Джеймс Хэдли Чейз

КОГДА ОБРЫВАЕТСЯ ЛЕНТА

Глава 1

Валери Бэрнетт лежала в ванне с закрытыми глазами, закинув руки за голову. Через приоткрытое окно снизу доносился отдаленный шум голосов. Эти веселые голоса поднимали ей настроение. Она была довольна, что поселилась в этом великолепном отеле на берегу моря. Все здесь оказалось точно таким, как ей описывали, о лучшем нельзя было и мечтать.

Она открыла глаза и оглядела свое миниатюрное, хорошо сложенное тело. Оно все было золотисто-коричневого цвета, только там, где его прикрывал купальник, остались белые полоски. Всего неделю Валери прожила здесь, но, благодаря горячему солнцу и своей способности загорать быстро и без ожогов, уже покрылась ровным, приятным шоколадным загаром. Мокрой рукой она взяла золотые часики, которые Крис подарил ей к свадьбе.

Было без двадцати двенадцать — времени вполне достаточно, чтобы не спеша одеться, выпить на террасе мартини, а Крису приготовить стакан томатного сока. Она до сих пор не могла к этому привыкнуть и каждый раз чувствовала себя немного виноватой, но врач настоял, чтобы она выполняла все желания мужа и обеспечивала ему привычный образ жизни. Крису было трудно воздерживаться от спиртных напитков, но еще труднее будет ему видеть, что она себе в чем-то отказывает.

Она положила часы на маленький столик возле ванны, и в тот же миг зазвонил телефон. Быстро вытерев руку, она сняла трубку.

— Соединяю с Нью-Йорком, — послышался незнакомый женский голос. — Будете говорить?

Только ее отец знал, что они находятся в этом отеле…

— Да, — ответила Валери, досадливо нахмурив брови. Она умоляла отца не тревожить ее. На неделю он оставил ее в покое, и вот уже звонит. Правда, она сама виновата: давно должна была написать ему письмо. Знает ведь, как он занят… Из трубки донесся низкий голос отца. Валери часто приходила в голову мысль, что если бы он не был промышленным магнатом, то мог бы стать хорошим актером.

— Вал?

— Хэлло, отец! Как мило…

— Вал, я давно не получал от тебя вестей.

— Прости, но ты же знаешь, как это бывает. Солнце такое чудное! Конечно, я должна была…

— Оставь!.. Как себя чувствует Крис?

— О, хорошо. Вчера вечером мы как раз говорили о тебе, и он…

— Я спрашиваю, как у него со здоровьем. Вал, у меня пять минут на разговор, так что не будем ходить вокруг да около. Как его самочувствие?

Валери нетерпеливо дернула ногой в воде.

— Я же тебе сказала: он чувствует себя хорошо!

— Я полагаю, с твоей стороны было ошибкой одной отправиться с ним к морю. Он больной человек, и… Вал, скажи честно: у него до сих пор дергается лицо?

Валери закрыла глаза. То ли вода уже остыла, то ли от чего-то другого, ей стало холодно.

— Он чувствует себя намного лучше. В самом деле лучше.

— Но это все еще не прошло у него?

— Нет. Но…

— Он все еще безучастен ко всему?

Валери почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы.

— Он любит сидеть спокойно, молчать и ничего не делать, но это пройдет. Ему определенно намного лучше.

— А каково мнение доктора Густава?

Валери протянула руку и вынула пробку из ванны.

— Он говорит, что Крис на пути к выздоровлению, но на это нужно время.

— Время! Бог мой, это и так уже длится почти полтора года!

— Ты не должен так говорить, отец. Я сама знаю, как долго это тянется, но если подумать…

— Слишком долго!.. Послушай, Валери, тебе двадцать шесть лет, и ты нормальная, здоровая женщина. Так дальше нельзя. Пойми, я беспокоюсь о тебе. Жить с мужем, который…

— Отец! — голос ее зазвучал резко. — Я люблю Криса! Я его жена, и мне не нужны такие советы.

Отец промолчал, потом нежно проговорил:

— Вал, малышка, я люблю тебя и не хочу тебе надоедать. Но мне нужно знать, что происходит. Я надеюсь, ты будешь меня информировать, и не забудь: если я что-то могу для тебя сделать, я это сделаю.

— Спасибо, отец, но я думаю, что сама со всем справлюсь.

Вода из ванны вылилась, и Валери накрылась полотенцем.

— Я замерзла, отец, я сейчас в ванне.

— А где Крис?

— Внизу, на террасе, читает «Оливера Твиста»… Недавно увидел Диккенса и купил полное собрание сочинений! Теперь глотает все подряд.

— Ну, что ж…

Валери услышала в трубке какой-то шум, потом снова голос отца:

— Будем кончать разговор. Надеюсь, все будет в порядке…

— Конечно.

— И не забудь: если я тебе буду нужен — звони! К пяти часам я всегда в конторе, а до этого времени меня не найдешь.

— Зачем мне звонить тебе?

— Так, на всякий случай. Ну, Вал, моя девочка, будь здорова!

Валери положила трубку и вышла из ванны. Она растерлась полотенцем, надела белый с голубыми узорами халат, затем прошла в спальню. С балкона открывался чудесный вид на бухты и на берег, пестревший разноцветными зонтами и тентами.

Валери посмотрела вниз, на террасу, где стоял шезлонг Криса. Шезлонг был пуст. Открытая книга лежала на парапете террасы.

У Валери от страха вдруг сжалось сердце. Диким взглядом он обвела террасу: повсюду сидели в креслах люди, попивали мартини и болтали. Старший официант, одетый во все белое, сновал туда-сюда. У выхода стоял толстый портье в белой тропической униформе, за ним виднелось невозмутимое блистающее море и безлюдный пляж.

Криса нигде не было видно.

Отель «Испанский залив» самый дорогой и самый комфортабельный во всей Флориде. Он рассчитан всего на 50 мест, и только очень богатые люди могут позволить себе роскошь остановиться здесь.

Отец Валери Чарльз Трэверс настоял, чтобы его дочь с мужем поселились именно здесь. Когда врач прописал Крису спокойствие и хороший уход, Трэверс сразу же предложил этот отель. Он все организовал, распорядился, чтобы счета направлялись непосредственно к нему, и дал дочери шикарную машину. Валери предпочла бы отель подешевле, ведь она знала, как злится отец из-за того, что Крис не может материально обеспечить своей жене условия, достойные дочери мультимиллионера.

Но отель был такой замечательный, что она почти забыла о своих угрызениях совести.

Первая неделя прошла спокойно. Валери уже свыклась с тем, что Крис ни в чем не проявляет инициативы: с радостью сидит на солнце, читает и равнодушно беседует о пустяковых вещах. Каждый из них имел свою спальню, но он не предпринимал никаких шагов, чтобы сблизиться с ней. Из-за этого Валери все время чувствовала какую-то недосказанность в их отношениях, но это можно было перенести, и она постепенно начала свыкаться со своим двусмысленным положением.

В первые дни, когда они здесь поселились, Валери не спускала глаз с мужа. Это было нетрудно: из отеля на несколько километров был виден морской берег, а до ближайшего города можно было добраться только на машине. Ключи же от машины постоянно находились у Валери в сумочке.

Проходили дни, Крис был спокоен, и она начала оставлять его на некоторое время без присмотра. И вот он пропал. Она торопливо надела пляжные туфли и легкую кофточку и вдруг вспомнила о ключах. Дрожащей рукой открыла сумочку и стала шарить в ней. Ключей не было. Чувство страха охватило ее: значит, пока она была в ванной, Крис вошел и взял у нее из сумочки ключи…

Валери снова вышла на балкон, чтобы посмотреть на стоянку машин, находившуюся позади террасы. Их белой машины там не было. Она вернулась в спальню и быстро причесалась.

«Не надо сходить с ума, — убеждала она себя. — Он скоро приедет. Почему бы ему не прокатиться вдоль побережья, если это доставит ему удовольствие?.. Я сказала ему, что спущусь вниз в половине первого, а сейчас еще нет и двенадцати. Вероятно, ему надоело читать книгу, и он решил немного отвлечься».

Но подсознательно Валери чувствовала, что это не так. После того несчастного случая Крис не садился за руль, и ей самой приходилось водить машину. Почему же он не попросил ключи, а дождался, пока она ушла в ванную, потом прокрался в ее спальню и взял их?! Она не могла больше справляться со своим страхом и, схватив сумочку, помчалась по длинному коридору к лифту.

Лифт-бой в безупречно белом костюме вежливо спросил:

— Вниз, мадам?

— Да, пожалуйста.

Лифт опустился, открылась дверь, и Валери поспешила через большой элегантный холл к вращающейся двери. На террасе ее вежливо приветствовал портье.

Она посмотрела направо и налево, но Криса нигде не было видно. После небольшой паузы она, наконец, смогла совладать со своим голосом и спросила портье:

— Я думала, мистер Бэрнетт находится на террасе… Он куда-то вышел?

Про себя она молила бога, чтобы он куда-нибудь вышел — в туалет, бар или еще куда-нибудь, но оставался в отеле.

Но портье сообщил, что мистер Бэрнетт взял машину и отправился осматривать залив.

— Минут десять назад, мадам.

— Большое спасибо.

Валери медленно подошла к тому месту, где лежала книга Криса, открыла сумочку и вытащила солнечные очки. Тотчас же появился официант и молча поставил перед ней мартини. Угадывать желания гостей входило в обязательный сервис отеля. Иногда происходили накладки, но в данном случае это было как раз то, в чем нуждалась Валери.

— Томатный сок для мистера Бэрнетта, мадам?

— Мистера Бэрнетта пока нет…

Валери взяла бокал и немного отпила, затем долго смотрела на берег моря. Сердце тревожно колотилось, страх комком подступал к горлу.

Взглянув на часы, она увидела, что уже почти половина первого.

«До половины первого я ничего не должна предпринимать», — сказала она себе. Крис знал, что к этому времени она должна спуститься вниз. Если она сейчас начнет его разыскивать и он по возвращении заметит, что она впала в панику, это может принести непоправимый вред его здоровью. Врач предупреждал, что нельзя давать Крису повод почувствовать, что она не доверяет ему.

Ну хорошо, она доверяет ему, доверяет!..

При каждом звуке подъезжающей машины Валери с надеждой и страхом вглядывалась в длинную подъездную дорогу. Обитатели отеля стали возвращаться к ленчу, и портье еле справлялся с работой. Но среди подъезжающих не было Криса.

В половине первого Валери допила свой мартини. Она так сильно сжимала книгу, что у нее заныли пальцы.

«Подожду еще десять минут, — решила она, — потом уже буду что-нибудь предпринимать… Но что?»

К ней подошел старший официант, держа на подносе бокал с охлажденным мартини.

— Еще бокал, мадам? — нерешительно сказал он.

Обычно перед ленчем она пила только один бокал, но официант догадался, что ей может понадобиться и второй.

— Ах да, большое спасибо, — ответила Валери.

Официант поставил бокал, взял пустой и бесшумно удалился.

Валери снова посмотрела на часы, отпила немного и поставила бокал на стол.

«Он не приедет, — поняла она. — О, боже! Что мне делать? К отцу раньше пяти часов не дозвониться. Если бы я только знала, куда… Нет, он не мог далеко уехать, я не верю в это. Но кто мне может помочь? Доктор Густав? Вероятно, я должна позвонить ему. Но что он может сделать? Ведь не станет же он искать Криса! Полиция? Она, конечно, будет его искать, но как только она узнает, кто он такой, сейчас же об этом проведают репортеры, и история получит огласку… Этого я не переживу».

Она украдкой взглянула на часы: без четверти час. Услышав шум подъезжающей машины, подалась вперед. Но это был «роллс-ройс». Из него вышла толстая женщина с пекинесом и стала подниматься на террасу.

«Он может в любой момент вернуться, — подумала Валери. — Я не должна терять голову, надо доверять ему. Подожду до часа, а уж потом буду что-то решать…»

За несколько минут до часа она увидела входящего на террасу Жана Дюлака, управляющего отелем, высокого интересного мужчину в безупречном костюме, с прекрасными манерами и характерным французским шармом. Он на несколько секунд приостанавливался перед каждым столиком и приветствовал гостей.

Валери наблюдала за тем, как он приближается: через несколько минут он остановился и перед ней.

— Мадам Бэрнетт совсем одна? — он улыбнулся. — Этого не может быть! — Увидев ее бледное озабоченное лицо, он тихо спросил: — Могу я вам чем-то помочь?

— Надеюсь… — дрожащим голосом сказала она. — Пожалуйста, присядьте и…

— Нет-нет, только не здесь. Люди очень любят наблюдать и сплетничать, — он снова улыбнулся. — Приходите через несколько минут ко мне в кабинет, там посмотрим, что я могу для вас сделать. — Управляющий поклонился и пошел дальше.

Ждать было тяжело. Когда посетители стали вставать и уходить из ресторана, она тоже поднялась и подчеркнуто медленно направилась в кабинет Дюлака, который находился позади регистрационного стола клерка. Молодой человек, считавший на калькуляторе, поклонился ей и сказал:

— Мсье Дюлак ожидает вас, мадам. Проходите, пожалуйста.

Валери вошла в кабинет, из окон которого открывался прекрасный вид на бухту. Комната была просторная, с множеством цветов и мягкой, удобной мебелью.

Дюлак при ее появлении встал из-за письменного стола и указал на кресло.

— Садитесь, пожалуйста… Давайте поговорим о ваших проблемах. Речь пойдет о мистере Бэрнетте, не так ли?

Валери села. Слезы подступили к ее глазам, и она еле нашла силы, чтобы кивнуть. Дюлак быстро отошел к окну, чтобы дать ей время успокоиться. Затем сказал:

— У меня в жизни было много забот и неприятностей. Так что у меня теперь есть опыт, и я могу разрешать подобные проблемы. — Он помолчал с секунду, потом продолжал: — Мистер Бэрнетт куда-то уехал, и теперь вы беспокоитесь о нем. В этом ведь дело, не так ли?

— Значит, вы в курсе дел моего мужа?

— Я в курсе дел всех моих гостей, иначе я не смог бы их обслуживать.

— Да, он куда-то уехал… Я так боюсь!

— Его здесь нет уже больше часа, — Дюлак покачал головой. — Он отсутствует слишком долго. Нам следует сообщить в полицию.

Валери съежилась, но Дюлак успокаивающе поднял руку.

— Уверяю вас, это не привлечет внимания. Итак, если вы согласны, я возьму дело в свои руки. Капитан Террелл, шеф местной полиции, мой хороший друг. Он человек сообразительный, и все будет сделано максимально тактично. Он быстро найдет мистера Бэрнетта, и никто ничего не узнает, я гарантирую.

Валери облегченно вздохнула.

— Большое спасибо! Конечно, я согласна. Я вам так благодарна!

— Я сейчас же займусь этим, — сказал Дюлак, вставая. — А для вас будет лучше, если вы уйдете к себе. Я пришлю вам что-нибудь поесть, — улыбаясь, он отклонил протест Валери. — Что-нибудь легкое, вы должны поесть. — Он проводил ее до двери и сказал: — Капитан Террелл через полчаса будет у вас.

Капитан Террелл был высокого роста. Его песочного цвета волосы уже начали седеть.

Подчиненные ценили и уважали его, а преступники побаивались, хотя население Майами с пригородами и представляло для них заманчивую добычу.

Капитан опустился в кресло, которое, казалось, застонало под ним.

— Дюлак сообщил мне о ваших неприятностях, миссис Бэрнетт, — произнес он неожиданно тонким голосом. — Описание внешности вашего мужа и марка машины уже разосланы. Вероятно, мои люди разыщут его в течение ближайших часов. Хочу вам сказать, что у вас нет оснований для тревоги.

— Большое спасибо, но… газеты…

— Не беспокойтесь. Я знаю, как обращаться с репортерами, — успокоил ее капитал Террелл. — Дюлак сообщил мне, что ваш муж не совсем здоров. Не сообщите ли вы мне некоторые подробности?

— Охотно, если вам это может помочь. Два года назад он попал в автомобильную катастрофу и получил тяжелую травму головы. В течение пяти месяцев он находился без сознания. До несчастного случая он был энергичным, одаренным человеком и работал с моим отцом. Когда, наконец, к нему вернулось сознание, отец сказал, что он стал похож на лунатика. — Валери замолчала и посмотрела в окно. — Потом месяцами он находился в больнице, но улучшения не наступало. Физически он не изменился, а просто, казалось, потерял интерес ко всему, включая и меня. Так продолжалось без изменений полтора года, после чего я решила против желания отца забрать его оттуда. Я думала, что ему лучше вернуться к нормальному образу жизни. Врач согласился, и я, забрав мужа, привезла его сюда. Мы прожили здесь неделю, и, на мой взгляд, ему стало намного лучше.

— В каком смысле? — поинтересовался Террелл.

— Он начал понемногу интересоваться некоторыми вещами, — пояснила Валери. — Прежде он обычно сидел, устремив взгляд в пустоту. Здесь же он заинтересовался книгой «Приключения Оливера Твиста» и начал ее читать… Попросил меня купить собрание сочинений Диккенса… Начал расспрашивать о постояльцах отеля…

— А к вам он стал проявлять интерес?

— Нет, — Валери смущенно развела руками.

— Насколько мне известно, он находился под наблюдением доктора Густава? — продолжал Террелл после недолгой паузы. — Почему?

— Он уже два года находится под постоянным наблюдением врачей. Он не доверяет себе. Без врача он чувствует себя неуверенно.

— Я знаком с доктором Густавом, это порядочный человек. Как он находит состояние вашего мужа?

— О, он считает, что Крис на пути к выздоровлению, но на это понадобится длительное время.

— Он не предупреждал вас, что в один прекрасный день ваш муж может куда-нибудь уехать?

— Нет.

— С момента выхода из больницы ваш муж никогда не водил машину?

— Это меня и тревожит. После несчастного случая он ни разу не садился за руль. Я сама водила машину.

Террелл немного подумал, потом поднялся.

— Я сообщу вам, когда мы его найдем. Вероятно, будет лучше, если вы сами придете в управление полиции и заберете его оттуда. Наверное, нужно позвонить доктору Густаву. Но я сделаю это сам. Не волнуйтесь, мы скоро найдем вашего мужа. Мои люди контролируют все дороги в направлении Майами.

Капитан ушел, а Валери села к окну, напряженно глядя на дорогу.

Глава 2

Сержант Джо Бейглер провел своей крупной рукой по коротко остриженным волосам. На его веснушчатом лице было задумчивое выражение. Он сидел за обшарпанным письменным столом в большой комнате, где стояло еще много других столов, за которыми сидели полицейские. Они писали или звонили по телефону.

Бейглер в этот момент читал сообщение о мелкой краже ювелирных изделий. Он был сержантом с большим стажем, правой рукой Террелла. Неженатый, 38 лет, непьющий, он, по мнению шефа, вот уже много лет был лучшим работником.

Зазвонил телефон, и Джо снял трубку большой волосатой рукой.

— Да, Бейглер слушает…

— Шеф только что пришел. Сидит в своем кабинете, — доложил дежурный.

Бейглер буркнул что-то себе под нос, положил сообщение в папку с незаконченными делами, поднялся и направился в кабинет Террелла.

Капитан в это время наливал себе кофе. Увидев в дверях сержанта, он достал еще одну чашку, налил и пригласил сержанта.

— Заходи, Джо. Есть что-нибудь новенькое по делу Бэрнетта?

Бейглер вошел, закрыв за собой дверь, и сел.

— До сих пор ничего нет, хотя все патрули извещены. А почему, собственно говоря, такое волнение?

— Это важная персона. Парень приходится зятем Чарльзу Трэверсу. И для справки, чтобы ты знал, кто такой этот Чарльз Трэверс, так это он построил в Нью-Йорке отель «Пайвс», плотину в Парагвае и многое другое.

Бейглер сделал глоток кофе и закурил сигарету.

— Ну и что?

— Мы должны его найти. В этом деле есть одна загвоздка. — Террелл замолчал и затянулся трубкой. — У него была серьезная травма головы. Я недавно беседовал с его женой и только что звонил доктору Густаву. Парень попал в автомобильную катастрофу и получил тяжелое ранение головы. Доктор Густав сказал, что такое повреждение мозга со временем можно вылечить, но пока что парень не отвечает за свои поступки. Он уже два года не садился за руль машины, а сегодня впервые уехал. На этой быстроходной машине он запросто может учинить на дороге несчастный случай.

— А мне что делать? — Бейглер допил кофе. — Может еще раз накачать своих ребят?

— Это не повредит. Скажи им, и как можно скорее, что дело очень важное и парня необходимо найти. Прошло уже два часа, как мы объявили поиск. Мне кажется, не так уж сложно найти белый «мерседес-кабриолет»…

— Может, он находится на какой-нибудь боковой дороге? — предположил Бейглер. — Ты как думаешь?

— Мне на это наплевать. Разыщи его. И поторопись.

Бейглер кивнул и спустился в радиоузел. Там он взял микрофон и связался с патрульными машинами. Не успел он закончить разговор, как в комнату вошел полицейский и положил ему руку на плечо.

— Сержант Гарри звонит по телефону. Он нашел «мерседес».

Бейглер протянул ему микрофон.

— Сообщи это ребятам, — приказал он.

Он подошел к соседнему столику и взял трубку.

— Хэлло, Гарри, как дела?

— Я нашел машину, сержант. Белый «мерседес», нью-йоркский номер 53567. Стоит на Олд-Дакси-шоссе. Правая фара разбита, крыло помято. Должно быть, парень налетел на дерево.

Бейглер почесал нос.

— Машина пуста, сержант…

— Подожди секунду, — пробурчал Бейглер. Он повернулся. — Эй, Джек, сколько наших патрульных машин на Олд-Дакси-шоссе?

— Три машины. Одна находится в двенадцатимильной зоне, а две в десятимильной.

— Передай им, чтобы они связались с Гарри. Ему нужна помощь.

Бейглер снова связался с Гарри.

— Я отправил к тебе три машины. Нужно немедленно осмотреть окрестности. Оставайся на месте. Вуд передаст тебе описание внешности парня.

Бейглер кивнул другому полицейскому, протянул ему трубку и направился в кабинет Террелла.

Без двадцати три. Валери все еще сидела у окна. Она снова и снова повторяла про себя, что сделать она ничего не может, и ей остается только ждать, когда полиция найдет Криса. Но ожидание действовало ей на нервы. А что, если Крис снова попал в аварию, но на этот раз погиб?

Вдруг зазвонил телефон. Она посмотрела на аппарат, потом вскочила и схватила трубку.

— Миссис Бэрнетт, с вами говорит капитан Террелл.

— Вы нашли его?

— Еще нет, но мы нашли машину. Она стояла на Олд-Дакси-шоссе. По этой дороге редко ездят. Фара разбита, как будто машина ударилась о дерево. Похоже на то, что ваш муж просто вылез из нее и пошел дальше пешком. Туда поехали четыре наши машины, люди ищут в окрестностях. Но там рощицы, фруктовые сады, и все это затрудняет видимость. Возможно, он прилег и уснул, как усталый ребенок. Я хотел только ввести вас в курс дела. Не волнуйтесь, пожалуйста, мы почти нашли его.

— А если он ранен?

— Я не думаю. Удар был довольно слабым, только помялось крыло и разбилась фара. Возможно, он немного расстроился и теперь где-нибудь отдыхает.

— Может, мне нужно поехать туда? Я могу взять такси.

— Оставайтесь лучше в отеле. Тогда мы, по крайней мере, будем знать, как с вами связаться. Я позвоню вам, как только мы найдем его.

— Хорошо. Большое спасибо вам за звонок.

— Не стоит благодарности, — проговорил капитан немного смущенно. — Теперь уж не придется долго ждать, — добавил он.

Валери снова подошла к окну, устремив неподвижный взгляд на бухту. На пляже люди загорали, купались. Картина была мирная, но у Валери на душе скребли кошки. Уже около пяти часов, а все еще никакого звонка из полиции. Волна отчаяния и страха захлестнула ее. Еще 20 минут нестерпимого ожидания… «Все! Буду звонить отцу», — решила она.

С тех пор как Валери начала сознавать себя, они с отцом отлично понимали друг друга. Она уважала этого удачливого симпатичного человека и была уверена, что он может разрешить все ее проблемы. В сложных случаях она обращалась только к отцу. Правда, такая необходимость возникала редко, но он всегда все улаживал в ее жизни. Основной причиной его нетерпимости к Крису было сознание собственной беспомощности. Это была первая проблема в жизни Валери, которую он не мог решить.

Через десять минут ее соединили с кабинетом отца, но секретарша сообщила, что он все еще находится на совещании.

— Это говорит миссис Бэрнетт. Вы сможете передать моему отцу, что мне нужно срочно переговорить с ним?

— Само собой разумеется, миссис Бэрнетт. Подождите у телефона, я пошлю ему записку, на это потребуется несколько минут.

Что означали эти несколько минут по сравнению с теми ужасными часами, которые она провела сегодня…

— Хорошо, я подожду у телефона.

Не прошло и пяти минут, как Валери услышала голос отца:

— Вал?..

— Отец? Он уехал!.. Я вне себя! После того, как я поговорила с тобой, я обнаружила, что его нет.

— Он взял машину?

Валери глубоко вздохнула.

Голос отца звучал спокойно. Она приготовилась к тому, что он вскипит, начнет упрекать ее, но он говорил с ней обычным тоном. Его хладнокровные вопросы подействовали на нее успокаивающе.

— Да. Прошло уже пять часов, как его нет.

— Ты говорила с Дюлаком?

— Да. Он сообщил об этом шефу полиции. Они нашли машину, но Криса в ней нет.

— Они продолжают поиски?

— Думаю, что да.

— Попроси телефонную станцию не разъединять нас и позвони с другого аппарата в полицию. Я хочу знать положение вещей в настоящий момент.

— Сейчас я это сделаю. Ах, отец, ты не представляешь…

— Вал, сделай то, что я сказал, нельзя терять времени.

Она попросила телефонистку, чтобы та не разъединяла их, и набрала номер полиции.

— У вас есть какие-нибудь новости? — спросила она.

— К сожалению, пока ничего, миссис Бэрнетт, — услышала она мягкий голос Террелла. — Мои люди ищут повсюду, но я уже говорил вам, что местность очень неудобная для поисков, а я не мог послать туда больше восьми человек. Хочу вам сказать откровенно, если мы не разыщем его до наступления темноты, мне придется обратиться за помощью. Тогда дело не удастся сохранить в тайне. Я как раз собирался звонить вам. Как мне поступить?

Валери попыталась обдумать этот вопрос и, наконец, неуверенно ответила:

— Я позвоню вам.

— Они еще не нашли его, — сообщила она отцу. — Я предупредила полицию о нежелательности огласки этой истории. Если же они не найдут Криса до наступления темноты, они будут вынуждены попросить помощь. Но тогда вся эта история попадет в газеты.

— Передай ему, чтобы он потребовал помощь, — ответил Трэверс. — Я скоро буду у вас. Сяду в ближайший самолет и прилечу. Не волнуйся, Вал.

— Но, отец, у тебя так много работы! Разве Нью-Йорк…

— Мы не должны терять времени. Я приеду. Скажи этим полицейским, чтобы они послали на розыск столько людей, сколько потребуется. Сама оставайся в отеле. Дюлак займется прессой. Я все организую, когда приеду. Ну, выше нос!

Валери снова позвонила Терреллу.

— Мой отец скоро прилетит сюда. Он просил передать вам, чтобы вы затребовали необходимую помощь. Нужно найти моего мужа еще сегодня вечером.

— Будет сделано! — ответил капитан. — В течение ближайшего получаса я передам сообщение для радио. Пусть фермеры осмотрят свои сараи, а мы объедем все мотели, больницы и отели. К сожалению, придется сообщить прессе.

— Я понимаю, — ответила Валери и повесила трубку.

Она постояла немного, закрыв лицо руками, и, наконец, расплакалась.

Позолоченные, покрытые эмалью часы в гостиной Валери пробили десять. Она лежала на софе возле открытого окна и смотрела на небо.

Мистер Трэверс сидел в кресле с сигарой в зубах. Рядом на столике стоял бокал виски с содовой. За последние полчаса оба не сказали ни слова. Со времени своего прибытия отец был исключительно ласков и внимателен к дочери, и между ними установились старые добрые отношения, которые немного испортились со времени болезни Криса.

Валери почувствовала облегчение. Присутствие отца вселило в нее надежду.

Внизу в зале сидели фотографы и репортеры. Их голоса доносились наверх. Временами раздавался громкий смех, от которого Валери вся съеживалась. Вдруг зазвонил телефон. Трэверс снял трубку. Мужской голос сказал:

— Капитан Террелл хочет вас видеть.

— Проводите его ко мне, — Трэверс положил трубку. Валери вскочила на ноги и растерянно посмотрела на отца.

— Сейчас сюда явится Террелл, — пояснил отец.

— Разве они нашли Криса?

— Сейчас узнаем.

Чарльз Трэверс и в свои шестьдесят лет имел еще очень привлекательную внешность. Сильный, широкоплечий, ростом шесть футов. У него были яркие голубые глаза, густые соломенные волосы, выразительное тонкое лицо.

Услышав шаги Террелла в коридоре, он открыл дверь. Мужчины пожали друг другу руки.

— До сих пор никаких новостей, — сообщил капитан. Он прошел в комнату. — Несмотря на это, я хотел бы проинформировать вас о наших мерах. — Он поклонился бледной Валери, стоявшей возле софы со стиснутыми кулаками.

— Прошло более двенадцати часов, — отозвался Трэверс. — Меня действительно интересует, что вы предприняли.

— Я понимаю ваши чувства, мистер Трэверс. Мы сделали все, что могли. Местность очень неудобная. Болота, манговые заросли, огромные заросли тростника, сотни сараев. Мы прочесали на машинах местность в радиусе пяти миль. Остается только два варианта: либо мистер Бэрнетт умышленно спрятался, либо его подобрала попутная машина. Если он спрятался, то наши усилия найти его почти безнадежны. Лучшее место для укрытия он вряд ли мог найти. Если его подобрала попутная машина, то мы должны забить тревогу и обратиться к населению.

Трэверс вопросительно посмотрел на капитана.

— Другими словами, ваша организация неспособна отыскать человека, пропавшего в вашем районе.

— Ни в одном штате нет организации, способной сразу найти человека, если он спрятался и не хочет, чтобы его нашли. Мы найдем его, но на это понадобится время.

— Итак, вы не рассчитываете разыскать его сегодня ночью?

— Не знаю, это, конечно, возможно, но я сомневаюсь…

— Это все, что я хотел знать, — ответил Трэверс. — Ну, хорошо, действуйте дальше. Мы будем ждать, и большое спасибо за информацию.

Разговор был окончен.

Недовольный Террелл пошел к двери, потом остановился и посмотрел на Валери.

— Мы разыщем его, миссис Бэрнетт. Я надеюсь, вы доверяете мне?

— Безусловно, — дрожащим голосом ответила Валери.

Когда капитан ушел, Трэверс обнял дочь и привлек ее к себе.

— Пошли спать. И не бойся, ведь я с тобой. Все будет в порядке. Недели через две, а то и раньше, тебе смешно будет вспоминать, что ты так волновалась.

Валери высвободилась из его объятий.

