Евгений Сухов

Империя смотрящего

Часть 1 МЕДВЕЖАТНИК КЛЕЩ

Глава 1 ТЫ ДОЛЖЕН ВЗЛОМАТЬ СЕЙФ!

— Кто там у нас в Краснопресненском районе? — раздался из рации трескучий голос диспетчера.

— Двадцать третий — принимаю заказ! — живо отозвался Маркелов, выруливая на площадь.

— Езжай на Баррикадную, четыре. Там тебя ждет клиент, — распорядился диспетчер.

— Понял, — бодро откликнулся Захар. — Буду на месте через пять минут.

Развернувшись на площади Краснопресненской Заставы, Маркелов выехал на Баррикадную улицу. Быстро нашел нужный дом и остановил машину.

Минуты через две к его машине подошел крепкий высокий мужчина лет пятидесяти. Уверенно распахнув переднюю дверцу, он дружелюбно сказал:

— Это я заказывал машину.

— Садитесь, — отозвался Маркелов и, когда пассажир устроился рядом, спросил: — Куда едем?

Положив на панель деньги, мужчина сказал:

— Никуда не надо ехать, давай поговорим здесь… Это тебе за простой. Внакладе не останешься.

Захар пожал плечами и, сунув деньги в карман, поинтересовался:

— Так о чем будем говорить? Байки травить?

— Байки травить не будем, давай лучше поговорим о тебе! Я наводил о тебе справки.

Захар хмыкнул:

— И что же вам известно?

— Все! Ты — Маркелов Захар. Бывший детдомовец. Служил в милиции, потом был приглашен в ФСБ, служил в охране президента. Зарекомендовал себя, был на хорошем счету, но продержался в конторе недолго, был уволен за драку в ресторане. Вина твоя была минимальной, ты выгораживал приятеля, за что и пострадал. Сейчас вот крутишь баранку….

— Что вам от меня надо? — не скрывая раздражения, спросил Маркелов.

— А вот это называется разговор по существу, — удовлетворенно кивнул пассажир. — Только давай сначала познакомимся. А то получается, что я знаю о тебе все, а ты обо мне не знаешь ничего. Несправедливо! Называй меня Петр Сидорович….

Маркелов ухмыльнулся:

— Это настоящее имя?

— Неважно… Для общения его вполне хватает. Не будем же мы «тыкать» друг другу, верно?

— Что дальше?

— Я хочу предложить тебе хорошую работу. Уверяю, ты неплохо заработаешь.

— Перегнать машину? — воодушевился Захар.

Петр Сидорович мелко расхохотался:

— Такими вещами я не занимаюсь. Работа будет несколько другого рода… Я у тебя хочу спросить, не забыл ли ты дядю Мишу?

Захар насупился:

— Какого еще дядю Мишу?

— Милого человека с короткими седыми волосами, который часто наведывался в ваш детдом.

— Нет. А что? — В голосе Маркелова проскользнула тревога.

— Этот милый человек — известный медвежатник с погонялом Фомич. Его он получил не по отчеству, отчество у него совсем другое — Васильевич! А приобрел он свое погоняло от небольшого ломика, который в народе называют «фомка». Тебя и еще пару ребятишек он учил взламывать замки. В этом деле ты преуспел больше других. У нас есть оперативная информация, что на тебя возлагались очень большие надежды; Фомич утверждал, что у тебя к «медвежьему» делу большой талант! Во всяком случае, ты открывал такие замки, которые не сумел бы взломать даже опытный вор. Возможно, сейчас ты был бы уголовником со стажем и с большим авторитетом, если бы дядю Мишу не закрыли перед самым вашим «выпускным экзаменом». Помнишь, он хотел, чтобы вы взломали сейф в местном универмаге?

— Вы из ФСБ?

— Потом ты все узнаешь, — неопределенно пообещал Петр Сидорович. — То, чему научил тебя Фомич, забыть невозможно. Тем более что, работая в конторе, ты был экспертом по замкам, так что практика у тебя была обширная.

— Что вы от меня хотите?

— Чтобы ты помог нам в одном деле. Работа будет разовой, и ты заработаешь лет на десять безбедной жизни.

— Если это и правда дело реальное, тогда можно рискнуть, — после небольшого раздумья ответил Захар. — Только нельзя ли поконкретнее, в чем суть?

— Ты должен будешь взломать один сейф. Но для начала пройдешь небольшие курсы повышения квалификации на киче у одного мастера.

Брови Захара взметнулись вверх:

— Вы меня посадите, что ли?

— Не пугайся. Я организую твое задержание. Все сделаем чисто. А когда ты наберешься опыта у этого медвежатника, тогда и приступишь к заданию. Некоторые неудобства будут щедро оплачены.

— А почему в таком случае вам не воспользоваться услугами того самого медвежатника?

Губы Петра Сидоровича капризно дернулись:

— Я ожидал этого вопроса. Отвечу как есть. На его счет у нас имеются весьма серьезные опасения. Скажу так — свою работу он делает не очень добросовестно.

— Понятно. А теперь назовите, что именно я должен взломать?

— Сейф в компании «Плутос»! Кстати, твой будущий наставник — тоже ученик Фомича.

* * *

Глядя на седого немолодого человека с коротко стриженной шевелюрой, Захар Маркелов невольно испытывал робость. И было от чего! Его собеседником был сам Назаров Федор Валерьянович, генерал-майор. Волкодав. Контрразведчик с большой буквы. Один из мастеров по оперативному внедрению. Большую часть жизни он прожил на положении нелегала, но, глядя на него, всегда с виду беззаботного, трудно было поверить, что ему привычно выверять каждый свой шаг.

Назаров был весьма влиятельной личностью. О нем ходили самые разные легенды. Три года назад Федор Валерьянович был отправлен в отставку, в силу политической конъюнктуры. Но затем был вновь возвращен на прежнее место с надлежащим почетом. Человек он был предельно жесткий, необыкновенно преданный своему делу, получавший звания и награды за вполне конкретные дела.

За время совместной работы Маркелов так и не сумел раскусить своего непосредственного начальника. Генерал-майор Назаров обожал играть «в театр одного актера», где его подчиненным чаще всего отводилась роль благодарных зрителей, в лучшем случае — статистов. За день он мог поменять огромное количество масок.

Перевоплощаясь, генерал умел стать своим в любой компании. Мог поддержать беседу с кем угодно и свободно разбирался практически в любой теме. Что и не удивительно. Его знания, довольно бессистемные, без конца пополнялись. Он будто бы сваливал их в одну большую корзину. Но при надобности ориентировался в них мгновенно и извлекал все, что требовалось для беседы. В научной среде он выглядел масштабным серьезным ученым, наделенным недюжинным интеллектом и с невероятной интуицией. Среди, например, филателистов — весьма знающим экспертом, а среди грузчиков — таким отменным матерщинником, что даже самые искушенные снимали перед ним шляпу.

Приятно было осознавать, что сейчас их разговор проходил не в служебном кабинете генерала (это мгновенно провело бы между ними непреодолимый рубеж), а в его уютной квартире, порог которой за время службы Назарова в органах перешагнуло не более пяти человек. Такую честь полагалось ценить. С первых же минут пребывания в генеральской квартире у Маркелова сложилось впечатление, что ему и раньше приходилось бывать здесь, настолько в ней было уютно. А мягкие игрушки, валявшиеся едва ли не на каждом шагу, указывали на то, что внуков дедуля баловал.

— Когда ты был переведен в ФСБ?

— Пять лет назад.

— Прежде тебе приходилось работать под прикрытием?

Генерал смотрел испытующе — он заранее знал ответ, но ему хотелось услышать его от Захара. Маркелов понимал: от того, что он сейчас ответит, зависит характер их отношений.

— Да. Это было шесть лет назад. Я был внедрен в ВОХР. За неделю до этого там была перебита вся караульная смена. В живых остался только один человек. У нас сразу возникли кое-какие подозрения на его счет. Впоследствии они оправдались.

— И кто же это был?

— Бывший сотрудник УИНа, некто Федосеев.

Захар Маркелов понимал, что где-то Федор Валерьянович лукавил. Захара совсем не случайно пригласили в ФСБ, таких вещей вообще не проделывают наспех. Следовательно, его как следует «пробили», получили положительные рекомендации от начальства и, установив благонадежность, приняли решение.

Генерал удовлетворенно кивнул:

— Кажется, я что-то слышал об этом… Ладно, вернемся к нашим делам. Значит, он вышел на тебя?

— Да.

— Следовательно, нашу информацию слили куда нужно. Легенда тоже сработала. Так ты готов? — Назаров пристально поглядел на Захара.

Маркелов невольно улыбнулся. В таком виде он лицезрел генерала впервые. Федор Валерьянович был человеком необыкновенно аккуратным, всегда в тщательнейшим образом отглаженных рубашке и брюках. А тут сидит себе в махровом домашнем халате и, весело посматривая на гостя, чешет широкой пятерней волосатую грудь. Рассказать кому — не поверят! Хотя чего рассказывать…

— Работа такая. Выбирать не приходится.

— Ты меня неправильно понял, — мягко заметил генерал. — Я говорю о твоем внутреннем ощущении. Что оно тебе подсказывает? Ведь внедрение в чуждую среду — вещь очень тонкая. — Федор Валерьянович знал, о чем говорил.

Маркелов сдержанно улыбнулся:

— Я это понял.

— Ты послушай меня. Настоящий агент слеплен совершенно из иного теста. Для него ложь — это существенная составная часть его жизни. Он настолько вживается в выработанную легенду, что начинает верить, что вся эта выдумка действительно его собственное существование. Поэтому ни один прибор не способен уличить его во лжи. — Генерал слегка похлопал Маркелова по колену и негромко произнес: — Здесь, батенька, нужен самый настоящий талант! Не каждый способен на это. Вот так-с!

В квартире они были вдвоем. Захар подозревал, что это тоже далеко не случайно. При подобных разговорах предусматривается каждая мелочь, а если на кухне капает из крана вода и при этом кто-то громко стучит посудой, возникает отвлекающий фактор, способный сбить человека с нужного настроя. За время разговора не прозвучало ни одного телефонного звонка, и, надо полагать, тоже отнюдь не случайно. Генерал наверняка отключил телефон, чтобы звонки не нарушали ход их беседы.

— Мне кажется, что у меня получится, — без особой, впрочем, уверенности сказал Маркелов.

— То-то и оно, что здесь не может быть «кажется». — Генерал нахмурился. — Игры закончились, начались серьезные дела. Это еще на учебных занятиях можно допустить ошибку, а здесь даже за малейший неверный шаг можно получить пулю в затылок, — со вздохом заключил он. — Поверь моему опыту, ставки у нас очень серьезные.

* * *

Маркелову было известно, что Назаров знал, о чем говорил. Генерал был непревзойденным специалистом по разработке оперативных комбинаций и внедрению, а в период своей молодости занимался оперативной игрой. Поговаривали, что где-то в Лондоне, неподалеку от знаменитой МИ-6, он держал небольшую лавку по продаже антиквариата, в которой любили делать покупки жены высокопоставленных чиновников. Весь фокус заключался в том, что в рамы картин он искусно встраивал радиозакладки. Влиятельные мужья не видели ничего зазорного в том, чтобы поделиться служебными секретами с обожаемыми женами, и часто разговор на «производственные темы» не прекращался даже на супружеском ложе. А потому Назаров знал не только об интимных секретах чиновников, что может служить особой статьей для шантажа, но и о военных поставках в страны третьего мира, о назревающих политических кризисах и о многом другом, чего обычно не публикуют в открытой печати, но что весьма интересует разведку России.

Возможно, Федор Валерьянович и дальше бы считывал информацию с радиозакладок и беззаботно дослужился бы до полковничьей пенсии, не вылезая из антикварной лавки, но из-за каких-то технических неполадок одна из прослушек стала попискивать. Самое скверное заключалось в том, что именно эту картину он продал заместителю министра иностранных дел. Причем, как выяснилось позже, техника реагировала исключительно на голос хозяина и в тот самый момент, когда он начинал нашептывать любовные признания своей молоденькой горничной.

Уже на следующий день в спальне заместителя министра иностранных дел офицеры английской контрразведки произвели тщательный осмотр, после чего извлекли из пазов рамки неисправный «жучок». А Назарову пришлось спешно бросить свою антикварную лавочку и ближайшим рейсом отправляться в Россию.

Однажды в частном разговоре Федор Валерьянович признался, что явно поторопился с отъездом. Ведь существовал еще план «Б», по которому он должен был войти в роль двойного агента. Вот это была бы игра! Имелся реальный шанс перехватить инициативу у противника, а вместо этого пришлось спешно расставаться с антиквариатом. С некоторой тоской в голосе генерал сообщал о том, что ему пришлось оставить в лавке полотно Рубенса. Ведь границу пришлось пересекать налегке, а эта картина считалась национальным достоянием.

* * *

— Я подготовлен, Федор Валерьянович. Я вас не подведу, — уверенно заверил Маркелов.

— Знаешь, почему наш выбор пал именно на тебя? — хитро прищурился Назаров.

За время разговора Захар не однажды мысленно задавал себе подобный вопрос и не находил на него ответа. Ведь рядом с ним работали профессионалы высочайшего класса. Некоторые из них долгие годы жили на нелегальном положении. А у таких людей особенно остро развита интуиция и ощущение опасности. Кроме того, они мгновенно вживаются в новую обстановку и предложенную личину примеривают на себя так крепко, что ее возможно оторвать разве что с кожей. Любой из них мог бы справиться с поставленной задачей, но тем не менее свой выбор Назаров остановил именно на нем.

— Нет, — откровенно признался Захар. И вдруг почувствовал, что слегка волнуется, ожидая откровенного ответа.

— Потому что ты волк! — спокойно объявил генерал. — Все остальные псы, правда, очень хорошие, но все же псы! Каждый из них обладает только некоторыми качествами волка, столь необходимыми для оперативной работы. Один может иметь обостренное чувство опасности, другой обладает необыкновенной интуицией, третий — бесстрашен, четвертый — умен. Ты же обладаешь одновременно всеми этими качествами, а потому особенно ценен в оперативной работе. — Помолчав, он добавил: — Я тут посоветовался с людьми… в общем, тебя рекомендовал Панкратов!

Взгляд генерала ненадолго задержался на переносице Захара, пытаясь уловить изменения в его лице. Маркелову немалого труда стоило выглядеть невозмутимым.

* * *

Захар был одним из немногих, кто был осведомлен о том, что прежде Григорий Яковлевич Панкратов, — а в стае его знали как «волхва», — служил в ФСБ. Долгие годы он находился на нелегальном положении в Америке и сумел дослужиться до полковника. Григорий Яковлевич был один из первых, кто проторил дорожку в девятое управление, а уж по ней бодро зашагало следующее поколение волков.

Панкратов вернулся в общину через тридцать лет, когда его уже никто не ждал. Он уходил в никуда и явился будто бы из ниоткуда. Но за столь долгое отсутствие он не забыл древние традиции, а свои паранормальные способности, и без того уникальные, сумел приумножить. Он стал волхвом. Так решено было в общине. Едва ли не самая верхняя ступень в иерархии. Без учета его мнения совет жрецов не выносил ни одного решения. А немалым накопленным опытом он щедро делился с подрастающим поколением.

* * *

— Это для меня неожиданно, — с волнением сказал Захар. — В нашей стае хватает подготовленных волков, и многие из них служат в ФСБ.

Генерал кивнул:

— Я в курсе. Ваша община вообще уникальна. Ребятишки из нее умеют такое, что даже невозможно поверить. — Махнув рукой, он добавил: — Если бы я не видел собственными глазами, так ни за что бы не поверил. Григорий Яковлевич считает, что ты лучший. Но почему все-таки — «волки»?

— Мы считаем себя их преемниками, — просто ответил Маркелов. — Мы ощущаем их душу.

Генерал кивнул:

— Значит, волки в человеческом обличье?

— Что-то вроде того, — Захар усмехнулся. — Мы знаем их повадки, умеем разговаривать с ними.

— А как вы с ними сосуществуете? Не ссоритесь?

— У нас с ними полное взаимопонимание. Мы не заходим на их территорию, они не трогают нас.

— Хм… Мне немного странно это слышать. Никогда бы не подумал, что такое возможно. Но, значит, так оно и есть… Ваша стая уже не раз доказала, что все вы отменные бойцы.

— Мне приятно это слышать.

— Но дело даже не в этом. Сейчас мы говорим об оперативной работе, — генерал сделал нажим на последнем слове.

— Я понимаю, — кивнул Маркелов.

— Комбинация, в общем-то, нехитрая, но довольно рискованная, — предупредил Федор Валерьянович. И, немного помедлив, сообщил: — Мы относим ее ко второй группе.

* * *

Маркелов почувствовал, как кровь по жилам побежала быстрее, и легкой улыбкой попытался скрыть волнение. Оперативные комбинации делятся на две группы. Наиболее благоприятная — первая. В этом случае контрразведка ведет своего агента от начала и до конца операции: разрабатывает легенду, готовит мероприятия, позволяющие убедить противника в ее достоверности. Обеспечивает надежным прикрытием, которое вмешается в случае возможной неудачи.

В операциях второй группы играли совершенно по иным правилам. Здесь деятельность контрразведки сводилась к минимуму. Единственное, что было незыблемым, так это легенда. Второй вариант подразумевал конфликт агента с контрразведкой противника, которая часто заканчивалась его задержанием. Он, подобно японскому камикадзе, должен был вызывать интерес к себе и вызывать огонь на себя, тем самым отвлекая противника. Словом, в рамках установленной легенды он должен был импровизировать на свой страх и риск.

Весьма и весьма непростая задача!

* * *

— Как, ты говоришь, его зовут?

— Он назвался Петром Сидоровичем.

Генерал кивнул:

— Понимаю, первое попавшееся имя… Значит, он назвался сотрудником ФСБ?

— Да.

— Не думаю, что он наш коллега… Хотя кто его знает! Сейчас все так запутано. Скорее всего, он от соседей! И совершенно ясно, что след ведет к «Атланту». Ведь именно туда им «слили» информацию. После чего они вышли на тебя. А вообще нынче каждое силовое ведомство создает свою разведку и контрразведку. Вот только чьи интересы он защищает? Ладно. Значит, ты дал согласие?

— Да.

— Ты вскроешь сейф, но при этом ты оставишь следы.

— Понятно… Меня должны задержать?

— Да, тебя задержит милиция, чтобы все выглядело естественно.

— Они не будут знать, что я из контрразведки?

— Это исключено. Операция сверхсекретная. Минимум посвященных.

— А если в дальнейшем на меня выйдет служба безопасности «Атланта»?

Назаров на минуту задумался, после чего уверенно ответил:

— В этом случае ты немедленно должен связаться с нами. Эти ребята не будут миндальничать. Накинут мешок на голову и придушат где-нибудь в подворотне. Уяснил?

— Да.

— Итак, проникнешь в офис и вытащишь документы.

— Это будут подлинники?

На лице генерала застыла милая улыбка:

— Это тебя не должно интересовать. Скажу так: тебя подстрахуют.

— Понимаю.

Предупреждая возможный вопрос Захара, генерал добавил:

— Не беспокойся, так оно и будет… Люди, на которых ты будешь работать, интересуются содержанием документов. Действовать ты должен будешь профессионально. Единственное, что можешь себе позволить, так это оставить где-нибудь отпечатки пальцев. Разумеется, не на сейфе, это будет слишком подозрительно. Такие профессионалы, как ты, подобных ошибок себе не позволяют. Отпечатки, например, можно будет оставить где-нибудь на ручке двери. Тоже, конечно… В общем, ты сам поймешь, что к чему. Парень ты неглупый, и учить тебя не нужно. Только хочу сразу предупредить, ты не должен попадать в руки службы безопасности в то время, когда будешь возвращаться с документами. Парни в охране очень нервные и могут не оценить твоего старания. Пристрелят! Так что ты должен будешь сделать все возможное, чтобы выбраться из здания. Они, конечно, проведут тщательное расследование.

— А если они меня не раскроют?

Назаров усмехнулся:

— Не обольщайся. Раскроют! Там работают настоящие профессионалы. Ну, если все-таки не раскроют… — Генерал задумался. — Тогда нам придется активно включиться в игру, подбросить им пару фактов, тех, которые укладываются в разработанную легенду. Вот тогда они на тебя и выйдут. А дальше все будет зависеть от твоих личностных качеств и чутья. А оно, как мне известно, у тебя звериное. Точнее, волчье! Справишься? Нам нужно выяснить, какая фигура стоит за этим «Петром Сидоровичем». А она, судя по всему, весьма масштабная!

— А у вас есть на этот счет какие-то подозрения?

Глаза генерала азартно блеснули.

— Имеется кое-что, но не хотелось бы говорить раньше времени… Так, догадки… Ясно одно — в любом случае здесь не все чисто. Мы давно подозревали, что «Атлант» занимается промышленным шпионажем, а тут оказывается, в довершение ко всему, он еще и государственными секретами приторговывает!

— Каким образом он их получает?

— Выуживает с военных объектов. Заметь, весьма прибыльный бизнес! Любая страна за военные секреты конкурента готова выложить огромные деньги. Но это будет все равно мизер по сравнению с тем, если доходить до всего собственным умом. На раскрытие промышленных секретов тратятся годы и внушительные средства… Во всяком случае, несоизмеримо больше той суммы, которую придется выложить. А кроме того, время — это тоже деньги. Конкурент за эти годы может уйти еще дальше! Думаю, у «Атланта» чуть ли не на всех секретных объектах имеются свои люди. Со всеми этими объектами налажены каналы связи. А стоят они очень и очень дорого! То, что они добывают, не предложишь первому попавшемуся бизнесмену. Следовательно, у них имеется какой-то заказчик, который платит серьезные деньги. Нужно выяснить — кто он?

— Американцы?

— Ты меня правильно понимаешь… Но хотелось бы узнать конкретное лицо. Наверняка подобными вещами «Атлант» занимается давно. Имеются отлаженные каналы, по которым информация уходит за границу. Нужно сначала отследить их, а уже затем перекрыть. Тут еще одно… В последнее время весьма настораживающая ситуация складывается вокруг самого «Атланта». У меня такое впечатление, что компанию кто-то хочет подставить. Возникает вопрос, что за сила противостоит «Атланту», каковы ее реальные возможности? И наконец, для чего они это делают?

— А может, для того, чтобы выставить компанию на торги и за бесценок прибрать к рукам?

— Возможно… — Генерал на минуту задумался. — Тебе это может показаться странным, но на место прежнего руководства могут прийти… Как это сказать помягче?.. Совсем несимпатичные люди! И мы должны быть готовы к подобному развитию событий. Вопросов здесь очень много, и во всем этом предстоит очень серьезно разобраться. Неплохо было бы, чтобы во главе такой компании встал наш человек.

Беседа затянулась, в комнату понемногу вползал полумрак, спрятав от Маркелова лицо генерала. Ему очень бы хотелось видеть, какие эмоции отразились на сухощавом лице Назарова.

— Они меня не уничтожат после того, как узнают, что медвежатником был я?

Из глубокой тени, закрывавшей лицо генерала, блеснули лишь белки глаз, и, как показалось Захару, весьма зловеще.

— Знаешь, я сам задавал себе этот вопрос… Причем не однажды! У нас такая работа, что все может быть. Но рискнуть мы должны. Это наш единственный шанс. Мы пытались внедрить в «Атлант» трех человек. Двоих мы так и не нашли… Думаю, тебе не надо говорить, что с ними стало. А третий шагнул с крыши семнадцатого этажа. Списали на самоубийство… Полагаю, что рядом с ним находились люди, которые в прямом смысле подтолкнули его к этому решению… Если говорить откровенно, так ты наш единственный шанс.

— Кроме промышленного шпионажа, за «Атлантом» имеются какие-либо серьезные грешки?

— Мы подозреваем, что за ними стоит серьезный криминал. В настоящее время происходит передел сфер влияния. Не исключено, что «Атлант» находится в эпицентре схватки. Пока трудно сказать однозначно… Хотя внешне вполне благопристойная фирма. Торгует недвижимостью, нефтью… В общем, твоя задача прощупать их на крепость.

— Понимаю.

— А совсем недавно мы получили еще один настораживающий сигнал. Охрана вице-премьера обратила внимание, что за его машиной на протяжении последних дней, меняясь, следовало четыре машины. Пробили их по номерам. Три номера оказались с угнанных машин, а вот четвертый привел в «Атлант». В этот период у вице-премьера проходила встреча с зарубежными инвесторами. Надо думать, что он выкладывал козыри в пользу вложения денег в нашу экономику. Важная и секретная информация. Так вот, я не исключаю, что руководство «Атланта» считывало всю эту информацию.

В комнате стало совсем темно, от чего слова генерала приобретали особую значимость. Генерал зажег торшер. Свет, упав на его лицо, заострил его черты. В его облике проявилось нечто ястребиное, хищное. Теперь Маркелов понимал, насколько обманчиво первое впечатление, — человек с такими глазами пощады не знает. Уж если надумал завалить недруга, так никогда не отступится.

— А может, провести широкомасштабную акцию и прихлопнуть «Атлант» одним махом? — предложил Маркелов.

Ястреб — птица небольшая, но быстрая. Именно скоростные качества позволяют ей сбивать с ног зверя, значительно превосходящего его по размерам. А что касается воздушных поединков, то здесь они непревзойденные бойцы.

Маркелов представил себя наглым и самоуверенным сурком, выбежавшим на открытое пространство, невзирая на кружащегося в небе кровожадного ястреба. Захар вжился в придуманный образ настолько, что его вдруг охватил нешуточный страх, который стал осязаем до такой степени, что парализовал его волю. Он не способен был даже на малейшее движение. Если ястреб надумает атаковать его, то до норы не добежать. Но пернатый разбойник продолжал стремительно разрезать узкими крыльями воздух, совершенно не замечая беспечного грызуна.

У Маркелова отлегло от сердца. Он вновь почувствовал себя прежним. Теперь ему было ясно, что ястреба не интересовали мелкие грызуны, он намеревался заполучить добычу покрупнее.

— С прискорбием признаю, что в настоящее время нам это не по силам, поэтому мы вынуждены прибегать к таким вот оперативным комбинациям. Нынешние олигархи окружили себя такой армией, что запросто конкурируют с любыми силовыми структурами. Они водят дружбу с самыми влиятельными людьми государства. У них всюду свои доверенные лица и информаторы. Агенты влияния имеются даже в структурах ФСБ, так что любая крупномасштабная акция отвергается с ходу! О готовящейся операции они узнают через несколько минут после ее утверждения. Так что мы будем действовать по-другому. О твоем внедрении будут знать всего лишь два человека… Я и еще один. О нем ты узнаешь позже. — Лицо генерала стало строже. — По существу, ты будешь действовать безо всякого прикрытия, исключительно на свой страх и риск. Так что будь осторожен. Ты готов к этому?

— Да.

— Хочу сразу предупредить. Возможно, они не оставят тебя в покое даже после того, как мы раздавим их. Ты готов подвергать себя риску всю оставшуюся жизнь? — Голос Назарова звучал несколько напряженнее, чем прежде.

— Кто-то же должен ими заниматься.

Генерал понимающе кивнул:

— Хороший ответ. Не удивляйся, если в дальнейшем нам придется решать эту проблему более радикальным способом. Ты понимаешь, о чем я говорю? — испытующе посмотрел генерал на Маркелова.

— Да.

— Ну, вот и отлично! — Посмотрев на часы, Назаров заметил: — Ох и засиделись же мы с тобой! Сейчас ко мне должны пожаловать внуки.

Глава 2 СИДЕЛЕЦ КЛЕЩ

Неслышно отворилась тяжелая дверь, и в камеру уверенно шагнул мужчина средних лет — крепкий, высокий. С первого взгляда было заметно, что половину жизни он провел в спортивном зале и на тренажерах. Прапорщик, застывший за его спиной, терпеливо ждал распоряжений. И они последовали незамедлительно.

— Ступай, голубчик, мне с вашим арестантом надобно поговорить.

Голос был почти барский. Видно, так пару веков назад дородный помещик выпроваживал в сени приказчика.

Осмотревшись, вошедший неодобрительно покачал головой, после чего сочувственно заметил:

— Невесело тут у тебя, Клещ, прямо хочу сказать.

— Удивляешь ты меня, контора… Почему же здесь должно быть весело? Все-таки это тюрьма, а не санаторий.

Гость расплылся в доброжелательной улыбке и по-свойски расположился на противоположных нарах. Несмотря на спортивность, он походил на коренного обитателя тюрьмы: поджар, сух, скуп на движения, словно привык к тесноте камер.

— Откуда тебе известно, что я из конторы? — Гость доброжелательно улыбался.

— Уж больно дубарь перед тобой расшаркивался. А потом, кто так свободно может прийти в камеру к самому Клещу? — отвечал хозяин с достоинством. — Только человек из конторы.

— Вижу, что с логикой у тебя все в порядке. Может, ты тогда ответишь мне, зачем я к тебе пожаловал?

— Вербануть, наверное, хочешь — или как там у вас в конторе такие штучки называются.

— Хм… Это у нас называется попасть в разработку.

— И давно я попал в твою разработку, гражданин начальник? — с заметной иронией поинтересовался Клещ.

— Значит, переходим на «ты»? Годится! Для начала давай познакомимся. Зови меня Петр Сидорович. Знаешь, не люблю я все эти «гражданин начальник». Договорились?

— Хм… Хорошо, Петр Сидорович… Это твое настоящее имя? Или псевдоним?

По губам гостя скользнула ухмылка.

— А тебе какая разница?

Пожав плечами, Клещ ответил:

— Собственно, никакой. И давно я у вас на крючке?

— Послезавтра будет четыре месяца, — серьезно сообщил Петр Сидорович. — Операция была непростая, многоходовая.

— Что-то я этого не заметил, — с сомнением протянул Клещ.

— Все верно, так и должно быть, — спокойно согласился гость. — Поэтому мы и называемся контрразведкой. Сначала мы хотели действительно завербовать тебя. Но, собрав о тебе обширный материал и проанализировав его, поняли, что на вербовку ты не пойдешь. Крепкий орешек!

— Это ты в самую точку попал, начальник, — удовлетворенно заметил вор.

— Тогда было принято решение скомпрометировать тебя. Метод верный — так действовали до нас, так будут действовать и дальше. И, как видишь, удалось.

Лицо Клеща побелело.

— Так, значит, это ваших рук дело, что я оказался в одиночке?

* * *

Пошел уже третий месяц, как Клеща внесли в черный список. Весь оставшийся срок, а это без малого восемь лет, он должен будет провести в одиночке или с такими же отверженными, как и он сам. Законные — народ прямолинейный, а потому амнистии на предательство не бывает. Смерть ожидала Клеща даже после того, как он откинется. Неизвестно, сколько ему придется погулять на воле. Бывало, что палач, назначенный сходкой, ожидал предателя у самых ворот тюрьмы.

Сукой Клеща объявили четыре месяца назад. Причем сделал это его ближайший кореш Кудрявый, с которым он бок о бок парился на киче не один год и на пару с которым перемолол не одну хозяйскую пайку.

* * *

— Помнишь, с чего все началось? — спросил гость.

— Кому же помнить, как не мне, — хмуро усмехнулся Клещ. — Кум тогда выдернул Кудрявого к себе, хотел прессануть его, чтобы узнать, откуда к нам идет грев.

— Верно, — охотно согласился Петр Сидорович, — только когда Кудрявый пришел, кума неожиданно вызвал к себе барин. Ненадолго, всего лишь на несколько минут. Но этого времени было достаточно, чтобы Кудрявый сориентировался и посмотрел на бумаги, разложенные на столе. А ведь они лежали там далеко не случайно. По ним выходило, что ты сдал один из каналов грева, по которым проходила наркота. Для убедительности листочек был исписан твоей рукой. Дешевая подделка, но на Кудрявого она произвела впечатление.

Клещ потемнел лицом. Именно после «звонка» Кудрявого у Клеща начались большие напряги. Разбирательство продолжалось три недели, срок немалый. Воры утверждали, что он сидит у кума «на кукане», а кроме того, на него от барина сыплются неслыханные милости в виде незапланированных свиданий с родственниками, посылки чаще установленного срока, даже однажды ему на зону привели бабу! Откуда такая честь? Обвинение было суровым: Клещ ссучился, а потому без жалости сдает корешей. Последнее толковище было особенно суровым, и если бы не вмешательство охраны, так он бы не пережил его.

— Я тебя, начальник, — рванулся вперед Клещ, — голыми руками….

— На место! — спокойно приказал гость, направив на Клеща волыну. Клещ даже не понял, как это произошло, но в какой-то момент в руке Петра Сидоровича оказался пистолет. Голос у него все тот же, ровный — ни раздражения, ни агрессии, разве что слегка разочарованный. Дескать, мы с тобой так мило общаемся, а ты меня придушить хочешь. — Вот так-то будет лучше, — удовлетворенно произнес он, когда Клещ тяжело опустился на место. И с профессиональной небрежностью сунул ствол в правый карман. — Звать я никого не стану, если потребуется, разберусь собственными силами. Ты на меня не обижайся, работа у меня такая, — с некоторой ноткой сожаления сказал Петр Сидорович. — Кое-чего я недоучел и за проведенную операцию ставлю себе только четверку.

Вор хмыкнул:

— Что же ты, Петр Сидорович, так скромничаешь?

Губы гостя слегка поджались.

— К сожалению, имелись кое-какие недоработки. Например, я считал, что ты колонешься раньше, а ты все еще держишься. Где-то я просчитался, видно, у тебя характер крепче оказался.

Клещ промолчал.

Петр Сидорович ненадолго задумался:

— Хотя все можно исправить. Пятерку не поставишь, но зато к четверке можно добавить большой плюс. Знаешь, что я сделаю? Отправлю-ка я тебя на зону. А то засиделся ты здесь в четырех стенах. Скучно! Там хоть какой-то коллектив. Прогуляться можно будет. Как говорится, иди куда хочешь, пока в колючку не упрешься. Хе-хе-хе…

Клещ нервно сглотнул. Он представил, как его сажают в столыпинский вагон вместе с остальными зэками. Состав только тронется, а о предстоящем прибытии ссученного на зоне уже будут знать.

— Шутить изволишь, начальник?

Гость только отмахнулся:

— Да какие могут быть шуточки? Контора у нас серьезная, люди тоже соответствующие. — Сунув руку в карман, он вытащил какие-то бумаги: — Вот твое предписание… «Направляется в Пермскую колонию строгого режима для дальнейшего отбывания наказания». — Неожиданно гость расхохотался. Клещ невольно поежился, трескучий смех посетителя начинал действовать ему на нервы. — Я всегда удивляюсь, как четко работает тюремная почта. Не успели мы принять решение, как на всех пересылках уже знают, что в Пермский лагерь отправляется ссученный. Если тебя на пересылках не порешат, так в лагере обязательно пришьют.

— А может, вы эти слухи сами и распускаете?

Петр Сидорович вновь сделался серьезным.

— Все может быть. Это ведь только одна из составляющих нашей работы. Я даже больше тебе могу сказать — мне известно, кто будет твоим палачом. Сказать? Чего же ты так насупился?

— И кто же?

— Герка Маклай! Знаешь такого? Молчишь… А я слышал, что раньше вы корешами были. Водой не разольешь! Думаю, что воры не прогадали со своим выбором. Опыт у него в этом деле большой! А потом, Макла к порученному делу подходит весьма творчески. Слышал, что в Питере одного ссученного сожгли в крематории? Его работа. С выдумкой парень. Никаких следов! Другого на металлургическом заводе бросили в расплавленный металл. А третьего вообще живым похоронили на заброшенном кладбище. Ловко! — жизнерадостно воскликнул Петр Сидорович. — Как говорится, нет трупа — нет и уголовного дела. Чего ты так на меня смотришь? Хочешь спросить, откуда я это знаю? Агентурные донесения! Это из тебя агента не сделаешь, а другие сами напрашиваются, отбиваться приходится. Для них это что-то вроде хобби. И работают они даже не ради условно-досрочного освобождения, а потому что это им нравится. Любят, понимаешь ли, когда кровь по жилам быстро бегает. Нравится ходить по острию ножа. Вот иногда смотришь на такого и думаешь, ну чего, собственно, ему надо? И авторитет при нем, и воровские законы пуще других соблюдает. А вот нет! И он норовит в секретные агенты попасть! Если бы ты знал, какие коронованные у меня в сексотах числятся, так ты бы передо мной шапку снял! — гордо воскликнул Петр Сидорович.

— Короче, что тебе от меня надо? — сурово перебил его Клещ, вскинув тяжеловатый подбородок.

Гость удовлетворенно кивнул:

— Вот это уже другой разговор. Тебе париться еще восемь лет. Большой срок, прямо скажу. У меня есть возможность сделать так, чтобы ты откинулся, скажем, года через полтора!

— И что же я должен сделать? Кого-то завалить?

Петр Сидорович брезгливо поморщился:

— Ну, зачем же так грубо? Я же тебе сказал, что я оперативник, аналитическая контрразведка, а не какой-нибудь там мясник. Меня в первую очередь интересует разработка операции, а потом ее осуществление. Это очень тонкий механизм. Я разыгрываю любую операцию, как шахматную партию. Как искусство! А потом, для этой роли ты просто не подойдешь, у нас есть штатные ликвидаторы. Сделаешь что-нибудь не так, а потом мне же и расхлебывать. Нет, ты мне нужен совсем для другого.

— Для чего же?

— А вот послушай. Я к тебе в камеру посажу парня, а ты научишь его всему, что умеешь сам. Ты же у нас медвежатник от бога. Так, во всяком случае, о тебе говорят.

Клещ расхохотался:

— Граж…. Петр Сидорович, это что же получается, я должен себе конкурента воспитывать? Мы так не договаривались, я не подписывался…

— Дослушай меня, Клещ, — несколько раздраженно перебил его Петр Сидорович. — Мы бы и на воле привлекли тебя, но ты же на «чалке», а тебя отсюда не выдернуть! Выбора у тебя, как понимаешь, нет.

— Так вы же контора, придумали бы что-нибудь.

— Наши возможности тоже ограничены… А что ты кривишься?!

— Да так…

— Ты научишь его, как взломать сейф с цифровым кодом, а потом я сделаю тебе другие документы, и ты исчезаешь. Можешь остаться в России, можешь отвалить куда-нибудь за бугор, меня это мало волнует. Но этот человек должен будет скопировать не только твой «почерк», но даже и логику твоего поведения, отчасти твой характер. По-другому — он должен будет стать тобой.

— Ах, вот ты куда, начальник, метишь!

— Петр Сидорович, — с мягкой улыбкой напомнил гость.

— А не получится ли так… Петр Сидорович, что после того, как я его обучу, ваши ликвидаторы возьмутся за меня. Пусть вы даже выпустите меня. Хрясь булыжником по черепу и выбросят куда-нибудь в реку? В Москве на один бесхозный труп станет больше.

— Это хорошо, что ты задал такой вопрос. Нужно сразу расставить все точки над «i». Даю тебе слово контрразведчика, что этого не случится, — поднял вверх ладонь Петр Сидорович. — Тебе этого достаточно?

— Договорились. Что я могу поделать? Надеюсь, что вы поступите честно.

— Ты связал меня обещанием, — сказал Петр Сидорович, слегка прищурив глаза. — Что тебе нужно для предстоящего обучения?

— Для начала жранину первосортную, а то я тут на ваших харчах совсем отощал.

— Хорошо, — серьезно кивнул Петр Сидорович.

— Еще хорошие слесарные инструменты, набор ключей, сейфы последних модификаций, а там посмотрим по ходу дела.

— Все это ты получишь в достаточном количестве, — быстро отреагировал Петр Сидорович. — Думаю, что мне представится возможность дать вам попрактиковаться за пределами кичи.

— Неплохо бы, — заулыбался Клещ. — Я вот еще что хочу сказать, медвежатник — это особая профессия, не каждый может ее освоить. Сейфы имеют свой характер. А чтобы серьгу отмочить, нужно воровское нутро иметь!

Петр Сидорович слегка улыбнулся:

— С этим тоже проблемы не будет. Человек, с которым ты будешь работать, не совсем обычный. Скоро ты это поймешь сам. — Петр Сидорович поднялся. — Думаю, что вы поладите. Вы даже внешне похожи друг на друга. — И, как-то таинственно улыбнувшись, добавил: — В какой-то степени он твой двойник. — Он трижды постучал в дверь, которая тотчас отворилась.

Вошел все тот же самый прапорщик и, бросив настороженный взгляд в сторону неподвижно стоящего Клеща, спросил:

— Приводить?

— Сделай одолжение, голубчик, — по-хозяйски распорядился Петр Сидорович. — А я уж пошел. Вы тут как-нибудь без меня разберитесь. Не стоять же мне над душой!

* * *

Первое, что удивило Захара, когда он вошел в камеру, так это то, насколько они с Клещом похожи друг на друга. Перед ним как будто бы сидела его собственная копия. Разве что только заметно исхудавшая, малость осунувшаяся. Оставалось только удивляться тому, что природа способна на подобные выверты. Имелись, конечно, кое-какие отличия, но они были столь несущественны, что ими можно было пренебречь. Так, например, у Захара кончик носа слегка загибался книзу. Если сделать небольшую коррекцию, то даже дубари не сумеют отличить их друг от друга.

Поздоровавшись, Захар на минуту застыл у дверей, пытаясь понять, что за человек сидит перед ним, и тотчас натолкнулся на биоэнергетическую защиту, которой тот, не отдавая себе отчета, плотным слоем окутал себя, едва увидев в камере незнакомца. Оно и понятно, любой новый человек в первую очередь для него является потенциальным неприятелем.

Захар мгновенно почувствовал, что перед ним человек, обладающий звериной интуицией, бесшабашный и в то же время необычайно волевой. И если бы ему удосужилось родиться в стае, то наверняка он сделался бы «альфа», а со временем дорос бы и до волхва. Оказавшись в четырех стенах, он не утратил своей боевой доминанты, а наоборот: в нем пробудились рефлексы, которые не были востребованы в более спокойной обстановке. Неспроста гласит народная мудрость: «Ищи смелого в тюрьме». Замкнутое пространство, насильственное лишение свободы и жесткое содержание только усиливают рефлекторный механизм выживания, заставляя работать его с еще большей отдачей.

Захару достаточно было бросить на узника всего лишь один взгляд, чтобы понять, — природа создала их из одного материала. Не из того, что рассыпается при легком прикосновении, а из сверхпрочного, способного выдержать огромные нагрузки.

Подсознанием, активизированным в тот самый миг, когда он переступил порог камеры, Захар почуял, что этот человек — его зеркальное отображение. А следовательно, они поладят. Ведь невозможно же, в конце концов, бесконечно воевать с самим собой!

Клещ широко улыбнулся, показав безукоризненные зубы, и бодро сказал:

— Проходи, чего ты менжуешься? — Когда Захар прошел в камеру, ответив такой же располагающей улыбкой, Клещ продолжил: — Вижу, что Петр Сидорович не ошибался. Мне ведь достаточно посмотреть на человека, чтобы понять, будет из него толк или нет. Как тебя звать-то?

— Захар.

— Меня Кирилл, можно Клещ! Ладно, присаживайся, — кивнул он на шконарь напротив, по праву старшего хаты. — Что там у тебя в сидоре припрятано? Слышу, погремушки какие-то стучат.

Прошла всего лишь минута, но Захару показалось, что они знакомы не один день. Бывает и так. А может, подобное ощущение возникло от того, что, прежде чем перешагнуть порог хаты, ему пришлось детально ознакомиться с биографией своего соседа?

— Отмычки, — с некоторой растерянностью сказал Маркелов.

Клещ заметно оживился:

— Ох, соскучился по настоящему делу!.. Что ж, тогда не будем тянуть. Чем раньше я тебя научу, тем раньше откинусь. — Вытряхнув из мешка отмычки, он критически осмотрел каждую из них. После чего, одобрительно крякнув, сказал: — На первое время годится, потом нужно будет заказать другие. — И, хитровато прищурившись, спросил: — Ты хоть знаешь, с какого именно момента начинается настоящий медвежатник?

Маркелов пожал плечами и простовато ответил:

— Наверное, с того самого времени, как он решил открыть первый замок.

— А ты молодец, — одобрительно кивнул Клещ, укладывая отмычки обратно в мешок. — Шаришь! Пара месяцев пройдет, так ты еще и меня обставишь. Вот что я хочу сказать, настоящий медвежатник начинается с момента, когда решает, каким образом и каким инструментом следует вскрывать замок.

— Пожалуй, — сдержанно согласился Захар, все более проникаясь доверием к собеседнику.

— Вся закавыка в том, что нужно выбрать наиболее эффективное средство, требующее минимального времени для взлома. Нет таких замков, которых не сумел бы взломать Клещ. Весь вопрос заключается в том, как это делать… В одном случае открываешь замок подобранным ключом, а в другом просверливаешь отверстия. И как ты думаешь, какой вариант лучше?

— Первый, — улыбнувшись, ответил Маркелов.

— Верно, первый… При втором случае будут заметны следы взлома. Да и на шум можно привлечь кого-нибудь. Всего этого нужно избегать. А что ты знаешь о сейфах?

Клещ достал из-за пазухи небольшой мешочек, похожий на обычный кисет. Развязав мешочек, он, к удивлению Захара, вынул из него щепотку чая и бережно положил ее на язык. Смежив веки, Клещ на некоторое время застыл с блаженным выражением на лице. Тревожить его в эту минуту не хотелось. Увиденное, по меньшей мере, было странным. Кто бы мог подумать, что через пару месяцев Захар будет жевать чай с не меньшим удовольствием.

— То, что они металлические, — ответил Захар, после того как медвежатник открыл глаза, — и то, что нужно немало постараться, чтобы открыть их.

— Верно, — протянул Клещ с улыбкой. — Я же могу добавить, что существует несколько типов сейфов: оружейные, — загнул он мизинец, — мебельные, комбинированные и взломостойкие. Наиболее трудные из них — взломостойкие.

— Почему?

— А вот почему: стенки таких сейфов обычно состоят из двух листов металла и бетона. Так что подобраться к их содержимому всегда очень трудно. А добавь еще замки с цифровыми комбинациями. — И, выразительно глянув на притихшего Захара, добавил: — То-то и оно!

* * *

Как выяснялось, Клещ оказался настоящим медвежатником-интеллектуалом. День Маркелова обычно начинался с двухчасовой лекции, в которой Клещ подробно рассказывал о типах замков, о бронированных дверях и о прочих мелочах, без которых невозможна работа взломщика. Оказалось, что только по методу установки выделяется не менее десяти образцов замков, которые, в свою очередь, делятся еще на такое же количество механизмов: сувальдные, кодовые, электронные… И каждый из них имеет свой характер, и требовался настоящий криминальный талант, чтобы отыскать тот единственный способ и инструмент, который эффектно отомнет замок.

По заказу Клеща Петр Сидорович доставлял в камеру образцы новейших современных замков. А Кирилл, развинтив замки по винтику, постигал все их премудрости, которыми подробно делился со своим учеником. И уже через два с половиной месяца упорной работы Маркелов справлялся с замками не менее виртуозно, чем его наставник. По величине скважины Клещ научил Маркелова определять нужную отмычку, причем заставлял искать ее на ощупь среди множества похожих. Теперь Захар успешно мог, едва взглянув на ключ, воспроизвести аналогичный и точный его слепок. Венцом учебы было вскрытие взломостойкого сейфа с кодовым замком, шифр которого можно было подобрать только через двести тридцать лет ежедневной двенадцатичасовой работы. Захару удалось вскрыть его на сорок четвертой минуте, прикладывая к чувствительному механизму эндоскоп.

— Снимаю шляпу, — уважительно усмехнулся Клещ. — Ты превзошел меня, мне бы потребовалось в три раза больше времени. Так что твое учение закончилось. А может, мы с тобой на пару что-нибудь замутим? Такого шухера бы по Москве наделали!

— Извини, я по другой части.

— Жаль! Если бы ты знал, от чего отказываешься… Эх, как бы хотелось сейчас оказаться на воле! У меня в «Фиалке» около Курского вокзала бикса одна работает, — мечтательно протянул Клещ, — Настя зовут. Как бы я хотел ей сейчас впарить!

Захар усмехнулся:

— Впаришь еще.

Неожиданно Клещ помрачнел:

— Возможно… А теперь бы мне хотелось узнать, когда я откинусь отсюда.

Глава 3 ПУСКАЙ ЖИВЕТ

Захар стоял на автобусной остановке, как и договаривались. Народу в таких точках обычно набирается много, и затеряться среди них легко. Маркелов даже не заметил, как подъехала бежевая девятка с тонированными стеклами, ее задняя дверца приоткрылась, и в проеме показался Петр Сидорович.

— В машину! — коротко скомандовал он.

Маркелов отшвырнул в сторону едва раскуренную сигарету и быстро направился к автомобилю.

Подходя к нему, Захар невольно отметил, что водила даже не взглянул на него. Но глупо было бы рассчитывать, что он совсем не видел его. Еще та школа! Наверняка он сумел рассмотреть его еще до того, как подъехал к остановке, а вот сейчас с успехом лепил безразличие. Надо отдать должное, получалось у него весьма неплохо. Собственно, других тут не держат.

— Пока никто не знает, где находится Клещ, — сообщил Петр Сидорович, едва Захар расположился рядом. — Мы пустили слушок, что он совершил побег и сейчас пребывает за границей. — Усмехнувшись, он добавил: — В конце концов, это наша работа. Ты же должен пройтись по тем местам, где он обычно бывает. Пускай тебя заметят. После того как ты выпотрошишь «Атлант», все будут думать, что это дело его рук. Ты же останешься чистым! В общем, у нас на тебя большие виды.

— А что будет с Клещом? — как можно равнодушнее поинтересовался Маркелов.

Петр Сидорович внимательно посмотрел на Захара.

— Через полтора года устрою ему «полет».

— Не уверен, что он понюхает воли.

— Что-то я не пойму, тебе что — жаль его? Ты же бывший мент!

Захар нахмурился:

— Не то чтобы жаль… Но все-таки…

— А голосок-то у тебя как-то иначе зазвучал, да и брови вот нахмурил.

Захар внутренне невольно поежился под жестким взглядом Петра Сидоровича. Он уже давно обратил внимание на то, что тот умел смотреть. Взгляд его был тяжелым, как кувалда, таким впору заколачивать гвозди по самую шляпку.

— Тут несколько другое, — спокойно сказал Захар, стараясь придать своему голосу подобающую убежденность. — Долгое время мы с ним жили бок о бок. Я привык к нему… Он многому меня научил. А потом, он действительно верит, что мы оставим его в живых.

Петр Сидорович закурил и, приоткрыв стекло, выпустил через щелочку тоненькую струйку серого дыма. Разговор предстоял обстоятельный. Через темное стекло автомобиля невозможно было рассмотреть людей, сидящих в салоне. Ничего удивительного, Петр Сидорович любил всякую таинственность, в конце концов, это было частью его работы. Лицо Петра Сидоровича выглядело бесстрастным, но Захар знал, что это не так. Решение рождалось в муках.

Выбросив недокуренную сигарету, Петр Сидорович повернулся к Захару. Лицо просветлело, похоже, что матерый волчара принял решение.

— У меня свой кодекс чести. Обычно я своих обещаний не нарушаю… Но если интересы дела требуют, то могу и не посмотреть на прежние договоренности. Все зависит от того, какие стоят задачи. Я не играю с врагом в психологические игры, можно проиграть, — добавил он жестковато. И по изменившемуся его лицу было заметно, что он знал, о чем говорил. Вот только вряд ли он отважится на мемуары. — Я тебе советую впредь ни о чем не договариваться с противником. Подавляющее большинство из них отличные артисты и очень… гибки от природы.

Закрыв глаза, Захар вдохнул через нос воздух и крохотными порциями стал выпускать его через рот. Упражнение нехитрое, но действовало очень успокаивающе. И сердечко, еще минуту назад пустившееся в отчаянный галоп, сбилось на рысь, а после и вовсе успокоилось и затопало спокойным шагом. Если разбираться, то, собственно, кто для него Клещ? Никто! Следовательно, отсутствовал всякий повод для беспокойства. Но его вторая половина, не поддающаяся контролю, бунтарская, мятежная, беспрестанно теребила его и толкала к активным действиям.

— Так-то оно, конечно, так. Но сейчас другое дело… Ведь он может еще и понадобиться.

— Так ли? — вопросительно посмотрел на него Петр Сидорович. — Насколько мне известно, ты его уже давно превзошел.

Захар поднял голову. У лобового стекла, облокотившись о фонарный столб, стоял шофер и, покуривая, безо всяких эмоций, с совершенно пресной физиономией разглядывал проходящих мимо девиц. Парень свое дело знал, и едва Маркелов оказался в салоне автомобиля, как он тотчас вышел, остановившись в двух метрах. Расстояние оптимальное, в случае опасности он в долю секунды мог оказаться внутри салона.

А вышел он из машины не из-за того, что не желал слушать чужих секретов, а потому, что нужно было подстраховать говоривших. В кармане брюк справа, небрежно прикрытых полами джинсовой куртки, было заметно очертание волыны. Глупо было полагать, что его интересуют проходящие девицы. Не тот случай и не то время, чтобы интересоваться молодой плотью. Главная задача — упреждение опасности, а потому водила как бы невзначай посматривал вокруг, пытаясь отыскать возможный источник угрозы. А на первый взгляд — сущий бездельник, торчащий у фонарного столба и очень удачно вписывающийся в картину улицы.

Захар посмотрел на Петра Сидоровича:

— Я уверен, что он еще пригодится нам… Вряд ли он захотел раскрыть все свои секреты.

— Хм, не думал, что у нас может возникнуть такой разговор… Как ты себе это представляешь? Под одним именем будут жить два человека, так, что ли? Даже если предположить, что Клещу удастся устроиться по поддельным документам, так где гарантия, что он однажды кому-нибудь не проговорится? Например, по пьяни, а то и своей любовнице. Знаешь, от неутоленного либидо у большинства мужиков сносит крышу, и они просто забывают, о чем говорят.

— Это моя просьба.

— И это все?

— Нет. Я бы хотел, чтобы он был освобожден в ближайшее время.

— Так мы не договаривались.

— Тогда я вне игры, — решительно заявил Захар.

Покачав головой, Петр Сидорович вздохнул, хлопнув себя по коленям:

— Ох, и толкаешь ты меня в авантюры! Даже сам не знаешь, что просишь.

— Я все понимаю…

Откинувшись на спинку кресла, Петр Сидорович надолго задумался.

— Ладно, так и быть. Уговорил!

Слишком громко он произнес это, слишком нарочитой выглядела его жестикуляция, слишком жизнеутверждающим казался его тон. И это Маркелову не понравилось.

— Спасибо, Петр Сидорович, — растроганно сказал он, стараясь не показать сомнений. — Это для меня много значит. В какой-то степени я могу назвать его своим учителем. А я не из тех, кто продает.

— Мне ты этого можешь не говорить, — недовольно буркнул Петр Сидорович. — Если бы все обстояло по-другому, то мы бы с тобой не разговаривали. — Сунув руку в карман, он продолжил: — Честно говоря, я был готов к такому разговору… Вот что, если все складывается таким образом, тогда сам передай ему документы. Предварительно я его уже проинструктировал. В Москве для него снята квартира, пускай поживет там дня три, а потом пускай уматывает на все четыре стороны. Я его не держу! — Он вложил в руки Захара весьма увесистый пакет.

— Хорошо, передам. — Маркелов спрятал его в карман куртки. — Когда запланирована наша встреча?

Петр Сидорович достал мобильный телефон.

— Сейчас скажу… Степаныч, — бодрым голосом начал он. — Там все готово? Ага, понимаю, значит, мое вмешательство не потребуется? Да, клиент важный. Все договоренности в силе… Да, действуй по плану номер два. — Щелкнув крышкой, Петр Сидорович улыбнулся: — Вот видишь, все в порядке. Не стоило беспокоиться — встреча через час, на Сретенском бульваре.

— Я знал, что вы не откажете, — с чувством сказал Маркелов.

— Ну только не надо меня благодарить, — раздраженно откликнулся Петр Сидорович.

— Вы не сказали, когда планируется проникновение.

Петр Сидорович понимающе кивнул:

— Встретимся с тобой здесь же завтра в восемь часов вечера. Получишь от меня инструкции. Операция планируется через десять дней. А пока пройдешься по тем точкам, где обычно любил бывать Клещ. Он тебе о них рассказывал… Засветись! Подозрение должно упасть на него.

— Понял. А если мне там предложат дело?

— Согласись, если оно, конечно, будет не очень обременительным. А теперь давай вытряхивайся. А то у меня от тебя голова болит.

Распахнув дверцу, Маркелов проворно вышел из машины. Он уже хотел захлопнуть дверцу, как натолкнулся на жестковатый взор Петра Сидоровича. — А может, ты еще и в друзья к Клещу запишешься? — вполне дружелюбно спросил он.

Захар даже не заметил, в какой именно момент водитель вернулся на свое место. Просто машина вдруг неожиданно тронулась и в считаные секунды, набрав скорость, затерялась в потоке транспорта. Захар еще с минуту стоял как вкопанный, анализируя вскользь брошенный жесткий взгляд, который по всем канонам никак не должен был вписываться в доброжелательную улыбку Петра Сидоровича, и, ничего не решив, затопал по тротуару.

* * *

У Маркелова выработалась привычка являться на место встречи задолго до назначенного времени, чтобы было время для осмотра окрестностей на предмет неприятных сюрпризов, а заодно можно было и прикинуть пути возможного отхода. Так было и на этот раз. Осмотрев место предполагаемой встречи, он отошел в сторону.

Предчувствие не обмануло Захара. Уже через несколько минут у газетного киоска остановился мужчина невысокого росточка, совершенно непримечательной наружности. Всего лишь капля в людском море, и, только присмотревшись, можно было понять, что это не так. Непростая «капля». Его выдавал цепкий взгляд, которым он оценивал каждого прохожего. А еще — с того места, где остановился этот коротышка, просматривалась большая часть Сретенского бульвара. Имелись еще некоторые второстепенные детали, совершенно незаметные со стороны, но вместе с тем хорошо видимые специалисту.

Значит, Петр Сидорович не доверял ему. Неудивительно… Работа у него такая стервозная, во всем приходится сомневаться. На том и построена служба контрразведки. А может быть, он затеял какую-то свою игру? Но как в ней разобраться?

По личности Петра Сидоровича у Маркелова имелись серьезные сомнения. Что, собственно, он знает о нем? Только имя! И явно, что это рабочий псевдоним. Не подвергался сомнению разве только тот факт, что он работал в контрразведке… Но ведь это такой монстр, что во имя корпоративных интересов способен пойти даже на сотрудничество с преступным элементом.

Маркелов зашел в соседнее кафе и вытащил толстый конверт. Та-ак, что же в нем находится? Ага, железнодорожные билеты. Водительские права на имя Тимура Васильевича Кулагина. Загранпаспорт. Отечественный паспорт. Маркелов сразу же засунул железнодорожные билеты обратно в конверт, интереса они не представляли. Полистал заграничный паспорт. Тоже как будто бы ничего подозрительного. Отечественный документ выглядел несколько толще, но это потому, что он был вложен в обложку из кожзаменителя. Маркелов повертел паспорт со всех сторон. Странно, почему на отечественном паспорте обложка, ведь на загранпаспорте ее нет. Полистав документ, он аккуратно освободил паспорт от обложки, тщательно осмотрел его со всех сторон. На первый взгляд ничего подозрительного. Прощупал пальцами края обложки и тут же обратил внимание на еле заметное утолщение у верхнего края. Посмотрел на свет. Ничего не разобрать, спрятано плотно. Не кустарная штука, а самая что ни на есть фабричная, поставленная, так сказать, на поток.

В кафе было мало народу, из дюжины столиков заняты только три. Две официантки в узких платьях, явно скучая, сидели за одним из столиков и о чем-то разговаривали. Для приличия Захар заказал чашку кофе и салатик «оливье», очень надеясь, что в ближайшие полчаса его не побеспокоят.

Достав из кармана нож, Захар аккуратно надрезал шов обложки и вытащил плоский чип — крохотный маячок, позволяющий контролировать каждый шаг носителя паспорта. Где-нибудь поблизости должны находиться спецы из радиоэлектронной разведки, вооруженные сильным армейским приемником с антенной типа «наклонный луч». Значит, Петра Сидоровича интересовало содержание предстоящего разговора Захара с Клещом. Некоторое время Захар раздумывал, что же ему делать с чипом, а потом уверенно разломил его надвое, сунув обломки в карман брюк, после чего аккуратно заправил паспорт в обложку.

Теперь для него стало ясно, что Клеща отпускать не собирались. Жить ему оставалось сутки, максимум двое. Квартира, в которой он должен остановиться, тоже наверняка нашпигована всевозможными штуками. И где гарантия того, что он не получит пулю в лоб, как только перешагнет порог берлоги?

Маркелова передернуло: а что, если следующим на очереди он сам? Сразу после того, как выполнит свою часть работы?

Оставив на столе деньги, Маркелов заторопился к выходу. Неприметный мужичонка уже отошел от газетного киоска и теперь стоял у лотка, с которого продавали солнечные очки. Вот он облюбовал большие, в темной, под черный коралл, толстой оправе. А продавец, распознав в дядьке потенциального покупателя, что-то энергично принялся ему втолковывать, расхваливая залежалый товар. Но тот уже охладел к оптике и, повесив очки на крючок, отошел к другому лотку, теперь уже с газетами.

В этот самый момент у тротуара притормозила карета «Скорой помощи». Дверь вжикнула, отворяясь, и из салона вышел Клещ! Маркелов успел обратить внимание на то, что журнал в руках любителя прессы как-то застыл, сделавшись совершенно инородным предметом в его руках. Взгляд коротышки был направлен точнехонько на Клеща, застывшего на кромке тротуара.

В первое мгновение Маркелов испытал некоторое замешательство. Он, разумеется, не ожидал, что сюда подкатит зловещий воронок, чтобы вытряхнуть на московские улицы особо опасного преступника, но к подобному появлению Клеща, как оказалось, тоже не был подготовлен. Машина «Скорой помощи» уже отъехала, а Клещ продолжал стоять на тротуаре, совершенно не зная, что же ему делать со свалившейся на него свободой. В руке у него был большой черный пакет, выглядевший как-то совершенно нелепо. Маркелов готов был поклясться, что в нем находится тюремный сидор с нехитрыми вещичками теперь уже откинувшегося зэка.

Клещ нелепо вращал головой во все стороны, ожидая, что к нему кто-то подойдет. Но мимо проходили люди, совершенно безучастные к его судьбе, они даже не смотрели в его сторону. Маркелов поймал себя на том, что замешательство Клеща доставило ему некоторое удовольствие.

Он подошел к Клещу со спины:

— С волей тебя.

Клещ невольно вздрогнул и, повернувшись к Маркелову, поздоровался:

— Привет… коллега.

— Слушай внимательно, что я тебе скажу, — негромко продолжал Захар. — Только не надо вертеть башкой по сторонам и таращиться на баб… Не надо привлекать внимание. Еще поимеешь их всех! Делай вид, что просто встретились два приятеля и решили перетереть небольшую проблему.

— Понял, — слегка кивнул Клещ.

— В общем так, — Захар сунул руку в карман и протянул Клещу конверт с документами. — Владей! Здесь два паспорта, заграничный и отечественный. Железнодорожные билеты.

Клещ осторожно, безо всякой спешки, даже с каким-то напускным равнодушием, вытянул конверт, мгновенно входя в образ. И с некоторой небрежностью сунул его в карман.

— Значит, Петр Сидорович не соврал, — удовлетворенно протянул он. — А я-то грешным делом думал, что меня того… закопают где-нибудь на заброшенном кладбище.

— Видишь, обошлось.

— Он кто в вашей конторе, полковник, наверное? — Улыбка Клеща стала слегка кривоватой, выдавая скрытую нервозность.

— Вот что я тебе скажу, только слушай меня внимательно, если, конечно, не хочешь, чтобы тебя закопали где-нибудь на пустыре в ближайшие двадцать четыре часа… В берлогу не ходи. Сейчас берешь мотор — и мотаешь куда глаза глядят. И чем дальше от Москвы, тем лучше. Свой паспорт можешь использовать дня два, потом от него избавишься. Только не думай жадничать и продавать. Это будет та самая ниточка, которая рано или поздно приведет к тебе. Лучше сожги его, так надежнее.

Взгляд у Клеща как-то вмиг почерствел, а глаза, еще минуту назад брызгавшие задорной искрой, померкли.

— Ты это серьезно, начальник. Или это просто ваши конторские шуточки?

— Да какой я тебе начальник? — в сердцах огрызнулся Захар.

— Ладно, ладно, пошутил, — примирительно сказал Клещ.

— Если сомневаешься, так можешь зайти и посмотреть, — несколько нервно ответил Маркелов. И руки, невольно выдавая его раздражение, взметнулись вверх.

Захар поймал себя на том, что смотрел на лоб Клеща, на котором в сотую долю секунды обозначилась масса эмоций. Мышцы лба вдруг собрались в мелкие складки, отчего Клещ как-то сразу постарел лет на десять, а брови слегка приподнялись, придав его лицу удивленное выражение.

— Ты хочешь сказать, что это был всего лишь спектакль? Кому это нужно?

— Не дергайся, за нами наблюдают…

— Ну, ты даешь!

— Пока я ничего не могу тебе сказать. Но возможно, что ты уже отыграл свою роль. Ведь ты же научил меня вскрывать сейфы? Так? А лишние свидетели им ни к чему.

— Ах, вот оно что, — все более мрачнел Клещ. — Значит, глотнул воли — и в деревянный макинтош! Только я тебя, Захар, не понимаю, а тебе-то какой навар, если я лыжи надену? — недоверчиво протянул Клещ. — Вложи меня по самое горло! Что тебе до какого-то зэка?

— Это не в моих правилах.

Клещ удовлетворенно кивнул:

— Где-то я тебя понимаю. Боишься, что обломы всю душу вымотают… Вроде бы одну пайку ели. Вот что я тебе скажу, все-таки ты контора, а не мент, а это совсем другой коленкор… Если тебе потребуется Клещ для серьезного разговора, так ищи меня в кафе «Бабьи слезы». Знаешь такое?

— Знаю.

— Подойдешь там к биксе за стойкой, скажешь, с чем пришел, и я откроюсь.

— Хорошо.

— И еще вот что, — Клещ вытащил из кармана любительский снимок. — Знаешь, кто это?

— Нет, — честно сказал Маркелов, взглянув на лицо молодого мужчины.

— Это Герка Маклай. Мой побратим. Глянь сюда, еще не заросло, — он отвернул рукав рубахи, на котором отчетливо обозначился глубокий багровый шрам. — А теперь он мой враг номер один. Считает, что я клятву предал. Хотя ты знаешь, что это не так… Запомни его хорошо. Как только увидишь, сразу ноги в руки, он тебя не отпустит, пока писалкой не разрисует. А лучше уделай его! Так оно спокойнее.

— Постараюсь запомнить, — серьезно кивнул Захар.

— Вот что, начальник, а ведь Петр Сидорович сказал, что на хате меня лавэ будут ждать. Дорога мне туда заказана, а у меня сейчас полная лайда. В таком случае ты мне малость капусточки не отстегнешь, а опосля как-нибудь я тебе верну. Не люблю в должниках ходить.

— В конверте есть деньги, — спокойно сообщил Захар. — На первое время тебе хватит, а дальше сам разживешься.

— Спасибо, Захар.

— Куда ты сейчас?

— Жрать хочу! Поем где-нибудь голубцов. Ты даже не представляешь, как я о них на киче мечтал.

Маркелов улыбнулся:

— Тогда приятного аппетита. Думаю, что мы еще встретимся, — он протянул Клещу руку.

— Ну будь!

Только теперь Маркелов догадался, откуда у зэка такое погоняло. Рука у медвежатника была необыкновенно широкая, с длинными крючковатыми пальцами. Полное ощущение, что оказался в крепких клещах.

Кирилл, небрежно вскинув руку, притормозил проезжающую попутку.

Клещ уверенно устроился на переднем сиденье и захлопнул за собой дверь.

Маркелов украдкой посмотрел в сторону газетного киоска. Неприметного дядьки не было. Выкурив сигарету, он направился в сторону метро.

Теперь он был Клещ, в миру Скуратов Кирилл Петрович. В действительности в недавнем прошлом вор с уважаемой уголовной специальностью, а ныне «прошляк», приговоренный ворами на последнем «качалове» к смерти. Где-то по его душу ходит «колун» — прежний его корешок, чтобы принести на блюде голову бывшего вора в законе на очередное толковище. Подобная акция добавляет авторитета, и, надо думать, дружок будет стараться.

Маркелов невольно поежился — разыгравшееся воображение стылой волной прошлось по венам, застудив кровь до абсолютного нуля. Долгие разговоры с Клещом принесли свои плоды, теперь он знал поименно всех его приятелей, в мельчайших подробностях был осведомлен об их характере и привычках. А фотографии, коими его снабжал Петр Сидорович, облекли услышанное во вполне осязаемую форму. Он был уверен, что, если придется столкнуться в толпе с одним из корешей медвежатника, он непременно узнает его. За свое лицо он тоже не опасался (не подведет!): месяц назад в клинике пластической хирургии ему слегка приподняли кончик носа, который значительно усилил их с Клещом внешнее сходство. Так что даже при ближайшем рассмотрении их можно было принять за однояйцевых близнецов.

Глава 4 КАЖДЫЙ МУЖЧИНА ЛЮБИТ ПО-СВОЕМУ

К этому времени по криминальным кругам Москвы был пущен слушок о том, что Клещ прошелся фуксом, оставив стены кичи, и теперь гордым гоголем шарахается по Москве в поисках удачи. Молва, как липкая паутина, расползалась от одного питейного заведения к другому, где Клеща наверняка ожидала не самая радушная встреча. При надобности блатные умеют искать, а потому под контроль будут взяты даже «промокашки», с которыми Клещ любил весело проводить время. По уверениям Клеща, в Москве осталось только четыре точки, где его по-настоящему ожидает хлебосольный прием и о которых было осведомлено только его ближайшее окружение. Он наведывался в эти места всегда, когда был на мели и когда следовало переждать бурю. А кроме того, в таких местах всегда можно был отыскать заказчиков на новую работу, так что без дела он не оставался.

Одно из таких заведений находилось недалеко от Курского вокзала. И называлось очень романтично — «Фиалка». В былые времена — обыкновенная стекляшка, где можно было безо всякой боязни «промокнуть», выпить пару кружечек пива и промести хвостом.

Сейчас заведение изменилось: кроме броской вывески с неоновыми лампами и высокого крыльца из мрамора, был еще сооружен добротный пристрой. Публика поменяла джинсовый прикид на солидные дорогие костюмы. Но в действительности мало что изменилось, и при желании в этом заведении можно было не только заказать на ночь биксу, прогнать шмотки, но и получить солидный заказ на гоп-стоп.

Маркелов устроился за дальним столиком и заказал бутылку вина с салатом.

Официантками в ресторане работали четыре молодые женщины. Внешностью, ростом и сложением они напоминали друг друга. Обыкновенные провинциалочки, отважившиеся искать удачи в столице. Работа не пыльная, всегда имеешь дело с деньгами, а они, как известно, обладают одной приятной особенностью — прилипают к ладоням! А потому свое нынешнее положение они должны ценить и воспринимать его едва ли не как счастливый билет в завтрашний день. Это не какая-нибудь многостаночная вахта под фонарями на Тверской.

От Клеща Маркелов узнал, что при желании вместе с бутылкой пива здесь можно заказать одну из официанток. Но подобный сервис обходится по повышенному тарифу, потому что якшаться придется не с лакшовками, коими забиты едва ли не все центральные улицы Москвы, а с дамами, состоящими при деле и при серьезном хозяине, к тому же имеющими определенное положение, а некоторые из них и вовсе замужем. Конечно же, девичьи колени манили его, но не настолько, чтобы получить одну из официанток в безраздельную собственность на пару часов. Но в то же время Маркелов понимал, что без этого не обойтись, — приходя в один и тот же ресторан, Клещ поступал всегда именно таким образом, и сидел он всегда за одним и тем же столом, у окна, справа от двери, — за тем самым, за которым сейчас расположился Маркелов. Захар был уверен, что откуда-нибудь из-за ширмочки за ним наблюдает пара внимательных глаз, анализирующих каждое его движение.

Выпив полбутылки вина, он поманил к себе одну из официанток, ту, что была помоложе. Всмотревшись, он отыскал на ее лице признаки смятения. И понял, что не ошибся. Наверняка она уже получила инструкции на его счет.

Быстро работают!

— Что еще желаете? — спросила она чуть натянутым голосом.

Маркелов был уверен, что в ее хорошенькой головке уже вертелась мыслительная работа — сколько же удастся выручить от предстоящего «диалога» с клиентом?

— Настя, может, посидишь со мной, выпьешь. Мне одиноко, — проникновенно попросил Маркелов, ощущая затылком, что в этот самый момент он сделался предметом пристального изучения.

— Нам же не разрешают, — несколько смущенно произнесла девушка.

— Это ненадолго, — мягко улыбнулся Захар, разливая вино в высокие бокалы.

Девушка присела на краешек стула, готовая в следующую секунду вскочить, как только потребуется выполнить очередной заказ. Однако от Захара не ускользнуло, что глаза официантки слегка блестели, выдавая ее возбужденное состояние.

— Разве только совсем ненадолго.

Длинные холеные пальцы девушки обвили тонкую ножку бокала.

Маркелов двинул свой бокал навстречу.

— За нас с тобой, детка… я скучал по тебе, — уверенно сказал он. В глазах девушки плеснула растерянность. — Что-то мне подсказывает, что у нас с тобой впереди немало приятных минут.

Маркелов поймал себя на том, что ему приятно смотреть на молоденькую женщину. Она была белая и сдобная, как свежевыпеченная булка, ее хотелось откусить и попробовать на вкус. На первый взгляд девушка выглядела совершенно неискушенной, некое невинное дитя пшеничных полей, еще вчера заплетавшая венки. Но по собственному житейскому и (что уж там греха таить) милицейскому опыту Захар знал, что за подобной невинностью может прятаться такой сексуальный опыт, что просто оторопь берет! Наверняка эта девочка находится в полной зависимости от хозяина ресторана, эдакая карманная рабыня, которой при случае можно угостить нужного гостя. Стало быть, Клещ был именно из таковых.

Спина у официантки была прямой, головка заинтересованно наклонена в сторону, а крепкие груди многообещающе устремлены вперед. Маркелов не сомневался, что прояви он инициативу, так у него с этой девочкой завяжутся отношения в тот же вечер.

— Ну, если ты так считаешь, — заметно смущаясь, произнесла девушка.

Пить она не стала, только слегка обмакнула капризные губки в бокале и поставила его на стол.

— Да, я так считаю, — уверенно кивнул Захар. Неожиданно он поймал себя на том, что всецело вжился в образ Клеща, в голосе прорезались даже его интонации, появилась жестикуляция, отмечавшая медвежатника. — Знаешь, детка, что меня привлекает в тебе?

Лицо девушки покрыл легкий румянец смущения. Из этого вытекало, что она не потеряна для искренних чувств. Что весьма отрадно. Хрупкие плечи ее слегка дернулись.

— Мне трудно сказать, у всех мужчин разный вкус.

— Настя, что обычно в тебе нравится мужчинам?

— Говорят, что глаза, — милая улыбка обнажила ровный ряд зубов.

— Глаза хороши, — сдержанно согласился Маркелов, — но по-настоящему женщину можно узнать по ладоням. А у тебя они безукоризненно правильные. — Он взял в ладонь ее руку и осторожно, словно опасался причинить ей боль, принялся перебирать хрупкие пальчики. — На таких запястьях, как у тебя, Настя, нужно носить только золотые украшения. — И, впившись взглядом в ее лицо, продолжал: — Мне бы хотелось гладить и гладить твои пальчики. Но здесь слишком много народу. А я с рождения необычайно застенчив. Ты не могла бы провести меня в комнату, где можно было бы продолжить наш разговор без свидетелей?

По рассказам Клеща, в ресторане находилось четыре комнаты для интимных встреч, расположенных в пристрое. Небольшие, но очень уютные, в них было все для более углубленного свидания.

Девушка неожиданно лукаво улыбнулась.

— Хорошо, пойдем, — кивнула Настя, поднявшись.

Захар обратил внимание на ее платье, подчеркивавшее безукоризненные бедра. Он не мог понять, что с ним произошло, но в этот момент он действительно очень хотел Настю, будто в бокал с вином ему подмешали возбуждающее средство. Не исключено, что так оно и было в действительности. Женщины существа хитрые, она запросто могла пойти на то, чтобы, например, смазать волосы секретом интимных желез. Ведь мужчина в возбужденном состоянии перестает не только мыслить, но и становится очень беззащитным. Где-то в дальнем уголке его мозга прозвучал предупреждающий звоночек, — возможно, в комнате его уже ожидает парочка ухарей, чтобы тихо уговорить ударом молотка по голове. Не исключено, что ему даже позволят раздеться, чтобы раздавить не только физически, но и морально. Попробуй повоевать достойно, если на тебе нет даже набедренной повязки!

Маркелов внутренне напрягся, но Настя, не оборачиваясь, уверенно вела его по коридору, нисколько не сомневаясь, что ухажер топает следом. Прежде чем нырнуть в полумрак коридора, Маркелов не позабыл обернуться и отметил, что на место ушедшей девушки пришла другая официантка. Похоже, что сервис у них отлажен до мелочей.

Настя остановилась у одной из дверей, подождала, пока подойдет Маркелов, и только после этого решительно распахнула дверь. Захар подумал, что следовало бы поберечься, во всяком случае быть предусмотрительнее, но от Насти исходил такой дурманящий и аппетитный запах, что хотелось проглотить ее целиком, прямо в одежде. Он уверенно шагнул в комнату, решительно преодолев последние внутренние барьеры. Опасения оказались напрасными. Никто не пытался сбить его с ног, не размахивал перед лицом оружием. В комнате было спокойно и уютно.

Неожиданно девушка развернулась и, протянув навстречу Захару руки, сказала:

— Клещ, ты стал какой-то немного другой… Чего ты так на меня смотришь?

Внутри у Захара похолодело. Это очень напоминало проверку. Но откуда они могли знать, что он придет именно сегодня, именно в этот час? По-другому это называется навязчивая идея. Следующая стадия — паранойя!

Захар невольно улыбнулся:

— Кича меняет человека, детка. А потом, я давно не был с женщинами.

— Господи, какой же ты все-таки противный!

— Сегодня у меня не самый лучший день. Тебя кто-то подменит, как обычно? — Маркелов постарался сменить тему.

— Да, Алла, — взгляд ее вильнул, — разве ты забыл, она всегда меня подменяет.

— Да, конечно.

— Господи, Клещ, я тебя совсем не узнаю, обычно ты на меня набрасывался прямо с порога. А сейчас даже не пошевелился. Может, я тебе разонравилась? — кокетливо спросила девушка и скинула одну бретельку, обнажив плечо.

Маркелов подошел ближе. Он подцепил другую бретельку и осторожно скинул ее с плеча. Легкое платье, скользнув по рукам, оголило узкую спину.

— Я успел забыть, насколько ты красива, — проговорил Маркелов искренне и, к своему удивлению, обнаружил, что к его голосу примешалась легкая хрипотца, всецело выдав его состояние.

Рубашка у Насти была очень короткая и одновременно целомудренная, прикрывающая потаенные места. Но стоило ей только приподнять руки, как полы легко расходились в стороны, делая ее свободной для любви. Трусики крохотные, едва охраняющие интим. Маркелову очень хотелось верить, что это настоящий эксклюзив и предназначен только для него.

— Я не упущу случая, чтобы напомнить тебе это.

Приподняв рубашку, она легко сняла ее через голову, слегка качнув роскошными бедрами, это очень напоминало эротический танец.

Маркелов прикрыл глаза и слегка застонал. Он был волк, пусть «альфа», но все равно самый обыкновенный самец. А как известно, даже самого матерого кобеля способна увести простая сучка.

Открыв глаза, Маркелов увидел, что Настя уверенно снимает трусики. Самая настоящая провокация! Маркелов, стараясь не быть суетливым в движениях, снял с себя рубашку, уверенно потянул за ремень, ослабив брюки, при этом продолжая наблюдать за Настей. Выпрямившись, девушка поддела носком ноги упавшие трусики и уверенно зашвырнула их в угол комнаты.

— Я не забыла, как ты любишь, — прошептала она, запрокидываясь. — Я вся твоя.

Маркелов улыбнулся, пытаясь скрыть смятение. Ему вдруг подумалось о том, что каждый из мужчин занимается любовью по-своему. Это как отпечатки пальцев. И повторить движения другого просто невозможно, даже если очень постараться. Всякая искушенная женщина, не открывая глаз, способна узнать «своего» мужчину.

Настя потерлась об него грудями. Затем медленно стала сползать вниз, оставляя на коже влажные следы поцелуев. Мешать девушке не хотелось, она сама знает, что нужно делать. Сейчас она была богиней мудрости, излучающей сексуальную энергию, которая заполнила ярко-желтым цветом пространство, уплотняясь с каждой секундой. Маркелов был уверен, что он почувствует упругость испускаемой энергии, стоит ему вытянуть руку. А Настя медленно скользила ладонями по его бедрам, после чего приникла ртом к его восставшей плоти. Маркелов, запрокинув голову, издал глухой протяжный стон.

— Я вижу, что ты ничего не забыла, — глухо сказал он, положив ладонь на ее голову. Пальцы осторожно теребили ее густые волосы. Теперь он находился наверху блаженства, а с вершины, как известно, хорошо просматриваются низины. И Маркелов, слегка попридержав Настю за голову, попросил: — Не торопись… Я бы хотел продлить.

Настя мгновенно замерла и посмотрела на него снизу вверх. Ее кроткий взгляд был воплощением покорности, и если бы сейчас он потребовал от нее вымыть ему ноги, то она немедленно исполнила бы приказание.

Маркелов присел. Теперь они были на равных. И к своему удовольствию отметил, что груди женщины напряглись, она возбудилась не меньше его. Маркелов, взяв ее за плечи, осторожно положил на ворсистый ковер.

— Я возьму подушку, на полу жестковато, — ослабевшим голосом прошептала Настя, прикрывая глаза.

Маркелов невольно улыбнулся: всего лишь отговорка маленькой хитрой девочки, вряд ли у нее отыщутся силы, чтобы приподняться с пола. А колени, будто бы приглашая Маркелова для более тесного диалога, разомкнулись. Он не выдержал. Опершись на локти, медленно вошел в «нефритовые врата», заставив Настю негромко вскрикнуть.

— Господи… Как хорошо.

— То ли еще будет, — хвастливо пообещал Маркелов, и любовная пляска началась…

* * *

— Ты была просто великолепна! — вздохнул Захар, снимая со спинки стула рубашку. Здесь же висели его брюки. А из кармана выглядывала рукоять «вальтера». Возбужденный видом аппетитной женщины, Захар не отдавал себе отчета в собственных действиях и делал все исключительно на рефлексах, выработанных в результате многолетней выучки. В случае опасности ствол оказался бы у него в руке раньше, чем в Захара была бы выпущена пуля.

— Ты тоже меня не разочаровал, — кокетливо призналась Настя.

— С такой женщиной, как ты, невозможно оплошать, — рассмеялся Маркелов.

Трусики были найдены, и Настя принялась медленно натягивать их на круглую попку, чуть приседая. Зрелище, не лишенное эстетики и тоже весьма аппетитное. Нельзя сказать, что симфония, но вот на вечерний блюз вполне потянет. Еще одно движение — и тайна спряталась за полупрозрачной материей. Теперь наступил черед рубашки. Настя плавно подняла руки, и рубашка, скользнув, прикрыла живот и бедра. Вот это уже броня! Ничто уже более не свидетельствовало о свершившемся.

Ничего так не притупляет чувства опасности, как созерцание красивой женщины, которая только что занималась с тобой любовью. Ее слегка утомленные движения, она опьянена любовью и продолжает пребывать в грезах. Ее шальную радость выдает лишь блеск глаз и зрачки, которые то расширяются до размеров радужки, а то вдруг сокращаются до размеров песчинки. Не один мужчина сгинул в преисподнюю только потому, что слишком долго смотрел на женщину.

Мозг еще анализировал степень опасности, раскладывая ее на составляющие, но правая рука уже сама потянулась к рукояти оружия. Чувством, трудно поддающимся объяснению, Маркелов вдруг осознал, что в комнате присутствует третий человек, и он даже успел осмыслить, когда именно тот успел войти, — в тот самый момент, когда Настя натягивала трусики. В такие мгновения всякий настоящий мужчина, завороженный зрелищем, необыкновенно тупеет, ничего не слышит, будто глухарь на току. И более удачное мгновение, чтобы ликвидировать его, трудно даже представить. И если Захар еще жив, следовательно, человеку, находившемуся в комнате, от него нужно нечто другое. Маркелов даже сумел оценить местонахождение источника опасности. Человек стоял за его спиной. И тотчас он почувствовал сладковатый запах оружейного масла.

— Не дергаться, — раздался за спиной спокойный голос.

По тому, с какой уверенностью говорил человек, было понятно, что ему не впервой материализоваться за спиной потенциальной жертвы и подобную ситуацию он склонен разрешать самым радикальным способом.

Настя продолжала одеваться как ни в чем не бывало, даже не обернувшись. Она вела себя так, словно происходящее не имело к ней ни малейшего отношения. Уверенными движениями расправила слегка помявшееся платье, после чего, присев на стул, принялась надевать туфли. Слегка топнув, она критически осмотрела себя и, судя по выражению ее лица, осталась весьма довольна собой.

От прозвучавшего «вечернего блюза» остался только последний аккорд — «бац»!

— А теперь подними руки и повернись ко мне, — все тем же спокойным голосом продолжал неизвестный.

Голос незнакомца действовал как гипноз, безжалостно подавляя всякую волю к сопротивлению.

— Что тебе надо? — развернувшись, спросил Маркелов.

Незнакомец сидел на краю стола. Очень удобная позиция, чтобы, оттолкнувшись, приступить к нападению. Отверстие ствола казалось необыкновенно большим, и от него так и тянуло неприятной жженой кислятиной. Лицо незнакомца поросло пегой «ботвой», а пышные усы пшеничного цвета загибались к самым ушам. Толстоватые губы растянулись во вполне доброжелательной улыбке. В общем, выглядел он вполне располагающе, даже с некоторым налетом добродушия. На лице никаких переживаний по поводу того, что в следующую секунду, возможно, придется нажать на курок. Точно с таким же выражением смотрит мясник на корову, прежде чем нанести решающий удар.

Вопрос не был услышан. Повернувшись к Насте, усач спросил с плотоядной улыбкой:

— Что ты скажешь, моя девочка?

Настя вновь одернула платьице и, смерив Маркелова долгим взглядом, сказала:

— Он хорош!

— Хм… Я не в том смысле.

— Поначалу у меня были на его счет кое-какие сомнения, а потом после того, как он меня приголубил, я сразу поняла, что это он.

— Ты уверена?

— На все сто!

Незнакомец сунул пистолет в карман пиджака и, виновато улыбнувшись, сказал:

— Извини, накладочка вышла. Что-то мне показалось в тебе подозрительным. Вроде бы и ты, но что-то было не так. Не знаю, что именно, но такое впечатление, что конторой потянуло. А она умеет работать.

— Были основания? — заметно расслабился Маркелов, проследив за правой рукой усача. Пистолет надежно спрятался в кармане пиджака.

— Дело в том, что слушок прошел, будто бы тебя замочили на кичеване.

Захар хмыкнул:

— Слава богу, что слушок не подтвердился.

— А следом другая молва, будто бы ты кукушку пошел слушать.

— Это уже повернее будет.

— Была еще пара моментов, которые заставили меня насторожиться…

— И какие же?

— Обычно ты всегда заказывал пиво, а в этот раз почему-то заказал вино. Ведь так?

Маркелов внутренне напрягся.

— Откуда же ты это знаешь, если мы с тобой не встречались? — И понял, что угодил в цель.

Некоторое время усач сидел с напряженным лицом, потом неожиданно расслабился.

— Верно, незнакомы… Молодец, это еще раз подтверждает, что ты тот самый, за кого себя выдаешь. А потом, и девочка свое слово сказала. Уж бабы-то своих кавалеров никогда не спутают. — И, повернувшись к Насте, сказал: — Ладно, ступай, нам с Клещом перетереть кое-что надо. — Когда Настя закрыла за собой дверь, волнующе качнув на прощание бедрами, он сказал: — В общем так, давай перейдем к делу, ты ведь за этим сюда явился?

— Верно, за этим, — произнес Маркелов, широко улыбаясь и между тем понимая, что чутье не подвело его и в этот раз. — С кем я имею дело?

— Можешь называть меня Валентином.

Маркелов кивнул:

— Лады, меня это устраивает. И что за работа?

— Нужно взять сейф.

— Кому принадлежит сейф? — по-деловому поинтересовался Маркелов, откинувшись на спинку стула. Понемногу он входил в роль хозяина положения.

Образовалась небольшая заминка, которая свидетельствовала о многом.

— Эта компания «Плутос», — почти равнодушно сообщил Валентин.

Маркелов невольно усмехнулся:

— И ты так спокойно говоришь об этом?

— А что ты мне предлагаешь? Кричать, что ли?

— Насколько мне известно, в «Плутосе» самая лучшая охрана. Пожалуй, крепче охраняют только Кремль. Ты предлагаешь мне стать самоубийцей? — невесело осведомился Захар.

— Послушай, у меня есть план. Если действовать строго по нему, то дело может выгореть, — горячо заметил Валентин.

— И что же тебя интересует в этом сейфе? Деньги? Ты предлагаешь мне долю? — Улыбка Маркелова сделалась саркастической.

— Мне говорили, что ты очень осторожный человек и что с тобой очень трудно договориться, — несколько раздраженно ответил Валентин. — Но ведь не до такой же степени!.. То, что касается содержания сейфа, то оно действительно очень впечатляюще. В нем лежит очень крупная сумма в валюте. Будут еще кое-какие брюлики и прочие камешки. Но все это меня не интересует. Мне важны бумаги, что лежат в кожаной папке. И еще два жестких компьютерных диска.

— Какая примерно сумма лежит в сейфе? — осведомился Маркелов.

— По моим данным, налички и камушков там где-то на три миллиона долларов. Все драгоценности, что ты найдешь в сейфе, можешь взять себе. Меня же интересуют только бумаги.

Внешне Валентин выглядел невозмутимым. Можно было бы поверить в его безмятежность, если бы, конечно, не тело, которое, казалось, не умещалось на стуле. Он то вдруг поворачивался, принимая наиболее удобное положение, а то слегка привставал, будто намеревался пройтись по комнате. Ничего удивительного в этом не было — при эмоциональной загруженности тело меньше всего поддается контролю. А его новый знакомый нервничал — факт! К тому же настораживала его улыбка — правый уголок рта непроизвольно поднимался вверх, словно он посмеивался над собеседником. Захар был уверен, что Валентину приходится делать усилие, чтобы держаться непринужденно.

Маркелов всегда большое значение уделял паузам, которые порой могут сказать гораздо больше, чем бесконечный поток слов. В серьезном диалоге всегда важно расставить акценты — больше всего для этого подходит глубокомысленное молчание, хотя бы потому, что ожидающий ответа находится в положении просящего. Поэтому некоторое психологическое преимущество остается за тем, кто должен высказаться.

Маркелов заговорил, слегка прищурившись:

— Валентин, а ты случайно не из ФСБ? — Он крепко впился глазами в его лицо.

За одно мгновение в зрачках собеседника промелькнула масса переживаний. Но наиболее четко обозначилось удивление, которое и застыло через секунду на лбу в виде глубоких продольных морщин.

— С чего ты взял?

— Хорошо поешь. Они тоже так умеют, — небрежно ответил Маркелов.

— Тебе что, приходилось с ними встречаться?

Маркелов упрямо смотрел в переносицу Валентина. Получай силовое давление!

— Конечно, как же без того, — произнес он как само собой разумеющееся. — Когда я колонул последний ящик, так ко мне какие только люди не захаживали! Были и из ФСБ. Так что с методами их работы я знаком. Еще вопросы будут?

— Пока что нет… Ты послушай меня. Все деньги до самого последнего цента твои! Можешь захватить с собой большой мешок, чтобы упаковать в него наличность.

— Что за сейф?

— Сейф, конечно, не простой, а взломостойкий. Расколоть его непросто, для этого мы тебя и привлекаем.

— Здание «Плутоса» высокое, — задумчиво протянул Захар. — На каком этаже находится сейф?

— На предпоследнем.

— В какой части здания?

— В левом крыле, в плановом отделе, в правом углу от двери.

— Хм… И как, по-вашему, я должен проникнуть в комнату? С крыши через окно, на виду у всей охраны? — поморщился Маркелов.

Глаза собеседника слегка блеснули, чувствовалось, что он ожидал этого вопроса. Слегка кивнув, Валентин ответил:

— Да, с крыши. Но проникнуть через окно не получится. Окна пуленепробиваемые, их просто так не возьмешь. Как лучше все это сделать, тебе нужно подумать самому. Я не специалист!

Пауза затянулась. Маркелов вдруг отчетливо представил, с массой красочных картинок, как он сможет проникнуть в здание. Что ж, можно и поиграть в эти серьезные игры.

— Кажется, я понимаю, о чем ты говоришь, — сказал он после некоторого молчания.

— Так что ты на это скажешь, Клещ? — с некоторой опаской спросил Валентин, подавшись вперед.

— Я согласен, но мы с тобой не обговорили некоторые детали.

— Какие же? — удивленно вскинул брови Валентин.

— Мое вознаграждение. Я не могу работать вхолостую. И не исключаю возможности, что сейф может оказаться пустым… Разумеется, за исключением тех бумаг, на которые вы рассчитываете.

— Хорошо, я согласен. Какая твоя цена?

Маркелов откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и в большом раздумье принялся покачивать стопой.

— Знаешь, мне предстоят большие расходы… Думаю, что триста тысяч баксов меня вполне устроят.

— Однако!

Захар вздохнул:

— Тогда нашего разговора не было.

— Ладно! Договорились… Теперь давай по делу. Что тебе нужно еще?

— Для начала мне бы хотелось проникнуть в это здание и посмотреть, где находится сейф.

— Это можно сделать, — после некоторого раздумья кивнул Валентин.

— Мне известно, что на последнем этаже у них самая высокая степень защиты.

— Совершенно верно. Там есть что охранять, именно там находится кабинет руководителя компании и финансовый отдел.

— Когда я могу попасть в здание?

— Думаю, что дня через три. Нужно утрясти кое-какие вопросы. Что еще?

Маркелов пожал плечами:

— Пока трудно сказать. Сначала нужно войти в здание, а уже там будет видно. Кстати, а вы меня того самого… Не уберете после того, как я выпотрошу сейф?

— Я рассчитываю на наше долгосрочное сотрудничество. У меня есть возможность выправить тебе документы, а привлекать мы тебя будем по мере необходимости.

Захар едва не расхохотался: «И здесь то же самое! Кажется, я становлюсь популярным!»

— У меня уже имеются надежные документы.

— Ты меня неправильно понял, — мягко улыбнулся Валентин. — У меня есть возможность достать тебе такие документы, обладателям которых отдают честь даже генералы, — заявил Валентин с некоторой гордостью.

— И сколько же стоит… подобная услуга?

— Это будет мой подарок.

Маркелов поднялся, слегка отодвинув стул:

— Спасибо… Скорее всего, я воспользуюсь вашим предложением. Так, значит, через три дня?

— Да. О месте я сообщу тебе позже.

Народу в ресторане за время разговора заметно прибавилось. Оставалось лишь только два свободных столика в самом центре зала. Маркелов невольно бросил взгляд на стол, за которым сидел. За ним, взявшись за руки, сидела молодая пара и терпеливо дожидалась заказа. А рядом, чуть склонившись над соседним столиком, принимала заказ Настя. Безукоризненная линия бедер уже его не возбуждала. Неожиданно карандаш в ее руке застыл, почувствовав взгляд Захара, она обернулась. Губы ее при этом капризно дернулись. Неласково глядит на бывшего любовника, а ведь могла бы и поблагодарить, как-никак старался!

Захар обернулся и увидел, как в зал ресторана вошел Валентин. К нему тут же подошла высокая молодая женщина и о чем-то быстро заговорила. Валентин досадливо махнул рукой и потянул ее в глубь коридора.

Маркелов вышел на улицу и, не оборачиваясь, направился к автомобилю. Он был уверен, что за ним наблюдают, пускай же видят, что он не прячется. Проехав два квартала, Маркелов остановился и достал телефон.

— «Бета»?

— Он самый.

— Я хочу, чтобы ты выяснил, кто такой Валентин.

— Что именно?

— Я хочу знать о нем все.

— Попробую, хотя это будет очень нелегко. Объект хорошо подготовлен. Когда нужен результат?

— Дня через два было бы хорошо. — Помешкав, Маркелов сделал еще один звонок. — Был контакт, — негромко сообщил он в трубку.

— Что ж, это очень хорошо, — услышал он довольный голос генерала Назарова. — Все идет по плану.

Глава 5 РАЗВЕДКА

Машину Маркелов оставил метрах в ста от здания и уверенной походкой делового человека, сжимая в правой руке кейс, направился в сторону входа в офис «Плутоса». Важно вести себя непринужденно, так, будто каждый день приходится совершать подобную прогулку, и уж тем более глупо было прятать лицо от видеокамер. Подобные вещи просекаются сразу. А за свой грим Захар был спокоен.

Проникновение в офис должно пройти без сучка без задоринки, иначе дело сильно осложнится. Перед входом, кроме видеокамеры кругового обзора, установлены еще две дополнительные, они автоматически фотографируют каждого вошедшего. Малейшая попытка спрятать лицо отслеживается опытными операторами, а следовательно, к такому посетителю будут относиться с повышенной бдительностью.

Перед главным входом организована небольшая автомобильная стоянка для сотрудников фирмы. Одно место, у будки охранника, оставалось свободным — обычно здесь парковался генеральный директор «Плутоса» Покровский Николай Анисимович. Следовательно, сейчас его в офисе нет, умчался по каким-то своим большим делам. Неподалеку, явно скучая, топтался молодой человек в костюме — подразумевалось, что он приглядывал за стоянкой. Но Маркелов знал, что в действительности его интересовала только машина генерального директора и ее место. Площадь круглосуточно находилась под наблюдением. Конечно, маловероятно, что автомобиль нашпигуют взрывоопасной начинкой, но расслабляться не стоит, как говорится, чем черт не шутит!

Захар даже слегка приостановился перед входом, давая операторам рассмотреть его лицо, и только после этого потянул на себя тяжелую входную дверь. И тотчас почувствовал, как неприятно засосало под ложечкой.

Страшного, в общем-то, ничего не происходило, во всяком случае на первый взгляд. Все шло точно так, как и рассказывал Валентин: к нему навстречу двинулся молодой человек плотной комплекции и с дежурной улыбкой, за которой просматривалась решимость действовать самым активным образом. Молодой человек вежливо поинтересовался:

— Вы к кому?

Сильные пальцы вполне мирно были сцеплены у живота, из кармана пиджака торчала рация.

— Мне нужно передать документы в плановый отдел, — приподнял слегка кейс Захар.

Верзила понимающе кивнул. Сразу было ясно, что дело это не новое и с подобными просьбами к нему обращаются едва ли не каждый день. Охранник не изъявлял желания лично доставить кейс по назначению, не требовал предъявить его содержимое. Документы вообще вещь очень серьезная, а потому не терпят лишних глаз.

— У вас одноразовый пропуск?

— Да, — кивнул Маркелов, протягивая ламинированную пластину.

— Хорошо, — кивнул охранник. Забрав пропуск, он громко прочитал, серьезно посмотрев на Маркелова: — Кулаков Василий Иванович?

Губы Захара слегка растянулись:

— Он самый.

— Обождите минуточку. — Подняв трубку телефона, он набрал нужный номер и негромко произнес: — Одноразовый пропуск у Кулакова Василия Ивановича… Да, здесь… Хорошо, пропускаю. Возьмите.

Маркелов молча, с едва заметной улыбкой, забрал пропуск. Захар отметил, что во время телефонного разговора охранник продолжал наблюдать за ним, будто бы опасался, что гость способен выкинуть какую-нибудь пакость. Вряд ли он подозревал его в чем-нибудь противозаконном, скорее всего он действовал в силу существующей инструкции и продолжительной практики. Как уверял Захара Валентин, документы должны быть в полном порядке, и все-таки Захар ощущал некоторое волнение. А вдруг перед ним интеллектуал, наделенный сверхъестественными способностями? Может, ему уже удалось проникнуть в его подкорку и в данную минуту он только дожидается благоприятного момента, чтобы заломить гостю руки и отвести куда-нибудь в подсобное помещение. А уж чтобы развязать язык, средства у них отыщутся.

Но неожиданно охранник доброжелательно улыбнулся и, возвращая пропуск, отступил в сторону, указывая на металлическую скобу турникета:

— Проходите.

Путь к отступлению был прочно заблокирован. Единственное, что оставалось, так это уверенно идти вперед, как, собственно, Маркелов и поступил. Уже перед самой скобой Захар подумал, что если сейчас прозвенит звонок, то нужно будет открывать опломбированный кейс. Однако ничего не произошло, и Маркелов направился к лифту.

— Восьмой этаж, — сообщил ему в спину охранник.

Захар, даже не обернувшись, сдержанно поблагодарил:

— Спасибо.

Интересно, был бы он с ним столь любезен, если бы документы оказались не в порядке? Ведь не рассказывать же о том, что Захар знает не только на каком этаже находится плановый отдел, но и количество ступеней между лестничными пролетами, а также через сколько дверей предстоит пройти, прежде чем он окажется в плановом отделе.

В коридоре стояли еще три человека; когда Маркелов приблизился, то один из них, приветливо поздоровавшись, шагнул навстречу и нажал кнопку лифта.

— Вам плановый отдел?

— Да.

Задрав голову, Маркелов с интересом смотрел на табло, где мелькали цифры, отсчитывающие этажи, и, когда высветилась единица, он внутренне подобрался, понимая, что именно сейчас начинается самое серьезное испытание. Как и предупреждал его Валентин, в кабине лифта его встретил бдительный молодой человек в отутюженном костюме, весьма приветливой наружности. Со стороны могло показаться, что каждый посетитель «Плутоса» попадает в объятия неустанной заботы охраны. Но действительность была куда прозаичнее, — каждого посетителя передавали из рук в руки, как эстафетную палочку, и, пожалуй, единственным местом, где можно было бы спрятаться от всевидящих глаз охраны, был сортир. Да и на этот счет Маркелова брали серьезные сомнения: а не встроен ли видеоглазок куда-нибудь в бачок унитаза?

Поднявшись на восьмой этаж, Захар уверенно зашагал по коридору. Как и предупреждал Валентин, все окна были с двойным остеклением. Контора умела хранить свои секреты. С улицы не доносилось ни звука, а ведь под окнами проходила оживленная магистраль.

