Ирина ХРУСТАЛЕВА

В ПОСТЕЛИ С МУШКЕТЕРОМ

Глава 1

В этот день в офисе туристической компании «Вокруг Света» царило приятное оживление и праздничная суета. Все сотрудники остались после рабочего дня, чтобы поздравить своего шефа с днем рождения. Они решили сделать ему сюрприз, организовав веселую вечеринку с застольем. Женщины украшали зал воздушными шарами и цветами, спешно накрывали столы, не забывая при этом время от времени подбегать к зеркалу, чтобы посмотреть, хорошо ли они выглядят. Мужская половина сотрудников компании приготовила для босса еще один сюрприз, о котором дамам ничего не было известно.

— Она точно к восьми появится? — озабоченно спросил Константин у Вадима. — Ты звонил в клуб, чтобы подтвердить заказ?

— Успокойся, ради бога, все оформлено, подтверждено и оплачено, — отмахнулся тот. — Если уж я берусь за дело, то будь спок, все будет в ажуре. Ты лучше о своих обязанностях не забывай, еще раз музыкальное сопровождение проверь, чтобы работало без перебоев.

— Проверил уже, — ответил Константин и затрясся от смеха, отвернувшись к стене, чтобы не видели дамы.

— Костя, что это с тобой? — усмехнулся Вадим. — Увидел что-то смешное? Тогда и мне покажи, вместе повеселимся.

— Я представил, что с нашими девицами будет, когда они увидят, какой сюрприз мы для шефа приготовили, — заикаясь от смеха, ответил тот. — Предвкушаю дружное шипение нашего «террариума».

— Да уж, им это вряд ли понравится, — согласился Вадим. — Но праздник-то не для них, а для Дмитрия, так что никуда не денутся, проглотят, как миленькие.

— Вообще-то зря вы меня не послушали и не устроили просто мальчишник, — заметил Константин. — По-моему, я отличный вариант предлагал.

— Мальчишник устраивается перед свадьбой, а у шефа день рождения, — возразил Вадим. — Вот будем тебя женить, тогда и устроим сабантуйчик в чисто мужской компании.

— Кого женить? Меня? Тьфу, тьфу, типун тебе на язык, — замахал руками Константин, испуганно глядя на друга. — Это произойдет только тогда, когда… — запнулся он, мучительно соображая, когда же это может произойти. — Нет, я решительно не желаю жениться, и неизвестно, захочу ли вообще когда-нибудь. Я убежденный холостяк, семейная жизнь совсем не для меня. Как представлю себе — дети, пеленки, погремушки, памперсы… тещины блины! Господи, вот скукотища-то, — сморщился молодой человек. — Ты только посмотри на меня, разве я похож на отца семейства?

— Не совсем, конечно, — ответил Вадим, придирчиво рассматривая друга. — Но если немного поработать над твоей внешностью, то очень может быть.

— А зачем с ней работать-то? — насторожился Константин. — Что такого в моей внешности? Мне кажется, что я парень хоть куда.

— Для отца семейства тебе солидного животика не хватает, — захохотал Вадим. — Но после тещиных блинов это дело не заставит себя долго ждать — гарантированно.

— Не дождутся, — проворчал тот. — И вообще, мы, кажется, о дне рождения шефа говорили, а не обо мне. На чем я остановился? А, ну да: зря мы все это затеяли, даже расслабиться нормально не получится. Кругом — любопытные глазки, так и стреляют, да еще и разрывными пулями, — оглянулся он, показывая на сотрудниц компании. — Потом будут трещать, как сороки, целый месяц — кто на кого и как посмотрел, кто кому комплимент сделал, кто с кем уединился, кто сколько выпил и тому подобное. Сняли бы лучше в приличном кабаке кабинку на семь человек, посидели бы в мужской компании, девочек пригласили бы! Я одно крутое местечко знаю — закачаешься! Там таких куколок можно снять, пальчики оближешь, Памела со своим силиконом отдыхает, — мечтательно прикрыл глаза он. — А здесь что? Все одно и то же, никакой романтики.

— У нас своих девочек хватает, да еще каких, — хмыкнул Вадим. — Одна лучше другой, прямо глаза разбегаются. Посмотри на Любочку, какая на ней юбочка! О, я даже стихами заговорил!

— Говорю же, наши — это не то, — сморщился Константин. — Их мы видим ежедневно, примелькались уже, и их коротенькие юбочки меня как-то не возбуждают.

— Потому и не возбуждают, что ты уже практически под все эти юбочки заглянул, — захохотал Вадим. — Ой, Костя, смотри: сколько веревочке ни виться… Поймают тебя наши девчонки где-нибудь в темной подворотне и оторвут твои крутые… гм! Что тогда делать будешь?

— Что ты ржешь, как жеребец? Потише нельзя? — сердито зашипел Костя. — Смотри, на нас уже внимание обращают. Я разве виноват, что пользуюсь у женщин повышенным спросом? Их насильно никто никуда не тащит, сами на меня вешаются. А у меня характер чересчур мягкий, не могу отказать. «Снегопад, снегопад, если женщина про-осит…» — пропел он и подмигнул другу. — Сам понимаешь, я же как-никак мужчина.

— Очки втирай кому-нибудь другому. «Если женщина просит», — хмыкнул Вадим. — Я тебя как облупленного знаю. Стоит у нас только появиться новой кругленькой попке, как Костя мгновенно собачью стойку принимает. Скажешь, не так?

— У меня нормальные животные инстинкты срабатывают. Так сказать, природный зов плоти. Что в этом плохого? — парировал тот. — Нужно гулять, пока молод, не успеешь оглянуться, и кризис среднего возраста. Импотенция помолодела, между прочим, я недавно об этом читал в мужском журнале. Лучше бы и не читал, — вздохнул молодой человек. — Так муторно на душе стало, что сразу же захотелось чего-то такого… теплого и мягкого.

— Ты неисправим, друг мой, — констатировал Вадим. — Я не перестаю удивляться твоей любвеобильности. Как у тебя сил на всех хватает?

— Так в этом весь и секрет: в моей любве-обильности. Чем чаще занимаешься сексом, тем больше вырабатывается гормонов желания. И потом, ты прекрасно знаешь, что я — ярый сторонник здорового образа жизни. Пью редко и в исключительных случаях, не курю, не употребляю наркотиков. Каждое утро бегаю по два километра, несмотря на погодные условия, хожу в тренажерный зал и плаваю в бассейне. Короче, являюсь эталоном мужской красоты и привлекательности, — провозгласил он и гордо вскинул подбородок. — Учись, студент, пока я рядом.

— Да, от скромности тебе умереть не грозит, это точно, — усмехнулся Вадим.

— А зачем скромничать, если так оно и есть? Сам себя не похвалишь, кто же еще это сделает? Нет, вру, женщины умеют это делать, как никто другой, за что и люблю их безгранично. Вот недавно у меня была такая кисочка….

— Костя, хватит трепаться, я слушаю о твоих кисочках и цыпочках по нескольку раз за день. Тебе и правда жениться пора, может, хоть тогда остепенишься.

— Через порог загса я перешагну только через мой труп! — брякнул Костя. — Ой, кажется, я что-то не то ляпнул? Я хотел сказать, что в загс меня внесут только вперед ногами и лишь для оформления свидетельства о моей смерти. И очень надеюсь, что произойдет это не раньше, чем лет эдак через пятьдесят, — веселился Костя. — Окольцевать меня не удастся никому, это вопрос решенный.

— Костя, а как же дети, будущие потомки? — поинтересовался Вадим. — Разве ты не хочешь, чтобы после тебя осталось хоть что-то, а еще лучше — кто-то?

— Ну, для этого я, может быть, как-нибудь, когда-нибудь, с кем-нибудь, где-нибудь… — Костя помахал в воздухе рукой. — Ладно, Вадим, похохмили — и хватит, нечего портить мне в праздник настроение разговорами о женитьбе. Лучше поможем-ка нашим дамам бутылки открывать, — он прервал этот шутливый разговор, увидев рядом с одной из сотрудниц незнакомую девушку. — Ты пока штопор найди, а я сейчас.

— Ты куда? — не понял Вадим.

— Кажется, повеяло свеженьким ветерком, — подмигнул Константин другу и направился к девушкам.

Вадим хмыкнул.

— Светик, а что это за нимфа стоит рядом с тобой? — лукаво спросил Костя. — Почему я ее никогда здесь не видел?

— Познакомься, Костик, это моя подруга, Лариса. Она заехала ко мне по делам, а я попросила ее остаться.

— Весьма и весьма, — расшаркался Костя и уже приложился было губами к руке красавицы, как услышал продолжение:

— А это Александр, муж Ларисы.

Вадим, наблюдавший эту сцену, моментально сориентировался, увидев вытянувшееся лицо Кости, ехидную мордочку Светланы, хмурое лицо мужа Ларисы, и поторопился увести друга с места его флиртового поражения.

Константин с Вадимом дружили пять лет. Познакомились в компании «Вокруг Света» и сразу прониклись взаимной симпатией. Наверное, потому, что были полной противоположностью друг другу по характерам, а именно крайности обычно притягивают друг друга. Вадим Лыков занимал в компании должность системного администратора и в свои двадцать шесть лет был человеком рассудительным и весьма серьезным. По сравнению с Костей его можно было назвать чуть ли не монахом. Внешностью молодой человек обладал вполне обыденной. Красавцем он не был, но симпатичным и обаятельным — вполне. Вадим обладал некоей притягательной силой и прекрасно знал об этом. Разговаривая с кем-либо, он всегда смотрел собеседнику в глаза, особенно когда хотел от него чего-то добиться.

Константин, напротив, был эдаким мачо — начиная от модной прически и заканчивая ботинками из последней коллекции какого-нибудь известного модельера. К своей внешности Костик относился очень придирчиво и отчасти даже фанатично. Надеть вчерашнюю рубашку было для него так же неприемлемо, как забыть почистить зубы или не принять утренний душ. В его модельные ботинки можно было смотреться, как в зеркало, и любое пятнышко на их коже вызывало у него раздражение. Константин считал, что обувь — это лицо мужчины в первую очередь, а уж потом оценивается и все остальное. Он никогда не начал бы флиртовать с девушкой с обгрызенными ногтями или не промытыми волосами. Веселый повеса, неисправимый ловелас, неистощимый балагур, он пользовался у женского пола бешеной популярностью, чем очень гордился. Костя старался взять от жизни все, что она ему дарила, и ничуть не смущался оттого, что разбивал девичьи сердца одно за другим. Несмотря на подобные сомнительные достоинства, к работе Костя относился серьезно. В компании он занимал достаточно высокую должность старшего менеджера, работа ему нравилась. Отчасти, наверное, потому, что в его подчинении были все туроператоры — в основном молодые девушки. По отношению к слабой и — особенно — красивой половине человеческого рода Константин испытывал благоговение и неуправляемую тягу чуть ли не с ясельного возраста и ничего не мог (и не хотел) с этим поделать. «Уж таким я уродился», — говорил он, разводя руками.

С Князевым Дмитрием и Константин, и Вадим были в нормальных, почти приятельских отношениях, несмотря на то что тот был шефом компании, а они — лишь его подчиненными.

* * *

Когда праздник был в самом разгаре, внезапно погас свет. Через мгновение распахнулась дверь, и двое незнакомых парней закатили в зал столик, на котором стояла большая коробка с огромным красным бантом. Ее окружали зажженные свечи. Заиграла музыка, и все закричали, чтобы именинник развязал бант. Тот удивленно посмотрел на присутствующих, смущенно улыбнулся и неуверенно подошел к столику:

— Это для меня?

— Конечно, для вас, — крикнул кто-то. — Кто у нас сегодня именинник?

— Что может быть в такой большой коробке? — с любопытством спросил Дмитрий и обошел вокруг стола. — Надеюсь, никакого подвоха там нет? А то открою, а на меня ведро дегтя обрушится, — засмеялся он.

— Открывайте, Дмитрий Анатольевич, жутко любопытно, что там такое, — поторопила шефа главный бухгалтер.

Эмма Яковлевна была единственной женщиной в компании, которой было уже за сорок пять, остальные были много моложе. Дмитрий придерживался правила: «В молодом теле — молодой здоровый дух».

Он считал, что члены коллектива должны быть молодыми, а значит, энергичными и трудоспособными. Да и взаимопонимания между ровесниками, как правило, больше.

Дмитрию сегодня исполнилось тридцать два года, а когда он организовал эту компанию, ему было всего-то двадцать два с небольшим хвостиком. Он закончил институт, учился на факультете туризма и гостиничного бизнеса. Никаких сомнений по поводу работы он не испытывал и занялся туризмом. Вначале это было лишь маленькое туристическое агентство с двумя комнатами и единственным компьютером на всех. Но ведь очень важно вовремя схватить удачу за хвост — попасть в нужное место в нужное время. Удачно были подобраны направления работы, партнеры с принимающей стороны оказались людьми порядочными, поэтому контракты оказались весьма выгодными. Бизнес пошел сразу и уже через пару сезонов начал стремительно развиваться. Молодой хозяин набирал в штат молодежь, ему было как-то неудобно руководить людьми намного старше себя. Но главного бухгалтера Дмитрий предпочел взять все же с опытом работы. Уборщицами тоже работали в основном пенсионерки.

Именинник протянул руку к красному банту и осторожно потянул за него. Коробка распахнулась, и оттуда с поднятыми вверх руками выскочила белокурая девица в блестящем бикини.

— Happy burthday to you![1] — прокричала она и, схватив Дмитрия за руку, грациозно вылезла из коробки, высоко поднимая длинные, обтянутые черными колготками ноги. Не отпуская руки именинника, она эротично задвигалась под музыку. Дамы застыли с открытыми ртами, а мужчины — с отвисшими челюстями.

— Мама дорогая, ты посмотри, какие ножки! — восхищенно прошептал Константин на ухо Вадиму. — Что-то стало жарковато, ты не находишь?

— Выйди в коридор, остынь и прекрати бить копытом, — хмыкнул Вадим. — Администратор клуба предупредил: чтобы никаких вульгарных предложений и намеков не было. Если девушка, не дай бог, пожалуется, что к ней приставали, нам выставят такой счет, что до пенсии не расплатимся. На ребят посмотри, что с ней приехали, наверняка это охрана, — кивнул он в сторону молодых людей, оставшихся у дверей.

— А кто пристает? Я и не думал, тем более вульгарно, — пожал плечами Константин. — Но ведь телефончик-то попросить, надеюсь, можно? — он подмигнул другу. — Не ставя в известность охрану, естественно.

— Кажется, мы именно для шефа девочку приглашали, чтобы она Диме стриптиз станцевала, или я что-то перепутал? — саркастически спросил Вадим. — Или это твой день рождения?

— Жаль, что не у меня! Ух, я бы… так вам был благодарен, так благодарен, — Костя бросил плотоядный взгляд на красавицу-стриптизершу.

— На твои именины мы с ребятами скинемся и пригласим такую же красотку или еще получше, — пообещал Вадим. — Не переживай, будет и на твоей улице праздник.

— Эх, когда он еще наступит, мой день рождения? — шутливо вздохнул Константин. — До весны далеко, а эта… вот она, рядышком… но, к сожалению, не для меня.

А красотка тем временем спрыгнула со стола и исполняла стриптиз на полу. Она выделывала свои кренделя с большим энтузиазмом, а вместо шеста выбрала именинника. Тот стоял, не шевелясь, пока она крутилась вокруг него, как змея. Неожиданно девушка с силой толкнула Дмитрия, и тот почти упал, но один из охранников девицы успел подставить ему стул. Девушка уселась на колени Дмитрию. Номер продолжался. Через несколько минут она закончила выступление, и шеф пригласил ее к столу. Девушка быстро накинула мини-платьице и устроилась рядом с боссом. Охранников она отпустила, сказав, что домой доберется сама. Она смеялась, болтала с именинником, произнесла тост в его честь. Было заметно, что Дмитрий ей понравился. Девушка буквально не спускала с него глаз.

Ближе к одиннадцати вечера, хотя праздник и был еще в самом разгаре, народ начал понемногу расходиться, а кое-кто уединился тет-а-тет в пустующих кабинетах. Никто не заметил, что Дмитрий с блондинкой тоже куда-то скрылись, как вдруг….

Со стороны кабинета шефа послышался душераздирающий вопль. Гости бросились туда и замерли в дверях, оцепенев от ужаса. Те, кто был под хорошим градусом, протрезвели мгновенно.

— Я знала, что у вас сегодня вечеринка, поэтому и пришла попозже, — растерянно пролепетала уборщица, тетя Маня. Губы ее посинели, она дрожала от страха, а швабру женщина с такой силой прижимала к груди, как будто от этой деревяшки зависела ее жизнь. Тетя Маня с ужасом выглядывала из угла. — Думаю, уберусь, когда вы разойдетесь, вон сколько намусорили… Решила сначала в хозяйском кабинете прибрать, вхожу, а тут… Ой, боженьки, страсти-то какие! Что ж теперь будет? — запричитала она, раскачиваясь из стороны в сторону.

Ситуация была кошмарной. Прямо скажем, далеко не для слабонервных. Шеф компании Дмитрий Князев полулежал в кожаном кабинетном кресле и, похоже, крепко спал, а рядом…

Рядом с ножкой его кресла лежала красавица-стриптизерша. Ее голова почти утопала в луже ее собственной крови. На шее зияла огромная ножевая рана. Большие голубые глаза были широко распахнуты, в них застыло то ли удивление, то ли страх. Рядом с ее рукой, откинутой в сторону, валялся бокал. Содержимое его вылилось и впиталось в ковер, образовав неровное коричневое пятно. Нож, которым, похоже, ее убили, был зажат в руке Дмитрия…

— Ничего себе, погуляли, — растерянно пробормотал Вадим. — Вот тебе и пригласили девушку — сюрприз имениннику! Костя, ты что-нибудь понимаешь? Ты что молчишь? — толкнул он друга локтем, когда Костя не ответил. — Что теперь делать? Наверное, надо милицию вызвать?

— Похоже, вызвали уже, — ответил тот хмуро, не мигая глядя на убитую стриптизершу. — Светка только что по телефону говорила, я слышал.

— Как ты думаешь, что между ними могло произойти, чтобы вот так… ножом? — спросил Вадим, таращась на страшную картину, как завороженный. — Он же ее в первый раз увидел! Неужели так сильно напился, что ничего не соображал?

— С чего ты взял, что эту девку убил Дмитрий? — раздраженно спросил Константин, бросив неприязненный взгляд на друга.

— Как с чего? Разве ты сам не видишь, что нож-то у него в руке? Если я все правильно понимаю, это орудие убийства, вон, он в крови по самую рукоятку! И рука его тоже в крови…

— То, что нож в крови и его рука тоже, еще ни о чем не говорит!

— Как так, все же на виду?! Разве не понятно, что это…

— Слушай, Вадим, заткнись! — вспылил Костя. — Сейчас милиция приедет! Они и разберутся, что является орудием убийства, а что нет. И вообще: как этот нож здесь оказался, кому принадлежит, кто его сюда принес… и все остальное они выяснят, будем надеяться.

— А что ты так на меня рычишь? Я-то здесь при чем? — возмутился приятель.

— Вот и молчи, если ни при чем, и без тебя тошно, — произнес Константин и, резко развернувшись, ушел с места трагедии. Если бы кто-то взглянул в его хмурое лицо, то не узнал бы в нем Константина Незнамова. По коридору шел не весельчак и балагур, к которому все привыкли, а совершенно другой человек — серьезный, сосредоточенный и… злой.

Через двадцать минут в офис компании прибыла группа немедленного реагирования, началась следственная суета. Всех сотрудников попросили собраться в одном помещении. Следователь вызывал их по одному, чтобы снять первичные показания. Эксперт-криминалист осматривал тело потерпевшей, затем с такой же тщательностью он обследовал кабинет Князева. Он снимал отпечатки пальцев, упаковывал в пакетики окурки из пепельницы, бокалы и бутылку с остатками коньяка, окровавленный нож, а фотограф все это фиксировал на пленку. Только к трем часам ночи тело танцовщицы забрали в морг, а всех сотрудников отпустили по домам. Самого шефа компании, Дмитрия Анатольевича Князева, арестовали. Он так и не проснулся — даже тогда, когда два милиционера, подхватив под руки, потащили его в машину.

Глава 2

— Я была в такой прострации, что даже не сразу вспомнила о тебе и о братьях Чугункиных, — поминутно всхлипывая, говорила Катя. — Юль, ты же знаешь, как я его люблю! Я всегда с тобой делилась своими секретами, и только ты знаешь о моей неразделенной любви к шефу… еще моя мама, а больше ни одна живая душа не в курсе. Я все делала для того, чтобы на работе ни у кого и подозрений никаких не возникло. Мое сердце подсказывает, что он не виноват, а ведь сердце не обманешь. Я точно знаю, что Дима не мог этого сделать, он совсем не такой, он и мухи не обидит, а чтобы кого-то убить… это вообще нонсенс! Да он от вида капли крови сразу же синеет, а тут… ножом, да еще и в шею, бред какой-то! Говорят, столько крови было — просто ужас. Я уверена на двести процентов, что убил не он. И, как нарочно, все случилось именно тогда, когда я заболела. Я очень хотела на вечеринку пойти, но не смогла, меня так скрутило, что небо с овчинку показалось. Словно специально, — тяжело вздохнула девушка. — Ну почему это произошло именно в тот день?

— А что с тобой случилось? — спросила Юля. — Чем заболела?

— Сама не знаю, кажется, отравилась чем-то, — болезненно сморщилась Катя. — Мне накануне вдруг плохо стало, когда я еще на работе была. Никак понять не могла, что происходит, минералку пила, думала, может быть, отпустит. Вроде ничего такого не ела, только то, что было в столовой, но ведь там все девчонки из нашего отдела обедали, у них все в порядке, одна я… Дмитрий увидел, что я бледная какая-то, и отпустил меня домой. Ночь промучилась, а утром не смогла на работу пойти. Позвонила, отпросилась еще на один день. Таблеток наглоталась, думала, к вечеру лучше станет и я тогда на вечеринку смогу приехать, да какое там! Так и провалялась в постели до следующего дня, выворачивало так — думала, все внутренности наружу вылезут. Мама даже «Скорую помощь» хотела вызвать, но я не разрешила. Сразу бы в больницу забрали, да еще и в инфекционную отправили бы. Только к утру стало полегче, я на работу и поехала, а там… Господи, ну почему все так случилось? Почему меня не было на этой чертовой вечеринке? Если бы я там была, ничего бы такого не произошло! Я бы… я не знаю, что бы я сделала, но ни за что не оставила бы Дмитрия с этой девицей наедине. Господи, что же делать? — простонала она, уткнув лицо в ладони. — Юленька, что мне делать?

— Катюша, успокойся, водички попей, а потом расскажи все по порядку, не спеша и желательно в подробностях, — проговорила Юля, наливая минеральную воду в стакан. — А то бормочешь — люблю, убили, арестовали, не виноват. Я, если честно, ничего пока толком понять не могу. Нет, суть я, конечно, уловила, но хотелось бы узнать все детали.

— Конечно, обязательно расскажу, — кивнула Катя. — А где Чугункины? — спохватилась она. — Я ведь к ним потому и приехала, что мне больше некуда идти и не у кого просить помощи. Где они?

— Их пока нет.

— Юля, следователь сказал: если я приведу к нему настоящего убийцу, он отпустит Дмитрия.

— Иди ты! — удивилась Юля. — Прямо вот так и сказал? — усмехнулась она. — Я в нокауте. Катя, неужели ты приняла это всерьез? Он же наверняка просто пошутил.

— Я хочу, чтобы ребята нашли настоящего убийцу, ведь они профессиональные детективы, — проговорила Катя, не слушая, что ей говорит подруга, и продолжая всхлипывать. — Только они могут помочь, от милиции все равно никакого толку. У них, видишь ли, улики налицо, и этим все сказано. Да они даже и разбираться не стали, как положено! А где Чугункины? — растерянно спросила она, напрочь забыв, что только что уже задавала этот вопрос.

— Кирилла с Данилой пока нет, когда появятся, неизвестно, они уже третий день в засаде сидят, пасут кого-то, — терпеливо ответила Юля, понимая волнение девушки. — Но ты спокойно можешь мне все рассказать, я тебя внимательно выслушаю. Глядишь, что-нибудь и придумаем.

— Юля, представляешь, следователь сказал, что через три, максимум через четыре дня он передаст дело в суд, — возбужденно заговорила Катя, стуча зубами о край стакана. — Если за это время твои Чугункины не смогут Дмитрию помочь и найти настоящего убийцу, тогда — все! Его безвинно осудят лет на десять, не меньше. Я этого не переживу, просто не смогу пережить! — разрыдалась она.

Юля, посмотрев на Катю, решила, что не стоит мешать ей плакать, если начать ее утешать, будет только хуже.

«Пусть выплачется, после этого ей сразу полегчает, проверенный факт», — подумала она и на время ушла из приемной в кабинет братьев, оставив Катю одну.

Екатерина Сафронова работала в той же туристической компании «Вокруг Света» и была личным секретарем Дмитрия Князева. На протяжении трех лет девушка тайно любила своего шефа и тщательно скрывала свои чувства даже от него. Он был женат и, кажется, счастлив в браке, два года тому назад у него родился сын. Катя считала, что она не вправе показывать шефу свое не совсем служебное отношение к нему. Сотрудники компании тоже ничего не замечали и считали Екатерину просто карьеристкой и лизоблюдкой, видя, с каким рвением и педантичностью она относится к своим обязанностям личного секретаря босса.

В злосчастный день, когда произошло убийство стриптизерши, Кати не было на вечеринке. Но, едва узнав о происшествии, она тут же начала действовать. Катя ездила в прокуратуру к следователю по особо важным делам, обивала пороги высшего начальства, пыталась добиться свидания с подследственным, но все оказалось напрасно — ее никто не хотел слушать. Следователь постоянно был занят, и ей никак не удавалось с ним поговорить. Так как ее не было в тот вечер на празднике, а значит, она не являлась свидетелем, она не представляла для следователя интереса. Да и следствие, в общем-то, было закончено почти сразу же, как только оно началось. Все было предельно ясно с первой же минуты, поэтому показания Кати были совершенно без надобности. Через неделю этих мытарств девушка внаглую ворвалась к следователю в кабинет и заявила, что никуда не уйдет, пока он не выслушает ее. Следаку ничего другого не оставалось, как выполнить просьбу настырной секретарши подследственного.

— Я его очень хорошо знаю, Дмитрий Анатольевич не может быть убийцей, — говорила Катя следователю. — Это невозможно, вы делаете большую ошибку, подозревая его.

— Девушка, милая моя, я следователь со стажем, сидя в этом кресле, я такого навидался, что — мама, не горюй, — усмехнулся он. — Родственники и друзья никогда не считают подследственного виновным. Для них он всегда хороший мальчик, не способный и таракана раздавить, а когда выясняется, что он — настоящий преступник, эти люди удивленно хлопают глазами.

— Господи, да какое мне дело до каких-то преступников? — рассердилась Екатерина. — Я говорю о Князеве Дмитрии, которого вы обвиняете в убийстве, но он его не совершал! Я снова и снова буду утверждать, что он не мог убить, потому что знаю Дмитрия как никто другой.

— Вы его любовница? — спокойно спросил следователь.

— Что вы сказали? — удивленно вытаращилась Екатерина.

— Вы его любовница? — повторил майор.

— Господи, как такая глупость могла прийти вам в голову? — возмутилась девушка.

— Вы так уверенно говорите, что знаете его лучше, чем кто-либо иной, — пожал плечами следователь. — Даже не каждая жена может похвастаться этим, вот я и подумал…

— Мы проводим на работе много времени, а я — личный секретарь Дмитрия Анатольевича, и моя обязанность знать о шефе все, и лучше других, — процедила Екатерина. — И я действительно знаю о нем все. Убийцей он быть не может!

— И тем не менее, видимо, не все вы знаете о своем шефе, — развел руками следователь. — Как оказалось, может он быть убийцей, причем достаточно хладнокровным. Зверски зарезал девчонку, а сам спокойно спать завалился.

— Вы несете сущий бред! — выкрикнула Катя. — Простите, конечно, за грубость, но, раз вы считаете Дмитрия хладнокровным убийцей, значит, вы плохой следователь.

— До сих пор никто не жаловался, — усмехнулся тот, не обижаясь на возбужденную секретаршу.

— Я очень далека от криминальных дел, но соображаю, что к чему. Сами посудите: зачем бы Дмитрий Анатольевич убил совершенно незнакомую женщину? — прищурилась Катя.

— Откуда вы можете знать, что Князев и потерпевшая не были знакомы?

— Но ведь она — стриптизерша, девочка по вызову.

— И что с того?

— Как что? Ее наши мужчины для шефа в качестве сюрприза ко дню рождения пригласили, и в тот вечер Дмитрий увидел ее впервые.

— Да откуда вы знаете, что впервые?

— У Дмитрия Анатольевича не может быть таких знакомых.

— Вы в этом уверены? — с сарказмом спросил майор.

— Представьте себе: уверена на сто процентов. Повторяю еще раз, если вы меня не очень хорошо слушали, господин следователь. Вот уже три года я — личный секретарь Князева Дмитрия Анатольевича, я знаю его распорядок дня до минуты, — четко проговорила Катя.

— А распорядок ночи вы тоже знаете? — усмехнулся тот.

— При чем здесь ночи? — раздраженно спросила девушка. — Он добропорядочный семьянин, прекрасный муж и заботливый отец, поэтому всегда ночует дома, со своей семьей.

— То-то я смотрю — жена этого добропорядочного семьянина и прекрасного мужа даже от свидания с ним отказалась, — хмыкнул майор. — Если вы так хорошо знаете все о жизни своего шефа, тогда, может быть, объясните, почему она так поступила? Что же вы молчите? — настойчиво спросил он, увидев растерянность Кати, которая не знала, что и ответить. — То-то и оно, — вздохнул он. — Вы, можно сказать, единственный человек, кто так радеет о нем. Все ваши сотрудники дали показания, но спорить со мной никто не решился, потому что понимают — это не имеет смысла. Хочу дать вам совет, девушка: не теряйте времени даром, все равно ничего не получится. Ступайте себе с богом и смиритесь с мыслью, что работать вам теперь придется без своего шефа лет эдак десять.

— Но почему? Ведь, насколько мне известно, в любом преступлении должен присутствовать мотив, — сделала еще одну попытку Екатерина, не желая так просто сдаваться. — А какой может быть мотив у Дмитрия Анатольевича относительно той девушки? Она ведь просто танцовщица из ночного клуба. Что может связывать таких разных людей? Вы обязаны все перепроверить, все пересмотреть, опросить всех свидетелей еще раз! И найти настоящего убийцу, — Катя упрямо сдвинула брови. — Иначе я подам на вас жалобу в самую высокую инстанцию, какая только существует в вашем ведомстве.

— Вот привязалась, — тяжело вздохнул майор. — Можете жаловаться сколько угодно, только зря потратите время.

— Почему?

— Князев собственноручно написал признание. Так сказать, ему оформили явку с повинной. Был пьян, состояние аффекта и все такое, — объяснил следователь. — Надеюсь, теперь вам все понятно?

— Но почему?! — поразилась Катя. — Зачем он это сделал?

— Какая вам разница, почему и зачем? Если человек признал свою вину, значит, для этого имеются причины, вы согласны?

— Согласна, поэтому тем более хочу знать — почему он это сделал?

— Ваш Князев был знаком с этой девушкой раньше, и, как выяснилось, не просто знаком, а имел с ней близкие отношения.

— Господи, что за глупость? — опешила Екатерина. — Откуда у вас такие сведения?

— Родители танцовщицы несколько раз видели, как он подвозил ее до дома на своей машине, и даже номер запомнили.

— Родители? Да вы хоть видели этих родителей? Они же… они же алкоголики! Они приходили в нашу компанию, требовали, чтобы им возместили ущерб потери кормилицы, чтобы мы похороны оплатили, и вообще, подняли такой скандал… Да этих родителей волновало не то, что их дочь погибла, а — сколько они получат денег!

— Им заплатили?

— Естественно, все расходы, связанные с похоронами, компания взяла на себя, но что касается остальной суммы, которую они потребовали… Этот вопрос пока остался открытым до решения суда.

— И много они потребовали? — поинтересовался майор.

— Миллион.

— Рублей?

— Как же, рублей! — усмехнулась Катя. — Аппетит у них отменный — миллион евро хотят! И знаете, я почему-то уверена, что этим людям никогда бы самим до этого не додуматься. С ними кто-то очень конкретно поработал. И это тот человек, кто и убил танцовщицу!

— Неужели вы всерьез уверены, что девушку убил не Князев, а кто-то другой? — усмехнулся майор.

— Уверена, и я не понимаю, зачем он взял на себя это преступление.

— Возможно, это ему поможет на суде. Обычно так и бывает. Может быть, скостят ему года три, а то и все пять.

— Повторяю в сотый раз: он этого не делал, — упрямо произнесла Катя.

— Девушка, я, конечно, уважаю такую преданность вашему боссу, но уверяю вас, что напрасно вы так защищаете его. Дело ведь совсем прозрачное, должны понимать. Случилось все в присутствии ваших сотрудников.

— Как это в присутствии? Что вы такое говорите? — возмутилась Екатерина. — Я же всех расспросила, не нужно меня обманывать! Тетя Маня, уборщица наша, первой все увидела, когда в кабинет вошла, а остальные только потом узнали, когда прибежали на ее крик. Никто не видел, как Дмитрий Анатольевич девушку убивал, да и не мог видеть, потому что это сделал не он, а кто-то другой!

— Да я совсем не это имел в виду, — сморщился следователь. — Я хотел сказать, что все сотрудники видели и жертву, и вашего Князева с окровавленным ножом в руках.

— И что с того? — не хотела сдаваться Катя. — Это еще доказать нужно, что убил он.

— Экспертиза показала, что нож является орудием убийства, на нем отпечатки пальцев только одного человека. Надеюсь, догадываетесь — чьи? Правильно: отпечатки именно Князева. Что тут еще доказывать? Мне ничего не остается, как передать дело в суд. Что я и намерен сделать в понедельник. Сегодня четверг, значит, через три дня. В крайнем случае через четыре.

— И что, больше никакого выхода нет? — всхлипнула Катя, поняв, что на такие доводы возразить ей действительно нечего.

— Ну, если вы приведете в мой кабинет человека, который признается, что это он убил Самохину… — усмехнулся майор.

— И что тогда? — насторожилась девушка.

— Тогда я отпущу вашего Князева на все четыре стороны.

— Точно?

— Господи, вот прилипла, прямо как банный лист, — изумился следователь. — Ступай-ка, девочка, домой и забудь обо всем. Что теперь делать, раз судьба у твоего шефа такая?

— Несправедливо это — судить человека за то, чего он не совершал, — заявила Катя, направляясь к двери. — И я костьми лягу, но докажу, что он не виноват!

— Бог в помощь, — усмехнулся майор. — Надо же, упертая какая, — качая головой, подивился он.

Екатерина вышла на улицу и остановилась в задумчивости.

— Нужно найти настоящего убийцу, и тогда Диму отпустят. Но как это сделать, ведь я же не сыщик… Сыщик? — встрепенулась она. — Господи, как же я могла забыть про Юлю и Чугункиных? У братьев собственное детективное агентство, они сыщики со стажем, они мне обязательно помогут!

И Екатерина опрометью бросилась к метро…

— Я знаю, я чувствую, что его кто-то подставил, — говорила Катя Юле. — Ты, можно сказать, опытный человек, уже сколько времени с детективами работаешь. Скажи: может один человек убить другого просто так, не имея никакого мотива?

— Нет. Конечно, мотив обязательно должен быть, — ответила Юля. — Только не забывай, что Дмитрий был пьян в стельку, он мог сделать это неосознанно.

— Вот в том-то все и дело, что в стельку, — встрепенулась Екатерина. — Именно этот факт меня и удивляет. Ведь Дима почти не пьет крепких напитков, только вино, да и то в небольших количествах. Я за эти три года ни разу не видела его пьяным. Даже когда у него сын родился, он всего лишь один бокал шампанского выпил. Как же он мог напиться в тот вечер? Это невозможно!

— Это не аргумент в его пользу, — возразила Юлия. — И на старуху бывает проруха. Все когда-нибудь происходит впервые. Факт налицо: он был пьян, и с этим не поспоришь.

— Хорошо, этот вопрос мы пока оставим открытым, — нехотя согласилась Катя. — А откуда в его кабинете мог взяться нож? Кроме маленьких ножниц, у Димы в столе не было никакого холодного оружия, — привела она следующий аргумент.

— Мало ли откуда мог взяться нож? Из дома принес, или еще как-то…

— Юль, хоть ты-то чушь не пори, — нахмурилась Катя. — Принес нож из дома — заранее, чтобы убить стриптизершу, даже не подозревая о том, что она появится на его дне рождения?

— В принципе, нож кто угодно мог принести, например чтобы хлеб порезать. Ведь все сотрудники знали, что будет вечеринка.

— Следователю никто не признался, что это Димин нож, — отметила Катя.

— Ясное дело, — согласилась Юля. — Тот человек просто испугался, это и понятно, я бы тоже наверняка промолчала. Кому же охота в деле об убийстве фигурировать? В конце концов, какое имеет значение, кто его принес? Главное, что он оказался в руках у Дмитрия, и этим все сказано.

— Да, ты права, — тяжело вздохнула Катя. — И следователь заявил, что на ноже только Димины отпечатки пальцев, больше ничьих нет.

— Как? Совсем ничьих? — удивилась Юля.

— Совсем, — обреченно кивнула Катя.

— И чего же ты тогда хочешь? Это неопровержимая улика, как ни крути.

— Это меня и настораживает, Юля! Уж слишком все просто и складно получается. Вот вам жертва, а вот и преступник, спит себе спокойно с ножом в руках, словно говорит: «Вот он я, берите меня тепленьким». Сама посуди, как можно после совершенного убийства спокойно завалиться спать?

— Действительно, все подозрительно просто, — согласилась девушка. — И наводит на определенные сомнения. Но следователь почему-то этого не увидел. На ноже отпечатки только Князева, и это говорит о том, что…

— Нет, нет, и еще раз нет! — возбужденно возразила Екатерина, не дав Юле договорить. — И дураку же понятно! Просто убийца свои отпечатки стер и вложил нож в руку Димы, чтобы оставить неопровержимые улики.

— Тем не менее они есть, и с этим не поспоришь.

— Ты не понимаешь: я знаю про Диму все, и, что бы мне ни говорили, я уверена, что он не виноват. Юля, неужели ты мне не веришь? Ты знаешь меня тысячу лет, я не стала бы спорить, не будучи уверена в своей правоте.

— Я-то тебе верю, но толку от этого никакого, я же не следователь и уж тем более не судья, — вздохнула Юля.

— Но я знаю Диму!

— К сожалению, просто знать — мало, твои знания и уверенность к делу не пришьешь и в суд не отправишь, — вновь возразила Юлька. — Не мешало бы еще парочку доказательств заиметь, а их, похоже, у нас нет.

— Господи, что же делать? — заплакала Катя. — Если Диму осудят на десять лет, я этого не переживу!

— Хватит носом хлюпать, Катерина, — прикрикнула Юля. — Нужно что-то конкретное делать, а не сопли распускать.

— Все, что могла, я уже сделала, — хмуро ответила та. — В прокуратуре была, со следователем разговаривала, и с уборщицей тоже, и у сотрудников спрашивала — что и как. Все говорят одно и то же: ничего не видели, ничего не знают, услышали крик тети Мани, прибежали, а там… Что я еще могу сделать? Вместо него в тюрьму сесть? — горько усмехнулась Катя. — Замкнутый круг какой-то, куда ни кинься, везде тупик.

— Да уж, это точно, — согласилась Юля. — Может, тебе отказаться от всего этого и не трепать нервы?

— Ты что говоришь? — округлила Катя глаза. — Как я могу отказаться, зная, что мой любимый человек сидит в тюрьме ни за что, а настоящий убийца на свободе и радуется жизни? Даже и не подумаю, буду бороться до конца, насколько сил моих хватит.

— До такой степени уверена, что Князев невиновен? — спросила Юля, внимательно глядя на девушку.

— Да, и не раздумывая поставлю на кон собственную жизнь!

— Ну ладно, тогда я — твой союзник, — улыбнулась Юлька. — И знаешь, у меня, кажется, уже появилась неплохая идея, — хитро прищурилась она.

— Какая?

— Чтобы не переливать из пустого в порожнее и не гадать на кофейной гуще, нужно обязательно поговорить с самим Дмитрием и спросить — что он вообще помнит из событий того вечера? Необходима точка отсчета, понимаешь? Только тогда мы сможем что-то предпринять.

— Юля, ты забыла — он в тюрьме сидит! Кто же нас к нему пустит? Я пробовала добиться свидания, все бесполезно, — обреченно махнула рукой Екатерина. — Меня и слушать никто не хотел, даже передачу не приняли. Говорят, только раз в месяц можно, а ему уже кто-то присылал, жена, наверное. В общем-то, все правильно, — вздохнула она. — Кто я такая, чтобы мне свидание с подследственным разрешить? Всего лишь секретарша, этого недостаточно. Нет, Юля, никто нас к нему не пустит, не стоит даже и пытаться.

— Нас с тобой, естественно, не пустят, а вот его адвоката — обязаны! И у меня есть на примете один такой… вернее, одна. Поверь, она очень хороший юрист и замечательный адвокат.

— Но у Дмитрия, кажется, есть адвокат, какой-то государственный защитник. Мне следователь об этом говорил, но я так волновалась, что почти не слушала.

— Ну и пусть себе будет на здоровье, — Юля пожала плечами. — Никто ведь не запрещает иметь одновременно двух адвокатов?

— И кто это?

— Подруга моя, Алиса Скуратова, классный адвокат, — Юлька показала большой палец. — Я немедленно ей позвоню, все объясню, договорюсь. Мне она не откажет, я уверена.

Не откладывая дело в долгий ящик, девушка схватила телефон и набрала номер подруги.

— Пока еще Чугункины освободятся и выслушают тебя, мы к тому времени уже полдела сделаем, — самоуверенно проговорила Юля, прислушиваясь к гудкам в трубке.

Братья Чугункины, Данила и Кирилл, прослужили в управлении внутренних дел чуть больше пяти лет, одновременно получая высшее юридическое образование в институте. Закончив вуз и набравшись опыта в органах, они решили, что настало время открыть собственное частное детективное агентство, что вскоре и сделали. Секретаршей в их офисе сидела Юлька Смехова по прозвищу Катастрофа, неизменная подруга близнецов с раннего детства. Жили они в одном доме, в одном подъезде, на одном этаже и практически в одной квартире — их двери были рядом. Сколько они себя помнили, столько и дружили. В детстве почти все время неразлучная троица проводила вместе, хотя братья были чуть постарше Юльки. Когда выросли, у каждого появилась своя собственная личная жизнь, но дружбе это не помешало. Если у кого-то из троих возникали какие-либо проблемы, решались они сообща. Юлька считала близнецов братьями, а те ее — своей младшей сестрой. Открывая детективное агентство, Чугункины попросили девушку помочь им на первых порах и побыть в офисе на телефоне. Как известно, ничто не бывает столь постоянным, как временное. Естественно, Юлька застряла у близнецов в секретаршах и уже семь месяцев с завидной регулярностью… портила им жизнь.

С ослиным упрямством она лезла в дела детективов, совала нос в расследования и переворачивала все вверх ногами. Сколько братья ни пытались ее приструнить, это было бесполезно: Юлька все равно старалась им помочь изо всех сил. Правда, ее самостоятельное участие в делах приносило не только вред. Она действительно помогала, но вот какими путями она к этому шла… Одним словом, на такие экстремальные высокогорные серпантины была способна только она — Катастрофа.

Агентство носило несколько необычное название — «Чудаки». Все благодаря Юльке. Это она подала идею — назвать его по первым слогам имен и фамилий братьев: Чугункины — Чу, Данила — Да, Кирилл — Ки. Так и получились — «Чудаки». Девушка боролась за это название, можно сказать, кулаками, пинками и даже зубами и, как братья ни сопротивлялись, Юлька сумела настоять на своем. Переспорить Катастрофу было практически невозможно — никому и никогда, а если кто и пытался, из его затеи ничего не получалось. Юлька обладала абсолютно неуправляемым, своевольным, непредсказуемым и крайне упрямым характером. Иначе как чертенком в юбке эту бестию никак нельзя было назвать. Прозвище Катастрофа она получила еще в школе: все важные события, случавшиеся в ее стенах, происходили с непременным участием Юльки Смеховой. Раз уж Юлька намеревалась доказать, что она тоже хороший сыщик и братьям еще стоит поучиться у нее, она это и доказывала, влезая в процесс следствия с изумительной наглостью. Из-за этого она то и дело попадала во всевозможные переделки, от которых в дальнейшем еще долгое время не могли очухаться все, кто в тот момент имел неосторожность оказаться рядом с ней. Юлька затягивала в эту пропасть за собой всех, кто попадался ей под руку, но больше других, конечно, доставалось ее близким друзьям и знакомым. Но подобные «мелочи» не могли остановить Смехову. Она с неизменным постоянством вносила в ход следствия свои личные коррективы, от которых порой волосы вставали дыбом. Как Чугункины ни пытались что-то с этим сделать, у них ничего не получалось, да и вряд ли это было возможно. В конце концов, они сами были виноваты: ведь, взяв Юльку на работу, они прекрасно понимали, что обзавелись настоящей Катастрофой.[2]

Вот и сейчас, когда в агентство приехала взволнованная Екатерина, Чугункиных не оказалось на месте и Юлька мгновенно привела в боевую готовность ушки и мозги и взяла бразды правления в свои цепкие ручки.

Глава 3

— Скуратова, привет! — воскликнула Юля. — Как дела? Почему не звонишь?

— Юля, что с тобой? — недоумевающе спросила Алиса. — А вчера с кем я по телефону целый час трепалась? Может, с твоим автоответчиком? Если так, я приятно удивлена его осведомленностью о твоей личной жизни!

— Ой, а я и забыла, — засмеялась Юля. — Что-то с головой у меня сегодня не то.

— У тебя с ней постоянно что-то не то, — с сарказмом заметила Алиса. — Ты почему такая возбужденная? Что-то случилось?

— Ага.

— Надеюсь, не с Чугункиными?

— А с ними-то что может случиться? — усмехнулась Юля. — Сидят себе в засаде, сторожат какую-то излишне любвеобильную мадам, жуют бутерброды и чайком запивают.

— Потому и спокойно, что тебя рядом с ними нет, — хмыкнула Алиса. — Что случилось и у кого?

— Стриптизершу одну грохнули, а арестовали за это невиновного человека, Димку Князева. Ты должна его помнить: он для нас в прошлом году путевки в Тенерифе пробил. У него своя туристическая компания — «Вокруг Света», на Брестской улице, недалеко от Белорусского вокзала, — протараторила Юлька. — Ауу-у, Скуратова, не молчи? Неужели не помнишь?

— Помню, не надрывайся, — отозвалась Алиса. — Ты сказала, что его обвиняют в убийстве?

— Ну да.

— А он, говоришь, не виноват?

— В самую точку.

— И ты решила, как всегда, восстановить справедливость? — снова хмыкнула Алиса.

— Вроде того, — согласилась Юля.

— А мне зачем звонишь? Если хочешь опять меня втянуть в свои дела, то ничего у тебя не выйдет, — заявила Алиса. — Мне твои аферы уже поперек горла стоят! Я еще от предыдущих приключений не отошла, хочу хоть немного поспать спокойно, без кошмаров. Так что можешь сразу же…

— Эй, может, заткнешься на минуточку и выслушаешь сначала? — рявкнула Юлька. — Что за дебильная привычка — бежать впереди паровоза?

— Ну, говори, я слушаю, — почти спокойно ответила Алиса. — Но предупреждаю: если…

— Скуратова, не буди во мне тигра, иначе укушу, — прошипела в трубку Юлька. — Я никуда не собираюсь тебя втягивать, я лишь хочу, чтобы ты помогла хорошему человеку не сесть безвинно в тюрьму на десять лет!

— Ну вот, я так и знала! Не хочу я никому помогать! Я тебя знаю: ты обязательно затащишь меня к черту в зубы в очередной раз.

— Ты, Скуратова, адвокат или так, одно название? — с усмешкой поинтересовалась девушка.

— А при чем здесь моя профессия? Да, я — адвокат, и, смею заметить, хороший, — с вызовом ответила Алиса.

— Вот, так уже лучше, — победно улыбнулась Юлька. — Выслушай меня спокойно, без паники и все поймешь. Князева обвиняют в убийстве, и уже через три, максимум — четыре дня следователь передаст дело в суд. Передо мной сидит его личная секретарша, Екатерина. Ее ты тоже должна помнить, мы Кате свои документы отдавали, когда к Дмитрию насчет путевок приезжали. Я ее давно знаю, с детства, у нас дачи рядом, в Конакове. И Чугункины ее очень хорошо знают, они часто на нашей даче летом отдыхали.

— Юль, а покороче нельзя? — вздохнула Алиса. — Мне совсем неинтересно, кто такая эта Екатерина. Ты же о Князеве хотела мне рассказать? Внимательно тебя слушаю.

— Я и рассказываю о Князеве, а Катя — его личная…

— Секретарша, — продолжила за Юлю Алиса. — Ты об этом уже говорила. Дальше что?

— На дне рождения Князева кто-то убил стриптизершу, и его обвиняют в убийстве.

— Юля, убийство — это тяжкое преступление, и без веских причин никто не станет обвинять в нем первого встречного. Что ты конкретно можешь сказать в оправдание Князева?

— Пока ничего, но это ничего не значит. Черт, как же жалко, что я не могу из офиса свалить, — посетовала Юля. — Приехали бы мы с Катей к тебе, и в спокойной обстановке, за круглым столом, за чашечкой твоего фирменного кофе все обсудили бы. Не могу я рассказывать, когда не вижу собеседника. Телефон не может передать всех ощущений трагичности ситуации, — вздохнула она.

— Смехова, хватит демагогию разводить, говори дальше, — велела Алиса. — Чего ты хочешь конкретно от меня?

— Ты разве не поняла? Я хочу, чтобы ты взяла дело Князева в свои руки и стала его адвокатом, — заявила Юля.

— У тебя как с головой? — ахнула девушка.

— Полный порядок. А что?

— Тебе прекрасно известно, что я уголовными делами не занимаюсь — после того, как моего коллегу убил ненормальный брат одного подзащитного. Мне как-то спокойнее гражданские дела вести. Хочу дожить до старости, вырастить сына и увидеть своих будущих внуков.

— Не волнуйся, увидишь ты внуков! Будем надеяться, что родственники Князева тебя убивать не пожелают. Потом, когда мы докажем, что он невиновен, можешь опять заняться бракоразводными процессами, наследствами и всей прочей мишурой. Алиса, неужели тебе неинтересно за такое дело взяться? Ведь ты же профессионал, я уверена, что ты его вытащишь, иначе не стала бы тебе звонить, — решила польстить подруге Юлька.

— Ну, не знаю, — неуверенно пробормотала Алиса. — Для того чтобы прогнозировать, я должна сначала изучить дело.

— Это совсем другой разговор, — обрадовалась Юля. — А знаешь что? Приезжай-ка, Скуратова, в офис, здесь все и обсудим, — почти приказала она.

— Разбежалась! — возмутилась Алиса. — Бегу и спотыкаюсь, тапочки по дороге растеряла. Вам нужен адвокат — вы и приезжайте, а мне некогда в пробках торчать. Мне еще за сыном в детский сад бежать, Володя не может, у него дела.

— Так всего двенадцать дня, а сад до семи работает, насколько мне известно?

— А может, мне ребенка вообще на круглые сутки в садике бросить ради вашего Князева? — окрысилась Алиса. — Сказала, что не поеду, значит, не поеду! Если надумаете сами заявиться, милости прошу, я всегда гостям рада. Ой, у меня молоко убежало, — на ходу сочинила Алиса и отключилась.

— Вот зараза! — Юлька посмотрела на пикающую трубку. — Видно, придется самим к ней ехать. Ладно, если Магомет не идет к горе, значит… Вот только что мне Чугункиным сказать, чтобы без ущерба для их нервной системы свалить из офиса? — задумалась она.

— Так и скажи, как на самом деле, — дала наивный совет Екатерина. — Я все равно буду договор с ними заключать, чтобы они расследовали это дело.

— Договор ты, конечно, заключишь, ясный перец, только… — сморщила Юля носик. — Только сообщать им о том, что я тоже пытаюсь твоему Князеву помочь, думаю, не стоит.

— Почему? — удивилась Катя.

— Долго объяснять, — отмахнулась девушка.

— И все же?

— У меня с Чугункиными имеются разногласия по некоторым… гм… аспектам, — попыталась объяснить Юлька, с трудом подбирая слова, но не выдержала. — Слушай, Катя, что ты мне голову морочишь всякой ерундой, а? Тебе не все равно, почему я не хочу ничего говорить близнецам? Нечего совать свой нос в чужие дела!