— Отец, я от всего сердца благодарю тебя за то, что ты приехал. Но ты, кажется, совсем не понимаешь, что значит для меня Крис. Я люблю его, и, что бы ни случилось, он принадлежит мне. Без него моя жизнь потеряет всякий смысл. Я хочу, чтобы ты понял, как он мне дорог.

Трэверс задумчиво посмотрел на дочь.

— Иди в постель, Вал. Ты вряд ли заснешь, но, по крайней мере, немного отдохнешь и успокоишься. Его разыщут, а вместе нам легче будет пережить это время.

— Я только хотела объяснить, что он для меня — все. — Валери ласково положила руку на его плечо. — Сейчас пойду лягу… Большое спасибо, отец, не знаю, что бы я без тебя делала, — она быстрыми шагами направилась в спальню.

Трэверс стал возле окна и, нахмурившись, уставился в темноту. Затем резко бросил недокуренную сигару прямо на террасу, где сидели репортеры.

Почувствовав запах жареного бекона, Террелл поспешно закончил бритье. До трех часов ночи он руководил поисками Бэрнетта, потом, усталый и разбитый, передал руководство в руки Бейглера и уехал.

Покончив с бритьем, он подумал, что парня, наверно, еще не нашли, иначе Джо обязательно сообщил бы. Вспомнил милую миссис Бэрнетт, и ему стало обидно, что он до сих пор ничем не смог ей помочь.

Когда, наконец, он появился к завтраку, Каролина уже сидела за столом и читала газету.

— Это верно, что бедный парень психически не совсем здоров? — она протянула ему газету.

— Должно быть, так и есть, — ответил он, садясь за стол. — Газеты, как всегда, пытаются вытащить на свет божий пикантные подробности. Этим они только пугают население.

— Но он же не опасен?

Террелл прищелкнул языком.

— Все-таки у него была травма мозга…

Дочитав столбец до конца, он отложил газету и принялся за еду. В это время зазвонил телефон.

— Шеф, говорит Джо. — Бейглер говорил взволнованным голосом. — Неприятности в Оюсе… Только что сообщили об убийстве.

Террелл потер лоб. Убийство! Вот уже более восьми месяцев у них не было подобных случаев.

— Подробности, Джо.

— Владелец «Парк-мотеля» сообщил нам об этом. В одной из его комнат лежит мертвая женщина. Зверское убийство!

— О'кей, заезжай за мной. Есть что-нибудь новое о Бэрнетте?

— Его все еще ищут.

Бейглера, казалось, уже не интересовало дело Бэрнетта — убийство было более важным событием.

— Люди уже готовы, самое большее через десять минут будем у вас.

Террелл повесил трубку и вернулся к столу. Он сообщил Каролине об убийстве, но она не пожелала слушать. Ей хотелось узнать что-нибудь о Бэрнетте.

— Он до сих пор не найден, — с раздражением ответил Террелл. — По-моему, он уехал далеко от того места, где бросил машину, иначе это трудно объяснить. Вероятно, у него помутился рассудок, и он уехал куда-то без определенной цели.

Через восемь минут к дому Террелла подъехали две полицейские машины, но не успел он накинуть куртку, как зазвонил телефон.

— Говорит Уильямс, шеф. Мы нашли Бэрнетта на прибрежном Северном шоссе. Он сейчас у нас в машине. Что с ним делать?

Бейглер уже нетерпеливо ожидал у выхода. Террелл коротко спросил:

— Как он выглядит?

— Какой-то подавленный… Не имеет никакого понятия, каким образом очутился там.

— Оставайтесь на месте, — ответил Террелл. — Я вам позвоню.

Он положил трубку и тотчас же позвонил в отель «Испанский залив». Ожидая, пока соединят, он сказал Бейглеру:

— Наконец-то нашли Бэрнетта! Я быстро закончу это дело. Поезжайте в «Парк-мотель», я скоро буду.

Бейглер кивнул и пошел по дорожке сада к ожидавшей его машине.

— Мистер Трэверс? Говорит Террелл. Мы нашли мистера Бэрнетта. Он выглядит несколько удрученным и в настоящий момент находится в полицейской машине на прибрежном Северном шоссе, милях в тридцати от вашего отеля. Я бы не советовал привозить его в отель, где полно репортеров. Будет лучше, если мои сотрудники доставят его в санаторий доктора Густава. Вы с миссис Бэрнетт сможете там с ним встретиться. Как вы на это смотрите?

— Согласен с вами, — ответил Трэверс. — Сейчас выезжаем.

— Через час он будет там, — сказал капитан.

Он положил трубку и позвонил Уильямсу. Проинструктировав его, коротко рассказал жене о случившемся, затем быстро сел в свою машину и поехал в «Парк-мотель».

Оюс находился на главном шоссе № 4, в прошлые времена там был рынок для индейцев. В переводе слово «оюс» означает «пышный», — вероятно, эту местность окружала пышная растительность. «Парк-мотель» был расположен на ответвлении от шоссе, ведущем к Майами. Это было второразрядное заведение, состоявшее из сорока грязных деревянных домиков, плавательного бассейна, магазина самообслуживания, площадки для детских игр и четырехугольного клочка земли, на котором гости могли танцевать. Из громкоговорителей, подвешенных на деревьях, гремела оглушительная музыка.

Террелл прибыл туда через пять минут после своих сотрудников. Фред Хесс, возглавляющий отдел убийств, сообщил ему, что Бейглер находится в конторе вместе с владельцем мотеля.

Террелл направился туда по заросшей травой дорожке. Душная маленькая контора была разделена на две части барьером, на котором лежали регистрационная книга и множество ручек. Там также находились телефон и пепельница, полная окурков. По другую сторону барьера стояли стол и три стула.

На одном из них сидел Бейглер с дешевой сигарой в зубах, а рядом с ним — высокий худой мужчина лет пятидесяти, с густыми седеющими волосами пепельного цвета и желтоватой кожей. Лицо у него было маленькое, нос длинный и острый. Грязный серый костюм из хлопка был ему широковат.

— Это Хенекей, — представил его Бейглер и встал. — О'кей, Хенекей, расскажи нам все с самого начала.

Террелл сел на стул рядом с Бейглером.

— Как я уже сказал сержанту, — начал Хенекей, — в семь тридцать утра я подошел к ее двери, постучался, а когда она не ответила, нажал на ручку двери и вошел, — он скривил лицо. — После этого я немедленно позвонил в полицию.

— Как ее имя?

— Она записалась как Сью Парнелл из Майами. Прибыла вчера вечером около восьми и намеревалась пробыть здесь одну ночь.

— Вы ее раньше видели?

Хенекей помедлил долю секунды, потом отрицательно покачал головой.

— Нет, не помню. Летом, в сезон, сюда приезжает множество людей… Нет, кажется, не видел.

— Были ли у нее какие-нибудь посетители?

— Этого я не могу сказать. Я сижу здесь с семи тридцати утра и до полуночи, а потом закрываю контору и ложусь спать. Что делается в домиках, я не вижу и не слышу.

— Пойдем посмотрим на нее, — Террелл поднялся.

— Домик номер двадцать четыре, — сказал Хенекей и положил ключ на стол. — Если вы ничего не имеете против, то я с вами не пойду. Я ее уже один раз видел, и с меня этого достаточно…

— Хорошо, — ответил капитан.

Бейглер взял ключ, и оба полицейских вышли из конторы, направляясь к двойному ряду деревянных домов. Любопытные туристы хотели было присоединиться к ним, но полицейские не разрешили. За Терреллом и Бейглером последовали работники из отдела убийств и фотограф. Они подошли к двадцать четвертому домику, и Бейглер открыл дверь.

— Подождите, — сказал Террелл сотрудникам.

Он и Бейглер вошли в домик, обстановка которого состояла из двухспальной кровати, шезлонгов, платяного шкафа, потертого ковра и телевизора. У обоих скривились лица, когда в нос ударил неприятный запах.

Бросив взгляд на кровать, Бейглер поспешил открыть окно. Террелл, сдвинув шляпу на затылок, склонился над голым телом, лежащим поперек кровати.

Сью Парнелл была очаровательной блондинкой лет восемнадцати.

«Наверно, она тратила все деньги на свою внешность», — подумал Террелл, глядя на свеженаманикюренные ногти на руках и ногах и на эффектно уложенные волосы. Кроме того, она принадлежала к любителям солнечных ванн, так как все ее тело было покрыто красивым золотистым загаром.

Убийца, вероятно, действовал с дикой злобой… На верхней части тела были четыре ножевые раны, а нижняя часть живота была совершенно располосована.

За долгие годы службы Террелл многое повидал, но от такой картины его начало выворачивать.

— О, Боже! — воскликнул Бейглер и выбежал на улицу.

Террелл осмотрелся. Под одним из шезлонгов стоял бело-голубой чемодан. Он обошел кровать и открыл дверь в маленькую душевую. На стеклянной полочке стояла баночка с кремом, лежали тюбик с зубной пастой и кусок мыла, на полке возле душа — губка и купальная шапочка. Он вернулся в спальню и вышел на маленькую веранду, где его ожидали сотрудники.

— Достаньте простыню, — приказал он Хессу. — Где врач?

— Уже выехал, — ответил Хесс. — Должен скоро прибыть.

Не успел он закончить фразу, как подъехала машина и из нее вылез доктор Лоус, полицейский врач.

— Вы можете войти, доктор, — сказал Террелл, — получите большое удовольствие.

Доктор Лоус, толстый мужчина, низенького роста, бросил на него недоумевающий взгляд и вошел в домик.

Террелл обратился к сотрудникам:

— Когда доктор закончит свое дело, тщательно осмотрите и обследуйте помещение. Мы должны быстро закончить это дело. Убийца — половой извращенец — находится на свободе. Часто они склонны к повторным действиям.

Затем он вернулся в домик и вышел оттуда с бело-голубым чемоданом.

Глава 3

В зал ожидания вошел доктор Густав. У открытой двери на веранду стояли Валери с отцом. Зал был великолепен, его элегантно строгая обстановка внушала уважение к врачу. Сам доктор Густав был высокий, хорошо сложенный мужчина с лысиной, массивным подбородком и внимательными черными глазами. Одет он был в безукоризненно белый костюм.

Когда Валери и ее отец обернулись, он подошел к ним с профессиональной улыбкой.

— Извините, что заставил вас ждать, — начал он. — Крис сейчас в постели.

Валери почувствовала большое облегчение, когда он назвал ее мужа по имени: это означало, что между мужчинами установились непринужденные отношения.

— Прежде чем вы пойдете к нему, нам надо немного поговорить.

— Что он делал все это время? — спросил Трэверс.

Густав взял Валери за руку и подвел ее к креслу.

— Прежде всего, присядьте, — сказал он, словно не расслышав вопроса Трэверса. Сам он сел в кресло возле Валери, потом спросил: — Вы хотите знать, что он делал? Ответ такой: он этого не помнит. Возможно, позже вспомнит, но сейчас бесполезно спрашивать его об этом. Потеря памяти характерна для течения подобных заболеваний. В данный момент этот милый молодой человек очень несчастен, и за это на него нельзя обижаться. Травма мозга давно прошла, но несмотря на это, потребуется еще время, чтобы он стал совершенно нормальным. Он сознает, что история, которая с ним приключилась, может снова повториться.

— Значит, нет возможности его вылечить? — нетерпеливо повторил Трэверс. — Доктор, это тянется уже почти два года. Мы надеялись, что он на пути к выздоровлению, и вдруг такой случай!

— Отец, прошу тебя… — Валери попыталась остановить его.

Трэверс нервно махнул рукой.

— Дитя мое, если Крис вскоре не поправится, то…

— Мистер Трэверс, — перебил его Густав. — Никто не может утверждать, что он не поправится.

Он повернулся к Валери и посмотрел ей прямо в глаза.

— Вы, наверное, хотите повидаться с мужем, пока я беседую с вашим отцом, не так ли?

Валери кивнула.

— Тогда идите. В большом зале вы найдете сестру, которая проводит вас к нему. Сейчас ваш муж особенно нуждается в любви, которую только вы можете дать ему.

Трэверс начал было возражать, но Валери встала и вышла из комнаты. Пожилая сестра провела ее в палату на втором этаже, где лежал Крис.

Крису Бэрнетту исполнилось 36 лет. У него была приятная внешность, черные волосы и черные глаза, упрямое выражение рта. До несчастного случая его считали достойным преемником Трэверса.

С бьющимся сердцем Валери остановилась в дверях.

— Крис, любимый!

Он поднял на нее глаза, и надежды ее угасли.

Пустой, безразличный взгляд ясно дал понять, что стена, выросшая между ними, все еще существует.

— Ах, это ты, Валери, — сказал он. — Как жаль, что я снова в больнице. Нам, кажется, не везет…

Валери вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

— Не нужно об этом сожалеть, — ответила она, с трудом овладев собой. — Ты хорошо себя чувствуешь, дорогой? — И, так как он ничего не ответил, добавила: — Я позабочусь о тебе!

— …Этого нам только не хватало, — устало продолжал он. — Меня схватили двое полицейских. Главное, я не имею ни малейшего представления о том, что со мной произошло за это время. Как будто оборвалась лента фильма… Один бог знает, что я мог натворить. Может, я кого-нибудь убил или что-то в этом роде.

— Этого ты не мог сделать, Крис.

Валери села на стул возле кровати и нежно проговорила:

— Не обременяй себя лишними заботами.

— Это же мне все время говорит и доктор… Ну, хорошо, я не буду ни о чем беспокоиться.

И, как и прежде, угол его рта начал нервно подергиваться.

— Крис, может быть, ты хочешь обратно в отель?

Он покачал головой.

— Здесь я себя лучше чувствую. Густав производит впечатление благоразумного человека, и он мне нравится. Для меня действительно будет лучше остаться здесь.

— Я думала, что тебе нравится жить в отеле, — Валери с трудом скрывала свое отчаяние. — Мы ведь хотели жить вместе. А вся эта история, как ты говоришь, может, это действительно невезение…

— Как твой отец? — спросил Крис, не глядя на нее. — Он в курсе этой истории?

Валери помедлила, потом ответила:

— Конечно. Он здесь, внизу, разговаривает с доктором Густавом.

Безразличные глаза снова обратились к Валери.

— Ты хочешь сказать, что он бросил свою работу и прилетел сюда? Удивительно. Это уж чересчур. Наверное, он здорово злится на меня.

— Он не злится, — возразила Валери серьезным тоном. — Ты не должен так говорить.

— Но это же естественно… Ему все это так же надоело, как и мне самому. Твой отец замечательный человек, Вал. Он не такой слабый парень, как я… Все шло так хорошо, появилась уверенность в своих силах, и вдруг крепкий парень превратился в слабака… С твоим отцом такое не может произойти. Он сделан из стали.

— Прошу тебя, Крис, — Валери сжала кулаки. — С тобой произошел несчастный случай, и с тех пор…

— Если бы с твоим отцом произошел несчастный случай, он все равно не стал бы таким, как я, — настойчиво продолжал Крис. — Вал, я об этом много думал. Лучше всего было бы нам развестись… лучше для нас обоих. Мы разойдемся, и ты меня забудешь. Твой отец такого же мнения, и он абсолютно прав.

Некоторое время Валери сидела неподвижно, а Крис безучастно смотрел на нее.

— Разве мы не можем подождать? — наконец спросила она. — Я не хочу терять тебя, Крис. Надо еще немножко потерпеть…

— Вот что мне пришло в голову, — он потер глаза тыльной стороной руки. — Я где-то потерял ту зажигалку, которую ты мне подарила. В отеле она была у меня в кармане пиджака, это я еще помню, но когда полиция доставила меня сюда, оказалось, что пиджака на мне уже нет. Наверное, я его где-нибудь оставил и жалею об этом. Очень жаль зажигалку. — Он смотрел куда-то в сторону. — Всего очень жаль, Вал, но ты не должна заставлять своего отца больше ждать. Оставь меня здесь. Я здесь чувствую себя хорошо. Поговори с отцом о разводе, он это устроит. Не существует вещей, с которыми он не мог бы справиться.

— Но я не хочу развода, — тихо возразила Валери. — Я хочу быть с тобой.

— Странно… На твоем месте любая была бы рада избавиться… Подумай хорошенько еще раз. А вот то, что я потерял зажигалку, действительно обидно. Я к ней так привык и точно знаю, что это ты мне ее подарила. Тогда мы были еще счастливы, да?

— Я и сейчас счастлива, — снова возразила Валери.

— Как хорошо, что хоть один из нас счастлив… А теперь я хочу спать, не обижайся. Пойди и поговори с отцом, он прекрасный организатор. — Крис повернулся на бок и закрыл глаза.

Валери сидела и смотрела на него.

Мужчина, лежавший в постели, был совсем не тот, за кого она выходила замуж.

Через несколько минут она услышала его ровное дыхание и поняла, что он спит.

Она тихо вышла из комнаты.

— Теперь давайте осмотрим вещи, — предложил Террелл.

Они с Бейглером вошли в незанятый домик мотеля. Латимер, сотрудник отдела убийств, заканчивал опись имущества, находившегося в бело-голубом чемодане. Когда Террелл и Бейглер разложили вещи на столе и стали осматривать их, он присоединился к ним. Вещей было немного: зеленая нейлоновая пижама, чулки, нижнее белье, противозачаточные пилюли, отделанная золотом записная книжка с адресами. Террелл уселся с книжкой в стороне, а Бейглер, сложив вещи в чемодан, вышел посмотреть, как продвигается дело у остальных. Через десять минут прибыла санитарная машина. Двое санитаров, одетые в белое, накрыли труп простыней и уложили на носилки. Группа любопытных туристов издали наблюдала, как носилки грузили в машину. Затем дверцы закрылись, и машина уехала.

Террелл все еще сидел с записной книжкой, когда доктор Лоус вошел к нему.

— Я закончил, — он поставил свой чемоданчик на стол. — Она была убита между часом и тремя ночи, точнее я не мог определить. Она получила удар в голову, когда мылась под душем. Ее ударили тяжелым плоским предметом, возможно, гаечным ключом. Убийца вытащил ее из душевой кабины и бросил на кровать. Там он и прирезал ее. Удары нанесены с недюжинной силой.

— О'кей, док, — Террелл поднялся. — Пришлите мне побыстрее свое заключение. Это трудный случай, и я буду рад любой помощи.

Врач вышел, и тотчас же вернулся Бейглер.

— Пока еще ничего нет, — ответил он на вопросительный взгляд Террелла. — Судя по грязи, я могу судить, что уборку помещения производили не реже одного раза в месяц. Имеются десятки отпечатков пальцев, которые нам ни о чем не говорят. Хесс их снял и будет проверять по картотеке. Может, нам и повезет, но я не надеюсь на это. Оружие не обнаружено, скорее всего, убийца захватил его с собой. Ребята продолжают поиски, но я готов держать пари, что больше ничего не будет найдено. Жилец домика номер двадцать пять сообщил, что около часа ночи он слышал шум подъезжающей машины, которая через двадцать минут уехала. Возможно, это и был убийца.

Террелл указал на записную книжку.

— Здесь уйма работы для нас. Видимо, девушка была проституткой: в книжке более двухсот мужских имен с номерами телефонов. Записана только одна женщина, либо мать, либо сестра: Джейн Парнелл. Живет на Ле Рейн-роуд, возле аэропорта. Нам надо сейчас же поехать к ней, — он передал Бейглеру записную книжку. — Любой из этих двухсот мужчин может оказаться убийцей. Это титанический труд, нам придется проверить каждого из них. Но сначала — к Джейн Парнелл…

Бейглер спрятал записную книжку в карман и последовал за Терреллом на улицу. Капитан позвал Хесса.

— Попытайся что-нибудь выведать у Хенекея. И надо поискать парня с ножом. Проверьте все бензозаправочные станции, узнайте, кто проезжал от часа до трех ночи в этом направлении. В это время движение не очень большое. Кроме того, перепишите все имена и адреса записанных здесь мужчин. Через два часа я буду в управлении полиции. Позвоните мне, если что-нибудь найдете. Но имейте терпение, это дело не распутать в пять минут.

Террелл сел за руль, Бейглер уже сидел в машине. По дороге они заглянули в закусочную, выпили по чашке кофе с бутербродами и около половины третьего уже были на Ле Рейн-роуд.

Джейн Парнелл жила в очаровательном бунгало, стоявшем в ряду таких же домиков. Дорожка к нему шла через маленький садик, усаженный розами, и перед входом стоял усыпанный цветами куст роз.

Мужчины вышли из машины, прошли по дорожке, и Бейглер позвонил в дверь. Пока они ожидали, Террелл нервно оглядывался. Он не любил сообщать близким о смерти и уже жалел, что не поручил это кому-нибудь из своих подчиненных.

Дверь отворилась, и на пороге появилась женщина, вопросительно глядя на них. Ей было около сорока лет: стройная брюнетка, подстриженная под мальчика, с худым лицом. Во рту у нее была сигарета, от нее попахивало джином.

— Миссис Парнелл? — осведомился Террелл, снимая шляпу.

— Мисс Парнелл, — поправила женщина, строго посмотрев на него. — Вы из полиции, не так ли? Что случилось?

— Я начальник полиции Террелл, — представился капитан. — А это сержант Бейглер. Можно нам войти?

Женщина испытующе посмотрела на полицейских, потом повернулась и проводила их в маленькую, но мило обставленную комнатку. Кругом лежали книги, на столе стояла бутылка джина, графин с водой и наполовину наполненный стакан.

— Вы родственница Сью Парнелл? — спросил Террелл.

Женщина сделала большой глоток из стакана и пожала плечами.

— Значит, дело в ней… Я должна была сразу догадаться об этом. Да, это моя сестра, — она посмотрела Терреллу прямо в глаза, губы ее сжались. — Она умерла?

Террелл с облегчением вздохнул.

— К сожалению, умерла, мисс Парнелл.

К его удивлению, она спросила:

— Ее убили?

— Да.

Джейн Парнелл погасила свою сигарету и закрыла глаза, затем быстро собралась с силами, взяла бокал и допила его содержимое. Закурив новую сигарету, она села в большое кресло.

— Присаживайтесь, — предложила она мужчинам. — Где это произошло?

— В «Парк-мотеле» в Оюсе, — ответил Террелл. Он сел в кресло, стоявшее рядом.

Бейглер уселся на стул и достал записную книжку.

— Я все время ее предупреждала, — холодным тоном проговорила Джейн Парнелл, — но это не помогло. Вы знаете, кто это сделал?

— Пока не знаем, — ответил Террелл, — но надеемся, что вы сможете нам помочь. Фактически, это мог быть любой… Такая жизнь, которую вела ваша сестра, должна была закончиться насильственной смертью…

Джейн гневно махнула рукой.

— Что посеешь, то и пожнешь. Она не захотела послушать меня. Вот ее и убили.

— Вы можете нам рассказать о ней? — спросил Террелл.

— Вы уже, наверное, и сами догадались. Она была уличной девкой, и к этому нечего добавить.

— В ее вещах мы нашли записную книжку, — сказал Террелл. — Там имеются две сотни имен. Вероятно, это все ее клиенты?

Джейн покачала головой, потом пожала плечами.

— Откуда мне знать! Я только знаю, что она получала много денег и все тратила. Мы с ней не часто виделись.

— Не исключена возможность, что убита не ваша сестра. Мы попросили бы поехать и опознать ее.

У Джейн вытянулось лицо.

— Ужасно не люблю смотреть на покойников… Ну, хорошо, я поеду с вами.

По пути к моргу Террелл спросил:

— У вашей сестры был постоянный друг?

Он посмотрел на Джейн и заметил, что она помедлила с ответом:

— Если вы имеете в виду сутенера, то у нее такого не было. На протяжении нескольких лет у нее был один любовник. Она сходила по нему с ума, пока тот не бросил ее. Я предупреждала ее, но она даже не пожелала слушать меня. Она никогда не прислушивалась к моим советам. Мне было совершенно ясно, что в один прекрасный день он ее бросит.

— А кто это был?

— Ли Харди, вроде как букмекер.

Террелл и Бейглер обменялись взглядами.

— Давно он ее бросил?

— Месяца три назад. Он завел себе другую, и Сью совсем помешалась, когда он ее покинул. Три недели пьянствовала…

— Могли ли у него быть причины убить ее?

— Если бы она стала к нему приставать… Это такой тип, который на все способен — на все плохое.

Террелл призадумался. Он все еще был погружен в свои мысли, когда машина остановилась у морга.

Через несколько минут они стояли перед трупом, покрытым простыней. Бейглер держался позади.

Террелл осторожно снял простыню с лица Сью Парнелл и вопросительно посмотрел на Джейн. Ее глаза потускнели.

— Да, это моя сестра, — хриплым голосом проговорила она.

И не успел Террелл помешать ей, как она сорвала простыню с голого израненного тела. Словно окаменев, она стояла над трупом, пока Бейглер не поспешил на помощь шефу и снова не прикрыл тело.

— Вот оно что… — наконец вымолвила Джейн. — Я чувствовала, что она от меня что-то скрывает. — Затем она повернулась к Терреллу с таким гневом в глазах, что он ужаснулся. — Послушайте! Вы должны найти этого выродка! Если вы этого не сделаете, я сама займусь этим. Я этого так не оставлю. Подумать только, что этот мерзавец натворил с моей сестрой! Конечно, и она далеко не праведница, но нельзя же так безнаказанно поступать с женщиной, какой бы она ни была!..

Джейн повернулась и неверными шагами пошла к выходу.

— Отвези ее домой, — сказал Террелл Бейглеру. — Мы поговорим с ней позже.

Бейглер поспешил вслед за Джейн, но увидел только, как она остановила проезжающее мимо такси и села в него. Когда машина тронулась, он еще раз увидел ее худое лицо со сверкающими глазами. Почувствовав облегчение, он вернулся к Терреллу.

— Она уже уехала на такси, — доложил он.

— Тогда надо узнать, нет ли у Хесса чего-нибудь для нас. А потом поговорим с Харди.

Полицейские сели в служебную машину.

Валери с отцом вернулась в отель. Она заметила, что настроение отца изменилось, пока она была у Криса, и заранее приготовилась к неприятному разговору. Войдя в комнату, Трэверс сказал несколько изменившимся голосом:

— Вал, самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать, это упаковать чемоданы и уехать. Мне нужно успеть на пятичасовой самолет, и если ты немного поторопишься, то мы успеем улететь вместе.

— Я останусь здесь, отец. Что мне делать в Нью-Йорке, если Крис здесь?

Трэверс сделал нетерпеливый жест.

— Я говорил с доктором Густавом. По его мнению, есть шанс, что когда-нибудь Крис поправится, но имей в виду, это очень важно: произошедшая с ним перемена и потеря памяти требует, чтобы он находился под постоянным надзором. О том, чтобы ему жить в отеле, не может быть и речи.

— Тем более, мне необходимо остаться здесь и ежедневно посещать его, — решительно заявила Валери.

— Я полагаю, доктор Густав может не разрешить тебе ежедневные посещения.

— Но почему?

— Вижу, что мне не остается ничего другого, как рассказать тебе все. Не исключена возможность, что Крис способен на насилие…

Валери поднялась и подошла к окну. Она стояла молча продолжительное время, потом, наконец, заговорила:

— Доктор Густав действительно сказал, что он способен на насилие? — Она обернулась, и Трэверс заметил решимость в ее взгляде.

— Да. И если ты хочешь посещать Криса, тебя одну с ним не оставят.

— Ничего не понимаю! Ведь я все время была с ним одна. Разве теперь выяснилось что-то новое?

— Боюсь, что да. Эта внезапная потеря памяти — тревожный признак. Вполне возможно, что во время следующего приступа он станет опасным. Я не особенно разбираюсь в таких вещах, но доктор Густав опасается мании убийства. Следовательно, ты с ним сможешь видеться только в присутствии медсестры. Захочешь ли ты встречаться с ним в такой обстановке?

— Я буду посещать его в любом случае.

— Дитя мое, ты так любишь его?

— Да… Окажись я на его месте — он бы никогда меня не бросил. Но не будем больше говорить об этом — я остаюсь.

Трэверс встал.

— Тогда я сейчас отправлюсь. Возможно, я еще попаду на более ранний самолет. Поддерживай со мной связь. Не представляю себе, как ты будешь жить одна! Может, ты захочешь вызвать к себе подругу, чтобы было веселее? Хотя… вероятно, ты это устроишь сама…

— Не беспокойся обо мне, отец, я предпочту жить одна.

— Ты не одна, Вал, — у тебя есть отец, — Трэверс бросил на нее полный надежды взгляд. — Ведь так, не правда ли?

— Конечно, отец.

Однако по выражению ее лица он понял, что не сможет вытеснить Криса у нее из сердца… что она не вернется в родительский дом…

Ли Харди был давно известен полиции. Его знали как нечестного игрока, зарабатывающего много денег, но достаточно ловкого, чтобы не преступать закон.

Террелл с Бейглером сидели в кабинете на Семнадцатой авеню. Бойкая блондинка, обслуживающая группу телефонов, сообщила им, что Харди на ипподроме.

Через некоторое время она доложила, что он отправился домой, и полицейские поехали на Веймс-драйв, где Харди снимал четырехкомнатную квартиру с видом на море.

Харди сам открыл дверь. Это был высокий брюнет крепкого сложения, загорелый, с выпуклыми голубыми глазами и ямочкой на подбородке. От таких мужчин женщины обычно без ума. Он устремил на полицейских холодный твердый взгляд и вдруг широко улыбнулся. Из распахнутого, красного с золотом халата виднелась волосатая грудь, на ногах были красные кожаные туфли.

— Шеф! Вот это сюрприз! Входите, пожалуйста, вы еще не были в моей скромной хижине! Заходите, заходите и вы, сержант.

Полицейские вошли в просторную комнату, обставленную роскошной мебелью. Из окна открывался прекрасный вид на террасу и бухту. Одна стенка была сплошь застеклена, и на ней цвели вьюны и орхидеи всех оттенков и форм. Преобладающими цветами в комнате были белый и лимонно-желтый.

На широкой бело-желтой софе возлежала девица. Она была довольно красива, ее черные волосы спадали на загорелые плечи. Короткая белая накидка позволяла видеть почти всю ее грудь и стройные загорелые ноги.

Бейглер дал бы ей года 23–24. Довольно привлекательное личико ее напоминало мордочку пекинеса.

— Это Джина Лонг, — представил подружку Харди. — Она поддерживает мне кровяное давление. — Он засмеялся, довольный своей шуткой, и обратился к девице: — Сиди спокойно, Джин, это джентльмены из полиции.

Красотка внимательно осмотрела обоих полицейских, уютнее устроилась на подушках. Своей маленькой красивой рукой она взяла бокал джина, налила туда немного лимонного сока и демонстративно отвернулась к окну.

— Ну, джентльмены, — начал Харди, — что вы выпьете?

— Знакома ли вам женщина по имени Сью Парнелл? — без предисловий спросил Террелл.

На секунду улыбка исчезла с лица Харди, но тут же появилась снова. Террелл и Бейглер успели заметить, что этот вопрос испугал его.

— Сью Парнелл? Дайте подумать, мог ли я знать ее.

Джина обернулась и бросила на Харди возмущенный взгляд.

— Бросьте тянуть время! — рявкнул Террелл. — Вы знаете ее?