Впереди было четыре двери и полсотни шагов. Кто бы там ни был этот Валентин, но план здания он представил идеальный, а следовательно, бывать здесь ему приходилось не единожды. Из того, что узнал о Валентине «бета», следовало, что некоторое время тот служил в ФАПСИ и слыл неплохим специалистом по радиоэлектронике. Но затем, поддавшись серьезным уговорам, ушел в маленькую, но весьма прибыльную контору. Не исключено, что где-нибудь в подвале здания, в котором он работал, размещалась серьезная аппаратура, позволяющая прослушивать беседы первых лиц государства.

Третья дверь, справа от входа, — мужской туалет. Маркелов повернул голову — так оно и есть! — и, не раздумывая, распахнул дверь. Никого. Заглянул в каждую из кабинок. Тоже пусто. Посмотрев на окно, он увидел, что плановый отдел по всему периметру экранирован полотнищами сетки, на тот случай, если кому-то взбредет в голову путем хитрых технических средств снять информацию в пределах электромагнитного поля. Территория контролируема. Все очень толково. И за пределы помещения не выберется ни один звук. Маркелов внимательно посмотрел на рамы: двойной стеклопакет, затемненные стекла, что, собственно, не удивляет. «А это что еще такое? — всмотрелся он в маленький прибор, укрепленный в углу рамы. — Бог ты мой, да ведь это же пьезоэлемент, колеблющий стекла!» — с трудом удержался Маркелов от удивленного восклицания. Нехитрая, но очень эффективная вещица, применяющаяся против зондирующего лазерного луча. Именно его больше всего опасаются воротилы крупного бизнеса. Принцип работы пьезоэлемента был основан на том, что любые звуки в закрытом помещении способны вызывать микроколебания. Вот эти-то микроколебания и считываются со стекол лазерным лучом, а с помощью нехитрого миниатюрного прибора они преобразуются в нормальную человеческую речь. А вибрация стекол пьезоэлементом создает серьезные помехи для подобного прослушивания.

Только по одной этой детали можно было сделать вывод, что человек, отвечающий за защиту информации, весьма сведущ в своем деле, коли уж сумел убедить руководство установить защиту даже в туалете. Хотя если задуматься всерьез, то в этом нет ничего особенного, просто учитывается обыкновенный человеческий фактор, — справили нужду да заодно поговорили о делах. Ничто так не способствует откровенному разговору, как выкуренная на пару сигарета.

Умн о и очень хорошо продумано! Если кто и будет искать в этом здании слабое место, так непременно именно в сортире, а здесь как раз полный порядок.

Бизнесмены, в своем подавляющем большинстве, народ очень скуповатый, а потому частенько экономят даже на собственной безопасности. Здесь же налицо хозяйский подход, следовательно, человек, который организовал подобную защиту, является не только отменным профессионалом, но и оказывает немалое влияние на руководство.

Маркелов посмотрел под потолок, где слегка шумел вентилятор, и зло улыбнулся. Едва ли не единственный просчет начальника охраны. А заключается он в том, что помещение офиса не было изолировано от соседнего здания. Сразу же за стеной, причем не очень толстой, размещалась какая-то убогая контора по продаже недвижимости.

Сделав два шага к двери, Маркелов повернул защелку, закрыв туалет. С пола до вентиляционной решетки не дотянуться. Не проблема! В углу стоит ведро, как раз то, что нужно. Перевернув ведро, Маркелов встал на него и, ухватившись обеими руками за решетку, попытался ее расшатать. Ага, кажется, немножечко пошло. Это на вид она крепкая, а стоит только расшевелить, так тотчас выходит из пазов.

Неожиданно кто-то толкнулся в дверь. Маркелов застыл, вцепившись руками в решетку. Человек продолжал стоять за дверью, возможно, пытался рассмотреть происходящее в маленькую щелочку. Через несколько секунд стук повторился, в этот раз он был более настойчивый. За дверью послышалось недовольное бормотание, а потом второй голос, явно раздраженный, произнес:

— Опять, наверное, уборщица закрылась. Не поймешь, что она там делает в середине рабочего дня. Моется, что ли?

Послышались удаляющиеся шаги.

— Уф! — не сдержал Маркелов вздох облегчения.

И, не теряя больше ни секунды, принялся расшатывать решетку. На пол белым облачком полетела штукатурка. Не беда! Все это можно убрать, благо в углу стоит совок с веником. С каждым рывком пазы значительно расширялись, еще немного — и дело можно будет считать законченным. Ага, один из уголков решетки вылез наружу. Проделана большая часть работы, достаточно дернуть посильнее, и можно будет вырвать решетку с корнем. Маркелов осторожно вправил решетку на место, подмел осыпавшуюся штукатурку и, выбросив мусор в унитаз, смыл его. Захар критически осмотрел пол: если не считать крошечных крупиц побелки, то ничего более не свидетельствовало о том, что он сделал.

Подняв кейс, Маркелов отомкнул дверь и, не оглядываясь, уверенно зашагал по коридору. Почти тут же он услышал, как за спиной хлопнула дверь, кто-то зашел в туалет, но это Захара уже не интересовало.

Длинный коридор был разбит на четыре отсека массивными металлическими дверями: на одной стороне окна, выходящие во внутренний дворик, на другой — помещения. Расположение чем-то напоминало галерею. Стараясь не поворачивать головы, Маркелов зыркал во все стороны, стремясь запомнить расположение комнат, типы замков и тысячу разных мелочей, которые могли бы пригодиться впоследствии. Почти у каждой из дверей стоял молодой человек и тяжеловатым взглядом провожал посетителя.

А вот и плановый отдел. Еще одна железная дверь, тоже бронированная. Еще один охранник. И все та же скучновато-безразличная улыбка, от которой невольно сводило скулы.

— Вы в плановый отдел? — вежливо спросил охранник.

Хотелось съязвить, сказать: «Ошибаешься, приятель, я пришел сюда, чтобы выпить стакан водочки, а потом перепихнуться с секретаршей босса». Но следовало воздержаться от подобного остроумия. Эдакие остроты, как, собственно, и их носители, запоминаются надолго.

— Разумеется, — скупо улыбнулся Захар.

— Простите, а как ваша фамилия?

Еще одна формальность, от которой по коже прошелся неприятный мороз.

— Кулаков.

Кивнув, охранник нажал на какую-то кнопку под столом и, когда массивная дверь тяжело отошла, разрешил:

— Прошу вас.

Поблагодарив его кивком головы, Маркелов вошел в плановый отдел. Ему достаточно было только взглянуть, чтобы оценить солидность этого помещения. С первого взгляда становилось ясно, что оно было надежно изолировано, а потому узконаправленные микрофоны, усиливающие звуки, здесь, скорее всего, окажутся просто бесполезными. На окнах экраны в виде металлических решеток, а кроме того, на стенах и на окнах масса приборов, о назначении которых Маркелов мог только догадываться. Наверняка экранированы были даже бытовые приборы, а потому о радиошпионаже не могло быть и речи.

В плановом отделе находилось восемь человек, уткнувшихся в компьютеры. Никто из присутствующих не бросил в его сторону даже скользящего взгляда. Полностью увлеченные работой, они даже вряд ли видели соседа. Наверняка их не сумела бы потревожить даже граната, брошенная в середину комнаты. Все правильно, люди ценят свое место, а потому не шарахаются взглядами на каждого вошедшего.

С правой стороны дверь, за ней сидел начальник отдела, наверняка именно там находится сейф.

— Здравствуйте, кому мне передать документы?

Вот одна из голов приподнялась, и Маркелов увидел очень миленькое личико. Вот только приветствие получилось чрезмерно вялое, словно девица делала ему великое одолжение. Впрочем, девушке с такими глазами это можно простить.

— Вы от фирмы «Колизей»?

— Да.

— Нам уже о вас сообщали. Давайте сюда документы.

— Возьмите, — положил Маркелов на стол кейс. — Вы не могли бы расписаться? Знаете, у нас очень строго, а я всего лишь курьер, — он протянул бумагу.

Девушка, прочитав заполненный бланк, расписалась.

— Пожалуйста. Мы вам позвоним.

— Благодарю. — Захар свернул бланк. — Будем ждать, — с некоторым облегчением добавил он, понимая, что самая трудная часть рискованного предприятия осталась позади.

Неплохо было бы заложить под стол радиозакладку, но наверняка здесь есть приборы радиоконтроля. Он не успеет даже спуститься на лифте, как оставленный им сюрприз обнаружат.

Как известно, обратная дорога всегда короче. Вот сейчас взять бы ноги в руки да ускорить процесс перемещения, но что-то подсказывало Маркелову, что угрюмый вид сотрудников — это еще не самые большие неприятности.

Так оно и случилось!

Едва Захар вышел в коридор, как увидел невысокого седого человека лет пятидесяти, который двигался прямо на него. Вот такой встречи невозможно было предвидеть даже в аду — перед ним был Лев Михайлович Белый. Один из людей, на которых держалось ФАПСИ. Кит, в общем! Генератор идей и колоссальный умница. Видно, концерн «Плутос» и в самом деле очень серьезная контора, если его боссы затащили в свои мутные заводи такого здоровущего млекопитающего.

Лев Михайлович шел неторопливо, в очень большой задумчивости, бросая рассеянные взгляды на окна. Маркелов был уверен, что сейчас он неузнаваем даже при самом ближайшем изучении: искусно приклеенная борода и рыжеватый парик делали его совершенно другим человеком. Но Белый обладал не только невероятным техническим талантом, но имел развитое «шестое чувство», без которого невозможно было бы работать в радиоразведке. За глаза его называли «Канарис», что соответствовало не только его внешности — малый рост и короткие седые волосы, — но и необыкновенно цепкому уму, которым так славился небезызвестный вице-адмирал. Некоторые даже считали, что Белый специально работает под знаменитого адмирала, — общей чертой для обоих было то, что они отвечали вопросом на вопрос.

Весьма неприятная манера вести диалог!

Подняв голову, Белый скользнул по Маркелову отстраненным взглядом и, не обнаружив в нем ничего примечательного, потопал далее, заложив руки за спину. Захар почувствовал, как от сердца отхлынула горячая волна. Оставалось надеяться, что это последнее приключение на сегодняшний день. Маркелову очень хотелось обернуться, но вдруг он почувствовал, что в этот самый момент Белый посмотрел через плечо и неприятным взглядом принялся сверлить ему спину.

Четыре оставшихся шага до следующей двери Маркелов прошел на деревянных ногах, чувствуя, что может споткнуться под пристальным взглядом. Взявшись за ручку двери, Маркелов облегченно вздохнул — вот теперь он не упадет.

Улица встретила его прохладой, и Захар с удовольствием подумал, что никто не видит его разгоряченного лица. Конечно же, он по-прежнему находился в зоне действия видеокамеры, но с того момента, как он вышел из здания, интерес к нему должен угаснуть — охрану интересуют новые лица.

Глава 6 ПОДАРОК ВЕЛЕСА

Вернувшись домой, Маркелов подошел к небольшой статуэтке и зажег перед ней свечу. Фигурка, вырезанная из мореного дуба, была очень старой и черной от многовековой копоти. Казалось, она совершенно не боялась огня. Это был славянский бог Велес, второй по значимости после Перуна. Велес был звериным богом и покровительствовал всякой твари, а следовательно, был особенно почитаем: ведь в нем самом как бы присутствовал волк. И лучшего покровителя, чем древний Велес, отыскать было невозможно. Маркелов сознательно не включал свет — наслаждался полумраком и тишиной. Огромные рубины, вправленные в глаза Велеса, отражали мерцающий свет, отбрасывая кровавые блики. В этот момент звериный бог выглядел необыкновенно зловещим, казалось, что своим языческим разумом он сумел проникнуть до последней глубины закоулков человеческого сознания.

Кто знает, может быть, так оно и было в действительности…

На этот раз Велес выглядел как-то по-особенному зловещим, и Маркелов слегка наклонил голову, опасаясь его праведного гнева. Ведь он был всего лишь волк, а потому всецело находился во власти Велеса.

* * *

Вспоминая шаг за шагом свой сегодняшний визит в «Плутос», Маркелов начинал понимать, что шансов остаться в живых у него маловато: охрана там очень серьезная. К сейфу вообще трудно было подобраться. К тому же он представлял собой весьма сложное механическое устройство. Даже если Захар сумеет взломать сейф и выудить оттуда документы, то где гарантия, что он не столкнется с бдительной охраной где-нибудь на выходе? Предположим, что ему даже удастся беспрепятственно выйти наружу, все равно в дальнейшем у него очень немного шансов, чтобы сохранить свое инкогнито. Охрана мгновенно сообразит, что человек, сумевший взломать сложный сейф, уже побывал в здании, и, возможно, не однажды. Им потребуется не так уж и много времени, чтобы поднять всю базу данных, — они применят математическую обработку и через пару часов установят внешность человека, посетившего офис пару дней назад. Белый тоже не останется в стороне и наверняка припомнит, что пару дней назад столкнулся в коридоре со странным субъектом, очень напоминавшим его прежнего сослуживца.

Как ни крути, но ситуация незавидная. «Плутос» совсем не та контора, что способна простить оскорбление. Его будут искать старательно и очень упорно. И не успокоятся до тех самых пор, пока не отыщут — живого или мертвого. Не совсем понятно, что за организация прячется за плечами Валентина, но ясно одно, что сам он совсем не напоминает лоха, а потому не исключен вариант, что он тоже попытается избавиться от ненужного свидетеля, едва только нужные документы попадут к нему в руки. Отказаться тоже невозможно: слишком высоки ставки, слишком далеко зашло дело.

А Велес между тем слегка подобрел, но вот глаза его по-прежнему сверкали красным огнем. Однако теперь в них присутствовало нечто иное, подвластное разве что лишь звериному пониманию.

И все-таки существовал способ, который поможет ему победить. Но для этого непременно нужно было вступить в поединок с диким зверем. Дух побежденной твари вселится в поединщика, сделает его сильнее и тем самым защитит от всяких демонических сил.

Захар помнил случай, когда волхв, Григорий Панкратов, выходил на поединок с шатуном, тем самым ставя собственную жизнь на край пропасти. Но своим отчаянным примером он демонстрировал молодым волкам, что важна не только телесная мощь, но и духовная сила. Своего же первого медведя Маркелов заколол вилами, когда ему исполнилось девятнадцать лет. И сейчас он чувствовал, что дух покоренных им зверей строптиво метался в его подсознании, ощущая нешуточное беспокойство за собственное существование. Захар обязан был победить, и бог поможет ему в этом. За многие тысячелетия Велес сумел вобрать в себя не одну звериную жизнь, важно было уговорить его поделиться своей силой, и тогда Захар станет непобедимым.

Маркелов закрыл глаза. Попытался сосредоточиться на трепещущем пламени свечи. Прошло не более двух минут, и он почувствовал, что сумел войти в информационное пространство Велеса, и ощутил себя песчинкой в сравнении с его величием. Захар перевел взгляд на Велеса и увидел, что вокруг его фигуры обозначился желтый контур. То был сигнал: Велес наградил его проницательностью, и теперь Захар способен был впитать чужую жизнь, которая поселится в его теле и придаст ему дополнительные силы. Сделав глубокий вдох, Маркелов остановил дыхание. Он вновь закрыл глаза. Ему показалось, что он пробыл в таком состоянии целую вечность, но действительность не превышала даже двух минут. И когда у Захара уже не оставалось сил, чтобы справиться с нехваткой кислорода, пришло желанное откровение. Невозможно было осознать, каким образом между ним и Велесом установился контакт, но в течение последних нескольких секунд языческий бог сообщил, что отдает ему одну из живительных субстанций, которая не только укрепит его боевой дух, но и закалит характер для предстоящего поединка.

Маркелов выдохнул, после чего принялся медленно втягивать в себя живительный кислород, который, заполнив собой все альвеолы легких, озарил сознание. Захар почувствовал, как через ноздри в него входит другая жизнь, другая энергия, которая имела вполне материальную основу. Во всяком случае, он способен был ощутить ее запах, размеры и формы, мог судить даже о форме той жизни, что по каплям втекала в него. Вот только никак не мог разобрать, что же это было за животное? По внешнему виду оно напоминало маленького медвежонка, имело густую шерсть с рыжими подпалинами и обладало таким же живым нравом. И, только всмотревшись внутренним взором в это существо попристальнее, Маркелов невольно выдохнул:

— Бог ты мой! Да ведь это же росомаха!

Сравнительно небольшое, но невероятно хитрое и злобное существо, которого остерегаются даже матерые волки.

«Но почему именно росомаха? — в отчаянии подумал Маркелов. — Ведь можно было отыскать зверя и более благородного!» Маркелов относил себя к волкам, а потому с брезгливостью относился ко всяким куньим, считая их существами на порядок ниже. Где-то он даже обиделся на Велеса, считая, что божий дар мог быть более осмотрительным и щедрым. Но только когда в него влилась последняя частица души зверя, он вдруг отчетливо осознал собственную неправоту. Совершенно неожиданно Маркелов обнаружил в себе черты, о которых не подозревал прежде. Главным из них была хитрость. Теперь она преобладала над всеми остальными его качествами. Велес сумел дать ему то, чего, по его мнению, Маркелову не хватало. Любому охотнику известно, насколько коварны и умны росомахи. Даже лисы, сказочный стандарт хитрости, в сравнении с ней всего лишь жалкие дилетанты. Будучи охотником, Захар знал, что во всей тайге не отыщется другого животного, способного виртуозно выкрасть приманку из самого хитроумного капкана. Маркелов широко улыбнулся: оказывается, Велес знал его лучше, чем он мог предположить. Наверняка божку было известно о предстоящем Захару деле, и он решил наградить его действительно необходимыми качествами.

Маркелов открыл глаза. Сияние вокруг идола уже угасло, словно оно ему привиделось. Все, диалог состоялся! Вряд ли сегодня Велес впустит его еще раз в свое информационное пространство. Сегодня он и так дал ему очень много, и похоже, что он поделился одним из главных своих качеств.

Вдохнув еще раз, так же глубоко, Захар принялся выдыхать, теперь уже крохотными глотками, освобождая легкие от углекислоты. Все, уже можно задуть свечу.

Комната тотчас погрузилась в темноту, и тело, будто бы получив некое дополнительное ускорение, вжалось в кресло. А дух росомахи успел занять самый потаенный уголок в его подсознании и, уверенно освоившись в нем, не желал покидать его.

Маркелов поднялся, включил свет. Теперь он был немного другим и потихоньку привыкал к своему новому состоянию. А оно было не таким уж и скверным. Теперь даже на окружающие его предметы он взглянул как-то по-другому. Весьма забавное ощущение, к нему тоже нужно привыкать.

Подняв телефонную трубку, Маркелов быстро набрал нужный номер.

— Слушаю, — раздался глуховатый голос.

— Нам нужно встретиться, — уверенно сказал Маркелов и почувствовал, как хитрый игривый зверь царапнул острыми коготками.

— Когда?

— Давай через час.

— У меня тут намечаются кое-какие дела, — голос прозвучал еще глуше, словно собеседник слегка отодвинулся от телефонной трубки, — давай встретимся, скажем… часа через два на Пушкинской площади. Устраивает?

— Вполне, — бесцветным голосом отозвался Маркелов и положил трубку.

Зверек оказался куда более энергичным, чем казалось Захару. Перемещаясь где-то в недрах подсознания, он заставлял его мобилизоваться и относиться критически к сложившейся ситуации. Маркелов прекрасно понимал, что предстоящая встреча имеет для Валентина ключевое значение. Вряд ли в данную минуту у него нашлось бы дело, которое было бы важнее, чем предстоящее проникновение в «Плутос». А из этого вытекает естественная вещь — он не доверяет своему компаньону и к предстоящему рандеву постарается тщательно подготовиться.

Собственно, и у Маркелова не было оснований доверять Валентину. Где гарантия того, что он не убьет его, едва получит нужные документы? Ведь даже непонятно, на кого он работает. Ясно одно, что это не государство. Здесь стали бы действовать значительно тоньше. Например, изыскали бы возможность внедрить в компанию «Плутос» своего человека. Благо для этого у них имеется весь арсенал средств — от простого запугивания и шантажа до угрозы физического устранения. Прописная истина — серьезная контора не останавливается ни перед чем!

Скорее всего, Валентин принадлежит к какому-то преступному сообществу, которое научилось действовать не менее эффективно, чем государственные спецслужбы. Размах и координация действий очень напоминает деятельность воров. Собственно, в этом нет ничего удивительного, в последние годы законные прибавили очень сильно. Как раз с того самого времени, когда в их ряды стали вливаться бывшие контрразведчики, оставшиеся не у дел. Они сумели выстроить преступные сообщества по подобию своей прежней службы, навязав жесткий порядок, к которому привыкли. А потому едва ли не каждая разведка солидной фирмы могла похвастаться железной дисциплиной и четкой централизацией, без которой невозможно успешно осуществить ни одной серьезной акции.

Итак, к предстоящей встрече Валентин должен подготовиться особенно тщательно. Маркелов был уверен, что где-нибудь на площади расположится группа прикрытия, которая способна будет мгновенно уничтожить собеседника в случае непредвиденных осложнений. Маркелов криво ухмыльнулся: «Не дождетесь, господа, у меня имеются весьма серьезные планы на ближайшие десятилетия».

* * *

С первой же встречи у Маркелова сложилось ощущение того, что за Валентином стоит некая весьма крупная фигура, которая, возможно, терялась где-то в коридорах власти и была защищена такими стенами, перед которыми охрана «Плутоса» представлялась всего лишь горсткой дилетантов. Этот некто, огромный и абсолютно невидимый, держал в своих руках не только четко выстроенную систему, но даже линию разговора. Возможно, Валентин даже и не знал его лично, и ему самому приходилось действовать через нескольких посредников, получая четкие инструкции. Маркелов вспомнил беспокойный огонек в глазах Валентина, едва разговор начинал принимать неожиданный оборот. В расширенных зрачках так и читалось: «На этот счет я не получал никаких инструкций!»

Маркелов был уверен, что в этот самый момент Валентин связывается со своим недосягаемым хозяином, который должен отдать ему ясные указания касательно предстоящего разговора.

Э-эх, знать бы его, где он, тогда можно было бы организовать микрофоны направленного действия! Взобрался бы куда-нибудь на крышу высотки, километрах эдак в полутора от источника, и узконаправленным микрофоном слушаешь себе содержание беседы.

«А что, если этот невидимый хозяин не кто иной, как Варяг!» От подобного предположения Захар невольно похолодел. Смотрящий был исполинской фигурой, подобные масштабные операции были как раз в его духе. С таким человеком тягаться весьма трудно, если вообще возможно.

Маркелов вновь взялся за трубку телефона. При серьезных разговорах он редко прибегал к мобильнику, зная, что тот способен действовать как обыкновенный приемник. А потому предпочитал говорить по обычному телефону, на который установил аппаратуру, создающую в цепи шумовой фон. Так что если кто-то надумает внедриться в систему, то услышит всего лишь потрескивание и едва различимую человеческую речь.

— Через два часа у меня встреча у памятника Пушкину. Наверняка наш клиент явится не один. Постарайся выяснить, что за люди с ним будут.

— Понял, — охотно отозвался «бета». — Площадь мы перекроем. Но моих людей может не хватить. Нужно привлечь дополнительные силы, — доложил он нейтральным голосом.

Маркелов невольно поморщился, именно эта обыденная тональность выдавала собеседника с головой. «Бета» намекал на то, что нужно привлечь «гамму» (по значимости в стае он был третьим), который в последние годы заметно отдалился от стаи и держался особняком. Наступал критический момент, когда «гамма» мог и вовсе покинуть стаю. Трудно предположить, в какую сторону он направится. А ведь еще совсем недавно все трое составляли единое целое и видели в «альфе» не только вожака, но и носителя древней языческой культуры, ответственного за их крохотное сообщество. И маленький божок Велес, стоящий в его комнате, всего лишь осколок древнего мира, некогда простиравшегося от южного моря до северного.

Времена менялись, и только небольшая община, проживавшая на берегу полярного моря, продолжала следовать законам, что были установлены предками много сотен лет назад. В этом заведенном порядке были свои боги, которые из сегодняшнего дня виделись просто сказочными героями: Белбог был воплощением удачи и добра, звезды делились на Зоряницы и Вечерницы, а Лада была богиней красоты и любви. Круг, очерченный зажженной лучиной, спасал от зловредного действия и колдовства. И потихоньку, втайне от соседей, строились языческие храмы, в которых неистово молились, как это было заведено при пращурах, выпрашивая у суровых богов хорошего урожая, добрых суженых и несокрушимого здоровья.

Трудно было сказать, отчего надвигающаяся цивилизация не поглотила этот крохотный островок языческой веры, территориально не столь и большой, всего-то лишь пара поселков, раскинувшихся на берегу полярного моря. Но вопреки всему они жили по своим законам, бескомпромиссно отторгая все чуждое, что пыталось зловредными злаками пробиться на их веками намоленной территории.

Возможно, язычники уцелели лишь потому, что предки сумели заложить оптимальную систему существования, по своему иерархическому построению очень напоминающую волчью стаю. И вот сейчас «гамма», один из младших собратьев стаи, просил его милости. Ему бы явиться покаянным, ткнуться лицом в шею вожаку, тем самым вымаливая у него прощение, а вместо этого он пытался проложить тропинку к его сердцу через «бету».

— Нет, — отрезал Маркелов, — попробуем справиться своими силами.

И тотчас почувствовал, как от принятого решения на душу навалилась тяжесть.

— Это лично моя просьба, — понизил голос «бета».

— Хорошо… уговорил, — после некоторого колебания согласился Маркелов. Ничего не случится, если стая вновь окрепнет.

* * *

Валентин подошел ровно через два часа и, отыскав глазами Маркелова, сидящего на скамеечке, неторопливо направился в его сторону. Ни традиционного приветствия, ни даже равнодушного кивка — ровным счетом ничего такого, что свидетельствовало бы о том, что он узнал своего партнера. Просто опустился рядом на скамейку и, не глядя в его сторону, негромко спросил:

— Так ты был там?

Тон несколько раздраженный, но совершенно не обиженный. Дескать, обо всем уже поговорили, пришли к единому суждению и вот теперь приходится начинать все по новой!

— Мне нужны ключи от дверей в плановый отдел.

— Хм… Как ты успел заметить, это не совсем обычные ключи.

— Я в курсе, роль ключей выполняют электронные брелки, достаточно поднести их к двери, как радиоэлектронная система считывает код и дверь открывается.

— Вот именно, — угрюмо буркнул Валентин.

— Ваша задача сканировать этот код, — спокойно продолжал Захар. — Сделать это несложно. Есть приборы, которые улавливают цифровой код, потом создается программа… В общем, задача вполне решаема.

— Мне потребуется время, — помолчав, ответил Валентин. — Дня три, не меньше.

— Хорошо.

— Так ты видел сейф?

— Нет. Он в кабинете генерального директора. Туда просто так не попасть! Не исключаю того, что там постоянно дежурит человек.

— Как же в таком случае ты попадешь в кабинет? — несколько возбужденно спросил Валентин, продолжая смотреть прямо перед собой.

Маркелов улыбнулся:

— Это не должно тебя интересовать. Документы будут у тебя в руках через три дня.

— Я бы хотел получить их через час после того, как будет взломан сейф. Наверняка ты уже все просчитал. Я не ошибся? — Валентин повернулся, наверняка в надежде на то, что его сомнения будут рассеяны самым горячим образом.

Маркелов слегка улыбнулся:

— Просчитал… Я всегда все просчитываю.

Вряд ли собеседник сумел понять истинный смысл его улыбки. Маркелов обратил внимание на старичка в длинном плаще, пытавшегося кормить голубей. Птицы не желали являться на его зов, но он терпеливо поглядывал по сторонам. Обычно здесь их бывает множество, но сейчас они куда-то запропастились, наверно, улетели кормиться куда-нибудь в другое хлебное место. Странно все это, право! Уж не старческий ли маразм у дядьки? Он стоял на самом краю тротуара, не замечая оживленного движения, а когда одна из машин въехала колесами на тротуар, то старик неожиданно проявил нешуточную прыть. Несмотря на сгорбленную спину, он совсем не походил на человека, разбитого радикулитом. «Все ясно, — вздохнул Маркелов, — по-другому это называется группа прикрытия. Наверняка где-нибудь поблизости прогуливается еще парочка таких же молодцов, лениво наблюдающих за собеседниками. Может, те двое, что сидят на соседней лавочке? А может, все-таки молодежь, что расположилась рядом и пьет баночное пиво?»

— Тогда давай определимся с местом. Сквер на Маяковке знаешь?

— Да.

— Встретимся там. После того как я получу дискеты — ты не знаешь меня, я не знаю тебя.

— Хорошо… Но мы договаривались об авансе.

Валентин сунул руку в карман и вытащил пакет.

— Здесь пятьдесят тысяч. Остальное передам после того, как дело будет выполнено.

— Ты обещал паспорта.

— Паспорта будут после того, как ты передашь мне документы.

Не заглядывая в пакет, Маркелов сунул его в карман и кивнул:

— Хорошо. Меня это устраивает. Брелки отнеси по этому адресу, — он достал из кармана записку.

— Сейф не простой, как ты будешь его взламывать? — озабоченно спросил Валентин.

Маркелов улыбнулся:

— Это тебя не должно интересовать, это мои проблемы.

Валентин одобрительно кивнул:

— Хорошо, меня это устраивает.

— У меня тоже есть вопрос, — Маркелов слегка помедлил, — я могу узнать, какого характера там документы?

Неожиданно лицо Валентина приняло хищное выражение.

— А вот это уже тебя не касается. — Но, видно осознав, что допустил ошибку, тут же размяк и принял прежний облик. — Я получаю товар, а ты забираешь деньги. И больше никто никому ничего не должен. Лады?

— Хорошо.

Глава 7 СКОЛЬКО СТОИТ ВЗЛОМАТЬ СЕЙФ?

Машину следовало оставить поблизости и в то же время в таком месте, чтобы она не бросалась в глаза. Для этого идеально подходил соседний переулок — пустынный, полутемный, имеющий три проходных двора. Вовсе не лишняя вещь в случае возможной погони.

Маркелов всегда предпочитал работать один, но сегодня был тот самый случай, когда без помощника не обойтись. Ну никак! Вышло бы глупо, если бы он вернулся после ограбления к машине, груженный поклажей, а тачка стоит себе, к примеру, с проколотыми шинами. А то и того хуже — угнали! Нужен был человек, который находился бы постоянно в машине, а заодно посматривал бы вокруг, на случай нештатной ситуации.

— Притормози, — попросил Маркелов, повернувшись к «бета», и тот, плавно надавив на тормоз, остановился.

Это место Маркелов присмотрел заранее. Более удачное в этой ситуации подобрать было трудновато. За толстым стволом клена, росшего у тротуара, пряталась половина кузова, и в то же время отсюда прекрасно просматривалось здание. Две высотки, будто сиамские близнецы, сросшиеся боками, стояли рядышком, ярко полыхая освещенными окнами.

— Сколько осталось? — спросил Маркелов.

«Бета» посмотрел на часы:

— Две минуты.

Захар кивнул:

— Подождем. Торопиться не будем. — И, закрыв глаза, прокрутил в мозгу (уже в который раз!) все детали предстоящей операции.

— Все, сейчас начнется! — почти облегченно сказал «бета», возвращая Захара к действительности. — А он молодец, не подвел. Я в нем не ошибся.

Похвала относилась к «гамме», которого Маркелов привлек в самую последнюю минуту. Интуитивно Захар чувствовал, что тот будет лезть из кожи, чтобы обрести прежнее доверие.

Маркелов открыл глаза и увидел, что одно из зданий погрузилось во тьму. «Гамма» слыл специалистом по электрике. При надобности он способен был обесточить целый микрорайон, а оставить без света какое-либо здание для него и вовсе было детской забавой.

Сначала было тихо, а потом громко хлопнула входная дверь, и до Маркелова долетели рассерженные голоса. Несколько человек высыпало на улицу, и, энергично жестикулируя, они показывали руками на темные окна.

— Сейчас служба охраны попробует соединиться со станцией и выяснить причину, — очень спокойно пояснил «бета». — «Гамма» замкнет их звонки на себя и заверит, что причина обесточивания находится в самом здании. Дескать, произошло замыкание, через полчаса подъедет спецмашина и устранит неполадки.

Захар согласно кивнул. План был продуман до мелочей. Хотя в таких делах мелочей просто не бывает. Оставалось последнее — воплотить задуманное в жизнь. Уже через несколько минут, отчаявшись возобновить прерванную работу, из здания понемногу начали выходить люди. Через полчаса в нем останется только охрана, которой предстоит томиться в вестибюле до прихода ремонтников.

Только в соседнем здании, где размещался «Плутос», не сбиваясь с привычного ритма, продолжалась работа. Удовлетворяя собственное любопытство, на крыльцо вышла пара охранников, они о чем-то негромко переговорили между собой, кивая на обесточенное здание, и вернулись в холл.

Маркелов раскрыл сумку, еще раз посмотрел, все ли на месте, и застегнул «молнию».

— Давай сверим часы, — предложил Маркелов, — накладок быть не должно.

«Бета» лишь скупо улыбнулся. За последние сутки они сверяли часы дважды. Вскинув руку, он произнес:

— Без трех минут восемь.

Будто бы не доверяя сказанному, Маркелов взглянул на его часы и удовлетворенно протянул:

— Вот видишь, твои часы отстают на полторы минуты. Подведи! — потребовал он несколько жестче, чем того требовал случай.

«Бета» подчинился и, посмотрев на Маркелова, сказал:

— Машина должна подъехать через три минуты.

— Хорошо, — кивнул Захар.

Ремонтный фургончик подъехал точно в установленное время. Заехав во двор, он остановился. Маркелов удовлетворенно отметил, насколько точно было выбрано место. Тихое, темное, а главное — совершенно не просматриваемое со стороны «Плутоса». Так что к фургончику он мог подойти совершенно спокойно, не опасаясь быть замеченным.

— Пока! — кивнул Захар, взял сумку и решительно распахнул дверь.

Стараясь идти бодрее и не сгибаться под тяжестью сумки, Маркелов направился в сторону микроавтобуса. Машина специально была выбрана со старым кузовом, выглядела заметно помятой — такое впечатление, что она успела поучаствовать в кругосветном ралли. Но мотор у нее был новый, с форсированным движком. Так что не подведет. Но у обывателя должно создаться впечатление, что машина предназначена исключительно для того, чтобы перевозить ремонтное оборудование.

Маркелов распахнул дверцу и сел рядом с водителем. Боковым зрением, поймав его напряженный взгляд, негромко скомандовал:

— Поехали!

Водитель вырулил на проезжую часть и, наращивая скорость, двинулся в сторону затемненного здания.

Шофера звали Феликс. Он входил в стаю, но был в ней едва ли не самым младшим. Пройдет не один год, прежде чем он сумеет завоевать должный авторитет. Сейчас же главная его задача заключалась в том, чтобы в точности исполнять распоряжения «альфы». Биография Феликса была короткой: оттрубив срочную, он пять лет служил по контракту, со специальностью «военный разведчик». Полгода перебивался временными заработками, пока Маркелов не привлек его в свою группу.

В деле всегда важен общий настрой. Бывает, что самые серьезные дела портит излишняя нервозность. Глупо было бы полагать, что у здания стоят безмозглые истуканы. Надо исходить из того, что в первую очередь они будут обращать внимание на вазомоторные реакции, которые лучше всяких слов выдают внутреннее состояние человека.

Маркелов незаметно посмотрел на водителя, пытаясь отыскать в его поведении приметы предстартового напряжения, но не обнаружил даже малейших изменений: дыхание ровное, глаза не бегают, руки делают то, что требуется — все как полагалось. Но вместе с тем в парне ощущалась внутренняя собранность и готовность к активным действиям. Оставалось «снять информацию» со зрачков, которые напрямую связаны с боевыми рефлексами.

— Останешься в машине… даже если тебе предложат выйти. Так надо.

— Я все понял, — кивнул Феликс, поворачивая к зданию.

Маркелов облегченно вздохнул, довольный тем, что не ошибся в своем выборе, — зрачки водителя оставались суженными, явный признак хладнокровия.

Подъехали к главному входу. Спокойно, безо всякой суеты, Маркелов распахнул дверь и, потянув за собой сумку, сошел на тротуар. Медлительностью, показной расслабленностью Захар хотел показать охранникам, стоявшим у входа, что для него сегодняшний день завершен, и не случись подобной нужды, так он с радостью затопал бы к себе домой, вместо того чтобы распутывать чьи-то неразрешимые проблемы.

Маркелова всегда отличала наблюдательность, а в особо острые моменты она усиливалась многократно. Совершенно необязательно было вертеть головой, чтобы увидеть, как на четвертом этаже вдруг неожиданно распахнулось окно и высунулась чья-то физиономия; на углу, на расстоянии трех десятков метров, стояли еще трое мужчин и о чем-то энергично разговаривали. Глаза, будто сверхчувствительные сканеры, снимали всю информацию, а мозг, работавший в этот момент в усиленном режиме, мгновенно проводил ее синтез, после чего раскладывал все по полочкам.

Захар всегда усиленно тренировал боковое зрение, используя массу приемов для его развития. Порой ему казалось, что на затылке у него тоже есть глаза. Но действительность была иной — Маркелов уже давно достиг предела боевой концентрации, и мозг, привыкший работать в обостренном режиме, мгновенно воссоздавал полную зрительную картинку окружающего.

За спиной, метрах в десяти от него, кто-то негромко кашлянул. Маркелов мог совершенно точно сказать, что это за человек. Он уже знал не только его возраст, внешность, но представлял даже детали его одежды. И если бы сейчас он обернулся и сличил бы реального человека с предполагаемым образом, то типаж полностью соответствовал бы образу, нарисованному его возбужденными нейронами.

Понурой походкой усталого за день человека Маркелов продолжал идти ко входу. Охрана продолжала покуривать и выглядела вполне беспечной. Если бы сейчас перед ним стояла задача уничтожить охрану, то он запросто срезал бы их одной очередью, даже не вынимая рук из карманов.

Незаметное движение глаз — и Захар увидел, как под самой крышей, проявляя чудеса героизма, молодой человек, лет двадцати пяти, пытался выявить повреждения в высоковольтном кабеле.

Чудак, право, разве в этом причина!

Слегка кивнув в знак приветствия стоявшим у дверей мужчинам, Маркелов заговорил, обращаясь к самому высокому:

— Что у вас там случилось?

— Так вы электрик? — радостно откликнулся тот. — Нам сказали, что вы скоро приедете, но мы уж никак не полагали, что это будет так быстро. Вы же знаете, как у нас это делается!

Не дослушав, Маркелов перебил его устало, но подчеркнуто по-деловому:

— Во всем здании электричества нет?

— Во всем! — почему-то радостно сообщил охранник. — Все накрылось! А ведь там компьютеры, аппаратура разная! Пытались своими силами как-то отремонтировать, — кивнул он на «акробата», продолжавшего изучать кабель под крышей, — да что-то пока не получается.

Подняв голову, Захар неодобрительно закивал:

— И не получится!.. А если разобьется, кто тогда отвечать будет?

Парней его замечание обеспокоило. Они с тревогой принялись наблюдать за кульбитами добровольца, который, вооружившись каким-то прибором, принялся проверять кабель.

— А хрен его знает, почему он полез на эту верхотуру, ему велели только щиток посмотреть! — веско и одновременно осуждающе высказался все тот же высокий охранник. — Ведь было же ему сказано, что сейчас приедет специалист и во всем разберется. Так нет же… полез, дурная голова!

Последняя фраза была произнесена довольно зло — дескать, навязались на мою голову работнички!

Воспользовавшись тем, что взгляды охраны были обращены на акробата, Маркелов слегка повернул голову. Совсем немного, на какие-то ничтожные градусы. Но этого было достаточно, чтобы в сектор бокового зрения угодила охрана «Плутоса», вышедшая из здания. Парни выглядели явно озабоченными произошедшим. В общем, в интуиции им не откажешь. Ко всему непонятному они относились с настороженностью. Именно так поступают профессионалы.

Среди них выделялся охранник, которого Маркелов встретил в холле в свой прошлый визит. Крепкий, с могучим торсом, он был создан матушкой-природой, чтобы доказывать торжество человеческой мощи. Ему бы в спортзал, тягать железо или наматывать на стадионе километры, а он со скучной репой разгуливает по зданию.

Коротко перемолвившись о чем-то с соседом, он отделился от группы и неторопливым, но одновременно уверенным шагом направился в сторону темного здания. Боковым зрением Маркелов продолжал наблюдать за ним. Парень, несмотря на внушительные габариты, двигался элегантно и легко, слегка пружиня длинными ногами. Смотреть на него было одно удовольствие, и в то же время от него веяло какой-то скрытой опасностью, готовой прорваться в любую секунду. Ощущение было сродни тому, когда наблюдаешь за тиграми, резвящимися в вольере. В голову невольно закрадывается невеселая шальная мысль, что вряд ли отыскались бы причины для умиления, если бы судьба свела ротозея и тигра на одной тропе.

Маркелов не боялся, что парень может узнать его. Сейчас Захар был одет, как обыкновенный работяга, в поношенной спецовке (уж об этом он позаботился заранее). Парик тоже другой, с завивающимся белесым вихорком, а вот усики узкие, щеголеватые, с заявкой на некоторый изыск.

По тому, как охранник смотрел, судя по скупым, но точным жестам, парня можно было отнести к интеллектуалам, а интуиция у подобных типов на порядок выше, чем у среднестатистического гражданина. С этим обстоятельством следовало считаться.

Упаси бог от непродуманных решений!

Не следовало сейчас показывать ему спину и торопливо укрываться за дверью здания. Маркелов понимал, что следовало вести себя как можно естественнее. Для подобного случая не помешало бы, скажем, почесать в затылке и поковырять в носу. Подобные действия, простоватые по сути, сбивают с толку даже интеллектуалов.

Когда охранник подошел на расстояние нескольких метров, Маркелов поставил сумку на тротуар и, достав платок, принялся смачно сморкаться.

Крепыш застыл неподалеку от него, он как будто не замечал коллег из соседнего учреждения, и терпеливо дожидался, когда электрик удовлетворит свои физиологические нужды.

Сильный ход!

— Наша помощь не нужна? — сдержанно поинтересовался детина, когда Захар убрал платок.

— Вы о чем?

— У нас имеется специалист.

— Ах, об этом…

Маркелов шмыгнул носом, пожал плечами:

— А чего тут помогать-то? Работы часа на полтора. Не знаю, чего они тут панику подняли!

И, потеряв к собеседнику интерес, поднял сумку и показал для обозрения рабочую спину, малость согнутую под срочными заказами.

— Кто тут меня проводит? — повернулся Захар к охранникам, которые, покуривая, воспринимали неполадки в здании как повод для заслуженного отдыха и сейчас посматривали на Маркелова с заметным раздражением. — Щиток нужно посмотреть, может быть, что-нибудь замкнуло. Так бывает во время перегрузки.

Маркелову было известно, что щиток находится на восьмом этаже, через дверь от нужной ему комнаты. Но не идти же сразу на восьмой этаж, тем более что бывать здесь прежде ему якобы не приходилось!

— Давай я тебя провожу, — долговязый охранник отшвырнул сигарету и торопливо направился к двери. — А что у тебя в сумке-то, уж больно тяжелая?

— Да-а, — махнул Маркелов свободной рукой, ключицами ощущая тяжеловатый взгляд охранника из «Плутоса». — Инструменты разные, а потом провода, не исключаю, что пробило где-нибудь кабель. Тогда придется повозиться, — задумчиво протянул он. — Менять буду!

— И сколько времени на это потребуется?

— Боюсь, что до самого утра может затянуться!

— Не хотелось бы, — уныло покачал головой долговязый. — С утра мы устраиваем профилактику. Свет необходим до зарезу.

Маркелов уже находился внутри здания, но по-прежнему ощущал спиной взгляд верзилы. Тяжел, однако!

— У вас прежде случалось такое? — спросил Маркелов, когда они шагнули на лестницу.

Охранник шел впереди и, вооружившись ручным фонарем, освещал дорогу. За ним, отставая на два шага, топал Маркелов, — в руках точно такой же фонарь, но в отличие от охранника он посматривал по сторонам. Делал это Маркелов не преднамеренно, а в силу постоянной привычки наблюдать. Тренированный мозг аккуратно систематизировал увиденное, складывал в ячейки памяти, чтобы в случае отступления выдать единственно верное решение.

Поднялись на восьмой этаж. Охранник скользнул лучом фонаря по стене и, зацепив им черный металлический ящик, произнес, переводя дух:

— У-ух!.. Вот здесь.

— Ясно. Посвети.

Маркелов уверенно открыл дверцу, дернул рубильник вниз.

— Ну, что там? — с надеждой спросил охранник.

— На первый взгляд как будто бы все в порядке. — Вытащив схему, Захар попросил: — Вот сюда посвети… Ага, вот так. Так что же мы ищем?.. Нужно посмотреть блок. Судя по схеме, он находится в соседней комнате. Давай немного пройдемся. — И Маркелов уверенно направился в нужном направлении.

Луч фонаря резанул темное пространство и, упершись в стену, расплылся овальным светло-желтым пятном. Захар знал, что сразу же за кирпичной кладкой находится мужской туалет «Плутоса», и если пробить дыру в том месте, где застыл луч фонаря, то попадаешь во вторую кабинку, что расположена прямо напротив двери.

— Да что же это они сделали?! — в отчаянии воскликнул Маркелов.

— А что такое? — удивленно отозвался охранник.

— Здесь должен быть второй блок, вот на этом самом месте! — размашисто очертил Захар фонарем круг по стене.

— И где же он? — обеспокоенно спросил охранник.

Судя по его озабоченному лицу, он уже не однажды проклял матерными словами сегодняшний день и желал только одного — скорейшего завершения дежурства.

— А хрен его знает! — искренне ответил Маркелов, пожав плечами. — Посвети сюда… Ага, вот так. — Постучав по стене пальцами, Маркелов воскликнул: — Ну что за дебилы здесь кабель прокладывали?!

— А в чем дело? — Голос охранника становился все более тревожным.

— В здании давно был ремонт?

— Где-то месяцев восемь назад. Знаю, что хозяин выложил большие деньжищи… Так ты объясни мне, в конце концов, толком, в чем там дело?! Я же за все это отвечаю. Если будет что-нибудь не так, мне хозяин башку свернет. Даже не задумается!

— А чего тут объяснять? Халтура… Полнейшая халтура! Ты представляешь, что они напортачили? Они просто взяли и заложили разъединители! А там ведь еще и блокиратор… Так вот, он к чертям полетел! Поэтому света и нет!

— Черт возьми! — озабоченно ахнул охранник. — И что же теперь?

Захар похлопал себя по карманам.

— Курево забыл… не угостишь?

— Сейчас. — Охранник сунул фонарь под мышку, и узкий луч беспорядочно забился, освещая противоположную стену и потолок. — Где же они у меня?.. Ага, вот, нашел… У меня «Кэмел». Сам-то ты что предпочитаешь?

— Мне без разницы, — безрадостно махнул рукой Маркелов и вытянул сигарету. Щелкнув зажигалкой, закурил, пуская дым прямо перед собой.

— Так что же будем делать, начальник, подскажи, — взмолился охранник.

— Долбить надо! — уныло объявил Маркелов. — Добираться до разъединителя и смотреть там. Мне представляется, что именно в этом все дело. — И, неряшливо тряхнув схемой, вновь вознегодовал: — Это надо же так додуматься! Ну, кто же так делает! Руки за это оторвать следует! Вот только знать бы кому…

— И сколько же это займет времени? — убито спросил охранник.

— Как дело пойдет. Может быть, ничего такого страшного и нет. В общем, скажу тебе так, постараюсь сделать быстро, если подгонять меня не будете… и дергать! Работы тут, конечно, много, но постараюсь справиться часа за три, лады?

— Хорошо, — заметно повеселев, клюнул охранник. — Главное, чтобы к утру свет был.

— Я здесь провода разложу, они под напряжением будут. Проверить кое-что надо будет… Так что скажи своим, чтобы не шарахались туда-сюда. А то шибанет кого-нибудь, потом сам же отвечать за них будешь… Я вот что сделаю, лучше закроюсь совсем, чтобы мне никто не мешал.

— Да, так оно, пожалуй, лучше будет, — охотно согласился охранник.

Затушив сигарету о подошву ботинка, Маркелов присел на корточки и вжикнул «молнией» на сумке:

— Ну, чего время-то тянешь? Предупреди своих, а я уже приступаю.

— Хорошо, — охотно кивнул охранник и потянул на себя дверь.

Маркелов, оставшись один, выключил фонарь. Стало совершенно темно. Темнота всегда волновала Маркелова, ведь в нем с рождения жил волк, а этот хищник, как известно, существо ночное. Пройдет совсем немного времени, и он заставит включиться внутренний механизм, который усилит пространственное ощущение и позволит отчетливо различать каждый объект. Предметы в комнате словно выходили из тумана, понемногу стали проявлять очертания и скоро обозначились до самых мелких деталей. Свет ему был не нужен, достаточно было вообразить себя волком, и тогда действительно начинаешь видеть, как ночной хищник.

Маркелов вытащил плазменный сварочный аппарат. Небольшая милая игрушка, весившая не больше шести килограммов и уже не однажды опробованная в деле. Малютка работала от аккумулятора, однако это не мешало ей разрезать любой материал. Не сварочный аппарат, а заветная мечта любого медвежатника!

И все-таки начинать было еще рановато. Оставалось десять минут томительного ожидания. Акцию можно было бы спланировать на более раннее время, но кто знал, что он так быстро избавится от охранника.

В правом кармане Маркелова лежал небольшой пакетик с чаем. Положишь несколько листочков под язык, а после того, как они размокнут, выдавишь зубами теин и получаешь дополнительное преимущество — работа мозга обостряется. Рука уже скользнула в карман, а пальцы, прошуршав в полиэтиленовом пакете, нащупали колючие высохшие листья. Правда, существовало значительное «но» — в этом случае сознание значительно притупляется, а Захару следовало полагаться только на твердый расчет. Сумев преодолеть соблазн, он вытащил руку из кармана.

В этот момент внизу бабахнуло, и отблески огненного шара докатились до восьмого этажа. По стенам неприятной и чувствительной дрожью прошлась взрывная волна, выбивая стекла из окон первого этажа. С минуту в здании было тихо, словно его обитатели ожидали новой атаки, а потом уже полупустое здание ожило: яростно захлопали двери, раздались чьи-то командные выкрики, загрохотал топот ног.

Здание, еще минуту назад казавшееся уснувшим, стряхнуло с себя дрему. Маркелов был уверен, что сейчас о нем напрочь забыли, а потому можно было заняться тем, для чего, собственно, он сюда и явился.

Зажигательная граната, выпущенная из проходящего мимо грузовика, разнесла вход «Плутоса», и огненная плазма, разметав все конструкции в вестибюле, уже пожирала красивый интерьер. Потребуются немалые усилия всей охраны, чтобы потушить пожар.

Но это было только начало, теперь важно закрепить успех, чтобы охрана долго не могла выйти из ступора. Внизу, в фойе «Плутоса», прозвучал новый взрыв, еще более впечатляющий. В этот раз была выпущена граната из гранатомета одноразового действия. Стреляли с крыши высотки. Несложно было предположить, какие разрушения получило фойе, если граната пробивает броню едва ли не в полметра толщиной. Что же тогда говорить о кирпичной кладке!

Вот сейчас начнется самое интересное. Теперь важно не упустить ни одной мелочи. В первую очередь нужно закрыть дверь, чтобы избежать возможной случайности. Закрыв замок на два оборота, Маркелов подошел к окну и посмотрел вниз. Тротуар заполнился людьми. В здании он был едва ли не единственным человеком, вся охрана бросилась к соседнему зданию тушить пожар, из первого этажа «Плутоса» длинными языками вырывалось пламя.

Вытащив из сумки фонендоскоп, Захар сунул его трубки в уши и, приложив прибор к стене, старался уловить хотя бы малейший шорох. Однако толстая кирпичная кладка ревниво берегла свои секреты. Внизу раздавались отчаянные крики, кто-то звал на помощь, но Маркелова это уже не интересовало — он внимательно слушал. Сначала было тихо, потом послышались чьи-то быстрые шаги, Захар даже различил глуховатую брань. Теперь раздались отчетливые шаги уже из противоположной стороны коридора, судя по тому, как человек шел, можно было предположить, что он довольно внушительной комплекции.

— Чего ты медлишь?! Давай быстрее вниз! — послышалось за стенкой. — Там все полыхает! Помогай тушить!

Маркелов немного приподнял фонендоскоп вверх, теперь речь за стенкой звучала довольно отчетливо.

— Но кто же присмотрит за этажом? — Голос второго звучал слегка растерянно.

— Не до этого! — начальственно отозвался голос первого. Чувствовалось, что в этом дуэте он был за главного. — Да и кто сюда войдет, когда здесь такое творится!

Маркелов невольно хмыкнул. Он как бы увидел удивленную физиономию второго охранника, сумел даже прочувствовать его внутренний раздрай.

— Хорошо, только дверь закрою!

Хлопнула дверь — это ушел начальник, и вдогонку ему прозвучали торопливые шаги.

Маркелов терпеливо выждал несколько минут. За стеной царила абсолютная тишина. Крики раздавались лишь с улицы. Кто-то требовал открыть кран с водой, другие вопили о том, что где-то зацепился шланг, а огонь между тем полыхал все яростнее, пожирая все большие территории. Где-то на уровне второго этажа в стене должна быть дыра от гранаты. Но сейчас на пробоину мало кто обращал внимание, как говорится, не до эстетики! Пожар будет потушен минимум через час. Еще полчаса уйдет на то, чтобы оценить нанесенный ущерб, после чего охрана будет расставлена на прежних местах. Следовательно, у него в запасе не более полутора часов. Нельзя сказать, что это очень много, но вполне достаточно для того, чтобы выполнить намеченное.

Теперь можно приступать. Захар включил аппарат. Из крохотного отверстия с шипением вырвалось узкое белое пламя. Пододвинув стул, Захар заглянул в вентиляцию — темно. Он срезал клепки с вентиляционной решетки, после чего, поднатужившись, отогнул ее. Вполне достаточно места, чтобы протиснуться в вентиляционную шахту.

Уложив сварочный аппарат обратно в сумку, Маркелов протолкнул ее в вентиляционный короб. Оцинкованное железо, приняв тяжесть, недовольно прогнулось. Включив фонарь, Маркелов посветил внутрь вентиляционной шахты, которая напоминала звериную нору со множеством ответвлений. Шахта была узкая, но протиснуться было можно.

«Что ж, с богом!» Маркелов вполз в шахту. Где-то на крыше мощный компрессор накачивал в здание кислород, и Захар чувствовал, как свежий ветерок ласкает его разгоряченную кожу. Он уже не однажды мысленно проделывал этот путь и мог совершенно точно сказать, сколько осталось метров до первого поворота. Толкая перед собой сумку, он уверенно отсчитывал пройденный путь. Еще полтора метра, а дальше вентиляционная шахта пойдет влево. По этому ходу следует проползти еще десять метров, после чего еще один крохотный поворот — и упрешься в вентиляционную решетку соседнего здания.

Что, собственно, и нужно!

Маркелов медленно полз вперед. Оцинкованный короб вибрировал, и ему казалось, что этот грохот распространяется по всему зданию. Но это было не так — толстые стены крепко стерегли чуждое проникновение. В одном месте сумка за что-то зацепилась, и Маркелову пришлось потрудиться, чтобы освободить ее.

Скоро луч фонаря уперся в стену. Вот и поворот! Немного передохнув, Захар пополз дальше. Он обратил внимание на то, что темнота была не столь густой, — лучи света, отражаясь от оцинкованной поверхности, рассеивались в пространстве. Но по мере того как он продвигался дальше, свет становился все ярче, все решительнее отвоевывая пространство у темноты. А вот уже и решетка!

Маркелов облегченно вздохнул. На охрану офиса были потрачены огромные деньги, а ведь защиту следовало начинать именно с вентиляционной шахты.

Через решетку вентиляционной камеры Маркелов видел кабинки туалета, дверь в туалет почему-то была распахнута настежь, а где-то поблизости раздавался какой-то непонятный гул. Маркелов не сразу сообразил, что источником шума является бачок, пропускавший воду. Отогнув ногами решетку, Захар спустился вниз, прихватив сумку. В коридоре его встретила полнейшая тишина. Не верилось, что где-то на первом этаже бушуют нешуточные страсти. Внизу глухо рявкнула сирена пожарной машины.

Маркелов уверенно направился по коридору. Остановился перед закрытой дверью. Достав брелок, он нажал на кнопку. Где-то в толще металла сигнал был отловлен и активизирован в механическую энергию, дверь послушно отошла от косяка. Захар направился дальше по коридору. Последняя дверь, за которой помещался плановый отдел, была оборудована современнейшим замком. Подобрать отмычку возможно, но на это уйдет еще несколько незапланированных минут.

Включив сварочный аппарат, Маркелов поднес его к замку. Белое пламя, упершись в бронированную поверхность металла, рассыпалось фейерверком искр, оставив на гладкой поверхности едва заметный след. Покрутив настройку, Захар сделал пламя еще уже, и оно, подобно шилу, врезалось в металл, заставив его пустить скупую слезу. Еще через минуту огонь вынырнул с противоположной стороны дверцы. Дальнейшее было делом техники. Медленно, но уверенно Маркелов принялся вырезать коробящееся железо. Скоро металлический квадрат вместе с замком брякнулся на пол, крепко стукнув его по правой ступне. Захар невольно чертыхнулся. Взглянув на часы, он отметил, что прошло уже полчаса. Остается не так уж много времени, если учитывать, что придется возвращаться прежней дорогой.

А вот и плановый отдел. Память мгновенно отметила произошедшие здесь изменения: теперь на окнах были плотные ставни, а на столе, у самого входа, милая плюшевая игрушка. На этом месте сидела женщина весьма аппетитной наружности. У самого потолка должен размещаться объектив видеокамеры, и Маркелов, подставив для обзора спину, направился к двери начальника отдела (смотрите, господа, анализируйте!). Толкнув дверь, Маркелов угодил в просторную приемную, а дальше кабинет Покровского, спрятанный за высокой дубовой дверью. Посветив фонарем, Маркелов понял, что замок здесь простенький, достаточно ковырнуть пальцем — и он отвалится. Впрочем, ничего удивительного в этом нет, не станет же директор отгораживаться от своей секретарши дюжиной запоров! Так что все логично.

Достав из кармана отмычку, Маркелов быстро открыл дверь, мысленно поблагодарив при этом Клеща за хорошую школу. И, осветив фонариком глубину комнаты, вошел.

Сейф темнел справа от большого стола и всего лишь на расстоянии вытянутой руки — очень удобно, если хочешь положить какие-то документы. Сейф был в половину человеческого роста, не сказать, чтобы очень внушительный, но, видно, для кабинета начальника самое то! А потом, секретами здесь набита едва ли не каждая комната.

Дверца сейфа была подогнана плотно, абсолютно никакого зазора. Исключалась даже возможность просунуть в щель листок папиросной бумаги. И при этом никаких отверстий для ключа. Тоже понятно почему, отверстия, как правило, это наиболее уязвимые места: во-первых, в них можно заложить заряд, а во-вторых, опытный медвежатник сумел бы распечатать такой сейф после часа усиленной работы. Но вместо ключа цифровой код, насчитывающий несколько десятков миллионов комбинаций. Потребуется не одна сотня жизней, чтобы подобрать нужный номер. Оставалось единственное — взломать его!

Тонкое белое пламя, будто пчелиное жало, вгрызлось в поверхность дверцы, отбрасывая во все стороны жалящие искры. Огнеупорный металл, проявляя завидную твердость, продолжал держаться, покоробилось лишь покрытие, покрывшись черными пузырями. Стиснув зубы, Маркелов продолжал прожигать сейф — первый слой самый твердый и требует немало времени. Господи, да что же это такое! Крепкий металл уверенно выдерживал огненный натиск. «А может, стоит воспользоваться фонендоскопом, — вкралась в мозг невольная мысль, — и по щелчкам определить нужный номер?»

И когда Захар уже отчаялся прожечь стенку огнеупорного сейфа, как вдруг первый слой слегка покоробился и, будто бы осенний пожухлый лист, свернулся в тонкую чешуйку и упал на пол, тут же раскрошившись. На месте огненного луча появилась небольшая выемка, но Маркелов знал, что это только самое начало, — металл под действием высокой температуры изменил свою первоначальную структуру, сделался податливым и рыхлым. Дальше следует второй слой, не такой уж и крепкий, и Маркелов прожег его за несколько минут. Настал момент, когда следовало быть особо осторожным, острый огонь мог спалить документы. Узкое пламя, вгрызаясь в бронированную сталь, увеличивало отверстие. А вот и хитрая защелка. Захар направил струю огня прямо в металлический язычок, и он, звонко лязгнув, отомкнулся. И в этот момент помещение наполнилось пронзительным воем. В углу красным светом замигала лампа, которую он принял за обыкновенное бра, за спиной что-то негромко щелкнуло, и входная дверь, подчиняясь электронному сигналу, медленно двинулась к косяку, чтобы запереть взломщика в мышеловке. Подставив в проем стул, Маркелов в одно мгновение сгреб с полки сейфа две папки, запечатанные в полиэтилен. И небрежно, не опасаясь, что они могут рассыпаться, швырнул их в сумку. Дискету положил в карман. Здесь же стояла небольшая черная пластиковая коробочка. Не открывая, он тоже сунул ее в карман и повернулся к выходу. Где-то в глубине души промелькнуло сожаление, что денег здесь не оказалось. И, не оборачиваясь на раскуроченный сейф, быстрым шагом направился к выходу. Впереди в коридоре послышались резкие голоса, а позади громко затрещал раздавленный дверью стул.

— Вот он! — Маркелов увидел в проеме разгневанное лицо.

«Опоздали ребята! — злорадно подумал Маркелов. — Промешкай я на какую-то долю секунды — и было бы поздно!»

Именно этого времени Маркелову было достаточно, чтобы извлечь из-за пояса слезоточивую гранату и швырнуть ее в проем.

Маркелов шагнул в туалет. Привычно огляделся. Никого. Закинув в вентиляционный короб сумку, быстро влез туда. У порога раздался чей-то сдавленный кашель, Маркелов непроизвольно пригнулся, и автоматная очередь прошлась над самой его головой.

Однако!

Отцепив от пояса еще одну гранату, Захар швырнул ее вниз. Через пару секунд раздался оглушительный взрыв. «Извини, братан, на войне как на войне!» Обратный путь показался ему невыносимо долгим. Маркелов понимал, что в распоряжении у него остается не более пяти минут. Ровно столько времени, чтобы охраны двух фирм связались между собой. Еще три минуты уйдет на то, чтобы обрисовать ситуацию и подняться на последний этаж. Луч фонаря слепо блуждал по темному коробу. Еще минута, и он окажется в соседнем помещении. Из груди Маркелова невольно вырвался вздох облегчения, когда он наконец оказался в комнате. Внизу надрывно зазвучала сирена пожарной машины, а вблизи раздался неясный тихий шорох. Маркелов сумел бы выделить его из тысячи — кто-то стоял за дверью и тихонько пытался приоткрыть ее. Он сработал рефлекторно. Вытащив из кармана пистолет, он трижды нажал на курок. Вскрик, а затем удар рухнувшего тела. «Можно было поступить по-другому», — пришла запоздалая мысль. Но тренированное тело, воспитанное на боевых рефлексах, уже подсказывало следующее решение — единственный путь спасения лежал через окно. Прикрыв лицо краем куртки, Маркелов с размаху ударил ногой в раму. Разлетевшиеся стекла усыпали осколками пол комнаты. Из коридора послышался чей-то грубый голос:

— Открывай дверь!

Следом прозвучало три выстрела. Маркелов уже вытащил из сумки веревку и пристегнул карабин к батарее. Вот он, план номер два! Кто же мог подумать, что придется им воспользоваться. Наверняка «бета» уже услышал выстрелы и находится где-то поблизости. Выстрелив дважды в ответ, Захар ударил ногой в раму. Рассыпая остатки стекол, она полетела вниз. Отступая назад, Маркелов продолжал палить в дверь, не давая неприятелю подняться. Уже перешагивая через подоконник, он свободной рукой попробовал крюк на ощупь и, убедившись, что тот зацепился крепко, ухватился за канат.

Вой пожарной машины стих. Уже не видно было отблесков пламени, увеличилась лишь толпа зевак. Перебирая руками канат, Маркелов быстро скользил вниз. Боковым зрением он увидел, как прямо к нему бежали несколько человек, — через полминуты он окажется у них в руках.

— Вот он! — услышал Маркелов пронзительный крик. — Не отпускай его!

— Окружай!

В одном из охранников Маркелов узнал того самого высокого парня из «Плутоса», что встречал его в холле. За ним, дыша в спину, поспешало еще два человека, а из офиса, с другой стороны отрезая путь к отступлению, выскочило еще четверо.

— Не упусти! — В голосе слышались злорадные интонации, и в кричавшем он узнал того самого охранника, который провожал его до восьмого этажа.

«Где же „бета“?!» — невольно выругался Захар.

— Все назад! — заорал он, размахивая сумкой. — У меня бомба! Всех разнесу к чертовой матери! Мне терять нечего!

На лицах подскочившей охраны Маркелов заметил смятение, которое тотчас сменилось откровенным страхом, и, закрепляя достигнутый успех, он отчаянно крикнул, срывая голос:

— Назад!.. Считаю до трех. Раз… Два…

До земли оставалось всего лишь несколько метров, можно было сбросить его с высоты, дернув за канат, но смельчаков что-то не находилось. Наоборот, чем громче кричал Маркелов, тем растеряннее становились лица охранников. И тут Маркелов увидел «бету», точнее, автомобиль, в котором тот находился. «Фольксваген», рассекая толпу, мчался прямо к нему. Требовалось дожать всего лишь самую малость.

— Три! — напрягая легкие, крикнул Маркелов. И, размахнувшись, швырнул сумку прямо в высокого охранника.

Сознание, как в стоп-кадре, зафиксировало его лицо, на котором отразилось множество эмоций, среди которых превалировал самый откровенный страх.

Сумка находилась еще в полете, когда верзила, показывая чудеса акробатической техники, прыгнул в сторону и упал. А за ним, повинуясь инстинкту самосохранения, с тротуара отхлынула толпа, освобождая место для подъезжающего «Фольксвагена».

Маркелов никогда не думал, что три секунды могут быть такими продолжительными, они растянулись для него просто в вечность. Спрыгнув, боковым зрением он увидел откатившуюся толпу, в немом ужасе взиравшую на происходящее. Люди пытались сообразить, как же им следует поступать, — лечь на асфальт, как сделали охранники, или пуститься наутек, а потому большинство продолжало стоять, так и не сумев принять решения. Среди лежащих Маркелов успел отметить профессионалов, которые по-настоящему приготовились к взрыву, среди них был тот самый верзила. Прикрыв голову руками, он ожидал взрыва, причем рот его был открыт, чтобы уменьшить давление на барабанные перепонки.

Подхватив сумку, Маркелов устремился навстречу автомобилю и, ухватившись за ручку распахнутой дверцы, мгновенно вскочил в салон.

Верзила мгновенно перевернулся на живот, сев по-бедуински, трижды выстрелил вслед. Маркелов, заметив поднятый пистолет, невольно пригнулся, зная, что первая пуля прицельная. Пробив заднее стекло, она вышла через боковую дверь, а «бета» продолжал давить на газ, уводя машину из-под огня.

Обернувшись, Маркелов увидел, как из окон второго этажа полыхнуло пламя. Огонь понемногу распространялся наверх. Можно быть уверенным, что в ближайшие полтора часа охране будет чем заняться.

«Фольксваген», вынырнув из-за поворота, не успел перестроиться и устремился прямо на автофургон, следовавший по главной дороге. Маркелов успел рассмотреть периферийным зрением перепуганное лицо шофера, застывшее в этот момент, будто на фотографии. На лице отразилось невероятное отчаяние, страх и еще жалость к собственной судьбе. Маркелов уже приготовился к удару, но «бета», среагировав в самую последнюю секунду, увел машину в сторону.

Минут пятнадцать «бета» показывал нешуточное мастерство, плутая по узеньким улочкам и переулкам, а когда наконец стало ясно, что за ними никто не увязался, повернулся к Маркелову:

— Куда теперь?

— Где «гамма»? — вместо ответа спросил Маркелов.

— Он уехал, как и предусматривалось по плану два.

Захар кивнул:

— Хорошо.

В волчьей стае была четко отлажена вертикаль власти. Приказ «альфы» не обсуждался, считалось, что он обладает даром предвидения. Хотя какое тут, к дьяволу, может быть предвидение, если приходится доверять только собственному опыту и интуиции! Но таким образом уже много сотен лет жили их предки, других примеров они просто не знали. Приумножая накопленный опыт, они передавали его следующему поколению.

Маркелов посмотрел на часы. До встречи оставалось сорок пять минут. Вполне достаточно, чтобы оценить ситуацию.

— Давай остановимся, — кивнул Захар в сторону ближайшего переулка. — Хочу посмотреть, что там за документы.

Кивнув, «бета» уверенно прижался к тротуару. Вытащив папки, Маркелов осмотрел их со всех сторон. Они были добротно запечатаны в толстый полиэтилен. С первого взгляда понятно, что вещь весьма серьезная и, конечно же, их невозможно вскрыть, не нарушив целостности упаковки.

Попробовав пакеты с папками на вес, Захар спросил:

— Как ты думаешь, что в них находится?

«Бета» лишь неопределенно пожал плечами:

— Трудно сказать, вот если бы вскрыть.

Захар отрицательно покачал головой:

— Исключено. Пакеты я должен передать нераспечатанными. Вот если бы у нас оставалось побольше времени, тогда другой вопрос. Можно было бы что-нибудь придумать. Давай-ка взглянем на дискету.

Раскрыв на коленях ноутбук, Маркелов вставил дискету.

— Вот как! Она с тройной защитой! Ее просто так не взломаешь. Ладно, со всем этим делом еще придется разобраться. Ответь мне откровенно, тебе не кажется странным, что «Плутос» может позволить себе солидный офис и серьезную охрану?

— Я уже сам не однажды задавал себе этот вопрос, — охотно согласился «бета».

— Кроме того, по моим источникам, зарплата у генерального директора составляет около двухсот тысяч долларов в месяц! Откуда такие деньги? — Захар закрыл ноутбук.

— Фирма посредническая, имеет какой-то свой капитал.

Захар отрицательно покачал головой:

— Ни в одной посреднической фирме генеральный директор не получает столько.

— Согласен.

— Следовательно, за ними стоят влиятельные люди и большие деньги. У меня есть данные, что они торгуют военными и промышленными секретами.

— И какими же именно секретами они, по-твоему, торгуют?

— Это можно узнать, вскрыв документы, — Захар взглядом показал на пакет, лежащий на коленях.

На лице «беты» промелькнуло сомнение.

— Ты забываешь, кто ты по легенде… всего лишь медвежатник, которого наняли для вскрытия сейфа. Такого человека, как ты, не должно интересовать содержание папок, его должны волновать только деньги!

— Но здесь две папки! — мягко, но настойчиво заметил Захар. — Можно отдать одну, а вторую оставить себе. Ведь могло же получиться так, что в это время в сейфе второй папки не оказалось.

— В принципе могло, — на этот раз голос «беты» звучал не столь уверенно.

— Сколько времени у нас осталось?

«Бета» посмотрел на часы.

— До встречи двадцать пять минут. Времени впритык.

— Тогда так и решим. Один пакет я ему передаю, а другой оставляю себе, — решительно объявил Захар, укладывая дискету в карман. И тут его пальцы натолкнулись на пластиковую коробочку, которую он прихватил в сейфе. Интересно, что же там может быть?

Открыв крышечку, Маркелов невольно ахнул — в коробочке лежала дюжина прозрачных граненых камушков. Мгновенно вобрав в себя тусклый свет ночного неба, они засверкали многими огнями. У Захара не оставалось никаких сомнений, что это бриллианты. Эти камушки обладают весьма важным свойством — они аккумулируют даже рассеянный свет, ослепительно ярко вспыхивая. Именно это качество используется ювелирами: если камушек неожиданно упал на пол, то достаточно потушить в комнате свет, а потом слегка приоткрыть дверь, и отполированные грани мгновенно вберут в себя свет, вспыхнув при этом яркой звездой.

Вне всякого сомнения, это бриллианты. Сколько же они могут стоить? Пятьсот тысяч, а может быть, миллион? Среди камушков было несколько разноцветных, пользующиеся в последние годы среди ценителей прекрасного невероятной популярностью. Не удержавшись, Маркелов взял один из камушков, небольшой, всего лишь с ноготок, светло-розового цвета. Своей поверхностью он напоминал нежную кожу ребенка, но Маркелов знал, что действительность иная, — бриллиант, кроме красоты, обладает еще и невероятной прочностью.

— Именно такой бриллиант на последнем аукционе Сотби был продан за пять миллионов долларов, — подал голос «бета».

Захар невольно посмотрел на напарника.

— Вот как!

— Я вот о чем думаю: а сколько же тогда будет стоить вся эта коробочка?

Маркелов покрутил бледно-розовый камушек. Как бы пробуя его на вес, покачал на ладони. Вес небольшой, собственно, и не удивительно, ведь не кусок железа!

Бережно положив бриллиант обратно в коробочку, Захар сказал:

— Люди, которые занимаются торговлей такими камушками, могут позволить себе очень многое.

— Это уж точно! Что ты собираешься делать с ними?

— Пусть будут собственностью общины. А там посмотрим. Не думаю, что они станут поднимать из-за них шум. Скорее всего, это контрабанда.

— Смелое решение, — улыбнулся «бета».

— Я вот о чем думаю, — аккуратно закрыв крышечку, продолжил Захар. — Ведь мои заказчики не могли не знать о том, что в сейфе находятся камушки. Наверняка были осведомлены и о подлинной их стоимости… Однако они их не заинтересовали. А даже наоборот, сказали, что я могу взять все ценное, что находится в сейфе. Но вот документы я должен буду отдать им! Так вот, в связи с этим у меня возникает вопрос: а какова тогда ценность самих этих документов? Ладно, не будем ломать голову, едем!

Глава 8 НЕ ХОЧУ ПОДСТАВЛЯТЬ СПИНУ

Подъехав к месту встречи, Захар заметил одиноко стоящую фигуру, освещенную уличным фонарем. Оставив машину в тени, из салона Захар выходить пока не спешил, — интуиция подсказывала ему, что здесь было что-то не так. Во всяком случае, воздух был наэлектризован какой-то опасностью. Но вот какой именно — Маркелов понять пока не мог. Следовало бы, конечно, подъехать поближе, внимательно всмотреться в эту одинокую фигуру. Где-то рядом витала нешуточная опасность. Захар не мог ощутить ее материально, но совершенно точно знал, что где-то на расстоянии трех десятков метров находится энергетический центр, который неприятно будоражил его сознание и заставлял волноваться. Установить точный источник опасности мешало боковое стекло, которое отражало большую часть лучей. Опустив стекло, Маркелов повернул лицо по направлению источника опасности.

Так оно и есть!

Ему не показалось. Сразу же за кустом на небольшой лавочке сидели двое мужчин и поглядывали в их сторону. Разумеется, они не могли видеть людей, сидящих в салоне, а следовательно, у Захара было преимущество.

Оставалось только выяснить, какую роль они играют: пришли с Валентином, чтобы прикрыть его в случае опасности, или явились для того, чтобы уничтожить контактера сразу же после сделки. А собственно, чего долго тянуть? Взял пакет с документами и пристрелил свидетеля.

— Пора! — решил Маркелов, взяв один пакет.

— Может быть, пойдем вместе? — осторожно предложил «бета».

Маркелов отрицательно покачал головой:

— Нет… Я должен идти один. Не люблю нарушать договоренностей. В общем, ты знаешь, что нужно делать, если со мной произойдет… какая-нибудь неприятность, — мягко улыбнулся Маркелов.

Не дожидаясь ответа, он вышел из машины. Теперь он понимал, что именно ему не нравилось в поджидавшем его человеке, — тот не сидел на скамейке! А ведь до нее не более двух метров. Сел себе и дожидайся потихоньку, покуривая. Так нет же, мужчина стоял под самым фонарем, словно демонстрировал свое присутствие. Вот только вопрос, для кого он так старается? Уж не для тех ли людей, что наблюдали за ними в стороне? Заметив приближающегося Маркелова, он уверенно махнул рукой в знак приветствия. Вполне безобидный жест, но Маркелова передернуло от дурного предчувствия — ведь это могло быть знаком для тех, кто скрывался за кустами.

Маркелов сдержанно кивнул в ответ и слегка приподнял папку с документами, дескать, работа выполнена, осталось произвести расчет. Слегка повернувшись, Захар увидел, что двое мужчин как ни в чем не бывало продолжали сидеть на скамейке, демонстрируя полнейшее равнодушие.

«Неужели показалось? Неужели произошел какой-то сбой в подкорке и я стал „видеть“ опасность там, где ее быть не должно!» Захар приближался к поджидавшему его Валентину. Сидевших мужчин он продолжал держать в секторе бокового зрения, готовый стрелять в ответ на малейшее их агрессивное движение. И тут в висках Маркелова застучали отбойные молотки, так бывало всегда в случае острой опасности. В тренированное подсознание сигнал об опасности поступал прежде, чем Захар успевал осмыслить ситуацию, а уж сигнал мгновенно отдавал команду телу, которое тотчас совершало единственно правильное из тысячи возможных вариантов действие. На периферии его бокового зрения качнулась ветка. Не ветер, это точно! В этом случае плавно колыхнулся бы весь куст, не оставив без движения даже самые дальние веточки. Это не могло быть животное, тогда шевеление произошло бы значительно ниже. И, пожалуй, куда энергичнее! Так аккуратно подгибать ветку способно было только единственное существо — человек. И делал он это для того, чтобы детальнее рассмотреть прохожего, а может, для того, чтобы получше прицелиться.

Маркелова мгновенно прошиб пот. Теперь он понимал, что мужчины, сидящие на скамейке, оказались в сквере совершенно случайно. И только нечистый их разберет, какого рожна им сидеть здесь безо всякой выпивки и баб! Опасность исходила совершенно с другой стороны. Она розовым облачком поднималась от основания куста, равномерно окутывала его и рассеивалась в самой вершине.

Возможно, невидимый неприятель уже наводил в его висок ствол и в предвкушении предстоящего выстрела затаил дыхание. Маркелов отчетливо осознавал, что время спрессовалось до таких ничтожных мгновений, что их не хватило бы на то, чтобы сделать вдох. Казалось, что умерли даже рефлексы, не однажды испытанные в боевой обстановке. И тут подсознание подкинуло ему единственно правильное решение — развернувшись, он сфокусировал взгляд прямо на ветке и тотчас заприметил немного выше ее крохотное светло-серое пятнышко. Теперь он понимал, что это было лицо человека, укрывшегося за кустом. С такого расстояния заприметить наблюдателя обыкновенному человеку было невозможно, но Маркелов был волк, причем «альфа», с обостренным экстрасенсорным восприятием. Что для другого являлось недостижимым, для него было нормой. Экая невидаль — рассмотреть человека в биомагнитном излучении!

И уже в следующую секунду Маркелов понял, что наблюдатель не выстрелит. Слишком неожиданным показался маневр предполагаемой жертвы, и требовалось время на его разрешение. Кроме того, присутствовал еще один момент, который невозможно было сбрасывать со счетов, — между стрелком и потенциальной жертвой всегда устанавливается связь, которая приводит в движение какие-то глубинные механизмы психики. Маркелов был убежден, что сейчас наблюдатель вслушивается в свои новые ощущения, пытаясь разобраться в них и осознать. В нем по-прежнему присутствовала уверенность, что жертва слепа и находится под его полным контролем, хотя все уже было совсем не так.

Где-то чуть выше центра пятна находятся глаза, место сосредоточения энергетического поля. Открытый взгляд — это всегда вызов. В то же время глаза — наиболее уязвимое место. Об этом знает каждый зверь, а Маркелов таковым сейчас и был! Ему потребовалась всего лишь тысячная доля секунды, чтобы представить, как лапа росомахи добирается до самого дна глазного яблока неприятеля. Еще столько же времени ушло на то, чтобы вообразить, как слизистые неприятные комки, скатившись по лацканам пиджака, падают на землю, собирая грязь. Захар не видел человека, спрятавшегося за кустами, но вдруг почувствовал, как внутри его будто бы ожил некий моторчик, который мгновенно заработал, легко входя в унисон с колебаниями нервной системы врага. Он сумел проникнуть в его информационное пространство, словно бы сделался его вторым «я». Маркелову тотчас открылась истина — в глаза наблюдателя ударила резкая боль, и тот, не справившись с неожиданной резью, выпустил пистолет, который тотчас упал в траву.

Энергия, выпущенная Маркеловым, плотно заблокировала нервную систему противника. Пройдет еще немало томительных секунд, чтобы тот вновь почувствовал себя прежним. А сейчас он не боец!

Время бы успокоиться почувствовать себя прежним. Отдышаться, наконец! Ведь враг побежден и не скоро опомнится, но Маркелова не оставляло ощущение, что в следующее мгновение его ожидает не меньшее испытание. Что-то было не так. Окружающее пространство не представлялось ему более целостным, оно как бы было разодрано на два крупных куска. По месту разрыва источалась опасность с ядовитым запахом. Повернувшись лицом к месту разрыва, Маркелов увидел двух человек, одновременно вышедших из-за кустов, и решительно шагнул в их сторону. Тело среагировало прежде, чем он успел подумать, — выхватив из-за пояса пистолет, он тотчас с поворотом упал на спину. Обостренная интуиция уверяла его, что это был единственный способ выжить. И будто бы в подтверждение этому, у виска злобно вжикнул свинец, горячим дыханием обжигая кожу. Уже падая на спину, Захар стволом отыскал левую сторону груди врага и дважды надавил на курок. Первая пуля угодила в цель, а вот вторая, выпущенная всего лишь на мгновение позже, прошла выше головы.

Разбуженное подсознание продолжало работать в сверхусиленном режиме, выискивая опасность и мгновенно отдавая приказы телу с тренированными боевыми рефлексами. Слева от себя Маркелов почувствовал: будто бы лопнула нить, и через место разрыва заструился едкий дымок опасности, отравляя окружающее пространство. Мгновенно развернувшись, Захар успел заметить не только расположение кустов и отметить расстояние до них, но выделил даже все неровности и кочки, что могли бы укрыть его. А потом, не мешкая, перекатился вправо, зная, что с этой стороны есть небольшой кустарник, который поможет укрыться. Пуля второго стрелка прошла рядом, яростно цокнув об асфальт. А Маркелов, привстав на корточки, отправил свинец точно в голову врага.

Рваный контур мгновенно замкнулся, высекая в местах спаивания ослепительную искру. Не всякому дано увидеть подобное. Маркелов уже понимал, что опасность устранена. Несколько секунд он наслаждался покоем. А все-таки до чего же приятная штука — жизнь! Ведь всего этого могло не быть. Органы чувств, обостренные до предела, еще не вошли в прежний режим и продолжали работать на полную мощность. Запах травы в этот момент показался ему невыносимо едким, с каким-то приторным, почти тошнотворным запахом. Странно, что он не замечал этого прежде. Ах да, к нему же примешалась кровь! А где-то далеко, возможно, на противоположной стороне Садового кольца, стрекотал сверчок.

Приближалось утро.

А это еще что такое? Маркелов вдохнул поглубже и почувствовал, что носоглотку слегка защипало. Так может пахнуть только страх. Человек, находившийся у кустов, давно убежал, а вот испускаемые им частицы страха, еще не сорванные пока порывами ветра, будто пушинки висели на ветках, источая зловоние.

Ну и пусть себе бежит!

Где-то здесь должен лежать пистолет. Маркелов никогда не искал запропастившуюся вещь, он просто шел к ней. Достаточно было настроиться на ее частоту, и ноги сами выводили его к объекту. А здесь и того проще — брошенный пистолет источал такой «аромат» оружейного масла, что его можно было почувствовать за версту. Сделав несколько шагов, Маркелов наклонился и безошибочно выудил из высокой травы ствол. «Вальтер»… Славная игрушка, последняя модель. Но к такой вещице следовало иметь и недюжинный характер. Сильное оружие предпочитает решительных, а потому всегда покидает слабого хозяина. Аксиома! Сунув пистолет за пояс, Маркелов повернулся к парочке, сидящей на скамейке. Они неподвижно, широко раскрыв рты, смотрели на него с восхищением, замешанным на самом обыкновенном страхе. Видать, и в самом деле голубки.

Странное дело, но Валентин продолжал стоять на том же самом месте, похоже, он даже не шелохнулся. Врос в землю, будто древний камень. Папка с документами лежала на асфальтовой дорожке. Уже падая, Маркелов специально швырнул ее именно туда, поступая в силу необходимости, — за ней можно было наблюдать периферическим зрением. Брошенная, но не забытая, она лежала на прежнем месте, рядом с мусорной урной. Желающих покуситься на нее не обнаруживалось. Легко наклонившись, Маркелов поднял папку и неторопливо подошел к Валентину.

Протянув документы, он сказал:

— Вот, возьми… Это то, что ты просил.

Глаза Валентина слегка расширены, но самую малость. Где-то внутри подкорки засел страх, который дергал его за нервы, заставляя непроизвольно подрагивать мышцы лица.

— Хорошо, — Валентин, чуть помедлив, взял папку.

Затем осмотрел упаковку — все ли на месте. Даже улыбнулся. Правда, получилось у него это очень коряво, просто правый уголок губ поднялся да и застыл. Теперь он выглядел эдаким бодрячком, встретившим на узкой тропинке кровожадного маньяка. Маркелов был уверен, что и с ответом он помедлил только потому, что опасался своим неестественно хриплым голосом выдать невеселое состояние.

— Пойдем быстрее, — Маркелов потянул его за рукав, выводя из оцепенения. — Сейчас здесь будут менты!

Уже выходя из сквера, Захар заметил, что скамейка опустела, голубки уже улетели. И, видно, в безопасном отдалении, перебивая друг друга, делились пережитым. Ну не убивать же их, в конце концов! Где-то за последним рядом деревьев мелькнула тень — «бета» стоял на страже.

Главное — не бежать: спешащий человек всегда привлекает к себе повышенное внимание, а потому Маркелов шел неторопливо, слегка усталой походкой. На первый взгляд обыкновенный работяга, — отпахал себе смену и топает до хаты. Они отошли уже далеко, когда в отдалении взвыла милицейская сирена.

— Так ты кто… медвежатник? — повернулся Валентин к Маркелову.

Захар невольно усмехнулся:

— А что, у тебя имеются какие-то претензии к качеству проделанной мной работы?

— Хм… Здесь как раз все в порядке. Работа выполнена на отлично. Знаешь, Клещ, меня как раз это и настораживает.

— Нельзя ли поконкретнее? — несколько раздраженно спросил Маркелов.

— Ни один медвежатник не сумел бы так легко переиграть профессионалов. Ты вот что скажи мне, ты, часом, не из разведки?

Рано Валентина списывать со счетов. Не тот тип! Такие бодаются до последнего.

— А я-то думал, что ты действительно все обо мне знаешь, — сохранял спокойствие Маркелов.

— И что же я должен знать о тебе?

Они шли по улице бок о бок, едва не задевая друг друга локтями. Внешне вполне миролюбивая картина. Да и как может быть иначе при разговоре двух приятелей?

— Проходил срочную, остались кое-какие навыки, да и зона многому учит, — сказал Захар.

Валентин кивнул:

— Тогда это многое объясняет.

Маркелову даже показалось, что он услышал в его голосе вздох облегчения.

— А что за типы хотели тебя убить?

— Если бы я знал! — искренне ответил Захар. — Возможно, перепутали с кем-нибудь. Ты мне ничего не хочешь передать?

Вытащив из кармана конверт, Валентин протянул его Маркелову.

— Вот это остаток… Гуляйте, молодой человек!

Не поднимая головы, Маркелов почувствовал, что в этот самый момент Валентин усиленно разглядывает его. Ему интересно было знать, как Захар поведет себя. Наверняка пытается отыскать в его глазах алчный блеск, хочет увидеть судорожное движение кадыка или что-нибудь похожее. Стараясь сохранять спокойствие, Маркелов слегка улыбнулся. Не дождетесь, милостивый государь! Уж сотней косых меня не пронять!

— Расходимся?

— Ты первый, — невесело предложил Валентин, буравя Захара глазами. — Я еще постою.

— Отчего так?

— Не хочу подставлять спину, — прозвучал серьезный ответ.

Глава 9 ИНИЦИАТИВНИКИ — КТО ОНИ?

Петр Сидорович работал под прикрытием. Он числился скромным инженером по технике безопасности в одной частной фирме. Захар всякий раз улыбался, думая о том, как вытянулись бы физиономии руководителей этой фирмы, если бы они знали, что за человек прячется в их заведении. Встреча происходила на рабочем месте Петра Сидоровича.

Маркелов подозревал, что эта комната была выбрана далеко не случайно. Насколько он успел изучить своего куратора, тот вообще ничего не делал просто так. Петр Сидорович предпочитал продумывать каждую мелочь, чтобы исключить любые сложности во время беседы.

По-другому этот кабинет следовало бы назвать комнатой для переговоров. Здесь отсутствовало все, что могло раздражать собеседника. На стенах лишь пейзажи, услаждающие взор; на каждом из трех окон горшки с цветами, — тоже, надо полагать, помогают снять напряжение. Даже стол был не квадратный, что всегда подразумевает противостояние, а круглый, указывающий на то, что переговаривающиеся стороны равны. В подобных местах для снятия внутреннего напряжения предусматривается даже легкая музыка, но в данном случае это был бы явный перебор! Все-таки разговор пойдет о вещах серьезных, а потому следовало настроить собеседника на подобающий лад.

В общем, в комнате не было ничего такого, что могло бы привести к непреднамеренной конфронтации и, как следствие, к непредвиденному повороту разговора. Было заметно, что Петр Сидорович — мастер по обработке собеседника и умело применяет весь арсенал речевых уловок для достижения желаемого результата: когда следовало — поддакивал, когда было нужно — вставлял шутку, а то и мог рассказать какой-нибудь анекдот. Обволакивал мягко, умело, полное впечатление, что каждым словом он набрасывал на собеседника крепкие путы. Только под конец беседы начинаешь понимать, что связан по рукам и ногам и ничего не остается, как соглашаться. Но особенно сильным его оружием была приветливость, которая излучала такой убойный заряд радушия, что просто сражала наповал. В голове так и вертелась назойливая мыслишка: «Ну, как же можно возражать такому милому человеку, который так тебя любит и желает тебе только добра!»

Таков был стиль общения Петра Сидоровича.

Разумеется, он мог быть и другим. Мог смежить густые брови на самой переносице и ледяным шепотом, больше смахивающим на шипение змеи, произнести проклятие, от которого стынет в жилах кровь. Но сейчас он был воплощение обаяния, ее сущностью, а следовательно, рассчитывал попросить нечто больше, чем мог дать ему Маркелов. Он нахмурился лишь в тот момент, когда Захар стал рассказывать о ночном нападении двух неизвестных.

— А чего ты удивляешься? — Его брови взметнулись вверх. — Не забывай, что ты для всех Клещ! Фигура отверженная. Думаю, что это те, кто должен был тебя уделать. Кстати, среди них должен быть Герка Маклай, корешок настоящего Клеща. Воровской сходняк назначил его палачом, так что убрать тебя для него дело чести! А ты молодец, вовремя сориентировался.

— Как же они меня нашли?

Петр Сидорович на секунду задумался:

— Скорее всего, отследили тебя. Установили радиозакладку в «Фиалке», а потом сняли информацию. А ты чего удивляешься? Думаешь, что воры только по карманам шарят? У них разведка не хуже нашего работает!

— Нет, просто я не думал, что они сработают так быстро.

— Теперь будешь знать. Ладно, забудем… Этот Валентин ничего не заподозрил?

Маркелов отрицательно покачал головой:

— Нет. — Вспомнив официантку из ресторана и ее ноги, вскинутые к потолку, с улыбкой добавил: — Встретили как родного.

— Значит, ни у кого и в мыслях не было, что ты работаешь под Клеща?

— Выходит, что так. Клещ меня хорошо поднатаскал. Порой мне кажется, что я даже думаю так, как он.

— Это неплохо. Ты всецело вошел в образ… Значит, там лежали только эти документы? — проникновенно спросил Петр Сидорович, приподняв папку.

Соорудив беспристрастную физиономию, Маркелов постарался не выдать себя блеском глаз. Важно не отводить взгляда, в этом случае беседа приобретает еще большую доверительность.

— Да… Валентин говорил, что, возможно, в сейфе будет лежать крупная сумма. Но ее не было. — Пожав плечами, он добавил с показным равнодушием: — Было пять тысяч баксов, но разве это деньги?! Так… девочкам на конфеты. Нет, но если вы хотите, чтобы я поделился, тогда, конечно, — безмятежно продолжал Захар и чуть медленнее, чем требовала того ситуация, полез в карман.

Существует масса приемов, позволяющих распознать ложь: от непроизвольного сужения зрачков до нелепого запинания речи. По большому счету вранье вообще невозможно утаить! А все потому, что, как только произнесено первое лживое слово, тут же возникают отрицательные эмоции, которые заставляют активизироваться нервную систему, а она, будто бы ниточки, дергает мышцы лицевого нерва.

Длительное время Петр Сидорович работал в одном из закрытых научно-исследовательских институтов, занимавшихся проблемами мозга. Институт курировало высокое начальство с Лубянки. И только нечистый разберет, чем он там мог заниматься! ФСБ вообще очень странная контора, в ее стенах встречаются весьма колоритные экземпляры — от нелегалов до специалистов по паранормальным явлениям. И главное, там всем хватает места! Вот сидит иной такой экземпляр в своем кабинете весь рабочий день и пытается установить связь с какими-нибудь потусторонними силами. Не исключено, что Петр Сидорович специализировался на том, что выводил на чистую воду профессиональных лжецов! Для того чтобы сбить его с толку, следовало сдабривать ложь доброй порцией правды. А для этого нужен твердый взгляд и уверенные интонации. И попробуй разберись, какой раздрай таится у тебя в глубине души! А потом, собственно, и ложь отсутствует. Ну, запамятовал, что в сейфе лежали коробочки с бриллиантами. С кем не бывает!

Лицо у Петра Сидоровича оставалось по-прежнему приветливым, но между тем в нем произошла некоторая перемена, едва различимая взглядом. Огонек, что искрился в глазах, вдруг как-то неожиданно подрастерял прежнюю яркость и теперь всего лишь тлел, правда, с недобрым блеском.

— Не о том речь! — с деланым безразличием отмахнулся Петр Сидорович. — Просто я подумал, что в нем могло быть нечто существенное. Контора-то солидная! Чего ради им роту охранников держать! Значит, эти документы и в самом деле представляют большую ценность. — В первый раз за время разговора он с интересом взглянул на папку, лежащую на краю стола. Тщательно запакованная, она и в самом деле представляла собой средоточение строжайших секретов. На такую вещицу смотреть-то боязно, не то что в руки брать!

И все-таки Петр Сидорович отважился. Подняв папку, он как бы попробовал ее на вес. Нижняя его губа слегка поджалась, отчего на впалых щеках отчетливо проступили глубокие морщины. Маркелов обратил внимание, что кожа в этих местах выглядела почему-то темнее.

Предусмотрительно принесенные ножницы лежали здесь на столе. Взяв их в ладонь, Маркелов прицелился и уверенно срезал край упаковки.

— А он может догадаться, что один пакет находится у нас? — спросил Петр Сидорович.

Захар понимал, что спросил он для порядка, так сказать, для проформы, как бы предлагая разделить ответственность поровну.

Захар отрицательно покачал головой:

— Откуда?! Ведь количество пакетов не обговаривалось.

Петр Сидорович кивнул, светлея лицом.

— Тоже верно… А больше там ничего не было? — Петр Сидорович неожиданно вновь вернулся к прежнему разговору, резко вскинув подбородок.

Маркелов ожидал этого вопроса, даже примерно догадывался, в какой именно момент их диалога он должен прозвучать, но тем не менее так и не сумел подготовиться должным образом. Лицевой нерв отреагировал мгновенно, слегка дернувшись, как если бы он наступил на что-то необычайно острое. Маркелов попытался улыбнуться, стараясь погасить непрошеные идеомоторные движения.

— Я же уже сказал, что ничего не было, — постарался придать Маркелов своему голосу как можно больше твердости. — Или вы мне не доверяете?

Кажется, удалось убедить. Петр Сидорович согласно кивнул и вытащил первый документ, представлявший собой какую-то небольшую книжечку. Наверху крупными буквами было написано «Инициативники». «Господи ты боже мой!» — едва не выкрикнул Маркелов.

Инициативниками в контрразведке называют людей, которые по собственному желанию идут на службу к противнику. Чаще всего мотив единственный — деньги! Только некоторые экземпляры человеческой породы, в силу авантюрного характера, предпочитают идти из-за остроты ощущений.

Список был длинный, насчитывающий почти полсотни фамилий. Напротив каждой персоны значилась оперативная кличка и место работы. Если исходить из списка, то свои люди у «Плутоса» значились даже в администрации Президента. Удивляться не стоит, человек по своей сути слаб и во все времена ценит материальное благополучие (нынешнее поколение не является исключением), а если исходить из сумм, проставленных напротив фамилий, то можно было смело утверждать, что эти господа не бедствовали. За такие деньги можно оправдать самый бесшабашный риск.

В списке значились даже уборщицы. Если вдуматься, тоже не самая последняя фигура в разведке. Хотя бы потому, что именно они выгребают бумаги из корзин, которые выбрасывают министры, а в этих бумагах, как известно, может храниться много интересного. Так что через руки уборщиц в серых некрасивых халатах проходят документы такой важности, что не снились иному вице-премьеру!

С такими людьми непременно следовало сотрудничать. И вообще, нельзя пренебрегать любой дружбой, тем более если инициатива идет из лагеря противника, — рано или поздно этот человек может понадобиться.

Среди инициативников оказалось немало чиновников, ответственных за встречи и протоколы. Собственно, рутина, скукота. Но именно эти люди больше, чем остальные, осведомлены обо всех раскладах в исполнительной власти: блоках, коалициях и прочих союзах. Они прекрасно разбираются во всех течениях, происходящих в верхних эшелонах власти, прекрасно понимают как правила открытого боя, так и подковерную возню.

В этом списке Маркелов обнаружил несколько знакомых фамилий и едва удержался от радостного ликования: «Маска-маска, я тебя знаю!»

Пятым сверху значился Кирсан Ерин, или просто Ерема, бывший однокашник, парень из параллельного потока. Человек до невероятного контактный и очень легкий в общении, но вместе с тем весьма авантюрного склада. Оставалось очень странным, как это, при его внутреннем легкомыслии, он сумел дорасти до поста начальника отдела в Министерстве финансов. Он был тем человеком, от решения которого зависели весьма важные процессы. Маркелова не удивило, что на контакт он пошел сам. Разумеется, не столько из-за денег — хотя благополучие у него всегда было в почете, — сколько из-за ложного представления о романтике.

Ну что тут поделаешь, нравится человеку, когда в его жилах пьяно гуляет кровушка!

А вот это полнейшая неожиданность!

Ну кто бы мог подумать?! Степан Курахин — любимец курса, балагур, бабник, да и вообще большой умница. Как он мог оказаться в этом списке? Может быть, к контакту его подтолкнул шантаж? Прожита уже почти половина жизни, и наверняка в ней имеется нечто такое, что хотелось бы утаить от широкого круга. Наверняка угодил в разработку, а опытные волчары прошлись по нему глубоким уровнем проверки и сумели выявить нечто такое, что способно было перечеркнуть не только его прошлые заслуги, но и перепачкать вторую половину жизни. Ради чего он решил пойти на предательство? Любовная связь, гомосексуализм, а может быть, педофилия?

Следующий документ — а это был листок обычного формата — оказался не менее любопытным. На нем было напечатано около трех десятков фамилий, а под ними уверенным, широким росчерком приписано: «Перспективные в вербовочном плане». Документ был чем-то вроде рабочей записки, напротив некоторых фамилий стояли вопросительные и восклицательные знаки. Попробуй разберись, какую смысловую нагрузку вкладывал в них автор записки. Дальше ждало еще одно серьезное открытие. На листке вместо шапки крупными буквами было выведено «ФСБ. Аналитический отдел». А ниже аккуратным почерком третьеклассника были написаны еще восемь фамилий, напротив каждой — краткий психологический портрет. Красным карандашом помечены наиболее негативные черты характера. Напротив одного из них, некоего Шадронова А. С., было написано, что он предпочитает французский коньяк, склонен к авантюрным поступкам. Рядом с тремя другими именами аккуратно написано: «…Большие амбиции, весьма благодатный материал для вербовки». Здесь же несколько фраз, взятых в красную рамку: «…Неудовлетворен нынешним положением, расположен жить красиво, имеет серьезные обиды на руководителя. Весьма благоприятный материал для вербовки».

Маркелова не покидало ощущение, что именно здесь кроется главная информация, из-за которой пришлось взламывать сейф. Но он старался не показать своей заинтересованности.

Чуть приподняв голову, Маркелов посмотрел на Петра Сидоровича и увидел, с каким интересом тот изучает списки. Радужка глаз увеличилась, отчего лицо приобрело какое-то хищное выражение. Применительно к данному случаю можно было сказать: «Смотрит в оба!»

— Ты кого-нибудь из них знаешь? — как можно равнодушнее спросил Петр Сидорович, подняв глаза.

Отрицательно покачав головой, Маркелов уверенно ответил:

— Никого! Эти фамилии мне ни о чем не говорят.

Вот здесь в полной мере ему пригодились пейзажи, висевшие на стенах. Достаточно было взглянуть на пруд, заросший желтыми кувшинками, как тотчас начинаешь приобретать благостное расположение духа. Так бы и жил в таком состоянии!

На лице Петра Сидоровича отразилось облегчение. Уголки губ удовлетворенно поползли вверх, а вот плечи слегка опустились, как если бы сбросили тяжелую ношу.

— Хорошо… А здесь что? — Он поднял конверт из толстой желтой бумаги. — На ощупь плотный. Что же там лежит?

Уверенно распечатав, Петр Сидорович вытряхнул на стол чертежи и какие-то эскизы.

— Ни хрена себе! — удивленно поднял он брови.

На эскизах был изображен транспортный самолет с указанием всех его технических данных. Маркелову достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что к ним в руки угодила сверхсекретная информация. Обычно такие вещи хранят за семью печатями, и с каждого, кто к ним притрагивается хотя бы единожды, берут подписку о неразглашении. А тут чертежи свободно разложены на столе. Безо всякого внутреннего трепета их можно сунуть в карман, чтобы потом продолжить ознакомление где-нибудь в курилке между глубокими затяжками. А ведь такие секреты положено стеречь не менее прочно, чем жизнь Кощея Бессмертного.

Чертежи транспортного самолета были сброшюрованы — так удобнее смотреть. Транспортный самолет типа «Руслан», причем последней модификации. Эдакая птичка, способная забросить сто двадцать тонн груза в любую точку планеты.

— Похоже на «Руслан».

