных слов, – его голос разнесся над всем будущим космопортом так, что его услышали даже в дальних рядах зрителей – поскольку тут были не только псионики, но и гномы из Ушедших, то говорить Координатор вынужден был без использования мыслеречи. – Я сам даже заготовил такую речь. Но сейчас понял, что это не нужно. Никакие слова и даже мыслеречь не передадут того, что сейчас испытываю я. Да, знаю, и вы тоже. Впервые за пять тысяч лет мы снова можем отправиться к звездам. Трудно преуменьшить значение этого события. Я знаю, что многие были против полёта, но и они признают его важность. Так давайте пожелаем нашим путешественникам удачи. – Координатор повернулся ко мне. – Альвандер, понимаю, что это прозвучит пафосно, но, полагаю, мои слова будут правдой: с вами вся Солнечная.

Я медленно кивнул.

– Я понимаю.

– Что ж… удачи.

Координатор чуть посторонился. Я повернулся к родителям. Мама сразу кинулась ко мне и уткнулась в грудь. Отец подошел неторопливо, но маме мешать не стал. Зато притянул к себе подбежавшую Феолу.

– Возвращайтесь, – услышал я шепот мамы. – Только возвращайтесь.

– Мам, ну что ты, – попыталась утешить ее Феола, непонятно как сумевшая услышать её. – Ничего страшного с нами не будет.

Мама не спорила. Только чуть улыбнулась, хотя в глазах улыбки не было. Она явно не хотела чтобы мы почувствовали её эмоции.

Я оглянулся. Остальные члены экипажа тоже прощались с родными. Гарнер не отходил от отца. В своём мундире двенадцатилетний мальчишка смотрелся немного забавно. Ха. Интересно, а как я выгляжу? Пятнадцатилетний капитан. Я глянул на Феолу. Ну тут понятно – Феола никогда не надела бы то, что ей не идёт и поэтому в разработке покроя всей формы принимала непосредственное участие. Так что она на ней сидела как влитая.

– Капитан волнуется за экипаж? – поинтересовалась сестрёнка с улыбкой.

– Да ну тебя, – отмахнулся я.

– Не переживай, все тут люди взрослые, не потеряются.

– И как вы собираетесь путешествовать, – со вздохом спросил отец, – если даже на Земле не можете не насмешничать друг над другом.

– Это я чтобы Дерри не зазнался, – серьезно ответила Феола. – А то, капитан, гений-кристалловед… должен же быть кто-то, кто поставит ему мозги на место?

Мама с папой против воли рассмеялись. Мама взлохматила Феоле волосы.

– Правильно. Присматривай там за братом.

– О! Не переживайте. Я глаз с него не спущу.

– Даже в ванной? – удивился я.

– Хам! – фыркнула Феола и гордо задрала нос.

– Десятиминутная готовность! – вдруг разнеслось по космопорту. – Экипажу корабля занять места.

Отец с матерью последний раз перед отлётом обняли нас. Потом мама отпустила, подошла к отцу и взяла его за руку, при этом не спуская взгляда с меня и Феолы. Я глянул на Координатора. Тот ободряюще кивнул мне.

Сколько сделал для нас этот человек… Можно смело говорить, что без него этот полёт если бы и состоялся, то много позже. Не знаю, что было бы, если бы не его поддержка. Я вдруг поклонился ему.

– Спасибо вам.

Координатор улыбнулся.

– Не за что. Я всего лишь помог мечте одного мальчишки стать реальностью. Но мечта ведь была твоя.

– Без вас…

– Без всех, – Координатор обвел рукой всё поле, – Твоя мечта, но претворяло её в жизнь много людей.

Спорить трудно. Я согласно склонил голову. Координатор… Я знал, что он уже ничем не управляет в Солнечной. Что уже вся власть у профессора Танаки. А вчера днём Координатор сделал официальное объявление, что сложит с себя все обязанности как только наш корабль пересечёт Барьер – он курировал наш проект с самого начала и теперь хотел довести его до конца.

Я еще раз поклонился ему, а потом, уже не оглядываясь, зашагал к кораблю, лежащему на силовой подушке. Рядом с ним замер весь экипаж, ожидающий капитана. Мы с Феолой остановились рядом. Я еще раз огляделся, а потом отдал команду ПГ. Вокруг каждого члена экипажа образовалась воронка гиперпортала. Мгновение и вот я уже на мостике корабля. Рядом появились Феола, Эннер и Веригор.

Феола заняла место пилота. Обычно управлял кораблём ПГ, а люди только присутствовали в рубке на всякий случай, но сейчас Феола буквально выпросила у биокомпа право пилотирования.

– Трехминутная готовность! – передал нам ПГ. – Только что объявили.

Я поморщился и занял место капитана в центре рубки. Слился с кораблём сознанием, активизировал внешний обзор и включил звук. Потом связался с экипажем.