— Да… Старая любовь, которая давно угасла, — ответил Харди. — Но вы так и не сказали мне, чем вас угостить.

— Прошлой ночью она была убита.

Улыбка Харди исчезла.

— Убита? Боже мой! Кто мог это сделать?

Это не произвело на полицейских никакого впечатления. На всем побережье Харди славился как искусный игрок в покер.

— Где вы провели прошлую ночь? — спросил Террелл.

Бейглер сел и достал записную книжку.

— Не подозреваете ли вы меня в этом убийстве? — Харди уставился на капитана.

— Здесь я задаю вопросы. Итак, Харди, не теряйте время.

— Где я был прошлой ночью? — повторил Харди. Он подошел к софе и прислонился к голым ногам Джины. — Я был здесь. Верно, Джин?

Джин отхлебнула из своего бокала и задумчиво посмотрела на Харди. Он с тревогой ждал ее ответа и не мог скрыть этого.

— В самом деле? — сказала девушка преувеличенно громким голосом. — Откуда мне знать, где ты провел прошлую ночь?

— Подумай же, — настаивал Харди.

Террелл заметил, что он с трудом владеет собой.

— Я помогу тебе… Сначала мы смотрели фильм. Это было около восьми часов вечера. Затем я около часа стригся, а ты в это время слушала пластинки. Потом мы сыграли пять партий в покер… Ты неплохо играла, разве ты не помнишь? Ну, а потом мы легли спать.

Джина посмотрела сперва на Террелла, потом на Бейглера, снова на Харди.

— Единственное, что я помню, — это как мы легли спать. Спаси боже, но спать с тобой — это событие.

Харди глубоко вздохнул и сделал отчаянный жест в сторону Террелла.

— Джентльмены хотят знать, где я был прошлой ночью. У меня нет другого свидетеля, кроме тебя… Пойми, это очень важно!

Снова наступила неловкая пауза, потом Джина сказала:

— Да, это верно, я вспомнила…

Харди повернулся к Терреллу.

— Ну вот, вы слышали? Я был здесь. Но что же произошло со Сью?

Террелл посмотрел на Бейглера. Такого рода алиби его не устраивало, так как оно не поддавалось проверке.

— Посетители у вас были?

— Нет.

— Тогда у меня только ваше заявление и показания этой девушки.

— Надеюсь, этого достаточно?

Террелл обратился к Джин.

— Если этот человек причастен к убийству, а вы даете ложные показания, вас будут судить как соучастницу. Это может вам дорого стоить… Вы не хотите изменить свои показания?

Джина сделала глоток из бокала и спокойно ответила:

— Я не привыкла лгать.

— Ну, хорошо, я вас предупредил.

Террелл кивнул Бейглеру, и они вышли из квартиры.

Когда за ними закрылась дверь, Харди сказал:

— Спасибо, Джин, ты меня выручила.

— Правда? — она потянулась за сигаретой.

Пока она прикуривала, Харди подошел к буфету и налил себе большой бокал виски. Потом вернулся и сел возле нее.

— А кто, собственно говоря, была эта Сью Парнелл? — спросила Джин.

— Никто, — Харди состроил брезгливую гримасу. — Просто шлюха, если хочешь знать. Она тебя не должна интересовать.

Девушка уставилась на него.

— Да? Кстати, где ты был прошлой ночью?

— Джин, я же тебе говорил, что я был в компании с ребятами.

— А почему ты не сказал этого полицейским?

— Они захотят проверить, а этим ребятам вовсе нежелательно беседовать с полицейскими…

— Очаровательные у тебя друзья!

— У нас чисто деловые отношения. Да это и не друзья… Просто они иногда дают мне заработать.

— Ты пришел в половине четвертого утра, значит, ты вполне мог убить эту женщину?

— Никого я не убивал, и давай больше не будем об этом!

— Представляю, как ты когда-нибудь будешь говорить обо мне: старая любовь, которая давно угасла… Никто, просто шлюха… — с горечью произнесла девушка.

— О тебе я так не стану говорить, Джина, ты ведь знаешь!

— А если твоя любовь угаснет, милый, тогда я смогу сказать полиции, что перепутала четверг с субботой, а в четверг все было не так, как ты говорил… — Джина неподвижно уставилась на него, взгляд ее был тверд и решителен.

Харди испуганно замолчал. Он почувствовал, как почва ускользает у него из-под ног…

— Давай переменим тему разговора, Джин. Сходим в кино или еще куда-нибудь. Хочешь, пойдем с тобой в Кордель-клуб? У тебя есть настроение?

— Сью Парнелл ты тоже туда водил?

Харди встал. Кровь ударила ему в голову, вся его притворная вежливость исчезла.

— Послушай, Джина…

— Ладно-ладно, не бесись!.. Сегодня вечером я не хочу идти в Кордель-клуб. Можешь играть со своими друзьями, я побуду одна.

Она поднялась с софы, взяла бокал и закрылась в своей спальне.

Харди некоторое время сидел неподвижно, только кулаки его сжимались и разжимались, потом отправился к себе в спальню и закрыл дверь.

Глава 4

Сыскное агентство Хейра обещало своим клиентам наивыгоднейшие условия и быстрые результаты. Шефом агентства был Хомер Хейр. Его дочь Луцилла и ее муж Сэм Каршем были его помощниками. Полицейские и клиенты, имевшие с ними дело, называли их не иначе, как «несвятая троица».

Хомеру Хейру шел шестьдесят пятый год. Это был жирный гигант с грушевидной головой, носом, похожим на картошку, хитрыми маленькими глазками и усами, частично скрывавшими его большой жадный рот.

Луцилла, приземистая и костлявая, выглядела гораздо старше своих двадцати восьми лет.

Сэма Каршема, ее мужа, похожего на хорька, легко можно было принять за ее брата: такие же черные жирные волосы, такая же нечистая, желтоватая кожа. Он оглядывался на улице на каждую симпатичную блондинку и никогда в жизни не подумал бы о женитьбе на Луцилле, если бы не мысль о карьере. Работа с Хейром гарантировала ему сносный заработок, и поэтому все «достоинства» Луциллы, включая ее постоянно плохое настроение, приходилось терпеть…

Хомер Хейр сидел за массивным письменным столом, изготовленным по заказу, и с удивлением смотрел на Джейн Парнелл.

— Но это же убийство! — проговорил он своим тихим, с придыханием, голосом. — Мы не занимаемся такими делами, это может не понравиться полиции! Во-вторых, у нас для этого слишком мало персонала.

Джейн Парнелл, распространяя сильный запах джина, сделала нетерпеливый жест.

— Как хотите, есть и другие агентства, — сказала она. — Но все же мне хочется, чтобы вы взялись за эту работу. Я заплачу тысячу долларов. Беретесь или нет?

Хейр замолчал.

— Моя дорогая мисс Парнелл, — заговорил он, размахивая своими большими руками, — если вообще какое-то агентство и может вам помочь, так это только наше. Что именно мы должны сделать?

— Найти убийцу моей сестры, — твердым голосом ответила Джейн.

— А почему вы думаете, что полиция не найдет его?

— Возможно, она и найдет, но я хочу и сама что-нибудь для этого сделать. Убийцу необходимо найти, — повторила она. — Итак, беретесь вы за это дело?

— Само собой разумеется! — Хейр схватил свой блокнот. — Я уже изучил все, что написано в газетах. Но, возможно, вы сообщите мне какие-нибудь важные подробности. Расскажите, пожалуйста, о своей сестре…

Через час Джейн Парнелл поднялась. На столе осталось 500 долларов в двадцатидолларовых купюрах.

— Остальные пятьсот вы получите на будущей неделе, — закончила она, — но прежде я потребую результаты вашей работы.

Хейр жадно смотрел на деньги.

— Вы их получите, мисс Парнелл. Быстрые результаты — наш девиз. Можете быть уверены, что на будущей неделе вы кое-что получите от нас.

— Если я не получу, вы тоже не получите… — коротко отрезала Джейн.

Когда она ушла, Хомер нажал на кнопку звонка, и в кабинет вошли Сэм Каршем и Луцилла с пачкой стенограмм в руке.

— Нам поручили выгодное дело, — он указал на кучу денег, лежащих перед ним на столе. — Убийство Парнелл.

Каршем сел и сдвинул шляпу на затылок.

Он принадлежал к людям, которые скорее предпочтут ходить без штанов, чем без шляпы. Иногда, после выпивки, он даже в постель ложился в шляпе и злился, если жена хотела снять ее.

— Что-о?.. Убийство? — он вытаращил глаза на тестя. — Вы в своем уме? У нас и без того достаточно неприятностей с полицией. Хотите лишиться лицензии?

— Не волнуйся, — возразил Хейр, — дело стоящее. Положись на меня, я договорюсь с Терреллом. У этой женщины есть деньги… Пять сотен она уже выложила, а через неделю принесет еще столько же. Монета нам пригодится, и даже очень.

Каршем взглянул на деньги, и у него вытянулось лицо.

— Мне это не нравится. Террелл только и ждет случая, чтобы нас подловить. Ну, хорошо, мы возьмемся за это дело, но я не представляю, как мы будем его вести. Разве мы сможем получить лучшие результаты, чем полиция?

— Конечно нет, — Хейр прищурил свои маленькие глазки. — Но мы изобразим активную деятельность и представим ей подробный отчет, который будет выглядеть очень убедительно. Она вручит нам вторую половину денег, и на этом мы закончим дело. В конце концов, она может обратиться и в другое агентство, но мы уже будем иметь кругленькую сумму — тысячу долларов!

Каршем немного задумался над этой задачей, затем его лицо искривилось в гримасе, которая должна была обозначать улыбку.

— Хитро придумано! Итак, что я должен делать?

— Покопайся в газетах и разыщи все, что есть по этому дурацкому делу. Затем поезжай в «Парк-мотель» и задай там несколько вопросов. А потом напиши свой отчет. Я немного отредактирую его, и мы вручим его мисс Парнелл. Получим деньги и — адью!..

— Я не суну нос в это дело, пока вы не поговорите с Терреллом, — решительно сказал Каршем. — С этим парнем шутки плохи. Если он что-то разнюхает, он свернет нам шею.

Хейр взял телефонную книгу и вскоре дозвонился до Террелла.

— Шеф, к нам только что приходила Джейн Парнелл, — начал он масляным голосом. — Просила нас найти убийцу ее сестры.

Каршем представил себе, как резко звучит голос Террелла, и невольно поежился.

Хейр слушал, тяжело дыша, потом сказал:

— Конечно, шеф, поэтому я и позвонил вам. Мы ни в коем случае не будем мешать вашей работе. Сэмми задаст несколько вопросов, назвавшись репортером. Ясно, даю вам слово! И если он что-то выяснит, мы тотчас же сообщим вам…

Выслушав ответ Террелла, он многозначительно подмигнул Каршему.

— Нам ведь тоже надо жить… и зарабатывать деньги, шеф. Вам же не повредит, если Сэм съездит пару раз в «Парк-мотель» и задаст там несколько вопросов…

Он помолчал и снова заговорил:

— О'кей, шеф, это я вам обещаю. Я уже сказал ей, что мы не занимаемся делами об убийствах. Но она настаивала на расследовании, не знаю почему. — Вдруг голос Хейра зазвучал увереннее: — Я знаю наши права, шеф, и беру всю ответственность на себя. Мы не станем вам поперек дороги. О'кей, шеф.

Он положил трубку, несколько минут смотрел на аппарат, потом потянулся за сигаретой.

— Он не может нам запретить просто ознакомиться с обстановкой, но, на всякий случай, будь очень осторожен, Сэмми. Один неверный шаг — и мы пропали.

— Великолепно, — саркастически проговорил Каршем. — Знаешь что, будет лучше, если я прочитаю все газеты и потом напишу отчет. Поработаю, не выходя из конторы, тогда хоть не к чему будет придраться.

Хейр обдумал предложение зятя и отрицательно покачал головой.

— Она не так глупа, как ты думаешь. Если мы хотим получить еще пятьсот долларов, мы должны кое-что сделать. Поезжай в «Парк-мотель». Большего я от тебя не требую. Поговори с этим Хенекеем и другими людьми, оцени обстановку. Приедешь сюда, и мы вместе займемся отчетом, который и вручим ей.

Каршем встал.

— И зачем я женился на тебе — вот загадка, — сказал он жене. — Эта история прямиком может привести нас в тюрьму…

— О лучшем я и мечтать не могу! — худое лицо Луциллы просияло. — Хоть несколько лет проживу без тебя!

Каршем фыркнул и вышел из конторы.

— Зачем я вышла замуж за этого идиота? — Луцилла пожала плечами и задумалась. — В один прекрасный день я подсыплю ему в еду толченого стекла…

— Не валяй дурака! — пробурчал Хейр. — У него светлая голова. Без него мы бы зарабатывали вдвое меньше.

— Тебе-то не надо спать с ним! — Луцилла брезгливо сморщилась.

— У него светлая голова, — повторил Хейр. Он взял пачку бумаг и поудобнее уселся в кресло.

Луцилла пошла в свой крошечный кабинет, села за пишущую машинку и угрюмо уставилась в окно.

Том Хенекей двое суток обдумывал, что он может затеять против Харди. Причиной столь долгих размышлений было сознание огромной опасности в случае промаха. Ли Харди не принадлежал к тем людям, которых можно безнаказанно задеть. У него были свои «доверенные лица». Правда, он следил за своей репутацией и старался, чтобы она была не запятнана, но все, кому надо, знали, что нельзя становиться у него на пути. В таком случае ему стоило только подать знак Джеку Смиту, и человека так избивали, что он попадал в больницу. У Джека, здоровенного верзилы, гомосексуалиста, была белая кожа, волосы мышиного цвета, спадающие на низкий лоб, и пухлое лицо. Его речь — сбивчивая, неправильная — напоминала речь ребенка. Его постоянным спутником был Мо Линкольн, тощий грязный негр с Ямайки, который без промаха метал нож на расстояние до 20 метров. Когда на бегах возникал скандал, Джек и Мо всегда оказывались на месте и за несколько минут ликвидировали конфликт. Раньше им приходилось вмешиваться, чтобы остановить спор, но теперь им стоило только появиться, как спорщики мгновенно разбегались…

Хенекей, опасавшийся визита этой парочки, если он насядет на Харди, пришел к выводу, что рискнуть все-таки стоит…

Было начало двенадцатого. Хенекей сидел один в своей маленькой конторе. Подняв трубку, он набрал номер. К телефону подошел сам Харди.

— Говорит Том Хенекей, — начал владелец конторы. — Я говорю из «Парк-мотеля» в Оюсе. Не заедете ли вы ко мне сегодня вечером? Скажем, часов в десять?..

Последовавшая за этим пауза придала ему мужества.

— Что все это значит? — спросил Харди. — О чем речь?

— По телефону не хотелось бы говорить, лучше встретиться.

— Тогда приезжайте ко мне в контору, — резко ответил Харди.

— У меня была полиция… — сообщил Хенекей. — Они уже интересовались. Было бы лучше вам приехать ко мне!

Он осторожно положил трубку. Пожалуй, он правильно разговаривал с Харди: сдержанно, уверенно и не суетясь. Вынув носовой платок, он вытер вспотевший лоб, открыл ящик стола и достал полицейский пистолет 38-го калибра. Убедившись, что оружие в исправности, положил его в задний карман брюк.

Не успел он закрыть ящик, как дверь открылась и в комнату вошел небольшого роста черноволосый мужчина с лицом, напоминавшим хорька. На нем был грязно-серый костюм и засаленная шляпа.

Хенекей не слышал, чтобы подъезжала машина… Наверное, опять эти бездельники, которые хотят посмотреть на место убийства или даже провести здесь ночь, чтобы потом рассказывать своим друзьям, как он «спал на кровати, на которой зарезали Сью Парнелл»… После того, как газеты сообщили об убийстве, в отель полным-полно набилось таких типов.

Хенекей встал.

— К сожалению, свободных мест нет, — сказал он, даже не потрудившись посмотреть на посетителя.

Зато Каршем неожиданно просиял.

— Ба, кого я вижу! Джо Шоу!.. Вот счастливый случай! Как поживаешь, приятель? Как твой вымогательский промысел?

Хенекей замер, его челюсть отвисла. Уже три года никто не называл его Джо Шоу. Он уже стал надеяться, что в этом богом забытом месте его никто никогда не узнает… Он посмотрел на посетителя, и сердце его бултыхнулось куда-то вниз:

— Сэм Каршем! Это ж надо, Сэм Каршем!..

От усмешки Каршема сердце Хенекея забилось еще сильнее.

— Тебя теперь зовут Том Хенекей? — поинтересовался Каршем.

Хенекей промолчал, подошел к своему столу и сел.

— Ты что, не расслышал моего вопроса? — еще раз спросил Каршем. Он сдвинул шляпу на затылок, вытащил зубочистку и стал ковырять в зубах.

— Я Хенекей, — упрямо проговорил владелец мотеля.

— Что это ты поскучнел? Радоваться надо, что встретил старого знакомого! Дай-ка подумать. Так и есть, последний раз мы с тобой виделись три года назад. Ты тогда работал на Западной отмели… Ну, вспомнил? Ты принялся обрабатывать одного парня, у которого было больше денег, чем мозгов. Ты положил к нему в постель свою несовершеннолетнюю сообщницу и угрожал, что сообщишь об этом его жене… Ты тогда вынудил его отдать тебе десять тысяч долларов, но парень оказался не таким придурком, как ты думал. Он поговорил с Хейром, потом со мной, после чего я побеседовал с тобой. Помнишь это?

— П-помню, — заикаясь, подтвердил Хенекей.

— К сожалению, нам пришлось поступить с тобой довольно круто… Помнишь, ты тогда подписал признание. Мы могли заставить тебя подписать еще два признания, о других попытках вымогательства. И предупредили, что будем хранить эти твои признания, пока ты не исправишься. Между прочим, что стало с той маленькой куколкой? Она мне нравилась!..

— Можешь о ней не беспокоиться, — пробурчал Хенекей.

— Жаль! Конечно, на свете много красивых девушек… А копы знают, кто ты есть на самом деле?

— Моего имени они не знают, — на Хенекея жалко было смотреть.

— Значит, не знают?.. Интересно, — Каршем обошел барьер и сел рядом со своим старым знакомым. — Итак, Джо, что тебе известно об убийстве Парнелл? Я работаю над этим делом. Выкладывай информацию, я тоже в долгу не останусь — рука руку моет. Мне нужно несколько пикантных подробностей.

Хенекей тяжело вздохнул.

— Все подробности я рассказал. Ты можешь почитать их в газетах. Она пришла, сняла помещение, утром ей позвонили…

— Газеты я читал, — перебил его Каршем. — Мне нужно знать больше, чем ты рассказал полиции.

— Мне нечего тебе сказать, я ничего не скрыл от полиции.

— Тогда и я ничего не буду скрывать, — заметил Каршем.

— Но я же сказал тебе, что больше ничего не знаю, — в отчаянии проговорил Хенекей. — Поверь мне, Каршем, я теперь больше не занимаюсь грязными делами. Да, в моем мотеле убили шлюху, но я к этому никакого отношения не имею. Дай мне время, и если я что-то узнаю, то обязательно сообщу тебе.

Каршем внимательно посмотрел на него, потом прищелкнул языком.

— Мошенники или воры, домушники или убийцы — мне все равно. Сутенеры иногда даже нравятся мне. Но вымогателей я не переносил и не переношу! Так что, приятель, не пройдет и дня, как тебя заберут в полицию и предъявят обвинение, по которому припаяют годика три…

Хенекей, не раз попадавший в западню, лихорадочно думал. Если Каршем в самом деле обратится в полицию, то Террелл будет здесь еще до прихода Харди. Значит, нужно, чтобы Каршем согласился подождать, а за это время связаться с Харди, раздобыть кругленькую сумму и удрать… Снова где-нибудь затаиться…

Каршем уже шел к двери, когда Хенекей остановил его:

— Подожди!

Сэм остановился.

— Не будь таким жестоким! — умолял его Хенекей. — Я тебе сообщу, если что-то узнаю. Я ведь не был знаком с этой женщиной.

— Вот как? — протянул Каршем и взялся за ручку двери. — Ну смотри, это твой последний шанс. Говори или будешь иметь дело с полицией.

Хенекей помедлил, потом сунул руку в карман и положил на стол маленький предмет.

— Ладно, сыщик, вот тебе… Это я нашел возле трупа. Но это уж действительно все, клянусь тебе.

Он не знал, что угрозы Каршема были чистейшим блефом. Ну, что бы тот выиграл, если бы устроил пакость Хенекею?..

Сэм подошел к столу и стал рассматривать золотую зажигалку, которую достал Хенекей. Эта вещица наверняка стоит кучу денег…

— Когда я нашел ее, то был в страшном замешательстве и не знал, что делать, — сообщил Хенекей. — Я увидел эту вещь возле нее на полу и просто положил в карман. Я совсем забыл об этом, когда меня допрашивали.

— В самом деле? — Каршем усмехнулся. — Ты что, принимаешь меня за дурака? По-моему, ты просто украл эту вещь.

Он взял зажигалку, повертел ее, и глаза его сузились, когда он увидел выгравированную надпись: «Крису в знак любви от Вал».

— Кто этот Крис и кто эта Вал?

Хенекей покачал головой.

— Откуда мне знать? Я полагаю, что зажигалку потерял убийца. Не думаю, чтобы она принадлежала Парнелл.

— Она могла украсть эту вещь, — предположил Каршем.

Но слова эти прозвучали не очень убедительно.

— Больше я ничего не знаю, — сказал Хенекей. — Честно, Сэм, зачем мне врать?

Каршем, казалось, ничего не слышал. Он вертел в руках зажигалку и, наконец, сунул ее в карман.

— О'кей, Джо, я промолчу. И ты ничего не говори. Возможно, я приду к тебе еще раз, так что не радуйся раньше времени…

Сэм вышел из конторки. Лицо Хенекея исказилось от злобы. Он видел, как Каршем сел в грязный «бьюик», и вскоре машина скрылась из виду.

С почты в Оюсе Каршем позвонил в контору, и когда Хейр подошел к телефону, он рассказал тому о встрече с Хенекеем и о счастливой находке.

— Что мне теперь делать? — спросил он под конец. — Передать зажигалку в полицию?

— Не торопись, — посоветовал ему Хейр. — Это не исключено. Ты говоришь, Крис и Вал? Странно, но эти имена мне как-будто уже знакомы. Дай мне время подумать. Выпей холодного пива и через часок позвони мне снова.

Хейр положил трубку и несколько минут сидел неподвижно, затем нажал на кнопку и вызвал Луциллу.

— Принеси мне вчерашние выпуски «Майами-геральд», — приказал он, как только голова дочери показалась в дверях. — Только побыстрее, дорогая.

Она принесла ему газеты, и он отослал ее обратно.

Перелистывая страницы, он дошел до раздела «Светские новости».

Там было напечатано: «Чарльз Трэверс, известный американский миллионер, вылетел из Нью-Йорка на несколько дней к своей дочери Валери и зятю Крису Бэрнетту, которые отдыхают в отеле „Испанский залив“».

В утреннем выпуске было сообщение, что Крис Бэрнетт исчез, но потом нашелся. К сожалению, сообщение было очень кратким, и он никак не мог понять, что же на самом деле произошло с зятем миллионера. Тогда он позвонил в отель «Испанский залив» и попросил соединить его с Генри Трессом. Тресс служил детективом в отеле и в то же время работал на Хейра. Получив информацию от Тресса, Хейр повеселел. Он закурил сигарету и погрузился в размышления. Звонок Каршема вернул его к действительности.

— Сэмми, я полагаю, что мы наткнулись на очень интересное дело. Зажигалка принадлежит Крису Бэрнетту, зятю Чарльза Трэверса… Правильно, тому самому… Тресс сказал, что несколько дней назад он исчез из отеля и отсутствовал целые сутки. Когда, наконец, его нашла полиция, он не мог вспомнить, где был и что делал. В настоящий момент он находится в клинике доктора Густава… Слушай, Сэмми, если мы правильно возьмемся за дело, то нам может крупно повезти. Итак, сделай вот что: поезжай сейчас из «Парк-мотеля» по Северному прибрежному шоссе. Как следует все там осмотри. Проверь все прилегающие проселочные дороги. У Бэрнетта, наверняка, была машина. Кроме того, он покинул отель в спортивном пиджаке, а когда полиция нашла его, пиджака на нем не оказалось. Не мешало бы найти этот пиджак… Ну, принимайся за работу, Сэмми. У тебя же нюх, как у охотничьей собаки. Так что — в путь!

Каршем, обливаясь потом в тесной телефонной будке, тихо выругался про себя.

— А зажигалку я должен передать Терреллу?

— О Боже, ты хочешь разбить мое сердце!

Сэм снова сел в машину, закурил сигару и стал обдумывать слова Хейра, который намекнул на его необычайную способность отыскивать улики. Сэму действительно часто удавалось распутать безнадежное дело благодаря внутреннему чувству, которое подсказывало ему, где искать нужные отпечатки пальцев…

Каршем курил, сидя в машине. Он расслабился, шляпу надвинул на глаза. Через несколько минут он снова сдвинул ее на затылок, включил мотор и быстро поехал по направлению к Северному прибрежному шоссе, проходившему милях в 50 от мотеля. По шоссе он проехал не спеша, со скоростью 30 миль в час, и внимательно осматривал окрестности, обращая внимание на все, что могло бы иметь значение. Приближались сумерки, он находился в трех милях от того места, где нашли Бэрнетта. Он прочесал даже каждую проселочную дорогу и, ничего не обнаружив, поехал дальше по шоссе.

Вдруг он насторожился. Справа от него на песке появились следы автомобильных шин, которые вели в небольшой, но густой лес. Каршем, не раздумывая, направил машину по этим следам. У него возникло необъяснимое чувство, что здесь он обнаружит что-то очень важное. Некоторое время он ехал среди деревьев и вдруг попал на освещенную поляну. Там стоял бело-голубой «форд-линкольн». Кругом не было ни души. Каршем затормозил, вышел из машины и подошел поближе. Он внимательно осмотрел машину, обошел ее кругом, потом вынул из кармана перчатки и надел их. Открыв дверцу машины, сел за руль. Табличка на рулевой колонке показывала, что машина принадлежит прокатной конторе в Майами. Он тщательно и быстро осмотрел салон машины. На заднем сидении валялся небрежно брошенный пиджак. В отделении для перчаток лежала сумочка из крокодиловой кожи. Он взял ее и заглянул внутрь: немудреные косметические принадлежности и любительские права за номером 559708, выписанные на имя Энн Лукас. Больше в салоне ничего не было. Выйдя из машины, он еще раз обошел ее кругом, внимательно приглядываясь. Никаких повреждений на кузове не было. Тогда, внезапно решившись, он забрал с заднего сидения пиджак и сумочку, сел в свой «бьюик» и уехал.

В городе он первым делом позвонил в прокатную контору в Майами.

— Да, — отозвался недовольный голос.

— Вы сдавали напрокат бело-голубой «линкольн»? — спросил Каршем, сразу же переходя к делу.

— Да, но мы не знаем, куда он пропал. Вам что-либо известно о нем?

— Он стоит в лесу, на тридцать пятом километре Прибрежного шоссе. Поспешите его забрать, так как он стоит там уже довольно давно и выглядит совершенно заброшенным.

— Как ваше имя, кто это говорит?

— В силу своей профессии я больше привык спрашивать… — Сэм усмехнулся, обнажив желтые зубы. — Так что поскорее забирайте свою машину, вы же теперь знаете, где она находится.

Каршем вышел из конторы. Зайдя в аптеку, он влез в душную кабинку телефона и отыскал номер Энн Лукас. Набрав номер, он посмотрел на часы: была половина десятого.

В трубке звякнуло, послышался женский голос:

— Алло?..

— Мисс Лукас?

— Да.

— Вы обладательница прав номер 559708?

— Номер я точно не помню, но я потеряла свои права. Вы нашли их?

— Каким образом вы их потеряли?

— У меня украли их вместе с сумочкой.

— Вы заявили о краже в полицию?

— Конечно, несколько дней назад…

— А вы не брали недавно напрокат машину?

— Что-о?.. А кто со мной говорит? Из полиции?

— Как вам сказать… — Он повесил трубку.

Каршем сел в машину и поспешил в свою контору. Хомер Хейр был занят извлечением бутербродов из большого пакета.

— Это очень кстати! — заявил Каршем. Он взял два сэндвича и сел в кресло напротив.

Хейр вздохнул и бросил взгляд на Луциллу.

— Приготовь еще несколько штук и принеси кофе, — попросил он.

Каршем жадно уплетал сэндвичи. Покончив с ними, он с вожделением посмотрел на оставшиеся, но Хейр поспешно прикрыл их рукой. Луцилла приготовила еще несколько сэндвичей, принесла кофейник.

Каршем, не переставая жевать, спросил:

— Этот Бэрнетт действительно душевнобольной?

— Вне всяких сомнений! — ответил Хейр. — Два года назад он попал в автомобильную катастрофу, и с тех пор у него не все дома.

Проглотив последний кусок, Сэм принялся рассказывать о своих приключениях за истекший день. Хейр прекратил есть, глаза его загорелись.

— Похоже на то, что сумасшедший действительно убил девушку, — сказал Каршем. — Зажигалка на постели, залитый кровью пиджак… Вот удивится Террелл!

— Что касается машины, то мне это кажется очень странным, — заметил Хейр, беря сэндвич. — Кто была та женщина, которая взяла машину? Действительно ли Лукас?

— Не думаю, но это надо проверить. Видимо, какая-то женщина украла у нее сумочку и воспользовалась ее водительскими правами, чтобы нанять машину. Но зачем? И как оказался в этой машине пиджак Бэрнетта? С тем, что мы теперь имеем на руках, мы можем получить гораздо больше, чем тысяча Джейн Парнелл…

— Мы не должны терять времени, — заметила Луцилла. — Террелл не терпит задержек. Сэму сейчас же надо ехать в полицейское управление и сообщить, что он нашел зажигалку и пиджак.

— Я это давно уже хотел сделать, — раздраженно ответил Каршем, — но твой хитрый отец был против этого, — он посмотрел на Хейра. — Вы что, сами хотите поехать в полицейское управление? Что вы затеваете?

Хейр облизал толстый палец, скомкал бумагу из-под сэндвичей и бросил ее в урну. Затем закурил сигарету и выпустил клуб дыма к потолку.

— Ты ошибаешься, Сэмми, — наконец заговорил он. — Я хочу основательно обдумать эту историю. Если за все это правильно взяться, мы можем здорово заработать…

— Это вы уже говорили, — возразил Каршем, уставившись на тестя. — Значит, вы хотите подоить Парнелл. Что она может выложить?

— И снова ошибаешься. — Он потянулся к последнему сэндвичу, но Каршем опередил его. Хейр вздохнул и сложил руки на своем огромном животе.

— Рано утром Луцилла поедет к Парнелл и вернет ей деньги. Мы скажем, что поговорили с Терреллом и тот не разрешил частным детективам вмешиваться в дело об убийстве. И поэтому мы, к сожалению, не можем взяться за него…

Каршем посмотрел на него как на человека, внезапно лишившегося рассудка.

— Вы не объелись? — он повернулся к жене: — У него, наверно, ожирение мозга!