— Я об этой штуке уже слышал немного. Его функции значительно расширены, увеличена грузоподъемность. Я плохо разбираюсь в технических данных, но у него абсолютно другая электронная начинка.

— Например?

— Ну, например, он может летать в любую погоду. Ему не страшен туман, даже если он полностью покрывает землю.

Самолет по внешнему виду не особенно отличался от своего предшественника, но вот начинка в виде сорока бортовых компьютеров может свидетельствовать о его больших возможностях, получить которые мечтала бы любая ведущая держава мира.

В горле у Маркелова невольно запершило. Стоимость этих копий может зашкаливать за сотню миллионов долларов. Подобную цифру трудно было даже представить. А Петр Сидорович вяло перелистывал книжечку, всем своим видом демонстрируя, что чертежи не дороже комиксов, купленных в киоске. Подобная серьезная информация могла бы придавить любого, но Петр Сидорович держался так, будто через его руки постоянно проходили секреты стоимостью в миллиарды долларов.

О списке инициативников мгновенно позабыли, и теперь они сиротливо лежали на краю стола. Секрет, что они держали в руках, был настолько велик, что способен был похоронить под собой любого. Достаточно только шепнуть на Лубянку, откуда был извлечен пакет, и такая серьезная контора, как «Плутос», будет рассыпана по камушкам. Вот только одна беда, падающие кирпичи способны погрести под собой даже тех, кто находится на значительном отдалении.

Петр Сидорович не мог не понимать всех последствий — за ним стоял солидный житейский опыт, а потом долгое время он работал в конторе. В подобных делах веры не бывает никому, если чертежи прошли через несколько рук, то где гарантия, что кто-нибудь не сделал копии и не отправил их секретным каналом куда-нибудь за океан?

— Что с ними делать? — невольно вырвалось у Маркелова.

— А черт его знает! — искренне ответил Петр Сидорович.

Лишние свидетели тоже не нужны. Так что, куда ни посмотришь, — всюду чревато. Самое благоразумное — сжечь чертежи! Во всяком случае, на одну головную боль будет меньше. Но похоже, что Петр Сидорович придерживался иного мнения. Его лицо вдруг просветлело, выровнялись даже морщины на лбу. Сложив чертежи, он аккуратно упаковал обратно в пакет и положил его во внутренний карман. После чего хлопнул по этому месту ладонью, как бы проверяя, надежно ли упакован ценный груз.

— Вот такие они дела!

Список с инициативниками, лежавший на краю стола, тоже не был забыт. Сложив его вчетверо, он выдвинул ящик стола и небрежно бросил его туда.

— Ты ведь хотел служить в разведке? — неожиданно спросил Петр Сидорович.

— Откуда вам это известно? — отреагировал Маркелов.

— Хм… Мне много чего известно. Я даже знаю, почему тебя не взяли.

Маркелов невольно насупился. Он рассчитывал, что сейчас начнется обсуждение деталей прошедшей операции, даже полагал, что Петр Сидорович, разоткровенничавшись, начнет делиться с ним ближайшими планами. Но вот так?.. Хотя, с его точки зрения, в этом тоже был определенный резон — следовало уводить разговор от опасной темы.

— Не поладил с начальством, — угрюмо буркнул Маркелов.

— Ну-ну, — понимающе закивал Петр Сидорович. — А вот только в твоем деле стоит более конкретная формулировка. — Вытащив из стола какую-то папку, он спросил: — Хочешь узнать?

— Любопытно послушать.

— Изволь. — Пролистав несколько страниц, Петр Сидорович принялся читать, и, судя по тому, как заблестели его глаза, содержание теста доставляло ему немалое удовольствие: — «Фактор „С“ по опроснику Кэттела… Маркелов склонен к обману, имеет весьма низкую эмоциональную устойчивость. По фактору „Е“… Маркелов весьма внушаем, если видит перед собой человека, который способен превзойти его в интеллекте. Степень асоциальности… У Маркелова не наблюдается строгих внутренних норм, способен пойти на предательство ради собственного благополучия». — Петр Сидорович оторвал взгляд от листа бумаги и задиристо спросил: — Читать дальше?

— Буду признателен… Всегда интересно знать, что же думало о тебе начальство.

— Ну что ж, если мое чтение доставляет тебе удовольствие, тогда изволь… «Ввиду отсутствия устойчивых принципов Маркелов способен пойти на предательство. Своей основной целью в жизни видит карьерный рост…»

— Достаточно! — невольно скрипнул зубами Маркелов. — Откуда это у вас?

По лицу Петра Сидоровича пробежала самодовольная улыбка.

— В наше время все можно продать и все купить. Главное, располагать достаточными средствами, — заявил он и швырнул папку обратно в стол. — Хотя хочу тебе признаться, что мне пришлось проявить немало усилий, чтобы раздобыть эту информацию. Контора умеет крепко хранить свои секреты.

Теперь понятно, почему Петр Сидорович столь мягко стелил, — готовил, так сказать, сюрпризец под конец разговора.

— К чему это вы ведете?

— Я знаю о тебе многое. Так что советую не дергаться и дружить со мной, — веским тоном сказал он, подняв палец. — Про эти бумажки забудь! С ними я попробую разобраться сам, они дорого стоят, а денег хватит на двоих…

— Сколько? — вырвался у Маркелова вопрос.

— Не переживай, этих денег тебе хватит на всю оставшуюся жизнь.

— А если я все-таки откажусь? — Маркелов скрестил на груди руки.

— Я тебе не угрожаю, пойми меня правильно. Я даже не буду заниматься тобой. Я просто положу вот эту папку на стол начальнику службы безопасности «Плутоса», а он, надеюсь, сумеет сделать правильные выводы. Ты меня понял?

— Да, — негромко сказал Маркелов.

— А теперь ступай. Крути свою баранку! И дай бог мне в тебе не ошибиться!

Часть 2 НЕУДОБНАЯ ЦЕЛЬ

Глава 10 ИГРА В СЫЩИКОВ

Тарантул закрыл папку, стянув ее белыми узенькими тесемками, давая этим понять, что доклад завершен и что теперь он готов ответить на любой вопрос.

— Ошибки быть не может? — с некоторой надеждой спросил Варяг, остановив тяжеловатый взгляд на Тарантуле.

Взор законного выглядел почти враждебно, но Константин знал, что лично к нему он не имеет никакого отношения. Владислав всегда так смотрел, когда был напряжен. Однако встречать такой взгляд было все равно неприятно. Где-то в районе желудка прошла холодная волна, но Константин постарался не выдать внутреннего беспокойства и, выдержав небольшую паузу, ответил как можно хладнокровнее:

— Исключено. Мы проверили все самым тщательным образом. Всю информацию по «Российскому ковчегу» Волков сливал контактеру.

— Что это за контактер? — немедленно отреагировал Владислав.

Лоб Тарантула собрался в мелкие складки. Вопрос Варяга поставил его в тупик. Самое неприятное было в том, что на него пока не находилось ответа. Но все же следовало отвечать.

— Пока сказать сложно… По всей видимости, этого не знал даже сам Волков. Мы его допросили должным образом. Контактер представился как сотрудник ФСБ, но, насколько мне известно, это не их методы работы. Те действуют более изысканно и тонко.

Варяг сцепил пальцы в замок:

— Тогда кто же?

Тарантул остановил взгляд на лазуритовой пепельнице, стоявшей в центре стола. Вроде бы мелочь, а позволяет сосредоточиться и причесать разгулявшиеся мысли.

— На нашем игровом поле действует какая-то неизвестная разведка.

— Может, из «Плутоса» или из «Атланта»? — предположил Владислав.

Тарантул отрицательно покачал головой:

— Все их люди под нашим наблюдением. А потом, нам известны методы их работы — поиск, вербовка информаторов, получение компромата… Это как отпечатки пальцев. Здесь работают по-другому!

Помолчав, Варяг спросил:

— У тебя есть какие-то соображения?

Тарантул посмотрел во двор. На скамейке у ворот, положив на колени «каштан», курил светловолосый парень. Уверенная поза, совершенно безмятежное лицо. Весь его облик излучал надежность.

— Я много об этом думал… Ясно одно: это не силовые структуры! Те действовали бы понахальнее. За ними все-таки государство, оно всегда прикроет. Возможно, что это чья-то карманная разведка. Сейчас даже министры стремятся поиграть в шпионаж и окружают себя людьми из контрразведки. На последней встрече Волков назвал вербовщика Валентином. Не исключаю, что это его оперативный псевдоним. Над этим вопросом мы сейчас усиленно работаем.

— Рассмотреть вербовщика не удалось?

— Нет. Разговор мы прослушивали микрофонами узконаправленного действия на значительном расстоянии. Объект был хорошо подготовлен, мы опасались, что он может нас заметить и тогда не пойдет на контакт.

— Понятно. Его нужно отыскать.

— Уже ищем! В разговоре прозвучала фраза, что он работает где-то в правительстве. Пытаемся разыскать его.

— Хорошо. Что по Волкову?

Губы Тарантула болезненно дрогнули. Неприятность заключалась в том, что он сам предложил Волкова в «Российский ковчег» в качестве начальника службы безопасности. И до последнего дня не разочаровался в своем выборе. Но кто бы мог подумать, что тот ссучится! В какой-то степени он поручился за него, а собственные ошибки следовало исправлять.

— Его не найдут.

Законный одобрительно кивнул:

— Хорошо. Чтобы больше я о нем не слышал!

Константин был благодарен Варягу за то, что тот не упрекнул его за допущенный промах не то что словом, даже движением бровей. И едва сдержал вздох облегчения, осознавая, что самая трудная часть диалога осталась позади.

— Вместо Волкова у тебя есть кто-нибудь на примете?

— Да.

— Ты с ним разговаривал?

— Пока еще нет, но думаю, что он согласится. Мы уже подбираем к нему ключик. В нынешних условиях для «Российского ковчега» это идеальная кандидатура.

— Вот оно как, — протянул Варяг.

Тарантул так и не сумел понять, что же пряталось за этим восклицанием — одобрение или явное неудовольствие.

— У нас работает человек, который хорошо его знает. Он мог бы его охарактеризовать.

— Кто это? — заинтересовался Владислав.

— Мирон. Он сейчас здесь. А так присматривает за автосервисом на Маяковке. Очень надежен.

Варяг кивнул:

— Знаю, кажется, он откуда-то с Северного Урала? Он дважды сопровождал меня в Челябинск.

— Да. Позвать его?

— Позови.

Тарантул вышел. Через минуту он вернулся в сопровождении светловолосого парня. Поздоровавшись, тот поставил автомат у входа и, воспользовавшись приглашением Варяга, прошел в глубину комнату. Чуть помешкав, сел на указанный стул.

— Что ты знаешь о Захаре Маркелове? — спросил Тарантул.

— Мы с ним вместе из одной стаи, — с каким-то скрытым достоинством произнес блондин. — Не знаю, как обстоит дело сейчас, но раньше он работал в ФСБ.

— Как он попал в ФСБ? — задал следующий вопрос Константин. — Только по порядку.

— Сам я с Северного Урала, — не торопясь, начал Мирон. — Наше общество организовано по принципу волчьей стаи. Так вот, в нашей стае Захар — «альфа». А это значит, что каждый из нас должен беспрекословно подчиняться ему. Считается, что «альфа» обладают даром предвидения и что у них необычайно развита интуиция. Я полагаю, что именно благодаря таким людям, как он, нашей общине удалось избежать многих неприятностей и просуществовать до сегодняшнего дня.

— Чем же он такой особенный? — спросил Варяг.

— Например, Захар способен проникнуть в информационное пространство любого человека и прочитать его мысли. Мне известно, что таким вещам обучали в СМЕРШе, но не всем это удавалось. У Захара же такие качества от природы. Кроме того, у него очень развита интуиция. По-другому — он самый настоящий волк, только в человеческом обличье. Он идеальный боец!

— А кто ты в стае?

— Я «гамма», — тихо сказал парень. — У меня нет и сотой доли того, на что способен «альфа». ФСБ заинтересовалась им в силу его феноменальных способностей. И Захар не однажды проявил свои способности на деле.

— Хорошо, — кивнул Тарантул, — иди!

Парень молча поднялся со стула и, подняв автомат, вышел из комнаты.

— Значит, ты предлагаешь на место начальника службы безопасности этого «альфу»?

— Да, лучшего нам не найти.

— А знаешь, — неожиданно оживился Владислав. — Мне приходилось встречаться с такими людьми, когда я чалился под Воркутой. Таких людей много среди поморов. У них действительно звериная интуиция. Может, потому, что они ближе других находятся к природе. Их никогда невозможно застать врасплох. Порой мне казалось, что у них глаза находятся на затылке. — Варяг задумался. — Но прежде, чем доверить ему такое дело, не мешало бы проверить его.

— Он доказал, на что способен, — вскрыл сейф в «Плутосе» и остался в живых.

— Надо же!.. Так это был он?

— Да.

— Как же ему удалось? Он что — медвежатник?

— Нет, но он выдает себя за Клеща. У меня есть информация, что Клещ лично обучал его всем премудростям.

— Каким же образом, если Клещ сейчас парится?

— Для этих людей нет ничего невозможного, они просто поместили его к Клещу в камеру, и тот прошел у него в Лефортове стажировку. А потом взломал сейф. Правда, после этого у него начались неприятности.

— Какого рода?

— Он засветился! Ведь Клещ ссучился, и сходняк его приговорил. А теперь палач с топором ходит за Захаром, принимая его за Клеща. Даже внешне они очень похожи. Может, стоит вмешаться?

— Не надо, — неожиданно резко воспротивился Варяг. — Если у этого Захара звериная интуиция, тогда он сам выберется. Вот мы заодно и проверим его в деле. Если сумеет разрулить ситуацию, тогда я объясню кому надо, чтобы его не трогали. А если нет — значит, не судьба… Мы не имеем права рисковать. А ты тоже не давай скучать этому Захару.

Тарантул вновь посмотрел в окно. Белобрысый уже занял свое место. Лицо, как и прежде, безмятежное.

— Понял. Я тут кое-что придумал… В поле нашего зрения попал некто Петр Сидорович.

— Кто это?

— Один мутный тип. Несколько раз он встречался с Маркеловым. Я так и не понял, что он от него хочет.

— Мне это не нравится, — заметил Владислав. — Не люблю непредсказуемых ситуаций. Я должен знать о нем побольше. Приставь за ним человека.

Тарантул кивнул:

— Сделаю.

* * *

Дождь прошел минут пятнадцать назад, и мокрый асфальт отражал неоновые огни. Выехав из Благовещенского переулка, Маркелов завернул на Тверскую улицу. Проехав метров двести, он заметил стоящую у обочины девушку. Точнее, он сначала обратил внимание на ее ноги, казавшиеся бесконечно длинными и существовавшие будто сами по себе, и только после этого взглянул на аккуратную головку с распущенными пшеничными волосами.

Ее лицо заинтересовало Захара. Особенно выразительными были глаза, они-то и заставили его вновь обратиться к ногам и оценить — соответствует ли одно другому. Из увиденного следовало, что здесь царила полнейшая гармония. Ночное создание хотелось рассмотреть поближе, чтобы оценить детали, и Маркелов притормозил.

Опоздал!

«Мерседес»-очкарик» уверенно подрезал поток машин и, пересекая сразу две полосы, лихо подрулил к девушке.

Опустив стекло, водитель шикарной иномарки, слегка перегнувшись через пассажирское кресло, о чем-то недолго говорил с ней, на что та лишь небрежно передернула плечами и, что особенно было приятно Маркелову, развернулась и неторопливым шагом пошла вдоль бровки, давая ухажеру понять, что диалог завершен.

«Мерседес» еще некоторое время следовал рядом, а потом, прибавив газку, разочарованно укатил, смешавшись с потоком транспорта.

Маркелов удовлетворенно хмыкнул — не сошлись в цене. Такое тоже бывает, даже богачи падки на дешевенькую халяву. Пришла очередь попытать счастья другому.

Собственно, Захар никогда не прибегал к услугам проституток, какого бы качества они ни были. Но в этот раз, заметив девушку, стоящую на краю тротуара, подумал, что пришла пора изменить установленному правилу. Остановившись, он еще раз с интересом посмотрел на ее ноги. Бесконечность им придавали туфли на высоких каблуках и короткая узкая юбка.

Распахнув дверцу, Захар по-деловому поинтересовался:

— Сколько стоишь, крошка?

Глаза Маркелова натолкнулись на ее надменный взгляд. Он сразу подумал о глубокой царапине, что проходит через обе дверцы его старенького «Фольксвагена». С таким существенным дефектом вряд ли стоит рассчитывать на победу. Девушки такого типа прекрасно разбираются в моделях автомобилей, и вряд ли она пожелает сесть в машину классом ниже «Мерседеса». Оставалось только состряпать нахальное лицо и уповать на удачу.

Захар даже попытался украсить свое лицо располагающей улыбкой, но по надменному взгляду барышни почувствовал, что промахнулся.

— Котик, я не продаюсь, — ответила девушка, надев черные очки, которые тотчас спрятали половину ее лица. Потеряв к Захару интерес, она вытащила из сумочки пачку сигарет.

— Тогда чего же ты стоишь здесь? — недовольно буркнул Маркелов.

Брови девушки изумленно изогнулись:

— А разве я тебе мешаю?

Девушка чиркнула зажигалкой и поднесла голубенький огонек к кончику сигареты.

Сдаваться Захар не собирался.

— Здесь обычно дежурят проститутки.

— Ах, вот оно что… Ну, извини, не знала. Ты можешь отвезти меня на Сретенку? — неожиданно спросила она. И, видно рассмотрев на лице Маркелова какие-то колебания, поспешно добавила: — Не беспокойся, заплачу больше, чем по тарифу, не обижу.

Захар лишь хмыкнул:

— Я и не беспокоюсь. С таких красивых женщин, как ты, деньги брать грех… Ладно, садись, подвезу! Я как раз направляюсь в ту сторону… Куда именно на Сретенку? — по-деловому поинтересовался он, вырулив на дорогу.

— Я покажу, а ты езжай, — вальяжно распорядилась барышня, выдохнув тонкую струйку дыма в опущенное оконце.

— Ну, хорошо, — с улыбкой согласился Захар, невольно скосив глаза на ее круглые, аппетитные колени.

Коротенькая юбочка задралась едва ли не до самого пупка, но вот рассмотреть, что прячется под ней, возможности не представлялось.

Девушка велела остановиться подле двухподъездного серого здания. Странно, но выходить она не торопилась, лишь хмуро посматривала во двор.

— И кого же мы ждем? Приятеля? — не выдержал Маркелов.

Девушка перевела взгляд на Захара и бесстрастно поинтересовалась:

— Тебя интересуют деньги?

— Собственно…

Вытащив из кошелька сто долларов, она небрежно положила их на приборную панель.

— Думаю, что за час работы этого хватит. Если не будешь приставать с расспросами, то получишь еще столько же. — И, не дожидаясь ответа, принялась опять осматривать двор, негромко предупредив: — Двигатель не глуши. Мы должны быть готовы отъехать в любую минуту.

— Слушаюсь, шеф, — все так же с улыбкой кивнул Захар. Женщина его забавляла все больше. Эти игры в шпионов только добавили ей шарма. — Но позволь все-таки задать тебе еще один вопрос.

— Надеюсь, что он будет последним. Валяй!

— Почему ты не села в «Мерседес»?

— Мне просто не понравился тот тип, а потом, у него не тонированные стекла.

К подъезду подошел невысокий мужчина. Что-то в его облике показалось Захару знакомым. В руках он держал объемную сумку. Маркелов обратил внимание на то, как напряглась девушка. Рука с сигаретой, будто бы потяжелев, стала медленно опускаться вниз, и теперь сигарета грозила прожечь узенькую юбчонку. Постояв пару минут, мужчина уверенно нырнул в подъезд. В доме он пробыл недолго, каких-то минут пять от силы, но возвращался теперь не один, а под руку с молодой особой. Лица ее было не разглядеть, оставалось довольствоваться только фигурой, почти безупречной. Подводили лишь ноги, излишне мускулистые для женщины.

— Как только они зайдут за угол, выждешь пару минут и последуешь за ними.

— А дальше что?

— Они сядут в красный «Опель». Постарайся не отстать от него. Это важно.

— Понял, — кивнул Захар.

Игра в сыщиков начинала понемногу забавлять его. Давно он не увлекался подобными вещами, казалось даже, что и подзабыл. А стоило только оказаться в соответствующей ситуации, как прежние навыки пробудились вновь.

Дом выглядел нежилым, только в некоторых местах светились окна. Вдруг на третьем этаже слегка колыхнулась занавеска, и Маркелов увидел чье-то лицо. Черты лица выглядели расплывчатыми — сумерки уже спустились, да и расстояние немалое. Но в чем он был уверен абсолютно точно, так это в том, что его изучали.

Где-то внутри неприятно похолодело. А может, ему все-таки показалось? Возможно, сказалась усталость последних дней, вот теперь и мерещится невесть что! Ладно, посмотрим, как там будет разворачиваться дальше.

Опасения улетучились через пару минут — мужчина и женщина вели себя совершенно естественно: размеренным шагом они скрылись за углом дома, даже ни разу не обернувшись. Маркелов поверил бы, что его опасения имеют основания, если бы парочка повела бы себя как-то иначе: например, мужчина неожиданно остановился бы и принялся неторопливо раскуривать сигарету — весьма неплохой способ, чтобы осмотреться по сторонам, а женщина, придерживаясь за его локоть, пыталась бы рассмотреть свой каблук.

— За ними! — нетерпеливо приказала девушка.

Машина послушно тронулась. Так оно и есть, мужчина галантно распахнул перед женщиной переднюю дверцу. И в этот момент он посмотрел в сторону, открыв свое лицо. Сомнений быть не может — это Валентин. Похоже, что теперь они поменялись ролями. Неслышно захлопнув дверцу, он направился к водительскому креслу, обогнув капот.

Ехать пришлось недолго, уже минут через пятнадцать «Опель» зарулил в безлюдный переулок и остановился перед трехэтажным зданием. Маркелов поотстал метров на двадцать пять, предусмотрительно погасив фары.

— Теперь что? — спросил он, пряча волнение. Придавая себе беспечный вид, Захар откинулся на спинку кресла.

Девушка даже не взглянула на Захара. Она продолжала изучать через лобовое стекло вышедшую из салона парочку. Этот переулок был хорошо освещен, и Маркелов хорошо рассмотрел лицо Валентина — хищное, скуластое. С первого взгляда видно, что перед вами волевой человек.

Мужчина с женщиной стояли на самом краю тротуара и о чем-то разговаривали. Слов не было слышно, но по их серьезным лицам было заметно, что разговор происходил серьезный. Наконец, приобняв даму за плечи, Валентин повел ее во двор.

— Будем ждать. Я хочу знать, когда они появятся.

— А с чего ты взяла, что они должны появиться? Думаешь, им заняться, что ли, нечем? Сейчас поднимутся в уютную комнатку да плюхнутся на кровать! Имея рядом такую бабу, грех было бы отпускать ее через пятнадцать минут.

— Подождем час, если за это время они не покажутся, можно уезжать. Давай подкати немного поближе. Когда они будут выходить, мне бы хотелось посмотреть на ее лицо.

— Как скажешь, — пожал плечами Маркелов, запуская двигатель. — А ты часом не в сыскном бюро работаешь?

— А что?

— Уж слишком как-то все таинственно.

Захар подъехал поближе к подъезду.

Девушка вытащила прикуриватель и раскурила сигарету. Захар невольно скосил взгляд, разглядывая ее аппетитные бедра. Создавалось впечатление, что она его провоцировала. Но поверить в это мешал ее прямой заинтересованный взгляд, направленный на удаляющуюся парочку.

— Этот человек… мой муж, — после некоторого усилия сообщила девушка, повернувшись. Захар внимательно всмотрелся в ее лицо, но перемены не обнаружил. Как будто бы речь зашла о посторонних предметах. Она умела владеть собой, весьма редкое качество для женщины. — Мне просто интересно было знать, с кем же он все-таки встречается… Я устала от всех этих недомолвок.

Теперь она не выглядела легкой добычей, как могло показаться в самом начале. Что-то в ней было дикое, необузданное, хищное. Пассажирка напоминала барракуду — была красива, изящна и одновременно очень опасна.

— Однако, — удивленно протянул Захар. — Вот узнала, и что теперь?

Затянувшись, она ответила:

— Ничего. Я даже не дам ему повода думать о том, что я знаю теперь о его новом увлечении. Мой муженек, тот еще кобелек, меняет девушек каждый месяц. Я просто хотела посмотреть, насколько она опасна. И вот теперь убедилась, что ей до меня далековато, — с некоторым вызовом произнесла девушка, посмотрев на Захара.

Маркелов склонил голову, признавая правоту ее слов.

Салон наполнялся сладковатым дымом, который неприятно щекотал ноздри. Курить Маркелов бросил полгода назад и никому не разрешал дымить в салоне, но эта женщина выпадала из общего правила.

— А потом, его поступок дает мне некоторую свободу.

— Желаешь ему отомстить? — заулыбался Захар.

Разговор приобретал приятный фривольный оборот.

Женщина фыркнула:

— К тебе это не имеет никакого отношения. Я предлагаю тебе постоянную работу!

Захар с интересом посмотрел на пассажирку. Странно, однако, поворачивается жизнь: теперь красивые женщины выступают в качестве работодателей, а с первого взгляда кажется, что они не способны ни на что, кроме постели.

— Хм, вот даже как? Не ожидал, признаюсь. Обычно всегда я платил женщинам. И хороший заработок, осмелюсь полюбопытствовать?

— Не обижу, — заверила она. Нажав на кнопку стеклоподъемника, она впустила в салон поток прохладного воздуха, который мгновенно выдул табачный дым. — Еще и останется, чтобы с девушкой куда-нибудь на юг съездить.

— Если бы я и поехал на юг с женщиной, так непременно с такой, как ты, — широко заулыбался Захар.

— Ах, вот как… Не раскатывай губу, я для тебя слишком дорогая женщина.

— Я бы накопил, — не желал сдаваться Маркелов.

— Ну, так ты согласен? — серьезно спросила женщина, не замечая слащавой улыбки Маркелова.

— А что я должен делать? Если кого-нибудь убивать, так увольте!

— Убивать никого не нужно. Просто ты должен будешь следить за теми людьми, на которых я тебе укажу. Будешь делать их фотографии и приносить мне.

— Вот как! Неожиданное предложение. И что это, интересно, за люди? Они меня не пристукнут, если заметят за собой слежку?

— Ты напрасно переживаешь, здесь нет никакого риска, — уверенно сказала она. — Я не одна такая обманутая женщина, нас много! Деньги у нас имеются… И не маленькие, смею тебя уверить. Разумеется, это не наши деньги, а наших мужей. Но мы совершенно не стеснены в средствах. — Ее губы растянулись в злую улыбку. — Они решили откупиться и думают, что нас не будет интересовать то, что делается за порогом квартиры. Так лучше пускай эти деньги поработают против них самих! А потом, в случае развода, с компроматом на руках можно будет претендовать на половину состояния.

— А ты, оказывается, опасная женщина, — усмехнулся Захар.

Желание погладить ее по круглому колену отпало начисто — такая стервочка может пол-ладони оттяпать.

Женщина отвернулась и хмуро сказала:

— Не больше, чем другие. А то, что касается денег, они действительно мои, и я вправе делать с ними все, что мне вздумается. Я достаточно из-за них выстрадала. — Повернувшись, она по-деловому поинтересовалась: — Ну, так как, ты согласен?

— Знаешь, что-то меня совсем не тянет подглядывать за чужими мужьями.

Пассажирка презрительно скривилась:

— Хочешь сказать, что ты моралист и тебя не интересуют даже большие деньги?

— Называй это как хочешь, но такая работа мне не по душе.

За разговором Маркелов не заметил, как со двора вышел Валентин, но теперь он был один и уверенным шагом направился к «Опелю». Девушка, продемонстрировав завидную реакцию, пригнулась.

— Езжай за ним. Только не сразу, а когда он немного отъедет.

— Хорошо, — кивнул Захар, выжимая сцепление.

«Опель» уверенно сорвался с места и через несколько секунд скрылся за поворотом.

— Чего согнулась в три погибели? — надавил он на газ. — Поднимайся! Его уже нет.

Пассажирка распрямилась, тряхнув длинными пшеничными волосами. Она не могла не знать, что в эту минуту выглядела необычайно эффектно, будто гончая, пустившаяся по следу.

— Как ты думаешь, он меня не заметил?

— Вряд ли, он даже не смотрел в нашу сторону. А потом, мне показалось, что он был как-то уж очень сосредоточен.

Маркелов настиг «Опель» через несколько минут, когда тот остановился на светофоре. Перестроившись в соседний ряд, Захар старался держаться поблизости.

Девушка едва улыбнулась:

— Я понимаю его заботы. Нужно быть настоящим мастером перевоплощений, чтобы умудряться жить на две семьи. Наверняка этой бедной дурочке он втирает мозги, что наши отношения почти прекращены и мы находимся на стадии развода.

Загорелся зеленый свет, и «Опель», лихо скрипнув резиной, рванулся с места. Захар, стараясь не отстать, ехал по соседней полосе и все время держал преследуемый автомобиль в пределах видимости. «Опель» торопился в крайнем левом ряду, и Маркелову приходилось вжимать педаль газа в пол, чтобы не отстать. Раза два он даже выехал на встречную полосу, обгоняя следовавшие параллельным курсом автомобили, а потом вновь умело возвращался в свой ряд.

— Мне кажется, что у него чего-то не заладилось, — высказал предположение Маркелов, — он торопится как на пожар.

Перестраиваясь на соседнюю полосу, Захар Маркелов едва не зацепил бампером мчавшуюся рядом «десятку». Водитель, парень лет двадцати пяти, лишь укоризненно покачал головой.

— И не получится! Наверняка она претендует на роль законной супруги. Ведь мы же, бабы, такие, что нам ни давай, нам все равно покажется мало. Во всяком случае, теперь я знаю, где у них гнездышко.

Красный светофор обрубил поток транспорта, и автомобили остановились у перекрестка, сердито урча моторами. «Опель» находился в крайнем левом ряду, опережая остальные автомобили на длину капота.

— А тебе не кажется, что он нас заметил? — предположил Захар.

— Не думаю, — с сомнением протянула пассажирка. — Иначе он уехал бы сразу.

Загорелся желтый свет, и «Опель», не дожидаясь, пока автомобили проедут перекресток, рванулся вперед. Захар устремился следом. И уже через несколько секунд осознал, что безнадежно отстал. «Опель», лихо лавируя между машинами, удалялся все дальше, а скоро исчез совсем, нырнув в какой-то переулок.

С соседней полосы, подрезая, выскочила «Паджера», заставив Маркелова шарахнуться в сторону. Он едва увернулся от столкновения.

— Все! Нам его не догнать! — почти со злорадством объявил Захар.

— Никуда он не денется, — устало откликнулась пассажирка, — все равно приедет домой. А уж там я ему найду что сказать. Останови, пожалуйста, машину.

— Ты хочешь сойти? Я отвезу тебя домой.

— Вот этого делать совсем не надо. А потом, здесь у меня еще имеются кое-какие дела.

Захар притер машину к тротуару. Расставаться с новой знакомой было жаль.

— Ты так и не сказала, как тебя зовут.

— Можешь звать меня Леной. — Она распахнула дверцу автомобиля. — Да, кстати, если ты все-таки надумаешь принять мое предложение, позвони по этому мобильному телефону завтра, — и, вырвав из блокнота листок бумаги, она написала несколько цифр. Игриво пошевелив на прощание пальчиками, Лена прикрыла дверцу.

Аккуратно сложив вчетверо листок, Захар сунул его в нагрудный карман джинсовой куртки и для верности даже застегнул клапан. Теперь она от него никуда не денется! И затащить ее в постель — только вопрос времени.

Ну и дела!

Глава 11 КТО ТЕБЯ ПОСЛАЛ?

Маркелова не оставляло чувство тревоги. Посмотрев в зеркало заднего вида, он заметил припаркованный «Ниссан». Точно такая же модель следовала за ним по Кутузовскому проспекту. А может быть, все-таки показалось? Едва Захар отъехал, как машина увязалась следом, держась на значительном расстоянии. Прибавив скорость, он перестроился в соседний ряд и посмотрел опять. «Ниссан» продолжал тащиться на прежней скорости, пропуская вперед другие автомобили. Маркелов облегченно вздохнул — значит, все-таки показалось, и, посмеявшись над собой за мнимые страхи, свернул на тихую улочку и порулил к дому. Вспомнилось, что холодильник совершенно пустой и что следовало бы прикупить что-нибудь на ужин. По пути к дому находился небольшой магазин, и Маркелов решил заскочить туда. Взяв колбасы, хлеба, несколько банок консервов, он вернулся обратно к машине. Осмотрелся. Ничего настораживающего, не считая «Ниссана», стоящего у подъезда. Неужели тот самый?

Странное дело, но его по-прежнему не оставляло ощущение, что за ним наблюдают. Такое чувство у него появилось после того, как он повстречал эту богатенькую дамочку, выслеживающую неверного мужа. Хотелось бы верить, что он обманывается и эта его подозрительность не что иное, как результат накопившейся усталости. Но когда он приблизился к дверям своей квартиры, тревога вновь овладела им.

Маркелов остановился, положил сумку у порога и прислушался. Тишина. Но ощущение опасности не оставляло его. Захар привык доверять своим чувствам, которые никогда не подводили его. Он уже давно подчинялся своим инстинктам, развитым благодаря усиленным тренировкам, будто у хищного матерого зверя. И вот сейчас он осознавал, что опасность находится совсем рядом, возможно, на расстоянии вытянутой руки. Она была настолько осязаема, что до нее можно было дотронуться кончиками пальцев. Маркелов способен был увидеть даже цвет угрозы (только безнадежные глупцы способны утверждать, что опасность нематериальна), стоит только этого захотеть и постараться настроиться на нужную волну. И сейчас Захар увидел опасность, которая застыла над дверью в виде темно-зеленой дуги. По ее краям он даже различил ярко-красную кайму. Он знал, что достаточно сделать шаг, и полоска начнет расширяться и густеть. Вот тогда берегись! Искушая судьбу, Маркелов чуть шагнул и, вытащив из кармана «вальтер», навернул на ствол глушитель, после чего неслышно вставил в замочную скважину ключ.

Повернув ключ дважды, Захар открыл дверь и медленно прошел в комнату. Принюхался. Обычно так делают собаки, когда входят в незнакомое помещение. Сначала они изучают витающие в воздухе запахи и, уловив в них опасные чуждые флюиды, удаляются прочь. Но даже если опасность отсутствует, зверь никогда не поступает беспечно и первые его шаги всегда очень осторожные. С первых же секунд он начинает строить дальнейшую тактику поведения, примериваясь, как следует поступить далее: вцепиться зубами в горло обидчику или пуститься наутек.

Точно так же, всецело доверившись инстинктам, в минуты опасности поступал Захар. Прижав пистолет к корпусу, Маркелов неслышно вошел в комнату. О присутствии в помещении постороннего говорят чужие запахи, даже если квартира пуста, они все равно чувствуются еще несколько часов кряду. Каждый человек пахнет по-своему, и его запах неповторим, как отпечатки пальцев. Мужчины и женщины также пахнут по-разному, женщина — острее. Оно и понятно, ведь она должна вскружить голову самцу.

Захар слегка постучал пальцами по ноздрям и втянул воздух. Он мгновенно уловил чужой запах, который показался ему необычайно неприятным. В квартире был мужчина — это точно! Его агрессивный дух витал в воздухе, Захар мог с уверенностью утверждать, что это был человек действий, не склонный к компромиссам.

Темнота сгустилась. И в этот момент Захар вдруг отчетливо осознал, что его не убьют, словно сумел заглянуть судьбе через плечо. Он еще не увидел своего врага, но уже твердо знал, что тот прячется в правом дальнем углу комнаты за растущей в кадке пальмой. В этот момент он не сумел бы объяснить себе, откуда у него взялась такая уверенность, но знал, что интуиция его не подводит и, мгновенно повернувшись, дважды надавил на курок. Послышался сдавленный предсмертный крик, а потом раздался грохот падающего тела. Включив свет, Захар подскочил к раненому. Из раны на шее пенилась кровь. Встряхнув умирающего за шиворот, Маркелов закричал ему в лицо:

— Кто тебя послал?

Мужчина захрипел, пытаясь что-то сказать.

— Кто?! Герка Маклай?!

Кровь неровной струйкой затекла в ложбинку на шее и стекла вниз, заливая паркетный пол. Мужчина попытался что-то ответить, но звуки раздавались невнятные, неприятно шипящие. Наконец глаза его закатились. Конечности забились в мелкой судороге, вытряхивая на свободу зацепившуюся душу, а еще через секунду тот вытянулся и безвольно свесил голову набок. Взгляд Маркелова остановился на широких кистях убитого. На пальцах были выколоты «перстни». Гость наверняка был частым обитателем тюрьмы.

Заметив лежавший на ковре «браунинг», Захар сунул его за пояс. Затем обшарил карманы убитого. Во внутреннем кармане было что-то плотное. Он вытащил блокнот. Тщательно полистал его. Минимум записей, только номера телефонов без фамилий и имен. Все очень профессионально. Не придерешься. Следовательно, человек, заявившийся к нему в гости, был большим специалистом. Впрочем, иного ожидать было бы трудно. Захар перевернул покойника на спину. Так оно и есть, за воротом обнаружился еще один пистолет, совсем крохотный, предназначенный для ближнего боя. Маркелов взял и его, не пропадать же добру!

Однако крепко Гера взялся за него! А может, все-таки это привет из его прошлой жизни?

Поднявшись, Захар подошел к холодильнику, вынул бутылку со спиртом, намочил им тряпку, а остатки щедро расплескал вокруг трупа. Затем чиркнул зажигалкой. С минуту он зачарованно наблюдал за синим пламенем, а потом решительно поднес огонек к проспиртованной тряпке. Материя вспыхнула мгновенно, отбросив облачко копоти под потолок. Маркелов швырнул тряпку под окно. Некоторое время он с тоской созерцал свое последнее пристанище, желая сохранить в памяти все до мельчайших деталей. Грех жаловаться, нора была неплохой, и здесь ему было хорошо. Жаль, что все закончилось так печально.

Пора уходить, скоро здесь будет жарко по-настоящему.

Захар подошел к двери. Прислушался. Кажется, за последние пятнадцать минут не произошло никаких перемен. На лестнице, как и прежде, тишина. Никто не собирался захватить его врасплох. Удостоверившись в безопасности, он неслышно распахнул дверь. В подъезде было темно, и это ему очень не понравилось. Внизу слегка скрипнула дверь, и порыв ветра принес запах табака, замешанный на каком-то лосьоне. Чужеродный запах, прежде здесь такого не встречалось. Стараясь не шуметь, Захар поднялся к лестнице, ведущей на чердак. Прислушался — и не уловил ни малейшего шороха. Значит, здесь его не ждут. Порывшись в кармане, он достал ключ и отомкнул дверцу, ведущую на крышу.

Вот теперь вы меня не достанете!

Выбравшись на крышу, он закрыл дверь и припер ее с внутренней стороны подвернувшимся черенком от лопаты. Подкравшись к краю крыши, он увидел стоящий у подъезда «Ниссан». Выходит, что интуиция его все-таки не подвела, автомобиль оказался здесь далеко не случайно. Из салона вышел мужчина. Несильно хлопнув дверцей, он пошел в сторону подъезда, но неожиданно остановился. Немного постояв, посмотрел на верхние этажи, после чего вернулся в машину.

Захар прошел по крыше, юркнул в дверь и оказался в соседнем подъезде. Убедившись, что здесь тихо, стал быстро спускаться вниз. Выглянув из подъезда, он убедился, что «Ниссан» стоит на прежнем месте. Дверца чуть-чуть приоткрыта. Медлить далее рискованно. В три больших прыжка он приблизился к джипу и выстрелил в лоб водителю. Тот повалился на бок, неловко подогнув под себя татуированную кисть. За мгновение до выстрела Захар успел рассмотреть на лице водителя гамму чувств: недоумение, смятение и животный страх. Трусов убивать всегда легче.

Перевернув убитого, Маркелов вывернул у него карманы. Документов при нем не оказалось, что и не удивительно.

Захар захлопнул дверцу и неторопливо направился к своей машине. Сняв автомобиль с сигнализации, Маркелов юркнул в салон. Прежде чем запустить двигатель, он взглянул на окна своей квартиры. Огонь жадно пожирал занавески, бросая алые блики на темный асфальт.

Покружившись с полчаса по городу, Маркелов зашел в кафе и, устроившись у окна, заказал ужин. Идеальное место, чтобы собраться с мыслями, а заодно посмотреть, не зацепил ли он «хвост».

Как будто все спокойно. Его «Фольксвагеном» никто не интересовался, кафе не оцепляла группа захвата. И вообще все выглядело в высшей степени культурно и очень благопристойно. Официантка была обходительна и улыбчива, как будто предлагала не кусок жареного мяса, а собственное тело. Надо признать, что формы у нее действительно были очень аппетитными, и если бы не адреналин, продолжавший гулять в крови, то ее можно было бы заказать на десерт.

Ему показалось, что он навсегда порвал со своей «прежней» жизнью, сменив место жительства, имя, намертво обрубив все концы. И вот сейчас прошлое напоминало о себе гнойными метастазами.

Аккуратно отрезав кусок шницеля, Захар сунул его в рот. Мясо оказалось необыкновенно острым — тысячи мельчайших игл обожгли небо, вцепились в язык. Сильное ощущение, надо признать!

Достав из кармана мобильный телефон, Захар после некоторого раздумья набрал нужный номер.

— Лука?

— Да.

— У меня к тебе есть разговор.

— Давно ты меня не тревожил. Что-нибудь случилось?

— Случилось… Я к тебе подъеду через полчаса. Приеду, все объясню.

— Давай через час…

— А что такое?

— В общем, я не один.

Маркелов усмехнулся:

— Понимаю.

Кафе понемногу заполнялось народом. Посетителей было немного, они рассредоточились у стен, оставляя незанятым центр кафе. Инстинкт умер, ничто не говорило о том, что милые молодые люди, забившиеся по углам и мирно попивающие красное вино, могли причинить ему какие-либо неприятности.

Подошла официантка и, приятно улыбнувшись, поинтересовалась:

— Может быть, вы хотите заказать что-нибудь еще?

Вблизи она выглядела не так свежо. Да и улыбка ее теперь показалась Маркелову чрезмерно вымученной. Бедное создание, это сколько же раз нужно улыбнуться, чтобы получить на чай?! Несмотря на молодость, под глазами у нее наметились морщинки. Наверняка девушка провела бессонную ночь в обществе пылкого любовника, который не позволил ей сомкнуть глаз даже на пару часиков. И вот теперь, после этой пытки бессонницей, она должна простаивать на ногах целую смену.

— Нет, спасибо, я уже ухожу.

Маркелов положил на стол деньги, щедро расплатившись за ужин.

Если бы он обернулся, то увидел бы удивленный взгляд официантки. Так за второсортный ужин может расплачиваться только человек, не знающий цену деньгам.

В чем-то она была права.

Осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, Захар сел в автомобиль. Поплутав немного по улицам, он убедился, что телефон запеленгован не был и что ни в одном из переулков не подцепил «хвост». Только после этого направился по нужному адресу.

Проехав по Варшавскому шоссе, Захар свернул на Нагатинскую, проскочил дворами и остановился у типового панельного дома. Лука жил во втором подъезде. Все логично: в первый подъезд, как правило, частенько заходят случайные люди, в следующие — в подавляющем большинстве свои или те, кто пришел в гости. Еще одно преимущество — дом находился недалеко от дороги, Лука всегда был рационален, что проявилось даже в выборе квартиры.

В стае он был «бета».

Закрыв машину, Захар поднялся на третий этаж. Даже в выборе этажа проявился характер Луки. Третий этаж он считал наиболее благоприятным. Как он утверждал, энергетически насыщенным, а кроме того, его привлекала и практическая сторона. В случае опасности он мог прыгнуть с балкона на клумбу. К подобным подвигам Лука готовил себя с малолетства и, надо сказать, весьма преуспел в этом.

Поднявшись, Захар позвонил, как было условлено: первый звонок длинный, а второй — совсем короткий, вроде точки.

Через несколько секунд Захар почувствовал биополе, которое было настолько мощным, что с легкостью преодолело даже металлическую преграду. Ничего удивительного — «альфа» и «бета» способны чувствовать друг друга даже на значительном расстоянии. А кроме того, Лука, постоянно развивая собственную энергетику, справедливо считал, что она не только средство защиты, но инструмент нападения. Но как бы ни укреплял он свое биополе, Луке никогда не стать «альфой», не дано. Так рассудили звезды. И порой Захару казалось, что тот смирился со своей ролью быть вечно вторым.

Приоткрыв дверь, Лука застыл у порога, рассматривая гостя. Маркелов слегка усмехнулся. Он прекрасно понимал, что его персона мало чем интересовала Луку, в первую очередь тот разглядывал его ауру, которая в минуту возбуждения высвечивалась над головой особенно ярко.

Сейчас Лука прикидывал, так ли «альфа» крепок, как хочет выглядеть.

Маркелов не торопился входить в квартиру, давая Луке оценить его состояние. Пусть знает, что он не растерял своей энергетики с момента их последней встречи, а даже, наоборот, приумножил ее.

Со стороны, для непосвященного, подобная встреча выглядела весьма странной: стоят себе молчаливо два мужика с неподвижными серьезными физиономиями и пристально разглядывают друг друга. Но непосвященному не дано было знать, что в это время каждый из них примеривался к силе партнера. Все очень просто — оба были из одной северной охотничьей общины, за нормы поведения взявшей образ жизни волчьей стаи, и порой трудно было сказать, когда человеческие отношения перетекали в звериную плоскость. Волки, задрав морды, всегда обнюхивают пространство, тем самым оценивая силу потенциального противника. Им не грешно ткнуться носом в шею вожака, признавая собственную слабость. У людей стаи отношения схожи с волчьими, а иерархия не менее строгая. Силу полагалось уважать.

Открыв внутреннее видение, Захар с интересом всматривался в ауру Луки. Безусловно, с момента их последней встречи тот заметно окреп. Окантовка у головы сделалась насыщенно-желтой и выглядела почти золотой. Но даже этого недостаточно, чтобы стать «альфой».

У макушки Луки тонкими, едва заметными лучиками блеснули три красные полоски. Красный цвет — цвет страха и опасности. А следовательно, Лука успел сделать для себя вывод, безоговорочно признав первенство «альфы».

— Проходи, — наконец дружелюбно сказал он, отступив в сторону.

Надо признать, у Луки было немало качеств, чтобы сделаться в стае первым. Но при всем том не хватало главного — боевого интеллекта.

А это уже природа!

Захар уверенно прошел в комнату. В норе Луки ничего не изменилось: мебель и обои были выдержаны в темных тонах, а вот диван и кровать — оранжевые. Оно и понятно — этот цвет согревает. Его можно легко ощутить даже в темноте, стоит лишь притронуться пальцами к ткани.

Маркелов едва заметно улыбнулся — окно было распахнуто настежь. Лука хотел схитрить, пытаясь стереть запах женщины. Но он не знал, что ее дыхание останется в виде едва уловимого облачка в углах комнаты. Стоит только сделать несколько шагов в сторону, чтобы почувствовать его и оставить в памяти навсегда.

— У тебя ко мне какое-то дело? — как можно безмятежнее спросил Лука, присаживаясь за стол и жестом указывая на свободный стул.

Трюк не удался. Захар сделал вид, что не заметил приглашения, и как бы случайно сделал несколько шагов в глубину комнаты.

— Меня хотели убить, — спокойно сообщил он.

В лице Луки что-то переменилось:

— Вот как? И кто же?

Захар вздохнул, наполнив легкие воздухом, и явственно ощутил присутствие незнакомой женщины. Молода, красива — так благоухать способны только очаровательные особы, — к тому же необычайно сексуальна. Не более двадцати двух лет. Но общее благоприятное впечатление перебивал запах едкой парфюмерии.

Запах человека, как и отпечатки пальцев, уникален. Захару достаточно вдохнуть его однажды, чтобы запомнить на всю жизнь. Но этот запах не представлялось возможным запомнить, его сущность перебивалась дымом и горечью табака.

Впрочем, ничего удивительного нет, даже собаки пасуют перед запахом табака…

— Я могу только догадываться, — Захар сел за стол. — Но человек, который хотел меня убить, был мне незнаком.

Лука согласно кивнул.

— А это не связано как-то с нашим прошлым делом?

— Не знаю… Честно говоря, я думал об этом. Может, у тебя есть какие-то предположения? Ты ничего не замечал в последнее время?

Лука включил электрический чайник, который тотчас энергично загудел.

— Нет, — покачал он головой и спросил: — Чай будешь?

— Хорошо, налей, — согласился Захар.

Лука достал две чашки и в каждую из них сыпанул по две ложки заварки, после чего залил крутым кипятком. Все правильно, чай — источник энергии, подпитывающий все органы чувств. Поколебавшись, в одну из чашек он положил кусок сахару — себе. Следовательно, перед Захаром у него должно быть преимущество: в ограниченном количестве сахар добавляет силы. Маркелов усмехнулся: вот еще одна причина, по которой Луке никогда не стать «альфой». Впрочем, жалеть не стоит, в этой жизни все закономерно и сбалансировано. Ведь не могут же все быть первыми! Всегда кто-то должен быть ведомым.

Захар отпил крохотный глоток.

— Знаешь, в последнее время у меня как-то притупились все чувства. Это, наверное, от слишком спокойной жизни.

— Ты уверен, что в прошлый раз никого не осталось?

— Никого, это точно! — убежденно ответил Лука.

— Среди них была женщина… кажется, она тебе нравилась. Один раз она видела меня и могла запомнить. Ее тоже нет в живых?

— Да, — уверенно кивнул Лука. На лице его не дрогнул ни один мускул. — Расскажи, что произошло.

Захар подробно, стараясь как можно точнее передать свои внутренние ощущения, рассказал о встрече с Леной. Ему нужен был дельный совет, и Маркелов был уверен, что Лука не откажет. Их было трое, собственно, ничего удивительного в этом нет. На Руси всегда уважали цифру «три» — это и языческий Треглав, и три богатыря, застывшие на перепутье. Так что цифра «три» была не просто числом, а символом. Нет, даже не символом, а верой. Лука был вторым. Но, лишенный лидерства, он сполна компенсировал его мудростью, а потому не зазорно было спросить у младшего брата совета.

— Все это не случайно, — наконец сказал он. — Так не бывает. Ты нужен этой женщине, но вот только непонятно зачем. Может, она тебя проверяет?

«Альфа», «бета» и «гамма» — неразделимая тройка. Нечто подобное есть и в христианстве: Отец, Сын и Святой Дух. Отними хотя бы одну из составляющих единосущной троицы — и гармония будет утрачена. Ведь невозможно представить огонь без света и тепла. Так и их совсем недавно невозможно было представить друг без друга. Но их осталось двое. «Гамма» отошел или почти отошел. Впрочем, он всегда был таковым. В последний год каждый из них шел по собственной дорожке. Они все более отдалялись друг от друга. Чем сильнее они расходились, тем слабее становились общинные связи. Круг, который их связывал сравнительно недавно, вдруг разомкнулся ломаной линией. Похоже, что община, стая, начинала распадаться.

Захар уже давно не испытывал к Луке прежней привязанности, а мнение Луки для него теперь значило куда меньше, чем каких-то полтора года назад. Он мог бы спокойно обойтись не только без его совета, но даже и без общения с ним, и только заповедь старца Григория Панкратова, все еще имевшая силу, заставляла его следовать вековым традициям.

— Я приму ее предложение, — просто сообщил Захар, задержав взгляд на переносице Луки.

— Оставь ее телефон мне, — попросил Лука. — Я тебя подстрахую. Мало ли чего, — неопределенно пожал он плечами. — Нужно выяснить, что это за женщина.

Сказано все это было просто. Безо всякого внутреннего напряжения. Что, в свою очередь, значило многое. Лука по-прежнему оставался бойцом, который больше всего на свете ценит поединок и для которого мерилом доблести оставалась голова врага. Ратоборец в нем не умер, и Маркелов был уверен: случись с ним беда, то на его тризну Лука принесет немалое количество вражьих голов.

— Договорились, — поднялся Захар.

Подъезд был холодным и пустым. Но опасности здесь не чувствовалось. Маркелов не сразу направился к машине. Некоторое время он осматривал окрестности. Аккуратно, будто сканером, прочесывал взглядом каждую мелочь и, убедившись, что все тихо, заторопился к машине. Если не брать в расчет колышущиеся кроны деревьев, то можно было сказать, что его окружает абсолютное безмолвие. И еще один приятный момент — холод! Угроза всегда излучает тепло, а равнодушие — оно спокойное и холодное, как валун. Нечто подобное Маркелов ощущал и сейчас. Приподняв голову, он пытался уловить враждебное излучение. Но двор был спокоен и тих.

Устроившись в машине, Захар посмотрел на окна Луки. Свет в них не горел, но если всмотреться, то можно было разглядеть едва заметное колыхание занавесок: Лука наблюдал за ним.

Окраина будто вымерла. Отдельные пешеходы, освещаемые фонарями, только подчеркивали пустынное безлюдье. Впрочем, это ненадолго, уже с рассветом улицы по-прежнему закипят деловой жизнью.

Маркелов гнал машину, получая от езды по пустынному городу немалое удовольствие. Остановился он у того дома, где высадил Елену. Посмотрев на дом, Захар увидел, что светилось всего лишь четыре окна, причем на разных этажах. Захар не знал, где именно проживает его пассажирка, но каким-то неуловимым чувством, которое ни разу его не подводило, осознал: три верхних окна — это полуночники, для которых ночное время в радость. А вот то окно, в углу второго этажа, — это нечто иное. Он уже не сомневался, что именно за этим окном и находится квартира Елены. Набрав по памяти номер ее телефона, Захар терпеливо принялся считать гудки.

— Слушаю, — прозвучал женский голос после четвертого сигнала.

— Я согласен выполнить твое задание.

На некоторое время в трубке повисла тишина. Явно она испытывала чувство, схожее со смятением. Во всяком случае, она не ожидала его звонка.

— Я не ожидала столь быстрого ответа, — ответила она тем не менее спокойно.

— На это и рассчитано, — задиристо отозвался Маркелов. — Я люблю действовать нестандартно.

— А вот этого ты мог бы мне и не говорить, — вздохнула она с некоторым укором. — Я уже это заметила. Когда ты готов обговорить суть вопроса?

— Если это возможно, то сейчас!

— Однако ты нахал! — выдохнула женщина.

— Я этого не скрываю, — скромно ответил Захар. — В моей работе это необходимое качество.

— Ну хорошо, — согласилась Елена после некоторого колебания. — У нас в подъезде домофон, нажимай на двадцать пять. Я открою дверь. Надеюсь, что ты не из тех людей, которые хотят подзаработать на женщине, да еще и затащить ее в постель?

— Не беспокойся, я из тех мужчин, которые никогда не путают деловые отношения с личной жизнью.

— Тогда милости прошу!

Глава 12 КРАСНАЯ ШАПОЧКА И СЕРЫЙ ВОЛК

На Елене была пижама в широкую полоску, которая значительно ограничивала возможности для фантазий. Но даже под этим нарядом заманчиво колыхались волнующие овалы. На ногах мягкие тапочки. Талия перетянута узким поясом. Захар задержал взгляд на ее шее — едва ли не единственный кусочек кожи для обзора: на золотой цепочке висел какой-то причудливый кулон.

— Ну, чего ты так меня разглядываешь? — укорила его Елена. — Такое впечатление, что хочешь проглотить. Я не Красная Шапочка, а ты, слава богу, не Серый Волк.

Маркелов невольно улыбнулся:

— Это еще как посмотреть.

Миленькая квартирка. Опрятно. Чисто. Даже глазу не за что зацепиться. Но без особых изысков. Сразу видно, что хозяйка помешана на чистоте и пыль воспринимает как личное оскорбление. Наверняка в постели она такая же аккуратненькая. Вот и сделаны первые штрихи к ее портрету.

Девушка повернулась к нему спиной и уверенно прошла в комнату. Любопытная деталь — хочет подчеркнуть, что совершенно не опасается малознакомого мужчину. Даже не взглянула на его руки, а ведь в ладони мог быть зажат и нож. Здесь одно из двух: или она очень неосмотрительная особа, или собрала о нем достаточно информации, чтобы поступать таким образом.

— Ты всегда такая? — спросил Захар, направляясь следом.

— Это ты о чем? — повернулась Елена.

— Впускаешь к себе малознакомого мужчину, а ведь я могу воспользоваться твоей, так сказать, беззащитностью.

Правый уголок рта Елены слегка дернулся вверх, отчего лицо ее приобрело жестковатое выражение:

— Брось! Какой из тебя маньяк! Неужели ты думаешь, что я стала бы приглашать к себе мужчину, не разузнав о нем все! — Она сделала нажим на последнем слове. — А потом, я не такая беззащитная овечка, как тебе могло показаться. Поверь мне, я сумею за себя постоять… Садись, — показала она на стул.

— Я бы предпочел что-нибудь помягче, — добродушно улыбнулся Захар, показав на мягкий кожаный диван.

— Мне не до шуток.

Маркелов присел на стул.

Эта женщина действительно могла постоять за себя. Правый карман пижамы был слегка оттопырен, и поди разберись, какой предмет оттягивает атласную материю — не то безобидная косметичка, не то дамский пистолет.

— Хорошо…

Елена села напротив. Первое, на что обратил внимание Захар, когда вошел в комнату, так это на обилие света. Кроме обычной люстры, освещавшей едва ли не каждый сантиметр комнаты, на стенах было укреплено несколько бра, а кроме того, на столе стоял ночник, а у окна высокий торшер. Свет в этой квартире любили. Возможно, обилие света в комнате было не случайным. При таком освещении невозможно спрятать лицо в тени. А если Елена неплохой психолог, то способна будет без труда определить его внутреннее состояние лишь по одному движению бровей.

Что ж, придется быть бесстрастным.

Открыв папку, лежащую на столе, Елена вытащила две фотографии и положила их перед Маркеловым.

— Я хочу, чтобы ты проследил за этими людьми.

Захар взял первую фотографию и к собственному разочарованию осознал, что справиться с мимикой ему не удалось — лицевой нерв предательски дрогнул, выдав его смятение.

— И ты хочешь сказать, что это тоже твой муж… бывший? — с издевкой спросил Маркелов.

Улыбка женщины была невероятно мила. Небольшое лукавство очень шло ей, эдакая повзрослевшая девочка, которая знает, что будет наверняка прощена, потому что она необычайно хорошенькая.

— Просто знакомый.

— Миленький ответ, — процедил сквозь зубы Маркелов. — Ты хоть знаешь, что это за человек?

— Разумеется. Поэтому я тебе хорошо заплачу, — спокойно парировала Елена.

У Елены невероятно удачно получались интонации. Всего лишь небольшой нажим на двух последних словах — и уже казалось, что ее квартиру он покинет с оттопыренными карманами.

Маркелов невольно хмыкнул:

— И сколько в твоем понимании будет «хорошо»?

— За неделю работы ты получишь тридцать тысяч долларов.

Маркелов задумался и вновь в досаде подумал об освещении, которое безжалостно обнажило его смятение. Он знал, что в этот момент у него приподнимается правая бровь, отчего лицо приобретает лукавое выражение, что явно не соответствует его внутреннему состоянию.

— Хм… Деньги, конечно, хорошие. Только позволь узнать, зачем тебе это надо? Насколько я понимаю — женой его ты не являешься. И чего же в таком случае выбрасывать такие большие деньги за простое любопытство?

— Считай это моим капризом, — в голосе Елены появились стальные нотки. — Так что ты скажешь?

Маркелову был знаком подобный тип женщин. Это только при первом взгляде они кажутся мягкими, в действительности внутри их прячется дьявол, о которого разбиваются самые твердые лбы.

Маркелов принялся внимательно рассматривать фотографию. Сравнительно молод, что-то около сорока лет. Самое время, чтобы заниматься большими делами. Правильные черты, волевое лицо. Такие люди вызывают доверие. Кроме располагающей внешности, человек с фотографии был цельной личностью в буквальном смысле этого слова. Тратить себя по пустякам он не умел. Все, что угодно, но только не это.

Звали этого человека Покровский Николай Анисимович. Обыкновенный олигарх. Не доморощенный, каких можно встретить едва ли не в каждом городе, а настоящий, с огромным влиянием и авторитетом, а кроме того, с многомиллиардным состоянием, которое было предусмотрительно размещено во все крупные банки Европы. О таких людях, как он, пишут в газетах, их показывают по телевидению и о них снимают фильмы.

Еще год назад его фотографии украшали все периодические издания, а о его шикарных покупках, вроде виллы на острове Бали и яхты на Средиземном море, судачили даже старухи на овощных рынках. Покровский входил в круг избранных, тех, с кем Президент, встречаясь раз в квартал, держал совет. Кроме того, он являлся председателем клуба олигархов. Подобные встречи непременно транслировались по центральным каналам. Со стороны они казались милой вечеринкой людей, собравшихся по интересам. В действительности все выглядело совершенно иначе. Это был съезд паханов от экономики, которые собирались, чтобы перетереть насущные вопросы. Покровский в этом сообществе играл роль идейного вдохновителя.

Но несколько месяцев назад Николай Анисимович неожиданно исчез с экранов, его фотографии перестали мелькать в прессе. Отсутствовали даже негативные статьи в его адрес, которые, как известно, только повышают рейтинг. Создавалось впечатление, что он куда-то пропал. Но на самом деле Покровский не исчез и тем более не умер. За время информационного вакуума он добавил к своему состоянию, и без того немалому, еще пару миллиардов долларов и уже уверенно входил в десятку самых богатых людей Европы.

Маркелов, привыкший анализировать, понимал, что подобное молчание вокруг фигуры олигарха не случайно. Просто так даже прыщ не вскочит. Значит, общественность понемногу приучают к тому, что государству вполне по силам обойтись без всемогущего олигарха. Покровский обладал невероятной интуицией и, конечно же, не мог не почувствовать охлаждения к себе со стороны власти. Государство окрепло, время заигрываний с влиятельными людьми кануло в Лету, и, как бы досадуя за собственное унижение, оно стремилось отвоевать утраченные позиции. Выбор пал на Покровского: потому что сильный, потому что умеет сопротивляться, и если он будет перемолот государственным механизмом, то остальные сделаются куда сговорчивее.

По-другому — судьба.

Глупо было бы полагать, что Покровский легко даст себя проглотить. Он вообще никогда не был жертвенным агнцем. В бизнесе он являлся не просто акулой, а целой стаей кашалотов, способных сжирать на своем пути всякую живность. Захару было известно, что в концерне у него была создана сильнейшая разведка, которая на равных соперничала с государственной, а по некоторым направлениям так даже превосходила ее. На собственную безопасность и безопасность своего бизнеса Покровский денег не жалел. Сам Николай Анисимович не чужд был новейшим техническим разработкам, и со всевозможных выставок, где экспонировались достижения разведывательной техники, его эмиссары привозили всевозможные шпионские вещицы — от «жучков» величиной с булавочную головку до крохотных магнитофонов, включающихся на голос.

Всякий интерес к своей персоне Покровский, разумеется, будет воспринимать как посягательство врага на свой бизнес, а потому, присмотревшись и уяснив, что за Маркеловым не стоят федеральные службы, может просто избавиться от него как от ненужного соглядатая.

Кроме того, Покровский был еще хозяином «Плутоса»!

— Это большой риск… Покровский никогда не был глупцом, он сразу поймет, что за ним следят, — как бы раздумывая, говорил Захар. — Он стал особенно осторожен после налета на его офис, — Захар посмотрел на собеседницу.

— Хорошо, — после некоторых колебаний сказала Елена, — за риск я могу добавить еще пятнадцать тысяч долларов. — И, уже слегка повышая голос, добавила: — Только не думай, что впредь ты так и будешь доить меня!

От негодования ее хорошенький лобик собрался в мягкие морщинки. Маркелов невольно улыбнулся — право, очаровательное существо. Неужели она всерьез поверила, что его интересуют деньги? С этой девочкой хотелось дружить, но более тесному диалогу мешала ее пижама.

— Я согласен.

— Ты согласился, даже не взглянув на вторую фотографию, — с некоторым укором заметила Елена.

Захар взял со стола вторую фотографию. Вряд ли человек, запечатленный на снимке, будет представлять большую опасность, нежели Покровский.

Вот это да!

Маркелов удивился во второй раз за последние десять минут. Брови вскинулись, выдав невольное удивление, а ведь он всегда считал, что способен управлять своими эмоциями. Подняв глаза, Захар увидел, что Елена пристально наблюдает за его реакцией.

— Шадронов? — спросил Маркелов как можно спокойнее.

— Вижу, что ты его знаешь, — удовлетворенно кивнула она.

— Знаю немного…

— Чтобы тебе легче было сориентироваться в обстановке, на обратной стороне снимков написаны их домашние телефоны и адреса.

Был момент, когда Захар хотел подняться и направиться к двери. Во всяком случае, это был бы очень разумный поступок. Но какое-то внутреннее чувство заставило его оставаться на месте. Он осознавал, что это не последний сюрприз за сегодняшний вечер.

— С тобой, барышня, не заскучаешь. А ты хоть знаешь, что это за человек?

На губах девушки промелькнула легкая улыбка.

— Разумеется. Кому же его знать, как не бывшей жене?

— Кажется, его сватают чуть ли не в вице-премьеры нынешнему правительству.

— Если тебя интересует этот вопрос, то могу сказать, что согласование уже состоялось. Сегодня об этом официально сообщат на Первом канале. — Улыбнувшись, она добавила: — Так что следи за новостями.

— Вот даже как! У меня впечатление, что вы очень разные люди.

— А если я тебе скажу, что это любовь, тогда что?

Захар пожал плечами:

— Собственно, мне до этого нет дела.

— Вот именно! А потом он — настоящий мужчина! Во всяком случае, за свою жизнь я встречала только двух таких мужчин… Мы с ним прожили вместе целых три года. Не буду утверждать, что они были сплошь безоблачными и счастливыми, но что запоминающимися — так это точно!

Маркелову с Александром Степановичем Шадроновым пришлось столкнуться по совместной работе в ФСБ. Отдел Маркелова занимался внешней разведкой, Шадронов же возглавлял экономический отдел. Собственно, эти два вида разведки настолько тесно переплетаются между собой, что подчас невозможно отделить одно от другого. Затем Шадронова неожиданно перевели в охрану Президента. В его обязанности входило узнавать и оценивать криминальную обстановку в тех регионах, куда должен был нанести визит Президент.

Маркелов слышал о Шадронове, что он человек бескомпромиссный и жесткий. Александр Степанович не прощал даже косого взгляда, брошенного в его сторону. Он был насквозь пропитан чувством собственной значимости, а потому не терпел подле себя соперников, воспринимая их существование едва ли не как личное оскорбление. Единственное, для кого он делал исключение, так это для Президента, но тут уж никуда не денешься.

Захар вспомнил драку, случившуюся года три назад в одном из московских ресторанов. Помнится, инициатором ее был именно Шадронов. Возможно, ничего бы и не произошло, если бы в один и тот же кабак одновременно не завалились на отдых сотрудники ФСБ и люди из охраны Президента. Причем обе стороны покоробила обоюдная независимость, а потому не было ничего удивительного в том, что скоро вспыхнул конфликт. И, как это бывает, случилось это из-за пустяка. Точнее, из-за женщины.

Два самца не поделили центровую путану, которая, не теряя времени даром, строила глазки парням из противоположных лагерей. После пары безобидных реплик вспыхнула серьезная перебранка. Позже так и не удалось выяснить, кто же ударил первым. Но после того, как оба парня сцепились, опрокинув при этом столы и стулья, в драку мгновенно включились и остальные. Причем каждая из сторон совершенно не подозревала о статусе оппонентов, считая их обычной залетной шпаной. Драка вышла обстоятельной, технически грамотной, со всем арсеналом приемов. На пол, перепачканный салатами и закусками, полилась кровушка, полетели выбитые зубы. Люди из охраны оказались на высоте, и уже через пятнадцать минут офицеры ФСБ были разоружены и брошены на пол, прямо на размазанные салаты. После чего торжественно были препровождены в ближайшее отделение милиции. Среди захваченных оказался один, наиболее ретивый, который никак не желал садиться в подъехавшую машину ПМГ. Шадронов, не особенно оглядываясь на окруживших, тюкнул его рукоятью «макарова» точнехонько по темечку, после чего тот сделался необычайно сговорчивым. Парня просто взяли за руки и за ноги и, не особенно заботясь о его комфорте, забросили в машину. Маркелов слышал, что парень полгода пролежал в больнице и буквально чудом выкарабкался с того света. Было заведено служебное расследование. Но скоро его замяли.

Ничего удивительного — Шадронов всегда побеждал. Даже там, где, казалось бы, царила беспросветная и бесстрашная удаль, в действительности присутствовал тонкий расчет. Александр Степанович вообще ничего не делал просто так. Для этого он был необычайно искушен и очень умен. Много позже Захар из случайного разговора с сослуживцами понял, что драка в ресторане произошла не случайно, а была тонко спланированной акцией, целью которой было устранение начальника одной из служб ФСБ. Что в конечном счете и вышло.

В Главном управлении охраны Шадронова прозвали Барракуда. Погоняло прикрепилось к нему намертво и точно отражало не только его внешние данные (он был необычайно гибок и пластичен, как профессиональный гимнаст), но и внутренние — был холоден и скользок. Вдобавок весьма коварен. Трудно было угадать, в какой именно момент он покажет свой хищный оскал. От него, как от оружия, всегда веяло какой-то угрозой. Вот оно лежит в ящике стола разряженное, но стоит только ему оказаться в умелых руках, как оно тотчас превращается в идеальный инструмент убийства.

Захар никогда не думал, что Шадронов женат. Во всяком случае, тот ни разу не упомянул в разговоре супругу, обручального кольца тоже никогда не носил и на каждую хорошенькую женщину смотрел с таким нескрываемым аппетитом, будто бы хотел проглотить ее. Типичный мачо: выпить да залезть бабе под юбку. Но, несмотря на некоторые слабости, Шадронов оставался профессионалом высочайшего класса и своей работой сделал бы честь любой разведке мира. Оставалось только гадать, какая такая нелегкая занесла его в охрану Президента. Захар не исключал, что Шадронов решал специфические задачи, связанные с предупреждением и нейтрализацией как внешних, так и внутренних угроз. Тем более что подобный опыт работы он сумел наработать в Европе. Совсем недавно Шадронов был переведен в Министерство экономики, возглавив какую-то серьезную службу, связанную с энергоносителями.

— Значит, Шадронов твой бывший муж, — нейтральным голосом сказал Маркелов.

— Выходит, что так.

Елена поправила ворот пижамы, что свидетельствовало о скрываемом смущении. Захар удовлетворенно улыбнулся: «Значит, для тесного общения она еще не пропала».

— Почему ты улыбаешься? — резко спросила Елена, нахмурившись.

— Так… Почему он ушел из охраны Президента?

— Про это лучше спросить у него. К тому времени я с ним уже не жила. Человек он прагматичный и всегда смотрит далеко вперед. От своей службы он успел получить все, что хотел: завел нужные связи, получил в друзья влиятельных людей, и, когда представилась хорошая возможность перейти на другое, более доходное место, он это сделал.

Маркелов внимательно смотрел на собеседницу, пытаясь распознать в ее словах и жестах малейшие признаки лжи. Но ничего подобного не находил, она была спокойна: ни нервного покашливания, ни сбивчивой речи, цвет лица тоже не изменился.

Маркелов не исключал, что Шадронов подыскивал себе достойное место. Рано или поздно, но даже самая хорошая служба подходит к концу, а потому он действительно обзаводился влиятельными друзьями и искал серьезных покровителей. Но Маркелов слышал и другую версию его отставки. В охране Президента Шадронов отвечал за контрразведку. Случайно в поле его зрения попалась группа немецких студентов, которые вели разговоры об устранении канцлера. К их разговорам Шадронов отнесся весьма серьезно, а потому информация об этом мгновенно была передана в контрразведку Германии. В этом не было ничего удивительного, так было принято. Даже в самые студеные дни «холодной войны» разведчики всегда обменивались подобной информацией. В подобных ситуациях превалировали кастовые интересы: мы вне политики, наша работа охранять первое лицо государства, сегодня мы помогли вам, а завтра вы поможете нам.

Казус заключался в том, что группа молодых людей оказалась актерами Молодежного театра, разучивающими роли в какой-то модной пьесе. Кроме улыбки, «секретная» информация русских у их немецких коллег не вызвала ничего. Ведь прежде чем передавать подобную информацию, полагалось установить за подозреваемыми негласное наблюдение, пустить их в разработку, удостовериться в серьезности их намерений и только после этого бить тревогу. Получилось, что Шадронов дал повод усомниться в компетентности российской контрразведки. Во всяком случае, после этого Шадронов решительно перешел в сферу экономики.

— Ну, так что ты решил?

Получилось это у Елены немного громче, чем следовало бы. А ты, девочка, волнуешься. Видно, за ее просьбой стоит нечто большее, чем просто наблюдение и сбор информации.

Поколебавшись для виду, Маркелов кивнул:

— Хорошо, сколько за ним наблюдать?

— Тоже неделю, — быстро ответила Елена. — Может быть, немного больше.

— Если увеличится срок, надеюсь, и гонорар возрастет?

— Разумеется! — так же быстро, безо всяких колебаний ответила она.

Захару приходилось встречать подобных женщин. В стае их называли матерыми. Практически они ничем не уступали мужчинам, а подчас превосходили их по многим качествам. Как правило, женщины образовывали отдельный круг, и только матерые, сумевшие доказать свое право на поединок, удостаивались чести надевать венок и бывали допущены в мужской круг.

Захар был «альфа», а потому мог выбирать любую женщину. И только посягательство на матерую считалось оскорблением, которое можно было смыть только смертью обидчика. Не ее выбирали, а она сама отдавала предпочтение тому или иному мужчине.

Захар понимал, что перед ним матерая. Можно попытаться влюбить ее в себя, на худой конец — уговорить! Но взять ее силой — никогда.

— Насколько я понимаю, наша сделка подразумевает какой-то аванс.

Глаза Елены как-то по-особому блеснули — один из признаков нешуточного внутреннего напряжения.

— Разумеется. — Она сунула руку в карман и положила перед ним конверт. — Здесь десять тысяч долларов. — И, отметив в лице Маркелова какие-то изменения, женщина поспешно добавила: — Твой аванс. Можешь пересчитать.

Надо было до конца отыграть ту роль, которой Захар придерживался с самого начала. Маркелов удовлетворенно кивнул. Разгадать Елену он пока не мог. За привлекательной внешностью скрывалось какое-то таинственное существо, и проникнуть в его темные бездны не представлялось возможным. Захар довольно растянул губы: «Что ж, и тебе, девочка, предстоит поломать голову относительно меня. Жадность вполне подходящая маскировка в подобной беседе».

Стараясь не смотреть на девушку, Захар взял со стола конверт и как бы попробовал его на вес. Он знал, что улыбка его в этот момент сделалась неприглядной. Вытащив доллары, Маркелов принялся любовно перебирать, явно получая от процедуры удовольствие. Может быть, стоит понюхать? Нет, это явный перебор! Он принялся пересчитывать купюры.

— Ровно десять, — удовлетворенно сказал он, отложив последнюю банкноту.

На мгновение Захар уловил на ее лице почти брезгливое выражение. Ничего удивительного — жадность вызывает отвращение у любой женщины, и совершенно неважно, при каких обстоятельствах она проявляется: во время ужина в кафе или при деловой встрече.

— Я не сомневалась.

— Так, когда мне приступать?

— Завтра утром… Первый доклад на четвертый день. Сюда приходить больше не нужно. Встретимся на Тверском бульваре. В шесть вечера тебя устроит?

— Вполне, — согласно кивнул Маркелов.

— С правой стороны от Тверской четвертая скамейка у ограды. — Неожиданно в ее глазах мелькнуло легкое замешательство, после чего она добавила с улыбкой: — Народу там много, и нас могут принять за влюбленную пару.

— Я не возражаю, — мгновенно отреагировал Маркелов, насмешливо прищурившись.

Елена, казалось, не замечала его иронии и продолжала все тем же размеренным голосом:

— Так что никаких подозрений у окружающих мы не вызовем. Сядем на скамейку, и ты, не упуская малейших подробностей, расскажешь мне, что узнал.

— Договорились, — бросил Маркелов, убирая конверт с деньгами. — Ну, так я пошел!

— Иди… И еще вот что — забудь дорогу в этот дом, — тон у женщины был хозяйский.

Так можно разговаривать только со слугой. Ничего удивительного в таком поведении нет, ведь он взял деньги, а значит, угодил в зависимость.

Глава 13 ВЕСЬМА УДОБНАЯ ЦЕЛЬ

Захар вышел на улицу и неторопливо направился к машине. Он был уверен, что Елена пристально наблюдает за ним из окна, а потому шел без особой спешки, словно бы отправлялся на прогулку. Сев в автомобиль, он почувствовал облегчение. Можно было побыть самим собой, безжалостно содрав с лица надоевшую маску.

Маркелов завел двигатель и поехал в сторону Тверского бульвара. Здесь сейчас было тихо. Оно и понятно. Все-таки ночь. На скамейках он увидел всего лишь две пары, но они, кажется, совершенно не замечали окружающих.

И все-таки почему местом для встречи выбран Тверской бульвар? В таком серьезном деле, как это, не может быть каких-то случайностей. Тем более с такой женщиной! Она действовала как хорошо подготовленный агент. За все время их разговора Елена допустила всего лишь две промашки, и то очень незначительные. В тот момент, когда речь зашла о Тверском бульваре, она сделала небольшую паузу. И во втором случае, когда сказала, что посидит на скамейке, — в эту секунду у нее изменился голос. Можно предположить, что он не в ее вкусе, но уж не настолько, чтобы выказывать брезгливость! За этими словами пряталось нечто иное. А ведь можно было бы постоять где-нибудь у метро, там тоже, кстати, очень много народу, и разговор двух молодых людей не вызовет ни у кого подозрений. Но ей необходимо было посидеть, а, следовательно, за этим скрывалось нечто большее, чем простая беседа. Судя по тому, как она держалась, Елена работала в разведке и, несмотря на молодость, поднабралась немалого опыта.

Подумав об этом, Захар испытал некоторое разочарование. В создавшейся ситуации Елена чувствовала себя как рыба в воде. Следовательно, она профессионал. Женщина в разведке — это всегда особый случай. В первую очередь голова должна быть набита идеями, во имя которых она способна переспать с толпой мужиков, причем часто не самой привлекательной наружности. А отсюда вытекает, что она должна иметь душу проститутки.

И все-таки почему именно на скамейке Тверского бульвара? И почему через три дня? Ведь можно было встретиться, к примеру, на следующий день вечером, к тому времени у него уже будет кое-что, чем он сможет поделиться со своей работодательницей. Интуиция подсказывала Маркелову, что на Тверском что-то готовилось. Елена себя выдала, когда сказала, на какой именно скамейке будет происходить их беседа. Следовательно, план прорабатывался заранее, и причем весьма досконально. Фраза про скамейку у нее выскочила автоматически, она не сумела ее скрыть даже смущенной улыбкой. Ей бы удалось спрятать свое смятение, если бы разговор шел с менее подготовленным собеседником. Елена прокололась, что и не удивительно, женщины-разведчицы всегда редкость! Действительно ли ее зовут Еленой? Скорее всего, это ее рабочий псевдоним.

Итак, начнем с начала, где же находится эта скамейка?

Маркелов прошелся вдоль ограды. Ага, вот она, четвертая справа. Остановившись, Захар внимательно осмотрелся. Поежился. Ощущение было неприятным. Через минуту он понял, откуда у него такое чувство, — скамейка стояла на открытом пространстве, до ближайших кустов не менее двадцати метров. Место предстоящей встречи отлично просматривалось со всех сторон, и у человека, который здесь сидит, должно возникнуть ощущение, что он находится на сцене. Странное местечко для приватной беседы.

Что ж, надо вживаться в образ. Маркелов присел на скамейку. Посмотрел по сторонам. Во всяком случае сейчас ему ничто не грозит, и только один господь ведает, что там может произойти через три дня, когда он явится на встречу. По его мнению, вполне можно было бы поговорить у входа на бульвар. Там всегда много прохожих, и на пару, беседующую в сторонке, вряд ли кто обратит внимание. Или Елена такая романтическая натура, что предпочитает общаться на скамейке с симпатичным молодым человеком? А не лучше ли в таком случае предложить ей ужин при свечах в каком-нибудь уютном ресторанчике?

Ладно, идем дальше. Что же здесь может быть примечательного?

Ажурная ограда, узенькие асфальтированные дорожки. Старинные дома, вдоль бульвара. Стоп!.. Господи, как ему сразу не пришла такая простая мысль? Она не собиралась отдавать ему остальные деньги. Сидя на этой скамеечке, он будет просматриваться как минимум из четырех окрестных домов. Остается предположить самое худшее: кто-то очень заинтересованный будет брать его на мушку снайперской винтовки. Весьма удобная цель! Выстрел будет произведен с расстояния каких-то ста метров. По существу, стопроцентно убойный выстрел. С такого расстояния можно разделаться даже с муравьем, ползущим на ветке. Так что у него никаких шансов уцелеть.

Да, оказывается, дамочка вовсе не проста!

Остается только предположить, откуда именно будет произведен выстрел: в лицо или в затылок? Логичнее предположить, что стрелять будут в затылок. Люди, которые будут проводить операцию, наверняка знают об уровне его подготовки, а потому все сделают так, чтобы объект никоим образом не заподозрил грозящую опасность. Ведь нет же у него на затылке глаз!

Захар повернулся, теперь он смотрел на проезжую часть за решеткой бульвара. Трудно представить, чтобы он ожидал Елену, сидя именно так. Скамейки стоят таким образом, чтобы сидеть лицом ко входу, и ожидающий человек обычно смотрит в этом направлении. Маркелов внимательно всматривался в ряд домов. В дневное время тротуары вдоль них обычно заполнены многочисленными прохожими. Сейчас же, перед рассветом, тротуары были безлюдными. И поэтому улица выглядела немного шире, чем была на самом деле. Вот из переулка вынырнул одинокий пешеход. На ходу раскуривая сигарету, он быстрыми шагами направился в сторону метро. Бросив опасливый взгляд на сидящего Маркелова, он устремился дальше, чуть прибавив шагу.

«Не доверяет, — усмехнулся Захар. — И правильно делает, в такое время суток бодрствует только милиция и преступный элемент. Интересно, куда это он спешит в такую рань?» Скоро парень скрылся за деревьями, и Маркелов потерял к нему интерес.

«Для того чтобы понять врага, нужно поставить себя на его место. Если бы тебе потребовалось убрать человека, откуда бы ты произвел выстрел? Причем дельце нужно провернуть без лишней спешки: отстрелялся, спустился вниз и тотчас смешался с толпой». Маркелов внимательно смотрел на дома, стараясь определить наиболее выгодную позицию для выстрела, пока наконец не остановился на одном, стоящем торцом к улице. Пожалуй, наиболее удобное место. Снайпер должен будет расположиться где-нибудь на верхних этажах, откуда удобнее всего стрелять. Положил на подоконник мешок с песком, на него — снайперскую винтовку и сделал роковой выстрел. Захар зло скрипнул зубами: «Нет, голубчики, такой радости я вам не доставлю. Я вас вычислю!»

Рассвет неумолимо приближался. Улицы постепенно оживали. Время волка уже прошло, пора бы уже возвращаться в нору, но охота все еще продолжалась.

Можно, конечно же, стрелять с чердака, но в этом случае значительно возрастает фактор случайности. Например, нежданно может объявиться слесарь из домоуправления, которому вдруг срочно нужно что-то там осмотреть, а бывает и так, что на чердак забредает какая-нибудь парочка, чтобы насладиться уединением. Люди, которые готовят этот роковой выстрел, попытаются действовать наверняка, а потому постараются обезопасить себя от любой случайности. Значит, они должны будут снять квартиру. Но вот какую именно? После некоторого размышления Захар остановил свой выбор на трех квартирах. Из их окон просматривалось именно то место Тверского бульвара, где произойдет их встреча. Если предположить, что первый выстрел будет неудачен и Захар попытается ускользнуть, то в этом случае у него останется еще некоторое время для маневра. Но в какой именно из трех квартир будет выжидать снайпер — вот в чем вопрос.

На улице стало заметно прохладнее, подул предутренний ветер, остудив разгоряченное лицо. Подъездные двери, скрипя пружинами, выпускали на улицу жильцов. Через четверть часа переулки заполнились пешеходами; ничего удивительного: день-то предстоял рабочий.

Маркелов поднялся со скамейки. Пора! Отряхнув с брюк мнимую пыль, он незаметно оглянулся. Молодая парочка, ворковавшая в отдалении на скамейке, уже ушла. На ее месте расположился мужчина бомжеватого вида. Покемарит пару часиков и пойдет по своим нехитрым делам. Лето! В это время любой куст может служить «спальней».

Маркелов направился к Тверской. Если сейчас кто-нибудь «пасет» его, то он должен будет «засветиться» именно там. Народ понемногу собирался у метро. Разбивались переносные палатки, расставлялись стеллажи для книг. Ничего настораживающего, каждый занят своим обычным делом. Никто не обращал внимания на подошедшего Захара. День начался. Нервно поглядывая на часы, спешили прохожие. Маркелов, стараясь ничем не отличаться от остальных, быстрой походкой делового человека прошел по улице и свернул во двор. Он осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, вытащил из пакета парик, быстро приладил его на макушку, заправив под него челку. Затем наклеил усики и, достав зеркальце, посмотрелся. От прежней внешности не осталось и следа. Как правило, людям запоминается прическа и растительность на лице. Парик и усы изменили его до неузнаваемости, теперь он напоминал молодого ухаря, возвращающегося с лихой гулянки. Лицо слегка усталое, невыспавшееся. Напрашивается естественный вывод, что парень провел всю ночь в объятиях какой-нибудь темпераментной красотки, а потому ему просто было не до сна.

А вот и нужный подъезд. Осмотревшись, Маркелов начал уверенно подниматься. Где-то наверху громко стукнула дверь, а затем послышались легкие, явно женские шаги. Захар невольно напрягся, надо быть осторожнее, ведь женщины значительно наблюдательнее мужчин. Три быстрых шага вверх — и он оказался в углу площадки, постаравшись укрыться в тени. Если она что-то и различит, так только очертания его фигуры.

— Здравствуйте, — бодро поздоровался Маркелов, едва женщина поравнялась с ним. Пусть думает, что повстречала соседа по подъезду.

— Доброе утро, — ответила она и тут же потеряла к нему интерес.

Хлопнула дверь, и дама пропала. Маркелов еще некоторое время постоял, вслушиваясь в тишину, после чего уверенно поднялся на предпоследний этаж. Тихо подошел к нужной двери и, приложив ухо, прислушался. В глубине квартиры раздавались отчетливые голоса, которые скоро сменились легкой перебранкой. Маркелов даже различал отдельные слова. Судя по всему, жена пеняла своему благоверному, что тот спит до полудня, вместо того чтобы работать с утра до вечера и, как все, зарабатывать хорошие деньги. Обычная семейная сцена, вряд ли выстрел произведут отсюда, даже если мужику выдадут приличный задаток. Не тот типаж!

Маркелов поднялся на этаж выше. На лестничной площадке три квартиры, одна не в счет, ее окна выходят в другую от бульвара сторону. А вот одна из двух квартир таит в себе нешуточную опасность.

Захар подошел к ближайшей двери, прислушался. Тяжелая дверь ревностно стерегла тайны квартиры. Надавив на кнопку звонка, он услышал за дверью едва различимую мелодию. Минуты три было совершенно тихо, Захар хотел позвонить еще раз, но тут послышался звук отворяемой внутренней двери. А потом пронзительный женский голос поинтересовался:

— Кто там?

— Вы не могли бы подсказать, где проживает Семен Миронович? — бодро спросил Захар.

— Не знаю я никакого Семена Мироновича, — раздраженно отозвалась дама. — Надо совесть иметь, молодой человек, чтобы звонить людям в шесть часов утра.

Внутренняя дверь захлопнулась, и вновь воцарилась умиротворенная тишина. Трудно предположить, чтобы киллер скрывался именно в этой квартире. Зачем в таком случае ему выдавать себя присутствием? Оставалась третья дверь, последняя. Маркелов посмотрел на нее. Добротная, основательная. Очень напоминает банковскую, за такой удобно прятать весомую наличность или скрывать большие тайны.

Маркелов позвонил. Тишина. Позвонил второй раз, уже более настойчиво. Попробуем поступить по-другому. Захар закрыл глаза. Внутри его будто включился какой-то могучий генератор, нервная система принялась работать на полную мощность. Надо еще немного напрячься. Маркелов чувствовал, что тайна находится где-то поблизости, стоило постараться. Он представил круг, собиравшуюся для обряда стаю. Вот в круг входит волхв, на нем одежда, сшитая из волчьих шкур. Секунду-другую он медлит, а потом возжигает огонь, который, разгораясь, сначала согревает собравшихся, потом становится злее и скоро начинает обжигать застывшие лица. Жар становится почти нестерпимым, и Захар невольно издал глухой стон. И в тот же момент он преодолел бронированную дверь и сумел войти в энергетическое пространство человека, стоящего за ней. Ощущение было настолько реальным, что Захар даже сумел очертить контуры этого человека, мог сказать, какова сила его природной энергии. Еще секунда самоистязания — и он определил его возраст — не более тридцати. Языки пламени безжалостно лизали его кожу, оставляя на лице волдыри. В этот момент Маркелов даже увидел облик человека, стоящего за дверью. Но видение тотчас было уничтожено разрастающимся пламенем, а потому запомнить его не удалось, да и дверь оказалась чрезмерно толстой. Мускулатура, как это бывает в минуту опасности, пришла в тонус, и Захару потребовалось время, чтобы разжать кулаки.

За дверью стоял враг. Вне всякого сомнения. Захар даже был уверен, что в эту самую минуту тот разглядывает его через глазок и копошится в ячейках своей памяти. Захар сумел войти в информационное пространство противника, только никак не мог прочитать его мысли. Единственное, что он осознал, так это то, что человек этот был необычайно хладнокровен и лишен всяческих эмоций. А такое ценное качество свойственно только профессионалам самой высокой орбиты. Радость, страх, огорчения — все это не для него. Сейчас Маркелов всецело был сконцентрирован на изучении неизвестного, находящегося за дверью, и пытался вычислить степень возможной угрозы, исходившей от него.

Пора уходить, человек, находящийся по ту сторону двери, тоже обладал звериной интуицией и мог заподозрить что-то неладное.

Повернувшись спиной к двери, Захар сделал вид, что пытается что-то разыскать на полу. Он чувствовал, что мужчина, стоящий за дверью, контролирует каждое его движение. Потоптавшись на площадке, Маркелов громко чертыхнулся, зная, что будет непременно услышан, и стал спускаться по лестнице.

Оказавшись на улице, он прошел вдоль дома, стараясь держаться у стены. Когда отошел подальше, посмотрел на окна. Теперь Маркелов понимал, что не ошибался, стрелять должны были именно с пятого этажа, из третьего окна справа от угла.

Рабочий день начался.

Маркелов достал сотовый, набрал нужный номер. Через два гудка трубку подняли, и прозвучал ровный ответ:

— Да.

— «Бета»?

— Он самый.

— Сделай вот что, Лука… Малая Бронная, крайний подъезд со стороны Тверского бульвара, пятый этаж… Мне важно знать об этих людях все.

— Понял, — охотно отозвался «бета». — Когда?

— Завтра.

— Хорошо. Сделаю.

— До связи, — сказал Захар и отключил телефон.

Сев в «Фольксваген», Маркелов некоторое время ездил по улицам, пытаясь выяснить, не тянется ли за ним «хвост». И, не заметив ничего подозрительного, направился к дому. Его вторая квартира находилась на окраине Москвы, близ Кольцевой автомагистрали. Район тихий, совершенно незаметный. Из окон двухкомнатной квартиры был виден небольшой лесок. Место экологически благоприятное, но ценность его заключалась в другом — об этой его норе никто не знал. Не догадывался даже «бета», с которым он был особенно близок. Квартира была приобретена два года назад по подложным документам на имя некоего Герасимова Михаила Абдулловича. Вполне реальное лицо. Четыре года назад, зарезанный в пьяной драке, он был по-тихому похоронен на окраине городского кладбища, где обычно покоятся бесхозные трупы. Михаил Абдуллович, если судить по документам, был одиноким человеком, а потому вряд ли кто из родственников мог претендовать на его двухкомнатное жилье.

Сняв грим, Захар бережно положил его в сумку. Избавляться от маскировки пока не следовало, еще послужит! После чего направился к своему дому. В эту квартиру Захар наведывался редко, лишь в том случае, когда следовало отдохнуть и как следует подумать. Сегодняшний день выдался как раз именно таковым.

Не разуваясь, Маркелов прошел в комнату и сел в кресло. Расслабился. Почувствовал, как тело наливается приятной истомой. Захар знал, что должно пройти несколько минут, чтобы он ощутил себя прежним. Взгляд цеплялся за привычные предметы, внося в душу успокоение: бубен, лежащий на стуле в углу; череп волка с оскаленной пастью, закрепленный над дверью, и, конечно же, посох волхва, стоящий в углу. Его Захару подарил Григорий Панкратов. Душевное состояние понемногу приходило в норму, что позволяло Захару сосредоточиться и трезво осмыслить ситуацию. А действительность на данную минуту такова: кто-то пытается его убить, и оставалось только гадать почему. Может, это как-то связано с его прежней деятельностью? Возможно, что в одном из своих вояжей он оставил свидетелей, которые пытаются свести с ним счеты. Это первое. Второе, — он обладает информацией, которая кому-то может помешать, и поэтому его пытаются нейтрализовать. В-третьих, его принимают за Клеща, и законные стараются во что бы то ни стало привести приговор сходки в исполнение. Впрочем, мог присутствовать и какой-нибудь четвертый вариант, например: хотят подставить контору, предварительно замарав его в чем-то предосудительном.

Ладно, разберемся. Захар поднялся, распахнул шкаф. На этот раз подойдут легкие джинсы и просторная куртка. Ничто не должно бросаться в глаза. Всего лишь обыкновенный человек из толпы: ни ярких вызывающих цветов в одежде, ни эксцентричного поведения. Охранники у Покровского натасканы, как цепные псы, и способны мгновенно выявить любую фальшь.

И дался им этот Покровский!

Одевшись, Маркелов посмотрел на себя в зеркало. Ничем не примечательный молодой человек. Среднестатистической внешности. Собственно, то, чего он и добивался. Захар уже собирался выходить, когда вдруг затрезвонил телефон. Маркелов невольно нахмурился. Номер телефона этой квартиры не знал никто. Впрочем, нет, существовало исключение, как же без этого! Однажды в эту квартиру он привел женщину, на которую имел весьма серьезные виды. Ей же, в надежде на продолжение дальнейшего знакомства, оставил и телефон. Правда, она так ни разу и не позвонила. Но все это было давным-давно, совершенно в другой жизни, и он уже начал забывать о своем промахе.

Поддавшись какому-то внутреннему импульсу, Захар подошел к телефону и поднял трубку.

— Да, — коротко сказал он.

На том конце провода отчетливо слышалось чье-то враждебное дыхание. Почти тут же раздались короткие гудки. Маркелов некоторое время держал трубку, после чего бережно положил ее на рычаг. Можно было бы воспринимать такой звонок как непреднамеренный, но Маркелов уже давно перестал верить в разного рода случайности. Значит, разговаривать не желают. Захар подошел к окну и посмотрел вниз. Он чувствовал, что человек, звонивший ему в квартиру, должен находиться где-то поблизости и, возможно, сейчас наблюдает за его окнами. На улице было несколько человек, причем двое из них отошли от телефонных автоматов. Итак, кого мы наблюдаем: молодой мужчина, лет тридцати, и женщина среднего возраста в длинном легком платье. Оба весьма заурядной наружности. Но не стоит обманываться на их счет, именно так часто выглядят оперативники.

Еще одна дама сидит на лавке и курит. Нельзя исключать того, что именно она сделала предварительный звонок. У нее вполне хватило бы времени на то, чтобы бросить мобильный телефон в сумочку и заняться сигаретой.

Двое мужчин торопливо идут навстречу друг другу, интенсивно размахивая руками. Возможно, отзвонился кто-нибудь из них, причем для этого не нужно даже останавливаться.

Маркелов аккуратно задернул занавеску. Ясно одно: в этой квартире он появится не скоро, пока не установит, откуда был звонок. Захар вышел на улицу. Как будто ничего подозрительного. Вот теперь — на Кутузовский проспект.

Захар достал фотографию Покровского, перевернул. Судя по записям, сделанным на обратной стороне снимка, кроме квартиры на Кутузовском проспекте, олигарх имеет еще два дома, один из которых находился на Рублевском шоссе, в знаменитой Барвихе, другой — в не менее знаменитой Жуковке. С квартиры на Кутузовском проспекте до офиса можно было бы пройти пешком, но Покровский предпочитал преодолевать это расстояние на машине. В чем был резон — бронированный кузов лимузина защищал его от возможных неожиданностей.

Что ж, начнем с квартиры.

Глава 14 ПОВТОРНЫЙ ВИЗИТ

Покровский жил в массивном здании, фасад которого украшали барельефы развевающихся флагов, колосья пшеницы, собранные в снопы. Эпохи умирают, а их следы и приметы остаются. Дом помпезный, с дорогой гранитной отделкой, он должен был олицетворять нерушимость существующего режима. Архитекторы, проектировавшие это здание, в чем-то были правы — людей, некогда населявших дом, уже никого не осталось в живых, а вот стены неизменно продолжают подавлять величием, словно бы напоминают о былом.

Квартира Покровского находилась на третьем этаже. Квартира большая, она занимала на самом деле два этажа и по площади не уступала футбольному полю. Так что Николаю Анисимовичу было где принять важных гостей и было где отдохнуть после трудового дня.

В половине восьмого к подъезду подкатил «шестисотый» «Мерседес», следом, едва ли не упираясь ему бампером в багажник, шелестел черный джип «Gellenwagen». Красивая игрушка для обеспеченных мальчиков. В джипе размещалась охрана. Двое парней, проворно выскочив из джипа, уверенно направились к двери, о чем-то энергично разговаривая между собой. По тому, насколько серьезны были их лица, становилось ясно, что разговор у них протекал нешуточный. В следующий раз надо будет укрепить у подъезда парочку «жучков». Уверенно набрав код, парни вошли в подъезд. Грамотно вошли, предварительно осмотревшись. В затылок друг другу не дышали, как это, возможно, сделали бы менее опытные охранники, а двигались через интервал, второй неизменно прикрывал первого.

По тому, как они шли, можно было уверенно предположить, что протопали они этой дорожкой сотни раз. Многое для них стало здесь привычным. На некоторые вещи и вовсе не обращаешь внимания. Тут кроется ошибка многих профессионалов — притупляется чувство опасности. Уже лень заглянуть под дверь, прощупать за батареей, поискать в углах, а именно там и прячутся крайне неприятные сюрпризы. Так что даже самый знакомый маршрут нужно исследовать с такой тщательностью, словно проходишь по нему впервые.

В любом случае на осмотр подъезда уйдет несколько минут. Еще столько же нужно отвести на сборы Покровскому. Так что на улице его можно будет ждать не раньше чем через пятнадцать минут.

Припарковавшись недалеко от подъезда, но так, чтобы не оказаться в секторе видимости охраны, Маркелов приготовился к длительному ожиданию. Однако не прошло и десяти минут, как дверь подъезда отворилась и из нее, широко шагая, первым вышел телохранитель, а за ним, ступая так же размашисто, торопился Покровский. Чуть запоздало, хлопнув металлической дверью, вышел второй телохранитель. Весьма благоприятный момент для ликвидации босса. Можно стрелять, например, с крыши противоположного дома. До машины еще двадцать метров, а хорошему снайперу, чтобы прицелиться и выстрелить, достаточно полутора секунд. Захар вдруг поймал себя на том, что принялся выбирать позицию, откуда следовало бы сделать роковой выстрел.

Проклятый профессионализм, никуда от него не денешься!

Кто-то в салоне «Мерседеса» распахнул дверцу, и первый телохранитель, старательно придержав ее, пропустил вперед Николая Анисимовича Покровского. Тот привычно юркнул на заднее сиденье. Глянув через плечо, телохранитель устроился рядом, несильно хлопнув за собой дверцей. Второй телохранитель уселся рядом с водителем.

Несмотря на внушительные габариты, машина оказалась очень маневренной. Юрко нырнув в поток транспорта, она быстро затерялась. Автомобили уважительно расступались, освобождая для «Мерседеса» дорогу. Маркелов, держась на значительном отдалении, старался не отстать. Охрана у Покровского хорошо вышколена. Наверняка подмечают любые изменения в уличном движении, а потому важно не оказаться в секторе их внимания.

Ехать пришлось недолго, уже через несколько минут подрулили к восьмиэтажному зданию — офису концерна «Плутос», хозяином которого и являлся господин Покровский. Маркелов обратил внимание на то, что другим машинам на этом месте останавливаться запрещалось. Следовательно, у олигарха имелось специальное разрешение. Трасса правительственная — и за подобными вещами здесь следят очень строго.

Первые два этажа были в лесах, трое рабочих старательно красили фасад, убирая следы недавнего пожара. Из офиса вышло несколько человек, и в одном из них Маркелов узнал Леонида Федоровича Чанышева, начальника службы безопасности Покровского. Захар знал его по службе в охране Президента. За прошедшее время тот мало изменился.

Раньше других подскочив к подъехавшей машине, Чанышев уверенно потянул ручку на себя, приглашая Николая Анисимовича выйти. Сейчас охрана действовала слаженно, обступив клиента со всех сторон, они заслоняли его от возможного выстрела. И, плотно взяв в коробочку, повели ко входу. Чанышев что-то крикнул в рацию и проворнее остальных устремился в офис. Дверь как бы сама собой отворилась и впустила в офис Покровского вместе с сопровождающими.

Кабинет Николая Анисимовича находился на третьем этаже. Молодые мужчины в одинаковых строгих костюмах, застыв в карауле в коридоре и у комнат, просили служащих не выходить в коридор. Угрозы здесь, возможно, и не существует, но проход на рабочее место первого лица компании не должен быть омрачен случайным столкновением.

Единственное, что удивляло Маркелова, так это прыть, с которой Чанышев выполнял свои служебные обязанности. Влетев на высокое крыльцо, он орлиным взглядом окинул пустующую площадь и, не усмотрев опасности, вошел в здание вслед за остальными. Сразу было заметно, что в этом спектакле он не на вторых ролях.

Маркелов невольно хмыкнул, прежде подобной прыти за своим бывшим начальником он не замечал. Подобная расторопность наверняка оплачивается щедрыми вознаграждениями. А чего за здорово живешь жилы рвать? Покровский — мужик не скупой. Наверняка начальнику службы безопасности определил небольшой процентик от своих доходов, вот тот и старается.