— Юля, ты что? — Катя вытаращила глаза. — В какие дела я нос сую? Я пришла, чтобы Дмитрию помочь, поэтому… Я его люблю и не считаю его чужим!

— Да я совсем не об этом. Я о себе и о Чугункиных говорю. У меня с ними идет негласная конфронтация.

— В каком смысле?

— Я им пытаюсь доказать, что тоже могу быть детективом, а они не хотят с этим согласиться! Считают, что женщине мозги не для того даны, а для рассуждений о тряпках и удачном замужестве. А я с этим категорически не согласна, я докажу, что женщина может не только детей рожать и у плиты стоять. Поэтому не хочу, чтобы они раньше времени узнали, что мы тоже принимаем участие в судьбе Дмитрия.

— Но ведь они все равно об этом узнают. Если она станет адвокатом Дмитрия и они начнут расследование, с Алисой они столкнутся рано или поздно.

— Лучше поздно, здоровее будем, — выпалила Юля. — Чугункины страсть как не любят, когда я… а если уж вместе со Скуратовой! Они почему-то считают, что мы с Алисой представляем опасность для общества.

— В каком смысле?

— Я тебе потом объясню… может быть. А вообще-то, лучше тебе об этом не знать.

— Почему?

— Все, звоню братьям и говорю, что… Что же им сказать? — задумалась Юля, оставив без ответа вопрос Екатерины. — Думай, Смехова, шевели мозгами!

— Скажи, что у тебя внезапно живот заболел, — подсказала Катя.

— Нет, этот номер не пройдет, было уже, — отказалась Юлька. — Мне нужно было срочно сбежать, пришлось выдумать несварение желудка.

— Тогда, может…

— Ангина у меня тоже уже была… и понос, и туберкулез, и эпилепсия. — Юля рассмеялась. — Чего мне только не приходилось сочинять! Близнецы меня как облупленную знают — не поверят ни единому слову.

— И что же делать?

— О, кажется, придумала, — оживилась Юля и, схватив телефонную трубку, набрала номер Данилы. — Врут люди, говоря, что хорошая мысля приходит опосля. У меня все мысли приходят, когда нужно! Алло, Чугункин, привет, дорогой! Как ваши дела? — непринужденным тоном спросила Юля.

— Нормально, сидим в засаде, — ответил тот, что-то жуя.

— Ты опять ешь? И когда ты только остановишься? Скоро в двери не пролезешь без мыла, — хихикнула Юлька. — На весы давно вставал?

— Не твоего ума дело, — проворчал сыщик. — Почему звонишь? В офисе, надеюсь, все в порядке?

— Почти.

— Что значит — почти? — заволновался Данила и поперхнулся. — Что случилось, кхе-кхе?

— Ничего особенного, если не считать того, что я закрываю двери и ухожу, — спокойно ответила Юля.

— Это почему еще?

— В подъезде морят тараканов, здесь дышать нечем, меня уже тошнит.

— Тебя тошнит? — хохотнул Данила. — Да тебя ни одна зараза не возьмет, скорее сама загнется — от бессилия.

— Хватит ёрничать, а то схлопочешь! Я не могу дышать этой гадостью.

— Смехова, ты не можешь просто все бросить и уйти, — забеспокоился сыщик. — Кто будет на телефонные звонки отвечать? Сиди на месте!

— Чугункин, ты соображаешь, что говоришь? — взвилась Юля. — Ты хочешь приехать и увидеть, как я валяюсь на полу с поднятыми кверху лапками вместе с тараканами? Я знала, что ты толстокожий, но не думала, что до такой извращенной степени. Тебе совсем на мое здоровье наплевать, да? Отвечай немедленно! Наплевать?

— Юля, хватит глупости говорить, — пробурчал тот. — Ты же прекрасно знаешь, что не наплевать.

— Очень тебе признательна! Если ты не врешь, я закрываю офис и временно испаряюсь!

— Что, все так плохо? А если окна открыть и проветрить? — попытался остановить девушку Данила.

— Я ухожу, — твердо повторила Юля. — Целую вас с Кириллом, не скучайте. Ничего не случится, если один день никого в конторе не будет. Кстати, я в вашу сумку пирожки с клубникой положила. Надеюсь, вы их нашли? — Юля поторопилась сменить тему, чтобы отвлечь Данилу.

— Давно нашли, еще в десять утра. Очень вкусные, передай своей матери от нас огромное мерси.

— Хорошо, передам.

— Когда будешь уходить, не забудь включить автоответчик, а то с таким рабочим распорядком секретарши мы всех клиентов растеряем, — напомнил сыщик.

— Мели, Емеля, твоя неделя, — хихикнула Юля. — Включу, не волнуйся. Пока, Дань, звоните на мобильник, если что.

— Ты домой?

— Нет, к Скуратовой хочу заскочить.

— Зачем? — насторожился сыщик.

— А тебе не все равно? Она моя подруга, если ты забыл, — ответила Юля, ругая себя за то, что вовремя не откусила свой язык. — Сто лет с ней не виделись, а раз уж такая выпала оказия, хочу восполнить пробел. Посидим, посплетничаем. Иначе я скоро в офисную крысу превращусь! Никаких развлечений, никакой личной жизни с этой работой! Все, Чугункин, гуд бай, а то еще немного — и я задохнусь, — Юлька быстренько отключилась. — Ну, вот и все, а ты боялась! У Смеховой всегда найдется запасной кролик в цилиндре. Осталось провернуть кое-какую фишечку, и можно спокойно отчаливать.

— Какую фишечку? — спросила Катя. — Нужно что-то еще?

— А как же? Не признаваться же мне братьям, что я им снова по ушам вагонеткой проехалась? Мои слова не должны расходиться с делом.

Юлька взяла телефон, набрала номер и сделала строгое лицо. Как только ее соединили с абонентом, она властно проговорила:

— Это санэпидемстанция? Добрый день, вас беспокоят из департамента здравоохранения, Лукашкина Елена Афанасьевна. С кем я говорю? — Выслушав ответ, Юля продолжила, еле сдерживая смех: — Очень приятно, Людмила Петровна. К нам поступила жалоба на вас, завтра мы направляем комиссию по адресу… При чем здесь именно вы? Жалоба не на вас лично, а на вашу санэпидемстанцию. Вы вовремя не реагируете на сигналы! Если не хотите крупных неприятностей, советую сегодня же отправить группу для проведения санобработки подъездов. Безобразие — тараканы кишмя кишат, крысы спокойно гуляют! Вам же присылали коллективное письмо! Почему вы не отреагировали? Что? Приезжали и обрабатывали? Значит, плохо обработали! Пора бы уже научиться добросовестно исполнять свои прямые обязанности! Простите, но мне некогда с вами полемизировать. Короче говоря, если завтра комиссия увидит хоть одного таракана… о крысах я вообще молчу, это разговор отдельный… тогда я вам не завидую. Всего хорошего!

Юлька положила телефонную трубку на место, и ее прорвало:

— Ой, не могу, — пробормотала сквозь смех она. — Ты бы слышала, как эта Людмила Петровна заикалась от страха, как она оправдывалась!

— Юля, а если она проверит, звонили из департамента или нет? И о Елене Афанасьевне может спросить, — забеспокоилась Екатерина.

— Не переживай, Лукашкина Елена Афанасьевна существует на самом деле, работает в департаменте здравоохранения — это приятельница моей матушки, — объяснила Юля. — А насчет проверки — туда невозможно дозвониться, все время занято, — усмехнулась она. — Да и не будут они перезванивать, им сейчас не до этого. Максимум через час сюда приедет бригада — морить тараканов и крыс. Можем отчаливать со спокойной совестью. Считай, убили сразу двух зайцев. И к Скуратовой съездим, обсудим дальнейшие действия, и санобработку еще раз сделают. Они уже были здесь пару месяцев назад, тараканы вроде бы пропали, но вчера я одного в раковине поймала. Так что я не соврала, все сделала правильно. Если их не поморить, не пройдет и недели, как они расплодятся в неимоверном количестве.

— Смехова, ты такая веселая, неунывающая, мне иногда кажется, что тебе все нипочем, — заметила Екатерина. — Что бы ни происходило, ты все равно смеешься.

— Недаром же я такую фамилию ношу! Катя, хватит трепаться, время напрасно терять, поехали, — поторопила Юля подругу. — Нам бы еще избежать пробок, и можно считать, что жизнь удалась.

Через час с небольшим девушки входили в элитный дом, расположенный в комплексе «Алые паруса». Там жила Алиса Скуратова со своим мужем Марковым Владимиром и сынишкой Вовкой. Муж Алисы был очень богатым бизнесменом, он долго ворчал по поводу того, что его жена работает. Та не обращала на это внимания и продолжала носиться по судам, адвокатским конторам и прочим заведениям, связанным с ее профессией.

— Не хочу носить штамп жены нового русского, — объясняла она свое упрямство. — Я не для того училась почти шесть лет, получала юридическое образование, чтобы плюнуть на него и похоронить себя в рутине домашних дел. График у меня свободный, сидеть от звонка до звонка в душном кабинете меня никто не заставляет, так что все в порядке. И потом, мне не нравится все время просить у тебя денег — на колготки и так далее. На такие мелочи я как-нибудь и сама сумею заработать, и вообще, я свою работу люблю, этим все сказано.

Вопрос был закрыт, Владимир махнул на жену рукой:

— Делай что хочешь, лишь бы тебе было хорошо.

— Живут же люди, — вздохнула Катя, оглядывая шикарное помещение подъезда. — А мы с мамой всю жизнь прожили в пятиэтажной хрущевке, на последнем этаже, без лифта. Кухня со спичечный коробок, прихожей практически совсем нет, комнаты смежные. Лампочки в подъезде вечно не горят или вообще выкручены, почтовые ящики сломаны, стены исписаны нетленными: «Саша + Маша», «Спартак — Чемпион» и так далее. Не жизнь, а «сказка», — усмехнулась она. — Только на даче человеком себя и чувствую. У нас дом большой, спасибо деду за наследство. Слава богу, что хрущевки под слом идут. Говорят, что и наш дом в этом году сломают, мы переедем в новую квартиру. Уж скорей бы, так хочется по-человечески пожить, в нормальных условиях. Как приятно в такой подъезд входить, — обвела она взглядом просторное чистое помещение. — Глаз радуется от такой красоты.

— Добрый день, девушки. Вы к кому? — окликнул девушек секьюрити. — В какую квартиру?

— Здравствуйте, молодой человек, мы в тридцать седьмую, к Марковым. Наши фамилии — Смехова и Сафронова, — ответила Юля. Охранник занес их фамилии в журнал и позвонил Алисе. Она уже привыкла к заведенному в этом доме порядку, не выказала никакого недовольства. А вначале Юля недоумевала, возмущалась, даже ругалась и чуть ли не дралась с секьюрити, когда те ее останавливали и учиняли допрос.

— Вы, наверное, новенький? — спросила Юля у охранника. — Я вас раньше здесь не видела.

— Да, неделю тому назад устроился, — охотно ответил тот, набирая номер квартиры Марковых. — Сегодня второе дежурство, но я уже привыкаю… Добрый день, вас беспокоит охранник. К вам пришли две дамы, Смехова и Сафронова. Да-да, уже пропускаю, всего доброго. Проходите, пожалуйста, вас ждут, — приветливо улыбнулся он девушкам. — Лифт направо.

Глава 4

— Юля, тебе прекрасно известно: чтобы меня пропустили к подследственному в тюрьму, я должна иметь официальный документ. Эта бумажка называется разрешением, и подписана она должна быть самим прокурором, — объясняла подруге Алиса.

— Ну, начинается, — фыркнула Юля. — Не будь занудой, Скуратова!

— А для получения этой подписи требуется, чтобы кто-то из родственников Князева нанял меня в качестве его адвоката, то бишь защитника, — Алиса продолжала гнуть свою линию, не обращая внимания на реакцию подруги. — Только после того, как будет заключен официальный договор между мной и нанимателем, я смогу зарегистрироваться и получить разрешение на свидание с подследственным.

— Официальный договор, говоришь?

— Ну да.

— А что, собственно, нам мешает? — беспечно пожала плечами Юля. — Давай заключим, можно его жену попросить, чтобы она тебя наняла. Катя, у тебя есть ее телефон? — обратилась она к Екатерине.

— Есть, только я сомневаюсь, что она согласится, — заметила Катя.

— Почему?

— Мне следователь сказал, что она даже от свидания с Дмитрием отказалась, а тут — адвокат…

— Даже так? — удивилась Юля. — А вот это уже интересно! Алиса, кроме родственников, кто-нибудь может нанять адвоката? — спросила она у подруги.

— Почему нет? — Алиса пожала плечами. — Очень часто это делают друзья или сотрудники, если они платежеспособны, конечно. Адвокатские услуги недешево стоят.

— Отлично, — повеселела Юлька. — Тогда сейчас тебя наймут!

— Кто? Ты, что ли? — усмехнулась Алиса.

— Зачем я? Катя наймет. Она — сотрудница компании, личный секретарь Князева, так что все нормально. Надеюсь, денег на счету компании достаточно, чтобы шефа из тюрьмы вытащить? — спросила Юля у Екатерины.

— Средств, естественно, хватит, но… Мне кажется, сначала все же стоит с женой Дмитрия поговорить. Мало ли, а вдруг она согласится? — неуверенно ответила Катя. — Что люди подумают, узнав, что я… в общем, Юля, надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду? А уж если она откажется, мне можно будет это сделать. Тогда этому никто не удивится.

— О, господи! Тоже мне, принцесса-недотрога! Тебе не все равно, кто что подумает?

— Нет, не все равно, — буркнула Екатерина. — Я не хочу, чтобы… не хочу, и все!

— Ладно, давай номер телефона этой жены, — велела Юлька. — Не будем тянуть кота за хвост, у нас времени — раз-два и обчелся.

Катя продиктовала номер, Юля набрала его.

— Как ее зовут-то? — спохватилась она, зажимая рукой трубку.

— Маргарита, — подсказала Екатерина.

— А отчес… добрый день, — проворковала в трубку Юля, не успев спросить про отчество. — Я могу поговорить …э-э… с госпожой Князевой?

— Я слушаю, — ответил приятный женский голос.

— Простите за беспокойство, Маргарита… — Юля замялась, глазами делая Кате знаки.

— Евгеньевна, — догадалась прошептать та.

— Маргарита Евгеньевна, — выдохнула наконец Юлька. — Мне бы хотелось узнать: вы собираетесь нанимать адвоката для Дмитрия Анатольевича?

— А, собственно, почему вас это интересует? — резко изменившимся тоном спросила Маргарита. — И кто вы такая, чтобы задавать мне подобные вопросы?

— Кто я такая? — переспросила Юля, лихорадочно соображая, что бы соврать. — Я — помощник прокурора, Кириенко Вера Станиславовна. Дело вашего мужа отправили на доследование, прокурор взял его под личный контроль. Вы так и не ответили на мой вопрос, Маргарита Евгеньевна. Вы собираетесь нанимать адвоката для своего мужа, Князева Дмитрия Анатольевича?

— Но следователь сказал, что этого не потребуется, — растерялась Маргарита. — Он говорил, что в суде будет присутствовать государственный защитник… А что случилось? Почему дело… в связи с чем его… на доследование? — заикаясь на каждом слове, спросила она.

— Простите, но такие вещи огласке не подлежат, — сурово ответила Юля. — Тайна следствия и прочие нюансы. Могу сказать лишь одно — выяснились некоторые обстоятельства, требующие дополнительной проверки. Так что же вы мне скажете насчет адвоката? — упрямо повторила она.

— А вам-то какое до этого дело? — спросила Князева.

— Абсолютно никакого. Просто если с вашей стороны адвоката не будет, следует подготовить документы для государственного защитника, — еле сдерживая ярость, ответила Юлия. — Вам же следователь об этом сказал? Только он забыл добавить, что государственный защитник — это практически ничто. Так что вы решаете?

— Я не буду нанимать адвоката для убийцы! — оправившись от первоначального испуга, нагло ответила молодая женщина. — За все в этой жизни нужно платить, и пусть Дима платит. Хорошо ему было, когда он с проституткой развлекался? Теперь пусть на нарах порезвится. Я подаю на развод, не хочу иметь с этим человеком ничего общего. Всего хорошего, прошу больше меня не беспокоить! — и Маргарита бросила трубку.

— Однако, — задумчиво прошептала Юля. — Что-то мне подсказывает, что у этой Маргариты рыльце в пушку. Нет, скорее всего, не в пушку, а в щетине.

— Юля, ты о чем? — спросила Катя. — Что она тебе сказала?

— Ничего такого, что могло бы нас порадовать. — Юля пожала плечами. — Можешь смело нанимать Алиску защитником для своего Князева: его жена отказалась и просила больше ее не беспокоить по таким пустякам.

— Пустякам?! — вытаращила глаза Екатерина. — Для нее пустяк, что мужа посадят на десять лет?

— Мне кажется, она жаждет этого всем сердцем, — усмехнулась Юля. — И наша задача номер один — узнать, так ли это. Как ты думаешь, она — заинтересованное лицо?

— В каком смысле?

— Если ее мужа посадят, кто станет хозяином компании?

— Я не знаю, — пожала Катя плечами. — Наверное, Маргарита, ведь соучредителя у Дмитрия нет… кажется, нет.

— Что и требовалось доказать, — подытожила Юля. — Но не будем забегать вперед, я могу и ошибаться.

— Юля, а кто такая Кириенко Вера Станиславовна? — спросила Катя.

— Понятия не имею! — хихикнула Смехова. — Я ее на ходу сочинила.

— А как же… — растерялась Катя.

— Не бери в голову, — отмахнулась Юлька. — Главное, мы узнали все, что нам требовалось, остальное — семечки. Слушай, а куда Алиса подевалась? — спохватилась она, оглядываясь по сторонам.

— Вроде бы в кухню пошла, чайник поставить, — ответила Катя.

— Хороший крепкий чаек не помешает, — вскочив со стула, Юля понеслась в сторону кухни.

— Алиса, представляешь, эта стерва отказалась нанимать адвоката! — возмущенно выпалила Юля, появившись в дверях кухни.

— Это ты о ком? — спросила та.

— О жене Князева, о ком же еще! Не хочу, говорит, иметь ничего общего с этим убийцей! Вот это, я понимаю, супруга, с которой — и в горе, и в радости, — фыркнула Юлька. — Суда еще не было, а она уже уверена, что он виновен! И знаешь, мне показалось, что она страшно расстроилась, когда я ей сказала, что дело прислали на доследование и прокурор взял его под личный контроль.

— А мне она вообще дверь не открыла, когда я приехала с ней поговорить, — вклинилась Екатерина. — Я знала, что она дома — видела, как она посмотрела в глазок. А сегодня следователь сказал мне, что она даже от свидания с мужем отказалась.

— Ну и ладно, значит, так тому и быть: Алису наймешь ты от имени компании, — махнула Юлька рукой. — Что бог ни делает, все к лучшему. Как говорится, «баба с возу, совсем легко».

— Баба с возу, кобыле легче, — засмеялась Алиса, поправляя подругу.

— Мы не кобылы, — возразила Юля. — А привлекательные, обаятельные, и вообще — сногсшибательные девушки.

— А мы-то здесь при чем? Я имела в виду поговорку.

— А я имела в виду нас, когда говорила о князевской бабе, которая с нашего воза свалилась, — объяснила Юлька. — Давай-ка, адвокат, бери бразды правления в свои руки. Нужно завтра же попасть в тюрьму и поговорить с Дмитрием. Мое врожденное чутье подсказывает, что эта Маргарита…

— Завтра?! — вытаращила глаза Алиса, не дав подруге закончить. — Ты, Смехова, совсем ненормальная или только притворяешься? Если ты полагаешь, что я золотую рыбку за пазухой прячу, то глубоко ошибаешься. Думаешь, все так легко и просто? Ты даже представить себе не можешь, какая это волокита! Пока все документы оформишь, с ума сойдешь, ты же знаешь наш закостенелый бюрократизм, а уж в органах — вообще караул, — обреченно махнула она рукой.

— Я тебя умоляю, Скуратова, — сморщилась Юлька. — Что у вас в органах творится, меня не интересует, только не будь и ты занудой, не начинай заново! Нет ничего невозможного, не бывает вопросов, которые нельзя решить, нужно лишь очень сильно захотеть и постараться.

— При виде твоих горящих глаз мне что-то совсем не хочется стараться и вообще лезть в это дело, если честно. Уже заранее предчувствую новые приключения, — огрызнулась Алиса. — У тебя, Смехова, всегда все легко и просто, только потом страдают от этого… А-а, что толку говорить-то? — махнула Алиса рукой. — С тебя все как с гуся вода стекает. Ты слышишь только себя, любимую, и все делаешь по-своему. Не хочу я быть ничьим адвокатом! И, кстати сказать, меня это очень удивляет — почему у президента такой крупной туристической компании нет своего адвоката? Безобразие, — возмущенно обратилась она к Екатерине.

— Он у нас есть, только сейчас в больнице лежит, — ответила та виновато. — Язва желудка, ему операцию десять дней тому назад сделали. Представляете, ему всего тридцать один год, а уже такая болезнь, — вздохнула Катя. — И когда выпишется, неизвестно. Почему вы не хотите помочь, Алиса? — упавшим голосом спросила Катя.

— Потому что потому, — буркнула Алиса.

— Короче, Алиса, хватит ерундой страдать и нервы нам мотать: буду — не буду, хочу — не хочу, — раздраженно проговорила Юля. — Назвалась груздем, полезай в кузов.

— Никем я не называлась, — рассердилась Скуратова. — Я тебе сразу сказала, что нет у меня желания кого-то защищать, это все ты…

— Ты хочешь, чтобы мы ушли? — тихо спросила Юлька и пристально посмотрела на подругу.

— Я вас не гоню, — растерялась Алиса, но тут же взяла себя в руки. — Вот только не надо на меня так смотреть! — прикрикнула она. — Я спинным мозгом чувствую, что опять вляпаюсь из-за тебя в какую-нибудь дерьмовую историю, потом и скипидаром не отмоюсь, потому и боюсь.

— Скипидар — не проблема, у отца в гараже целая бутылка стоит. У нас всего три дня, максимум четыре, — напомнила Юлька, не обращая внимания на аргументы подруги. — Так что делай выводы, адвокат. В конце концов можешь попросить своего Володьку, чтобы он помог тебе получить это разрешение, у него же куча всяких связей, чуть ли не в городской думе люди есть.

— Ладно, я что-нибудь придумаю, — нехотя согласилась Алиса, прекрасно понимая, что спорить с Катастрофой — занятие бессмысленное. — Ведь ты все равно от меня не отстанешь, не первый год тебя знаю.

— Вот и договорились, — кивнула Юля. — А теперь можно и чайку попить. У тебя, надеюсь, конфеты есть?

— У меня все есть, даже пирожные, — хмыкнула Алиса. — Нет, вы только посмотрите на нее — все как с гуся вода… — вздохнула она и начала накрывать стол к чаепитию.

* * *

— Смехова, ты совсем чокнутая? Как ты себе все это представляешь, черт тебя побери? — взвилась Алиса. — Как я тебя в тюрьму проведу? У меня что, шапка-невидимка на гвоздике в прихожей висит — снял, надел и прошел, куда тебе угодно? Ты даже представить не можешь, какой в тюрьме фейсконтроль. Туда и мышь просто так не проскочит, — Алиса сердито посмотрела на подругу.

— Не верещи, — не уступала Юля. — Всего и делов-то, сказать, что я — студентка юридического факультета, прикреплена к тебе для прохождения практики. Я сколько раз в кино видела, как стажеры вместе с адвокатами беседуют с подследственными.

— Нет, вы только посмотрите на эту самоуверенную штучку! — всплеснула Алиса руками. — Все у нее легко и просто, можно разрыдаться от умиления. Я тебя, Смехова, убью, это точно! Что ты равняешь кино с реальной жизнью? В натуре все по-другому, милочка моя, пора бы уж очнуться от наркоза и повзрослеть наконец.

— Ты хочешь сказать, что ничего нельзя сделать? Никогда в жизни не поверю, — прищурилась Юля. — О, кажется, я кое-что придумала.

— Что именно? — насторожилась Скуратова, с подозрением глядя на подругу.

— Нужно дать денег надзирателю, и он нас пропустит.

— Да уж, действительно, Катастрофа — она и в Африке Катастрофа, — закатила глаза Алиса. — Такое только тебе в голову могло прийти.

— Не прокатит, да?

— Нет, не прокатит, а еще нас привлекут за дачу взятки. Это тебе не санаторий, а тюрьма. Чувствуешь разницу?

— И что же делать?

— Сидеть и ждать, пока я сама поговорю с Князевым.

— Дай мне посмотреть твое разрешение, — неожиданно попросила Юля.

— Зачем?

— Дай, говорю, — нетерпеливо повторила девушка.

Алиса нехотя открыла «дипломат» и вытащила бумагу. Юлька торопливо схватила ее и впилась взглядом в печать.

— Прокуратура Северного района… У меня такая печать есть! — радостно сообщила она.

— Откуда? — машинально спросила Алиса, пока еще не понимая, что задумала Юлька.

— Ты забыла, где я работаю? У меня имеется целый набор различных печатей и удостоверений — на все случаи жизни. Какой же из меня детектив, если я не сумею попасть, куда мне надо? А с соответствующими документами я открою любую дверь.

— Я от твоей наглости просто в шоке, — усмехнулась Алиса. — Случайно не забыла, что ты вовсе не детектив, а просто секретарша в детективном агентстве?

— Это вопрос временный, — отмахнулась Юлька. — И вообще, некогда заниматься пустыми разговорами. Меня интересует вот этот документ, — показала она на разрешение.

— И что дальше?

— Не догадываешься? — Юля лукаво посмотрела на Алису.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что собираешься подделать такой же документ на свое имя? — насторожилась Алиса.

— Ты иногда бываешь удивительно догадлива, — с сарказмом заметила Юлька. — Именно это я и хочу сделать! Только не надо меня отговаривать, — быстро проговорила она. — Я сказала, что пройду вместе с тобой в тюрьму, значит, пройду, — нахмурилась Смехова.

— Подделка документов…

— Скуратова, я тебя предупредила, — перебила ее Юля. — Ничего не говори!

— Ты хотя бы иногда головой думаешь или только теми полушариями, на которых сидишь? — не уступила Алиса. — Я своего Маркова уговорила, чтобы он помог мне без проволочек получить разрешение. Знаешь, каким людям ему пришлось звонить и просить? А ты что хочешь сделать? Коту под хвост все это пустить? Как я потом в глаза этим людям посмотрю?

— Почему ты заранее панихиду заводишь? — взвилась Юлька. — Как у тебя совести хватает сомневаться в моих способностях? По-моему, ты не раз убеждалась: если я что-то делаю, то уж поступаю наверняка!

— Вот именно, убеждалась, — вздохнула Алиса. — Ладно, не будем ругаться, у меня даже голова разболелась.

— Я и не думала ругаться, ты сама начала.

— Кстати, вряд ли у тебя что-то получится: через полтора часа я должна быть на месте, — напомнила Алиса. — Если опоздаю хотя бы на пять минут, свидание перенесут на другой день, в тюрьме с этим строго.

— Полутора часов мне вполне достаточно, — заявила Юля. — Всего и делов-то — напечатать на компьютере такой же бланк, только с моей фамилией, и поставить печать. Едем ко мне, тут близко.

Не откладывая дела в долгий ящик, Юлька схватила Алису за руку и потащила ее к машине. Подруга послушно пошла следом, ворча:

— И зачем я снова связалась с тобой, Смехова? Чует мое сердце, попадем мы в очередную переделку, и мало нам не покажется. Ведь я себе дала зарок после дела о шантаже, что никогда в жизни ты меня больше не уговоришь участвовать в твоих авантюрах. Нет же, как полная дура, я наступила на те же грабли, тащусь за тобой, как овца на заклание…

— Хватит ворчать, Скуратова! Ты только вспомни, сколько было драйва, сколько адреналина в кровь, сколько экстрима, сколько кайфа! Роман! «Коллекция дамских соблазнов»! Нет, мне определенно нравится быть сыщиком, это возбуждает похлеще секса! — воскликнула Юлька.

— Ну и сравнила, — усмехнулась Алиса. — Это уже ненормально, между прочим, тебе явно нужно к психологу обратиться.

— Никакой психолог мне не нужен, я немного утрирую, но — возбуждает! — хихикнула Юлька.

Через сорок минут она любовалась бланком с печатью. Довольная улыбка разлилась по Юлиному лицу.

— Нет, с какой стороны ни посмотри, а я — гений! — констатировала девушка. — Только глянь, как здорово получилось, от настоящего документа в жизни не отличишь!

— Не говори гоп, пока не перепрыгнула, — Алиса покосилась на поддельное разрешение. — О подписи ты не забыла?

— Ерунда, раз плюнуть, — беспечно заметила Юлька. — Потренируюсь, а потом поставлю автограф.

— Ой, Смехова, если нас с тобой прищучат на этом, не знаю, что я с тобой сделаю! Ты в курсе, что бывает за подделку документов, да еще таких серьезных?

— Не заводи старую пластинку, я ее уже сто раз слышала, — отмахнулась Юля, тренируясь в подделке подписи прокурора. От напряжения она даже высунула кончик языка.

— Может, все-таки передумаешь и не пойдешь со мной? — с надеждой спросила Алиса. — Ну, скажи на милость, за каким дьяволом тебе-то туда переться? Разве без тебя я не смогу все узнать у Князева?

— Одна голова хорошо, а две лучше. Нельзя упускать ни единой детали.

— Не забывай, что я адвокат, — нахмурилась Алиса. — И прекрасно осведомлена, что такое детали.

— Все равно, ты можешь что-то не успеть. И потом, мне очень хочется послушать, как ведется разговор между адвокатом и подследственным.

— Зачем тебе это?

— Хочу, и все, — заупрямилась Юля. — Мне необходимо посмотреть на Князева, проанализировать его поведение.

— Для чего?

— Чтобы убедиться в том, что он действительно невиновен. Что он действительно не убивал девушку и Катька права. Я, конечно, ей верю, но… сама понимаешь, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Теперь поняла мою цель?

— Поняла, — вздохнула Алиса. — Может, ты и права, только… Юля, ведь подделка документов — это криминал, нас за это судить будут!

— Скуратова, хватит ныть. Можно подумать, что мы это с какой-то дурной целью делаем. Ничего не будет, даже если нас и поймают. И что за характер у тебя такой занудливый? Как только Марков с тобой уживается, ума не приложу! Зачем заранее строить мрачные прогнозы? Делать нечего? Нельзя быть такой пессимисткой, нужно проще смотреть на жизнь.

— Зато ты у нас — гипертрофированная оптимистка, — огрызнулась Алиса. — Чешешь сломя голову, не разбирая дороги, и трава тебе не расти! А не боишься, что в один прекрасный момент так споткнешься, что и костей не соберешь?

— Ну, пошла-поехала! Нет, не боюсь: посмотри, как замечательно прокурорская подпись получилась, — показала она на бланк. — Ни одна экспертиза не докажет, что это подделка. Во мне явно погибает непревзойденный гений! О, нам пора, — спохватилась Юля, взглянув на свои часики.

— Юля, а тебе разве не нужно быть в офисе? Насколько мне известно, Чугункины очень неохотно отпускают тебя, — сделала последнюю попытку Алиса. — Кто же там на телефонные звонки отвечает?

— Автоответчик, — засмеялась Юля. — Вчера во всех подъездах тараканов и крыс морили, вонь стояла такая, что всем пришлось бежать из офисов сломя голову. Сегодня все фирмы, что находятся в этом доме, устроили выходной. Представляешь, какое спасибо сотрудники говорят тараканам?

— Представляю. Особенно начальство, которое за аренду платит. Случайно не ты постаралась? — Алиса подозрительно уставилась на Юлю. — Что-то мне подсказывает — без тебя не обошлось.

— А почему я? — Юля невинно округлила глаза, но, не выдержав, расхохоталась. — Как ты догадалась?

— Интуиция, — хмыкнула Алиса.

— Точно, моя работа. А как же еще я могла себе выходные заполучить? Нужно было что-то придумать, вот я и сообразила, и не просто так, а с пользой. Скуратова, едем в тюрьму, нас ждут великие дела.

— Я от тебя офигеваю. — Алиса нехотя встала и пошла за подругой. — Топать к своей цели по трупам тараканов — такое могло прийти в голову только тебе! Ты, Юлька, действительно Катастрофа, Чугункины правы.

Глава 5

— Прекрати трястись, как припадочная, — шикнула на подругу Юлька, когда они спускались по тюремной лестнице, направляясь в специальную комнату для свиданий. — Все же нормально прошло.

— Я не могу успокоиться! Так боялась, когда рассматривали наши документы, ты даже не представляешь, — прошептала Алиса. — Все, Юля, это последняя капля! Никогда больше не заикайся, чтобы я влезала вместе с тобой в такие авантюры. У меня чуть разрыв сердца не случился, когда охранник на пропускном пункте за телефонную трубку взялся. Я думала, что он собирается в прокуратуру звонить! Ты представляешь, что с нами случилось бы, если б он действительно туда позвонил? Нет, такие нервные потрясения мне ни к чему! Что бы ты мне ни говорила, как бы ни убеждала, больше…

— Тихо, перестань болтать, вон конвоир стоит, — быстро предупредила Юля Алису и лучезарно улыбнулась молодому охраннику. — Добрый день, — проворковала она. — Как служится?

Конвоир посмотрел на нее равнодушными глазами, ничего не ответил и, открыв решетчатую дверь, пропустил девушек дальше.

— Здесь все такие истуканы? — проворчала Юлька. — Я ему — здрасьте, а он…

— Прекрати свои штучки, не смей никого ни о чем спрашивать, — одернула ее Алиса. — Им по уставу разговаривать не положено.

— Надо же, как все запущено, — удивилась Юля. — Как в тюрьме, одним словом, — хихикнула она.

— Юля!

— Молчу, молчу!

Девушки подошли к следующему пропускному пункту, и другой охранник, открыв решетчатую дверь, проводил их до места. Они вошли в почти пустое помещение. Там стояли всего один стол и несколько стульев. Даже окон не было, пространство освещала тускловатая лампочка, подвешенная высоко под потолком.

— Да уж, ничего не скажешь, — передернулась Юлька, оглядывая комнату. — Хоть бы стены более веселой краской облагородили. Ты только посмотри на этот болотный цвет, глядя на это очарование, охота заквакать или «Шумел камыш» запеть!

— Может, еще и картины из Третьяковки тут повесить? — пошутила Алиса. — И мягкий диванчик поставить, вместе с домашним кинотеатром?

— Напрасно иронизируешь, — обиделась Юлька. — Вон за границей какие тюрьмы по телику показывают! У нас, наверное, в санаториях так не живут, как у них — в заключении. А чем наши уголовники хуже? Я понимаю, когда действительно маньяк или насильник — это да, их нужно в карцере держать, а вот остальные…

— Хватит ахинею нести, слушать смешно, — перебила ее Алиса. — Преступник, он и есть преступник и должен получать по заслугам.

— Да? А когда человек случайно в тюрьму попал, как Князев, например? — не сдалась Юля. — Почему он должен страдать от таких условий наравне с разными маньяками?

— Это еще доказать надо, случайно или нет, — отмахнулась Алиса. — Поговорю с этим Князевым, тогда и сделаю выводы. Сама же совсем недавно мне говорила, что должна его увидеть, чтобы понять, виновен он или нет.

— Это я просто так говорила, чтобы ты не приставала. Я и без этого почти уверена, что Князев невиновен.

— Вот авантюристка, — вздохнула Скуратова. — Собственно, чему здесь удивляться? Имея дело с тобой… Но насчет твоей уверенности я бы поспорила.

— А я все равно Катьке верю, потому что знаю ее сто лет, она не может ошибаться. Если она уверена, что Дмитрий не виноват, значит, так и есть.

— Екатерина — всего лишь влюбленная женщина, — сказала Алиса.

— И что?

— Ничего особенного, кроме того, что влюбленная женщина не может мыслить адекватно, когда дело касается ее любимого мужчины. Она всегда идеализирует предмет своего поклонения и не может думать о нем как о преступнике.

— Но ведь ты согласилась быть адвокатом Князева и защищать его?

— Ну и что?

— Значит, тебя тоже посетили какие-то сомнения, иначе ты не взялась бы за это дело, сколько бы я тебя ни уговаривала, — заметила Юля.

— Не буду лукавить, ты права: у меня действительно есть сомнения. Когда я хотела было послать тебя к одной нехорошей маме, я вдруг вспомнила своего Маркова — как он попал в похожую ситуацию, и если бы не мы с тобой…[3] Зачем спрашиваешь, раз сама все понимаешь? — неожиданно прикрикнула Алиса на подругу. — И вообще, не морочь мне голову! Мне нужно просмотреть кое-какие документы, сосредоточиться перед разговором с подзащитным…

— Смотри на здоровье. Кто тебе мешает? — Юлька пожала плечами, пряча улыбку.

Алиса села к столу и, разложив бумаги, углубилась в чтение. Время от времени она делала какие-то пометки в блокноте. Юля ей не мешала, а, усевшись в уголочке, достала из своей сумочки сканворд, ручку и сосредоточилась на вопросах и ответах.

Через несколько минут дверь открылась, и конвоир ввел в комнату молодого мужчину. Тот держал руки за спиной и опустил их, лишь когда конвоир вышел. Юлька вытаращила глаза, увидев Князева таким изможденным и хмурым.

— Ничего себе, — прошептала она. — Если бы встретила на улице, ни за что бы не узнала! Что делает с людьми беда, а ведь еще и двух недель не прошло, как его арестовали.

Князев равнодушно посмотрел на девушек и присел к столу.

— Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич, — дружелюбно улыбнулась Алиса. — Я ваш адвокат, Скуратова Алиса Андреевна.

— Добрый день, очень приятно, — буркнул молодой человек, не глядя на девушку, сосредоточив внимание на своих руках.

— В суде я буду выступать в роли вашего защитника.

— Угу.

— Дмитрий Анатольевич, мне бы сразу хотелось договориться с вами о необходимости полной откровенности с вашей стороны.

— Как скажете, — равнодушно согласился тот, по-прежнему не отрывая глаз от своих рук.

Алиса растерянно посмотрела на подругу, пожала плечами, давая понять, что ей крайне не нравится настроение подзащитного и она не знает, как с ним дальше разговаривать.

— Эй, граф Монте-Кристо, может, проснешься и посмотришь, кто к тебе пришел? — недолго думая, вдруг рявкнула Юля. — Что ты там выискиваешь на своих ладонях?

Молодой человек нехотя поднял глаза и бросил взгляд сначала на Алису, а потом на Юльку.

— Ну, посмотрел, и что дальше? — бесцветным голосом спросил он.

— Не узнаешь?

— Нет.

— Я подруга Кати, твоей секретарши, а это — Алиса, моя подруга, адвокат. Мы пришли, чтобы вытащить тебя отсюда.

— Как? У вас есть план побега? — криво усмехнулся Дмитрий. — Интересно было бы послушать.

— Нечего ёрничать, иначе мы уйдем, и расхлебывай тогда свою жуткую кашу самостоятельно! Ему помочь пришли, а он издевается, — возмущенно заявила Юля. — Понравилось на нарах спать? Флаг тебе в руки, спи еще десять лет!

— Это кто? — с недоумением спросил Князев у Алисы.

— Юлия Смехова, моя помощница, — сдерживая улыбку, ответила Скуратова. — Она тоже будущий адвокат, проходит у меня практику.

— А с какой стати практикантка разговаривает со мной в таком тоне?

— А как еще с тобой разговаривать, если ты как вареная репа сидишь? — не удержалась от замечания Юля. — Очнись, придурок, мы пришли тебе помочь!

— Как вы меня назвали? — хлопнул глазами Князев.

— Повторить?

— Дмитрий Анатольевич, Юлия права, мы здесь по поручению вашей секретарши, Екатерины, — торопливо заговорила Алиса, увидев, что в глазах ее подзащитного промелькнула искорка возмущения, а значит, и понимания. — Ваша жена отказалась нанимать адвоката.

Екатерина решила сделать это сама. Юля — ее давняя знакомая, и… в общем, теперь вашим адвокатом буду я. Постараюсь вам помочь. Надеюсь, вы не против?

— Нет, — ответил тот, косясь на Юльку.

Смехова еле сдерживалась, чтобы не наговорить этому трутню что-нибудь заковыристое, чтобы он вышел наконец из транса.

— Вот и хорошо, — улыбнулась Алиса. — А теперь мне бы хотелось услышать от вас: что же на самом деле случилось тем вечером в вашем офисе?

— Мне бы самому хотелось услышать, что случилось, — нахмурился Дмитрий. — Я могу озвучить лишь ту версию, которую мне поведал следователь.

— Будьте любезны.

— Звучит она весьма и весьма… — горько усмехнулся молодой человек. — Я, Дмитрий Князев, будучи в состоянии алкогольного опьянения, совершил тяжкое преступление, а именно: «нанес ножевое ранение охотничьим ножом в шею некоей Самохиной Анастасии, что привело к летальному исходу, так как рана была несовместима с жизнью. Вина доказана полностью под тяжестью неопровержимых улик».

— И вы согласились с этим постановлением?

— А куда мне было деваться, если так и есть? Все улики против меня, а, как известно… Короче, против лома нет приема, — невесело засмеялся Дмитрий. — Следователь Коровин так и сказал, слово в слово.

— А сами-то вы что думаете по этому поводу?

— Ну, во-первых: у меня никогда не было охотничьего ножа, я не увлекаюсь столь жестоким видом отдыха, как охота. Я с детства не переношу вида крови, даже в малых количествах, а на охоте, сами понимаете…

— Точно, Катя говорила, что он при виде одной капли крови синеет, — влезла в разговор Юля.

— Погоди, не мешай, — одернула ее Алиса. — Охотничий нож… это уже кое-что, — задумчиво проговорила она, делая запись у себя в блокноте. — Что вы еще можете вспомнить из событий того вечера, Дмитрий Анатольевич?

— Ну… — задумался Князев. — Мы сидели за столом, пили вино, танцевали, а потом…

— Что?

— Анастасия вдруг пожаловалась на головную боль и спросила, нет ли у меня обезболивающего. Я ответил, что в моем кабинете есть аптечка, можно там посмотреть.

— Что дальше?

— Мы пошли в кабинет, я взял аптечку и начал искать таблетки. В это время Анастасия увидела в моем баре французский коньяк, я держу его для гостей, и предложила выпить. Я редко пью крепкие спиртные напитки, а тут… почему-то согласился. Настроение было хорошим, веселым — день рождения, сами понимаете… короче говоря, я дал слабину, а в результате… вы знаете, что произошло.

— И вы помните, как это «ЧТО» произошло?

— В том-то и дело, что ни черта я не помню! — болезненно сморщился Дмитрий. — Словно меня по голове чем-то тяжелым ударили, отключился — и все, полный провал. И заметьте, от одной рюмки коньяка! Правда, перед этим я выпил бокал шампанского и два бокала вина. Может, все произошло оттого, что я смешал три разных напитка? Или мой организм так странно отреагировал? Я не знаю, что сказать, потому что… потому что просто не знаю, — нервно засмеялся он, широко разводя руками. — Ничего не помню, хоть убейте!

— Если вы отключились, то как же сумели нанести девушке смертельный удар ножом?

— Понятия не имею, — ответил Дмитрий. — Наверное, я зомби, — хмыкнул он. — Нет, зомби — это ожившие покойники, а я… Видимо, я — опасный лунатик!

— А если серьезно?

— Если серьезно, больше я ничего не могу сказать. После того как выпил коньяк, я ничего не помню. Очнулся уже в камере, чему очень удивился, а дальше… и вспоминать неохота, — тяжело вздохнул Дмитрий. — Как в кошмарном сне.

— Как вы думаете: могли вы убить эту девушку?

— Зачем мне ее убивать? И, главное, за что? Я эту Анастасию первый раз в жизни увидел! И потом, я в принципе убить не могу, слишком мирный я человек для этого.

— А родители этой девушки утверждают, что не раз видели вас: вы подвозили ее домой.

— Мне следователь говорил об этом, даже сообщил, что они назвали номер моей машины. Но это неправда: я никогда не видел этой девушки раньше, ее подвозил кто-то другой!

— А как же номер вашей машины?

— Понятия не имею, — Дмитрий пожал плечами. — Для меня это тоже загадка.

— А почему же вы подписали чистосердечное признание?

— Следователь посоветовал мне это сделать. Говорил, что суд это обязательно учтет, и я получу почти в два раза меньший срок.

— Ну и наив! — возмутилась Юлька, беспардонно вклиниваясь в разговор. — Сам себе подписал приговор одним росчерком пера!

— Юля, прекрати! — прикрикнула Алиса.

— Что прекратить? Я не могу высказать свое мнение? Разве можно быть таким дураком, в нашей-то жизни? Как можно подписывать признание в том, чего не совершал?

— А что мне оставалось делать, если все улики против меня? Следователь показал мне заключение экспертизы. На охотничьем ноже только мои отпечатки, — возбужденно ответил Князев. — И потом, я же был пьян!

— Кстати, по поводу вашего опьянения. У вас брали анализ на выявление процентного содержания алкоголя в крови? — спросила Алиса.

— Нет, никаких анализов у меня не брали.

— Странно, — удивилась адвокат. — Должны были взять! Может, это сделали, когда вы спали?

— Не знаю, возможно.

— Нужно будет это выяснить, — пробормотала Алиса, делая очередную пометку в блокноте. — Честно говоря, я крайне удивлена вашей беспечностью, Дмитрий Анатольевич. Как же так можно? — возмутилась она. — Ничего-то вы не знаете, ничего не помните — и подписываете признание! Вы хотя бы протоколы допросов прочли?

— А зачем? — вздохнул Князев. — Следователь очень доступно разъяснил, что дело мое — дохлое, улик более чем достаточно, дергаться и что-то доказывать нет смысла. А если я подпишу чистосердечное признание, появится маленькая, но все же надежда на то, что приговор будет более мягким.

— Ну, правильно: ему лишь бы дело побыстрее закрыть, галочку в списке поставить и еще одну звездочку на погоны прицепить, — влезла Юля. — А что человеческая жизнь при этом сломается — наплевать и растереть! «Моя милиция меня бережет»! Черт бы их побрал, — проворчала она.

— Вернемся к орудию убийства, — Алиса не обратила внимания на ее слова. — Вспомните, Дмитрий Анатольевич: может быть, вы видели у кого-нибудь такой нож? Ведь это не простой кухонный резак, а охотничий нож, значит, человек, которому он принадлежит, увлекается охотой. Есть в вашей компании такие люди?

— Не знаю.

— А если хорошенько подумать?

— Но я правда не знаю. Неужели вы думаете, что я не сказал бы? Разве я себе враг? — нахмурился Князев.

— Ладно, оставим вопрос открытым… пока, — кивнула Алиса и сделала пометку в блокноте. — А теперь вопрос личного характера. Если не хотите, можете не отвечать.

— Я слушаю.

— Какие отношения у вас с женой?

— В каком смысле?

— Я сказала, что ваша жена не захотела нанимать для вас адвоката, — начала объяснять Алиса. — И еще: она отказалась от свидания с вами, хотя ей и предлагали. Вы не можете сказать, почему?

— Этого следовало ожидать, признаться, я нисколько не удивлен.

— Почему?

— Маргарита — гипертрофированная ревнивица. Представляю, что она обо мне подумала, когда узнала, что я был наедине со стриптизершей в кабинете, а потом еще и зарезал ее! — горько усмехнулся он. — В течение нашего брака она устраивает мне сцены ревности по любому поводу, а фактически — без всякого повода. Если я задерживался на работе, дома меня встречали гордым молчанием, холодным ужином и ночевкой в другой комнате. А когда я уезжал в рекламные туры, то это уже приравнивалось к концу света и сопровождалось летающими тарелками. Она не хотела понимать, что как руководитель я просто обязан ездить в такие туры, чтобы заключать договора с принимающей стороной. После того как Маргарита родила сына, я вообще отказался от поездок и посылаю туда своих заместителей и менеджеров. Теперь вы можете себе представить, что она себе навоображала, когда узнала о стриптизерше?

— Да уж, — вздохнула Юлька. — Понятно, почему она так со мной по телефону разговаривала. Хорошо, что по проводам укусить нельзя, иначе она меня точно загрызла бы. Тяжелый характер у твоей жены, ничего не скажешь, — с сочувствием посмотрела она на Дмитрия.

— Да, я полностью признаю, что у моей Маргариты очень непростой характер, — согласился Князев. — Но я все равно ее люблю, — откровенно признался он. — Мы познакомились еще в школе. Сначала просто дружили, потом начали вместе ходить в кино и на дискотеку, а потом вдруг поняли, что любим друг друга. У нас долгое время не было детей, и только после пяти лет брака Маргарита наконец забеременела. Моему сыну всего два года, и я не представляю, как он будет расти без отца.

— А вот такие прогнозы мне совсем не нравятся, — отметила Юля. — Ты, Князев, мужик или так, одно название? Нужно бороться, а не сопли распускать!

— Как я могу бороться, сидя за решеткой?

— А мы-то на что? Мы для чего сюда пришли? Чтобы просто на тебя полюбоваться?

— Юля, хватит, — одернула подругу Алиса. — Дмитрий Анатольевич, вы случайно не знаете, эта Анастасия, танцовщица, из какой она фирмы? — обратилась она к молодому человеку.

— Я не знаю… кажется, из какого-то ночного клуба, это должен знать Вадим Лыков, наш системный администратор. Кажется, это он делал заказ в клубе. Когда мы за столом сидели, он спросил, доволен ли я сюрпризом. Или Константин Незнамов, старший менеджер, они с Вадимом друзья.

— Вадим Лыков, системный администратор, — повторила Алиса, записывая данные в свой блокнот. — Константин Незнамов, старший менеджер. А как вы думаете, если вас действительно подставили, чтобы надолго посадить в тюрьму, кому это может быть выгодно?

— В каком смысле?

— Ну, например, кто будет руководить компанией в ваше отсутствие?

— Мой заместитель, Кузнецов Алексей Владимирович.

— Он ваш соучредитель?

— Нет, у меня нет соучредителей, десять лет назад я организовал свой бизнес в гордом одиночестве, — сказал Князев. — Эта в настоящее время туристическая компания «Вокруг Света» является одной из крупнейших в России, а тогда это было лишь малюсенькое туристическое агентство. Мне с самого начала сопутствовала удача, бизнес начал развиваться очень стремительно, я даже сам такого не ожидал. И как только доход компании перевалил за определенную сумму, мне пришлось организовать совет директоров, таковы непременные условия устава. Эти люди тоже внесли на счет компании свой процент инвестиций и вошли в пятерку руководства. Так что в фирме уже три года существует совет директоров из пяти человек. Каждый из них имеет по десять процентов акций компании.

— Значит, если один человек скупит акции остальных четверых, он станет практически таким же хозяином, как и вы?

— Нет, совет директоров состоит из пяти человек, включая меня. В любом случае я имею шестьдесят процентов. Юридически я себя защитил, насколько возможно, что было вполне естественно, с этим никто не спорил.

— И если вас посадят, к кому перейдут ваши шестьдесят процентов?

— К моей жене, естественно.

— К вашей жене, — задумчиво произнесла Алиса, что-то прикидывая в уме. — И если она их вдруг захочет продать… я так понимаю, вы потеряете компанию?

— Совершенно верно, тогда я потеряю компанию, — кивнул Князев, подтвердив мысль Алисы. — Только зачем ей это делать? Компания приносит очень хороший доход. Слава богу, экономика нашей страны развивается, люди с каждым годом живут все лучше и лучше. Это значит, что туристический бизнес тоже растет, и будет расти, поэтому продавать акции — глупо, тем более такой крупной компании, как наша. А почему вы вдруг задали мне этот вопрос? — спохватился он. — Маргарита действительно собирается их продать?

— Нет-нет, это я просто так спросила, — успокоила его Алиса. — Я адвокат, поэтому учитываю любые повороты событий.

— Слава богу, а то я было испугался.

— Еще один вопрос, и на сегодня достаточно. Из дела мне известно, что первой свидетельницей трагедии, произошедшей в вашем кабинете, была Мария Васильевна Тришина, уборщица.

— Да, мне следователь говорил об этом, — подтвердил Дмитрий. — И что?

— Что вы можете о ней сказать?

— В каком смысле? — не понял Князев.

— Ну, что она за человек? В каких вы с ней были отношениях?

— Женщина как женщина, — пожал плечами Дмитрий. — Пенсионерка, одним словом. Какие у меня с ней могут быть отношения?

— И вы больше ничего не можете о ней сказать?

— А что же еще я могу сказать? Я практически и не общался с ней никогда, в основном это делала моя секретарша, Екатерина. Женщина вроде исполнительная, чистоту поддерживала на должном уровне. Вот, собственно, и все.

— А где она живет? С кем?