— Что ты задумал? — тревожно спросила Луцилла. — Кто же это принесет нам кошелек с деньгами?

Хейр усмехнулся.

— Валери Бэрнетт, кто же еще!

Каршем приподнялся, его подвижное лицо напряглось.

— Минуточку! — Хейр поднял руку, призывая его к молчанию. — Это шанс всей нашей жизни, Сэмми. Бэрнетт богата, а Трэверс и вовсе миллионер. Ты думаешь, ему будет приятно видеть своего зятя на скамье подсудимых по обвинению в убийстве или в сумасшедшем доме?

Каршем беспокойно заерзал в своем кресле.

— Прежде чем обсуждать этот вопрос, скажите, как вы относитесь к вымогательству? Вы знаете, чем это пахнет?

— А как ты относишься к полумиллиону долларов? Трэверс охотно заплатит полмиллиона за зажигалку и пиджак. Дайте мне возможность действовать, и я проверну все это дело.

— Ну нет, — Каршем встал. — Только без моего участия! Я с удовольствием сотрудничал с вами по мере моих сил, но у меня нет никакого желания провести четырнадцать лет за решеткой!

— Зачем сгущать краски? — тихо возразил Хейр. — В конце концов, ты тоже получишь свою долю из этих пятисот тысяч.

— Вы в самом деле уверены, что это вам удастся?

— Конечно. Подумай сам, Сэмми. Полиция понятия не имеет, что в этом деле замешан Бэрнетт. А с теми вещественными доказательствами, которые имеются у нас, он обязательно влипнет. Его посадят в сумасшедший дом на всю жизнь, и, чтобы избежать этого, Трэверс пойдет на все. Дай мне только возможность действовать, Сэмми, и ты получишь свою часть.

— А мне, выходит, ничего не достанется? — спросила Луцилла. Ее худое лицо сделалось злым от жадности.

Каршем уставился на нее.

— Но ведь ты, в конце концов, моя жена, не так ли?

— Деньги надо разделить на три части, — твердо заявила Луцилла, — или вообще не надо ничего.

Мужчины посмотрели на нее, и Хейр, хорошо знавший свою дочь, с тяжелым вздохом согласился.

— Ну, хорошо, разделим на три части.

Глава 5

У въезда в «Парк-мотель» Харди замедлил ход, свернул на поляну и остановил машину.

— Ребята, побудьте поблизости, но не высовывайтесь!..

Джек Смит тихо фыркнул и вылез из машины. Мо Линкольн, надушенный одеколоном, который ему подарил Джек, последовал за ним.

— Вы сейчас неплохо развлечетесь! — пообещал Харди. — Только не предпринимайте никаких шагов, пока я не подам знак.

Высадив сообщников, Харди подъехал к мотелю. Было пять минут одиннадцатого, и Хенекей уже ждал его. Он видел, как Харди подъехал, и встал из-за стола, когда тот зашел в контору.

— Проходите сюда, мистер Харди, и присаживайтесь, — радушно пригласил он. — Я очень рад, что вы приехали.

Харди сел.

— Вы что-то говорили о срочном личном деле, — хриплым голосом проговорил он. — Надеюсь, что не в ваших интересах было вызывать меня сюда по пустяковому делу. Так о чем пойдет речь?

Хенекей сел. Сердце его бешено колотилось, лицо вспотело.

— О Сью Парнелл, — выдавил Хенекей.

Его взгляд скользнул мимо Харди, на окно и дверь. В правой руке за спиной он сжимал рукоятку пистолета.

— Не понимаю, — спокойно ответил Харди.

Хенекей помедлил, затем заставил себя улыбнуться.

— Ну, тем лучше. Возможно, она просто наврала мне… Извините, мистер Харди, что я вас побеспокоил. Лучше я поговорю с Терреллом.

Собеседники уставились друг на друга. Харди почесал себе нос и тщательно выбритый подбородок.

— Этот разговор может принести вам неприятности, — заметил он.

— Не беспокойтесь, — возразил Хенекей более уверенно, чем надо было. — Я уж сам позабочусь о себе. Я думал, что вы были знакомы со Сью Парнелл, и поэтому мы сможем прийти к соглашению. Поэтому я ничего и не сказал полиции. Но если имя Сью Парнелл вам ни о чем не говорит, то еще не поздно рассказать все Терреллу. Еще не поздно.

— А что, собственно, вы хотите рассказать? — Харди подался вперед.

— Я знал Сью около двух лет, у нас было деловое соглашение. Когда она находила клиента, который не хотел приглашать ее в свой дом, она принимала его здесь. Правда, из-за такого сотрудничества я могу иметь неприятности, но, думаю, Террелл посмотрит на это сквозь пальцы, если я расскажу ему то, что знаю про вас…

— И что же вы ему можете рассказать? — Харди с шумом выдохнул воздух.

— Только то, что говорила мне Сью.

Хенекей не спускал глаз с дверей, опасаясь каждую минуту появления Джека Смита и его друга. У него уже заболели пальцы, все это время сжимавшие ручку пистолета.

— Что же вам рассказала Сью?

— Что она шантажировала вас… Возможно, это неправда, откуда мне знать. Но она утверждала, что знает достаточно, чтобы надолго упрятать вас в тюрьму. И что за свои знания она получала от вас деньги. Приехав сюда в тот вечер, она сказала, что ожидает вас. Вы должны были привезти ей пять тысяч долларов за ее молчание. И поскольку она побаивалась вас, то попросила меня наблюдать за ее домом. Я был трезв и не спал. Вы приехали сюда около часа ночи и через полчаса уехали. Впрочем, мне это могло и показаться…

— Вы сошли с ума! — прохрипел Харди. Глаза его сверкнули злобой. — Я даже близко не подходил к этому свинарнику!

Хенекей пожал плечами.

— Значит, мне все это приснилось, а Сью обманула меня…

— Теперь слушайте меня хорошенько, Хенекей, — Харди встал. — Я предупреждаю вас. Если вы скажете полиции хоть слово, то будете иметь дело со мной. Я вам это говорю вполне серьезно. Я был дома, когда эту шлюху прикончили, у меня есть алиби. Держите пасть закрытой, иначе вам может не поздоровиться.

— Я понял вас, мистер Харди. Но Сью доверила мне конверт, который она выкрала у вас из сейфа. Он лежит у меня в банке. Даже если полиция и не сможет доказать ваше участие в убийстве, там лежит достаточно материалов, чтобы упрятать вас за решетку.

— Конверт у вас? — Харди оторопел. Некоторое время он стоял неподвижно, потом снова сел.

— Он лежит в моем банке, мистер Харди, с указанием передать его немедленно полиции, если со мной что-то случится.

— А куда делись те пять тысяч, которые я якобы передал этой шлюхе?

Хенекей пожал плечами.

— Не представляю, мистер Харди. Возможно, полицейские забрали эти деньги. Вы же знаете, как это бывает.

— Сказать вам, что я думаю? После того как я уехал, вы вошли в домик, убили ее и украли эти деньги. Эта теория подойдет Терреллу?

— Пожалуй, — улыбнулся Хенекей. — У меня могут быть неприятности, но я полагаю, у вас будет их гораздо больше. Я на это пойду. Ну, так как же?

Харди задумался, почесал лоб и пожал плечами.

— О'кей… Вы подлец… Сколько?

Хенекей сунул пистолет в задний карман брюк и дал отдых своим пальцам.

— Признаюсь, я тоже попал в неприятное положение, мистер Харди. И хочу уехать отсюда навсегда.

— Сколько? — прошипел Харди.

— Пять тысяч. Вы получите конверт, и я исчезну навсегда.

Харди достал сигарету.

— О'кей, — наконец сказал он. — Достаньте конверт, и я завтра утром привезу вам деньги.

— Только приезжайте один, — подчеркнул Хенекей. — Мы встретимся здесь, в конторе. До этого мне надо кое-что сделать, мой банк проинструктирован…

— Вы уже говорили это… Я знаю, когда мне нужно платить, а когда не нужно. Вы получите эти деньги, но потом отправляйтесь отсюда, и побыстрее. Если попадетесь на глаза Джеку Смиту, я вам ничего не гарантирую.

Хенекей вынул из кармана пистолет и положил на стол.

— Только, к вашему сведению, мистер Харди, — в отношении Джека я тоже ничего не могу гарантировать.

Харди пристально посмотрел на него и встал.

— Итак, увидимся завтра в одиннадцать. И не воображайте, что вам удастся еще что-либо у меня вытянуть. Пять грандов — и ничего больше.

— Мне нужны только подъемные, — ответил Хенекей, облегченно вздыхая. — Во второй раз мы уже не встретимся.

Харди вышел из конторы, подошел к освещенной стоянке, сел в свою машину и уехал.

Из репродукторов на деревьях звучала музыка. Гирлянды разноцветных лампочек на ветках деревьев создавали иллюзию веселья.

Хенекей смотрел вслед Харди, тяжело дыша и держа руку на пистолете.

Харди свернул на поляну, где его ожидали Джек и Мо.

— Вымогательство, — равнодушно проговорил он и раскурил в темноте остатки своей сигареты. — Он знает обо мне достаточно, чтобы лет на десять упрятать меня в тюрьму. Теперь настала его очередь. Правда, парень утверждает, что доказательство хранится в сейфе банка с указанием передать его в полицию, если с ним что-то случится. Но это только блеф. Вы должны вдвоем отправиться к нему и забрать эти материалы. Это очень важно… Я плачу тысячу долларов.

Мо довольно усмехнулся и потер руки.

— Целую вечность никого как следует не обрабатывал! Это доставит мне огромное удовольствие, мистер Харди.

Харди посмотрел на Джека, растянувшегося на траве.

— Мы это провернем, — ответил тот. — А что с ним делать потом, когда мы получим от него доказательства?

— Его нужно убрать с дороги.

— Мо давно уже хочет иметь другую машину… А откуда мне взять такие деньги? Если бы вы дали нам две тысячи, мы бы чистенько провернули все это дело.

— Ну, хорошо, я дам вам две тысячи, — не колеблясь ответил Харди, — но имейте в виду, у него есть оружие.

Мо поднялся, протянул худую черную руку и помог Джеку подняться.

— Давайте подождем, пока лавочка закроется, — предложил Харди. — И нужно найти место, где он ночует. Там вы и подождете его. Я буду находиться здесь. И не забывайте, что он вооружен. — Его сообщники отправились было в путь, — но Харди вернул их: — Он забрал у Парнелл пять тысяч, и я хочу вернуть эти деньги.

В начале второго ночи большая часть домиков уже погрузилась во тьму. Хенекей выключил световую рекламу, запер свою контору и вышел. Вечер был теплый. Идя домой, он осторожно озирался кругом, хотя и был уверен, что нагнал на Харди страху. Несколько человек еще сидели перед своими домиками, докуривая последние сигареты. Хенекей знал их, и это придало ему смелости. Он не спеша шел по дорожке, останавливаясь то тут, то там, чтобы перекинуться с отдыхающими парой слов. Затем подошел к своему домику.

Ночь была душной, и он был слишком возбужден, чтобы сразу уснуть. Хенекей сел в кресло и закурил сигарету. Итак, скоро он станет обладателем десяти тысяч долларов: пять тысяч он взял у Парнелл, и еще пять тысяч ему привезет Харди. С такими деньгами можно укрыться в Нью-Йорке. Пришло время сматываться из Майами…

Следующие полчаса Хенекей пытался представить себе, чем будет заниматься в Нью-Йорке, но он не умел строить планы и решил пока это отложить.

Он взглянул на часы: 2.20. Уже все домики погрузились в темноту… Пора ложиться спать. Харди уже, наверно, давно в Майами, так что опасаться нечего…

Хенекей встал, открыл дверь и вошел в темную душную комнату. Не успел он протянуть руку к выключателю, как чья-то сильная, пахнущая одеколоном рука зажала ему рот… Потом ему показалось, будто лошадь лягнула его в живот…

На полу ванной комнаты Мо нашел привинченную кафельную плитку. Он вынул ее, опустил руку в образовавшуюся щель и вытащил из тайника запечатанный конверт. Потом еще раз полез туда и вытащил толстую пачку банкнот. Поставил плитку на место и вытер вспотевший лоб.

Джек, развалясь в кресле, ждал, когда он вернется в комнату. Хенекей лежал на софе и чуть слышно стонал: из-за кляпа во рту он почти не мог дышать.

— Ну, что ты нашел, бэби? — поинтересовался Джек.

Мо протянул ему конверт с деньгами. Оба посмотрели на свою жертву, потом обменялись взглядами.

— Отдай мистеру Харди и спроси, это ли он хотел найти, — сказал Джек.

Он вынул из кармана горсть конфет и бросил их в свой маленький влажный рот.

Мо скрылся в темноте и быстрыми шагами подошел к Харди, сидевшему в своей машине.

— Господи! — прошипел Хароди. — Сколько вы еще будете возиться! Уже утро!..

Лицо Мо искривилось в мрачной усмешке.

— Парень оказался очень упрямым, он долго не хотел говорить. Это вы желали получить, мистер Харди?

Тот взял конверт и деньги. Распечатав конверт, бегло просмотрел его содержимое.

— Да.

Харди вылез из машины, достал зажигалку и поджег бумаги. Наблюдая, как они горят, он поинтересовался:

— А что с Хенекеем?

— Он чувствует себя неважно и очень огорчен. Но сейчас я вернусь, и мы сделаем его снова счастливым…

Харди внезапно почувствовал удушье. Парни до сих пор не совершили ни одного убийства. Они вели себя как дрессированные звери: делали только то, что им приказывали.

Харди задумался и решил, что не сможет жить спокойно, если Хенекей останется в живых.

— Черт возьми, чего ты лыбишься, как обезьяна. Быстро возвращайся к Джеку!

Мо, крутнувшись на месте, исчез в темноте.

Было еще раннее утро, но Хомер Хейр уже сидел за своим письменным столом. Набрав номер отеля «Испанский залив», он попросил к телефону детектива Тресса.

— Мне нужно поговорить с миссис Бэрнетт наедине, — прошептал он. — Она вряд ли меня примет, увидев мою визитку. Как бы это организовать?

— Можешь встретиться с ней на пляже, — ответил Тресс, немного подумав. — Она там бывает каждое утро, с десяти до двенадцати. Если ты придешь к десяти часам, то увидишь ее. А зачем она тебе понадобилась?

— Я буду там в начале одиннадцатого, — Хейр повесил трубку.

Он подошел к сейфу, открыл его и достал из него золотую зажигалку и пиджак Криса. Зажигалку сунул в карман, а пиджак положил на стол и вызвал Луциллу. Та вошла и вопросительно посмотрела на отца.

— Упакуй мне это.

Луцилла посмотрела на пиджак, затем недоверчиво уставилась на отца.

— Ты представляешь себе, что может получиться из твоей затеи? Мне это очень не нравится. По тому, что я знаю из газет, этот Трэверс, кажется, очень твердый парень.

Хейр только улыбнулся.

— Не беспокойся, сначала я поговорю только с его дочерью. Если кто и сможет убедить его расстаться с миллионом, так это она.

Луцилла неуверенно пожала плечами.

— Я тебя предупредила…

Она взяла пиджак и с недовольным лицом вышла из кабинета.

Хейр закурил сигарету и снова сел за стол, задумчиво глядя в окно. Конечно, дельце рискованное, но за полмиллиона долларов стоит рискнуть. Надо только очень осторожно подойти к миссис Бэрнетт. Главное вовремя заметить опасность, чтобы успеть выкрутиться…

Через десять минут он нахлобучил свою желтую шляпу, взял под мышку сверток и тяжелыми шагами пошел к лифту. Спустившись вниз, сел в машину и поехал к отелю.

Тресс, приземистый отставной полицейский со здоровым цветом лица, уже ждал его. Приятели побрели по дорожке, обсаженной цветами, к частному пляжу.

— Если кто-то заметит, что я провожаю тебя к миссис Бэрнетт, меня могут выгнать с работы, — неуверенно сказал Тресс.

— Я хочу только поговорить с ней, и ничего больше! — проворчал Хейр, обмахиваясь платком. — Я уже не такой молодой, как прежде. Ну и жара!

— Ты просто слишком много ешь, — заметил Тресс, замедляя шаг. — О чем ты хочешь поговорить с ней?

— Это частное дело, и тебя не касается.

Тресс бросил на него подозрительный взгляд. Когда они вышли на открытое место, он остановился. Было еще рано, и лишь немногие лежали на горячем песке.

Тресс указал на женщину, сидевшую под тентом.

— Вот она. Но не упрекай меня, если она тебя прогонит. Если она станет звать на помощь, мне самому придется тебя выпроваживать.

— Она не станет кричать, не волнуйся, — успокоил его Хейр. — Считай, что двадцать долларов у тебя в кармане.

Он покрепче прижал к себе коричневый сверток и направился к тенту.

Валери была расстроена. Перед тем как идти на пляж, она переговорила по телефону с доктором Густавом. Тот сообщил ей, что Крис чувствует себя немного лучше.

— Для беспокойства нет оснований, — уверил он ее. — У больных иногда бывают тяжелые дни. Я подозреваю, что его что-то угнетает. Будет неплохо, если вы заедете во второй половине дня. Возможно, он поделится с вами своими переживаниями.

Валери пообещала заехать.

— Но ведите себя с ним совершенно непринужденно: расскажите ему, как вы проводите время, и не задавайте никаких вопросов. В противном случае он может выйти из себя.

После этого разговора она с трудом заставила себя пойти на пляж. Но здесь было тихо, спокойно, и она не жалела, что пришла.

Оглянувшись, Валери заметила толстяка в помятом белом костюме и желтой шляпе, идущего по пляжу. Пока она думала, кто бы это мог быть, толстяк приблизился к ней. Валери быстро отвела взгляд в сторону, открыла сумочку и достала сигарету.

Мужчина был уже довольно близко и, когда она вынула сигарету, сказал:

— Позвольте, мадам…

Он снял шляпу и протянул ей зажженную зажигалку. Валери повернулась к нему.

— Большое спасибо, у меня есть…

Но в этот момент она взглянула на зажигалку, и сердце ее остановилось. Она сделала глубокий вздох.

— Извините, если я вас напугал, мадам, — прохрипел Хейр, — но старому человеку не так легко избавиться от привычек. Нынче вежливость, кажется, не в моде?..

Он защелкнул зажигалку и напряженно наблюдал за реакцией Валери. Увидев, что она медлит, он убрал зажигалку в карман, приподнял шляпу и сделал вид, что удаляется.

— Один момент…

Валери встала. На ней была голубая пляжная пижама, и когда она вышла на солнечный свет, то казалась маленькой и хрупкой.

Хейр остановился, и они посмотрели друг на друга.

— Эту зажигалку я, кажется, уже видела, — неуверенно проговорила Валери. — Покажите мне ее еще раз.

— Пожалуйста, мадам.

Хейр подошел к ней. Валери почувствовала запах его пота, услышала его тяжелое дыхание.

— Вы говорите об этом предмете?

Хейр достал из кармана зажигалку и повернул так, чтобы была видна выгравированная часть.

Валери уставилась на зажигалку, потом бросила на Хейра гневный взгляд.

— Я не совсем понимаю! Зажигалка принадлежит моему мужу. Каким образом она оказалась у вас?

Хейр разглядывал зажигалку так, словно в первый раз ее увидел, потом вошел в тень тента и тяжело опустился на песок.

— Целую вечность не был на пляже, — сказал он, бросая взгляд на ровную поверхность воды. — Здесь действительно очень убрано. Моя покойная жена очень любила ходить на пляж.

Валери молчала, сердце ее бешено колотилось. Похоже было, что старый толстяк приготовил ей какой-то сюрприз, и ей стало страшно.

— Я спросила, откуда у вас эта зажигалка? — резко проговорила она.

— Зажигалка? О, я ее нашел, — Хейр задрал голову, чтобы лучше видеть Валери. — Не хотите ли присесть, мадам?

— Где вы нашли ее? — уже спокойнее спросила она.

— Итак, она принадлежит вашему мужу, — задумчиво проговорил Хейр. — Как он сейчас себя чувствует?

— Сначала ответьте на мой вопрос.

— Не будьте такой нетерпеливой! Присядьте, а то мне, старику, придется встать…

Валери села на песок. Ее охватило предчувствие надвигающейся опасности. Лукавая усмешка и хитрый взгляд маленьких глаз дали ей понять, что этот ужасный старик не намерен торопиться.

Последовала долгая пауза.

Потом Хейр спросил:

— Вы ведь миссис Бэрнетт, не так ли?

— Да.

— Я слышал, ваш муж в больнице?

Валери невольно сжала кулаки, но овладела собой.

— Да.

— Два дня назад он исчез из отеля, потом его нашла полиция?

— Обо всем этом напечатано в газетах. Какое вам дело до этого?

Хейр взял горсть песка и стал просеивать его между пальцами.

— Ничего удивительного, что дети так любят играть на пляже, — он усмехнулся. — Возможно, я уже выжил из ума, но я бы с удовольствием взял ведерко и лопаточку.

Валери смотрела на него с возрастающим страхом.

— Я читал, что мистер Бэрнетт страдает потерей памяти, — продолжал Хейр. — Он совершенно не помнит, где был той ночью, когда пропал.

Спина Валери покрылась холодным потом. Солнце вдруг перестало согревать ее.

— Это довольно неприятно для вас, мадам, не так ли? — на его лице снова появилась эта странная коварная улыбка. — Даже жена здорового мужчины будет волноваться, если не знает, где находился ее муж ночью… тем более жена больного.

— Чего вы, собственно, хотите? — перебила его Валери. — Мне надоело слушать вашу болтовню. Итак, отвечайте, где вы нашли эту зажигалку?

Хейр вынул из кармана газетную вырезку.

— Вероятно, вы уже видели это, мадам? — сказал он, протягивая ей вырезку.

Это было краткое сообщение о сексуальном убийстве в «Парк-мотеле» в Оюсе, с фотографией зверски замученного трупа. Валери прочитала и бросила газету на песок.

— Не понимаю…

Хейр вынул из кармана зажигалку.

— Сейчас поймете. Эта вещь принадлежала вашему мужу. Она была найдена возле трупа зверски убитой женщины.

Он напряженно наблюдал за Валери. Странно, но, казалось, его слова не подействовали на нее.

— Вероятно, муж потерял ее, а убийца нашел и специально оставил на месте преступления.

— Очень трогательно, что вы так уверены в своем больном муже, но я полагаю, что у полиции может быть другое мнение.

Слова эти прозвучали жестоко.

Валери встала.

— Тогда лучше спросим у полиции. Пойдемте к капитану Терреллу, и вы сможете поделиться с ним своими подозрениями.

— Не следует поступать так опрометчиво, миссис Бэрнетт. — Хейр все не поднимался с места. — Насколько я помню, на вашем муже был спортивный пиджак, когда он покинул отель. А когда его нашли, то пиджака на нем не оказалось. К счастью, я имею в виду, к счастью для вас, я нашел этот пиджак.

Он быстро развязал веревку и развернул сверток.

— Вот эти пятна здесь, мадам, остались от крови зверски убитой Сью Парнелл.

Окаменев, Валери уставилась на пиджак. Этот пиджак был на Крисе перед его исчезновением. Она увидела странные бурые пятна на передней его части. У нее подкосились ноги, и она опустилась на песок.

Хейр посмотрел на нее с притворно скорбной улыбкой и тихо проговорил:

— Мне бесконечно жаль вас, мадам. Действительно очень жаль. Похоже на то, что ваш муж встретился с этой несчастной девушкой и в припадке безумия убил ее. Мое положение в настоящий момент несколько затруднительно…

— Замолчите вы, отвратительный и грязный тип! — закричала Валери. — Я больше не хочу вас слушать! Убирайтесь! Убирайтесь прочь!

Перепуганный Хейр оглянулся. К счастью, никого, кто бы мог обратить внимание на крик, поблизости не было.

— Что ж, раз вы этого хотите, — с достоинством ответил он. — Я никому не навязываюсь. Итак, вы хотите взять на себя страшную ответственность и передать полиции эти ужасные улики?

— А как же иначе?!

— Я долго боролся со своей совестью, — мягко проговорил Хейр. — Вы принадлежите к известному семейству. Ваш отец один из знаменитых людей в стране, поэтому я чувствовал, что должен сперва поговорить с вами, а потом уже идти в полицию. Я думаю, что ни вы, ни ваш отец не пожелаете, чтобы ваш муж из-за убийства никчемной проститутки был упрятан на всю жизнь в государственную психиатрическую больницу. Я считал своим долгом встретиться с вами, чтобы убедиться, что вы действительно этого хотите… В конце концов, эти улики можно уничтожить, и никто, кроме вас и меня, не будет знать об их существовании. Поэтому я и приехал повидаться с вами. Конечно, если вы мне скажете выполнить свой гражданский долг, я буду сожалеть, что побеспокоил вас, и удалюсь.

Бледная Валери неподвижно сидела на песке. Через некоторое время она хрипло проговорила:

— Я поняла. Сколько?

Хейр облегченно вздохнул. Самый опасный для него момент благополучно миновал.

— Полмиллиона долларов, мадам, — нежно проговорил он. — Это не слишком большая сумма. А если вы подумаете, что получите взамен, — то это просто пустяк, — он достал из бумажника свою визитную карточку и бросил ее на песок перед Валери. — Сегодня ровно в шесть часов вечера я передам эти вещи полиции. Если, конечно, вы до этого времени не свяжетесь со мной.

Он снова завернул пиджак в бумагу и встал. Затем вежливо приподнял шляпу и зашагал прочь.

Глава 6

Террелл отложил газету и вопросительно уставился на вошедшего в кабинет Бейглера. Тот сел и не спеша налил себе кофе. В ответ на нетерпеливый жест шефа он безнадежно махнул рукой.

— Пока ничего нет. Мы все еще обходим по списку ее постоянных клиентов. Уже дошли до номера семьдесят пять, и у всех железные алиби.

— Возможно, это сделал не ее клиент, — заметил Террелл. — Несмотря на это, мы все же обязаны проверить всех. Мне начинает казаться, что это был какой-то сумасшедший, который каким-то образом познакомился с ней. А такого разыскать нелегко… На бензозаправочных станциях тоже ничего нового?

— Ничего, — Бейглер допил кофе и закурил сигарету. — А как насчет Харди? Без сомнения, его кукла подыграла ему…

— Я тоже об этом подумал, — Террелл нахмурился. — Но зачем было Харди убивать ее? До сих пор он не нарушал закона, и, кроме того, он не похож на убийцу.

— Может быть, она знала что-нибудь о его делишках, и он нарочно ее так изуродовал, чтобы это было похоже на сексуальное убийство.

— Возможно.

Зазвонил телефон. Террелл поднял трубку, и Бейглер увидел, как вытянулось лицо шефа.

— Ничего не трогайте, мы сейчас приедем.

Террелл положил трубку, отодвинул стул и встал.

— Обнаружен труп Хенекея. Похоже, кто-то его прикончил. Поехали.

Бейглер потушил сигарету и быстро вышел из кабинета. Террелл, идя по коридору, слышал, как Бейглер звонит в отдел по расследованию убийств.

Спустя полтора часа доктор Лоус вышел из жилища Хенекея и направился к освещенной солнцем стоянке, где его ожидали Террелл и Бейглер.

— Явное убийство, — объявил врач. — Парня дьявольски отделали. Все тело в ожогах. Вероятно, от горящей сигареты. Под конец кто-то положил ему на голову подушку и сел на нее. Должно быть, это был тяжелый человек: у Хенекея сломан носовой хрящ.

Террелл и Бейглер обменялись взглядами, затем Террелл сказал:

— Большое спасибо, доктор. Если вы закончили, труп надо отправить.

После того как труп Хенекея уложили в санитарную машину, окруженную толпой любопытных туристов, Террелл с Бейглером вошли в домик. Работники отдела убийств уже закончили работу, и Террелл подошел к ним.

— Никаких отпечатков пальцев, шеф. Но мы обнаружили кое-что интересное, — сказал Хесс.

Он пошел в ванную, Террелл последовал за ним. Бейглер остановился в дверях.

Хесс приподнял кафельную плитку в полу ванной.

— Похоже, здесь было что-то спрятано, но сейчас уже ничего нет…

Террелл нагнулся и осмотрел тайник.

Вероятно, то, что здесь лежало, и послужило причиной убийства, — решил он. Надо осмотреть его сейф в конторе.

Эксперту понадобилось полчаса, чтобы вскрыть сейф, но там не оказалось ничего интересного.

Когда полицейские вернулись в жилище Хенекея, Хесс и его сотрудники уже сложили все свои инструменты и собирались уходить.

— Нигде ничего нет, шеф, — сообщил он. — Здесь действовал профессионал. Около двух часов Хенекей пошел спать. Убийца, или убийцы, должно быть, поджидали его в комнате. На дверном замке есть несколько царапин. Преступники были в перчатках, поэтому мы обнаружили отпечатки пальцев только самого Хенекея.

Террелл что-то буркнул себе под нос.

— Проверьте все остальные домики. Возможно, кто-то из жильцов что-нибудь слышал. Потом займитесь отпечатками пальцев Хенекея. Не исключено, что они есть в нашей картотеке.

Хесс вышел, оставив дверь открытой.

Террелл сел за стол, а Бейглер начал ходить взад и вперед по комнате. Наконец он спросил:

— Что вы думаете об этом, шеф? Не кажется ли вам, что здесь уже намечается связь с убийством Парнелл?

— Может быть. Хенекей, вероятно, солгал нам, что не был знаком с Парнелл. Возможно, он нашел кое-какие улики против убийцы, и тот пришел за ними, пытал его и изъял улики. А потом убил Хенекея, чтобы тот замолчал навсегда.

На освещенный солнцем пол упала чья-то тень.

Оба обернулись. На пороге стояла маленькая девочка, лет восьми, очаровательная кукла с белокурыми волосами, спускавшимися на плечи, нежным личиком и большими глазами. Она была в красно-голубом костюме и босиком.

— Хэлло! — сказала малышка. — Вы из полиции?

У Бейглера не было желания тратить время на разговоры с ребенком.

— Тебе здесь нечего делать… Уходи, — недовольно сказал он.

Малышка вопросительно посмотрела на Террелла.

— Кто этот злой человек? — она прислонилась к косяку двери.

— Разве ты не слышала? Уходи отсюда! — рявкнул Бейглер.

Девочка надула губки и презрительно хмыкнула.

— Тебя надо похоронить на кладбище, — ясным голосом сказала она. — А если не хочешь умирать, то соси свой палец.

Террелл оторопел.

Лицо Бейглера стало багровым, он злобно прорычал:

— Если бы ты была моей дочерью, я бы тебя выпорол!..

— А если бы ты был моим отцом, я бы отправила тебя к психиатру, — парировала девочка.

Террелл закашлялся, подавляя приступ смеха. Бейглер бросил на него гневный взгляд и медленными шагами направился к ребенку.

Но девочка нисколько не испугалась и даже не сдвинулась с места. Разъяренный Бейглер вынужден был остановиться.

— Если ты меня тронешь, я обвиню тебя в насилии! — пригрозила малышка.

Бейглер торопливо отступил на два шага и растерянно посмотрел на шефа.

— Маленькая негодяйка! — простонал он. — Вам хорошо смеяться, а я не нахожу в этом ничего смешного.