Дверь закрылась, и на порог, с рациями в руках, вышли двое молодых людей в одинаковых темно-синих костюмах. Рабочий день олигарха начался.

Теперь можно выйти и посмотреть, что к чему. Неплохо было бы проникнуть в здание. Можно было бы что-нибудь придумать, но где вероятность того, что телохранители его не запомнят? Среди них встречаются люди с поразительной памятью. И потом, входить в здание второй раз — большой риск.

Захар вышел и неторопливо направился в сторону офиса. Окна кабинета Покровского должны выходить на Кутузовский проспект — это свидетельствует о том, что он любит динамику не только в делах. А это что такое? Со столба на высоте четырех метров блеснуло стекло. Так может поблескивать только линза видеокамеры. Стараясь не смотреть в эту сторону, Маркелов прошел дальше. Теперь стало ясно, что видеокамера с обзором в сто восемьдесят градусов заприметила не только, как он подъехал, но и то, что он стоял и ждал. Наверняка в эту самую секунду оператор укрупняет его лицо, заподозрив в нем не совсем обычного прохожего.

Захар посмотрел назад. Он уже далеко отошел от машины, и если использовать военную терминологию, то пересек нейтральную полосу и находится на вражеской территории. Рейд к позициям противника завершен, пора возвращаться на свои позиции.

Развернувшись, Маркелов направился к припаркованной машине. Краем глаза он наблюдал за охраной, стоящей у входа. Вот один из молодых людей с какой-то показной небрежностью поднес рацию к уху и напряженно вслушивался несколько секунд. После чего развернулся в сторону Захара. Затем что-то отрывисто произнес и, как бы соглашаясь, кивнул невидимому собеседнику. После чего быстро сунул рацию в карман и быстрым шагом направился в сторону Маркелова. Внутри Захара что-то екнуло — случайностей быть не могло.

До машины оставалось метров пятнадцать.

— Молодой человек! — громко окликнул его охранник, убыстряя шаги. — Подождите, пожалуйста!

Неужели узнали?! Не следовало приходить сюда!

Маркелов сделал вид, что не услышал оклика, и широкими шагами уверенно направлялся к машине. Через каких-то несколько секунд охранник его догонит. Следом за первым, отрезая Захару пути отступления, к машине уже двигался второй — классический пример взятия в клещи.

Важно, чтобы охрана считала, что на их стороне фактор внезапности, в этом случае можно выиграть несколько дополнительных секунд. Захар отчетливо осознавал, что через несколько шагов они втроем столкнутся у двери его автомобиля и вряд ли ребята будут деликатничать: завернут руки за спину и препроводят его в одну из комнат офиса. Под рукой у Чанышева всегда имеются люди, способные выполнить специфические задания, так что в ближайший час, даже не применяя физического насилия, они сумеют вытянуть из него все, что он знает. После чего Захара, как отработанный материал, спустят куда-нибудь в канализационный люк.

Решение пришло мгновенно. Маркелов остановился и, вопросительно посмотрев на приближающегося охранника, удивленно спросил:

— Вы меня?

Теперь он мог рассмотреть его. Крепок. Широкоплеч. С крупной головой. Чем-то напоминает бультерьера. Если такой вцепится зубами, так не отпустит до тех пор, пока не вырвет кусок мяса. Весьма опасный тип! Его нужно вырубать первым. Другой похлипче, но тоже с крепкими челюстями.

— Вас, — охранник сделал еще несколько шагов.

Чувствовалась отменная подготовка, он даже подошел с заметной осторожностью, как если бы опасался неожиданного броска (и правильно делал). Держа некоторую дистанцию, он остановился в трех шагах и перевел взгляд на второго — тот уверенно приближался.

— А в чем, собственно, дело? — продолжал удивляться Маркелов, состроив недоуменное выражение на лице.

Его правая ладонь продолжала оставаться в кармане куртки, именно это обстоятельство не позволяло «бультерьеру» подойти поближе. Он внимательно следил за рукой Захара.

— Предъявите ваши документы, — вполне доброжелательно сказал он, сделав вперед небольшой шаг.

— А вы, собственно, кто такие будете? Из милиции, что ли?

— Нет, мы не из милиции, — улыбнулся «бультерьер», — мы из охраны офиса, но у нас есть полномочия проверять документы.

Маркелов невольно усмехнулся:

— Это что — объект особой важности?

— Вот именно! — прорычал «бультерьер».

Второй уже успел подобраться к ним, и «бультерьер» почувствовал себя увереннее, даже голос его, окрепнув, сделался заметно требовательнее.

— Вы меня подозреваете в чем-то?!

— Сейчас разберемся. Ваши документы! — еще настойчивее произнес первый.

Нет, не договориться! Компромиссов здесь быть не может. Дверь офиса отворилась, и к ним поспешили еще четыре человека. Это уже серьезно.

— Ну вы даете, — продолжал возмущаться Захар, — документы им захотелось… Ну, если так стоит вопрос.

Второй, немного расслабившись, подошел поближе. Однако первый не терял бдительности и, нахмурившись, потребовал:

— Только без резких движений. Я этого не люблю. — Он продолжал контролировать руки Захара. — Выньте руку из кармана.

Захар вытащил руку и демонстративно повертел ею. В этот самый момент «бультерьер» должен сосредоточить внимание на его ладони, на секунду выпустив из вида остальные части тела. Следовало воспользоваться моментом: Захар, слегка качнув корпусом, выбросил вперед ногу, дотянувшись носком ботинка до живота «бультерьера». Удар пришелся точно в солнечное сплетение. Доля секунды ушла на то, чтобы увидеть, как «бультерьер», подломившись, упал на асфальт. В следующее мгновение Маркелов дернул за рукав второго, выводя его из равновесия, после чего с размаху ударил коленом в левую половину груди.

Со стороны офиса к ним уже бежало несколько человек из охраны. Захар, распахнув дверь, прыгнул в автомобиль и, повернув ключ зажигания, заставил машину рвануться с места. Уже выворачивая на трассу, он увидел, что «бультерьер» успел отдышаться и теперь вяло ковылял по тротуару. Второй, с проломанной грудью, лежал на асфальте, беспомощно хватая ртом воздух. Остальные, вскочив в две машины, расторопно выезжали со стоянки, распугивая длинными злобными сигналами проезжающие мимо автомобили.

Проклятье!

Прямо перед Захаром оказался грузовик с прицепом, совершая разворот, он перекрыл половину переулка. Пришлось потерять несколько драгоценных секунд, прежде чем удалось объехать его. Преследовавшие Захара машины теперь находились в опасной близости, они сигналили дальним светом, требуя остановиться. Резко повернув руль вправо, Маркелов попытался уйти в ближайший переулок, но автомобили, не желая отставать, плотно висели у него на хвосте. Еще один переулок, теперь поворот налево, дальше большая магистраль, здесь в потоке автомобилей затеряться будет значительно легче. Поворачивая, он увидел, что теперь его преследуют три машины: один «Мерседес» и два «Вольво» — белый и серебристый. «Мерседес» едва ли не упирался ему в бампер. Белый «Вольво» пытался обойти его, а серебристый, подрезая, уверенно целил прямо в левую сторону его машины. Не соверши он отчаянный рывок, то наверняка его бампер пробил бы переднюю дверь. Маркелов посмотрел в зеркало заднего вида, пытаясь определить расстояние, на которое он оторвался от преследователей, и увидел, что заднее стекло серебристого «Вольво» стало плавно опускаться. В тот же момент там показалась чья-то перекошенная физиономия, Захар увидел яркую белую вспышку. В лобовом стекле, чуть левее его головы, образовалось небольшое отверстие с мелкими разбегающимися трещинками. Маркелов невольно нагнулся, и тотчас же на уровне глаз в лобовом стекле появилось еще одно зловещее отверстие.

Игра пошла всерьез.

Его не просто преследовали, его хотели убить. Захар вдавил педаль газа в пол. Главное — вырваться на магистраль, а там они его не достанут. Машину потом нужно будет бросить где-нибудь в проходном дворе (благо она зарегистрирована на чужое имя, а этого человека тоже уже давно не было в живых), а самому уйти, раствориться в толчее прохожих. Варианты были! Но как они его вычислили? Неужели узнали?

Неожиданно прямо на него со встречной полосы выкатился старенький «Лендкрузер» — весьма подходящая машина для лобового столкновения. Плотно взялись, суки! За стеклом внедорожника Захар увидел молодое лицо с пустыми глазами, парень принял решение идти на таран. Маркелов мгновенно вычислил, что удар придется углом бампера «Лендкрузера» в капот его машины. У внедорожника будет вдребезги помята левая сторона, зато вывороченный двигатель «Фольксвагена» вдавит его в кресло, отняв всякую возможность уцелеть. Произошедшее можно будет списать на обычную автомобильную аварию. Найдется наверняка немало свидетелей, которые будут утверждать, что водитель «Фольксвагена» не справился с управлением. Приедет инспекция, место происшествия для видимости измерят рулеткой, и дело скоро закроют.

Избегая лобового столкновения, Захар вывернул руль вправо, зацепив подъезжающий «Вольво», вылетел на тротуар. Удар по тормозам — и «Фольксваген» уперся капотом в здание. Все, приехали! «Вольво» от касательного удара отбросило в сторону, подмяв под себя металлические ограждения, он тотчас заглох.

Маркелов понимал, что около офиса его поджидали, кто-то дал на него наводку, а потому у них было достаточно времени, чтобы перекрыть все ближайшие перекрестки. Он был нужен им только мертвым. В зеркале заднего обзора Захар увидел, как затормозил «Мерседес» и из него, одновременно распахивая все двери, торопливо выскочили четыре человека, на ходу выдергивая из-под мышек стволы. В «Вольво» охрана подзадержалась, от удара у машины перекосило двери, и водитель, яростно сжимая челюсти, пытался выбить ее ногами.

Двое охранников, держа пистолеты у пояса, быстро приближались к машине. Захар на долю секунды задержал взгляд на стволах, мимоходом отметив, что машинки стоящие — «вальтеры»! Такие вещицы предпочитают серьезные люди. Распахнув дверцу, он высунул руку и выстрелил в ближайшую цель — в высокого белокурого красавчика. Не тратя времени на лицезрение раненого, Захар перекатился через пассажирское кресло, почувствовав, как рычаг скоростей больно воткнулся в пах. Боковые стекла мгновенно рассыпались от выстрелов, осыпав лицо и шею колючей крошкой. Вывалившись на асфальт, Захар, просунув ствол под кузов, несколько раз пальнул по ногам своих преследователей. Отметил, что упало двое. Еще один, очевидно самый проворный, присев, дважды выстрелил под днище. Одна из пуль прошла совсем рядом, дохнув в лицо обжигающим ветром. Маркелов, перекатившись влево, спрятался за колесо и отправил в ответ две пули. Стрелявший, опрокинувшись на спину, более не вставал. Вот теперь бегом в ближайший переулок!

Водитель «Вольво» наконец справился с дверью, вывалившись, выстрелил по убегающему. Захар резко обернулся и выстрелил; зная, что пуля отправилась по назначению, он юркнул в ближайшую подворотню. Следом злобно забарабанил в стену свинец, высекая из каменной кладки мелкую крошку.

Захар, прячась за деревьями, свернул в первый же переулок. «Нужно только добежать до угла, а дальше они меня не достанут!» Обернувшись, Захар увидел, что за ним никто не гонится. Сунув ствол в карман куртки, он пересек широкий двор, по периметру засаженный густым боярышником, и, прячась за высокие кусты, выскочил на соседнюю улицу, отдирая на ходу узенькую бородку с усами. Больше они ему не понадобятся. А теперь поспокойнее, ничто не должно указывать на то, что он убегает. Несколько раз глубоко вздохнув, он сумел выровнять дыхание и шагнул к обочине.

— Подбрось, командир! — махнул он проезжавшему автомобилю.

Правый поворотник сейчас же замигал оранжевым светом, отреагировав на зов. Остановившись, водитель опустил стекло и бодро поинтересовался:

— Куда?

— Давай в Марьино, братан, — Маркелов уверенно распахнул дверцу, не забыв бросить взгляд в конец улицы.

— Сколько? — живо поинтересовался таксист.

— Не переживай, — улыбнулся Маркелов, — не обижу!

Глава 15 ЖЕНЩИНА ИЗ СТАИ

Захар попросил остановиться в двух кварталах от Старомарьинского шоссе. Щедро расплатившись с водителем, он не сразу пошел к нужному дому. Немного поплутав по округе и выкурив сигарету на скамейке в пустом дворике, он пошел дальше. Лучшего места, для того чтобы убрать его, не представится: абсолютно безлюдный двор, вдали от магистралей; шмальнул из ствола в затылок — и можешь неторопливым шагом направляться к машине. В этой глухомани вряд ли кто что-либо заметит.

Приближаясь к дому, Маркелов почувствовал угрызения совести. Это совсем не то ощущение, когда на душе скребут кошки, не давая спокойно заснуть, — здесь нечто другое, не столь зловредное, будто бы забрался в душу крохотный пушистый зверек и, явно хулиганя, махонькими коготками начинает касаться чувствительных местечек. Не сказать чтобы смертельно, но неудобства причиняет немалые. Чем ближе Захар подходил к дому, тем отчетливее осознавал, что неприятных объяснений не избежать. Женщины — особенный народ, они устроены таким образом, что даже случайно оброненную фразу подвергают серьезному анализу. А здесь причина веская — обещал вернуться через неделю, а заявился только через три месяца. Уже у подъезда Захар невольно остановился. Три месяца достаточный срок, чтобы обзавестись другом, тем более что Инна девушка интересная, о таких говорят: «С изюминкой». Барышень с такой внешностью не встретишь на обложках глянцевых журналов, нигде не мелькают плакаты с их изображением. Такие девушки не для общественного внимания, они домашние, — замесить тесто на каравай хлеба да нарожать полную горницу детей — это про таких!

Захар невольно поймал себя на ухмылке. Странная получается ситуация. Вот придет он сейчас в знакомую квартиру, ему откроет любимая женщина. А на диване, в его старых тапочках без задников, сидит незнакомый мужчина и смотрит телевизор. А Инна, со свойственной ей простотой, не замедлит представить: «Знакомьтесь… это мой муж, а это мой бывший любовник… Очень надеюсь, что вы подружитесь. Тем более что имеется общая тема для разговоров».

Маркелов зашел в подъезд. Вроде бы ничего не изменилось. На стенах все те же надписи — молодежь признавалась друг другу в любви. Ничего удивительного, он и сам через это прошел, вот только взросление его происходит немного иначе.

Улыбнувшись, Захар вспомнил, что свою первую женщину он познал в пятнадцать лет, как раз в первое воскресенье июня, в день Волка. Незадолго до этого он сбежал из детдома и прибился к общине. О таких, как он, в стае говорили: «волчий помет»! И прежде чем подняться до волка-«альфа» он прошел не только множество ступеней, но и массу испытаний.

Первое серьезное испытание было женщиной. Ему досталась тридцатилетняя матерая, которую все называли Клавка-колдунья. Затащив его к себе в хату, она долго не слезала с парнишки, сполна утоляя свою похоть. А утром, когда старейшина призвал обоих к себе, баба уверенно заявила, что удовольствие получила полное, а потому Захар может именоваться волком и имеет право быть принятым в стаю.

Другое серьезное испытание случилось через три года. Пришло время, когда следовало обзаводиться собственным хозяйством, и девки, не без томной грусти, посматривали на Захара, уже раздавшегося в плечах и отличавшегося от ровесников спокойным нравом и здравым рассудком.

В день Волка он приглянулся красивой девушке Стефаниде, которая, взяв его за руку, увела далеко в лес, где и отдалась под кустом распустившейся сирени на холодной земле. А через два дня Стефанида поведала, что в эту же ночь она принадлежала еще трем отрокам из стаи, и с улыбкой поведала, что трава самая густая на том месте, где она баловалась с Борюшкой. А следовательно, лучшего хозяина ей не сыскать.

В подобном поведении девушки не было ничего необычного — таким образом в стае поступали многие поколения женщин. Еще прабабки нынешних девиц так подыскивали себе суженых. А осенью Стефанида с Борисом сыграли свадьбу. Горевать было некогда, вокруг было немало шалых девиц, которые, не скупясь, одаривали едва ли не каждого желающего горячими ласками. А вот на следующий год у Захара все заладилось, его избранницей оказалась Инна. Повалив ее в густом ельнике на голую землю, он миловался с ней до самого утра. На следующий день, счастливая, она привела его к тому месту, где была их любовь, и показала на пробивающиеся крепкие ростки растений. А это значило, что его тело было полно живительных соков, он уже созрел для того, чтобы создать семью. Свадьбу планировали устроить на следующий год, и о решении молодых уже было оповещено большинство родственников, когда неожиданно вмешался волхв, Григорий Яковлевич Панкратов. Внимательно выслушав молодых, он не позабыл поинтересоваться о силе ростков, что пробились через импровизированное ложе любви и, выслушав их восторженные объяснения, приговорил:

— Свадьбу придется отложить.

Только через год было понятно такое решение волхва — он готовил Захара на роль «альфы» взамен одряхлевшего в последние годы дяди Вани. Тот, по распоряжению волхва, сделался жрецом и до самого последнего дня охранял храм Велеса. Внешне храм ничем не отличался от множества домов-пятистенок на Северном Урале, и только череп медведя, закрепленный на стене у входа, свидетельствовал о его предназначении.

Уже на следующий год Захар покинул родные края, поступив на юридический факультет, а позже, после его окончания, некоторое время работал в милиции. Затем он был направлен на службу в ФСБ. В этом не было ничего удивительного, каждый волк обладал какими-то особыми способностями, неподвластными простому человеку, но только в избранных — таких, как «альфа», сходилось множество талантов.

Захар никогда не терял связей со стаей и, приезжая в отпуск, обязательно участвовал в обрядах общины.

* * *

Захар слегка постучал пальцами по носовой перегородке. В носоглотку хлынули различные запахи, и один из них был ему наиболее приятен, такой аромат исходил от Инны, его несостоявшейся суженой. Закрыв глаза, он мог идти прямо на этот запах и был уверен, что не ошибется.

Поднявшись на этаж, где жила Инна, Маркелов вытянул ладони в сторону двери и, зажмурившись, постоял таким образом несколько секунд, стараясь уловить биоэнергетическое поле. Наблюдателю со стороны подобное поведение могло показаться нелепым, но Захар не придавал этому значения. Теперь он точно знал, что Инна в квартире.

Дверь открылась в тот самый момент, когда Захар потянулся к кнопке звонка. Факт вполне объяснимый. Девушка могла подумать, что она вышла на лестничную площадку для того, чтобы забрать почту, но на самом деле она вышла встречать Захара. Они слишком долго находились рядом, и их биологические поля крепко переплетались, создавая свою неповторимую ауру.

Захар увидел в глазах Инны удивление. С минуту они разглядывали друг друга, как будто отыскивая перемены, и, не отыскав таковых, одновременно улыбнулись.

— Я не ждала тебя, — тихо сказала Инна, отступив немного в сторону.

Захар отрицательно покачал головой:

— Тебе это показалось, ты вышла меня встречать. — Улыбнувшись, Захар добавил: — А хочешь, я тебе скажу, о чем ты сейчас думаешь?

В глазах девушки плеснулся неподдельный испуг:

— Ой, не надо! Опять ты со своими шуточками. Ты же у нас «альфа» и знаешь все.

Маркелов перестал улыбаться:

— Далеко не все, а только то, что в меня вложили боги. Так ты меня пустишь? — с надеждой спросил Захар. — Или, может быть, ты не одна?.. Ты только скажи — и я уйду.

Распахнув дверь, Инна повела головой:

— Проходи… Я и вправду тебя не ждала. — И, заметив, как Захар втянул в себя воздух, произнесла: — Ты принюхиваешься, как волк.

— Ты забыла, что я и есть волк, — безо всякого выражения напомнил ей Маркелов.

Захар вдруг почувствовал неуловимо знакомый запах. Кажется, он где-то его встречал, причем совсем недавно. И нехорошее подозрение кольнуло его мозг — неужели она изменила ему с Лукой?

В квартире за время его отсутствия ничего не изменилось. Вот разве что в правом углу комнаты теперь висела икона, а под ней тускло мерцала лампадка. Подобное новшество Маркелову не понравилось. Прежде на этом месте красовалась берегиня с волчьими зубами. А это означало лишь одно: Инна навсегда распрощалась с их верой.

— Почему здесь это? — поколебавшись, спросил Захар.

— Я завела все это после того, как ты ушел… быть может, навсегда. Я тоже ушла… из стаи и приняла крещение. А лампадка эта для того, чтобы твоя душа не заблудилась во мраке и всегда стремилась на ее свет.

— Однако… Вот я и пришел.

— Что же случилось в этот раз, «альфа»? Ты мне никогда и ничего не рассказываешь о своей жизни. Я даже не знаю, кто ты теперь, чем ты занимаешься. И вернешься ли ты когда-нибудь… домой, — сказала она после некоторого молчания.

Маркелов нахмурился. В этот раз ему хотелось рассказать ей все откровенно, так, как есть, но ему очень мешал чужой запах, который витал в углах. Возможно, его не почувствовал бы другой, но ведь Захар был «альфой»!

Чуждый запах струился тонкой струйкой, невероятно раздражая ноздри, заставляя смотреть на Инну совершенно другими глазами. Конечно, в ее квартире не было мужских тапочек, не валялись мужские вещи, но, посидев в ее квартире несколько минут, Захар сделал для себя неутешительный вывод: совсем недавно Инна была с мужчиной. Видно, тяготясь затянувшимся одиночеством, она отдалась первому подвернувшемуся самцу, который вряд ли сумел оценить ее открытую душу и природные качества в полной мере. Он заявляется в ее квартиру только для того, чтобы мило потрепать ее двумя пальчиками по пухлой щечке и быстренько уложить на кровать.

Неожиданно лицо Инны неприязненно застыло, она сказала, подчеркнуто сухо:

— Я знаю, о чем ты подумал.

Захар внимательно посмотрел на нее, а вот это для него было новостью. Женщины, за исключением разве что матерых, не умели входить в информационное пространство. Инна, в понимании стаи, оторвавшись от корней, была шалой, а потому была отключена от биоэнергетики, которую волки получали при общении с богами, и не могла проникнуть в его поле.

На несколько секунд Захар испытал смятение. Спрятав его за бесстрастной маской, он непринужденным тоном спросил:

— И о чем же?

— Ты думаешь о том, был ли у меня мужчина и как долго я с ним пробыла.

Улыбка Маркелова стала грустной. Этой женщине следовало бы остаться в стае, она была умна. А со временем наверняка сделалась бы матерой, получив уважение и почет от окружающих.

— Ты угадала, — сдержанно заметил Маркелов и отвел взгляд от ее глаз.

В смятение его приводили ее зрачки, которые, как пульсирующие звезды, то неожиданно расширялись едва ли не до размеров радужки, а то вдруг резко сокращались, превращаясь в крохотные точечки. Из собственного опыта Маркелов знал, что подобное мерцание наблюдается только в двух случаях: или женщина по-прежнему любит, или же переполнена ненавистью. И сейчас он пытался понять, какое именно чувство вывело ее из душевного равновесия.

Черты лица Инны неожиданно смягчились, и она негромко сказала:

— Вовсе нет. Я увидела твою мысль.

Она все-таки сумела пробить брешь в биоэнергетических барьерах и проникнуть в его информационное пространство. Проникая в сознание собеседника, Захар и сам испытывал нечто похожее: мысль другого представлялась ему цепочкой образов разного цвета, на которую он смотрел, как на картину.

— Мне жаль, — вздохнул Захар. — Я не прошу тебя рассказывать подробности.

— Я опять вижу, что это неправда. Ты бы хотел знать, когда это произошло и где. Я могу рассказать все подробно, но тебе будет больно.

Губы Захара непроизвольно дрогнули: Инна угодила в болевую точку. Связь незамужней женщины и холостого мужчины в стае не осуждалась. Все-таки они были волки и исходили из своего природного естества. Женщина всегда пытается найти себе достойного избранника, от которого родятся настоящие поединщики. А потому ничего удивительного, что женщины стаи, не стесняясь, волокли очередного партнера в лес, чтобы на сырой земле узнать его энергетику. Но то было в стае… Если же избранник оказывался чужаком, то такую женщину община отторгала навсегда. Нечто подобное должно было произойти и с Инной, откройся истина.

— Расскажи, — негромко попросил Захар.

В глубине души он надеялся, что избранником Инны окажется кто-нибудь из стаи, например «бета». Он давно уже посматривал на Инну, а однажды даже признался Захару, что если бы выбор девушки пал на него, то он был бы счастлив.

— Он не из стаи, — сказала Инна страшную правду с некоторой мстительностью.

Захар лишь слегка пожал плечами, как бы утверждая: «Меня это не касается». Докатись новость до ушей волхва, так тут же лопнет последняя ниточка, что еще связывала Инну со стаей.

— И где же ты с ним… познакомилась?

— Я познакомилась с ним в баре. Ты можешь гордиться… Я пришла туда для того, чтобы залить вином свое одиночество после расставания с тобой. Как только ты ушел, я тут же поняла, что ты больше не вернешься… Он принял меня за обыкновенную шлюху из ресторана. А потому и поступил со мной, как со шлюхой. Ты можешь мне не верить, но и я вела себя соответствующим образом, вытворяла такое, чего ты от меня никогда бы не ожидал. — Маркелов почувствовал, что его лицо болезненно дернулось: Инна по-прежнему была дорога ему. — А знаешь, что произошло дальше? — Щеки женщины полыхали. — Чего же ты молчишь, «альфа»?! — спросила Инна яростно. — Ты хочешь знать все правду?

— Поделись, если тебя это сумеет успокоить, — как можно безразличнее отреагировал Маркелов.

Резко поднявшись, Инна подошла к шкафу, распахнула дверцу и, достав из глубины небольшую шкатулку из темно-желтого капа, поставила ее на стол.

— Вот, взгляни! — Подняв крышку, она вытащила из шкатулки сто долларов и протянула их Захару. — За мои труды мне дали кучу денег! Я их честно заработала. Вот такая теперь цена твоей Инночки.

Лицо Захара страдальчески перекосилось. Вытянув стодолларовую купюру, Маркелов вынул зажигалку и, чиркнув колесиком, поднес пламя к купюре. Синее пламя попробовало купюру на ощупь, облизав ее со всех сторон. Через секунду огонь охватил ее всю. Инна молча наблюдала за Захаром, кажется, она что-то начинала понимать. Когда уже невозможно было держать деньги в руках, Захар положил купюру в пепельницу и молча глядел, как гаснут последние огоньки.

— Все! Теперь от твоего греха ничего не осталось, — уверенно объявил он. — Ты — земля, а я — небо. Друг без друга они не существуют, и мы с тобой единое целое.

Инна отвернулась, на ее лице Маркелов заметил слезы.

— Прости… Я виновата перед тобой.

— Все прошло. Успокойся. Мы будем опять вместе. Иди ко мне, — Захар протянул руки.

— Я перед тобой виновата, — Инна спрятала лицо на его плече. — Прости меня… если сможешь.

Широкая ладонь Захара аккуратно легла на ее макушку, он бережно погладил ее.

— Успокойся. Теперь все будет хорошо.

Звонок по мобильному прозвенел в самый неподходящий момент. Взглянув на экран, Маркелов понял, что это «бета».

— Извини, — мягко отстранил девушку Захар. — Надо ответить. — Включив телефон, отозвался: — Слушаю тебя.

— Ты оказался прав… по поводу клиента на пятом этаже. Он ждал тебя. Гнездышко было оборудовано весьма толково. Видно, ему было запрещено выходить, чтобы не засветить логово, так что холодильник был затарен под самую завязку. При нем — солидная австрийская винтовка с оптикой…

— Как ты его достал? — перебил Захар.

— Все очень просто. Позвонил в дверь пару раз. Ведь не мог же он не подойти, так ведь?

— Разумеется.

— А когда он подошел вплотную, чтобы получше рассмотреть меня, я пшикнул одной гадостью через замочную скважину. Потом подобрал ключи и вошел.

— Он живой? — поинтересовался «альфа».

— Извини, накладочка вышла… Передозировка! Сердечко не выдержало. Но чуть потолковать с ним я успел.

— Узнал, как его звали?

— А как же! Лев Михайлович Белый. Работает в «Плутосе», точнее — работал. Псевдоним — Канарис.

— Ты уверен? — скрывая волнение, спросил Маркелов.

— На все сто! Он сказал, что узнал тебя, когда ты…

— Дальше! — перебил Захар.

— Он успел сказать, что после выстрела должен был позвонить некоему Петру Сидоровичу и сказать, что клиент не из болтливых. Телефончик на всякий случай я записал, — удовлетворенно доложил Лука.

— Так и сказал — Петру Сидоровичу? — переспросил Маркелов.

— Да.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал Маркелов, посмотрев на девушку.

Инна, освободившись от его объятий, села на стул и, отвернувшись, о чем-то думала. Страдает девочка. Неудивительно. По-другому быть не могло.

— Но не это главное, — бодро продолжал «бета», — оказывается, он офицер ФСБ.

Это была новость! Внутри сделалось холодно. Значит, нити идут на самый верх и кого-то действительно очень не устраивает нынешняя ситуация вокруг «Плутоса».

— Ты уверен? — настороженно спросил Захар.

— На все сто! Для того чтобы перепроверить, я вколол ему дополнительную дозу, он даже не дернулся.

— Ты считаешь, что он выполнял приказ?

— Он не успел ответить. Не исключаю и того, что просто подрабатывал. Может, у него хобби такое — стрелять в людей в свободное от основных обязанностей время?

— Что ты с ним сделал?

— Не тащить же покойника на себе через весь город, так ведь? — возмущенно ответил Лука. — Разрубил его в ванной на куски да сунул в холодильник. Лето! А покойнички — вещь скоропортящаяся. Пусть полежит, пока его не хватятся.

Лука был изобретательным парнем, а, кроме того, нервы у него были железные. Маркелову порой казалось, что он действует как робот. Но в данной ситуации надо отдать ему должное — это был единственно верный поступок.

— Хорошо. До связи.

Маркелов в задумчивости сунул трубку в карман. Больше всего в этой истории ему непонятна была позиция Петра Сидоровича. Получалось, что Захар ему больше не нужен. Вот только кто он теперь для него: опасный свидетель? Или все дело в пресловутой человеческой жадности — не пожелал делиться?

— Случилось что-нибудь серьезное? — повернувшись, спросила Инна. В ее голосе Маркелов услышал тревогу.

Как объяснить ей, что в течение последних суток его чуть дважды не убили, а сам он пристрелил, кажется, троих. А еще через сорок восемь часов его должны будут подставить под винтовку снайпера. И то, что они сейчас вместе, — это всего лишь заслуга богов, которые встали на его защиту.

Ободряюще улыбнувшись, Маркелов сказал:

— Ничего страшного.

— Год назад тебе прострелили бок, ты тоже говорил, что ничего страшного, — сурово посмотрела Инна на Маркелова. — Тогда ты сказал, что на тебя напали какие-то хулиганы.

Захар улыбнулся:

— Так оно и было.

— Ты тогда едва выжил, было серьезное нагноение.

— Я уже не помню деталей.

— Полгода назад ты пришел ко мне с рассеченной головой, тогда ты тоже говорил, что ничего страшного.

Захар продолжал улыбаться.

— Конечно. У тебя золотые руки, ты сумела меня выходить.

— Сейчас ты тоже пришел ко мне, но у тебя целы руки, целы ноги, твоя голова не рассечена и, кажется, в тебя никто не стрелял. Так что же случилось на этот раз?

Захар помрачнел. Инна угодила в самую точку. За свою жизнь он видывал женщин куда более красивых, чем Инна, да и любовницей она была не из первых. Но что в ней было настоящее — так это материнское начало. Он являлся к ней всякий раз, когда следовало залечить рану. Не изменил он привычкам и сейчас и, кажется, не ошибся.

— Я просто хотел тебя увидеть.

— Господи! Как же я тебя ненавижу и… люблю, — Инна прижалась к его плечу. — Ты всегда возвращайся. Слышишь, Захар! Знай, что здесь твой дом.

— Спасибо, — несколько растерянно кивнул Захар.

Рядом с ним была женщина, к которой он был искренне привязан, и этого было вполне достаточно для того, чтобы забыть о неприятностях. Пусть даже на время.

— Не знаю, что меня тянет к тебе. Ведь нельзя сказать, что ты очень хорош. Существует множество других более интересных мужчин. Но в тебе присутствует какая-то внутренняя сила. Я знаю, что мы никогда не будем вместе. Ты просто не создан для семьи. Даже если ты и останешься, то никогда не будешь мне верен. Ты ветреный, тебе нравятся женщины, и я у тебя никогда не буду единственной.

Захар прижал девушку к груди:

— Ну-ну, не хватало нам еще твоих слез. Ты же знаешь, что мы с тобой единое целое.

Ладони Захара уверенно прошлись по ее плечам. Пальцы помнили ее кожу, которая была необыкновенно гладкой. Захар поцеловал ее в шею и тотчас почувствовал исходивший от нее жар. Она хотела его и не скрывала этого. Красивые губы слегка приоткрылись, ожидая очередного поцелуя. И Захар не подвел, горячо поцеловав девушку, Захар осторожно снял с нее халатик. Трусиков на ней не было. Приятный сюрприз. Маркелов дотронулся пальцами до ее сосков, которые тотчас набухли, Инна, слегка отстранившись, стала осторожно расстегивать его рубашку. Быстрыми пальчиками отыскала конец ремня и, несильно потянув, расстегнула. Захар невольно улыбнулся — проделано все это было очень быстро и умело. Брюки упали к его ногам, оставалось только перешагнуть. Наклонившись, Захар поцеловал ее в соски и услышал утробный стон счастья. То ли еще будет, девочка, ведь я пришел просить у тебя прощения. Кончиком языка Захар провел от одной груди до другой, оставив узкую влажную дорожку. Вгляделся в ее глаза и, увидев, что они слегка затуманились, вновь приник губами к ее коже.

— Ты только не останавливайся, — попросила возбужденная женщина. И когда его язык коснулся ее живота, она невольно выдохнула: — Боже, как хорошо!

Маркелов поймал себя на мысли о том, что не мог понять, к какому именно богу было адресовано ее обращение. Впрочем, не столь это и важно.

Где-то здесь был стул, он пошарил вокруг себя рукой. Пальцы натолкнулись на стул. Захар придвинул его поближе. Захар знал, что в минуты близости тело Инны превращается в сплошную эрогенную зону. Он помнил случай, когда однажды она от нахлынувшего на нее счастья потеряла сознание, и Захар пережил несколько неприятных минут, прежде чем она вернулась к жизни. Ноги девушки слегка раздвинулись — возможно, она сама не осознавала происходящего. Захар был уверен, что если сейчас он притронется пальцами к внутренней поверхности ее бедер, то девушка, потеряв сознание, упадет в его руки.

Следовало действовать поделикатнее. Маркелов осторожно пододвинул стул и, сев на него, подтянул к себе Инну. Так-то будет поудобнее. С этой самой секунды Инна всецело находилась в его власти. Уткнувшись лицом в ее живот, он ощутил ее запах, такой знакомый, и только сейчас осознал, что ему не хватало его все это время.

— А теперь осторожно садись, — подсказал Захар.

Не размыкая век, Инна нерешительно шагнула к нему. Бедрами Маркелов ощутил прохладу ее кожи. Мимоходом отметил, что все ее тело полыхало, а вот ноги почему-то оставались прохладными. И тотчас позабыл об этой странности. Взяв девушку за талию, он подтянул ее еще ближе, так чтобы их тела плотно соприкоснулись. Ближе было уже некуда, Захар почувствовал ее энергетику, в такие минуты Инна бывала необыкновенно сильной. Обхватив руками его голову, она слегка застонала. Захар вошел в нее очень мягко, не ощутив сопротивления. Так, будто бы они были созданы друг для друга. На секунду Инна замерла, переживая волнующие ощущения, затем бедра ее ритмично задвигались.

— Господи, как хорошо! Где же ты был раньше? — тихо постанывала женщина.

Восторг был полным. Захар будто заново узнавал Инну. Всякий раз она бывала другой, поднимаясь на все большую высоту.

— Давай по-другому, — предложил он.

Женщина не возражала.

— Как ты хочешь? — шепнула она, по-прежнему не размыкая глаз.

Ее душа уже отыскала где-то в райских кущах заповедный уголок и не желала возвращаться на землю. Оно и понятно, на седьмом небе она была полноправной хозяйкой.

Пальцы Захара мягко поглаживали ладони Инны, он знал, что эта ласка доставляет ей огромное удовольствие. Только на первый взгляд может показаться, что ладони лишены сексуальности, но в действительности они чуткие и чувствительные. Захар несильно сжал ее пальцы, и тотчас из горла девушки вырвался сладостный стон.

— Доверься мне, — попросил Захар.

Взяв Инну за бедра, он уверенно приподнял ее ноги, так, что ее ступни оказались на его плечах. Слегка откинувшись, Инна крепко обхватила его шею руками. Совершенно иные ощущения. Захар погладил ноги женщины, вспомнив, сколько радости приносит ей эта нехитрая процедура. Приоткрыв рот, она учащенно задышала, Захар потянул ее на себя, сначала осторожно, потом все сильнее и сильнее. Голова Инны откидывалась далеко назад, и он смотрел на ее шею, казавшуюся в этот момент необыкновенно длинной, на трепещущее горло. Когда он приостанавливался, чтобы насладиться ее обнаженным телом, то Инна ритмичными движениями поторапливала его. На губах Захара мелькнула улыбка — настоящая труженица, старается.

Маркелов всегда знал, в какой именно момент Инна достигнет наивысшего пика наслаждения, — по тому, как изменяется ее лицо, по судорожным движениям он чувствовал приближение сладостного финала всей кожей. Сейчас ей не хватало какого-то мгновения, и Захар, стараясь помочь ей, такими же ритмичными движениями устремился ей навстречу. Один рывок, другой, еще сильнее. И в следующую секунду ее острые ноготки впились ему в шею, расцарапав, и Инна, откинувшись далеко назад и одновременно расслабившись, издала глухой звериный рык. В сущности, она сама была волчицей. И в этот же момент его тоже с ног до головы накрыло обжигающей волной.

Некоторое время они сидели, опасаясь спугнуть нахлынувшее счастье.

Наконец она открыла глаза.

— Мне было хорошо, — сделала она нехитрое признание.

— Я это знаю.

— Ах, ну да, конечно, я все забываю о том, что ты не просто мужчина, ты же еще «альфа»! Способен проникнуть в чужое сознание.

Захар не услышал в ее голосе сарказма, сейчас в нем присутствовало нечто другое, ускользающее от понимания, подобно быстрой ящерке, спрятавшейся в густой траве. Но в любом случае в ее словах можно было бы услышать некоторую гордыню: а мужик-то у меня особенный!

— Это здесь ни при чем, — уверил ее Захар. — Просто я старался.

— Ну да, конечно, как же я могла забыть. Ты же все делаешь основательно.

Захар улыбнулся. Инна по-прежнему сидела в той же позе. Странная получалась беседа, девушка почти лежала вниз головой, да еще с задранными ногами, но разговор тем не менее доставлял ей удовольствие, и, судя по всему, она совсем не желала освобождаться от сладкого плена.

— Ты права, я человек основательный. Но послушай, мы же не можем сидеть так вечность. Может, тебя перенести на кровать?

— А ты сумеешь сделать это, не потревожив меня? — кокетливо поинтересовалась Инна.

— После нашего расставания я только тем и занимался, что приобретал подобающий опыт. Смею тебя уверить, ты не будешь разочарована, — серьезно заверил ее Захар.

— А ты нахал! — выдохнула женщина.

— Разве только самую малость, — честно признался Захар, подхватывая Инну на руки.

Он осторожно положил Инну на широкую кровать. Пружины, знакомо скрипнув, приняли легкую ношу.

— Почему ты так идиотски улыбаешься? — почти возмутилась Инна.

— Вспомнил о том, как мы с тобой покупали эту кровать.

— И что с того?

— Разве ты позабыла, мы опробовали ее уже через час после покупки, и у нее отлетело сразу две ножки благодаря нашим гимнастическим упражнениям.

— Помню… Так и было, — сдержанно согласилась Инна, улыбнувшись.

— А помнишь, что нам сказали, когда мы хотели заменить ее?

Улыбка Инна сделалась лукавой:

— Напомни.

— Они спросили, вы что, молодые люди, по ножкам кувалдой, что ли, молотили?

Раскинувшись на кровати, Инна как будто бы призывала его к продолжению их любовных утех. Еще несколько минут подобного безобразия, и он может не выдержать. Следовало крепиться. В объятиях Инны он совсем позабыл о сегодняшних нешуточных перипетиях, а вот расслабляться сейчас не стоило. Нужно как следует сосредоточиться и принять нужное решение.

Захар оделся и сказал:

— Мы потом обязательно продолжим. Но сейчас мне нужно подумать. У тебя есть хороший чай? — спросил он.

На лице девушки не отразилось никакой обиды. Все-таки ее избранник «альфа», а потому знает, что делает. Поднявшись, Инна подошла к буфету и открыла стеклянную дверцу. Девушка знала, что ноги у нее красивые, и прекрасно представляла, что в этот момент Захар должен жадно разглядывать ее. Он просто не мог не смотреть на нее. Приподнявшись на носках, Инна попыталась дотянуться до металлической коробочки с чаем. Ее бедра напряглись, остро подчеркивая ее женственность.

Пытаясь поймать направление его взгляда, она неожиданно повернулась. Довольно улыбнулась, догадавшись, что ей удалось застать Захара врасплох. Неудивительно, в сущности, все мужики одинаковы, как их ни называй, «альфа» или «бета»!

— Что, нравлюсь?

— У тебя потрясающие ноги, — смущенно улыбнулся Захар. — Даже не верится, что какую-то минуту назад я поглаживал такие неповторимые бедра.

Инна невольно фыркнула:

— Тебе очень повезло.

Взяв небольшую щепотку чая, Захар положил ее под язык. Об этой его странной привычке — жевать чай, в стае знали многие, но не препятствовали ей. В конце концов, это была едва ли не единственная слабость, которую Маркелов позволял себе. Поначалу чаинки казались колючими и раздражали нервные окончания, но скоро Захар ощутил их настоящий, заметно горьковатый вкус. Пройдет всего лишь несколько минут, и чувствительные рецепторы втянут в себя бодрящий аромат, который пойдет гулять по телу, радостно будоража и пьяня кровь.

Чифирь, конечно же, хорош, особенно если пить его не в одиночестве, а с друзьями. Пущенная по кругу кружка с драгоценным напитком с каждым глотком прибавляет силы, заставляет взглянуть на жизнь под иным углом, и даже серость тюремных стен в подобные минуты не кажется особенно тягостной.

— Где ты привык жевать чай? — удивленно спросила Инна.

— В тюрьме, — с улыбкой ответил Захар.

Глаза ее расширились от удивления:

— Ты успел посидеть в тюрьме?

— Хм… А где, ты думаешь, я пропадал все это время? — спросил он серьезно.

Плечи Инны слегка дернулись. Она с жалостью посмотрела на Захара — не похоже, чтобы это была шутка.

Чай во рту совсем размяк, и Маркелов перекатывал его языком, выдавливая горьковатый теин. Залитый кипятком, чай теряет значительную часть своей энергии. Здесь же он всецело усваивается кровью, и тогда начинаешь понимать, что произрастал он среди эвкалиптов и кипарисов, подпитываясь от бурных рек и аккумулируя в себе все самое ценное.

— Почему же ты не сказал мне об этом сразу? — Губы Инны сочувственно дрогнули.

Маркелов пожал плечами:

— Все очень просто. Ты не спрашивала меня об этом.

Вот теперь можно прилечь и расслабиться, можно подумать о сложившейся ситуации. Угадав его желание, Инна подвинулась, освобождая место, и Захар прилег рядом и сомкнул веки. Теперь он был в чайном саду, где все благоухало ароматом. Тонкие пальцы девушки легли на его лоб, остудив внутренний жар. Ему показалось, что сейчас он стоит у водопада, и вода, разбиваясь в невесомую пыль, оседает на его коже, принося в душу успокоение. Господи, как хорошо! Несколько секунд Маркелов еще пытался бороться со сном, а потом, оттолкнувшись, полетел в манящую бездну.

Глава 16 ЗА ТОБОЙ ИДЕТ ОХОТА

Все инструкции были выполнены точно. Маркелов пришел в назначенное время и уселся на скамейку. Отыскал взглядом окно, откуда должен был прозвучать роковой выстрел, и неторопливо закурил. Приятно было осознавать, что никто не сумеет прервать столь славное занятие. Захар не рассчитывал увидеть Елену, но она шла к нему. «Бета» сообщил, что она с кем-то разговаривает по мобильному телефону. Маркелов усмехнулся: наверняка докладывает начальству, что объект уже на месте и снайперу остается только нажать на курок.

Маркелову, когда он работал в разведке, приходилось пару раз сталкиваться с подобными особами, они чрезвычайно падки на острые ощущения. «Хочешь увидеть меня с продырявленным черепом, милочка? Не дождешься!»

Елена опоздала на десять минут. Едва кивнув в знак приветствия, она села рядом и, вытащив сигарету, спросила:

— У тебя найдется зажигалка?

Маркелов был абсолютно спокоен. В конце концов, этому его долго учили. Вытащив зажигалку, он поднес огонек к сигарете. Некоторое время они курили в полном молчании и лениво наблюдали за прохожими. Маркелов не выдержал первым. Выпустив тугую струю дыма прямо перед собой, он вяло поинтересовался:

— Что же ты не спрашиваешь у меня про доклад? А ведь я приготовил его. — Он бросил на скамейку пачку фотографий.

Елена аккуратно собрала их в стопку и небрежным движением швырнула в урну, стоящую рядом.

— Сейчас это неактуально. Поговорим как-нибудь потом.

— Ах, вот даже как, — усмехнулся Маркелов. — Ты ничего не хочешь мне сообщить?

Его встретил недоуменный взгляд, после чего Елена, закинув ногу на ногу, переспросила, кивнув в сторону дома:

— Ты говоришь про снайпера, что должен был стрелять из того окошка?

А в выдержке ей не откажешь. Отменная школа, надо признать. Женщина выглядела холодной, как февральская ледышка. Возможно, что у них были одни и те же учителя. Еще секунда, и он чуть не потерял самообладание, — в какой-то момент Маркелову захотелось ее ударить, — но единственное, что он позволил себе, так это крепко сжать пальцы в кулаки.

— Да, про него.

На губах Елены появилась легкая улыбка:

— Вы же, кажется, его уже нейтрализовали… Разве не так? Считай это своеобразным тестом. Ты прошел его успешно. Это еще раз доказывает, что ты тот человек, который нам нужен, и что мы в тебе не ошиблись. Я ни за что не поверю, если ты мне вдруг начнешь говорить, что испугался его…

— Ты хочешь сказать, что предвидела все заранее?

Девушка пожала плечами:

— Ну, разумеется! Это был четко разработанный план. Хотелось посмотреть, как ты выпутаешься. Кое-кто сомневался в твоих способностях, а ты оказался весьма проницательным.

Маркелов закрыл глаза и попытался расслабиться. В самообладании ей не откажешь. Вздохнув, он спросил:

— А если бы я… не выпутался?

Она равнодушно ответила:

— Значит, тебе бы просто не повезло.

— Кто это был?

Откинув в сторону недокуренную сигарету, она сказала:

— Да ты и сам знаешь — офицер ФСБ. Кажется, одно время вы работали вместе с ним, — девушка испытующе всмотрелась в Захара. Он попытался, насколько это возможно, сохранять спокойствие. Лена действительно знала очень много и хорошо подготовилась к их разговору. — Выполнял, скажу так, специфические задание. В своем деле был очень большой специалист. Находился в прямом подчинении у некоего Петра Сидоровича, — лицо Маркелов застыло, — который, в свою очередь, работает на одно очень влиятельное политическое лицо. Чем-то ты ему или еще кому-то не угодил, вот он и решил избавиться от тебя. Возможно, что ему обещали большие деньги, он жаден.

Маркелов понемногу терял терпение:

— И охране «Плутоса» ты тоже доложила про меня?

— Не совсем. Не называя твоей личности, я просто описала тебя в общих чертах и сказала, что ты должен появиться у них. Сообщила, что, возможно, ты будешь загримирован. Так что они тебя поджидали, — спокойно сообщила она.

— Что тебе от меня нужно? — процедил сквозь зубы Маркелов.

Несколько секунд Елена молчала, потом заговорила:

— Я хочу предложить тебе работу.

— Не смеши меня, милочка, неужели ты думаешь, что после всего этого я захочу на тебя работать?! Тем более что уже предлагала мне работу.

— Ты будешь работать не на меня.

— И кому же это я понадобился?

— Ворам, — спокойно ответила она.

— Что?! — невольно выдохнул Маркелов.

Елена была опасным собеседником, с ней нельзя было расслабляться, но мешало ее высоко оголенное бедро, с невероятно белой и гладкой кожей. Оно непроизвольно притягивало взгляд. Прием, собственно, простенький, он существует со времен первой женщины, библейской Евы, и рассчитан на то, чтобы отвлечь, сделать мужчину в серьезном разговоре менее внимательным.

— Я представляю интересы законных воров.

А вот это уже наглость!

— А какое отношение ты имеешь к ворам?

Маркелову было известно, что законные не допускали к своим делам женщин. С их точки зрения, это просто другой человеческий материал, абсолютно непригодный для серьезных дел. Женщины могут быть хорошими подругами, из них получаются прекрасные наводчицы, они могут стать отменными биксами, содержательницами притонов, наконец! Но воровские дела требуют совершенно иных качеств.

— Воспринимай меня посредницей. Меня просто попросили сделать тебе такое предложение.

— Но почему именно тебя?

— Тебя хорошо изучили. Ты очень осторожен и чрезвычайно подозрителен. Мужчину к себе ты мог бы и не допустить. У вас все по-другому, вы ведь живете стаей. Верно?

И опять она была права.

— А откуда ты знаешь об этом?

— Я много чего знаю. Я ведь знаю, что застреленный киллер, — кивнула она в сторону дома, — твой бывший коллега.

— Хм… У тебя хорошие источники. Кто из воров подослал тебя?

Маркелов впился взглядом в ее лицо, стараясь отыскать в ее глазах растерянность или нечто похожее на смятение. И не обнаружил ровным счетом ничего! Захар невольно проникся к Елене уважением — в стае такая женщина могла бы стать матерой.

— Ты слышал о Варяге?

Предстояло переварить еще одну новость, к которой Маркелов не был готов. Сейчас они поменялись местами, теперь Елена изучала его с тем же хищным и холодным выражением, с каким он смотрел на нее всего лишь какую-то минуту назад. Неожиданно уголки ее губ удовлетворенно дрогнули. Захару стало неприятно. Очевидно, женщина сумела увидеть в его лице какую-то существенную перемену.

— Доводилось, — сдержанно кивнул Маркелов и отвел взгляд.

Не слышать о Смотрящем мог разве что отшельник, отгородившийся от людского общества сотнями километров непроходимой тайги. А в последние полтора года о Варяге писали особенно много, практически во всех изданиях, специализировавшихся на криминальной тематике. Хотя что они могут поведать о Варяге и его империи? Фигура он не публичная, совершенно закрытая, даже люди из его ближайшего круга не были в курсе, где он проведет следующий день. Никто даже не знал, как выглядит Варяг в настоящее время, а фотографии, что печатались в прессе, были десятилетней давности и относились к тому времени, когда законный занимал одно из кресел в Государственной думе.

— Работу тебе предлагает Варяг.

— Не ожидал, — Маркелов даже не пытался скрыть свое удивление. — И в чем же она будет заключаться? Я должен кого-нибудь замочить, так, что ли? — Захар брезгливо поморщился.

— Нет. Ты будешь начальником службы безопасности одного очень серьезного концерна.

— Вот как! И чем же занимается этот концерн?

— Сырьем. Тебя заинтересовало это предложение?

— Почему Варяг решил связаться с концерном?

— В него вложена часть общака. Деньги должны работать, иначе они мертвы. Варягу же нужен человек, который защищал бы его интересы. В настоящее время на это способен только такой человек, как ты, то есть обладающий волчьей интуицией.

— Ах, вот оно что, — протянул Маркелов. — Кажется, я начинаю понимать. А если я откажусь?

Елена вздохнула и изменила позу. Теперь она напоминала скромную студентку, впервые пришедшую на свидание. Глядя на ее юное личико, трудно было заподозрить девушку в серьезных покровителях.

— У тебя просто нет другого выхода. Если ты не примешь предложение сегодня, то уже завтра тебя отыщут люди Петра Сидоровича.

Маркелов хмыкнул:

— Они меня могут отыскать даже в том случае, если я приму предложение Варяга.

— Но в этом случае на твоей стороне будут законные. Это первое, — она сделала паузу. — А во-вторых, как у начальника охраны, у тебя у самого будут немалые возможности; у тебя появится крепкая команда. Ты можешь использовать своих людей по своему усмотрению.

— Почему за мной идет охота?

— Ты же бывший сотрудник ФСБ, должен догадаться. Может быть, за тобой тянутся какие-нибудь хвосты? А может, в сейфе, который ты вскрыл в «Плутосе», находилось нечто такое, чего знать тебе было не положено. Например, какие-нибудь документы. А документы — это тоже деньги, их можно продать, чего же делиться? Кроме того, устраняется лишний свидетель.

Девочка была непростой. За ней чувствовался размах. Возможно, что так оно и есть в действительности. Если Петр Сидорович работал на какое-то влиятельное лицо, то не исключено, что тот сам решил подзаработать, продав документы за «бугор», а заодно решил избавиться и от лишнего свидетеля.

— Откуда вы знаете про «Плутос»?

— Мы давно наблюдаем за тобой. Так что ты решил по поводу предложения Варяга?

— Мне надо подумать.

— Завтра может быть уже поздно.

— Я могу узнать, что это за концерн?

— «Российский ковчег».

— Ого! Это тот, которым руководит Беляев? — невольно выдохнул Маркелов.

— Да. Так что ты на это скажешь?

— А Беляев будет знать, кто я такой?

Елена отрицательно покачала головой:

— Нет. Разве что в общих чертах… Для него ты будешь просто хорошим специалистом, который способен защитить его самого, его семью и его бизнес. Большего ему ничего не надо. В подробности он вдаваться не станет, это не в его правилах. А потом ему объяснят, что к чему.

— Понятно. Так кто он в «Российском ковчеге»?

— Он подставное лицо. Хороший менеджер. Варяга его кандидатура вполне устраивает. Беляев имеет свой небольшой процент и вполне доволен жизнью. На большее он не претендует.

— Насколько мне известно, «Российскому ковчегу» ничего не угрожает.

— Это только на первый взгляд. На самом деле вокруг него идет самая настоящая война. «Плутос» — только первый камешек. Главная цель — «Российский ковчег». Им хотят завладеть. Слишком большие деньги в нем вертятся. Они многим не дают покоя. Так ты согласен?

— Да. Когда мне приступать к работе?

— Завтра у тебя будет собеседование.

— У Беляева? — удивился Маркелов.

— Должен же ты быть представлен начальству. Кстати, он тоже наводил о тебе справки по своим каналам и почему-то предложил именно тебя. Так что по твоей кандидатуре не было разногласий. Еще вот что — ты не должен показывать Беляеву, что мы открыли перед тобой некоторые секреты.

— Понимаю.

Открыв сумочку, она вытащила пакет и протянула его Захару.

— Здесь твой аванс. Тридцать тысяч долларов.

— Я никогда не беру деньги в долг.

— Тогда считай, что это компенсация за те неудобства, что мы принесли тебе.

— Ах, вот оно что, — невольно хмыкнул Маркелов, — тогда я честно их заработал. А если бы я отказался, так вы бы меня убрали.

Елена улыбнулась:

— У тебя развита интуиция, это еще раз доказывает, что Варяг не ошибся в своем выборе.

— Мне прыгать от радости? — И Маркелов вновь невольно скосил взгляд на ее коленки.

— Вовсе не обязательно.

— Будут какие-нибудь предварительные инструкции по первым дням работы?

— Будут. Вокруг «Российского ковчега» с недавних пор происходят некоторые нехорошие вещи, — неопределенно протянула Елена. — Хотя внешне все выглядит прилично.

— Нельзя ли поконкретнее, что именно ты имеешь в виду?

Она на секунду задумалась, как бы соображая, а вправе ли она делиться информацией, после чего уверенно заговорила:

— Хорошо. До нас дошла информация, что сначала хотят скомпрометировать руководство, разорить компанию, а затем выставить ее на торги. После чего она будет продана за символические деньги. Причем этим людям известно о многих секретах концерна, внутренних делах.

Маркелов кивнул:

— Понимаю, на них работает «крот».

— Скорее всего, да… Твоя задача — выяснить, что к чему. У тебя есть природный дар распознавать врага, и воры хотят использовать его. Добавим еще к этому твой оперативный опыт. Так что ты просто незаменим!

Маркелов задумался:

— Сначала нужно понять, что там происходит, а уже потом действовать.

— Тебе лучше знать, с чего начинать. И еще вот что, ты бы не пялился на мои колени. Ведь не мальчишка же! — Поднявшись, она сказала: — Приходи в офис завтра в девять. Беляев тебя будет ждать.

И уверенной походкой деловой леди она направилась к Тверской.

* * *

Эту встречу Маркелов проиграл. Назаров незаметно подошел к нему и опустился рядом на скамью. Причем проделал он это совершенно неслышно. По всей логике Захар должен был если не увидеть генерала, то хотя бы почувствовать. Ведь он готовился к встрече, разблокировав все органы чувств, подключив подсознание. Он хотел почувствовать Федора Валерьяновича задолго до того, как тот объявится в сквере, — важно было понять его настроение, чтобы подготовиться к беседе внутренне. Должны были поступить сигналы извне о его приближении. Но ничего подобного не произошло. Генерал просто неслышно сел на скамейку, и только тут Захар заметил его.

— Как вам это удалось? — вместо приветствия спросил Маркелов, нахмурившись. — Я ведь должен был почувствовать ваше приближение.

Довольно хмыкнув, Федор Валерьянович сказал:

— Ты меня недооценил. Зря, что ли, я тридцать лет прослужил в разведке?

— Вы сумели заблокировать мою биоэнергетику, — с обидой в голосе сказал Маркелов. Сейчас он напоминал мальчишку, у которого отняли любимую игрушку. — Как вам это удалось?

— У меня свои секреты. Ладно, оставим! Что там у тебя?

— На связь со мной вышла женщина. Сказала, что представляет интересы воров….

— Вот как? — удивился генерал. — Для меня это новость. Законные не допускают в свои дела женщин… Хотя бывают исключения. Я могу припомнить только пару таких случаев. Но это только подтверждает правило. Как она назвалась?

— Сказала, что ее зовут Елена.

— Неужели? — все больше удивлялся Федор Валерьянович. — Очень любопытно. Уж не Мельникова ли?

По его голосу Маркелов понял, что Назаров был слегка взволнован.

— Она не назвала своей фамилии.

— Как она выглядела?

Захар неопределенно пожал плечами:

— Высокая, с длинными светлыми волосами, глаза зеленоватые. Правильный овал лица, слегка худощавая…

— У нее были какие-нибудь особые приметы?

— Над верхней губой крохотная черная родинка.

— Это она! — кивнул Назаров.

— Вы ее знаете? — в свою очередь удивился Захар.

— Да… Около десяти лет назад я был назначен куратором женской группы. Эту группу собирали по всей России. Мы готовили их для нелегальной работы в Западной Европе. Стажировку они проходили под Казанью… Есть там один небольшой поселок. Место живописное — лес, Волга… В группе было двадцать девушек. Каждая из них — яркая личность, с отменными внешними данными. Каждая знала по два-три иностранных языка. Это было одним из главных условий. Они должны были выполнять, скажем так… специфические задания, — генерал слегка замялся. — В первую очередь мы хотели использовать их данные — красоту, ум, знание языков, а также склонность к авантюрам. В общем, чего тут греха таить, предполагалось подкладывать их под дипломатов, акул бизнеса, влиятельных чиновников, политиков. И уже через них проводить вербовку. Видный политик в постели с женщиной — это очень весомый аргумент для шантажа. Не каждый мужчина выдерживает подобное испытание. Забегая вперед, хочу сказать, что ни одна из них не стала Матой Хари. Это позже мне стало понятно, что разведка не для женщин, но тогда я был очень увлечен этим делом. Среди них особенно выделялась одна, звали ее Лена… Елена Мельникова. — Маркелов, к своему удивлению, заметил, что генерал неожиданно заволновался. Можно было предположить, что его отношения с Леной перешагивали служебные рамки. — Лена выделялась даже среди подруг. Была на редкость красивой, яркой. Честно говоря, такую девушку жаль было под кого-то подкладывать. Нужно обладать продажной душой, чтобы беспрекословно ложиться под мужика, на которого тебе укажет начальство. — Назаров выудил из кармана пачку сигарет. Захар предупредительно чиркнул зажигалкой. — Благодарю, — пыхнул дымком Федор Валерьянович. — Она же таковой не являлась. Мне вообще было странно, как Лена угодила в эту компанию. Инициативниками обычно становятся люди авантюрного склада. Елена же была прагматичной особой, хотя и не была лишена склонности к приключениям. Возможно, именно эта ее черта и взяла тогда верх. Я пробовал отговорить ее и устроить в аппарат… Место для нее нашлось бы. Есть люди, которые мне многим обязаны. Но Лена не согласилась. Через три месяца она убыла в Англию. Еще через полгода она разочаровалась в своей работе и попыталась оборвать все контакты с нами. — Резким щелчком генерал сбросил с сигареты пепел и с интересом проследил за тем, как он, кружась и рассыпаясь, упал на землю, после чего продолжил: — До меня дошел слух, что Лена влюбилась в дипломата, под которого ее подкладывали. С женщинами это случается, они очень привязчивы, такова их природа. В разведке часто используется этот фактор. Потом этот дипломат принялся ухаживать за ее подругой, с которой она прибыла в Англию. Елена не выдержала измены, устроила скандал, что-то сказала лишнее, после чего ею заинтересовалась английская контрразведка. Не знаю, каким образом, но ей удалось избежать задержания. По этому поводу у меня имеются кое-какие предположения. Короче, в то время в Англии находился некто Владислав Игнатов. По нашей информации, он является Смотрящим по России, погоняло — Варяг.

— Варяг? — невольно выдохнул Маркелов.

— Да, а что? — удивленно спросил Федор Валерьянович. — Ты с ним знаком?

— Нет. Но эта женщина как раз ссылалась на него.

— Ах, вот оно что! Это очень интересно, — задумчиво протянул Назаров. — Просто так она не произнесла бы его клички. Значит, получила на этот счет четкие инструкции. У меня такое впечатление, что на тебя они вышли далеко не случайно. Варяг тот человек, который продумывает каждый свой шаг.

— Он осторожен.

— Это у него тоже есть. Но, точнее сказать, он очень умен и как опытный гроссмейстер просчитывает ситуацию на несколько ходов вперед!

— А что там случилось с Еленой дальше?

— Возможно, каким-то образом она сумела сблизиться с ним, — неторопливо сказал генерал. — Насколько мне известно, Варяг неравнодушен к красивым женщинам! Каким-то образом она сумела увидеть в нем человека, который может спасти ее. У женщин в минуты опасности интуиция работает невероятно остро. Если бы этого не происходило, тогда род людской давно бы исчез. Используя свои каналы, он сумел переправить ее в Россию.

— Получается, что теперь она работает на него?

— Получается, что так. — Генерал на минуту задумался. — В связи с этим у меня возникают некоторые вопросы… Дело в том, что к нам поступала информация, что рядом с Варягом находится какая-то женщина. Ему приходится соблюдать инкогнито, а она при нем вроде телохранителя.

— Это очень необычно для воров.

— Согласен. Но в этом есть и свой резон. Не будет же он тащить с собой толпу телохранителей куда-нибудь на светскую вечеринку. А тут рядом красивая женщина, к тому же очень наблюдательная и подготовленная. Если Варягу будет грозить опасность, так она кольнет какой-нибудь булавкой агрессора, и поминай как звали!

— Она все это умеет?

— Я же тебе говорю, что Елена очень подготовлена. Мы же должны были предвидеть все и поэтому готовили девушек по всей программе.

— Теперь понимаю.

— Если это она, тогда многое становится понятным. Год назад женщиной, похожей на нее, был уничтожен один из лидеров преступной ингушской группировки. Некто Азат. Теперь я не сомневаюсь, что это была именно она.

— Я слышал об этом случае. Взрыв произошел в квартире, кажется, там погибло еще два человека.

Назаров кивнул:

— Все верно, так оно и было. Оба убитых были земляками и телохранителями Азата.

— Ничего себе!

— Если кто и мог такое проделать, так только Мельникова.

— Все было исполнено очень профессионально. Трудно даже поверить, что женщина способна на такое.

— Ты слушай дальше! Примерно в это же время в Арабских Эмиратах был устранен некто Рушан. Весьма уважаемое лицо в таджикской диаспоре. Он принадлежал к очень влиятельному и многочисленному клану.

— Чем он занимался?

— Наркотой. Незадолго до своей смерти Рушан познакомился с женщиной, которая, по описаниям свидетелей, очень напоминает Лену. Причем Рушан был убит в самой дорогой и самой охраняемой гостинице государства. Каким-то немыслимым образом ей удалось остаться незамеченной, и арабская полиция имела только примерное ее описание. Так что не вижу ничего удивительного, что такая женщина могла оказаться в окружении Варяга. Хм, мне кажется, что она туда вполне вписалась. — Глаза генерала вспыхнули веселым огоньком. — Знаешь, мне бы очень хотелось увидеться с ней!

— Похоже, что все идет именно к этому, — усмехнулся в ответ Захар.

— Ладно. Что она от тебя хотела?

— Она сказала, что концерн «Российский ковчег» — составная часть воровского общака, и предложила мне возглавить его службу безопасности.

— Однако! — удивился генерал. — Лихо. Следовательно, твое внедрение прошло успешно. Легенда сработала. Варяг тебе поверил и допустил в святая святых.

— Так что мне делать?

— Соглашаться! Как это ни странно, но мы тоже заинтересованы в развитии этой компании. Она очень мощная и конкурентоспособная. Платит в бюджет приличные налоги. Кроме того, у нее имеется серьезная поддержка в правительстве, свое лобби в Думе. А если придет другой хозяин — еще неизвестно, как будет дальше. У меня есть оперативная информация, что ее хотят продать иностранцам. А это нежелательно! Так что мы должны действовать с ворами в тесном контакте. Нравится нам это или не нравится — другой вопрос.

— И как долго будет продолжаться этот союз?

— На этот вопрос я не могу тебе пока ответить, — честно признался Назаров. — Но до бесконечности это продолжаться не может. В какой-то момент наши пути обязательно разойдутся. И вот тогда мы крепко насядем на них. А сейчас важно, чтобы кто-то приглядывал за коронованными ворами изнутри и заодно охранял от посягательств компанию.

Маркелов невесело улыбнулся:

— Интересная получается ситуация. Контрразведчик помогает ворам охранять общак.

Генерал нахмурился:

— Ты профессионал, а потому всякое «люблю» или «не люблю» нужно отставить в сторону и исходить только из интересов дела.

— А нельзя ли нам самим взять под контроль «Российский ковчег»?

Назаров отрицательно покачал головой:

— Пока не представляется возможным. В концерне работают серьезные люди. Они делают в этой компании какую-то свою карьеру, весьма довольны заработком, условиями работы и совершенно не подозревают обо всей этой негативной изнанке. А потом, у нас нет даже малейших оснований, чтобы наехать на компанию. «Российский ковчег» работает вполне законно, без нарушений трудового законодательства. У всех сотрудников имеется социальный пакет, страховые гарантии. Люди получают немалые премии, в установленный срок уходят в отпуска, живут дружно, совместно проводят всякие праздники. Весь вопрос в том, как «Российский ковчег» распоряжается своей прибылью, — слегка понизил голос Федор Валерьянович. — А делают они это тоже очень умело, не подкопаешься!

— И как же они поступают с прибылью?

— О! — протянул генерал. — Здесь у них возможности просто безграничны! На эти деньги они закупают грев, — принялся Назаров загибать пальцы. — Содержат коронованных воров. Если у кого-то из них остались престарелые родители, то им выплачивают пенсии. У многих имеются дети от марух. Им также полагается пенсия. Потом если кто-то из воров попался, то на эти деньги нанимают серьезных адвокатов. Еще деньги идут на подкуп судей, администрации колоний. Когда вор откидывается, ему полагаются подъемные, чтобы он встал на ноги… Скажем так, это своего рода некий профсоюз. Так что за него они будут биться очень крепко. Нам сюда не подлезть… Во всяком случае, сейчас.

— Я уже согласился. Они мне даже выдали весьма приличные подъемные.

— Ха-ха! — невольно расхохотался генерал. — Это еще раз подтверждает, что мы не ошиблись с выбором. Кстати, у меня имеется информация, что в «Плутосе» подозревают о том, кто взломал их сейф, так что готовься к ответному удару.

На душе у Маркелова неприятно заскребло.

— Спасибо, что предупредили.

Что ж, кроме этого сообщения, генерал сказал ему еще кое-что, о чем стоило крепко подумать.

Часть 3 ЖЕНЩИНА ДЛЯ ГЕРОЯ

Глава 17 ЗАБАВНЫЙ ОЛИГАРХ

— Это правда, что ты язычник? — прищурившись, спросил Борис Алексеевич Беляев.

И это был самый неожиданный вопрос за время их разговора. Захар Маркелов совершенно точно помнил, что не обмолвился о «черной вере» в разговоре и тем более не писал о своих религиозных убеждениях в анкете. Следовательно, об этом Беляеву сообщила Елена. Беляев подготовился к встрече основательно и сумел навести о нем исчерпывающие справки. Это еще раз убеждало Маркелова, что Беляев имеет определенный вес.

Он вообще мало походил на подставное лицо. Волевой, умный, бескомпромиссный, невероятно энергичный — он производил благоприятное впечатление при первой же встрече. Сразу ощущалось, что он лично ведет свое огромное хозяйство, чтобы оно работало эффективно. И вообще создавалось впечатление, что он знает, чего хочет.

Беляев был из тех самых людей, кого называют олигархами. На его личное состояние и на деньги фирм, подконтрольных ему, можно было кормить все население Европы на протяжении не менее пятидесяти лет. Он, только по официальным данным, входил в первую двадцатку самых состоятельных людей России. Но действительность была иной, он уже давно сумел пролезть в первую пятерку, и ни один экономический вопрос в России не решался теперь без его участия — явного или косвенного. Борис Беляев представлял собой реальную силу, с которой следовало считаться. Он обладал обширными связями во всех структурах власти. А подобная «дружба», как известно, всегда обходится недешево. По существу, его компанию можно было назвать государством в государстве. И разумеется, в этом «государстве» была весьма разветвленная агентурная сеть, разведка и контрразведка. Вся информация стекалась в аналитический отдел, где тщательно перепроверялась. В подобном ведении дел не было ничего удивительного — аналогичные разведки существовали и в других корпорациях, где водились серьезные деньги. А потому осведомленности Беляева удивляться не стоило. К забавам вроде последней модели «Мерседеса» или виллы на Средиземном море он уже давно охладел, потому что все это у него уже было, и едва ли не единственное, что забавляло его в последние два года (разумеется, кроме основного бизнеса), так это подглядывание в щелочку за своими коллегами по ордену олигархов.

Причем скрытая вражда между олигархами никак не проявлялась при личных встречах. В беседах царило традиционное радушие, и, глядя на располагающие добродушные лица олигархов, трудно было предположить, что у каждого из них имеется в кармане по разведке, которая может успешно конкурировать с государственными структурами. Обыкновенные игры больших мальчиков. Если раньше поле их деятельности не распространялось дальше песочницы, то теперь им подавай весь мир! И очень часто, если не всегда, задуманное ими осуществлялось.

Общение с коллегами носило весьма продуктивный характер, и часто они объединялись для того, чтобы противопоставить свои капиталы государству, считая его едва ли не своим первейшим врагом. Порой так и бывало.

— Да, язычник, — спокойно ответил Захар.

Широко улыбнувшись, Беляев признался:

— Первый раз вижу перед собой язычника. Ты им все время был? Или, так сказать, некоторая дань моде?

Со своей стороны Маркелов тоже навел о Беляеве справки. Их интерес был обоюдный. Олигарх баловался радиоразведкой, и под его началом был собран весьма сильный состав специалистов. Скорее всего, подобный интерес был вызван, так сказать, производственной необходимостью, чем обыкновенным любопытством, — чтобы собственный бизнес находился в безопасности, следует знать, чем дышат ближайшие соседи. А потому Беляев никогда не скупился на технические изыски, и его разведывательный отдел был оснащен новейшим оборудованием. Беляев был из тех самых людей, кого интересовало буквально все, и в своих руках он умудрялся держать сотни нитей, что связывали его со все более расширяющимся бизнесом и с людьми, которые работали на него. Однако в его характере имелась одна большая отрицательная черта — он чрезмерно интересовался личной жизнью сотрудников, что не могло их не раздражать. Впрочем, подобные мелочи его интересовали мало, он руководствовался собственным правилом, по которому ему должна быть подконтрольна любая мелочь.

Маркелов отрицательно покачал головой.

— Вовсе нет. Сам я с Северного Урала. Все мои предки были язычники. Христианство нас не затронуло.

Во взгляде Беляева просматривался интерес, который он умело прятал за хитрым прищуром глаз.

— И кому же в таком случае вы молитесь?

— Волку, — просто ответил Беляев, — он самый главный наш зверь.

— Хм… И как же это происходит?

Беляев пошевелил своим огромным телом. Весь он как будто бы состоял из огромных шаров. И когда начинал шевелиться, то создавалось впечатление, что перекатываются шары. При этом он сидел на стуле, который под ним выглядел необыкновенно хрупким. Но, видно, стул был сделан из сверхпрочных сплавов, а потому даже не скрипел.

Наивный вопрос олигарха вызвал у Захара невольную улыбку. Ему не однажды приходилось сталкиваться с интересом к языческой вере, и то, что для него представлялось очевидностью, для других выглядело экзотикой.

— Ничего особенного. Накидываем на себя волчьи шкуры и бегаем вокруг костра по кругу.

— Хм… Очень интересно. И вы знаете молитвы?

Маркелов невольно улыбнулся наивности вопроса:

— Кому же еще знать, если не мне? Ведь я же «альфа»-волк!

В его словах слышалось нешуточное достоинство.

— Мне это ничего не говорит. Что это значит?

— Это значит, что в нашей стае я был доминирующим волком.

— А что, есть еще и «бета»? — искренне поинтересовался олигарх.

Глаза Бориса Алексеевича широко открылись, и Захар увидел, что их радужка была светло-голубого цвета.

— Есть еще и «бета», — подтвердил Захар, — он идет сразу после меня.

— Понимаю, — качнул Беляев крупной головой. — Очень интересно.

Выросший в тайге, Захар постоянно сравнивал людей с животными, и это в немалой степени позволяло ему понять характер человека, с которым ему приходится общаться. Но прошло уже полчаса с начала разговора, но он никак не мог найти личину для Беляева.

По внешнему виду тот напоминал секача. Даже глаза у него были небольшими, близко посаженными, с прищуром, что совсем не мешало ему подмечать любое, даже самое незаметное движение собеседника. Взгляд у него был необычайно настороженным, словно Борис Алексеевич постоянно ожидал какого-то коварного подвоха. А широкий, без единой морщины лоб больше свидетельствовал о неслыханном упрямстве, нежели об интеллекте. Секач — это не добродушный хряк, он ведь и на клыки поднять может! Когда Борис Алексеевич смотрел прямо перед собой, то создавалось впечатление, что его интересуют только спелые желуди. И лишь глубокие упрямые складки, что резали его лицо от носа до губ, делали его похожим на хищного зверя. Поначалу Захару показалось, что своими порывистыми движениями Беляев напоминает росомаху. Очень хитрого зверя, способного выкрасть приманку даже из самых хитроумных капканов. И, только всмотревшись получше, Маркелов осознал, что перед ним был, скорее всего, медведь. Не тот сытый добряк, которого можно встретить в конце лета объевшимся ягодами да грибами, а тот, всеядный, что стряхнул со свалявшейся шерсти весеннюю капель, оголодавший за долгую зиму и жаждущий как можно быстрее накопить утраченный жирок и насытить урчащий желудок.

Секач с медвежьей головой весьма странная и дикая смесь. Несмотря на кажущееся добродушие, Беляев был весьма опасен. А от постоянного пожирания противников у него лишь только разыгрывался жгучий аппетит. Поковыряется в зубах зубочисткой, и следующего подавай!

Захар пожал плечами:

— Для меня это привычно.

Как бы невзначай Маркелов обвел взглядом комнату. Медведь — зверь не только коварный, но и чрезвычайно хитрый. Наверняка где-нибудь в стеновых панелях были встроены микрофончики, способные улавливать каждый шорох. В личном кабинете таких вещей, как правило, не держат, поэтому и принимал его Беляев в этой комнате. Олигархом личный кабинет воспринимается как некая свободная зона, в которой можно побыть самим собой и при случае поматерить не только конкурентов, но и правительство.

После окончания беседы Беляев наверняка захочет прослушать запись еще раз, а потом кассета будет пылиться где-нибудь в сейфе, благо что их здесь едва ли не в каждой комнате.

Как уже удалось выяснить Маркелову, за Беляевым водилась еще одна особенность: он, едва ли не подменяя начальника отдела кадров, лично тестировал каждого, кто претендовал на ответственную должность. Что еще раз свидетельствовало о том, что он вполне самостоятельная фигура. И, как ни всматривался Захар в лицо Беляева, он так и не сумел понять, какое впечатление произвел на олигарха.

Самое забавное заключалось в том, что Борис Алексеевич после продолжительной беседы мог даже поздравить своего собеседника с принятием на работу, крепко пожав ему при этом руку. Даже говорил, когда именно нужно приступить к работе. Но едва гость покидал его кабинет, как он тотчас отдавал распоряжение: «На территорию концерна этого визитера более не пускать».

Подобное поведение добавляло еще один штрих к портрету олигарха. Может, в том мире, в котором он существовал, по-другому было нельзя, но опыт общения с коллегами он невольно переносил на тех, с кем работал.

— До этого ты тоже работал начальником охраны?

— Да, был, потом некоторое время шоферил, — уклончиво ответил Захар, стараясь прямо смотреть в бледно-голубые глаза.

Он хотел рассмотреть в них нечто похожее на омут, но не обнаружил. Кристальная водица!

— Кажется, вашего начальника застрелили? — безмятежно поинтересовался олигарх. Даже голос его при этих словах сделался каким-то игривым, будто речь зашла о каком-то милом пустячке.

Захар невольно нахмурился. Вот она и глубина! Здесь и утонуть можно. Об этом не заикалась даже Елена, и у Маркелова создалось впечатление, что она ничего не знает о произошедшем. Отчасти это шло вразрез с его проработанной легендой. Оказывается, от них ничего не скроешь! В его биографии был небольшой отрезок, когда он не принадлежал службам. Он успел уйти из милиции, но еще не устроился в ФСБ, а потому принял предложение поработать начальником охраны в одной крупной фирме, где ему пообещали весьма солидный оклад.

Наверняка Беляев знал ответ на поставленный им же вопрос, но ему непременно хотелось услышать его от своего возможного начальника службы безопасности, и теперь он зорко подмечал малейшие изменения в его поведении.

— Да, его застрелили, когда он выходил из офиса, — хладнокровно подтвердил Захар, слегка приподняв голову. — Но в это время я его уже не охранял.

— Почему? — удивился олигарх.

Его голос прозвучал вполне искренне, но если иметь слух, то можно было бы уловить в нем заметную фальшь. А у Захара слух был абсолютным.

— Дело в том, что мой прежний начальник менял телохранителей каждые полгода.

— И чем же они его не устраивали? Профессионализмом?

Захар отрицательно покачал головой:

— Профессионализм здесь ни при чем. Просто он считал, что через полгода происходит привыкание, телохранитель делается как бы членом семьи. А кроме того, он становится вхож во все семейные и корпоративные тайны, а потому ему труднее исполнять профессиональные функции.

— Ты согласен с этим?

Захар отрицательно покачал головой:

— Категорически не согласен! На то он и профессионал, что не должен отвлекаться ни на что лишнее.

— Кажется, я понимаю, — сочувственно качнул крупной головой Беляев. — И как же он с вами расстался? Ведь он сменил всю команду…

Его чуть насмешливый взгляд будто бы вцепился в лицо собеседника. Захар выдержал и это испытание.

— Без особых сантиментов. Пожал каждому из нас руку, поблагодарил за приличную работу. Сказал, что таких профессиональных телохранителей встречать ему еще не доводилось. И, заплатив очень солидные премиальные, отпустил. В общем, в обиде никто из нас не остался.

Их разделял небольшой столик, на котором стояла откупоренная бутылка с минеральной водой и два стакана тонкого стекла.

На лице Беляева промелькнула какая-то злая улыбка.

— Покойник умел быть щедрым. Я знаю, ты служил в охране Президента?

Больше вопрос, чем утверждение.

Захар не однажды замечал, что слово «президент» действует на большинство людей почти магическим образом, словно в нем была сосредоточена некая заколдованная сила. В этот момент умолкали даже самые говорливые и смотрели на человека, имевшего дело с Президентом, с нескрываемым интересом.

Что бы там ни говорили, но управление по охране Президента было неким высшим знаком качества, куда попадали наиболее достойные. Одного умения четко стрелять по целям здесь было недостаточно. Чтобы находиться рядом с первым лицом государства на расстоянии вытянутой руки, полагалось иметь целый комплекс качеств, которые, быть может, встречаются всего лишь у одного из ста тысяч.

Захар никому не рассказывал о том, что служил в охране Президента, — уж слишком раздражали его отвисшие челюсти. И если Борис Алексеевич узнал об этом, следовательно, он действительно обладал большими возможностями. Из этого можно было сделать еще один вывод — в девятом управлении у него были весьма надежные источники.

Отпираться Захар не счел нужным. И коротко ответил:

— Да.

Олигарх одобрительно закачал головой, отдавая должное его скромности. Нашлось бы немало людей из девятого управления, что охотно рассказали бы о своих вояжах по миру в составе охраны Президента. Некоторые из них пишут даже мемуары. Но Маркелов к таким не относился.

— Если я беру на работу человека, то мне важно знать о нем все!.. Почти все. Называй это слабостью, чертой характера или принципом, мне все равно. Уразумел? Рассказать о своей прежней работе можешь?

Захар понимал, что сейчас от его ответа зависит его будущее. А оно, судя по тому, каким обрисовал его олигарх в начале разговора, выглядело весьма симпатичным.

— Хорошо… Только разве что в общих чертах.

— Разумеется, меня государственные тайны не интересуют. Мне и своих секретов предостаточно.

Борис Алексеевич явно лукавил, но тут следовало изобразить понимание.

— Скажу так, я был в сопровождении первого круга телохранителей.

— Что это значит? Это когда до Президента можно дотронуться рукой? — серьезно спросил Беляев.

Захар невольно улыбнулся.

— Да. Но я бы никому не советовал этого делать… Я ходил с наушником в ухе и с бронированным щитом в руке. Этот бронированный щит больше напоминает обыкновенный кейс…

— Я в курсе. Я слышал, что потом ты работал в аналитическом отделе.

Маркелова слегка раздражала его манера вести беседу, но, видно, следовало привыкать. Не проявлять же недовольства!

— Да ты не тушуйся, — махнул рукой олигарх, — я же должен знать, кого принимаю на работу. А потом, в федеральной службе охраны у меня тоже есть свои источники. Без этого в наше время никак нельзя, — горько посетовал олигарх. — Пропадешь!

Комната переговоров была без окон. Тоже, видно, не случайно. Если вдруг возникнет желание полюбоваться природой, так можно выйти в оранжерею. Успокаивает!

— В аналитическом отделе я проработал два года.

— И чем же ты там занимался?

— Месяца за полтора до приезда Президента в какую-нибудь местность мы выезжали в этот регион и отслеживали всю информацию по данной местности: настроение населения, уровень криминалитета, уровень агрессивно настроенных религиозных течений и еще многое другое. Все это передается в аналитический отдел, где и обрабатывается. А уже затем, за четыре недели до приезда Президента, прибывают разведчики, которые тоже изучают обстановку на месте, обследуют предполагаемые маршруты его передвижения и договариваются в деталях с местными службами.

— Соли-идно, — протянул Беляев. — Вижу, что ребятушки из «девятки» не зря государственный хлебушек едят. Ты мне подходишь! — сделал олигарх заключение. — Хочу, чтобы ты наладил у меня такую же охрану, как в Кремле.

Захар невольно улыбнулся:

— Не требуйте от меня невозможного. А потом, это очень дорогое удовольствие, как по обслуживанию охраны, так и по ее содержанию. Некоторые вещи просто вам не нужны, да их и не разрешат сделать.

— Например?

Глаза Беляева удивленно округлились. Свои желания Борис Алексеевич привык тотчас воплощать в реальность, будь то металлургический завод или понравившаяся девушка. Неважно! Уже почти не оставалось людей, которые могли бы ему сказать «нет», и вот сейчас, едва ли не впервые за последние десять лет, он столкнулся с отказом.

— Поясняю, — терпеливо сказал Захар, — охране Президента выдают гранатометы, на случай если президентский кортеж попадет в засаду. Не представляю вашу охрану с гранатометом где-нибудь в центре Москвы. — Беляев неопределенно хмыкнул и завращался на стуле, отчего металлический винт протестующее скрипнул. — А потом, это вам и не нужно.

— Пожалуй, ты прав, — кивнул Беляев. — Это мне ни к чему. Считай, что собеседование ты прошел, завтра можешь выходить на работу. Учить тебя не надо, ты профессионал, так что на месте разберешься. Лады? — и уверенно протянул через стол руку.

Захар невольно задержал взгляд на протянутой ладони. Она у Беляева была крупной, пухлой, очень белой. Как будто олигарх всю жизнь наслаждался варениками и сдобными булочками. Но Маркелову было достоверно известно, что прежде «состояние» Беляева оценивалось сменой нижнего белья да горстью мелочи на пиво.

— Разберусь, — уверил его Захар, пожав протянутую руку.

Теперь Маркелов понимал, почему олигарх вместо мягкого кожаного дивана предпочитал сидеть на стуле, что придавало встрече официальный характер. Он давал понять, что между ними всегда будет дистанция. И обращение на «ты» было не жестом расположения, а, наоборот, подчеркивало разницу между хозяином и наемным рабочим. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

— Разберись, дружок, — уткнулся Беляев в какие-то бумаги, давая тем самым понять, что их встреча завершена.

Захар не спешил уходить, важно с самого начала отвоевать себе территорию, на которой можно не только работать, но и комфортно жить. Пусть привыкает к мысли, что начальник службы безопасности — фигура во многом ключевая.

— Можно теперь мне задать вам два вопроса?

Оторвав тяжеловатый взгляд от стопки бумаг, олигарх с интересом посмотрел на нового начальника службы безопасности, как бы тем самым говоря: «А вот это что-то новенькое».

— Задавай.

— Почему выбор пал именно на меня? В «девятке» немало хороших специалистов.

— Мне объяснили, что ты лучший. Ты ведь сейчас на пенсии?

— Да.

— В тридцать два года хорошо не только получать приличную пенсию, но и начинать новую жизнь.

— А чем вас не устроил предыдущий начальник охраны?

— Меня не удовлетворили его профессиональные качества… Еще вопросы имеются? — Пухлые ладони мягко и одновременно несколько раздраженно опустились на стол.

— Нет.

— Вот и прекрасно. А сейчас мне нужно поработать.

Глава 18 ОБСТРЕЛ ОФИСА

Только спустя две недели Захар сумел по-настоящему оценить масштаб империи Бориса Алексеевича, свободно раскинувшейся между двумя могучими океанами — Атлантическим и Тихим. Разветвляясь, она заползала своими многочисленными отростками в крупные промышленные города, в которых непременно пускала глубокие корни.

Тело империи было могучим и крепким, наполненным живительными соками, без какого бы то ни было намека на одряхление или усталость. Голова же ее обосновалась в Москве, раскинувшись едва ли не на целый квартал Кутузовского проспекта. Именно здесь размещался аналитический отдел, именно сюда стекались данные почти со всех регионов России о деятельности компании. «Российский ковчег» продавал нефть и древесину, прибирал к рукам металлургические заводы, строил дороги и возводил мосты, проводил газовые трубопроводы, имел рыбную флотилию в Калининграде. То есть занимался буквально всем, что приносило ощутимый доход.

Вникнув в дела, Маркелов скоро убедился, что разведка в «Российском ковчеге», как это ни странно, была организована слабовато, много помпы и наворотов, а эффект небольшой. Такое положение дел было по меньшей мере неосмотрительным.

Уже при следующей встрече Захар убедил Беляева усовершенствовать отдел радиоразведки. Посмотрев представленную смету, тот лишь невесело крякнул, но деньги выделил. На третью неделю пребывания в должности начальника службы безопасности Маркелов реорганизовал отдел радиоразведки, куда удалось заполучить едва ли не лучших специалистов. Спецмашины, оборудованные электронной начинкой, направлялись к офисам конкурентов, где, как пену с бульона, снимали всю интересующую концерн информацию.

Дорогая начинка автомобилей окупилась уже на второй день, когда стало известно, что правительство планирует устроить тендер по продаже металлургического завода в Челябинске. Беляеву достаточно было сделать всего лишь несколько звонков, чтобы убедить вице-премьера разрешить вопрос в его пользу. Разумеется, подобная любезность стоит недешево, но это куда выгоднее, чем участвовать в заведомо проигрышном деле.

Присмотревшись к Беляеву, Захар скоро убедился, что законные не ошиблись, поставив его во главе компании: он был не так прост, как это могло показаться при первом общении (да и вообще, могут ли олигархи быть простыми смертными!). Борис Алексеевич был умен, гибок, а кроме того, имел в приятелях массу влиятельных людей.

В зависимости от ситуации Борис Алексеевич надевал на себя ту или иную личину: он мог быть то разбитным пропойцей — и в этом случае не вылезал из кабаков на протяжении ночей, не прочь был подурачиться и пошалить. А мог оказаться неприступно-холодным, когда приглашал кого-нибудь для разговора в собственный кабинет. И невозможно было понять, в какой именно момент Беляев был настоящим.

Захар не исключал и того, что подобное поведение только отражало одну из граней его сложного характера. Как бы там ни было, но собственное начальство полагалось знать досконально, а потому уже на второй день работы Маркелов завел папку, в которую стал складывать записи собственных ощущений от бесед с олигархом. В отдельную папку вошел круг его деловых партнеров, которых Захар разбил на две категории: ближайшие, с которыми Беляев имел дело едва ли не ежедневно, и тех, с которыми контакты были эпизодические. Проанализировав масштаб сделок компании, Захар, к своему немалому удивлению, вдруг обнаружил, что доля бизнеса Беляева составляет почти пять процентов от бюджета страны и, судя по тому, как развивались дела компании, эта цифра уже через год могла перевалить за десять процентов.

Причем «Российский ковчег» — не самая большая часть воровского общака. Оставалось только предполагать, какие гигантские средства подконтрольны Смотрящему по России.

* * *

Предстоящий вечер Захар намеревался провести в спортзале. Тем более что нашлась подходящая компания для спаррингов, но в самую последнюю минуту он зашвырнул сумку с формой в угол и взялся за телефонную трубку.

— Инна, это ты?

— Да.

— Я буду у тебя через час. Никуда не уходи, — и, не дожидаясь ответа, отключил телефон.

Никакого планирования, абсолютно спонтанные действия. Просто в эту минуту Захару вдруг захотелось увидеть Инну, и он не пожелал противиться нежданно охватившему его желанию.

И только когда положил трубку, осознал, что предупредил ее не случайно, а из-за самых что ни на есть житейских обстоятельств. Захар опасался, что если он прямо сейчас заявится к ней на квартиру, то может застать Инну не одну, а с другим мужчиной. Самое неприятное будет в том, если им окажется «бета». Опасения Маркелова были ненапрасные, однажды заглянув к Луке, он вдруг почувствовал, что уловил запах Инны. Правда, ее запах был старательно перебит крепкими одеколонами, которые обжигали носоглотку. Но Захару достаточно было слегка поднапрячься, чтобы вытащить из подкорки ассоциативные ощущения. Они совпали.

Отношения Инны и «бета» можно было бы представить как невинный дружеский визит. Ведь все-таки «бета» и Инна были из одной стаи, и почему бы не навестить своего знакомого. Но Захар понимал, что все не просто и не случайно. В этом мире все закономерно и каждая вещь всегда находится на своем месте.

Так что своим звонком он давал возможность Инне выстудить чуждый запах и привести квартиру в полный порядок.

А кроме того, Захара не оставляло ощущение, что сегодня что-то должно произойти. Он смутно представлял, каков будет характер события, но ощущал волнение всеми клетками, что бывало только перед грядущими неприятностями. В какой-то мере ему захотелось пережить их в объятиях Инны.

Поначалу Захар пробовал найти причину своего беспокойства в самом себе, подключив рефлекс самоспасения, но органы чувств не подавали сигналов. Тогда он подключил сознание к информационному пространству и почувствовал, как замкнутый контур, заволновавшись, пришел в резонанс, система давала сбой и грозила развалиться. Худшие опасения подтвердились. Оставалось только ждать.

На какое-то мгновение к Маркелову пробился сигнал извне, он трансформировался в некое сильное внутреннее ощущение, но тотчас угас, не развившись. Из этого стало ясно, что лично ему опасность не угрожает.

Был еще один момент, заставлявший его держаться с Инной настороженно. Не далее как неделю назад он заметил ее в обществе генерала Назарова. Они шли по Сухаревке и о чем-то разговаривали. Маркелов хотел напрямик спросить Инну о генерале, но всякий раз в самый последний момент его что-то удерживало. Что он знал о ней? В сущности, ничего! На пару лет Инна просто ушла из его жизни. А ведь у нее была какая-то своя жизнь, в которую она никого не желала впускать. А если исходить из худшего, то не исключено, что Назаров готовил ее для какой-то своей оперативной игры.

Несколько раз Маркелов пытался спросить у нее об этом напрямую, но всякий раз сдерживался.

* * *

В квартире Инны Захар появился ровно через час. Странное дело, но беспокойство, которое не оставляло его на протяжении последних часов, вдруг неожиданно улеглось, и Маркелов почувствовал себя совершенно безмятежно.

На Инне был короткий халат, который обнажал ее красивые крепкие ноги. Захар поймал себя на том, что хочет девушку прямо сейчас и здесь и вряд ли у него хватит терпения, чтобы довести Инну до спальни.

— Здравствуй, — поздоровался Маркелов.

— Здравствуй. Что-то ты сегодня какой-то другой.

Ее глаза блеснули. Плутовка, она уже прочитала в его взгляде желание. Вот так они и заводят мужиков! Не выйдет!

— Иди ко мне! — потянул Захар ее за руку.

Девушка, будто ветка ивы на ветру, легко подалась к нему навстречу, и Захар ощутил ее необыкновенно жаркое тело. Распахнув халат, он уверенно погладил грудь. Хороша!

С Инной во время прелюдий происходили физиологические перемены, совершенно незаметные взгляду, осознать их мог только зверь. Покраснение кожи весьма весомые приметы, но процесс изменения происходил гораздо шире и глубже, он затрагивал всю ее психофизиологию, буквально выворачивал наизнанку женскую сущность. Захар чувствовал, что девушка хотела любви, истово желала ее. До самозабвения.

— Я твоя, — шепнула Инна.

Захар уже безо всякого стеснения повел ее к дивану и осторожно уложил. Красивая, раскрасневшаяся, с закрытыми глазами, Инна представляла собой воплощение вожделения, материализовалась в его сладостную суть. Господи, как же она хороша!

Захар не привык сдерживаться в своих отношениях с женщинами и всецело отдаваться природным инстинктам. Разве «альфа»-самец может приостанавливаться, когда обладает самкой? Всем своим видом Захар давал понять партнерше, что необычайно возбужден, что очень хочет ее и что она оказалась с ним в одной постели далеко не случайно. Своим откровенным поведением он заставлял и женщину беззастенчиво срывать с себя последние покровы стыдливости и тем самым доводил ее ощущения до полного восторга.

Захар входил в Инну все сильнее, все жестче. Отвечая на ее откровенность еще большим бесстыдством, осознавая, что ей необычайно нравится его поведение, граничащее с грубостью.

— Еще… еще… — просила Инна, покусывая губы.

На секунду Захар приостановился, где-то в подсознании прозвучал тревожный звоночек. Что-то должно было произойти.

Сигнал, полученный извне, проник в подкорку и сжал ее до состояния пульсирующей точки, которая неприятной болью отозвалась под ложечкой. И он едва не вскрикнул от нахлынувшего отчаяния. Захар почувствовал приближение опасности, но понимал, что не готов к ней, а уж тем более не способен был противостоять ей.

Инна продолжала сладко стонать, разметав в стороны ноги, прекрасная и ненасытная. Ее крепкие ладони сжимали его плечи и не желали отпускать. Захар чувствовал, как ее горячие бедра прожигают ему кожу, — еще несколько секунд, и он покроется волдырями. Это было волнующе и приятно.

Заметив, что Захар приостановился, Инна крепко обхватила его и подалась вперед, заставляя поторопиться. Грех отказывать женщине, когда она того желает, и Захар, собрав в единое целое расплескавшееся желание, заставлял себя входить в нее все сильнее, все яростнее.

И в этот же момент раздался телефонный звонок.

— Не поднимайся, мне хорошо, — взмолилась Инна.

Несколько мгновений Захар боролся с собой, не зная, в какой форме отказать женщине, а потом, не придумав, что ответить, сказал как есть:

— Извини, надо ответить.

Пик возбуждения уже прошел. Через несколько минут Инна вернется в прежнее состояние, стряхнет с себя истому, и трудно будет поверить, что не далее как несколько минут назад он обладал ее телом.

— Слушаю, — негромко произнес Маркелов.

— Захар, обстреляли офис!

— Что?! — невольно вырвалось у Маркелова. — «Российский ковчег»?

— Да.

— Когда это произошло?

— Десять минут назад. Обстреляли из проезжающей машины.

— Кто-нибудь погиб?

— Нет, слава богу, все обошлось, но Беляев хочет срочно видеть тебя.

— Передай ему, что выезжаю! — Маркелов отключил телефон и потянулся за рубашкой.

Инна уже набросила халат и, поджав под себя ноги, сидела на краю кровати. Ничто не свидетельствовало о бушевавшей здесь страсти.

— Что-нибудь случилось?

Маркелов попытался улыбнуться:

— Не переживай, все обойдется.

От женщин не убегают сломя голову, — невзирая на обстоятельства, — тем более от таких, как Инна. Следовало поставить точку, но так, чтобы ни жестом, ни словом не испортить установившейся между ними гармонии. Захар тщательно заправил рубашку в брюки. Подошел к зеркалу, поправил воротник и, чмокнув Инну в щеку, направился к двери.

— Извини.

Вот теперь, кажется, все.

— Когда тебя ждать?

Маркелов слегка нахмурился. А вот этот вопрос был лишним. Если бы он сам знал! Не следует омрачать расставания.

— Я позвоню тебе. А там обо всем поговорим… Закрой дверь, — он потянул на себя ручку двери.

Глава 19 КАК ВЫГЛЯДЕЛИ ДОКУМЕНТЫ?

Таким людям всегда нелегко смотреть в глаза. Даже не в силу того, что они наделены немалыми возможностями и огромным влиянием, которыми запросто могут потягаться с влиянием вице-премьеров, а в силу того, что взгляд их обладает невероятной энергетикой. Создавалось впечатление, что собеседник прожигает тебя насквозь. Хотя как будто он ничего для этого не предпринимает, просто глядит на тебя, не мигая, а сам в это время, быть может, думает о чем-то постороннем. Не у всякого, даже самого крепкого человека хватает духа выдержать подобный взгляд. Казалось, что если не отведешь глаза, так свалишься, здесь же, напрочь обесточенным.

И Маркелов не выдержал, отвел глаза. Взгляд его уперся в туфли Беляева, начищенные до блеска. В этот самый момент битое стекло под ногой генерального директора зловеще треснуло.

То был дурной знак.

— Ты хоть знаешь, сколько я вбухал в этот ремонт? — спросил Беляев ровным голосом.

Слова генерального директора прозвучали глухо — такое впечатление, как будто он говорил откуда-то издалека. На самом деле Беляев стоял на расстоянии вытянутой руки, и Захар кожей ощущал его нервное дыхание.

Маркелов поднял глаза и уверенно посмотрел на Бориса Алексеевича. Нельзя же все время пялиться себе под ноги — что он подумает!

— Знаю, что очень много, — ответил Захар и почувствовал, как в голос примешались нотки вины.

А вот этого следовало избегать. В конце концов, ведь не он же устроил этот пожар! Он добился того, что охрана «Российского ковчега» сделалась одной из лучших в Москве, пожалуй, что покрепче охраняют только Кремль. Но кто же думал, что по офису станут палить из гранатомета!

— Очень много, — все тем же спокойным голосом продолжал Беляев. — Сам подумай, какие здесь площади! — Он обвел руками помещение. — На отделку шел самый современный материал. Думал, что на долгие годы, и вот на тебе!

Все-таки генерального директора пробрало, и он отчаянно рубанул рукой.

К ним никто не подходил, охрана держалась на почтительном отдалении, образовав нечто наподобие круга. Только рабочие, в ярких оранжевых комбинезонах, совершенно не обращая внимания на беседующее начальство, собирали битое стекло в мешки. Судя по пробоинам в стенах и по грудам битых кирпичей, валявшихся по всему полу, ущерб зданию был нанесен немалый и обломки им предстоит выносить пару дней кряду, не разгибая спины.

Резко развернувшись, Беляев пошел к выходу, и Маркелов обреченно зашагал следом, цепляя носками ботинок хлам под ногами. Генеральный директор остановился напротив пробоины в стене. Именно сюда угодила граната, прошив стеклянные двери офиса. Оставалось только удивляться, как разорвавшаяся граната не зацепила никого из охраны, дежурившей в холле. Разве только что чудом!

Стеновые панели были безнадежно испорчены разыгравшимся пожаром. Потом дело довершила струя воды из брандспойта. Было о чем пожалеть и от чего почесать затылок.

Ковырнув ногтем оставшийся на стене нагар, Беляев некоторое время созерцал испачканный палец, после чего спросил все тем же голосом:

— Значит, ты говоришь, что стреляли дважды?

— Да, — подтвердил Захар. Для него молчание начальства было куда хуже всякой выволочки. За все время разговора Беляев даже не повысил голоса, а только бродил по пепелищу, глубокомысленно молчал и порой задавал неприятные вопросы. Разговор — хоть какая-то разрядка, а молчание только на психику давит. — Первый выстрел был произведен из проезжающей машины. Граната угодила в дверь и разнесла ее…

— Это я вижу, — недовольно буркнул Борис Алексеевич.

— …второй выстрел был сделан из противотанкового гранатомета одноразового действия, ориентировочно «LAW 72», — продолжал Маркелов.