— Об этом мне тоже ничего не известно, вы можете все узнать в отделе кадров, — подсказал Дмитрий. — Я такими вещами не интересуюсь, у меня и своих обязанностей сверх головы.

— Хорошо, значит, в отделе кадров, — кивнула Алиса. — Мы пойдем, наше время истекает через четыре минуты. Следующее свидание — во вторник. За эти дни я постараюсь хоть что-то разузнать, и тогда… тогда будет видно, как нам действовать дальше.

— Тебе поесть что-нибудь принести? — спросила вдруг Юля. — Вон как похудел, я сначала даже и не узнала тебя.

— Если вам не трудно, принесите, — смущенно ответил Дмитрий. — И сигарет, если можно. Сам я не курю, но на сигареты здесь можно многое выменять. А еще чай, очень актуальный продукт. Только не в пакетиках, а рассыпной, чтобы заваривать прямо в кружке.

— Это называется чифирить, — сморщилась Юлька. — Я где-то об этом читала или по телевизору видела. Ладно, принесем тебе и чаю, и сигареты, и закуску. Не вешай нос, держись и приготовься к тому, что на суде тебе придется все отрицать.

— Дмитрий Анатольевич, а у вас, я смотрю, кроме жены, нет никаких родственников? — спросила Алиса. — Извините за столь личный вопрос. Просто, если к вам никто не ходит…

— Мне один раз уже прислали передачу, но практически все содержимое у меня забрали. Я ведь новенький, так здесь принято. Правда, я даже не знаю, кто ее прислал, она без подписи была, надеюсь, это Маргарита.

— Катя тоже пыталась кое-что вам передать, но у нее почему-то не приняли, — сказала Юля.

— А здесь только раз в месяц положено, не разгуляешься, — развел Дмитрий руками. — Но вам-то, может быть, разрешат, хоть сигареты с чаем?

— Что-нибудь придумаем, не переживайте, — улыбнулась Алиса. — Извините, что я о родственниках спросила, я вижу, вам не очень приятно об этом говорить?

— С чего вы взяли? Вовсе нет, — удивился Дмитрий. — Здесь, в Москве, у меня действительно никого нет, кроме жены и сына. Мои родители уже три года живут во Франции. Уехали, как только отец вышел на пенсию, у него там родная сестра живет. Она старше, овдовела шесть лет тому назад, детей у нее нет, вот и позвала брата к себе. Тетя хотела, чтобы и я туда переехал вместе с семьей, но Маргарита отказалась, она никогда не ладила с моими родителями. А тетушка все равно завещание на меня составила, как говорится, все движимое и недвижимое отписала.

— Очень интересный факт! — Алиса вскинула брови. — И большое наследство?

— Понятия не имею, — сказал Дмитрий. — Я этим как-то не интересовался. Да и какое там может быть наследство? Небось домик и мебель. Домик, правда, хорошо на фотографии смотрится, он не очень большой, но красивый, но мне он совсем не нужен. Пусть тетушка еще сто лет живет, а когда умрет, пусть все моим родителям достается, я и сам в состоянии хорошо заработать. Кстати, они еще не знают, что со мной случилось. Я попросил следователя, чтобы им не сообщали, — отметил он.

— Почему?

— Я у них единственный сын, и мне не хотелось бы…

— Но ведь рано или поздно им все равно придется об этом узнать.

— Так, значит, вы тоже не верите, что сможете меня вытащить отсюда? — горько усмехнулся Князев. — Зачем же тогда пришли? Чтобы поставить галочку? Или просто из жалости решили меня поддержать? Небось Екатерина постаралась, уговорила, она ведь у нас сердобольная?

— Вот фрукт заморский, а! — ощетинилась Юлька. — Да как у тебя только язык поворачивается такие вещи говорить? Катька изрыдалась вся, носится, как ненормальная, по прокуратурам, по кабинетам разным, чтобы его вытащить, а он… Что уставился, как бык на трактор? — рявкнула она на Князева, покраснев от возмущения.

— Юля, прекрати немедленно! — приказала Алиса. — Ну, зачем же вы так, Дмитрий Анатольевич? — покачала она головой, с упреком глядя на молодого человека. — Мы вам не враги, а друзья, вы должны верить нам.

— Не обижайтесь, я погорячился, — смутился Князев. — Нервы, знаете ли, стали пошаливать в последнее время. Не сладко здесь, да еще контингент в камере… В принципе, я плохо верю в чудеса и не питаю особых надежд.

— Я этого не говорила, но и пообещать заранее ничего не могу, — откровенно призналась Алиса. — Все будет зависеть от многих обстоятельств, и вообще… Вы меня понимаете, надеюсь?

— Конечно, понимаю.

— А друзей у вас нет?

— Как оказалось, нет. Никто не хочет мараться, и, в общем-то, я их понимаю, ведь в их глазах я теперь — хладнокровный убийца.

— Если друг настоящий, значит, должен хорошо тебя знать. А если он хорошо тебя знает, как он может верить в такое? — с жаром возразила Юлька. — Катька, например, все делает для того, чтобы вытащить тебя отсюда, потому что уверена — ты не убивал. Так что делай выводы, Монте-Кристо! Как ни крути, поговорка верна: «Друзья познаются в беде». Вот теперь и будешь знать, кто тебе друг, а кто — так, одно название. Спрятали головы в песок, как страусы, моя хата с краю, ничего не знаю!

— Юля, хватит тебе, — одернула подругу Алиса. — Человеку и так тошно, а ты еще…

— Говорю, что думаю: так и есть на самом деле, — огрызнулась Смехова.

— Пора прощаться, Дмитрий Анатольевич, — обратилась Алиса к Князеву. — Во вторник мы снова встречаемся, обсудим наши дальнейшие действия.

— До свидания, Алиса Андреевна. Очень рад был с вами познакомиться, вы вселили в меня надежду, честное слово! А ваша практикантка — вообще супер, — засмеялся он, посмотрев на Юльку. — Я теперь точно знаю, что моя жизнь — в надежных руках.

— Напрасно смеешься, между прочим, — фыркнула Юля. — Первое, что сделала Екатерина, секретарша твоя, так это прибежала ко мне за помощью. Думаешь, она стала бы попусту тратить время, если бы не была уверена в моих способностях? — Юлька вздернула нос. Говорить о том, что Катя пришла не к ней, а к Чугункиным, она, естественно, не собиралась.

— Думаю, что не стала бы, Катя очень серьезная девушка, — согласился Князев.

— Делай выводы, Монте-Кристо, — хмыкнула девушка.

— Этот факт только укрепил мою надежду. Позвольте полюбопытствовать? Вы уже в третий раз называете меня Монте-Кристо. Почему?

— Так ты же в тюрьме сидишь и сам не знаешь, за что, как и он, вот я тебе погоняло и придумала, — засмеялась Юлька. — Разве тебе не нравится? Или ты никогда Дюма не читал?

— Почему же? С тринадцати лет с тремя мушкетерами спать ложился.

— С мушкетерами — это круто, да еще и с тремя, — Юлька еле удержалась от смеха.

— Я имел в виду книгу, — хмыкнул Князев, поняв ее намек. — Помню, мать меня ругала все время, даже лампочку у меня в комнате выкручивала, чтобы я вовремя спать ложился, ведь утром — в школу. Так я что придумал: под одеялом с фонариком читал. Ой, Юлечка, я вам так благодарен.

— За что, вроде мы ничего не сделали? — удивилась Юлька.

— Настроение вы мне подняли, сразу жить захотелось!

— Дмитрий Анатольевич, надежда — это замечательно, но я не хотела бы, чтобы вы… — неуверенно вклинилась в разговор Алиса.

— Дима, не рви сердце, я тебе обещаю: очень скоро ты будешь на свободе, — Юлька перебила подругу на полуслове. — Перевернется и на нашей улице самосвал с пряниками! Если, конечно, эту бабу грохнул не ты.

— Нет, я никого не грохал, — уверенно ответил тот. — Я вообще не способен на насилие, в любой форме. Во всяком случае, всегда был в этом убежден.

— Мы найдем того, кто тебя подставил, и тебя отпустят, — заявила Юлька. — Я вижу, Катя совершенно права: ты не убийца, — уверенно произнесла она. — Не похож ты на преступника, значит, здесь тебе не место. Сюда мы посадим настоящего преступника, и очень скоро! Помнишь, как Глеб Жеглов говорил? «Преступник должен сидеть в тюрьме». Вот и мы скоро на твое место притащим того, кому положено тут быть.

— Юля, как ты можешь так беспечно разбрасываться подобными обещаниями? — ахнула Алиса. — Зачем напрасно обнадеживать человека, если мы пока что вообще ничего не знаем?

— Ты не знаешь, зато я знаю, — Юля отмахнулась от подруги. — Дима, держи хвост пистолетом и верь мне, — подмигнула она молодому человеку.

— Постараюсь, — улыбнулся тот, глядя на вихрастую прическу девушки. — Больше мне ничего не остается.

Глава 6

— Привет, Чугункин, — поприветствовала Юлька Данилу. — Что ж ты так долго спишь? Посмотри на часы, лежебока, скоро полдень.

— Ты меня, наверное, с собой перепутала, Катастрофа? Это ты у нас любишь поспать до обеда, а я с шести утра на ногах, чтоб ты знала, — парировал Данила. — По делам нашего клиента ездил, только что освободился.

— Это кто до обеда спит? — возмутилась девушка. — Если я уже в девять утра здесь, прикинь, во сколько мне нужно из дома выйти? В выходные только душу и отвожу, да и то не всегда. Вы же с Кириллом ухитряетесь даже в праздник меня из теплой постели вытащить.

— Когда это такое было, чтобы в праздник? — изумился Данила. — Не помню такого случая.

— Помять отшибло? — прищурилась Юлька. — А помнишь, как вы разбудили меня аж в одиннадцать утра, когда был день моих именин?

— Тоже мне, праздник нашла, — хмыкнул Данила. — У меня именины три раза в году, если я все их буду праздниками считать, работать будет некогда.

— Для тебя не праздник, а для меня — самый настоящий. И вообще, вы мне выходных почти не даете, а это нарушение трудового законодательства. Вот уйду от вас к чертовой матери, сидите тогда здесь сами. Сплю я, видите ли, много, — буркнула Юлька. — Совсем обнаглели, братцы-кролики.

— Ну, извини, я сказал, не подумав, — пошел на попятную Данила, зная: если он продолжит спор, ни к чему хорошему это не приведет. — Никак не пойму, что с твоей головой, причесон у тебя сегодня отпадный, — он быстро сменил тему.

— Это комплимент или повод для драки? — многозначительно спросила Юлька, сердито глядя на друга.

— Естественно, комплимент, — моментально сориентировался Чугункин, заметив недобрые искорки, промелькнувшие в глазах подруги. — Такой необычный… э-э… колер. Никогда не видел волос с зеленым оттенком… но тебе идет, — поторопился отметить он.

— Краска дебильная попалась, наверняка контрафакт, — объяснила Юлька. — И ведь не на каком-нибудь Черкизовском рынке ее покупала, а в приличном магазине, и нате вам — умывайтесь и улыбайтесь! Всегда пользовалась товаром этой фирмы, а вчера фигня получилась.

— Так перекрасилась бы.

— Сразу это делать нельзя, вредно для волос, могут выпасть. Ты можешь представить себе, как я, ваша секретарша, буду восседать в офисе с головой, похожей на бильярдный шарик? — фыркнула Юля.

— Нет, такое нам совсем ни к чему, — испуганно ответил Данила.

— Вот и я о том же, поэтому выбрала более оптимальный вариант. Похожу недельку с зелеными волосами, потом перекрашусь. И вообще, нечего таращиться на мою прическу, лучше обрати внимание на клиентку, — Юля кивнула на небольшой закуток, где сидела Екатерина.

— О, господи, кого я вижу, Катюша! — обрадовался Данила. — Сколько лет, сколько зим! Привет, моя хорошая. Я тебя сразу и не приметил, сидишь в уголочке, как мышка.

— Привет, Даня, — смущенно улыбнулась Катя.

— Юля, я что-то неправильно понял или не расслышал? — обратился Данила к Смеховой. — Ты вроде что-то о клиентке сказала?

— Ну да. Вот она сидит, перед тобой.

— Это ты, что ли, клиентка? — Данила удивленно посмотрел на Катю.

— Ага, я, — подтвердила она. — Мне очень нужно с вами поговорить. А где Кирилл?

— Сейчас подъедет, он уже в дороге. Что у тебя случилось? — поинтересовался сыщик.

— Не у меня, у моего шефа случилось, — тяжело вздохнула Екатерина.

— А что с ним?

— Его обвиняют в убийстве.

— Опа-на, — присвистнул сыщик. — Убийство — дело серьезное. А чем же мы можем помочь твоему шефу? Ведь мы с Кириллом больше не опера, а всего лишь частные детективы.

— Дмитрий никого не убивал, и вы должны помочь найти настоящего убийцу!

— Час от часу не легче, — нахмурился Данила. — Найти убийцу не так-то просто, имеется масса всяких нюансов. В общем-то, мы даже не имеем права влезать в ход следствия, закон не позволяет частным детективам…

— Даня, немедленно прекрати дискредитировать наши возможности и тем более — способности, — рявкнула Юлька на сыщика, сердито нахмурившись. — Что ты мямлишь, как размазня? «Не имеем права, закон не позволяет частным детективам…» — передразнила она друга. — Мало ли что по закону положено, а что нет! Можно подумать, что «Чудакам» закон когда-либо препятствовал вести расследования, — фыркнула она. — Цену набиваешь? Это лишнее, туристическая компания «Вокруг Света» оплатит все расходы.

— Да, я уже с главным бухгалтером договорилась, — подтвердила Екатерина. — Она все впишет в графу — представительские расходы.

— Замечательно, — крякнул Данила. — Только что на это скажет Кирилл? У нас сейчас полный аншлаг, два дела в разработке. Мы ничего не успеваем, а ведь убийство — особая статья, «на ура» такое дело не прокатит.

— Что «на ура» не прокатит? — поинтересовался Кирилл, входя в приемную офиса. — Привет честной компании.

— Да вот… — Данила указал на Катю.

— Екатерина, привет, малышка. — Кирилл расставил руки для объятий. — Сто лет тебя не видел, с прошлого года. Нехорошо забывать старых друзей!

— Я не забываю, — смущенно улыбнулась та, обнимая молодого человека. — Вы сами не приехали этим летом на дачу.

— Хотели, но облом вышел. Работы подвалило столько, думали, за год не разгребемся, — ответил Кирилл и бросил косой взгляд на Юльку. — Есть у нас одно чудо-юдо, умеющее находить проблемы буквально на пустом месте.

— Посмотрите на него, люди добрые! — Юля всплеснула руками. — Это я нахожу проблемы? А не вы ли оказались в глубокой заднице, откуда мне пришлось вас вытаскивать чуть ли не клещами?

— Начнем с того, что не совсем ты нас вытащила, а, так сказать, поспособствовали некоторые обстоятельства…

— Как не я? Какие обстоятельства? — возмутилась Юлька. — А кто, как ненормальный, носился по помойкам?![4]

— Ребята, брек, — приказал Данила. — Вы еще подеритесь, доказывая, кто прав, а кто виноват. Не стыдно? Что Катя о нас подумает? Что она пришла не в детективное агентство, а на ринг?

— А почему он так нагло врет? — не желала уступать Юлька.

— Катюша, пройдем в кабинет, и ты нам все подробно расскажешь, — поспешно проговорил Данила и, подхватив девушку под локоток, повел ее к дверям кабинета. — Кирилл, у Кати весьма серьезное дело, идем. Юленька, а ты свари, пожалуйста, кофе, будь так любезна.

— Будь так любезна? Да еще и Юленька? — фыркнула Смехова. — На твою голову кирпич сегодня не упал случайно? Мне кажется, у тебя с мозгами явно начались проблемы.

Данила проигнорировал ее ехидное замечание и поспешил закрыть дверь кабинета.

— Давай прячься, а то, не дай бог, Смехова что-нибудь услышит, — скривилась Юлька. — Только поздно спохватился, дружок, я знаю больше, чем ты можешь вообразить!

Девушка занялась приготовлением кофе, то и дело подходя к двери кабинета и прикладываясь к ней ухом. Она слышала приглушенные голоса, но слова разобрать было невозможно.

— Как хорошо, что я уже в курсе, иначе лопнула бы от злости, что ничего услышать не могу. Кстати, нужно позвонить Алиске, узнать, как у нее дела обстоят, — вспомнила она и ринулась в туалет.

Закрывшись на щеколду, Юлька уселась на унитаз и вытащила из кармана мобильный телефон.

— Алиса, привет, это я, — зашептала она, как только номера соединились. — Как дела?

— Привет, — ответила та. — А что с твоим голосом? Простыла, что ли?

— Нет, я в туалете, сижу на унитазе.

— Понятно. А ты не могла бы мне позвонить после… этого?

— Когда, после-то? Чугункины в кабинете закрылись, с Катериной беседуют. А я в туалет рванула, пока они не видят.

— Что за странная конспирация? Они запрещают тебе ходить в туалет?

— Господи, да при чем тут вообще туалет? — гневно зашипела Юлька. — Ничего они мне не запрещают. Я просто закрылась в кабинке, чтобы Чугункины не услышали наш разговор!

— Все понятно, так бы сразу и сказала. У меня дела идут не очень хорошо, и все потому, что сегодня суббота. Ни Лыкова, ни Незнамова в офисе нет, у них выходной. Поговорила с несколькими девочками, туроператорами, но ничего нового они мне не сказали. Интересоваться — имеется ли в компании любитель поохотиться — я не стала. Сама понимаешь, если даже предупредить их, чтобы они никому не говорили… женщины есть женщины, больше двух часов ни один секрет у нас, дам, не удерживается. Если владелец ножа причастен к убийству, он сразу же насторожится или, того хуже, скроется.

— Это верно, он сбежит, — согласилась Юлька. — Потому что он и есть убийца!

— С чего ты так решила?

— Мне так кажется.

— Когда кажется, крестись, прежде чем бросаться обвинениями, причем — в убийстве.

— Я просто так предполагаю. Могу я высказать свое мнение или нет? Любая версия имеет право на существование, Чугункины всегда так говорят. Мы должны определить круг подозреваемых, потом вычислить тех, у кого мог иметься мотив, чтобы подставить Князева, а затем методом логического заключения сузить круг подозреваемых до минимума.

— Боже мой, Смехова, из твоих уст — и такие умные речи? — ахнула Алиса. — Не иначе, завтра курс доллара упадет до пяти рублей! Что с тобой сегодня?

— Ничего, если не считать того, что голова вся позеленела, — проворчала та.

— Как это? — не поняла Алиса.

— А вот так: покрасила вчера волосы — и чуть не рухнула замертво, когда в зеркало посмотрелась. Но это мелочи по сравнению с тем, как на меня смотрят окружающие! По дороге на работу из-за меня чуть две аварии не произошли. Такое неизгладимое впечатление производит моя прическа на водителей. Слушай, Алиса, как получить сведения обо всех охотничьих клубах в Москве? — задала она неожиданный вопрос.

— Элементарно, Ватсон, — хмыкнула Скуратова. — Обращаешься с вопросом ко всемирной паутине, и через минуту она выдает тебе ответ.

— Так просто?

— Ну да.

— А если мне нужны фамилии всех членов клубов?

— Самую малость — раздобыть доступ к базе данных охотничьей ассоциации России, — ответила Алиса.

— Как его получить?

— Грохнуть код нужного доступа, и всё.

— О, это, кажется, по твоей части, ты же у нас бывший хакер, — обрадовалась Юлька. — Ты сможешь его грохнуть?

— Хочешь толкнуть меня на преступление?

— И откуда ты все заранее знаешь, Скуратова? — ехидно спросила Юлька. — Прямо не адвокат, а ясновидящая! Так ты сможешь это сделать или нет?

— Или нет.

— Почему?

— Зачем это нужно?

— Как зачем? Ты совсем не врубаешься? — удивилась Юлька.

— Представь себе — нет.

— Если у нас будут фамилии членов всех клубов, мы сможем сравнить их с данными сотрудников компании «Вокруг Света» и узнаем, кто зарезал собственным ножом танцовщицу. Видишь, как все просто?

— Ты наивна, как дитя, Катастрофа! — засмеялась Алиса. — Почему ты так уверена, что найдешь там нужную фамилию? А если убийца вовсе и не является членом клуба? Может, он этот нож взял у кого-нибудь из своих знакомых или родственников? Или на рынке его купил, или украл у кого-то? И еще: представь себе, сколько в России однофамильцев, и в клубе наверняка их будет немало. Сколько же у нас уйдет времени, чтобы всех проверить?

— Ты думаешь, в клубы соваться бессмысленно? — упавшим голосом спросила Юля.

— Мартышкин труд, только время зря потеряем.

— А я так надеялась… Ну ладно, пойдем другим путем. Мне и самой эта затея не очень-то нравилась, не люблю я бумажную работу, ее и в офисе хватает, меня уже от нее тошнит.

— Кстати, а почему ты в конторе? Сегодня же суббота, — вспомнила Алиса.

— Разве ты не знаешь Чугункиных? Решили, что я должна отработать два дня вынужденного простоя, когда в подъезде тараканов морили, я тебе рассказывала. Мне и пришлось выйти на службу в выходной день. Согласилась я на это только из-за того, что Катька сегодня к нам приехала, чтобы договор заключить. Один день я как-нибудь переживу, но завтра они от меня этого уже не дождутся! И так они меня постоянно в выходные из постели выдергивают. Я им, конечно, не отказываю, но сейчас мне совсем не до работы, сама понимаешь. Завтра я к тебе приеду, и мы решим, что делать дальше.

— Как раз завтра я не смогу ничего делать. У Володи всего один выходной, в воскресенье, и мне хочется побыть дома, — возразила Алиса. — Так что можешь не утруждаться и не приезжать.

— Скуратова, а ты случайно не забыла, что следователь в понедельник передает дело Князева в суд?

— Склерозом пока не страдаю, — спокойно ответила Алиса. — И что?

— И ты все равно собираешься устроить себе выходной? За каким, спрашивается, хреном мы тогда вообще взялись за это дело? — рявкнула Юлька и зажала рот рукой, сообразив, что забыла о конспирации.

— Ты почему на меня орешь? — не уступила Алиса. — Да, я устрою себе выходной, и правильно сделаю. В понедельник дело будет передано в суд, но это еще не говорит о том, что Князева сразу же отправляют по этапу. Дело в суде еще долго пролежит, так что успеешь и родить, и даже женить своего отпрыска. А если произойдет невероятное и Князева осудят в срочном порядке, то после приговора всегда дается десять дней на обжалование. Так что не дергайся, времени у нас вагон и маленькая тележка.

— Да ну? — удивилась Юля.

— Да, дорогая моя, — подтвердила Алиса. — Ты забыла, кто такая твоя подруга? Я ведь адвокат как-никак и прекрасно знакома с этой кухней изнутри.

— Значит, завтра не приезжать?

— Нет.

— Ладно, — сказала Юля, успокоенная доводами подруги. — Я с утра позвоню Кате, и мы съездим к уборщице. Правда, Катя говорила, что уже беседовала с ней, но сама знаешь: одна голова хорошо, а светлая — лучше!

— Это ты о своей голове? — усмехнулась Алиса.

— Ну, не о твоей же, — съехидничала Юлька. — Только мне одной и приходят в голову хорошие, светлые мысли, и, что очень важно, как раз вовремя!

— Это точно, — проворчала Алиса. — И, главное, всегда неожиданно, когда их совсем никто не ждет, и…

— Скуратова, хватит петь мне дифирамбы, я и так знаю, что я гений, — с сарказмом перебила подругу Юлька. — Маркову пламенный привет, Вовку за меня поцелуй, а мне уже пора вылезать из сортира. А то Чугункины хватятся, а секретарши нет на месте. У меня заказ на кофе. Сегодня меня так любезно попросили его сварить, что я до сих пор опомниться не могу! Алиса, целую крепко, не скучай без меня в выходной.

— Даже и не подумаю, я буду от тебя отдыхать на полную катушку, — засмеялась Алиса. — Пока.

— Пока, — и Юля отключила трубку.

* * *

На следующий день в десять утра Юля подъехала к дому Екатерины и позвонила ей по телефону.

— Катюша, спускайся, я уже приехала, жду тебя, — проговорила она в трубку.

— Юля, я не могу, — всхлипнула Катя.

— Что случилось?

— Мама внезапно заболела, я «Скорую помощь» вызвала, сижу, жду. Ой, господи, я так напугана, даже не знаю, чем ей помочь! — заплакала девушка.

— Не реви, я поднимаюсь, — сказала Юля и, отключив трубку, торопливо вылезла из машины.

Она бегом взлетела на пятый этаж и позвонила в дверь. Катя открыла и пропустила девушку в квартиру.

— Что с ней случилось? Сердце? — обеспокоенно спросила Юля.

— Наверное. Я в этом ничего не понимаю, — Екатерина нервно пожала плечами. — Она с ночной смены пришла, сказала, что сразу спать ляжет, только поест сперва. Потом, когда мама поела и чай выпила, она хотела посуду помыть, и вдруг… как-то странно и внезапно побледнела — и упала. Я как раз в кухню входила и так растерялась, даже сообразить не могла, что делать, еле-еле до дивана ее дотащила и «Скорую» вызвала.

— Пошли посмотрим, — велела Юля и решительно направилась в комнату.

На диване лежала Александра Юрьевна с закрытыми глазами. Ее лицо было очень бледным, искаженным болью, а дыхание — прерывистым и тяжелым.

— Катя, похоже, что у нее сердечный приступ, — прошептала Юля. — «Скорую» ты давно вызвала?

— Минут пятнадцать назад. Юля, ты думаешь, она… ой, господи, только не это! — Катя всплеснула руками.

В это время в дверь позвонили, и Юля со всех ног бросилась в прихожую.

— Врачи, наверное приехали, — предположила она — и не ошиблась: на пороге стояла бригада «Скорой помощи».

— Кто больной? — спросил молодой доктор.

— Матери моей подруги внезапно стало плохо, кажется, она без сознания, — ответила Юля.

— Куда идти?

— Она в комнате лежит.

Врач с медсестрой и еще одним молодым человеком, видимо, санитаром, прошли в комнату. Доктор приподнял веки женщины, пощупал пульс, велел медсестре сделать больной укол.

— Витя, дуй за носилками, будем госпитализировать, у женщины инсульт, — приказал он санитару. — Мужчины в доме есть? — обратился он к девушкам.

— Нет, — растерянно ответила Катя. — Но, если нужно, я соседа позову, — предложила она.

— Желательно двоих, — посоветовал врач. — А если их будет трое, еще лучше. Спускать носилки с больным человеком с пятого этажа без лифта — проблема нелегкая, делать это нужно крайне осторожно. По большому счету, с таким приступом вообще нежелательно трогать больную, но оставлять ее здесь — это будет равносильно убийству.

— Доктор, неужели все настолько страшно? — дрожа всем телом, пролепетала Катя.

— Не буду вас обманывать: хорошего мало, — откровенно признался тот. — Но, я смотрю, мама ваша — женщина еще не старая, будем надеяться, что все обойдется. Вы время-то не тяните, идите за мужской силой, — поторопил он девушку.

Катя сорвалась с места и выбежала из комнаты. Через несколько минут она вернулась и растерянно сообщила, что у соседей никто не открывает.

— Наверное, на дачу уехали, сегодня же воскресенье. А что же теперь делать? — испуганно посмотрела она на мать, лежавшую с закрытыми глазами. — Доктор, она не умрет?

— Чем быстрее мы ее доставим в больницу, тем больше шансов на благоприятный исход, — нахмурился врач. — Ей нужна срочная реанимация. Ищите подмогу, вместо того чтобы стоять и смотреть, — поторопил он Катю.

— Спокойно, я все устрою, — вмешалась Юлька. — Я видела во дворе мужиков… человек пять, недалеко от помойки.

Не откладывая дела в долгий ящик, она кубарем скатилась с лестницы и выбежала на улицу. Юля увидела, что мужики по-прежнему тусуются у контейнеров с мусором, пересчитывая мелочь, которую они нашарили во всех карманах, и облегченно вздохнула. Она подбежала к ним и выпалила:

— Ребята, на два литра водки хотите заработать?

— Чё делать надо? — мигом взбодрился один из них, чудовищно опухший после вчерашнего, его глазки-щелочки никак не хотели открываться без стакана.

— Женщину с пятого этажа надо спустить на носилках и в машину «Скорой помощи» загрузить, — начала объяснять Юлька. — Только сделать это нужно очень осторожно, у нее инсульт!

— Деньги вперед, — подсуетился второй мужичонка. Он был в штанах, которые ему были велики размеров на пять, не меньше. Чтобы они не сваливались, он подвязал их женским шарфиком очень яркой расцветки.

— Нет, заранее вы денег не получите, — твердо ответила Юля. — Только после того, как загрузите женщину в машину.

— Не, я не согласный, — мужичок выпятил впалую грудь. — Да и двух литров маловато будет за такой труд. Пятый этаж, это ж…

— Куда идти, хозяюшка? — подключился первый, отпихивая локтем второго. — А ты можешь гулять себе, нам больше достанется.

— Как это гулять? Чего это гулять? Я ж поторговаться хотел… я ж как лучше… — возмущенно запротестовал алкаш.

— Так, где носилки с больной, в каком доме? — спросил первый мужик, не обращая внимания на несвязный лепет собрата по распитию.

— За мной! — распорядилась Юля и побежала к подъезду.

Через несколько минут толпа экзотических мужиков во главе с Юлькой ввалилась в квартиру. Молоденькая медсестра с ужасом посмотрела на эту разношерстную публику.

— Евгений Борисович, я не помню, блохи умеют прыгать? — шепотом спросила она у доктора, отодвигаясь подальше от двери.

— Естественно, умеют, на то они и блохи, — откликнулся врач. — Только они в основном на собаках и кошках живут, люди им не очень нравятся. Так, ребятки, давайте, аккуратненько взяли больную и положили на носилки, — распорядился он. — Двое берите одеяло за уголки с одной стороны, двое — с другой, и на одеяле опускайте ее на носилки. Только, ради бога, как можно осторожнее!

Мужики сделали все, как велел врач, и благополучно донесли женщину до машины «Скорой помощи». Правда, пока они спускали ее по узкой неудобной лестнице, в подъезде стоял такой отборный мат — прораб на стройке отдыхает. Двери некоторых квартир осторожно приоткрывались, оттуда высовывались любопытные носы. Двери быстро захлопывались, стоило только соседям увидеть пеструю кавалькаду и опухшие физиономии мужиков, поучавших друг друга матерными выражениями, как лучше разворачивать носилки на поворотах. Екатерина, естественно, поехала в больницу, а Юлька, сев в свою машину, последовала за ними.

— И что ж так не везет? — ворчала она, стараясь не отставать от кареты «Скорой помощи». Смехова не останавливалась, проезжала на красный огонек светофора и чесала за машиной с красным крестом с изумительной наглостью. — Катька теперь наверняка в больнице будет сидеть, рядом с матерью, а ехать одной к этой бабе Мане мне как-то неохота. Катя как-никак хорошо ее знает, а со мной она, может, даже и разговаривать не захочет. Как нарочно! Ладно, главное, чтобы с Александрой Юрьевной все было в порядке, лишь бы она выкарабкалась, инсульт — это не шутка. А Князев пока подождет, один день ничего не решает. Да и Алиса сказала, что до суда еще много времени пройдет, все успеем. Конечно, не сладко ему на нарах сидеть, но обстоятельства складываются так, что выше головы сегодня не прыгнешь.

Минут через двадцать машина «Скорой помощи» въехала в ворота больницы, благо она находилась не очень далеко. Юля припарковала автомобиль на тротуаре рядом с забором, включила сигнализацию и поторопилась к корпусу кардиологии. Не добежав до дверей приемного покоя, она поняла, что случилось непоправимое: Катя вышла из кареты «Скорой помощи», уселась на каменном бордюре лестницы и безутешно зарыдала. Юля присела рядом с ней и, ни о чем не спрашивая, обняла подругу за плечи.

— Она умерла! — всхлипывала Катя. — Прямо на моих глазах, представляешь?! Лишь на один миг открыла глаза, посмотрела на меня, словно попрощалась, и все… ушла и оставила меня совсем одну! Почему все так несправедливо, Юля? Ведь мама еще совсем молодая, ей сорок пять лет!

— Я сожалею, Катя, — тихо ответила Юлька, не зная, что можно еще сказать в такой момент.

— Ведь у меня больше никого нет на всем белом свете. После того, как умерла бабушка, а потом и дедушка, мы с мамой вдвоем остались. А теперь… теперь я одна.

— А отец?

— А что — отец? Я его никогда не знала и не хочу знать. Мама рассказывала, что он бросил нас, когда мне было всего пять месяцев. Пришел и спокойно заявил, что уходит к другой женщине, потому что любит ее и не может без нее жить. Мама и от его алиментов отказалась, чтобы уж все ниточки разом оборвать. Представляешь, я даже не знаю, как он выглядит, мама все его фотографии уничтожила.

— И ты даже не знаешь, где он живет?

— Нет. А зачем мне это? — Катя устало пожала плечами.

— Ну, чтобы сообщить ему, что твоя мама умерла, как-никак она его бывшая жена.

— Зачем? Ты думаешь, ему это будет интересно? — горько усмехнулась девушка. — Он за эти годы даже ни разу не позвонил, чтобы поздравить меня, свою дочь, с днем рождения. Какое ему дело до смерти бывшей жены?

— Мы с братьями поможем тебе с похоронами. У тебя, кстати, как с деньгами? Если нужно…

— Нет-нет, с деньгами у меня все в порядке, — торопливо ответила Катя. — Только я не знаю, с чего нужно начинать…

— Специальные агенты существуют, из похоронных бюро. Нужно просто его вызвать, агент сам все сделает. Мы в больнице, думаю, с этим проблем не будет. Я схожу, узнаю, — ответила Юля.

— Что будем делать с телом? — услышали девушки чей-то голос и, как по команде, резко вздрогнули.

— Что? — спросила Юля, повернувшись в сторону говорившего. — Вы что-то сказали?

— С телом, говорю, что будем делать? — повторил молодой человек. — Оформлять в морг или как?

— А «или как» — это вы о чем? — ошарашенно переспросила Юлька. — Кроме морга, у вас есть и другие предложения?

— Нет, но… — замялся парень. — Пройдите в приемный покой, нужно все оформить. Что здесь сидеть-то? Порядок есть порядок. Сколько мне еще ждать? У меня смена уже полчаса тому назад закончилась, я из-за вас домой уйти не могу.

— Человек только что мать потерял, между прочим, — с упреком произнесла Юля. — А вам лишь бы побыстрее домой!

— Извините, конечно, но здесь каждый день кто-то кого-нибудь теряет, и если я со всеми буду скорбеть, то в один прекрасный момент потеряют и меня, — проворчал молодой человек. — За всех переживать — здоровья не хватит.

— Да иду я, иду, — скривилась Юля. — Катя, дай мне документы, я все сделаю, — обратилась она к подруге.

— Сумку возьми, все в ней, — равнодушно произнесла Катя, подавая Юле свою сумочку. — Мама так мечтала переехать в новую квартиру, так ждала, когда сломают наш дом! — зарыдала она.

Юля выхватила сумочку из рук девушки и поторопилась к дверям приемного покоя, чтобы не видеть ее безутешных слез.

Глава 7

— Юля, а вдруг и в самом деле так и было? — спросила у подруги Алиса. — Вдруг Князев действительно был знаком с Анастасией?

— Поговорим с ее родителями, посмотрим, что это за люди, тогда и решим, что к чему, — хмуро ответила Смехова, разворачивая машину. — Катя сказала, что они наверняка алкоголики, судя по внешнему виду, и все, что они сказали о Дмитрии, принимать всерьез — просто нелепо. Ты знаешь, я всегда чувствую плохих людей, а Князев мне показался порядочным мужиком, я ему верю. Да и Катька знает его целых три года.

— Я тебе уже говорила, что твоя Катя — влюбленная женщина, она смотрит на своего обожаемого Димочку сквозь розовые очки и не может судить о нем трезво, — заметила Алиса. — А мне за время адвокатской практики приходилось не раз встречаться с подобными ситуациями. Так что не строй пока радужных иллюзий, смотри на вещи трезвым взглядом.

— Я и смотрю трезвым взглядом, ты же знаешь, мне пить совсем нельзя, — засмеялась Юлька.

Юля была права: как только в организм девушки попадала минимальная порция спиртного и смешивалась с ее кровью, она моментально превращалась в «сыворотку правды», так Смехова в шутку сама назвала это явление, и Юлька выкладывала о людях то, что на трезвую голову никогда бы не сказала. Совершала такие немыслимые поступки, что потом сама удивлялась — как это ее угораздило? По этой причине Юлька совсем отказалась от употребления спиртного, даже пива не пила.

— Ну, а если серьезно, я верю, что Князев не виноват. Причем абсолютно искренне, — сказала Юля.

— Поживем, увидим, права ты или нет, — вздохнула Алиса. — Мне, как адвокату, нужна не вера, а доказательства, чтобы я могла их предъявить суду для защиты подсудимого.

— Ты прямо как следователь Коровин, — заметила Юля. — Тому тоже все по барабану, лишь бы улики были.

— Что же здесь удивительного? — Алиса пожала плечами. — Он всего лишь законник, делает свою работу. А сравнивать меня с ним не нужно, мне-то совсем не по барабану. Я хоть и законник, но отличаюсь от Коровина тем, что он ищет доказательства вины, а я, наоборот, невиновности. Чувствуешь разницу?

— А ведь правда, — согласилась Юля. — Извини, Алиса, я как-то не подумала об этом.

— Что ж, на первый раз прощаю, — кивнула Алиса. — Признание Смеховой в том, что она неправа, дорогого стоит.

Юля въехала во двор девятиэтажного дома и, увидев свободное место у небольшого заборчика, огораживающего детскую площадку, направила машину туда.

— Как хорошо люди стали жить, у домов столько машин стоит, плюнуть некуда, — проворчала она, пытаясь впихнуть автомобиль в небольшое пространство, чтобы потом можно было выехать обратно. — Кажется, здесь, — проговорила она, посмотрев на листок, на котором был написан адрес. — Ну что, адвокат, вперед и с песней?

— Пошли, — ответила Алиса, поправляя прическу перед зеркалом заднего обзора. — На голове вроде порядок, только губы подкрашу.

— Да и так нормально. Для кого прихорашиваться? Для алкоголиков? — засмеялась Юля.

— Адвокат должен всегда выглядеть безупречно, неважно, с кем ему предстоит беседовать, с алкоголиками или олигархами, — заметила Алиса, неторопливо водя помадой по губам. — Я готова, идем.

Девушки вылезли из машины и вошли в крайний подъезд дома. Поднявшись на лифте на последний, девятый этаж, они остановились у двери.

— Давай, жми, — почему-то шепотом велела Юлька, показывая на кнопку звонка.

Алиса послушно позвонила и, вытащив из кармана носовой платок, вытерла вспотевшие ладони.

— Что-то я волнуюсь, сама не знаю почему, — призналась она.

— И меня трясет, словно сейчас решается не судьба Князева, а моя собственная.

— Тш-ш, кажется, кто-то идет, — шикнула Алиса и, выпрямив спину, строгим взглядом уставилась на дверь.

За дверью послышалось чье-то покашливание, и через мгновение она распахнулась. На пороге возникла еще совсем нестарая женщина с опухшими глазами и нечесаными волосами.

«Вобла», — окрестила ее про себя Юлька, глядя на ее невозможную худобу.

— Чего надо? — спросила хозяйка квартиры, с подозрением разглядывая девушек. — Если вы к Настьке, так нет ее, померла она.

— Здравствуйте, примите наши соболезнования, — очень душевно произнесла Алиса. Юлька промолчала, лишь кивнула головой в знак приветствия.

— А что мне от ваших соболезнований? — проворчала женщина. — Из них каши не сваришь и шубы не сошьешь.

— Я так понимаю, вы Людмила Ивановна, мама Анастасии? — спросила Алиса, решив не обращать внимания на ворчание несимпатичной особы.

— Ну, я Людмила Ивановна, и что с того? — прищурилась та. — Чего надо-то?

— Нам нужно с вами поговорить, — ответила Алиса. — Можно пройти в квартиру?

— Нечего вам в моей квартире делать, здесь говорите, — категорически возразила женщина.

— Неудобно как-то… на пороге, — откровенно растерялась Алиса. — Мне нужно кое о чем спросить.

— Вот и спрашивай, а захочу я отвечать или нет, еще посмотрю, — отрезала алкоголичка.

— Но это конфиденциальный разговор…

— Чё?

— Вы же не хотите, чтобы все соседи слышали, о чем мы с вами будем говорить? — сделала еще одну попытку Алиса.

— А начхать мне на соседей, мне с ними детей не крестить, — усмехнулась женщина. — Хочешь — говори здесь, а нет, так я пошла, — проговорила она и уже вознамерилась закрыть перед девушками дверь.

— А если вот так? — подсуетилась Юлька, и в ее руках, словно у фокусника, появилась синенькая купюра достоинством в тысячу рублей.

— Ну, коли так, проходите, — мгновенно подобрела Людмила Ивановна и, проворно выхватив деньги из рук девушки, отступила назад, пропуская гостей в квартиру. Те прошли, и хозяйка пригласила их в кухню.

— Проходите сюда, в комнате муж спит, не нужно его беспокоить, — проговорила она, поглаживая карман, куда сунула тысячную купюру.

— У вас однокомнатная квартира? — спросила Алиса.

— Нет, у нас две комнаты, во второй жила Настька… Настенька, доченька наша, — притворно всхлипнула она. — И мы ее пока закрыли. Потом найдем какого-нибудь постояльца, сдадим. А что делать? Жить на что-то надо? Вон дороговизна кругом какая, хоть и в магазин не ходи. Кто-то жирует, а такие, как мы, скоро с голоду пухнуть начнут!

«Ты-то распухнешь, как же, только не от голода, а от водки», — подумала Юлька, с отвращением глядя на неопрятную бабу.

— Этот гад, этот миллионщик, убил нашу девочку, кормилицу нашу, — сморщилась женщина. — Осиротил нас с отцом, сволочь такая! Думает, если он богач, значит, ничего ему и не будет? Только вот ему! — она покрутила кукишем перед носом у Алисы. — Будет теперь сидеть как миленький, а фирма его пусть платит нам за ущерб!

— Обещали заплатить?

— А куда они денутся? Заплатят как миленькие, не фирма, так жена его. Почему это мы должны страдать? По какому такому праву он убил нашу дочку, кормилицу нашу? — злобно спросила она.

— Скажите, Людмила Ивановна, а зачем вы соврали следователю, что Князев был знаком с вашей дочерью и даже подвозил ее домой на машине? — неожиданно спросила Алиса.

— А затем и соврала… — сердито сверкнула глазами баба и сообразила, что говорит не то, что нужно. — Чевой-то ты плетешь, девка? — опомнилась она. — Никому я ничего не врала, а говорила чистую правду! Вон и у отца можете спросить, мы вместе видели его машину, как он несколько раз подвозил нашу дочку, Настеньку.

— Где и когда вы ее видели?

— Как это где? Здесь и видели, в окно.

— И сразу номер запомнили?

— Да, запомнили! А почему нет? Я еще не старуха столетняя, с памятью все в порядке.

— И, я понимаю, со зрением — тоже?

— В каком смысле — со зрением? — хлопнула глазами Людмила Ивановна.

— Ну, вы же сказали, что видели машину в окно, или я ошибаюсь?

— Ну да, в окно. И что с того?

— Нет, ничего, просто у вас девятый этаж, — пожала Алиса плечами. — Я на зрение вроде бы тоже не жалуюсь, однако рассмотреть из вашего окна номер чьей-то машины вряд ли смогу, — с вежливой улыбкой ответила она и, встав со стула, подошла к окну. — Ну вот, так я и думала: ничего не видно, ни одной цифры.

— Ты не видишь, зато я все вижу, — выкрикнула женщина, понимая, что ее зажимают в угол.

— И окна ваши выходят не в сторону подъезда, а совсем в другую, — не дрогнув, продолжала Алиса.

— Ну и что?

— Обычно на машине человека подвозят к самому подъезду.

— А она выходила с этой стороны, — не сдавалась женщина.

— Говорите, память у вас хорошая, Людмила Ивановна? — вкрадчиво напомнила Алиса.

— Не жалуюсь, — буркнула та.

— А вы не могли бы мне сейчас повторить номер машины, на которой подвозили вашу дочь?

— Номер? — растерялась женщина.

— Ну да, номер машины Князева. Ведь вы утверждаете, что именно он подвозил ее?

— С кем это ты болтаешь? — послышался хриплый мужской голос от двери, и все, как по команде, повернулись в ту сторону. На пороге кухни стоял мужик в трусах и майке, с всклокоченными волосами и такими же, как у жены, опухшими глазами. — Кто такие?

— А и правда, вы кто такие будете? — опомнилась Людмила Ивановна, сообразив, что так и не узнала, кто эти девицы и по какому праву они задают ей вопросы.

— Я — Скуратова Алиса Андреевна, являюсь адвокатом небезызвестного вам Князева Дмитрия Анатольевича, обвиняемого в убийстве вашей дочери.

— Адвокат, говоришь? — прищурился мужик. — Защищаешь его, значит?

— Пытаюсь найти настоящего виновника преступления, — внесла поправку Алиса.

— Один хрен. А ну, пошли отсюда! — рявкнул дядька. — Чтоб через пять минут и духу вашего здесь не было, не то я быстро участкового вызову! Никакого права не имеете врываться в чужой дом, это моя частная собственность!

— Мы не врывались, нас хозяйка впустила, — спокойно ответила Алиса.

— Врут, все врут! — взвизгнула баба. — Я не успела и дверь открыть, как они меня отпихнули и ворвались. Вопросы задают, угрожают!

— Юля, идем, тут нам больше нечего делать, — обратилась Алиса к подруге. — По-моему, все предельно ясно.

— Действительно, идем, меня уже тошнит, — ответила Смехова, еле сдерживаясь, чтобы не врезать по макушкам обоим супругам.

Девушки поторопились покинуть неприятный дом и, только сев в машину, облегченно вздохнули.

— Давай послушаем, получилось или нет, — нетерпеливо заерзала Юлька в кресле.

— Сначала отъедем, где-нибудь остановимся и послушаем, — возразила Алиса. — Меня тоже затошнило, — сморщилась она. — У тебя случайно водички нет?

— Э-э, подруга, ты и правда побледнела, — забеспокоилась Юля, глядя на нее. — Алиса, так нельзя! Если ты будешь принимать все переговоры с недостойными людьми так близко к сердцу, тебя надолго не хватит.

— Да при чем тут переговоры? — отмахнулась Скуратова. — Похоже, здесь нечто посерьезнее.

— В каком смысле? — испуганно округлила глаза Юлька. — Ты что, заболела?

— Похоже на то, — улыбнулась Алиса. — На целых девять месяцев.

— Ты беременна?! — подпрыгнула на месте Юлька. — Скуратова, ты залетела?

— Не кричи так, иначе оглохну, — засмеялась подруга. — Ну да, залетела, и что с того? Я разве не мужнина жена?

— А Марков знает?

— Нет пока.

— Почему?

— Я и сама не была уверена, теперь точно знаю: тест утром сделала.

— И молчала?

— Ну, мы же с тобой по важному делу ехали, — пожала Алиса плечами. — И я буду тебе о своей беременности рассказывать?

— Какая же ты глупая баба, Скуратова, — усмехнулась Юлька. — Что может быть важнее такой замечательной новости? Ой, как же здорово, я представляю, как Володька обрадуется! Да он с ума сойдет от счастья. Родишь девочку и назовешь ее Юлькой, ты мне обещала!

— Когда это я такое обещала?

— Забыла уже? На своей свадьбе — обещала родить девочку, назвать ее Юлькой, а меня взять в крестные матушки.

— Точно, забыла, — Алиса развела руками.

— Только посмотрите на эту нахалку! — шутливо возмутилась Юлька. — Это же благодаря мне вы с Марковым, наконец, разобрались в своих отношениях и поженились. Если бы не я, он, может, до сих пор бы не знал, что у него сын растет.

— Все-все, прекрати, а то я от стыда провалюсь на асфальт сквозь днище твоей машины, — Алиса замахала руками. — Заметано: рожаю девочку, Юлечку, и беру тебя в крестные.

— То-то! — и Юля завела машину.

Как только они отъехали на достаточное расстояние, Юля остановилась и нетерпеливо посмотрела на подругу.

— Ну, проверяй, — поторопила она.

Алиса вытащила из сумочки диктофон и включила его.

— Как здорово все слышно, каждое слово, — радостно захлопала Юлька в ладоши. — Какая же ты молодец, Скуратова, что взяла его с собой!

— К сожалению, подобная запись незаконна, она не будет иметь силы в суде, — разочарованно ответила Алиса. — Но, по крайней мере, возобновить следствие и все перепроверить она обязательно поможет.

— Может, поедем к Коровину и предъявим ему запись? Он ведь страсть как любит всякие доказательства и улики, пусть послушает.

— Обязательно, только не сегодня. Ты разве забыла — нам нужно к Кате, завтра похороны, — напомнила Алиса.

* * *

— Алло, говорите, — ответила Юля на требовательный телефонный звонок.

— Привет, Катастрофа, — проговорил веселый мужской голос. — Как дела? Чем занимаешься? Почему так долго не отвечала? Я уже в четвертый раз номер набираю.

— Привет, Илья, рада тебя слышать, — тихо поздоровалась Юля, загораживая трубку ладонью. — Извини, я сейчас не могу говорить, перезвони завтра.

— У тебя что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовался Илья. — Голос какой-то странный…

— Илья, перезвони завтра! — повторила девушка. — Я на похоронах.

— На чьих похоронах?!

— У моей приятельницы мать умерла. Все, я не могу разговаривать, — прошептала Смехова.

— Погоди, не отключайся! — крикнул молодой человек. — Где ты? На каком кладбище?

— Какая разница? — спросила Юля.

— Я сегодня прилетел в Москву, скажи, куда мне приехать.

— Никуда не нужно приезжать, — нетерпеливо и немного раздраженно произнесла Юля, бросая взгляд на Екатерину. — Как — прилетел? — округлила она глаза: до нее дошло, что сказал Илья.

— На самолете, естественно, не на метле же!

— Илюша, я рада, что ты в Москве, но я не могу побеседовать с тобой… Завтра созвонимся, пока, — прошептала Юля и поспешно отключила трубку. Она невольно улыбнулась, потому что на самом деле очень обрадовалась, услышав голос молодого человека.

Илья Марков был двоюродным братом Владимира, мужа Алисы. Познакомились они с Юлей, когда только-только закончилось очередное расследование Чугункиных — о шантажисте, — в котором Юльке с Алисой пришлось принять непосредственное и весьма активное участие.

Молодой человек двадцати девяти лет от роду отвечал практически всем требованиям идеального мужчины в Юлиных глазах. Это был высокий, спортивного телосложения брюнет с голубыми глазами, по гороскопу — Близнец, а по жизненному кредо — сорвиголова. Он бешено гонял на мотоцикле, играл на гитаре и пел песни собственного сочинения. Также он не признавал никаких правил, кроме тех, которые установил сам, и они с Юлькой понимали друг друга с полуслова. Уезжая в прошлый раз, Илья вполне серьезно предложил девушке выйти за него замуж, и она, конечно, согласилась бы, если бы не одно «но».

Единственным и, похоже, непреодолимым препятствием в их союзе было то, что Илья работал в Австралии. Юлька категорически не собиралась туда ехать и жить среди страусов и кенгуру, а Илья не желал возвращаться в Россию, он не представлял себя без своей работы, которая была связана именно с кенгуру и страусами. Он был молодым ученым, проводил много времени в экспедициях, занимаясь исследованиями животного мира в естественных условиях дикой природы. Юлька в шутку называла его «ботаником со знаком минус».

Девушка снова улыбнулась и, спохватившись, виновато посмотрела на Екатерину. Та была абсолютно безучастна к происходящему вокруг нее и не обращала на Юлю внимания. Катя без отрыва смотрела на крышку гроба. Гроб немного покачивался, когда колеса ритуального автобуса попадали на ухаб. Похоронная процессия из катафалка и нескольких машин уже подъезжала к воротам кладбища.

— За что? — почти беззвучно, одними губами прошептала Катя, но Юля прекрасно поняла ее. — Почему на меня сыпятся такие несчастья? В чем я провинилась? Сначала Дмитрия посадили в тюрьму, а теперь вот и ты, мама… ушла от меня навсегда!

«Действительно: за что Александру Юрьевну, а главное — кто? — подумала Юля. — Как Кате об этом сказать, ума не приложу, — нахмурилась она. — Что с ней будет, когда она узнает, что ее мать умерла не своей смертью, а от яда?»