Террелл перестал смеяться и обратился к девочке:

— Я начальник полиции. — Он улыбнулся. — А ты кто?

— Я Анжела Прескотт… А кто этот человек?

— Это мой помощник. Его фамилия Бейглер.

— Он действительно помогает вам? — Анжела была удивлена. — Вот бы никогда не подумала!

— Он толковый, — сказал Террелл.

Девочка наклонила голову, разглядывая Бейглера, у которого был такой вид, словно его вот-вот хватит удар.

— Как можно ошибаться! — наконец проговорила она. — Выглядит он, как мой дядя, который такой больной, что его приходится кормить с ложечки…

— Ну, кончай и уходи! — Бейглер сжал кулаки.

— Он здорово сердитый!.. А я пришла помочь вам.

— Это очень мило с твоей стороны, Анжела, — ответил Террелл. — Я буду благодарен тебе, девочка, за любую помощь. Проходи и садись!

Бейглер что-то проворчал и ушел в ванную, но, так как там нечего было делать, тотчас же вернулся.

Голубые глаза Анжелы расширились от удивления, и она снова уставилась на Бейглера.

— Нельзя так спешить, — невинно заметила она.

— С чем спешить? — насторожился Бейглер.

— С тем, о чем не принято говорить, — жеманно ответила девочка. — Я хорошо воспитанный ребенок.

У Бейглера перехватило дыхание, он угрожающе взмахнул руками…

— Не знаю, должна ли я теперь вам помогать, — девочка повернулась к Терреллу. — Я, собственно, не вижу причины… До свидания.

Грациозными шагами она вышла и направилась к себе в домик напротив.

— Никогда не теряй спокойствия, — сказал Террелл, — она живет совсем рядом, может, она и впрямь что-то видела… Пойду поговорю с ней.

Бейглер глубоко вздохнул.

— А я пойду посмотрю, что делает Хесс, — сказал он, твердыми шагами направляясь к полицейской машине.

Усмехаясь про себя, Террелл выколотил трубку и пошел к домику, где жила Анжела Прескотт.

На стук открыла дверь молодая, небрежно одетая женщина. Откинув с лица прядь волос, она вопросительно посмотрела на него.

— Что вам угодно?

— Я начальник полиции Террелл, — представился капитан. — Я только что говорил с вашей дочерью и хочу задать ей несколько вопросов, вы не возражаете?

— Вы разговаривали с моей дочерью? — удивилась женщина. — О чем?

— Я полагаю, она мне может помочь, — ответил Террелл.

— Сомневаюсь… Вы не знаете этого ребенка! У нее неуемная фантазия, а речь ведь идет об убийстве, не так ли?

— Совершенно верно.

— К сожалению, я не хочу, чтобы она впутывалась в это дело. Она еще ребенок и вечно что-нибудь придумывает…

Анжела появилась возле матери.

— Не будь такой старомодной, мама, — упрекнула она ее. — Я же видела их ночью! Я вам расскажу…

Миссис Прескотт растерянно уставилась на дочь, та одарила ее снисходительным взглядом.

— Доченька, ведь это неправда… Ты не должна зря отнимать время у взрослых!

Анжела посмотрела на Террелла.

— Моя мама такая глупенькая! Она сама не видела и мне не верит. Конечно, я их вчера видела.

— Анжела! — в голосе женщины послышались гневные нотки. — Я что тебе сказала? Иди и раскрашивай свои картинки.

Девочка нетерпеливо махнула рукой.

— Вот как она обо мне думает! Она считает меня фантазеркой, а у меня к этому такой же талант, как у коровы.

— Не верьте ей, — перебила ее мать. — Она очень способная, но…

— Разрешите мне немного с ней поговорить, — вежливо попросил Террелл. — Можно к вам зайти?

Миссис Прескотт снова откинула со лба волосы. У нее был обескураженный вид.

— Мама, прошу тебя, будь серьезнее, — Анжела бесцеремонно оттеснила мать с порога и улыбнулась Терреллу. — Прошу вас, входите…

Девочка первой вошла в комнату.

— Что ж, проходите, — беспомощно проговорила миссис Прескотт. — Она у меня развита не по возрасту, но я сомневаюсь, что она может вам чем-то помочь.

— Большое спасибо, — ответил Террелл.

Он вошел в комнату. Анжела сидела на кровати, обхватив руками свои загорелые колени.

— Мама, выйди, пожалуйста, отсюда, — попросила девочка. — Я не могу разговаривать при тебе — ты в таком возбужденном состоянии!

— Вот видите, это, действительно, ужасный ребенок, — с гордостью проговорила миссис Прескотт.

— Мама!..

Женщина чуть помедлила и, наконец, вышла из комнаты.

Когда дверь за ней закрылась, Террелл вытащил из кармана трубку и стал ее набивать.

— А теперь расскажи мне, Анжела, что же ты видела прошлой ночью?

— Знаете, что мне хочется иметь больше всего на свете? — спросила девочка, в упор глядя на Террелла.

Тот удивленно приподнял брови.

— Ты должна ответить на мой вопрос, Анжела. Это очень важно. Нам надо найти убийц мистера Хенекея. Если ты что-то знаешь, ты обязана рассказать мне.

Анжела с равнодушным видом почесала левую ногу.

— Я хочу иметь мишку, такого большо-о-о-го! Как я сама! И еще, он должен рычать. Этого я хочу больше всего на свете, — добавила девочка.

Террелл разжег трубку.

— Если ты будешь вежлива с мамой и будешь ее слушаться, она обязательно подарит тебе мишку, — сказал он. — Итак, что ты видела вчера ночью?

— Мама ничего мне не подарит, у нее нет денег!.. От нее я никогда не дождусь мишку — такого большого, как я, и который может рычать.

— Давай пока не будем говорить о мишке, — строго сказал Террелл. — Кого ты видела вчера ночью? Кто-нибудь входил в домик мистера Хенекея?

Анжела почесала правую ногу и посмотрела на капитана большими невинными глазами.

— Да, я видела двух мужчин.

— Ты знаешь, в какое время это было?

— Без пяти час. Около моей кровати стоит будильник. Я вдруг проснулась и посветила фонариком, чтобы посмотреть, который час.

— А что ты потом увидела?

— Я больше ничего не знаю, — лукаво рассмеялась девочка.

— Потом ты, вероятно, выглянула в окно, — нетерпеливо подсказал ей Террелл, — и увидела мужчин, входивших в домик мистера Хенекея?

— Я не знаю.

Террелл с досадой смотрел на малышку.

— Тогда почему ты утверждаешь, что можешь мне помочь?

— О, я могу помочь, — встав, девочка подошла к радиоприемнику и включила его. Дожидаясь, пока лампы разогреваются, она снова начала: — Что я больше всего на свете хочу иметь, так это…

— Я знаю, — перебил ее Террелл. — Об этом ты мне уже говорила. Но что я могу с этим поделать! Ты должна об этом просить свою маму.

Послышалась танцевальная музыка, и Анжела стала раскачиваться в такт ритму.

— До свидания, — сказала она, — у меня много дел!..

— Нет, послушай меня, маленькая женщина, — строго проговорил Террелл. — Ты мне только что сказала про двух мужчин… Выключи свою музыку!

К его удивлению, девочка послушалась, снова села на стул и принялась разглядывать себя в зеркале.

— Что я больше всего на свете хочу иметь… — начала она и рассмеялась, когда Террелл ошарашенно уставился на нее.

— Где ты спишь? — вдруг поинтересовался он.

— В смежной комнате. Хотите посмотреть?

Он встал и вышел.

Миссис Прескотт была на кухне.

— Могу я посмотреть туда? — Террелл указал на комнату Анжелы.

Женщина кивнула, и он вошел в крошечную комнатку. Действительно, с ее кровати отлично просматривался домик Хенекея. Если девочка не спала, она могла видеть каждого, кто заходил к Хенекею…

В дверях появилась мать Анжелы.

— Вы не должны верить всему тому, что говорит моя дочь. Она развита не по летам и безудержно фантазирует. Имейте это в виду!

— Понимаю, — ответил Террелл.

Он вернулся в комнату, где сидела Анжела, и закрыл за собой дверь. Девочка с улыбкой повернулась к нему.

— Ну, а если я подарю тебе мишку, ты мне расскажешь, кого видела около домика Хенекея? — спросил Террелл.

— О, да! Но он должен быть ростом с меня и обязательно должен рычать…

— Ты на самом деле видела двоих мужчин? Послушай, мне придется купить мишку на собственные деньги, и будет нехорошо с твоей стороны, если ты придумаешь какую-нибудь историю только для того, чтобы получить игрушку.

— За кого вы меня принимаете! Я даже могу их описать, — радостная улыбка озарила ее лицо. — Я давно прошу маму, но у нее нет денег. Я в самом деле хочу мишку, который…

— Хорошо, — перебил ее Террелл, — я куплю его тебе, и ты мне тогда поможешь. Договорились?

Девочка просияла.

— Большое вам спасибо! Конечно, я помогу вам!

Террелл вышел из домика Прескоттов и направился к полицейской машине. Найдя Бейглера, он сказал ему:

— Джо, у меня к тебе серьезное поручение. Поезжай сейчас в Майами и купи игрушечного мишку не меньше метра ростом, он обязательно должен рычать. — Террелл старался говорить серьезно.

Бейглер растерянно уставился на него.

— Мишку? Но, шеф…

— Это приказ, Джо. Поспеши. Он должен рычать и быть не меньше метра ростом.

Лицо Бейглера исказилось, он издал приглушенный возглас и рванул ворот рубашки.

— А кто заплатит за него?

Террелл сунул ему пятидесятидолларовую бумажку.

— Эта малышка просто прелесть! — усмехаясь, проговорил он. — Она кое-что знает, и мы с ней заключили соглашение. Теперь отправляйся, Джо, и поспеши.

Бейглер молча взял деньги и тяжело потопал к машине.

Шагая по ухоженной дорожке больничного сада, Валери увидела Криса. Он сидел под тенистым деревом, бездумно разглядывая свои руки. Метрах в двадцати от него находилась медсестра мощного телосложения. Она ободряюще кивнула Валери и снова принялась за вязание.

Когда Валери подошла, Крис хмуро посмотрел на нее, потом неуверенно улыбнулся и придвинул ей свободное кресло.

— Хэлло… я уже начал думать, что ты не придешь…

— Мне пришлось долго ждать разрешения на посещение. Как ты себя чувствуешь, милый?

— Очень хорошо… А чем ты все это время занималась?

Она увидела его безразличный взгляд и не нашлась, что ответить.

— У тебя хороший цвет лица. Ты много плавала?

— Да… вода чудесная!

Валери тщетно пыталась найти тему для разговора. Воспоминание о том, что рассказал ей Хейр, вытеснило все мысли.

— Ты подумала о разводе? — спросил Крис. — Разговаривала с отцом на эту тему?

— Я не хочу разводиться с тобой, милый.

Губы его дрогнули, он, казалось, разозлился.

— Подумай как следует! Нельзя же всю жизнь только развлекаться, иногда надо кое о чем и подумать.

Валери вспомнила те бесконечные часы после посещения Хейра, когда она сидела и думала… думала…

— Я не хочу потерять тебя, Крис.

— Ты заметила, что за нами наблюдают? — спросил Крис. — Она очень хитрая и всегда держится в стороне, но я знаю, что она здесь… Ты должна развестись со мной, Валери. Я никогда не выздоровею.

— Нет, ты будешь здоровым, — возразила она. — Я знаю, что с тобой происходит. Ведь такое могло случиться и со мной! И я была бы очень рада тому, что меня поддерживают…

Казалось, Крис ничего не слышал, взгляд его был устремлен куда-то вдаль.

— Ладно, раз ты этого не хочешь, делай как знаешь.

— Конечно, Крис.

Наступила пауза. После долгого молчания Валери спросила его:

— Ты пытался вспомнить, что делал той ночью, когда ушел из отеля?

Крис откинулся на спинку кресла, и Валери не была уверена, слышит ли он ее.

— Она все еще там, не так ли? Я не хочу доставлять ей удовольствие и оглядываться, но она все еще там?

— Да.

Валери очень хотелось закурить, но поскольку Крису было запрещено курение, она подавила в себе это желание.

— Крис, в ту ночь…

— Почему ты об этом спрашиваешь? — подозрительно спросил он.

— Меня интересует, сможешь ли ты об этом вспомнить.

Крис нахмурился и нехотя заговорил:

— Наверное, но у меня все так перепуталось в голове…

Он украдкой взглянул на медсестру и, когда увидел, что та опустила спицы и смотрит на него, отвел глаза.

— Она все время наблюдает за мной, — продолжал он. — Точно так же, как та, другая женщина… Она тоже поняла, что я не совсем нормальный.

— Какая другая женщина, Крис?..

— Которую я встретил… Я сидел на обочине и ожидал, что кто-нибудь проедет мимо и отвезет меня в отель. Я помню, что моя машина наскочила на дерево, — он потер глаза. — Но тебе это не интересно… Получила ли ты известие от отца? Он снова в Нью-Йорке?

— Да, он вернулся туда, — тихо ответила Валери. — А что случилось после того, как твоя машина наскочила на дерево?

— Сначала я сидел и ждал, потом пошел пешком… Я пытался останавливать машины, но никто не останавливался. Я разозлился и, как только снова увидел машину, вышел на дорогу. Было совсем темно, и я надеялся, что машина переедет меня… Но этого не случилось. В машине сидела женщина…

Валери напряженно слушала, но Крис уже забыл, о чем он говорил, и снова уставился в пустоту.

— Расскажи мне о ней, — наконец напомнила она.

— О ком?

— О той женщине, которая остановила машину.

— Нечего рассказывать. Она остановилась и все.

Валери вдруг почувствовала, что Крис скрывает от нее что-то страшное. Она похолодела.

— Она с тобой разговаривала?

Крис беспокойно задвигался.

— Мы куда-то поехали… Да, она что-то рассказывала мне. Я уже не помню, что именно, знаю только, что мне стало ее очень жаль.

— Как она выглядела?

— Не имею представления! — Он задумался, потом добавил: — Смешно, но когда я хочу вспомнить ее, то почему-то вспоминаю слонов.

Этого Валери не могла понять.

— Почему? Разве она была очень толстой?

— Нет… Не думаю. Я действительно ничего не могу вспомнить, кроме слонов. — Он снова повернулся и посмотрел на своего стража. — Они считают, что я способен на насилие… Ты уже знаешь об этом?

— Почему ты должен быть способен на насилие? — спросила Валери пересохшими губами.

— Это иногда случается с такими пациентами.

Валери не в силах была больше продолжать разговор на эту тему.

— Крис, мне нужны деньги. На моем счету осталось совсем немного… Можешь ты выписать чек? Я захватила с собой чековую книжку.

— Сколько тебе нужно?

— Несколько тысяч долларов, — Валери старалась говорить безразличным тоном. — У меня много расходов, и я не хочу, чтобы отец оплачивал счета…

Валери замолчала. Значит, придется обратиться к отцу, с отчаянием подумала она. Если Крису не удалось солгать, то отцу она и подавно не сможет…

— Я просто так сказала, Крис, не будем больше говорить на эту тему.

Он вдруг наклонился к ней, и медсестра прекратила свое вязание, готовая каждую минуту подбежать к ним.

— Тебя кто-нибудь шантажирует из-за меня? — спросил Крис, осмысленно глядя на жену. — В этом дело?

Она помедлила, затем решила сказать правду.

— Да, Крис.

— Сколько он требует?

— Двадцать тысяч долларов.

— Небольшая сумма… Тебе надо обратиться в полицию. Нельзя потворствовать вымогателям. Я признаюсь, что я это сделал, и дело с концом. Шантажист никогда не бывает доволен. Если ты заплатишь ему один раз, он будет требовать снова и снова.

— В чем ты признаешься? — с ужасом спросила Валери.

— В том, в чем меня обвиняет этот человек. Я ведь говорил тебе, что могу натворить все, что угодно. Я не помню себя. Я мог даже кого-нибудь убить!..

Взгляд Криса стал блуждать, его длинные нервные пальцы задвигались по одеялу.

— Вчера ночью мне приснилось, что я убил женщину. Вероятно, так и произошло в действительности… Он утверждает, что это сделал я?

— Успокойся! — воскликнула Валери. — Ты сам не знаешь, что говоришь… Ведь ты никого не убивал!

— Он утверждает это? — снова спросил Крис, требовательно глядя на Валери.

Она не ответила и пожала плечами.

— Тогда зачем эти деньги?.. Дай мне чековую книжку.

Валери вынула ее из сумочки и протянула Крису вместе с ручкой.

Он подписал три чековых бланка и вернул ей.

— Я отсюда уже не выйду, так что деньги мне ни к чему. Все будет тебе. Положи их на свой счет и плати от своего имени.

Валери спрятала чеки в сумочку. Она была бледна, ее трясло.

— Кто была та женщина, которую я убил? — спросил Крис.

— Ты никого не убивал! Я уверена, что ты не мог этого сделать!

— Я считаю, что все же лучше заплатить. Твоему отцу не понравится, если меня обвинят в убийстве, не так ли?

— Никто тебя не обвиняет в убийстве, милый, потому что ты этого не делал.

— А кто тебя шантажирует?

— Ах, совершенно незнакомый человек. Не думай об этом…

— Если бы ты ему не верила, то не стала бы платить, ведь так?

— Не будем больше говорить об этом. Я пойду. Завтра увидимся.

— В этом нет особой нужды, мне хорошо и одному, — равнодушно ответил Крис и закрыл глаза.

Глава 7

Когда Хейр после плотного завтрака вернулся к себе в контору, Каршем поджидал его.

— Я думал, что тебя уже упрятали за решетку, — сказал он. — Что случилось?

— Сэмми, когда же ты, наконец, будешь мне доверять? Мы напали на золотую жилу! Все точно так, как я и говорил: малютка все оплатит. Или ее муж все потеряет. — Хейр сделал небрежный жест. — Она в него влюблена, и мой опыт подсказывает: если она настолько глупа, чтобы в него влюбиться, значит, она и настолько глупа, чтобы я мог обобрать ее. — Он посмотрел на свои наручные часы. — Кажется, уже пора звонить ей. У нее было достаточно времени…

— Это дело мне по-прежнему не нравится, — упрямо проговорил Каршем. — Пока что мы не очень преуспели… Ты уверен, что она не пошла в полицию?

— Вполне уверен. А мы до сих пор не преуспели потому, что нам не подворачивалось полумиллионное дело.

Хейр взял телефонную книгу, нашел номер и попросил Луциллу соединить его с отелем «Испанский залив».

Валери только что вернулась из клиники и сидела у окна, когда зазвонил телефон. Она помедлила, потом встала и сняла трубку.

— Миссис Бэрнетт?

Она сразу узнала этот астматический голос и еле сдержала себя, чтобы не положить трубку.

— Да.

— Мы сегодня утром беседовали с вами… Так вы решили или нет?

— Да, но мне потребуется время. — Валери заметила, что ее голос дрожит. — До завтрашнего дня я могу достать только двадцать тысяч, остальное через две недели.

— Понятно. И прошу вас наличными. Может быть, вы заедете завтра утром в мою контору, часиков в одиннадцать и привезете деньги? Мой адрес у вас есть. Тогда мы и договоримся про остальную сумму.

— Хорошо, — Валери положила трубку.

Немного подумав, она позвонила в банк и попросила позвать к телефону директора.

— Добрый день, миссис Бэрнетт, — любезно приветствовал он ее. — Чем могу вам быть полезен?

— Мне нужны завтра утром двадцать тысяч долларов, — ответила Валери. — Я заеду к вам и привезу чек…

— Разумеется, я приготовлю для вас деньги.

— Я бы хотела иметь всю сумму в стодолларовых банкнотах, — сказала Валери и добавила: — Перепишите, пожалуйста, номера банкнот и дайте мне список. Да, и пусть деньги будут запечатаны в пачки.

— Все будет сделано по вашему заказу, миссис Бэрнетт. Я приготовлю пачки. Вы будете пересчитывать деньги до запечатывания?

— Это лишнее. В десять я буду у вас.

— Не беспокойтесь, миссис Бэрнетт, к десяти мы все приготовим.

— Большое спасибо, — проговорила Валери безжизненным голосом.

Директор банка Тросби, маленький, начинающий лысеть мужчина с зоркими глазами, откинулся в кресле и начал напряженно думать. Это был человек очень честолюбивый, и он посчитал за честь, что Бэрнетты открыли у него счет, когда поселились в отеле «Испанский залив». Он знал о положении молодой пары и, само собой, хорошо знал имя Чарльза Трэверса.

Поручение миссис Бэрнетт встревожило его. Двадцать тысяч долларов, запечатанных в пачки, да к тому же записать номера и серии банкнот! Это могло означать только одно: киднеппинг или шантаж.

Он закурил сигару и задумался. Тросби учился в школе вместе с начальником полиции Терреллом. Они до сих пор дружили и иногда вместе ездили на рыбалку. Он знал, что может положиться на Террелла, и тот сохранит тайну.

Он немного помедлил, потом позвонил в полицию. Дежурный сержант сообщил, что Террелла нет на месте, когда вернется — неизвестно.

— Это очень важно, сержант, — сказал Тросби. — Прошу вас, передайте шефу, чтобы он позвонил мне сегодня вечером домой.

Джо Бейглер вышел из магазина «Игрушки» с громадным мишкой, завернутым в коричневую бумагу. Он со злорадством заплатил за него 75 долларов: если шеф так глуп и эта маленькая бестия провела его, то пусть сам и расплачивается.

Когда он прибыл в мотель, Террелл уже ожидал его. Бейглер с удовольствием сообщил, что тот остался должен ему еще 25 долларов.

— Ты получишь их завтра, — спокойно сказал Террелл.

Взяв сверток, он пошел к домику.

Бейглер зашел в кафетерий, заказал два шницеля и с удовольствием съел их, запивая холодным пивом. Заказывая вторую кружку, он увидел, что Террелл вышел из домика Прескоттов и озирается по сторонам. Бейглер заплатил по счету и поспешил навстречу шефу.

— Не зря трудились! — сообщил тот. — Я теперь почти уверен, кто были эти двое. Но я хочу, чтобы ты сам послушал, что скажет девочка, и составил об этом свое собственное мнение.

Бейглер последовал за ним в домик, где Анжела любовно гладила своего мишку, а ее мать, растерянная и смущенная, стояла в стороне.

— Анжела, расскажи всю историю еще раз, — попросил Террелл.

— Охотно, — ответила девочка и обратилась к Бейглеру. — Большое спасибо за то, что вы съездили в магазин и привезли мне мишку. Это вы хорошо сделали…

— Рассказывай, — поторопил ее Террелл. — Значит, ты проснулась примерно без пяти час. Ты включила фонарик и посмотрела на часы. Так?

— Да, а потом я выглянула в окно и увидела…

— Почему ты выглянула в окно? — перебил ее Террелл.

— Я хотела посмотреть, не видна ли луна. Я всегда смотрю на луну.

— А ее было видно?

— Нет, было темно. Луна была за облаками. Да… а потом я увидела двух мужчин, идущих между домиками. Они как раз прошли под фонарем, который висит на дереве, и их было хорошо видно.

— Так, хорошо, ты сможешь узнать их, когда увидишь?

— Толстого я узнаю, а вот ниггера — не уверена. Они все…

— Анжела, нельзя говорить ниггер, надо говорить цветной, — сделала ей замечание миссис Прескотт.

Анжела недовольно посмотрела на мать и продолжала:

— Все ниггеры похожи друг на друга, а вот толстого я узнаю.

— Прежде, чем ты его опишешь, расскажи, что они делали.

— Они подошли к домику мистера Хенекея и встали на веранде. Мое окно было открыто, и я слышала, как они шептались друг с другом. Что они говорили, я не слышала, что они делали, я не знаю, но потом заскрипела дверь, и они вошли в домик.

— И что они потом делали?

— Я стала ждать, потому что мне было интересно, что они ищут в домике мистера Хенекея. Потом я устала ждать и, когда пришел мистер Хенекей, подумала, что он и сам выяснит это… Потом я снова заснула…

— Ты уверена, что они не ушли из домика до прихода мистера Хенекея?

— Конечно, уверена, они все время были в домике.

— Хорошо, Анжела, теперь опиши мне толстого.

— Он был очень большой и страшно жирный. Самый большой и самый толстый мужчина, которого я когда-либо видела…

— Еще ты мне говорила, что он такого же возраста, как и сержант Бейглер, что на нем была голубая рубашка и темные брюки. Это верно?

— Да.

— А другой мужчина был цветной?

— Да. На нем была желто-белая рубашка и синие джинсы.

— А что еще в толстом мужчине тебе бросилось в глаза? — подсказал Террелл.

Анжела хихикнула и уткнулась лицом в живот плюшевого мишки.

— Он педераст! Я узнала об этом от своей подруги Дорис, а она от своего брата, который сам видел таких людей. Я заметила это по его походке.

— Анжела! — миссис Прескотт ужаснулась. — Как ты можешь!..

— Прошу вас! — перебил ее Террелл. — Это очень важно.

И, обращаясь к девочке, спросил:

— Как же он ходил?

Анжела встала и прошлась по комнате. Она так точно изобразила типичную походку гомосексуалистов, что даже Бейглер засмеялся. Девочка остановилась и повернулась к Терреллу.

— Вот так он ходил…

— Подожди минутку, — попросил Террелл. — Ты можешь мне еще немножко помочь?

— Теперь, когда я получила свою игрушку, я помогу вам чем угодно, — горячо заверила малышка.

Она обняла мишку и с восхищением посмотрела на Террелла. Тот засмеялся, встал и кивнул Бейглеру. Они вышли из домика.

— Что ты думаешь, Джо?

— Это Джек Смит и Мо Линкольн, — не задумываясь, ответил Бейглер. — Нет сомнений!

— Телохранители Харди… Постепенно картина проясняется. Но мы должны действовать наверняка. Нам надо убедиться, что она узнает их.

— Как же это сделать? Может, привезти, поставить рядом с другими парнями и дать девочке возможность опознать его? — предложил Бейглер.

Террелл покачал головой и посмотрел на часы. Было 17.20.

— Мы поедем с ней к Кэрол-бару. Джек обычно приходит туда к половине седьмого. Мы остановимся невдалеке, и девочка сможет увидеть его. Если она узнает его, мы проведем официальное расследование и опознание.

Они вернулись в домик.

— Надо, чтобы ваша дочь поехала с нами, миссис Прескотт. Она должна опознать этого человека. Вы, конечно, тоже поедете вместе с нами.

— Так дело не пойдет! — решительно возразила Анжела. — Так я вам помогать не согласна. Поедем только мы с мишкой!

— Но, дорогая, — укоризненно проговорила миссис Прескотт, — не будь такой невежливой! Ты не можешь ехать одна с этими джентльменами…

— Тогда я останусь здесь, — заявила Анжела.

Схватив мишку, она сделала несколько решительных шагов, как бы намереваясь выйти из комнаты.

— Я присмотрю за ней как следует и привезу ее обратно. Речь идет действительно о важном деле.

Женщина хотела что-то сказать, но Анжела опередила ее.

— До свидания, мамочка! — она бегом направилась к полицейской машине.

— Если бы это была моя дочь, я бы… — возмущенно начал Бейглер.

Миссис Прескотт резко выпрямилась.

— Но она не ваша дочь!.. А мне не нравится, когда плохо отзываются о моем ребенке, и я была бы рада, если бы вы оставили свои замечания при себе!

Бейглер бросил на Террелла беспомощный взгляд и вышел вслед за ним на улицу, где Анжела с нетерпением ожидала их.

Мо Линкольн, расслабившись, сидел в кресле мужского салона, ощущая, как острая бритва скользит по его черным щекам. Закрыв глаза, он отдал свое черное лицо в искусные руки Тоя Марча, который вот уже несколько месяцев уговаривал Мо бросить Джека и жить с ним.

Той, наполовину китаец, наполовину поляк, был маленький толстый мужчина лет пятидесяти, с миндалевидными глазами на круглом лице, с волосами, выкрашенными хной. Он считался лучшим парикмахером в районе, и Мо всегда приходил к нему побриться, перед тем как отправиться с Джеком шататься по городу.

— Сколько сейчас времени, бэби? — спросил Мо, не открывая глаз.

— Скоро будет половина седьмого, — ответил Той. — Что ты собираешься делать сегодня вечером? Не хочешь зайти ко мне? У меня будет вечеринка.

— Я договорился с Джеком, — ответил Мо. Ему доставляло удовольствие мучить Тоя.

Парикмахер вздохнул. Приложив к лицу Мо горячее полотенце, он еще раз вздохнул и отошел к окну.

— Интересно, — пробормотал он, — что им здесь нужно?

— Кому, болван? — Мо прижал полотенце к лицу и вдыхал выделяющиеся пары ментола.

— Фараонам. С ними в машине маленькая девочка…

Мо вскочил, сорвал с лица полотенце и бросился к окну. Полицейская машина стояла в пятидесяти ярдах от Кэрол-бара.

— Что случилось? — заинтересовался Той.

— Заткни пасть! — прошипел Мо. — Дай полотенце.

Не спуская глаз с машины, Мо вырвал у него из рук полотенце, вытер лицо и, выглянув в окно, увидел Джека.

Джек, как обычно, поставил свой розово-голубой «кадиллак» в конце улицы и направился к бару. Он был все в той же голубой рубашке и поношенных черных брюках. Время от времени он вытирал потное лицо.

— Анжела, посмотри-ка… — взволнованно проговорил Террелл.

Девочка, игравшая с мишкой, оглянулась и увидела приближающегося Джека.

— Это он, — прошептала она, указывая пальцем на Джека, остановившегося перед входом в Кэрол-бар.

— Ты уверена? — настойчиво спросил Террелл.

— Да, это он!

Мо наблюдал эту сцену. Он заметил, что ребенок указал на Джека.

Лицо его исказилось. Было ясно, что девочка опознала Джека, а это означало одно: она видела, как они входили в домик Хенекея.

Той, стоявший позади Мо, спросил:

— Что это, дорогой, почему ребенок указывает на Джека?

— Закрой пасть! — Мо резко повернулся. — Если тебе дорога жизнь, забудь про то, что ты сейчас видел.

Той сжался под зловещим взглядом черных глаз.

— Я ничего не видел, — заныл он, — я…

— Заткнись! — рявкнул Мо. В этот момент Бейглер завел мотор, и машина двинулась в направлении полицейского участка.

Мо нашел только время, чтобы еще раз предупредить Тоя:

— Запомни: ты ничего не знаешь, иначе тебе конец! — Он выбежал из салона и поспешил в Кэрол-бар.

Джек собрался было заказать себе виски, когда рядом появился Мо и зашептал:

— Быстро мотай отсюда!

Джеку не надо было повторять дважды. Тяжело дыша, он поспешил вслед за Мо на улицу.

Бармен посмотрел им вслед и недоуменно пожал плечами.

В десять минут десятого Террелл, уставший и вспотевший, приехал домой. Он отвез Анжелу к матери и теперь мечтал о душе и хорошем ужине. Жена открыла ему дверь. Он поцеловал ее и задал типичный для всех мужчин вопрос:

— Что будем есть?

— Звонил управляющий банком и просил тебя срочно позвонить ему.

— Генри? — он с удивлением посмотрел на жену. — Что ему нужно?