— Это который с трубой, что ли? — уточнил Беляев.

— Да.

— Ого!

— Да. Чтобы привести такое оружие в боевую готовность, надо повозиться, — доложил Маркелов. — Прицельная дальность до 300 метров. Однако граната может лететь до тысячи метров.

— Серьезная штуковина! — безрадостно заметил Борис Алексеевич. — Вот с такими людьми приходится иметь дело. А потом у меня спрашивают, почему я такой суровый? Что мне, миловаться, что ли, с ними?! Они в меня гранатами швырять, а я к ним с объятиями, что ли, лезть? — Последние слова прозвучали несколько резче и с явным упреком начальнику службы безопасности, дескать, чего же ты недоглядел мое имущество. Можно было подумать, что он просил у него совета, но за время совместной работы Захар понимал, что это не так. Беляев крайне редко спрашивал чье-то мнение. Ему по душе был авторитарный способ руководства, а потому он всегда выдавал готовые решения, которые следовало немедленно исполнять, бодро взяв под козырек. — Нет, мои хорошие, если вы врываетесь в мой дом с гранатой, то не ждите от меня цветов!.. Вот разве что на могильную плиту.

И опять совершенно невыразительные интонации. Наоборот, его голос сделался даже глуше, что только подчеркнуло серьезность угроз.

— Засекли машину, из которой был сделан первый выстрел?

Генеральный во всем был профессионалом и не оставлял без внимания даже малейшую мелочь. И прогулка по битому стеклу — это не дань праздному любопытству, а часть большой аналитической работы. Шаг за шагом, по крошечным кускам мозаики, он стремился охватить всю картину произошедшего. И заодно прикинуть размер нанесенного ущерба. Маркелов знал, что Борис Алексеевич не принимал скороспелых решений, все свои действия он тщательнейшим образом продумывал. Сейчас в коре головного мозга проходила усиленная работа, и нейроны, возбужденные до предела, стремились подсказать нужное решение. Первый этап осмысления был закончен, теперь можно подняться на следующий уровень.

Захар слегка приподнял плечи. Он давно ожидал этого вопроса. Но Беляев пока не желал выслушивать расширенного доклада.

— Засекли. Машина попала в сектор видеонаблюдения. Часом позже ее обнаружили. Она была брошена через четыре квартала от нашего офиса, в проходном дворе. Очевидно, стрелок пересел на другую машину. Поспрашивали жильцов, они сказали, что там же была припаркована красная «девятка». По описанию, в нее сел мужчина около тридцати лет, с усами и бородой. Скорее всего, в гриме. Судя по номерам, машина принадлежала некоему Еркову Николаю Фомичу. Но тот, как позже выяснилось, умер два года назад.

— Что по второму выстрелу? — сурово спросил генеральный и зашагал в сторону выхода.

Покрутив головой, Беляев остановился около проема. Каких-то несколько часов назад здесь была дверь из пуленепробиваемого стекла. Сейчас же — два листа фанеры, скрепленные тонкой металлической планкой. Весьма несолидно для такой серьезной конторы, каковой являлся «Российский ковчег»! Но что поделаешь, приходится мириться с временными неудобствами. Борис Алексеевич для чего-то положил руку на косяк, затем толкнул дверь, как бы пробуя ее на прочность, повернулся к начальнику службы безопасности.

— Мы нашли место, откуда был произведен выстрел. С семнадцатого этажа жилого здания напротив. Квартира принадлежит Кузминой Наталье Васильевне. Но она там не проживает и уже три года находится у дочери в Германии. Квартиру сдает…

— Выяснили, кто был последним квартиросъемщиком? — резко перебил его Беляев.

— Выяснили. У съемщика был фальшивый паспорт на фамилию Филимонов. Но этого человека там никто не видел, подозреваю, что это просто подставное лицо. А вместо него выстрел производил совершенно другой человек.

Беляев понимающе кивнул, давая понять, что удовлетворен проделанной работой. От сердца слегка отлегло, но расслабляться не следовало.

— Возможно, что так оно и было. И как ты думаешь, что это могло быть? Акт устрашения или они хотели уничтожить кого-то из фирмы?.. Например, меня.

Глаза Беляева слегка сузились, он словно предлагал некий тест на сообразительность.

Захар отрицательно покачал головой:

— Думаю, что это не так. Если бы они хотели устранить кого-нибудь из руководства, то тогда действовали бы не в пример тоньше. Это был отвлекающий маневр. Все это было сделано для того, чтобы пробраться в ваш кабинет.

— И как же они сумели сделать это, если здание охранялось? Вы же меня уверяли, что все будет в полном порядке.

— Уверял… Я не снимаю с себя ответственности. Если вы обратили внимание, то под вашими окнами было организовано какое-то строительство.

Нахмурившись, Беляев кивнул:

— Обратил.

— Я интересовался, в чем там у них дело. Мне объяснили, что планируется расширение трассы. Проверял у подрядчиков документы, они тоже были в порядке. Три дня рядом со зданием стоял подъемный кран. Мы к нему привыкли, и он не вызывал никаких опасений. А после того, как здание обстреляли, стрелой крана было выбито окно, и преступник сумел забраться в ваш кабинет. Пожалуй, это единственное слабое место. Я предупреждал вас, что в вашем кабинете нужно установить пуленепробиваемые стекла… Вы не учли мои замечания, а они воспользовались этим! Охрана пыталась задержать визитера, возникла перестрелка, но ему удалось уйти.

— Понятно… Кто это может быть?

У входа в офис стояло четверо охранников, мрачноватым видом демонстрируя, что они не потерпят праздного любопытства, а потому прохожие, которых всегда здесь было много, лишь сбавляли шаг, не решаясь остановиться, чтобы осмотреть разбитый фасад.

Вопрос прозвучал резковато, заставив Маркелова невольно поежиться. Все это время он задавал себе тот же самый вопрос, но не находил на него ответа. И вовсе не потому, что у «Российского ковчега» не было врагов, как раз наоборот, их было предостаточно, но ни один из них не посмел бы вторгнуться на территорию олигарха путем «военной акции».

Маркелов уже составил три списка, в котором выделил соперников, конкурентов и тех, кто может оказывать компании активное противоборство. Жизнь не стоит на месте, тем более в мире бизнеса, а потому тот, кто еще недавно был твоим активным сторонником, вдруг переходит в стан недоброжелателей и даже врагов. И крайне редко движение идет в противоположную сторону. Надо всегда быть начеку, но еще лучше — следует иметь массу информаторов, чтобы наблюдать за малейшими изменениями в стане противника.

Среди соперников Маркелов насчитал шесть весьма серьезных организаций, которые по масштабам приближались к «Российскому ковчегу» и, объединившись, могли нанести компании существенный вред. Точнее, они продолжали числиться партнерами, между ними и «Российским ковчегом» существовали долговременные контракты и договора, они обменивались между собой информацией и даже объединялись для достижения каких-то целей. Но действительность была иной — прежние партнеры уже давно перешли в лагерь конкурентов и пытались вытолкнуть с рынка своего компаньона. Разведка Маркелова тоже не дремала и тотчас сообщала о каждом их «неправедном» шаге. Между прежними партнерами практически не оставалось ничего общего, разве что показная внешняя любезность. Но это тоже ненадолго. Ресурс доверия был исчерпан. А потому в скором времени проблему предстояло решать не путем переговоров, как это бывало прежде, а, что самое неприятное, радикальным способом: рубанул мечом по узлу — и слава тебе господи!

Были еще три большие фирмы, занимавшие ту же нишу, что и «Ковчег», и считавшиеся серьезными конкурентами. Разумеется, конкурировали они не путем повышения производственной мощности, внедрением новых технологий или рекламы, позволявшей подвинуть конкурента с рынка. Подобными вещами мало кого испугаешь! Применялись, так сказать, самые действенные методы. Спалил, например, склад конкурента с новейшим оборудованием — и опять сидишь на коне! Пока конкурент оправится от потрясения, пока будет искать деньги, чтобы залатать дыры в своем бюджете, — за это время ты можешь уйти очень далеко.

В этих трех фирмах у Маркелова были свои достоверные источники и информаторы. Четверо из них входили даже в директорат фирм. Разумеется, они не принимали ключевых решений, но зато принимали непосредственное участие в вопросах стратегии развития фирмы. Кроме того, от них всегда можно было получить весьма достоверную оперативную информацию.

Еще пятеро занимали среднее звено. Весьма перспективные сотрудники. Со временем они должны будут вырасти до солидных руководящих постов.

Прежде чем заиметь в фирмах агентов влияния, Захару пришлось провести немалую работу. Ставка делалась на недовольных и обиженных руководством. Двое были не удовлетворены зарплатой, а потому сразу же уцепились за хороший приработок на стороне. Риска никакого, собственно, и делать-то ничего не нужно, — раз в неделю встречаться на конспиративной квартире с представителями контрразведки «Российского ковчега» и рассказывать о планах компании. Еще двое были недовольны своим должностным положением и считали, что давно переросли уровень, на котором находятся, а потому искали малейшую возможность, чтобы перейти в другую фирму или, по крайней мере, хоть как-то досадить руководству. Пятый был не в ладах с генеральным директором компании и не упускал случая, чтобы сделать мелкую пакость. Теперь, работая на «Российский ковчег», он делал это уже за деньги.

Так что было о чем подумать.

Но самая опасная группа противников была третья. И включала она в себя две крупные и весьма авторитетные компании — «Плутос» и «Атлант». Самое неприятное было в том, что они продолжали процветать и расширяться и беспощадно подминали под себя все, что хоть как-то могло конкурировать с ними. Вот эти ребята способны пойти на многое! Если они почувствуют, что «Российский ковчег» дал слабину, или хотя бы заподозрят, что его руководство испытывает какие-то сложности, то, объединившись, мигом выпихнут его с рынка и сделаются там полными хозяевами.

На подобный шаг они могли бы решиться и раньше, но Маркелов, используя оперативную игру, постоянно разжигал между ними недоверие, тем самым не давая им объединиться. Для того чтобы выступить единым фронтом, им нужен был всего лишь крохотный толчок. И обстрел офиса «Российского ковчега» вполне мог оказаться тем самым катализатором.

Ребята из концерна «Плутос» были непростительно молоды и необыкновенно честолюбивы, с невероятно крепкими желудками. Для них не составит труда проглотить «Российский ковчег» целиком. Даже отрыжка не побеспокоит!

Они были самыми опасными — это следовало признать. В силу молодости они были чрезмерно безрассудны, а порой их поступки мало чем отличались от настоящих боевых действий. Так, например, полгода назад был избит коммерческий директор «Российского ковчега». Произошедшее можно было бы списать на случайность, уж невероятно кардинальный шаг был предпринят, но за день до избиения намечались крупные поставки оргтехники, и нужна была виза коммерческого директора, заменить которого не представлялось возможным. Многомиллионная сделка была сорвана. Была прочесана территория места избиения, в результате поисков обнаружилась визитка охранника концерна «Плутос», — весьма непростительная оплошность! Конечно, ее наличие можно было бы списать на случайность, но в таких делах ничего просто так не случается.

Маркелов не был сторонником крайних мер. Но сейчас был тот самый случай, когда оперативное вмешательство стало необходимостью. Не нанеси ответный удар — еще неизвестно, до чего бы додумались завтра конкуренты! А потому, подкараулив финансового директора «Плутоса», его так тряхнули, что с тех пор он стал мучиться провалами в памяти. Парень вроде и не виноват, но что поделаешь, если таковы правила.

Не исключено, что служба безопасности «Плутоса» уже вычислила, кто проник к ним в здание и изъял из сейфа документы, а потому организовала акт возмездия. Ведь предупреждал же Назаров!

Так что претензий у компаний накопилось друг к другу предостаточно. Было от чего ждать неприятностей!

* * *

— У меня имеются кое-какие соображения, — Маркелов устал от долгого разговора с Беляевым и, натолкнувшись на холодный взгляд генерального, тотчас пожалел о сказанном. Не так следовало отвечать.

— Мне не нужны твои «кое-какие» соображения, — сердито заметил Борис Алексеевич. — Я должен знать наверняка. Пускай все эти агенты влияния оправдывают вложенную в них капусту!

Беляев был из тех руководителей, что предпочитают наводить ужас на подчиненных не силой голоса, а интонацией. Борис Алексеевич в этом деле преуспел и владел едва ли не всем спектром театральных эффектов. Ему достаточно было понизить голос, чтобы у иного бунтаря от страха становилась мокрой рубаха.

— Извините… Я неправильно выразился, — тотчас поправился Маркелов. — Список уже готов, просто надо выявить наиболее очевидных кандидатов.

Генеральный кивнул:

— Вот это другое дело. Знаешь, у меня такое ощущение, что эта стрельба по фойе тоже шла с большой задумкой. В тот день у меня было заседание в Счетной палате.

— Да, я помню, — кивнул Захар. — Вас должны были сопровождать Андрей и Владимир.

— Вот именно. Я вышел из кабинета. До входной двери мне нужно было идти ровно три минуты. Ты же знаешь мою страсть к цифрам, все-таки я математик.

— Да, знаю, — согласился Маркелов.

— Лифтами я не пользуюсь. Так вот, как только я спустился на второй этаж, прозвучал звонок по мобильному. Я остановился и стал разговаривать, в этот самый момент по фойе прозвучал первый выстрел. Немного позже — второй. Получается, что этот звонок спас мне жизнь. — Махнув рукой, он добавил: — Я уже поставил этому человеку ящик коньяку за спасение. Точнее, ей… — Маркелов понимающе кивнул. Ему ли не знать о слабостях генерального директора. Порой приходится провожать его едва ли не до дверей любовницы. — Так что ты об этом думаешь?

За Беляевым водилась некоторая странность — он никогда не разговаривал по телефону на ходу, если раздавался звонок, он предпочитал остановиться и, уже не спеша, продолжал разговор. Если дело обстоит именно так, как оно виделось Беляеву, то, следовательно, внутри концерна затаился предатель. Именно он позвонил предполагаемому убийце, как только генеральный вышел из кабинета. Но он не учел, что через минуту на мобильный телефон генерального позвонят и звоночек задержит его на втором этаже и тем самым спасет от верной смерти.

Лицо Маркелова дернулось. Надо было исходить из самого худшего. На третьем этаже, где размещался директорат, всегда находилась охрана. Звонок мог сделать кто-нибудь из охранников. Не хотелось бы в это верить, но все-таки…

— Моя обязанность проверять любые версии, пусть даже самые неправдоподобные. То, о чем вы сказали, я перепроверю с особой тщательностью.

— Уж будь добр, перепроверь! — хмыкнул Беляев. — А теперь пойдем, поднимемся ко мне в кабинет.

Этаж, на котором находился кабинет Беляева, был пуст. Всех сотрудников, потеснив остальных, временно разместили по другим комнатам и кабинетам. По коридору, заложив руки за спину, расхаживал только Андрей — охрана. Заметив приближающееся начальство, он вмиг преобразился, его лицо приняло сосредоточенное выражение, как будто он был озабочен предстоящими поисками злодеев. Но вряд ли его думы распространяются дальше сегодняшнего вечера. Парень молодой, видный, наверняка после службы пойдет с подругой в ресторан, а завершением вечера будет замечательная постельная сцена.

Ну да бог с ним, не до него!

Сейф был распахнут настежь. На полу обрывки каких-то бумаг. На всем пыль от осыпавшейся штукатурки — весьма убогое зрелище! Маркелов знал, что оперативники сюда так и не дошли и происшествие в кабинете Беляева для большинства сотрудников оставалось тайной. Но вряд ли долго удастся держать случившееся в секрете.

На генерального директора смотреть не хотелось, уж слишком суров был его взгляд. Захар повернулся, на стене напротив виднелись две отметины от пуль. Прежде чем сюда заявятся опера, нужно будет как следует все убрать, чтобы не задавали лишних вопросов.

Борис Алексеевич тоже посмотрел на стену, ковырнув отметину от пули, он вздохнул:

— Видишь, что делается!

Маркелов видел. Такие же отметины были и в коридоре, и если судить по показаниям охраны, то перестрелка здесь произошла нешуточная. Одно оставалось непонятным: каким это образом взломщику удалось улизнуть, ведь охрана «Ковчега» весьма подготовлена? Что ж, можно сделать неутешительный вывод: человек, который проник в здание, был еще подготовленнее, еще профессиональнее.

— Мы его найдем.

— Ты хоть знаешь, что лежало в этом сейфе?

Маркелов не знал, а спрашивать не полагалось. Оставалось только неопределенно пожать плечами.

— Пятьсот тысяч долларов наличкой, раз! — загнул Борис Алексеевич мизинец. — Они не мои… Мне дали их на хранение. Но с этим делом я попробую как-нибудь разобраться. Сумма, сам понимаешь, не маленькая.

— Не маленькая, — согласился Маркелов. Он прекрасно знал, кому могли принадлежать эти деньги.

— Совершенно верно замечено… И за меньшие деньги отрывают голову. Но там лежало кое-что еще… Повесомее! — Беляев осторожно прикрыл дверцу сейфа. — Что может уничтожить не только меня, но и тебя. — Махнув рукой, он добавил: — Да что там греха таить! Если эти документы попадут не в те руки, то от «Российского ковчега» не останется камня на камне. Чего ты на меня так смотришь?

— Чтобы эффективно вести поиски, я должен знать, что именно там лежало, — твердо ответил Маркелов. — В противном случае поиски бессмысленны.

Борис Алексеевич колебался недолго, но за то время, пока он молчал, на его лице отразился целый спектр эмоций. Решение давалось ему не без труда.

— Хорошо… Ты разбираешься в самолетах, оснащенными системами радиоэлектронной борьбы?

Захар постарался не удивиться:

— Только в самых общих чертах.

— Я тоже… Но дело не в этом. В сейфе лежали чертежи системы, обеспечивающей быстрое обнаружение противника. В нее входит пять приемников и еще десяток других приборов. Весьма сложное устройство. Противника можно определить по местонахождению источников его излучения, причем достаточно даже самого незначительного. В общем, эта система позволяет нанести быстрый и точечный удар. Сейчас все помешаны на разного рода радиоэлектронных штучках, я тоже не хотел отставать. А в авиации такие вещи стоят особенно дорого. Работа в этом направлении — это еще одна составляющая моего бизнеса.

— И откуда вы получили эти чертежи?

— Из КБ! — несколько раздраженно ответил Беляев. Такая линия поведения была ему несвойственна. — Откуда же еще!

— Это чистой воды промышленный шпионаж! — заключил Маркелов.

— И ты туда же! — в каком-то бессильном отчаянии всплеснул руками Борис Алексеевич. — Ты дослушай меня до конца! Эти документы передали мне всего лишь на хранение. Почему-то посчитали, что у меня будет надежнее. Завтра их должны были забрать… С начальником КБ мы старинные приятели, зашли ко мне в офис, выпили дорогого коньячку. Документы, как назло, были при нем, приятель консультировался по каким-то узлам… И он вдруг решил, чего это ему нести их через всю Москву, не лучше было бы, если бы документы полежали вот в этом сейфе. Тем более что у меня охрана — будь здоров! Я его уверил, что ничего с его документами не случится. Я положил документы, закрыл сейф… Мы выпили еще, а потом вот такая история приключилась. Честно говоря, я ему даже об этом еще и не сообщал… Мало того, что это крах всей его карьеры, так здесь еще и крупным сроком пахнет.

По-своему Маркелов неплохо относился к Беляеву, в какой-то степени он был даже ему обязан. Служба была непыльной, оставляла достаточно свободного времени, и в то же время позволяла кушать сдобный хлеб с толстым слоем масла. Кроме того, имелась возможность отложить кое-что на старость. И когда на лбу Беляева углубилась морщина, сделав его старше лет на десять, Захар искренне пожалел его.

— Прежде чем так поступать, вы должны были посоветоваться со мной, — твердо сказал он.

А вот это уже перебор. О сказанном Маркелов пожалел тотчас, едва было произнесено последнее слово.

Глаза Беляева сжались в крохотные щелки. Он был не из тех людей, кто позволил бы себе стерпеть хотя бы малейшее давление.

— Послушай, что ты о себе возомнил! Может, ты мне будешь советовать, как поступать дальше? Может, это я у тебя работаю, а не ты у меня?! — крикнул Беляев. — Твоя задача — прикрывать мою задницу в случае необходимости, и ничего больше!

— Вы неправильно меня поняли, — смутился Маркелов, — все это могло быть подстроено.

— О чем ты говоришь?

— Вы не допускаете мысли, что тот человек, который отдал вам документы, мог навести на них кого-нибудь, чтобы потом шантажировать вас? — как можно мягче спросил Маркелов.

Порой он позволял себе роскошь поспорить с генеральным директором. Сейчас был тот самый случай. Беляев — разумный человек, а потому должен понять его правильно.

Лицо Бориса Алексеевича болезненно дернулось, и Маркелов вновь поймал себя на жалости. Он знал, что при необходимости Беляев мог быть предельно жестким и всегда добивался намеченного. Если возникнет нужда, он безо всякого внутреннего трепета вышвырнет на улицу начальника службы безопасности и уже на следующий день даже не вспомнит его имени.

При этом в натуре Бориса Алексеевича был некий магнетизм, который притягивал к нему людей, и чем ближе к нему находился человек, тем сильнее он ощущал его влияние.

— Хм… Вот как ты считаешь. Я не разбираюсь во всех этих тонкостях.

— Больше там ничего не было?

На лице Бориса Алексеевича отразилось едва заметное замешательство.

— Ну-у, не знаю, стоит ли говорить…

— Мне нужна откровенность, я должен знать, что там лежало. Иначе мы рискуем напороться на новые неприятности.

— Хорошо, — сдался Беляев. — В этом сейфе лежал еще один очень серьезный документ… Компромат на одно очень высокопоставленное лицо. Не спрашивай, кто это такой, не отвечу! — И по решительному лицу Беляева было ясно, что он не отступит. — Ты знаешь, что компания принадлежит не мне? — Он испытующе посмотрел на Захара. Тот лишь прикрыл веки. — Но в нее вложено очень много моего труда, по-другому, это моя жизнь! Так вот, эти документы я держал на всякий случай, на свой страх и риск, и никогда никому об этом не говорил. Хотя подобные вещи должен был согласовывать… Я хотел держать этого человека в узде. Он очень жаден и непредсказуем. А когда в сейфе лежали такие документы, то он находился у меня в руках. — Беляев горестно закачал головой. — Если об этом узнает кто-то еще, тогда мне конец!.. Но ты тоже пойми меня, в то время я считал, что это правильно… Ведь это улучшало дела компании. Достаточно было сделать ему звонок, как тотчас решались все наши вопросы. Дважды он помог нам выиграть очень крупный тендер. Конечно, он не остался внакладе, мы его отблагодарили… Я даже подозреваю, что, возможно, кража была совершена из-за этих документов. Ему нужна была свобода действий! Теперь, когда компромата нет, «Российский ковчег» легче будет атаковать.

— Вы хотите сказать, что своими действиями невольно подставили под удар всю компанию?

— Да.

— Откуда вы получили эти документы?

— Мне передал их один генерал ФСБ. Он прибыл откуда-то из-за границы, нуждался в деньгах и предложил мне эти документы. Я ознакомился с ними и счел, что они весьма дельные. У нас же, в России, ведь как — продаем то, что охраняем. Видно, у этого генерала больше ничего не было. Разумеется, такая любезность обошлась мне весьма недешево.

— Как выглядели эти документы?

— Обыкновенная книга. А в ней тайник для документов.

— Понятно.

— Не знаю только, как они узнали, где лежат эти документы. Не исключаю, что в этом замешан сам этот генерал. Скользкий тип!.. Он как-то назначил мне встречу и попросил довольно крупную сумму. Я ему объяснил, что я не дойная корова и что мы давно в расчете! Видно, он затаил обиду. У тебя есть какие-нибудь мысли?

— Попробую разобраться.

— Разумеется… Я ведь нанял тебя для того, чтобы ты разобрался со всем этим дерьмом. Тебе ведь капает процентик, так что будь добр отработать денежки! — И, развернувшись, направился к выходу.

Сейчас был не тот случай, чтобы идти за генеральным директором следом. Нужно было показать, что хоть Захар и наемный служащий, но имеет достоинство. И в то же время следовало держаться установленных инструкций. Махнув маячившему в коридоре охраннику, Маркелов дал ему знак сопровождать генерального. И тот, кивнув, мгновенно устремился следом за Беляевым.

Быстро пройдя по длинному коридору, Беляев неожиданно развернулся у дверей:

— Сделай тут что надо… Сними отпечатки пальцев… Может, еще улики какие-нибудь отыщутся. Я не знаю, что там должно быть, я не следак, тебе виднее! А когда все сделаешь, выброси этот сейф, он меня ужасно раздражает. Не хочу, чтобы в нем ковырялся кто-нибудь из ментов. И не забывай докладывать мне через каждые два часа!

Невольно посмотрев на сейф, Маркелов легкомысленно пообещал:

— Сделаем.

Удовлетворенно кивнув, Борис Алексеевич тотчас скрылся за дверью.

Трудности продолжались, и первая среди них — сейф!

Сейф был встроен в стену. В толстой кладке под него специально выдалбливалась ниша. А кроме того, он был неподъемным. Чтобы доставить его на этаж, был специально выписан подъемный кран, расширялись оконные проемы и, после того как его все же подняли в комнату на третий этаж, были использованы всякие технические хитрости, чтобы установить его в выдолбленную нишу.

Обратный путь исключен! В этом случае пришлось бы поломать «намордники» на окнах и порезать на куски чувствительную аппаратуру.

— Резать надо! — неожиданно раздался чей-то голос.

Маркелов невольно вздрогнул. Повернувшись, он увидел топчущегося за спиной Андрея.

— Резать, — уныло согласился Захар. — Иначе этот хлам никак отсюда не вытащишь. — И уже тверже, приняв решение, объявил: — Вот ты этим и займешься!

— Хорошо, — с готовностью ответил Андрей.

Неожиданно на Маркелова накатило раздражение, как-то уж слишком подобострастно звучал голос охранника. С трудом сдерживая себя, он предупредил:

— Только поаккуратнее! Не хватало нам еще одного пожара.

Андрей кивнул и виновато улыбнулся. Если бы не знать, что офис подпалил кто-то другой, то его можно было бы заподозрить в злом умысле.

Кабинет начальника службы безопасности находился этажом выше, сразу над кабинетом генерального директора. Маркелов любил свой кабинет, в меру просторный, аккуратно обставленный. Обстановка самая что ни на есть спартанская, способствует деловому настрою. А, собственно, что еще нужно? Стол, стул да диванчик, на котором можно немного передохнуть.

Смежную комнату, совсем крохотную, занимали стеллажи, на которых стояли папки с личными делами сотрудников фирмы, агентов, инициативников из конкурирующих компаний и много всего такого, что помогало в розыскной оперативной работе. Вход сюда был закрыт для всех, разумеется, кроме генерального директора. Но тот сюда особо не рвался, и если того требовало дело, то Беляев просто вызывал Маркелова к себе, распорядившись при этом захватить нужную папку.

Кроме того, кабинет служил Захару чем-то вроде комнаты психологической разгрузки. Маркелову достаточно было побыть здесь минут пятнадцать, как из сознания совершенно неожиданно выплывал нужный ответ. И в этот раз Захар очень надеялся на чудо, но оно не являлось. Самое скверное заключалось в том, что он не знал, с чего начинать. Это при Беляеве можно было напускать на себя значительность и делать вид, что ситуация находится под контролем, но сейчас, оставшись наедине с нехорошими думами, он глубоко ощущал собственную беспомощность.

Итак, в наличии имелась масса подозреваемых; как внутри предприятия, так и за его пределами набиралось с десяток компаний, что молили господа о скорейшем крахе «Российского ковчега». А три концерна вступили на тропу явного противоборства и старались сделать все, чтобы выпихнуть неудобного конкурента с рынка.

Но вот с чего начать?

Предстоящее расследование Захару виделось неким клубком, из которого во все стороны торчали нити. Вот только знать бы наверняка, за которую из них надо потянуть. Подсказки не было, а следовательно, приходилось полагаться на опыт и на собственную интуицию.

Взгляд Маркелова упал на фотографию, стоящую на столе. На ней он был запечатлен вместе с генеральным директором на зимней охоте. В огромном тулупе, в мохнатой шапке и в высоких валенках Борис Алексеевич был почти неузнаваем. Вскинув ружье, Беляев целился в лося, стоящего у сосны. И походил на этакого бывалого охотника, искушенного в поединках с матерым зверем. Но в действительности это был всего лишь третий его выезд на охоту. В тот раз Борис Алексеевич промахнулся, точнее, отстрелил лосю правое ухо, но зато Маркелов не оплошал и с первым же выстрелом положил сохатого в глубокий снег, пустив пулю точнехонько в сердце.

Интересно, в кого же в этот раз прицелился генеральный?

Вспомнив о процентах, которыми Борис Алексеевич укорил его, Маркелов невольно поморщился. Неприятно! Чего тут скрывать.

Глава 20 АГЕНТ ВЛИЯНИЯ

Начальник службы безопасности для первого лица всегда нечто большее, чем охранник. В какой-то степени он его ангел-хранитель. Даже не только для него, но и для всей его семьи. Очень часто начальник охраны посвящен во все семейные тайны босса, и очень часто его самого воспринимают как члена семьи.

Давать начальнику службы безопасности небольшой процент от общего дела весьма частая практика, так что не стоило бы попрекать этим. Дополнительные деньги — хороший стимул для лучшего исполнения служебных обязанностей, а кроме того, они подразумевают право на еще больший спрос.

Но зачем же попрекать!

Захар проглотил горькую обиду. Хотя, если копнуть поглубже, охрана тоже может быть разной. Иные, наиболее «хваткие», накопав на своего хозяина компромат, через какое-то время начинают шантажировать его и требовать несравненно большего. Пытаются наложить лапу на бизнес. У Захара имелась достоверная информация, что прежний начальник службы безопасности «Российского ковчега», работавший до Маркелова, пытался оттеснить Беляева от бизнеса. Беляев сделал вид, что согласился на требование начальника службы безопасности. Однако после этого горе-телохранителя никто больше не видел. Нашли только шнурки от его ботинок, — не иначе как в качестве насмешки, — аккуратно висевшие на стуле в служебном кабинете. Так же без вести пропали трое охранников, рассчитывавшие пощипать чужой пирог. Возможно, в этом случае не обошлось без вмешательства Варяга. Назаров говорил, что Смотрящий любит порядок.

Борис Алексеевич был весьма непростой личностью. И вообще люди, находящиеся на самом верху, там, где бесконечно дуют сильные ветры, не могут быть примитивными. Нужен сильнейший характер, чтобы противостоять этим стихиям. А Беляев был сделан из прочного материала. С того самого времени, как он создал свою империю, Борису Алексеевичу приходилось вести войну на два фронта — с внешними врагами, которые постоянно покушались на его заповедные владения, стараясь оторвать от них кусок, и с внутренними, что следили за каждым его шагом. Внешне доброжелательные, они готовы ударить в спину в тот самый момент, когда больше всего нуждаешься в их поддержке.

Законные должны были очень хорошо заинтересовать Беляева, чтобы он так пестовал вверенную ему компанию.

Прежде чем возглавить службу безопасности «Российского ковчега», Маркелов, используя свои старинные связи, навел справки о компании. И выяснил, что незадолго до его появления внутри командного звена существовала группа, которая поставила своей задачей смену руководства. Собственно, в этом не было ничего удивительного, во все времена происходили подобные вещи, особенно если вместе начинали и общий бизнес перерос в очень большое дело. Одни, в силу своих способностей, занимают лидирующие места, другие становятся ведомыми. Но рано или поздно между ними начинают возникать конфликты, которые подчас переходят в откровенную вражду. Группа, оставшаяся на обочине, невольно задается вопросом: «Почему теперь им достается больше, когда мы вместе начинали с нуля?!» Возникает желание не только получать большую зарплату, но и принимать ключевые решения, вырабатывать стратегию и политику компании. Обычные болезни бизнеса, особенно остро подобные качества проявляются у людей, наделенных чрезмерным честолюбием.

Чем кончился конфликт в «Ковчеге», Маркелов мог только догадываться, — у босса была хорошо организована личная разведка, так сказать, сеть тайных информаторов, от которых он знал, что происходит в каждом уголке его обширнейшей империи. А потому он не стал дожидаться, когда к нему в кабинет ворвутся мятежные соучредители и затопчут его прямо за рабочим столом. Он решил ударить первым.

Первым всегда следует уничтожать лидера мятежа. Кроме воспитательного момента, здесь еще и сильный психологический эффект, доводящий каждого мятежника до дрожи в коленях.

Лидер оппозиции был застрелен накануне своего тридцатитрехлетия в один из уикендов, едва ли не на глазах у дюжины гостей. Беляева в это время в стране не было, он находился в деловой поездке в Арабских Эмиратах. Так что формальная сторона была соблюдена чисто — не придерешься! Еще трое, напуганные столь скорой расправой, отбыли на свои запасные базы на Кипр.

Именно в то время Борис Алексеевич обратился за помощью к Варягу. И довольно быстро оказался в зависимости от законного. Обговорив с Беляевым процент, который надо будет отстегивать ему, Варяг оставил Беляева во главе компании. Обижаться Борису Алексеевичу не стоило: не окажись тогда рядом Смотрящего, было бы потеряно все.

Беляев, несмотря на авторитарный способ правления, не был жесток. Если представлялась возможность разрешить спор без применения грубого насилия, он охотно пользовался ею. И в тот раз Борис Алексеевич поступил весьма благоразумно. Он заключил мир с остатками разгромленной оппозиции, прекрасно зная, что те непременно оценят подобное проявление доброй воли и впредь будут служить по-настоящему преданно. Так оно и произошло.

Но некоторые из бывших противников прониклись к Беляеву настоящей признательностью за то, что он не пожелал раздавить их, а, наоборот, дал возможность исправиться. В психологии подобный феномен изучен довольно подробно, случается, что жертва даже влюбляется в своего палача.

* * *

Стеллажи высились до самого потолка. Нельзя сказать, что это был верх дизайнерского искусства, но зато в небольшой комнатке умещались дела не только всех сотрудников, но и многое другое. В том числе информация о конкурентах. Всегда важно знать, чем дышат твои соперники.

В компании не было ни одного человека, не прошедшего проверки. Иное дело, каков был уровень проверки! Отменного специалиста, имеющего хорошие рекомендации, достаточно было «прокачать» поверхностно. Другого, за спиной которого просвечивают силуэты конкурентов, копали по самому глубокому уровню.

Можно, разумеется, подозревать всех подряд. Но только ограниченный круг людей знал о том, какая именно информация находится в сейфе генерального. Причем документ выкрали за день до того, как его нужно было передать в другие руки. В этом случае круг подозреваемых значительно сокращается. В итоге их получается не так уж много. Всего пять человек. Два заместителя генерального: один по общим вопросам, другой по финансам, — Листов Сергей Валерьевич и Круглов Геннадий Федорович. Начальник планового отдела Кудрявцев Егор Витальевич и главный менеджер компании Веселов Петр Васильевич. Состав солидный, и, не случись вчерашних событий, вряд ли их можно было заподозрить в измене. Но нападение на офис и кража документов переворачивали все прежние представления с ног на голову, и с этим приходилось считаться.

Пятый — генеральный директор компании Борис Алексеевич Беляев. Но трудно допустить, чтобы он сам подстроил кражу собственных документов, попутно сильно покурочив офис. Хотя, как подсказывает опыт, нельзя отбрасывать даже самую неправдоподобную версию. Например, Беляев мог организовать ограбление, чтобы бросить тень на кого-нибудь из своих ближайших помощников, дабы был повод избавиться и от остальных. Вполне в духе Бориса Алексеевича, он любил работать масштабно, используя многоходовые комбинации. В конце концов, он мог замыслить атаку на офис и кражу для того, чтобы опорочить конкурента. В бизнесе такой ход допустим, а там, где замешаны большие деньги, можно додуматься и не до такого лукавого решения. При этом он сразу убивает двух зайцев — очерняет конкурента в глазах компаньонов, а во-вторых, вытесняет его с рынка.

Фу ты, черт, куда занесло!

Так можно до чего угодно додуматься. Беляев не при делах. Верняк! Достаточно посмотреть на его лицо при виде разгромленного офиса.

Самое интересное заключалось в том, что все четверо ранее работали в конкурирующих компаниях. Вместе со своими светлыми головами в «Российский ковчег» они принесли и секреты фирм, в которых работали. Сравнительно в короткий срок они сумели добраться до самых верхов и принимали самое действенное участие в развитии компании. По большому счету вполне возможно, что предателем мог быть кто-нибудь из них.

Маркелов никогда не брал в разработку людей из высшего звена. Они, как апостолы компании, были вне всяких подозрений, у каждого из них над головой, будто бы у святого, висел золотистый нимб, а вместо костюмов — хитоны. Попробуй подойди!

Но в этот раз ситуация изменилась в корне: генеральный выдал карт-бланш, а потому, не опасаясь навлечь на себя гнев небожителей, можно было смело подергать их за небесные одежды. Что Маркелов и намеревался сделать без промедления.

По собственному опыту Захар знал, что чаще всего утечка информации — это не халатность, а сознательное предательство конкретных сотрудников. А вот кого именно, предстояло выяснить как можно быстрее.

По мнению Маркелова, больше всего на роль агента влияния подходил Геннадий Федорович Круглов, заместитель директора по финансовым вопросам. Контактный, улыбчивый, он умел расположить к себе. Собственно, агенты такими и бывают. У Маркелова имелась информация, правда, на уровне слухов, что из «Плутоса», основного конкурента «Российского ковчега», Круглов ушел не по собственной воле, как сообщил Беляеву, а был изобличен в воровстве.

Информацию следовало проверить самым тщательным образом.

Достав блокнот, Маркелов крупными буквами написал: «Круглов??», поставив два вопросительных знака.

* * *

На встречу с агентами Захар отправлялся всегда один, правда, никогда не забывал предупредить своих людей о предстоящем контакте. В особо сложных случаях Захар даже назначал контрольное время. Если встреча предстояла особо опасная, он оставлял в сейфе записку, где указывал, с кем и где встречается, на тот случай, если вдруг неожиданно исчезнет. Но, возвращаясь, он незамедлительно уничтожал записку.

Маркелов помнил железное правило разведки — никогда не перепоручать своих агентов третьим лицам. Агенты весьма уязвимый народ! А информация, оказавшаяся в чужих руках, способна не только раскрыть предстоящую операцию, но и засветить информаторов.

На этот раз Маркелов встречался с Антоном Суворовым, работавшим в «Атланте». Суворов довольно долго был рядовым исполнителем, каких в компании набирается сотни полторы. Но в последнее время в его карьере произошел качественный скачок, и теперь он входил в круг посвященных. Нельзя сказать, что от его голоса зависела стратегия компании или он каким-то кардинальным образом мог повлиять на решение ключевых вопросов, но Антон входил в первую десятку руководителей, и близко, как никто из агентов, находился к источникам информации.

Они встречались регулярно, как правило, в одном и том же месте, недалеко от Тверского бульвара. Их общение больше напоминало беседу двух приятелей, чем разговор информатора с представителем контрразведки.

Так было и на этот раз.

Когда Маркелов подошел к месту встречи, Суворов уже сидел на скамейке и, покуривая, безо всякого интереса глазел по сторонам. С улицы его закрывали густые кусты. Маркелов улыбнулся, подумав о том, насколько меняет человека значительная должность. Хороший костюм выгодно подчеркивал его статную фигуру, у Антона даже изменилось выражение лица, теперь он смотрел уверенно и спокойно, словно его будущность была обеспечена парой миллионов евро в швейцарском банке. От прежнего Суворова осталась только прическа ежиком.

Поздоровавшись, Маркелов присел рядом. Улыбнувшись, сказал:

— На тебе новый костюм? Сколько их у тебя? В прошлый раз ты приходил в другом.

Антон самодовольно усмехнулся:

— Не считал… Девять или десять. Вот этот купил три дня назад, — объявил он почти с гордостью. — Цвет понравился.

— Цвет хорош! — согласился Маркелов, при этом уголки его губ слегка приподнялись.

Он помнил времена, когда нынешний богатей являлся на место встречи в стоптанных башмаках и застиранной рубашке. Все-таки как быстро люди забывают свое незадачливое прошлое.

— Он тебе идет. Как дела на фирме? — перешел Маркелов к делу.

— Иду на повышение, — сдержанно и в то же время со скрытым достоинством сообщил Суворов.

— Вот как, — нисколько не удивился Маркелов.

— Да.

Следовательно, расчет по вербовке Суворова был произведен верно. Операция планировалась с учетом, что когда-нибудь Антон Суворов поднимется по служебной лестнице, и если не войдет в состав учредителей, то уж во всяком случае закрепится в среднем звене и станет одним из тех, кого называют агентами влияния. Но кто же знал, что его карьера будет развиваться столь стремительно?!

— И кем же ты теперь будешь?

— Заместитель главного менеджера по кадровым вопросам.

Маркелов едва сдержался, чтобы не крякнуть от возбуждения.

— Весьма неплохо! Это настоящая карьера!

Как только Суворов займет эту должность, через него можно будет закинуть в «Атлант» еще нескольких человек. А там, глядишь, удастся рассовать своих людей на все ключевые места. И годика через два фирма будет полностью подконтрольна «Российскому ковчегу». От этих перспектив Маркелов даже заволновался. Вот только не захочет ли Суворов отделаться от его опеки, когда пролезет на самый верх? Власть, как известно, опьяняет, создает чувство вседозволенности. Реальность преломляется, словно свет, пропущенный через толщу стекла. И уже сам себя воспринимаешь как что-то из ряда вон выходящее.

Одно время Суворов захотел соскочить с крючка, и тогда в качестве освежающего душа пришлось дать ему послушать пленку, где он обвинял генерального директора «Атланта» в десяти библейских грехах.

Маркелов невольно насторожился. Что же будет на этот раз?

— Да. Во всяком случае, в «Российском ковчеге» мне подобного бы не добиться.

— Не скажи, — в Маркелове взыграли патриотические чувства, — руководство у нас понимающее, способного человека оценило бы… Что у вас говорят об обстреле «Российского ковчега»?

Похоже, что Суворов вполне удовлетворен существующим положением и пока не спешит срываться с привязи.

— Много чего, — как-то неопределенно протянул Антон. — Говорят, что эта акция не случайна. Что «Российский ковчег» многим перешел дорогу, а потому в этом нет ничего удивительного. Существует даже мнение, что обстрел произведен какими-то силовыми структурами, с которыми вы не в ладах. Будто бы это начало большого конца.

— Вот даже как? — вскинул брови Маркелов.

Слушать подобные рассуждения было, по меньшей мере, странно. Кому, как не ему, должно быть известно истинное положение дел в компании.

Сочувственно вздохнув, Суворов закивал:

— Представь себе! Слишком многие люди заинтересованы в подобном раскладе. Ведь в случае вашего крушения на рынке произойдет перераспределение имущества.

— Хм… Если такая громадина, как «Российский ковчег», свалится, так она своими обломками многих пришибет. Только писк пойдет!

— Возможно… Но наша компания очень крепко стоит на ногах. Мы тут даже прикинули некоторые прогнозы, — Антон сделал важное лицо, — так из них следует, что наиболее состоятельные клиенты перейдут к нам.

— А может, в обстреле компании замешан ваш генеральный, Шорин Игнат Миронович? Такой расклад ему очень выгоден.

На мгновение в глазах Суворова плеснулось беспокойство. Не очень, впрочем, заметное. Некий легкий бриз на совершенно спокойной водной глади, легкий ветерок. А может, показалось?

— Не думаю… В отношениях вашего и нашего генерального нет никакого антагонизма. А потом, у наших компаний есть совместные проекты.

— Все это в прошлом! — отмахнулся Маркелов. — Сейчас генеральные даже не всегда здороваются.

— Вот как… не знал.

— Но, в целом, Шорин мог организовать подобную акцию? Как ты думаешь? — напрямик спросил Маркелов.

— Он человек с большими амбициями, да и возможностей ему не занимать, так что, в принципе, не исключаю.

— Ты ничего такого не заметил в связи с этим событием? — Суворов заметно напрягся. — Может быть, была какая-то возня или, может быть, кто-то что-то сказал. Сам знаешь, всякое бывает.

Антон отрицательно покачал головой:

— Такие вещи держат в строжайшей тайне.

Разговор доверительный — ни дать ни взять беседуют два старинных приятеля. Отчасти так оно и было, общее дело скрепляет отношения. Нельзя сказать, чтобы они вместе распивали пивко или гусарили по дамам, но товарищами их можно было бы назвать безо всякой натяжки.

Хотя этого Суворову казалось маловато, и он не однажды пробовал сократить расстояние между ними, но Маркелов твердо держал его на дистанции и не упускал случая, чтобы добавить в свой голос покровительственные нотки. Всегда следует помнить золотое правило, что отношения с агентом выстраиваются по принципу «начальник — подчиненный».

— Возможно, так оно и есть, — Маркелов слегка нахмурился. Разговор получался неожиданно трудный. — Ты вот что мне скажи, Круглов при тебе работал?

Лицо Суворова удивленно вытянулось:

— При мне, а что? Только ведь он потом перешел к вам, в «Ковчег».

— Я знаю. Дело не в этом. Мне тут кое-что проверить нужно, — неопределенно протянул Захар. — Напомни, какую он занимал должность.

— Возглавлял отдел по маркетингу. Весьма уважаемая должность. Имел в компании акции. В общем, не бедствовал, был на хорошем счету.

— А тебе с ним приходилось общаться?

— Только по мелочам. В компании строгая субординация. Просто так особенно не подойдешь. Но мужик он был с пониманием, кое-какие вольности мог не заметить.

У Суворова из кармана пиджака выглядывал уголок белого платка в красную полоску. Как раз в тон костюму. Глядя на его самоуверенное лицо, солидную внешность, трудно было предположить, что некоторое время назад он сам предложил себя в качестве агента. Маркелов всегда несколько настороженно относился к инициативникам: что ни говори, от них всегда веяло каким-то неприятным душком. Следовало помнить и о том, что это могла быть какая-нибудь хитрая оперативная игра контрразведки конкурентов. Помнится, первый их разговор состоялся на улице, в темном дворике. Антон, проклиная свое начальство, предложил себя в качестве платного агента. Выслушав его, можно было бы подумать, что во всю историю существования человечества невозможно отыскать второго такого поборника справедливости. Но действительность была намного прозаичнее — парню хотелось иметь дополнительный источник заработка.

Чего же плохого, если лопатник плотно набит шуршащей зеленью!

— Меня интересует, на Круглова в «Атланте» был какой-нибудь серьезный компромат?

Суворов кашлянул. Получилось очень солидно. Трудно заподозрить такого чинного мужчину в чем-то отрицательном. Однако солидная внешность далеко не главный показатель.

— Серьезный, говоришь? — задумался Антон.

И все-таки сегодняшний Суворов значительно отличается от прежнего, что несказанно раздражало Маркелова. Всем своим поведением Антон как бы старался показать Захару, что уже давно является самостоятельной единицей, совершенно не зависящей от вербовщика. Почти… Видно, совсем забыл о том, что в кармане его собеседника лежала подписка о его желании работать на «Российский ковчег». А такая вещица, написанная мелким корявым почерком, способна не только подпортить карьеру, но и лишить головы.

Вместе с тем Маркелов ощущал, что ниточка, прежде связывавшая их, все более натягивается. Не исключено, что в ближайшем будущем она оборвется, чего Маркелову очень не хотелось бы! Следовало отыскать какой-нибудь эффективный способ, чтобы подольше подержать инициативника на привязи.

— Он очень азартен. Я знаю, что Круглов любил играть в карты на деньги и проигрывал очень большие суммы.

— Вот как, — искренне удивился Маркелов. — Никогда бы не подумал. Во всяком случае, по нему этого не скажешь.

— Свою страсть он очень умело скрывает. Часто играет по-крупному, а однажды проиграл свою дачу в Жуковке.

— Ого! — невольно ахнул Захар. — Никогда не думал, что он такой лихой малый.

Прошлым летом ему показали дачу, которая прежде принадлежала Круглову. По существу, это был целый замок, расположенный на трех гектарах земли, причем в элитном поселке. Стоимость такого особняка зашкаливала за полтора миллиона долларов, и следовало быть поистине азартным, чтобы проиграть такую дорогую недвижимость.

— После этого случая он на фирме продержался недолго.

— Он уволился?

Суворов как-то загадочно улыбнулся.

— Скорее всего, его уволили. По фирме ходил слушок, что его со всех сторон пощипывали кредиторы. У меня имеется кое-какая информация о том, что он украл казенные деньги.

— Вот как, — воодушевился Маркелов. — Насколько это серьезно?

Суворов распрямил спину и продолжал, добавив в голос солидности:

— О его нечистоплотности и раньше поговаривали, а потом как-то я стал свидетелем разговора генерального с ним. Первый вполне откровенно сказал, что его заместитель нечист на руку. Конечно, клептоманией это не назовешь, но пару процентов от заключенного контракта он мог себе присвоить!

— Понятно… Не думаю, что это могли быть какие-то пустяковые пятаки. Геннадий Федорович любит работать по-крупному.

Маркелов задумался. Очень хотелось закурить, но вспомнилось, что вчера вечером сам же решительно смял пачку сигарет и с брезгливостью зашвырнул ее в урну, дав при этом зарок никогда более не притрагиваться к ядовитому зелью. Но никотин, вошедший в кровь, призывал его немедленно отравить организм хотя бы одной сигаретой. И с этим наваждением требовалось как-то справляться.

Глубоко вдохнув, Маркелов на несколько секунд задержал воздух в легких, после чего выпустил его через нос крохотными порциями.

Было над чем подумать. Не исключено, что Круглов, зацепленный компроматом на крепкий крючок, продолжает служить прежнему хозяину из-за страха разоблачения.

— У меня такой вопрос, — неожиданно поднял голову Суворов.

Маркелов мгновенно насторожился, но виду не подал.

— Выкладывай, что там у тебя стряслось, — вяло протянул он.

— Сейчас в нашей фирме очень непростое положение. Все следят друг за другом. Никто никому не доверяет. В общем, я бы хотел на какое-то время прекратить наши контакты.

Антон уверенно поднял голову и посмотрел на Маркелова. Взгляды их встретились на какую-то секунду, показавшуюся в этот момент Захару бесконечностью. А вот это новость!

— Та-ак, — протянул Маркелов, всем своим видом выражая неудовольствие.

Встреча с агентом — это всегда некое столкновение характеров, а если агент от природы наделен устойчивой и жесткой психикой, то он в конце концов может уйти из-под влияния вербовщика. Круглов был как раз из таковых. Допустить этого нельзя. Подобные попытки следовало пресекать в корне! Вообще нужно исключать ситуацию, когда агент начинает ставить условия.

— Прямо скажу, неожиданное предложение…

— Так складывается ситуация, — протянул Суворов с заметным облегчением. Было сказано главное. Внутренне он уже торжествовал победу.

— Что-то я тебя не совсем понимаю, Антон, ты хочешь, чтобы мы с тобой разбежались в разные стороны, так, что ли?

— Захар, пойми, — несколько виновато начал Суворов, — просто сейчас у меня…

— И чтобы я не мешал тебе делать карьеру, так, что ли? — бесцеремонно перебил его Маркелов. — А как же быть тогда вот с этой распиской о твоем добровольном сотрудничестве, которая находится у меня в правом кармане, а? — выразительно посмотрел он на Суворова и для пущей убедительности похлопал ладонью по пиджаку.

Щека Антона нервно дернулась. Наверняка у него вспотели даже ладони. Но ведь не пощупаешь!

— Ты меня не так понял, — наконец выдавил Суворов, справившись с сухим комом в горле. — Я не отказываюсь от нашего сотрудничества. — И, бодро улыбнувшись, добавил: — В конце концов, все эти… м-м-м… услуги щедро оплачиваются. Сейчас у меня колоссальная загруженность, и большую часть времени я провожу в офисе. Мои неожиданные отлучки могут вызвать нежелательные вопросы… И подозрения! — Голос приобрел прежнюю силу.

Захар сделал вид, что задумался. Но на самом деле он уже давно все решил. Не следовало соглашаться сразу, нужно было показать свою власть.

— Хорошо… Мы с тобой будем встречаться раз в месяц. На этом же месте. Если же у тебя появится какая-то конкретная информация, то ты свяжешься со мной. Способ связи тот же, отправишь открытку на абонентский ящик. — Заметив, как на лице Суворова появилась озабоченность, строго добавил: — Но если ты мне понадобишься, так должен явиться по первому же зову!

— Разумеется, — охотно согласился Суворов.

В этом разговоре Антон не мог считать себя проигравшим. Вместо еженедельной встречи он будет теперь видеться с вербовщиком единожды в месяц. Так что предстоящие контакты можно назвать эпизодическими.

Кивнув на прощание, Маркелов быстро направился в сторону многошумного бульвара.

Глава 21 ОПЕРАТИВНОЕ ОБСЛЕДОВАНИЕ

Итак, первым на очереди был Геннадий Федорович Круглов. Красавец мужчина, женолюб и женовед. Можно сказать, любимец всей женской половины любой компании. Собственно, почему бы не любить его? Располагающая внешность, улыбчив, состоятелен. Женщины вообще падки на удачливых мужиков. А если он к тому же еще и метр девяносто пять ростом, то цены ему нет.

Прозвенел телефонный звонок. Маркелов поднял трубку.

— Слушаю.

— Захар, это тебя Геннадий Федорович беспокоит, — услышал Маркелов бодрый голос Круглова. — Сегодня я собираюсь в сауну. Кто-нибудь из твоих орлов меня проводит?

В обязанности службы начальника безопасности входило оберегать руководящее звено компании от всяческих неприятностей. Геннадий Федорович входил в круг избранных, а потому рядом с ним всегда находился кто-нибудь из охраны.

Кроме того, начальнику безопасности полагалось знать о привычках и пристрастиях как самого генерального, так и его заместителей. Сегодня была среда. В этот день Круглов обычно ходил в сауну недалеко от площади Ильича. Если вдуматься, то идеальное место для встречи с вербовщиком.

— Я сам поеду с вами, Геннадий Федорович, — отозвался Маркелов.

— Вот и славно! — прозвучал воодушевленный голос. — Я выезжаю через десять минут. Ты готов?

— Да.

— Тогда встретимся в холле.

Маркелов хищно улыбнулся. Ну как можно подозревать в измене такого открытого и контактного человека! Но оперативный опыт подсказывал Захару, что именно такие люди чаще всего и становятся на тропу предательства.

Закрыв кабинет на ключ, Маркелов направился в комнату охраны. Можно было бы вместо замка встроить электронику, но Маркелов не очень-то доверял пластиковым карточкам. Хотя бы потому, что с них можно было снять самую секретную информацию. А для того чтобы вскрыть сложный механический замок, следовало изрядно потрудиться, и без способностей здесь не обойтись. Так что пусть уж лучше взломщик будет человеком талантливым.

В комнате охраны за шестью мониторами сидели два человека. Они даже не взглянули на вошедшего начальника и пристально, словно от этого зависела их жизнь, всматривались в экраны. Система слежения была четко продумана, и охрана могла обозревать не только подступы к зданию, но также длинные коридоры и самые потаенные уголки. Единственным местом, куда не были встроены камеры слежения, были туалеты, да, пожалуй, еще кабинет генерального директора.

Третий охранник, Андрей, сидел за столом и что-то писал. Оглянувшись, он посмотрел на Захара, следовательно, не столь уж и занят.

— Вот что, поедем со мной, будем сопровождать Круглова.

— Куда?

— В сауну, — серьезно ответил Маркелов.

Кивнув, Андрей мгновенно поднялся и направился вслед за ним.

* * *

Сауна как сауна! Приходилось видеть куда более шикарные заведения. Оставалось только гадать, за каким таким лешим Круглову нужно было простаивать в автомобильных пробках, дышать выхлопными газами, чтобы добраться именно сюда. Даже бассейн какой-то несерьезный. Поплавать невозможно, разве что только поплескаться. Может, все дело в привычке? Пришел сначала за компанию с приятелями, потом наведался еще раз. А тут и до традиции недалеко. Назрела необходимость пообщаться с дружками и раздавить в приятной беседе бутылку водки. Куда? В знакомое место.

Поначалу Маркелову подумалось, что все дело в женщинах. Возможно, эту сауну обслуживали центровые путаны. Тогда все понятно! Должна же все-таки у руководства в плотном рабочем графике существовать какая-то отдушина! Но когда в сауну вошли трое мужиков, и каждый с бутылкой водки наперевес, сразу стало ясно, что развратом здесь не пахнет. Просто организовывается этакий мальчишник, где будут долгие разговоры, тяжелая выпивка да сухой жар.

И уж кого здесь не будет, так это женщин!

Сауна размещалась на территории какого-то предприятия. Нельзя сказать, чтобы это была закрытая зона, но значительная часть нежелательных элементов отсекалась сразу. А потом, сауну и еще какие-то цеха огораживал высокий забор. Под пристальным наблюдением круговых видеокамер преодолеть этот забор было крайне непросто. Проникнуть сюда могли разве что профессионалы, но это уже по части Маркелова. Собственно, для этого он здесь и находился.

Андрей оставался в машине, припарковав ее перед входом в сауну. Захар сидел в предбаннике и наблюдал за тем, как сосредоточенно распивается первая бутылка водки. Такое ощущение, что сауна была всего лишь предлог, а главная задача заключалась в том, чтобы выпить в голом виде пару литров качественной водяры.

Маркелову никто не предлагал присоединиться. Подчеркнуто на дистанции с ним держались даже приятели Круглова. Весь их вид буквально говорил: дескать, на то ты здесь и поставлен, чтобы стеречь наш покой. Ну, а уж если упьемся, то не обессудь, будь добр развезти нас по домам.

Захар не обижался, листал журналы, возвышающиеся стопкой на одном из столиков, и вполуха вслушивался в разговор.

О чем могут беседовать поддатые мужики, собравшиеся за бутылкой водки? Разумеется, о бабах! Да вот еще о политике. Две извечные темы. В этой чудной компании солировал Геннадий Федорович, и мужички, слушая о его победах, мелко хихикали.

— …Поставил я Инку вот так, — он изогнул указательный и средний пальцы, — а она мне говорит, давай по-другому, здесь так неудобно. — Взяв бутылку, он аккуратно разлил водку по стаканам. — Лучше давай на одеяльце ляжем. — Неожиданно он повернулся к Маркелову и сказал: — Может, опрокинешь стопочку?

Заместитель генерального смотрел прямо, не отводя глаз, словно проверял охрану на благонадежность. И тотчас для всех четверых Захар сделался объектом внимания. Весьма неприятное ощущение.

— Служба, — коротко ответил Маркелов.

Приличия соблюдены. Тебе предложили — ты отказался, так что не обессудь.

— Понятно… Молодец! — И, повернувшись к собутыльникам, объявил не без гордости: — Смотрите, какая у нас охрана работает, водкой его угощают, а он отказывается. — Приятели понимающе заулыбались. Круглов неожиданно сделался серьезным и, подняв высоко кверху стопку, провозгласил: — За твое здоровье. Ну и чтобы оберегал нас от всяких недругов.

Маркелов ответил скупой улыбкой, как бы давая понять: «Я, собственно, не возражаю!»

Компания уже позабыла о существовании Маркелова и с аппетитом закусывала.

— А ты не мог место в гостинице, что ли, найти? — спросил у Геннадия Федоровича крупный мужчина с немалым брюшком. Его оплывшее тело напоминало расплывшийся студень. Даже при малейшем движении жировые отложения на животе мелко подрагивали.

— А он ведь у нас известный экстремал, — встрял в разговор чернявый мужичок с огромными залысинами. — Ему простыни не нужны. Он лесок предпочитает, чтобы задницу комары да слепни кусали.

Все четверо громко расхохотались. За столом царила самая непринужденная обстановка. Было заметно, что эти люди знают друг друга давно и умеют посмеяться. В общем, наслаждались обществом друг друга.

— Я ей так и сказал, — не сдавался Круглов, размахивая руками, — да меня, мол, муравьи закусают! Давай, говорю, разложи кресло по-быстрому, и сделаем как надо. Ну, она покочевряжилась для вида и согласилась. Я с нее платье стянул, и только она ноги задрала, как тут какая-то бабулька с лукошком объявилась, кулачком в стекло стучит и орет на весь лес: «Что же это вы, охальники, надумали! Сейчас милицию вызову». В общем, весь кайф обломала.

Приятели Круглова громко расхохотались. Сдержанно улыбнулся и Захар. Было от чего.

— Кто бы мог подумать, что в такой глуши бабулька объявится. А Инку-то распекло, уже не может, давай, говорит, отъедем немного.

— Она такая, — мечтательно протянул четвертый собеседник, необычайно волосатый и с короткими мускулистыми ногами. Судя по его мечтательной интонации, он знал, о чем говорил. — Грудь у нее во-от такая!.. За такую только держаться.

— Это верно… Ну, я отъехал метров за двести в один ельничек и впарил ей по самые помидоры! — торжествующе закончил Круглов. — Ну что, пойдем, погреемся? — Поднявшись, они направились в сауну, а Круглов, размахивая руками, на ходу продолжал прерванный рассказ: — Кресло я разложил, а оно у меня широкое, мягкое. Ну и пошел работать, а она раскинула ноги и давай ими по панели каблучками колотить. Думал, поцарапает, — ничего обошлось. Инна есть Инна…

Отворив дверь, Геннадий Федорович пропустил приятеля. В предбанник дохнуло жаром, опалив лицо.

Внутри у Маркелова что-то неприятно сжалось. Уж не об Инне ли они говорят? Полгода назад она по его протекции устроилась в «Российский ковчег», правда, проработала совсем недолго. Месяца четыре назад между ними произошла размолвка. На очередное свидание Инна просто не явилась, а когда он поинтересовался причиной, она, строптиво подняв голову, заявила: «А какое тебе дело!» Помнится, в тот момент он едва удержался, чтобы не отхлестать ее по щекам. Потребовалось несколько долгих секунд, чтобы справиться с охватившим его гневом. А еще через пару недель он увидел ее в обществе Круглова. Это был еще один серьезный повод, чтобы недолюбливать заместителя генерального.

«Стерва, одним словом! — зло подумал Захар. — Я с тебя пылинки сдувал, планы строил, а Геннадий Васильевич, мимоходом так, в качестве презабавного анекдота рассказал о том, каким именно образом он поимел тебя в служебном автомобиле».

Маркелов посмотрел на оплывшую спину Геннадия Федоровича и почувствовал отвращение. В тот раз, помнится, он даже хотел установить за Инной негласное наблюдение, но, поостыв, отказался от подобной затеи. Возможно, что причиной ее ухода из «Российского ковчега» был именно Круглов.

Дверь захлопнулась, и в предбаннике вновь стало прохладно.

С минуту Захар прислушивался к тому, что творится за дверью сауны. Мужички уже расселись на лавках и тихо, не скрывая удовольствия, покрякивали. Теперь говорил коротконогий, тоже вспоминал какую-то любовную романтическую историю.

Ну да пес с ними!

Маркелов отошел от двери и уверенно направился к одежде Круглова. Самое время, чтобы провести оперативное обследование. Сунув руку в карман пиджака, он вытащил из него огромный лопатник. В одном отсеке лежало около тысячи долларов, в другом — рубли. Заглянув в третью ячейку, увидел фотографии. А это уже интересно! Вытащив снимки, он стал с интересом рассматривать их. На двух Круглов был сфотографирован с какими-то неизвестными мужчинами. А на третьей фотографии — Маркелова ударило в жар — была запечатлена хохочущая Инна, а рядом, обняв ее, стоял Круглов, который бесцеремонно пытался извлечь из тесного бюстгальтера ее правую грудь. Судя по всему, он был на полпути к цели, — уже показался сосок. Еще секунда, и бюст освободится от оков. Наверняка где-то поблизости находилась машина, в которой они получали удовольствие. И, судя по фотографии, пара действительно была счастлива. Может, поэтому они не стеснялись ни посторонних лиц, ни объектива фотоаппарата. Казалось, что мир замкнулся именно на них.

Маркелов невольно закрыл глаза. По лицу, наотмашь, режущей обидой ударила ревность. Хранит, значит, бережет. А может быть, держит эту фотографию для того, чтобы небрежно бросить ее на стол, залитый пивом, и так небрежно, с вялой интонацией сообщить: «Ну как вам, ничего деваха?.. Лицом — что Елена Прекрасная. Грудь такая, что руки сами к ней тянутся. А про фигуру и говорить нечего. Так вот, ребятки, выдалось у меня сегодня несколько свободных минут на работе, так я ей загнал своего дурачка под кожу!» Наверняка у многих самцов подобная бравада вызовет одобряющую улыбку.

Сунув лопатник на место, Маркелов похлопал ладонями по карманам: в одном из них что-то дзинькнуло. Скорее всего, какая-то мелочь. Ага, еще ручка «Паркер». А вот это уже интересно — блокнот!

В сауне громко расхохотались. Ребята веселились на славу. Через пару минут они согреются как следует и выйдут в предбанничек за новой порцией допинга. Маркелов быстро полистал блокнот, который был заполнен телефонными номерами, какими-то короткими записями. На последней странице — стихи! Бог ты мой, неужели заместитель генерального директора увлекается рифмоплетством? Подобные вещи простительны в молодости, прочитал красивой девушке пару четверостиший — и считай, что она твоя!

Вытащив из кармана миниатюрный фотоаппарат, Захар сфотографировал первую страницу с телефонными номерами, затем вторую. Номера телефонов шли без имен их абонентов, словно заместитель генерального соблюдал какую-то конспирацию. Кто знает, может быть, так оно и есть. Разберемся! Сфотографировать весь блокнот было невозможно, и Маркелов, быстро листая его, старался запечатлеть многочисленные записи и пометки. Пара десятков телефонов была подписана, и, судя по ним, Круглов имел весьма широкий круг общения. В этот список входили как массажистки из престижного фитнес-центра, так и заместители министров. Мелким почерком, на самой последней странице, было написано «Игнат Миронович Шорин» и здесь же номер мобильного телефона. Внутри у Маркелова похолодело, будто он шагнул в студеную воду. Потребовалось несколько томительных секунд, прежде чем он отдышался. Конечно, нет ничего криминального в том, что заместитель генерального знал номер мобильного телефона Шорина, руководителя противоборствующей компании, хуже другое — он тщательно скрывал подобную связь, что само по себе наводило на весьма нехорошие размышления. Ведь не далее как вчерашним вечером Маркелов стал свидетелем разговора между генеральным и Кругловым, и Геннадий Федорович обмолвился о том, что встречаться с Шориным ему не приходилось. А судя по тому, в каком состоянии находится страница, то переворачивали ее неоднократно. По углам она слегка измялась и даже засалилась. Видать, Геннадий Федорович старательно плевал на пальцы, прежде чем перевернуть страницы.

Дверь открылась через мгновение после того, как Маркелов успел положить блокнот на место. Он даже не успел отойти от одежды и сделал вид, что рассматривает красочное панно.

— Сторожишь! — довольно крякнул Круглов. — Правильно! Начальство нужно оберегать.

Красный, с заметно выпученными глазами, Геннадий Федорович напоминал рака, только что сваренного в кипятке. Следом за ним, такие же красные, вышли из сауны трое его приятелей. Эдакое семейство членистоногих, готовых к употреблению.

— Мне за это платят, — сдержанно напомнил Захар, вкладывая в сказанное одному ему понятный смысл.

В этот вечер Круглов отправится с любовницей на дачу. Пробудет там до двадцати трех ноль-ноль, после чего вернется в лоно семьи. Полночь вполне благоприятное время для оперативного проникновения. Конечно, надо признать, что это не вполне законно. А если говорить откровенно, то совершенно незаконно! Но приходится на некоторые вещи закрывать глаза, когда нужно выполнять поставленную задачу.

Помолчав, Захар добавил:

— И я обязан этим заниматься.

Его губы сами собой растянулись в широкую обезоруживающую улыбку.

Глава 22 ГЛУБОКИЙ УРОВЕНЬ ПРОВЕРКИ

Итак, следующий на очереди Кудрявцев Егор Витальевич, начальник планового отдела, один из самых доверенных людей генерального.

На каждого сотрудника компании Маркеловым был составлен психологический портрет. Имелся таковой и на Кудрявцева. Разумеется, порой психологический портрет дополнялся новыми штрихами, отчасти изменялся, так что Маркелов имел весьма четкое представление о каждом служащем. Из психологического портрета Кудрявцева вытекало, что его следует относить к пахарям. Человек, который знает свое место, не стремится закрепиться в лидерах, но вместе с тем именно таким людям, как Кудрявцев, компания «Российский ковчег» обязана своим процветанием.

По существу, он подходил под схему идеального работника: уравновешен, умен, профессионален, умеет подчиняться и одновременно обладает здоровой инициативой. В меру честолюбив, доброжелателен. Даже изрядно покопавшись в его характере, трудно было отыскать какую-то негативную черту. Но из жизненного опыта Маркелов знал, что она должна присутствовать, возможно, даже не одна. Людей без недостатков просто не бывает.

Кудрявцев был умен, и с ним следовало говорить начистоту. Не мешало бы, конечно, устроить проверку на детекторе лжи, благо на подобное мероприятие разрешение получено. Но внеплановая проверка на полиграфе может насторожить его по-настоящему, если он действительно является агентом влияния.

Можно было бы устроить косвенное тестирование, предложив, например, заполнить сложную анкету под самым благовидным предлогом, но такая затея таит в себе немало погрешностей.

Поразмыслив, Маркелов нашел выход.

Здание, в котором размещался «Российский ковчег», хранило немало секретов. Здесь был даже подземный ход, правда, весьма узкий, уводивший в соседний квартал. Строилось здание на месте старинного женского монастыря, и при вражьей напасти богомольные монашки могли спастись в густом лесу, что рос по соседству. От монастыря остались лишь обломки фундамента. По какой-то странной прихоти Беляев решил оставить их, и теперь они торчали из асфальта будто бы корни зубов. А вот тоннель не потерял актуальности даже через несколько столетий. Мало ли какая ситуация может сложиться, так что при надобности через него можно эвакуироваться. А кроме того, часть подземного хода была расширена, и здесь были оборудованы помещения, где хранилась аппаратура для радиоразведки.

Кудрявцева нужно было копнуть по самому глубокому уровню. И следовало это сделать как можно тоньше. Как умный человек, он мгновенно почувствует вокруг себя всякую подозрительную возню и предпримет какие-нибудь упреждающие контрмеры. Тогда к нему вообще не подступишься! Первое, что необходимо было выяснить, так это проверить его финансовое положение.

Подняв трубку, Захар бросил:

— Андрей, зайди ко мне.

Андрей Карасев был доверенным лицом Маркелова. Один из немногих. Два года назад он уволился из ФСБ в звании майора, и это при том, что его ровесники еще продолжали ходить в старших лейтенантах. Парня ждала весьма неплохая карьера, и оставалось только недоумевать, какое обстоятельство заставило его повесить китель на вешалку.

Маркелов всегда с настороженностью относился к везунчикам, впрочем, как и к неудачникам. Блестящей карьере военного сопутствуют лишь два фактора — покровительство весьма влиятельного лица, чаще всего родственника, или весьма гибкие, нестандартно мыслящие мозги. Последнее встречается крайне редко. Пробив по своим каналам Андрея Карасева, Маркелов, к своему немалому удивлению, обнаружил, что влиятельными покровителями тот не обладал. Следовательно, второе. Присмотревшись к Карасеву повнимательнее, он убедился, что парень он действительно незаурядный. Не каждый может похвастаться тем, что в совершенстве знает китайский и японский языки, причем способен разбираться даже во множестве диалектов и наречий. Причем, как выяснилось, изучение восточных языков для него было чем-то вроде хобби, а в школе разведки он специализировался на английском и французском.

О годах учебы Андрей всегда рассказывал неохотно, но однажды обмолвился, что по окончании вуза видел себя резидентом разведки в одной из восточных стран. Но вместо этого вдруг неожиданно был распределен в центральный аналитический центр. Из достоверных источников Маркелов знал, что не прошло бы и двух лет, как Карасев возглавил бы аналитический отдел. А там и до генеральской должности рукой подать. Но неожиданно он охладел к этой работе и, положив на стол начальству рапорт на увольнение, отправился на свободные хлеба.

А еще через полтора месяца Андрей Карасев уже усердствовал в «Российском ковчеге», и генеральный, зная про колоссальные лингвистические способности своего подчиненного, с удовольствием таскал его с собой по зарубежным вояжам, выплачивая ему неплохие командировочные. В то же время Андрей числился в службе охраны.

Маркелов проникся к Карасеву искренним расположением. Разница в семь лет не является преградой для дружбы, а потому скоро они сошлись. Кроме того, их связывало прежнее место службы — людей подобной профессии всегда притягивает друг к другу. Но Маркелов никогда не предпринимал шагов к сближению, закрываясь, будто бы щитом, формальными служебными отношениями. Его никогда не оставляли ощущения, что его уход из конторы был далеко не случаен. Он слышал о том, что в недрах Лубянки разрабатывается план «Зубр», по которому олигархи перестроечной поры должны получить отставку, а на их место обязаны прийти другие, молодые, умные, но вскормленные сдобными калачами со Старой площади. Такой, как Андрей, представлялся вполне достойной кандидатурой.

И вместе с тем в нем было нечто такое, что позволяло доверять ему. Он был не из тех, кто будет плести интриги, подсиживать сослуживцев, сплетничать за спиной. На столе у Беляева лежала записка о том, что службу безопасности следует расширять, тот состав, который насчитывался на сегодняшний день, уже не справлялся с намеченными задачами. А работы хватало! Кроме охраны зданий и руководства, в обязанности охраны входило еще охранять домочадцев генерального и его ближайшего зама. Нужно было проводить массу профилактических и оперативных мероприятий внутри компании. Маркелов хотел создать настоящую службу контрразведки, во главе которой решил поставить Андрея Карасева. Сам же он предполагал возглавить всю службу безопасности.

* * *

Карасев явился через четыре минуты, ровно столько времени требуется, чтобы подняться со второго этажа, где располагалась служба охраны, до кабинета Маркелова. В комнату проходить не стал, застыл в шаге от входа. А Захар и не настаивал.

— По Кудрявцеву нужно пройтись глубоким уровнем проверки. Узнай, как обстоят его финансовые дела. Я видел, что к офису он приезжает на новом «Ауди». Машина дорогая.

— Я узнавал, — кивнул Карасев, — у него очень хорошо зарабатывает жена.

— Кем она работает?

— Заместитель управляющего в коммерческом банке.

Маркелов слегка нахмурился. Единственное, что его раздражало в Карасеве, так это ответы на поставленные вопросы. Казалось, что он знал все. Он напоминал искусного игрока в покер, который даже при самом неважном раскладе останется в выигрыше.

— Ты выслушай меня до конца.

— Извините.

— Установишь за ним негласное наблюдение. Сделать это надо тонко. Кудрявцев наблюдательный объект и тотчас вычислит любую возню около своей персоны. — Карасев лишь слегка кивнул. Маркелов видел, что он хочет что-то сказать. Ничего, потерпи! — Проверишь все его связи, — перечислял Захар, — среди них могут быть криминальные. Осторожно порасспрашивай о нем его однокашников. Может быть, они высветят какие-то его дурные пристрастия, наклонности, о которых мы даже не догадываемся. Не исключено, что он мог стать объектом шантажа… Важно знать, что именно могло толкнуть его на предательство. Ты хочешь что-то сказать?

— Да… У него очень красивая жена, — сказал Карасев. — Мне известно, что Кудрявцев ее ревнует.

— Имеется повод для ревности? — сразу же насторожился Маркелов.

— Пока сказать трудно. Нужно все как следует проверить. Но однажды я увидел ее в ресторане с одним мужчиной…

— Это ровным счетом ничего не значит. В конце концов, это мог быть просто сотрудник из ее фирмы.

— Не уверен, — отрицательно закачал головой Карасев. — Так смотреть друг на друга могут только любовники.

Маркелов даже не заметил, в какой именно момент Андрей достал блокнот и теперь что-то бегло записывал карандашом на чистой страничке. Захар знал, что Андрей обладал почти феноменальной памятью, так что это означало одно — тем самым тот как бы хотел подчеркнуть важность состоявшегося разговора. Так сказать, ублажить своего начальника. Ну-ну…

— Хорошо! Разрабатывай это направление. Держи меня в курсе. Еще вот что, через десять минут у меня назначена встреча с Кудрявцевым, попробую поговорить с ним начистоту. Ты будешь на пульте!

Брови Карасева удивленно взметнулись вверх:

— Вы будете разговаривать с ним в технической комнате?

— Да. Ладно, иди. Подготовь оборудование, я сейчас буду.

Сунув блокнот в карман, Карасев ушел.

О секретах технической комнаты знали всего лишь три человека: генеральный, он сам — начальник службы безопасности и его доверенное лицо Андрей Карасев. В офисе она называлась «комната отдыха», и в ней частенько проходили как частные, так и официальные переговоры. Комната, а скорее даже квартира, отличалась от прочих помещений офиса тем, что человек, попадающий в нее, чувствовал себя необыкновенно комфортно. С продуманным интерьером, шикарно обставленная современной мягкой мебелью, она располагала к откровенной беседе, к желанию расслабиться. Ее можно было использовать даже для длительного проживания. Скажем, для гостей фирмы. Имеется удобная спальная комната, просторная кухня, туалет. Для желающих провести вечер во хмелю — мини-бар, заставленный самыми изысканными спиртными напитками. Но главное — все комнаты, включая даже туалет, были напичканы современнейшей технической начинкой, которая позволяла услышать даже легкий вздох.

Люди, находившиеся в этой комнате, чувствовали свою полную защищенность и изолированность от внешнего мира, совершенно не подозревая о том, что дюжина миниатюрных управляемых телекамер, замаскированных в картины, бра и даже в потолок, позволяют увидеть гостя во всех положениях и способны зафиксировать на его лице малейшее движение. По углам комнаты была встроена звукозаписывающая аппаратура, которая включалась в тот момент, когда человек начинал говорить.

Взглянув на часы, Маркелов поднялся. Пора!

Довольно странно, что начальник планового отдела не подозревал об этой комнате. Ведь ему были известны куда более значимые секреты. Захара неожиданно обожгла мысль о том, а что, если вдруг где-нибудь в офисе находится точно такая же комната, о существовании которой он тоже не подозревает? От подобного предположения Захару сделалось жарко. Случалось, что в сердцах Маркелов нелестно отзывался о Беляеве, — тот хоть и толковый руководитель, но в человеческом плане далеко не ангел! И все эти записи, возможно, находятся где-нибудь у генерального в тумбочке письменного стола.

Но ведь не проверишь!

Кабинет начальника планового отдела располагался в противоположном конце коридора — сто двадцать четыре шага, если идти спокойным шагом. Отсчитав сотню шагов, Маркелов постарался придать своему лицу равнодушный вид, — ничто не должно свидетельствовать о внутреннем напряжении.

Негромко постучавшись, Маркелов перешагнул порог кабинета Кудрявцева в точно назначенное время.

— Мне бы хотелось поговорить с вами по поводу ограбления, — как можно более нейтральным голосом произнес Захар, словно речь шла о милом пустячке, а не о документах стоимостью в полмиллиарда долларов. — Может, пройдемте в комнату отдыха?

Кудрявцев сделал удивленное лицо:

— Почему же нельзя поговорить здесь?

В какой-то момент Захару показалось, что Егор Витальевич наслышан о таинственной комнате. Его правая ладонь непроизвольно сжалась в кулак. Маркелов продолжал, стараясь придать своему голосу самое безмятежное звучание:

— В комнате отдыха поспокойнее, там нас никто не будет отрывать от беседы.

— Ну что ж, пойдемте, — безо всякого удовольствия согласился Кудрявцев.

Встретившись взглядом с Егором Витальевичем, Захар сочувственно заметил:

— Это ненадолго.

— Я понимаю, — хмуро буркнул тот и зашагал к двери.

Вряд ли его можно было сдвинуть с места, если бы не распоряжение генерального.

Даже дверь комнаты отдыха выглядела весьма привлекательной и отличалась от прочих дверей шикарной обивкой. Тем самым как бы настраивая всякого входящего сюда на то, что здесь его ожидают отдых и спокойствие.

Кудрявцев уверенно прошел в комнату и устроился в мягком глубоком кресле перед низеньким столом. Ни малейшей нерешительности или какого-то смущения. Уже по его уверенному шагу чувствовалось, что бывать ему здесь доводилось не однажды. Возможно, даже в обществе какой-нибудь прелестницы. Благо обстановка к подобному общению располагает — мягкий удобный диванчик, бар… Кроме того, можно включить музыку. Женщины ценят подобные мелочи, которые в итоге представляют собой весьма серьезные «инструменты» обольщения. Нужно будет покопаться во всех здешних записях, возможно, в них отыщется что-нибудь пикантное.

Маркелову хотелось, чтобы Кудрявцев устроился на диване, а сам бы он расположился рядом, что придало бы их беседе неформальный характер. Но Кудрявцев, в силу какой-то внутренней потребности, разместился в кресле, за столом, и Захару ничего не оставалось, как занять другое кресло, напротив. Стол лег между ними границей, а потому и предстоящий разговор подразумевал некоторое противостояние.

Нельзя сказать, что это как-то смутило Маркелова, просто еще раз убедило его в том, что Кудрявцев был настроен на бескомпромиссную борьбу. Его подпирал возраст, вряд ли в другой компании ему предложат аналогичную должность со столь высокой зарплатой. Так что ему было что терять.

Стараясь снять возникшее напряжение, Маркелов по праву хозяина предложил:

— Может, хотите что-нибудь выпить?

Секундное замешательство. После чего последовал решительный ответ:

— Разве только минералки.

Захар понимающе кивнул. Вполне разумное решение. Теперь Кудрявцев имел в запасе на обдумывание ответа дополнительно несколько минут. Ничто так не успокаивает, как несколько глотков холодной воды.

— Хорошо.

Откупорив бутылку «Ессентуки», Маркелов налил в высокий бокал воды и поставил его перед Кудрявцевым. Егор Витальевич сделал три ленивых глотка и с негромким стуком поставил бокал на место.

В смежной комнате, уткнувшись в мониторы, сидел техник-оператор и фиксировал малейшее движение Кудрявцева.

Инициатором устройства подобной комнаты с электронной шпионской начинкой являлся Маркелов. Прежде чем подойти с запросом к Беляеву, он сделал предварительные расчеты, и оказалось, что на такие деньги можно содержать офис средних размеров в самом центре Москвы. При разговоре с генеральным директором ему пришлось привести немало доводов, чтобы получить разрешение на оборудование помещения современными техническими средствами.

И с тех пор помещение не знало простоя. Усомнившись в благонадежности какого-либо сотрудника, Маркелов непременно приглашал его в эту комнату для беседы и никогда не выносил окончательного вердикта, не ознакомившись с данными тремор-детектора и бриф-контролера.

По мнению Маркелова, вложенные средства окупили себя уже не однажды. Так, например, полгода назад в этой самой комнате, за тем же самым столом, был допрошен коммерческий директор дочерней фирмы, которого подозревали в том, что он был перевербован конкурирующей компанией. Тепловизор, наложенный на изображение, показал, что его конечности во время разговора меняли температуру. Такое случается, когда человек очень нервничает и лжет. И это при том, что внешне нервозность коммерческого директора никак не проявлялась. Даже наоборот, он выглядел эдаким бодрячком, решившим вдвоем с начальником службы безопасности распить бутылку хорошего вина. В тот момент на нем было «завязано» пятнадцать миллионов долларов, которые, в случае его предательства, в любой момент могли уйти к конкурентам. Так что не нужно было обладать ученой степенью по математике, чтобы высчитать выгоду.

Больше в «Российском ковчеге» его не видели. Маркелов подозревал, что здесь не обошлось без вмешательства Варяга.

Теперь на очереди был Егор Витальевич Кудрявцев.

Неожиданно Кудрявцев улыбнулся и, покачав головой, мягко заметил:

— Весьма миленькое местечко… Знаешь, располагает. Я-то думал, что меня начнут прокатывать на детекторе лжи, а тут такая приятная обстановка, — он обвел комнату широким жестом руки.

Маркелов внимательно всмотрелся в Кудрявцева, пытаясь отыскать в его словах скрытую иронию. В зрачках Егора Витальевича прыгали веселые смешинки, чувствовалась некоторая возбужденность, но ни одного признака, указывающего на то, что он знает о коварной начинке. Маркелов и сам бы ни за что не поверил, если б не знал наверняка.

— Это не тот случай, — сухо обронил Захар. — А потом, ведь у нас с вами дружеская беседа.

— Да, конечно, я понимаю, — слегка кивнул Кудрявцев. Хотя его интонации указывали на то, что он предпочел бы не беседовать, а заниматься своим делом.

По поводу детектора лжи Кудрявцев сказал не случайно. Еще полгода назад Маркелов предложил Беляеву проверить на детекторе лжи каждого ключевого работника компании. Генеральный уже дал было «добро», но потом неожиданно пошел на попятную. И вот сейчас Егор Витальевич напомнил ему о том случае.

— Вам нравится работать в компании «Российский ковчег»? — вполне дружески поинтересовался Захар, стараясь не сводить с собеседника взгляда.

— Если бы мне здесь не нравилось, так я бы уже давно ушел, — спокойно отреагировал Кудрявцев. И через секунду с некоторым раздражением продолжил: — Собственно, почему мне должно не нравиться? Хорошая должность, завидная зарплата… О таком мечтает каждый!

Маркелов тотчас насторожился — радужки глаз Егора Витальевича слегка увлажнились. Неужели от избытка чувств к «Российскому ковчегу»?

— Вы уж извините меня, но я с вами буду предельно откровенен.

— Валяйте! — великодушно разрешил Егор Витальевич. — Я даже предполагаю, какой будет следующий вопрос.

Макаров улыбнулся:

— Тогда задайте его.

— Хм… Что-нибудь в таком духе «вы крепко держитесь за свою работу»? Угадал?

— Угадали, — улыбнувшись, наклонил голову Маркелов.

— А почему бы мне за нее не держаться? — с некоторым вызовом спросил Егор Витальевич. — Пускай я здесь всего лишь наемный работник. Не вхожу, так сказать, в дележ пирога, но того, что я имею, мне вполне хватает, чтобы достойно жить и откладывать себе на старость.

— Через вас проходят огромные суммы. Неужели у вас ни разу не возникало соблазна получить хотя бы небольшую часть этих денег?

— Однако!

— Только поймите меня правильно… — быстро заговорил Маркелов.

— Хм…

— …Не следует удивляться. Знаете, подобная мысль хотя бы однажды приходит в голову даже самому честному инкассатору, — сказал Захар, обезоруживающе улыбнувшись.

Кудрявцев отвел взгляд.

— Ах, вот вы о чем.

Маркелов был уверен, что сделал он это сознательно, чтобы спрятать свое смущение. Захар с трудом сумел сдержать свое ликование. Никуда не денешься, братец, ведь видеокамеры изучают тебя одновременно с четырех сторон. При желании можно детально рассмотреть даже изрядно плешивую макушку. Карасев был опытным оператором. Наверняка в этот самый момент он увеличил изображение подозреваемого, пытаясь увидеть движение его лицевых мышц.

— Только поймите меня правильно, — будто бы извиняясь, уточнил Маркелов.

— Прямо скажу… Неожиданный вопрос. Как ни ответишь, так всюду будешь виноват. Хм… Даже если в голову и заползали какие-то подобные мысли, то они все равно не имеют никакого отношения к реальности. Во-первых, это не в моем характере, а во-вторых, на фирме очень строгий контроль, вы же сами об этом знаете! К тому же имеется еще целая армия всякого рода доносчиков, которые следят за каждым твоим шагом. Это просто нереально! — с негодованием взмахнул он руками. — Даже если бы я этого очень захотел… Скажу вам так: это предположение из области фантастики!

Кудрявцев оперся ладонями о подлокотники. Весьма характерный жест. Егору Витальевичу не терпелось подняться и уйти. Возможно, он бы так и сделал, если бы не распоряжение генерального директора.

Маркелов сделал вид, что ничего не произошло. Милостивый государь, придется вам потерпеть, вопросы еще не исчерпаны.

— Да, действительно, в «Российском ковчеге» у вас очень солидная должность. Многие из сотрудников хотели бы оказаться на вашем месте. В связи с этим у меня к вам имеется еще один вопрос… Только поймите меня правильно, вас никто ни в чем не обвиняет.

— Не надо тянуть кота за хвост, давайте выкладывайте, что там у вас за душой! — раздраженно сказал Кудрявцев.

— На вас выходила разведка наших конкурентов? — впился Маркелов взглядом в лицо Кудрявцева.

Егор Витальевич, на мгновение застыв, неожиданно побледнел. Ему потребовалось долгих десять секунд, чтобы совладать с собой. И оставалось только подозревать, какие такие бури раздирали его душу.

— Хорошо, — невесело сказал он. — Скажу как есть… Такой контакт имел место… Только не надо из этого делать далекоидущие выводы. Мы ни о чем не договорились! И не должны были договориться, — тотчас поправился он.

— Егор Витальевич, не надо так нервничать… Я вам верю, — спокойно сказал Захар. Он даже попытался улыбнуться, но получилось очень натянуто, что в целом соответствовало его настроению. — Расскажите, пожалуйста, кто на вас выходил. И когда?

Лицо Кудрявцева в этот момент представляло большой интерес для физиономистов. Губы дрогнули, после чего неожиданно сжались, вытянувшись в тоненькую ниточку.

— Встреча произошла три месяца назад… Это был человек из концерна «Плутос». Обычно я ужинаю в семь часов вечера в «Трех толстяках» — небольшой такой ресторанчик на Калининском проспекте.

Захар понимающе кивнул, он был в курсе этой привычки начальника планового отдела. Ничего удивительного, ему по должности полагалось знать подобные мелочи.

— Да, я представляю.

— Сижу, значит, себе, жую барбекю, и тут ко мне подсаживается какой-то человек. Среднего возраста, лет пятидесяти, может, чуть постарше.

Маркелов невольно усмехнулся:

— Так, так…

— Сначала он у меня что-то спросил, как бы случайно. Я ответил. Потом он рассказал к случаю какой-то анекдот. Весьма забавный. Посмеялись. Словом, завязался необязательный и легкий разговор. Парень оказался приятным собеседником, а когда я уже хотел распрощаться и уйти, он сказал мне, что представляет службу безопасности «Плутоса» и у него ко мне имеется очень интересное предложение. — Кудрявцев неожиданно умолк.

— Он назвал себя?

— Он представился Леонидом Чанышевым.

Маркелов попытался сохранить невозмутимость.

— И что это было за предложение? — спросил он.

Кудрявцев уныло продолжил:

— Он предложил мне сотрудничество.

— Оно выражалось в чем-то конкретном?

— Да… На тот момент у меня на столе лежал договор на десять миллионов долларов с фирмой «Сибирский лес», из Красноярска. Он хотел знать конкретное содержание этого контракта. У меня сложилось впечатление, что они просто хотели его перебить у нас.

— Он предложил вам деньги?

— Да, — после некоторой заминки кивнул Егор Витальевич. Его лицо покрылось пятнами, и Маркелов поймал себя на том, что ему немного жаль Кудрявцева. — Причем сразу же…

— И какова была сумма?

— Пятнадцать тысяч долларов.

— Вы отказались?

Кудрявцев усмехнулся:

— Разумеется! Иначе «Плутос» перебил бы нам сделку. В этом регионе у них очень серьезный интерес и весьма крепкие позиции.

— Да, конечно, — задумчиво подтвердил Маркелов, сдержанно кивнув. — Почему вы не рассказали нам об этой встрече?

На этот раз голос Захара прозвучал несколько суровее. Чтобы нагнать страху на человека, совершенно необязательно кричать на него, достаточно понизить голос до шепота. Змея тоже не кричит, но каждый, кто слышит ее шипение, цепенеет от ужаса. Маркелов не сводил глаз с Кудрявцева и чувствовал, что нечто подобное происходит сейчас и с начальником планового отдела.

— А вы на моем месте рассказали бы? — с некоторой агрессией спросил Кудрявцев.

— Разумеется… Я бы тотчас поставил в известность руководство. Почему же вы не сделали этого?

Маркелов увидел, что на лбу Кудрявцева проступили крупные капли пота. Вот одна из них сорвалась и, проделав неровную дорожку, скатилась на переносицу. В кармане пиджака Егора Витальевича кокетливо торчал белый уголок платка, но он, казалось, напрочь позабыл о его существовании.

— Просто испугался… Мой разговор мог быть неадекватно воспринят руководством. Все это очень сложно… Не так просто объяснить… Вы же прекрасно знаете, что, прежде чем перейти в «Российский ковчег», я работал в «Плутосе». Мне могли бы не поверить!

В словах Кудрявцева была правда. Трудно сказать, как бы он сам поступил на его месте. Откинувшись на спинку кресла, Захар сказал с некоторым раздражением:

— Поймите меня правильно, Егор Витальевич, но поверить вам сейчас еще сложнее.

И это тоже была правда.

Теперь уже без платка не обойтись. Не глядя на Маркелова, Кудрявцев вытащил носовой платок и, развернув его, приложил ко лбу. На белой поверхности остались влажные следы. Захар обратил внимание на то, что кончики пальцев Кудрявцева слегка подрагивают.

— Я вас понимаю, — нервно комкал он в руках платок. — Но ничего такого не было. Это был первый и единственный контакт! — воскликнул Кудрявцев почти в отчаянии.

— Вы не волнуйтесь так, мы вас ни в чем не подозреваем, просто нам хотелось бы во всем разобраться. — Маркелов попытался улыбнуться. Осознал, что вместо улыбки получился оскал. Так выглядит пасть волка перед тем, как он набросится на свою добычу. — Вы знаете, что из сейфа пропали очень ценные документы?

— Да. Сейф был взломан в момент обстрела офиса.

Маркелов согласно кивнул:

— Все верно. Кроме генерального, вы единственный человек, который пользовался этим сейфом?

— Да. Так удобно для дела.

— Эти документы мог видеть кто-нибудь из вашего окружения?

Кудрявцев с сомнением покачал головой:

— Исключено. Они лежали у меня на столе. Я всегда сам убирал их.

— Может быть, документы кто-то увидел, когда вас не было в кабинете?

— Нет! — яростно воспротивился Кудрявцев. — Прежде чем выйти из кабинета, все документы я закрываю в сейф!.. У вас есть ко мне еще вопросы, а то, знаете ли, я уже устал.

— Нет. Извините, что оторвал у вас столько времени. Но вы тоже поймите меня, служба!

Кудрявцев заметно расслабился:

— Я вас понимаю.

Захар подождал, пока за Кудрявцевым закроется дверь, затем поднялся и уверенно подошел к бару. Под стойкой находилась едва заметная кнопка. Пошарив рукой, он уверенно надавил на нее — и стеллажи с напитками плавно отошли от стены. За баром виднелась узенькая дверца. Привычно набрав код, Маркелов распахнул ее.

За мониторами сидел Андрей.

— Что ты можешь сказать?

Карасев поднял сосредоточенное лицо:

— Нужно провести кое-какой сравнительный анализ.

— И все-таки, каково предварительное заключение?

— Из того, что показывают приборы, я могу сказать, что Кудрявцев, в подавляющем большинстве вопросов, не врал. — Щелкнув несколько раз по клавишам, он кивнул. — Вот, взгляните сюда, я записал данные тепловизора. Прибор очень тонкий, его очень трудно обмануть, он улавливает малейшую фальшь в голосе. Хотя есть и некоторые настораживающие моменты…

— Например?

— Когда вы спросили, крепко ли он держится за свою работу, то на спектре преобладали только красные цвета. Видите? — удовлетворенно показал Андрей на распечатке. — Кудрявцев здесь слукавил.

— Да вижу… Объяснить этот момент можно. Специалист он неплохой, ему могли предложить работу где-то еще, но это еще не свидетельствует о предательстве. Что говорит бриф-контролер?

Карасев уверенно пробежался по клавишам.

— Кудрявцев очень заволновался, когда речь пошла о несанкционированных контактах с противоборствующей компанией. — На экране монитора высветились цветные диаграммы. — На этой схеме показано, что дыхание у него стало коротким и поверхностным.

— О чем это говорит?

— Кудрявцев был очень возбужден, испытывал немалое внутреннее напряжение. Впрочем, в его положении это вполне объяснимо. Не каждый день задают такие неприятные вопросы.

— Может, были еще какие-нибудь настораживающие или подозрительные симптомы? — нахмурился Маркелов.

Конечно же, Кудрявцев нервничал, конечно же, был напряжен, но интересно — как бы он сам повел себя в подобной ситуации? Приборы вещь хорошая, но они всего лишь некоторое красочное дополнение к внутреннему ощущению и интуиции, на которые Захар привык полагаться. В настоящее время имеется немало хитрецов, способных обмануть даже детекторы лжи. Но привычка доводить начатое до конца не позволяла ему отходить от компьютера. На очереди был тепловизор, наиболее объективная часть показаний. Работает он очень просто: когда человек лжет, то биохимические реакции в коре головного мозга усиливаются, они, в свою очередь, понижают температуру в конечностях. Остается только измерить эту температуру. Нужно только наложить показатели тепловизора на изображение человека.

— Ничего такого я не заметил, — отрицательно покачал головой Карасев. — Все в пределах нормы.

— А что там показывает тепловизор?

Андрей дважды щелкнул мышкой. На экране показалось изображение Кудрявцева. Сейчас он не показался Маркелову потерянным. Между бровей даже обозначилась отчетливая строптивая морщинка. В нем присутствовал дух — удивительно, что он этого не заметил.

— Взгляните, — щелкнул Карасев по клавише.

Первоначальное изображение стало как бы размываться, приобретая между тем насыщенные цвета.

— Розовый цвет — это нормальная температура, — пояснял Карасев. — Красный — повышенная. А вот синий, — обвел он конечности, — это уже пониженная температура.

— Давай я сам, — потеснил его Маркелов и, пододвинув к себе свободный стул, устроился перед монитором.

Перекрутив запись на начало беседы, Маркелов стал внимательно вслушиваться. И по мере того как проходила беседа, тепловизор чутко реагировал на каждую фразу, отражая на экране температуру каждого участка тела.

Уже прослушивая запись второй раз, Маркелов находил в голосе Кудрявцева немало интонаций, на которые прежде не обращал внимания. Кроме внутреннего протеста, в начальнике планового отдела ощущалась сила, какая случается только с осознанием собственной правоты.

Странно, что он не обратил на это внимания при разговоре.

Беседа подходила к концу, но тепловизор не сумел выявить ни одного «симптома лжи». Конечно, температура менялась, но все происходило в пределах допустимого.

«Может, документы кто-то видел, когда вас не было в кабинете?»

Этот вопрос Маркелов попытался задать участливо. Собственно, он так и прозвучал, но вместе с тем в нем звучал вызов.

Кудрявцев слегка пошевелился, а на экране отчетливо обозначилось, как от ладоней отхлынуло тепло. Где-то в коре его головного мозга происходили биохимические реакции, заставляя перестраиваться организм.

В следующую секунду прозвучал абсолютно спокойный голос Егора Витальевича: «Это совершенно исключено».

Фраза никак не соответствовала тому, что Маркелов видел на экране. Кудрявцев врал. Причем лгал, казалось бы, в безобиднейшей ситуации. Не проще ли было сказать ему правду или, на худой конец, свалить вину на кого-то другого?

Щелкнув по клавише, Захар вернул изображение в первоначальное положение. Увеличив его, он с интересом всматривался в лицо Егора Витальевича и не обнаружил каких бы то ни было признаков смятения. Следовательно, Кудрявцев блестяще владеет мимикой, и если бы не показания тепловизора, так он ни за что не сумел бы догадаться о той буре, что происходит у него в душе. А если так, то все те вздохи, что он услышал во время диалога, не что иное, как хорошо подготовленный спектакль.

Захар нажал на клавишу. От фигуры Кудрявцева остался только контур, который тотчас окрасился различными цветами. Но Маркелов смотрел на руки, сделавшиеся вдруг зелеными. Следовательно, Егор Витальевич лгал, и оставалось только догадываться, какая такая нелегкая заставила его говорить неправду.

— Ладно, я пойду к себе, — сказал Маркелов, вставая, — надо подумать. Завтра принесешь мне отчет. Я еще раз как следует просмотрю.

— Хорошо, — кивнул Карасев, не отрывая взгляда от монитора.

Вернувшись в кабинет, Маркелов сел за стол и закрыл глаза. Так легче думалось. Он перебрал две дюжины вариантов, но ни один из них не подходил. Все сходилось к тому, что Кудрявцев попытался выгородить женщину. А так чего ему стараться? Из-за приятеля, что ли?

Не тот тип!

К тому же в компании «Российский ковчег» не было ни одного человека, с кем бы Кудрявцев был близок по-настоящему. Судя по данным тепловизора, карьера его тоже не особенно заботила. Будучи умным человеком, Кудрявцев понимал, что сумел достигнуть служебного потолка, а потому на большее не претендовал. Единственное, из-за чего он мог пойти на большой риск, — так это женщина. Подобное рыцарство характерно для многих волевых натур.

В офисе было немало привлекательных женщин, и только десятая часть из них имела доступ к начальнику планового отдела — в основном это руководители средних подразделений. С остальными встречи происходили эпизодически, агентура же подразумевает постоянный контакт.

Маркелов невольно улыбнулся, вспомнив секретаршу Беляева, Киру Губанову — женщину среднего росточка, весьма аппетитной наружности, со слегка выступающими скулами. При львиной русой гриве совершенно черные глаза. Потрясающий эффект! Наверняка в ней намешано не менее дюжины кровей, но среди них отчетливо доминировала тюркская — отсюда слегка раскосые глаза. Такую женщину легко представить верхом на лошади, среди красных тюльпанов, скачущей наперегонки с молодыми джигитами. В ней чувствовался недюжинный темперамент и кротость одновременно. Весьма редкое сочетание, но столь характерное для восточных женщин. От ее внешности веяло диковатостью степной кошки, и у многих мужчин возникало естественное желание приручить ее. Или хотя бы погладить.

Такие женщины обычно всегда бывают на виду. О них говорят, про них сплетничают, их личная жизнь становится достоянием общественности. И всякий их успех вызывает лютую ненависть у соперниц.

Однажды Захар попробовал завязать с ней легкий необязывающий роман. Даже, помнится, как-то сходил с ней в «Балчуг», где, стараясь произвести впечатление, выложил за ужин пятьсот баксов. Вполне уместные траты, чтобы надеяться на более интересное продолжение. Но Кира с необычной откровенностью заявила, что пока не готова к их более тесным отношениям. Их роман расстроился, так и не успев как следует набрать обороты.

Но все это время Маркелов не упускал ее из поля зрения. И был осведомлен едва ли не о каждом ее кавалере, вот только сомнительно, что их отношения заходили дальше ресторана «Балчуг».

Вспомнив ерзающего на стуле Кудрявцева, Захар вдруг осознал, что, возможно, он единственный мужчина в компании, добившийся благосклонности Киры. Где-то под ложечкой замутилась ревность, а потом осела неприятным осадком.