В крови у женщины нашли какую-то отраву африканского происхождения. Она и спровоцировала приступ, да такой силы, что шансов выжить у Катиной матери практически не было. Юлия сама занималась оформлением всех документов, поэтому первой узнала о том, что показало вскрытие. Естественно, завели уголовное дело, но Юля попросила, чтобы Екатерине пока ничего не говорили, только после похорон. Это дело поручили майору, ведущему дело Дмитрия Князева. Он сразу же понял, о ком идет речь, и пошел навстречу просьбам Юлии.

— Вот уж действительно, пути господни неисповедимы, — подивился майор. — Не думал, что мне придется снова встречаться с этой настырной девушкой, да еще и по поводу таких печальных событий. А что вы думаете на этот счет? — спросил он у Юли. — У вас есть какие-нибудь предположения? Или, может быть, догадки? Кому понадобилось травить пожилую женщину?

— Не знаю, — ответила Юля. — Вы — следователь, вот и разберитесь. Очень надеюсь, что на этот раз вы найдете настоящего преступника.

— Что вы подразумеваете под словами: на этот раз? — откровенно удивился майор.

— Нет, ничего, не обращайте внимания, — сморщилась Юлька. — Нервы, знаете ли, шалят в последнее время, несу сама не знаю что. Я уверена, что вы непременно раскроете это преступление. Можно, я пойду? У меня очень много дел в связи с похоронами. Сегодня повторная экспертиза, нам разрешили забрать тело завтра. Катя раздавлена горем и абсолютно беспомощна, мне приходится ей помогать.

— Да-да, конечно, идите, я вам позвоню.

— Надеюсь, вы сдержите слово и не будете беспокоить Екатерину до тех пор, пока я вам не скажу? — напомнила Юля. — Она очень нервничает, и известие о том, что ее мать отравили, может воспринять неадекватно. Вы тогда вообще не сумеете ничего от нее добиться.

— Я же пообещал, — кивнул майор. — Уж если я даю слово, нарушать его — не в моих правилах.

— Спасибо, Михаил Михайлович, — улыбнулась Юлия, впервые назвав следователя по имени-отчеству. — Всего вам доброго.

— До свидания, — кивнул головой тот, провожая девушку взглядом. — Похоже, на мою голову свалился еще один «глухарь», — тяжело вздохнул он, когда за Юлей закрылась дверь. — А нужен он мне, как рыбе зонтик! Очередное повышение не за горами, и нате вам — получайте очередной труп! И что же делать? Выход только один. Нужно во что бы то ни стало доказать, что дамочка просто-напросто решила свести счеты с жизнью и приняла яд по собственной воле. Да я почти уверен, что она сделала это сама. А что не было никакой предсмертной записки, еще ни о чем не говорит. Просто придется поискать свидетеля, которому она говорила, что устала жить. Все именно так и было, никаких сомнений! Кому нужна обычная простая женщина, чтобы ее травить? Она что — наследница миллионера? Или чья-то богатая тетушка? Простая медсестра в рядовой городской больнице! Вывод напрашивается сам собой: дамочке надоела ее никчемная жизнь, и она… А что яд африканский, тоже неудивительно. В наше время это не проблема: были бы деньги, и покупайте хоть африканского слона, не то что яд. На том и остановимся — самоубийство!

Придя к выводу методом своего, как он считал, супердедуктивного мышления, господин Коровин Михаил Михайлович, следователь по особо важным делам, имеющий чин майора милиции, почти успокоился, уверенный в своей правоте. Или почти уверенный — для него это было одно и то же. Главное, чтобы очередная звездочка, которую он уже мысленно видел на своих погонах, множество раз снившаяся ему, вдруг внезапно не погасла из-за какой-то медсестры. «Самоубийство — очень хорошая версия, а главное, правдоподобная», — рассуждал он…

Юля с жалостью смотрела на измученное, бледное лицо Екатерины, гадая, как она воспримет страшную новость о насильственной смерти своей матери.

«Кому могла помешать Александра Юрьевна? — подумала Смехова. — Такая добрая, приветливая, бесконфликтная женщина! Ладно, будем надеяться, что майор разберется, в чем дело, хотя, если честно, не вызывает он у меня доверия! Глазки так и бегают, как перепуганные мыши при встрече с котом».

На кладбище приехали коллеги Александры Юрьевны и человек десять сотрудников компании «Вокруг Света», чтобы поддержать Екатерину, за что она им была очень признательна. Юля внимательно разглядывала их, моментально переключившись на происшествие с Князевым. Она надеялась, что может неожиданно появиться хоть какая-то зацепка или она услышит чей-либо неосторожный разговор. Юля не спеша переходила от одних групп людей к другим, прислушиваясь к их беседам. Ее надежды не оправдались: почти все скорбно молчали, лишь изредка перекидываясь незначительными фразами, и никто конкретно не вызывал подозрения.

— Юля, ты прямо как Мегрэ за всеми наблюдаешь, только трубки во рту не хватает, — зашептала ей на ухо Алиса, когда, сделав круг, Смехова подошла к подруге.

— С трубкой во рту ходил Шерлок Холмс, — заметила девушка.

— Мегрэ тоже. Нужно почаще зарубежную литературу читать, темнота!

— Сама ты темнота, — нахмурилась Юлька. — А я читаю только то, что мне интересно. И что такого страшного я сделала? Просто решила постоять, послушать, о чем говорят. Вдруг узнаю что-нибудь интересное…

— Нельзя так навязчиво рассматривать людей, это не очень-то красиво выглядит со стороны, — не дала ей договорить Скуратова.

— Так я же для дела!

— Это неважно, не забывай, что мы на похоронах. Ты бы еще лупу с собой прихватила!

— Неужели так заметно? — удивилась Юля.

— Невооруженным взглядом.

— Ладно, больше не буду, — пообещала Смехова. — Слушай, а может, прямо сейчас и поговорить с Незнамовым? Вон он, стоит рядом с Катериной.

— Ты разве с ним знакома?

— Нет, впервые вижу.

— А откуда тогда знаешь, что это Незнамов?

— Сорока на хвосте принесла, — усмехнулась Юлька. — А если быть до конца точной, то целых две сороки. Вон, видишь, две девицы стоят?

— Где?

— Неподалеку от березы, у одной в руках гвоздики, а у второй — белые хризантемы.

— Да-да, вижу. И что они тебе на хвостах принесли?

— Я услышала… клянусь, совершенно случайно, с каким жаром они обсуждали внешность Незнамова — как чертовски ему к лицу черная рубашка. Еще они обменялись впечатлениями о том, каков он в постели. Очень подходящее время и место нашли для подобных разговоров, — криво усмехнулась Юлька. — Это все, чем мне удалось разжиться. В остальном — пустой треп, чуть ли не о погоде. Удивляюсь, до чего же люди стали жестокими и равнодушными! Никого не волнует чужое горе. Пришли на похороны, а болтают черт знает о чем!

— А чему ты удивляешься, Юля? Время такое, у каждого своих проблем невпроворот. Хорошо, что вообще пришли, для Кати это какая-никакая, а поддержка, — вздохнула Алиса. — Когда я к своим бабушке с дедушкой на могилу ходила, похороны одни видела. Три человека у могилы и стояли, а покойный-то вроде не старый совсем. Я специально подошла, посмотрела надпись на кресте — сорок лет мужчине.

— Значит, так жил и столько хорошего в этой жизни для людей сделал, что даже в последний путь проводить его было некому. Ну, как тебе моя идея? — снова спросила Юля.

— Какая?

— Поговорить с Незнамовым, и немедленно.

— С ума ты, что ли, сошла? — возмутилась Алиса. — Ты все же не на крестинах, а на похоронах!

— Ну и что? Почему бы и не поговорить? Мы до сих пор так и не смогли встретиться ни с Лыковым, ни с Незнамовым, а времени уже прошло более чем достаточно.

— И что? До сих пор не смогли, значит, позже это сделаем.

— А Лыков, интересно, тоже пришел, как ты думаешь?

— Понятия не имею.

— По большому счету, лучше бы с ним пообщаться: именно он приглашал стриптизершу для шефа и знает, в каком клубе она работала.

— Юля, прекрати хоть сейчас думать об этом! Ты бы представила себе, как это будет выглядеть.

— Знаю: не слишком красиво, но дело есть дело, — не хотела сдаваться Юлька, рассматривая сотрудников компании «Вокруг Света».

— Кстати, Илья сегодня прилетел, он в Москве, — сообщила Алиса, чтобы хоть как-то отвлечь подругу от навязчивой идеи.

— Я знаю, он мне звонил. Правда, говорить я с ним не могла, мы как раз сюда ехали.

— Видимо, он мне сразу же после беседы с тобой перезвонил, только я с ним тоже толком не поговорила, за рулем была, да и за вашим катафалком следила, чтобы не отстать. Он сказал, что вечером заглянет, так что приезжай ко мне.

— Не знаю, как получится, — неопределенно ответила Юля. — Посмотрю, если Катьку можно будет одну оставить, возможно, заеду. А вообще, мне не хотелось бы ее бросать, какое-то нехорошее предчувствие… Алиса, я тебе, между прочим, очень важную новость еще не сообщила.

— Давай не сейчас.

— Очень важную, — упрямо повторила Юлька. — Я ее еще никому не озвучила, а держать в себе уже не могу.

— Ну, говори, — нехотя согласилась Скуратова.

— Александра Юрьевна умерла не своей смертью.

— Это как — не своей?

— Вскрытие обнаружило странный паралич всех органов, при инсульте бывает совсем другая картина. Патологоанатом сразу понял, что это отравление, и отослал кровь на экспертизу. Та показала, что Александру Юрьевну отравили каким-то африканским ядом.

— Что?! — потрясенно воскликнула Алиса.

— То, что слышала, — Юля мрачно взглянула на нее.

— А почему… африканским? — еле выдавила Скуратова.

— Понятия не имею, — Юлька пожала плечами. — Доктор сказал, что растение, из которого он приготовлен, произрастает в Африке. Секрет его приготовления знают только колдуны вуду и еще очень узкий круг специалистов по ядам.

— Ничего себе, страсти-мордасти! Откуда у тебя такая исчерпывающая информация? — Алиса уже немного пришла в себя.

— А патологоанатом на этом деле, оказывается, собаку скушал. У него хобби такое: он собирает рецепты всевозможных ядов.

— Оригинальное хобби… И что дальше?

— Обнаружив рецепт неизвестного ему яда, он собирает о нем всю возможную информацию. Что касается Александры Юрьевны, патолог сразу понял, каким ядом она была отравлена, как только сделал вскрытие. После экспертизы его догадка подтвердилась, и ему ничего другого не оставалось, как сообщить в компетентные органы.

— Значит, ее отравили?

— Точно так.

— И что ты думаешь по этому поводу?

— Мои домыслы мы обсудим потом. Пошли положим цветы на могилу, гроб уже закопали.

— Да, идем, а то мне уже пора, — согласилась Алиса.

— А как же поминки?

— Юля, извинись за меня перед Катей, но я не могу ехать на поминки.

— Почему?

— Сегодня четверг, а я еще во вторник должна была отправиться к Князеву. Еле-еле уговорила, чтобы мне разрешили перенести визит на сегодня. Если я и сейчас туда не попаду — разрушу свою репутацию, ведь адвокат должен быть пунктуальным. В пять часов я должна быть в тюрьме, а мне еще к жене Дмитрия нужно успеть, поговорить с ней.

— Ты думаешь, она захочет с тобой беседовать? Блажен, кто верует, — усмехнулась Юлька.

— Я с ней по телефону договорилась о встрече, все в порядке.

— Да ну? И как же тебе это удалось?

— Профессионализм не пропьешь, — Алиса гордо вскинула подбородок.

— Молодец, Скуратова, ты выросла в моих глазах на целую голову.

— Юля, мы так и будем стоять с цветами посреди дороги или все-таки пойдем к могиле? — зашептала Алиса, озираясь по сторонам. — Смотри, почти уже все вернулись к своим машинам.

— О, господи, прости нас, — Юля перекрестилась и поспешно направилась к свежему могильному холмику, рядом с которым стояла Катя, Алиса поторопилась за ней. Девушки положили по букету роз рядом с портретом Александры Юрьевны, и Алиса пошла к своей машине. Она решила скрыться по-английски, не прощаясь, чтобы избежать лишних вопросов.

«Надеюсь, Кате сейчас не до меня, она просто не заметит моего отсутствия, — подумала Алиса. — А значит, и не обидится».

— Пошли, Катюша, все уже сидят в автобусе и в машинах, тебя ждут, — проговорила Юля и мягко взяла подругу за руку.

— Да-да, сейчас, — Катя кивнула и вытерла носовым платком щеки: по ним градом катились слезы. — Не могу поверить: приеду домой, а ее нет и никогда уже не будет…

— Катя, надо ее отпустить, — тихо проговорила Юля. — Ты же помнишь, что нам твоя бабушка рассказывала? Если долго плакать об умершем, его душа не сможет успокоиться.

— Я помню, но ничего с собой поделать не могу, — всхлипнула Катя. — Юля, ты же понимаешь — это моя мама, самый близкий, родной человек, и ее больше нет! С кем я теперь буду делить свои радости и горести? К кому приду и расскажу о том, что творится в моей душе? Кто меня успокоит и пожалеет?

— Катюша, я все понимаю, разделяю твою скорбь, но ты обязана взять себя в руки. Пошли, нас ждут, а потом, когда все разойдутся, мы с тобой обо всем поговорим, я сегодня у тебя ночую. Помогу тебе, ведь после поминок порядок нужно будет навести.

— Спасибо, Юленька, за все спасибо. Не представляю, что бы я делала, если бы не ты! Так помогаешь мне, столько побегать тебе пришлось. Похороны — дело хлопотное, я это очень хорошо помню. Когда бабушку хоронили, а через год и дедушку, почти все на мне было. Я, наверное, не справилась бы, если бы не ты. Спасибо, — повторила Катя.

— Не за что, Катюша. Я уверена, случись несчастье у меня, ты сделала бы то же самое… тьфу-тьфу, не дай бог, конечно, — суеверно сплюнула Юля через левое плечо. — Нет ничего более страшного, чем похороны близких людей. Пошли, Катенька, нас уже заждались, — и Юля повела подругу к автобусу.

Глава 8

Алиса подошла к двери квартиры Князевых и нажала на кнопку звонка. Вскоре замок щелкнул, и на пороге появилась молодая женщина с ребенком на руках.

— Добрый день, — приветливо улыбнулась Алиса. — Я адвокат вашего мужа, Скуратова Алиса Андреевна. Я звонила вчера, мы договорились о встрече. Вы Маргарита Евгеньевна?

— Да-да, это я, проходите, здравствуйте, — ответила та и отступила от двери, чтобы пропустить девушку в квартиру. — Извините, у меня беспорядок, сынишка заболел и ничего не дает мне делать. Поговорим в кухне? Просто я как раз кормила Толика, и он еще не все скушал.

— Ничего страшного, — улыбнулась Алиса. — Там даже удобнее, кухня — это обычно самый уютный уголок в квартире.

Как только хозяйка с гостьей вошли в просторное помещение кухни, Маргарита взяла ложку и начала кормить ребенка, посадив его напротив себя на специальный стульчик.

— Присаживайтесь, где вам удобно, — обратилась она к Алисе. — И, пожалуйста, не смущайтесь, можете начинать разговор. Просто если каша остынет, мальчик ее не будет есть, он немного привередливый, капризный.

— Кормите, кормите, мальчик мне совсем не мешает, — поторопилась успокоить мамашу Алиса. — Как я уже сказала, я — адвокат вашего мужа, сегодня в пять я еду в тюрьму для встречи с ним. Вы ничего не хотите ему передать?

— А что я ему должна передавать? — пожала Маргарита плечами. — Если Дмитрий надеется, что я буду носить ему передачки, то он глубоко ошибается, — сердито проговорила она.

— Почему вы так враждебно настроены против своего супруга? — спросила Алиса. — Вы действительно верите в то, что он мог убить ту девушку?

— А вам-то какая разница, во что я верю, а во что нет?

— Очень большая. Вы — его супруга, и очень важно, что именно вы можете сказать в его защиту. Своим негативным отношением вы крепко ему вредите, Маргарита Евгеньевна. Неужели вы этого не понимаете? Человеку грозит десять лет тюрьмы!

— Поделом, — проворчала та. — Будет знать, как с проститутками развлекаться!

— Та девушка — вовсе не проститутка, а танцовщица из ночного клуба, — возразила Алиса.

— Какая разница, кто она? Они были в его кабинете, наедине! Что они там делали? Может, вышивали крестиком? — раздраженно выкрикнула Маргарита. — И как я должна на все это смотреть? Улыбаться? Говорить всем, какой у меня хороший и порядочный муж? Передачки ему носить? Не дождется, пусть посидит! Может, поймет, что лучше было бы побольше внимания жене уделять, чем… сукин сын, вот он кто!

— Между прочим, Дмитрий в тот вечер увидел танцовщицу впервые. Это мужчины из его компании решили сделать ему сюрприз в честь дня рождения.

— Кобели! — резко выразилась Маргарита. — Все мужики — сволочи и кобели!

— А в кабинет они пошли, потому что у девушки разболелась голова и она спросила, нет ли у Дмитрия таблеток, — продолжала Алиса, не обращая внимания на ее замечания. — У него там аптечка, он пошел за лекарством, а она увязалась за ним.

— А он и обрадовался, начал ее на столе раскладывать, чтобы подходящий момент не упустить, — процедила Маргарита сквозь зубы.

— Кто вам сказал такую глупость? — возмутилась Алиса. — Я разговаривала с Дмитрием, у него и в мыслях ничего такого не было, тем более на работе! Он же прекрасно понимал — если он, шеф фирмы, позволит себе такую вольность, да еще в своем кабинете, его репутации придет конец. Маргарита, кто вам наговорил всю эту дрянь про вашего супруга?

— Нашлись добрые люди, — прищурилась та. — А Князев, естественно, будет все отрицать. Зачем же ему самого себя раскрывать? Только я ему не верю. И эту девку он знает, уже давно с ней спит!

— С чего вы взяли?

— Все об этом знают: ее родители в компанию приходили, требовали компенсацию. Они не раз видели, как мой Князев их дочь до дома подвозил.

— Вам и об этом успели доложить?

— А как же? Я пока еще жена Князева, имею право знать все, что происходит.

— А вам не сказали, что эти родители из себя представляют? Вам не сказали, что они любители выпить?

— Какая разница, кто они? Важно то, что они говорят.

— Вы — молодая, образованная женщина, и неужели не понимаете, что все это — подстава чистой воды? Кто-то очень хочет вашего мужа утопить, поэтому и уговорил родителей девушки дать против него показания! Тот человек научил их, как можно получить деньги, вот они и стараются.

— Это всего лишь ваши слова, ничем не подтвержденные.

— А если бы подтверждения имелись? — спросила Алиса, пристально наблюдая за реакцией Маргариты. Она пока не хотела ей говорить о диктофонной записи, потому что не была уверена, что Рита непричастна ко всему происходящему с Дмитрием.

— Если даже вы докажете, что эти люди лгут, я все равно буду уверена, что Князев знаком с этой девкой, — упрямо ответила Маргарита.

— Но откуда у вас такая уверенность?

— Для этого большого ума не требуется, — усмехнулась Маргарита. — Человека, которого ты видишь впервые, убивать не станешь. Это может случиться только на почве ревности, так сказать, от большой любви. Ух, его счастье, что он за решеткой сидит, а то устроила бы я ему кастрацию без наркоза! — злобно выплюнула она.

— Вы всерьез думаете, что девушку убил Дмитрий?

— А кто же еще? Все говорят, что его с ножом в руках застали, а любовница у его ног лежала — с перерезанным горлом.

— Разве вам не сообщили, что сам он в это время сидел в кресле без сознания?

— Ничего подобного, — возразила Маргарита. — Никакого «без сознания» не было! Он был пьян в стельку и спокойно спал.

— И вы, прожив с мужем почти восемь лет, зная его как свои пять пальцев, считаете, что это правда? Что он, хладнокровно зарезав свою любовницу, спокойно завалился спать? Произнося слово «любовница», я лишь повторяю ваши слова, — отметила Алиса. — Итак, что вы можете мне сказать, Маргарита Евгеньевна? Ваш муж, Дмитрий Князев, действительно настолько извращенный, жестокий человек, что способен на хладнокровное убийство?

— Чужая душа — потемки, — пожала плечами Маргарита. — Вон жена Чикатило вообще со своим мужем лет двадцать прожила, двух детей от него родила и до последнего не знала, что он маньяк, пока его не поймали. Так что дома жены видят одного человека, а на самом деле… надеюсь, вы понимаете, что я хочу сказать?

— Логично, — нехотя согласилась Алиса. — И, судя по вашему настроению, вы не собираетесь изменять свое мнение?

— Нет, не собираюсь.

— Вы действительно подали на развод?

— Кто вам об этом сказал?

— Я же адвокат, обязана знать все, что происходит с подследственным и его близким окружением.

— Нет, пока не подала, но вскоре обязательно это сделаю.

— А как же… впрочем, об этом пока не стоит говорить, я надеюсь на благоприятный исход дела, — сказала Алиса. — Что ж, Маргарита Евгеньевна, не смею вас больше утомлять своим присутствием.

— Я вас провожу до дверей, — ответила Рита и, встав из-за стола, поставила мальчика на пол. — Иди, поиграй, сынок, мама сейчас придет, только тетю проводит, — ласково проговорила она, посмотрев на ребенка влюбленными глазами.

— Мальчик не спрашивает, где его папа? — спросила Алиса. — Скучает, наверное?

— А вот этого не надо! — резко проговорила Маргарита, сурово сдвинув брови. — Лезть ко мне в душу и травить ее — в компетенцию адвоката сие не входит.

— Да я даже и не думала… — растерялась Алиса. — Просто так спросила.

— Просто так спрашивайте у кого-нибудь другого, а не у меня! Всего доброго.

— До свидания. Простите, если я вас невольно задела, честное слово, я не хотела, — смутилась Скуратова.

— Бог простит.

— Маргарита Евгеньевна, если у меня появятся еще какие-либо вопросы, я могу вам позвонить? — спросила Алиса.

— Звоните.

— Возьмите мою визитку, если вдруг захотите мне что-то сказать, звоните в любое время дня и ночи.

— Я не захочу! Уж поверьте на слово.

— И все же возьмите на всякий случай, — настояла на своем Алиса. — Жизнь — штука непредсказуемая.

* * *

Катя с Юлей сидели в кухне и неторопливо пили кофе.

— Катя, как ты себя чувствуешь? Как настроение? — спросила Юля.

— Все нормально, не переживай, — ответила Катя. — Мне нельзя сопли распускать. Маму все равно уже не вернуть, а вот Диме я помочь должна. Что Алиса говорит? Какие-нибудь сдвиги в расследовании есть?

— Она вчера ездила к Маргарите, а потом и в тюрьму, но я еще с ней не разговаривала, ничего пока что не знаю.

— Завтра поеду на работу, не могу дома сидеть, от этого только хуже становится. Я написала было заявление на неделю отпуска без содержания, но думаю, что он мне не понадобится.

— Завтра на работу? — переспросила Юля. — Нет, Катя, мне кажется, завтра у тебя ничего не получится.

— Почему?

— Я даже и не знаю, как сказать…

— Говори как есть.

— Ты уже немного успокоилась, поэтому я считаю, что могу сказать тебе очень важную вещь, — проговорила Юля.

— Какую?

— Только ты не волнуйся, очень тебя прошу!

— Да говори уже, Юля, — нетерпеливо попросила Екатерина. — Обещаю, что не буду волноваться, у меня уже сил на это нет.

— Дело в том, что Александра Юрьевна умерла не от инсульта.

— Господи, какая разница, от чего она умерла? — вздохнула Катя. — Инсульт, инфаркт, рак… Ее больше нет, и этим все сказано, а по какой причине — мне совсем неинтересно.

— Разница есть, потому что она умерла… от отравления.

— Какого еще отравления?! Ты… ты не шутишь?! — вскричала Катя.

— Кто же такими вещами шутит? — Юля опустила глаза.

— Ты ничего не путаешь? — Катя схватилась за сердце.

— Нет. Я сама видела заключение о результатах вскрытия, с патологоанатомом разговаривала. Твоя мама умерла от какого-то редкого африканского яда. Ее отравили, Катя.

— Такого не может быть, это врачи что-то перепутали! — пролепетала Катерина.

— Нет, Катя, все именно так, дело передали в следственные органы. Кстати, занимается им небезызвестный тебе Коровин. Я сегодня говорила с ним по телефону, завтра, в одиннадцать утра, он ждет тебя для разговора.

— Ничего не понимаю! Маму отравили?! Но кто, зачем?! У мамы никогда не было врагов, да еще таких, чтобы они захотели ее отравить. Юля, ты же прекрасно ее знаешь, она была очень добрым и жизнерадостным человеком. Нет, я тебе не верю, этого не может быть! Бред какой-то!

— Можешь не верить, но это не бред, а настоящее положение вещей.

— Когда ты об этом узнала? — прошептала Катя.

— Когда брала заключение патологоанатома после вскрытия, перед получением свидетельства о смерти. Он мне все и рассказал, потому что должен был сообщить в компетентные органы.

— Почему же ты мне сразу ничего не сказала?

— Как я могла это сделать, Катя, когда ты была в полной прострации? Ты бы меня в тот момент все равно не услышала и ничего не поняла бы. Я даже Коровина попросила, чтобы он тебя не тревожил до тех пор, пока я не разрешу. Я бы тебе и сейчас еще не сказала, но он вчера позвонил, сообщил, что больше не может ждать, он обязан дать делу законный ход. Для этого ему нужно взять твои показания, и так далее. Вот мне и пришлось сейчас тебе все открыть, чтобы для тебя заявление следователя не стало полной неожиданностью. Я решила, что должна тебя подготовить. Полдня сегодня думала, как начать этот разговор, а потом поняла, что чем дольше буду тянуть, тем труднее будет сказать правду.

— Если маму в самом деле отравили… что это может означать, Юля? — прерывающимся голосом спросила Екатерина.

— Я пока и сама не знаю, но что-то мне подсказывает: дело нечисто. Не хочу опережать события, завтра все обсудим, после твоей беседы со следователем.

— Господи, что же происходит?! — простонала Катя. — За что на меня сыпятся эти несчастья, Юля? Чего мне еще ждать?

— Прекрати, Катерина, — нахмурилась Смехова. — Ждать чего-то плохого — не самая лучшая идея. Нужно просто жить нормальной жизнью, ведь как ни крути, а она продолжается, что бы ни случилось.

— Это моя жизнь продолжается, а вот мама…

— Катя, мы только что этот вопрос обсудили, — прикрикнула на девушку Юля. — Александру Юрьевну не вернуть, царство ей небесное и земля пухом, сейчас нужно думать о живых! О себе, о Дмитрии наконец.

— Как ты думаешь, что мне завтра скажет следователь? И что мне ему отвечать?

— Вот наступит завтра, поговоришь со следователем, тогда все и обсудим, а сейчас — спать, — поторопилась закруглить разговор Юля. — Я поеду к Коровину вместе с тобой, подожду тебя в машине, а сейчас тебе обязательно нужно уснуть, чтобы набраться сил для разговора. Мы обязательно во всем разберемся, верь мне, Катюша!

— Мне теперь от этого ни холодно, ни жарко, — вяло отмахнулась Катя. — Ладно, завтра так завтра. Идем спать, у меня действительно уже сил не осталось.

* * *

— Господи, да о чем вы говорите? Какое самоубийство?! — возмутилась Екатерина, услышав версию следователя. — Моя мать очень любила жизнь, у нее никогда и в мыслях не было подобной глупости, как самоубийство! И потом, она была верующим человеком, а верующий никогда не допустит такого греха! Она была очень добрым, бесконфликтным человеком, всегда со всеми дружила. Да у нее и врагов-то никогда не было и не могло быть! Мама не могла отравиться, для этого у нее не было причин!

— Это все только ваши слова и домыслы, а мне важны доказательства. У вас есть неопровержимые доказательства того, что вашу мать действительно отравили, а не она сама это сделала?

— Нет…

— Что и требовалось доказать, — радостно подытожил Коровин.

— В таком случае мне они тоже нужны, — требовательно произнесла Катя. — Может быть, у вас есть неопровержимые доказательство того, что моя мать покончила жизнь самоубийством?

— А что здесь доказывать, когда экспертиза показала, что она отравилась? У меня есть документ, заверенный медицинским учреждением, с подписями и печатью, он и является веским доказательством.

— Но почему вы вдруг решили, что она сама отравилась? Почему не пришли к выводу, что ее кто-то убил? — возмущенно выкрикнула Екатерина.

— Кому нужно ее травить? Может быть, вам? — прищурился Коровин.

— Вы что, майор, с ума сошли?! — вытаращилась на следователя девушка. — Думаете, что вы говорите, или как?

— Простите, я неудачно пошутил, — смутился он, но его смущенная улыбка быстро превратилась в ехидную ухмылку. — Хотя любая версия имеет право на существование, и мой опыт дает мне право на то, чтобы взять ее в разработку. Если вы не согласны с тем, что ваша мать покончила жизнь самоубийством, значит, мне придется выстраивать свою цепочку версий и очень тщательно все проверять. Как правило, в круг подозреваемых попадают самые близкие люди, и в первую очередь это касается родственников. Как я понимаю, вы являетесь самой близкой родственницей Сафроновой Александры Юрьевны, а именно ее родной дочерью, проживающей по тому же адресу? Я правильно излагаю полученную мной информацию?

Катя с усталым презрением посмотрела на следователя, прекрасно поняв, что он решил ее взять измором.

— Все правильно вы излагаете, господин следователь, — вздохнула она. — Мы с матерью жили в двухкомнатной квартире по указанному адресу, и, смею заметить, жили душа в душу. Мы любили друг друга, как и подобает родным и близким людям. И я снова и снова буду повторять: ваш номер с самоубийством не пройдет, даже не надейтесь! Нас со дня на день должны были выселить из старого дома и предоставить новую квартиру. Моя мать очень ждала эту квартиру, деньги собирала на новую мебель, а вы говорите — самоубийство.

— И много она собрала денег? — вкрадчиво поинтересовался майор.

— Это вы к чему? Если к тому, что я могла отравить свою родную мать из-за денег, то мне вас жаль, господин Коровин.

— Заметьте, вы сами произнесли эти слова, у меня даже и в мыслях не было подобного предположения.

— Да ладно вам, — сморщилась Катя. — На вашем лбу написано, какие у вас предположения.

— Екатерина Васильевна, вы вне моих подозрений, я уверен в том, что ваша матушка отравилась сама.

— Но почему, почему вы так уверены?

— Все очень просто, — пожал следователь плечами. — Логический вывод. Вы только что сами мне говорили, что она — очень добрый, бесконфликтный человек, врагов у нее нет и быть не может?

— И повторю это хоть сто раз!

— Из этого следует, что травить ее некому, что означает… Вы понимаете меня?

— Чисто по-человечески я вас прекрасно понимаю. Возиться с убийством какой-то обычной медсестры — это так скучно. И главное, никому это неинтересно и не нужно, кроме ее дочери. Зачем напрягаться, если можно закрыть дело за неимением состава преступления и объявить случившееся суицидом? Я права, господин майор? — с сарказмом спросила она.

— Ну, в какой-то степени, — осторожно согласился тот.

— Так вот я заявляю совершенно официально, что не приму такую версию. Моя мать не могла отравиться сама, у нее не было для этого причин, ее кто-то убил, и ваша задача — выяснить, кто это сделал, — четко и твердо произнесла Екатерина. — Если у вас есть ко мне вопросы — задавайте, если нет, то разрешите откланяться, я очень устала и хочу отдохнуть.

— Нет, вопросов нет… пока нет, — нехотя ответил майор. — Но, раз вы настаиваете на том, что вашу мать…

— Вы правильно заметили: именно настаиваю, — не дала ему договорить Катя, поднимаясь со стула. — И очень надеюсь на то, что вы не пойдете путем наименьшего сопротивления, как произошло в случае с Дмитрием Князевым.

— А при чем здесь Князев? — насторожился Коровин.

— Да это я так, к слову, — грустно улыбнулась Екатерина и скрылась за дверью.

Девушка вышла за ворота и подошла к машине, в которой сидели Юля с Алисой. Подруги с нетерпением ждали ее.

— Ну, что? — спросила Юля, как только Катя села на соседнее сиденье. — Что следователь говорит?

— Ой, даже не спрашивай, меня трясет до сих пор, — нахмурилась Катя. — Не поверишь: он предлагает мне согласиться с версией, что моя мать покончила жизнь самоубийством!

— Это как?!

— А вот так, — Катя развела руками. — Все очень просто, это самый оптимальный вариант закрыть следствие за неимением состава преступления: суицид, и все.

— Что ты ему ответила на это… предложение?

— Да я никогда в жизни не приму такую чудовищную версию!

— Я говорила: мне нужно было пойти туда вместе с тобой, — заметила Алиса. — Не понимаю, почему ты не захотела. Как-никак я все-таки адвокат, сумела бы поставить этого следователя на место.

— В качестве кого ты бы туда пошла? Он же осведомлен о том, что у Князева появился адвокат, и наверняка уже знает тебя в лицо.

— Я с ним еще не встречалась, документы мне передали через поверенного нашей адвокатской конторы.

— Алиса, я тебя умоляю, — вклинилась Юля. — Ты могла и не заметить, как тебя срисовали. Катя была права, что не взяла тебя с собой, наверняка следак не стал бы при тебе такое говорить. Итак, он предлагает версию самоубийства? — переспросила она.

— Именно, — отрезала Екатерина.

— И ты не согласна?

— Естественно, нет!

— Почему? А вдруг он прав?

— Юля, какое же это самоубийство? С какой стати моей матери это делать? Ты же прекрасно ее знала! На любую проблему мама всегда смотрела с юмором, она никогда не унывала. С чего бы ей вдруг травиться? Бред какой-то! Буквально за несколько дней до смерти она сидела в Интернете, выбирала мебель для кухни. Все мечтала, как будет заниматься интерьером, какой подберет текстиль…

— Катя, может, у нее на работе что-нибудь эдакое случилось? — предположила Юля. — Или в личном плане?

— Юля, прекрати говорить ерунду, — сморщилась Катя. — У нас никогда не было секретов друг от друга. Если бы у мамы что-то на работе произошло, я бы первой об этом узнала. Да и в личном плане у нее все было в порядке. Один вдовец ее замуж звал, но она не соглашалась. Встречались они два раза в неделю, на его территории, вот и весь ее «личный план». Я ей даже о Дмитрии рассказала.

— Какими бы близкими люди ни были, все равно, чужая душа — потемки. Вдруг она тебя просто расстраивать не хотела, поэтому ничего и не говорила?

— Я бы сразу заметила, если бы с ней происходило что-то не то. Да она даже в то утро, придя с дежурства, попросила, чтобы через три часа я ее разбудила. Сказала, что у ее приятельницы день рождения, собиралась в парикмахерскую, а потом на торжество. Стал бы человек, вознамерившийся покончить жизнь самоубийством, планировать сперва сделать укладку, а потом отправиться на вечеринку? Кстати, она туда со своим вдовцом хотела пойти, я слышала, как они по телефону договаривались. Нет, Юля, с мамой все было в порядке, я это точно знаю. И, что бы мне ни говорили, я все равно никогда в жизни не соглашусь с тем, что она покончила с собой. Ее отравили, в этом я уверена так же, как и в том, что разговариваю с тобой.

— И что ты собираешься делать?

— А что мне остается? Надо вновь обратиться к твоим Чугункиным, — сказала Катя. — Я уверена, что от Коровина нам справедливости не дождаться. Ему ничего не стоит поступить так, как он хочет, и он обязательно будет добиваться согласованности со своей версией.

— Едем в офис, — согласилась Юлька. — Я, кстати, отпросилась всего на час, а прошло уже два. Данила наверняка уже стены по кирпичикам разбирает от злости, трубку-то я отключила, — хихикнула она. — А Кириллу приходится одному по городу носиться, тоже небось матерится на чем свет стоит в мой адрес. Алиса, ты с нами?

— Конечно, с вами, у меня есть вопросы к твоим близнецам.

— Какие?

— Помнишь, мы говорили о клубах любителей охоты?

— Ну да.

— Чугункины должны были ими заняться.

— Ты же говорила, что это мартышкин труд, он ничего не даст, только время потратим.

— Именно так, если бы не одно обстоятельство. Оказывается, друг отца твоих Чугункиных — председатель ассоциации клубов. Ребята сказали, что попросят отца помочь нам встретиться с его приятелем.

— А почему ты мне об этом не сказала?

— Времени не было.

— Скуратова, ты — нахалка, — возмутилась Юля. — Я тебе о каждом своем шаге рассказываю, все свои мысли выкладываю как на духу, а ты, значит, меня побоку? Такую информацию скрываешь?

— Не говори глупости, ничего я не скрываю, — возразила Алиса. — Иначе я бы тебе и сейчас ничего не сообщила. Просто у меня принцип: не опережать течение событий.

Зазвонил Катин телефон, и девушкам пришлось прекратить спор.

— О господи, кто-то с работы, — охнула Катя. — Мне только их и не хватало. Знают же, что у меня отгулы, зачем названивают? Алло, слушаю, — недовольно проговорила она в трубку.

— Катя, привет, это Светлана, — услышала она голос сослуживицы. — Катя, я знаю, что тебе не до работы, но тут такое дело….

— Что случилось?

— Кузнецов дал мне поручение, чтобы я срочно тебя разыскала и вызвала в контору.

— Зачем я ему понадобилась? У него же своя секретарша есть, Наташа.

— Вот-вот, как раз о Наташке я тебе и хотела сказать. Представляешь, ее полчаса тому назад в больницу забрали!

— Что с ней случилось?

— Не поверишь: доктор сказал — похоже на инсульт! Ей всего двадцать два года — и уже инсульт, уму непостижимо! Ну, как, ты приедешь? У Кузнецова сегодня какая-то важная встреча с партнерами, а еще столько документов неподготовленных осталось, он рвет и мечет, — затрещала Светлана. — Сама понимаешь, он боится ударить в грязь лицом перед советом директоров, вдруг они сочтут, что он не справляется со своими обязанностями, и заменят его более расторопным руководителем. А для него такой расклад, сама знаешь, страшнее смерти, он же гипертрофированно честолюбив. Ой, Катя, не могу больше говорить, сюда идут! Так приедешь? Только, ради бога, не отказывайся, а то опять придется «Скорую помощь» вызывать, только уже для Кузнецова, — нервно хихикнула она.

— Хорошо, приеду, — нехотя согласилась Екатерина.

— Отлично, побегу, обрадую его, — облегченно вздохнула Света. — Спасибо, Катя!

— За что?

— Если бы ты сказала «нет», даже не знаю, как бы шефу твой отказ передала. Он бы меня по стенке размазал под горячую руку, как пить дать. Пока, жду, спасибо! — Светлана дала отбой.

— Пока.

Екатерина отключила трубку и посмотрела на Юлю с Алисой.

— Я верно понимаю, звонили с работы? — нахмурилась Юлька. — Что там случилось?

— Еще один инсульт, — растерянно ответила Катя. — Поездка в ваш офис отменяется, мне нужно на работу. Если не трудно, подбрось меня хотя бы до метро, дальше я сама доберусь.

— Какой инсульт? — не поняла Юля. — Ты о чем?

— Наташу полчаса тому назад забрали в больницу, у нее инсульт.

— Кто такая Наташа?

— Секретарша Кузнецова, вице-президента компании, он сейчас вместо Дмитрия исполняет его обязанности.

— Слушай, а что же с тобой будет? Ведь Князева нет, значит, ты без работы осталась?

— Как видишь, нет, — ответила Екатерина. — В нашей компании для всех работа найдется, еще и с избытком. Как же не хочется ехать! Как ножом по сердцу режут при виде таблички, которая у Дмитрия на двери висит, а его там нет. А этот Кузнецов сейчас гоголем ходит, хвост распустил, как павлин. Как же, теперь он — самый главный начальник, шеф компании! Так ты меня подвезешь до метро?

— Зачем же до метро? Я тебя на работу завезу, заодно и сама зайду, посмотрю, что там у вас и как, — ответила Юля. — Все равно я завтра собиралась туда наведаться. Раз такая оказия случилась… мне кажется, что это — знак. А посему не будем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Алиса, ты с нами или к Чугункиным поедешь?

— С вами.

— О’кей, едем вместе, — Юлька кивнула и развернула машину. — Надеюсь, Чугункины не подвесят меня за ноги к потолку за сегодняшний выходной, который я сама себе устроила, — засмеялась она.

— Ой, верно, тебе же в агентство нужно, — спохватилась Алиса.

— Какое агентство, Скуратова, когда такие дела творятся? — отмахнулась Юля. — Ничего с Данилой не случится, если он один денек в моей шкуре побудет. Они с Кириллом считают, что секретарские обязанности — это вообще не работа, а так, развлечение. Вот пусть сегодня и попыхтит на телефоне, поотвечает на дебильные звонки, вроде такого: «Алло, это детективное агентство? Скажите, а вы сможете найти моего попугая, он улетел… прошлым летом?» — изобразила Юлька абонента с противным гнусавым голосом. — Или, например: «Алло, здорово, „Чудачка“, — заговорила Юлька грубым блатным голосом. — У меня дружбана на бабки кинули, на вокзале… цыганка, блин, обчистила до нитки. Вы как там, шустрые хоть? Помочь-то нам сумеете поймать эту Азу-заразу? Капусту отслюнявим без квитанции!»

— Прямо так и сказал — капусту отслюнявим? — захохотала Алиса. — В переводе на русский язык — заплатим без оформления?

— Ну да, именно.

— Неужели действительно и такие звонки бывают?

— Еще и похлеще, — хмыкнула Юлька. — Такое иной раз слышу — потом полдня в себя прийти не могу. Так что пусть-ка Данила вместо меня отдувается. Он толстый, ему полезно немного понервничать, хоть похудеет.

Глава 9

Пока Катя занималась срочным оформлением документов для Кузнецова на компьютере, Юля внимательно осматривала просторное помещение приемной, а Алиса, усевшись в кресло, перелистывала журнал. Юля бросила взгляд на стол Наташи. Там стояла чашка с недопитым чаем, надкусанный бутерброд с ветчиной, разорванные пакетики от сахара и сливок, яркая металлическая баночка с заваркой. Юля подошла к столу и взяла в руки баночку.

— Какая симпатичная, — проговорила она, повернувшись к Кате.

Катерина скрупулезно печатала, порхая пальчиками по клавиатуре с завидной скоростью. Она делала это, почти не глядя на клавиши, смотрела в текст на мониторе, что говорило о ее незаурядном профессионализме.

— Эта девушка, Наташа, даже не успела чай допить, представляешь? — сказала Юля. — Может, убрать все со стола? Вон сколько крошек, и чай разлит.

— Ага, убери, если тебе не трудно, — машинально ответила Катя, продолжая печатать. — А то уборщица будет ворчать, что мы свинарник развели, она у нас чистюля гипертрофированная. Всю макушку потом проест, поучая, что женщина должна быть аккуратной. Чтобы не только дома, но и на работе был полный порядок.

— А где можно чашку помыть, в ней чай еще остался?

— В туалетной комнате раковины.

— А где у вас туалет?

— Прямо по коридору, дверь с правой стороны, увидишь.

— А это куда убрать? — показала Юля на баночку с заваркой, которую продолжала держать в руках.

Катя подняла голову и, посмотрев на нее, улыбнулась:

— Ну, Наташка! Опять мою заварку таскает, пользуется случаем, пока меня нет. Я всегда коллекционный чай покупаю, в гранулах, с разными ароматами. Он дорогой и очень вкусный, Наташка тоже его любит, а самой денег жалко. Давай сюда банку, я ее в стол положу.

— Это твоя?

— Ну да, — подтвердила Катя. — Покупаю в специализированном магазине. Он развесной, я беру сто пятьдесят грамм и высыпаю в эту баночку, как раз вмещается. Она у меня всегда на работе стоит. Правда, недавно домой пришла, полезла в сумочку за ключами — смотрю, а там моя баночка лежит. Когда с Дмитрием случилось несчастье, я у Кузнецова отпрашивалась на несколько дней, так была расстроена, даже не соображала, что в сумку бросаю. Вчера заезжала сюда, деньги получить, и привезла ее обратно на работу, а Наташка тут же пронюхала. Ничего от нее не скроешь, конфеты тоже у всех подряд таскает, сластена, — Катя машинально произносила эти фразы, не прекращая печатать. — Мы уж и внимания на Наташкины привычки перестали обращать, пусть угощается на здоровье. Жалко девчонку, такая молодая — и вдруг инсульт. Нужно позвонить в больницу, спросить, как она там.

Юля, слушая Екатерину, рассматривала яркие картинки на банке, и вдруг…

«Мама дорогая, а что, если…» — осенила ее смутная догадка.

Она испуганно взглянула на Алису. Скуратова, не обращая внимания на их болтовню, продолжала листать журнал, задерживаясь на некоторых страницах, читая заметки. Вместо того чтобы отдать банку с заваркой Кате, Юля взяла свою сумку и засунула ее туда. Взяла чашку с остатками чая и направилась к двери.

Выйдя в коридор, Юля осторожно понюхала содержимое чашки.

— Куда бы мне его перелить? — размышляла она. — А впрочем, это делать не обязательно. Вылью его из чашки и возьму ее с собой, на стенках все равно что-то останется, если ее не мыть. В пакет заверну… Блин, неужели моя догадка верна, и все так и есть, как я предполагаю? — возбужденно шептала она, торопливо шагая по коридору. — Пока я ничего Кате не скажу, сначала проверю, а уж потом… Алисе, конечно, сообщу… но только если Катерины не будет рядом. Зачем расстраивать ее заранее, может, моя догадка и не подтвердится?

— Вы кого-то ищете? — услышала Юля мужской голос и вздрогнула от неожиданности. У одной из дверей стоял симпатичный молодой человек с хитрыми глазами и приветливо улыбался. — Я могу вам чем-то помочь? — спросил он.

— Можете, если подскажете, где здесь дамская комната.

— Вы ее уже прошли, вторая дверь по правой стороне.

— Надо же, не заметила, — Юля пожала плечами и, развернувшись на сто восемьдесят градусом, пошла в обратную сторону.

— Если захотите поехать в интересное путешествие, прошу ко мне, — сказал молодой человек. — Карибский бассейн — это что-то незабываемое, уверяю вас.

— Вы меня приглашаете? — кокетливо поинтересовалась Юлька, глянув на него через плечо. — Надеюсь, сами оплатите мою поездку?

— Однако! — засмеялся парень. — Вижу, вам палец в рот не клади.

— Действительно, не стоит, можно и без руки остаться, — согласилась Юлька и остановилась у дверей туалета. — Всего доброго.

— Пока, — парень махнул рукой. — Заходите, если что.

— Непременно. О, кстати, не подскажете, где я могу найти Вадима Лыкова?

— А зачем он вам?

— Нужен. По очень важному вопросу.

— По какому?

— По личному.

— Надо же, — удивленно вскинул брови молодой человек. — Вадим Лыков уже встречается с симпатичными девушками по личным вопросам на работе?

— А вы представляете собой местную полицию нравов? — прищурилась Юлька.

— Вроде того.

— Cерьезно, где я его могу найти?

— Искать не нужно: он перед вами, — улыбнулся парень.

— Вы Вадим Лыков?

— Собственной персоной. Итак, с кем имею честь говорить?

— Я Юлия Смехова.

— Очень приятно, и что дальше?

— Мы будем беседовать в коридоре или можно где-нибудь уединиться?

— Хотите уединиться? Ну, вы даете! — шутливо удивился Вадим. — Как-то неожиданно, я так смущен…

— Перестаньте ломаться, — нахмурилась Юлька. — Где мы можем поговорить? Это очень важно.

— Прошу, проходите, здесь нам никто не помешает, — распахивая дверь, рядом с которой он стоял, пригласил Вадим. — Тем более если это разговор личного характера, значит, лишние уши нам совсем ни к чему.

— Ага, сейчас, только чашку сполосну, — обрадовалась Юля. — И сразу же приду, ладно?

— О’кей, жду, — улыбнулся в ответ Вадим и скрылся за дверью.

Юлька мухой влетела в туалетную комнату, вылила в раковину чай, оставив немного на дне чашки, и выскочила в коридор. Она ворвалась в приемную, где за работой сидела Катя, ничего не говоря, схватила свою сумку, подбежала к Алисе и, выдернув ее из кресла, потащила к выходу.

— Что с тобой, Смехова? Ты куда меня тащишь? — удивилась Алиса.

— Сейчас узнаешь, — выдохнула девушка и стремительно выволокла Алису в коридор. Екатерина мельком взглянула на дверь, пожала плечами и продолжила работу.

— Может, объяснишь, в чем дело? — выдергивая руку из Юлькиной ладони, спросила Алиса.

— Я нашла Вадима Лыкова, он ждет меня вон там, — Юля кивнула головой на дверь, за которой скрылся молодой человек. — Мы же хотели поговорить с ним, так почему бы не сейчас?

— Так бы сразу и сказала, пошли.

Когда девушки вошли в кабинет, Вадим сидел за столом, на котором стоял компьютер, и неторопливо раскладывал пасьянс.

— Вот мы и пришли, — лучезарно улыбнулась Юля.

— О, вас уже двое? — удивился Вадим. — Прошу, присаживайтесь, — указал он на стулья. — Мне не терпится услышать, зачем же я вам понадобился.

— Дело в том, что я… что мы, — начала Юля и невольно запнулась, встретившись с пристальным взглядом системного администратора. — А почему вы на меня так смотрите? — удивленно вскинула брови она.

— Как?

— Ну, не знаю… словно вы рассматриваете мои внутренности.

— Неужели действительно создается такое впечатление? Никогда не предполагал. Нет, на такие эксперименты я не способен, видеть насквозь не умею, — засмеялся молодой человек. — Просто у меня привычка такая, смотреть собеседнику в глаза.

— Да? Тогда и я буду вам прямо в глаза смотреть, — согласилась девушка и не мигая уставилась на Вадима. — Будем соревноваться, кто кого пересмотрит?

— Вы кто? — спросил тот.

— Я? Юлия Смехова.

— Это я уже слышал. Мне нужно знать, кто вы вообще.

— Человек.

— Понятно, что не обезьяна, только я совсем другое имею в виду. Надеюсь, вы меня понимаете?

— Допустим.

— Повторяю вопрос. Кто вы такие?

— Я адвокат Князева Дмитрия Анатольевича, — вместо Юли ответила Алиса. — Надеюсь, вам знакомо это имя?

— Естественно, это имя нашего шефа… бывшего.

— Рано вы его хороните, — ощетинилась Юлька. — И вы все еще убедитесь…

— Юля, немедленно прекрати, — одернула подругу Алиса. — Очень хорошо, что вы помните, кто был вашим шефом, — обратилась она к системному администратору. — Так вот, я — его адвокат, Скуратова Алиса Андреевна, и занимаюсь я тем, что пытаюсь доказать невиновность Дмитрия.

— А я — частный детектив и решаю ту же задачу, — обворожительно улыбнулась Юлька. — Мое имя вам уже известно.

— Я почему-то так и подумал, — Вадим хлопнул ладонями по столу. — И что вам от меня нужно, адвокат с детективом?

— Ничего особенного, — Алиса пожала плечами. — Просто я задам вам несколько вопросов, а вы на них ответите, вот и все.

— И я вас кое о чем спрошу, — вставила свое слово Юля.

— Слушаю.

— Это вы приглашали стриптизершу для Князева? — спросила Алиса.

— Да.

— Из какого клуба?

— Из «Золотого глобуса».

— Вы не знали эту девушку раньше?

— Нет.

— Точно?

— Я не страдаю провалами в памяти. Повторяю: я никогда не видел ее прежде.

— Как вы ее заказывали?

— В каком смысле?! — Вадим округлил глаза. — Уж не хотите ли вы сказать, что я… заказал ее убийство!

— Вы неправильно поняли: я имею в виду, как танцовщицу.

— Господи, а я было подумал… — он нервно засмеялся.

— Вы сделали заказ лично или по телефону? Или, может быть, по Интернету?

— Нет, я съездил в клуб и выбрал девушку по каталогу. Мне предоставили журнал с фотографиями.

— Понятно. Адрес клуба помните?

— Конечно.

— Запишите его, пожалуйста.

— Нет проблем. Что-нибудь еще?

— Вам известно следующее: родители девушки утверждают, что она была знакома с Князевым раньше?

— Впервые об этом слышу.

— Как же так? Все знают, а вы нет? — Алиса удивленно вскинула брови.

— Я был на больничном, вышел на работу только вчера.

— Надо же, вовремя вы заболели…

— Что вы хотите этим сказать?

— Ничего, так, к слову пришлось. Что вы думаете об этом убийстве?

— А что я должен о нем думать?

— Вас не удивило такое окончание вечера? Или это входит в разряд привычных развлечений вашего шефа?

— То есть?

— В свой день рождения он непременно кого-нибудь убивает?

— Что за глупости вы говорите?

— Вы считаете это глупостью?

— Естественно.