— Он сказал, что это очень важно. Позвони ему, а я тем временем приготовлю тебе выпить.

Террелл помедлил, но увидел решительное лицо жены, усмехнулся, взял телефонную книгу и набрал номер Генри Тросби. Каролина подала ему бокал виски, в котором плавали кусочки льда. К телефону подошел сам Тросби.

— Очень жаль, Фрэнк, что приходится тебя беспокоить, но у меня к тебе дело, по которому нужен совет.

— Ну, говори, что случилось?

Тросби в нескольких словах сообщил ему о звонке Валери Бэрнетт.

— Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что она попала в ловушку, — заключил Тросби. — Конечно, действовать мы должны крайне осторожно, Фрэнк. Если я ошибся, Трэверс мне этого не простит, и я могу потерять место.

— Все это выглядит и в самом деле очень скверно, — согласился Террелл. — Хорошо, что ты позвонил. Лучше всего, предоставь мне распутывать эту историю, и не ломай себе голову. И чем меньше ты будешь знать об этом деле, тем лучше.

— Но, ради бога, будь осторожен! — попросил Тросби.

— Ты же знаешь меня. Я сам возьмусь за это дело. У тебя есть номера банкнот?

— Конечно.

— Пришли их мне и успокойся. Я займусь этим делом.

Террелл положил трубку. Взглянув на его озабоченное лицо, Каролина воздержалась от вопросов и ушла на кухню готовить ужин.

Террелл позвонил в полицию и, когда Бейглер подошел к телефону, спросил его:

— Вы уже задержали Джека Смита?

— Нет еще. Ребята прочесывают все бары и должны с минуты на минуту найти его.

— За его квартирой следят?

Вопрос, в сущности, был излишним: Бейглер знал свое дело…

— Этим занимаются Бэкес и Лукас.

— Я хочу, чтобы этого типа поскорее посадили за решетку.

— К полуночи мы возьмем его. Возможно, он где-нибудь играет в карты. Надо только разыскать его.

— Джо, есть еще одно дело. Джекобс на дежурстве?

— Да, а что?

— Пришли его поскорее ко мне. Если он поторопится, то успеет отведать жареного цыпленка.

Бейглер засмеялся.

— Если что и заставит Макса поторопиться, так это приглашение на ужин.

Террелл сидел за столом и уже взял в руки нож, когда раздался звонок.

Он усмехнулся.

— Вот и Макс! Поставь ему тарелку, он действительно установил рекорд скорости.

Макс Джекобс, высокий, худой полицейский, служивший первый год, вошел в комнату и с восхищением уставился на стол.

Террелл ножом указал ему на свободный стул.

— Давай сперва поедим, а потом поговорим. У меня есть для тебя работа.

Позже, когда Каролина занялась на кухне посудой, Террелл закурил и сообщил ему о Валери Бэрнетт.

— Очень похоже на шантаж, — сказал он, — но мы сейчас не можем вмешаться, а только в том случае, если миссис Бэрнетт обратится к нам за помощью. Я хочу, чтобы ты завтра утром встал на пост перед банком. Когда миссис Бэрнетт выйдет на улицу, убедись, несет ли она пачку денег, и потом проводи ее, но так, чтобы она не заметила тебя. Ты должен выяснить, куда она понесет деньги. Если она вернется к себе в отель, обратись к Дюлаку. Скажи ему, что я тебя послал. Он будет наблюдать за тем, кто к ней придет, а ты потом проследишь за этим человеком. Не впутывай в это дело детектива из отеля, я ему не доверяю. Тебе все ясно?

— О'кей, шеф, — Джекобс кивнул. — Я займусь этим. — Он встал. — Завтра в девять утра я буду на месте.

Когда он ушел, Террелл снова позвонил в полицейское управление.

— Мы еще не нашли его, шеф. Его нет ни в одном из мест, где он обычно пропадает.

— Тогда придется объявить официальный розыск, — решил Террелл. — Займись этим, Джо, я сейчас же еду к вам.

— Зачем же приезжать, я и сам с этим справлюсь!

— Знаю, Джо, но я все равно приеду.

Спейк Колдер был высоким худым негром с холодными змеиными глазами. Он постоянно ухмылялся, показывая длинные зубы. Он управлял клубом, который назывался «Бай-бай». Сюда приходили игроки и бродяги из порта и со всего побережья. Клуб этот отличался от подобных заведений тем, что в нем был тайник, искусно скрытый в подвале под баром и столовой. Полиция это помещение еще не обнаружила.

Теперь здесь прятались Мо Линкольн и Джек Смит.

Мо рассказал обо всех последних событиях, и Джек принялся раздумывать, как им выпутаться.

— Мы не можем рисковать, — решил он. — Первым делом надо разузнать, что видела эта девчонка. Вероятно, она живет в мотеле, надо с ней… поговорить, ты понял?

Мо кивнул: ясное дело!

— Оставайся здесь, бэби, — сказал он. — А я пошлю Хоппи в мотель. Он там все разнюхает.

— Будь осторожен! — предупредил Джек.

— Не беспокойся, бэби, — ответил Мо.

Он поднялся по ступенькам, посмотрел в глазок и вышел на улицу. Через несколько минут он уже подходил к игорному заведению.

Хоппи Линкольн, младший брат Мо, только что проиграл в кости кругленькую сумму. Увидев брата, Хоппи встал и пошел ему навстречу. Мо в двух словах объяснил ему ситуацию.

— Бери мою машину и быстро туда! — приказал он. — И как можно скорее возвращайся!

Хоппи сначала заупрямился, но когда Мо сунул ему в руки две пятидесятидолларовые бумажки, довольно ухмыльнулся.

— О'кей, сейчас еду!

Братья вышли из зала.

Осторожно, избегая людных мест, Мо прокрался обратно. Подойдя к клубу «Бай-бай», он затаился в тени и в тот же момент заметил у двери двух полицейских. Когда они зашли внутрь, Мо еще глубже отступил в тень.

Маршалл и Лепски протиснулись сквозь толпу и вошли в бар, где Спейк Колдер готовил напитки. При появлении полицейских все разговоры смолкли. Трое или четверо посетителей стали осторожно продвигаться к выходу, остальные уставились на полицейских со злобой и страхом.

Спейк, держа в руках шейкер, выжидательно смотрел на непрошеных гостей. До сих пор у него не было неприятностей с полицией, и он надеялся, что так будет и в дальнейшем.

— Добрый вечер, джентльмены, — приветствовал он их с широкой улыбкой. — Что вам угодно?

— Вы не видели Джека Смита? — спросил Маршалл. Это был приземистый широкоплечий мужчина с покрытым шрамами лицом и кулаками боксера.

— Пока еще не видел, — спокойно ответил Спейк. — Возможно, он придет позднее, а может, сегодня не придет…

Лепски, худой и длинный, склонился над стойкой.

— Послушай, Спейк, не обожги рот, — тихо проговорил он. — Мы разыскиваем Джека по обвинению в убийстве. Если ты знаешь, где он, то выкладывай. Если он здесь, то мы и тебя заберем, и тогда уж я займусь тобой.

Улыбка Спейка стала менее сияющей.

— Я бы сказал вам, если бы он был здесь. Вы же сами видите, мистер. Я не видел его со вчерашнего дня…

Полицейские обменялись взглядами.

— Если он придет, позвони нам. Ты же не хочешь иметь неприятности?..

Лепски снова зловеще посмотрел на Спейка, потом сделал знак Маршаллу, и они вышли из бара.

Мо видел из своего укрытия, как полицейские прошли по улице и скрылись в игорном заведении. Словно черная тень, он скользнул к клубу. Убедившись, что его никто не видит, нажал на скрытый рычаг, открывающий вход в тайник, и исчез в темноте. Он закрыл за собой дверь, включил свет и по ступенькам спустился вниз.

В тот же момент через второй потайной вход в помещение, где сидел Джек, вошел Спейк Колдер. Мо настороженно следил за Спейком, но тот не обратил на него внимания и сразу же подошел к Смиту.

— Уходи отсюда, — вежливо проговорил он, — тебя здесь больше не должны видеть.

Джек уставился на него.

— Слушай, как ты со мной разговариваешь? — возмутился он. — Я уйду, когда захочу, и ни секундой позже.

— Ты уйдешь, и очень скоро, — возразил Спейк. — Только что здесь были полицейские, они ищут тебя. Ты слишком горяч, я не могу больше тебя прятать… Уходи!

— Он останется здесь! — вмешался Мо, поигрывая ножом. — Или хочешь, чтобы я с тобой расправился, ниггер?

— Ты? — Спейк рассмеялся. — Мне нужен противник поопытнее да порешительнее, чем ты! — возразил он, и в этот же момент в его руке блеснул нож.

Мо взревел и двинулся на Спейка.

— Прекрати! — остановил его Джек.

Мо убрал нож в ножны и отступил на несколько шагов, готовый тут же снова достать его, если Спейк будет наступать.

— Что это значит, Спейк? — спросил Джек с наигранной вежливостью. — Что сказали фараоны?

— Для меня, во всяком случае, достаточно! Он ищут тебя по делу об убийстве, и этого для меня более чем достаточно. Теперь уходи, Джек, и больше не переступай моего порога.

Джек и Мо обменялись взглядами, и Джека прошиб пот.

После долгой паузы Мо сказал:

— О'кей, Спейк, мы уходим. Но это неправда, Джек никого не убивал…

Джек медленно поднялся на ноги. Спейк не спускал глаз с Мо, и это была его ошибка… Резким движением, которого нельзя было ожидать от человека его комплекции, Джек схватил бутылку из-под виски и ударил негра по голове. Тот пошатнулся, выпустил нож. Мо прыгнул на него, как кошка, занес нож…

Мо склонился над безжизненным телом Спейка и вытер нож о его рубаху.

— Он мог донести на нас! — сказал он Джеку. — Так будет лучше… Что теперь делать?

Джек уселся на стол, взял коробку конфет и стал запихивать в рот одну за другой.

— Мы попали в жуткий переплет… — нервно произнес он. — Здесь нам нельзя больше оставаться. Но куда пойти?..

— Все это из-за Хенекея! — Мо тоже сел на стол. — Наверное, девчонка видела нас. Надо убрать ее, как Спейка, тогда нам нечего будет бояться. Я поеду в мотель и прикончу ее!..

Джек кивнул.

— А где мне ждать тебя?

Мо задумался, потом вдруг ухмыльнулся.

— У Харди! Ведь это он впутал нас в историю… На ночь он тебя спрячет, а утром… Без девчонки у них не будет против нас никаких улик.

— А больше никто не знает об этом? — спросил Джек.

Мо вспомнил о Toe. Той видел, как девчонка указывала на Джека. Мо снова задумался. Немного жаль, ведь Той был хорошим парикмахером… И он рассказал Джеку о Toe. У Джека вытянулось лицо. Той отлично стрижет, но Джек был уверен, что Той не удержит свой язык, когда услышит об этой истории…

— Прикончи его! — сказал он и встал. — Но сначала отвези меня к Харди… А потом займись девчонкой.

— Все будет в порядке, дорогой, — успокоил Мо Джека, — положись на меня.

Толстяк и негр выбрались из тайника и скрылись в темноте.

Глава 8

Джина Лонг сидела на софе, слушала музыку и красила ногти.

Было немногим больше половины одиннадцатого. Ли Харди обещал вернуться домой к одиннадцати, и она решила ненадолго зайти в Кордель-клуб, немного там посидеть, а потом отправиться в ночной кинотеатр.

Джина закончила педикюр и встала. На ней были только трусики и бюстгальтер. Она подошла к зеркалу и критически осмотрела себя. Ей уже 23 года… В 14 лет у нее была первая любовная история, которую она уже давно забыла. В последующие девять лет она переходила от одного мужчины к другому, из одной кровати в другую. За это время она успела приобрести два норковых манто, бриллиантовое колье, много мелких дорогих украшений, на ее банковском счету лежали пятнадцать тысяч долларов. Глядя на себя в зеркало, она с радостью убедилась, что бурная жизнь не отразилась на ее внешности: тело было по-прежнему упругим, фигура отличная, а лицо… Что и говорить: мужчинам ее лицо нравилось! Вот только глаза!.. Она всячески старалась придать им мягкое выражение, но ничего не получалось…

«Ну что ж, — подумала она, — может, хоть из-за этого Ли побоится смотреть на других женщин. По крайней мере, некоторое время…»

Вот уже три месяца, как Джина жила у Харди. Они познакомились случайно на вечеринке, и когда она узнала, что у Харди есть деньги, собственный кадиллак и прекрасная квартира, то охотно поселилась у него. А затем случилось то, к чему она не была готова. Она убедилась, что Ли был исключительно опытным любовником, его приятная внешность и веселые забавы в постели доставляли ей огромное удовольствие. Этого с ней до сих пор не случалось, и она совсем потеряла голову. Джина сама предложила переехать к нему, и он, немного подумав, согласился. Ему стали надоедать вечные поиски женщин, подарки для них, затем ссоры и расставания… Он находил Джину забавной и волнующей. А, кроме того, она неплохо готовила.

Два месяца все шло хорошо, затем Харди, по старой привычке, снова начал заглядываться на женщин. Но теперь это было небезопасно: стоило ему улыбнуться какой-нибудь девице, как Джина набрасывалась на него, как дикая кошка. Ее брань была слышна за два квартала. Он не знал, как ее успокоить. Только поспешные обещания не обращать больше внимания на женщин смягчали ее гнев.

Постепенно у него появилась мысль отделаться от Джины, но он все не решался. Вряд ли он сможет найти более привлекательную девочку. Кроме того, воспоминание о приступах ее бешенства все еще вызывало у него страх.

Таким образом, Джина держала его на крючке. Погоня за богатыми любовниками надоела ей, и, убедившись, что Харди умеет не только зарабатывать деньги, но и сохранять их, она всерьез начала думать о замужестве. Разговор об этом она наметила на сегодняшний вечер, и поэтому особенно много времени уделила своей внешности. Результаты были потрясающие: Джина умела показать свои лучшие стороны. Она уже собиралась застегнуть молнию своего сверкающего золотом платья, выгодно подчеркивающего ее фигуру, когда раздался звонок в дверь. Она взглянула на часы: было уже почти одиннадцать.

«Опять забыл ключ! — подумала она. — Но, по крайней мере, пришел вовремя».

Она вышла в прихожую и открыла дверь. Там стояли Мо Линкольн и Джек Смит. Лица их были потные, грязные, запах немытых тел ударил ей в нос. Джина знала, что Джек служит у Ли телохранителем, она несколько раз видела его на ипподроме. С первого взгляда он показался ей неприятным, а тот факт, что он был гомосексуалистом, только усиливал ее отвращение.

— Где Харди? — спросил Джек.

Он глядел на Джину с таким же презрением, как и она на него. Женщины для него не существовали, он даже избегал разговаривать с этими созданиями.

— Нет дома! — Джина сделала попытку закрыть дверь, но, к ее негодованию, Джек бесцеремонно оттолкнул ее и вошел. Мо остался на лестнице.

— Вон отсюда! — взвизгнула Джина. — Как вы смеете сюда врываться?

— Заткнись, — сказал Джек. — Я по делу…

— Мерзкая тварь, если ты воображаешь…

— Заткни пасть! — проревел Джек. — Харди попал в переплет, и мы тоже. Где он?

Джина окинула его испытующим взглядом. Бегающие глазки, пропитанная потом рубашка и весь его вид ужаснули ее.

— Что случилось? — спросила она.

Джек прошел мимо нее в комнату и огляделся. Потом достал из бара бутылку виски, налил полбокала и с жадностью выпил.

Джина смотрела на него из-за двери.

— Что случилось?! — снова спросила она. — Полиция?

— Да, — Джек опять наполнил бокал. — Так где он?

— Скоро придет. Он собирался вернуться в одиннадцать часов… Но что же случилось?

— Он сам расскажет, если захочет. Подожду его.

— Только не здесь. Уходите отсюда.

Маленькие глазки Джека злобно сверкнули.

— Хочешь, чтобы я тебе зубы пересчитал?!

Джина повернулась и молча пошла в спальню, закрыла за собой дверь.

Неприятности с полицией!.. Она сжала кулаки. Что мог натворить Ли? Она вскочила, снова села и стала ждать его возвращения.

Той Марч был в хорошем настроении. Что может быть лучше, чем пригласить к себе нескольких друзей, угостить их собственноручно приготовленными китайскими блюдами, поставить им любимые пластинки и так просидеть в приятном обществе часов до трех утра.

Сегодняшняя вечеринка проходила успешно. Той стоял у открытого окна и смотрел на молодежь. Жаль только, что Мо Линкольн не пришел.

Фрид, молодой крашеный негр-блондин, пританцовывая, подошел к нему и сообщил:

— Тебя к телефону, дорогой. Не знаю кто, своего имени он не назвал.

Той вышел в переднюю и снял трубку. Лицо у него засияло, когда он услышал знакомый голос.

— Той, — сказал Мо, — я напротив, в аптеке… Можно с тобой поговорить?

— Заходи, бэби, у меня вечеринка! Заходи, тебе здесь понравится.

— Мне нужно поговорить с тобой наедине, — возразил Мо. — Фрид у тебя?

— Да, но…

— Тогда лучше выйди ко мне. Я не хочу, чтобы он видел нас вместе…

— Уже иду! — Той положил трубку.

«Наконец-то, — подумал он. — Это уже слишком долго продолжалось! Он может поселиться в передней комнате, я ее заново обклею. К тому же у него будет лучшая кровать и…»

— Кто тебе звонил? — спросил Фрид, перебивая его мысли.

Той нахмурился. Фрид надоел ему.

— Ты его не знаешь. Иди к остальным, я не люблю, когда за мной шпионят.

Фрид обиженно посмотрел на Тоя и ушел в комнату, но, услыхав, что Той вышел из квартиры, тоже выскользнул за дверь и нагнулся над перилами. Он увидел, как Той прошел через полутемный холл и направился к выходу. Затем вдруг раздался стон, и Той опустился на пол. В тот же момент в поле зрения Фрида промелькнул Мо, блеснул его нож, и он вторично ударил Тоя в спину… Потом черная фигура растворилась в темноте.

Фрид услышал шум отъезжающей машины и в ужасе побежал обратно.

Известие об убийстве Тоя Марча дошло до Террелла, как только он появился в полицейском управлении. Двое криминалистов в штатском ввели Фрида, который, всхлипывая, рассказал, что видел.

— Уведите его отсюда и заприте, — распорядился Террелл. — Потом соберите оставшихся людей. Сейчас должен подъехать Хесс со своими ребятами. Да, и быстренько оформите ордер на арест Мо Линкольна.

Пока выполнялись его распоряжения, он отвел в сторону Бейглера.

— В нашем городе происходит черт знает что — третье убийство за двое суток! Знаешь что? Я беспокоюсь за эту малышку, Анжелу Прескотт, ведь она единственная свидетельница по делу об убийстве Хенекея. Я делаюсь забывчивым, уже давно надо было приставить к ней охрану.

— Я пошлю в мотель первую же патрульную машину, — сказал Бейглер. — Вы думаете, что ее с мамашей лучше привезти сюда?

Террелл задумался, потом покачал головой.

— Нет, лучше ко мне домой. Каролина позаботится о них несколько дней, пока мы не поймаем убийцу. Надо поставить на дежурство возле дома одного парня. Пока нет известий о Джеке?

— Нет. Похоже, он удрал из города…

Бейглер стал передавать распоряжение патрульным машинам, потом обернулся к Терреллу.

— Машина находится в пяти минутах езды от мотеля. Сейчас ребята привезут Прескоттов прямо к вам домой, шеф.

Когда Мо подъехал к мотелю, Хоппи уже ждал его там.

— Полицейские увезли девчонку с матерью минут двадцать назад, — сообщил он. — Они жили вон в том домике.

Теперь у Мо не оставалось сомнений, что девчонка их видела. Он выругался, отправил Хоппи назад и поехал в ближайшую аптеку. Оттуда он позвонил Харди.

Харди как раз входил в квартиру, когда зазвонил телефон. Он быстро прошел в гостиную и с удивлением увидел, как Джек, развалясь в кресле, снимает телефонную трубку.

— Приезжай сейчас же, Мо, — сказал Джек. — Брось машину и приезжай на автобусе.

— Ты что, с ума сошел? — прошипел Харди. — Что ты здесь делаешь?

Джек взглянул на него.

— Мы попали в переплет, — вежливо ответил он. — Вы, я и Мо. Полиция нас ищет.

В дверях спальни показалась Джина.

— Скажи этому толстяку, чтобы он, наконец, убрался отсюда! — закричала она. — Он ворвался сюда и…

— У, морда, — прошипел Джек, потом повернулся к Харди. — Речь идет о Хенекее…

Харди изменился в лице. Повернувшись к Джине, он сказал:

— Побудь немного в спальне, я скоро выпровожу его.

— Я уйду из дома! — решительно заявила Джина. — Если ты думаешь, что я хоть секунду могу терпеть здесь эту свинью, то ты заблуждаешься. Разговаривай с ним, а я пойду в кино!

— Нет, ты останешься здесь! — зарычал Джек, увидев, что она собирается уйти.

Джина чуть не упала в обморок от страха, когда увидела направленный на нее пистолет 38-го калибра. Она многое повидала за свою короткую жизнь, но еще никогда на нее не наводили оружие. Она замерла и уставилась на пистолет.

— Убери эту штуку! — распорядился Харди, но голос его потерял обычную жесткость, а сам он выглядел растерянным.

— Она останется здесь, — упорствовал Джек.

Харди помедлил, потом сказал:

— Вероятно, тебе будет лучше уйти в свою комнату, Джина.

— Что это на тебя нашло? — возмутилась Джина. — С каких пор этот толстопузый начал тобой командовать?

— Пошла вон! — рявкнул Джек и поднялся.

Харди не сделал никакой попытки защитить Джину, поэтому она повернулась и убежала в спальню.

Харди подошел к бару и налил себе большую порцию виски.

— Ты что, с ума сошел, Джек? — сказал он. — Убери игрушку.

Джек снова сел в кресло, положил на подлокотник пистолет и стал смотреть, как Харди поглощает виски.

— Полицейские узнали, что мы убили Хенекея. У них есть свидетель.

— Проклятие!.. — Харди покраснел от гнева. — Почему вы были так неосторожны? Что за свидетель?

— Маленькая девочка. Мо сейчас ездил в мотель и хотел ее прикончить, но полиция опередила его. Кроме того, Той Марч видел, как девочка опознавала меня, но его Мо уже прикончил. Теперь мы увязли по самое горло.

Харди вытер пот со лба. Он пытался побороть в себе возрастающую панику.

— Послушай, Джек, ты должен уйти отсюда. Теперь нас не должны видеть вместе. Я не хочу впутываться в это дело.

Джек вытащил грязный носовой платок и вытер лицо.

— Если нас сцапают — то и вас тоже! Мо приедет сюда. Мы подождем его здесь.

У Харди появился план. В ящике стола у него лежал пистолет. Если он пристрелит этого толстяка, то всегда сможет доказать, что убил его в порядке самозащиты. Джина подтвердит его показания… Если Джека и Мо убрать с дороги, то никто и никогда не сможет доказать ему вину. Никто. И никогда.

Он небрежно проговорил:

— Пожалуйста, подождем, раз ты так хочешь, — и медленно направился к письменному столу. Когда он уже взялся за ящик, Джек прикрикнул на него:

— Тебе что, жить надоело? За второе убийство мне не прибавят срока!.. Прочь от стола.

Взглянув на пистолет в руке Джека, Харди пожал плечами и сел в кресло.

Мо вышел из автобуса на станции в Майами. Он все больше поддавался страху. Если не удастся найти девчонку и прикончить ее, то их с Джеком отправят в газовую камеру.

Он протиснулся сквозь толпу и прошел на стоянку такси. Водитель первого такси был негр с Ямайки. Он кивнул Мо, когда тот открыл дверцу его машины. Мо попросил довезти его до Бэй-Шо-Драйв, и такси тронулось с места. Мо закурил сигарету и попытался сосредоточиться. Надо было срочно решать, что делать… Водитель включил радио, зазвучала танцевальная музыка. Когда они подъехали к месту назначения, музыка смолкла, и диктор объявил:

— Мы прерываем нашу передачу для важного сообщения полиции. Разыскивается уроженец Ямайки Мо Линкольн в связи с происшедшим сегодня убийством Тоя Марча. Марча вызвали из дома телефонным звонком и зарезали. Преступнику 23 года, он высокий, худощавый, с шрамом от правого уха до подбородка. Когда его видели в последний раз, на нем была бело-голубая рубашка и синие джинсы. Мо Линкольн — опасный преступник, его необходимо задержать. Просим сообщить о его местонахождении в полицию… А теперь возвращаемся к Питу Джексону и его оркестру, который выступает для вас во Флорида-баре.

Водитель выключил радио.

— Фараоны проклятые! — зло проворчал он.

Мо вытащил нож, сердце его заколотилось. Как полиции удалось так быстро напасть на его след? Неужели его кто-то видел? Он посмотрел в спину водителю и заметил, что тот вздрогнул. Значит, узнал его… Что же делать?

— Той Марч, — пробормотал водитель. — Ну, этого не жалко. В прошлом месяце он меня обманул. Парня, который его убил, надо наградить орденом!

— Да, я тоже был с ним знаком, — облегченно вздохнул Мо.

— Ты не передумал туда ехать? — спросил водитель. — А то я могу вывезти тебя из города и довезти до Кей-Вест. Там ты наверняка попадешь на пароход.

Мо убрал нож.

— Нет, высади меня здесь, приятель.

Водитель остановил машину около обочины.

Мо огляделся кругом и вышел из машины. Сунул в руку водителю, который неотрывно смотрел на него, десять долларов, быстро перешел на другую сторону улицы и скрылся в темноте.

Водитель перевел дух, вытер с лица пот и рванул с места. Через три минуты он увидел полицейского, остановился и сообщил ему, где высадил Мо. Полицейский спросил его:

— Ты уверен, что это был Мо Линкольн?

— Я хорошо его знаю. Он убил моего отца. Я ожидал, что он и мне в спину нож воткнет, но мне удалось сблефовать.

Полицейский сел к нему в машину и скомандовал:

— К ближайшему телефону!

Через пять минут на улице, где скрылся Мо, появились две полицейские машины. Парни в форме и с пистолетами в руках выскочили из машин, однако было уже поздно. Они обыскали весь район, но так и не нашли Мо Линкольна.

По слабому царапанью в дверь Джек понял, что появился Мо. Он взглянул на Харди.

— Открой! — бросил он, показав в сторону двери пистолетом, который продолжал держать в руке.

Когда Харди вышел из комнаты, Джек прыгнул к письменному столу, открыл ящик и вытащил оттуда пистолет, сунул его в карман и снова уселся в кресло.

— Дела очень скверные! — заявил Мо, подходя к бару и наливая себе изрядную порцию виски. — Я только что слышал объявление по радио. Им уже известно, что это я прикончил Тоя.

— Вы оба должны уйти отсюда, — нервно сказал Харди. — Здесь вас будут искать в первую очередь.

— Заткни глотку! — прорычал Джек и вопросительно посмотрел на Мо.

— В Кей Весте мы, определенно, найдем пароход, — сказал Мо. — Но на поездку нужны деньги…

— У него их достаточно, — он указал на Харди. — Сколько у тебя дома денег?

— Около ста пятидесяти долларов. Можете их взять.

Мо бросил на Харди насмешливый взгляд.

— Нам нужно пять тысяч, иначе нам ничего не сделать.

— Таких денег у меня нет.

— Тогда придумай что-нибудь! Иначе для тебя это может плохо кончиться.

Немного подумав, Харди сказал:

— Пожалуй, завтра утром я смогу получить деньги в банке… — Джек и Мо обменялись взглядами. — А вы переждете ночь здесь… — Мо кивнул. — Правда, это рискованно…

— На риск придется пойти, — заявил Джек и приказал Харди: — Рано утром пойдешь за деньгами, а мы тем временем присмотрим за твоей подружкой. Если ты вздумаешь сбежать, мы займемся ею…

Подслушивавшая за дверью Джина содрогнулась.

Проникающий в окно лунный свет посеребрил четырехугольник на ковре. Валери лежала в постели. Вот уже три часа она обдумывала, как ей поступить с Крисом. Вчерашний визит толстяка потряс ее: она никак не могла поверить, что Крис как-то причастен к убийству той женщины.

На полу возле кровати валялись газеты с сообщениями об убийстве Сью Парнелл. Валери все их внимательно прочитала. На ночном столике лежал блокнот, в который она записала имена тех немногих людей, которые упоминались в связи с убийством. Однако неопровержимые улики: залитый кровью пиджак и зажигалку — нельзя игнорировать. Кроме того, у нее из головы не выходили слова Криса: «Нельзя потворствовать вымогателям. Я признаюсь, что я это сделал, и дело с концом». Потом еще: «Ночью мне приснилось, что я убил женщину».

Валери не могла больше находиться в темноте. Дрожащей рукой она включила ночник.

— Он этого не сделал… я знаю, он не сделал этого… — твердила она себе.

Вероятно, пока он был не в себе, он что-то слышал об убийстве, а потом вбил себе в голову, что это сделал он. Нет, Крис так поступить не мог. Несмотря на травму мозга, он был не способен на убийство, тем более такое зверское.

Валери снова вспомнила про пиджак Криса. Действительно ли на нем была кровь? Или это была фальшивка, сработанная тем ужасным стариком с целью вытянуть у нее деньги? Что же дальше делать? Обратиться в полицию? Она не отваживалась.

Валери заставила себя рассуждать трезво:

— Если я на самом деле убеждена, что Крис этого не делал, то лучше обратиться в полицию… Если же я на сто процентов уверена, что он этого не сделал, то надо идти к Терреллу и рассказать про этого Хейра… Пусть он им займется!

Но потом сомнения снова охватили ее.

— А если все же это сделал он?.. Если он убил эту женщину в приступе умопомешательства? Разве я хочу отдать его в руки полиции? Если они с моей помощью закончат это дело и упрячут Криса в страшный сумасшедший дом?!

— Я знаю, что он этого не делал, — вслух сказала Валери. Она сжала кулаки. — Надо разузнать, как Хейр это подстроил… Я должна что-то предпринять! — она в отчаянии ударила по кровати кулаком.

Валери сбросила одеяло, встала и заходила по комнате. Она была истинной дочерью Чарльза Трэверса, от него унаследовала решительность и твердость духа.

Ходьба по комнате немного успокоила ее. Если она хочет помочь Крису, то ей надо самой приниматься за дело.

Утром она отдаст Хейру деньги, и две недели он будет молчать. За это время она должна выяснить, что делал Крис во время своей отлучки. Если ей удастся найти женщину, ту самую, воспоминание о которой связано у него со слоном, возможно, станет ясно, что в момент убийства Крис находился далеко от «Парк-мотеля»… Если ей это удастся — Крис будет спасен.

Но как найти эту женщину?

Луна постепенно тускнела, восходящее солнце окрасило в розовый свет облака на горизонте. А Валери все еще ходила по комнате.

Глава 9

Макс Джекобс наблюдал, как Валери взошла на ступеньки банка и скрылась внутри. Это было в 10.10. С девяти часов он терпеливо сидел в машине возле банка. Когда она вошла в банк, он закурил сигарету.