Интуиция подсказывала Маркелову, что разгадка находится где-то рядом, оставалось только копнуть поглубже, авось что-нибудь и откроется. Это называлось нюх, а он-то и нашептывал, что за Кирой следует установить наблюдение. А для начала нужно сделать небольшой звонок, и он тотчас набрал номер своего бывшего сослуживца.

Глава 23 ВСТРЕЧА НА НЕЙТРАЛЬНОЙ ТЕРРИТОРИИ

Три с половиной часа назад Маркелов положил на стол Беляеву папку с результатами своих исследований, из которых вытекал однозначный вывод, что больше всех в ликвидации «Российского ковчега» заинтересован концерн «Плутос». Уже покидая кабинет генерального, Захар вновь не забыл напомнить ему о том, что результаты предварительные и требуют углубленного рассмотрения. Собственно, работа не останавливается ни на минуту, и через пару дней он надеется предоставить более подробную информацию, которая подтвердит первоначальные выводы или, наоборот, опровергнет их.

И вот сейчас Маркелов с некоторым волнением ждал звонка генерального. Но тот хранил молчание.

Неожиданно дверь широко отворилась, и в кабинет шагнул Борис Алексеевич. Маркелов с трудом подавил возглас удивления. За все время работы в компании тот лишь дважды входил в его кабинет, и всякий раз на то имелись чрезвычайные причины. Первый раз Беляев нанес визит полгода назад, когда сорвался контракт на двадцать миллионов долларов. И генеральный предположил, что произошла утечка информации. Расследование было самое тщательное. Сотрудники тогда оказались ни при чем. Все дело было в вице-премьере, курировавшем промышленность. Он тогда весьма благоволил к их соперникам, а потому контракт передал им. Видно, противоположная сторона как-то сумела заинтересовать его: иначе зачем же ему так рисковать и в самый последний момент менять свое решение?

Второй раз Борис Алексеевич перешагнул порог его кабинета три месяца назад, когда решался вопрос о финансировании одной из демократических партий. Беляев, далекий от всякой политической возни, интересовался, какие силы стоят за ними. Задание оказалось непростым, и на его выполнение ушел почти месяц. Как выяснилось, главным кукловодом политических лилипутов оказался один из опальных олигархов. В прошлом — сильный конкурент, а в нынешнем опальная фигура и весьма демоническая личность.

В помощи решено было отказать.

Демократическая партия, потеряв финансовую подпитку, скоро захирела и, лишенная соков, превратилась в политическую мумию. А еще через пару недель ею уже пугали российского обывателя.

Сегодня Беляев вошел в кабинет в третий раз. Для этого не было особой нужды, достаточно было поднять трубку — и Маркелов тотчас явился бы на начальственный зов. Но Борис Алексеевич предпочел поступить иначе. И видно, на то у него были серьезные причины.

В первый момент Маркелов даже испытал некоторое замешательство, думая, как поступить в следующую минуту. Может, следовало подняться и поспешить навстречу генеральному? Но вроде бы уже виделись. Неловко как-то… Маркелов оперся о стол, тем самым как бы давая понять, что готов продемонстрировать любезность, но Беляев неожиданно махнул рукой, дескать, сиди, чего уж там!

Присев на соседний стул, будто бы обычный проситель, он некоторое время рассматривал обстановку кабинета, как если бы оказался здесь впервые. После чего сообщил:

— От Покровского мне пришел факс, предлагает встретиться. Что ты думаешь по этому поводу?

А вот это новость!

Маркелов едва не крякнул от удивления. Николай Анисимович Покровский был генеральным директором компании «Плутос», то есть одним из главных соперников «Российского ковчега». Вот бы кто порадовался, если бы Беляев на очередном витке судьбы свернул себе шею.

— И чего же он хочет? — настороженно спросил Захар.

Губы Беляева скривились в едкой ухмылке.

— Факс с таким содержанием я ему и отправил. Но он пишет, что назрела необходимость встречи. У него имеется для меня какая-то конфиденциальная информация.

Отношения между Беляевым и Покровским складывались своеобразно. Дело в том, что в последние два года они не разговаривали даже по телефону и общались вот таким странным образом — забрасывая друг друга факсами. Даже встречаясь за круглым столом где-нибудь в Счетной палате или в приемной у вице-премьера, они лишь сдержанно раскланивались, не подавая друг другу руки. Отношения у них не складывались с самого начала и колебались в диапазоне от очень холодных до откровенно враждебных. В настоящее время их взаимоотношения находились где-то посередине.

— Это очень странно.

— Мне тоже так показалось. А что ты думаешь по этому поводу?

— Советую принять его предложение, — после некоторого размышления ответил Маркелов. — Но ваша встреча должна пройти где-нибудь на нейтральной территории. Чтобы за ним не оставалось психологического преимущества.

Беляев согласно кивнул:

— Разумно.

— Может, он хочет примирения? — осторожно предположил Маркелов.

На секунду Борис Алексеевич задумался.

— Это невозможно. Он не из тех людей, кто идет на примирение. — В глазах Беляева мелькнула тень. Он знал больше, чем говорил. Помолчав, он продолжал: — А потом, нынешнее положение устраивает нас обоих. Что такое дружба? Это определенные взаимные обязательства. В нашем деле они часто выражаются финансово… Разумеется, это не какие-нибудь копейки, а серьезные суммы. Нам это невыгодно! Потом, где гарантия, что ты не будешь подставлен?.. А сейчас все просто и предсказуемо. Если он враг, так точно знаешь, чего от него следует ожидать.

— И все-таки мне кажется, что вам нужно с ним встретиться. Нужно знать, чего он хочет.

— Как ты думаешь, это связано с произошедшим налетом?

— Думаю, что да.

Борис Алексеевич поднялся:

— Ну что ж, тогда займешься этим делом, и подбери подходящее место.

* * *

На следующий день Маркелов встретился со службой безопасности Покровского. Двух человек из пяти подошедших он знал лично по прежней работе в девятом управлении, включая Леонида Федоровича Чанышева. Толковые спокойные ребята. Настоящие профессионалы. Захар был уверен, что с их появлением Покровский значительно укрепил безопасность фирмы, да и за собственную жизнь ему уже более не стоило особо переживать.

Встреча проходила вполне дружелюбно, каждая из сторон сдержанно демонстрировала свою нейтральность, как бы утверждая: «Это руководство может ссориться, а нам делить нечего!»

По большому счету так оно и было в действительности.

А потому, после некоторых прикидок и размышлений, решили остановиться на небольшом ресторанчике близ Дмитровского шоссе. Ресторан решили снять на целый день, так, чтобы никто не помешал. Без особой суеты распределили между собой обязанности. Маркелов со своими ребятами должен будет осмотреть стоянку, а также проверить коридоры и прочие помещения. Не исключено, что встречей могла заинтересоваться какая-то третья сторона, а потому было решено осмотреть близлежащие здания, из которых можно было произвести прицельный выстрел или записать содержание беседы с помощью зондирующего луча.

Эти вещи с готовностью взвалил на себя Чанышев. Кроме того, он собирался обеспечить оперативное прикрытие. В любом деле присутствует элемент случайности. Например, в ресторан может нагрянуть группа спецназа и, невзирая на чины, опрокинуть олигархов на пол. А то еще и по шее надают. И самое обидное — правды не доищешься! Рожи-то масками прикрыты!

Уладив все вопросы, разошлись. Так же по-деловому, как и встретились. Безо всякого похлопывания по плечам, просто пожали на прощание друг другу руки и, не оборачиваясь, направились к своим машинам.

Встреча была назначена через два дня. Вполне достаточный срок, чтобы утрясти самые серьезные вопросы.

На следующий день Маркелов пришел к ресторану один. И еще раз убедился в том, насколько точно было выбрано место. Ресторан располагался в стороне от шумных улиц и, казалось, был предназначен именно для таких встреч. Рядом был даже небольшой парк, при желании в нем можно прогуляться. Вполне уютное место с асфальтовыми тропинками. Птицы поют! Так что, если высокие договаривающиеся стороны вдруг захотят отдохнуть душой и их потянет к природе, могут пойти и послушать.

Прежде чем дать «добро» на выезд, Маркелов досконально изучал предполагаемое место встречи. Так уж был приучен. Ничего особенного, обычный профессионализм. Исследованы были даже возможные пути отхода, — их было три, — если кто-то нежданно надумает атаковать. Окна в зал, где должны происходить переговоры, загораживал густой кустарник. Кроме того, территория ресторана была огорожена высоким металлическим забором. Это сразу отрезало случайных людей и просто любопытствующих. А уж заинтересованные люди вряд ли будут стоять у прутьев и глазеть на окна. Во-первых, они тотчас привлекут к себе внимание службы безопасности, которая частично будет рассредоточена во втором круге оцепления под видом праздных гуляк, а во-вторых, они просто ничего не увидят.

В таких делах важно не торопиться и постараться учесть всякую мелочь. Впрочем, пустячков здесь быть не может. Любая неучтенная мелочь может стоить жизни охраняемому.

* * *

Маркелов оставил машину недалеко от ресторана и, заложив руки за спину, обошел здание по периметру. В этот момент он напоминал праздного гуляку, который ожидает час открытия ресторана и теперь не знает, как продуктивнее уничтожить оставшиеся полчаса.

Его не оставляло ощущение, что за ним наблюдают. Подмывало даже остановиться, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда, по его мнению, исходит опасность. Но он всякий раз сдерживал себя — посмотреть следовало как можно непринужденнее, чтобы не спугнуть вероятного противника.

Мелкий гравий хрустел под ногами, как бы напоминая, что расслабляться не стоит и что опасность может таиться всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Дорожка свернула вправо, вполне удобный момент, чтобы, не вызывая подозрений, бросить взгляд через плечо.

Так оно и есть!

На дороге, ведущей к ресторану, спрятавшись глубоко в тени, стояла красная «девятка». Номера не разобрать — он заляпан толстым слоем грязи. Именно эту машину он видел, когда подъезжал к ресторану. Но шла «девятка» немного впереди, в правом ряду. Значит, за ним двигалась еще одна машина. Именно она координировала действия «девятки».

Но вот только какая именно? Может, это была белая «Тойота», что припарковалась у самого ресторана. Или, может быть, тот серенький «Опель», что стоял на противоположной стороне дороги, также укрывшись в глубокую тень? Сказать трудно. Ладно, разберемся.

Выкурив для вида сигарету, Маркелов вернулся обратно.

* * *

За оставшееся время было сделано немало. Зал ресторана, где должен был состояться разговор олигархов, экранировался. Все было проверено на наличие разного рода «жучков» и прочих радиологических паразитов. Вывешены даже экраны, нейтрализующие микрофоны узконаправленного действия. Но Маркелова не оставляло ощущение, что сделано не все. Он нервничал, и эта нервозность невольно передавалась и остальным. Не подозревая о значимости происходящего, они все-таки чувствовали, что готовится нечто важное.

Маркелов встречался с Чанышевым еще трижды. И не без удовольствия отмечал, что подготовка к предстоящей встрече дается коллеге нелегко. Леонид Федорович был напряжен, сосредоточен, что не мешало ему оставаться корректным. Профессионализм брал свое, от него никуда не денешься.

Оба прекрасно понимали, что уберечься от всего невозможно. Уровень технической оснащенности спецслужб шагнул настолько далеко, что сейчас разговор можно подслушать даже через включенный утюг. А если кому-то вздумается причинить неприятность всерьез, так это можно будет сделать при помощи гранаты, выпущенной из проезжающего автомобиля. В общем, головной боли хватало.

* * *

Маркелов посмотрел на часы. До назначенного времени оставалось еще полтора часа — девяносто минут. Вполне достаточно, чтобы еще раз как следует все проверить. Казалось, что был учтен малейший нюанс, рассчитано время пути до ресторана, подобраны машины сопровождения и охрана, учтена еще тысяча мелочей. Осталось единственное: облегченно вздохнуть и откинуться на спинку кресла, получив долгожданный покой. Но Маркелов не расслаблялся и который раз терпеливо перебирал в голове каждый пустяк, рассчитывая выявить упущенное.

Он доверял своей интуиции, своему интеллекту, полагая, что активная умственная деятельность способна уберечь от любой опасности, важно только вовремя распознать ее среди прочих и уметь подключить дремлющее подсознание к информационному полю. Думай, думай, почему же тебе так тревожно? Может быть, опасность таится в офисе? Нет, не похоже. Ресторан? Конечно, там не все благополучно, как хотелось бы, но уж не настолько, чтобы не находить себе места.

Во все времена самой уязвимой зоной остается дорога. Опасность может таиться под любым дорожным люком, в любом мусорном баке, не говоря уж о перекрестках со светофорами. Стоп!.. На Маркелова будто снизошло озарение, и в этот момент он почувствовал невероятное облегчение. Интуиция сработала. Болевая точка была найдена. Теперь остается узнать, в какой именно части дороги машины может поджидать неприятность. В подобных вещах не было ничего сверхъестественного, важно только прислушаться к себе и правильно оценить полученный из информационного пространства сигнал.

Маркелов с улыбкой подумал, как его подчиненные, не ведавшие об обостренном восприятии и боевой психофизиологии, всякий раз с выпученными глазами смотрели на него, когда он говорил, с какой стороны объект может поджидать опасность. И что самое главное — он ни разу при этом не ошибся. Этому имеется вполне научное объяснение. Возбужденные нейроны мозга в критические моменты способны играть роль тончайшей биологической антенны и могут принимать из потревоженного энергетического поля опасные сигналы, которые заставляют активизироваться внутренние ощущения.

Отсюда и тревога!

Маркелов мысленно проследил путь, по которому должна была пройти машина с Беляевым. То, что его захотят уничтожить по дороге, теперь у него не вызывало никаких сомнений. Вот машина сопровождения проехала по Тверской. Все спокойно. Обостренное восприятие не подавало никаких знаков. Значит, опасность затаилась где-то дальше.

Маркелов закрыл глаза и как будто бы увидел черный сверкающий «Мерседес» с высоты птичьего полета, уверенно лавирующий в плотном потоке транспорта. Несколько раз он мысленно останавливался перед светофором, моделировал дорожные пробки, но нейроны, по-прежнему находясь на боевом взводе, не проявляли активности.

Теперь двигаемся по Садовому кольцу. Неприятностей не предвидится. В подкорке абсолютный покой. Маркелов не однажды проезжал этой дорогой, а потому хорошо представлял каждый ее изгиб, каждую неровность на дороге. Он даже поймал себя на том, что начинает давить ногой на воображаемый тормоз, стараясь поаккуратнее объехать рытвину. А вот и полоса Дмитровского шоссе.

У Бутырского хутора Маркелов неожиданно ощутил легкое волнение, пока еще не сильное, но вполне достаточное для того, чтобы осознать, что опасность таится где-то поблизости. Теперь следовало двигаться помедленнее, чтобы до конца прочувствовать, а затем проанализировать полученные ощущения. Мысленно он сбавил скорость и даже перестроился из левой полосы в среднюю. Подобные игры с психоэнергетикой Захару всегда напоминали детскую игру «холодно—горячо», чем ближе он подбирался к опасной зоне, тем сильнее нарастало возбуждение. Нечто подобное произошло и в этот раз — едва Маркелов «занял» среднюю полосу, как неприятный холодок пробежал по позвоночнику, предупреждая о приближающейся опасности.

Сигнал получен и активизирован.

Маркелов мысленно нажал на тормоз, едва не врезавшись бампером в едущий впереди «Опель». Странное дело, ощущение было настолько реальным, что ноги невольно напряглись. Справа шло какое-то строительство, и металлические заграждения, заползая на шоссе, сузили дорогу до ширины одной полосы. Внутренние ощущения сделались почти болезненными. На мгновение Маркелов представил, как «Мерседес», сбавляя ход, проезжает мимо ограждения. И вот на уровне стекол сверкает ослепительная вспышка — бронированный «Мерседес» опрокидывается и полыхает белым пламенем.

Это конец!

От воображаемой картины Маркелову сделалось жарко. Несколько секунд он сидел неподвижно, осмысливая свое видение. После чего приложил ладонь ко лбу и вытер проступивший пот. Дыхание его было прерывистым и частым, словно он сам сидел внутри автомобиля. Потребовалось время, прежде чем Маркелов окончательно пришел в себя.

Нажав на кнопку коммутатора, Захар произнес:

— Андрей, зайди ко мне.

Тот появился через три минуты и, застыв у порога, ждал распоряжений.

— Вот что сделаем… Сейчас поедешь на Дмитровское шоссе, к Бутырскому хутору, там стройка. Как следует осмотри заграждение и территорию стройки. У меня дурные предчувствия, мне кажется, что там нас ожидает сюрприз.

Андрей понимающе кивнул, уже готовый ко всему.

— Хорошо, но я не успею обратно.

— И не торопись. Вместо тебя в машине сопровождения поеду я. Осмотрись там как следует. Если заметишь что-нибудь подозрительное… В общем, не мне тебя учить, что нужно делать. Сам знаешь!

— Хорошо.

— Поторопись!

Едва за Карасевым закрылась дверь, Маркелов набрал номер Чанышева.

— Слушаю, — раздался знакомый голос.

Захар пытался отыскать в нем какие-то напряженные интонации, некоторую взволнованность, но голос звучал вполне нейтрально.

— Ты готов?

— Да.

— Через пятнадцать минут выезжаем. Так что будем на месте точно в назначенное время.

— Хорошо. Мы тоже собираемся.

Маркелов отключил телефон. Посмотрелся в зеркало. Главное — не показывать свою нервозность Беляеву. Захар попытался улыбнуться. Получилось. Поправил пиджак, слегка приподнял голову. Вполне нормальный вид. Теперь можно выполнять боевую задачу.

Он уже собирался выходить, как прозвенел звонок телефона. Это был его прежний сослуживец Иван Самгин, работавший и сейчас на Лубянке, где-то в аппарате. Человек с очень большими возможностями. Маркелов не однажды прибегал к его помощи. Сейчас был тот самый момент.

— По твоей линии можно говорить? — деловито поинтересовался он.

— Можно, — ответил Маркелов, вспомнив про электронную защиту. Если кто-то надумает подслушать разговор, то услышит только сильный треск и частые щелчки.

— Ты меня удивил еще раз, — восторженно протянул аппаратчик. — Ты опять угадал! Твоя знакомая Кира Губанова действительно работала на нас. Ее оперативный псевдоним Скоба. Не знаю, почему ее «обозвали» так, но, видно, для этого имелись какие-то основательные причины. Хотя этот псевдоним может быть не единственный. — По спине Маркелова пробежал неприятный холодок. Уж лучше бы он ошибся! — Завербовали ее еще в университете. Работала по дипломатам. Насколько мне известно, ее ценили.

— Каким образом она оказалась в «Российском ковчеге»? — как можно спокойнее спросил Маркелов. — Может, ее кто-то направил?

— Сказать трудно, — сказал Самгин. — Не исключаю, что это действительно какая-нибудь сложная многоходовка и кто-то очень серьезный действует против вашей компании, внедряет своих людей. А может, простое совпадение. Это закрытый материал, я не имею к нему доступа.

— Почему она сейчас не работает на вас?

— Отказались от ее услуг. Ты же знаешь, в нашем деле и такое бывает.

Маркелов представил хорошенькое лицо Киры и живо спросил:

— По какой причине отказались?

— У меня имеется кое-какая информация, но за ее достоверность я не ручаюсь.

— Ладно, выкладывай!

— Ее подкладывали под одного французского дипломата, занимавшегося промышленной разведкой. А она, как это часто случается с женщинами, возьми да и влюбись в него! А тот, видно, был из опытных «волчар», догадался, что к чему, и стал впаривать нам через нее всякую дезу. Так что пришлось изрядно поднапрячься, чтобы разобраться, что к чему. Затем началась оперативная игра… На той стороне об этом сумели догадаться.

— Так вы ее полностью рассчитали? — с волнением спросил Маркелов.

— Надобность в ней отпала, — тусклым голосом ответил Иван. — Этот дипломат вернулся во Францию, а у нее с его отъездом началась жуткая депрессия.

Маркелов чувствовал, что бывший коллега чего-то недоговаривает.

— Скажи откровенно, она что, перешла на их сторону? — напрямую спросил он.

За время своей работы в органах ему пришлось столкнуться только с тремя женщинами-разведчицами. Являясь прирожденными артистками, к тому же имея необычайно броскую внешность (других, как правило, там держат редко), они с легкостью завоевывали расположение влиятельных мужчин. Худшее случалось позже, когда свое задание они начинали принимать за реальную жизнь и не на шутку влюблялись в «объект», за которым должны были присматривать. А когда «объект» отсылали на родину или переводили на другое место службы, то подобный поворот они воспринимали как большую личную трагедию. Случалось и так, что они действительно попадали в лапы настоящего «волчары», которому ничего не стоило переиграть даже самую искушенную женщину.

— Нет, — уверенно ответил Иван, — насколько мне известно, она не сдала ни одного человека. Просто замкнулась. Ни с кем не хотела видеться.

— Насколько достоверна была ее информация?

— Вот это самый интересный вопрос, — с некоторым подъемом произнес Самгин. — Ты же знаешь, как я отношусь к женщинам в разведке. То, что они говорят, никогда нельзя принимать за чистую монету. Каждую из них нужно перепроверять… Так вот, здесь же особый случай, она попадала под категорию «надежный источник»! Я не помню случая, чтобы она представила неточный отчет.

— Кто у нее был вербовщик?

После некоторой паузы Самгин ответил:

— Генерал Назаров. Только ему об этом ни слова. Он вообще любит работать с женщинами.

— Под каким же тогда предлогом вы дали ей отставку?

— Как таковую отставку ей не давали, — голос Ивана сделался глуше, и звучал он теперь слегка задумчиво. — Просто сумели объяснить поделикатнее, что в ее услугах мы больше не нуждаемся. Что у нас поменялись приоритеты. Мы дали ей хорошую сумму и на том расстались. Кажется, обошлось без обид…

— Она была расстроена?

— Из отчетов следует, что да, — неожиданно оживился Самгин. — Прежде ее жизнь была наполнена каким-то тайным смыслом, а теперь ею никто не интересуется. Ведь она всегда ощущала свою значимость. Ее уверили в том, что мы с ней не прощаемся, а просто наши контакты на время прерываются.

— Получается, что ее можно в любой момент активизировать? — волнуясь, спросил Маркелов.

В телефонной трубке повисло недолгое молчание. Где-то на том конце провода возник источник напряженности, и Маркелов почти физически ощутил, как он устремился по телефонным проводам, заполз в подкорку, заставив работать подсознание на полную мощность.

— В принципе, возможно…

— Передай ее мне!

Опять все то же гнетущее молчание.

— Хм… Хорошо! Но эта услуга пренесет тебе дополнительные расходы.

— Не переживай, не поскуплюсь. Колись!

— Подойдешь к ней и скажешь, что «дядя Ваня серьезно приболел»… Она поймет. Это значит, что ты выступаешь от вербовщика.

На душе заметно полегчало.

— Хорошо.

— И еще вот что… — Маркелов мгновенно насторожился, услышав в голосе Ивана просящие интонации. — Девочка она славная, ты бы уж не грузил ее по-крупному.

— Не переживай, все будет путем! Не сломается, — пообещал Маркелов и положил трубку.

Глава 24 НАС ХОТЯТ УСТРАНИТЬ

До назначенного времени встречи оставалось сорок пять минут. Слишком рано приезжать на встречу не следовало, в этом случае оказываешься в положении ожидающего, что невольно ставит тебя в некоторую зависимость. Опаздывать также не полагается, тем самым можно оскорбить противоположную сторону — запланированные переговоры могут завершиться даже не начавшись. Идеальная ситуация — это когда приходишь за несколько минут до начала встречи, так, чтобы пройти в зал и разместиться за столом переговоров.

Маркелов вышел из комнаты, захлопнув дверь и аккуратно защелкнув все замки. Так он поступал не потому, что кому-то не доверял, а в силу давней привычки с точностью следовать каждой букве инструкции. Составляли инструкции далеко не глупые люди, основываясь на обширном печальном опыте, а потому худшего они не присоветуют.

О предстоящем выезде хозяина следовало оповещать лично, так было заведено. Своим появлением Маркелов как бы подчеркивал важность предстоящей встречи. Уверенным шагом он прошел по коридору и поднялся на этаж, где размещался кабинет генерального.

Борис Алексеевич любил простор, а потому его кабинет был большим и светлым. В здании была проведена огромная реконструкция: перегородки между комнатами снесены, и получилось просторное помещение для оранжереи. Так что было где отдохнуть, когда от напряжения начинают закипать мозги.

— У себя? — повернулся Маркелов к секретарше — милой девочке с большими грудями, сегодня она подменяла Киру.

— Да, — негромко ответила она.

Маркелов не однажды задавался себе вопросом: «Почему начальство так любит женщин с формами?» По его мнению, созерцание подобной красоты является расхолаживающим фактором. Глянул на такую грудь, и слюна потекла, так что в ближайший час будет просто не до работы.

Негромко постучавшись, Маркелов вошел и тотчас понял, что не вовремя. Генеральный стоял перед распахнутым сейфом, внутри которого виднелась бутылка дорогого французского вина.

Помешал!

Подобную слабость Борис Алексеевич иной раз позволял себе в конце рабочего дня. Весьма эффективное средство, чтобы снять напряжение. Но сейчас рабочий день был в разгаре, впереди была важная встреча, следовательно, генеральный испытывал легкий мандраж.

Стараясь не смотреть на бокал, что Беляев держал в руках, Маркелов сказал:

— Пора выезжать!

— Хорошо. — Будто бы устыдившись собственной слабости, Борис Алексеевич поставил бокал в сейф, даже не пригубив, и, закрыв дверцу, кивнул: — Едем!

Маркелов опустил взгляд, на паркетном полу виднелось несколько пролитых капель. А ручка-то дрогнула!

Вышли в коридор и направились в сторону лифта.

— Ты сегодня немного другой. Что-нибудь случилось? — подозрительно спросил Борис Алексеевич, повернувшись к начальнику службы безопасности.

Маркелову стоило немалого труда, чтобы выглядеть безмятежным. В какой-то момент ему даже захотелось поделиться с Беляевым своими сомнениями, но он тотчас подавил в себе эту слабость и бодро доложил:

— Все в порядке. Просто я думаю, что с Покровским нужно держать ухо востро.

Подъехал лифт. Беляев уверенно вошел в него.

— Вот ты и держи, — проворчал он, поворачиваясь лицом к двери. — А так какого рожна я тебе плачу?!

Захар промолчал. Платил Беляев действительно немало, что вполне компенсировало некоторые шероховатости его характера.

На прошлой неделе Маркелов встречался с Еленой, и она как бы ненароком обмолвилась о том, что Варяг пристально следит за ситуацией в компании. Посмотреть бы на этого Варяга, что он собой представляет.

Автомобиль генерального директора стоял в небольшом внутреннем дворике под усиленной охраной, допуск сюда был разрешен только по спецпропускам. Еще одна далеко не лишняя мера безопасности. Дворик был надежно перекрыт, с высокими каменными стенами по периметру, делавшими его похожим на глубокий колодец. Так что уменьшалась вероятность того, что Бориса Алексеевича могут подстрелить из снайперской винтовки. Со двора он выезжал в бронированном автомобиле, и затемненные стекла спасали его не только от пули киллера, но даже от случайного взгляда.

Маркелов сел в одну машину с Беляевым, устроившись рядом с водителем. В машину сопровождения — черный джип «Мерседес» — втиснулось пять человек. Водитель нетерпеливо просигналил, и металлические ворота стали медленно расходиться в стороны, освобождая выход.

Телефонный звонок раздался в тот момент, когда «Мерседес» вывернул на проспект.

— Слушаю, — нажал кнопку Маркелов.

— Захар, я не знаю, откуда у вас такая интуиция, но у забора рядом с проезжей частью шоссе действительно был заложен фугас направленного действия, — услышал Маркелов взволнованный голос Андрея. — Они поджидали машину генерального!

— Согласен, — сдержанно отреагировал Маркелов, успокаиваясь. — Больше некого.

Вряд ли еще один подобный сюрприз обнаружится на каком-либо участке дороги. Подобные вещи ставить сложно, излишняя возня может привлечь внимание милиции, да и еще одна закладка фугаса невозможна даже по теории вероятностей. Можно смело ехать.

— Но как вы об этом догадались? — удивленно спросил Андрей.

Маркелов невольно улыбнулся щенячьему изумлению Карасева. Как объяснить парню, что он просто волк, а у матерого хищника необыкновенно развита интуиция. Если он и может кому-то проиграть, так только волкодаву с крепкими челюстями, наделенному от природы необыкновенной силой и волей. Но такого Маркелов за свою жизнь повстречал только однажды.

— Почувствовал, — предельно точно охарактеризовал Маркелов свое внутреннее состояние. — Подъезжай к объекту. До связи. — Маркелов отключил телефон.

— Ну что там у тебя? — несколько раздраженно спросил Беляев, повернувшись к телохранителю.

— Ничего особенного, все в порядке, — слукавил Захар.

Чего же понапрасну беспокоить генерального. Пускай расслабится. Впереди у него непростой разговор.

В груди неприятно заныло. К подобным ощущениям Захар Маркелов привык прислушиваться.

— Кирсан, у Лихобор повернешь направо, — негромко распорядился Маркелов, обращаясь к водителю. — Проедешь с километр и переулками вернешься на Дмитровское шоссе. — И, поймав удивленный взгляд генерального, пояснил: — У меня дурное предчувствие, лучше перестраховаться.

Борис Алексеевич удовлетворенно кивнул, как бы соглашаясь: «Ты начальник безопасности, тебе и решать!»

Через полчаса они были на месте. Подъехали точно в назначенное время. Сквозь металлические прутья забора было видно, как ко входу в ресторан подкатил серебристый «Лексус» — любимая машина Николая Анисимовича Покровского, генерального директора «Плутоса», а рядом притормозила машина сопровождения.

Маркелов отметил, как четко и слаженно действовала охрана Покровского. Дверь уже распахнута настежь, чтобы избежать малейшей заминки при движении. Хотя на дворе не боевые действия, но чем черт не шутит… Как говорится, береженого бог бережет! А следом, прикрывая хозяина со спины и с боков, плотным частоколом двигалась охрана. Между сомкнутыми плечами невозможно было просунуть даже ладонь. Охрана оберегала Покровского с такой тщательностью, как будто ему грозила нешуточная опасность. Кто знает, может быть, так оно и было в действительности. Захар удовлетворенно хмыкнул — у дверей мелькнула фигура Андрея Карасева. Парень сумел приехать на несколько минут раньше.

Хлопнула дверь. Покровский скрылся. Наверняка ему уже успели шепнуть на ухо, что подъехал Беляев, но он предпочитал не оглядываться. Видно, решил встретиться с оппонентом непосредственно за столом переговоров.

Едва машина Беляева остановилась, как к задней дверце подскочил человек из охраны и, прикрывая проем, распахнул ее.

Маркелов был уверен, что в это самое время за действиями охраны Беляева наблюдали спецы из службы безопасности Покровского. Взгляды пристрастные, очень заинтересованные, явно так и горели желанием обнаружить в защите хотя бы малейшую брешь, чтобы за глаза упрекнуть коллег в непрофессионализме. И, судя по их взглядам, на которые натолкнулся Маркелов, разглядеть слабых мест им не удалось. Своей командой Маркелов остался доволен.

Условия предстоящей встречи были обговорены заранее. В зале для переговоров не более четырех человек, включая обоих телохранителей. Покровский появится в сопровождении Чанышева, а Беляев придет вместе с Маркеловым. Охрана Покровского и Беляева останется в коридоре. Некоторые из охранников были знакомы друг с другом еще по прошлой службе, но сейчас, обменявшись едва заметными кивками, выглядели непроницаемо. По личному опыту Маркелов знал, что все переменится, как только за генеральными директорами захлопнется дверь. Напряжение, что плотным сгустком разделяло противоборствующие стороны, будет мгновенно рассеяно, и, как в прежние времена, начнется полушуточный раскрепощенный разговор. Ничто так не связывает, как эмблемы на петлицах.

В тот момент, когда Беляев перешагнул зал переговоров, Покровский с увлеченным видом рассматривал на стенах гравюры. Вещицы, безусловно, красивые, но не настолько, чтобы таращиться на них, не замечая вошедших. Маркелов понимал, что это был некоторый тактический ход: во-первых, не нужно вскакивать со стула, чтобы поприветствовать соперника, а во-вторых, соорудить удивленное лицо гораздо легче, чем возбужденно-радостное.

Пройдя несколько шагов в глубину зала, Беляев остановился. Окликать соперника он не хотел, это означало поставить себя в некоторую зависимость от Покровского.

Маркелов, державшийся немного позади, легонько кашлянул. Покровский обернулся.

— Здравствуй, — уверенно зашагал он навстречу, протягивая руку.

Между Покровским и Беляевым было метров десять. И он прошел их неторопливо, держа ладонь перед собой. Весьма смелый поступок!

Короткое рукопожатие, сдержанные, дипломатические улыбки. Николай Анисимович с уверенностью взял на себя роль гостеприимного хозяина, широким жестом указав на стул, предложил:

— Присядем?

— Не возражаю.

Сели одновременно за небольшой круглый стол. Маркелов и Чанышев, начальник службы безопасности Покровского, расположились за соседним, точно таким же столом.

— Так о чем будем говорить? — несколько хмуро спросил Беляев.

Он старался не смотреть в глаза Покровского, бледные, цвета пенящейся волны. Взгляд Покровского производил на собеседника весьма удручающее впечатление. Так смотрит удав, чувствуешь себя совершенно обескровленным, такое впечатление, что через глаза он вытягивает из тебя жизненные соки.

Взгляд Покровского застыл. Губы слегка скривились, после чего Николай Анисимович, в свою очередь, спросил:

— А ты считаешь, что нам нечего обсудить?

Вроде бы и вопрос был задан по-доброму, но за ним скрывался такой непростой подтекст, что хотелось поежиться. Маркелов едва сдержался, чтобы не передернуть плечами. Посмотрел на Чанышева, сидящего напротив. Странное дело, но, судя по напряженному взгляду коллеги, тот испытывал схожие чувства.

Маркелов перевел взгляд на Беляева. По лицу генерального пробежали тени. Спокойствие давалось ему нелегко.

— Раньше как-то обходилось, — наконец выдавил Борис Алексеевич.

— Хорошо, люди мы деловые, терять время понапрасну не любим. Начну сразу, тянуть кота за хвост не стану. — Взгляд у Покровского застыл. «Интересно, сколько он может смотреть, не мигая? — невольно задался вопросом Маркелов. — Судя по тому, как держится, наверняка долго». — Моя команда не имеет никакого отношения к тому, что произошло у тебя в офисе. Ты понимаешь, о чем я говорю. Мы, конечно, с тобой конкуренты, но ведь не до такой же степени! Хотя у меня к тебе тоже есть серьезные претензии.

— Ты о чем?

— Ведь именно твои люди выкрали из моего сейфа документы, — бросил Покровский короткий взгляд на Маркелова.

Беляев насупился:

— Это еще надо доказать.

Покровский скривился. Похлопав себя ладонью по правому карману, сказал, поморщившись:

— Доказательства у меня лежат вот здесь… Пальчики некоторых твоих сотрудников. Хотя ты можешь и не знать всего. У тебя же есть компаньоны…

— Что-то я тебя не пойму, так ты назначил встречу, чтобы обвинять меня?

— Нет, есть вещи посерьезнее, — продолжал Покровский. — Признаюсь, на некотором этапе нашего противостояния я желал тебе каких-то неприятностей. Думаю, что того же самого ты желал и мне!.. Но я бы никогда не стал обстреливать твой офис из гранатомета. Это уж слишком!

— Мои люди сейчас занимаются этим, — добавив голосу солидности, ответил Борис Алексеевич, посмотрев на Маркелова. — И знаешь, есть некоторые доказательства, что следы ведут в твою контору. Что ты мне на это скажешь?

Глаза Покровского, и без того светлые, в эту секунду сделались совершенно прозрачными. Пауза затянулась, видно, в этот момент он считал до десяти, а может, дожидался, когда с лица сойдет бледность.

— Обыкновенная подстава, — наконец нашелся Покровский. — Нас просто хотят столкнуть лбами. У меня другие данные. Кому-то выгодно, чтобы мы с тобой пошли на новый виток противоборства.

— С чего ты взял?

— Когда мы с тобой перестреляем друг друга — освободится рынок — первое… Второе: произойдет новое перераспределение собственности, — загибал он пальцы. — И тут объявляется некая третья сила, которая все это и устроила.

— Ты говоришь так, как будто знаешь, что это за сила.

Лицо Покровского приобрело прежний цвет.

— Знаю, — произнес он после некоторого колебания.

— И что же это за сила? — с усмешкой спросил Беляев и вновь бросил взгляд на Маркелова.

— ФСБ! — уверенно ответил Покровский. — Месяц назад меня ознакомили с планом, который называется «Кольца Сатурна». Правда, я не придал этому значения. Там было написано, что твоя контора будет подвергнута налету. Подозрение должно будет упасть на меня. Что, собственно, и произошло…

— Это несерьезно! — Борис Алексеевич старался выглядеть спокойным.

— Я бы сам так думал, если бы не прочитал все это собственными глазами. Кстати, мне пришлось выложить за эту информацию немалые деньги.

— Что же ты предлагаешь?

— У меня два варианта… Или свалить за границу, или… принять вызов. Хотя я понимаю, что силы неравные. Мы бы сумели победить, если бы объединили свои усилия. У тебя и у меня немало агентов влияния, которые могли бы повлиять даже на решения правительства. Важно только, чтобы мы дудели в одну дуду, — с жаром сказал Покровский. — Если мы заключим союз, так мы с тобой такое сможем замутить, что черту станет жарко!

Покровский был из тех людей, что прибегают к усиленной жестикуляции.

Но сейчас она выглядела особенно бурной. Ладони были сжаты в кулаки, словно он собирался заколачивать ими гвозди.

— А если я все-таки откажусь? — неопределенно спросил Беляев.

В сравнении с эмоциональным Покровским Беляев выглядел воплощением спокойствия.

— Я тебе еще не все сказал, — взметнулись руки Николая Анисимовича. Маркелову показалось, что сейчас он обрушит кулаки на стол. — Следующий этап — мое устранение.

— Смотри-ка ты, — удивленно поднял голову Борис Алексеевич. Верить не хотелось, хотя всякое может случиться. — И кто же тебя должен устранить?

Кулаки, вопреки ожиданию, разжались, и ладони мягко опустились на стол, вцепившись в его край. Покровский как будто боялся упасть.

— Ты, — холодно сообщил Покровский.

А вот это новость!

— Что?! — невольно подался вперед Беляев.

Маркелов скосил взгляд на Чанышева, едва пошевелившего плечами. Вряд ли начальник безопасности «Плутоса» останется в стороне, если Беляев примется трясти за ворот своего давнего оппонента. Весьма щекотливая ситуация — им придется растаскивать своих боссов, чтобы не допустить мордобоя.

— Все будет подстроено именно таким образом, будто это ты организовал мое убийство, — угрюмо продолжал Покровский. — Сначала дело будет выглядеть типичным «глухарем». А потом вдруг объявятся свидетели, которые расскажут про человека, околачивавшегося около места преступления. Его обнаружат мертвым, а при нем найдут документы. — Покровский красноречиво перевел взгляд на Маркелова и глухо добавил: — Он окажется сотрудником службы безопасности из твоей компании. Не веришь? — воскликнул Покровский. — Да я сам лично читал! Существует утвержденный оперативный план!

Самое скверное заключалось в том, что все это могло оказаться правдой, — органы способны и не на такие вещи. Уж не на это ли намекал Назаров?

— Как тебе удалось получить этот план?

Покровский отмахнулся:

— Не будем об этом. У меня свои источники. А хочешь, я тебе скажу, как должны разворачиваться события дальше?

Прищур холодных глаз будто бы прожигал насквозь, Маркелов увидел, как Беляев невольно поежился.

— Скажи.

— Потом придет твой черед! — с какой-то мстительностью бросил Покровский.

— Что ты имеешь в виду? — сухо спросил Беляев.

За время работы в «Российском ковчеге» Маркелов сумел не только притереться к хозяину, но и близко узнать его. Зрачки Беляева собрались в едва различимые точки. Спокойствие давалось ему нелегко.

— Разумеется, моя служба безопасности не может оставить мое убийство безнаказанным. И тебя уберут… Я так думаю, что сделают это, скорее всего, те же люди, из конторы, у них большие возможности.

Беляев бросил взгляд на Маркелова, неподвижно застывшего за соседним столом, и спросил:

— Каким же образом… если меня хорошо охраняют?

— Не обольщайся. Ты прекрасно знаешь, что убрать можно любого. Даже первого человека страны. — Помолчав, он добавил: — Только подобная операция стоит весьма дорого. А потом о каждом твоем шаге известно, у тебя в конторе «крот».

— Ты тоже читал об этом в оперативных отчетах?

— Да.

— И ты можешь сказать его имя?

Покровский отрицательно покачал головой:

— Имени не знаю, но его кличка Блондин.

— Хм…

— Не забывай, они крепко держат нас на крючке. Наверняка у тебя в сейфе тоже были секретные документы, и ты предпочел бы, чтобы их никто не видел. Я совсем не удивлюсь, если завтра к нам заявится некий человек и скажет: «А не свалить ли вам, ребята, в сторону, если не хотите, чтобы вами занялись плотненько!» Так что ты скажешь?

Маркелов не помнил случая, чтобы Беляев во время переговоров сразу давал утвердительный ответ. Все его поступки были всегда на редкость выверены и точны, как лезвие хирургического ножа. То же самое случилось и на этот раз.

— Мне надо подумать, — глухо ответил Беляев.

Покровский поднялся, давая понять, что разговор закончен.

— Думай побыстрее, времени у нас в обрез. — И, кивнув на прощание, направился к двери. Следом, бросив на оставшихся внимательный взгляд, устремился Чанышев.

— Что ты обо всем этом думаешь? — спросил генеральный, когда дверь захлопнулась.

— Сказать пока трудно, но, судя по тону, Покровский говорил искренне.

Маркелов не мог отделаться от ощущения, что в комнате происходит нечто особенное. Он не знал, откуда это чувство, скорее всего, сигнал был послан из информационного поля в подкорку, которая, запустив внутренние механизмы, чутко среагировала на потенциальную опасность. Ее нельзя было увидеть, пощупать руками, но она незримо присутствовала где-то рядом, заставляя непроизвольно сокращаться мышцы. Пальцы болезненно вцепились в подлокотники и не желали расставаться со своей добычей. Откуда подобная реакция? Может быть, рядом находится какое-нибудь взрывчатое вещество? «Нет, — тут же отверг Маркелов подобную мысль, — в этом случае подсознание мгновенно отреагировало бы на сигнал. Ничего не оставалось бы, как выскакивать из зала, закрывая голову руками. Здесь нечто другое. Но вот что? Думай, думай…»

Беляев выглядел совершенно безмятежным. Махнув рукой, он отреагировал:

— Ему не стоит верить. Несмотря на молодость, он хитрый лис! Вот что, проверь как следует все то, что он наговорил, может, в этом действительно что-нибудь есть.

Перед отъездом, разнервничавшись, Захар выкурил одну сигарету. И, как расплата за слабость, — притупленная интуиция. А ведь прежде ему достаточно было получить в подкорку единственный неясный сигнал, как сознание, тренированное на всякого рода опасности, мгновенно расшифровывало его, представляя ясную и отчетливую картину.

В правом кармане Маркелова лежал кусочек сахара. Сладкое он не любил, точнее, отвык от него, воспринимая как органический яд. При длительном употреблении оно не только отнимает годы, но и притупляет интуицию. Им можно воспользоваться, но только изредка, в этом случае наступает резкое обострение всех органов чувств.

Вытащив из кармана кусок рафинада, Захар положил его под язык, как делает сердечник с таблеткой валидола, и тотчас почувствовал, как капилляры, будто изголодавшись, жадно всосали в себя сладость, быстро распространяя ее по вегетативной системе.

Сигнал, полученный в подсознании, многократно усилился, Маркелов будто приобрел дополнительное видение.

Конечно, как же он не догадался сразу!

Через окна ресторана он видел, что Покровский уже садился в «Лексус», и Чанышев, угодливо распахнув дверцу, бросает короткие взгляды по сторонам. И когда Покровский устроился, он дал короткую отмашку левой рукой, разрешая машине выезжать за ворота.

Маркелов отчетливо ощущал, что Покровский здесь ни при чем. Тут что-то другое. Ага, вот оно в чем дело! Вскочив, Захар подошел к торшеру, стоящему в углу. Сигнал опасности поступил именно отсюда, но он еще не до конца разобрался с собственными ощущениями. Следовало целиком полагаться на подсознание, на ту первоначальную картину, что воспроизводил мозг. Но логика и жизненный опыт безжалостно размывали картинку, что выдавало ему подсознание, навязывая искаженное видение, искривленное дневными заботами и впечатлениями.

Нет, следует вернуться назад! Иначе и неясная картина может быть безвозвратно утрачена. Маркелов сделал три глубоких вдоха. Подкорка, наполненная кислородом, заработала на пределе, высветив в подсознании первоначальную картину. Теперь он знал, что искал, — небольшой цилиндрический предмет. Хотя и не видел его ни разу, но чувствовал, из какого материала должна быть изготовлена его оболочка. Именно она отправляла сигналы, которые теперь он словно видел воочию. Вот только излучаемые волны были не особенно четкие, а потому он никак не мог отыскать источник их излучения.

«Нужно говорить громко», — догадался Маркелов.

— Где?! — выкрикнул он, поворачиваясь во все стороны.

Беляев недоуменным взглядом посмотрел на начальника службы безопасности.

— О чем ты?

— Мне кажется, что он печется о собственных интересах, — так же громко сказал Маркелов.

И почувствовал, как невидимый источник, активизировавшись, стал испускать в пространство сильные волны. Натыкаясь на предметы, волны не разбивались о твердую поверхность, а обтекали их, уверенно проникали сквозь них.

— Ты так считаешь? — недоуменно таращился Беляев на начальника службы безопасности.

Захар, не обращая внимания на генерального, уверенно направлялся к источнику волн. Теперь он был убежден, что находится от него всего лишь на расстоянии двух метров. Но вот только где именно он скрывался: кожаный диван, торшер… Сигнал, полученный из подсознания, яркой вспышкой на мгновение высветил предмет. Рядом какие-то знаки, очень напоминающие магические. Потребовалось еще несколько секунд, чтобы разгадать — это всего лишь рисунки на обоях. Предмет находился за картиной! Сделав два шага, Маркелов уверенно сунул руку за картину и вытащил небольшой цилиндрический предмет.

Радиозакладка!

В свое время он сам не однажды устанавливал подобные штуки. Выглядели они по-разному, но большинство именно так, цилиндрические, часто имитировались под обыкновенные ручки. Подобные предметы не вызывают никаких подозрений, бросил во время переговоров на стол и пошел себе дальше, а хитроумная аппаратура между тем считывает всю информацию.

— Да! — громко сказал Маркелов, поднося палец к губам. — Я бы на вашем месте не стал этому верить.

Лицо Беляева вытянулось. Взяв протянутый ему цилиндр, он с интересом принялся его рассматривать. С одной стороны цилиндра виднелись три крохотных отверстия. Указав на них пальцем, он вопросительно посмотрел на Маркелова.

Захар молча прикрыл глаза. На лице Бориса Алексеевича изобразилась масса чувств — Маркелов увидел, что он был близок к тому, чтобы разломить предмет на две части. Благоразумие взяло верх. Аккуратно повертев его в руках, он бережно вернул цилиндр Маркелову.

— Значит, по-твоему, я не должен ему доверять? — громче обычного спросил Беляев.

Маркелов взял цилиндр и положил его за картину.

— Вы же знаете, есть такая пословица «не верь единожды солгавшему». Я бы на вашем месте поостерегся.

— А тебе не показалось, что он был напуган? — умело подыгрывал Борис Алексеевич.

— Покровский всегда славился изощренным трюкачеством, так что ничего удивительного в этом нет.

Маркелов как бы случайно посмотрел в окно. На улице ничего настораживающего. Глупо было бы полагать, что из окон одной из машин, припарковавшихся неподалеку, будет торчать инерционная антенна.

— А что ты думаешь по поводу «крота» в нашей конторе?

— Борис Алексеевич, неужели вы думаете, что это может быть правдой? — голос Маркелова звучал почти возмущенно. — Вам же известно, с какой тщательностью мы подбираем людей! Прежде чем они попадают в нашу компанию, мы изучаем их рекомендации, справляемся о них по месту их прошлой работы, проверяем их прежние связи, выявляем на причастность к разведке, организованной преступности. Они проходят через целый комплекс проверки, прежде чем получают допуск к работе в нашей компании! Даже после того, как они устраиваются, мы все равно не прекращаем проверки. Ведь нередко бывает так, что иные связи выявляются позже. Вы же все это знаете, Борис Алексеевич!

— Я-то знаю, но все-таки чем черт не шутит! — с некоторым сомнением ответил Беляев. Он активно втянулся в игру, словно всю жизнь передавал дезинформацию. Большой человек даже в мелочах должен оставаться профессионалом. — Ведь могут же как-то проскочить!

— Это совершенно исключено. Нашу систему безопасности преодолеть трудно, вы ведь знаете, что у нас работают настоящие профессионалы. Волкодавы! — с заметной гордостью сказал Маркелов. Здесь он совершенно не лукавил. — Едва только по поводу кого-либо из сотрудников возникает хотя бы малейшее сомнение, он тотчас попадает в оперативную разработку. Проходит глубокий уровень проверки.

Сказанное тоже было правдой. Подобные меры предосторожности были не беспричинны. За время работы в «Российском ковчеге» было три таких случая. Легенды агентам составлялись профессионалами, а потому сразу выявить в них слабые места не удалось. Только после того, как они устроились в компанию и зашевелились, удалось выйти на агентурную сеть.

Беляев нервно забарабанил пальцами по столу. Свою роль он отыграл полностью. Сейчас впору опускать занавес. Конец первого акта.

— Хорошо. Проверь все как следует. Мне нужно ехать, — поднялся Беляев. — У меня очень ответственная встреча в Счетной палате.

Глава 25 ОПЕРАТИВНЫЙ КОНТАКТЕР

Маркелов не раз отмечал такую закономерность: стоит только рядовому сотруднику чаще других перешагивать порог кабинета первого лица компании, как происходит его внутренняя переоценка и он невольно начинает завышать свою значимость. Что тогда говорить о тех людях, в обязанности которых входят ежедневные контакты с руководством! В особом положении находится секретарь, чей долг следить за распорядком дня и за порядком на столе шефа. Так что секретарь в серьезной фирме весьма значительная фигура, именно он регулирует доступ к телу генерального директора и расположения секретаря добиваются даже заведующие отделами. В табели о рангах такой человек занимает весьма высокий статус, а потому даже на начальника службы безопасности секретарь посматривает с некоторым чувством превосходства. А если секретарь к тому же еще и женщина!

Женщины по своей природе не только привязчивы, но и чрезвычайно ревнивы. Маркелов не однажды ловил на себе изучающий взгляд Киры Губановой — секретаря Беляева. Взгляд этот не походил ни на один из тех, каким женщины наделяют понравившегося им мужчину. В данном случае присутствовало нечто иное. И только проанализировав ситуацию, он сделал для себя интересное открытие: Кира ревнует его к первому лицу компании. Однако!

Странно было, что она совсем не подпускает к себе мужиков (и это с ее-то внешними данными!), словно бережет себя для единственного. Маркелов не раз был свидетелем того, как мужички, лихо гарцуя перед ней, пытались заполучить ее благосклонность. Но, насколько ему было известно, они только напрасно отбивали себе копыта. Да и сам Маркелов, как известно, не преуспел в завоевании ее благосклонности.

Возможно, плановик Кудрявцев был из тех редких счастливчиков, кому все-таки удалось подержаться за ее талию. Теперь был черед Захара. Помня о прошлом неудачном ухаживании, метать понапрасну бисер Маркелов не желал. Следовало действовать наверняка. Выбрав время, когда Беляев отсутствовал, Маркелов вошел в приемную. Как известно, самая правдивая реакция — это первая. Маркелов невольно испытал удовольствие, когда брови Киры, слегка дрогнув, сошлись на переносице. Потребовалось две долгие секунды, прежде чем ее лицо приняло прежнее бесстрастное выражение. Маркелов невольно хмыкнул: «Не любите вы меня, государыня, а ведь нам с вами вместе предстоит работать».

Не сказав ни слова, Маркелов устроился на соседнем стуле, продолжая буравить Киру откровенным взглядом. Ресницы ее слегка дрогнули — спокойствие давалось ей нелегко. Есть весьма неплохая пословица: пускай женщина любит или ненавидит тебя, лишь бы никогда не оставалась равнодушной. Сейчас как раз тот самый случай. Интересно, какая из крайностей присутствует на этот раз?

— Как здоровье? — спросил Маркелов.

Подняв подбородок, Кира ответила с некоторым вызовом:

— А что, разве я плохо выгляжу?

Маркелов улыбнулся — эта женщина умела держать удар.

— Нет, Кира, выглядите вы просто потрясающе. Но вот я слышал, что у вас родственник часто болеет.

— Вот как, — пожала плечами девушка, — и кого же вы имеете в виду?

— Я говорю о вашем родном дяде… Его зовут дядя Ваня. Я не ошибаюсь?

Маркелов всегда считал, что женщины плохие разведчицы, — беда в том, что их неудержимо захлестывают эмоции. Им трудно справиться со своими переживаниями. Они легко бросаются из одной крайности в другую.

Маркелов ожидал увидеть на лице Киры смятение, бурный всплеск переживаний, надеялся, что ее лицо покроется смертельной бледностью или, наоборот, зальется краской смущения. Однако ожидания не оправдались — лицо ее не изменилось, только брови самую малость поднялись.

Маркелов невольно улыбнулся. Крепка! Затянувшееся молчание, похоже, ее ничуть не тяготило. Ничего такого, что свидетельствовало бы о панике или хотя бы о внутреннем смятении.

— Вот как, — наконец отозвалась Кира, — значит, вы с ним тоже знакомы. Не ожидала.

Холодный тон свидетельствовал, что она и дальше намерена держать его на дистанции. Губы Маркелова тронула кривая улыбка: «В царской России таких, как ты, называли „подошвами“. Вот только силенок у тебя маловато, чтобы тягаться с волкодавами».

— Признаюсь, я тоже не ожидал, — скупо улыбнулся Захар. — С дядей Ваней мы встретились не далее как вчера вечером и подняли за ваше здоровье чарку, — Маркелов внимательно посмотрел на нее. Разговор начинал слегка забавлять его.

Судя по тому, как держалась женщина, она уже давно перечеркнула свою прежнюю жизнь. Начала, как говорится, с чистого листа. И уж тем более не предполагала увидеть в роли вербовщика своего сослуживца и неудачливого воздыхателя.

Правый уголок ее рта приподнялся в презрительной усмешке, и Кира все тем же холодным тоном произнесла:

— Мне это очень лестно…

Губанова говорила медленно, слегка растягивая гласные, четко выговаривая при этом каждое слово. Всем своим видом она как бы утверждала: «Моя личность находится вне всяких подозрений». Близость к Беляеву позволяла ей завышать свою самооценку, следовательно, придется вносить в это кое-какие коррективы. Твердый холодный тон указывал на то, что воля к сопротивлению у Киры весьма незаурядна.

— С вашим… дядей мы очень много беседовали. Симпатичный мужик! Он рассказал мне о вас много занятного. Говорил, что вы девушка очень принципиальная, инициативная. — Руки Киры дрогнули, а затем сцепились в прочный замок — явный признак внутреннего напряжения. А Захар все тем же безмятежным голосом продолжал гладить ее по нервам: — Говорил, что вы любили писать сочинения. Отмечал, что почерк у вас ровный, красивый. Он хранит все ваши сочинения, и когда хочет поднять себе настроение, то перечитывает наиболее интересные из них.

Кира слегка отодвинулась от Маркелова и с явной враждебностью спросила:

— Чего вы от меня хотите?

Нет, девушка еще не сломлена.

— Вот что я тебе хочу сказать! — жестко заговорил Маркелов, стиснув челюсти. Подобная перемена тональности эффективно действует даже на самых крепких мужиков, а что говорить про девушку, обласканную мужским вниманием. — Ты, видно, так и не поняла, с кем имеешь дело!

— Послушайте…

Странно, что у нее хватило духу перечить ему (видно, кабинет Беляева, что находился от нее на расстоянии вытянутой руки, придавал ей дополнительные силы). Пришлось обратиться к шантажу. Метод старый, но весьма эффективный.

— Как ты думаешь, захочет ли тебя держать Беляев, если узнает, что ты работала на ФСБ?

Кира сидела неподвижно. Внешне как будто ничего не произошло, но Маркелов видел, как непросто дается ей спокойствие: зрачки то сжимались до крохотных точек, то расширялись. Кира еще не сказала ни слова, но Маркелов уже понимал, что внутри ее произошел слом. Такой, как раньше, она уже не будет никогда. Прежнюю Киру она будет напоминать разве что красивой оболочкой. Маркелов был уверен: если он сейчас поманит ее пальцем в свой кабинет и прикажет раздеться, вряд ли у нее хватит воли, чтобы воспротивиться его приказу.

— Я вас поняла, — натянутым, но одновременно спокойным голосом отреагировала Кира. — Что вы от меня хотите?

— Мне нужно знать, в каких отношениях ты была с Кудрявцевым, — жестко сказал Маркелов, не сводя с нее давящего взгляда.

— Он за мной ухаживал, — кротко ответила Кира.

— Я не спрашиваю тебя о том, ухаживал он за тобой или нет, я хочу знать, спала ли ты с ним?

Ломать нужно сразу, потом сделать это будет значительно труднее.

— Да, — кивнула Кира после некоторого колебания, — если для вас это очень важно.

— Как давно вы с ним этим занимаетесь?

Кира фыркнула:

— Если вас интересует количество раз, то я не считала, но мы с ним встречались полгода.

— А сейчас вы встречаетесь?

— Редко… Только тогда, когда он захочет.

Кира слегка закусила нижнюю губу. Маркелов невольно удивился — неужели здесь замешано подлинное чувство?

— Где вы с ним встречаетесь? — продолжал давить Маркелов.

Есть такая категория женщин, которые приказы, отданные в грубой повелительной форме, воспринимают гораздо легче, чем вежливую просьбу. Маркелов интуитивно почувствовал, что Кира была как раз из такой породы.

Откинув волосы, она сказала, вызывающе приподняв подбородок, да и во взгляде откровенный вызов:

— Чаще всего у него дома, когда отсутствовала жена. Еще вопросы будут?

А хороша чертовка! В таком состоянии ее привлекательность только усиливается.

— Будут. Жена знала об этом?

— Не думаю.

Кира женщина с характером, и с такими, как она, не следует разговаривать особенно мягко, иначе они поднимут бунт. Пускай всегда чувствуют на своей холке строгую руку хозяина.

— В общем так, тебе и дальше нужно поддерживать с ним отношения… Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Да.

Маркелову не раз приходилось заниматься вербовкой. Среди его агентов было немало и хорошеньких женщин. Едва ли не каждая из них считала своим долгом переспать с вербовщиком. Но ни с одной из них он не шел на сближение. А все потому, что почти в каждой присутствовала какая-то ущербность. Ну, не может нормальная порядочная женщина лечь под мужика, на которого укажет ей вербовщик! А ведь именно постель подразумевает главную направленность ее работы. Такая женщина должна иметь или авантюрный характер, или продажную натуру. Впрочем, очень часто оба этих качества встречаются одновременно.

Кира — особый случай.

— Мне важно знать, с кем он встречается, это первое, — загнул Маркелов палец. — О чем он ведет разговоры с собеседниками… Особенно нужно обратить внимание на его контакты с представителями службы безопасности «Плутоса». Ты меня хорошо поняла?

— Вы не там ищете, — неожиданно запротестовала Кира. — Он здесь ни при чем…

— Я тебя не спрашиваю, при чем он здесь или ни при чем. Я тебе сказал — отслеживать все его контакты. Ты меня поняла?

— Да.

В какой-то момент Маркелову показалось, что в ее глазах вспыхнул настоящий азарт. Ни один агент не будет работать на совесть, если его старания не будут подкрепляться денежными знаками. Даже если он рассуждает о высоких целях и вопит о справедливости, все равно будет посматривать на правую руку вербовщика и гадать, какая же сумма зажата в его ладони.

— Для начала я буду платить тебе пятьсот долларов. Каждая полезная информация будет оплачиваться дополнительно. Так что на заколки будет больше чем достаточно. Тебя устраивает такой расклад?

— Вполне, — слегка передернула плечами Кира.

От прежней напряженности осталась только дымка. Женщина почувствовала собственную значимость. Внешне она оставалась прежней, и, только всмотревшись, можно было увидеть едва заметную перемену: азартный блеск в глазах, да вот еще голос сделался как будто потверже.

— До свидания, малышка, — улыбнулся Маркелов.

— Захар, — голос Киры заставил его обернуться.

Странное дело, прежде она его никогда так не называла. Кира вообще старалась избегать обращаться к нему, а уж если была нужда, так обращалась к нему по имени и отчеству.

— Что? — Маркелов попытался как можно глубже спрятать удивление. Но осознавал, что это ему не очень удалось.

— Извини меня, ну ты знаешь, о чем я, — смущенно улыбнулась Кира.

— Пустяки, — вяло отмахнулся Маркелов, — у нас еще будет время, — и осторожно прикрыл за собой дверь.

Маркелову хотелось посмотреть, какое выражение в этот момент приняло лицо Киры, но не подглядывать же сквозь щелку! Он не хотел обременять себя связью с этой женщиной, потому что у них с Инной все пошло как и прежде. Прошлые обиды и недоразумения были забыты. Надолго ли — Захар не знал.

Посмотрев на часы, он заторопился на выход. Сегодня намечалась еще одна встреча, от которой он очень много ждал.

* * *

Маркелов привык четко классифицировать своих людей: относя их к гласным или негласным информаторам, на доверенных лиц и оперативных контактеров. Самгин Иван Гурьевич не подходил ни под одну классификацию. Отношения у них были больше дружескими, чем деловыми. Встречи носили эпизодический характер и были весьма кратковременные, но информация, которую он предоставлял, всегда была важной и достоверной. Тот редкий случай, когда она не нуждалась в перепроверке.

Иван Гурьевич был приглашен в аппарат Лубянки из экспертно-криминалистического управления, где сумел сохранить связи. Именно это обстоятельство позволяло ему выполнять небольшие поручения Захара, что давало ему возможность жить очень даже безбедно и пятнадцать дней в году со всей семьей из пяти человек отдыхать где-нибудь на берегу южного моря. Подобные вещи полагалось ценить.

В кабинете Беляева Маркелову удалось обнаружить отпечатки пальцев, и он попросил Ивана покопаться в базе данных. Встреча была назначена на два часа дня в конспиративной квартире. Захар волновался, ожидая результата. Конспиративная квартира находилась в небольшом доме сталинской постройки, расположенном в глубине тихого дворика, засаженного американским кленом и боярышником. Место спокойное и тихое, оно исключало большое количество случайных наблюдателей, что немаловажно в оперативной работе.

Подходя к подъезду, Маркелов заметил двух бомжей, один из которых обстоятельно разливал водку в пластиковые стаканчики. Им было хорошо. Двор тихий, жильцы престарелые, гонять их было некому, а потому в зарослях американского клена они чувствовали себя весьма комфортно.

Соседями Маркелова по лестничной площадке были весьма престарелые жильцы (что само по себе благоприятный фактор!): бабулька лет девяноста, которую хватало лишь на то, чтобы доползти до туалета и вернуться на диван; да глуховатый дедок, который любил смотреть сериалы, включив телевизор на полную мощность. Так что нечастое появление Захара ни у кого здесь не вызывало удивления. А потому он мог безбоязненно ковыряться в замочной скважине, не опасаясь, что его приход может вызвать прилив шпионского энтузиазма. Даже если бы он заявился на явку с шумной ватагой приятелей, то вряд ли был бы услышан.

И все-таки не мешало как следует осмотреться. Маркелов остановился, постучал пальцами по ноздрям и втянул воздух. Ненадолго задержал дыхание. Ничего такого, что могло бы вызвать настороженность. Пространство представлялось ему единым контуром, никакого чужеродного внедрения. Можно проходить. Повернув ключ, Маркелов вошел в квартиру и тотчас почувствовал, что здесь находится кто-то еще. Энергетический контур, окружавший его и весьма чутко реагирующий на всякое постороннее присутствие, вдруг пришел в сильнейшее возбуждение. В тысячную долю секунды он вошел в резонанс с внешней средой, посылая сигналы о нешуточной опасности.

Маркелова обуял страх. Он осознавал, что в комнате находится человек с куда более сильной биоэнергетикой, чем у него самого, а потому для гостя не стоило никакого труда заблокировать его органы чувств. Вот только осознал Захар это довольно поздно. Он понимал, что у него не остается времени даже для того, чтобы вытащить пистолет, — человек, находящейся в комнате, уже держит его на мушке и при малейшем резком движении просто выпустит в него всю обойму. Единственное, что он способен был сделать, так это выставить вперед ладони. С одной стороны неприятель может трактовать это как добрые намерения, а с другой — ладони чуткие антенны, работающие на прием биоэнергетического поля.

Маркелову потребовалась всего лишь какая-то доля секунды, чтобы понять, где именно расположился человек, и разглядеть спектр его излучения. Захар даже не успел определить контуры нежданного гостя, еще не мог понять, кто перед ним, мужчина или женщина, а мозг уже перерабатывал полученную информацию.

Человек, находящийся в комнате, расположился в его любимом кресле, причем оно было развернуто к выходу, и теперь тот контролировал каждое его движение. Прежде чем Маркелов успел сделать следующий шаг, раздался знакомый голос:

— Вот ты и попался! Представь, что могло бы быть, если бы вместо меня здесь был кто-то другой.

Напряжение схлынуло. Маркелов почувствовал, как его лоб покрылся обильной испариной. О подобном лучше не думать. На какое-то мгновение ему удалось пробить брешь в информационном пространстве своего гостя, и Захар успел понять, что человек, сидевший в кресле, был расположен к нему благожелательно.

Прозвучавший голос он мог бы распознать из тысячи похожих. Слегка простуженный и надтреснутый, он напоминал ему те края, откуда он был родом.

— Как ты попал сюда? — Маркелов постарался придать своему голосу бодрое звучание.

Все же вопрос прозвучал несколько нервно, выдавая его состояние.

Впрочем, человека, сидящего перед ним, невозможно было обмануть подобно самому современному сканеру, он с легкостью считывал биоэнергетику Захара и знал наверняка не только что тот чувствует, но даже о чем думает.

— Через дверь, — усмехнулся он. — Я подобрал ключ. У тебя очень плохой замок, я бы советовал заменить его! — сделал он вывод.

— Как ты узнал, что я буду здесь, ведь это конспиративная квартира?

— У меня есть свои источники.

Захар уже отчетливо различал сидевшего перед ним человека. Не видно было только его лица, а вот белки глаз сверкали из глубины комнаты. Ему очень хотелось включить свет, чтобы внимательно рассмотреть выражение его лица, но не позволяло самолюбие. Человек, сидевший в кресле, совершенно не нуждался в освещении, он был способен видеть своего собеседника даже в инфракрасном излучении. Для него это было обычное дело. Захар не однажды бывал свидетелем, как тот демонстрировал и куда более серьезные вещи.

— Включи свет, не напрягайся, — сказал гость дружелюбно.

Маркелов уже не сомневался, что тому удалось прочитать его желания. Ничего удивительного, ведь мысль физическая субстанция, с той лишь разницей, что ее невозможно увидеть или почувствовать на ощупь.

Не отрывая взгляда от сверкавших в темноте белков глаз, Захар пошарил ладонью по стене и отыскал выключатель.

Вспыхнувший свет показался Маркелову нестерпимо ярким. Поток лучей, брызнувший от потолка, озарил сознание, расшевелив энергетические центры восприятия. Сейчас ему казалось, что он способен видеть даже то, что творится за каменными стенами. Следовало только правильно расшифровать энергетический сигнал. Изменение в его состоянии мгновенно заметил человек, сидящий в кресле. Удовлетворенно кивнув, он сказал:

— Молодец, еще не забыл! А я-то думал, что город убил в тебе все лучшее. Только никогда не нужно расслабляться. Даже если есть основания думать, что находишься в полнейшей безопасности. Ты бы присел, — ворчливо попросил Панкратов. — Чего пнем-то торчать!

Маркелов устроился на стуле. Григорий Яковлевич всегда появлялся неожиданно. В тот самый момент, когда надобность в нем усиливалась. Его присутствие всегда действовало на Маркелова успокаивающе.

— Почему ты пришел?

— Я понял, что ты во мне нуждаешься, — просто сказал гость.

Незримо Григорий Яковлевич Панкратов — могучий волхв их стаи — был связан с каждым из своих учеников и появлялся в тот момент, когда одна из многочисленных незримых нитей натягивалась, готовая порваться. Видимо, нить Захара натянулась слишком туго, вот волхв и объявился.

— Я справлюсь сам, — уверенно сказал Маркелов, прекрасно понимая, что волхва не обманешь.

Даже если бы у старика сейчас были закрыты глаза, он все равно почувствовал бы ложь своей кожей. Зрачки, сжавшись до крохотных точек, подобно буру, легко проникли в информационное пространство Захара. Маркелов почти физически почувствовал, как волхв стал рыться в его мыслях, понемногу приводя их в надлежащий порядок.

Волхв выглядел старым, хотя таковым отнюдь не являлся. С длинными седыми волосами и окладистой бородой он напоминал храмового языческого идола.

Улыбнувшись, Григорий Яковлевич удовлетворенно сказал:

— Вот теперь ты справишься. К тебе, кажется, должен прийти гость?

Маркелов не удивился его вопросу. Волхв всегда все знал.

— Да.

Старик поднялся:

— Ладно, я пойду. И еще вот что, от тебя табачищем разит. Откажись от него! Иначе не сможешь увидеть даже того, что творится у тебя перед глазами.

И опять Маркелов не удивился. Последнюю сигарету он выкурил неделю назад, зная, что никотин в малых дозах может стимулировать глубинный уровень восприятия. Тогда ему показалось, что около его дома крутятся какие-то подозрительные личности. Потребовалось сделать две глубокие затяжки, чтобы осознать — они здесь ни при чем!

— Григорий Яковлевич, можно у тебя спросить? — осмелился Маркелов.

Так было заведено в общине, даже юнец мог обратиться к старцу на «ты». А все потому, что их связывала волчья кровь.

— Спрашивай, — великодушно разрешил волхв.

— Ты ведь работал нелегалом в Англии?

— Теперь об этом можно говорить… Да!

— Как получилось, что ты провалился?

Волхв нахмурился:

— Мне неприятно вспоминать об этом… Среди нас оказался предатель. Я до сих пор ломаю голову, кто бы это мог быть… В очередной раз я пошел на встречу с резидентом. В лицо я его не знал, он должен был передать мне сообщение из центра и указать место почтового ящика. Еще накануне я почувствовал что-то неладное. Интуиция меня никогда не подводила. А тут подошел к месту встречи и увидел человека, сидящего на скамье. Мне не понравилось его биополе, и я ушел.

— А что именно в нем было не так?

— Другой бы не понял, но ты поймешь, — кивнул Григорий Яковлевич. — Поле было с зеленоватым оттенком и показалось мне каким-то зловещим. Была и еще одна особенность. В правой руке он должен был держать журнал, но журнал-то был в левой! Условия встречи по моей просьбе были изменены буквально накануне. Информация до резидента так и не дошла. Хотя должна была дойти! Скорее всего, в это время его уже не было в живых… Его так и не нашли… МИ-6 умеет заметать следы. Там работают настоящие профессионалы… Я понаблюдал за контактером со стороны, а потом просто ушел. Как выяснилось впоследствии, я был прав. Человек, пришедший на встречу, был из контрразведки. В итоге я был раскрыт. Еще через пару дней запасным каналом меня переправили в Россию. И все!

— Пробовали установить, кто тебя выдал?

Глаза волхва потемнели.

— Да. Проводилось следствие. От дела был устранен человек, на которого и списали этот провал. Вскоре его нашли мертвым… Официальная версия — самоубийство. С мертвых уже не спросишь. Но, на мой взгляд, ситуация гораздо сложнее. Это заметал следы настоящий «крот», сдавший меня! — Улыбнувшись, он спросил: — У тебя есть еще вопросы.

— Извини, что спросил.

— Ничего, будь осторожен.

Замок щелкнул почти зловеще, Маркелов, недоуменно посмотрев на захлопнувшуюся дверь, остался в одиночестве.

Ни одного из своих питомцев волхв не выпускал из поля зрения. Все они были стаей, единым организмом, а Григорий Панкратов был ее природой, некой субстанцией, законом, по которому жил каждый из них. Им могло показаться, что они находятся вне зоны его видимости, но на самом деле, связанный с каждым из них единой энергетикой стаи, он не отпускал ни одного из них даже на секунду.

Уходя, волхв сумел передать Маркелову часть своей могучей энергетики. Захар не знал, как именно происходила ее передача, но то, что она вливается в него по каплям, наполняя силой, чувствовал едва ли не каждой клеткой. Всего лишь скромный дар одному из своих любимых учеников.

Григорий Яковлевич появлялся всегда в самые трудные минуты и щедро делился своей неистощимой биоэнергетикой. Казалось, что он давно должен был иссохнуть, истощить свое биополе. Но он, как хороший аккумулятор, всякий раз подзаряжался, стоило ему только совершить обряд стаи. Например, ладони, работающие на прием энергии, подпитывали его природной энергетикой. И это один из простейших ритуалов.

Через несколько минут раздался условный стук в дверь. Подняв ладони по направлению к двери, Маркелов сделал глубокий вдох. Теперь он мог сказать, кто стоит перед его порогом, мужчина или женщина. Мог с точностью указать возраст гостя, но самое главное, — с какими намерениями тот явился. Визитер был спокоен, хотя немного напряжен. А теперь самое занятное — проверка на оружие. Маркелов представил, что его ладони — это сильный магнит, достаточно создать биоэнергетическое поле между гостем и своими вытянутыми руками, и можно смело указать, в каком именно кармане у гостя лежит оружие.

Так оно и есть!

В правом кармане пиджака лежал предмет, контурами очень напоминающий пистолет. При желании можно было даже определить его систему, но растрачивать понапрасну энергоресурсы Маркелов не желал. Он отчетливо видел, в каком положении находится оружие, — ствол смотрел вниз, упираясь в подкладку. Если визитер захочет вытащить его, то мушка обязательно зацепится за подкладку и пройдет несколько секунд, прежде чем ему удастся извлечь ствол. Человек, стоящий за дверью, явно был не стрелок, что успокаивало. В противном случае он бы спилил мушку, а пистолет держал бы стволом вверх, чтобы при необходимости, зацепив пальцем за скобу, мгновенно извлечь его.

Рядом с гостем никого не наблюдалось, иначе биоэнергетические поля перекрылись бы, давая дополнительные колебания.

Маркелов повернул ключ и отступил на шаг в сторону, пропуская гостя в комнату.

Разведчика можно определить по тому, как он входит в помещение. Сначала он коротким, но внимательным взглядом осматривает комнату, размещая в подсознании увиденное. И первый шаг делает лишь после того, как произойдет обработка полученной информации. Нет опасности, можно продолжать движение. Подобное поведение можно было принять за усталость, накопившуюся за день, даже за некоторую лень. Но Маркелов знал, что это всего лишь профессиональная осторожность и привычка видеть опасность там, где, казалось бы, ее не должно было быть.

Маркелов не удивился бы, если бы Самгин вдруг заявил, что всего лишь несколько минут назад в комнате присутствовал человек с сильным энергетическим полем. Старик уже ушел, но его биоэнергетика еще словно витала в комнате, будто светящееся облако.

Но Иван ничего не заметил. Поздоровавшись, он прошел в комнату. Бывать ему здесь приходилось не однажды, а потому Самгин привычно сел на стул у стола.

Маркелов никогда не заводил разговор о деле сразу. Сначала несколько минут ничего не значащих реплик, так сказать, небольшая разминка, после чего он приступал к главной теме. Захар не считал зазорным угостить агента хорошим вином или предложить ему чаю. Пусть будет видимость дружеской обстановки, так легче приступать к главному.

— Что будешь, вино, пиво? — спросил Маркелов, направляясь на кухню.

— Давай не будем тянуть и сразу поговорим о делах, — неожиданно возразил Самгин. Захар невольно насторожился — это нечто новенькое в их отношениях. — Не напрягайся. Просто сегодня мне нужно быть дома пораньше. Знаешь, дочь замуж выходит… Так сказать, смотрины, — по лицу Ивана Гурьевича расползлась доброжелательная улыбка.

— Вот как! — удивленно воскликнул Маркелов, расслабляться ему не хотелось.

Профессия накладывает свой отпечаток и невольно дает о себе знать даже в общении с близкими, что же тогда говорить о тех людях, которые относятся к агентурной сети! Захар взял себе за правило — не идти на контакт до тех пор, пока не узнает о потенциальном информаторе всю его подноготную. В дальнейшем это может очень пригодиться: при общении можно легко избежать острых углов, а зная характер человека и слабые его места, легко продавить свое решение.

Маркелов вроде бы удивился, хотя прекрасно был осведомлен не только о женихе дочери Самгина, но даже о предстоящих смотринах. Старшая дочь Самгина, восемнадцатилетняя Валерия, уже целый год встречалась с рок-музыкантом весьма сомнительной репутации. Судя по тому, как развивались их отношения, жениться на ней он не собирался, воспринимая дочку чекиста как приятное развлечение между чередой концертов. Возможно, она пополнила бы длинный список девиц, над которыми он одержал уверенную победу, и забыл бы о ней уже через месяц, если бы в их отношения не встрял чадолюбивый родитель. Отловив рок-музыканта за кулисами концертного зала, он без долгих предисловий объявил, что оставит его без гениталий, если тот надумает отказаться от своего счастья. При этом Иван продемонстрировал музыканту для убедительности табельный «макаров».

Как видно, столь энергичная просьба возымела свое действие.

Оставалось сделать удивленное лицо и порадоваться за бывшего коллегу.

* * *

— Начну с того, что эта информация добывалась с большим трудом. — Ладонь Ивана Гурьевича мягко легла на стол. — Это будет стоить тебе на десять тысяч баксов дороже. Чтобы дело двигалось побыстрее, мне пришлось кое-что выложить из своих сбережений, да и потраченные нервы тоже кое-чего стоят. Согласен?

— Принимается, — после некоторой заминки согласился Маркелов.

Странное дело, вместо того чтобы расслабиться, Захар почувствовал невероятное возбуждение.

— Это дело в красной обложке! — объявил Самгин металлическим голосом.

— Вот как? — не сдержал удивления Захар. — Не ожидал!

— Знаешь, я тоже не думал, что это так серьезно.

Красная обложка личного дела свидетельствовала о высшей степени секретности. Как правило, это подразумевало весьма ограниченный круг допущенных к документам. Для того чтобы получить папку в руки, требовалось разрешение начальника управления.

Интересно, каким образом Самгину удалось снять информацию?

— Ты сделал копию? — спросил Маркелов безо всякой надежды на успех.

— Копию сделать не удалось, пришлось ознакомиться вкратце, но кое-что мне удалось изъять. — Самгин положил на слол сложенный вчетверо листок. — Сам понимаешь, действовал на свой страх и риск. Если бы кто-то надумал меня проверить, так мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Взгляни!

Маркелов осторожно развернул листок. На нем была сканированная фотография молодого мужчины, лет двадцати шести—двадцати восьми. Обыкновенное лицо, где-то даже простоватое. Совершенно ничем не примечательное.

— Кто это? — постарался Маркелов не выдать своего волнения.

— Это тот человек, который проник к вам в офис.

— Вот как?

Никак не думалось, что этим человеком окажется Клещ. Следует признать, что нужно быть по-настоящему талантливым взломщиком, чтобы преодолеть десять рубежей защиты, взломать код, имеющий полмиллиарда комбинаций, после чего ускользнуть из-под шквального огня, не получив при этом ни царапинки. Единственным его проколом были отпечатки пальцев. Подобный факт можно списать на случайность: даже в самой подготовленной операции всегда происходят какие-нибудь накладки.

— Хорош? — хмыкнул Самгин.

— Как его зовут? — как можно нейтральнее спросил Маркелов.

— Его зовут Скуратов Кирилл Петрович. По-другому — Клещ! Специальность — медвежатник. Профессия весьма авторитетная в уголовном мире. Как ты, наверно, понял, он — настоящий профессионал. Он единственный, кто сумел бы провернуть это дело.

— Сидел за взлом?

Самгин отрицательно покачал головой:

— Не совсем… В прошлом году получил срок за вооруженное ограбление — двенадцать лет. Сидел в Лефортове, во Владимирском централе…

— Ого!

— Сейчас находится в бегах.

— Подожди, что-то я не понимаю, — удивленно сказал Захар. — Каким это образом ему удалось бежать? Владимирский централ весьма серьезная кича.

— Это нас тоже удивляет, — задумчиво ответил Самгин. — Имеются кое-какие предположения по этому вопросу. Ясно одно, без посторонней помощи ему было не обойтись. Скорее всего, ему помогал кто-то из персонала тюрьмы, имелась серьезная связь и за ее пределами. Возможно, что здесь задействован кто-то из нашей конторы. Со всем этим еще предстоит разбираться… Но ясно одно: когда коридорный открыл дверь, то его в камере уже не было. Не исключена вероятность, что побег был подготовлен специально для того, чтобы он вскрыл сейф вашего офиса.

— Все может быть, — невесело согласился Маркелов. — Кто все-таки может стоять за ним?

— Трудный вопрос, — честно признался Самгин. — Но то, что это очень серьезные люди, можно не сомневаться!

— Ты можешь подсказать, как мне на него выйти?

Самгин отрицательно покачал головой:

— Не думаю, что это возможно. Может быть, его уже нет в Москве… Отдыхает с какой-нибудь девочкой где-нибудь на Бали. Купается в море, пьет красное вино… Да мало ли!

— Прежде я о нем ничего не слышал. Откуда он взялся? — продолжал играть в непонимание Маркелов.

— Хм… Даже странно, что ты о нем ничего не слышал. Он — урка уникальный. Впервые попал на чалку в пятнадцатилетнем возрасте, как заурядный щипач. Получил три года. На зоне прошел «курсы» повышения квалификации, откинулся в восемнадцатилетнем возрасте уже подготовленным громилой. С этого времени и начинается его серьезная карьера. Поначалу он входил в пристяжь к медвежатнику Фомичу.

— Вот о нем я слышал, — кивнул Маркелов.

— Был одним из любимых его учеников. А потом, когда того пристрелили, стал работать самостоятельно. Как застрелили Фомича, знаешь?

— Да.

Маркелов был наслышан о конце знаменитого Фомича. По-своему его финал был до нелепого обиден. Человек, на счету которого было до полусотни взломанных сейфов, был застрелен на даче каким-то бдительным садоводом из охотничьего ружья за то, что вынес из его дома трехлитровую банку соленых огурцов.

— Помнишь дело об ограблении банка «Гулливер»?

— Конечно! Медвежатник сумел проникнуть в банк по подземным коммуникациям, преодолев двенадцать уровней защиты.

— Все верно, — согласился Самгин, — так оно и было.

— Неужели это сделал Клещ? — Брови Маркелова поползли вверх.

— У нас нет прямых доказательств, таких, чтобы припереть его к стенке. Но по оперативной информации, это дело его рук. Есть кое-какие препятствия…

Было заметно, что Самгин чего-то недоговаривает, но настаивать Маркелов не стал.

— Не может же он все время кантоваться на Бали, — усмехнулся Захар. — Ведь деньги когда-нибудь заканчиваются!

— Да, есть у них такое скверное свойство, — согласился Иван Гурьевич. — Мы его ждем. Нужно задать ему несколько вопросов. Есть основания предполагать, что он взломал не только ваш сейф…

— Не мог бы ты изъясняться поконкретнее, — не выдержал Маркелов.

— Хорошо. Мы подозреваем, что кто-то проник в наш аппарат и сделал копии с одной важной папочки. Это сугубо наш, понимаешь…

— Вот как? И что же в ней было?

— Списки нашей агентуры, работающей в Западной Европе под прикрытием. Если эти данные всплывут… Сам знаешь!

От услышанного у Маркелова по затылку пробежал легкий холодок. Информация была сверхсекретная, и очень странно, что о ней знал офицер среднего звена.

— Откуда тебе это известно?

Иван Гурьевич откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди:

— Кому же это должно быть известно, как не мне? Я осматривал этот сейф на предмет взлома… Но дело даже не в этом, остается открытым вопрос, каким образом он сумел проникнуть в здание? Это возможно, только если ему помог кто-то из наших сотрудников.

— Значит, у вас есть «крот»?

— Выходит, что так.

— Я не пойму одного, с чего вы решили, что документы были скопированы?

— Всего лишь крохотная царапинка на замке. Ключом такую не сделаешь, значит, имела место отмычка. Меня пригласили как эксперта, я посмотрел замок и подтвердил, что сейф был вскрыт. Хотя все документы оказались на месте.

— А как же входная дверь?

— На ней были обнаружены такие же царапинки. С первого взгляда совершенно незаметно, но стоит навести спецоптику, сразу видно, что царапнули. А сейф-то был серьезный!.. Я стал разбираться, кто же из медвежатников мог вскрыть такой сейф. И, как потом выяснилось, ближе всех по почерку оказался Клещ. Удивляет другое — если раньше он занимался обычной уголовкой, то теперь его потянуло на политику. А это чревато!

— А еще из этого вытекает, что нашлись люди, скорее всего, из разведки, которые сумели перекупить его или просто завербовали.

— Это еще раз подтверждает, что у нас в аппарате завелся «крот». Я не уверен, что он переправил документы своему хозяину, слишком большой риск. Наверняка затаился и дожидается, пока волна уляжется.

— Он может воспользоваться каким-нибудь экстренным каналом связи.

— Это риск! Он ведь не глупец и знает, что вы попытаетесь перекрыть все каналы связи, и фотография Клеща наверняка сейчас есть у каждого постового милиционера! Разве не так?

Самгин сдержанно улыбнулся:

— Так.

— Давай заключим с тобой сделку, вы мне поможете вернуть наши документы, а я вам предоставлю Клеща.

— Хм… Каким образом ты собираешься это сделать?

— Вариантов много. Я могу пустить слушок, что документы, которые он выкрал из нашего сейфа, обычная дезинформация. А настоящие документы находятся где-нибудь в другом здании. А когда он там появится, мы уже будем ждать его.

— Ловко… Но как ты собираешься донести до него эту дезинформацию?

— Через вашу контору! Мы вам сообщим, что в нашем сейфе хранилась «деза». В вашей фирме у него есть свой человек, ну а уж он сумеет сделать выводы.

— Понимаю… Задумано неплохо. Но у тебя больно хитроватый вид, ты наверняка попросишь что-нибудь еще.

— Да… Прежде чем вы его закроете, мне бы хотелось задать ему пару вопросов.

Самгин пожал плечами:

— Я не решаю такие вопросы.

Маркелов махнул рукой.

— Не дури, мне кажется, что ты куда значительней, чем хочешь это представить. А потом что-то мне подсказывает, что наша встреча тоже далеко не случайна.

Самгин не сумел сдержать улыбку.

— А ты проницательный.

— Ты забываешь, я — волкодав! А это особая порода. От старости у них может повылезать шерсть, но только не клыки!

— Хорошо, я сделаю все, что в моих силах, — поднялся Самгин. — Но все-таки скажи мне, как ты догадался?

Маркелов широко улыбнулся, провожая его к выходу:

— Если я тебе начну рассказывать, так ты мне не поверишь.

Хмыкнув на прощание, Самгин ушел. Маркелов сунул руку в карман и вытащил пачку сигарет. Некоторое время он боролся с искушением. Потом надорвал сигарету и высыпал табак на ладонь. Наклонившись, Маркелов сделал глубокий вдох. Табак был необыкновенно острый, душистый. Вытеснив все ненужные мысли, его аромат заставил Захара сосредоточиться. Захар представил себя сомом, зарывшимся в ил. Ему совершенно не нужно рыскать по дну, чтобы насытиться, достаточно затаиться, а потом в одном могучем прыжке схватить и проглотить проплывающую мимо рыбу.

Взяв небольшую щепотку табака, Маркелов положил ее под язык. Через минуту он почувствовал, что сознание просветлело. Слюна расщепила табак, мозг получил дополнительный импульс. Его-то как раз и не хватало. Маркелов закрыл глаза и сконцентрировал внимание на затылочной части. Именно этот участок мозга отвечал за интуицию. Важно расшевелить его, заставить чуткие нейроны действовать поактивнее, вот тогда будет найден нужный ответ.

Ощущение абсолютной пустоты было достигнуто. Комнаты не было, существовала лишь вселенная с мириадами звезд. А он сам, как огромная планета в абсолютно темном безмолвии, совершал полет, проделывая сложнейшую траекторию между скоплениями галактик. Неожиданно там, где проходил ствол головного мозга, расцвела оранжевая вспышка. Необыкновенное ощущение! Маркелов как будто наблюдал за ней с высоты птичьего полета.

Решение было найдено.

Открыв глаза, он заставил себя вернуться в кресло. И его тело, еще минуту назад такое невесомое, вновь обрело плоть. Что ни говори, а приятно было ощущать себя прежним. Такое впечатление, что вернулся из дальнего путешествия в отчий дом.

Маркелов поднял трубку и набрал номер:

— Андрей… Все дела в сторону… Встретимся через полтора часа.

Часть 4 ОПЕРАТИВНАЯ КОМБИНАЦИЯ

Глава 26 МАСТЕР МИСТИФИКАЦИЙ

Это называется дезинформацией. Причем здесь классический ее вариант. Судя по тому, как напряглось лицо Андрея Карасева, в предложенном плане ему многое не нравилось. Но возражать он не посмел, потому что существовало такое нехитрое понятие, как субординация, и даже пожелание, высказанное начальством, следовало воспринимать как приказ.

— У нас мало времени для такой комбинации, — все же неуверенно высказался Карасев. — Может ничего не получиться.

Маркелов нахмурился: две большие морщины рассекли его широкий лоб. Мысли их текли в одном направлении, а потому Андрей не мог не заметить опасных рифов, что встречались на их пути. Но выбирать не приходилось.

— Значит, придется очень постараться.

— А почему все-таки не попробовать конкретного человека? — Передернув плечами, Андрей добавил: — В нашей системе возможно все!

— Конкретный человек — это всегда очень опасно. У каждого человека масса родственников и знакомых, которые захотят докопаться до сути. И как следствие — провал! Мы же не имеем права рисковать. Слишком большие ставки, к тому же мы ограничены во времени. Нужно изменить информационный портрет, так для нас легче. А противнику, чтобы тщательно перепроверить его, потребуется немало времени.

— Сколько суток вы отводите на подготовку операции? — спросил Карасев.

Маркелов посмотрел в окно. Его кабинет был оборудован современнейшей энергетической защитой. Так что он не опасался, что их разговор услышит кто-то еще. До вчерашнего дня единственным слабым местом здесь оставались стекла. Лазерной системой прослушивания по вибрации стекол можно было узнать содержание беседы, даже если она проходила шепотом. Наиболее эффективным, да, пожалуй, и самым дешевым методом против лазерной прослушки оставались волнистые стекла, подобные тем, что устанавливают в окнах бань. В этом случае лазерный луч просто рассеивается и идет по неверной траектории.

Захар вышел из-за стола, подошел к окну и провел ладонью по волнистой поверхности стекольного полотна.

— Времени мало, — развернулся он. — Даю тебе семьдесят два часа. Тебе придется создать реального человека. Придумать ему крепкую легенду. У него должно быть богатое прошлое: школа, служба в армии, учеба в институте, место работы. Свой круг общения, доходная должность. Нужно убедить всех в его реальности. У него должна быть семья, хобби. Должна быть даже любовница, с которой он встречается два раза в неделю. Все должно быть правдиво! Не мне тебя учить, как это делается.

— Я понимаю.

— Слушай дальше. В портфеле у него будет храниться документация секретного содержания. Предположим, чертежи одного из узлов ракетной установки. Труп подбросишь так, чтобы на него вышли люди из разведки. Через несколько дней объявится человек, который представится родственником или другом покойного. Это и будет связной. Именно через него мы узнаем каналы связи и подбросим дезинформацию.

— Мы будем иметь дело с трупом… это дополнительный риск, — несмело возразил Андрей.

Маркелов согласно кивнул. Слабых мест было много, следовало признать это.

— У нас нет другого выхода… Должна быть учтена любая мелочь. Но чтобы получить труп, не нужно никого убивать. Это неоправданный риск! А потом, в этом нет необходимости. Подходящий бесхозный труп можно подыскать в городском морге. Уж этого материала в последнее время там предостаточно. Но труп тоже должен быть подходящим. Как следует осмотрите его, чтобы на его теле не было никаких тюремных наколок, приметных родимых пятен. Желательно, чтобы труп был в возрасте тридцати пяти—сорока пяти лет. Не больше! Самый трудовой возраст. В этом возрасте люди имеют самые большие заработки. Ну, в общем, подбери кого-нибудь поинтеллигентнее, что ли.

— Понял, — кивнул Карасев, заметно приободрившись.

— И еще вот что, — Маркелов на секунду задумался. — Так как он будет нашим сотрудником, то ему следует организовать соответствующие похороны. Не исключаю, что этот некто явится прямиком на панихиду. А теперь иди, выполняй!

Едва Карасев ушел, как Маркелов поднял трубку и набрал номер.

— Слушаю, — услышал он знакомый женский голос.

— Лена?

— Да. С кем имею честь говорить?

— Это Маркелов.

— Что-нибудь случилось? — Ее голос прозвучал слегка встревоженно.

— Пока ничего. Но у меня есть к тебе просьба. Ты не могла бы поприсутствовать на похоронах.

— Кто-то умер?

— Нет. Но должен умереть.

— Вот как… Какая-то оперативная комбинация?

Маркелова даже не удивило, что она довольно точно употребила этот оборот.

— Да. Ты будешь невестой покойного.

На некоторое время в трубке повисла тишина, после чего Лена ответила:

— Это что-то новенькое. Хорошо, я подъеду! Надеюсь, что ты меня не разочаруешь.

* * *

В том, что Карасев мастер мистификаций, Маркелов сумел убедиться по истечении семидесяти двух часов. Труп был подобран самым тщательным образом, как будто бы его заместитель специально, к случаю, прирезал нужного кандидата. Покойник подходил по всем параметрам: средний возраст, интеллигентное лицо, без особых примет, как раз то, что требовалось. Глядя на человека, лежащего в гробу в модном черном костюме, трудно было предположить, что он был задушен в грязном «обезьяннике» разъяренным алкашом.

По легенде, покойник являлся ответственным сотрудником «Российского ковчега» из хабаровского филиала, которого в действительности никогда не существовало. Усопший занимался тем, что поставлял древесину в Японию и Китай. Для того чтобы пробить точную информацию о почившем, потребуется как минимум дней десять, но вряд ли глубоким зондированием станут заниматься те, кто решил получить секретную документацию. Проверки, разумеется, будут, но поверхностные, особо копать не станут. Для них важно выиграть время.

В небольшой церквушке завершалось отпевание. Народу было немного, только сотрудники, «близко знавшие» покойного. Здесь же, с заплаканными глазами, стояла его «гражданская жена», рядом, — его «близкий друг, специально прилетевший из Хабаровска», и еще двое сослуживцев, «с которыми он проработал около четырех лет».

Панихида проходила торжественно, но скромно. Батюшка, с большими мешками под глазами, проникновенно тянул «Алиллуйя» и украдкой дважды посмотрел на часы. Его можно было понять — за дверями церкви дожидалась отпевания еще парочка покойников, и уважить следовало всех.

Крестясь, Маркелов посматривал по сторонам. Сотрудники со скорбными лицами стояли у гроба, невеста, как того требовал сценарий, несколько раз уронила слезу. Все натурально, не придерешься. Было из-за чего стараться — два дня назад в приемную «Российского ковчега» позвонила женщина, которая интересовалась причиной смерти Виктора Федоровича Трошина. Она представилась его двоюродной сестрой. Звонила она откуда-то из района Павелецкого вокзала. Туда тотчас была отправлена парочка филеров, но женщина сумела скрыться. Причем филеров провела она с ловким изяществом, обычно так элегантно поступает ящерица, которой наступили на хвост. Они даже не сумели хорошенько рассмотреть ее. Только сказали, что она чуть выше среднего роста, с длинными черными волосами. Если первое не подвергалось сомнению, то волосы могли быть обыкновенным париком. Выходит, что разворачивающийся спектакль был организован исключительно ради неизвестной брюнетки.

У входа стояли три молодые женщины — две из них разглядывали иконы, а вот третья с интересом наблюдала за службой. Ее внешность соответствовала описанию, представленному филерами. Странно, что он не заметил ее, когда женщина входила в церковь. Дамочки с такими карими глазами запоминаются надолго. Вот только волосы у нее были вроде бы светлые.

— Простите, — услышал Захар за спиной скорбящий женский голос.

Он повернулся и увидел перед собой высокую женщину лет двадцати пяти—двадцати шести, из-под косынки выбивалась прядь волос. Он мгновенно узнал эту женщину, именно ее он видел в обществе Валентина. Это было при их первой встрече в ресторане «Фиалка».

— Слушаю.

— Вы начальник службы безопасности Захар Маркелов?

— Да, это я, — кивнул Маркелов.

— Меня зовут Лиза… Я приехала на похороны брата. — Совершенно искренний тон, если б не знать всех обстоятельств, то сомневаться не приходилось бы. Аксиома — женщины плохие разведчицы, но каждая из них прирожденная актриса.

Лиза очень натурально выдержала скорбную паузу, и Маркелову ничего не оставалось, как сделать сострадающее лицо и произнести сочувствующую фразу:

— Примите мои искренние соболезнования.

— Спасибо… Мы с братом были очень близки. Теперь у меня никого не осталось.

Захар едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Если бы он не знал правды, так действительно поверил бы.

— Да, это очень тяжело терять близкого человека… А вот невеста вашего брата… — показал он на Елену. — Они собирались пожениться.

Две женщины трогательно расцеловались.

«Сестра» покойного, не выходя из образа, понимающе закивала:

— Да, да, вижу… Как все несправедливо сложилось. Господи боже мой, — из ее глаз выкатилась вполне натуральная слеза. Не упрекнешь! — Витя мне писал о вас. Вот, значит, как удалось познакомиться. Какая несправедливость!

Вместе со схемами в портфель к покойному Виктору Федоровичу были вложены письма (ведь должна же у человека существовать какая-то частная жизнь!), одно было от «невесты». Следовательно, информация дошла куда следует. За это время дамочка сумела познакомиться не только с «узлами ракеты», но и с письмами частного содержания.

— В этой жизни ничего не предугадаешь, — перевел Маркелов взгляд на батюшку.

Отпевание было закончено, и священник распорядился выносить тело.

— Знаете, мне бы хотелось поговорить с вами после похорон.

— Я всецело в вашем распоряжении.

Еще один горестный вздох.

— Мне бы хотелось узнать, как умер мой брат.

Молодые сотрудники уже подняли гроб с телом покойного и направились к выходу. Могила была вырыта близ самой церкви. Небольшой штрих, свидетельствующий о влиянии «Российского ковчега» и его заботе о сотрудниках, пусть даже почивших, — на этом кладбище уже давно не хоронят, однако место все-таки отыскали.

Если бы безвестный покойник знал, какую трогательную заботу проявляют о нем, так непременно бы возгордился. После смерти он получил столько внимания, сколько ему не доводилось получать при жизни.

— Я вам все расскажу, — вздохнул Маркелов и, стараясь не растерять скорбного выражения лица, зашагал следом за процессией.

Похоронили быстро, без речей и рыданий. Просто опустили гроб в могилу да засыпали красным суглинком. После чего убитая горем «невеста», поддерживаемая доброхотами под руки, направилась в поджидавшую ее машину.

Неутешная «сестра», как того требовали обстоятельства, постояла рядом со свеженасыпанным холмиком и направилась к Маркелову, стоящему чуть поодаль.

— Брат мне писал о вас, — сказала женщина с чувством, — он всегда уважал вас. Говорил, что вы большой специалист в своем деле.

Не переиграла бы ты, девочка! Если бы ты знала, насколько твои слова соответствуют истине.

— Да, у нас с ним были очень хорошие отношения… Вы просто не представляете, как нам всем будет не хватать его. Более внимательного человека мне не доводилось встречать за всю свою жизнь.

— Он такой… Я хотела поговорить с невестой брата, но, к сожалению, она как-то быстро засобиралась. — В голосе женщины зазвенели холодные нотки. Маркелов слегка напрягся — по заготовленному сценарию их встреча должна была состояться, что-то пошло не так.

— Она очень расстроена, — попытался Захар исправить положение. — Сами понимаете, через месяц у них должна была состояться свадьба.

— Да? — искренне удивилась «сестра». — Виктор мне что-то не писал об этом, — несколько растерянно добавила она.

— Наверное, хотел сообщить вам при встрече.

— Возможно.

— Позже я могу проводить вас к его невесте.

— Буду вам очень признательна.

Вышли на главную аллею. Под ногами похрустывал мелкий гравий.

— Вы не представляете, как мне одиноко, — грустно произнесла женщина, — брат был для меня всем! Его родители умерли рано, и мы росли вместе. Когда я была совсем маленькой, он все время защищал меня, не давал в обиду. Ведь он старше меня на восемь лет! Потом я вышла замуж, уехала в Питер, а он устроился в вашу компанию.

Они отошли от могилы. Придав своему лицу сочувствующее выражение, Захар старался не смотреть по сторонам. Боковым зрением он отметил мужчину, стоящего неподалеку от ворот. Немного дальше, сбившись в плотную группу, стояло еще четверо. Может быть, это группа прикрытия?

Скользящим, словно бы ничего не видящим взглядом Маркелов посмотрел на мужчин и тотчас уловил взгляд одного из них: острый, заинтересованный. Их глаза встретились на какую-то тысячную долю секунды, высекая высокое напряжение. Наверняка в это время между ними протянулась электрическая дуга, вот только разглядеть ее дано было далеко не каждому. Маркелов даже поднял глаза, пытаясь увидеть белое свечение, но не успел — ветки лип, плотно переплетаясь, закрыли небо.

На соседней аллее тоже шли похороны. Маркелову показалось, что в одном из мужчин он узнал генерала Назарова. А ему-то что здесь делать? Он попытался рассмотреть его попристальнее, но мужчина скрылся за спинами скорбящих.

Зазвенел мобильный телефон, потревожив кладбищенскую тишь.

— Извините, — повернулся Маркелов к спутнице и, отступив в сторонку, включил телефон и негромко отозвался: — Слушаю.

— Она с тобой?

Захар узнал голос Лены.

— Да… А в чем, собственно, дело?

— Я знаю эту женщину, — голос Елены показался Маркелову взволнованным.

— Откуда?

— Когда-то я проходила что-то вроде курсов повышения квалификации…

— Я знаю об этом, — невозмутимо сообщил Захар.