— Тогда ответьте на вопрос, который я задаю вам во второй раз. Что вы думаете об этом убийстве? Вы считаете, что именно Дмитрий убил девушку?

— Но… ведь нож в его руке, и отпечатки… — растерянно начал говорить Вадим. — Все говорит о том, что это сделал он.

— А вы-то сами верите в это? — настойчиво продолжала задавать вопросы Алиса.

— Какая разница, что я думаю? — раздраженно спросил молодой человек. — Разве мое мнение может что-то изменить?

— А вы пытались?

— Я говорил следователю: не могу поверить, что Дмитрий убил эту девушку. Он не такой человек. Я также говорил, что он не мог знать танцовщицу, потому что это я заказывал ее, Дима понятия не имел о сюрпризе, который мы ему приготовили. Я еще много чего говорил, только он меня и слушать не стал. Ему важны лишь улики, а их оказалось более чем достаточно. Все, что мог, я постарался сделать, но, к сожалению, безрезультатно.

— Видимо, плохо старался, — проворчала Юлька, но Лыков ее услышал.

— Как мог, так и старался, — нахмурился он. — Что вы конкретно хотите от меня услышать, госпожа адвокат?

— Что хотела, уже услышала, — улыбнулась Алиса.

— А где вы были во время убийства? — спросила Юля, внимательно наблюдая за Вадимом.

— Понятия не имею, где я был в это время, потому что не знаю, когда это произошло.

— Как — не знаете?

— Откуда же я могу знать, когда произошло убийство? Я, как и все прочие, узнал об этом, когда закричала уборщица. Мы побежали на этот крик.

— А где вы были, когда он раздался?

— В туалете, а до этого вместе со всеми в зале танцевал.

— Значит, когда закричала уборщица, обнаружив в кабинете труп танцовщицы, вы были в туалете? — настойчиво повторила Юля.

— Да, и это подтвердили два наших сотрудника, они видели, как я туда входил, мы столкнулись в дверях.

— А как вы выходили, они не видели? — прищурилась Юлька.

— Я не выходил — я вылетел оттуда, как ненормальный, потому что услышал такой дикий вопль, что у меня волосы дыбом встали, — раздраженно ответил Лыков, и было заметно, что он ужасно злится.

— Вадим, а вы… охотой не увлекаетесь? — спросила Юля.

— Представьте себе, нет, — он с вызовом посмотрел на девушку. — Я догадываюсь, почему вы об этом спросили. Нож, которым зарезали Анастасию, был охотничьим.

— Анастасия? — удивленно переспросила Алиса. — Откуда вы знаете ее имя?

— Помилуйте, госпожа адвокат! Я же сам выбирал в каталоге эту девушку и заполнял документы в клубе.

— Ах да, правильно, этот факт я упустила из виду.

— Вадим, не знаете, есть ли у вас в компании человек, увлекающийся охотой? — снова влезла Юлька.

— Нет, таких у нас не имеется.

— Вы уверены?

— Я бы знал, — сказал Вадим.

— Тогда у меня больше вопросов нет, — заявила Юлия. — Алиса, ты закончила?

— Да, все.

— Тогда разрешите откланяться? — Юля кивнула Вадиму. — Не смеем больше вас задерживать.

Девушки поднялись и направились к двери.

— Постойте, — остановил их молодой человек.

— Что такое? — спросила Юля, оборачиваясь.

— Вопросы есть и у меня.

— Внимательно слушаем.

— Насколько мне известно, детектива должен кто-то нанять. Я не ошибаюсь?

— Нет.

— И кто же вас нанял?

— Это имеет какое-то значение?

— В общем-то, нет, просто интересно.

— Неважно, кто нанял детектива, важно, для чего это сделали. Согласны?

— Да.

— И это может означать только одно. Человек, обратившийся в детективное агентство, искренне верит, что Дмитрий невиновен. Верит — в отличие от некоторых, невзирая на слова следователя и на все улики.

— Кирпичик в мой огород? — усмехнулся Вадим. — Только напрасно вы стараетесь заставить меня покраснеть от угрызений совести. И что бы вы мне ни говорили, прыгать выше собственной головы я не умею, уж простите, — развел он руками. — Если даже жена Дмитрия отказалась от него, чего же вы требуете от меня, постороннего человека? Может, мне взять вину на себя вместо него? Простите великодушно, но на такие подвиги я не способен.

— Очень проникновенно, а главное, убедительно, — заметила Юля. — Вы настоящий мужчина, спорить с этим нет смысла.

— Давайте, издевайтесь, — хмыкнул молодой человек. — Только вы забыли добавить, что один в поле не воин.

— Мне показалось, что в вашей компании весьма внушительное штатное расписание, судя по количеству сотрудников. Вы правильно сказали — один в поле не воин, — сказала Алиса. — Но мне бы хотелось к этому добавить еще кое-что: с миру по нитке, нищему на рубаху.

— Это вы к чему?

— Подумайте хорошенько, может, поймете.

— И все же объясните, будьте любезны. Вы в чем-то меня подозреваете?

— При чем здесь это? — возразила Алиса. — Князев был вашим боссом много лет и, как выяснилось, хорошим руководителем. Да и человек он неплохой, между прочим. И вот, едва лишь с ним случилось несчастье, все как один отвернулись от него! Никто из вас за это время даже передачу не додумался ему отвезти! Не смеем больше занимать ваше драгоценное время, господин Лыков, всего хорошего. Пойдем, Юля.

— И вам не хворать, — кивнул головой тот и, вновь уставившись в монитор, продолжил раскладывать пасьянс.

Девушки вышли за дверь, и Юлька едва удержалась, чтобы не хлопнуть ею. Вадим, посмотрев, как она закрылась, вдруг со всей силы грохнул кулаком по столу. Дверь тут же снова открылась, в проеме показалась Юлькина голова.

— Прошу прощения, не подскажете, где нам найти Константина Незнамова?

— На втором этаже, комната номер двадцать три.

— Спасибо, вы очень любезны, — и Юлька скрылась за дверью.

— Не за что, — буркнул Вадим и взял телефонную трубку. — Алло, Костя, к тебе гости направляются, — сообщил он другу.

— Что за люди?

— Две любопытные бабы, любительницы задавать каверзные вопросы.

— Кто такие?

— Одна — адвокат Дмитрия, некая Скуратова Алиса Андреевна, а вторая — частный детектив с зеленой головой, Юлия, кажется.

— Это как — с зеленой?

— Волосы зеленого цвета, настоящая кикимора.

— Я где-то читал, что кикиморочки бывают весьма симпатичненькими, — засмеялся Незнамов. — А эти как, ничего или так себе?

— Костя, прекрати свои штучки, — раздраженно проговорил Вадим. — Они учинили мне форменный допрос, я чувствую себя полным дерьмом.

— С чего это вдруг?

— Потому что так и есть.

— А поконкретнее? О, кажется, они пришли, в дверь стучат, потом созвонимся, — торопливо произнес Константин и отключился. — Да-да, войдите, — крикнул он и углубился в бумаги, сделав вид, что он крайне занят.

— К вам можно? — спросила Юлька, заглядывая в дверь.

— Конечно, милости прошу, — приветливо улыбнулся Константин. — Чему обязан?

— Обычно, прежде чем мужчина начинает разговаривать с дамой, он предлагает ей присесть, — заметила Юля, входя в кабинет вместе с Алисой. — Если он мужчина, конечно.

— Простите, ради бога, — охнул Незнамов. — Просто я немного растерялся, увидев столь очаровательную девушку, так внезапно заглянувшую в мою дверь. Присаживайтесь, прошу вас.

— Фу, какая грубая лесть, — сморщилась Юлька. — Особенно она режет слух именно сейчас, когда цвет моих волос у людей вызывает сильное недоумение, а у тех, кто послабее, даже шок. Вы растерялись, потому что вам только что позвонил ваш друг, Вадим Лыков, и предупредил, что скоро придут две чересчур дотошные бабы, адвокат с детективом, и будут задавать слишком много вопросов, — сверкнув глазами, резюмировала она. — Разве я не права?

— Откуда вы… Нет, мне никто не звонил, — откровенно растерялся Незнамов.

— Неужели? А почему же вы так испугались, Константин? Вам есть чего бояться? — прищурилась девушка.

— Юля, прекрати немедленно, — одернула подругу Алиса. — А вы, господин Незнамов, не обращайте на нее внимания и не волнуйтесь. Мы пришли, чтобы просто с вами поговорить, задать вам несколько вопросов.

— Мне бояться нечего, я чист, как первый снег, и невинен, как новорожденный младенец, — заметил тот. — Я весь внимание, прошу.

— Мы только что разговаривали с вашим системным администратором, Вадимом Лыковым, и я хочу вам задать те же вопросы, что и ему.

— Пожалуйста, готов ответить на любые.

— Что вы думаете об убийстве, произошедшем в день рождения Князева?

— А что тут думать? — пожал плечами Константин. — Кошмар, ужас, очень неприятная картина.

— Вы меня, наверное, неправильно поняли, господин Незнамов, — вежливо сказала Алиса. — Какая была картина — я примерно представляю. На данный момент меня интересует совсем другое. Как вы думаете, мог Дмитрий Князев убить девушку?

— Никогда, — решительно отверг это предположение Константин. — С какой стати ему убивать совершенно незнакомую девицу, которую он увидел впервые?

— А как же ее родители? Они говорят, что…

— Бред и стопроцентный блеф ради денег, — выпалил Незнамов, даже не дав Алисе договорить. — Этим так называемым родителям, любителям острых ощущений, кто-то просто подсказал: мол, под шумок можно запросто срубить неплохие бабки, если сказать именно это.

— Вы так думаете?

— Я уверен на сто процентов.

— И как вы полагаете, кто бы это мог быть? — с интересом спросила Юлька. — Кто мог подсказать им такой ход?

— Трудно угадать, — Константин пожал плечами. — Им мог быть любой, кто знает все о том, что у нас случилось.

— Значит, кто-то из сотрудников компании?

— Почему именно из них? Кто-то из знакомых или родственников, я же сказал — тот, кто владеет информацией. Сами знаете, с какой скоростью разносятся подобные горячие новости. Кто-то посплетничал с подружкой, кто-то за ужином с женой или мужем поговорил, кто-то с мамой поделился.

— Логично, — согласилась Алиса. — Только кто стал бы подсказывать этим людям такие вещи, если он в этом не заинтересован напрямую? Мне кажется, им должен быть человек, которому это выгодно. Вы согласны?

— Тоже верно, — кивнул Незнамов. — Но ведь в наше время идеи тоже продаются и покупаются. Этот человек мог подсказать им мысль, как содрать с компании деньги, за определенное вознаграждение, так сказать, за процент.

— Значит, вы считаете, что Дмитрий не был знаком с этой девушкой, а ее родители просто врут, чтобы подработать?

— Без вариантов, — уверенно ответил Константин. — Кстати, это можно проверить.

— Каким образом? — возбужденно подпрыгнула Юлька.

— Элементарно, — пожал плечами Незнамов. — Поехать в ночной клуб, где выступала танцовщица, и показать ее коллегам Димкину фотографию.

— Кто такой Димка? — не поняла Юля.

— Прошу прощения за фамильярность, я хотел сказать, Дмитрия Князева, — поправился Константин. — Я, между прочим, сам собирался это сделать на днях.

— Что ж так долго собирались? — усмехнулась Алиса. — Дмитрий уже почти две недели в тюрьме сидит, для него каждый день, как для нас месяц, а вы все собираетесь.

— Раньше я никак не мог: мой отец в автомобильную аварию попал, целый месяц на костылях передвигался. Поэтому я с работы домой несся как очумелый. Если его не покормить, он сам даже и не вспомнит о еде. Будет лежать на диване и детективы читать запоем, он очень Стоуна уважает. Вот мне и приходилось крутиться одному как белке в колесе. И в магазин нужно сбегать, и поесть приготовить, и постирать, и погладить, и пропылесосить.

— Вы один с ним живете?

— Уже одиннадцать лет, как отец овдовел, а я остался без матери, так что у нас чисто мужская компания, и надеяться, кроме как на самих себя, нам больше не на кого, — развел Константин руками. — Но мы не жалуемся, у нас все в порядке. — Я за это время только и успел, что Дмитрию передачу собрать, а отвезти — времени совсем не было, пришлось попросить одну подружку.

— Так это была ваша посылка? — удивилась Алиса. — А Дмитрий все гадал, кто ее мог прислать, ведь она была без подписи, и он решил, что все-таки от жены.

— Какая разница, от кого, важен сам факт, — отмахнулся Незнамов. — Так вот, я хочу продолжить по поводу клуба. Нужно прийти туда и показать тамошним танцовщицам фотографию Дмитрия. Если он действительно был знаком с Анастасией и, как утверждают ее предки, подвозил ее до дома, значит, в клубе должны были его видеть.

— А если нет?

— Я вас умоляю, Алиса Андреевна, — сморщился Константин. — Когда это такое бывало, чтобы девушка не похвасталась перед своими товарками богатеньким бойфрендом? Это просто смешно!

— А откуда вы знаете, что ее зовут Алисой Андреевной? — хитро прищурилась Юля. — Она вам своего имени не называла.

— Поймали все-таки, — захохотал Незнамов, хлопнув ладонями по коленям. — Вот что значит профи, ничего не скроешь от настоящего детектива! Как там поется? «А нюх, как у собаки, а глаз, как у орла», — пропел он строчку песенки сыщика из «Бременских музыкантов». — Да, Вадик мне и правда позвонил — буквально за минуту до вашего прихода.

— Веселый вы человек, — мило улыбнулась Юля. — А где вы были в тот момент, когда закричала уборщица, обнаружившая труп танцовщицы?

— Пил шампанское «Вдова Клико» в компании наших очаровательных дам, — сказал Константин. — Где же я еще мог быть?

— И они могут это подтвердить? — уточнила Юля.

— Естественно… эй, эй, а почему вы вдруг спросили об этом? — спохватился молодой человек. — Вы думаете, что я мог… ха-ха-ха, ну, вы даете, — засмеялся он. — Нет, милая сыщица, Незнамов на такое не способен! Зарезать женщину ножом, да еще такую симпатичную? Не-ет, никогда! Вокруг меня в тот момент было человек шесть, не меньше, так что у меня стопроцентное алиби. И у следователя Коровина сей факт зафиксирован.

— Не обижайтесь, работа у нас такая — вопросы задавать, — улыбнулась в ответ Юля.

— А я и не обижаюсь. Разве можно обижаться на женщин? — с веселой улыбкой проговорил Константин. — Ну, что, девчонки, берете меня к себе в помощники? — спросил он.

— Это как же — в помощники? — не поняла Алиса.

— Я же вам только что сказал, что в «Золотой глобус» собирался поехать, чтобы все выяснить. Ну, а уж раз вы здесь, я предлагаю вам свою помощь: могу поехать туда вместе с вами. Как ни крути, а вы — девушки, и там тоже девушки, они могут просто не захотеть с вами разговаривать, и все дела. Заставить их вы же не можете? Не можете. А я — мужчина хоть куда, в полном расцвете сил, — погладил он себя по несуществующему животику, подражая голосу мультяшного Карлсона. — Любую девушку разговорю, а уж если это нужно для дела, тогда вообще… все, что угодно!

— Вот гусь, а! — захохотала Юлька. — Алиса, только посмотри на этого Казанову! У него же по пять чертиков в каждом глазу прыгают.

— А то, — гордо вскинул подбородок Константин. — Ну, так когда же мы поедем?

— Может быть, завтра? — спросила Алиса.

— Нет проблем, заметано.

— А как же ваш отец на костылях?

— С этим все в порядке, гипс вчера сняли.

— Тогда до завтра?

— Буду с нетерпением ждать вашего звонка, — широко улыбнулся Константин.

«Ну, слава тебе господи, хоть кто-то что-то делает для Дмитрия, — подумал он, когда девушки вышли за дверь. — А вдруг они и правда смогут ему помочь, чем черт не шутит?»

— Алиса, как тебе Константин? Мне лично он очень понравился, — заметила Юлька, выйдя в коридор.

— Да, мне тоже, — скупо ответила Скуратова.

— Не то что Лыков, правда?

— Правда.

— Эй, Скуратова, что с тобой? — Юля пощелкала пальцами перед ее лицом. — Ты где?

— Я уже там, в «Золотом глобусе», — отмахнулась та. — Размышляю кое о чем.

— О чем?

— А вдруг человек, подговоривший родителей девушки оговорить Князева, сделал то же и в клубе?

— Это сколько же бабок нужно, чтобы всех там купить? Нет, Алиса, я так не думаю.

— Завтра посмотрим.

— Слушай, я с этими визитами забыла о самом главном, — вдруг резко остановилась Юлька. — Мне нужно тебе такое рассказать, с ума сойдешь!

— Ты о чем? — не поняла Алиса.

— Попрощаемся с Катериной, чтобы можно было уехать, по дороге все объясню.

— Я хотела еще и с уборщицей поговорить, раз уж мы здесь, — сказала Алиса. — Пойдем спросим у Кати, где ее можно найти.

Екатерина проинформировала подруг, что тетя Маня обычно приходит убираться вечером, поэтому им ничего больше не оставалось, как попрощаться и покинуть здание туристической компании «Вокруг Света».

Глава 10

— Алиса, ты понимаешь, что это может означать? — возбужденно проговорила Юля, рассказав подруге о своей догадке. — Нужно срочно и чашку, и заварку отправить на экспертизу. Я уверена, что яд находится именно там!

— А может, это просто совпадение? — неуверенно заметила Алиса.

— Не верю я в такие совпадения, да и ты тоже, — возразила Юля. — Когда Катька сказала об этой заварке — что она случайно баночку домой забрала, а вчера опять ее на работу принесла, — меня словно током прошибло! С Александрой Юрьевной инсульт сразу же после завтрака случился, а с секретаршей — после чаепития! Наташа даже и допить-то этот чай не успела, в чашке еще добрая половина жидкости оставалась. Кстати, нужно в больницу позвонить, жива она или уже тоже… тьфу-тьфу, не дай бог, пусть живет сто лет! Быстро звони своим знакомым в лабораторию, если дадут добро, мы отвезем им и банку, и чашку. Если подтвердится, что яд в заварке, значит, убийца находится среди сотрудников компании «Вокруг Света»! И знаешь что еще? Я теперь почему-то уверена, что все это — дело рук человека, убившего стриптизершу, чтобы подставить Князева.

— Откуда такие выводы? Как это может быть связано? — возразила Алиса. — Маньяк он, что ли, убивающий всех подряд, кто ему только под руку попадется?

— Скуратова, что с тобой? Неужели совсем соображать перестала? Ты что, до сих пор так и не поняла ничего?

— А что я должна была понять?

— Отравить хотели Катерину, стопудово, поэтому и положили отраву в ее заварку! Она ее случайно забрала домой, Александра Юрьевна пришла с работы и чай себе заварила! Стоило Катьке принести эту банку обратно на работу, как Наташа подсуетилась — она все время у Кати заварку тырит, и в результате… Мне продолжать?

— Или я действительно отупела, или чего-то не понимаю, — проворчала Алиса. — Подставили Князева, понятно для чего, наверняка здесь замешаны деньги. Но если ты говоришь, что и в случаях с отравлениями действует тот же человек, то я ничего не понимаю.

— Чего не понимаешь? — раздраженно спросила Юля.

— Катя здесь при чем? Ее-то зачем хотели отравить, за что?

— Неужели неясно? — удивилась Юлька. — Ну, ты, мать, даешь, а еще адвокат!

— Хватит ёрничать, говори по существу! — рассердилась Алиса.

— Катька слишком рьяно взялась за дело, пытаясь спасти Князева. Она наняла детективов, братьев Чугункиных, адвоката, то бишь тебя, лично обивала порог кабинета следователя. Человек, убивший стриптизершу и все сделавший для того, чтобы в преступлении обвинили Дмитрия, видимо, испугался, что Катя действительно докопается до истины, и решил ее убрать, чтобы она не мешалась под ногами.

— Версия, конечно, ничего себе, стройненькая, только мне кажется, что ты не права, — возразила Алиса.

— Почему?

— Как этот человек мог узнать, что Катя наняла детективов? И адвоката?

— Это же проще пареной репы. Катя договаривалась с главным бухгалтером, что та оплатит работу детективов и внесет эту сумму в строку представительских расходов, она мне сама об этом говорила. То же самое касается и услуг адвоката. Сама понимаешь: этот факт не мог храниться в секрете, о нем доложили начальству, наверняка — через секретарей. В результате об этом уже знает вся компания, вплоть до дворника. Лыков наверняка валял ваньку, спрашивая, кто нас нанял. Он прекрасно знает, кто это сделал, просто хотел убедиться. Катя обивала пороги прокуратуры и была у следователя, и об этом тоже все знают, так что все сходится, госпожа адвокат. Что ты на это скажешь?

— Честно?

— Естественно.

— Признаюсь откровенно: мне нечего сказать, — Алиса призадумалась. — Вполне возможно, что ты можешь оказаться права.

— Почему только возможно? Я, например, уверена, что я права, и убийцу нужно искать среди сотрудников компании. В первую очередь, конечно, следует брать в оборот людей, напрямую заинтересованных в том, чтобы Князев не вышел из тюрьмы, а таких у нас пятеро. Во всяком случае, из известных нам фигурантов.

— Пятеро — это кто?

— Состав совета директоров.

— Дмитрий вроде бы говорил о четверых, пятый — это он.

— Все правильно, их четверо, но это — здесь, а пятый — совсем в другом месте.

— Постой-постой, ты меня совсем запутала, — нахмурилась Алиса. — Кто же тогда, по-твоему, пятый и где он, если не здесь?

— Не догадываешься?

— Хватит шарады загадывать, говори, — вспылила Алиса. — Вечно наводишь тень на плетень!

— Жена Дмитрия, госпожа Князева Маргарита Евгеньевна.

— Маргарита?

— Точно.

— Логично, только мне кажется, что она отпадает, если придерживаться твоей версии.

— Почему?

— Потому что она не могла подсыпать яд в заварку: она никогда не бывает в офисе компании, я узнавала.

— Ей и не обязательно это делать, у нее запросто может быть сообщник среди сотрудников.

— Да, такое вполне возможно. Но кто же это может быть?

— А почему бы и не тот же Лыков? Очень он мне не понравился, между прочим, — заметила Юля. — Говорит, мол, не знает о том, что родители девушки были в компании, на больничном, видишь ли, сидел. Врет как сивый мерин!

— Если у Маргариты и есть сообщник в компании, им должен быть человек, имеющий определенную финансовую заинтересованность, — возразила Алиса. — Лыков под эту статью не подходит, он всего лишь системный администратор.

— Не факт. Это может быть ее любовник, а если так, он именно лицо заинтересованное. Маргарита получит свою долю в компании… дальше и так все понятно.

— Господи, как закрутилось-то все, с ума сойдешь, пока разберешься, — сказала Алиса. — Как же я не хотела связываться со всем этим! Я ведь чувствовала, знала, что простым это дело не будет. А уж если ты рядышком, тогда…

— Все, Алиса, остальное мы с тобой после обсудим, заболтались совсем, — резко перебила ее Юлька, чтобы Алиса не зашла слишком далеко. — Звони в лабораторию, и сразу же поедем туда. Все-таки я — гений, что бы ты обо мне ни говорила, — она щелкнула пальчиками. — И, похоже, я начинаю делать успехи в использовании серых клеточек. Ты только посмотри, как я лихо все про чай сообразила, а? Скажи теперь, что я не настоящий детектив?

— Агата Кристи ты наша, — засмеялась Алиса, набирая номер лаборатории. — Алло, Павел Петрович?

— Он самый.

— Добрый день, Скуратова беспокоит. Вы не могли бы мне уделить несколько минут?

— Для вас, Алиса Андреевна, у меня минут сколько угодно.

— Мне нужно срочно сделать один анализ. Это возможно?

— Анализ чего?

— Нужно проверить заварку и бокал с остатками чая.

— Как срочно?

— Чем быстрее, тем лучше.

— Приезжайте, привозите свой чай, — согласился мужчина. — Правда, сегодня уже не получится, а вот завтра с утречка сделаем.

— Спасибо, Павел Петрович.

— Не за что пока, но все равно, с вас коньяк.

— Нет проблем, — засмеялась Алиса. — По дороге к вам заеду в магазин и куплю два литра.

— Это уже извращение Алиса Андреевна. Вполне хватит и бутылочки, но — хорошего, — отметил он.

— Скоро приеду, ждите.

Алиса отключила трубку и довольно посмотрела на Юльку.

— Что стоим? Поехали.

— Поехали, — Юля кивнула и завела машину. — Да, кстати, ты мне ведь так и не рассказала, как прошел твой визит к жене Князева, — напомнила она. — И о том, как в тюрьму съездила, тоже не говорила.

— О визите к жене Князева даже и говорить не хочется, — сказала Алиса. — Она настроена весьма враждебно, слушать ничего не хочет, никаких доводов. Уверена, что Дмитрий был в любовных отношениях с танцовщицей и убил ее на почве ревности, так сказать, от большой любви. По этой причине Рита ненавидит мужа до такой степени, что готова кастрировать без наркоза, по ее словам.

— Дмитрий нам рассказывал, что она очень ревнива, — напомнила Юля. — Так что это меня совсем не удивляет.

— Я не думала, что ревность может управлять эмоциями до такой нездоровой степени, — сказала Алиса.

— Потому что ты ни разу не сталкивалась с ее причиной, — возразила Юля. — Только представь, если бы вдруг ты узнала, что твой Марков кувыркается в постели с какой-нибудь длинноногой…

— Стоп! — прикрикнула на подругу Алиса. — Попрошу моего Маркова не трогать и не говорить о нем такие грязные вещи. Володька не способен… А вдруг способен? — сердито сдвинула она брови. — Да я же его тогда…

— Посмотри-ка на себя в зеркало, Скуратова, — посоветовала Юлька. — Кто только что удивлялся, каким образом ревность может управлять эмоциями? Ты же вот-вот вспыхнешь, как солома! Неужели не понимаешь: я пошутила. Твой Марков так сильно тебя любит, что других баб вообще вокруг себя не видит.

— И нечего ему их видеть, — проворчала Алиса.

— Кстати, Князева в самом деле подала на развод? — спросила Юля, желая отвлечь подругу от негативных мыслей.

— Пока еще нет, но говорит, что сделает это обязательно, — ответила Алиса. — И настроена она весьма решительно.

— Блеф чистой воды, — усмехнулась Юлька. — Как же, держи карман шире!

— Почему ты так думаешь?

— А что тут думать-то? И так все понятно. Она же не полная идиотка, прекрасно понимает: если она разведется с Дмитрием, тогда получит от его доли в компании только кукиш с маслом, вернее, даже без оного. Я более чем уверена, что ее заявление по поводу развода — стопроцентная игра на публику. Она у нас подозреваемая номер один, если Рита действительно разведется, в чем я лично очень сомневаюсь, я буду приятно удивлена.

— Юля, у нее двухлетний сын, она мать, — напомнила Алиса. — И очень любящая мать, в этом я сама убедилась.

— И что?

— Несмотря на это, ты продолжаешь считать, что это все она подстроила?

— Я не могу утверждать, что абсолютно уверена в этом, но подозрения у меня имеются, и это вполне естественно. Под подобное же подозрение попадают все, кто заинтересован в этом деле материально, и она — в первых рядах, так что все закономерно. Ты согласна?

— В какой-то степени да, но, прежде чем вина не будет доказана, мы не имеем права…

— Ну, начинается, — простонала Юлька, перебив подругу. — Скуратова, ты — зануда, каких поискать! Еще расскажи мне о презумпции невиновности, о неопровержимых уликах и алиби… и я пойду поищу веревку, чтобы повеситься.

— Я не зануда, я законник и не имею права нарушать правила, как бы тебе этого ни хотелось. Представь себе, если я…

— Алиса, расскажи-ка лучше, как прошла встреча с Дмитрием в тюрьме. — Юля перебила подругу на полуслове.

— Встреча прошла нормально, почти что в теплой и дружеской обстановке, — сказала Алиса. — Как мы и обещали, я привезла ему передачу. Правда, меня с ней не хотели пускать, не положено, и все, еле-еле уговорила. Только пилочку для ногтей забрали.

— Побоялись, что ты ее Князеву отдашь, а он решетку ею перепилит?

— Наверное.

— До какого же абсурда иной раз у нас доходят законы, с ума можно сойти! Настроение-то у Дмитрия хоть как, нормальное или вновь депрессуха навалилась?

— Да нет, ничего вроде бы, даже улыбается. Правда, пришлось долго убеждать его в том, что следует отказаться от прежних показаний, и в первую очередь — от пресловутого чистосердечного признания. Не знаю, послушает он меня или нет, но очень надеюсь на положительный результат. Пришлось все ему рассказать: и о моем визите к Маргарите, и о смерти Катиной матери, в общем, обо всем, что произошло за это время. После нашего первого посещения его даже ни разу на допрос не вызывали, поэтому я посоветовала ему потребовать, чтобы его пригласили к следователю. Научила, как это сделать: мол, у него есть важное заявление. Если и после этого его не вызовут, мне придется подключаться к процессу и для этого нужно будет познакомиться с Коровиным.

— Неприятный тип этот Коровин, — заметила Юля. — Не люблю, когда у людей глаза бегают, это говорит об их нечистой совести.

— Ладно, поживем — увидим. Время покажет, у кого совесть чистая, а у кого нет.

* * *

— Здорово, Чугункин, — поприветствовала Юлька Данилу, входя в офис агентства.

— Катастрофа, где тебя носит? — возопил он не своим голосом. — Ты у меня на сколько отпросилась?

— На часок.

— А сколько таких часочков уже прошло?

— Не всегда мы управляем временем, зачастую оно управляет нами, — Юля беспечно пожала плечами. — Я не виновата, что так получилось.

— Да мне плевать, что там у тебя получилось! Разве ты не в курсе, что сегодня реклама на радио идет? Телефон трещит, как ненормальный, без перерывов!

Словно в подтверждение его слов аппарат снова затрезвонил, и сыщик одарил его таким ненавидящим взглядом, что, если бы им можно было убивать, телефон скончался бы, не приходя в сознание. Данила машинально схватил трубку:

— Детектив Чугункин слушает, говорите!.. Что? — ошарашенно переспросил он, выслушав слова абонента. — А при чем здесь я? Вы, гражданин, наверное, ошиблись номером, это детективное агентство, а не милиция. Вам нужно набрать «ноль-два» или позвонить в службу спасения. — Бросив трубку, Данила проворчал: — И вот так — целый день!

— Что-то случилось, Данечка? — ехидно поинтересовалась Юлька.

— Совсем очумели, мать их налево! Знаешь, что мне сказал этот мужик?

— Понятия не имею. Хотя смутно догадываюсь.

— Приезжайте, говорит, немедленно, моя соседка — шпионка! Еще утром к ней пришли какие-то подозрительные люди, а только что в ее комнате стреляли. Это наверняка ее прикончили — то есть он уверен, что сию минуту явятся и его убивать. Караул, помогите!.. Что ты ржешь, ну, что ты ржешь-то? — закричал Данила, увидев, что Юлька согнулась пополам. — Очень весело, да?

— Ага, — подтвердила Смехова. — Еще как! Может, теперь ты будешь больше ценить мою работу? Может, поймешь наконец, каково мне целыми днями отвечать на такие дебильные звонки? Нужно будет еще и Кирилла хоть разок заставить их послушать, когда наша реклама идет в эфире.

— Действительно, дурдом на выезде, — проворчал Данила. — Надеюсь, что на сегодня твои неотложные дела закончились и ты подменишь меня? Кирилл уже рвет и мечет, обещал оторвать тебе конечности, как только ты попадешься ему на глаза.

— Руки коротки, так и передай, — усмехнулась Юлька. — Уже почти пять, можешь сваливать. Пару часов, до семи, так уж и быть, я посижу, потому что завтра мне снова нужен отгул, — спокойно сообщила она.

— Какой еще отгул? — Данила подпрыгнул от возмущения. — Ты что, Катастрофа, последнего ума лишилась? Ни о каком отгуле не может быть и речи, даже не мечтай.

— Тогда — расчет! По собственному желанию.

— Смехова, ты специально издеваешься надо мной, да?

— Даже и не думала, просто мне нужен отгул, вот и все, — упрямо проговорила Юлька. — Не дашь — уволюсь.

— Ладно, завтра будет день, будет и пища, — тяжело вздохнул сыщик, прекрасно зная, что спорить с Юлькой совершенно бесполезно. Если уж ей что-то понадобилось, она все равно сделает по-своему, хоть застрелись у нее на глазах. — Вот журнал, сюда я занес потенциальных клиентов, тех, кто действительно обращался по делу. Я поехал, вечером созвонимся.

— Счастливо, — ехидно улыбнулась Юлька. — Дань, не грусти, вы же секретаршу в любой момент сможете найти. Не такая уж и сложная работа, сам сегодня в этом убедился.

— Ты таки доиграешься! Смехова, ты меня знаешь, я терпеливый лишь до поры до времени.

— Ладно, не бушуй, я пошутила, — миролюбиво проговорила Юля, поняв, что перегибает палку. — Куда же я от вас денусь?

— Так-то лучше, — проворчал Данила и пошел к двери.

— Только отгул мне завтра все равно нужен! — выкрикнула вслед ему Юлька и спряталась за стол, увидев, что в ее сторону летит кепка, которую сыщик сдернул с вешалки. Данила уже открыл было рот, чтобы сказать все, что он думает, но тут снова зазвонил телефон, и он поспешно скрылся за дверью.

За звонками и разговорами с абонентами два часа пролетели как одна минута, и Юля уже начала собираться домой, когда запиликал ее мобильник.

— Юля, привет, это я, — услышала она голос Екатерины.

— Привет, Катюша, вроде виделись сегодня? Как у тебя дела?

— И не спрашивай, — ответила Катя каким-то странным голосом.

— Катя, что с тобой? — забеспокоилась Юля. — Что-то случилось?

— Юля, я позвонила в больницу, куда Наташу увезли… она умерла! — всхлипнула Катя. — Я не знаю, что происходит! Несчастье за несчастьем сыпятся, словно специально! Разве в жизни такое может быть, Юля? — в голос зарыдала она.

— Катюша, не плачь, держись, все скоро закончится, — начала успокаивать ее Юля. — А знаешь что, я, пожалуй, приеду к тебе. Ты хочешь, чтобы я приехала, Катя?

— Это было бы замечательно… А ты сможешь?

— Да, какие могут быть проблемы? — ответила Юля. — Ты где, еще на работе или уже дома?

— Дома, недавно приехала.

— Вот и замечательно, ставь чайник и жди меня, через полчаса буду. По дороге заеду в магазин, тортик куплю, говорят, сладкое отлично помогает при стрессах.

— Хорошо, я тебя жду.

Юлька нажала на «сброс» и набрала номер Алисы.

— Скуратова, лови еще одну новость: Наташа, которую забрали сегодня по «Скорой», умерла!

— Да ты что? — ахнула Алиса.

— Что я тебе говорила? Убийца работает в компании, нужно как можно быстрее его найти, иначе могут быть еще жертвы! Ты же видишь — он шагает по трупам, как по паркету, и нет никакой гарантии, что следующими…

— Не окажемся мы с тобой? — Алиса закончила ее мысль.

— Вот именно! А в мои планы как-то не входит умирать во цвете лет.

— В мои, между прочим, тоже, — отметила Алиса. — Я готовлюсь во второй раз стать мамой и не могу позволить какому-то преступнику помешать мне.

— Вот это я приветствую, это по-нашему, — подытожила Юля. — Я еду к Екатерине, оттуда сразу же позвоню. Завтра, как только будет готов анализ чая, нужно будет срочно что-то решать.

— Что именно ты собралась решать? — не поняла Алиса.

— Ну, я не знаю. Например, поехать к Коровину, пусть в конце концов принимает какие-то меры и остановит этого маньяка.

— Ты думаешь, результаты анализа его в чем-то убедят?

— Очень надеюсь.

— Ой, совсем забыла: мы же завтра в «Золотой глобус» собирались, — вспомнила Алиса.

— Так это вечером, а к Коровину можно утром съездить, как только получим результаты анализов.

— Но я не могу завтра утром никуда ехать, Вовка дома, их детский сад на карантине.

— Обойдемся и без тебя, неграмотные мы, что ли? Позвонишь своему Павлу Петровичу, чтобы он принял нас, как родных, и отдал результаты экспертизы. Оттуда мы с Катькой сразу же рванем к Коровину и покажем ему кузькину мать. Пусть поучится у нас, как нужно работать!

— Ладно, не будем опережать события, когда завтра увидим результаты экспертизы, тогда и решим, кому и что показывать, — остудила ее воинственное настроение Алиса.

— Ладно, как прикажешь, — сказала Юлька. — До завтра?

— Пока, созвонимся.

Глава 11

— Вот вам доказательство того, что моя мать не покончила жизнь самоубийством, — сердито проговорила Екатерина и грохнула банкой о стол следователя.

— Что это? — поинтересовался Коровин, недоумевающе рассматривая яркую емкость.

— Это банка из-под заварки, в которой был яд! Им отравлены два человека.

— Яд? Он и теперь там? — спросил майор, с опаской покосившись на банку.

— Кто же нам отдаст эту бомбу мгновенного поражения? — ввернула Юля. — Естественно, само вещество осталось в лаборатории, нам вернули только банку.

— Вы слышали мои слова? — спросила Катя. — Этим ядом отравили двух человек!

— Вот именно, — влезла Юля, воинственно прищурившись. — Сначала — Катину мать, а следом — совсем молодую девушку, Ната-шу Розину, секретаршу из компании «Вокруг Света».

— Умер уже второй человек — от этой африканской отравы, — заявила Катя.

— Вы и теперь будете продолжать утверждать, что Александра Юрьевна отравилась сама? — резко спросила Юля.

— Что вы собираетесь делать? — Екатерина нависла над столом Коровина. — Так и будете сидеть и ждать еще каких-нибудь неопровержимых улик?

— Или, наконец, займетесь настоящим расследованием? — ехидно добавила Юлька.

— Так-так, милые дамы, не нужно волноваться, — миролюбиво улыбнулся майор, переводя взгляд с одной девушки на другую. — Присядьте на стульчики и спокойно мне все расскажите. Что случилось? И о чем вы вообще говорите?

— О чем я говорю? Вы еще спрашиваете? — нахмурилась Юля. — О том, что убийца спокойно гуляет на свободе, а вы и в ус не дуете!

— Какой убийца?

— Который травит всех подряд, вот какой!

— А можно поконкретнее и желательно по порядку?

— Вот заключение экспертизы, — сказала Катя и положила на стол бланк с печатью. — А вот банка, в которой находилась заварка вперемешку с африканским ядом.

— Откуда она у вас?

— Как откуда? Это моя банка.

— И отравленная заварка в ней была тоже ваша?

— Естественно, моя, а чья же еще?

— Очень интересно, — пробормотал майор. — Ну-ну, рассказывайте дальше.

— Я случайно положила эту банку в свою сумочку и принесла домой. Я этого никогда не делаю, она у меня все время на работе стоит, — начала торопливо и сбивчиво рассказывать Екатерина. — Потом, когда я увидела ее в сумке, я очень удивилась и вытащила ее. Очень расстроена была из-за Дмитрия Анатольевича, мне как раз в свидании с ним отказали. А в тот день я у Кузнецова с работы отпросилась, чтобы вас, наконец, застать и поговорить. Вы же помните, когда я к вам приходила?

— Да, очень хорошо помню, — согласился майор. — И что дальше?

— Дальше началось самое страшное! Буквально через три дня после этого мама пришла утром домой после ночного дежурства и села поесть перед тем, как лечь спать. Она, видимо, машинально взяла мою банку, посмотрела, что там заварка, и заварила себе чай. Обычно она пьет зеленый чай, но он, как нарочно, закончился, и она заварила то, что нашла. А когда я на работу за деньгами поехала — я зарплату вовремя не получила, потому что отпрашивалась на несколько дней, — я эту банку снова в сумку сунула и на работу привезла. Наташа все время у всех что-нибудь таскает, конфеты или печенье. У меня она всегда заварку берет, потому что я в специализированном магазине ее покупаю. Там продают коллекционный чай, с разными ароматами, очень вкусный. Я всегда покупаю не листовой, а в гранулах, он мне почему-то больше нравится. Вот если бы листовой, в него эту отраву нельзя было бы подсыпать: заметили бы. А этот яд точно в таких же гранулах, как и чай, когда он растворяется в воде, нет ни вкуса, ни запаха.

— Откуда у вас такие познания в ядах? — удивленно вскинул брови майор.

— Что вы, это не у меня, — замахала Катя руками. — Об этом нам Павел Петрович разъяснил.

— Кто такой Павел Петрович?

— Как кто? Разве я вам не говорила? Доктор из лаборатории, он экспертизу заварки и остатков чая в бокале делал.

— Это ваш хороший знакомый?

— Нет, не мой, одной моей подруги.

— Надо же, как интересно, — отметил майор и встал. — Извините, девушки, я буквально на две минутки отлучусь, а потом вы мне все подробненько расскажете, — улыбнулся он мармеладной улыбкой и торопливо вышел за дверь.

Коровин пролетел расстояние по коридору за рекордное спринтерское время и ворвался в другой кабинет.

— Коля, немедленно беги к прокурору за санкцией на обыск, и затем — галопом в компанию «Вокруг Света»! — распорядился он.

— Что искать, товарищ майор? — удивленно спросил тот.

— Обыскать приемную генерального директора, в особенности обратите внимание на личные вещи секретарши, некоей Сафроновой Екатерины. Все проверьте: стол, за которым она сидит, шкафчик, где раздевается, в общем, не мне тебя учить, лейтенант, как обыск производить.

— Что ищем, вы мне так и не сказали?

— Все, что вызывает подозрение, но особое внимание обрати на яды.

— На что? — удивленно хлопнул глазами лейтенант.

— Коля, не нужно на меня смотреть такими глупыми очами, я не ошибся: именно яды!

— А как их искать? Пробовать, что ли? — проворчал Коля.

— Очень-то не умничай, — прикрикнул на молодого человека Коровин. — Осмотри любые емкости, коробочки разные, баночки, скляночки… Все, что вызовет подозрение, — сразу же в мой кабинет. Надеюсь, ты все понял, Николай? — строго спросил он.

— Так точно, — отрапортовал тот. — Разрешите выполнять?

— Быстрее, Коля, быстрее, — подтолкнул его к двери майор. — Как только обнаружишь что-нибудь подозрительное, сразу же отзвонись.

Майор вернулся в свой кабинет и, войдя в дверь, еще раз извинился.

— Простите, ради бога, служба, — развел руками он. — Столько дел приходится решать одновременно, буквально разрываюсь на части.

«Кай Юлий Цезарь! — фыркнула про себя Юлька. — Столько дел одновременно, видишь ли, он решает! Ты бы лучше одно дело делал, но не спустя рукава, а как положено. Засадил Князева, и даже совесть не мучает, судя по твоему цветущему виду!»

— Ну-ну, продолжайте, — обратился Коровин к Екатерине. — На чем вы остановились?

— Я говорила, что случайно сунула банку в сумку, мама чай заварила, выпила, и с ней случился приступ… после которого она умерла. А потом я эту банку с заваркой опять на работу привезла. На следующий день Наташу в больницу забрали, с таким же диагнозом, как у моей матери, — инсульт, — продолжила Екатерина, не замечая, с каким хищным выражением на нее смотрит майор. — Ну как с такой молодой девушкой, двадцати двух лет от роду, мог случиться инсульт?

— Ничего удивительного, в наше время все болезни изрядно помолодели, — возразил Коровин. — Ну-ну, и что же дальше?

— У Наташи тоже был инсульт, — настойчиво повторила Катя.

— И что?

— А то, что она умерла через два часа после того, как ее привезли в больницу!

— Ну, и дальше?

— Вы что, ничего не поняли? — удивилась Катя.

— Нет, не понял, — развел руками следователь. — Вы трещите, как сорока, я никак не могу уловить ход ваших мыслей.

— Наташа отравилась тем же чаем, что и моя мать!

— Это я уже понял.

— Наташа умерла после того, как выпила его!

— Это я тоже слышал. Этот чай принадлежит вам?

— Да, мне.

— Значит, это ваша вина, что отравились два человека — сначала ваша мать, а потом и секретарша?

— Ну да, выходит, так, — растерянно согласилась Катя. — Только я не знала, что заварка отравлена.

— И у вас есть доказательства?

— Доказательства… чего?

— Что вы не знали об отравленной заварке?

— Откуда же я могла об этом знать? — изумилась Екатерина.

— А почему же вы тогда сами до сих пор живы?

— В каком смысле? — Катя захлопала глазами, не понимая, куда клонит следователь.

— Это ваша заварка, вы всегда ее употребляете, а тут прошло столько дней, умерли два человека, а вы — как новенькая! Почему, не знаете, Екатерина Васильевна? — с сарказмом спросил Коровин.

— В эти дни я не пила чай, только пила кофе, — ответила она. — Когда у меня депрессия, я всегда пью кофе, очень много.

— И все же странно, что больше никто не отравился этим чаем, вам не кажется? — гнул свою линию Коровин.

— Почему странно? И к чему вы клоните? — вспылила Екатерина. — Что вы какими-то загадками говорите? Высказывайтесь нормальным языком, чтобы было все ясно и понятно.

— Я не знаю, что вам непонятно, но мне все предельно ясно…

В это время на столе у следователя зазвонил телефон, и ему пришлось прервать ход своих рассуждений. Послушав, что ему говорят, он злобно улыбнулся и, положив трубку на место, снова заговорил, без отрыва глядя в лицо Екатерины:

— Я не знаю, почему вы решили избавиться от своей матери, гражданка Сафронова, а вот по поводу смерти Наташи, секретарши фирмы, у меня есть кое-какие предположения.

— Какие? — машинально спросила Катя, даже не поняв, что именно сказал Коровин.

— Наверное, она заняла ваше место? Ведь до этого вы были личным секретарем шефа компании? И когда его посадили в тюрьму, в его кресле оказался другой человек, его бывший заместитель. Давно известно, что новая метла по-новому метет, и первое, что она делает, — выметает всех, кто был в близком окружении прежнего босса. Я правильно излагаю свои мысли, Екатерина Васильевна?

— Не знаю, может, и правильно, только я не пойму, к чему вы мне все это говорите?

— К чему? А к тому, что мне придется вас задержать, гражданка Сафронова, — спокойно ответил майор.

— Как это — задержать? — глупо улыбнулась Катя. — Шутить изволите?

— Разве я похож на клоуна? — сердито спросил Коровин.

— Но за что меня задерживать? На каком основании?!

— На основании того, что вы подозреваетесь в преднамеренном убийстве двух человек!

— Что?! — прошептала Катя, окончательно растерявшись.

— Что за бред вы несете? — Юля взвилась со стула. — Вы с ума сошли, майор?

— Попрошу соблюдать приличия в моем кабинете, гражданка Смехова, — строго предупредил ее майор. — Перед вами следователь по особо важным делам, а не ваш бойфренд. Что вы себе позволяете? Кто вам дал право разговаривать в таком тоне?

— А как же с вами разговаривать, если вы… если вы, — Юля задохнулась от возмущения, не находя подходящих слов. — Если вы действительно несете бред сумасшедшего? — выпалила она.

— Мы еще посмотрим, кто из нас сумасшедший, — процедил он сквозь зубы и нажал на кнопку под столешницей, вызывая охрану. — Уведите эту гражданку в камеру предварительного заключения, — дал он распоряжение конвоиру, как только тот показался в дверях.

— Которую? — переспросил тот, переводя взгляд с одной девушки на другую.

— Вот эту, — кивнул майор на Екатерину.

— Вы всерьез собираетесь меня посадить в камеру? — все еще не веря своим ушам и глазам, с ужасом спросила Катя. — Вы считаете, что это я… Господи, помоги мне проснуться! — простонала она.

— Вполне серьезно, — с ехидной улыбкой ответил Коровин. — Прошу сдать личные вещи.

Катя вывалила из сумки все содержимое прямо на стол следователя. Она пребывала в какой-то непонятной прострации. Все еще никак не могла понять, что происходит и чего от нее хочет этот ненормальный майор. Зато Юлька сориентировалась мгновенно и начала действовать. Девушка наклонилась вперед и прошипела майору в лицо:

— Даю слово, что не пройдет и нескольких дней, как я выведу тебя на чистую воду, и тогда берегись, господин Баранов!

— Моя фамилия Коровин, — раздраженно поправил ее майор, покраснев от злости. — Возьмите свой пропуск, и чтобы я вас здесь больше не видел!

— Я и говорю, Баранов, — с усмешкой повторила Юля, рывком схватила со стола пропуск и, вскинув подбородок, гордо продефилировала к двери. Катя поторопилась за ней, все еще надеясь, что конвоир ждет совсем не ее.

— Постойте, я должен составить протокол с перечнем ваших вещей, — окликнул Екатерину Коровин.

— Дарим все сразу, и без протокола, — бросила Юлька через плечо. — Давитесь на здоровье, господин Баран!

— Ну, ты мне за все ответишь, стерва! — процедил майор. — Я тебе устрою веселую жизнь! Сейчас и ты у меня в камеру полетишь белым лебедем за оскорбление должностного лица при исполнении!

— Молодой человек, вы слышали, что этот сморчок сказал? — обратилась Юля к охраннику. — Он назвал меня стервой. Будете на суде моим свидетелем!

— Я ничего не слышал, — испуганно открестился тот и торопливо вышел за дверь.

— Понятное дело, салага, — вздохнула Юлька. — А где же наручники, Баранов? — повернулась она к майору.

— Шагай отсюда! — в бессильной злобе тявкнул тот. — Иначе пропуск отберу и в самом деле в камеру отправлю.

Девушка грациозно развернулась, взяла Катю за руку и вышла вместе с ней за дверь, рядом с которой стоял охранник.

— Ну что, служивый, показывай, где у вас тут апартаменты с нарами, — усмехнулась Юлька. — Хочу подругу проводить до самых дверей.

— Не положено.

— А скажи-ка, любезный, у тебя ордер на задержание вот этой молодой симпатичной особы есть? — прищурилась Юля.

— Нет, — растерянно ответил тот.

— Разве это не является нарушением свободных прав человека?

— Не знаю.

— Чему ж тебя здесь учат, бедолага? — Юля покачала головой. — Ать, два, шагом марш за бутылкой? Небось из какого-нибудь Тамбова приехал?

— Из Рязани.

— Оно и видно! А зовут-то как?

— Сергей.

— Какое хорошее имя — Сережа… а главное, редкое. Покурить не найдется, Сережа?

— Я не курю.

— Я тоже, но так курить охота, сил нет! А стрельнуть у кого-нибудь не можешь? Вон какой-то лейтенант идет, спроси у него.

— Не могу, — отказался молодой человек. — Не положено.

— Да что ж ты заладил, как попугай, — не положено да не положено? — Юля всплеснула руками. — Неужели так трудно сигаретку стрельнуть для дамы?

— Не положено, — снова буркнул служивый.

— Ну ладно, тогда извини, Сережа, — лучезарно улыбнулась Юлька. — Хороший ты парень, только сам напросился, — добавила она и со всей силы двинула ему острым мыском своего сапожка прямо в коленку. Пока тот возвращал закатившиеся от боли глаза на место, Юля толкнула парня на большой фикус, стоявший у окна. Растение сломалось под тяжестью его тела, и конвоир очень плотно уселся в кадку.

— За мной! — выдохнула Юлька и, схватив Екатерину за руку, опрометью бросилась в сторону лестницы, таща ее за собой. А молодой человек, не ожидавший такого подвоха, растерянно барахтался, намертво застряв в кадке нижней частью тела.

В мгновение ока девушки скатились с лестницы и достигли пропускного пункта, где за стеклянной перегородкой сидел дежурный.

— Пожа-ар! — не своим голосом завопила Юлька, не останавливаясь. Екатерина летела за ней с выпученными от испуга глазами, ничегошеньки не соображая. — Что уставились?! Быстрее звоните «01»! Из кабинета майора Коровина дым валит, еще немного — и вы все задохнетесь! — крикнула Юлька дежурному и, бросив в окошко свой пропуск, перепрыгнула через турникет, как коза, таща за собой Катю. Та немного замешкалась, но быстро сориентировалась и легко преодолела преграду. Со скоростью ветра пролетев во входную дверь, девушки оказались на улице, провожаемые растерянным взглядом дежурного. Тот, наконец-то опомнившись, начал торопливо звонить в пожарную охрану.

— К машине, быстро! — не останавливаясь, крикнула Юлька, торопливо вытаскивая ключи из кармана брюк.

В это время Коровин подошел к окну и, посмотрев на улицу, увидел бегущих девушек. Он на миг просто онемел.

— Неслыханная наглость! — позеленел он от злости и, подскочив, как подстреленный, вылетел из кабинета. — Ты что делаешь, твою мать? — взревел майор, глядя налитыми кровью глазами на конвоира. — Ты зачем их отпустил, урод?