В половине одиннадцатого Валери появилась вновь, в руках у нее был небольшой коричневый сверток. Она оглянулась в поисках такси, и Макс включил мотор. Вскоре она села в такси и уехала, а Макс двинулся следом. Через пять минут такси остановилось перед грязным домом, в котором находились различные бюро и конторы. Макс тоже остановился и, пока Валери расплачивалась с таксистом, подошел к этому дому. Валери вошла в темный холл и тотчас же направилась к лифту, а Макс помчался по лестнице. Он заметил, что кабина остановилась на третьем этаже. Задыхаясь, он влетел туда, но длинный коридор с множеством дверей был уже пуст.

Макс прислонился к перилам лестницы и стал ждать.

Валери вошла в контору Хейра, и Луцилла, сидевшая за пишущей машинкой, подняла на нее взгляд.

— Мистер Хейр ожидает меня, — тихо проговорила Валери.

— Одну секунду.

Она зашла в кабинет и закрыла за собой дверь.

Хейр сосал плитку шоколада, а Каршем пускал клубы дыма в открытое окно. У обоих были настороженные лица.

— Она пришла, — сообщила Луцилла.

Взглянув на Хейра, Каршем спросил:

— Вы окончательно решили взять эти деньги? Вы же знаете, что это преступление!

Хейр с сожалением спрятал шоколадку.

— Приведи ее сюда, — сказал он дочери. Затем обратился к Каршему: — Уходи, Сэмми, я сам обтяпаю это дело.

Каршем чуть помедлил, пожал плечами и вышел в коридор.

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, — заметила Луцилла.

Хейр только улыбнулся и вытер липкие пальцы.

— Приведи ее.

Джекобс быстро скрылся за угол, когда в коридоре появился Каршем. Тот немного постоял, потом вернулся в контору. Полицейский увидел, что Валери вошла в кабинет Хейра, а через четверть часа вышла и снова направилась к лифту, но теперь уже без коричневого свертка. Когда лифт начал спускаться, Макс сбежал по лестнице и успел заметить, как Валери вышла на улицу.

Джекобс забежал в ближайшую аптеку и через минуту уже говорил с шефом.

— Миссис Бэрнетт отнесла деньги в детективное агентство Хомера Хейра, — сказал он. — Она только что ушла от них.

Террелл удивленно промычал что-то.

— Хомер Хейр? — наконец переспросил он. — Ты уверен, Макс?

— Вполне уверен.

— Хорошо. Слушай меня внимательно, Макс, это важно. Сейчас же вернись к его конторе и, если увидишь, что кто-то из них — Хейр или Каршем или его жена — выйдет из дому с деньгами, останови и скажи, что я хотел бы с ним поговорить. Можешь быть грубым, но ни в коем случае не дай им избавиться от денег. Понял?

— Будет исполнено.

Сэм Каршем и Луцилла вошли в кабинет Хейра в тот момент, когда он развернул коричневый пакет. Хейр улыбался. Взглянув на множество стодолларовых банкнот, лежащих на столе, Каршем тихонько присвистнул.

— Да-а, это уже похоже на деньги! — сказал он, подходя к письменному столу.

Хейр схватил в охапку целую кучу стодолларовых банкнот и поднял руки вверх. Бумажки шелестящим дождем посыпались вниз.

— Сэмми, мы богаты!.. Через две недели эта маленькая дама принесет нам остальные, и тогда у нас будет полмиллиона!

— Ты ведешь себя, как идиот! — прошипела Луцилла. — Что мы будем делать с такими деньгами?

Хейр бросил на нее острый взгляд.

— Что с тобой? У тебя расшатались нервы?

— Черт возьми, ты прав, у меня расшатались нервы. Представь себе, что сейчас сюда явится полиция. Как ты объяснишь, откуда у тебя взялась такая куча денег?

Хейр подмигнул Каршему.

— У тебя толковая жена, Сэмми!

Потом достал из шкафа старый портфель, спрятал туда деньги, защелкнул замок и протянул Каршему.

— Отправляйся в Майами, в банк. Сними там на время сейф, разумеется, на чужое имя. И поспеши, чем быстрее ты избавишься от этой улики, тем будет лучше.

Но Каршем отказался взять портфель.

— Только не я! Что я скажу, если меня на улице задержит полицейский? Я еще не сошел с ума. Пусть Луцилла едет.

— Нет уж, изволь! — решительно заявил Хейр. — Если хочешь получить свою долю, ты должен хоть что-то для этого сделать.

Каршем посмотрел сначала на портфель, потом на жену, стоявшую с безразличным видом. Не встретив с ее стороны поддержки, он нехотя взял портфель.

— Учтите, если меня задержат, то уж я запою, как жаворонок, — пригрозил он.

— Пой-пой, — Хейр нахмурился. — Это будет твоя лебединая песня.

Джекобс, уставший от ожидания, вдруг встрепенулся: в холле появился Каршем с портфелем в руке.

Сэм вышел на улицу и направился к стоявшей возле дома машине. Найдя в кармане ключ от зажигания, он сел за руль и только хотел включить мотор, как подоспевший Макс открыл дверцу и уселся рядом.

— Хэлло, мошенник! — сказал он и с радостью увидел, как Каршем изменился в лице. — Поехали в управление полиции. Шеф хочет поговорить с тобой.

Каршем бросил испуганный взгляд на лежащий между ними портфель.

— Сейчас у меня нет времени, — нервно проговорил он, — я заеду позже… Что он от меня хочет?

— Этого он мне не сказал, — Джекобс закурил сигарету. — Итак, едем в полицейское управление, и поторопись, дружок.

— Я же говорю вам, что у меня нет времени! — с отчаянием в голосе проговорил Каршем. — Я на работе. Выходите-ка из машины. Через полчаса я буду у вашего шефа. Вылезайте!

Улыбка сошла с лица полицейского.

— Возможно, ты не знаешь, что около тридцати наших сотрудников, включая и меня, с радостью дадут тебе по рукам. Для нас ты просто червяк, выползающий из тухлого мяса. Поехали в управление! Я тебе приказываю!

— Это что, угроза? — спросил побледневший Каршем.

— Точно. Если ты не тронешься через пять секунд, предупреждаю, дешево ты не отделаешься.

— Вы еще об этом пожалеете, — сказал, задыхаясь, Каршем и включил мотор. — Я позабочусь о том, чтобы вас выгнали из полиции.

— У меня зубы стучат от страха, слышишь? — насмешливо сказал Макс.

Через десять минут Каршем с портфелем вошел в кабинет Террелла. Джекобс следовал за ним по пятам. Террелл поднял глаза от лежащих перед ним бумаг. Джекобс скосил глаза вниз, указывая на портфель.

— Послушайте, шеф, — возмущенно начал Каршем, — этот нахал угрожал мне. Он не имеет права отрывать меня от работы. Я прошу наказать его!

Макс скрестил пальцы, поднял руки и ударил ими Каршема по затылку. Сэм упал на пол и выронил портфель. Ему показалось, что на него обрушился потолок. Пока он, качаясь, стоял на локтях и коленях, сильнейший пинок в зад заставил его вылететь на середину кабинета. Спотыкаясь, он поднялся и повалился в ближайшее кресло.

— Ты не должен здесь никого бить, — строго сказал Террелл, но глаза его сияли от удовольствия.

— У него на затылке сидела оса, и я не хотел, чтобы она ужалила бедного парня, — ответил Макс с сожалением на лице.

— Ах, вот оно что, — протянул Террелл. — А я-то подумал, что ты хочешь побить его…

— Ну что вы, шеф, вы же меня знаете, — Макс усмехнулся.

Каршем бросил на него яростный взгляд.

— Это вам даром не пройдет, — прошипел он, — подождите!..

— У него на затылке снова оса, — сказал Террелл. — Убей ее, Макс. Она сидит и собирается его ужалить.

Джекобс, ухмыляясь, направился к Каршему, но тот вскочил с места и прижался к стене.

— Не трогайте меня! — заверещал он. — Отпустите меня!

Террелл посмотрел на портфель и кивнул Максу. Тот поднял его и высыпал содержимое на стол. В этот момент открылась дверь и вошел Бейглер. Взглянув на банкноты, лежащие на столе, он остановился, как вкопанный.

— Вы что, ограбили банк, шеф? — спросил он. — Тут, кажется, целое состояние?

— Я тоже так думаю, — согласился Террелл. — Давай сосчитаем, сколько здесь.

— Не трогайте эти деньги! — закричал Каршем. — Они принадлежат Хейру, и он послал меня, чтобы я отнес их в банк. Я просто…

— Заткни глотку! — приказал Бейглер. — Или ты хочешь получить по носу?

Каршем проглотил слюну. Он боялся Бейглера. Бледный и потный, он стоял и смотрел, как Джекобс считает деньги.

— Двадцать тысяч! — наконец объявил он.

Террелл откинулся в кресле и посмотрел на Каршема холодным, угрожающим взглядом.

— От кого ты получил эти деньги?

— Я уже сказал вам, от Хейра! Я хотел положить их в банк, больше я ничего не знаю…

— Ах, в самом деле? Вы ведь знаете, что у Хейра никогда не было такой суммы. Откуда же он тогда взял эти деньги?

— Этого он мне не сказал. Почему вы спрашиваете меня? Спросите его самого!

— Мне кажется, что на него опять села оса, — сказал Джекобс. — Можно я ее убью?

— Уведи его, — приказал Террелл. — Я не могу видеть, как убивают насекомых. Скажи ребятам, что Сэмми Каршем здесь, и они наверняка помогут тебе убить осу. Не надо же быть таким эгоистом, Макс!

Джекобс подошел к Каршему, заложил его руки за спину и выволок из кабинета. Каршем кричал и вырывался, но Макс без труда справился с ним.

Когда крики Каршема затихли, Бейглер обратился к шефу:

— Что нам теперь делать? Думаете, этот парень запоет?

— Первый делом я поговорю с Хомером Хейром, — мрачно ответил Террелл и взялся за телефонную трубку.

Погруженная в свои мысли, Валери шла по Мэйн-стрит и вдруг услышала позади себя стук каблучков. Она оглянулась и увидела девушку лет двадцати трех, которая приветливо улыбалась ей.

— О, миссис Бэрнетт…

Валери остановилась. Девушка была одета более чем скромно: грязный белый пуловер, жакет с жирными пятнами и поношенные туфли. Бедняжка была весьма непривлекательна: унылое выражение лица, нечистая кожа и плохо покрашенные волосы…

— Миссис Бэрнетт, вы, конечно, меня не знаете, но я вас сразу узнала, — начала девушка. — Меня зовут Мери Шерек, и я работаю в «Майами-Сан». Маленькая газета, но я надеюсь…

Она оборвала фразу и беспомощно уставилась на красивое дорогое платье Валери и на ее изысканную прическу.

— Вы, вероятно, не захотите со мной говорить, но я хочу попробовать…

— Я вас слушаю, — сказала Валери. — Что случилось?

— Вы хотите сказать, что в самом деле согласны дать мне интервью? Я и не надеялась… — Она в нерешительности замолчала, потом продолжала: — Ваш муж… он же пропал, не так ли? Было бы прекрасно, если бы вы что-нибудь рассказали мне о нем. Видите ли, я не очень хороший репортер и боюсь, что меня уволят. А если я сейчас явлюсь к ним и принесу интервью с вами, то вы понимаете…

Валери почти не слушала запинающуюся незнакомку. Она думала совсем о другом. Вдруг она придумала, как ей проникнуть в тайну убийства Парнелл. От внезапного вдохновения у нее заколотилось сердце.

— Давайте выпьем по чашке кофе, — предложила она.

Они вошли в кафетерий, в котором почти не было посетителей, и Валери заказала две чашки кофе. Мэри Шерек села и уставилась на нее большими, полными ожидания глазами.

— Вы действительно согласны дать мне интервью, миссис Бэрнетт? — спросила Мэри. — Я умоляю вас об этом. Они уже давно хотят выгнать меня. И я решила…

— У вас есть репортерское удостоверение?

— Да, без него я не смогла бы работать. Оно необходимо, чтобы куда-нибудь пойти.

— Могу я взглянуть на него?

— Конечно.

Мэри достала из сумки репортерское удостоверение, Валери внимательно просмотрела его.

В нем было указано, что Мэри Шерек работает репортером в «Майами-Сан» и редакция просит оказывать ей всяческую помощь. На документе было не очень четкое фото Мэри и стояла подпись начальника полиции Террелла.

Валери положила удостоверение на стол.

— Вы не хотели бы уехать отсюда, Мэри?

У девушки сделались испуганные глаза.

— К сожалению, я не могу. Моя семья живет в Нью-Йорке, а это далеко… и у меня нет денег… Нет, домой я не могу поехать!

— А если бы у вас были деньги, вы бы поехали?

— Да!.. Здесь мне так плохо! Конечно, я бы уехала… Но, собственно… это же я должна задавать вам вопросы, миссис Бэрнетт, а вы не должны обременять себя моими заботами.

— Мне нужно ваше репортерское удостоверение, — тихо сказала Валери. — Я заплачу за него двести долларов, и с этими деньгами вы сможете уехать домой… Продайте его мне.

Девушка посмотрела на нее, как на сумасшедшую.

— Зачем вам мое удостоверение? Ничего не понимаю…

Валери открыла сумочку и достала две стодолларовые бумажки.

— Это не так важно, но мне оно нужно. Вот деньги.

Мэри Шерек, как зачарованная, посмотрела на деньги и глубоко вздохнула.

— Вы это всерьез?..

— Вот деньги, — повторила Валери, стараясь скрыть свое нетерпение. Протянув девушке деньги, она взяла удостоверение.

— Поезжайте домой. Знаете, я очень рада, что смогла вам помочь. Итак, счастливо!..

Валери встала и, пока девушка ошарашенно смотрела на деньги, вышла из кафетерия. Она остановила проезжавшее мимо такси, села в него и оглянулась. Мэри Шерек стояла растерянная, но счастливая…

Валери назвала шоферу адрес своего отеля и, пока они ехали, снова стала изучать удостоверение. В отеле у нее была фотокарточка точно такого же размера, и ее легко можно будет наклеить.

Теперь у Валери появилась возможность самой проникнуть в тайну убийства Сью Парнелл.

Подобно жирному ангелу мести, вошел Хомер Хейр в кабинет Террелла. Он невозмутимо встретил холодные взгляды Бейглера и его шефа.

— Где мой зять? — проклокотал он, остановившись перед столом Террелла. — Если вы тронули хотя бы волос на его голове, вы будете иметь дело с моим адвокатом. Итак, где он?

Террелл указал на лежащие перед ним деньги и портфель.

— Откуда у вас эти деньги? — официально спросил он.

— Я отвечу вам, если вы ответите на мой вопрос. Можете меня не запугивать, я знаю свои права. Где Каршем?

— Сейчас вы увидите его, — ответил Террелл. — Так откуда у вас эти деньги?

— Это мое личное дело, — Хейр сел на стул. — Я требую привести сюда Каршема, и поскорее. Иначе я не буду с вами даже разговаривать.

Террелл кивнул Бейглеру, тот встал и вышел.

Мужчины смотрели друг на друга.

— Я думал, что вы умнее. Вы работаете в своей области уже более тридцати лет и хорошо вели себя. Вы не были слишком честным, но никогда не нарушали закона. Вымогательство… что может быть отвратительнее! Я был уверен, что вы сможете удержаться от подобного искушения.

Хейр бросил на него гневный взгляд.

— Я не знаю, о чем вы говорите… Придержите свой язык! Вымогательство! Ваше счастье, что у меня нет свидетеля против вас.

В это время открылась дверь, и Бейглер втолкнул в кабинет Каршема. Он был растрепанный, весь в синяках.

Террелл изумленно посмотрел на него.

— Что с ним случилось? Откуда эти синяки?

Бейглер сокрушенно покачал головой.

— Этот болван споткнулся на лестнице. А в остальном он чувствует себя неплохо. Правда, мошенник?

Каршем отскочил от него.

— Посади его там, — приказал Террелл. — У него какой-то жалкий вид.

Бейглер сунул стул Каршему под колени.

— Все в порядке, Сэмми? — спросил Хейр.

— Разве по мне не видно? — возмутился Каршем, вытирая лоб носовым платком.

— Хейр, скажите, откуда у вас эти деньги? — официальным тоном спросил Террелл.

— От одного клиента… Вас это не касается!

— Я случайно знаю этого клиента, — сказал Террелл. — Не находите ли вы, что двадцать тысяч — слишком высокая плата за детективную работу? Но возвратимся к делу. За что вам уплатили?

Хейр усмехнулся.

— Можете спросить об этом у самого клиента. Он поручил моему агентству провести одно расследование. Чисто личное дело, не имеющее никакого отношения к полиции. Вы сказали, что знаете моего клиента? Вот и спросите у него самого! — Хейр встал и взял портфель. — Если вы в самом деле знаете моего клиента, значит, понимаете, что вам надо быть осторожнее. Мой клиент — личность серьезная. Один неверный шаг — и вы можете потерять свое место. Пойдем, Сэмми, он не имеет права нас задерживать.

— Одну минуточку! — обратился к ним Террелл. Его руки, лежащие на столе, сжались в кулаки. — Вы можете идти, я не имею права вас задерживать… Но вы недолго будете наслаждаться свободой. С этого момента я буду следить за вами.

— Попробуйте, но вы ничего не сможете доказать, — снисходительно произнес Хейр. — Вы знаете — я честный человек.

— Еще кое-что, — добавил Террелл. — У меня записаны номера всех банкнот. Если вы потратите хотя бы одну из них, то будете отвечать.

— Вы так думаете? Лучше поговорите об этом с моим клиентом!

Хейр вышел, Каршем последовал за ним.

Террелл и Бейглер обменялись взглядами.

— Да, не очень-то ловко я провел это дело. Я думал, что он испугается…

— Это Хейр-то испугается?! — Бейглер фыркнул. — Но что будем делать?

Террелл взял телефонную книгу.

— Соедините меня с отелем «Испанский залив», — попросил он. — Мне нужно поговорить с миссис Бэрнетт.

Через две минуты ему сообщили, что Валери нет в отеле.

Террелл положил трубку и задумался.

— Надо с ней поговорить, как только она вернется в отель, — обратился он к Бейглеру. — Возьми это на себя, Джо, но будь осторожен, смотри не спугни ее.

— Чем Хейр мог шантажировать ее? — вслух размышлял Бейглер. — Такую женщину!.. И двадцать тысяч! В чем дело, почему молчание стоит так дорого?

— Вот это я и хочу знать! — Террелл посмотрел на свои бумаги. — И с убийством Сью Парнелл мы тоже недалеко продвинулись… Ты что-нибудь предпринял по этому делу?

Бейглер хотел ответить, но в этот момент зазвонил телефон. Из трубки донесся чей-то взволнованный голос, и лицо Террелла помрачнело.

— Сейчас выезжаем, — сказал он. — Ничего не трогайте.

Он положил трубку и посмотрел на Бейглера.

— Спейка Колдера нашли зарезанным в его подвале. Может быть, там прятались Мо Линкольн и Джек Смит?..

Бейглер пожал плечами и поспешно вышел.

Мисс Парнелл устроилась в мягком уютном кресле, держа в руке стакан джина. На коленях у нее сидела большая черная кошка. Остекленевшими глазами Джейн смотрела на Валери, сидевшую перед ней с блокнотом и авторучкой в руках.

На Валери было простое серое платье и никаких украшений, она даже смыла лак с ногтей и растрепала свою замысловатую прическу. И все же она сама чувствовала, что не похожа на репортера из «Майами-Сан». К ее счастью, Джейн Парнелл была так пьяна, что вряд ли что-нибудь могла заметить.

— «Майами-Сан»? — тупо спросила она. — Но ведь это бульварная газета… И что вы хотите?

— Речь пойдет о вашей сестре, — пояснила Валери. Она старалась говорить медленно и отчетливо. — Мой шеф считает, что полиция уделяет очень мало внимания этому делу. До сих пор они не продвинулись вперед, и, по мнению моего шефа, мы сможем оказать определенное давление на полицию, если вы дадите нам некоторую информацию.

— Мне не нужно никакой поддержки от «Майами-Сан», — ответила Джейн. — Вот что я хочу вам сказать: я заранее знала, что полиция не будет стараться, и знаете почему? Потому что моя сестра была шлюхой. Полицию не интересуют шлюхи, и потому я лично поручила расследование этого дела лучшему агентству в этом проклятом богом городе. Можете передать это своему шефу.

— Вы поручили это дело детективному агентству Хейра?

— Конечно, я же сказала вам — лучшему. И если убийцу заметут, ваш Террелл будет выглядеть очень глупо.

Валери начала лихорадочно думать. Ей стало ясно, что Хейр дурачил эту женщину: благодаря ее заказу он что-то разнюхал и не сообщил в полицию, а вместо того, чтобы информировать клиентку, явился к Валери и начал вымогать у нее деньги.

— А это агентство что-нибудь сообщило вам?

— Еще нет… Для этого нужно какое-то время. Но они дадут о себе знать, это деловые люди.

Валери сделала вид, что записывает в блокнот.

— Но, возможно, у вас есть собственное предположение, кто мог убить вашу сестру? Впрочем, это чересчур личный вопрос…

— Я знаю одного парня, который, по-моему, способен на это. — Она прогнала кошку с колен и встала. — Ли Харди. Он выставил мою сестру и живет теперь с этой дрянью Джиной Лонг. Должна вам прямо сказать, моя сестра была не из тех, кого можно так легко выгнать, без скандала. Но ваш Террелл не захотел об этом слушать. Если будете беседовать с Харди, передайте ему, что я считаю его убийцей. А теперь убирайтесь!

— А где мне найти его? — спросила Валери, записывая имя.

— В телефонной книге, — раздраженно ответила Джейн. Пошатываясь, она встала. — И своему шефу передайте, что я и без вас найду убийцу моей сестры.

Валери вышла на улицу, к ожидавшему ее такси, и поехала в ближайшую аптеку — найти в справочнике адрес Ли Харди.

Сам Харди в это время сидел в своей конторе и пересчитывал деньги, которые надо было передать Джеку и Мо, чтобы те могли скрыться. Не так легко оказалось достать пять тысяч. Его банковский счет был уже исчерпан, и управляющий отказался предоставить ему кредит. С трудом он достал деньги у друзей-букмекеров.

Предупредив секретаршу, что не придет до следующего утра, он вышел из конторы и в начале первого подъехал к своему дому. Мысль о том, что Джина находится там одна с двумя негодяями, беспокоила его. Он выпросил у своего друга автоматический пистолет 45-го калибра и теперь чувствовал себя гораздо увереннее, ощущая в кармане приятную тяжесть оружия.

Если Мо и Джек сумеют скрыться, все еще может окончиться благополучно, думал он, расплачиваясь с шофером такси.

Но это было не так просто сделать. Джек приметен, как слон. Харди понимал, что увяз по уши. Если полиция их схватит, они расскажут все, чтобы спасти свою жизнь. Надо во что бы то ни стало заставить их замолчать. Поднимаясь на лифте, он решил, что следует уведомить полицию, как только они покинут квартиру. Это может сделать Джина. А он застрелит их прежде, чем они выйдут на улицу. Потом нужно будет два раза выстрелить из пистолета Джека в свою дверь, чтобы убедить полицию, что они собирались убить его… Терреллу не удастся доказать противное. К тому же звонок Джины в полицию будет зафиксирован…

Когда лифт поднялся до верхнего этажа, Харди вышел и увидел перед дверью своей квартиры стройную женщину. Она, видимо, уже позвонила, и Джина открыла ей дверь.

В следующий миг он расслышал слова незнакомки:

— Меня зовут Мэри Шерек, я из «Майами-Сан». Могу я поговорить с мистером Харди?

— Он стоит позади вас и, я думаю, охотно поговорит с вами, — неприязненно произнесла Джина.

Незнакомка повернулась, и Харди с удивлением отметил, что она очень красива, его смущал ее спокойный, испытующий взгляд. Харди прошел в открытую дверь. Джина удалилась в гостиную, и он решил пустить в ход свои чары.

— «Майами-Сан»? — спросил он. — Ни разу не читал вашу газету. Что вас интересует? Да входите же!

Он провел ее в гостиную и вопросительно посмотрел на Джину. Незаметным жестом она дала ему понять, что Джек и Мо находятся в его спальне.

Валери обвела взглядом комнату. Что-то ее здесь настораживало. Девушка в своем домашнем халатике и этот высокий, интересный мужчина заметно нервничали.

— Ну, садитесь же, мисс… как вас зовут?

— Шерек, — ответила Валери.

Она села и достала блокнот, надеясь, что никто не заметит ее испуга.

— Ну, мисс Шерек, о чем речь? Я очень занятой человек, — сказал Харди, бросив на софу портфель с деньгами. — Не желаете ли выпить?

— Нет, спасибо.

— Ну, налей тогда мне, Джина, — сказал Харди, изнывая от жажды.

И когда Джина отошла к бару, он наклонился над Валери.

— Ну, так что вы хотите узнать?

Валери все еще не могла оценить ситуацию. В этой квартире явно назревало что-то опасное. Она заметила, как Джина показала в сторону приоткрытой двери, и поняла, что не ошиблась.

— Я собираю сведения об убийстве Сью Парнелл, — начала Валери. — И поскольку, как я узнала, вы дружили с убитой, я решила обратиться к вам. Может быть, вы что-нибудь расскажете о ней? Возможно, вы даже предполагаете, кто ее убил?

Харди тоже сел. Лицо его стало каменным, а глаза смотрели злобно.

— Мне нечего об этом сказать. Она мертва, и я не знаю, кто ее убил и за что.

С подносом в руках, покачивая бедрами, к ним подошла Джина. Она поставила перед Харди бокал и мстительно сказала:

— Это была лишь старая любовь, которая давно угасла. Шлюха и больше ничего.

Но Валери почти не слушала ее. Она увидела на руке Джины тяжелый золотой браслет и похолодела. На нем болталось пять золотых слонов.

Глава 10

Розыски Джека и Мо шли полным ходом. Террелл направил на поиски всех работников, без которых мог обойтись. К вечеру все улицы были блокированы. Том Лепски и Билл Вильямс получили приказ посетить квартиру Харди.

— Их, конечно, там уже нет, — сказал Бейглер. — Но, возможно, они побывали там. Возьмите в оборот его кошечку, может, она раньше что-нибудь видела или слышала. Вполне вероятно, что Харди помогает им укрываться. Проверьте его банковский счет. Поинтересуйтесь, не брал ли он вчера или сегодня крупную сумму денег…

— Сперва мы пойдем в банк, — сказал Лепски, подходя с Вильямсом к машине. — Если у нас на руках будут факты, мы сможем прижать Харди к стенке.

Вильямс, молодой высокий парень, работал в отделе отпечатков пальцев. Ему было совсем не по душе, что его отправили вместе с Лепски. Том Лепски считался отчаянным парнем, и работать в паре с ним Вильямсу не хотелось. Он содрогнулся при мысли о том, что может встретиться с такими опасными убийцами, как Джек и Мо. Для Лепски это ничего не значит, он много лет имеет дело с подобными типами, к тому же он холост и отчаянно смел. Вильямсу же до сих пор не приходилось находиться на линии огня. Кроме того, его жена ожидает ребенка. Что будет с ней, если он погибнет?..

Лепски знал, что Харди был клиентом Южной банковской корпорации, и, направляя машину в нужную сторону, он спросил:

— Что это с тобой? Ты словно петрушки объелся!

— Да так… — Вильямс беспокойно задвигался. Не мог же он признаться, что дрожит от страха.

— Успокойся, — Лепски усмехнулся. — Умирать приходится только один раз. Кроме того, я считаю, что лучше умереть от пули, чем долго гнить от рака.

Вильямс съежился и вжался в сидение. Потной рукой он нащупал рукоятку пистолета. Но прикосновение к холодному металлу не успокоило.

Машина остановилась возле банка, и они вошли в здание, а через несколько минут уже находились в кабинете управляющего.

Управляющий, толстый, начинающий лысеть мужчина, был превосходным стрелком из ружья 22-го калибра. Это было единственное, что их связывало с Лепски.

Усмехаясь, он протянул Лепски руку.

— Сегодня вечером я буду в клубе, — сказал он, — и привезу с собой одного друга, который почти не уступает мне. Ты придешь, Том?

— К сожалению, не могу. Мы разыскиваем двух драчунов, очень опасных парней. И ты можешь мне помочь, так как это действительно важное дело. Не брал ли Харди у тебя сегодня крупной суммы денег?

— На этот вопрос я не буду отвечать, — посерьезнел управляющий.

— Я знаю. Но у нас есть все основания предполагать, что Харди собирается помочь этим парням сбежать. Это его люди. Они уже троих убили, и если их своевременно не поймать, то могут убить и еще кого-нибудь.

Секунду поколебавшись, управляющий сказал:

— Некий клиент сегодня был у меня и просил пять тысяч. Его счет был исчерпан, и я отказал. Это было в десять часов утра.

— Большое спасибо. Возможно, мы еще увидимся в клубе.

Когда они сели в машину, Лепски сказал:

— Теперь поедем к Харди.

— Не лучше ли сперва позвонить шефу? — предложил Вильямс. — Может, он захочет сам поговорить с Харди?

— Это можем сделать и мы, — Лепски включил мотор.

Когда выехали на проезжую часть улицы, он спросил:

— Ты умеешь обращаться с оружием?

— Не особенно хорошо, — лицо Вильямса покрылось потом. — Я уже два года не упражнялся. Не знаю почему, Том, но это дело мне не нравится. Что будет, когда мы обнаружим этих двоих?..

— Каких двоих? Мо и Джека? Ты еще спрашиваешь? Если найдем, то возьмем их, живыми или мертвыми. Даже такой паршивый стрелок, как ты, не промахнется в толстого Джека.

— Но они тоже умеют стрелять, — удрученно заметил Вильямс. — Моя жена ожидает ребенка…

— В самом деле? Ну, поскольку все же не ты, а жена, то я не вижу причин для волнения.

Лепски свернул на стоянку возле дома Харди и выключил зажигание.

— Пойдем поговорим с Харди.

Когда они вышли из машины, Лепски увидел знакомого полицейского, стоявшего на углу, и подозвал его.

— Послушай, Джимми. Мы сейчас идем к Харди. Я, собственно, не ожидаю особых затруднений, но если ты услышишь выстрелы, в тот же миг звони нашим ребятам. Не входи в дом и не строй из себя героя. Позвони ребятам и снова встань на посту. Мы ищем Джека и Мо. Если они выйдут из дома, задержи их.

Полицейский так хладнокровно выслушал это приказание, что Вильямс позавидовал ему.

— О'кей, там на углу есть телефонная будка, — сказал Джимми. — Если я услышу выстрелы, то сбегаю туда.

Лепски кивнул и вместе с Вильямсом вошел в дом. Портье бросил на них недовольный взгляд, сразу догадавшись, что они из полиции.

— Мистер Харди дома?

— Он только что пришел, минут пять назад. Я могу ему позвонить?

— Не вздумайте!.. Иначе вам не поздоровится.

Он кивнул Вильямсу, и они вошли в кабину лифта. Пока поднимались, Вильямс спросил:

— А что мы теперь будем делать?