— Ах, вот как… Неудивительно, ты ведь из конторы. Ладно, тогда не нужно дополнительных объяснений. Таких выпусков было два. Я была в первом. А эта девушка во втором. Не знаю, с чем это было связано, может, было сделано специально, но два дня выпускная и прибывающая группы жили вместе. Там мы и познакомились. Если она захочет сразу идти в квартиру, значит, она меня все-таки узнала, так что будь осторожен.

— Понял, — выключил Маркелов телефон и, виновато улыбнувшись, подошел к Лизе: — Извините, работа.

— Я все понимаю.

Вышли за территорию кладбища. За ними должны были наблюдать три человека из службы безопасности. Но, как ни всматривался Маркелов, не обнаружил ни одного из них. Ребята действовали слаженно и профессионально. Ему было известно только местоположение четвертого, — обрядившись под убогого старца, тот стоял у ограды с протянутой рукой. Он контролировал пути отхода.

Женщина неожиданно остановилась.

— Знаете, мне бы хотелось иметь что-нибудь в память о брате.

— Да, я вас понимаю, — сочувственно кивнул Маркелов.

— Мне бы хотелось сходить в его квартиру.

— Я могу проводить вас. Когда вам удобно?

— У меня мало времени… Я отпросилась с работы всего лишь на два дня. Нельзя ли это сделать сегодня? — просительно сказала женщина.

Маркелов, как бы в раздумье, слегка потеребил подбородок. Подобный вариант уже прорабатывался. По легенде, у Виктора Федоровича Трошина близ Калининского проспекта была небольшая, но очень удобная квартира. В Москву по служебной надобности он наведывался очень часто, а потому ему нужна была постоянная «берлога», в этом не было ничего удивительного. Накануне Маркелов лично побывал в его квартире, распорядился поставить зажженную лампадку, а зеркала занавесить тряпицами. Легенда должна выдерживаться во всех мелочах, иначе ей грош цена! Всегда следует исходить из того, что противник необыкновенно умен и настоящий профи.

Неожиданно Маркелов поймал себя на жалости: «Только куда ты, девочка, спешишь? Из-за такой торопливости погорели куда более опытные спецы». Для разведчика весьма важно умение ждать, и уж тем более не гнаться за быстрыми результатами. «Следовательно, тебя торопят, девочка, — размышлял Захар, — но вот только бы знать, кто именно?»

Сочувствие улетучилось уже через секунду. Разведчик не имеет пола. Перед ним стоял враг, которого следовало или перехитрить, или уничтожить. Можно было бы перевербовать ее, затеять игру в двойного агента, но слишком велик риск, а потом, совершенно нет времени на проработку данной операции.

— Значит, вы хотите ехать сейчас же? — переспросил Маркелов, как бы сомневаясь, что это возможно.

Следовало создавать видимость, что он занят по горло, но ради красивой женщины готов отставить в сторону даже самые неотложные дела.

— Да, если можно.

Тон был умоляющим, и отказать было невозможно.

— Хорошо… Я вас оставлю в квартире, а сам отъеду ненадолго. У меня сегодня очень много дел. Поймите меня правильно, жизнь-то продолжается!

Женщина добилась своего. На какой-то миг ее лицо просветлело, но тут же вновь приняло скорбящее выражение.

Уже через час они были на месте. Поднявшись на восьмой этаж, Маркелов остановился перед дверью и достал ключи.

— Вы бывали у Виктора? — тихо спросила «сестра».

— Бывал, — негромко ответил Захар. — В основном по делам службы. Он меня все время звал посидеть, поговорить. Да все как-то времени не находилось.

Открыв дверь, Захар пропустил Лизу вперед. Сделав несколько осторожных шагов в центр комнаты, она остановилась.

— Я знаю, что у него был семейный архив, — скорбно сказала она. — Мне бы хотелось забрать кое-что оттуда.

— Понимаю вас, — кивнул Маркелов, протягивая женщине ключ. — Все личные документы он хранил вон там, — он показал взглядом в угол комнаты, где на тумбочке стоял небольшой сейф. — Здесь все в целости. Мы даже не стали его открывать из уважения… к Виктору. Знали, что приедет кто-нибудь из родственников. Вот ключ от сейфа.

Чтобы взять ключ, Лизе следовало сделать два шага. Но весь вопрос заключался в том, как она это проделает. Этакий маленький тест.

Сначала Маркелов увидел в ее глазах блеск, который вполне можно было принять за слезы, конечно, если не знать, что скорбью здесь и не пахнет. Следовательно, несмотря на горестный голос и плотно сжатые губы, это был признак радости. Вполне объяснимое чувство, когда все трудности позади и разведчик добивается желаемого результата.

Два коротких шага, несколько более быстрых, чем того требовали обстоятельства, и заветный ключик оказался в ее ладони.

Теперь Маркелов был здесь лишним. Лиза не спешила выпроваживать Захара, рассматривала его изучающе, словно силилась что-то понять. «Неужели где-то прокололся?» — Захар едва не поморщился от досадной мысли.

— Вы обещали рассказать мне, как умер мой брат, — соблюдая прежнюю трагическую тональность, сказала Лиза.

От сердца немного отлегло. Он даже почувствовал, как на лбу разгладились продольные морщины.

— У него было больное сердце, — сказал Маркелов, расслабляясь. — Пообедал…. Возможно, немного выпил. Вышел из ресторана и упал. Хорошо, что при нем был паспорт. В милиции быстро разобрались, что к чему, и сообщили нам. А то ведь знаете как бывает, могли бы отправить куда-нибудь в морг для неопознанных трупов, а потом бы похоронили вместе с бомжами.

— Господи, хорошо, что этого не случилось! — всхлипнула Лиза.

Маркелов почувствовал, что она начинает тяготиться его обществом. Барышня, вас опять подводит выдержка!

— Брат вам никогда не говорил про свое сердце? — спросил Маркелов.

— Да… Он мне как-то сказал об этом, но я не думала, что это так серьезно.

— Ладно, я оставлю вас, — извиняющимся тоном произнес Маркелов. — Вижу, что вам хочется побыть одной.

— Вы уж извините, — на губах Лизы появилась вымученная улыбка.

— Ключ бросьте в почтовый ящик, я потом заберу его, — сказал Маркелов уже у выхода.

— Хорошо.

Глава 27 МНИМАЯ СЕСТРА

Квартира близ Калининского проспекта была конспиративной. Оборудованная современной техникой, она могла служить как помещением для переговоров, так и для наблюдения. Техническое оснащение стоило недешево, но экономить на безопасности было грешно. Маркелов нередко приводил сюда деловых партнеров «Российского ковчега», здесь он проводил скрытое тестирование на достоверность информации. Во всяком случае, тремор-детектор, способный уловить малейшее изменение голоса, когда партнер говорил неправду, не бездействовал. Беляев не ставил подпись на серьезный документ до тех пор, пока не получал заключение начальника службы безопасности. Некоторые из коллег, пользуясь расположением Маркелова, приводили сюда девиц, совсем не подозревая о том, что каждый сантиметр помещения просматривается объективами широкофокусного разрешения.

Маркелов закрыл за собой дверь. С минуту постоял на лестничной площадке — на тот случай, если Лиза надумает выскочить следом. После чего вошел в соседнюю квартиру и дважды повернул замок.

Здесь размещалось техническое оборудование, позволяющее контролировать каждый шаг наблюдаемого объекта, — видеокамеры и микрофоны были замаскированы даже в ванной комнате и в туалете.

Маркелов включил компьютер и нажал на клавишу. А вот и гостья! Теперь в ней не было ничего от той скорбящей барышни, какой она выглядела всего лишь несколько минут назад. Торопливыми движениями она попыталась повернуть ручку сейфа, но та не поддавалась, и Елизавета, лихорадочно дергая за нее, пыталась справиться с неприятностью.

Ее можно было понять. Надо торопиться, ведь ее могут вычислить и разоблачить. Контрразведка «Российского ковчега» могла узнать о ее истинной роли.

Неожиданно она застыла. Что-то ее насторожило. Может, догадалась о спрятанном в картине объективе? Интуиция у женщин развита гораздо сильнее, чем у мужчин. Однако всматривалась она недолго, каких-то секунд тридцать, потом с той же горячностью вновь пыталась распахнуть дверцу сейфа.

Маркелов поймал себя на некотором сочувствии.

— Не так надо, девочка. Сначала открываешь ключом, а уже потом поворачиваешь ручку.

Отчаянно дернув за ручку, Лиза зацепилась рукавом за угол сейфа, и Маркелов услышал треск рвущейся материи. Лиза несколько секунд отрешенно смотрела на испорченное платье, а затем грубовато выругалась.

— Что же ты так, девочка? — вполне искренне посочувствовал Маркелов, пододвинув кресло поближе к монитору. — Надо бы тебе действовать как-то поосторожнее.

Наконец Лиза сумела совладать с сейфом. Раздался негромкий щелчок, и дверца открылась. Судорожным движением, даже не взглянув на содержимое папок, она сгребла их все вместе с дискетами в полиэтиленовый пакет. Одна из дискет, выскользнув из рук, упала на пол. Наклонившись, Лиза подняла ее и уложила вместе с остальными, после чего закрыла сейф.

На ее лице Маркелов не увидел никакого торжества, просто спокойствие и удовлетворение от хорошо выполненной работы. Девочка держалась хорошо, расслабляться себе не позволяла.

Лиза подошла к трюмо. Одернула платье, посмотрела на себя сбоку. Единственный недостаток, — разорванный рукав, — профессионала он может натолкнуть на вполне конкретные размышления. Подняв папку, она прижала ее к талии — теперь рваный рукав не так заметен. С минуту она стояла перед зеркалом, стараясь придать лицу скорбное выражение. А когда ей наконец это удалось, Лиза неторопливым шагом направилась к двери. Стукнув по клавишам, Маркелов приблизил изображение. Еще один щелчок по клавишам, и он наложил на ее фигуру бриф-контролер. Дыхание у Лизы было частым, неглубоким, женщина волновалась — все-таки операция вступала в завершающую стадию. Однако внешне это не проявлялось — Лиза всецело контролировала свои эмоции.

Открыв дверь, она на несколько секунд задержалась у входа, как бы собираясь с духом, после чего решительно переступила порог. Маркелов одобрительно хмыкнул. Еще минуту он прислушивался, а когда за Лизой громко захлопнулась входная дверь, Маркелов выключил компьютер.

Из окна хорошо просматривались подходы к дому. В этом отношении квартира имела еще один дополнительный плюс. Лиза, сжимая пакет, уверенно пересекла двор и направилась в сторону проспекта. Вряд ли она пришла одна, сопровождающие должны находиться где-то поблизости. Вот только свое присутствие они выдадут в том случае, если ей будет грозить реальная опасность. Их следовало вычислить!

Решение пришло мгновенно. Маркелов выбежал из квартиры и, громко стуча подошвами, устремился вниз по лестнице. В это самое время Лиза должна была пересечь двор и по узкой асфальтовой дорожке направиться в сторону проспекта.

Выскочив во двор, он увидел знакомое темное платье, мелькнувшее между деревьев двора.

— Лиза! — громко крикнул Захар, быстро направляясь к ней.

На какую-то долю секунды женщина приостановилась, но тут же, крепче сжав пакет, пошла дальше.

— Лиза, постойте! — не сдавался Маркелов. — Мне нужно вам что-то сказать.

Уже поворачивая за угол, женщина обернулась, Маркелов увидел застывшее лицо, отметив, что в ее огромных глазах застыл самый настоящий ужас. Его никто не догонял, не пытался преградить путь, следовательно, группа прикрытия находится за углом. Наверняка на женщине был радиомаячок, который позволял установить ее местонахождение. И сейчас за углом ее ожидала машина с распахнутой дверью. Маркелов понимал, что у него в запасе всего лишь несколько секунд, после чего их пути разойдутся навсегда. Важно увидеть номер машины, а уж он поведает о многом!

До Лизы оставалось не более пятидесяти метров, их можно преодолеть в несколько секунд. Маркелов, позабыв об осторожности, побежал следом. Когда до угла оставалось всего лишь метров пятнадцать, Захар периферическим зрением отметил какое-то судорожное движение в кустах. И сигнал опасности, запущенный в подсознание, дал точную оценку — так могут вскидывать только оружие, чтобы поразить быстро удаляющуюся цель.

Несколькими секундами раньше на этом месте сидел немолодой мужчина и, уткнувшись в газету, смаковал пиво из бутылки. Абсолютно безобидный типаж, весьма характерный для московского дворика.

Боевые рефлексы сработали быстрее, чем Захар успел осознать ситуацию. Бросившись на землю, он тотчас перекатился через правое плечо и, выдернув из-за пояса пистолет, направил его в сторону источника опасности. Где-то над головой неприятно дважды вжикнули пули, срезав толстую ветку. Оцарапав щеку, ветка упала прямо на руку, сжимавшую пистолет. И мишень, еще мгновение назад такая осязаемая, расположившаяся прямо в перекрестье мушки, неожиданно уплыла в сторону. Требовалась тысячная доля секунды, чтобы подправить прицел, но Маркелов вдруг отчетливо осознал, что у него на это просто не хватает времени. Человек, сидевший на скамейке, контролировал каждое его движение и, наслаждаясь своим тайным могуществом, выбирал на его теле место, куда следовало бы отправить пулю.

Время для Маркелова застыло. Такое ощущение, что он наблюдал себя со стороны, прекрасно осознавая, что в следующую секунду его может просто не быть. Захар находился у того рубежа, когда время потечет уже в его отсутствие. Глушитель, накрученный на ствол, увеличился до невообразимых размеров и представлялся теперь перстом, указывающим дорогу в ад.

Маркелов сконцентрировал взгляд на переносице врага, понимая, что в этом заключается его единственный шанс на спасение. Благодаря какому-то оптическому эффекту, не имевшему объяснения, с расстояния пятидесяти метров он увидел все его волоски на переносице, мелкие морщинки, собравшиеся у глаз, небольшой заросший шрам на правой брови. И с силой, стиснув челюсти, мысленно вогнал суковатый деревянный кол прямиком между глаз. Удар был произведен с невероятной силой, и окровавленный заостренный конец обязан был выйти через затылочную кость. И в этот самый момент рука врага дернулась — не то от неожиданного удара, не то от очередного выстрела. Пуля, предназначенная Маркелову (судя по направленному стволу, она должна была попасть точнехонько в левый глаз!), прошла в десяти сантиметрах выше головы.

Противник промазал!

Помог старый способ, каким пользовались еще контрразведчики царской России, и поди тут объясни его глубинные свойства! Скорее всего, между нападающим и его потенциальной жертвой существует какая-то внутренняя связь, совершенно неведомая неискушенному, именно влияние на нее в решительный момент заставляет врага мазать!

Захар уже держал на мушке незнакомца, наблюдая за тем, как тот судорожно сжимал «вальтер». Газета была отброшена в сторону, а вот бутылку пива, будто бы драгоценную ношу, он продолжал держать за горлышко левой рукой. Маркелов нажал на курок — бутылка взорвалась, рассекая незнакомцу лицо осколками. Выронив пистолет, тот вскочил со скамейки и побежал в глубину двора. «Вот это уже другое дело!» — с ликованием подумал Маркелов и прицелился в бегущего. Подловив момент, Маркелов надавил на курок. Грохнул выстрел, и пуля, врезавшись в асфальт, отскочила. По тому, как споткнулся неизвестный, припадая на левую ногу, Маркелов понял, что пуля угодила ему в стопу.

Это уже не боец!

Бросив на раненого короткий взгляд, Маркелов побежал вслед за Лизой. Темно-зеленую «Волгу» он увидел, когда она уже отъезжала от обочины. В боковом стекле мелькнули ее глаза, а потом машина, прибавив скорости, затерялась в плотном потоке автотранспорта.

Вытащив мобильный телефон, Маркелов набрал номер:

— Андрей?

— Да, это я. Как все прошло?

— Строго по плану. Темно-зеленая «Волга». Попробуй проследи!

— Сделаю.

Сунув мобильный телефон в карман, Захар вернулся во двор. Раненого уже не было, на месте его падения виднелись только несколько капель свежей крови, да вот еще пистолет, сиротливо валявшийся под скамейкой. Осмотревшись, Маркелов поднял волыну и сунул ее в карман пиджака. Куда же он заковылял? В трех метрах примята трава. Еще пара капель крови. Впереди узкий проход между двумя зданиями. Маркелов не сомневался, что раненый пошел именно сюда. В небольшом дворике можно было легко спрятать машину. Сейчас главное — не напороться на пулю, у подраненного может оказаться второй ствол. Осторожно ступая, Маркелов чутко прислушивался. Ничего такого, что могло было бы насторожить. Он вышел в небольшой проход, образованный двумя близко стоящими зданиями, и, не теряя бдительности, пошел дальше.

Так оно и есть!

На грязноватом асфальте виднелись следы протектора, а рядом багровыми каплями застыла кровь. Видно, раненому пришлось подождать на этом месте некоторое время.

Маркелов почувствовал приятную усталость. Так всегда бывает от хорошо выполненной работы. Все это время он опасался, что план может сорваться в самый последний момент. Мало ли чего! Он мог просто не учесть какой-то мелочи. Но сейчас все переживания остались за спиной.

За содержание документов Маркелов тоже не переживал. Дезинформация была составлена на редкость искусно, с привлечением ведущих специалистов. Так что от подлинника отличить ее невозможно. Единственное, чего там не хватало, так это шифра, а он, в свою очередь, был спрятан в филиале «Российского ковчега» на третьем этаже. Чтобы подобраться к шифру, нужно было преодолеть шесть уровней защиты.

Маркелов не сомневался, что Клещ объявится, вопрос заключался в том, когда именно это произойдет. Можно предположить. Два дня у противника уйдет на подробное ознакомление с документами. Еще пару дней займут попытки прочесть документ собственными силами, без ключа. Наверняка будут привлечены серьезные шифровальщики. Дальше все это дело обязательно упрется в тупик, и станет очевидным, что необходим ключ. Вот тогда и пригласят настоящего специалиста. Этим человеком будет Клещ! Еще пять дней медвежатник потратит на изучение обстановки вокруг филиала. Конечно, его можно будет попытаться засечь в то время, когда он будет топтаться вокруг здания. Но такая задача крайне рискованна, Клещ осторожен и умен, он может заподозрить всю эту непонятную возню вокруг офиса и тогда исчезнет навсегда. Поэтому лучше всего немного выждать. И вот где-то на десятый день Кирилл попробует вскрыть сейф. Но на проникновение он пойдет только в том случае, если получит от информатора стопроцентные сведения о том, что шифр находится именно в сейфе офиса.

Не следует пренебрегать мерами безопасности. В поле зрения следует брать всех, кто окажется у здания хотя бы дважды. За ними нужно будет установить наблюдение. И после того как объект будет выявлен — нейтрализовать!

* * *

Кажется, при расставании Клещ говорил о том, что его, кроме «Фиалки», можно будет отыскать в кафе «Бабьи слезы»? Что ж, попробуем проработать этот вариант.

А теперь домой! Отсыпаться! Маркелов не сделал и двух десятков шагов, как зазвонил телефон. На дисплее высветился номер Беляева.

По мобильному генеральный директор звонил ему редко, разве что в самом крайнем случае. Интересно, что бы это могло значить?

— Слушаю, Борис Алексеевич.

— Ты в курсе? — несколько взволнованно спросил Беляев.

— Вы о чем?

— Несколько минут назад мне сообщили о том, что убит Покровский!

Эта новость застала Захара врасплох. Остановившись, он постарался дышать ровно и как можно спокойнее. Оправдывались самые худшие предсказания Покровского.

— Когда это произошло?

— Два часа назад. Его застрелили.

— Как это случилось?

— Зазвонил мобильный. Он приостановился, и, когда вытаскивал мобильный телефон, прозвучал выстрел.

— Звонок был подстроен специально. Покровский ведь очень осторожен, он никогда не останавливался и сразу садился в машину, а она всегда стояла у самого входа. На пару секунд его мог задержать только телефонный звонок! Этого вполне достаточно для точного выстрела.

— Я тоже так думаю… Вот что сделаем… Сейчас у меня кое-какие дела. Приезжай ко мне через пару часов. Поделишься соображениями.

— Хорошо! — несколько бодрее, чем следовало бы, откликнулся Маркелов.

Телефон отключился. Несколько секунд Маркелов боролся с искушением, после чего решительно набрал номер Чанышева.

— Леонид Федорович?

— Ты выбрал не самое лучшее время для разговора, — раздался взвинченный голос давнишнего сослуживца.

— Я в курсе. Прими соболезнования. И все-таки давай встретимся!

— Неужели ты думаешь, что, кроме встречи с тобой, у меня сейчас нет никаких дел?

— Это срочно. Касается твоего шефа.

— Когда? — прозвучало после секундной паузы.

— Хотелось бы немедленно.

— Ты в своем уме?! Давай завтра!

— Завтра уже может быть поздно.

— Ладно, хорошо, — окончательно сдался Чанышев. — Где встречаемся?

— Я подъеду к вашему офису через полчаса.

— Нет, только не у офиса, — неожиданно воспротивился Леонид Федорович. — Меня могут не понять. Давай пересечемся около стоянки.

— У той, что в пяти минутах ходьбы от вашего офиса?

— Да.

— На какой машине ты будешь?

— Темно-синий «Форд». Ты его уже видел.

— Хорошо! Я буду там через полчаса.

Глава 28 СОСЛУЖИВЕЦ ЧАНЫШЕВ

Подъехав к автомобильной стоянке, Маркелов еще раз убедился в том, что контрразведчик в Чанышеве не умер. А ведь по сравнению с прежним местом службы он сейчас работал практически в тепличных условиях. Профессионализм не пренебрегает мелочами — лучшего места для конфиденциальной беседы, чем автомобильная стоянка, подобрать было трудно. Машина, стоящая на обочине, не привлекала к себе внимания, и, находясь среди подъезжающих и отъезжающих машин, можно было поговорить спокойно.

Леонид Федорович Чанышев появился один, без обычного сопровождения и, заметив его через лобовое стекло, пересекавшего дорогу, Маркелов подумал о том, что он весьма рисковал, — следовало бы подъехать на автомобиле. Неприятность могла поджидать за каждым поворотом.

Распахнув дверцу, Маркелов негромко окликнул Леонида Федоровича, и тот, слегка кивнув, быстро направился в его сторону. Не задерживаясь даже на мгновение, Чанышев уверенно расположился на переднем сиденье. Тонированные стекла скрывали собеседников от праздного любопытства. Теперь можно было начинать разговор.

С минуту, как бы оценивая сложившуюся ситуацию, сидели молча, после чего Чанышев спросил, уставившись в лобовое стекло:

— Так что там у тебя?

Слегка стукнув по рулю, Маркелов сказал:

— Давай сначала расставим все точки над i. Надеюсь, ты не думаешь, что твоего шефа ликвидировал я?

Чанышев отрицательно покачал головой:

— Не думаю… Хотя случившееся точно вписывается в ту схему, что расписал накануне Николай Анисимович. Сначала убивают его, потом приходит очередь твоего шефа.

— Не забывай, что сделать это в отместку должен кто-то из ваших спецов!

— Все так. Но ведь это бред! — сердито отозвался Чанышев. — О тебе и о твоих связях я знаю предостаточно. Поверь мне, свой хлеб у Покровского я не зря ел! Ты здесь не при делах… Если бы ты хотел устранить Покровского, то сделал бы это по-другому. Например, попробовал бы подорвать машину. Специалистов подобного класса у тебя хватает. Здесь же был произведен единственный выстрел с расстояния почти восемьсот метров. Не каждый снайпер способен на такую точность. Он должен быть настоящим профессионалом!

Маркелов невольно удивился:

— Ты выяснил место, откуда был произведен выстрел?

— Это было несложно, — поколебавшись, признался Леонид Федорович. — Стреляли с высотного здания, с крыши. Их было двое.

— С чего ты взял?

— Они оставили после себя окурки. Они долго ждали, потом один из них позвонил Покровскому на мобильный, чтобы задержать его, а другой — стрелял! Специалистов такого уровня у тебя под рукой нет! Я проверял… Извини меня, но я слежу за тобой, и, если бы ты предпринял какие-то движения в этом направлении, мне сразу бы стало известно об этом.

— Возможно… Этот выстрел почему-то очень напоминает мне налет на наш офис, — задумчиво кивнул Маркелов.

— Вот именно! Я тебе хотел сказать о том же самом!

— У меня такое ощущение, что здесь сработала контора. Никаких следов, никаких улик, все чисто. Остаются только трупы.

— Ты угадываешь мои мысли, — стиснув зубы, сказал Чанышев. — Дилетанту не под силу провернуть два больших дела. Здесь нужен опыт и серьезная поддержка. Взять хотя бы разгром твоего офиса — ведь кто-то должен был достать и привезти гранатометы! Их нужно было спрятать, подыскать нужную квартиру. Никаких случайностей… Организованный план мог сорвать любой пустяк. А контора способна устранить всякую случайность. Это первое. — Прикрыв глаза, Чанышев помолчал, как бы собираясь с мыслями, после чего продолжал все тем же усталым голосом: — Я тебе об этом не говорил, но в последнее время обратил внимание на то, что вокруг нашего офиса происходит какая-то нездоровая суета.

— В чем это проявляется? — насторожился Маркелов.

— Например, останавливались машины, которые не имеют к нашей компании никакого отношения. Я отправляю людей расспросить, в чем дело, так они тут же исчезают. Однажды даже пробил номер, оказалось, что машина записана на какого-то покойника. И еще — за нашим офисом велось наблюдение из одной квартиры. Пробили и ее. Оказалось, что там уже три года никто не живет. Попробовали сделать в квартире засаду, но больше там никто не появлялся.

— Видно, почувствовали угрозу.

— Видимо, мы где-то прокололись.

— И какие твои соображения?

— На этот счет у меня имеются кое-какие размышления, — туманно сказал Чанышев. — Хотя Покровский и не делился со мной своими планами, но кое о чем я догадывался. А кое-что и знал! Ведь я же его сопровождал практически на все конфиденциальные встречи. У меня накопились кое-какие наблюдения. Я записал их, они в моем кабинете в папке…

— Почему ты мне это говоришь?

— Я отдал распоряжение, если меня не станет, чтобы папка оказалась в надежных руках. В твоих!

Маркелов только отмахнулся:

— Брось! Еще поживешь.

— Не самое подходящее время для откровений, но связи идут туда, — и Чанышев возвел глаза кверху.

Машины приезжали и уезжали, не останавливаясь даже на минуту, что только подчеркивало одиночество сидящих. Некоторые водители, из категории особенно нетерпеливых, подъезжая к шлагбауму, короткими сигналами поторапливали охрану.

Неожиданно Маркеловым овладело неясное беспокойство. Оно будто бы родилось из ничего. Просто в какой-то момент сердце стало выбрасывать кровь с большей силой, а в висках неприятно застучали молоточки. Сигнал опасности мгновенно трансформировался в сильнейшее внутреннее ощущение, придавая всем ощущениям дополнительный импульс.

Захар знал, что он не мог ошибиться, его организм вообще не совершал осечки в подобных ситуациях. Следовательно, опасность была нешуточная и находилась где-то неподалеку. Вот только откуда она исходит? Может, из того джипа, что стоит на противоположной стороне дороги, или, может статься, от этих двух пенсионеров, беседующих на углу здания и бережно трогающих друг друга за плечи? Источник опасности можно было бы установить в течение одной минуты, ведь у нее низкий энергетический порог, но для этого следовало впустить колебательный контур в салон. Захар нажал на кнопку стеклоподъемника, чтобы опустить стекло, но ладонь Чанышева мягко и одновременно требовательно опустилась на его руку.

— Этого не следует делать. Я не хочу, чтоб меня кто-нибудь заметил.

Маркелов понимающе кивнул:

— Хорошо… Как скажешь. Просто как-то душно.

Не станешь же объяснять бывшему коллеге про свое неуловимое предчувствие. Не поймет!

Чанышев только отмахнулся:

— Ничего. Но мне показалось, что ты чего-то недоговорил.

— Знаешь, Леонид Федорович… но мне показалось, что ты привел за собой топтуна.

— Нет. Все чисто. Хотя здесь ты угодил в самую точку, в последнее время у меня тоже такое ощущение, что мне кто-то очень сильно дышит в затылок. Такие вещи появляются не на пустом месте.

Маркелов знал это и, соглашаясь, прикрыл веки.

— У меня к тебе большой разговор. Только пойми меня правильно, мы с тобой контрразведчики, и поэтому я хочу говорить безо всяких политесов.

— Слушаю, — кивнул Чанышев.

— Я знаю, что у нас работает твой человек. Сдай его!

— Ничего себе! Ты это серьезно? — невольно ахнул Леонид Федорович. — Ты же знаешь, что свою агентуру разведка не сдает. Даже не потому, что это просто не по-человечески (хотя так оно и есть в действительности!), а оттого, что это противоречит всяким правилам. Ты же сам это прекрасно знаешь!

— Знаю, но сейчас другая ситуация. Сдай мне его!

— Ну ты даешь!

— Я его все равно вычислю, но на это уйдет время, а сейчас у меня его просто нет. Не исключено, что вслед за твоим шефом отправится и мой… Чего бы мне очень не хотелось. Все подстроено, и в этой комбинации он — не последняя фигура.

Чанышев усмехнулся:

— А ты настойчив.

— Послушай, у меня есть основания полагать, что твой человек работает не только на тебя, но еще и на контору.

— С чего ты взял?

— Он двойной агент! Каким же тогда образом те, кто стрелял в Покровского, узнали, что он должен выйти? Признайся, наверняка у Покровского на это самое время была назначена встреча. — Лицо Чанышева болезненно дернулось. — То же самое происходило и с Беляевым, только ему повезло, он не привык разговаривать на ходу, поэтому уцелел. А если звонок застает его на улице, так он вообще на него не реагирует.

— Ты меня озадачил.

— Пойми, так нужно! Я не собираюсь выкручивать ему руки, не собираюсь пытать. Мне нужно установить его контакты! Задам пару вопросов, и все.

Чанышев отрицательно покачал головой:

— Ты же сам знаешь, что это против правил.

— Он двойной агент… Если не тройной! Вчера он захотел уничтожить Беляева, сегодня отправил на тот свет Покровского. А завтра он разделается с тобой! Времени на размышления не остается!.. — Чанышев продолжал угрюмо молчать. — Хорошо. Если ты не согласен, тогда я даже не стану подходить к нему, просто понаблюдаю за ним день-другой со стороны. Этого вполне достаточно, чтобы выявить его связи.

— Хм… И что ты предлагаешь, чтобы потом я сказал ему, извини, дескать, мы в твоих услугах больше не нуждаемся, так, что ли? Как же я буду смотреть ему в глаза?

Маркелов почувствовал почти отчаяние.

— У нас нет времени, ты должен согласиться!

На губах прежнего сослуживца застыла неопределенная ухмылка. Еще одно правило контрразведчика — никогда не отказывать в категорической форме, всегда важно иметь некоторый запас для маневра.

— Хорошо, я подумаю, — сдержанно пообещал Чанышев, ухватившись за ручку двери. По его лицу было заметно, что он уже корил себя, что поддался на уговоры Маркелова и встретился с ним. Но завершить разговор следовало достойно, безо всякого намека на раздражение. — Мы с тобой обязательно созвонимся. Я знаю, кто звонил Покровскому за несколько секунд до выстрела.

— В телефоне остался номер?

— То-то и оно, что такой телефон не определишь.

— И кто же?

— Не торопи, мне еще раз нужно все взвесить!

Чанышев уже развернулся, готовясь ступить на асфальт. И в этот момент дремлющее подсознание вновь получило могучий импульс, и Маркелов вновь ощутил опасность. Она была рядом, на расстоянии вытянутой руки, до нее можно было дотронуться кончиками пальцев и почувствовать ее мерцающее биение. Мощные волны, исходившие от нее, запускали внутренние резервы, заставляя необыкновенно остро воспринимать окружающее.

— Постой, — тихонько тронул Маркелов за руку бывшего коллегу.

Чанышев недовольно свел брови к переносице. Это был явный перебор, Маркелов понимал это. Отказ состоялся, что следовало признать. Дальше по всем законам предстояло корректное расставание.

— Что еще? — недружелюбно отозвался Чанышев.

Понять его было можно. Маркелов приложил палец к губам и показал на пиджак. Выставив ладони, Захар, не дотрагиваясь до Чанышева, провел вдоль его тела. На уровне карманов подушечки пальцев почувствовали легкое покалывание. В этом не было ничего удивительного, подобную процедуру Захар проводил не однажды. Ладони — тот же самый локатор и способны преобразовать электрический сигнал в колебательные движения. Приложив палец к губам, он сунул руку в карман Чанышева и вытащил красивую ручку. Рассмотрев ее, он уверенно открутил колпачок. Внутри ручки оказались две крохотные батарейки. Вытащив их, он вернул ручку обратно Чанышеву. Лицо бывшего коллеги покрылось мертвенной бледностью.

— Откуда у тебя эта ручка? — равнодушно спросил Захар.

Чанышев понемногу приходил в себя:

— Сам не знаю… На столе у меня всегда лежит масса ручек. Секретарша снабжает. Я взял одну из них и сунул в карман. Но кто знал, что она окажется с начинкой?!

— Так вот, этот миленький сюрприз обладает автономной работой до нескольких часов кряду, радиус передачи информации — до полукилометра.

— Ничего себе! — изумился Леонид Федорович.

— Это еще не предел. Дальность можно увеличить, если использовать промежуточный транслятор.

— Значит, наш разговор подслушивали?

Маркелов невесело улыбнулся:

— Да.

— Крепко они за нас взялись.

— Сколько времени ты носишь с собой эту ручку?

— Дня три, может, четыре.

— За это время ты мог многое наговорить.

— Это уж точно, — мрачно подтвердил Леонид Федорович.

— Теперь ты уже не сомневаешься, что и в твоей конторе работает «крот»?

Леонид Федорович нахмурился:

— Теперь нет… Давай поговорим об этом позже, когда немного уляжется. Сейчас мне нужно идти!

Чанышев решительно распахнул дверь и вышел. Подождав, пока проедет поток автомобилей, он уверенно стал переходить дорогу. Остановился на середине, пропуская встречный транспорт. С правой стороны, дребезжа рессорами, ехал грузовик, загораживая едва ли не половину проезжей части. А следом за ним, на изящном «Харлее», двигался мотоцикл с пассажиром в черном шлеме и кожаной куртке.

Лицо Маркелова обдало жаром. Не отрывая взгляда от приближающегося мотоцикла, он наблюдал за тем, как тот, прибавив скорости, поравнялся с грузовиком. Взгляд Захара притягивала черная кожаная куртка, наверняка необыкновенно мягкая на ощупь. Но именно от нее сейчас веяло смертельной опасностью. Чанышев беспечно продолжал стоять в центре проезжей части, дожидаясь, пока проедет грузовик, и совершенно не обращал внимания на «Харлей», возникший как будто из ниоткуда.

— Беги! — крикнул Маркелов, срывая голос. И тут же осознал, что Чанышев его не слышит. Двери салона были закрыты.

Распахнув дверцу, Маркелов выскочил наружу и закричал:

— Федорыч, беги!

Шум улицы заглушил его крик. Мотоцикл уже поравнялся с грузовиком, через мгновение он должен будет выскочить из-за него. Похоже, интуиция у бывшего контрразведчика Чанышева умерла. Не замечая приближающейся опасности, он беспечно посматривал по сторонам. В этот момент Леонид Федорович будто бы отключился от окружающего, замкнувшись на собственных проблемах. Это непозволительно для контрразведчика. Подсознание всегда должно быть активизированным и свободным для внешнего воздействия.

Захар попытался перебежать дорогу, но плотный поток транспорта отделял его от Чанышева. Видно, в закоулках подсознания все же жил бывший контрразведчик — это, конечно, не звериная интуиция, но все же! — Леонид Федорович обернулся в тот момент, когда Маркелов шагнул на проезжую часть, размахивая руками.

— Чего ты стоишь?! Убегай!

Слова Маркелова потонули в реве «Харлея». По тому, как изменилось лицо Маркелова, Леонид Федорович сумел оценить смертельную опасность. Надвигающийся мотоцикл он заметил периферическим зрением, осознав, что через сотую долю секунды тот поравняется с ним; тогда, прикрыв голову руками, он присел на корточки.

Полы черной куртки мотоциклиста распахнулись, и Захар увидел короткое дуло «узи», направленное точно в голову Чанышева. Трескучая автоматная очередь прошлась над головой присевшего Федорыча, и веер пуль зло постучал по встречным машинам.

Внутри Маркелова что-то болезненно сжалось. Он понимал, что Чанышев обречен, достаточно сделать всего лишь небольшую поправку, и убойная очередь буквально рассечет его.

Боевые рефлексы сработали мгновенно. Маркелов осознавал, что опоздает всего-то на тысячную долю секунды и что спасти Чанышева способно только чудо. На него-то и следовало рассчитывать! Вскинув пистолет, Маркелов будто в замедленной съемке сначала отыскал заднее колесо мотоцикла, затем черную куртку пассажира и, чуть приподняв ствол, остановил ствол на черном шлеме. Плавно надавил на курок. Прозвучавшая очередь поглотила одиночный выстрел. Маркелов увидел, как мотоцикл, описав дугу, едва не зацепил грузовик. Пассажир мотоцикла мгновенно обмяк и начал заваливаться на бок. Казалось, еще немного и мотоцикл опрокинется. Но нет, выровнявшись, он, подрезая машины, повернул в ближайший переулок. Пассажир безвольно мотался из стороны в сторону, и мотоциклист, проявляя незаурядное мастерство, колесил по переулку, чудом удерживая безжизненное туловище сидящего сзади.

Маркелов подбежал к Чанышеву. Из его шеи сильными толчками, пузырясь, вытекала темная кровь. Леонид Федорович был еще жив, но это были последние мгновения его бытия. Сознание уже не повелевало телом, а душа, покидая бренную оболочку, причиняла неимоверные страдания, заставляя подергиваться его конечности.

Маркелов увидел, как грузовик, скрипнув тормозами, остановился впереди метрах в тридцати, закрывая добрую половину проезжей части. Рядом притормозила «Газель», и из кабины вынырнул чей-то озороватый русый чуб.

— Его сбили, что ли?

Осознание чужой смерти пришло именно с этого вопроса. Маркелов вдруг увидел, что его руки перепачканы в крови. Он даже не осознал, в какой именно момент сунул оружие в карман пиджака. Очевидно, сработали профессиональные рефлексы, которые мгновенно проявлялись в нем непосредственно в боевой ситуации. И попробуй объясни, как это происходит, когда вдруг неожиданно наклоняешься за секунду до того, как пуля должна угодить в твою голову.

Через несколько минут здесь будет милиция.

— Да, — сказал Маркелов первое, что смог, и, осторожно уложив голову бывшего сослуживца на асфальт, неторопливо направился к машине.

На проезжей части, создавая пробку, остановились три легковых автомобиля. И тут Маркелова обожгло — всегда отыщется пара свидетелей, которые видели произошедшее. Наверняка в это самое время они зорко наблюдают за ним, подмечая, в какую именно сторону он отправится. Маркелов, стараясь не оглядываться и выглядеть вполне беспечно, обогнул стоявшие автомобили и направился к тротуару, на котором уже собрались зеваки. Некоторые из них смотрели на него с заметным любопытством. Не замечая их взглядов, Захар вышел на тротуар и, смешавшись с прибывающими зеваками, направился по улице.

Где-то между лопатками он невыносимо остро ощутил несколько любопытствующих взглядов. Он даже пошевелил плечами, пытаясь сбросить их, но ничего не получилось; будто буравчики, они продолжали сверлить его.

Но никто не бежал за ним следом, не пытался остановить, схватить его. Обогнув здание, Маркелов осмотрелся и вошел в ближайший подъезд. Тщательно вытер руки платком и сунул его за батарею. Вытащив пистолет, он положил его в карман брюк. Снял пиджак и запихнул его за батарею. Весьма приличный подарок бездомным бродягам!

Когда он вышел из подъезда, от прежнего Маркелова не осталось и следа. Изменилась даже его походка, сделавшись вальяжной и неторопливой. Теперь он напоминал обыкновенного зеваку, что надумал оторвать задницу от дивана, чтобы поглазеть на случившееся.

Народу на тротуаре прибывало. Теперь на него никто не обращал внимания. А автомобильная пробка уже вытянулась до следующего квартала. Никто не проявлял нетерпения. Автомобилисты, сбавив скорость, протискивались между остановившимися машинами, бросая беглые взгляды на распластанное тело. Вряд ли его уберут раньше появления милиции.

Маркелов несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь придать своему боевому состоянию дополнительный импульс. Интуиция молчала. Окружающее пространство было безмолвно и не сигнализировало ему о возможной опасности, а собственным ощущениям Маркелов привык доверять.

Уже не озираясь по сторонам, он направился к одиноко стоящему «Мерседесу». Открыл дверь и сел в машину. Запустил двигатель. А теперь ходу! Стараясь не зацепить крылом ехавшие впритирку машины, он через минуту затерялся в интенсивном потоке машин.

Глава 29 НАЧАЛЬНИК КОНТРРАЗВЕДКИ

— Борис Алексеевич, вы так и не сказали, кто вам звонил перед тем, как по офису начали стрелять, — сухо сказал Маркелов.

Беляев отмахнулся:

— Ты не бери это в голову… Может, я наговорил чего-то лишнего, но этот звонок тут ни при чем.

— Покровскому тоже звонили перед самым выстрелом.

— Узнали — кто? — настороженно спросил Беляев.

— На телефоне была установлена защита. Звонок не определился.

— Ну, вот видишь! — радостно воскликнул генеральный. — А мой-то определен!

— И все-таки!

— А ты настойчив. Может, в твоей работе это и положительное качество, но меня оно раздражает… Ладно, скажу. Женщина звонила. Тебя это устраивает? Только чтобы никому! Должна же быть у мужика отдушина!

— И как ее звали?

— Катя.

Маркелов вытащил фотографию и положил ее перед Беляевым:

— Уж не она ли?

Беляев взял фотографию и удивленно воскликнул:

— Ну ты даешь! От тебя ничего не скроешь! Она самая! А я-то думал, что никто не знает.

— Только ведь я ее знаю под другим именем… Лиза! И звонок вам был сделан совсем не случайно.

* * *

К кафе «Бабьи слезы» Маркелов подъехал после звонка Андрея; тот сообщил, что в зале обедает человек, очень похожий на Клеща. Заместитель не позабыл добавить, что его люди расставлены на местах. Перекрыты даже переулки, если Клещ все-таки надумает отклониться от разговора и попытается улизнуть. Захар невольно поморщился, к крайним мерам прибегать не хотелось.

У бака с мусором сидел бомж с бутылкой пива в руках. Совершенно безобидный, характерный типаж для многих точек общепита. За угощение и ночлег он будет подметать двор и скрести грязь перед крыльцом. Заметив Захара, он вдруг кивнул ему и нетвердой походкой направился в его сторону, жестами показывая, что он не прочь получить от Захара немного мелочи. Стараясь не запачкаться об одежду бродяги, Маркелов быстро проскочил в кафе.

Зал был переполнен. Место было известное, весьма уютное. Устроившись за свободным столиком, Маркелов заказал чай с бутербродом и салат. После чего осторожно огляделся по сторонам. Народ в зале сидел разный: молодые и старые, мужчины и женщины, но не было ни одного, кто хотя бы отдаленно напоминал Клеща.

Подождав с полчаса, Маркелов подозвал официантку.

— Вам счет? — с готовностью открыла она блокнот.

— Вы здесь давно работаете?

— Уже четыре года. А что?

— Вы не знаете, когда подойдет Скуратов?

Захар буквально впился взглядом в лицо официантки. На какое-то мгновение в ее зрачках промелькнуло нечто похожее на растерянность, но она уверенно ответила:

— Я не знаю никакого Скуратова. Будете еще что-нибудь заказывать?

Следовало немного дожать.

— Ну, как же, вы должны его знать! — недоуменно воскликнул Захар. — Его еще называют Клещ!

Губы официантки болезненно дернулись.

— Послушайте, я не знаю никакого Клеща! Молодой человек, не мешайте мне работать! — И уже более рассерженным голосом добавила: — Иначе я сейчас милицию вызову.

Все ясно, Клещ появляется здесь регулярно, вот только сдавать его не собираются.

— Извините, если я вас обидел, — Маркелов положил на стол деньги. — Сдачи не надо!

Заметив вышедшего из кафе Маркелова, бомж закивал ему как старому знакомому, махнув на прощание бутылкой пива.

* * *

Маркелов еще раз разложил фотографии. Разгадка находилась где-то рядом, он чувствовал это кожей. То, что в «Российском ковчеге» зарылся «крот», теперь у него не вызывало никаких сомнений. Под подозрением остаются три персоны, посвященные в секреты компании: Листов Сергей Валерьевич, заместитель генерального по общим вопросам; Круглов Геннадий Федорович, заместитель генерального по финансам, и Веселов Петр Васильевич, главный менеджер. Фигуры, вне всякого сомнения, весомые, с огромными связями, пользующиеся в компании немалым влиянием. Но тем не менее всего лишь наемные работники, и их можно было уволить одним росчерком пера. А потому каждому из них следовало проявлять недюжинное рвение, чтобы сохранить за собой работу и, соответственно, огромные оклады.

Последние десять дней каждый из этой троицы находился под наблюдением. Но выявить каких-либо «посторонних» контактов Маркелову не удалось. Или они затаились на время, или вели очень искусную игру.

Месяц назад каждый из них прошел плановую проверку на детекторе лжи. Серьезное опасение из всей троицы вызывал Круглов. После вопроса, сотрудничает ли он с контрразведкой конкурирующей фирмы, он вдруг неожиданно занервничал, и чуткий самописец мгновенно отразил.

С чего бы ему волноваться, если он не при делах?

После второго вопроса, была ли это контрразведка «Плутоса», самописцы неожиданно забили самую настоящую истерику. Пикантность ситуации заключалась в том, что Круглов раньше работал в этой компании и с представителями ее контрразведки был знаком лично.

Маркелов еще раз внимательно перелистал личное дело Круглова. На первый взгляд ничего компрометирующего, вполне ровная карьера. Да и работник он весьма толковый. Любая фирма гордилась бы таким сотрудником, «Российский ковчег» исключением не являлся.

Выборочно каждый из ведущих сотрудников «Российского ковчега» подвергался проверке, включая оперативное проникновение. Не избежал контроля и Круглов, но за последние полгода выявить компрометирующие его связи не удалось. Впрочем, были места, где он не подвергался проверке, там он проводил отпуск. За последние полгода он отдыхал дважды: одну неделю пробыл в Египте, десять дней в Греции. Если прикинуть, то этого времени вполне достаточно, чтобы щедро поделиться секретной информацией с разведкой противника. Солнечная погода, теплое море и холодное пиво очень даже располагают к откровенному разговору. Можно даже предположить, в каких тонах Геннадий Федорович расписал своего работодателя. Известно было, что Круглов необычайно остер на язык.

Если исходить из того, что «кротом» все-таки является он, то наверняка в «Плутосе» его оценивают как весьма важного агента. Ведь он близко, как никто другой в компании, находится к информации. Следует предположить, что с таким ценным агентом контактировал лично Чанышев. Но сейчас у него об этом уже не спросишь. В контрразведке «Плутоса» должен быть человек, которому он в непредвиденном случае мог перепоручить свою агентуру. Вот только что это за человек?

Имея серьезных конкурентов, нелепо было бы думать, что они придерживаются библейских заповедей и думают только о том, чтобы не навредить ближнему. Более того, Захар был глубоко убежден, что главная цель конкурентов заключается в том, чтобы нанести сопернику как можно более ощутимый урон, а потому секреты фирмы, как и ее носителей, в «Русском ковчеге» держали под такой строгой защитой, какой не смог бы похвастаться даже Кощей Бессмертный. Следовало заранее знать о планах противника, чтобы заблаговременно нейтрализовать его действия. А это можно было сделать в единственном случае — иметь в стане врага негласного информатора. У Маркелова был такой человек в «Плутосе», и встречался он с ним не реже одного раза в неделю.

Подобные агенты стоят недешево, но вложенные деньги оправдались уже не однажды. Месяц назад Захар велел выяснить состав контрразведки «Плутоса», а также людей, пользующихся у Чанышева особым расположением. А еще через три дня он узнал, что первым в этом списке значился некто Хрулев Владимир Давыдович. На первый взгляд человек совершенно далекий от разведки. Имеет гуманитарное образование, едва ли не всю жизнь проработал в газете, которая никоим образом не была связана ни с каким военным ведомством. Просидел половину жизни за письменным столом и реальность знал только из окон редакторского кабинета и салона автомобиля. И тем не менее его прочили в качестве замены убитому Чанышеву.

Странным это могло выглядеть только на первый взгляд и то для человека, который не имеет ни малейшего отношения к контрразведке. А она в своей практике знает и не такие занимательные вещи. Например, бывает так: работает себе человек где-нибудь в гардеробе какого-нибудь крупного государственного учреждения, подает пальто, вешалку оборвавшуюся может пришить при случае. И никто даже не подозревает, что невзрачный гардеробщик с проплешиной уже лет тридцать служит в разведке и обременен наградами и немалыми воинскими званиями. Дядька в карманах пошарит так, что никто и не заметит, а при надобности может зацепить на подкладку «жучок» величиной со спичечную головку.

Так что если покопаться в биографии Хрулева, так можно наверняка откопать в ней немало занимательных фактов. Темных пятен тоже предостаточно. Неделю назад одно было стерто. Маркелов попросил Самгина навести справки о Хрулеве. Как оказалось, интуиция его не подвела и в этот раз. Владимир Давыдович начинал с инициативника и подробно писал доклады в ФСБ о своих сокурсниках. Несколько раз в составе большой группы он выезжал в загранкомандировки. А вот цель этих поездок так и осталась нераскрытой и строго хранилась от всякого нежелательного любопытства грифом «Совершенно секретно». Так что не было ничего удивительного в том, что Хрулев оказался в отделе контрразведки компании «Плутос». И надо думать, что на фоне остальных сотрудников он смотрелся весьма достойно.

Журналисты вообще подходящий материал для разведки. Профессиональные навыки позволяют им быстро устанавливать контакт с незнакомыми людьми, причем совершенно разными как по воспитанию, так и по социальному уровню. К тому же они лучше других подмечают детали и способны приходить к весьма нестандартным обобщениям, что весьма важно в профессии разведчика. По-другому можно сформулировать так: нужно иметь наблюдательность и аналитический ум. Так что кандидатура Хрулева на место погибшего Чанышева наиболее вероятная. Значит, именно Хрулев и является наследником его служебных тайн. Где-то в сейфе Хрулева находится картотека Чанышева с разного рода информаторами да агентами влияния. И оставалось только гадать, каким образом он распорядится полученным наследством.

Первым в его списке наверняка значится Круглов Геннадий Федорович. Вряд ли Хрулев передоверит столь ценного агента кому-нибудь еще. На данный момент совершено неважно, каким образом осуществится связь между ними, но то, что она должна состояться в ближайшее время, не вызывает сомнения. Для этого есть объективные причины — положение компании не самое лучшее, и «Плутосу» следует проявить немало усилий, чтобы не оказаться на обочине. К тому же не совсем понятно, кто же займет опустевшее кресло генерального, но, судя по возне, которая наблюдается в «Плутосе», основная борьба еще впереди.

* * *

Маркелов прошел в смежную комнату и вытащил папку с зеленой обложкой. В ней хранилось дело Хрулева Владимира Давыдовича.

Все дела Захар разделил на несколько групп. В красной обложке находились досье на тех, кто представлял реальную опасность для компании. Таких людей набиралось немало, начиная от чиновников разных рангов и заканчивая милицейскими генералами, облеченными немалой реальной властью. В синих папках были досье на тех персон, что постоянно досаждали компании мелкими уколами, а кроме того, имели скверную привычку вступать в тайный союз с конкурентами. В зеленых папках находились досье тех людей, кто в силу своего служебного положения мог нанести «Российскому ковчегу» серьезный урон, но пока вел политику невмешательства.

В папках с белой обложкой лежали досье на сотрудников компании. Их благонадежность Маркелов помечал тем или иным количеством красных полос. И только досье генерального директора Беляева оставалось ослепительно белого цвета и очень напоминало простыню в канун брачной ночи. Вряд ли Борис Алексеевич испытал бы чувство восторга, если бы узнал, что начальник службы безопасности собирает досье и на него. Правда, его дело хранилось не в этой комнате, а очень далеко отсюда, надежно спрятанное от всякого постороннего взгляда.

Беляев не раз предлагал начальнику службы безопасности перенести все дела в компьютерные файлы. Однако Маркелов не торопился. Прекрасно знакомый с техническими новшествами, он справедливо полагал, что при нынешнем уровне технической мысли можно взломать практически любой код, а до источника информации можно добраться даже через розетку. Захар продолжал доверять старой раздолбанной пишущей машинке. «Уж как-нибудь по старинке, со старой пишущей машинкой. С проверенной машинисткой и без всяких копий!»

Открыв папку, Маркелов с интересом принялся рассматривать фотографии, сделанные несколько дней назад. Хрулев после устранения Чанышева сразу попал под пристальное наблюдение. Вот он во время панихиды: спокойный и одновременно какой-то торжественный. Правильные черты лица хранили отпечаток скорби, чувствовалось, что смерть начальника застала его врасплох.

Еще две фотографии, с разницей всего лишь в несколько часов. Совершенно другая ситуация. В этот раз Хрулев оказался гостем какой-то частной вечеринки, а у него на коленях сидела красивая полуголая блондинка с длинными волосами. Судя по его сверкающим глазам, он был совершенно не против подобной близости. Если вдуматься, то это вполне в российских традициях, когда похороны перерастают в многошумные застолья с бесцеремонным ухаживанием.

Фотографии наводили на самые различные размышления. В день похорон рабочий день в компании «Плутос» закончился ближе к полуночи, и, если исходить из той информации, которой располагал Захар, решался вопрос о назначении нового генерального директора. Хрулев был на том заседании и коли уж нашел после этого время для ощупывания молодой плоти, то был вполне доволен состоявшимся решением.

Закрыв папку, Маркелов положил ее на место.

Беляев собирался расширять полномочия Круглова: ввести его в состав учредителей, спихнув на него значительную часть мелких проблем (весьма рискованное предприятие). Но прежде его следовало пробить на вшивость.

«Плутос», как и «Российский ковчег», кроме продажи сырья, занимался еще и тем, что торговал отечественными самолетами в третьих странах. Весь казус ситуации заключался в том, что само правительство не всегда может продавать военную технику напрямую, а потому были организованы компании, способные выступить в роли посредников, — «Российский ковчег» и «Плутос» подходили для этого едва ли не идеально. Другое дело, что подобный рынок весьма узок, а потому между фирмами из-за выгодных контрактов всегда происходит нешуточная борьба с привлечением агентов влияния в правительстве. В выигрыше оказывалась та компания, что проявляла большую изворотливость.

«А что, если через Самгина подбросить Хрулеву информацию о том, что правительство хочет продать в Индию с пяток реактивных самолетов и посредниками видит „Российский ковчег“? — задумался Маркелов. — Подобная сделка позволяет заработать с десяток миллионов долларов, а кроме того, поднимает рейтинг компании в международных кругах, что, в конечном счете, приводит к новым финансовым вливаниям. Если Круглов действительно агент влияния в нашей компании и работает на „Плутос“, то Хрулев непременно захочет встретиться с ним и удостовериться в правдивости информации. Если контакт подтвердится, то в этом случае от Геннадия Федоровича придется избавиться, и, возможно, самым радикальным образом».

Достав фотографию Круглова, Маркелов некоторое время разглядывал его интеллигентное лицо. Неужели он тот самый «бубновый туз», за которым он охотится последние месяцы?

Швырнув фотографию в ящик стола, Маркелов поднялся. Ладно, разберемся по ходу дела!

* * *

Маркелов нервно вскинул руку, глянул на часы. Самгин опаздывал уже на пятнадцать минут. В любом другом случае он отыскал бы слова, чтобы поставить информатора на место, но с Иваном Гурьевичем подобный номер не проходил. Следовало играть уже сложившуюся роль и делать вид, что отношения между ними сугубо приятельские и поручения, что Самгин выполняет порой по просьбе Маркелова, не что иное, как оказание любезности.

Парк был почти пустым. Идеальное место для встречи с агентом. И Маркелов изнывал бы от навалившегося безделья, если бы не группа девушек на волейбольной площадке. Захар болел за тех, что были в желтых майках. Среди них выделялась девушка с десятым номером, с точеной фигурой. При каждом ударе по мячу ее груди волнующе подрагивали, зрелище завораживало.

— Я вижу, что ты не скучаешь, — раздался голос рядом.

Маркелов обернулся. Это был Самгин собственной персоной. Захар улыбнулся:

— Есть на что посмотреть.

— Я тоже так считаю. Что-то наши встречи участились. — Губы Ивана скривились в саркастической усмешке. — Если выражаться оперативным языком, то мы перешли от эпизодических контактов к регулярным.

— Чего ты заводишься? — нахмурился Маркелов. — У тебя какие-то проблемы на службе? Так и скажи!

— Ладно, не принимай близко к сердцу. Сегодня у меня весь день какой-то незадавшийся. Выкладывай, что там у тебя?

В это время девушка с десятым номером на майке высоко подпрыгнула над сеткой и резко ударила ладонью по мячу. При этом ее желтенькая маечка выскочила из трусиков, оголив аппетитный живот.

— Ты знаешь такого Хрулева?

— Как не знать, одно время он работал в нашем ведомстве. Пару раз мы с ним даже пересекались. Весьма толковый малый. А что?

— У тебя какие с ним отношения?

Самгин пожал плечами.

— Не скажу чтобы мы с ним были друзья, но при встрече разговариваем весьма мило.

— Он работал в службе безопасности «Плутоса». На последнем заседании акционеров его назначили временно исполняющим обязанности генерального директора «Плутоса». Все идет к тому, что утверждение его кандидатуры акционерами произойдет в самое ближайшее время.

— Вот даже как! Я этого не знал. — И слегка улыбнувшись, Иван добавил: — Надо будет его поздравить.

— Мне нужно через тебя передать ему информацию.

— Вот тебе раз! А почему бы тебе не сделать это лично? Ты ведь тоже с ним знаком, — наивно вытаращил глаза Самгин.

— Не валяй дурака, Ваня, он же знает, что я представитель контрразведки конкурирующей компании. А ты будешь лицом незаинтересованным, и тебе он поверит.

— Ну-ну, оперативная игра… И какого же рода будет информация?

— Когда будешь поздравлять его, как-нибудь между делом обмолвись о том, что из достоверных источников знаешь, что «Российскому ковчегу» будет предложено продать Индии десять реактивных самолетов.

— Ого! — невольно выдохнул Самгин. — И ты думаешь, что он поверит?

Маркелов сдержанно улыбнулся:

— В этом-то как раз и заключается весь фокус. Он попытается перепроверить информацию через своего агента в «Российском ковчеге». И тот человек, на которого он выйдет в «Российском ковчеге», и будет «кротом»!

Самгин задумался:

— Ситуация сложная. Надо представить дело так, чтобы он поверил. Нужно будет все как следует продумать, на это потребуется время!

Маркелов отрицательно покачал головой:

— Вот на время не рассчитывай! Максимум три дня, — растопырил он пальцы.

Самгин задумался.

— Это обойдется тебе в дополнительные расходы, — наконец сказал он.

Скаредность Ивана Гурьевича в последнее время вызывала у Маркелова раздражение, но он попытался не выдать себя даже взглядом. Захар отыскал волейболистку с десятым номером — весьма успокаивающий фактор. Девушка стояла на подаче. Подкинув мяч, она, высоко подпрыгнув, сильным ударом отправила его на край площадки. Такие мячи не берутся. Девушка и впрямь была хороша. Красавицы, подобные ей, не бывают одинокими. Наверняка у нее имеется ухажер, который каждый вечер мнет ее аппетитные овалы.

— Хорошо, — согласился Маркелов.

Важно дать понять агенту, пусть даже затянувшимся молчанием, что деньги не падают на него как манна небесная. Каждый рубль — подотчетен.

Посмотрев на часы, Самгин неожиданно засобирался:

— Ладно, надо идти. Дел невпроворот! Вырвался буквально на час. Если что, звони! — протянул он руку.

Матч закончился. На трибунах сидели немногочисленные зрители. Наверняка среди них имеются возлюбленные и ухажеры спортсменок. «Интересно, кто же подойдет к волейболистке под десятым номером? Однако!» — от неожиданности опешил Маркелов.

К девушке подошел мужчина лет пятидесяти пяти. По-хозяйски обняв ее за талию, он чмокнул девушку в щеку. Почему-то всегда кажется, что кавалеры таких женщин — атлеты с широченными плечами, но действительность обычно предстает иной. Чаще всего кавалером оказывается какой-нибудь лысый толстяк с большой мошной или озабоченный дедуля, готовый заложить даже вставную челюсть, чтобы помять молодую плоть.

Наклонившись к волейболистке, мужчина что-то энергично зашептал ей на ухо. Видно, говорил комплименты, — старые развратники народ изобретательный. Девушка, откинув голову, весело хохотала. Есть же такие кобели, которые не утратили своих бойцовских качеств до самой старости и принимают стойку, как только заприметят хорошенькую самочку. Профиль мужчины показался Захару знакомым, и когда тот наконец обернулся, Маркелов узнал в нем вице-премьера. Наверняка где-то рядом должны быть его телохранители, а встречаться с этими ребятами Маркелову не хотелось. Среди них могли быть его знакомые.

Захар поднялся со скамьи и направился к выходу со стадиона.

Глава 30 ЗДРАВСТВУЙ, КЛЕЩ!

Маркелов повернул в замке ключ и вернулся за стол. Андрей понимающе улыбнулся, начальник службы безопасности так поступал всегда, когда разговор был особенно важным.

— Все двадцать четыре часа Хрулев должен находиться под наблюдением! — приказал Маркелов, посмотрев на Карасева. — Мне важно знать о нем все! С кем он встречается, когда встречается. Все его явные и тайные контакты. В последнее время он очень активизировался, что тоже не случайно. И еще одна непонятная вещь, почему-то именно он советом акционеров назначен на место убитого Покровского.

— Похоже, что те, кто за ним стоит, прибирают компанию к рукам.

Маркелов кивнул:

— Я тоже так думаю. Тут вот еще одно… У меня имеется информация, что свою агентуру он никому не передавал и по-прежнему встречается с информаторами.

— Казалось бы, ему сейчас не до этого.

— Знаешь ли, маленькая прихоть большого человека. — Помолчав, Маркелов продолжил: — Теперь нужно выяснить две вещи, а именно: с кем из нашей компании он поддерживает связь. И второе: кто стоит за ним? Ведь каким-то образом Хрулев сумел повлиять на акционеров.

— Сам бы он не сумел, ему помогали.

— Я тоже так думаю. Не исключаю, что здесь был самый грубый шантаж и подкуп. На кону — большие деньги. Я хочу, чтобы ты провел комплексное наблюдение.

Андрей Карасев, вытащив из кармана блокнот, сделал в нем какие-то пометки. Вполне деловой подход к беседе, но почему-то сегодня эта обстоятельность раздражала Маркелова. Ему никак не удавалось поймать взгляд Андрея.

— Попробуй заложить закладки в тех местах, где он обычно бывает.

Карасев оторвал взгляд от блокнота:

— Хорошо. Как насчет оперативного проникновения?

— Можно попробовать, но на риск не иди. Он очень подготовлен, может заметить.

— Хорошо.

— Используй лазерную систему прослушивания, микрофоны узконаправленного действия. Как бы он ни был подготовлен, он не в состоянии держать себя в напряжении все двадцать четыре часа. Ведь должен же он когда-нибудь расслабиться!

— Я понял, — закивал Карасев.

— Есть какие-нибудь соображения?

— В среду в шесть часов вечера Хрулев ходит в фитнес-центр. Там у них что-то вроде закрытого клуба. В центре у меня работает прикормленный человек, он поможет установить радиозакладку.

— Сгодится, — кивнул Маркелов. — Технические средства, конечно, хорошо, но, кроме этого, нужно визуальное наблюдение.

— Такая операция потребует много людей, — несмело возразил Карасев. Заостренный конец карандаша слегка царапнул бумагу.

— Сними их с других объектов.

— Хорошо.

— Что ты выяснил по Круглову?

— Кое-что прояснилось… Три месяца назад Круглов отдыхал в Шарм-эль-Шейхе, в гостинице «Метрополь». В этот же период был отпуск и у Хрулева. Правда, гостиница у того была другая, но, думается, что времени для общения у них было достаточно. Мне не верится, что это было случайностью.

— Честно говоря, мне тоже. Но сначала разыщи Клеща. Что-то мне подсказывает, что он не мог уехать далеко. Все! — Рука Маркелова мягко опустилась на стол. — Приступай! Жду тебя с докладом.

Дождавшись, когда за Карасевым закроется дверь, Маркелов поднял трубку и привычно набрал номер.

— Слушаю, — ответил низкий голос.

— Первый, докладываю, — негромко сказал Маркелов. — Все идет по плану.

— Хорошо, — совершенно без эмоций отвечали на том конце провода. — Он ни о чем не догадывается?

— Нет.

— Докладывать каждые двадцать четыре часа.

— Есть! — коротко ответил Маркелов.

Когда прозвучали короткие гудки, он медленно положил трубку и улыбнулся.

* * *

Стряхнув пепел в открытое окошко, Маркелов одобрительно сказал:

— Молодец. Как нашел?

Похвалой «бета» остался доволен.

— По его фальшивой ксиве.

— Кажется, теперь его называют Тимур Васильевич Кулагин?

— Да. Этот паспорт всплыл неделю назад в Люберцах. В одном притоне задержали мужчину, а при нем был этот паспорт. Я навел справки. Оказалось, что это какой-то побегушник с Воркуты. Два года был в розыске, думал, что приобрел приличную ксиву, и вот так попался! В сердцах рассказал все о продавце. Приметы указывали на Клеща. Еще побегушник вспомнил, что продавец из Москвы уезжать не собирался, сказал, что в районе Таганской площади у него работает подруга. Блатные ведь очень сентиментальны и привязчивы. Узнали, что за подруга. Она была на его суде. Работает официанткой вот этого ресторанчика, как и сейчас, — кивнул он в сторону неоновой вывески. — Некоторое время они переписывались, потом связь оборвалась. Клещ даже просил друзей выяснить, что с ней приключилось. Как оказалось, ничего особенного, просто она вышла замуж… А когда вышел на волю, так сразу сюда!

— Не послушал он меня. Я же ему сказал: избавиться от паспорта без всяких следов, — усмехнулся Маркелов. — Ему еще повезло, что на него вышли мы, а не Петр Сидорович.

— Это уж точно!

Маркелов задумчиво покачал головой:

— Значит, все-таки женщина.

— Выходит, что так. Жизнь у нее сложилась неудачно, вот она и нашла утешение в его объятиях. А вот и Клещ! — кивнул Лука в сторону.

Маркелов нажал на кнопку стеклоподъемника, и стекло медленно поползло вниз. Ему никак не удавалось рассмотреть лицо Клеща. Оставалось довольствоваться только фигурой. Немного выше среднего роста, худощав, слегка сутул. Такое впечатление, что он прятал лицо от встречного ветра. Прежде чем отворить дверь, украдкой, совсем незаметно, посмотрел по сторонам. Убедившись в безопасности, вошел в ресторан. Настоящий профессионал, выверяет каждое свое движение, прекрасно понимая, что клетка может захлопнуться. У людей, долго пробывших в заключении, невероятно обострена интуиция, так что удивляться не стоит.

— Как ты узнал, что он появится в это время? — спросил Маркелов, повернувшись к Луке.

— Он всегда обедает в одно и то же время. Привычка! — пожал тот плечами. — Я даже знаю, за какой именно стол он сядет. Официанты в это время специально держат для него этот стол.

— Можно было положить радиозакладку.

— Это ничего не даст, он будет обедать один.

— Вот как! Разве он никого не ждет?

— Никого, — отрицательно покачал головой Лука. — Закажет свои любимые голубцы, выпьет красного винца и пойдет.

— И куда же он обычно уходит?

— Сказать трудно. Ловит машину и куда-нибудь исчезает.

— Понятно… Ладно, пойду! — распахнул дверцу Маркелов и вышел на улицу.

Уже подходя к дверям ресторана, Маркелов почувствовал легкое волнение. Оно совершенно не мешало ему, наоборот, даже где-то способствовало пронзительнее воспринимать ситуацию. Некий своеобразный тонус перед непростым общением.

Открывая дверь, он левой рукой незаметно коснулся пояса и, ощутив рукоять пистолета, окончательно успокоился. Конечно, маловероятно, что у Клеща возникнет желание расколотить о его голову стул, но все же не мешало быть поосмотрительнее.

Клещ находился именно за тем столом, на который указал Лука. Лениво, с гримасой брезгливости, ковырял вилкой голубцы. Совсем не похоже, что это было его любимое блюдо. Такое впечатление, что он делал одолжение не только официанту, но и прохожим, мелькавшим за окнами.

Клещ старательно делал вид, что не замечает человека, вошедшего в ресторан, но Маркелов прекрасно знал, что это не так. Клещ срисовал его сразу, едва он перешагнул порог, и наверняка заприметил ствол, что слегка выпирал под пиджаком. У людей подобного типа отменная реакция, они больше доверяются инстинктам, чем сознанию. Такие люди, как Кирилл Скуратов, способны мгновенно высчитать опасность, иначе им просто не выжить. Маркелов был уверен, что сейчас в голове Клеща уже созрел какой-нибудь план, и если Маркелов, пусть даже ненароком, переступит некую незримую черту, так он немедленно приведет его в действие.

Несмотря на вполне миролюбивый вид Клеща, от него так и веяло опасностью. Маркелов признавал, что они были одного поля ягоды. Клещ сидел лицом к двери (что не удивительно), так и полагалось уркачу со стажем. Но Маркелов был совершенно уверен, что если бы он сидел даже спиной к двери, то блатной обернулся бы в тот самый момент, когда Маркелов переступил порог. Его рефлексы, отточенные в «крытке», были запрограммированы на любой случай.

Маркелов не спешил пересекать зал. Ненадолго остановился около барной стойки, давая Клещу возможность как следует рассмотреть его. Затем, как бы случайно, выставил вперед ладони, демонстрируя знак доброй воли, только после этого он отважился сделать следующий шаг, такой же ленивый, как и предыдущие.

Где-то в подсознании Клеща должна отложиться информация о том, что человек, вошедший в ресторан, не представляет для него реальной угрозы.

Захар подошел к его столу, секунды три постоял, наблюдая за тем, как Клещ кромсает голубцы, и вежливо поинтересовался:

— Можно присесть?

Маркелов кожей ощущал, что сейчас на него устремлены взгляды всех официантов ресторана. Даже немногочисленные посетители смотрели на него с каким-то затаенным ожиданием, словно рассчитывали лицезреть серьезный мордобой.

Махнув в сторону свободного стула, Клещ буркнул, едва оторвав взгляд от тарелки с голубцами:

— Не занято.

— Благодарю, — сказал Маркелов, подвинув к себе стул.

Несмотря на внешнюю безмятежность, Клеща не следовало недооценивать. Захар видел, что сейчас тот был напряжен, запрограммирован на агрессию.

Официант не подходил, словно знал, что Захар пришел в ресторан для беседы. Невозмутимость, с которой вел себя Клещ, завораживала.

— Ты на меня так и будешь глазеть? — совершенно беззлобно поинтересовался он, оторвав взгляд от тарелки. — Заказал бы что-нибудь. Пивка бы, к примеру, выпил.

— Я к тебе по делу, — сказал Захар.

— Слушаю тебя, только давай без финтов!

— Ты знаешь, где я сейчас работаю? — спросил Маркелов.

Захару хотелось увидеть в движениях Клеща хотя бы нечто похожее на нервозность, но тот действовал так, как будто его не тяготило ни соседство, ни разговор.

— Разумеется, — усмехнулся Клещ. — Ты — начальник службы безопасности «Российского ковчега».

— Ты наводил обо мне справки? — стараясь скрыть удивление, спросил Захар.

Нечто подобное следовало ожидать. Не исключено, что Клещ предвидел его появление в ресторане и даже припас парочку сюрпризов. Уркачи мастера на такие вещи! В нужную секунду Клещ просто качнется в сторону, а его собеседника прошьет автоматная очередь.

От подобной перспективы Маркелова прошиб холодный пот.

Клещ поднял глаза и, приподняв слегка нависавшие веки, наслаждался замешательством Маркелова. Клещ не мог не заметить капельки пота, выступившие на его лбу. Маркелову хотелось смахнуть их, но он терпел, понимая, что подобную невыдержанность легко принять за слабость.

Неожиданно лицо Клеща исказилось в презрительной гримасе:

— Разве я похож на обыкновенного скокаря, у меня другой профиль. Я — медвежатник! — Последнее слово он произнес с заметным достоинством. — Прежде чем расколоть ящик, я узнаю к нему все тропинки, а только потом делаю скок! Должен же я был знать, кто пасет сейф! И тут выплыла твоя фигура.

— Значит, сюрприз получается?

— Выходит, что так.

— А у тебя аппетит не испортился при моем появлении? — доброжелательно спросил Маркелов.

Он даже улыбнулся, улыбка получилась злой и выглядела почти оскалом.

— На киче мне даже «граждане начальники» не сумели аппетит испортить!

— Ты мне ничего не хочешь вернуть?

Маркелов едва сдерживался, чтобы не ткнуть стволом в лоб Клещу. Занятная получилась бы картина!

Едва заметным движением пальца Клещ подозвал к себе официанта, и тот, мгновенно подскочив к именитому гостю, почтительно согнувшись, любезно спросил:

— Чего изволите?

— Повтори! Что-то на меня сегодня жор напал! Перчику только немного добавь. А моему… другу, — подобрал Кирилл подходящее слово, — принеси бутылочку «Баварии», чтобы он не скучал.

Маркелов скривился:

— Значит, все-таки друг?

— Ха-ха, парились-то вместе!

— Сей момент! — улетучился халдей.

Не прошло и двух минут, как он вновь появился, держа перед собой на подносе бутылку пива и тарелку с голубцами, от которых шел густой пар.

— Пожалте!

Уверенно отрезав небольшой кусочек, Клещ ловко отправил его в рот.

— Где документы?! — прошипел Маркелов, слегка наклонившись.

Руки Клеща застыли. Похоже, что он решал для себя непростую задачу: не то угощаться дальше, не то использовать вилку в качестве пики.

— Послушай, не надо на меня шипеть, — сурово заметил Клещ. — Чалка из меня все нервы повытянула… Так что я могу и с катушек слететь.

Лицо Маркелова потемнело.

— Я редко даю обещания. Но сейчас я тебе скажу… следующие два десятка шагов в твоей жизни будут последними, если ты не скажешь, где документы.

Клещ отодвинул от себя тарелку с голубцами.

— Все-таки испортил ты мне аппетит. Больше кусок в горло не лезет. Чего ты расхомутался?

— Даю тебе минуту…

— Послушай, ты меня расшить, что ли, решил? За овцу держишь? А только тебе после этого и самому дня не прожить.

— Ты меня на пушку не бери, где документы?!

— Ты в свой почтовый ящик давно заглядывал?

Последние два дня Маркелов не ночевал дома. Наверняка почтовый ящик раздулся от всякой всячины.

— И что с того?

— Позвони своим архаровцам. Пускай проверят, что в нем лежит. А потом дальше говорить будем.

Маркелов вытащил телефон и набрал номер.

— Ты на месте? Ага… Загляни в мой почтовый ящик, я тут сейчас сижу с нашим общим другом. Да, с ним самым. Он говорит, что приготовил для меня сюрприз. Да, подожду.

Маркелов выключил телефон. Постучав себя по карманам, вытащил пачку сигарет. Чиркнув зажигалкой, затянулся. Он опять начал покуривать. Чертова привычка, пора бы избавляться!

— Не угостишь? — поинтересовался Клещ.

Маркелов молча, несильным щелчком, подкинул ему пачку сигарет, которая, скользнув, остановилась в двух сантиметрах от пальцев Клеща.

— Благодарю.

Вытащив сигарету, Клещ раскурил ее не сразу. Некоторое время он разминал табак, видно, получая от этой процедуры немалое удовольствие. После чего кончиком сигареты провел по верхней губе, жадно вдыхая сладостный аромат.

Некоторое время они сидели в полном молчании, переглядываясь, думая каждый о своем, потом Захар не выдержал.

— Чего ты меня так разглядываешь? — нахмурившись, спросил Маркелов.

— Да вот, думаю…

— О чем?

— Ты меня не разочаровал. Но хочу сказать, ты бы меня ни за что не нашел, если бы я этого не захотел.

— Вот как? И зачем же тебе это было нужно?

— У нас с тобой общий враг, — спокойно ответил Клещ. — Я хочу, чтобы ты помог мне его уничтожить. Одному мне не справиться.

— Однако, — хмыкнул Маркелов.

Зазвонил телефон. Захар поднял его со стола и спросил:

— Что там у тебя? Вот как… Ты все проверил?.. Значит, все на месте. Пока ничего не предпринимай. Пусть все идет по плану номер два. Если что-то будет закручиваться не так, то я дам тебе знать.

Маркелов выглядел задумчивым. Выключив телефон, он опустил его в карман пиджака.

— И что же ты скажешь? — вяло поинтересовался Клещ.

— Документы действительно в ящике. Ты их кому-нибудь показывал?

Клещ отрицательно покачал головой:

— Подлинники оставил у себя. Теперь они твои! А им передал совсем другие документы.

— Почему же не передал им настоящие документы?

Стряхнув пепел прямо на недоеденные голубцы, Клещ сказал:

— Эти люди слишком мутные. Не люблю, когда вместо обещанных денег мне пытаются подложить под задницу коробку с пластитом.

— На что ты рассчитываешь? С чего ты решил, что я обязан тебе верить? Может, это обычная подстава!

— А вот с чего! — Клещ вытащил из кармана портативный диктофон и нажал на кнопку: — А теперь послушай!

«Его надо убрать!» — прозвучал твердый голос. Маркелов был уверен, что слышал его прежде, но вот только не мог вспомнить, когда именно.

«Он верный человек, таких у меня мало. А потом, он меня ни разу не подводил, — не очень уверенно протянул второй. Маркелов хотел остаться бесстрастным, но не сумел. Кровь прилила к его лицу и обожгла кожу. Клещ не мог не отметить его секундного замешательства, но сидел так, словно ничего не происходило. Захар мгновенно узнал голос второго, он принадлежал генералу Назарову. — А потом он слишком хорошо работает».

«Не жалей! — уверенно настаивал первый. — На его место придет другой. Еще лучше!»

Маркелов услышал глубокий вздох.

«Не уверен».

«И все-таки его нужно убрать. Может дорыться до того, чего знать ему не следует».

«Я все понимаю».

«Думаю, мне не надо учить тебя, как это сделать поделикатнее. Все должно выглядеть очень естественно, чтобы комар носа не подточил».

Клещ выключил магнитофон.

— Откуда у тебя эта запись?

— Они пасли меня, а я пас их, — с улыбкой отвечал Кирилл. — Были бы хрусты, сейчас все, что угодно, можно надыбать. — Он вытащил из сумки, лежащей на столе, обыкновенный фотоаппарат. — Знаешь, что это такое?

Маркелов знал. Это был лазерный приемник, замаскированный под обыкновенный фотоаппарат. Фотообъектив с большим фокусным расстоянием позволял вести перехват сигналов с дальних расстояний.

— Приемник.

— Он самый, — довольно заулыбался Кирилл. — Чапают себе по Бродвею, никого не замечают, а я навел на них свой фотоаппарат и снял всю информацию.

Маркелов обратил внимание на то, что Клещ употребил терминологию контрразведчика. Общение с сотрудниками ФСБ для него не прошло бесследно.

— Так ты со мной?

— Ты знал, что я появлюсь? — поднял взгляд Маркелов.

— Да. Я караулю тебя уже третий день.

— И ты все время таскал с собой эту запись?

Клещ пожал плечами:

— А что поделаешь.

— А если бы я поступил по-другому? Например, явился бы сюда со своими орлами, бросил бы тебя мордой в пол и…

— Ты бы не сделал этого, — категорически заявил Клещ.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что мы понимаем друг друга. Ты знал, что я обязательно подстрахуюсь. А потом, ты же обожаешь все эти психологические этюды.

Маркелов не мог не согласиться с Клещом.

— Значит, ты все рассчитал?

— Получается, что так. Работаем вместе?

— Мне надо подумать.

— Соглашайся, вместе мы сила! Не надо ломать проблемы, звони мне по этому телефону. — Вырвав из блокнота листок бумаги, Клещ набросал на нем несколько цифр. — Я буду ждать.

Маркелов взял листок.

— Как они на тебя вышли? Ведь ты же должен был исчезнуть через пару дней!

— Это моя вина, — честно признал Кирилл. — Деньги, что ты мне оставил, я спустил в первый же день. Сам понимаешь, ведь с кичи же… Голодный до удовольствий! А последнее, что оставалось, телка одна вытащила, так я даже и не заметил. Пьяный был! А тут твой паспорт, ты сказал, что он на пару дней… Ну я и сбагрил его одному кенту за приличные бабки, побегушнику. Все бы ничего, да зашухарили его на одной хате, а потом в крытке «закрыли». Копать стали, ну и вышли на меня. Сижу я, значит, в обезьяннике, сил набираюсь, дожидаюсь, когда же меня в Лефортово обратно закроют. Тут вдруг вызывают к следаку, ну, думаю, паровозом хотят пустить, вхожу, а у него в кабинете Петр Сидорович сидит… Вот так-то! Следак сразу куда-то испарился, один на один, значит, нас оставил… И вот Петр Сидорович мне и говорит, если «Российский ковчег» выпотрошу, тогда мои старые грешки забудут. Ну, как тут не согласиться?!

— Теперь понятно… Сам виноват, я же тебя предупреждал!

— Ну кто мог знать! — пожал плечами Клещ.

— Ладно, забудем… В последнюю нашу встречу ты мне говорил о кафе «Бабьи слезы», сказал, что если понадобишься, то найти тебя можно будет там.

— Хм, вспомнил, значит. А разве я должен был доверять? Ты же сам контора! Для меня вы все одинаковые. А потом, я был там. Ты видел бомжа с бутылкой пива около мусорного бака, он у тебя еще мелочь попросил?

— Ну? — удивленно сказал Маркелов.

— Так это я и был.

— Ну, ты даешь! — восхищенно воскликнул Захар.

— Ладно, до встречи!

Клещ быстро поднялся и уверенно зашагал к двери.

* * *

— Сколько у него конспиративных квартир? — спросил Маркелов.

— Три! Одна на Ленинградке, другая — около Павелецкого вокзала и третья — близ Дмитровского шоссе. За эту неделю Хрулев дважды побывал на каждой. — Андрей, как всегда, докладывал толково и четко.

— Как долго он разговаривал с агентами?

— Где-то около часа. В двух квартирах мы установили закладки. О делах они говорили немного. Хрулев потребовал от агентов письменного доклада и сказал, чтобы под каждым из них поставили свою подпись. После этого он с ними расплатился.

— Ничего удивительного, так работает каждый профессионал… Если агенты начнут рыпаться, так можно будет помахать перед их физиономиями этими листочками с подписями. Еще о чем говорили?

— Упоминали о каких-то бумагах, которые должен был передать Чанышев. Их нашли в одном из тайников в его кабинете. Ждали курьера, но он так и не подошел.

— Понятно. Жаль. Значит, на помощь извне рассчитывать не приходится. Это лишний раз доказывает, что Хрулев работать умеет. Узнали, с кем он выходил на контакт?

— Да. Один работает в администрации Президента. Двое — в Министерстве природных ресурсов.

— Чем они занимаются?

— От них напрямую зависит выдача лицензий.

— Понятно. Дальше.

— Еще двое работают в конкурирующих компаниях.

— А шестой?

— Точнее шестая… Женщина! Года двадцать четыре. Весьма недурна собой.

— Откуда она взялась?

— Понятия не имею. Я отправил за ней «хвост», но узнать, кто она такая, не удалось. Или парень потерял ее по неумению, или она действительно настоящая профессионалка. Я ему уже сделал внушение.

— Скорее всего, второе. Как выглядела эта женщина?

— Сфотографировать не удалось, но по описанию она очень напоминает Лизу.

— Хм, немудрено. Все одно к одному. Наш Хрулев активизировался. Покровский себе подобных вещей не позволял. Отследили его связи с «Российским ковчегом»?

Карасев отрицательно покачал головой:

— Не удалось. Телефонная линия защищена, а по сотовому телефону он разговаривает только ключевыми словами.

— Что он делает в свободное время?

Карасев пожал плечами:

— Развлекается как может. За ночь бывает в двух-трех казино. Например, вчера в одном оставил пять тысяч зелеными. Причем совершенно безболезненно. Там принимают его за своего. Потом заглянул в клуб на Калининском проспекте, взял девицу и отправился на конспиративную квартиру.

— Кто она, агент?

— Скорее всего, негласный информатор. Пока я за ним разъезжал, у меня сложилось впечатление, что едва ли не в каждом солидном заведении на него работают свои люди.

— Ты сам его вел?

— В этот раз да… Платит он своим людям не скупясь! Видно, информация того стоит.

— Умно! — оценил Маркелов. — Сразу видно, что настоящий профессионал. Женщины обожают выбалтывать секреты мужей где попало, даже в общественных местах. Какие еще были звонки?

— Один звонок был из Совета Федерации. Два из Государственной думы. О чем именно шел разговор, понять было трудно, но, судя по всему, в Думе у него серьезное лобби. Был звонок со Старой площади.

— О чем говорили?

— Только ключевые фразы. Но я понял так, что Хрулев просил поддержки.

— В последнее время он очень активизировался. Видно, грядут какие-то серьезные перемены. Что еще?

— Одна встреча была особенно интересна. Человек приехал на встречу в черном «Мерседесе» с затемненными стеклами.

— Номер засекли? — живо отреагировал Маркелов.

Карасев отрицательно покачал головой:

— Нет. Встреча произошла в лесу, неподалеку от Балашихи. Приблизиться было невозможно. Разговор происходил в машине. Поэтому рассмотреть человека тоже не удалось. Но, судя по тому, с какой довольной физиономией вышел из машины Хрулев, можно сказать, что разговор был для него удачным.

— Надеюсь, вы засняли эту встречу? — строго спросил Маркелов.

— Да. Материал уже обработали.

— Покажи, — кивнул Маркелов в сторону компьютера.

Карасев мгновенно поднялся. Вытащив из сумки диск, он вставил его в компьютер. Сначала на экране монитора вспыхнул белый свет, после чего в густых зарослях ивняка обозначился «Мерседес». Сразу было видно, что снимали издалека. Рядом с машиной стояли два человека, по всей видимости, охрана. Деликатно покинули салон, чтобы не быть свидетелями чужого разговора. Интересно, чья эта машина? «Мерседес» бронированный, с серьезной электронной начинкой. Так что прослушать разговор не представлялось возможным. Наверняка в машину встроены генераторы помех.

Определить хозяина автомобиля невозможно. В одном только гараже Совмина таких машин не менее полусотни. А сколько же их наберется по всей Москве!

— Останови запись! — потребовал Маркелов. Машина, застывшая в кустах, выглядела как-то зловеще. — А это что еще за отметина на заднем крыле? Сделай крупный план.

— Хорошо, — кивнул Карасев и, нажав на клавишу, приблизил автомобиль.

Теперь «Мерседес» был так близко, что казалось, будто его снимали с расстояния нескольких метров. На наличие сильной оптики указывали лишь слегка размытые контуры автомобиля.

— Покажи заднее крыло.

Оператор был толковый. Засняв машину, он сумел выявить самые сомнительные места, оставалось только произвести увеличение. Карасев нажал клавишу. Машина увеличивалась и расползалась по экрану, выявляя малейшие шероховатости на блестящем кузове.

Так оно и есть! На заднем крыле была видна царапина, но не из тех, из-за которых меняют крыло или рихтуют железо, а слабенькая. Не ободралась даже краска, видна только неглубокая, длиной сантиметров двадцать, бороздка.

— Царапину видишь?

— Так.

— Вот по ней можно узнать хозяина машины. Выясни, кому принадлежит машина.

— Сложно, таких машин много. Но я попробую, — кивнул Карасев.

— Значит, хозяин так и не вышел из машины? — задумчиво спросил Маркелов.

Андрей отрицательно покачал головой:

— Нет. Как только Хрулев вышел из салона, машина сразу же уехала.

— Значит, разговор происходил на заднем кресле автомобиля? — уточнил Маркелов.

— Да.

— Перекрути немного вперед.

Андрей нажал на клавишу. На мониторе в быстром темпе замелькали кадры. Охранники, которые от безделья ходили вдоль опушки, теперь напоминали легкоатлетов, бестолково бегающих то в одну, то в другую сторону. Наконец дверца автомобиля отворилась, и из салона, слегка наклонившись вперед, стал выбираться Хрулев.

— Останови! — потребовал Маркелов.

Изображение застыло. Хрулев Владимир Давыдович собственной персоной. Лицо самодовольное, с каким-то хитрым, почти злодейским прищуром. Смотрел он куда-то в сторону. Не исключено, что в ближайших зарослях скрывалась вооруженная группа из службы безопасности «Плутоса». Господин Хрулев не доверял никому и уж тем более с опаской должен был относиться к встречам за Кольцевой дорогой.

— Ты ничего не видишь? — повернулся Маркелов к Карасеву.

Андрей внимательно всмотрелся в картинку.

— Он как-то странно улыбается.

— Я не о том, — махнул рукой Маркелов. — Ты посмотри внимательно. Ну?

Карасев пожал плечами:

— Как будто ничего особенного.

Через полуоткрытую дверь было видно, что в глубине салона сидит человек, лица не разобрать, но вот руки видны.

— На запястьях «Ролекс»!

— Да, действительно. Часы показывают пять часов вечера.

— Вот именно! Посмотри, как бриллиантики поблескивают. Такие часы стоят не менее тридцати тысяч долларов. Не каждый может себе позволить такие ходики. Скопируй этот снимок!

— Хорошо.

Карасев щелкнул мышкой. Принтер, очнувшись, загудел и через несколько секунд выдал бумагу с цветным изображением.

Маркелов поднял листок. У него не исчезло ощущение, что он где-то встречал такие часы, причем сравнительно недавно. Знакомыми показались даже остроносые ботинки человека, сидящего в «Мерседесе».

— Где сейчас Хрулев?

Карасев посмотрел на часы:

— Сейчас он должен быть в итальянском ресторанчике недалеко от Арбата.

— Откуда такая уверенность?

— Я уже успел изучить его расписание.

Маркелов поднялся:

— Идем!

— Куда? — удивился Карасев.

— Я вспомнил, где видел эти часы.

— Где?

— У Геннадия Федоровича Круглова.

Глава 31 КТО ТЫ, МИСТЕР В.?

Кабинет заместителя генерального директора находился этажом ниже, почти в конце коридора. Рядом солярий, комната отдыха. Свой кабинет финансовый директор любил, а потому выползал из него очень редко, предпочитал решать все вопросы именно здесь.

Маркелов вошел в кабинет Круглова без стука, чего не позволял себе прежде. Его взгляд упал на остроносые ботинки Хрулева. Вторжение начальника службы безопасности настроения Круглову не добавило, но держался он уверенно, ничем не выдавая своего неудовольствия. Твердым шагом Захар пересек комнату и устроился на стуле напротив Круглова. Андрей застыл у входа и с интересом наблюдал за действиями начальника.

С минуту Круглов словно не замечал сидевшего напротив Маркелова.

— Что, так и будем молчать? — лениво поинтересовался Круглов, впившись в Маркелова цепким взглядом.

— Геннадий Федорович, вы не могли бы сказать, сколько сейчас времени?

— Если вы сюда заявились только за этим… Извольте! — Круглов вскинул левую руку, и Маркелов увидел на запястье «Ролекс» с крошечными бриллиантами по всему циферблату. — Пять минут третьего. Еще вопросы будут?

— Откуда у вас эти часы?

— Однако! — возмущенно выдохнул Геннадий Федорович. — Я что теперь, должен отчитываться перед вами за каждую покупку?!

— Меня интересуют только эти часы, — сдержанно ответил Захар.

— Если службу безопасности интересует такая вещь, как мои часы, извольте… Так вот, хочу вам сразу внести ясность, что это не подарок за услугу и не взятка. Эти часы я купил в Швейцарии за свои деньги! Слава богу, я в состоянии сделать себе такой подарок. Я понимаю, что служба безопасности должна быть бдительной, но ведь не до такой же степени! — в сердцах воскликнул Круглов.

— Где вы были вчера в пять часов вечера?

— Послушайте, кто вы такой, чтобы я отчитывался перед вами? — Голос Геннадия Федоровича сделался на полтона выше.

— Я — начальник службы безопасности, — спокойно парировал Маркелов. — У меня имеются на это полномочия. Если вы не хотите отвечать, тогда так и скажите, я сообщу об этом Беляеву.

— Хорошо… Я вам скажу, — с досадой вздохнул Круглов, посмотрев на Андрея, продолжавшего стоять в дверях. Помолчав несколько секунд, он добавил: — Только дайте мне слово, что мои откровения не выйдут дальше этой комнаты.

— Если они носят личный характер, то да, — кивнул Маркелов.

— Очень надеюсь на вашу порядочность. Дело в том, что я встречаюсь с одной замужней женщиной. Думаю, вам не нужно объяснять, для чего?

— Не нужно.

— Для встреч с ней я снял небольшую квартирку на окраине Москвы. Место тихое, спокойное, нас там никто не знает, что меня вполне устраивает. Я ведь тоже женатый человек, у меня взрослые дети, дочь через месяц должна выйти замуж. Может не понять… А тут просто голову потерял, даже не знаю, что со мной произошло!

— Где вы с ней познакомились?

Круглов только хмыкнул:

— Где же мужчина может познакомиться с женщиной… в моем возрасте? В ресторане, разумеется! — произнес он с некоторым раздражением. — Если бы вы знали, сколько глупостей я из-за нее наделал! Такого со мной даже в молодости не случалось. Я очень долго за ней ухаживал, цветы, рестораны. А она — ни в какую!.. Надеюсь, вы понимаете, о чем я хочу сказать, — с некоторым отчаянием произнес Круглов.

Маркелов скупо улыбнулся:

— Разумеется, Геннадий Федорович.

— А тут недели три назад она меня сама нашла и предложила встретиться. Разумеется, я только был рад этому.

— А снять квартиру — это была ее идея?

Круглов кивнул:

— Да. Мы с ней договорились встретиться в воскресенье. По воскресеньям моя жена уезжает к своей матери, так что это наиболее благоприятный день. Но она вдруг неожиданно позвонила накануне и предложила встретиться в пять часов. — Геннадий Федорович развел руками: — Как же я ей мог отказать?!

— Тоже верно, — согласился Захар. Он достал из кармана блокнот и извлек из него снимок. — Взгляните сюда, это случайно не та девушка, с которой вы встречались?

Круглов осторожно взял фотографию и изумленно посмотрел на Маркелова:

— Это она! Но как вы узнали об этом?! Вы следили за ней? Вы следили за мной! — в отчаянии воскликнул Геннадий Федорович. Обхватив руками голову, он застонал: — Господи, как же все это низко! Боже мой, что же здесь происходит!

— Успокойтесь, — забрал Маркелов фотографию, — за вами никто не следил. Вы тоже ни в чем не подозреваетесь. Хотя, хочу сказать откровенно, у меня были на ваш счет очень серьезные сомнения. Просто вас кто-то хотел использовать и подставить, и ваша знакомая сыграла в этом деле не последнюю роль.

— Вы думаете, что Тамара способна на это? — Глаза Геннадия Федоровича даже чуть повлажнели.

— Вот видите, Тамара… Я же знаю ее под именем Лиза.

— Откуда вам это известно?

— Недавно она попала в поле нашего зрения, и только сейчас понемногу выясняется ее настоящая роль.

— Значит, вы меня больше не подозреваете?

— Нет.

— Извините меня, но больше я вам ничего не могу сказать.

Маркелов остановил свой взгляд на сосредоточенном лице Круглова. Было ясно, что он сдержит свои слова, даже если попытаться выкручивать ему руки. Но это крайняя мера! Надо придумать что-нибудь потоньше.

Захар улыбнулся.

— А я больше ничего у вас и не спрашиваю.

— Что вы мне посоветуете? — В вопросе Круглова послышалось откровенное облегчение.

— Встречайтесь и дальше с этой женщиной, — усмехнулся Захар. Задумавшись, добавил: — Хотя я думаю, что вы ее больше не увидите.

— Вы ее убили?! — в ужасе выпалил Круглов.

Маркелов сдержанно улыбнулся:

— Что вы… Она сделала свое дело и растворилась. Те люди, которые навели ее на вас, считают, что вами серьезно должна заинтересоваться служба безопасности… В общем, сделаем так — недели на две вы исчезнете.

— Как так «исчезнете»?

— Возьмите отпуск и никому не сообщайте о своем отъезде.

Круглов отрицательно покачал головой:

— Беляев меня не отпустит.

— Я с ним переговорю, — успокоил его Маркелов. — Вы давно не отдыхали, поезжайте куда-нибудь в Испанию или в Грецию. Сейчас там особенно хорошо.

Неожиданно глаза Круглова вспыхнули азартным огоньком:

— Я бы хотел в Латинскую Америку. Знаете, цивилизация инков…

— Тоже замечательно, — согласился Маркелов. — А кроме того, там прекрасные пляжи.

— Жена тоже ничего не должна знать?

— Нет, — отрицательно покачал головой Захар. — Ее спокойствие может насторожить наших противников.

— Она будет очень переживать, — задумчиво произнес Геннадий Федорович.

— Мы найдем, что ей сказать.

— Я понимаю… Так, когда мне следует отправляться?

— Немедленно!

— Вы имеете в виду прямо сейчас? — Брови Круглова удивленно заползли на середину лба. В этот момент он выглядел необыкновенно смешным.

— Да. Андрей вас проводит.

— Хорошо, — пожал Геннадий Федорович плечами. — Если вы так настаиваете.

Выдвинув ящик стола, он достал из него связку ключей и, сопровождаемый Маркеловым, направился к выходу.

— Как только прибудете на место, немедленно свяжитесь с нами, — сказал Маркелов.

— Непременно, — кивнул Круглов. — А знаете, я вас все время считал другим.

— Каким?

Круглов пожал плечами:

— Ну, не таким деятельным, что ли. А вы вот как… Признаюсь, впечатляет!

Захлопнулась дверца лифта. Маркелов вернулся в кабинет Круглова.

Выходит, что Хрулев подозревал, что за ним ведется наблюдение, и таким образом захотел подставить Круглова, чтобы отвести подозрения от своего человека. Кто же он — этот «крот»?!

На столе огромными стопками возвышались деловые бумаги. Пару дней столь усиленной работы, и уже не останется места для деловой информации, Геннадий Федорович начнет сваливать бумаги на стулья, которые обычно занимают посетители.

В силу каких-то соображений Круглов отказался от услуг секретаря и предпочитал лично вести свои дела. Ничто так не говорит о хозяине, как его личный календарь. Обычно он является настоящим кладезем для контрразведки. Маркелов подошел к столу и полистал ежедневник Круглова. Почерк у Круглова был мелкий, неряшливый, однако в записях можно было проследить весь его распорядок за последние несколько месяцев. На страницах ежедневника были указаны имена и фамилии людей, с которыми ему предстояло встретиться, время и место встречи, порой даже раскрывалась суть вопроса.

Маркелов знал, что Геннадий Федорович имел привычку вести записи даже на деловых бумагах, используя для этого их оборотную сторону. Несколько таких бумаг лежало на краю стола аккуратной стопкой. Интересно, что в них? Перевернув одну из них, Маркелов прочитал: «…встреча с В., — ужин». На следующей странице выведена еще одна надпись: «…проиграл В. 1500 $. Отдать завтра!»

Судя по записям, этот таинственный В. занимал в жизни Геннадия Федоровича немало места. Вместе они не только ходят по барам, но и просиживают за карточным столом. Остается выяснить, кто он: близкий знакомый или случайный собутыльник? Геннадий Федорович, человек необычайно контактный, мог запросто завести дружбу с кем-нибудь в баре, после чего провести с малознакомым человеком целый вечер. Нельзя исключать вероятности, что один из таких «случайных» людей мог оказаться профессиональным разведчиком. А Круглов, в силу живости своего характера, просто выбалтывал ему конфиденциальную информацию. Тому ничего не оставалось делать, как просто запоминать ее.

Маркелов взял два листочка и вышел из кабинета, — придется разбираться с этим таинственным В.

* * *

Захар приехал на конспиративную квартиру на пятнадцать минут раньше. Подумав, решил подключить диктофон — совсем не потому, что не доверял своему собеседнику, а в силу того, что хотел осмыслить предстоящий разговор.

Эту конспиративную квартиру он оберегал ото всех. О ее существовании знал только ограниченный круг доверенных лиц. Первое правило конспирации — выглядеть как можно незаметнее и не докучать соседям дополнительными раздражителями в виде грохочущей музыки. Маркелов с улыбкой вспоминал о том, как однажды, лет пять тому назад, привел на конспиративную квартиру приятелей. В холодильнике ничего не было, и он решил зайти в соседний магазин, оставив приятелей одних. А они в его получасовое отсутствие умудрились устроить такой разгул, что соседям пришлось вызвать милицию. Недоразумение было улажено (достаточно было продемонстрировать «корочки» сотрудников ФСБ), но квартира была безнадежно засвечена.

С тех пор подобных ошибок Маркелов не повторял и на конспиративных квартирах вел себя скромно и сдержанно, не забывая первым здороваться с соседями. К такому же он приучил и агентов. И каждый из них, несмотря на бурное тюремное прошлое, производил впечатление как минимум воспитанного человека.

Еще через несколько минут раздался сдержанный стук в дверь. Посмотрев в глазок, Маркелов увидел Самгина.

— Входи, — распахнул Маркелов дверь.

— Благодарю, — отозвался Самгин, перешагивая порог. Он выглядел слегка обескураженным. — Задал ты мне задачу!

Так уж было заведено, что у каждого из них в комнате было свое место, и оба одновременно зашагали к своим стульям.

— Рассказывай, что произошло, — сказал Маркелов.

— Не далее как вчера вечером ко мне подошел Петр Васильевич Веселов и поинтересовался, действительно ли «Российский ковчег» будет продавать десять реактивных самолетов.

Маркелов постарался не выдать своего волнения. Всю операцию Маркелов представлял как огромное мозаичное панно с огромным количеством деталей. День за днем заполнялись его фрагменты, и вот сейчас нашлось место для очень важной фигуры. Свободной оставалась только центральная часть. Теперь понятно, кто прятался под буквой В!

Все подозрения от Круглова можно отвести — он чист!

— Так ты знаешь Веселова? — как можно спокойнее спросил Маркелов, переварив новость.

— То-то и оно, что не знаю! — возбужденно воскликнул Самгин.

— Как же тогда он к тебе подошел?