— Я не отпускал, они сами, — начал оправдываться тот. — Эта… зеленая… как по коленке меня двинет, аж искры из глаз, а потом толкнула, я и упал, а они — бежать, — заикаясь, лопотал молодой человек. — Я в кадке застрял, а они так быстро бегают, а я совсем не виноват…

— Понабрали придурков, чтоб тебя… — процедил Коровин сквозь зубы, убивая бедного парня взглядом. — Не понимаешь, что упустил опасную преступницу? Где мне ее теперь ловить прикажешь, а? Что рот раскрыл, идиот?

— Сам ты… это слово трижды! — неожиданно гаркнул парень и, сняв со своей головы милицейскую фуражку, нахлобучил ее на макушку майору и натянул ему ее на нос. — Я тебе не мальчик на побегушках! Я мастер спорта по боксу, между прочим! У меня медалей семь штук, а ты со мной, как с последней скотиной? Я только из-за перелома кистей рук и ушел из спорта. Знал бы, что у вас такие, как ты, служат… Со своей женой так разговаривай… сморчок!

Коровин пытался сдернуть фуражку, в которой застряла его голова, визжа и брызгая слюной, точно поросенок.

— Девушка права, сморчок и есть, — усмехнулся парень, глядя на потуги майора. — И пошли вы все к… той самой матери, — сплюнул он, лениво развернулся и спокойно пошел к лестнице. Спустившись, он подошел к дежурному, бежавшему ему навстречу.

— Я пожарных уже вызвал, — выдохнул тот. — Что дальше делать? Тушат уже? Помощь не нужна?

— Как не нужна? Конечно, нужна, беги, да ведро в подсобке прихвати, — подтолкнул конвоир дежурного, а сам спокойно пошел к двери. — Вот девки, вот бестии! — заливисто захохотал он.

Глава 12

Юлька, естественно, не знала о том, что случилось между майором и молодым охранником, поэтому была уверена, что за ними организуют погоню. Она гнала свою машину на предельной скорости, насколько это было возможно при интенсивном движении, и, только убедившись, что их никто не преследует, заехала во двор какого-то дома и остановилась.

— Фу-у, кажется, пронесло, — облегченно вздохнула она. — Катя, как ты себя чувствуешь? — повернулась она к подруге.

— Нормально… почти, — Катя кивнула. — Никак опомниться не могу от шока. Юля, ты можешь мне объяснить, что сейчас было?

— Сама ничего не поняла, — Юлька пожала плечами. — Чертовщина какая-то, это точно. Сейчас, погоди, я Скуратовой позвоню.

Юля вытащила трубку и набрала номер подруги.

— Алиса, привет, это я, — взволнованно проговорила она.

— Вроде здоровались уже сегодня с утра? — усмехнулась Алиса. — Раз ты звонишь, значит, Чугункины тебя не прибили, как ты ожидала?

— Руки у них коротки, — проворчала Юлька.

— Как у вас дела? У Коровина были?

— Были, только лучше бы и не ездили к нему, — вздохнула Юля.

— Что-то случилось?

— Очень мягко сказано, тут такое случилось — нарочно не придумаешь.

— А поконкретнее нельзя?

— Даже не знаю, как сказать.

— Говори как есть.

— Катьку только что хотели арестовать!

— Что хотели с ней сделать?!

— Арестовать, — повторила Юля.

— Кто?

— Майор Коровин.

— За что?

— По-моему, он больной на всю голову: пытался обвинить Катьку в том, что она отравила свою собственную мать, а потом и Наташу.

— Он рехнулся?! — ахнула Алиса.

— Похоже.

— Я в шоке! А в честь какого праздника у него такие заявления?

— Ты же в курсе, что мы с Катей поехали к нему, как только забрали заключение экспертизы из лаборатории. Заходим к нему в кабинет, Катя показывает ему это заключение, чтобы доказать — ее мать не кончала жизнь самоубийством, ее отравили. О Наташе я ему уже сказала, а в результате Катька попала в подозреваемые! Он так хитро повел разговор, что даже я растерялась. Говорит — так вы, значит, признаете, что это ваш чай в банке? Катя, естественно, говорит — да, мой. А он — выходит, это по вашей вине погибли два человека? Катя и ляпнула — выходит, что так. После этого он ей и заявил: мол, вы, гражданка Сафронова, арестованы в связи с подозрением в преднамеренном убийстве.

— И он ее арестовал?

— Нет, к счастью, у него ничего не получилось. Когда пришел конвоир, чтобы отвести ее в камеру, я решила — не допущу такую несправедливость и…

— Что и? — с подозрением спросила Алиса.

— Короче, мы в бегах! Алиса, сделай что-нибудь!

— Охренеть, — взвыла та. — Что ни день, то новости! Смехова, кто тебя просил делать такую глупость? — заорала она на подругу. — Позвонила бы мне, я бы мигом приехала и все уладила! Коровин не имел права задерживать Катю без постановления на арест и без разрешения прокурора.

— Я просто не сообразила, что можно тебе позвонить, да и времени не было. Требовалось срочно что-то сделать.

— Надеюсь, никто не пострадал?

— Слава богу, нет, мы целехоньки и здоровехоньки, — нервно засмеялась Юлька.

— Я не вас имею в виду, а тех, кто был рядом с вами, когда вы убегали почти что из-под стражи, — прошипела Алиса.

— Ах, ты об этом? Понятия не имею, вроде я ничего такого не сделала, просто двинула конвоира в коленку, а потом толкнула его в кадку с фикусом, и все, — ответила Юлька.

— Господи, я так и знала! — простонала Алиса. — Катастрофа, ты знаешь, как это называется в Уголовном кодексе? Сопротивление власти с применением силы!

— Скуратова, хватит скулить и тоску наводить своим Уголовным кодексом, и без этого тошно, — прикрикнула Юлька на подругу. — Машину времени если и изобрели, то еще не предоставили во всенародное пользование. Я не могу вернуться и все исправить, назад уже не отмотаешь. Лучше скажи, что нам теперь делать?

— Приезжайте ко мне, разберемся. Прибить тебя мало, — раздраженно бросила Алиса и сразу же отключилась.

— О, нам с тобой мало не покажется, — улыбнулась Юлька, глядя на трубку. — Если бы можно было укусить по проводам, Алиска бы меня сейчас живьем скушала и даже не поморщилась.

— Это пусть тебе мало не кажется, я здесь ни при чем, — открестилась Екатерина. — Я даже и опомниться не успела, как в твоей машине оказалась.

— Ну, правильно, валите все на меня, — проворчала Юля. — Как что-то происходит, так обязательно Смехова виновата. Можно подумать, я все это для себя, любимой, делаю! Если бы не ты и не твой Князев, я бы спокойно сидела в своем офисе и кофеек попивала с пряниками.

— Извини, я, кажется, что-то не то говорю, — виновато произнесла Екатерина. — Сама тебя втравила в эту историю, еще и выступаю. Просто мне так тошно, Юля, ты даже не представляешь! Все перемешалось, закрутилось с какой-то страшной скоростью, понять ничего невозможно. На работе неразбериха, сам черт голову сломит, даже не хочется там появляться. Прихожу домой, и там места себе не нахожу. Мамины вещи постоянно на глаза попадаются, как нарочно.

— Ничего, Катюша, все образуется со временем. Ведь время — такая штука, от всего вылечит, — миролюбиво проговорила Юля. — Ты на меня особо внимания не обращай, я люблю иногда поворчать, поспорить, поругаться. Если б на мою голову свалилось то, что упало на твою, еще неизвестно, как бы я себя повела. Ведь чужую беду руками разведу, а как своя в двери постучится, тут и сказке конец.

— Спасибо, Юля.

— За что?

— За то, что возишься со мной, с моими проблемами. За то, что успокоить стараешься… в общем, за все спасибо.

— Прекрати, Катерина, из меня слезу вышибать, а то я разревусь — не остановишь, — засмеялась Юлька.

— А ты разве плакать умеешь? — слабо улыбнулась Катя. — Вот уж никогда бы не подумала.

— Умею ли я плакать? Было дело, правда, спьяну, но слезы были вполне натуральными, — кивнула Юлька. — Приехали, выметайся, — велела она, останавливая машину во дворе элитного комплекса «Алые паруса». — Примем порцию нотаций на тему — какие мы нехорошие девочки.

Как только Катя с Юлькой вышли из лифта и оказались у двери, она открылась, и в проеме показался Илья.

— О, какие люди и без охраны! — воскликнула Юля. — Что ты здесь делаешь?

— Я тоже очень рад тебя видеть, — усмехнулся молодой человек.

— Ой, извини, голова черт-те чем забита, привет, — виновато проговорила девушка. — Я очень рада тебя видеть… наконец-то. Познакомься, это Екатерина, моя приятельница, соседка по даче.

— Очень приятно, — расшаркался Илья. — Проходите, чувствуйте себя как дома, иногда вспоминая, что вы в гостях. Алиса вас уже ждет в кухне со скалкой.

— Хватит балагурить, Илья, — одернула его Юля. — Не до смеха нам, честное слово.

— Я и не думал смеяться, — Илья удивленно вскинул брови. — Она действительно в кухне и со скалкой… тесто для пирогов раскатывает.

— Вот дурилка, — не выдержав, захохотала Юля. — Катя, не обращай на него внимания, он страшный балабол, к этому привыкнуть надо. Первую неделю после нашего знакомства у меня скулы сводило от смеха, потом постепенно привыкла.

— Врет, что привыкла, — возразил Илья. — Замуж за меня не идет лишь потому, что боится с вывихнутой челюстью остаться. Кому она тогда нужна будет, косоротая?

— Как врежу, сам окосеешь на одну сторону, у меня хороший хук слева, — предупредила Юлька. — Лучше помоги молнию на сапоге расстегнуть, опять заела, зараза такая.

— С большим удовольствием, — улыбнулся Илья и присел перед Юлькой на корточки. — Посмотрите, люди добрые, какие у этой женщины ножки, — вздохнул он. — И мне так хочется их оторвать за то, что они не желают прогуляться со мной до загса!

— Илья, прекрати! — прикрикнула Юля. — Ты прекрасно знаешь, что эти ножки побежали бы с тобой до загса вприпрыжку, только не в твоей Австралии, а здесь, в России.

— В России мне делать нечего, здесь нет дикой природы, ее всю уничтожили, а о диких животных я даже и не заикаюсь, их давно на шубы пустили. Оставшиеся в зоопарках живут.

— А как же тигры, рыси, медведи, белки, слоны? — начала перечислять Юлька.

— О слонах — это ты здорово придумала, — усмехнулся Илья. — А что касается тигров и медведей, так они живут в тайге. Ты согласна поехать со мной в тайгу, где много-много…

— Диких обезьян? — засмеялась Юля.

— Нет, глупышка, комаров и мошек, пиявок и лягушек, змей и пауков, — зловеще вращая глазами, прошептал Илья.

— Эй, вам не стыдно человека в прихожей держать? — с упреком спросила Алиса, показавшаяся в дверях. — Вам стоит только языками зацепиться, и все, сразу обо всем забываете. А бедная девочка торчит в прихожей, — кивнула она на Катю.

— Я с удовольствием слушаю их разговор, так прикольно общаются, — улыбнулась Катя.

— То ли еще будет, — заметила Алиса. — Ты не слышала, как они спорят, — караул, мама дорогая! Близко лучше не подходить, дым стоит коромыслом, искры летят во все стороны. Проходите в кухню, обед уже на столе, — пригласила она. — Только руки помыть не забудьте. Сегодня мой сын дома, я хочу, чтобы он видел только хорошие примеры от взрослых.

— Фу-ты ну-ты, — сморщилась Юлька. — Вовка знает лучше нас с тобой, каких «хороших» примеров можно дождаться от взрослых. Ты себя, кстати, как чувствуешь? — поинтересовалась она.

— Нормально, — отмахнулась Алиса.

— А в чем дело? — обеспокоенно спросил Илья. — Ты заболела?

— Ага, неизлечимой болезнью, — хитро прищурилась Юлька.

— Смехова, прекрати, — велела Алиса. — Не слушай ее, Илья, со мной все в порядке. Просто голова вчера заболела, давление, наверное. Пошли обедать, заодно и обсудим создавшееся положение, сейчас это самое важное, — она поторопилась переменить тему.

Илья ничего на это не сказал, лишь пожал плечами и пошел со всеми вместе в кухню.

— Когда начнем обсуждать проблемы? — нетерпеливо спросила Юлька, откусывая от курицы внушительный кусок.

— Когда я ем, я глух и нем, прожуй сначала, — одернула ее Алиса. — Пообедаем, я подам десерт, тогда и поговорим, нетерпеливая ты наша.

— Хорошо, как скажешь. А как ты думаешь, Коровин не допетрит, что мы с Катькой здесь? — спросила она. — Вдруг он сюда явится?

— Юля, я тебя умоляю! Кто его, интересно, сюда пустит?

— А если у него будет ордер на обыск?

— С какой стати ему этот ордер дадут? На каком основании?

— На основании нашего побега.

— И при чем здесь моя квартира?

— Он наверняка уже в курсе, что ты — моя подруга.

— И что дальше?

— Черт, Скуратова, с тобой невозможно нормально разговаривать! Такое впечатление, что перед прокурором сидишь.

— Не нужно задавать глупых вопросов, — парировала Алиса.

— Я же волнуюсь, вот и задаю.

— Успокойся, ради бога, хотя бы на то время, пока жуешь. Потом все обсудим, я же сказала.

Когда обед наконец закончился и Алиса подала десерт, Юлька снова подняла волнующую ее тему.

— Алиса, и все же: что нам с Катей делать? Ее теперь ищут как сбежавшую преступницу, а меня — как сообщницу, которая помогла ей смыться.

— Думаю, мне стоит поехать к Коровину и все у него выяснить, — ответила та.

— Ты полагаешь, что он тебе вот так запросто все и выложит? Размечталась, — фыркнула Юлька.

— Смотря в качестве кого я к нему заявлюсь.

— А в качестве кого ты к нему собираешься?

— В качестве адвоката Екатерины, тогда он не посмеет мне отказать в ответах на вопросы, которые я ему собираюсь задать, — спокойно ответила Алиса.

— Моего адвоката? — удивилась Катя. — А разве это возможно?

— Нет ничего проще.

— И как это сделать?

— У меня дома имеются все необходимые документы, так что не парься. Вопрос в другом. Нам нужно как можно тщательнее проанализировать ситуацию, чтобы я могла оперировать фактами.

— А в чем проблема? Давай обсудим, — Юля пожала плечами. — Что конкретно тебя интересует?

— Начнем с начала. Мы с вами, девочки, пришли к выводу, что Князева кто-то подставил, так?

— Так, — согласились они.

— Ты, Екатерина, наняла меня, как его адвоката. Одновременно ты заключила договор с частным детективным агентством «Чудаки» и поручила Чугункиным начать расследование, чтобы найти настоящего убийцу танцовщицы. Кстати, нужно им позвонить, спросить, может, они уже нарыли что-нибудь, — отметила Алиса. — О найме детективов тебе пришлось рассказать главному бухгалтеру, чтобы компания оплатила расходы. Это значит, что о твоих действиях узнали все сотрудники.

— Это не факт, наша главный бухгалтер не из болтливых, — возразила Катя. — Могла никому не сказать, кроме начальства, конечно.

— Шила в мешке не утаишь, где знают трое, считай, знают все, — не приняла ее возражений Алиса. — Идем дальше. Умирает Катина мама, а следом Наташа, и мы выясняем, что они были отравлены чаем. Он находился в банке, принадлежащей Екатерине. Какой напрашивается вывод?

— Отравить хотели Катю, я тебе сразу об этом сказала, — ответила Юля. — Причем именно из-за того, что она делает все, чтобы вытащить из тюрьмы Дмитрия.

— Какой второй вывод напрашивается?

— Убийца работает в компании, — подсказала Катя. — Посторонний человек не смог бы подсунуть яд в мою заварку.

— Верно, — согласилась Алиса. — Значит, круг подозреваемых сужается, и мы должны сосредоточить свое внимание на сотрудниках компании. Какие есть предложения? Предложений не поступило, — пришла к выводу она, когда увидела, что все молчат, поглядывая друг на друга. — Тогда я еду к Коровину, выясняю, на каком основании он собирался арестовать Екатерину, а уж потом подумаем о дальнейшем. Надеюсь, со мной все согласны?

— Одна ты никуда не поедешь, — подал голос Илья. — Я тебя сам отвезу.

— Если ты собираешься везти меня на своем драндулете, даже не надейся, я на него не сяду, — ощетинилась Алиса.

— Это не драндулет, а «Харлей» последней модели, между прочим, — обиделся за свой мотоцикл Илья.

— А мне плевать, какой он модели, последней или первой. Сказала — не поеду, значит, не поеду, мне еще жить не надоело. Если хочешь меня сопровождать, садись за руль моей машины.

— Ладно, придется уступить, — нахмурился молодой человек. — Не отпускать же тебя, в самом деле, одну? Судя по вашим разговорам, этот Коровин весьма своеобразный тип, а главное, непредсказуемый.

— Это точно, — подтвердила Юля. — Неизвестно, что делается в его голове… больной, — проворчала она. — Илюша, ты правильно решил, проводи Алису. И нам так будет спокойнее.

Глава 13

— Можно войти? — спросила Алиса, заглянув в дверь кабинета следователя Коровина.

— Проходите. С кем имею честь?

— Добрый день, мое имя — Алиса Андреевна Скуратова.

— Ах, Скуратова? — оживился майор. — Уж не та ли госпожа адвокат, которая решила взять на себя смелость защищать Князева?

— Да, вы правы, я и его адвокат тоже, — улыбнулась та. — Вы что-то имеете против меня?

— Как вам могло такое в голову прийти, Алиса Андреевна? — притворно изумился Коровин. — Любой преступник, даже самый последний отброс общества, не лишен права на собственного адвоката. Такие настали нынче времена, — развел он руками. — Что же вас привело ко мне, уважаемая Алиса Андреевна?

— Дело, связанное совсем не с Князевым… — заговорила было Алиса и резко остановилась. — Впрочем, возможно, я ошибаюсь. Скорее всего, здесь есть какая-то связь. Нет, я вновь ошибаюсь: существует прямая связь!

— Вы о чем, Алиса Андреевна? — удивленно посмотрел на девушку майор. — Я вас не понимаю.

— Сейчас поймете, господин Коровин, — прищурилась Алиса. — Скажите, майор, на каком основании вы сегодня отдали приказ об аресте Екатерины Сафроновой?

— А вы откуда об этом знаете? — моментально насторожился тот. — Она вам сама об этом сказала? Где она сейчас? Вы ее прячете? — выстреливал он вопросами, как из пулемета.

— Я задала вам вопрос, извольте ответить, прежде чем самому спрашивать, — раздраженно проговорила Алиса. — На каком основании вами был отдан приказ об аресте Екатерины Сафроновой? — четко повторила она.

— На основании подозрения данной гражданки в совершении ряда преступлений.

— Вы сказали — ряда преступлений? — опешила Алиса. — Их было несколько?

— Именно.

— И какие же преступления она совершила, позвольте полюбопытствовать?

— Она отравила двух человек.

— Чем?

— А вот этим, — с вызовом произнес Коровин и, вытащив из ящика стеклянную баночку, поставил ее на стол перед Алисой.

— Что это?

— Это яд, которым была отравлена заварка, и этот же яд мы нашли в рабочем столе гражданки Сафроновой при обыске.

— Есть заключение экспертизы?

— А как же? Конечно, есть, мы пока еще не разучились оперативно работать, — высокомерно ответил Коровин. — Так что вам придется сообщить, где находится подозреваемая гражданка Сафронова в данный момент.

— Как по маслу все, вы не находите? — усмехнулась Алиса. — Стоит вам только свистнуть, и убойная улика тут как тут. Вам самому-то не смешно на все это смотреть?

— Почему мне должно быть смешно? — откровенно удивился майор.

— Да потому, что вам суют под нос эти улики, а вы, как иди… как рыба без мозгов, попадаетесь на эту удочку. Вы когда-то учились в институте, и там вам…

— В университете, — поправил девушку Коровин.

— Тем более. Вы изучали криминалистику, и вам наверняка говорили, что следует насторожиться, когда оставляют слишком яркую улику. А уж если их несколько, можно тут же снимать все обвинения с подозреваемого, ошибки не будет. Неужели вы все это забыли, майор?

— Я ничего не забыл и в вашем ликбезе не нуждаюсь, — с вызовом ответил тот.

— Тогда в чем дело? Почему вы не смотрите правде в глаза? Ведь вы талантливый следователь, и, я уверена, прекрасно понимаете, что Князева подставили. А теперь и Екатерину решили подставить, раз отравить ее не удалось. Неужели вы думаете, что, сделай она то, в чем вы ее обвиняете, она бы оставила у себя в столе вот это? — показала Алиса на баночку. — Вот уже в который раз вам подкидывают улику, а вы доверчиво на нее ведетесь. Вы настолько наивны, майор?

— Мне смешно вас слушать, — усмехнулся тот. — Вам бы детективные романы писать, а не адвокатурой заниматься.

— А вот это не ваше дело. Итак, вернемся к тому, с чего начали. На каком основании вы собираетесь арестовать Сафронову? — повторила Алиса свой вопрос.

— Я вам уже показал это основание, — кивнул следователь на баночку с ядом.

— Там есть отпечатки пальцев Екатерины?

— Об этом мне будет известно завтра.

— Хорошо, завтра я вам позвоню, больше мне пока не о чем с вами разговаривать. Разрешите откланяться, мне пора.

— Вы так и не скажете, где находится гражданка Сафронова?

— Нет.

— В таком случае мне придется вас задержать.

— Что? — опешила Алиса.

— Мне придется вас задержать как злостного нарушителя закона. Вы не хотите сообщить, где скрывается преступница, значит, являетесь ее сообщницей.

— Вы сами-то соображаете, что говорите?

— Очень хорошо соображаю и повторю еще раз, если вы не расслышали: вы задержаны, гражданка Скуратова!

Алиса пристально посмотрела в самодовольное лицо Коровина, едва сдержалась, чтобы не залепить ему пощечину, и вытащила из кармана свой мобильный телефон.

— Вам никто не разрешал… — возмутился было Коровин, но Алиса уже начала говорить:

— Володя, привет, дорогой, меня хотят арестовать.

— За что? — удивился тот.

— За то, что я — адвокат и пытаюсь защитить свою клиентку от произвола.

— Кто это такой смелый? — усмехнулся Владимир.

— Майор Коровин, я в его кабинете.

— По какому адресу находится этот кабинет?

Алиса продиктовала адрес управления и услышала в ответ короткое:

— Жди.

Через пару минут зазвонил телефон на столе у майора, и, как только он взял трубку, его лицо начало менять окраску. Вытянувшись в струнку, он выслушал все, что ему сказали, и осторожно положил трубку на место.

— Вы жена Маркова? — удивленно спросил майор.

— Да, а что это меняет?

— Могли бы сразу сказать!

— С какой стати я должна докладывать вам о своем семейном положении? — фыркнула Алиса. — Может, мне еще и исповедаться вам?

— Вы меня поставили в дурацкое положение перед… перед… в общем, в кошмарное положение вы меня поставили, Алиса Андреевна!

— Вы сами себя поставили… в положение, — усмехнулась Скуратова. — Прежде чем что-то делать, нужно думать головой, а не… короче, вы понимаете, что я хочу сказать.

— Вы жена Маркова, а ваша фамилия — Скуратова, да еще и работаете… я даже предположить не мог, Марков, он же… он же олигарх, странно как-то, — растерянно бормотал Коровин, не глядя на Алису, перекладывая с места на место бумаги у себя на столе.

— Я с честью ношу свою фамилию, не привыкла прикрываться именем мужа. Лишь в исключительных случаях, когда приходится иметь дело с чинушами вроде вас, — резко ответила Алиса.

— Я всего лишь добросовестно отношусь к своим обязанностям следователя и исполняю свой долг.

— Если бы добросовестно, — усмехнулась Алиса. — Нет, господин майор, вы не исполняете свой долг, вы просто зарабатываете себе звездочки. И вас совсем не волнует, какой ценой они вам достаются.

— Я бы попросил…

— Я могу идти? — Алиса резко перебила Коровина.

— Да-да, естественно, идите, — закивал тот. — Если возникнут какие-нибудь вопросы, милости прошу, всегда буду рад помочь, — пробормотал он.

— Вопросы возникнут непременно, так что очень скоро нам придется встретиться вновь. Кстати, забыла спросить, — вспомнила Алиса. — Князев просился к вам на допрос?

— Да, у меня лежит докладная записка из тюрьмы.

— И?

— Что и?

— Вы его вызвали?

— Пока нет, у меня не было времени, — начал оправдываться Коровин. — У меня еще два дела в производстве, и я не мог…

— Будьте так любезны, отложите все дела и завтра же пригласите Князева на допрос, у него для вас есть заявление, — перебила Алиса майора.

— Какое заявление? — насторожился тот.

— Завтра и узнаете — лично от него, а я прослежу, чтобы вы опять не забыли его вызвать. Всего хорошего, господин Коровин, — ехидно улыбнулась Алиса и вышла за дверь. — Бывает же такое дерьмо! — фыркнула она, оказавшись в коридоре. — Даже в баню хочется — как следует отмыться.

* * *

Компания из пяти человек остановилась неподалеку от дверей ночного клуба «Золотой глобус». Друзья начали горячо обсуждать свои дальнейшие действия.

— А я говорю — нам нельзя показывать, что мы пришли сюда вместе, — сказала Юля. — Я пойду с Ильей, Алиса с Катей, а Константин пусть один идет.

— Почему он должен быть один? — удивилась Екатерина.

— Да потому, что ему предстоит решить главную задачу, ради которой мы сюда и приехали, и сделать это он сможет только в одиночку.

— Юля права, — согласился Константин. — Одному мне будет проще завести непринужденное знакомство.

— Ты, кстати, фотографию не забыл? — спросила у него Катя.

— Нет, выбрал ту, где мы втроем, Дмитрий, Вадим и ваш покорный слуга, — улыбнулся молодой человек, слегка склонив голову. — Я там удивительно хорошо получился. И вообще, я до невозможности фотогеничен, так все мои знакомые девушки говорят.

— Они тебе льстят, — засмеялась Катя. — Кстати, как ты эту фотографию станешь показывать? Что им скажешь? — спросила она.

— Не волнуйся, я найду, что сказать женщине, особенно симпатичной, — Костя лукаво сверкнул глазами. — И вообще, пора бы уже понять: если Незнамов берется за дело, все будет тип-топ. Пошли, что ли, или так и будем стоять?

— Сначала топай ты, потом мы с Ильей пройдем, а уж Алиса с Катей…

— Нет, последними пойдем мы с тобой, — возразил Илья. — Пусть Катя с Алисой идут первыми.

— Решайте, кто, когда и куда, а я пошел, — и Константин, помахав дамам рукой, продефилировал к дверям клуба.

— Через пять минут пойдут девчонки, потом мы, — повторил Илья.

— Как скажешь, — согласилась Юля. — Костя вошел, девочки, вперед, — велела она Алисе с Катей.

— Юля, мне кажется, что вон тот парень за нами следит, — зашептала Катя ей на ухо.

— С чего ты взяла? — Юля удивилась и закрутила головой. — Где же он?

— За дерево спрятался.

— Как ты могла кого-то разглядеть, темно же?

— А он под фонарем что-то рассматривал, я его и узнала. Я его видела, когда мы садились в машину у дома Алисы. Он тогда сел в «Жигули», и вот он здесь.

— Ты не могла перепутать?

— Нет, у меня очень хорошая память на лица, он еще совсем молодой.

— Выходит, за нами следят?

— Похоже на то.

— И что теперь делать?

— Я не знаю.

— Предупреди Алису и проходите в клуб, а мы с Ильей пока побудем здесь, посмотрим, что этот шпион предпримет дальше.

Катя пошла с Алисой к дверям, рассказывая ей о своем открытии. Та резко остановилась, но девушка схватила ее за руку и потащила в помещение клуба. Илья с Юлей постояли еще минут десять, но так и не увидели парня, о котором говорила Екатерина.

— Наверное, ей показалось, — решила Юля. — У страха глаза велики, давно известный факт. Пошли и мы, потусуемся, — улыбнулась она Илье. — А то укатишь через неделю в свою Австралию, а я опять засяду в офисе у Чугункиных и буду ждать следующего твоего приезда, чтобы потанцевать от души.

— Кто ж тебе мешает поехать вместе со мной?

— Илья, не начинай снова, — сморщилась Юля. — Мы уже сто раз обсуждали этот вопрос и пришли к обоюдному согласию. Через два года ты заканчиваешь свои исследования, защищаешься, и тогда…

— Я не вернусь в Россию, это мы тоже обсуждали, — перебил девушку Илья. — Я не смогу здесь жить.

— А я не смогу жить вместе с жирафами, — нахмурилась Юля. — Ой, кажется, я начинаю злиться! Пошли быстрее в клуб, хочу танцевать, — проговорила она и, схватив молодого человека за руку, повела его к дверям.

— Мы вроде по делу сюда приехали? — засмеялся тот.

— Одно другому не мешает, — отмахнулась Юля. — Нужно уметь совмещать приятное с полезным.

В зале клуба вовсю грохотала музыка, посетители танцевали, разговаривали, смеялись, стоял невообразимый шум, всем было очень весело.

— Пошли танцевать, — и Юля, первой подавая пример, ринулась на середину зала.

Натанцевавшись вволю, она плюхнулась в кресло, обмахиваясь обеими руками.

— Давно так не веселилась, — улыбнулась она. — Здорово здесь, правда?

— Да, хороший клуб, — согласился Илья. — Попить не хочешь?

— С удовольствием выпью кока-колы со льдом.

— Сейчас принесу.

— Я на веранде буду.

Илья пошел за водой, а Юля поднялась по лестнице на веранду и принялась сверху искать глазами Алису с Катей.

— Илья, ты случайно девчонок не видишь? — спросила она, когда тот подошел к ней с двумя стаканами кока-колы.

— Нет пока.

— Где же они?

— Да здесь, где еще им быть? Народу тьма-тьмущая, да еще и свет приглушенный, попробуй рассмотри кого-нибудь.

— Вон Константин. С какой-то девицей в обнимку стоит! Его-то я заметила, а девчонок не вижу.

— Успокойся, ради бога. Может, они в дамскую комнату ушли, носики попудрить?

— Ой, и правда, — оживилась Юля. — Ты пока иди в бар, а я сбегаю в дамскую комнату, посмотрю, там они или нет. Только не дуйся, я быстро, — засмеялась она, увидев, как нахмурился Илья.

Юлька обежала все, что было можно, но девушек так и не нашла. Взволнованная и обеспокоенная, она подбежала к Илье и выпалила:

— Их нигде нет! Что делать, Илья?

— Как нет? — удивился тот. — Такого быть не может. Мы с тобой все время стояли напротив входа, прекрасно видели, как они сюда вошли, а чтобы выходили — не видели, значит, они должны быть здесь.

— Но я везде посмотрела, их нет.

— Может, Константин знает, где они, пойдем спросим.

— Нет, к нему нельзя подходить, сам знаешь почему.

— Тогда я не знаю, что делать, — развел руками Илья. — О, а ты позвони по телефону!

— Господи, какой ты молодец, что догадался, — обрадовалась Юля. — Я даже и не подумала про телефон.

Она поспешно вытащила из кармана свою трубку и набрала номер Алисы.

— Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети, — услышала Юля голос автоответчика и чуть не заплакала с досады. — Черт, что же это такое? — чертыхнулась она и набрала номер Екатерины. Повторилось то же самое, и девушка не на шутку запаниковала. — Илья, нужно что-то делать!

— Говори, что именно, и я готов, — ответил он.

— Нужно узнать, есть ли здесь запасной выход.

— Наверняка есть.

— Надо его найти, ты иди туда, а я там посмотрю, — решительно проговорила Юлька и ринулась в конец зала.

Секьюрити с подозрением посмотрел на девицу с торчавшими во все стороны волосами зеленого цвета, которая с энтузиазмом работала локтями, пробивая себе дорогу сквозь толпу танцующих. На всякий случай он решил не выпускать ее из поля зрения. Юлька добралась до противоположной стены зала от входа и в нерешительности остановилась. «И куда теперь? Может, туда? — подумала она, глядя на дверь без опознавательных знаков. — Нет, это наверняка не то, обычно на двери запасного выхода табличка висит, а здесь ее нет. А если у охранника спросить? Ничего себе, экземплярчик, — с опаской покосилась Юлька на двухметрового амбала. — Нет, кажется, не стоит. Он уже и так слишком подозрительно на меня смотрит».

— Там нет никакого запасного выхода, только лестница наверх, — проговорил Илья, подходя к Юле. — Ты что такая всполошенная?

— Охранник на меня уставился, словно я с другой планеты прилетела.

— Его твои волосы ввергли в шоковое состояние, — засмеялся Илья. — Небось думает, что ты действительно инопланетянка, случайно в клуб на огонек залетела.

— Хватит, Илья, мне не до смеха, — нахмурилась Юля. — Я в конкретной панике. Ну, куда могли испариться девчонки? Ой, спрячь меня! — прошептала она, юркнув за спину друга.

— А в чем дело? — удивился тот.

— Представляешь, вон там Лыков стоит, — шепотом ответила Юля. — Интересно, что он здесь делает?

— Что может делать человек в ночном клубе? Отдыхает. И кто такой Лыков? — спросил Илья.

— Системный администратор из компании «Вокруг Света», он мне сразу не понравился, как только я его увидела. Надо же, а говорил, что никогда раньше в этом клубе не был и с танцовщицей незнаком. Вот хлыщ, а? Недаром я его подозревала, — прошептала Юлька, осторожно выглядывая из-за спины Ильи. — Стой, не дергайся, он меня может увидеть, — зашипела она на молодого человека.

— Если и увидит, что с того?

— А вдруг это и есть он?

— Кто — он?

— Илья, мы тебе рассказали, что происходит в компании «Вокруг Света», — раздраженно напомнила Юля. — Он — тот человек, которого мы ищем.

— И ты считаешь, что это Лыков?

— Не считаю, только подозреваю, говорю же, он мне сразу не понравился.

— Если мы всех, кто нам не нравится, будем подозревать в преступлениях, да еще и сажать их за это, улицы нашего города мгновенно опустеют, — усмехнулся Илья. — Можешь вылезать из-за моей спины, Лыков ушел, кажется, к бару направился.

— Вы кого-то ищете? — раздался голос сбоку, и Юлька подпрыгнула от неожиданности.

— Черт, напугал-то как, — выдохнула она, схватившись за сердце. — Так и до инфаркта недалеко! Ничего себе, ведь ты только что вон там стоял, — удивилась она, глядя на охранника, о котором они совсем недавно говорили с Ильей. — Ты умеешь раздваиваться? — засмеялась она, увидев, что тот парень так и стоит на прежнем месте.

— Это мой брат, мы близнецы, — объяснил здоровяк.

— Прямо как мои Чугункины, только они совсем разные, а вы — как двое из ларца. Слушай, мы ищем двух девушек, одна блондинка, вторая темненькая, с длинными волосами, обе высокие. Ты их не видел?

— Одна в черном платье, а вторая в зеленой кофточке?

— Точно, кофточка, как мои волосы, один в один, — сообщила Юлька. — Ты их видел?

— Видел, — спокойно ответил парень.

— А куда они ушли, не знаешь?

— Знаю, — снова кивнул он с тем же бесстрастным выражением на лице.

— А почему молчишь?

— А что говорить-то?

— Ты только что сказал, что знаешь, куда ушли девушки, — напомнила Юлька, начиная злиться на этого истукана.

— Сказал.

— Ну, и куда?

— Полчаса назад я проводил их наверх.

— Зачем?! — Юля округлила глаза.

— В кабинет администратора клуба.

— Они натворили что-нибудь? — испугалась Юлька.

— Да вроде нет, — пожал парень плечами.

— А зачем же они туда пошли?

— Их пригласили, они и пошли.

— Странно, для чего их могли пригласить? — пробормотала Юля. — Илья, как ты думаешь, что это может значить?

— Понятия не имею. Чем гадать, лучше пойти и посмотреть, в чем дело.

— Точно, так и сделаем. Послушай, а нас ты не можешь туда же проводить? — обратилась Юлька к охраннику. — Я имею в виду, к администратору?

— Почему же нет? Конечно, могу, пошли, — без вопросов согласился тот.

Все трое поднялись на второй этаж, и охранник осторожно постучал в одну из дверей.

— Александр Николаевич, к вам можно?

— Да-да, проходи, Витя, — крикнул тот. — Или ты Леша? — засмеялся он, когда здоровяк открыл дверь.

— Я Леша, — добродушно улыбнулся молодой человек. — Тут к вам еще гости.

— Милости просим.

Юля с Ильей вошли в просторный кабинет и увидели Алису с Екатериной. Те сидели на кожаном диване с бокалами вина в руках. Перед ними стоял журнальный столик, на нем лежала раскрытая коробка конфет, а рядом стояла ваза, доверху заполненная фруктами.

— Только посмотрите на них! — взвилась Юлька. — Я, как сумасшедшая, бегаю по всему клубу, ищу их, а они вино распивают и ананасами заедают!

— Представляешь, Юля, я совершенно случайно Сашу увидела, мы с ним вместе в институте учились, — сказала Алиса. — Сидим, разговариваем, он и Данилу с Кириллом очень хорошо помнит. Тоже закончил юридический, а работает здесь.

— Потому что хорошо платят, — засмеялся Александр.

— Это замечательно, что ты встретила знакомого. Только нас могла бы и предупредить, что будешь тут? Мы же волнуемся! У меня уже какие только мысли не возникли. Я подумала, что вас похитили, — возбужденно высказалась Юля.

— Кто нас может похитить? — засмеялась Алиса.

— Мало ли кто? Мы ведь до сих пор так и не выяснили, что за парень за нами следит. Кстати, я только что видела Вадима Лыкова!

— Иди ты, — удивилась Екатерина. — Я смотрю, сегодня полный аншлаг. И как ты думаешь, почему он здесь?

— Откуда я знаю? — нахмурилась Юлька. — Может, еще одну танцовщицу пригласить решил, чтобы потом грохнуть.

— Ты говори, да не заговаривайся, — одернула ее Алиса. — Нельзя бросать в адрес человека такие обвинения, если не установлена его вина.

— Ты мне еще о презумпции невиновности напомни, — огрызнулась Юлька. — Что хочу, то и думаю. У него нет алиби на момент убийства, между прочим, и он попадает в подозреваемые номер два.

— Он был в туалете, двое сотрудников подтвердили — они видели, как он туда входил, — напомнила Алиса.

— А как выходил, не видели, — парировала Юля.

— Юля, может, хватит об этом? Перед хозяином кабинета тебе не стыдно?

— Прошу прощения, — буркнула та.

— Кстати, у нас имеется очень хорошая новость, — спохватилась Алиса. — Саша говорит, что у Анастасии был жених, он работает здесь же, музыкантом. Она никак не могла встречаться одновременно еще и с Дмитрием — практически всегда Настя была вместе с ним. В тот день он не приехал вместе с ней на вечеринку к Дмитрию, потому что их ансамбль тоже выступал на каком-то корпоративном вечере. Там публика была солидная, какие-то деловые переговоры, еще что-то, стриптиз не заказывали, лишь музыку. А так они обычно везде вместе выступают. Так что показания родителей девушки и выеденного яйца не стоят. С Князевым они не были знакомы до того вечера, о чем мы и так уже знаем. Просто запись, которую я сделала на диктофон, не имеет юридической силы, я тебе говорила. А теперь она и не понадобится, раз появились такие сведения, — возбужденно рассказала она.

— Значит, еще одно очко в нашу пользу? — улыбнулась Юля.

— За это следует выпить, — предложил Александр.

— Не, я не пью, — сморщилась Юлька. — Вон пусть Илья за меня выпьет. Кстати, я вам обеим звонила на трубку, почему вы были недоступны? — поинтересовалась она.

— Сюда не проходят звонки на мобильные телефоны, — ответил за девушек Александр.

— Почему?

— Специальная защита от прослушки стоит, она блокирует мобильники.

— Надо же, как все запущено, — усмехнулась Юлька.

— Что делать? — развел руками Александр. — Се ля ви. Ночной клуб — дело тонкое.

— Саш, огромное спасибо за гостеприимство, нам пора, — засобиралась Алиса. — Очень рада была тебя повидать, поболтать, вспомнить студенческие годы.

— Я тоже рад был тебя видеть, заходи в любое время, — улыбнулся он. — Чугункиным привет передавай, я бы с удовольствием и с ними встретился.

— Обязательно передам. Еще раз спасибо за сведения, ты нам очень помог, а главное, тому человеку, о котором я тебе говорила.

— Всегда пожалуйста, если что, обращайтесь. Пойдемте, я вас провожу, — предложил Александр.

— Костя, уходим, — сообщила Катя Незнамову, как только они вошли в зал. — Ты как, с нами или остаешься?

— Нет, я еще побуду, — ответил тот. — Я все узнал: у Анастасии был жених, он здесь в ансамбле музыкантом работает. И Князева здесь никто никогда не видел. Так что Дмитрия оговорили предки девушки: он не был с ней знаком. Иначе об этом обязательно стало бы известно, коллектив в клубе небольшой, все друг о друге знают все.

— Мы уже в курсе, — улыбнулась Екатерина.

— Откуда?

— Потом расскажу, отдыхай.

— А ты в курсе, что ваш системный администратор тоже здесь? — спросила у Константина Юля.

— Какой администратор? — не понял тот.

— Твой друг, Вадим Лыков.

— Да ты что? — округлил глаза молодой человек. — Ну-ка, ну-ка, где он? — Незнамов закрутил головой. — Кисочки, подождите меня, я сейчас вернусь с другом, — улыбнулся он двум красоткам и обеих поцеловал в подставленные щечки. — Никуда не уходите, я скоро, — и он пошел искать Вадима.

Юля проводила его взглядом, не стала дожидаться, когда он найдет Лыкова, и присоединилась к своим. «А может, я ошибаюсь насчет Вадима и зря подозреваю его? — подумала она. — Ладно, не буду гадать, посмотрим, что будет дальше».

Вся компания, за исключением Константина, вышла на улицу, и Катя вновь увидела молодого парня, следившего за ними.

— Он все еще здесь, — испуганно проговорила девушка.

— А мы сейчас у него спросим, с какой стати он за нами следит, — решительно проговорил Илья и быстро направился к дереву, за которым прятался незнакомец. Схватил за рукав куртки, когда тот уже собрался дать деру, и развернул лицом к себе. — Ты кто такой? — требовательно спросил Илья.

— Я? Я Денис, — пролепетал парнишка, которому наверняка едва исполнилось девятнадцать.

— Почему следишь за нами?

— Я не за вами.

— А за кем?

— За Ленкой.

— За какой Ленкой?

— За Паршиной.

— И где она, твоя Паршина?

— В клубе.

— А ты почему не там?

— Она с Юркой.

— Юрка — это твой соперник?

— Да.

— Так за каким же дьяволом тебе нужна такая девчонка, если она с другим по ночным клубам ходит?

— Я ее люблю.

— Она-то хоть знает об этом?

— Догадывается.

— И что?

— Ничего, смеется надо мной, и все.

— Ну и ты забей тогда. Мало других девушек?

— Я ее люблю, — упрямо повторил молодой человек.

— Илья, ты что там застрял? — крикнула Юля. — Уже поздно, поехали.

— Да, иду, — крикнул в ответ Илья. — Послушай совета старого, прожженного на любовных фронтах воина, — обратился он к парнишке. — Забей, и сразу увидишь, что после этого произойдет.

— А что произойдет?

— Сама прибежит.

— Вы так думаете?

— Не думаю, знаю. Счастливо, парень, я пошел.

— Спасибо за совет, я попробую.

— Дерзай.

— Ну что? Кто это? — нетерпеливо спросила Катя, выглядывая из окошка Алисиной машины.

— Успокойся, Екатерина, никакой это не шпион.

— А кто же тогда?

— Это Ромео, под балконом страдает, — шутливо вздохнул Илья.

— Под каким балконом? — не поняла юмора Катя.

— Шекспира нужно читать, — нравоучительно сказал молодой человек.

— А если серьезно?

— Влюбленный парнишка следит за предметом своего обожания, а этот предмет тусуется в клубе с другим молодым человеком. Все очень просто и старо, как мир. Меняются только эпохи, а безответная любовь с незапамятных времен делает из нас полных идиотов, — Илья развел руками.

— Но я этого Ромео сначала увидела у дома Алисы, а потом и здесь, — напомнила Катя, все еще с подозрением глядя в сторону парнишки.

— Ну и что? Может, он там живет? А скорее всего, там живет предмет его обожания. Юля, ты оказалась права, у страха глаза велики, — засмеялся Илья, показывая через плечо на Катерину. — Ну что, поехали? — спросил он.

— Поехали.

Илья обнял Юлю за плечи и повел ее к своему любимому «Харлею».

— Ох, до чего же мнительный народ женщины, особенно когда занимаются не своим делом, — вздохнул он.

— Это каким — не своим? — насторожилась Юля, поняв, в чей огород был брошен камешек.

— Хорошим детективом может быть только мужчина. Женщина для этого слишком впечатлительна, труслива, подозрительна и слаба, — ответил Илья. — Она постоянно выращивает из мухи слона и во всем видит только минусы вместо плюсов.

— На этот счет я бы с тобой поспорила, — ощетинилась Юлька. Она резко остановилась, сбросила руку Ильи со своего плеча и с вызовом вздернула нос. — Я бы попросила…

— Сколько бы ты ни спорила со мной, это бесполезно, только напрасно потратишь время, и ты прекрасно об этом знаешь, — усмехнулся Илья, глядя на раскрасневшиеся щеки подруги. — Ты можешь злиться сколько угодно и даже лопнуть на моих глазах, я все равно останусь при своем мнении, — добавил он и спокойно обнял Юлю за плечи.

— Ты неправ, Илья, — не собиралась сдаваться Юлька.

— Я так не думаю.

— А как же гениальная Агата Кристи?

— Агата Кристи была писательницей, а не детективом, бестолочь, — с сарказмом напомнил молодой человек. — Она лишь выдумывала преступление и описывала ход расследования. На бумаге можно написать все, что угодно, она-то выдержит. Кого хочу — посажу, кого хочу — помилую, а если вздумается, и вообще пристрелю. Если бы в жизни происходило все так же легко и просто, как в книгах…

— О-о, кажется, нам пора быстро сматываться, — засмеялась Алиса и завела машину. — Иначе мы с тобой, Катерина, можем попасть под раздачу тумаков и пряников. Быть свидетелем спора этой парочки — похлеще любого урагана с землетрясением вместе.

— Что, так горячо спорят? — улыбнулась та.

— Это еще очень мягко сказано.

— Но они вроде бы спокойно разговаривают…

— Вот это и называется затишьем перед бурей, — засмеялась Алиса. — Поэтому едем-ка лучше домой, спать хочу — умираю!

Глава 14

— Даня, как продвигается расследование? — спросила у сыщика Юля. — Хоть что-нибудь удалось выяснить?

— Ты о каком расследовании говоришь? — поинтересовался тот. — У нас их сейчас сразу три, не считая Катюхиного.

— Как раз о Катином деле я и говорю, и оно еще с Князевым связано.

— Делаем кое-что, — неопределенно ответил сыщик.

— Кое-что — это что? — прищурилась Юлька. — Поконкретнее нельзя объяснить?

— А что это ты в наши дела нос суешь? — прикрикнул Данила, отводя от девушки взгляд. — Делаем все, что нужно, тебя это не касается. Лучше своими секретарскими делами займись. Устроила себе отгулы, теперь наверстывай. Совсем ты от рук отбилась, Катастрофа, никакого сладу с тобой нет.

— Чугункин, а ну, посмотри мне в глаза, — потребовала Юлька. — Ты кого это передо мной изображаешь, а? Крутого Уокера, черт тебя побери? У тебя же на лбу написано, что сказать нечего, и ты решил на меня наехать? Истина старая: лучшее средство защиты — нападение. Признавайся немедленно, я права? — прикрикнула она на друга.

— Совсем не права, мы с Кириллом уже… почти…

— Чугункин, — одернула его Юлька. — Прекрати ваньку валять, тем более передо мной, я же тебя как облупленного знаю.

— Если честно, фактически мы еще и не начинали, — откровенно признался Даня, разводя руки в стороны. — Можешь меня убить за это.

— Вы чокнулись? — Юля округлила глаза, притворившись возмущенной до предела. — Катерина чуть ли не каждый день мне названивает, интересуется, а мне даже ответить нечего. Разве так можно? Лучше бы совсем не брались.

— А мы и не хотели, это ты виновата, — проворчал Данила. — И Катерину жалко стало. Уж так она в кабинете плакала, так рыдала, вот мы по доброте душевной и согласились.

— Не нужно было соглашаться, если вы не уверены в своих силах, — продолжала стыдить сыщика девушка. — А уж если согласились, то будьте любезны свои обязательства выполнить! Князев не в санатории находится, а в тюрьме, между прочим, если ты забыл об этом.

— Юля, когда нам заниматься этим Князевым, если даже лишний раз вздохнуть некогда? Ведь ни единой минутки свободной, даже перекусить забываем. Посмотри, как я отощал, — он повернулся вокруг своей оси. — Видала?

— Тогда это действительно серьезно, — удивленно согласилась Юля. — Чтобы ты — и забыл перекусить? Это же невозможно в принципе! Видно, и правда заняты вы очень.

— Ты даже представить не можешь, насколько, — закивал головой Данила.

— Что же с вами делать? Придется Катерине так и сказать, — вздохнула Юля.

— Извинись перед ней за нас, ладно? — виновато проговорил Данила. — Да, кстати, задание Скуратовой я выполнил, списки охотничьих клубов у меня в компе. Найдешь в моих документах страничку «Охота», откроешь и все увидишь. Сделай распечатку и отдай Алисе.

— Делать, что ли, мне больше нечего — бумагу изводить? Я на адрес ее электронной почты отправлю, и все дела.

— Ты, как всегда, неплохо соображаешь, Катастрофа, — улыбнулся Данила. — Делай, как тебе удобнее, я побежал, Кирилл меня уже заждался.

— Вы сегодня куда?

— А мы сегодня на рыбалку, — засмеялся сыщик.

— Ни хрена себе заявочки! — возмутилась Юлька. — Говоришь, что у вас времени на расследование нет, а на рыбалку, значит, есть?

— Так у нас необычная рыбалка — с фотокамерой.

— В каком смысле?

— Муж одной бизнесвумен зачастил на рыбалку, а она подозревает, что рыбу он потом домой приносит из соседнего супермаркета. Супруг у дамы молодой, аж семнадцать лет у них разница в возрасте. Сама понимаешь, имеются в наличии все вытекающие из этого факта последствия. Дамочка наняла нас с Кириллом, чтобы мы проследили за ее мужем и все документально зафиксировали на видеокамеру.

— И охота вам таким дерьмом заниматься? — сморщилась Юлька. — А настоящее дело простаивает.

— Во-первых, она пришла к нам намного раньше Екатерины, а во-вторых… Знаешь, сколько она нам заплатила?

— Сколько же?

— Десять штук.

— Долларов? — удивилась Юля.

— Бери выше: евро, — усмехнулся Данила. — Но самое главное — она обещала еще столько же, если мы принесем ей доказательства об измене мужа.

— Сколько же она заплатит за установление факта его верности? — Юля округлила глаза.

— В том-то и дело, что этот вопрос даже не обсуждался, речь шла именно об измене.

— Странно, — удивилась Юля. — Ты хочешь сказать, что доказательства верности ей не нужны?

— Вот именно, — подтвердил Данила.

— Надо же, как интересно! И что это может означать?

— Самому любопытно.

— Слушай, ты меня заинтриговал, — засмеялась Юля.

— Вот и нас с Кириллом эта бизнес-леди раззадорила, поэтому мы и согласились, а ты говоришь — дерьмо. Ладно, побежал я, заболтался с тобой. Перед Катей не забудь извиниться за нас, — напомнил он.

— Непременно, — кивнула Юлька. — И что бы вы без меня делали, братцы-кролики? — засмеялась она, как только Данила скрылся за дверью. — Представляю ваше удивление, когда вы узнаете, что расследование проведено безупречно, в кратчайшие строки, виновник в тюрьме, а честный человек — на свободе. Тогда держитесь: выскажу все, что думаю, уж вы у меня попляшете, — злорадствовала она, потирая руки. — Но это — после. Посмотрим списки охотников, — пробормотала Юля, усаживаясь перед монитором. — Нужно Кате позвонить, она мне данные на всех сотрудников компании перешлет, я сверю. Вдруг повезет, и какая-нибудь фамилия совпадет? Это было бы замечательно! Тогда можно сосредоточить внимание на конкретном человеке. Рано или поздно доказательство против него нашлись бы. Шила в мешке не утаишь, если преступника спровоцировать, он начнет нервничать и обязательно сделает ошибку. Тут-то мы и нарисуемся!

Юля открыла страничку, о которой ей говорил Данила, и вытаращила глаза.