– Внимание! Объявлена трехминутная готовность! Всем занять места согласно расписанию. – Я отключился от слияния с кораблем и включил общий обзор.

Сферический потолок преобразовался в гигантский экран, на котором можно было увидеть всю площадь. Я отыскал родителей и едва сдержался, чтобы не помахать им в последний раз. Нас ведь они не видят.

– Минутная готовность! – разнеслось по рубке объявление диспетчера.

– Двигатели в норме, – доклад инженеров. – Все системы работают в штатном режиме.

– Биосфера корабля в норме, – доклад Мелины.

– В норме…

– В норме… – сыпались доклады из разных мест.

– Все системы корабля работают штатно, – подвёл итог ПГ, ориентируясь не столько на доклады, сколько на анализ общей информации, стекающейся к нему со всех приборов и датчиков.

– Тридцать секунд до старта.

Дальше уже пошёл обмен информацией между биокомпом нашего корабля и космопорта. Последняя сверка показаний всех приборов, последнее тестирование.

– Десять секунд… девять… восемь…

Я зачем-то поёрзал в кресле, устраиваясь поудобнее. Феола не отрывалась от экрана, хотя и непонятно, что она там высматривала.

– Гравигенные реакторы вышли в штатный режим, – новый доклад. – Заряд энергокристаллов на максимуме.

– Пять… четыре… три… – продолжал отсчёт далёкий диспетчер. – Два… один… Счастливого пути, «Пилигрим»!

Рука Феолы на управляющем кристалле дрогнула, на миг напряглась, но тут же расслабилась. Обернулась ко мне.

– Старт разрешаю.

Феола сразу отвернулась и откинулась на спинку. Никакого ощущения старта не было – компенсаторы у нас на корабле стояли отличные. Только земля на экране вдруг стала удаляться. Я смотрел вниз и только сейчас по-настоящему смог понять, сколько людей собралось в новых космических воротах Земли – везде, насколько хватало взгляда стояли люди. Тысячи людей. Даже сотни тысяч. Наш старт сейчас передают лучшие эмпаты из службы новостей по всей Солнечной, но всё равно, кто мог – прибыл лично. И сейчас все они смотрели на нас.

– Поехали! – не удержался я, обратившись мысленно ко всем собравшимся и экипажу, и тут же слился с кораблём, включив индивидуальный обзор с увеличением. Теперь уже можно рассмотреть даже лица людей. Многие плакали, кто-то махал нам вслед. Вот несколько человек вывесили огромный мыслеобраз с пожеланием счастливого пути. Я сам с трудом удержался от слёз. Поспешно увел локатор. А вот наша поляна в лесу, где мы впервые познакомились с Эльдаром. Наше селение и знакомые с детства улочки… мамин сад… интересно, вот я сейчас плачу в слиянии, а моё замершее в кресле тело тоже плачет?

– Вышли на орбиту, капитан, – доложил ПГ.

Я запросил высоту – ответ пришёл моментально: сто пятьдесят километров.

Расстояние до Барьера мы могли бы преодолеть за мгновение прыжком с помощью кристалла пространства, но мы решили лететь на обычных гиперпространственных двигателях, в окружении настоящего эскорта из сотен яхт. И хозяин каждой из них считал своим долгом послать нам сигнал поддержки, пожелать удачи. Педантичный Васька все это исправно принимал и записывал.

– C такой скоростью до Барьера мы доберёмся за три с половиной часа, – сообщил ПГ. – Капитан, может…

Я глянул на наш эскорт.

– Не надо. Идём с прежней скоростью.

Мы пролетали мимо космических кораблей и принимали послания от них. От каждого встречающегося нам по пути пассажирского или грузового. Я смотрел и слушал. Экипаж тоже молчал. Сейчас, принимая все эти послания, я действительно ощущал единство всех обитателей Солнечной. Мы едины. И пока едины, мы справимся с любой преградой. Ведь пал же перед нами Барьер!

– Приготовиться к погружению! – отдал я команду.

– К погружению готов! – это Крис. Серьезен и собран.

– Преодоление Барьера… начать! – Такой команды не было. Мы её не отрабатывали на учениях. Но меня все поняли.

– Есть, начать преодоление Барьера, – дружно отозвался экипаж.

– Есть погружение! – Крис. – Слой один… два…

– В добрый путь, – я отключился от слияния и устало откинулся на спинку кресла. Устало вытер пот. Что ж… Здравствуй, Галактика! Как ты встретишь нас? Что ждет нас там? Мы идём, чтобы выяснить это!

Примечания

1

Автор Ольга Донскова, за что ей отдельное большое спасибо.

Content

Сергей Садов
Корабль Альвандера

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог первой книги, он же пролог второй

Примечания