— А ты послушай… Обычно по средам и субботам я хожу в боулинг-клуб. Там собирается наша компания. В общем, у мужиков должна быть отдушина, ты меня понимаешь.

— Разумеется, — кивнул Захар.

— На соседней дорожке катал шары этот самый Веселов. Кое с кем из нашей компании он был знаком, позже присоединился к нам. Тоже как будто бы ничего удивительного. Часа через два пошли в бар, выпили по бутылочке пива, и тут он у меня спрашивает, действительно ли «Российскому ковчегу» дадут контракт на продажу десяти реактивных самолетов? Мол, он работает в «Ковчеге» и ему важно это знать точно…

— И что же ты ему ответил?

— Сказал, что не владею информацией в полной мере.

— Он поверил?

— Трудно сказать. В конце разговора он вернулся к этой теме, сказал, что знает человека, который очень заинтересован в этой информации и даст за нее приличные деньги. Затем вручил мне свою визитку, сказал, что будет ждать ответа, и тут же ушел.

— Вы с ним договорились о встрече?

— В следующую среду.

— Он догадался о чем-нибудь?

— Не думаю, — отрицательно покачал головой Самгин. — Выглядел он вполне непринужденным. Если бы он что-то заподозрил, я бы заметил.

Вытащив конверт, Маркелов положил его на стол:

— Здесь твои деньги. Отличная работа!

Взяв конверт, Иван Гурьевич сунул его во внутренний карман пиджака.

— Будет теперь на какие деньги катать шары, — сказал он повеселевшим голосом. — А то, знаешь ли, поиздержался я в последнее время.

Самгин ушел, осторожно прикрыв за собой дверь. Раздвинув занавеску, Маркелов некоторое время наблюдал за тем, как Иван беспечно пересекает двор. Затем он вышел на улицу и направился к припаркованной машине. Через минуту она тронулась и быстро затерялась в потоке транспорта.

Значит, Петр Васильевич Веселов и есть тот самый таинственный «крот»?

Неожиданно Захара охватило чувство неясной тревоги. Откуда оно взялось, понять он не мог, но чуял, что опасность находится рядом и пронизывает собой все окружающее.

Оставаться в комнате не хотелось. Надев пиджак, Маркелов вышел на улицу. Свежий воздух остудил лицо. На первый взгляд на улице царила абсолютная безмятежность. Что же тогда его так тревожит? Маркелов остановился, дважды глубоко вдохнул и, когда подсознание подключилось к информационному пространству, постарался определить источник угрозы. У подъезда стояла его машина, он всегда припарковывал ее именно на этом месте. В первую очередь Захар исходил из соображений целесообразности — автомобиль хорошо был виден из окон квартиры. Хотя логика подсказывала, что автомобиль, по-хорошему, следовало бы ставить в разных углах двора, очень часто разведчика губит въевшаяся привычка.

Захар никогда не садился в машину сразу. Сначала он обходил ее со всех сторон, стараясь отметить возможные изменения. И в этот раз он проделал то же самое. Царапин не обнаружил, не было ничего такого, что могло бы указать на то, что кто-то трогал машину. И все-таки что-то было не так — от машины так и веяло опасностью. Важно не показывать своего беспокойства, не нервничать, возможно, в это самое время за ним кто-то очень внимательно наблюдает, отслеживая каждый его шаг.

Маркелов снял машину с сигнализации, но садиться за руль по-прежнему не торопился. Вытащив тряпку, он принялся протирать боковые стекла, покончив с этим, взялся за заднее… Вот оно в чем дело! На бампер его автомобиля была приклеена небольшая полоска с отражателями. Такую ленту очень хорошо видно даже в темное время суток, а потому машину легко отслеживать в потоке транспорта. Первым желанием Маркелова было сорвать полоску и зашвырнуть ее далеко в кусты, и, только досчитав до десяти, он сумел утихомирить вскипевшие эмоции. Следовало поступить похитрее. Теперь он был убежден, что в данную минуту является объектом изучения, а следовательно, безнадежно засвечена не только его конспиративная квартира, но и агент, вышедший из нее минутой раньше.

Сев за руль, Маркелов не мог отделаться от ощущения, что в этот момент кто-то сосредоточенно разглядывает его затылок. Захар закрыл глаза и мысленно представил двор. Будто с высоты птичьего полета он видел пустынный двор, гаражи, дома, деревья, видел настолько четко, что даже различал малейшую трещинку на асфальте. Мысленно он останавливался на каждом предмете, пристально взглядываясь в него. Такой астральный «осмотр» помогал ему не однажды. Что же было не так на этот раз? Три машины во дворе стояли на своих местах. Их владельцы тоже не любили изменять своим привычкам. Мусорный бак, почти до самого верха заполненный всяким хламом. Небольшой пластиковый пакет, стоящий рядом. Ни один из предметов не вызывал у него чувства тревоги. Мысленно он продолжал скользить над пустынным двором, будто бы сканером прощупывая каждый уголок. Скамейка… Сосредоточившись, Маркелов неожиданно ощутил невероятно сильный эмоциональный всплеск. Перед закрытыми глазами поплыли разноцветные звезды. Информация была получена, и где-то в подсознании происходила ее обработка.

Маркелов открыл глаза. Так оно и есть — под скамейкой, стоявшей напротив подъезда под деревьями, валялась смятая сигаретная пачка. Не было ничего удивительного, что он не отметил скамейку сразу. Выходя из подъезда, он всего лишь скользнул по ней взглядом, чтобы в нужный момент с легкостью выудить ее из своего возбужденного подсознания. Теперь Захар понимал, что именно его беспокоило. В пачке от сигарет наверняка находилось пишущее устройство, которое фиксировало каждый его вздох. Наверняка где-то из окон здания за ним вели визуальное наблюдение. У Захара возникло нестерпимое желание осмотреться, но он, не поддавшись соблазну, завел двигатель. Мягко отпустив сцепление, Маркелов выехал на улицу. Сейчас, в сгустившихся сумерках, лента с отражателями была видна за пару сотен метров. Это позволяло, не привлекая к себе внимания, следовать за отслеживаемой машиной на значительном расстоянии. Поток автомобилей был плотным, и выявить, какая именно машина дышала ему в затылок, было невозможно. Захар не исключал, что вели его сразу несколько машин, одна из которых находилась впереди, передавая его друг другу будто эстафетную палочку.

Минут тридцать Маркелов бесцельно колесил по городу, пытаясь вычислить «хвост». Наконец ему удалось выявить машину — бежевая «десятка», которая следовала за ним едва ли не от самого дома. Причем, проявляя чудеса конспирации, она без конца меняла полосы, чтобы не оказаться в поле зрения Маркелова, и, только когда он свернул в один из переулков, «десятка», пренебрегая правилами движения и вызывая на своем пути протестующие автомобильные гудки, устремилась следом.

Маркелов несколько раз притормаживал, пытаясь рассмотреть людей в салоне «десятки». Но ее водитель был опытным шофером, он предусмотрительно держался на дистанции. Последние сомнения рассеялись в тот момент, когда Захар свернул на узенькую улочку, практически пустую, а «десятка», опасаясь быть замеченной, мгновенно увеличила дистанцию.

Захар заехал в Раменки. Район он знал хорошо и рассчитывал именно здесь оторваться от преследователей. Прибавив скорость, Захар резко повернул в проходной двор и выехал на параллельную улицу. Несколько минут он ехал неторопливо, пытаясь обнаружить слежку, а когда убедился, что «хвост» все же исчез, остановил машину на обочине и отодрал с бампера клейкую ленту.

Теперь можно ехать спокойно.

* * *

Маркелов направился на встречу с Клещом. Он отдавал должное изобретательности медвежатника. Ресторанчик «Бабьи слезы», где Клещ назначил встречу, был подобран идеально. Сюда невозможно было подойти незамеченным, а на узких улочках хорошо было видно каждую машину, каждого прохожего. Помощников у Клеща хватало, и наверняка о каждом подозрительном передвижении ему сообщали по мобильному. Не исключено, что некоторые функции по обеспечению безопасности брали на себя и официанты — должны же они как-то отрабатывать щедрые чаевые!

Кроме того, ресторанчик был буквально окружен проходными дворами, уйти через которые не составляло труда. Изловить Клеща в этом районе было сложно, разве что с привлечением целой роты спецназовцев. Но всякое подозрительное передвижение вряд ли останется незамеченным, он тотчас исчезнет, едва почувствует опасность.

Клещ невозмутимо сидел за тем же самым столом и, ловко работая ножом и вилкой, поедал голубцы. За прошедшую неделю здесь ничего не изменилось: та же обстановка, тот же слащавый халдей. Маркелову даже показалось, что за столиками сидят те же посетители, что и в прошлый раз. Кто знает, может, так оно и было.

Сухо кивнув, Клещ продолжал поедать любимое блюдо. Пожалуй, по сравнению с прошлым разом ел он с аппетитом, словно после сурового поста. Когда последний кусок был проглочен, Клещ вытащил из стаканчика салфетку, тщательно вытер испачканные губы и небрежно бросил салфетку в пустую тарелку.

— Ну, и что ты мне скажешь?

— Меня вот какой вопрос мучает — люди, с которыми ты работал, далеко не лохи, как же тебе удалось надуть их? — удивился Маркелов.

— Для того чтобы разобраться в чертежах, нужно время, а у них его не было. А потом, здесь все честно, они хотели обуть меня, а я решил сделать их. Тебя-то чего это волнует?

— Почему они обратились именно к тебе? Ты с ними работал раньше?

На какое-то мгновение взгляд Клеща застыл. Где-то в недрах его сознания происходила напряженная мыслительная работа. Но уже в следующую секунду его губы располагающе разошлись в ухмылке.

— Сразу видно, что за тобой контора. Как ты догадался?

— Я тебе не цыганка, чтобы гадать, — беззлобно огрызнулся Маркелов. — Я это знал совершенно точно. За последний год в Москве было совершено четыре похожих друг на друга ограбления. Нужно было просто сопоставить факты, чтобы понять, что сейфы вскрыл именно ты. А потом, только тебе одному под силу провернуть такую серьезную работу. Так что ты на это скажешь? Чего молчишь? Работать нам вместе или нет, зависит от твоей откровенности.

— Верно, моя работа, — сделал над собой усилие Клещ. — Только вскрытых сейфов было не четыре, а шесть! И не за год, а за полтора.

— Кто тебе отдавал команду?

— Один видный мужичок. Кто такой — не знаю… Встречались мы с ним вот как с тобой. В этом же самом месте. И знал он обо мне куда больше, чем мать родная! — со скрытым раздражением сказал Клещ. — От него так и тянуло конторой.

— Как он выглядел?

— Представительный такой. Лет пятьдесят пять. За глаза я звал его генералом.

— Дальше.

— Обычно он мне указывал фирму, которую следовало прощупать, давал инструкции, план здания, схему охранной сигнализации, указывал степени защиты. Дальше было мое дело.

— В последний раз своему заказчику ты сунул тоже фальшивые документы, так?

Клещ хмыкнул:

— Было дело.

— Я пришел к выводу, что это был не первый твой… розыгрыш. Когда ты им начал впаривать дезу?

— А ты не такой простак, как мне вначале показалось. Хорошо, отвечу так, как есть. Это началось после четвертого скокаря. Если я нахожу в сейфе стоящие документы, то заказчик выкладывает мне сто пятьдесят тысяч зелеными. — Клещ развел руками: — Извини меня, начальник, но каждый зарабатывает так как умеет.

— Но в очередном сейфе ничего не оказалось, я так понимаю?

— Верно, — кивнул Клещ, — но не буду же я говорить об этом заказчику. Пришлось придумывать.

— Каким же образом ты придумывал?

— В одном НИИ вышел на весьма толкового инженера-физика. Сообщал ему, какого примерно характера будет работа, в каком учреждении буду работать, и он сам додумывал за меня и делал чертежи.

— Чем занималась та фирма, сейф которой был четвертым на твоем счету?

— Продавала недвижимость. Но это для прикрытия. На самом деле они занимались самым настоящим промышленным шпионажем, имели связи за кордоном. В этот раз там должны были храниться чертежи новых лазерных разработок. Мой физик прекрасно разбирался в таких вещах, и он начертил мне установку. Кажется, он перерисовал ее из какого-то закрытого журнала. Я выдал ее за подлинник и получил хорошие деньги.

— Ты не боялся, что твой… розыгрыш раскроется?

— Сначала и в самом деле опасался, — после секундной паузы признался Клещ. — А потом, смотрю, они все это схавали, даже не закусывая! Через пару недель заказчик предложил мне взломать еще один сейф. Я согласился. Но сначала подробно расспросил у него, что там может быть. Как всегда, мол, чтобы взять то, что ему нужно. И только после этого пошел к своему инженеру. — Неожиданно он широко улыбнулся: — В тот раз он, правда, заплатил мне сто тысяч, но всего лишь за несколько чертежей.

— Сколько же ты заплатил инженеру?

— Я дал ему три тысячи зеленых. Он был страшно доволен. Для него это совсем нехило за несколько часов работы.

Как это ни странно, но вопросов только прибавилось. Породу таких людей Захар успел изучить за время службы в конторе. Таких немало встречается среди информаторов и агентов. Заигравшись, они способны выдать надуманные факты за действительно существующие, причем факты и вымысел в их сознании настолько тесно переплетались между собой, что их подчас очень трудно было отделить друг от друга. На это требовались немалые усилия.

Маркелов невольно задался вопросом: кто же он, Клещ, — искусный мошенник или агент, вставший на путь фальсификации? Если он водил за нос прежнего заказчика, то где гарантия, что то же самое он не сделает и с ним? Может, следовало прервать контакт?

За годы работы в контрразведке Захар имел дело с тремя агентами подобного типа. Каждый из них был озадачен единственной целью — выкачать из его ведомства как можно большую сумму. Для профессиональных мошенников факт сотрудничества с контрразведкой ничего не значил. Им было совершенно безразлично, каким образом к ним попадут деньги: за карточным столом или в результате тонкой аферы с той или иной разведкой.

Таких людей приходилось сразу отсекать, и Маркелов ломал голову, в каком направлении вести дальнейшую беседу с Клещом. Все-таки стоит немного обождать, может, обман был в силу, так сказать, производственной необходимости?

— Да, это хорошие деньги, — поддакнул Маркелов, скосив взгляд на официанта, обслуживавшего соседний стол. — Но так не могло продолжаться до бесконечности.

Халдей к ним не подходил. Возможно, потому, что выполнял четкие инструкции Клеща.

— Верно, не должно, — благодушно улыбнулся Клещ. — В последнее время вопросы ко мне действительно были.

— И ты понял, что твой заказчик что-то заподозрил?

— Да. Пару месяцев назад того инженера, что чертил мне чертежи и схемы, уделали.

— Вот как, — качнул головой Маркелов.

— Как они вышли на него, я не знаю, но сразу видно, что работали спецы… Его скинули с девятого этажа. Инсценировали под самоубийство!

— А может быть, он все-таки сам выбросился? Мало ли что накатило на человека.

— Брось ты! — отмахнулся Клещ. — Я его знаю лучше, чем кто-либо. Вообще непонятно, что он делал в том районе, если его дом находится в противоположном конце Москвы?

— Может, он наведывался к каким-нибудь знакомым?

— У него в тех краях не было знакомых! И еще один фактик — расследования тоже никакого не было, просто зарыли беднягу да и позабыли о нем! Теперь на очереди я… Я уже чувствую, как они дышат мне в затылок.

— А ты не преувеличиваешь?

— Меня должны были устранить сразу после того, как я раскурочил «Российский ковчег».

— С чего ты взял?

— А взгляд! — неожиданно с живостью ответил Клещ. — Он смотрел на меня так, будто перед ним был уже мертвец. — Слегка поежившись, он добавил: — Такие взгляды ни с какими другими не спутаешь!

— Почему же они наняли тебя, если не доверяли?

— А больше ведь некому! Я лучший.

Что же получается? После того как обман был раскрыт, они просто решили избавиться от Клеща, понимая, насколько он ненадежен. Видно, им пришла идея взрастить нового медвежатника, который был бы послушен и сумел бы заменить своевольного Клеща. И тут их выбор пал на него, Захара. Собственно, кандидат был почти подготовлен, оставалось только обучить его кое-каким секретам. Так сказать, навести лоск. Для этого они решили привлечь того же самого Кирилла Скуратова. Но кто знал, что новобранец уйдет из-под опеки! И тогда они решили вновь отыскать Клеща, чтобы тот взломал сейф «Российского ковчега». Пошли на риск, слишком высоки были ставки. Да и время поджимало, документы могли уйти.

— Понятно… Документы из «Российского ковчега» ты хотел продать?

Клещ улыбнулся:

— Что поделаешь, нужда заставляет осваивать новые методы заработка.

— И что, получается?

— Не очень… Если говорить откровенно, то все мои неприятности начались после того, как я попытался продать первый документ.

— Как ты думаешь, кто может стоять за ними?

— Сложный вопрос, но думаю, что очень серьезные люди.

Взгляд Клеща вильнул. Такое впечатление, что он чего-то недоговаривал.

— Понятно.

— Твоя компания располагает большими возможностями…

— И что с того?

— Мы должны их убрать! Если мы не сделаем этого сегодня, то завтра они уберут нас.

— Очень надеюсь, что ты мне не соврал. Не люблю, когда меня водят за нос. Давай встретимся с тобой послезавтра. Возможно, у меня появятся кое-какие соображения.

Кивнув на прощание, Маркелов поднялся и вышел из зала. На улице было темно. С минуту он колебался, а потом все-таки набрал телефонный номер:

— Елена?

— Захар?

— Слышу, что ты меня не забываешь. Приятно.

— Что ты хотел? — остудил Маркелова ее равнодушный голос.

— Мне бы хотелось встретиться с Варягом.

— Это невозможно!

— Я знаю, что ты поддерживаешь с ним связь. От нашей встречи зависит будущность «Российского ковчега», — выложил Захар свой главный козырь.

С минуту в трубке слышалось только ровное дыхание, наконец Лена уточнила:

— Это действительно очень важно?

— Мне есть что ему сказать.

— Хорошо, я попытаюсь что-нибудь сделать. Я перезвоню тебе через несколько минут.

Устроившись на скамейке в ближайшем сквере, Захар стал ждать звонка. Странное дело, но он ждал его с волнением. Каждая мучительно тянувшаяся минута напоминала вечность. Прошло полчаса, прежде чем прозвенел звонок.

— Варяг согласился встретиться с тобой, — без предисловий объявила Елена.

— Во сколько и где? — нетерпеливо спросил Маркелов.

— Он сам найдет тебя, — Елена тотчас прервала связь.

* * *

Не было ничего удивительного в том, что Елена не назвала ни точного места их встречи, ни даже времени. Варяг находился в федеральном розыске, а потому хотел надежно подстраховаться и защитить себя от наималейшей случайности.

Ночь Захар провел беспокойно, а проснувшись под утро, уснуть уже не мог. Предстоящая встреча волновала его, а кроме того, он не знал, когда именно объявится Смотрящий. Может, это произойдет, когда Захар будет выходить из квартиры? Или в конце рабочего дня, когда он будет возвращаться домой? Сложно сказать! А интуиция, будто задремав, не желала подкидывать подсказку. Вконец обессиленный, он забылся всего лишь на несколько минут, и тотчас прозвенел будильник.

Успокаивало одно. Если Варяг дал согласие на разговор, следовательно, предстоящую встречу относил в разряд первостепенных.

Все оказалось значительно проще. Едва Захар перешагнул порог офиса компании, как к нему подошел Андрей и сообщил, что его вызывает к себе Беляев. Захар сразу понял: Смотрящий уже здесь! Собственно, ничего удивительного в этом не было, ведь, в конце концов, «Российский ковчег» — часть общака. А Варяг его казначей, так что в какой-то степени компания принадлежит ему.

Постучавшись, Маркелов перешагнул порог кабинета генерального директора. За столом, где обычно проводились совещания, сидели Беляев и сухощавый мужчина лет сорока—сорока пяти. Мартынов догадался, что это и есть Варяг. Выглядел Смотрящий моложаво. Маркелов где-то слышал, что люди, которые долгое время жили за Полярным кругом, долго выглядят необыкновенно свежо. А Варяг, кажется, чалился там не менее десяти лет.

— Вот это и есть наш начальник службы безопасности, — со скрытой гордостью в голосе представил его Беляев.

Захар поймал себя на том, что слышать подобную интонацию ему было приятно. Варяг поднялся и сделал шаг навстречу.

— Мне надо было раньше познакомиться с тобой, но как-то все не было времени, — показал он свои безукоризненные зубы. — Но я в курсе того, что происходит в компании. Владислав, — коротко представился Варяг.

— Захар.

Беляев негромко откашлялся.

— Кхм… Кхм… Вижу, что у вас есть о чем поговорить. Так что оставляю вас здесь. Мне нужно заглянуть в плановый отдел… Дать кое-какие указания. — И, взяв со стола какую-то папку, вышел из кабинета.

Сели в кресла у стола. Маркелов вдруг подумал о том, что он впервые сидит за столом заседаний. Оказывается, здесь весьма удобно, мягкая мебель вообще располагает к откровенному диалогу.

— Так что ты хотел сказать?

— Кажется, я знаю, кто копает под компанию.

— Вот как? Поделись, — попросил Варяг безо всяких интонаций.

— Но сначала нужно выяснить такую вещь… Только не сочтите мои слова за бестактность… Я знаю, что Елена была нелегалом в Англии. Работала по дипломатам. — По лицу Смотрящего пробежала легкая тень. — И знаю, что в это же время вы тоже находились в Лондоне. Слышал, что она была засвечена, и вы помогли ей перебраться в Москву…

— В чем вопрос?

— Сейчас. — Маркелов вытащил из внутреннего кармана фотографию и положил ее на стол перед Смотрящим. — Меня интересует вот этот человек. Он был резидентом в Лондоне. Был засвечен, но в Москву вернулся героем. Тем не менее у меня есть основания полагать, что в его работе имеются темные пятна.

— Что это за человек?

— Назаров Федор Валерьянович, генерал-майор ФСБ.

— Даже так… А почему бы тебе не воспользоваться каналами той же самой ФСБ?

— Это очень влиятельный человек. Он пользуется большим авторитетом, так что о любом запросе, тем более о собственной персоне, он узнает через пятнадцать минут.

— Понимаю… Когда тебе нужен ответ?

— Чем раньше, тем лучше. К примеру, завтра!

Варяг задумался.

— Так скоро не сумею… Но думаю, что максимум через неделю у тебя будет материал о нем. Кое-кто мне обязан, так что придется реанимировать прежние связи… На карту много поставлено. Ты мне обещаешь, что компания не уйдет?

От нацеленного в самое сердце взгляда сделалось немного не по себе. Захар проглотил слюну.

— Я в этом уверен.

— Ну, хорошо, — облегченно кивнул Смотрящий, — другого ответа я от тебя и не ожидал. У тебя есть еще что-нибудь ко мне?.. Говори сразу, потому что наша следующая встреча может состояться не скоро.

Маркелов пожал плечами:

— Как будто все.

Несильно хлопнув ладонями по коленям, Варяг поднялся. Тотчас встал и Маркелов. Протянув на прощание руку, Владислав сказал:

— Жди вестей… Да, еще вот что, если будет какая-то серьезная нужда, звони по этому телефону, — и он нажал на кнопку мобильного телефона. На экране высветился ряд цифр. — Запомнил?

— Да.

— Вот и хорошо, — Смотрящий решительно распахнул дверь кабинета.

Глава 32 АГЕНТ, ОТКРОЙ ЛИЧИКО!

Оперативное расследование продолжалось. Все двадцать четыре часа суток Веселов находился под тотальным наблюдением. Но ощутимых результатов пока не было. Радиозакладки, установленные в офисе и в его квартире, тоже ничего не давали. Точнее, пролили некоторый свет на его личную жизнь, но это никоим образом не влияло на деятельность компании. Кроме мелких чудачеств, характерных для него в быту, он любил заниматься сексом втроем и для этой цели подыскивал в борделях молоденьких блондинок. Причем его супруга, женщина среднего возраста, весьма одобрительно относилась к подобным забавам, она находила в этом отдушину в серой семейной жизни. Однажды чуткие приемники радиозакладки зафиксировали, как к женщине, изнывающей от одиночества, похотливым котом поскребся сосед с верхнего этажа. Судя по тому, как разворачивались события дальше, подобные визиты носили постоянный характер.

Маркелов теперь знал о каждом шаге Веселова, знал расписание его встреч на ближайшую неделю. Но в его поведении не обнаруживалось ничего такого, что могло бы указать на контакты с представителем конкурирующих фирм. Но ведь каким-то образом обязан он был передавать информацию и, судя по тому, как обстояло дело, такие контакты должны быть довольно регулярными. Вопрос заключался в том, как он это осуществлял, — телефонная связь с ключевыми словами или обычный «почтовый ящик», в который закладывается информация?

Для того чтобы отследить контакт, нужно попристальнее всмотреться в расписание его встреч. Там может выявиться крошечное окно, именно в этот короткий миг он умудряется передавать информацию.

Позавчера в кабинете Веселова был обнаружен небольшой тайник, спрятанный за картиной. В нем лежал ряд документов компании. Дело заключалось в том, что пару месяцев назад он заявлял об утрате этих документов. Пришлось приложить немало усилий, чтобы восстановить их. Хотелось спросить у Веселова, каким образом они попали за картину, но Маркелов отдал распоряжение потревожить тайник, пусть он заметит, что тайник обнаружен! Он очень надеялся, что это заставит Петра Васильевича занервничать и активизироваться. Непродуманными действиями он себя выдаст.

Открыв блокнот, Карасев продолжал перечислять:

— …в десять часов у Веселова было совещание, которое он проводил сорок пять минут. Затем к нему пришли представители из «Росвооружения»…

— Встреча была запланирована? — перебил Маркелов.

Карасев кивнул:

— Согласована еще две недели назад… Ровно в тринадцать ноль-ноль он поехал в ресторан и пообедал…

— К нему никто не подсаживался? — с надеждой спросил Маркелов. Не следовало забывать, что общественные места — оптимальное место для контактов с агентурой.

Андрей отрицательно покачал головой:

— Нет. Ел в полном одиночестве. Охрана сидела за соседним столом. — И, предупреждая возможный вопрос, добавил: — Сначала нам показалось, что под столом находится тайник. Позже мы все тщательнейшим образом обследовали, но ничего не обнаружили.

— Куда он поехал потом?

— Потом в Дом правительства. Встречался с заместителем министра по энергетике.

— Он сразу к нему попал?

Перед Маркеловым лежал полный отчет за последние двое суток и еще кипа фотографий — все контакты Веселова, включая мимолетные. Что отрадно, Карасев сумел осуществить фотосъемку даже в Доме правительства. Пусть съемка произведена не столь качественно, но лица вполне узнаваемы.

— Нет, сначала он заглянул в буфет.

— В буфет? — удивился Захар. — Что же ему нужно было делать в буфете, если он только что вышел из-за стола?

— Кажется, он взял какой-то салатик, булочку, — неуверенно протянул Карасев.

— К нему кто-нибудь подсаживался?

— Какой-то мужчина. Но, судя по всему, это совершенно ничего не значащая встреча.

— Ты их сфотографировал?

— Да.

— Покажи!

— Сейчас отыщу. — Взяв пачку фотографий, Карасев быстро стал перебирать их. — Вот она… А вот это другая. Взгляните!

Маркелов взял фотографии. На лице Веселова он пытался рассмотреть нечто похожее на настороженность, но совершенно ничего не обнаружил. Физиономия стопроцентного дельца, невероятно довольного своей жизнью. Его сосед выглядел едва ли не зеркальным отображением Петра Васильевича — столь же лоснящаяся физиономия и неприкрытое самодовольство в заплывших глазках. Удивляться не стоит, в коридорах власти подобных людей всегда предостаточно.

Маркелов не мог отделаться от ощущения, что где-то уже встречал этого человека. Но не мог припомнить, при каких именно обстоятельствах происходила встреча. Скорее всего, контакт был очень непродолжительным и совершенно непримечательным, иначе он уже отыскал бы этого человека в «архивах памяти». Сейчас этот человек находился в другом временном измерении, а в молодости наверняка был не столь грузен, еще заметна спортивная осанка. Нейроны памяти заработали в усиленном режиме, вытаскивая из глубин все новые лица и неустанно сопоставляя их с человеком, запечатленным на фотографии.

Стоп!

На какое-то мгновение всплыло знакомое лицо, которое, казалось, было безвозвратно затерто временем. Будто бы листая страницы книги, Маркелов попытался снова вызвать мелькнувшее ощущение, и тотчас из черной пустоты к нему вернулся искомый образ.

Конечно же, это был он!

Маркелов узнал его. Правда, тогда он был значительно моложе. Мысленная установка помогла скорректировать образ, который точно уложился на фотографию.

Захар не верил в случайности, а в такие и подавно! Наверняка за этой встречей кроется нечто существенное. И вообще, бывших разведчиков не бывает.

И вместе с тем у Маркелова не пропадало ощущение, что он видел этого человека сравнительно недавно. Но вот только где! И тут его осенило. Боже, как же он не догадался сразу. Если к его лицу добавить бороду и усы, так это человек, что держал его под дулом пистолета. А потом, назвавшись Валентином, предложил вскрыть сейф в «Плутосе». Теперь бородки и длинных пшеничных усов не было. Ясно, «ботва» была всего лишь маскировкой.

— Ты знаешь этого человека? — ткнул Маркелов пальцем в фотографию.

— Да, проверял, — отозвался Карасев. — Никакого интереса не представляет, Слободин Стас Петрович, работает референтом у вице-премьера.

Маркелов взял следующую фотографию. То же самое, только теперь на столе стояла тарелка с салатом. Где-то в коре головного мозга прозвучал легкий звонок, — что-то здесь не так! Маркелов пока и сам не мог осмыслить, что его насторожило, но сигнал из информационного пространства был уже получен, а следовательно, на него полагалось реагировать. Стараясь не пропустить ни малейшей подробности, Захар всматривался в фотографии. Разница между ними должна быть существенной. Положив ладонь на фотографию, он медленно провел пальцами по ее поверхности и почувствовал легкое покалывание. Так оно и есть! На столе рядом с тарелкой лежал какой-то небольшой предмет, напоминающий зажигалку. Но на первой фотографии его не было. Маркелов отчетливо осознавал, что на Карасева свалилась редкая удача — ему удалось зафиксировать момент передачи информации. Раскрыт один из каналов связи!

Интересно, что там может быть? Скорее всего, микропленка.

— Взгляни сюда… Видишь вот этот предмет? На другой фотографии его уже нет.

— Ну и дела! — невольно ахнул Карасев. — А я даже не обратил внимания.

— А следовало бы, — слегка укорил его Захар, — все-таки ты контрразведка! Значит, ты ничего такого подозрительного не заметил?

— Нет. Честно говоря, я даже не хотел снимать эту встречу. Мало ли кто мог подсесть за его стол! По-моему, они даже не перебросились и парой фраз.

— То, что заснял, молодец, в тебе сработала интуиция. А разговаривать им было и не нужно, — заметил Маркелов. — Что было дальше?

— Слободин выпил чашку кофе и направился к выходу, а следом за ним вышел и Веселов.

— Как ты их фотографировал?

Карасев улыбнулся.

— А вот, пожалуйста! — Он вытащил из кармана ничем не примечательную авторучку. — Стоит повернуть колпачок, и кадр сделан.

— Занятная штуковина.

— Главное — удобная.

— Как часто Веселов появлялся в Доме правительства?

— Не реже одного раза в месяц.

— Хм… Более безопасное место для передачи информации трудно подыскать. Теперь вопрос, кому он хотел передать информацию?

— Трудный вопрос, — честно признал Карасев.

— Будем исходить из очевидного — для своего шефа, вице-премьера… Очень сильная фигура, которая всегда может при надобности замять любой скандал. Теперь меня весьма интересует Шадронов Александр Степанович, вице-премьер. Одно время я с ним работал… Попробуй накопать о нем что-нибудь через свои каналы, а я попробую узнать что-нибудь через свои. И организуй мне встречу со Слободиным. Очень интересно было бы с ним пообщаться.

— Хорошо. Да, вот еще что… По поводу поцарапанного «Мерседеса»… Машина приписана к Совмину, но чаще других на ней разъезжает Шадронов.

— Хм… Все одно к одному.

Сделав пометку в блокноте, Карасев вышел из кабинета.

Едва дверь за Андреем закрылась, Маркелов взял трубку и набрал номер.

— У меня к тебе имеется дело, приезжай!

— А ты того… Не сцапаешь меня по старой памяти? — В голосе звучали осторожные интонации.

— Если бы я хотел это сделать, то, поверь мне, провернул бы уже давно. И вряд ли бы меня что остановило.

— Верю.

— Не забыл, где находится наша компания? — с сарказмом спросил Захар.

— И ты еще спрашиваешь? Буду у тебя через час!

Маркелов положил трубку. Поглядим, чего там на тебя имеется. Достав тоненькую папку, Захар принялся изучать. Досье он заводил на всякого, кто хотя бы однажды перешагивал порог компании. Несколько лет назад Шадронов очень активно сотрудничал с «Российским ковчегом», трижды с его помощью компании удалось выиграть весьма прибыльный тендер. У Маркелова были основания полагать, что все это было сделано не бескорыстно, и до недавнего времени он считал, что вице-премьер весьма благоволит «Российскому ковчегу». Что же в таком случае вынуждает его вести двойную игру?

Клещ появился точно в назначенное время. Показав одноразовый пропуск, он ухмыльнулся:

— Никогда не думал, что пройду в это здание по путевой ксиве.

— Что же ты испытываешь? — поинтересовался Маркелов, махнув рукой на свободный стул.

— Странное ощущение, — протянул Клещ с некоторым волнением. — Вашу контору я знаю совсем с другой стороны. У меня ведь сомнения были. Думал, не успею я порог переступить, как твои архаровцы на меня браслетики накинут. У вас ведь наверняка где-нибудь в подвале и камера пыток имеется.

Маркелов пожал плечами:

— Зачем же камера пыток? Ты нас за садистов, что ли, держишь? — с некоторой обидой в голосе воскликнул Захар. — Мы введем тебе в вену скополомин, так ты сам все расскажешь.

Глаза Клеща невольно округлились:

— Ну ты даешь!

— Ладно, оставим это, — махнул рукой Захар. — Не до шуток! Мне кажется, что в прошлый раз ты со мной был не до конца откровенен.

— Что ты хочешь сказать?

— Ты зовешь меня в партнеры, а сам не говоришь всей правды. Партнеры так не поступают.

Маркелов говорил медленно, четко выделяя каждое слово. Он старался не отводить взгляд и смотреть в самую переносицу Клеща. Клещ занервничал — за последнюю минуту он дважды менял положение тела, а ведь кресло удобное, в нем не только сидеть — спать можно!

— Не гони пургу, в чем дело? — спросил он холодно.

Размеренные интонации никак не соответствовали движениям Клеща. Он нервничал. Покрутившись, медвежатник сдвинулся на краешек кресла, словно намеревался в следующую секунду выскочить за дверь. Он нервничал и не мог справиться с этим.

— Тебе ни о чем не говорит вот эта фотография? — Маркелов небрежно бросил на стол снимок Шадронова.

Вялым движением Клещ дотянулся до фотографии. Маркелов ожидал, что тот выдаст себя хотя бы движением глаз, но медвежатник, равнодушно скользнув по снимку взглядом, едва ли не брезгливо отодвинул его в сторону.

— Ничего не говорит. А что?

— А то, что есть люди, которые видели тебя с этим человеком. — Захар лукавил. — Это он заказывал тебе сейфы?

Вопрос прозвучал как утверждение. Несколько секунд Клещ сидел неподвижно, переваривая услышанное. Его застывшее лицо напоминало маску. Вот только зрачки, все более сужаясь, указывали на то, что где-то в его подкорке, в беспощадной нервной борьбе, погибали мириады нейронов.

Неожиданно он улыбнулся:

— А ты молодец, не ожидал. Хорошо работаешь. Ума только не приложу, где ты мог нас засечь? Может, когда я к нему в машину садился? Ну, да ладно, — рубанул он рукой. — Да, это он отдавал распоряжения. Только поначалу я не знал, кто он такой. Думал, что он из конторы, они в Лефортове толпами ходят. А потом по ящику его увидел.

— Ты был удивлен?

Клещ скривился:

— Не то слово!

— Там была книга. Что это за книга такая?

— Ты знаешь и про это?

— Да.

— Сначала я не понял, зачем она хранится в таком серьезном сейфе. Думал, случайно. Но потом обратил внимание, что обложки у книги очень толстые. Я разорвал одну из них, и оттуда выпал конверт…

— Не тяни, что в нем было?!

— Дискета. Ну, это настоящая бомба. Компра на вице-премьера! Если о ней узнают в конторе, то ближайшие десять лет он проведет в Лефортове, если не хуже. — Немного помолчав, Клещ добавил: — Знаешь, могут затянуть петлю на шее по-тихому. И все!

— Так что там было?

— Когда он работал в Думе, то возглавлял какую-то подкомиссию, что-то связанное с экологией. Пользовался большим влиянием. Так вот, на него вышли западные спецы и за миллион баксов предложили помочь им перегнать на территорию России состав с ядерными отходами.

Маркелов кивнул. Он помнил это дело. Некоторые данные просочились в печать, в прессе была развернута большая кампания, что подобная акция даст экономике России дополнительно сотни миллионов долларов. Однако в печати ничего не сообщалось, что это был как бы пробный шар и скоро из Европы в сторону российских границ двинется уже не менее полусотни подобных составов. Дай им волю, так они все заполярные заповедники завалят радиоактивным хламом!

— Так, дальше.

— Деньги он взял! И этот факт был зафиксирован на пленке. Эшелон границу так и не прошел. Шадронов просто не рассчитал свои силы и не сумел перетянуть его через границу.

— Значит, получилось, что он «кинул» своих зарубежных партнеров?

— Получается, что так. Обычно таких вещей не прощают.

— Но каким же образом дискета оказалась в сейфе у Беляева?

Клещ пожал плечами:

— Я так понимаю. Он выкупил ее, хотел держать вице-премьера на коротком поводке. Знаешь, меня вот что занимает. Ведь твой шеф развернулся сравнительно недавно. Каких-то лет шесть назад у него не было больших денег. А тут вдруг получил такое огромное хозяйство! Откуда у него такие деньги? Криминал? Спецслужбы? Если так, тогда появление кассеты в сейфе «Российского ковчега» объяснимо.

— А что ты сделал с деньгами. Там было пятьсот тысяч!

— Глубоко копаешь! Верно, были хрусты, — горестно вздохнул Кирилл. — Только деньги уперли.

— Как же это?

— А вот так! Снял я одну шалаву с Ленинградки. К себе привел. Выпили с ней немного. Помню только, что я на нее заползал, а потом все отрубилось. Видно, она сыпанула мне в бокал какую-то отраву… Ладно, — махнул рукой Клещ. — Легко пришли, так же легко и ушли!

— И ты ее не искал?

— Как не искал?! Только не нашел. Про нее никто ничего не знает. Слиняла, наверное, куда-нибудь к себе в Гадюкино… А может, сутенеры придушили, чтобы свидетелей не осталось. Такие деньги любому голову задурят!

— А куда ты дел дискету?

— Дискету она тоже уперла! Хорошо, еще не прирезали.

Было похоже, что Клещ не врал. Подобные операции были в стиле ФСБ.

— Понятно…

— Женщину ты помнишь?

— А то?! — возмущенно протянул Клещ. — Я ее, стерву, и на том свете не забуду!

— Это она? — показал Захар фотографию Елизаветы.

Глаза Клеща удивленно округлились:

— Она самая! Так ты ее нашел?!

— Пока нет.

— Как ты ее вычислил?

Маркелов пожал плечами:

— Просто больше некому…

— Что ты думаешь делать?

— А что ты предлагаешь?

— То же самое, что и в прошлый раз, — его надо убрать!

Все становилось на свои места. Шадронов действительно решил прибрать к рукам компанию. Он завладел дискетой и теперь решил рассчитаться с Беляевым по полной программе.

Еще неделю назад Маркелов и мысли не допускал, что вопрос встанет таким образом. Сейчас же он готов был обсуждать детали предстоящей операции.

— Как ты это себе представляешь? Он все время ходит с охраной.

— Не всегда. Есть место, где он появляется без охраны.

— Женщина? — быстро уточнил Маркелов.

Клещ широко улыбнулся:

— Да. Он бывает у нее раз в неделю. По субботам. С восьми вечера до одиннадцати. Женщина молодая, красивая, у нее двухлетний ребенок, девочка. У меня такие подозрения, что это его ребенок. Живет на две семьи.

— Где же она живет? — осведомился Маркелов. В голове у него уже обозначился некоторый план действий. Может, не мучить себя долгими сомнениями и разрешить проблему одним точным выстрелом!

— В Зеленограде.

— Ну и как ты думаешь, это можно сделать?

— Имеется кое-какой план. Когда он приезжает к этой женщине, то машину оставляет без охраны. Можно заложить радиоуправляемую мину.

— Хлопотно. Его убийство вызовет большой резонанс. Землю рыть будут. Могут выйти и на нас. Контора, когда ей наступают на хвост, умеет работать эффективно. Надо организовать несчастный случай. Все нужно продумать до мелочей. Давай встретимся завтра!

Клещ поднялся. По его лицу Маркелов видел, что разговор давался ему нелегко.

— Хорошо.

* * *

Оставшись один, Маркелов подсоединил анализатор голоса к диктофону и нажал на кнопку воспроизведения. Захар привык доверять своим внутренним ощущениям, а они сигнализировали о какой-то скрытой опасности. Следовало все проверить как следует еще раз!

Когда человек лжет, он как бы совершает над собой психологическое насилие, что тотчас отражается на его нервной системе. Потому что естественное поведение человека — это искренность. И то, что идет вразрез с естеством, невольно вызывает отторжение и, как следствие, приводит к сбою нервной системы. Сбой этот может не улавливаться визуальным наблюдением, но зато отчетливо обозначается на шкале анализатора.

Маркелов с интересом наблюдал за стрелкой. В начале разговора, слегка подрагивая, она оставалась в зеленой зоне. Изменения произошли в тот момент, когда разговор зашел о дискете. Перебравшись в красный сектор, стрелка так и не пожелала вернуться в безопасную зону.

Было над чем подумать. Или Клещ безнадежно врал, — тогда следовало задать вопрос, зачем ему это нужно, — или во время разговора испытывал сильные отрицательные ощущения. Что именно его беспокоило?

Ладно, разберемся!

* * *

— Захар, — раздался по коммутатору голос Карасева, — тут к тебе какая-то женщина.

— Что она хочет?

— Говорит, что хочет переговорить лично с тобой.

— Пусть ее проводят.

Через несколько минут в его кабинет вошла женщина лет тридцати. В руках она держала пакет.

— Вы Маркелов? — спросила она.

— Да, а в чем дело?

— Дело в том, что я была единственным человеком, которому доверял Леонид Федорович Чанышев. Мы с ним были… друзья. Он сказал, что если с ним что-нибудь случится, то передать вот эти документы вам. Возьмите!

Маркелов взял пакет и вытащил из него папку. Раскрыв ее, он увидел фотографию, на которой были запечатлены генерал Назаров и Хрулев. Еще один снимок: на нем, обнявшись, стояли Шадронов и Хрулев. Ну и дела!

— Извините, я пойду, — заторопилась женщина.

— Спасибо вам.

* * *

Погода в Лондоне, вопреки ожиданию, выдалась теплой и солнечной, а потому Тарантул не лишил себя удовольствия пройтись до Ковент-Гарден пешком. Полюбовавшись величественным зданием, он свернул на улицу, примыкавшую к театру, и неторопливой походкой направился в сторону небольшого французского ресторана. Поговаривали, что в нем любят обедать солисты балетной труппы.

Зал был небольшой, по-домашнему уютный. Осмотрев присутствующих, Тарантул направился к столику, за которым сидел мужчина лет пятидесяти.

— Свободно? — вежливо поинтересовался Тарантул.

— Присаживайтесь, — приветливо отозвался мужчина.

Тарантул сел. К нему тотчас подскочил официант.

— Что желаете?

— Чашечку кофе, пожалуйста.

Уже через пару минут заказ был выполнен.

— Благодарю, — кивнул Тарантул.

— Заметно, что вы иностранец, но у вас отличный английский, — заметил с улыбкой сосед.

— Да, — согласился Тарантул. — В ФСБ очень хорошая школа.

— Простите, не понял, — недоуменно заморгал мужчина.

— Я говорю, что русская разведка всегда была на уровне. И преподаватели там тоже высокого класса. И вы об этом, мистер Хитли, должны знать прекрасно.

— Откуда вы меня знаете?

— Через нашего общего знакомого… Ну, да это неважно! — отмахнулся Тарантул.

— А вы не боитесь, что я сообщу о вас в МИ-6?

— Нет, не боюсь, — весело ответил Тарантул. — Вы не любите скандалов. Вы вообще закрытый человек. Не публичный, так сказать. Зачем же привлекать внимание людей к своей персоне.

— В таком случае позвольте откланяться, — ухватился за трость мистер Хитли.

— Не стоит торопиться. Я привез вам привет от вашего французского друга Антуана.

— Что вы сказали? — холодея от ужаса, спросил мистер Хитли.

— Вы не ослышались. Антуан как раз работал по таким, как вы. Если я не ошибаюсь, он был вашим любовником. Ох уж эти англичане, они такие шалунишки. Вы удивляетесь, почему он сдал вас? Я могу не делиться с вами своими секретами, ну так уж и быть. Антуан попался на обычном воровстве. Вы же знаете, что он нечист на руку… Кажется, у вас он тоже приворовывал? А тут украл ожерелье у одной дамы, которая, кстати, его и содержала. Мы засняли это на пленку, так что ему ничего не оставалось, как все нам рассказать! И знаете, со всеми интимными подробностями.

— Даму вы подставили ему специально?

— Ну, разумеется! Еще он добавил, что если вы откажетесь с нами сотрудничать, то все ваши шалости станут известны прессе.

— Боже, Антуан! — обхватил голову руками мистер Хитли. — Я не стану с вами сотрудничать!

— Неужели вы хотите, чтобы о ваших отношениях… с мужчиной узнали все? Ваша пуританка-жена, коллеги по работе… Это крах всему! Вас не примут в приличном обществе. Кажется, вы очень дорожите своим статусом, я слышал, что королева даже намеревается дать вам рыцарское достоинство за заслуги перед отечеством? Она очень ценит ваши заслуги в области разведки. Это весьма почетно. Но если начальство узнает о ваших шалостях, тогда вы не получите ничего. А как к вам будут относиться ваши собственные дети?

— Что вам от меня нужно? — скрипнул зубами мистер Хитли.

— Всего лишь пустяк. Я обещаю, что никогда больше вас не потревожу. — Распахнув полы пиджака, Тарантул добавил: — Видите, на мне нет никаких записывающих устройств. Мне этого совершенно не нужно. Того, что я имею, вполне достаточно, чтобы стереть вас в порошок… Расскажите мне о Джиме Китоне. Не делайте удивленное лицо, он держал антикварную лавку недалеко от вашего ведомства… Знаете, я могу потерять терпение и уйти! Кстати, этот ваш француз изменял вам с женщиной, а она была русским агентом.

— Господи, я так и знал! Ведь я подозревал. Хорошо, я расскажу все, — окончательно сдался мистер Хитли. — Он попался совершенно случайно. Одна из вибрационных радиозакладок, встроенных в картину, ни с того ни с сего начала сигналить. И не у кого-нибудь, а у заместителя министра иностранных дел! Через полчаса в его доме был соответствующий специалист. Работа была сложная, радиозакладка работала в низкочастотном диапазоне. Знаете, что это такое?

— Растолкуйте.

— Она не излучала сигналов! Такие вещи нам еще не попадались. Обычно радиозакладки в низкочастотном диапазоне работают от электросети, а эта была автономна. Так что пришлось применить нелинейные детекторы…

— Давайте вернемся к главному… Что там по Джиму Китону?

— Радиозакладка, как я сказал, была в раме картины. Выяснилось, что заместитель министра купил ее совсем недавно. В общем, еще через час я беседовал с Джимом Китоном. Он, кстати, собирался сматывать удочки. Мы бы не поймали его, если б он вышел хотя бы на минуту раньше. Видно, почувствовал опасность. У разведчиков такое случается. Его задержала элементарная жадность: он уже вышел, но вернулся, хотел забрать какую-то картину. Так мы его и взяли.

— И что же дальше?

— Вкололи барбамил, усиленную дозу, и он выложил нам все. Его откровения записали на пленку. Так что Назаров полностью находится у нас в руках.

Взгляд мистера Хитли виновато вильнул.

— Что еще вы делали с Джимом Китоном? — В голосе Тарантула послышались угрожающие нотки.

— Был привлечен кодировщик-гипнотизер, он использовал так называемую судорожную терапию.

— Дальше.

— За такое короткое время, какое мы имели, можно было ввести только один код….

— Какой?

— Самоустранение.

— Это какое-то слово?

— Нет, это рисунок.

Тарантул вытащил из вазочки салфетку и положил ее перед мистером Хитли:

— Какой?

Тот нарисовал пентаграмму, рассеченную саблей.

— Ага, понимаю… Там, где предательство, там нет гармонии. — Взяв салфетку, Тарантул аккуратно сунул ее в карман пиджака. — Что было с мистером Назаровым дальше? Как долго вы продержали его у себя?

— Всего лишь сутки! — поднял мистер Хитли указательный палец. — Потом показали запись и предложили ему сотрудничество. Перевербовка прошла удачно. Хотя, конечно же, мы понимали, что шли на риск. Очень сложно осуществить контроль за перевербованным агентом и руководить им, а господин Назаров весьма опытный разведчик. Но со своей стороны мы сделали все возможное, чтобы укрепить его легенду, дали ему возможность уйти.

— Он сдал кого-нибудь?

— Да, в то время там работал еще один человек. Кажется, его звали мистер Панкратов. Они работали в тесном контакте. Он сдал его!

— Вы его отловили? Этого Панкратова?

Мистер Хитли отрицательно покачал головой:

— Нет. Мы хотели взять его на встрече. К нему отправили нашего агента. Но он не явился. Очевидно, что-то почувствовал. Он бесследно исчез.

— Ваша цель — взять под контроль «Российский ковчег»?.. Ну, я жду! — слегка повысил голос Тарантул.

— Да. Операция проводилась именно с этой целью. Во главе компании мы планировали поставить своего человека.

— Вместе с Назаровым работала женщина…

— Да, помню, — кивнул мистер Хитли. — Она работала по дипломатам. Как же ее звали? Ага, вспомнил, Хелен Баллок! Весьма милая особа. Она тоже исчезла самым непонятным образом. Причем исчезла прямо со светского раута. Незадолго до этого ее видели с мужчиной, кажется, он был русский. Не исключено, что это именно он помог ей исчезнуть.

Поколебавшись, Тарантул вытащил фотографию Елены.

— Это она?

— Она самая!

— Именно она была любовницей вашего друга Антуана.

— Боже ты мой, вот, значит, кого я должен ненавидеть! У вас есть ко мне еще вопросы или вы и дальше будете мучить меня?

— Будет, последний. — Тарантул вытащил еще одну фотографию и положил ее на стол перед мистером Хитли. — Этот человек вам знаком?

— Да… — отвечал тот, внимательно вглядевшись в снимок. — Господин Назаров сдал нам его вместе с остальными. Рабочий псевдоним этого человека — Арсений. Весьма подходящий материал для вербовки.

— Почему?

— Он задушил свою сожительницу, которая тоже была агентом. У нас имелись веские доказательства, чтобы обвинить его в убийстве. К сожалению, его вернули в Москву. Насколько мне известно от господина Назарова, дело об убийстве удалось замять.

— Каков же был мотив убийства?

— Ревность! Женщина работала с чиновниками самого высокого ранга, так что ей приходилось идти на некоторые… шалости.

— Понятно! Вы ответили на все мои вопросы.

— Приятно было провести вечер, — с явным облегчением сказал мистер Хитли, протянув руку.

Тарантул не заметил протянутой руки.

— Я пидарасам руки не подаю, — сказал по-русски Тарантул.

— Что вы сказали? — не понял мистер Хитли.

— Я говорю, до скорой встречи, мистер Хитли!

* * *

— Два часа назад нашли мертвым Хрулева, — сообщил Карасев.

— Это меня не удивляет, — отозвался Захар. — Где?

— В скверике, на скамейке. Предположительная причина смерти — сердечный приступ.

— Смотри не пропусти, — предупредил Маркелов.

— А вот и он, — кивнул Карасев в сторону мужчины, вышедшего из подъезда.

Средних лет, плотного телосложения, самой заурядной наружности. Лоб слегка выпуклый, с отчетливо обозначившимися залысинами. Собственно, и все. Абсолютно ничего приметного. Он шел размеренным шагом, широко расставляя ноги и слегка раскачивая при этом желтым кожаным портфелем с массивными застежками.

Взгляд Маркелова остановился даже не на нем — внешность этого человека он успел изучить по многим фотографиям в мельчайших деталях. Его внимание привлек кожаный, заметно потертый портфель. Лет двадцать назад портфель выглядел вполне респектабельно, его можно было с нарочитой небрежностью положить на стол, зная, что взгляды присутствующих задержатся на его матовой темно-желтой поверхности. Подобная вещица могла вызвать даже зависть коллег и добавляла его обладателю несколько дополнительных очков.

Но сейчас, уже изрядно потертый, портфель не был способен вызвать даже заинтересованного взгляда. Невольно создавалось впечатление, что за прошедшие годы он сумел сменить нескольких хозяев. Наверняка его нутро хранило память о самых важных бумагах. Черная ручка слегка оттянута — неудивительно, за многие годы она выдержала тонны деловой корреспонденции.

Этот портфель Маркелов видел и на фотографиях двадцатилетней давности. Тогда он был еще новым, необбитым, да и его обладатель был куда стройнее. Трудно сказать, что находилось сейчас в этом портфеле, но Стас Петрович Слободин носил его всегда. Маркелов не исключал, что ручка портфеля растянулась от тяжести оружия.

Маркелову пришлось перелопатить немало документов, переговорить со многими людьми, чтобы составить психологический портрет Слободина. Стас Петрович был из тех людей, кто делал карьеру не благодаря высоким личным качествам, а потому, что умел служить людям, наделенным немалой властью. Служил он им с фанатичной преданностью, впрочем, не упуская возможности подняться по иерархической лестнице за счет тех, кого ему удавалось столкнуть вниз. Слободин подмечал любой косой взгляд, брошенный в сторону хозяина, слышал любую едкую фразу, — все это тотчас становилось достоянием его патрона. Он жил по принципу: чтобы выжить самому, нужно уничтожить другого.

Собственно, методы его работы не поменялись, когда он оказался при вице-премьере. За годы он поднаторел в интригах, стал более гибким и изощренным, приобрел огромный опыт закулисной борьбы.

Маркелов неплохо знал категорию таких людей, они мгновенно бросают своего прежнего господина, как только видят, что тот растерял влияние и силу, и тотчас начинают искать другого, готовые служить ему с еще большим рвением.

Итак, хозяином Слободина сейчас был вице-премьер Александр Степанович Шадронов.

Четыре года назад Слободин был назначен к нему референтом, но в силу своей природной лени не сумел справиться даже с половиной возложенных на него обязанностей. Приказ о его увольнении уже лежал на столе у начальника кадров, как вдруг он раскрыл себя с той стороны, где у него был настоящий природный дар. В приватной беседе с вице-премьером он сумел дать точную характеристику каждому работнику, указав на слабости характера каждого, он с щедростью поделился сплетнями, что ходили об Александре Степановиче, не забыв при этом указать на их источник.

Слободин был оставлен при вице-премьере, сделавшись ушами и глазами Александра Степановича. Вице-премьер, впрочем, давал понять, что Слободин занимает свой кабинет только из прихоти высокого начальства и росчерком пера Шадронов в один миг изменит его нынешнее положение.

Такое положение дел заставляло Стаса Петровича служить Шадронову с удвоенной энергией, проявляя завидную изобретательность в выявлении как явных, так и мнимых врагов. Слободин находился на своем месте.

Как бы там ни было, но Стас Петрович был предан Шадронову до самозабвения, и этот пунктик был едва ли не единственным его слабым местом.

А любую слабость противника надо использовать себе во благо.

— Да, вижу, — отозвался Маркелов и вышел из машины. — Будь наготове!

Человека всегда подводят привычки, и чем их больше, тем устойчивее они, и тем больше человек цепляется за них. Здоровая натура словно покрывается панцирем привычек. Личность человека делается косной и негибкой, не переносит каких бы то ни было изменений в жизни. Достаточно было проследить за Слободиным дважды, чтобы понять, что после работы он любит подышать свежим воздухом. Причем прогуливается всегда неторопливо, размеренным шагом, в большой надежде на то, что добрая порция кислорода поспособствует продлению его жизни.

Как же он ошибался!

Даже сейчас Слободин старался держаться подальше от проезжей части, словно опасался надышаться губительными бензиновыми выхлопами. Он шел, стараясь держаться ближе к деревьям, временами задирая круглую физиономию к небу.

Машину он оставил на служебной стоянке, расположенной в двух кварталах от места работы. Неплохое расстояние, чтобы растрясти жирок, накопленный за день. Ему предстоит свернуть в переулок, пройти метров тридцать и перейти на другую сторону. Стас Петрович всегда следовал этим маршрутом.

Маркелов вышел из тени деревьев в тот момент, когда Слободин проходил мимо. Захар пошел рядом с ним и негромко сказал:

— Здравствуйте, товарищ Арсений.

Типичные черты подобных типов — трусость и изворотливость. Они стараются выжить в самой трудной ситуации. Со стороны они могли сойти за двух приятелей. И только Маркелов мог увидеть, как от Слободина слабой зеленоватой волной начал исходить страх, лишая его возможности сопротивляться и адекватно воспринимать ситуацию.

Сглотнув, Слободин спросил:

— Кто вы?

Маркелов прекрасно понимал, что в этот момент Стас Петрович пытается собрать остатки самообладания. Это все мелочи, что под обличьем Валентина он заказал Захару взломать сейф. Есть кое-что поважнее, что его сейчас заботит больше всего. Под псевдонимом Арсений Слободин работал в Великобритании. В квартире, в которой он проживал, был обнаружен труп задушенной женщины. Слободин был первым, кто оказался под подозрением. Вскоре его вызвали в Москву для дальнейшего расследования, но в итоге дело было замято и о нем больше никогда не вспоминали. Слободин даже не мог подумать, что о забытом «оперативном эпизоде» могут когда-нибудь вспомнить.

— Открылись новые обстоятельства, — сказал Захар, взяв Слободина за локоть, — нам нужно побеседовать. Пройдемте к той машине.

— А нельзя ли было сначала созвониться? Знаете ли, у меня все-таки дела.

— Созвониться? — Маркелов выглядел удивленным. — Вы хотели, чтобы я ввел Шадронова в курс ваших дел? — Отпустив локоть Стаса Петровича, он добавил: — Ну, если вы так считаете!

— Хорошо, — решительно кивнул Слободин. — Пойдемте. Я надеюсь, что это не займет слишком много времени.

— Разумеется! Мы зададим вам всего лишь пару вопросов, — заверил Маркелов, увлекая за собой Слободина. Когда тот подошел к машине, учтиво распахнул перед ним заднюю дверцу и пригласил: — Прошу!

Слегка помешкав, Слободин сел.

— Поехали! — распорядился Маркелов.

Заблокировав двери, Андрей отпустил газ, заставив автомобиль сорваться с места.

Некоторое время ехали в молчании. Слободин лишь поглядывал по сторонам, а когда автомобиль повернул в сторону от центра, он с беспокойством спросил:

— Куда вы меня везете?!

Маркелов знал, что такие люди опасны своей непредсказуемостью. Их надо жестко контролировать.

— Сидеть! — ткнул Захар стволом пистолета в ребра Слободину.

— Кто вы такие?

Слободин даже не попытался скрыть навалившегося на него страха, казалось, что он струился у него даже из ушей.

— Скоро узнаешь, — спокойно сообщил Захар, продолжая держать ствол у ребер Слободина.

Через полчаса выехали за пределы Москвы. Проехав немного, свернули в сторону и вскоре остановились.

— Выходи! — ткнул Маркелов Слободина.

— Я никуда не выйду! — воспротивился тот, крепко вцепившись руками в кресло.

Андрей уже вышел из машины и, открыв дверь салона, терпеливо ждал. Маркелов коротко и сильно ударил Слободина в лицо. А когда тот согнулся, пытаясь унять брызнувшую кровь, ударом ноги в грудь выбил его из кресла прямо в проем двери. Карасев, ухватив безвольное тело за шиворот, поставил его на ноги.

— Вставай!

Маркелов осмотрелся, вокруг пустынно тихо. То, что нужно! Ближайшая деревенька — километрах в пяти.

— А теперь пошли.

— Что вы собираетесь делать со мной? Что вы со мной…

— Послушай, тварь, — зло проскрежетал Маркелов, — если ты не заткнешься, так я тебя пришибу прямо здесь!

Помогло. Слободин успокоился, только сопел и слизывал с верхней губы кровь.

В психике Стаса Петровича произошел слом. Требовалось лишь небольшое усилие, чтобы уничтожить его личность. Предстоящий разговор был обдуман до мелочей, место для беседы тоже было подобрано заранее. Маркелов с Андреем приезжали сюда накануне вечером и сочли его весьма подходящим. Особенно им понравилось сельское кладбище. Вовсе не плохо для того, чтобы диалог протекал как можно более продуктивно.

Подошли к окраине кладбища. Невысокая, покосившаяся деревянная ограда. А за ней — узкая яма с отвесными стенами.

Маркелов подтолкнул Слободина к яме, и тот, сделав неловкий шаг вперед, оказался на ее краю, слегка осыпав в яму слежавшийся суглинок.

— Взгляни сюда.

— Что это?

— Это твоя могила, — равнодушно объявил Захар. — В этом уголке кладбища хоронят бомжей. А еще тех, у кого нет при себе документов. Таких тоже хватает. Идет себе человек где-нибудь в метро, а потом бац и помер! Есть такой диагноз — внезапная смерть… Полежит иной такой в морге недели три. Труп не востребован. Вот его и кладут в такую яму. Обещаю, искать тебя здесь никто не станет.

— Что вы от меня хотите? — глухо спросил Слободин.

Карасев явно скучал. Он тоже многое знал о подобных людях. К сопротивлению они уже более не способны. Их легко заставить проковылять до могилы. После чего они молча, безо всякой борьбы, улягутся на дно ямы, скрестив на животе руки.

Маркелов продолжал:

— Возможно, это кладбище тебе не очень нравится, но, что поделаешь, не всегда удается выбирать место для собственного захоронения.

— Что вас интересует?! — в отчаянии выкрикнул Слободин. — Я все скажу!

— Хм… Проверим. Давно ты работаешь у Шадронова?

— Без малого четыре года.

Такую беседу лучше всего вести на краю могилы, в этом есть некий нравоучительный аспект.

— Чем ты занимался?

— Я исполнял роль связника между его людьми.

Странное дело, но Слободин, вываливаясь из машины, каким-то образом сумел прихватить свой потертый портфель и сейчас, стоя на краю ямы, он нервно покачивал им. Интересно, что в нем такое ценное, если он намерен забрать потрфель даже в загробный мир?

— Что это за люди?

— Самые разные. — Лицо Слободина болезненно скривилось. Правда всегда рождается в муках. — Скажу так, они выполняют его отдельные щекотливые поручения.

— Например?

— Например… Они могут кого-то скомпрометировать. Совершенных людей не бывает, а потому он умело пользуется слабостями своих противников. Если кто-то любит женщин, так он подсовывает их ему, а потом снимает постельные сцены на видеокамеру. Если кто-то интересуется мальчиками, он тоже содействует этому. Для подобных целей у него имеется целый штат статистов.

— Его люди проникали в квартиры?

— Конечно. Нет места, куда бы они не могли проникнуть. Для этого они используют как оптико-визуальные средства, так и лазерные. Например, ими очень активно применяются узконаправленные микрофоны. С их помощью он мог слушать разговоры интересующих его людей с расстояния до двух километров! На улице люди теряют бдительность и почему-то считают, что их никто не может прослушать. А узконаправленные микрофоны как раз и созданы для подобных случаев. Если бы вы знали, какие разговоры они ведут, когда направляются к своей машине!.. Ладно бы они склоняли на все лады друг друга, а то ведь умудряются критиковать и тех, кто повыше! — Стас Петрович поднял глаза. — Вы меня понимаете?

— Прекрасно.

— А сколько назначений не состоялось только потому, что кто-то, расслабившись, позволил себе сказать немного лишнего. В последнее время эти люди заметно активизировались, и уже непонятно было, кто кого контролирует, вице-премьер их или все-таки они его.

— Откуда такие предположения?

Слободин потоптался, и комья глины с тихим шорохом посыпались на дно ямы.

— Дважды в его кабинете устанавливались радиозакладки… Прежде подобного не наблюдалось. К нему в кабинет заходят только самые проверенные люди. Следовательно, подслушивающее устройство установил кто-то из своих. Шадронов проводил расследование, но докопаться до истины так и не сумел.

— Его люди устраняли неугодных?

У Слободина был тусклый взгляд, чувствовалось, что разговор дается ему нелегко.

— Во всяком случае, я знаю три таких случая, — речь Стаса Петровича стала замедленной, чувствовалось, что он очень устал. — Насколько мне известно, эти люди чем-то ему угрожали. После этого их больше никто не видел. Один ушел к любовнице, однако так до нее и не добрался. Другой пропал на Рублевском шоссе вместе с водителем среди бела дня, а третий возвращался с какой-то презентации и по дороге к дому тоже исчез.

— Что все-таки представляют собой эти всемогущие люди?

— На эту тему мы с ним никогда не разговаривали, но по своим каналам мне удалось узнать, что они входят в какое-то секретное подразделение. Кажется, ФСБ. Точно сказать не могу.

— Стрельба по «Российскому ковчегу» — это их рук дело?

— Да.

— Они хотели устранить Беляева?

— Насколько мне известно, да!

— Это они устранили Покровского?

— Да, это их рук дело.

— Какую цель преследует Шадронов?

— В последнее время в правительстве назревают большие перемены. И хотя у него неплохие шансы, он готовил себе запасной аэродром и хотел заполучить компании «Российский ковчег» и «Плутос» в собственность.

— У него есть для этого серьезные основания?

— Да. Часть акционеров уже перекуплена и находится в его власти, на других он имеет серьезный компромат. Так что крепко держит их в узде. Третьи просто его боятся и без его согласия не сделают и шагу.

— Он лично хотел руководить этими компаниями?

Слободин отрицательно покачал головой:

— Нет, через подставных лиц. Кандидатуры уже были подобраны.

— Тебе приходилось встречаться с человеком, через кого Шадронов проводил свои акции?

— Ни разу! — без малейших колебаний ответил Слободин. В искренности сказанного сомневаться не приходилось. — Хотя мне известно, под каким псевдонимом он работает.

— И под каким же?

— Петр Сидорович.

Маркелов с Карасевым невольно переглянулись.

— У тебя не было желания увидеть этого человека?

— Подобное любопытство может стоить головы. Хотя, признаюсь, был соблазн, но я его вовремя подавил.

— Как ты с ним связывался?

— Обычно информацию для него я оставлял в «почтовом ящике».

— Та-ак, и что же было дальше?

— Ее «снимали» почти сразу же. Сразу же начинали и действовать. Во всяком случае, результаты их деятельности можно было частенько увидеть на экране телевизора. По странному стечению обстоятельств пропадали и погибали именно те люди, кто представлял для Александра Степановича наибольшую опасность.

— Ходят слухи, что его выдвинут в премьеры.

— Основания к этому имеются. Так что в ближайшие месяцы борьба обострится еще больше. Премьер-министр — фигура публичная, он всегда на виду, а потому на его кителе будет заметна каждая капля грязи…

— Точнее, крови.

— Возможно… Поэтому он должен выглядеть безупречно.

— Что стало с Лизой?

— Ее больше нет.

— Это следует понимать, что вы ее убрали как ненужного свидетеля?

Кадык Слободина судорожно дернулся:

— Этот вопрос к Петру Сидоровичу… Под угрозой стояла вся операция.

Маркелов сунул пистолет в карман. Он не раз наблюдал, как на многих находит красноречие, стоит только навести на них ствол пистолета. Сейчас был тот самый случай.

— Хорошо. Ты меня убедил. Что с ним делать? — Маркелов посмотрел на Андрея, который, опершись об ограду, отстраненным взглядом смотрел перед собой. Хотя что он, собственно, может там увидеть? Разве что покосившиееся кресты.

— Пускай идет на все четыре стороны! — хмыкнув, сказал Андрей. — И пускай портфель свой забирает. Если начнет брыкаться, так я наш разговор записал, — он вытащил из кармана диктофон. — А теперь проваливай!

— Да, да, сейчас, — Слободин заковылял от страшной ямы.

Местность он не знал, потому что двигался как раз в противоположную сторону от дороги.

— Что ж, пойдем и мы, — вздохнул Маркелов. Зябко поежившись, он добавил: — На меня все эти кладбища как-то очень уж угнетающе действуют. Знаешь, что меня удивляет? — Маркелов распахнул дверцу.

Карасев привычно устроился на водительском кресле.

— Что?

— Куда подевался Круглов? От него уже третий день ничего нет.

— Может, загулял? Теперь нам известно, что он подвержен некоторым слабостям.

— Слабости, разумеется, есть, но он даже ни разу не опоздал на работу. А тут не объявляется целых три дня. Тебе не кажется это странным?

Карасев развернул автомобиль.

— Да, что-то на него не очень похоже…

Походка у Слободина была тяжелой, шел он медленно, будто бы пьяный, спотыкаясь. Он сутулился, будто взвалил на свои плечи тяжелый груз. Даже в росте уменьшился.

— У меня такое чувство, что мы его вообще никогда не найдем.

— Вы думаете, что он останется за бугром? — живо поинтересовался Андрей.

— Вовсе нет, я думаю, что он свалил туда, откуда не возвращаются.

Маркелов вновь посмотрел на Слободина. Ничего интересного, но какая-то непонятная сила заставляла его смотреть в его сутулую спину. От всего облика Слободина веяло какой-то обреченностью. Уж не покосившиеся ли кладбищенские кресты добавляют грусти?

Маркелов отвернулся, и в этот момент прозвучал взрыв. Автомобильные стекла приглушили грохот. Было похоже на выхлоп автомобиля.

— Господи! — невольно выдохнул Маркелов.

То, что еще несколько мгновений назад было Слободиным Стасом Петровичем, теперь представляло собой бесформенные куски человеческой плоти, разбросанные в радиусе пятидесяти метров. На том месте, где стоял Слободин, земля дымилась. Виднелись какие-то желтые куски. Маркелов даже не сразу сообразил, что это разорванный в клочья портфель.

Андрей заглушил двигатель.

— У него в портфеле было управляемое взрывное устройство, — негромко, словно опасался, что его услышат, сказал Маркелов. — Ты представляешь, если бы взрыв произошел парой минут раньше.

— Не хочется думать. Может, посмотрим?

Захар махнул рукой:

— Чего там смотреть? Поехали!

Глава 33 НОВОЕ НАЗНАЧЕНИЕ ТЕБЕ К ЛИЦУ

Нельзя отбрасывать ни одну из версий, какой бы абсурдной она ни выглядела. Таково правило. А потому следовало побеседовать с генеральным. Маркелов всегда считал, что он очень хорошо знает Беляева. Но то, что он узнал о нем за последний месяц, свидетельствовало, что он не знал о генеральном даже сотой доли. Фигура Бориса Алексеевича была значительно масштабнее, чем это могло показаться на первый взгляд. Он дружил с самыми могущественными людьми страны, и это притом, что каких-то несколько лет назад его популярность не распространялась дальше лестничной площадки дома, где он проживал. В его жизни как-то неожиданно произошли очень существенные изменения, которые вытолкнули его на самый верх. Вот только как узнать об этих скрытых пружинах! Когда Захар приехал к Беляеву, как и обычно, на дачу, чтобы поговорить, дверь открыла встревоженная жена Беляева и сказала:

— Поздно ночью позвонили… Борис сказал мне, что придет через пятнадцать минут. Он вышел, однако он так и не вернулся. Я даже не знаю, что и думать.

— Вы только не волнуйтесь, — попытался успокоить женщину Маркелов. — Все будет хорошо. Он взрослый человек и знает, что делает.

— Но прежде чем куда-то выходить, он обычно связывался с охраной, а тут даже никого не предупредил. А ведь они были в гостевом домике!

— А он случайно не сказал, что за человек ему звонил?

— Сказал, — оживилась женщина. — Кажется, Егор Сидорович.

Внутри у Маркелова все похолодело.

— А может, Петр Сидорович?

— Да, да, Петр Сидорович, — радостно закивала женщина. — Так вы его знаете? Слава богу, — приложила она руки к груди, — а то ведь я начала беспокоиться всерьез. Это ведь связано с какой-то производственной необходимостью, так ведь?

Маркелову нравилась жена Беляева — тихое существо, очень напоминающее весеннюю птаху. Женщина совершенно не ведала о том, какими делами занимается ее супруг.

Захар постарался улыбнуться как можно беззаботнее:

— Да, это наш сотрудник. До свидания.

Маркелов вышел на улицу, он не знал, что делать. Похоже, что его работа пришла к своему завершению. А жаль, ведь только начал привыкать! Впрочем, оставался крохотный шанс. Мартынов набрал телефон Варяга.

* * *

— Покажи мне его, — сказал Варяг.

— Может, лучше его позвать? — предложил Тарантул.

— Не надо, хочу посмотреть сам, — сказал Варяг и вышел во двор.

— Вон он стоит… около вольера, — невольно крякнул от удивления Тарантул.

Мирон стоял у вольера и через решетку поглаживал по густой рыжеватой шерсти огромную кавказскую овчарку. Было заметно, что ласка псине нравится, и она слегка поскуливала от удовольствия. Варяг удивленно посмотрел на начальника охраны — странность заключалась в том, что собака обладала невероятно злобным нравом и прежде никого к себе не подпускала. Единственный человек, которого она признавала, был Тарантул — собственно, он ее и кормил. После полуночи собаку обычно выпускали из вольера, и она обходила по периметру здание, цепко оберегая покой Смотрящего.

Теперь псина была безнадежно испорчена, если к ней подошел чужой человек, значит, история может повториться. Ее полагалось убить, впрочем, существовал еще один выход….

Будто устыдившись своего поступка, Мирон отошел от вольера и смущенно улыбнулся. Очевидно, он даже не подозревал, что своим поступком вынес собаке суровый приговор.

— Как тебе это удалось? — спросил Владислав.

— Я же «гамма»-волк, — просто ответил Мирон, — и должен понимать язык собак.

Владислав с Тарантулом переглянулись.

— Я не о том, — сказал Смотрящий, — как тебе удалось понять, что Петр Сидорович хочет убрать Беляева?

— Успел изучить его, ведь последние недели я следил за ним. Мог даже предвидеть его поступки. А когда увидел, что от его головы поднимается зеленоватый дымок, понял, что он замышляет убийство.

— Хм… Вот оно что. Никогда бы не подумал. И как же ты с ним справился?

Мирон пожал плечами:

— Неслышно подошел сзади и набросил на горло шнур. Придушил малость. А потом привез к вам.

— Понятно… Где этот Петр Сидорович? — повернулся Владислав к Тарантулу.

— В сарае, — кивнул начальник охраны в сторону бревенчатого строения.

— Пойдем, покажешь, — распорядился Варяг.

Вошли в сарай. Строение было по-деревенски добротным. Чувствовалось, что принадлежит оно крепкому хозяину. Внутри пахло сеном. С правой от входа стороны висел потертый хомут, с другой стороны — седло. Дом был сдан в аренду три месяца назад, но вряд ли кто из жильцов знал, что за постоялец будет проживать в этом доме.

В полумраке на лавке сидел плотный мужчина.

— Это и есть Петр Сидорович? — посмотрел Владислав на Тарантула.

— Он самый, — кивнул тот.

С минуту Варяг рассматривал незнакомца, словно хотел убедиться, действительно ли тот соответствует своей характеристике.

Помолчав, Варяг негромко спросил:

— Зачем ты хотел убить Беляева?

Скрестив руки на груди, мужчина отвернулся.

— Разговаривать не хочет. Может, попытаться как-то иначе? — предложил Тарантул. — И не таким упрямцам языки развязывали.

— Ничего, я попробую самостоятельно… Так ты из конторы?

Мужчина повернулся:

— Предположим.

— Ты знаешь, кто я такой?

Правый уголок рта Петра Сидоровича полез вверх:

— Разумеется. Ты — Варяг.

— Ты жить хочешь?

Мужчина судорожно сглотнул:

— Мои люди знают, что я здесь?

Варяг отрицательно покачал головой. Лицо его как будто бы даже исполнилось сочувствием:

— Не надейся… Для всех ты погиб. Причина твоей смерти такова: сначала тебя избили до неузнаваемости какие-то недоумки, а потом выбросили в Гребной канал. Труп опознали только по документам, которые были при тебе. Тебя уже похоронили два дня назад, так что для всех ты покойник. И от того, как пройдет наш разговор, будет зависеть твоя жизнь. А ты хорошо держишься, молодец. Чувствуется школа. Итак, я повторяю свой вопрос, зачем ты хотел убить Беляева?

— Ты хочешь откровенности? — Пленник подался немного вперед, и его лицо вышло из тени.

— Как на исповеди.

— Нам известно, что эта компания принадлежит тебе. Точнее, что это часть общака. До некоторого времени нас устраивал подобный расклад. Сейчас ситуация изменилась, пришло время вернуть компанию назад. Почему бы в таком случае не начать с Беляева, тем более что он твой ставленник?

— Разумно. Значит, ты представляешь интересы конторы?

— Получается, что так.

— Кто стоит за тобой? — Петр Сидорович молчал. — Я жду! — жестковато напомнил Варяг.

— Может, все-таки попробовать барбамил? — предложил Тарантул.

Лицо Петра Сидоровича посуровело.

— Ваш друг хочет подвергнуть меня наркодопросу. Предупреждаю, что я могу не выдержать, — он постучал себя указательным пальцем по левой стороне груди.

— Все зависит от тебя, — напомнил ему Владислав. — Итак, повторяю вопрос, кто за тобой стоит?

— Это неважно. Могу ответить, что за мной стоят настоящие патриоты… И скоро о них узнают все!

Было ясно, что Петр Сидорович скорее умрет, чем ответит на вопрос.

— Считай, что один минус ты уже заработал. Это ты велел Клещу вскрыть сейф в «Российском ковчеге»? Зачем?

— Нам стало известно, что в сейфе Беляева лежит серьезный компромат на Шадронова. Мы хотели получить его, следовало держать вице-премьера в узде. Существует вероятность, что он может подняться еще выше.

— Вы давно наблюдаете за Шадроновым?

— Давно. Как только он попал в разряд перспективных чиновников.

— Почему ты так спешил взять компромат?

— Нам стало известно, что нас хотят опередить. Пришлось поторопиться.

— Значит, Клеща ты специально подвел под косяк? Узнаю конторские штучки!.. — Петр Сидорович промолчал. — Понятно. По-другому можно сказать так, когда компромат получить не удалось, вы решили избавиться от Беляева как от неугодного свидетеля?.. Ладно, пойдем, — повернулся Варяг к Тарантулу.

Вышли во двор. Мирон тотчас закрыл сарай на задвижку.

— Нужно будет собрать толковище. Объяснить, что Клещ здесь ни при чем. Жаль парня, ни за что завалят! Возьмешь на себя? — спросил Варяг у Тарантула.

— Сделаю. А что с ним-то делать? — кивнул тот в сторону сарая. — Неужели ты хочешь оставить его в живых?

— Мертвый он нам бесполезен, — задумчиво сказал Владислав. — У меня другие планы… Ты лучше скажи, у тебя есть на примете специалист по зомбированию?

Тарантул кивнул:

— Имеется. Дмитрий Шатров.

— Знаю такого. Кажется, он специалист по форсированной обработке подсознания.

Тарантул постарался не удивиться.

— Точно.

— Двух недель на обработку хватит?

— Вполне.

— А потом вышвырнете его за ворота. — Мирон стоял рядом и в разговор не вступал. Неожиданно Варяг повернулся в его сторону: — Ты знаешь, что испортил самую лучшую нашу собаку?

— Как испортил?

— Ты ее погладил. Собак гладить нельзя, тем более кавказских овчарок. Псина привыкает к чужим рукам. Подобное может повториться. Теперь ее придется убить.

Губы Мирона дернулись:

— Жаль. Славный пес.

— Мне тоже жаль… Вот что сделаем… Тарантул, оставь его в моей охране.

Тарантул широко заулыбался:

— Хороший выбор.

Прозвенел мобильный телефон. Варяг посмотрел на определитель, номер был незнакомый.

— Слушаю.

— Владислав, извини, что побеспокоил, это Захар говорит. Беляев исчез!

— Все в порядке, я спрятал его от греха подальше. Где ты находишься?

— У дачи Беляева.

— Никуда не уходи, за тобой сейчас подъедут…

— Но я…

— Да не дрейфь, все будет путем, у меня для тебя имеется сюрприз…

— Хорошо.

— Ждешь? Вот и славненько!

* * *

Маркелов прошел в просторную приемную, украшенную какой-то грубоватой лепниной по углам и тремя картинами напротив входа. На центральном полотне он задержал взгляд. Что же на нем изображено? Какой-то модерн, состоящий сплошь из треугольников и квадратов. И стоило немало поднапрячь воображение, чтобы понять — это буренки, пасущиеся на лугу.

— Вы записаны на встречу с Александром Степановичем? — спросила секретарша, дама лет сорока. Такие женщины бывают преданы своему хозяину куда крепче всякого цепного пса.

— Да.

Заглянув в блокнот, она вежливо поинтересовалась:

— Вы Маркелов?

В ее глазах Захар прочитал откровенный интерес. Без всякого сомнения, на его счет Шадронов давал какие-то инструкции.

— Он самый.

Секретарша мгновенно поднялась и направилась в кабинет шефа, выставив для обозрения свои худощавые ноги. Первой красавицей правительства назвать ее было трудновато, но, видно, некоторые изъяны фигуры компенсировались другими весомыми достоинствами. Постучавшись, секретарша тут же распахнула дверь и уверенно прошла в глубину кабинета. Отсутствовала она недолго, уже через пару минут дверь распахнулась столь же решительно, и на пороге, натянуто улыбнувшись, предстала секретарша.

— Проходите… Александр Степанович ждет вас.

— Благодарю, — поднялся Маркелов с удобного стула и направился в кабинет.

Кабинет просторный, залит солнечным светом. У высоких окон, убегающих под самый потолок, большой вытянутый стол, за которым сидел симпатичный мужчина средних лет. Заметив вошедшего Маркелова, он поднялся навстречу. Этот человек мало чем отличался от газетных фотографий. Пожалуй, в жизни он был даже поколоритнее и поинтереснее, а пиджак сидел на нем так изящно, как будто Шадронов только что сошел с подиума для показа одежды. В нос Маркелову шибанул запах дорогой парфюмерии.

— Здравствуйте, — сказал Шадронов низким голосом, слегка задержав руку Маркелова в своей. Некоторое время он с интересом рассматривал его, после чего отошел в сторону. Указав на стул, кивнул: — Прошу.

На какое-то время за столом царило молчание. Но это была не та затянувшаяся пауза, какая случается между малознакомыми людьми перед очень серьезным и обстоятельным разговором. Здесь было нечто иное. Они изучали друг друга. Обычно так делают звери, прежде чем предпринять атаку. Каждый оценивал силу и ловкость соперника, пытался выискать его слабые места. Кто первый опустит взгляд, тот и проиграл! Они будто затеяли игру «кто кого пересмотрит», и каждый из них не желал сдаваться.

— Зачем вы это сделали? — спросил Маркелов, не отводя глаз.

Шадронов был из тех людей, что привыкли доминировать, и всякое, даже самое незначительное сопротивление их натуре вызывало у них недоумение, а то и внутреннее смятение, на этом и следовало сыграть.

— Вы о чем?

— Александр Степанович, не будем играть в наивность, — укорил его Маркелов. — Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. Вы знаете, кто я такой. Я знаю, кто вы… Ни за что не поверю, что вы не наводили обо мне справки…

Откинувшись на спинку стула, Шадронов мелко рассмеялся:

— Однако! Значит, берете быка за рога? Так это называется? Именно таким мне вас и описывали. Вы профессионал, а с ними всегда приятно иметь дело. Во всяком случае, знаешь, чего от них можно ожидать. Это не какой-нибудь любитель, который будет шарахаться из одной стороны в другую.

— В структурах ФСБ вы организовали подразделение, с помощью которого уничтожали неугодных вам людей. Разве это не так?

— Все верно, так. Только нельзя сказать, что эти люди были неугодны лично мне. — Шадронов уперся локтями в стол. — Они были неугодны очень многим. А я в этом деле всего лишь крохотный винтик. Вы знаете, что значительную часть своих акций они намеревались продать иностранной компании, так что мы действовали в высших интересах.

— Но место Покровского собирались занять вы?

— Почему же собирался? — широко улыбнулся Александр Степанович. — Я это сделаю. Должен же кто-то контролировать этот бизнес, так почему же не я? А нынешнее мое положение — это не потолок моей карьеры, уверяю вас! Я шагну значительно дальше!

— Именно вы сделали звонок Покровскому за две минуты до выстрела.

Шадронов махнул рукой:

— Он был обречен.

— А вы не боитесь, что в кармане у меня лежит диктофон?

Шадронов весело расхохотался:

— Не опасаюсь. Прежде чем пройти ко мне в кабинет, вы дважды проходили через металлодетектор, а он не обнаружил ничего подозрительного. А кроме того, если бы у вас в карманах было нечто похожее, то датчики чутко отреагировали бы на изменение параметра полей. А у меня на дисплее, — кивнул он в сторону компьютера, стоящего на столе, — уже был бы сигнал тревоги.

— Значит, все продумано?

— До последних мелочей.

— А вы не опасаетесь, что из охотника уже превратились в добычу?

— Что вы хотите этим сказать?

— А то, что ваша группа уже давно обрела самостоятельность и хочет сама завладеть компанией.

Ответить Шадронов не успел, неожиданно прозвенел звонок телефона. Подняв трубку, Александр Степанович некоторое время слушал абонента, после чего коротко заверил:

— Сейчас буду… Вынужден прервать нашу беседу, мне нужно идти.

— Приятно было познакомиться, — сказал Маркелов, поднимаясь: — Мне бы очень хотелось надеяться, что наша встреча не последняя.

Уже выходя из кабинета, Захар бросил взгляд в сторону секретарши. Женщина с показной сосредоточенностью тонкими изящными пальчиками касалась клавиш компьютера. Покидая приемную, он почувствовал, как между лопаток, в самую середину спины, ему впился хищный ненавидящий взгляд. Возникло желание обернуться, но Маркелов сумел преодолеть искушение и неторопливо вышел, мягко прикрыв за собой дверь.

* * *

Машину Маркелов оставил недалеко от здания министерства. С этого места было хорошо видно всякого выходящего, так что Шадронов тотчас попадал в поле наблюдения. Если, разумеется, он не надумает воспользоваться запасным выходом.

Дожидаться пришлось недолго. Минут через десять, в сопровождении двух охранников, Шадронов вышел из здания. Охрана была примерно одного с ним роста. У всех троих костюмы одинакового покроя и цвета. Подобное сходство совершенно не случайно, при возможном покушении киллеру придется решать задачу с тремя неизвестными. Даже обликом они были очень похожи друг на друга.

Шадронов шел в центре. Походка уверенная, ноги слегка вразброс. Он производил впечатление человека, который прекрасно осознает собственные немалые возможности. До машины оставалось метров двадцать, когда Шадронов неожиданно вытащил из кармана мобильный телефон. Несколько секунд он о чем-то разговаривал, а его спутники, отступив на шаг, принялись смотреть по сторонам.

Вдруг на лице Шадронова высветилась красная точечка, которая, будто навязчивая букашка, поползла по переносице и, взобравшись на лоб, замерла в его середине. А уже в следующую секунду голова Александра Степановича взорвалась множеством мельчайших осколков. Отброшенный ударом пули, он рухнул прямо на одного из телохранителей.

* * *

Кабинет Беляева был открыт, что особенно неприятно поразило Маркелова. Сорванная печать валялась в стороне, раздавленная чьими-то подошвами. Секретарши на месте не оказалось. Факт весьма примечательный. Трудно было отыскать более рьяного стража хозяйского кабинета, чем старенькая Нонна Валентиновна. Следовательно, в компании и впрямь происходили очень серьезные перемены.

Кабинет Беляева был опечатан сразу же после исчезновения генерального. Так было решено советом акционеров. О его местонахождении не знала даже семья, и это был весьма тревожный знак. Большинство акционеров было убеждено, что вряд ли генеральный когда-либо перешагнет порог своего кабинета. Если неожиданно пропадают люди такого уровня, то, как правило, навсегда.

Открыв кабинет, Маркелов увидел в нем Веселова, который по-хозяйски рылся в ящиках. Появление начальника службы безопасности его не смутило, сдержанно кивнув, он пожаловался:

— Никак не могу найти «Паркер» с золотым пером.

Маркелов усмехнулся:

— А вы там ищете?

— Разумеется… Я знаю, что у Беляева была такая ручка, — в словах заместителя послышалась немалая горечь.

Маркелов скривился:

— А простая ручка чем же вас не устраивает?

Веселов отмахнулся:

— Нет, что вы! Мне нужен только «Паркер»! Тут важна любая мелочь. Ведь в нашем деле часто смотрят на внешние атрибуты. Какой на тебе костюм, какая обувь, какая у тебя ручка. А потом, подписывать деловые бумаги нужно именно «Паркером». Работы предстоит много. С сегодняшнего дня думаю занять этот кабинет. Вряд ли Беляев вернется, — картинно вздохнул Петр Васильевич. — Кому-то ведь нужно влезать в этот хомут!

— Чего же вам самому ручку-то не купить? На большое хозяйство нацелился, а сам мелким воровством промышляешь? — перешел на «ты» Маркелов.

Веселов мелко расхохотался.

— Ну, ты скажешь! — сказал он, отсмеявшись; похоже, «ты» Маркелова его не задело. Лицо его приняло серьезное выражение. — Деньги-то найдутся, следовало бы секретаршу отправить, но с сегодняшнего дня она не работает. Уволил! Решил начать с самого нуля. Оставлю только ключевых людей. Кто действительно может работать! Кстати, я могу предложить тебе место заместителя начальника службы безопасности. А на место начальника я поставлю своего человека, извини! Это будет, скажем так, политическим назначением. Я пришел с новой командой, а потому людей нужно расставить на ключевые места. Место тебе достанется хорошее, если учитывать все эти преобразования, что теперь будут происходить на фирме.

— Конечно, все это очень интересно. Может быть, я даже заинтересовался бы твоим предложением, но кто тебе сказал, что ты стал генеральным директором?

Веселов широко улыбнулся. Он устроился за столом, за которым еще совсем недавно сидел Беляев, и сказал:

— А потому что б о льшая часть акций находится у меня. Пока вы тут воевали, я их у всех скупал понемногу. Так что теперь у меня чуть-чуть больше половины. Значит, и кабинет этот уже мой. И все, что в нем находится, тоже мое! А что, кабинет мне этот очень нравится, — обвел Петр Васильевич восхищенным взглядом стены. — Обои, картины — все со вкусом! Всегда знал, что когда-нибудь войду сюда хозяином. Люди, как узнали о контрольном пакете, так ко мне стали целыми делегациями ходить.

— А с чего ты взял, что контрольный пакет находится у тебя? — хмыкнул Захар.

— А ты разве не знаешь? — удивленно протянул Веселов. — У Беляева не было наследников. Следовательно, по уставу его акции делятся поровну среди учредителей. Таким образом, у меня набирается пятьдесят один процент.

— Ты знаешь, кто всегда стоял за Беляевым и кто в действительности является хозяином этой компании?

— Это меня совершенно не интересует.

Веселов шевельнулся, в какой-то момент Маркелову показалось, что он сейчас закинет ноги на стол. Но нет, удержался.

— Напрасно… Взгляни сюда.

Маркелов швырнул на стол пачку фотографий.

Веселов сначала посмотрел на Маркелова, лишь потом перевел взгляд на рассыпавшиеся снимки. Придав своему лицу выражение полнейшего равнодушия, он взял ближайшую фотографию. Физиономия Петра Васильевича приняла каменно-неподвижное выражение. Его выдержка была отменной, своим состоянием управлять он умел. «А вот пальчики-то дрогнули, — не без удовлетворения отметил Захар, — идеомоторные реакции не спрячешь!»

Отложив в сторону первую фотографию, Веселов взял вторую. Он понял все, фотографии его больше не интересовали, все его внутренние ресурсы были направлены на то, чтобы не выдать себя мимикой, когда он оторвет взгляд от снимков. Маркелов должен будет увидеть его полнейшее равнодушие.

— Ты узнаешь этого человека? — спросил Маркелов, устроившись напротив.

— Беляев Борис Алексеевич собственной персоной. Как же мне не узнать бывшего генерального директора? — Веселов поднял голову. — Так он жив?

— Разумеется, и находится в прекрасном расположении духа. Кстати, он передает тебе привет. Ты посмотри на человека, который стоит с ним рядом. — Маркелов внимательно следил за реакцией Веселова. Зрачки Петра Васильевича сжались в крошечные точки, еще какую-то секунду, и они совсем растворятся в зеленоватой радужке. На Веселова накатил страх, и Маркелов наслаждался его запахом. — Узнаешь?

— Кажется, я его где-то встречал, — небрежно сказал Веселов.

Шутка не получилась. Голос прозвучал натянуто, а уголки губ превратили улыбку почти в болезненную гримасу.

— Так вот, компания принадлежит этому человеку. Она всегда ему принадлежала! — сделал Маркелов ударение на последнем слове. Пришло время удивлять по-настоящему. Откинувшись на спинку стула, Маркелов закинул ноги на стол. Теперь его подошвы находились всего лишь в нескольких сантиметрах от подбородка Веселова. Взгляд Петра Васильевича застыл, словно он изучал рисунок протекторов на ботинках. — А теперь взгляни сюда, вот на эту бумагу, — Маркелов положил на стол ламинированный листок.

— Что это такое? — осторожно поднял Веселов бумагу.

— А это генеральная доверенность от Беляева. Теперь я являюсь полноправным руководителем компании. Ты уволен!.. И благодари бога, что легко отделался.

Неприятно шаркнул по паркету тяжелый дубовый стул. Веселов поднялся и короткими шагами двинулся в сторону двери.

Маркелов убрал ноги со стола — театральные позы уже ни к чему. Да и очень хотелось посмотреть в спину врагу. У порога Веселов неожиданно приостановился, правое плечо его дернулось, он хотел обернуться. Но уже в следующее мгновение уверенно шагнул за порог.

Маркелов достал мобильный телефон:

— Владислав?

— Говори.

— Он ушел. Может быть, стоило его задержать?

— В этом нет необходимости.

— Он может скрыться за границей. В швейцарском банке у него крупный счет.

— Уже не скроется, сегодня будет подписан ордер на его арест. Только не спрашивай, откуда мне это известно! Еще через три дня его должны отправить в Бутырку, а Смотрящему кичи я уже наказал, чтобы встреча была достойной. А тебя поздравляю, «альфа», с новым назначением.

Маркелов невольно улыбнулся:

— Спасибо.

— Ладно, до встречи.

В трубку ударили короткие гудки. Маркелов положил телефон в карман и пошел осматривать свои владения. Вот оно как! Оставалось еще одно крохотное дельце, и его следовало довести до конца.

* * *

Захар еще раз убедился в том, что человека губит сила привычки. Ведь, как правило, люди в одно и то же время выходят на работу и возвращаются с нее, домой идут по одному и тому же маршруту, любят обедать в привычных местах, предпочитают полюбившиеся места отдыха.

Генерал Назаров не был исключением. Ровно в двадцать один ноль-ноль он выходил из квартиры и неторопливо брел по улице, после чего заходил в сквер и сидел на скамейке ровно пятнадцать минут. Затем возвращался домой. Такие прогулки он совершал на протяжении последних лет. По его собственному убеждению, сон от них становится слаще. Возможно, так оно и было. В правом кармане Федор Валерьянович всегда носил табельный «макаров», полагая, что эта вещица способна уберечь его от многих неприятностей.

Этот день ничем не отличался от других, разве что было немного ветрено. А потому ровно в девять часов вечера дверь в подъезде распахнулась, и на улицу вышел Назаров. Посмотрев по сторонам, он зябко поежился и, подняв воротник, неторопливо пошел по улице.

Стараясь не попадать в поле его зрения, Маркелов направился следом. Этот путь генерал проделывал на протяжении последних лет много сотен раз, а потому его беспечность не удивляла.

Генерал дошел до своей любимой скамеечки и, смахнув сор, удобно устроился на ней, закинув ногу на ногу.

Захар подошел со спины и, не спрашивая разрешения, опустился рядом.

— Здравствуйте, Федор Валерьянович.

— Ах, это ты, — равнодушно обернулся генерал. — А я и не заметил, как ты подошел.

— Просто сейчас я хорошо подготовился.

— Ну да, ты же «альфа»!

— А Хрулева вы убрали потому, что он был ненужным свидетелем?

— О чем ты, молодой человек? — сделал удивленное лицо генерал.

— Вижу, что мы не договоримся, а ведь вам передают привет.

— И кто же, позвольте узнать? Уж не от твоей ли Инны? И вообще, твоя ли она?

— От мистера Хитли, — вышел из-за дерева Панкратов. — Знаешь такого?

Генерал сумел сохранить самообладание.

— Я вам не по зубам… Вижу, что разговор наш принимает неприятный оборот, так что хочу откланяться.

— Он хотел передать тебе вот это, — швырнул волхв на колени генералу листок бумаги.

— Что это?

— А ты взгляни.

Назаров осторожно развернул плотный листок и увидел рисунок: пентаграмма, которую разрубает меч. Секунды две его сознание пыталось усвоить полученную информацию. Где-то в закоулках мозга происходила усиленная работа. Федор Валерьянович оставался прежним, не поменялась даже его поза, но только взгляд стал совершенно другим. Подсознание уже разгадало ребус.

Повернувшись к Захару, Панкратов позвал:

— Пойдем. Нам здесь нечего делать.

Они прошли не более десяти шагов, как раздался выстрел. Не удержавшись, Захар обернулся. Генерал Назаров с простреленной грудью лежал на скамье, а на земле валялся измятый лист бумаги.

Они вышли из сквера и в полном молчании шли еще довольно долго.

— Он что-то сказал об Инне? — не выдержав молчания, заговорил Маркелов. — Что я о ней знаю? Может, она тоже вместе с ним? Ведь Назаров готовил женщин для дипломатов. Инна где-то отсутствовала целых полтора года! Я у нее спрашивал, но она мне не рассказывает! У меня и сейчас перед глазами его самодовольное лицо. Надо было расспросить его, вы слишком поторопились!

— Тебе хорошо с ней? — спросил волхв.

— В том-то и дело, что да! Мне еще ни с кем не было так хорошо, как с ней!

— Тогда забудь о том, что сказал Назаров!

— Это непросто.

— Я понимаю.

Опять надолго умолкли.

— Мне нужно позвонить, — опять прервал молчание Маркелов.

— Уж не «первому» ли? — не удержался от вопроса Панкратов.

— А вы откуда знаете? — удивленно спросил Захар.

— Так я же и есть тот самый «первый».

— Не ожидал, — честно признался Захар. — Вы же в отставке!

— Бывших разведчиков не бывает. Когда ты понял, что Назаров не тот человек, за кого он себя выдает? — с улыбкой спросил волхв.

— После того, как он сказал, что Еленой заинтересовалась английская разведка. Он об этом не должен был знать, если, конечно, не был с ними в тесном контакте.

— Логично. А потом ты обратился в контрразведку?

— Верно.

— И они тебе дали связь с «первым».

— Да.

— А ты молодец, не оплошал. Мы в тебе не ошиблись. Жди нового назначения, «альфа»!

Content

Евгений Сухов
Империя смотрящего

Часть 1 МЕДВЕЖАТНИК КЛЕЩ

Глава 1 ТЫ ДОЛЖЕН ВЗЛОМАТЬ СЕЙФ!

Глава 2 СИДЕЛЕЦ КЛЕЩ

Глава 3 ПУСКАЙ ЖИВЕТ

Глава 4 КАЖДЫЙ МУЖЧИНА ЛЮБИТ ПО-СВОЕМУ

Глава 5 РАЗВЕДКА

Глава 6 ПОДАРОК ВЕЛЕСА

Глава 7 СКОЛЬКО СТОИТ ВЗЛОМАТЬ СЕЙФ?

Глава 8 НЕ ХОЧУ ПОДСТАВЛЯТЬ СПИНУ

Глава 9 ИНИЦИАТИВНИКИ — КТО ОНИ?

Часть 2 НЕУДОБНАЯ ЦЕЛЬ

Глава 10 ИГРА В СЫЩИКОВ

Глава 11 КТО ТЕБЯ ПОСЛАЛ?

Глава 12 КРАСНАЯ ШАПОЧКА И СЕРЫЙ ВОЛК

Глава 13 ВЕСЬМА УДОБНАЯ ЦЕЛЬ

Глава 14 ПОВТОРНЫЙ ВИЗИТ

Глава 15 ЖЕНЩИНА ИЗ СТАИ

Глава 16 ЗА ТОБОЙ ИДЕТ ОХОТА

Часть 3 ЖЕНЩИНА ДЛЯ ГЕРОЯ

Глава 17 ЗАБАВНЫЙ ОЛИГАРХ

Глава 18 ОБСТРЕЛ ОФИСА

Глава 19 КАК ВЫГЛЯДЕЛИ ДОКУМЕНТЫ?

Глава 20 АГЕНТ ВЛИЯНИЯ

Глава 21 ОПЕРАТИВНОЕ ОБСЛЕДОВАНИЕ

Глава 22 ГЛУБОКИЙ УРОВЕНЬ ПРОВЕРКИ

Глава 23 ВСТРЕЧА НА НЕЙТРАЛЬНОЙ ТЕРРИТОРИИ

Глава 24 НАС ХОТЯТ УСТРАНИТЬ

Глава 25 ОПЕРАТИВНЫЙ КОНТАКТЕР

Часть 4 ОПЕРАТИВНАЯ КОМБИНАЦИЯ

Глава 26 МАСТЕР МИСТИФИКАЦИЙ

Глава 27 МНИМАЯ СЕСТРА

Глава 28 СОСЛУЖИВЕЦ ЧАНЫШЕВ

Глава 29 НАЧАЛЬНИК КОНТРРАЗВЕДКИ

Глава 30 ЗДРАВСТВУЙ, КЛЕЩ!

Глава 31 КТО ТЫ, МИСТЕР В.?

Глава 32 АГЕНТ, ОТКРОЙ ЛИЧИКО!

Глава 33 НОВОЕ НАЗНАЧЕНИЕ ТЕБЕ К ЛИЦУ