— Мама дорогая, это же километровый список, столько фамилий! Пока их все проверишь, как раз пенсия подоспеет. Похоже, Скуратова была права, только зря время потеряем. Ой, кажется, чай хочет вылиться, — сморщилась Юлька и побежала в сторону туалета.

В это время раздался телефонный звонок, и она, чертыхнувшись, вернулась к столу.

— Детективное агентство, слушаю вас, — произнесла девушка заученную фразу, нетерпеливо ерзая на месте.

— Внимательно слушаешь? — спросил ее грубоватый мужской голос.

— Разве мы так близко знакомы, что вы смеете мне тыкать? — раздраженно поинтересовалась девушка.

— Не советую тебе знакомиться со мной слишком близко, это опасно для здоровья, — усмехнулся неизвестный. — И чтобы я сам не захотел этого, передай своей подруге, чтобы прижала свою задницу и не лезла не в свои дела! Тебя это тоже касается. Сидишь в своем офисе, вот и сиди спокойно.

— Вы кто? — удивленно спросила Юля.

— Конь в кожаном пальто, — противно засмеялся незнакомец.

— Я почему-то так и подумала, что конь, ржешь, как жеребец, — через силу усмехнулась Юлька, закипая от злости, как чайник на плите.

— Поговори-поговори, — злобно рыкнул мужчина.

— Ты на меня не очень-то ори, я не из пугливых, а вот тебе, чувствую, уже памперс пора менять!

— Что ты сказала?

— Что слышал, — отрезала Юля. — Ты обос… пардон, испугался, иначе не позвонил бы! Угрожаешь — значит, сам боишься. Это говорит о том, что мы на верном пути, меня очень радует такой расклад, — нагло заявила она. — А тебя я совсем не боюсь, так и знай!

— Смелая, говоришь? Ну, смотри, героиня, я тебя предупредил, а дальше сама думай, — злобно процедил неизвестный. — Теперь ходи и оглядывайся, а то ненароком кирпич на голову упадет — и привет, заказывай белые тапочки! А подруге своей передай, чтобы за сынишкой своим приглядывала, мало ли что может случиться с ребенком!

— Ну, ты и сволочь! — взвилась Юля. — А ребенок-то тут при чем?

— Я и говорю, что ни при чем, поэтому пусть лучше как следует за ним смотрит, чем по тюрьмам и кабинетам следователя мотаться. Следствие закончилось, преступник сидит там, где он и должен быть, зачем же спорить с правосудием? Лучше пусть это время, которое она тратит попусту, твоя подруга своему сыну уделит. Детей беречь следует, их ведь с пеленок нужно воспитывать, чтобы они выросли нормальными людьми. Побольше надо внимания им оказывать, книжки умные читать, на коньках учить кататься, короче, глаз с наследника не спускать. Надеюсь, ты согласна, спорить не станешь? Не согласна, значит? — усмехнулся мужчина, когда пауза затянулась. — Подруге своей мои слова передай, она наверняка разделит мою точку зрения.

После этих слов незнакомец отключился, а Юля еще некоторое время сидела в полной прострации, с пикающей трубкой в руках.

— Блин, только этого нам и не хватало! — наконец очнулась она и со злостью швырнула трубку на стол. — Нужно срочно позвонить Скуратовой. У Володьки есть охрана, он сможет защитить свою семью. А я… я и сама за себя сумею постоять. Пусть только попробуют ко мне приблизиться, сразу узнают, на что способна Катастрофа! Ой, мамочки, — пискнула вдруг девушка и сломя голову ринулась в туалет. — Из-за этого идиота я обо всем забыла!

Оказавшись в кабинке, Юля торопливо вытащила мобильник из кармана и набрала номер подруги.

— Алиса, кажется, началось! — выдохнула она, как только та взяла трубку.

— Ты о чем? — не поняла Скуратова.

— Только что мне звонил какой-то отморозок и угрожал.

— Угрожал?

— Ну да, причем открытым текстом и ужасно противным голосом. Говорит — если вы со своей подругой не прижмете задницы, то — кирпич на голову и белые тапочки вам обеспечены, — возбужденно рассказывала Юля. — Ты понимаешь, что это означает? Мы на верном пути, и уже настолько близко подобрались к истине, что убийца испугался! Он начал паниковать и не придумал ничего лучше, как пойти на угрозы. Скуратова, ты что молчишь?

— Тебя слушаю, — ответила та.

— А почему ты такая спокойная? Ты не удивилась?

— Я уже давно привыкла ничему не удивляться. Особенно когда имею дело с тобой, Катастрофа. Я прекрасно знала, что обязательно произойдет нечто подобное. Хорошо хоть, что предупредили заранее, а не взорвали сразу, — усмехнулась Алиса.

— А я так и знала, что стрелочником ты снова объявишь меня, — огрызнулась Юля. — Почему, когда происходит какая-нибудь гадость, виноватой считают меня, а когда случается что-то хорошее, так Смехова словно бы и ни при чем?

— Ладно, не ворчи, — миролюбиво проговорила Алиса. — Лучше давай подумаем, что будем делать.

— А что тут сделаешь? Не в милицию же заявлять, — проворчала Юлька. — Нужно быстрее действовать, чтобы отправить его, наконец, на нары.

— Кстати, он тебе на какой телефон позвонил, не на мобильник случайно?

— Нет, в офис.

— На определителе, естественно, номер не высветился?

— Понятия не имею. Я, если честно, так растерялась, что обнаглела от страха. Хамила так, что сама удивилась. Взгляну-ка на определитель. О, надо же, я трубку забыла на базу положить, так на столе и валяется, — воскликнула она, подойдя к своему столу. — Вот урод, до чего меня довел — до склероза.

— Стой, не клади трубку на базу! — закричала Алиса, да так громко, что Юлька чуть не выронила мобильник.

— Скуратова, ты скрезилась? Зачем так орать? — взвилась Юля. — У меня чуть ухо не отвалилось. Сговорились вы сегодня все, что ли, нервы мне мотать?

— Юля, у нас есть шанс узнать, с какого номера поступил звонок! — возбужденно затараторила Алиса. — Пусть трубка так и лежит на столе, ни в коем случае не возвращай ее на базу, пока я тебе не перезвоню. А я свяжусь с Володькой, попрошу, чтобы он все быстренько устроил, жди, — велела девушка и поспешно отключилась.

* * *

— Я не думаю, что он такой дурак, чтобы звонить со своей трубки. Только напрасно проездим, время потратим, — проворчала Юлька. — Ты бы только слышала, как он нагло разговаривал! Небось купил бэушный телефон на паспорт какого-нибудь алкоголика, а потом выбросил его.

— Юля, не бубни, — велела Алиса. — Ничего с нами не случится, если мы проверим адрес и убедимся, так ли это. Отсутствие результата — тоже результат. Не сидеть же сложа руки?

— Блин, куда мы заехали? — Юля рассматривала окрестности. — Не район, а конец географии. Какая улица?

— Лебедянская, дом номер тридцать два.

— Уважаемый, вы не подскажете, как нам найти улицу Лебедянскую? — остановив машину, крикнула Юля прохожему.

— А вот это и есть Лебедянская, — ответил тот.

— Надо же, неужели доехали? — усмехнулась Юлька. — Может, вы знаете, где тридцать второй дом? — снова обратилась она к мужчине.

— Знаю, я в нем живу.

— Далеко?

— Нет, вон он стоит, — мужчина указал на двенадцатиэтажный дом из красного кирпича.

— Спасибо огромное.

— Не за что, — он пожал плечами и пошел своей дорогой.

Юля направила автомобиль к нужному дому и остановила его во дворе.

— Пошли? — спросила она у Алисы.

— Идем.

Девушки вылезли из машины и вошли в подъезд.

— А если дома никого нет? Или дверь не откроют? Или разговаривать с нами не захотят? — выдала Юлька серию вопросов.

— Юля, почему ты так нервничаешь? — удивленно спросила Алиса. — Скоро все узнаем. Зачем раньше времени дурные предположения строить?

— Я и сама не знаю, нервничаю, и все, — нахмурилась та. — Ведь от этого визита зависит очень многое, сама понимаешь.

— Понимаю, поэтому и не психую, как ты. Все, помолчи, я звоню, — сказала Алиса и нажала на кнопку звонка.

Дверь через минуту открылась, на пороге возник парнишка лет семнадцати-восемнадцати.

— Здравствуйте, — приветливо улыбнулась Алиса.

— Привет, чё надо? — развязно спросил тот, нагловатым взглядом рассматривая девушек.

— Нам бы Васильева Виктора Петровича увидеть, — заглянув в бумажку, ответила Алиса.

— Ну, я Васильев, и чё?

— Виктор Петрович?

— Ну, я Виктор Петрович, и чё?

— Вы? — откровенно удивилась Алиса и взглянула на Юлю. — Этот юноша явно не тянет на роль того, кого мы ищем, — прошептала она ей на ухо.

— Чё надо-то? — вновь поинтересовался тот. — А то мне некогда.

— Молодой человек, мы можем с вами поговорить? — обратилась Алиса к парню.

— А чё со мной говорить-то?

— На пороге все объяснить?

— Ну и чё, если так?

— Может быть, вы все же пригласите нас войти?

— А чё, тут никак нельзя?

— Неудобно, — пожала Алиса плечами.

— А чё неудобно-то?

— Ну, блин, задолбал уже своим «а чё»! — не выдержав, рявкнула Юлька. — Ты сам-то чё, перец, не видишь — перед тобой дамы! Тебя, в натуре, где воспитывали? Не влом тебе гостей на пороге держать?

— Проходите, — неожиданно подобрел тот и отступил в прихожую.

— Что это с ним случилось? — удивленно спросила Юля у Алисы, проходя вслед за парнем.

— А он родную речь услышал и сразу все понял, — засмеялась Алиса.

Парень провел девушек в кухню и, сев за стол, вопросительно уставился на них.

— Виктор, мы к тебе по одному делу, — заговорила Алиса. — У тебя есть мобильный телефон?

— Ну, есть, а чё? — машинально повторил он свое неизменное «а чё», но, столкнувшись с Юлькиным взглядом, поправился: — Да, есть. А в чем дело?

— Номер у тебя 8-903-155….. — Алиса продиктовала цифры.

— Да, это мой номер.

— Кроме тебя, этой трубкой кто-нибудь пользовался, например, вчера?

— Нет вроде.

— Нет или вроде?

— А зачем вам? А вы кто? — спохватился парень.

— Я адвокат, меня зовут Алиса, а это Юля, частный детектив.

— Иди ты? В самом деле, детектив? — удивился Виктор, недоверчиво глядя на Юльку.

— В самом деле, — кивнула она.

— Прикольная такая, — хмыкнул юноша, обозревая Юлькины зеленые вихры.

— Детектив, как актер, обязан уметь перевоплощаться, — нашлась она, взлохматив свой зеленый газон. — Витя, ты нам очень поможешь, если вспомнишь, кто мог вчера звонить с твоего телефона, — серьезно посмотрела она на юношу.

— Да мужик один попросил, я ему и дал трубку, — признался Витя. — Мы с другом в кафешку решили заглянуть, шли по Трубной улице. У нас пару в институте отменили, надо было время где-то убить, решили перекусить. Идем, смотрим, машина останавливается, из нее мужик выходит. Я как раз по телефону со своей девушкой разговаривал, а тут он подваливает. Дай, говорит, позвонить, у моей трубки батарейка села, мне буквально на пять минут, и сует мне штуку — тысячу рублей. Ну, а чё не дать-то за такие бабки? Я и дал. Он отошел в сторонку, минут пять трепался, вернул мне мобилу, поблагодарил, сел в свой «мерс» и укатил.

— «Мерс» — это «Мерседес», я правильно понимаю? — спросила Алиса.

— Ну да, «шестисотый», черного цвета, — подтвердил парень. — Клевая тачка, двигатель-зверь! Мне, правда, больше джипы нравятся, вот это, я понимаю, машины, особенно…

— А как тот мужчина выглядел? — поинтересовалась Юля, перебив Виктора. — Он молодой или не очень?

— Обыкновенно выглядел, — пожал тот плечами. — Не старый еще, лет тридцати или чуть больше, высокий, в костюме с галстуком, лысый….

— Лысый? — насторожилась Алиса.

— Ну да, бритый такой. У мужиков, кому перевалило за тридцатник, сейчас фишка такая новомодная — голову брить. А чё он сделал, мужик этот? — с интересом спросил юноша.

— Он подозревается в серьезном преступлении, Витя, — откровенно ответила Алиса. — Ты нам очень помог, спасибо.

— Не за что, — хмыкнул тот. — Что мне, жалко, что ли? Если хотите, я и номер его тачки могу назвать?

— Номер? — вытаращилась Юлька, не веря своим ушам. — Ты запомнил номер его машины?!

— А чё там запоминать? Три семерки. Всего и делов-то…

Глава 15

— Какой же молодец этот парнишка, — возбужденно говорила Юлька, выруливая на проезжую часть дороги. — А чё, говорит, там запоминать? Три семерки, делов-то, — засмеялась она, вспомнив слова Виктора. — Алиса, сегодня мы узнаем, кто он такой! Заедем ко мне, у меня диск есть с базой данных ГАИ, и быстренько его вычислим. Я и предположить не могла, что все так здорово получится, видно, сегодня наш день. Ты что молчишь?

— Думаю.

— О чем?

— О чем я еще могу думать, кроме этого проклятого звонка? — нахмурилась Алиса. — Из головы не выходят слова того ублюдка о моем сыне.

— Я, конечно, круглая дура, что рассказала тебе об угрозах в отношении ребенка, но промолчать тоже не могла, уж извини, — виновато проговорила Юля.

— Не болтай глупости, если бы ты мне не сказала, я бы тебе никогда этого не простила. Правильно сделала, что не стала скрывать. Предупрежден, значит, вооружен. Не дай бог, если… Нет, об этом я даже думать не хочу! — взволнованно проговорила Алиса, отгоняя от себя мрачные мысли.

— Ты Маркову рассказала об этом?

— Рехнулась? — фыркнула Алиса. — Если бы я ему сказала, что творится на самом деле, он бы нас с тобой за ноги к потолку подвесил или вообще прибил.

— А как же ты ему объяснила… Ведь это он пробил номер Виктора, насколько я поняла? Как ты обосновала свою просьбу?

— Очень просто. Сказала, что какой-то хулиган постоянно звонит в ваше агентство, говорит всякие гадости и ты попросила меня помочь засечь его номер, чтобы прекратить это безобразие.

— Алиса, а что мы будем делать, узнав, кто нам угрожал? — спросила Юля. — Пойдем в милицию?

— С чем мы туда пойдем?

— Как с чем? — изумилась Смехова. — С заявлением: мол, поступил звонок с угрозами, мы знаем, кто это…

— Ну, скажем мы об этом, а дальше-то что? Разве у нас есть прямые доказательства того, что звонок был именно от него? И что он действительно угрожал нам расправой?

— А Виктор? Он может подтвердить.

— Подтвердить что? Что какой-то мужчина попросил у него трубку? Ну и что дальше-то? Виктор не знает, кому тот тип звонил, не слышал, о чем и с кем он разговаривал, поэтому быть свидетелем Витя никак не может.

— Но в памяти его трубки остался номер телефона нашего офиса.

— Ну и что? А преступник скажет — да, звонил, хотел узнать… неважно, что он якобы хотел узнать, придумать что-то легко, — отмахнулась Алиса. — Или вообще он может сказать — не понимает, мол, о чем речь, он впервые видит Витю и никогда не пользовался его трубкой. Тем более для того, чтобы позвонить в какое-то детективное агентство, которое ему сто лет в обед не нужно. И все дальнейшее — по тому же сценарию.

— Тогда в милиции можно обо всем остальном рассказать, — неуверенно произнесла Юлька, но, встретившись глазами с насмешливым взглядом подруги, добавила: — Да, я понимаю, что несу сущий бред. Алиса, что же нам делать?

— Как раз об этом и думаю, а ты мне мешаешь, — ответила Алиса. — Помолчи хотя бы десять минут, вполне возможно, в мою голову придет какая-нибудь порядочная идея.

Естественно, Юлька не выдержала и пяти минут принудительного молчания.

— Как там Катя? Чем она занимается? — спросила она.

— С Вовкой сидит, у них карантин в саду, я тебе говорила. Еще я дала ей задание, чтобы она по мере возможности списки фамилий просмотрела.

— Как она объяснила свое отсутствие на работе?

— Заболела краснухой, контактировать с людьми ей нельзя, она заразная.

— А как же больничный?

— Не проблема, сделаем, — отмахнулась Алиса. — Ты же понимаешь, что ей нельзя там появляться, Коровин сразу ее арестует. И я пока сделать ничего не могу, у него, видишь ли, имеются против нее неопровержимые улики. На стеклянной баночке, где был яд, есть Катины отпечатки пальцев. И еще одну банку с ее «пальчиками» нашли в ее столе.

— Откуда ты об этом знаешь?

— Разве я тебе не говорила?

— Нет.

— Я ему звонила вчера, хотела напомнить, чтобы он вызвал Князева на допрос и не забыл меня проинформировать о времени их встречи. Он меня смиренно выслушал и ехидно так сообщил о том, что хочет предостеречь меня от неприятностей. Мол, вы скрываете Сафронову, не хотите сообщить, где она находится, а между тем она — опасная преступница: экспертиза показала, что на банке с ядом имеются отпечатки ее пальцев. Представь себе, ситуация повторилась, как и с ножом, — невесело усмехнулась Алиса. — На банке только Катины отпечатки, больше никаких.

— Как же такое могло случиться, Алиса? — удивилась Юля. — С ножом все понятно, его вложили в руку Дмитрия, а как могли Катины отпечатки оказаться на банке с ядом!

— Все очень просто, — сказала Алиса. — Когда я описала Кате баночку, которую мне показал Коровин, она сразу узнала ее. Катя говорит, что у нее в столе лежала точно такая же, только не с ядом, естественно, а с витаминами, она ежедневно их употребляла. Во вторую банку и насыпали яд, потом положили ее обратно, Катя и оставила на ней отпечатки.

— Вот привязались, а! — охнула Юлька. — Со всех сторон обложили, уроды, куда ни плюнь, везде подвох.

— Ничего удивительного, на кону стоят огромные деньги, поэтому делается все возможное, чтобы Князев не вышел из тюрьмы. Екатерина попала под «раздачу» из-за своей любви к нему, а потом и мы с тобой — за компанию.

— Теперь ясно как белый день, что Маргарита, жена Князева, имеет к этому прямое отношение и в компании у нее есть сообщник, — резюмировала Юля.

— Не нужно делать поспешных выводов, — возразила Алиса. — Мне, например, еще ничего не ясно. Все, наоборот, запуталось еще больше.

— Что же здесь неясного? — удивилась Юлька. — Если хочешь, я тебе все по нужным полочкам разложу.

— Попробуй. Может, я и правда настолько отупела, что чего-то недопонимаю?

— Я, конечно, не уверена, что нарисую точную картину, расскажу так, как я ее себе представляю.

— Слушаю предельно внимательно.

— У Маргариты Князевой есть сообщник, он работает в компании. Допустим, это ее любовник. Кто он, мы точно не знаем, но примерный круг подозреваемых вполне можно обрисовать. Это члены совета директоров, а их четверо, и еще мне очень не нравится Лыков.

— Почему именно они?

— Члены совета директоров имеют прямую материальную заинтересованность, а Лыков… у Лыкова нет алиби на момент убийства.

— Допустим. Что дальше?

— Дальше все очень просто. Приближается день рождения шефа, и кто-то из мужчин подает идею преподнести ему оригинальный сюрприз в виде стриптизерши с ее номером, — с энтузиазмом начала рассказывать Юля. — Кстати, можно у Незнамова спросить, чья это была идея, — отметила она. — Идем дальше. У танцовщицы очень кстати разболелась голова, и они идут с Князевым в его кабинет, чтобы поискать таблетку. Все гости под градусом, веселятся и танцуют, шеф уединился с девицей в кабинете. Я не знаю, почему, но убийца решает подсмотреть за ними. Идет к кабинету и видит, что Дмитрий, перебрав спиртного, уснул в кресле. И тут убийца понимает, что другого такого случая может не представиться. Он вытаскивает нож, режет девчонку, вкладывает орудие убийства в руку Князева и спокойно уходит.

— Ты хочешь сказать, что нож он все время носил с собой? — не выдержав, засмеялась Алиса. — Так сказать, на всякий случай?

— Я пока не придумала, почему у него нож оказался при себе. И вообще, какое это имеет значение? Главное, что он этим ножом сделал! Почему ты смеешься? — нахмурилась Юлька. — Вообще ничего рассказывать не буду.

— Извини, это я не над тобой, — поторопилась оправдаться Алиса. — Продолжай, мне очень интересно.

— Убийца уходит, сделав свое черное дело, и продолжает веселиться среди гостей как ни в чем не бывало. В результате, когда приезжает милиция, Дмитрия, естественно, забирают в тюрьму — в связи с неопровержимыми уликами. Тело зарезанной девицы лежит на полу, а убийца спит в кресле, сжимая нож в руке. Настоящий убийца ликует: все идет как надо. Для пущей убедительности он встречается или, скорее всего, звонит родителям убитой девушки и учит их, как можно срубить хорошие деньги с компании. Для этого требуется всего лишь сказать, что их дочь Анастасия была знакома с Князевым. Доказательством послужит тот факт, что они неоднократно видели, как он подвозил девушку к дому, и даже запомнили номер его машины. Все учтено, дело уже передается в суд, как вдруг…

Секретарша Князева, Екатерина, начинает обивать пороги кабинетов, пытаясь доказать, что ее босс не виноват. Когда из ее затеи ничего не получилось и она поняла тщетность своих попыток что-то доказать милиции, она начинает действовать по-другому. Девушка нанимает адвоката для шефа и частных детективов, чтобы они нашли настоящего убийцу. Как только эти люди, то бишь мы с тобой, начали действовать, преступнику это очень не понравилось, и он тоже начал действовать, — тараторила Юлька, не забывая внимательно следить за дорогой. — Он напряженно размышляет и, наконец, придумывает следующий план. В первую очередь нужно избавиться от назойливой секретарши. Ведь если не будет ее, не будет и клиентки в ее лице, заключившей договора с адвокатом и с частными детективами, тогда они просто свернут работу. На этот раз он решил обойтись без крови и насыпал яд в ее заварку. Но, на его беду, девушка в эти дни была в крайне нервном состоянии и случайно сунула в сумку банку с отравленным чаем и принесла ее домой. Катя при депрессии пьет только кофе, и в очень больших количествах. В результате отравилась не Екатерина, а ее мать, а потом — Наташа Розина. Преступника и это не остановило, даже наоборот, сыграло ему на руку, и он подбросил яд в ящик Катиного стола. Очень кстати там оказалась баночка с витаминами, на которой, что вполне естественно, есть отпечатки ее пальцев. Не удалось отправить ее на тот свет? Тогда пожалуйте в тюрьму, госпожа Сафронова, тоже вариант неплохой. Но — опять облом, и все из-за двух неугомонных баб, Скуратовой и Смеховой. Мало того, что они сами везде ходят, разнюхивают, они еще и Катерину спрятали, не дали посадить ее в камеру. Что же делать? Как их остановить? Остается только один, кстати, достаточно верный способ — это запугать их до смерти, что он и проделывает. Как тебе такой расклад, нравится? — спросила Юля у подруги.

— Тебе бы, Смехова, книжки писать, а не в сыщиков играть, — усмехнулась Алиса. — Мне кажется, у тебя неплохо получилось бы.

— Издеваешься, да? — обиделась Юля. — Почему ты считаешь, что я играю? Может, это мечта всей моей жизни?

— Не дуйся, я пошутила, — миролюбиво ответила Алиса. — Твоя версия не лишена смысла, но в ней чего-то не хватает. Причем, мне кажется, самого важного.

— Чего именно?

— Пока я и сама не знаю, — Алиса пожала плечами. — Но чувствую, что я права. Вот-вот, думаю, кончик ниточки поймаю, а он раз — и ускользает.

— Ничего, узнаем, кому принадлежит «шестисотый» «Мерседес» черного цвета с тремя семерками, кончик сразу и появится, — уверенно проговорила Юлька, заезжая во двор своего дома и останавливая машину у подъезда. — А мы его сразу хвать… и в каталажку, — засмеялась она.

— Твоими бы устами, — вздохнула Алиса. — Если бы все было так легко и просто! Ты что сидишь? Иди за диском, я в машине подожду. Только быстрее возвращайся, поедем ко мне, в спокойной обстановке все и посмотрим.

— Зачем к тебе? — удивилась Юля. — Может, у меня посмотрим?

— Нет, поедем ко мне, Катя с Вовкой одни, — возразила Алиса. — И я очень волнуюсь, если честно. Володя на работе допоздна задержится, а Илью сегодня в университет пригласили, лекцию студентам прочитать.

— Телефон под рукой, взяла бы и позвонила домой.

— Звоню чуть ли не каждые полчаса и все равно переживаю. Беги за диском, и поедем ко мне. Как только окажусь дома и все будут у меня на глазах, я сразу же успокоюсь.

— Ладно, как скажешь, — согласилась Юля и, выскочив из машины, побежала к подъезду.

* * *

— Мама дорогая, значит, это Кузнецов?! — ахнула Екатерина, глядя на монитор компьютера и не веря своим глазам. — Ничего себе заявочки!

— А я вам давно твержу, что в деле замешан кто-то из совета директоров. Меня совсем не удивляет, что им оказался именно Кузнецов. Он вице-президент компании и первый заместитель Князева, — высказалась Юлька. — И наверняка у него имеется договоренность с Маргаритой.

— О чем? — не поняла Катя.

— О том, что она ему свои акции продаст.

— Зачем?

— Как зачем? Затем, чтобы он мог стать полноправным хозяином компании.

— Юля, не говори глупости, — сказала Алиса.

— Почему глупости? Дмитрий сам подтвердил: если Маргарита продаст пакет акций, он потеряет компанию. Сам он сидит в тюрьме, поэтому помешать ей некому.

— То, что он сидит, еще ничего не значит. Суда не было, и до его окончательного решения никакие акции никто не продаст. Пока что именно Князев является их хозяином, а не его жена. А если вдруг каким-то образом они эту аферу и провернут, она не будет иметь юридической силы. Ни один суд не признает такую продажу законной и правомерной, это я тебе как юрист говорю.

— Значит, Кузнецову пока ничего не светит? — обрадовалась Юлька. — Слава тебе господи, вот и правильно.

— Девчонки, если честно, я никак в себя прийти не могу. Кузнецов же такой чистоплюй, брезгливый до невозможности, вечно ходил с носовым платком, ладони вытирал, если приходилось с кем-то здороваться. А тут… ни в чем не повинную девушку — ножом в горло… с ума сойти! Садист какой, оказывается, а по виду и не скажешь.

— Между прочим, маньяки — обычно весьма добропорядочные и чистоплотные граждане и на работе, и в быту, — заметила Юля. — Так что внешность бывает очень обманчивой.

— Девочки, девочки, стойте, — хлопнула в ладоши Алиса, чтобы привлечь к себе внимание. — Почему вы вдруг решили, что это Кузнецов?

— Как почему? — удивилась Юля. — Вон, сама посмотри на монитор — кому «Мерседес» принадлежит?

— Катя, скажи, пожалуйста, Кузнецов лысый? — спросила Алиса, пропустив мимо ушей замечание Юли.

— Нет, напротив. У него очень пышная прическа, — удивленно ответила Катя.

— Теперь понимаешь, почему? — прищурилась Алиса, глядя на Юльку.

— Виктор сказал, что тот мужик был бритым, — сказала Смехова.

— Вот именно, а Кузнецов — с шевелюрой.

— Катя, может, он парик носит? — с надеждой спросила Юля.

— Нет, у него свои волосы, я это точно знаю, — засмеялась Катя. — К нему и Дмитрию раз в месяц приходит их личный парикмахер, прямо в офис. Не думаю, что он стрижет Кузнецову парик.

— Ну, елки-палки, неужели облом? — простонала Юля. — Совсем рядом удача была, и нате вам — улыбнитесь и облизнитесь. Так нечестно! Постой, а как же машина? — спохватилась она. — Ведь «Мерседес» принадлежит именно Кузнецову. Как же тогда объяснить то, что видел Виктор Васильев?

— А может, у Кузнецова машину угнали? Или кто-нибудь ездит на ней по доверенности?

— Если по доверенности, значит, это кто-то из его родственников. Тогда опять все сходится на Кузнецове.

— Необязательно, — возразила Алиса. — Машины часто продают по доверенности, купить ее мог человек, к которому Кузнецов не имеет никакого отношения.

— Алиса, мы уже пришли к выводу, что убийца находится среди сотрудников компании.

— Это ты пришла, а я пока еще ни к какому выводу не приходила. Для этого мне нужны доказательства, а их пока что нет.

— Ну, начинается, — Юля всплеснула руками. — С тобой ошизеть можно! Вон сколько этих доказательств уже набралось! Убийство произошло во время вечеринки, где присутствовали только свои, — это раз. Кате в чай подсыпали яд, а это мог сделать опять же только свой человек — это два. Потом в ее склянку с витаминами кто-то насыпал тот же яд — это три. Дальше перечислять?

— Юля, это туристическая компания, через нее каждый день проходит множество народу, посторонние люди, приехавшие за путевками.

— Ага, и чужой человек запросто попрется в приемную президента компании — поискать, где у его секретарши стоит банка с заваркой? Насыплет туда яд, не опасаясь, что кто-нибудь войдет и застанет его!

— Может, ты и права, но такая возможность тоже не исключена, — нехотя согласилась Алиса.

— Девочки, почему вы спорите? — удивленно поинтересовалась Екатерина. — Разве не проще проверить, на какой машине в настоящее время ездит Кузнецов, а потом узнать, кто катается на его «Мерседесе»?

Юлька с Алисой переглянулись, поняли, что выглядят, как две идиотки, и расхохотались.

— Идемте в кухню, выпьем по чашке чаю, — отсмеявшись, предложила Алиса. — У меня и тортик в холодильнике завалялся.

— Я выпью кофе, — сказала Катя. — Кажется, к чаю я теперь до конца жизни не притронусь.

Глава 16

Юлька остановила машину на стоянке рядом с офисом компании «Вокруг Света» и, опустив зеркало, посмотрела на свое отражение критическим взглядом. Поправила белокурый парик, подкрасила губы ярко-малиновой помадой и нацепила темные очки.

— Вульгарно до невозможности, но мне чертовски идет, — усмехнулась она и выпорхнула из автомобиля. Прежде чем идти к главному входу, она окинула взглядом все машины, стоявшие поблизости.

— О, а вот и он, — обрадовалась она, увидев черный «Мерседес». — Очень хорошо, выясним-ка и все прочее.

Юля вошла в холл офиса и направилась к лифту. Рядом с ним стояли две девушки и оживленно болтали.

— Представляешь, а он мне и говорит… — весело щебетала одна из них. — Шу-шу-шу, — зашептала она на ухо подруге, поминутно хихикая.

— Да ну? А ты что? — с интересом спросила та.

— А я ему… шу-шу-шу, — снова зашептала первая. — Полный улет!

В это время к лифту подошел какой-то мужчина, девушки резко прервали болтовню и приосанились.

— Здравствуйте, Алексей Владимирович, — поприветствовала его одна из них.

— Добрый день, — кивнул тот головой, и Юлька едва успела удержать на месте нижнюю челюсть: она чуть не отвалилась, когда она оглянулась. Позади нее стоял человек… с бритой головой.

«Алексей Владимирович? — подумала она. — Так ведь зовут Кузнецова! Если это он, то куда же делась его пышная шевелюра, о которой говорила Катя? Сейчас бы спросить у девчонок, он ли это, но при нем нельзя. Войдем в лифт, посмотрю, на какой этаж они поедут, и прослежу за ними, — решила Юля и нервно поправила парик. — Черт, как же эту дребедень носят? Голова вспотела и чешется, сил нет», — сморщилась она.

Лифт подъехал, все вошли в кабинку. Юля забилась в самый дальний угол, чтобы на нее не обращали внимания. Мужчина вышел на третьем этаже, девушки — на четвертом. Юля увязалась за ними.

— Извините, не подскажете, где я могу найти вашего начальника? — спросила она.

— Смотря какой начальник вам нужен, — сказала одна из них. — Здесь их больше, чем рядовых сотрудников.

— Кузнецов, кажется, его фамилия, — ответила Юля.

— Он только что с нами в лифте ехал. Вы его не заметили? — удивилась вторая девушка.

— А это был он? — в свою очередь, сделала удивленное лицо Юля. — Я его всего один раз видела, а сейчас и не узнала совсем. Он же с шевелюрой был, или я что-то путаю?

— Нет, не путаете, — захихикала одна из девушек. — Он всего три дня такой. Говорят, стригущий лишай где-то подхватил, вот его и обрили. А может, врет, у нас это запросто, — ляпнула она и получила от подруги внушительный тычок в бок.

— Простите, нам некогда, работы много, — улыбнулась вторая девица и, подхватив болтушку под локоток, потащила ее по коридору. — Ты ненормальная — болтать такие вещи? — услышала Юля ее раздраженный шепот.

— А где мне его найти, в каком кабинете? — крикнула она вслед девушкам.

— Третий этаж, кабинет президента компании.

Юля раздумывала, идти ей туда или нет, когда увидела женщину в синем халате с ведром и шваброй в руках.

— О, на ловца и зверь бежит, — обрадовалась она. — С тетей Маней мы ведь так и не поговорили! О Кузнецове я все выяснила, встречаться с ним, думаю, ни к чему. Поговорю-ка я лучше с этой женщиной. Извините, вас случайно не тетей Маней зовут? — спросила она, когда уборщица поравнялась с ней.

— Нет, я не Маня, я Галя, — улыбнулась та.

— А тетя Маня здесь? Где я ее могу найти, не подскажете?

— Не найдешь ты ее сегодня, деточка, Мария приболела, не работает пока.

— Надо же, жалость какая, — вздохнула Юля. — Она мне так нужна…

— А ты денечка через три приходи, она обещала выйти. Уж и правда, вышла бы поскорей, ведь мне приходится теперь за двоих убираться, — пожаловалась женщина. — Возраст уже не тот, я ведь еще на второй работе тружусь. Тоже в офисе, только рано утром. В восемь туда прибегу, приберусь, и сюда. Устаю ужасно, ноги болеть стали, прямо беда. А что делать, когда внучке учиться надо? А сейчас, чтобы образование получить, мешок денег нужно иметь.

— У вашей внучки разве нет родителей?

— Есть, только словно и нет их вовсе, — тяжело вздохнула женщина. — Раньше-то у них все хорошо было, а потом эта зараза привязалась.

— Вы о чем? — не поняла Юля.

— О водке проклятой, о чем же еще? Сноха моя хорошая была баба, рукодельная, все у нее в руках горело, да сынок мой, оболтус, приучил ее к этой гадости, никакого теперь сладу с ними. Вот и приходится мне на старости лет, вместо того чтобы отдыхать, за четверых вкалывать. А внучка у меня — чистое золото, — ласково сказала тетя Галя. — Школу с пятерками и четверками закончила, в институт сама поступила, к математике у нее талант. Вот я теперь и стараюсь ради нее. Отучится, замуж ее отдам, тогда и помру спокойно.

— Вы еще своих правнуков жените, — улыбнулась Юля. — Живите сто лет!

— Спасибо на добром слове, деточка. Ой, заболталась я, — спохватилась она. — А мне еще два этажа убирать. Спасибо, выслушала ты мою говорильню. Ты через три денечка приходи, Мария обещала выйти.

— У вас случайно нет ее телефончика? — спросила Юля. — Может, ей что-то нужно?

— Конечно, есть, — закивала головой тетя Галя. — Пошли, детка, он у меня на листочке записан, а тот в сумке лежит, в раздевалке.

Женщина привела Юлю в раздевалку и, открыв свой шкафчик, вытащила сумку.

— Вот он, адресок Марии есть, — проговорила она.

— Я запишу, — ответила Юля и, переписав данные Марии Васильевны Тришиной, вернула листок женщине. — Спасибо большое, до свидания, — улыбнулась она.

— До свидания, деточка, привет от меня Марии передавай. Скажи, мол, тетка Галина ждет не дождется, когда она на работу вернется.

— Хорошо, передам.

Юля вернулась к лифту и спустилась на первый этаж. Она вертела в руке записную книжку, раздумывая, позвонить ли Марии или поехать к ней.

— А что мне мешает отправиться к ней? Тортик куплю и поеду. Не прогонит же она меня, узнав, по какому важному делу я ее побеспокоила. Все, еду! Ведь она была первой, кто увидел всю картину, могла умолчать о чем-то важном. Не очень-то любят люди быть свидетелями, да еще таких страшных событий. Все прекрасно знают: в нашу милицию стоит только попасть, даже в качестве свидетеля, и потом не отвяжешься. Скажу Марии Васильевне, что я — частный детектив и все, о чем она мне расскажет, дальше никуда не пойдет.

* * *

Алиса сидела напротив Коровина в его кабинете и уже дымилась от злости.

— Неужели вы не понимаете, что дело приняло слишком серьезный оборот и вы просто обязаны отреагировать должным образом!

— Какой реакции вы от меня добиваетесь, Алиса Андреевна? На основании чего я должен реагировать? То, что вы мне рассказали, всего лишь слова, не подтвержденные фактами. Все эти доводы — насчет специально отравленной заварки, подброшенной банки с таким же ядом, записи на диктофон в квартире родителей потерпевшей… Поход в ночной клуб, а в завершение всего — еще и звонок с угрозами! Это все выеденного яйца не стоит без доказательств. Прямо роман «Война и мир», вы не находите?

— Вы хотите сказать, что я все придумала? — возмутилась Алиса.

— А кто вас знает? — пожал плечами Коровин.

— Как вы смеете обвинять меня, адвоката, во лжи?

— Ну-ну, не нужно кипятиться, — миролюбиво проговорил майор. — Но и вы меня должны понять, я всего лишь законник, которому нужны факты, — настойчиво повторил он.

— Господи, вас заклинило? — не выдержав ослиного упрямства майора, взвилась Алиса. — Я только и слышу — факты, факты! Для вас разве не является фактом то, что говорю я и что могут подтвердить другие люди? Запись на диктофоне в самом деле была, ее мой сынишка случайно стер. В клубе работает администратор, он может подтвердить, что у погибшей девушки был жених, она не могла встречаться одновременно и с ним, и с Князевым.

— Сейчас при живых мужьях ухитряются крутить шашни сразу с тремя любовниками, а тут — всего лишь жених, — усмехнулся Коровин. — Так что для меня это не факт. А заявление родителей девушки и номер машины Князева — это факт. Отпечатки пальчиков Сафроновой имеются на банке с ядом — всем фактам факт, а все остальное… это так, недостойные внимания словеса, — махнул он рукой.

— А как же звонок с угрозами? Ведь Васильев Виктор может подтвердить, что с его трубки звонил мужчина, вышедший из «Мерседеса» Кузнецова. Мало того, мой муж, в свою очередь, может подтвердить, что он засек, с какого телефона был сделан звонок. А в памяти трубки Васильева имеется номер, по которому звонили.

— Ну и что? А кто подтвердит, что звонок был сделан именно с целью высказывания угроз в ваш адрес? На каком основании я должен беспокоить человека, который, как вы утверждаете, ездит на «Мерседесе» Кузнецова? Что я ему могу предъявить?

— Алексей Владимирович, я уже объяснила: я не прошу вас что-то кому-то предъявлять, я прошу возобновить следствие по делу Князева, и вы прекрасно поняли почему.

— Допустим, понял, — согласился тот. — Повторю в миллионный раз: мне нужны конкретные факты, а не слова, и уж тем более ваши. Кто мне даст гарантию, что вы не специально все это придумали, чтобы вытащить вашего клиента из тюрьмы?

— Что за бред вы несете? — сморщилась Алиса. — Вы сами-то верите в то, о чем говорите?

— Послушайте, Алиса Андреевна, вы уже столько всего намутили, что у меня и без вашей ахинеи голова кругом идет.

— О чем вы говорите? О какой ахинее? Я вам конкретно объяснила, как все происходит и почему! Что здесь может быть непонятного? Даже тот факт, что с девятого этажа невозможно разглядеть номер машины, уже наводит на определенные сомнения в правдивости слов родителей Самохиной! Неужели вам так трудно все проверить? Для чего вы вообще тогда сидите в этом кабинете?

— Это вы научили Князева отказаться от явки с повинной и от всех прежних показаний? — спросил майор, проигнорировав ее негодование.

— Естественно, я, — спокойно ответила та. — Если вы не забыли, я его адвокат и стараюсь все сделать для того, чтобы справедливость восторжествовала.

— Да вас вовсе не торжество справедливости волнует, а подталкивает желание отмазать вашего клиента от десяти лет тюрьмы, которая по нему давно плачет, и получить свой гонорар, предполагаю, весьма солидный.

— А вы, однако, хам, господин Коровин, — прищурилась Алиса. — И я вам обещаю: постараюсь сделать все, чтобы дело Князева, к несчастью, попавшее именно в ваши руки, оказалось для вас последним, — четко выговаривая каждое слово, сказала она и встала со стула. — Я не прощаюсь, майор, мы еще обязательно встретимся.

Скуратова гордо вскинула голову и неспешным шагом вышла из кабинета.

— Вот урод! — оказавшись в коридоре, еле слышно прошептала она. — Клянусь, что ты меня еще вспомнишь! Как только все закончится, ты будешь до пенсии стоять на перекрестке со свистком в зубах! Перешагну через свои принципы и заставлю Маркова посодействовать мне. Не должны подобные горе-следователи решать судьбы людей, и хоть всю систему я изменить не в состоянии, но этого кретина я уничтожу!

Алиса села в свою машину и набрала номер Юльки.

— Привет, это я, — проговорила она. — Как у тебя дела?

— Ой, Скуратова, привет, у меня все отлично, ни в сказке сказать, ни пером описать. Я сегодня паричок белобрысый нахлобучила, губы намалевала, очочки на нос насадила, такой прикид получился — «мама, я хочу замуж!». Ни одна собака в нем Смехову не признает.

— Юля, тебе нужно в цирке работать, клоуном, публика будет в экстазе, — засмеялась Алиса. — Хватит описывать свой прикид, говори, что хорошенького.

— Кузнецов лысый! — выпалила Юля.

— В каком смысле? — не поняла Алиса.

— В самом прямом: он с обритой головой, — засмеялась Юлька. — Я лично имела счастье лицезреть его макушку!

— Ты с ним разговаривала?

— Нет, что ты! Я у лифта стояла, когда он туда подошел. Слышу, девчонки зачирикали: «Здравствуйте, Алексей Владимирович». Естественно, я напряглась, имя-то знакомое, поворачиваюсь, и… держите меня семеро: стоит лысый мужик в пиджаке. Еле успела нижнюю челюсть поймать.

— Откуда ты знаешь, что это Кузнецов, ты же его не видела ни разу?

— А я у девчонок спросила, как мне Кузнецова найти, они мне и сказали — мы только что с ним в лифте ехали. Я говорю — разве это он? А где же его пышная шевелюра?.. Девчонки сообщили, якобы он стригущий лишай подцепил, пришлось обриться. А теперь сложи два и два, и получится неизвестный, звонивший мне с угрозами, — Кузнецов Алексей Владимирович!

— Значит, все-таки он? — пробормотала Алиса.

— Точно он, только доказать это пока не представляется возможным, — заметила Юлька. — Для этого нужно еще что-нибудь эдакое нарыть, чтоб уж наверняка. Надеюсь, это «что-нибудь» вскоре обязательно появится. Кстати, для этого я еду к Марии Васильевне, может, она сможет нам помочь.

— К какой Марии Васильевне?

— К уборщице, тете Мане, которая первой увидела картину Репина в кабинете Дмитрия! Ты забыла о ней? Ведь мы так и не поговорили с уборщицей. То у нас времени не находилось, то ее на месте не было, вот я и решила восполнить пробел. Правда, даже представить боюсь, что мне придется чуть позже выслушать от Чугункиных, — вздохнула Юлька. — Но это мелочи, как-нибудь выкручусь. Тетка Маня, оказывается, болеет, мне об этом другая уборщица сказала.

— Далеко она живет?

— От офиса — не очень, минут пятнадцать на машине.

— Адрес назови, я тоже подъеду.

— Отлично, запоминай, — обрадовалась Юля и продиктовала подруге адрес. — Вдвоем веселее будет разговаривать, да и продуктивнее, надеюсь. Как прошла твоя встреча с Коровиным?

— Можно сказать, в теплой и почти дружеской обстановке, только наоборот, — усмехнулась Алиса. — Ты права, он больной на всю голову.

— А я всегда права, — заявила Юлька. — Что на этот раз? Опять что-нибудь не так?

— Не то слово. Его, по-моему, здорово заклинило на фактах. Прямо мания какая-то, честное слово, ничего не хочет слушать. Я ему все разжевала и в рот положила, а ему конкретные доказательства подавай, желательно с подписью и печатью. Мало того, еще вздумал меня оскорблять, наглец, — сердито сопя, ответила Алиса. — Якобы ради большого гонорара я стараюсь вытащить своего клиента из тюрьмы, а вовсе не ради справедливости. Ну, ничего, он меня еще не раз вспомнит, когда ему придется оторвать свою задницу от насиженного места в теплом кабинете и отправиться на перекресток, на пенсию зарабатывать регулировщиком. Костьми лягу, переступлю через себя, Володьку попрошу, но добьюсь своего!

— Ты права, он только этого и заслуживает, — согласилась Юлька. — Кесарю — кесарево, а слесарю — слесарево. Я подъезжаю к дому Марии Васильевны. В машине посижу, тебя подожду, двигай сюда быстрее.

— Еду, — ответила Алиса и отключилась.

Алиса приехала быстро, девушки поднялись на четвертый этаж, Юля позвонила в дверь, но никто не открыл.

— Странно, куда она могла подеваться? — пробормотала Смехова. — Ведь она болеет, дома должна быть.

— Может, в поликлинику пошла? — предположила Алиса. — Давай подождем немного.

— Тогда лучше в машине посидим, в твоей или в моей, — согласилась Юля. — Не здесь же, на подоконнике, время коротать.

Только девушки собрались уйти, как открылась дверь соседней квартиры и оттуда вышла женщина.

— Вы никак к Марии Васильевне пришли? — поинтересовалась она.

— Да, хотели ее навестить, мы с работы, а больной дома нету, — ответила Юля, показывая коробку с тортом.

— Так она на свою дачу утром уехала, — сказала соседка. — Я ее у подъезда встретила. Из школы возвращалась, внука своего провожала, смотрю, она выходит. На дачу, говорит, хочу съездить, пока на больничном, уже месяц там не была. Мне, говорит, к врачу через два дня, вот через пару дней и вернусь. Так что не ждите, уехала она.

— Далеко эта дача? — спросила Алиса.

— Да нет, не очень, на электричке до остановки «Взлетная», а там минут десять пешком до дачного поселка.

— А если на машине?

— На машине за полчаса там будете.

— Адрес не подскажете?

— Сейчас принесу, у меня записан, — с готовностью ответила женщина и вернулась в свою квартиру.

— Ну что, Юля, прокатимся до дачи, раз уж мы решили сегодня поговорить с главной свидетельницей? — спросила Алиса.

— Не вопрос, — ответила Юлька. — Что нам стоит дом построить? Нарисуем, будем жить.

Девушки спустились во двор и минут пять не могли решить, как им ехать. На двух машинах, каждая на своей? Или на одной, а вторую пока оставить здесь? Наконец, придя к решению ехать на машине Алисы, они отправились в путь. К дачному поселку они подъехали только через час — пришлось немного поплутать, пока его отыскали.

— Как здорово! — восхитилась Юля. — Представляю, как тут красиво летом. А воздух-то какой, Алиса, — вдохнула она полной грудью. — Давай машину здесь оставим, пешочком пройдемся, подышим.

— Давай, — согласилась Алиса и заглушила мотор.

Девушки с удовольствием прогулялись до дома Марии Васильевны и остановились у калитки.

— Смотри, она открыта, а звонка нигде не видно, — сказала Юля. — Войдем на участок или крикнем?

— Кричать как-то неудобно, идем к дому, а уж там, как положено, постучимся или позвоним.

— А вдруг во дворе злая собака? — засомневалась Юля. — Ты же знаешь, я собак до смерти боюсь.

— Если бы она тут была, мы бы уже ее услышали. Обычно собаки за версту чужаков чуют, — объяснила Алиса. — Так что не трусь, идем.

Девушки прошли через калитку во двор и, подойдя к дому, поднялись на крыльцо.

— Ну, что ты? Давай стучись, — велела Юлька.

— Да я звонок ищу… но не нахожу, — ответила Алиса. — Придется стучать.

Только она начала стучаться в дверь, как та, тихонько скрипнув, открылась.

— О, посмотри-ка, здесь открыто, — удивилась Скуратова.

— Входи, раз открыто, — подтолкнула ее Юлька.

— Неудобно, Юля, — заартачилась Алиса и даже сделала пару шагов назад.

— Скуратова, я от тебя балдею, тебе все на свете неудобно, — вспылила Юля. — Что здесь такого страшного-то? Войдем, извинимся, скажем, что дверь была открыта.

— Не кричи на меня, пошли, — огрызнулась Алиса и шагнула за порог. Юлька последовала за ней. Они пересекли террасу, вошли в комнату и замерли на пороге.

— Есть кто живой? — крикнула Юля. — Мария Васильевна, вы дома? У вас дверь почему-то была открыта, вот мы и…

— Юлька, прекрати надрываться, уже и так понятно, что никого нет, — одернула подругу Алиса, толкая ее в бок. — Ты лучше вон туда посмотри, — прошептала она.

— Куда смотре-эть, — Юлька резко клацнула зубами. — Е-мое, вот это мы… удачно приехали! — удивленно пробормотала девушка, глядя на стены дома широко раскрытыми глазами.

— И что нам теперь делать? — первой очнулась Алиса. — Ты же понимаешь, что это значит?

— Прекрасно понимаю, чай, не дура, — отмахнулась Юлька и принялась бродить туда-сюда вдоль стены, как завороженная разглядывая трофеи. — Ты только посмотри, сколько здесь этих чучел! А голова кабана какая страшная, клыки — жуть, — передернулась она. — А сколько оружия! Посмотри, Алиса, а вот и дипломы висят, — позвала Юля подругу. — Вот так тетя Маня — пенсионерка! — усмехнулась она. — Прямо ворошиловский стрелок, а не женщина.

— Смехова, остановись, нам не до дипломов, — шикнула на нее Алиса. — Сматываемся, пока нас никто не увидел.

— Ты думаешь, так надо? — беспечно спросила Юля.

— А ты как полагаешь?

— А мне кажется, что мы должны дождаться хозяйку и задать ей несколько вопросов. Например, вот об этом, — показала она на пустой кожаный футляр для охотничьего ножа.

— Ты не боишься, что она нас пристрелит и закопает в своем огороде?

— Я Чугункиным позвоню, предупрежу их, где искать наши бренные останки, если мы не вернемся до вечера, — отозвалась Юлька.

— Останки?! — вытаращилась на нее Алиса. — Ты соображаешь, что несешь? Интересно, где эта тетка Маня? И почему ее дом открыт?

— А от кого его закрывать-то? — послышался голос от двери, и обе девушки вздрогнули от неожиданности. — У меня воровать нечего, кроме вот этого, — кивнула она на стены. — Но не думаю, что кто-нибудь осмелится, зная мой крутой характер.

— Здрасьте, Мария Васильевна, — через силу улыбнулась Юлька. — Мы к вам в гости приехали, навестить и… поговорить.

— Вижу, что приехали, — усмехнулась та. — Надо же, и тортик купили! Значит, вычислили меня, сыщицы?

— Нет, мы даже не думали ничего такого, пока не увидели все это, — кивнула Юлька на стены. — Честное слово, не предполагали, что это все вы.

— Ладно, теперь это уже не имеет никакого значения, — махнула женщина рукой. — Так что без разницы, когда вы догадались, сейчас или раньше.

— Что вы хотите этим сказать? — испуганно спросила Юля, подумав о самом ужасном. — Вы хотите нас…

— Успокойся, ничего я не хочу, — одернула ее хозяйка дома. — Чайник поставлю, чаю с вашим тортом попьем.

— С тортом? — икнула Юля, не веря своим ушам. — И вы…

— Ничего вам не сделаю, — закончила за нее Мария Васильевна.

Юлька недоуменно переглянулась с Алисой, решительно не понимая, что происходит. Хозяйка дома спокойно наполнила чайник водой и поставила его на электрическую плитку.

— Что замерли столбами, садитесь к столу, — строгим голосом велела женщина, и девушки послушно плюхнулись на табуретки. — О чем же вы хотели со мной поговорить? — спросила Мария Васильевна, присев на третий табурет. — Я вас внимательно слушаю.

— Я даже и не знаю, с чего теперь начинать, — растерянно пожала Юля плечами.

— Мы, вообще-то, хотели спросить кое-что о том вечере, когда была убита девушка, танцовщица, — подала голос Алиса. — Ведь это вы все увидели первой… — она запнулась, не зная, что говорить дальше.

— Ладно, так и быть, сама вам все расскажу, — вздохнула женщина. — Только не перебивайте, а то ведь я и передумать могу, — предупредила она, бросив острый взгляд на девушек.

— Нет-нет, — замотала головой Юлька. — Мы помолчим.

— Чтобы вам, девоньки, стало все ясно и понятно, мне придется начать издалека, — заговорила Мария Васильевна. — И прошу ничему не удивляться: это жизнь, и в ней иногда такое случается.

Глава 17

— Была у меня семья, муж, сын со снохой, двое внуков, — спокойно рассказывала женщина. — Хорошая семья, дружная. Я с внуками нянчилась, муж столярничал, очень любил это дело, молодые работали. Все было у нас хорошо, пока нежданно-негаданно не нагрянула в наш дом беда. Арестовали моего сына, Виктора, ни за что ни про что. Шел он с работы, поздно уже было, и вдруг — останавливается рядом с ним милицейская машина, выскакивают оттуда трое милиционеров, скручивают руки моему сыну и везут его в отделение. Там сидит какая-то девчушка, вся ее одежда разодрана, сама в слезах. Ей на Виктора показывают, спрашивают: «Этот?» — А она кивает и говорит — он, мол, я очень хорошо его рубашку запомнила, в клетку. И отправили моего сына в камеру. Потом суд был, ему восемь лет дали за изнасилование. Я что только не делала: сколько кабинетов обегала, сколько слез пролила — все бесполезно. Судью сколько раз у его дома подстерегала, в ноги ему падала, молила, чтобы разобрался, — ничто не помогло. А я уверена была, что не мог мой сын такого совершить, не такой он человек, ведь я его вырастила, характер, как свой собственный, знала. Да и зачем ему нужно было насиловать кого-то? Больным он не был, с психикой все в порядке. Да и с женой они любили друг друга, это по всему было видно, двоих детей нажили. Мы с отцом на них нарадоваться не могли, счастливых людей издалека видно. К сожалению, для нашего правосудия эти факты не играют никакой роли, и в результате моего сына осудили. Отсидел Виктор три года из восьми, а потом поймали настоящего насильника. Он ведь позже еще троих изнасиловал. Когда ему стали показывать фотографии его жертв, среди них оказался и снимок девушки, за которую Виктора посадили. Он признался. В тот вечер на нем точно такая же рубашка была, как на моем сыне, поэтому девушка и перепутала его с настоящим преступником. Я ее не виню, не со зла она это сделала, от страха, да и молодая она была совсем. Но что судья не разобрался… этого я простить не могла.

— Извините, что перебиваю, но ведь судья выносит приговор согласно проведенному расследованию и заключению следователя, — заметила Алиса. — Он-то здесь при чем?

— И это говоришь мне ты, юрист по образованию? Уж кому-кому, а тебе хорошо должно быть известно, что судья обязан как следует ознакомиться с делом, разобраться во всем досконально, прежде чем выносить приговор. В ходе расследования было много нарушений, а он закрыл на это глаза. Изнасилованная девушка прибежала в милицию, заявила, что только что на нее напал какой-то парень в клетчатой рубашке. Те поехали на место, увидели Виктора в такой же рубашке и схватили его. Девушка с испугу и из-за рубашки этой проклятой признала в нем насильника, а они и рады стараться, быстренько в камеру посадили невиновного человека. Небось еще долго гордились своей оперативностью, — горько усмехнулась Мария Васильевна. — Ведь они преступление раскрыли по горячим следам! А девушку домой отпустили, вместо того чтобы к врачу ее отвезти, освидетельствовать. А когда хватились, поздно уже было. Ведь в первую очередь должны были сравнить анализ спермы, а этого не сделали. Разве это не нарушение?

— Очень грубое, даже недопустимое, — согласилась Алиса.

— Вот и я о том же говорила судье, только он меня не услышал. Гнать таких судей надо, по моему разумению, только кто к нам прислушается? Мы ведь не олигархи, у которых мешок денег, а простые люди, быдло для них.

— Зачем вы так, Мария Васильевна? Мне приходится защищать людей из разных слоев общества, и я ко всем отношусь одинаково. Для меня клиент — это клиент, и совсем неважно, кто он, олигарх или шахтер.

— Сказки прибереги для своих будущих внуков, будешь им рассказывать, когда на пенсию пойдешь, — отмахнулась та. — Да и неинтересно мне это теперь. Ничего уже не исправить. Отсидел мой сын три года, а потом, когда настоящего насильника поймали, его отпустили. Извинения принесли, конечно, только кому они нужны, если жизнь у человека уже поломана? Вернулся Виктор из тюрьмы совсем больным, туберкулезом там заболел. Но дело, конечно, не в этом, от туберкулеза сейчас лечат, а вот… — Женщина замолчала, встала, вытащила из полки аптечку и положила под язык таблетку валидола. — Сердце у меня в последнее время пошаливает, — пробормотала она, снова присаживаясь к столу. — Известно, как относятся в тюрьмах к насильникам и что там с ними делают, — продолжила она свой рассказ. — Вот и над Виктором, видно, поиздевались вволю. Он, конечно, ничего мне не сказал, но разве материнское сердце обманешь? Видела я, как ему тяжело было, только помочь ничем не могла. Вечером лягу, наплачусь в подушку, чтоб не увидел никто, а утром снова улыбаюсь, хорошее настроение в доме создаю. Жена его даже к психологу возила, только после этого ему еще хуже стало. Помаялся мой сын, помаялся, да не выдержал: руки на себя наложил.

— О господи! — прошептала Алиса, с испугом бросив взгляд на фотографию молодого человека, стоявшую на комоде.

— Да, это он, Виктор, — подтвердила Мария Васильевна, перехватив ее взгляд. — А вот там, на стене, вся его семья в полном составе, жена и двое сыновей. Этот снимок они в Сочи сделали, в отпуск туда ездили, у нас там родственники живут. Как раз тем летом все и случилось, из отпуска приехали, а через две недели Витю арестовали. Не прошло и года, как муж мой умер — рак головного мозга. Врачи говорили, что на нервной почве. У него после того, как сына похоронили, постоянно давление поднималось, а потом и опухоль образовалась. Сноха моя во второй раз замуж вышла и уехала в Чехословакию, вместе с новым мужем и детьми. Осталась я совсем одна — ни сына, ни мужа, ни внуков. И такая меня злоба взяла, так она меня заела, что решила я отомстить, да так, чтобы, как и мне, негодяю небо с овчинку показалось. Думаю, посажу Князева ни за что, пусть как мой сын мучается.

— Мария Васильевна, ради бога, простите, что я опять перебиваю, только никак не пойму: при чем здесь Дмитрий Князев? — спросила Алиса.

— Судьей, осудившим моего сына, был его отец, Князев Анатолий Иванович.

— Отец Дмитрия — тот судья?! — ахнула Алиса.

— Был судьей, теперь он уже три года на пенсии, во Франции живет, у старшей сестры. Я много времени потратила, чтобы найти его адрес, хотела уже телеграмму отослать, сообщить, что сын его за решеткой, да что-то остановило меня. Ладно, думаю, потом отправлю, после суда, когда уже поздно будет что-то сделать. Пусть, думаю, испытает все прелести своего бессилия, когда своему ребенку ничем помочь нельзя!

— Вы решили отомстить ему, безвинно посадив его сына?

— Именно посадить, как и он моего когда-то. Это и было моей местью.

— Но как же так можно? — воскликнула Алиса.

— А вот так и можно, — невозмутимо ответила Мария Васильевна. — Я убедилась в этом, когда сына своего похоронила. В нашем обществе можно все. Сажать невиновных и честных людей. Оправдывать и отпускать на свободу настоящих преступников.

— Я понимаю, судебные ошибки очень дорого обходятся людям, но…. Сама потерпевшая опознала вашего сына, на этом и было построено обвинение, — не могла успокоиться Алиса. — В конце концов, никто не застрахован от ошибок. Их не совершает только тот, кто ничего не делает. Ведь дети не могут отвечать за своих родителей.

— Зато родители ответственны за своих детей, и я не могла оставить поруганную честь моего сына неотомщенной. Я очень хотела, чтобы судья прочувствовал все, что пришлось вынести мне, но, к сожалению, все пошло не так… Впрочем, все по порядку.

Не буду рассказывать, как я нашла Князева-младшего, это долгая история. Устроилась в его компанию уборщицей. Я очень долго размышляла, придумывала, как мне исполнить задуманное. Однажды случай сам мне подсказал вариант, и я приняла его как знак свыше. В клинике гинекологии моя приятельница работает. И вот однажды я к ней на работу забежала по делу, а она в лаборатории была, сидела там одна. Она попросила меня немного подождать, чтобы потом вместе домой ехать, я сидела, по сторонам смотрела. Вдруг вижу, она открывает холодильник и вытаскивает оттуда контейнер с образцами спермы мужей, жены которых родить не могут. А жена Князева долгое время лечилась, чтобы забеременеть, и я увидела на одной из пробирок его фамилию. Видно, еще с того времени осталась, его жена родила давно. Опять же, повторюсь, не буду рассказывать, откуда я все это знаю, это долго и неинтересно. Могу сказать лишь одно: я знала об этой семье все. Пока приятельница моя переодевалась, я эту пробирку из контейнера украла, а на ее место пустую сунула. Домой приехала и в морозилку ее положила. Ну, думаю, нужно хорошенько спланировать, как применить свой трофей. Случай долго не представлялся, и вдруг, незадолго до дня рождения шефа, услышала я разговор мужчин. Они ведь уборщиц за людей не считают, обсуждают все при нас, ничего не опасаясь. А разговор шел о том, что неплохо было бы устроить для шефа сюрприз в виде хорошенькой танцовщицы из ночного стриптиз-клуба.

— И вы запросто убили девушку, чтобы досадить своему врагу? — не удержалась от замечания Юлька.

— Да не собиралась я никого убивать, — сморщилась женщина. — Говорю же, что все пошло совсем не так, как я планировала. Вам теперь известно, что я увлекаюсь охотой. Была, кстати, членом международного клуба, даже участвовала в сафари. У меня, как у профессионального охотника, имеются все атрибуты, среди них и ампулы со специальным снотворным для животных. На охоте всякое может случиться, поэтому у каждого охотника должен быть при себе этот препарат. Применяется он очень просто. В специальный пистолет заряжается шприц с иглой на конце, и, если возникает такая необходимость, нажимаешь на курок, и игла летит в опасное животное. Стреляет он совершенно бесшумно, там же нет запала, только пружина. Так вот, услышав, что для именинника готовят сюрприз, я решила использовать это в своих целях. Повторюсь: я охотник, значит, умею выжидать. Вот и в тот вечер, пока все веселились, я терпеливо ждала подходящего мгновения. Моей задумкой было усыпить обоих, когда они окажутся одни, а потом создать видимость изнасилования девушки, пробирка со спермой у меня была с собой. После этого я собиралась сразу же сообщить в милицию и выступить свидетелем, мол, все видела, подтверждаю: Князев изнасиловал девушку.

— А если бы она стала все отрицать?

— Этого бы не случилось, я бы сделала так, что она сама бы начала требовать, чтобы его посадили.

— Но ведь она догадалась бы, что ее усыпили.

— Нет, она просто не помнила бы, как отключилась, вот и все. А я уже приготовила снотворное для вина, собиралась сказать в милиции, что видела не только сам факт изнасилования, но и то, что Князев что-то подсыпал девушке в вино. Я была уверена, что предусмотрела все, но на поверку оказалось — нет. На беду этой девушки, она обернулась именно в тот момент, когда я стреляла в Князева ампулой, и мне ничего не оставалось делать, как вытащить свой нож и метнуть ей в горло. Я не собиралась ее убивать, но она не оставила мне выбора. Потом, когда я убедилась, что девушка мертва, я вытащила из груди Князева иглу, спустила ее вместе с уже пустой ампулой в унитаз, вложила в его руку нож и истошно закричала.

— А если бы они не пошли в кабинет, а оставались бы все время на виду у гостей, что бы вы тогда сделали? — поинтересовалась Алиса.

— Я говорила, что умею выжидать, — пожала женщина плечами. — Не получилось бы в тот вечер, удалось бы позже, с какой-нибудь другой девушкой. Я все равно что-нибудь придумала бы.

— Вы сказали, что в ампуле было снотворное для животных, — заговорила Юля. — Но ведь Дмитрий не животное, он человек, мог не выдержать такого сильного препарата и просто умереть.

— Я рассчитала такую дозу, чтобы она не причинила ему вреда, а лишь усыпила. Во втором пистолете, приготовленном для девушки, доза была еще меньше. К сожалению, его мне не удалось применить, в ход пошло более грозное оружие — мой нож. За метание ножа у меня даже медаль имеется. Рассказывать дальше или уже не стоит?

— Конечно, продолжайте, — попросили девушки. — О Кате, например.

— Зная, что Екатерина следит за каждым шагом босса, за день до вечеринки мне пришлось ее нейтрализовать, чтобы она не помешала мне. Я подсыпала ей в чай небольшое количество травки, вызывающей рвоту, понос, головокружение. В общем, проявляются симптомы пищевого отравления. А потом, когда она начала очень активно лезть в ход следствия, мне пришлось принять радикальные меры, чтобы…

— Отправить ее на тот свет, — брякнула Юлька, не дав ей договорить.

— Ради бога, перестаньте, — холодно промолвила Мария Васильевна. — Не собиралась я делать ничего подобного. Вновь вмешался господин случай, о чем я искренне сожалею. Когда я была участником сафари, — а они проходили в Африке, — я купила у одного колдуна-вуду очень редкий яд. Он сказал: если принимать его в микроскопических дозах, то ни один укус змеи не подействует, и даже какой-то другой сильный яд не причинит вреда организму. Первое время я его принимала, а потом бросила и просто забыла о нем. Но сразу же вспомнила, когда он мне понадобился. У меня была подробная запись того, как он действует на организм, это зависит от дозы. Когда Екатерина начала мне мешать, я решила уложить ее на больничную койку, опять же с симптомами отравления, только уже более тяжелого. Я пришла в приемную, когда все были на обеденном перерыве, достала ее банку с заваркой и только начала считать гранулы, как в дверь кто-то постучал, и я, невольно вздрогнув, сыпанула туда яд, даже сама не знаю сколько. Банку я поспешно поставила обратно, потому что уже открылась дверь и в нее заглянула какая-то девушка. Она у меня что-то спросила, а потом вошла в приемную и уселась в кресло. Мне оставалось только уйти, но я решила обязательно забрать банку. На следующий день я не обнаружила ее на обычном месте, да и Кати тоже не было на работе. Через несколько дней я узнала, что ее мать умерла после приступа инсульта, и сразу поняла, что она выпила отравленный чай. Когда же умерла молоденькая девочка, Наташа, признаюсь откровенно, мне стало не по себе. Но делать было нечего, следовало как-то выправить ситуацию, и я, выкинув из банки витамины, насыпала туда яд и положила ее обратно, в стол к Екатерине.

— На ноже были только отпечатки пальцев Дмитрия, а на банке с ядом — Екатерины. Свои вы стерли? — поинтересовалась Юля.

— Зачем стирать, их там просто не было, это вполне естественно — уборщица обычно носит резиновые перчатки.

— Скажите, это вы научили родителей Анастасии наврать о Дмитрии? — спросила Алиса. — Что они были знакомы, и он даже подвозил ее домой?

— Да, я это сделала на следующий день после того, как все и случилось.

— Мария Васильевна, а что Кузнецов? Он — ваш сообщник, или как? — поинтересовалась Юля. — Ведь он звонил мне и конкретно угрожал расправой, если мы будем продолжать мешать свершению правосудия.

— Мне сообщники ни к чему, тем более такие, как Кузнецов, — хмыкнула Мария. — Он видел все, что я сделала в тот вечер.

— Как — видел?! — ахнула Алиса. — Видел и промолчал? Как же такое возможно?

— А вот так, — развела женщина руками. — А промолчал потому, что ему на руку, если Князева надолго осудят. Он мне даже деньги предлагал.

— За что?

— Когда я узнала, что умерла Наташа, нервы у меня не выдержали, я решила явиться с повинной. Вдруг мне говорят, что меня вызывает шеф. Прихожу, а он мне и выдает информацию о своей осведомленности. Сначала начал угрожать, а когда я ему рассмеялась в лицо и сказала, что завтра же пойду в милицию и во всем признаюсь, он предложил мне деньги, чтобы я этого не делала.

— Вот гад какой, а! — возмутилась Юлька. — И нам угрожать вздумал, да еще и ребенка сюда приплел, скотина!

— Дмитрий из тюрьмы выйдет — скажите ему, чтобы гнал его в три шеи. При любом удобном случае Кузнецов через кого угодно перешагнет и даже не заметит.

— И что же дальше, Мария Васильевна? — спросила Алиса. — Вы в самом деле собираетесь во всем признаться?

— В тюрьму не сяду, — решительно проговорила та. — Возраст у меня уже не тот, чтобы за решеткой свою жизнь заканчивать. Сначала хотела пойти с повинной, а теперь — нет.

— А как же? — откровенно растерялась девушка. — Что тогда…

— Я написала обо всем, что произошло на самом деле, очень подробно, — ответила женщина, вытаскивая из кармана три листа бумаги, исписанных мелким почерком. — Отдаю их вам, сами решайте, как ими распорядиться.

— А вы?

— А мне позвольте уйти к своим родным, к сыну и мужу, достойно. Больше ни о чем не прошу.

— Мария Васильевна, но…

— Уезжайте, девушки, оставьте меня одну, — твердо произнесла та, явно не желая ничего слушать. — Кате скажите: прощения у нее прошу, не хотела я, чтобы мать ее умерла. К Наташе на могилку я уже съездила, да и у Анастасии была. Как могла, повинилась перед ними. Не знаю, захотят ли они простить меня… уходите, оставьте меня, — повторила она.

— Но… — сделала еще одну попытку Юля.

Алиса остановила ее.

— Юля, идем, ты же слышала, человек хочет остаться один. Не будем мешать.

Девушки вышли из дома в напряженном молчании, даже не зная, о чем можно говорить в такой ситуации. Каждая из них по-своему переживала услышанное. Только они дошли до машины и собрались сесть в нее, как увидели, что в их сторону на полной скорости несется автомобиль Чугункиных.

— Ну вот, а эти-то откуда узнали, что мы здесь? — удивленно всплеснула руками Юлька. — Посмотри, на какой скорости они едут, сбрендили совсем!

Машина остановилась, и из нее выскочили близнецы.

— Девчонки, вы в порядке? — обеспокоенно спросил Данила.

— Как видишь, — пожала Юлька плечами. — А в чем дело?

— Вы даже не представляете, что мы выяснили! Тришина — член международного клуба охотников, и нож, которым была зарезана танцовщица, принадлежит ей! Мы еще много чего выяснили, сейчас некогда рассказывать. Короче, мы с Кириллом в оперативном порядке поехали к этой даме, Марии Васильевне Тришиной, домой, а ее там нет. Позвонили в дверь соседке, а она нам и говорит: «Здесь две девушки были, тоже ее спрашивали, я дала им адрес Марии, они поехали к ней на дачу».

— Все верно, мы только что оттуда, — подтвердила Юля.

— И вы ее видели?

— Видели, даже разговаривали, почти два часа подряд.

— И что?

— Как видите, ничего.

— А сама-то она где?

— В доме осталась.

— Кирилл, быстро туда! — велел Данила брату, выхватывая пистолет из-за пояса.

— Стойте! — резко остановила их Юля.

— Что еще? — удивленно спросил Данила. — Вы же ничего не знаете, она преступница, ее нужно задержать.

— Мы все знаем, и все равно — стойте, — упрямо повторила Юля. — Не нужно никуда бежать, никого задерживать, не следует ее беспокоить, она уже решила, как поступить. Вот ее признание во всем содеянном, — протянула она сыщику листы с последней исповедью женщины. — Нам остается только сесть по машинам и уехать отсюда.

— Как уехать? А как же…

— Кирилл, слушай, что тебе говорят! — распорядилась Юля. — Садитесь в машину, поехали отсюда, по дороге все расскажу. Алиса, поезжай на своей машине, а я с ребятами, — обратилась она к подруге.

— Хорошо, — согласилась та и открыла дверцу.

Алиса обернулась и бросила последний взгляд на дом, в котором только что услышала трагическую историю жизни простой и когда-то очень счастливой семьи.

— Да, жизнь иногда преподносит очень неприятные сюрпризы, — вздохнула она.

Глава 18

Юля разливала кофе по чашкам, не замолкая ни на минуту.

— Даня, а ты мне о бизнесвумен все насвистел или у вас действительно такая клиентка есть? Меня страшно заинтриговала эта история с молодым мужем. А уж когда ты назвал сумму гонорара…

— Катастрофа, неужели ты всерьез подумала, что мы с Данилой ради денег наплюем на просьбу Катерины и не будем заниматься ее расследованием? — возмущенно спросил Кирилл.

— Данька же мне сам сказал, что вы на рыбалку… с камерой, и заниматься Князевым вам некогда, — растерянно ответила та.

— И ты поверила? Я мог от тебя ожидать чего угодно, но никогда не предполагал, что ты такого плохого о нас мнения.

— Почему ты на меня наезжаешь? — взвилась Юлька. — Сами навели тень на плетень, а я должна все угадывать? Или я третьим глазом обзавелась? Нечего было скрываться, как партизанам, могли бы и сказать, что занимаетесь расследованием! Я вам враг, да? Или шпионка, работающая на китайскую разведку, и от меня все скрывать нужно?

— Нет, ты не враг, ты намного хуже, — усмехнулся Кирилл. — Ты слишком преданный друг, который изо всех возможных сил старается нам помочь. Вот мы и решили с Данилой, что проведем это расследование без твоей «помощи». К сожалению, у нас ничего не получилось. Ты ведь все равно нос туда сунула?

— Ну и что? — Юлька вздернула упомянутый нос. — Скажете, плохо мы провели расследование? Между прочим, мы с Алиской первыми обо всем узнали.

— Случайно узнали, — парировал Кирилл. — Вы ведь поехали к Тришиной, даже отдаленно не предполагая, что эта женщина может иметь какое-то отношение к убийству. Скажешь, не так?

— Ну, в общем-то, так, — нехотя согласилась Юлька. — Но мы сразу догадались, как только вошли в дом.

— Ноги бы вам оторвать, чтобы не входили, куда не следует, — проворчал Данила. — Представляете, что бы она с вами сделала, если бы не собиралась… сами понимаете. Ваше счастье, что она решила написать признание!

— Кстати, Алиса, когда мы поедем к Коровину? — спохватилась Юля. — Нужно вытаскивать Дмитрия. Сколько ему еще сидеть-то?

— Придется еще немного посидеть, — ответила Скуратова.

— Почему?

— Дело уже передано в суд.

— И что?

— Ничего.

— Хочешь сказать, что к Коровину ты не пойдешь и не скажешь ему, что он облажался?

— Всему свое время.

— Ничего не понимаю, — нахмурилась Юлька. — У нас есть неопровержимые доказательства, что Князев не виноват, и мы будем ждать суда?

— Именно.

— Но почему?

— Юля, не лезь, пожалуйста, в дела, в которых ты ничего не понимаешь, — сказала Алиса. — Я знаю, что делаю.

— Вот и объясни, чтобы я поняла, — не сдалась Смехова.

— Я же сказала: всему свое время.

— Катастрофа, ты что к человеку привязалась? — влез в разговор Кирилл. — Тебе же порекомендовали не лезть куда не следует.

— Вот так всегда: как в огонь и в воду — действуй, Катастрофа, а как лавры получать, так не мое дело, — проворчала та. — Все вы заодно, юристы-чекисты!

— Тебя никто не заставляет ни в огонь, ни в воду соваться, сама туда прыгаешь, по собственной инициативе, — отбрил ее Кирилл.

— Не соваться, говоришь? Да если бы не я, вы бы ни одного расследования не провели как надо! И в этот раз, между прочим, мы с Алиской сами до всего допетрили, без вашей помощи.

— Я и смотрю, как вы допетрили, — усмехнулся Данила. — Подозреваемых нарыли — хоть отбавляй, а настоящую преступницу случайно обнаружили. А мы ее своими мозгами вычислили и при этом почти никого не побеспокоили в отличие от некоторых.

— Только посмотрите на него! — Юлька всплеснула руками. — Вместо «спасибо» он все равно пытается меня в чем-то обвинить!

— Действительно, Данила, ты что это? — вмешался в их спор Кирилл. — Юльку стоит поблагодарить и в ресторан сводить, накормить хорошим ужином, — усмехнулся он. — Спасибо тебе, дорогая, что все прошло спокойно, — весело посмотрел он на девушку. — Даже удивительно, что на этот раз ты ничего не взорвала, никого не покалечила и сама никуда не влипла. Растешь на глазах, Катастрофа!

— Издеваешься, да? — прищурилась Юля. — Давай, продолжай в том же духе, клоун недоделанный.

— Ладно, Юля, не дуйся, я шучу, — миролюбиво проговорил Кирилл. — Кстати, как Катя поживает? — спросил он, чтобы сменить тему.

— Она у Алиски, как у Христа за пазухой живет, пряники жует. Ждет, когда можно будет Коровина послать далеко и надолго и спокойно домой вернуться.

— Вы ей рассказали о Тришиной?

— Нет еще, — ответила за Юльку Алиса. — Я решила, что она пока не должна знать всю правду.

— Почему?

— Она еще от прошлых стрессов не отошла, а тут еще один. На суде все узнает.

— Долго его ждать, суда этого?

— Дня три, наверное. Володя этим занимается.

— Алиса, признайся честно, — влезла Юлька. — Ты решила придержать письмо с признанием Тришиной, чтобы на суде этот факт произвел эффект разорвавшейся бомбы? Хочешь всем показать, какой ты замечательный адвокат и как красиво умеешь защищать своих клиентов?

— И откуда ты только все знаешь, Катастрофа? — засмеялась Алиса. — Точно, именно этого я и хочу, — не стала отпираться она. — А что в этом плохого? Мы провели гениальное расследование, нашли настоящего убийцу, и я считаю, что об этом должны знать все! Короче, все увидишь на суде, обещаю: получишь массу удовольствия!

— Ладно, посмотрим, — согласилась Юлька. — У меня уже зуд начинается, до того любопытно. Кузнецов тоже там будет?

— Там будут все, не переживай.

— Отлично, — Юля потерла ладони. — Вот кого конкретно мне хочется размазать по стенке, так это Кузнецова! И Коровина, конечно, этого — в первую очередь!

— Все свое получат, не волнуйся.

— Эй, братцы-кролики, вы почему молчите? — обратилась Юлька к Чугункиным. — Расскажите хоть, как вы свое расследование проводили.

— Какая тебе разница? — пожал плечами Данила. — Главное — результат.

— К результату мы пришли почти одновременно, только разными путями. О том, как шли к цели мы, я знаю, а вот как вы… Очень было бы интересно послушать.

— Интересно, говоришь? — усмехнулся Кирилл.

— Еще как!

— Ладно, так и быть, придется удовлетворить твое любопытство, — снисходительно согласился сыщик. — После того как Катя все нам рассказала, мы в первую очередь выяснили все об Анастасии Самохиной, — начал он. — Кто такая, где живет, с кем, и все прочее. Ты знаешь, что в органах у нас остались друзья, в том числе и Витька Парамонов. Он, кстати, недавно майора получил, — отметил Кирилл. — Я ему сказал, что с него причитается, обещал позвать на банкет. Тебя он тоже пригласил, так что готовься. Мы попросили Парамонова оказать нам услугу, и уже через два дня он прислал нам на Самохину полное досье. Точно такое же мы получили и на Князева. Сопоставив их, мы поняли, что они не могли быть знакомы.

— Каким образом вы это выяснили? — с интересом спросила Юля.

— Все намного проще, чем кажется на первый взгляд, — Кирилл пожал плечами. — Очерчивается круг знакомых, выявляются интересы, увлечения, работа, социальный статус. Данные загружаются в специальную компьютерную программу, и на основании этих сведений машина выдает предполагаемый анализ, помогающий понять, могли эти люди быть знакомы или нет.

— Полная ерунда, — фыркнула Юлька. — Доверять в таком деле какой-то машине — глупо и опрометчиво.

— Не скажи, вероятность точности — девяносто два процента, — возразил Данила. — Ведь мы делали его не для того, чтобы просто слепо довериться выводам машины, а чтобы было от чего плясать. Когда убедились — вероятность того, что Князев действительно не был знаком с девушкой, велика, значит, он не имел причин ее убивать, — начали искать доказательства его невиновности. В ночном клубе «Золотой глобус» мы, естественно, побывали — не как сыщики, а как клиенты. Показывали фотографию Дмитрия, его там никто никогда не видел.

— А у вас никто не спросил, почему вы это делаете?

— Мы сказали, что ищем друга, он уже две недели тому назад пропал, — ответил Кирилл. — И якобы мы от кого-то слышали, что у него была подруга из этого клуба. Но его фото так никто и не узнал. С родителями Самохиной все было очень просто. Мы пришли к ним, как люди, желающие снять у них комнату. Назвали такую сумму, которую мы готовы заплатить, что они не смогли нам отказать. Ну, естественно, мы с собой пару литров водочки прихватили, выпили за удачную сделку, а дальше — дело техники. Давно известно: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

— Спиться не боитесь, сыщики? — фыркнула Юлька.

— Нет, я свою порцию водки почти всю кактусу скормил, что на окне у них стоит. Здоровый такой, толстый, иголки, как шпаги, я потом их еще пару дней из ладони вытаскивал. Вот натерпелся, бедолага, я кактус имею в виду, — засмеялся Кирилл. — Данила часть в раковину вылил, часть ему выпить пришлось, а пару рюмок он в герань опрокинул.

— Мало того, что в этой квартире хозяева — алкоголики, так вы еще и растительность споить решили? — фыркнула Юлька.

— Ничего, думаю, от одного раза ничего не случится, наоборот, цветочки получили хорошую подпитку вместо удобрений. Короче говоря, выяснили мы, что нам было нужно, пообещали через три дня приехать, заплатить и заселиться, и распрощались с гостеприимными и в дым пьяными хозяевами.

— А дальше?

— Как и вы, мы сначала пошли по ложному пути. Стали выяснять, кому выгодно, чтобы Князев сел надолго. Этот процесс занял много времени. Сначала мы составили список тех, кто был на вечеринке, начали проверять каждого. Когда дело дошло до уборщицы, ей мы уделили более пристальное внимание.

— И то лишь по той причине, что она была первой, увидевшей трагедию, случившуюся в кабинете Князева, — вставил Данила. — Если бы не этот факт, наверное, мы вообще не стали бы углубляться. И тогда, вполне возможно, так ничего и не узнали бы.

— Мы снова обратились к Парамонову, когда он прислал нам ее биографию, мы насторожились, — снова перехватил инициативу Кирилл. — Оказывается, она была членом международного клуба охотников, участвовала в сафари и даже была награждена серебряной медалью за метание ножей.

— Как раз этот факт нас больше всего и заинтересовал, — сказал Данила. — Ведь девушка была убита охотничьим ножом, да еще и в шею. Я почему-то сразу представил себе картину: как эта тетя Маня кидает свой охотничий нож и убивает Самохину.

— Да, так и было, — подтвердила Алиса. — Она сама нам об этом рассказывала и в своем признании написала.

— Узнав о ее бурном прошлом, мы стали рыть носами землю, чтобы узнать и об остальном, — снова заговорил Кирилл. — Все: о ее семье, родственниках, одноклубниках и друзьях. Докопались до судимости ее сына… и узнали, кто был судьей на процессе. Тогда мы поняли все.

— А мы тоже все поняли, только уже в доме Марии Васильевны, — сказала Юлька.

— Точно, понятливые вы наши, — ехидно улыбнулся Данила. — Ноги бы вам со Скуратовой оторвать за ваше понимание, — добавил он.

— За что их нам отрывать? — ощетинилась Юлька. — Да за такие ножки…

— Хватит спорить, — остановил их Кирилл. — Что теперь об этом говорить задним числом, когда ничего не вернешь? Да, девчонки поступили опрометчиво, но они же не знали… Слава богу, все живы, здоровы, остальное уже не столь важно. Хорошо то, что хорошо кончается. Вот и у нас закончилось.

— Еще пока не закончилось, — усмехнулась Алиса. — Самое интересное впереди!

* * *

— Встать, суд идет, — раздался громкий голос секретаря, и все, присутствующие в зале, послушно поднялись со своих мест.

В дверь вошел судья в черной мантии, за ним проследовали присяжные. Как только судья уселся в свое кресло, люди опустились на свои места. Князев сидел на скамье подсудимых, за решеткой, рядом стояли два конвоира. Он ни на кого не смотрел, лишь нервно перебирал пальцами и постукивал по полу ногой, голова его была опущена. Алиса на месте защитника спокойно просматривала бумаги, лежавшие перед ней, готовясь к выступлению. Практически все сотрудники туристической компании «Вокруг Света» присутствовали в зале суда и тихо переговаривались. Юлька с Чугункиными и Екатериной примостилась сбоку и с большим интересом наблюдала за всеми. Она встретилась взглядом с Константином Незнамовым, и тот, улыбнувшись, помахал ей ладонью. Юля подняла руку и поприветствовала молодого человека. Майор Коровин сидел в первом ряду и бросал на Алису неприязненные взгляды, на которые она не обращала внимания. Майор несколько раз оглянулся и на Юльку, и та, не удержавшись, показала ему свой длинный язык.

Все насторожились и притихли, как только судья произнес:

— Слушается дело…

Первое слово было предоставлено обвинителю, и тот буквально заклеймил позором убийцу, требуя у суда самого строгого наказания и справедливого приговора. Когда слово было предоставлено защите, Алиса встала со своего места, одернула пиджачок и заговорила твердым спокойным голосом:

— Ваша честь, у меня имеется ряд претензий по поводу проведенного следствия, и мне бы хотелось озвучить их.

— Протестую! — выкрикнул обвинитель. — Такое заявление противоречит…

— Протест отклоняется, — ответил судья, не дав ему договорить. — Прошу защиту объяснить свое заявление.

— В материалах дела сказано, что обвиняемый был пьян во время совершения преступления, но документального подтверждения этому нет. Почему не была взята кровь на анализ? Это является недопустимым нарушением ведения следствия и наводит на мысль о предвзятом отношении к подследственному. Я, как адвокат обвиняемого, неоднократно указывала следователю Коровину на его ошибки, но он игнорировал мои замечания.

— Анализ — это всего лишь формальность, в которой не было необходимости, — выкрикнул с места тот. — На месте преступления было достаточно свидетелей, они подтвердили, что Князев пил в тот вечер, ведь это был его день рождения.

— Тем не менее вы были обязаны провести этот анализ, дабы не нарушать право подозреваемого на презумпцию невиновности, — твердо повторила Алиса. — Вы не могли знать точно, сколько им было выпито спиртного.

— Да он даже не проснулся, когда его арестовали, до того был невменяем! — снова выкрикнул Коровин.

— Вот поэтому и следовало бы в первую очередь взять кровь на анализ, чтобы определить процент содержания алкоголя в крови. Вам не приходило в голову, что его могли усыпить?

— Да-да, скажите еще — сначала усыпить, а потом вложить нож в его руку? — усмехнулся Коровин.

— А почему бы и нет? Вы, следователь с большим опытом, разве не допускаете такого варианта?

— Вы говорите полную чушь, чтобы выгородить убийцу! Да вы просто нагло занимаетесь отработкой своего гонорара, и вы…

— Попрошу соблюдать дисциплину и не опускаться до выяснения отношений в зале суда, — строго произнес судья, стукнув молоточком по специальной подставке. — Вы, майор Коровин, скажете свое слово, когда вас пригласят на место свидетеля. У защиты есть что-то еще? — обратился он к Алисе.

— Да, ваша честь.

— Продолжайте.

— Так же к делу приобщены свидетельские показания родителей пострадавшей Самохиной Анастасии Константиновны. В них сказано, что они якобы не раз видели из окна своей квартиры, как обвиняемый, Князев Дмитрий Анатольевич, подвозил их дочь до дома, и даже назвали номер машины. Этот факт говорит о том, что обвиняемый и жертва были знакомы ранее, до того как было совершено убийство.

— Да, такие свидетельские показания имеются, — подтвердил судья, перелистывая дело.

— Ваша честь, я имею намерение заявить, что данные свидетельские показания ложны.

— Протестую, — снова выкрикнул представитель обвинения.

— Протест отклонен, — спокойно произнес судья. — Чем вы можете объяснить свое заявление? — обратился он уже к Алисе.

— В присутствии свидетельницы, Смеховой Юлии Борисовны, я провела эксперимент: пришла в квартиру Самохиных и проверила, возможно ли из окна их квартиры, расположенной на девятом этаже, рассмотреть номер машины, стоящей внизу. Я заявляю совершенно официально: нет, это невозможно. Мало того, окна данной квартиры выходят не в сторону подъезда дома, а на противоположную, и там нет дороги, по которой мог бы проехать автомобиль. Я подробно написала об этом в докладной записке и заверила ее своей подписью. Так же свою подпись поставила свидетельница Смехова Юлия Борисовна. Прошу данный документ приобщить к делу, — проговорила Алиса и передала его секретарю, который, в свою очередь, передал его судье.

— Это противоречит правомерным нормам, — снова выкрикнул Коровин. — Кто дал ей право проводить подобные эксперименты? А так называемая свидетельница является ее близкой подругой, между прочим, она что угодно подпишет.

— Прошу соблюдать тишину, — произнес судья, бросив строгий взгляд в сторону майора. — Еще одно замечание, и я попрошу вас покинуть зал за неуважительное отношение к суду. У защиты есть что добавить?

— Да, ваша честь, — кивнула головой Алиса.

— Продолжайте.

— Свои претензии я предъявила следствию лишь для того, чтобы указать, до какой степени непрофессионально работают у нас отдельные люди и что они незаслуженно занимают свои служебные кабинеты, — проговорила Алиса, хмуро посмотрев на Коровина.

— Протестую, это не относится к делу, — подал голос представитель обвинения.

— Это напрямую относится к делу, потому что такие следователи в своих кабинетах решают судьбы людей! Порой невиновных людей, как, например, вышло в данном случае с обвиняемым Князевым.

— В деле имеется чистосердечное признание обвиняемого Князева, — заметил обвинитель.

— Да, вы правы, оно имеется, — согласилась Алиса. — Но лишь благодаря усилиям следователя, который очень популярно, в двух словах, объяснил подследственному, что к чему. А дословно это было сказано так: «Против лома нет приема». Я не ошиблась, господин Коровин? — посмотрела она на майора. — Ведь вы именно это сказали моему подзащитному? И пообещали ему, что, если он напишет чистосердечное признание, суд обязательно учтет это и скостит срок чуть ли не наполовину? Вы не захотели разобраться — по какой причине удачливому бизнесмену, достаточно богатому человеку, вдруг понадобилось убить какую-то танцовщицу из ночного клуба, которую он увидел в тот вечер впервые? Вы поверили людям с весьма сомнительной репутацией, родителям танцовщицы, но почему-то не захотели поверить свидетельским показаниям сотрудников компании, утверждавшим, что Князев увидел ее в день своего рождения впервые. Также вы не захотели прислушаться к доводам его секретарши и хотя бы проверить их. Я уже не говорю о моих словах, их вы просто проигнорировали, да еще и в оскорбительной форме.

— Я просил не заниматься в зале суда выяснением личных отношений. Что вы можете конкретно сказать по делу? — строго спросил судья у Алисы.

— Ваша честь, в деле фигурирует свидетельница, она первая увидела произошедшее в кабинете обвиняемого, — это Тришина Мария Васильевна. Я уполномочена передать вам один очень важный документ, который она лично вручила мне. Это ее чистосердечное признание… в убийстве Самохиной Анастасии Константиновны. В нем Тришина подробно описывает, как и по какой причине она это сделала.

В зале повисла мертвая тишина, лишь один Коровин вскочил с места и закричал:

— Ваша честь, это признание — подделка! Тришина покончила жизнь самоубийством не далее как полторы недели тому назад, а она, — ткнул он пальцем в сторону Алисы, — воспользовалась этим и сварганила документ, чтобы вытащить своего клиента из тюрьмы!

— Ваша честь, к признанию Тришиной прилагается справка о графологической экспертизе, она подтверждает, что документ был написан ее рукой, — спокойно произнесла Алиса. — К тому же есть еще один человек, который может подтвердить: все написанное в этом документе, — правда, — бросила она взгляд в сторону Кузнецова. — Он видел собственными глазами, как и кем было совершено убийство Самохиной.

Коровин резко захлопнул рот, не переставая хлопать глазами, и плюхнулся обратно на свое место. После некоторого затишья зал взорвался гулом голосов, и все одновременно начали обсуждать сенсационное заявление. Судья приподнял молоточек, чтобы стукнуть им и успокоить всех, но потом, махнув рукой, положил его на место. Он понял, что в данную минуту это не поможет, не произведет должного эффекта, до того все были шокированы и возбуждены. Кузнецов, воспользовавшись ситуацией, начал было незаметно пробираться к выходу, но… столкнулся у дверей с братьями Чугункиными, которые встретили его с широкими улыбками на лицах. Они, не создавая шума, проводили поникшего вице-президента обратно на его место, а сами сели по бокам. Секретарь передал судье документы, и тот после пяти минут обсуждения с присяжными этих неожиданно появившихся данных объявил, что суд удаляется на экстренное совещание.

Эпилог

— Катерина, привет, дорогая! — воскликнула Юлька, увидев девушку в дверях приемной. — Совсем зазналась, не звонишь, не пишешь.

— Здравствуй, Юленька. Прости, столько дел навалилось, продохнуть некогда. Дима меня ввел в совет директоров, такая ответственность, сама понимаешь.

— Да ну? — удивилась Юля. — Прямо так сразу и в совет директоров?

— Да, сама удивляюсь, — Екатерина развела руками. — Сижу, штудирую документы, не поднимая головы. Нужно войти в курс дела, чтобы оправдать такое доверие.

— А как у вас дела в личном плане? — хитро прищурилась Юля. — Все тип-топ, надеюсь?

— Ой, даже боюсь сглазить! Уже через неделю назначено слушание о разводе, а Маргарита, как нарочно, осаждает Дмитрия звонками. Не поверишь, по пятнадцать раз на дню ему звонит.

— А он?

— А что — он? Вроде пока держится непреклонно, но там же маленький сын…

— Ребенок — очень серьезный довод в пользу мамаши, но если Димка простит ей такое предательство, он будет последней тряпкой, — нахмурилась Юлька.

— Дима также говорит, что никогда не простит, а там — кто его знает?

— Ты мне не сказала, как у вас дела обстоят, в основном постельные? — засмеялась Юля.

— Вроде нормально, — неуверенно ответила Катя.

— Так нормально или вроде?

— Нормально, — повторила девушка и покраснела, как морковка. — И, знаешь, мне даже все равно, что будет дальше. Главное, я счастлива сейчас, а потом… Это совсем неважно. В общем, время покажет, я не хочу ни о чем думать.

— Как он, пришел в себя после всей этой истории? — заботливо поинтересовалась Юля. — Такое пришлось пережить человеку!

— Приходит понемногу, но все равно, иногда ночью встает, курит. Пять лет ведь не курил! Говорит, обязательно бросит, как только все успокоится и забудется. Я его ни о чем не спрашиваю, понимаю, как ему тяжело, столько жутких событий за очень короткое время.

— Ничего, все уляжется. Я до сих пор не могу забыть его лицо, когда его освободили прямо в зале суда, — улыбнулась Юлька. — До чего же оно было глупое… и счастливое одновременно! О твоей физиономии я вообще молчу! Жаль, фотоаппарата с собой не было, это стоило запечатлеть для истории и потомков.

— Ой, я тот момент как сквозь туман помню, — сказала Катя. — Боялась: вот-вот проснусь — и пойму, что это всего лишь сон. Кругом все кричат, меня кто-то обнимает, говорит, какая я умница, что обратилась к такому хорошему адвокату. А у меня в тот момент только Димино лицо и стояло перед глазами. Да, ему пришлось пережить много неприятных минут, таких, что и злейшему врагу не пожелаешь.

— Со временем все забудется, вот увидишь, — повторила Юля. — Время было, есть и останется лучшим лекарем от всех душевных травм.

— Дай бог, чтобы так и было. Юля, меня все время мучает один вопрос. А что, если он со мной сейчас только из чувства благодарности?

— Ну, ты и дура! — Юля всплеснула руками. — Кто же в постель ложится из чувства благодарности? Для этого было бы вполне достаточно повысить тебя по службе.

— Ты так думаешь?

— Уверена.

— Ну, слава богу, камень с души, — облегченно вздохнула Катя. — Спасибо, Юля, успокоила.

— На здоровье. Обращайся когда угодно. Кстати, что слышно о Кузнецове? — вспомнила Юля.

— А он все-таки сбежал, несмотря на подписку о невыезде, — сообщила Катя. — Его нужно было взять под стражу прямо в зале суда. О возбуждении уголовного дела объявили, а мера пресечения — всего лишь подписка. Странные у нас все-таки законы.

— Да уж, законы у нас… Ладно, бог с ним, с Кузнецовым. Хотя я на него зла как не знаю кто! Ты же помнишь, как он нас с Алиской напугал? За одно это я бы ему срок припаяла. Когда дело касается детей и стариков, я сатанею от злости! Сбежал, значит? Ну ничего, от людей убежать несложно, а вот от самого себя — это еще никому не удавалось. Надеюсь, совесть загрызет его до смерти.

— У таких людей, как Кузнецов, вряд ли имеется совесть, поэтому грызть его некому, — невесело улыбнулась Екатерина. — Тем более что денег со счетов компании он снял предостаточно. Можно сказать, с толком воспользовался своим пребыванием в кресле руководителя.

— Он еще и деньги упер?! — ахнула Юлька. — Вот сукин сын, а!

— Слава богу, не так много, как можно было бы ожидать, видимо, просто не успел, — отметила Екатерина.

— Пусть он ими подавится! А вообще, как дела в компании?

— Вроде все хорошо, входим в нормальный рабочий ритм. Кроме Кузнецова, еще одного акционера тоже больше с нами нет. Он продал свои акции Диме и ушел. Лыков хотел уволиться, но Дима его не отпустил, Вадим очень хороший специалист. Костя Незнамов по-прежнему не пропускает мимо себя ни одной юбки. В общем, жизнь продолжается. Юля, что мы все о нас и о компании? Ты лучше скажи, как поживает Алиса? Я ей так благодарна, о Диме я уж не говорю, это вопрос отдельный.

— Токсикоз у нее сильный, просто наизнанку выворачивает, — сказала Юля. — Скуратова скоро во второй раз станет мамочкой.

— Ой, правда? Вот счастливая!

— Не то слово, — согласилась Юля. — Только, когда мне звонит, все время говорит: «Смехова, я уже чувствую, что родится такая же Катастрофа, как и ты. Если она мне, еще в утробе будучи, всю душу выматывает, что же начнется, когда она появится на свет? Я даже думать об этом боюсь!»

— А она уже знает, что будет девочка?

— Алиса понятия не имеет, кто у нее будет, но уверена, что родится именно девочка. Это она мой заказ выполняет. Когда я их с Марковым поженила, сделала заказ на девочку, которую они обязательно назовут Юлькой, а я буду у нее крестной мамой.

— Первый заказ ей выполнить не удалось? У них же первый мальчик.

— Мальчика они еще до свадьбы родили, а поженились, когда ему уже почти четыре года было.

— Это как же?

— О, это долгая история, похлеще, чем у тебя с Князевым, — махнула Юлька рукой. — Как-нибудь расскажу при случае. Кстати, хоть у нее и токсикоз, а свою угрозу относительно Коровина она все-таки выполнила, — вспомнила Юлька. — Поперли его из органов, правда, жестко поступать с ним не стали, а просто сказали, чтобы он сам рапорт написал. Так что в отставке теперь господин Коровин-Баранов! И слава богу. Теперь хоть никому жизнь не испортит этот горе-следователь.

— Господи, сколько же мне пришлось пережить из-за него, — нахмурилась Катя. — Как вспомню, что он меня арестовать хотел, — прямо в жар бросает! Хорошо, что я тогда вместе с тобой к нему пошла, иначе он точно посадил бы в камеру. Пока разобрались бы, кто прав, а кто виноват, я бы там свихнулась.

— Слава богу, этого не случилось, и забудь, как страшный сон, — сказала Юлька. — Будем надеяться, что его больше не возьмут на такую должность.

В это время в приемную ввалились братья Чугункины и моментально заполнили ее своими внушительными габаритами и громкими голосами.

— Какие люди, и без охраны! — загромыхал Данила. — Привет, Катерина. Надеюсь, на этот раз ты просто в гости приехала, или опять… с чем-нибудь заковыристым?

— Нет, Даня, просто в гости, — улыбнулась Катя. — У меня сегодня выходной, решила наконец приехать, навестить вас. Правда, я ненадолго, всего на часок.

— Что так?

— Домой бежать надо, обед готовить, а по пути в магазин зайти за продуктами.

— Вот поэтому я до сих пор и не замужем, — заявила Юлька. — С высунутым языком бегать по магазинам, покупать продукты, потом стоять у плиты и думать, что можно из них приготовить? И все это лишь ради того, чтобы за десять минут твою жратву всю до крошки схавали? Нет уж, лучше я буду по-прежнему мерзнуть в своей холостяцкой постели!

— Ты об этом Илье скажи, — засмеялся Кирилл.

— Илья уже в курсе, что жена из меня никакая, а уж мать… К материнству меня вообще нельзя допускать.

— Что так?

— Если я — Катастрофа, кого же я рожу? Только Апокалипсис! — захохотала Юлька.

— Ой, ребятки, простите, ради бога, но мне пора, — спохватилась Екатерина, бросив взгляд на часы. — Я обязательно к вам заеду на днях. Как только будет выходной — я сразу к вам.

— Ладно, не оправдывайся, беги, готовь своему Князеву пироги с капустой, — засмеялась Юлька. — Звони, хотя бы иногда.

— Завтра и позвоню, — пообещала Катя и, поцеловав Юлю в щеку, торопливо вышла за дверь.

Через минуту дверь вновь открылась, и на пороге нарисовалась весьма экзотическая фигура в кожаных штанах в облипочку. Фигура окинула взглядом приемную и остановила заинтересованный взгляд на близнецах.

— Прошу прощения, мальчики, а это и есть детективное агентство «Чудаки»? — томным голосом поинтересовалась фигура и заморгала подведенными глазами.

— Ну, вроде того, — ответил Данила, во все глаза таращась на ярко выраженного представителя сексуальных меньшинств.

— Ой, как замечательно, значит, мне к вам и надо. Меня Родик зовут.

— Родион, что ли?

— Да, это редкое русское имя, но друзья зовут меня Родик.

— И по какому же делу к нам пожаловали, Родик? — спросил Кирилл.

— Ой, я прямо весь в шоке! — кокетливо махнул тот своей вялой ручкой. — Даже не знаю, что мне делать.

— А поконкретнее?

— Вы знаете, с моим другом происходит что-то странное, мне кажется, он попал в какую-то нехорошую компанию. Прямо скажем, в очень дурную компанию он попал! Я так переживаю за него, так переживаю, вы даже не представляете, — и он закатил глазки.

— Чего же вы хотите от нас?

— Я хочу, чтобы вы проследили за ним и выяснили, так ли это и что вообще происходит на самом деле.

— Вы в курсе, сколько стоят наши услуги?

— Да, я знаю, недешево, но об этом вы можете не беспокоиться, я вполне платежеспособен, — жеманно поджав губки, проговорил Родик. — Я работаю стилистом-визажистом в очень приличном салоне, мои клиенты — достаточно состоятельные люди.

— Прошу, проходите в кабинет, — пригласил посетителя Кирилл.

Тот прошел за братьями в кабинет шажочками дефилирующей по подиуму «вешалки», а Юлька, как обычно, пристроилась у двери, желая подслушать разговор.

— Парень — голубой, — отметила она, прислушиваясь, о чем идет речь. То, что она услышала, ее явно заинтриговало, и сыскной зуд весьма активно дал о себе знать. Девушка радостно потерла руки в предвкушении очередного приключения, прикидывая, с чего она начнет свои действия… Жизнь продолжалась, суля неугомонной Катастрофе новые авантюры.

Примечания

1

Happy burthday to you! — Счастливого дня рождения! (англ.)

2

Читайте об этом в романах И. Хрусталёвой: «Муж и жена — одна сатана», «Левак укрепляет брак», «Коллекция дамских соблазнов».

3

Читайте об этом в романе И. Хрусталёвой «Левак укрепляет брак».

4

Читайте об этом в романе И. Хрусталёвой «Коллекция дамских соблазнов».

Content

Ирина ХРУСТАЛЕВА
В ПОСТЕЛИ С МУШКЕТЕРОМ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Примечания