— Я не думаю, что будут неприятности. Харди не так глуп, чтобы прятать этих парней. Я позвоню и войду к нему, а ты оставайся в коридоре и не показывайся. Если что-то услышишь, сразу беги в квартиру и окажи мне помощь. Но смотри не убей меня при этом. Понял?

Вильямс кивнул.

Лифт остановился. Полицейские прошли в широкий коридор, и Лепски показал, где можно укрыться. Вильямс восхищенно смотрел, как Лепски уверенно звонит в дверь, и завидовал ему.

Дверь открыла Джина. Лепски бросил взгляд в гостиную и увидел Харди, сидящего возле молодой красивой женщины. Он оттеснил Джину в сторону и вошел.

— Эй! Кто вы? — завизжала Джина. — Что вы…

Лепски уже стоял в гостиной. Харди узнал его и побледнел.

— Как вы смеете врываться ко мне? — недовольно спросил он. — Я занят, разве вы не видите?

Лепски удивленно посмотрел на Валери. Где он видел эту девушку?

— Успокойтесь! — сказал он Харди. — Лучше представьте меня своей гостье.

— Что-то я не помню, приглашал ли вас я к себе, — начал Харди, — вы…

— Представьте меня, говорю я вам.

Подошла Джина.

— Это Мэри Шерек из «Майами-Сан», — сказала она.

Лепски знал Мэри Шерек, она часто брала у него интервью. Он изучающе посмотрел на незнакомку.

— Действительно? А я Том Лепски из криминальной полиции. Всегда раз познакомиться с работником прессы!

— Мисс Шерек уже собирается уходить, — сказала Джина.

— Придется ей немного подождать, — сказал Лепски. Он сделал шаг назад, чтобы все трое находились в поле его зрения. — У меня хорошая история для вашей газеты, так что не уходите. И покажите мне ваше удостоверение.

— Что вам, собственно, нужно? — спросил Харди.

— Джек и Мо. Где они?

— Почему вы меня об этом спрашиваете?

Лепски взглянул на портфель, лежащий на столе.

— Приказ шефа!.. Эти парни обвиняются в трех убийствах. Либо вы все расскажете, либо вас обвинят в соучастии.

Харди медлил. Он знал, что Джек и Мо слышат каждое его слово.

— Я вас уже говорил, что не видел их несколько дней, — наконец ответил он.

— Прискорбно для вас, — быстрым движением Том взял портфель, раскрыл его и высыпал содержимое на софу.

Харди выругался и двинулся на Лепски, который с усмешкой смотрел на него.

— Нарываетесь на неприятности, Харди? Зачем вам столько денег?

— Чтобы держать пари. А теперь уходите!..

— Сначала я для верности осмотрю квартиру… А это занесу позже.

— И вылетите со службы! — пригрозил Харди. — Не думайте, что я шучу…

Лепски знал, что не имеет права делать обыск без ордера. Знал также, что у Харди достаточно связей, чтобы доставить ему неприятности.

— Хорошо, я принесу бумагу. Я сейчас же принесу бумагу, а пока несколько моих людей будут следить за квартирой. Но к чему все это, если вы никого не прячете?

— Уходите немедленно! — прошипел Харди.

Лепски пожал плечами.

— О'кей, но я скоро приду! — направившись к двери, он добавил: — Не забудьте, что возле двери трое моих людей. Вы не должны выходить из квартиры, пока я не приду.

Проходя мимо Валери, он взял ее за руку.

— Пойдемте, мисс Шерек, у меня для вас есть история.

Харди и Джина, не двигаясь, смотрели, как они выходят из квартиры.

При виде Лепски Вильямс вздохнул с облегчением.

— Все в порядке? — спросил он, недоуменно глядя на Валери.

— Не знаю, во всяком случае, ты остаешься здесь, — сказал Лепски. — Никого не выпускай из квартиры, пока я не принесу ордер на обыск. Можешь применить силу. Я заеду с этой дамой в управление, и через десять минут мои ребята тебя подменят.

Вильямс сглотнул слюну.

— Через десять минут?!.

Лепски зашел с Валери в лифт и нажал кнопку.

— Так кто вы на самом деле? — спросил он, устремив на нее строгий «полицейский» взгляд. — Вы не Мэри Шерек, я ее знаю. Прошу вас назвать ваше имя.

— Вышло недоразумение, — Валери старалась справиться с нарастающим волнением, — они приняли меня за Мэри Шерек.

— Вы не из «Майами-Сан», я знаю там всех репортеров. Я отвезу вас в управление полиции, и пусть шеф поговорит с вами.

«Как жаль, что я не могу убежать», — подумала Валери.

Она холодно посмотрела на полицейского.

— Если вы настаиваете… Я миссис Валери Бэрнетт. Мой отец — Чарльз Трэверс. Вероятно, вы слышали это имя?..

Теперь Лепски узнал ее. У него было такое чувство, словно он наступил на ручку граблей и они ударили его по лбу.

— Этого я никак не ожидал! — сказал он. — Извините.

— Бывает!.. — Валери улыбнулась.

На первом этаже она выскочила из лифта и пробежала через холл. Лепски успел заметить, как она села в такси и уехала.

Дежурный полицейский подошел к нему.

— Оставайтесь здесь, — приказал ему Лепски. — Могут произойти неприятности. Я поехал за ордером на арест. Будьте внимательны! — Лепски поспешил к машине.

Джек вышел из спальни. Его толстое лицо блестело от пота, маленькие глазки злобно сверкали.

— Давай деньги! — прошипел он. — Сматываемся.

— Ты же слышал, что он сказал, — заныл Харди. — Вы не сможете уйти, там стоят двое полицейских.

Вышел Мо.

— Нас не остановят двое фараонов. Давай деньги!

— Вы этого не сделаете, — воскликнул Харди. Он с трудом подавлял дрожь в голосе. — Если начнется стрельба, они узнают, что я прятал вас у себя. Вы должны подумать…

— Дерьмо! — прошипел Джек.

Он подошел к софе и начал складывать деньги в портфель. Защелкнув замок, открыл дверь в переднюю, вынул пистолет Харди и протянул его Мо.

— Подождите, ради бога! — закричал Харди.

Джек двинулся к Джине.

— Оставь ее в покое!.. — начал Харди.

В этот момент Мо поднял револьвер и ударил им Харди по голове. Тот покачнулся и упал на пол.

Джина хотела закричать, но Джек ткнул ее пальцем под ложечку. У нее перехватило дыхание. Джек схватил ее и сильно тряхнул. Запах пота, исходивший от него, усилил ее страх.

— Слушай внимательно, — зашипел Джек, — сейчас ты выйдешь в коридор и начнешь разговаривать с полицейским. Но смотри, одно неверное движение — и получишь дырку! Ну, быстро!.. — Он подтолкнул ее к двери.

Джина, как под гипнозом, пошла в переднюю. Джек и Мо следовали за ней. Джек приказал ей открыть дверь. Джина помедлила, потом повиновалась и вышла в коридор.

Вильямс с оружием в руке уставился на нее.

— Идите назад!.. — запинаясь, проговорил он. — Вы не должны выходить из квартиры. Идите назад!

Вдруг из-за двери показалась темная фигура Мо. Из его пистолета вырвалось пламя. Но Вильямс уже ничего не увидел. Он только почувствовал сильный удар в грудь и выронил пистолет. Затем повернулся и упал на мягкий ковер возле самых ног Джины.

Джина зажала рукой рот и отпрянула назад.

Мо вышел в коридор. Его губы были изогнуты в злобной усмешке. Убедившись, что второго полицейского нет, он, тяжело дыша, бросился к лифту.

Джек с портфелем в руке бросился за ним и нажал кнопку лифта.

Харди очнулся, с трудом повернулся на бок и вдруг через открытую дверь увидел Джека в кабине лифта. Не раздумывая, он выхватил пистолет и нажал на спуск… Кабина уже начала спускаться.

Джина упала на колени и закричала.

Мо услышал выстрел и с ужасом заметил, как дернулся Джек. Его рубашка на левой стороне груди покраснела, и толстяк начал медленно опускаться на пол. Мо не сразу понял, что Харди убил его друга. Содрогаясь и обливаясь потом, Мо подхватил портфель…

Дверцы лифта открылись, и в холл вбежал дежурный полицейский с пистолетом наготове. Оба выстрелили одновременно. Пуля Джимми пробила ухо Мо, а пуля Мо попала Джимми точно между глаз. Полицейский упал, не издав ни единого звука. Выстрелы встревожили прохожих. По улице бежали люди, со скрежетом останавливались машины, пронзительно кричали женщины…

Запыхавшийся Мо пробежал через холл. При виде его портье упал навзничь. Негр пробежал мимо и бросился к лестнице в подвал. Ругаясь, он сбежал вниз и помчался по темному коридору. Звуки приближающейся полицейской сирены усилили его ужас. Он остановился перед дверью, отодвинул тяжелые засовы и выскочил на освещенную солнцем боковую улочку, которая спускалась к морю. Он побежал вверх по ней, осматриваясь по сторонам. Толстая женщина с синими крашеными волосами смотрела в окно. Она встретилась с ним взглядом, отшатнулась и закричала. Мо спрятал пистолет за пояс и торопливо двинулся вдоль моря по направлению к Фрисбару. Владелец бара Сэм Фрис, толстый пожилой негр с Ямайки, когда-то имел любовные отношения с Мо. Он курил марихуану и собирал дань с парней, обслуживающих ипподром.

Мо вошел в темный маленький бар. В это время дня посетителей не было. Сэм сидел за стойкой и дремал, перед ним стояла чашка с кофе.

Мо схватил его за руку.

— Фрис! Ты должен спрятать меня… За мной гонится полиция!

Фрис очнулся. Двигаясь с гибкостью змеи, он повел Мо в боковую комнатку, где на полу спал мужчина. Через дверь, скрытую за занавеской, они попали в другую комнату. Оттуда Сэм потащил Мо в темный коридор, и они остановились у дощатой стены. Фрис нащупал потайной крючок и сдвинул в сторону часть стены. За ней была маленькая комнатка.

— Посиди здесь, — сказал он. — Я позабочусь о тебе.

Он задвинул стену и быстро вернулся на свое место. Сел за стойку, закрыл глаза…

Через несколько минут в бар вошли двое полицейских. Один из них подошел к стойке и ткнул кулаком в толстую физиономию негра.

— Проснись, ты!.. — рыкнул он. — Где Мо Линкольн?

— Линкольн? Я его уже больше недели не видел…

Полицейские осмотрели все грязные помещения, но не нашли Мо.

Пока шла погоня за Мо, весть об убийстве Вильямса дошла до управления полиции. Террелл и Бейглер вскочили в полицейскую машину и помчались к дому Харди. Лепски был уже там.

Харди лежал на софе, на лбу у него была ссадина от удара пистолетом. Бледная испуганная Джина сидела в кресле с бокалом виски. Лепски нервно ходил взад и вперед по комнате, готовый броситься на кого угодно при малейшем движении.

Когда Террелл с Бейглером вошли в дом, санитары выносили тело Джека. Террелл бросил взгляд на неподвижную глыбу мяса и пошел к лифту.

— Этот подлец прятал их! — сказал Лепски, когда они вошли в квартиру. — Плевал я на то, что он говорит… Он прятал их!

— О'кей, — сказал Террелл. — Займись поисками Мо, а с этим типом я поговорю сам.

Лепски, которого трясло от ненависти к Харди, повернулся и вышел из квартиры.

Харди постепенно начал приходить в себя. Он встретился глазами с холодным, жестким взглядом Террелла и понял, что его дела плохи. Надо срочно сочинять хорошую, надежную легенду, иначе можно загреметь в газовую камеру…

— Шеф, они пришли сюда вчера вечером… — начал он. — Меня не было дома, и они угрозами заставили Джину открыть дверь… Когда я вернулся домой, они сообщили мне, что убили Хенекея. Он их надул, я не знаю, в чем там дело… Короче, они потребовали у меня денег для побега. Я, конечно, сначала стал отказываться, но что я мог поделать?.. Они заявили, что в случае чего отомстят Джине… мисс Лонг. А если они угрожают, то всегда выполняют обещание. Пришлось доставать деньги… Потом появился Лепски и сказал мне, что за дверью стоят полицейские. Эти двое все слышали. Когда Лепски ушел, они вынудили Джину выйти в коридор и отвлечь внимание Вильямса. Тут выскочил Мо и выстрелил в вашего парня… — Театральным жестом Харди положил на стол свой пистолет. — Я увидел, что они уходят, и убил Джека, признаюсь в этом. Я выстрелил в тот момент, когда он был уже в лифте…

В начале шестого Террелл узнал от Лепски, что тот встретил в квартире Харди Валери Бэрнетт и что она выдавала себя за репортера «Майами-Сан».

Террелл устал и был озабочен: Мо Линкольн снова ускользнул от них. Они арестовали Харди по обвинению в убийстве Джека, но адвокат Харди быстро освободил его под залог. Харди утверждал, что он застрелил Джека только потому, что тот собирался убить Джину. Девушка подтвердила его показания, и пришлось освободить Харди…

Сперва Террелл не хотел верить, что Валери могла выдавать себя за репортера «Майами-Сан», но Лепски удалось убедить его, и он поехал в отель «Испанский залив».

Валери приняла его в своей гостиной.

— Очень жаль, что мне приходится беспокоить вас, — начал Террелл. — Но один из моих сотрудников сообщил нам, что застал вас в квартире Харди. Это верно?

Валери села и спокойно посмотрела на него.

— Да, я была там… Дело обстояло так: мисс Шекер хотела уехать к родителям в Нью-Йорк, но у нее не было денег… Мне стало жаль ее, и я купила у нее репортерское удостоверение. Вероятно, я не должна была этого делать?..

— Репортерское удостоверение продаже не подлежит, — строго проговорил Террелл. — А почему вам, собственно, пришло в голову купить его?

Валери сделала неопределенный жест рукой.

— Вы ведь не можете поставить себя на мое место. Видите ли, я богата и ничем не занята. А меня всегда интересовала криминалистика, — она улыбнулась. — Я читала в газетах об убийстве Сью Парнелл, и, когда разговаривала с Мэри, мне вдруг пришла в голову мысль познакомиться с теми людьми, которые причастны к этому делу. С удостоверением репортера я запросто могла прийти к ним и побеседовать. И я поддалась искушению, купила это удостоверение. Вероятно, это вам покажется странным, но люди, у которых много денег и мало занятий, делают подобные вещи просто ради развлечения.

Террелл пристально смотрел на Валери. Он не верил ни единому ее слову, но вынужден был вести себя осторожно.

— Это была очень глупая и очень опасная выдумка, миссис Бэрнетт, — сказал он наконец.

— Я согласна. Очень жаль, что доставила вам столько хлопот. Будьте снисходительны и сочтите это за причуду глупой избалованной женщины.

Но Террелла не так просто было одурачить.

— Находясь в той квартире, вы знали, что там находятся двое убийц?

— Нет, конечно.

— А теперь будьте добры, отдайте мне удостоверение.

— Вы не собираетесь причинить этой девушке неприятности? — испугалась Валери. — Ведь это я виновата! А удостоверение я порвала, когда вернулась в отель.

Решив не настаивать, Террелл переменил тему разговора:

— Еще кое-что, миссис Бэрнетт. Как мне стало известно, вы заплатили двадцать тысяч долларов Хомеру Хейру — в виде аванса, как он заявил мне. Это дело меня не касается, но я считаю своим долгом предупредить вас, что Хейр — ненадежный и нечестный человек, — он помедлил, потом продолжил: — У меня сложилось впечатление, что Хейр шантажирует вас. Сейчас у меня самый подходящий случай упрятать этого мошенника за решетку на четырнадцать лет. Если у вас есть какие-нибудь сведения, которые могли бы помочь мне, я сохраню их в полной тайне, не сомневайтесь. — Он помолчал и добавил: — Вам действительно нечего сказать?

Валери похолодела, но быстро справилась с собой и спокойно сказала:

— Я дала деньги Хейру для того, чтобы он провел для меня чисто личное расследование. — Она поднялась. — Очень мило с вашей стороны, что вы хотите помочь мне, но я в этом не нуждаюсь. И извините меня за мой глупый поступок.

Террелл тоже встал.

— Хорошо, миссис Бэрнетт. Если вы измените свою позицию, вы знаете, где меня найти. — Подойдя к двери, он остановился. — К сожалению, на этом дело не закончено. Мы будем судить Харди за убийство, и, возможно, он попросит вас выступить в качестве свидетельницы. Я не совсем убежден, что вы сказали правду. Подумайте еще раз. Многие уже убеждались в том, что лучше иметь меня в лагере союзников, чем противников.

Он вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь.

Вечером Хомер Хейр, Сэм Каршем и Луцилла собрались на семейный совет. Каршем только что вернулся из клиники, где обрабатывали его ссадины и шишки. Он уже почти оправился от посещения полиции, но временами еще прикладывал к глазу кусок льда и жалобно стонал. Однако ни Луцилла, ни Хейр, глодавший цыпленка, не обращали на него внимания.

— Я с самого начала говорила, что мне не нравится это дело, — кричала Луцилла. — Вот теперь расхлебывайте!

— Террелл блефует, — уверенно заявил Хейр, не переставая жевать. — Я сказал ему, что это гонорар, и ничего он не докажет. Бэрнетт побоится сказать правду… Так что можете не беспокоиться!

— Вам хорошо говорить, — заскулил Каршем, — поглядите на меня. Эти фашисты меня избили, и знаете, что они говорили? Они обещали каждый раз брать с меня штраф за превышение скорости, как только увидят меня за рулем. И я уверен, они это сделают. Посмотрите только на мой глаз!

— Перестань ныть, — прошипела Луцилла. — Кому ты нужен? На тебя…

Внезапно все трое оглянулись. Луцилла встала, даже Хейр растерялся, увидев входящую Валери. Он с усилием выдавил масляную улыбку, встал и поклонился.

— Миссис Бэрнетт, какая честь! Входите, прошу вас.

Валери перевела взгляд с него на Каршема, потом на Луциллу. Каршем быстро убрал кусок льда и смущенно посмотрел на нее.

— Ну, детки, — засуетился Хейр, — идите-идите, миссис Бэрнетт вы не нужны!

— Напротив, — холодно возразила Валери, закрывая дверь. Она была бледна, но выражение ее глаз и твердо сжатые губы заставили Хейра насторожиться. — Ваши помощники, без сомнения, знают, что вы шантажируете меня…

Каршем вздрогнул, Луцилла побледнела.

— Мне неприятно это слышать, миссис Бэрнетт, — оскорбленно проговорил Хейр.

— Ничего, вам придется выслушать и более неприятные вещи. — Валери села. — Я вчера разговаривала с шефом полиции. Он хочет засадить вас за решетку на четырнадцать лет.

Хейр всей тяжестью упал в кресло.

— То, что он хочет, и то, что он может, — совершенно разные вещи, миссис Бэрнетт.

— Ну, стоит мне только заявить, что вы и ваши помощники шантажируете меня, и вас всех посадят в тюрьму.

— Прошу не впутывать меня в это дело! — возмутился Каршем.

— Замолчи, ты!.. — перебил его Хейр и продолжал: — Должен ли я напомнить, что грозит вам, миссис Бэрнетт, если вы доверитесь Терреллу? Допустим, для нас это кончится плохо… Но ведь Террелл не сможет скрыть того факта, что ваш муж — убийца. И, насколько я понимаю, вы дали мне деньги для того, чтобы это дело осталось в тайне?

Валери покачала головой и возразила:

— Это неверно. Я дала вам деньги, потому что вы шантажировали меня. У полиции и у моего банкира записаны номера банкнот. К тому же полиция знает, от кого вы получили деньги. Им будет очень легко доказать, что вы шантажировали меня. Вы и ваши помощники!

— Но позвольте!.. — капли пота выступили на лице Каршема.

— Замолчишь ты наконец?! — рявкнул Хейр. — Миссис Бэрнетт, я полагаю, что вы просто блефуете. Неужели вам безразлично, что вашего мужа обвинят в убийстве?

— Мне это не безразлично, — тихо ответила Валери. — Но теперь я поняла, что меня шантажируют. И пусть лучше моего мужа осудят, чем я буду платить деньги шантажистам. Единственные улики против него находятся в ваших руках. Полиция, конечно, заинтересуется, почему вы утаили их. Эти улики плюс деньги, которые я вам заплатила, приведут вас прямиком в тюрьму. Вероятно, на такой же срок, какой ожидает и моего мужа.

Хейр почувствовал, что теряет уверенность в себе.

— Я все же надеюсь на ваше благоразумие, — заявил он. — Вашего мужа на всю жизнь упрячут в сумасшедший дом!

— Может быть… Но мы наймем лучшего адвоката, и вполне возможно, что его освободят. — Она протянула руку и взяла телефонную трубку. — Если вы настаиваете на своем, я звоню в полицию.

— Постойте, не звоните! — закричал Каршем.

Валери положила трубку и повернулась к Сэму, который злобно смотрел на Хейра.

— Ты, старый жирный индюк! Я же предупреждал тебя! Теперь мы попали в переплет, и ты, разнообразия ради, помолчи. Я сам улажу это дело!

Хейр не нашелся, что ответить, и повернулся на своем вращающемся кресле спиной к Валери. Казалось, его сейчас хватит удар.

— Миссис Бэрнетт, — начал Каршем. — Прошу вас поверить, что я и моя жена были против этого. Сейчас мы вернем вам деньги и отдадим вещественные доказательства. При таких условиях вы согласны забыть про это дело? Мы не хотим иметь неприятностей с полицией, а вы не хотите привлекать внимание к вашему мужу. Это разумно, не так ли?

— Дурак, она же блефует! — не выдержал Хейр.

Валери посмотрела на Каршема.

— Отдайте мне пиджак, зажигалку и деньги… — Ее сердце колотилось, но ей удалось холодно посмотреть на Каршема, хотя она боялась не меньше его. — Тогда я постараюсь забыть, что когда-то была здесь.

Каршем бросился к сейфу, вынул из него завернутый в бумагу пиджак, положил на стол золотую зажигалку. Потом достал из портфеля деньги и передал их Валери.

Когда она ушла, Хейр в бешенстве швырнул на пол остатки недоеденного цыпленка.

— Идиоты! Неужели вы не поняли, что это был только блеф! Вы выбросили в окно полмиллиона долларов!

— В самом деле? — ехидно спросил Каршем. Он снова приложил лед к глазу. — Зачем же тогда разбрасываться едой? Если мы так бедны, нам следует беречь каждую крошку!..

Глава 11

До десяти часов вечера Мо просидел в тайнике. Фрис поручил своим парням следить за действиями полиции, и около девяти часов ему доложили, что полицейские ведут поиски в другом районе и опасность миновала. Сэм привел Мо в комнату, где стояла кровать, стол и два стула.

— Они уже ушли отсюда, — сказал Фрис. — Что ты собираешься делать?

Сидя в тайнике, Мо оплакивал Джека. Его горе было искренним: он боготворил Джека, и жизнь без него казалась ему ненужной и пустой. Мо не мог себе даже представить, что он будет делать без друга. Словно перед ним захлопнулась дверь в будущее. Те пять тысяч, которые они прихватили из квартиры Харди, теперь ничего не значили. К чему деньги, если Джека нет в живых?

Фрис растерялся. Таким он еще не видел Мо: поникшие плечи, дрожащие руки, безжизненный взгляд…

— Мо, бэби, что с тобой? Я могу посадить тебя на пароход, который сегодня отплывает на Ямайку… Деньги у тебя есть?

Мо положил портфель с деньгами на стол и уставился в одну точку, словно и не слышал вопроса Фриса.

— Бэби, ты должен собраться с силами, — настаивал тот. — Они в любое время могут вернуться, они ведь знают, что мы с тобой друзья. Тебе нужно уходить отсюда.

Внезапно Мо очнулся, его черные глаза загорелись злобой.

— Я знаю, что мне делать! Я убью этого мерзавца, который застрелил Джека.

— Ты сошел с ума! Тебе нужно скрыться. Оставь в покое Харди и подумай о себе.

— Я ему отплачу! Мне все равно, что будет со мной, но ему я отомщу!

Фрис всплеснул руками.

— Оставь его в покое! Ребята о нем позаботятся. Сейчас вся полиция города ищет тебя. Садись на пароход и не думай больше о Харди, ребята это сделают.

— Нет, я сделаю это сам! — Он ударил кулаком по столу. — Если кто-нибудь осмелится тронуть этого мерзавца, то будет иметь дело со мной.

Фрис беспомощно развел руками.

— Как хочешь, бэби. Но тебе не удастся это сделать. Весь город против тебя, все полицейские…

— Знаю, знаю! Раздобудь мне одежду потемнее. Только быстро!

Фрису вдруг пришла в голову идея. Его темное лицо прояснилось.

— У меня есть несколько женских платьев и парик — они должны тебе подойти… Тебя собственная мать не узнает!

Мо кивнул.

— Это еще лучше.

Через полчаса из Фрис-бара вышла стройная негритянка. На ней было желто-голубое платье, желтые сандалии на босу ногу, пышная прическа обрамляла ее лицо. Она торопливо пошла вдоль побережья.

Джина и Харди лежали на широкой двуспальной кровати. Харди немного выпил, и после любовных утех ему захотелось спать. Но Джине не спалось, она нервничала.

— Давай еще раз все обдумаем, — попросила она, потягиваясь. — Я умираю от страха! Они же могут посадить тебя за то, что ты убил этого толстяка.

— Не посадят! — уверял ее Харди. — Это дело Гарри легко уладит. Это была самозащита. Успокойся и давай спать.

— Но ведь еще нет и десяти, не сходить ли нам в клуб?

Харди открыл глаза и заморгал.

— Ты соображаешь, что говоришь?! Пока это черное чудовище на свободе, я не выйду из квартиры!

У Джины от страха округлились глаза.

— Ты хочешь сказать, что он может напасть на тебя?

— Может!.. Как ты думаешь, зачем к нашей двери приставили полицейского? — разошелся Харди. — И зачем еще двое стоят в холле на посту? Полиция на сто процентов убеждена, что он придет сюда. Ведь Джек и Мо были как муж и жена… — Харди сел. — И зачем я пристрелил этого парня, сам не знаю!..

— А если его не найдут? — Джина вскочила. — Что, так и будем сидеть взаперти, пока его не поймают?

— Конечно! Я, во всяком случае, не выйду из дома. Но его скоро поймают. Весь город ищет его.

Джина встала, подняла с пола свой халат. Харди наблюдал за движениями ее обнаженного тела. Он уже не мог вспомнить всех женщин, с которыми был близок, но ни одна из них так не возбуждала его, как Джина.

— Дай мне чего-нибудь выпить, — попросил он и снова лег.

Джина ушла на кухню. Вернувшись, она дала один бокал виски Харди, а другой взяла сама и уселась в кресло возле кровати.

— Почему бы нам не пожениться, Ли? Мне надоела такая жизнь. Мы могли бы даже иметь ребенка…

Харди озадаченно уставился на нее, а потом превратил все в шутку.

— Кто это здесь хочет ребенка?

— Я, — тихо ответила Джина.

Харди задумался.

— Не знаю… — Он покачал головой, но Джина заметила, что ее слова произвели на него впечатление.

— Я не настаиваю, — заторопилась она. — С ребенком можно и подождать, но пожениться нам надо.

— А почему мы не можем жить, как сейчас? — Харди чувствовал себя в капкане. — Зачем нам жениться?

— Я ради тебя уже солгала один раз, и у меня могут быть неприятности. Теперь ты предлагаешь снова солгать. Я должна подтвердить, что Джек хотел меня убить и поэтому ты его застрелил. Из-за этого я могу попасть в пекло. Зачем мне рисковать?.. — Немного помолчав, она добавила: — Но ради собственного мужа я сделаю все, что потребуется.

Харди нахмурился. Почему бы им действительно не пожениться? И почему бы не произвести на свет несколько детей?

Он вдруг расслабился и усмехнулся.

— Ну хорошо, раз ты этого так хочешь… Мы поженимся, когда все останется позади. Договорились? Идея, в общем, неплоха. Мы поженимся.

— Но ты, кажется, не в восторге? — Джина надулась. Она к этому готовилась целых три недели.

— Чего же ты хочешь? Чтобы я от радости дом поджег?

Джина издала приглушенный радостный крик и бросилась к Харди, выбив у него из рук бокал.

В это время стройная негритянка незаметно вошла в дом и приоткрыла дверь в комнату портье. Там было темно. В конце коридора дверь была открыта, из нее падал свет. Тихо, как черный призрак, негритянка проскользнула к лестнице и поднялась на второй этаж. Там она вызвала лифт и нажала кнопку восьмого этажа — Харди жил на девятом. Пока кабина поднималась, она вынула из сумки нож с выдвижным лезвием.

Лифт остановился. Она вышла, спрятав нож в складках платья, и внимательно осмотрелась. Кругом стояла тишина. Она неслышно поднялась по лестнице. По коридору навстречу ей шел коренастый мужчина, по виду полицейский.

— Эй! Что ты здесь ищешь? — удивленно спросил он, увидев молодую негритянку.

Рука его потянулась к пистолету, но в этот момент в воздухе что-то сверкнуло и ему в горло вонзился нож. Полицейский захрипел и повалился на пол.

Посмотрев на неподвижное тело, Мо нагнулся, вытащил нож и вытер окровавленное лезвие о пиджак убитого. Потом позвонил в дверь квартиры Харди и стал ждать. Его парик немного съехал набок.

— Вот нескладеха! Разлила виски, — сказал Харди.

В этот момент в дверь позвонили. Джина испугалась и вопросительно посмотрела на Харди.

Тот сел и спустил ноги с кровати, потом надел халат.

— Кто бы это мог быть? — прерывающимся голосом спросила Джина.

— Фараон! — Харди насмешливо фыркнул. — Небось, выпить захотел…

— Подожди, Ли, я подойду.

— Да брось ты! — отмахнулся Харди. — Нас караулит куча полицейских.

Он вышел в переднюю. Снова прозвучал звонок.

— Ли! — крикнула Джина, когда он открыл дверь. — Ли!

Прогремело три выстрела, и все стихло. Затем Джина услышала шум падающего тела. Она закрыла лицо руками и с диким воплем упала на кровать.

Двое полицейских на первом этаже встретили Мо, когда он выходил из лифта. Простреленный пятью пулями, он умер мгновенно. Пышный парик сполз на затылок, платье поднялось на бедра.

На лице его застыла торжествующая улыбка.

К удивлению портье, Валери появилась на террасе раньше восьми часов. Она была в пляжном костюме, с большой сумкой в руках. Он поспешил к ней на помощь.

Валери натянуто улыбнулась.

— Пойду поплаваю, — сказала она, когда он взял у нее сумку. — Так приятно плавать, когда на берегу никого нет.

Портье привык к причудам богатых людей и только кивнул. Он проследил, как она села в машину, пожал плечами и вернулся на свой пост.

Валери ехала по безлюдному прибрежному шоссе, пока отель не скрылся из виду. Потом она остановила машину, спустилась к морю и нашла на берегу подходящее место, скрытое от людских глаз. Она поставила сумку на песок и стала собирать выброшенный морем мусор. Собрав большую кучу, достала из сумки газету и бутылочку с бензином для зажигалок. Смочив бензином газету, подожгла мусор и сверху положила окровавленный пиджак Криса. Пламя сначала взметнулось вверх, потом набросилось на пиджак.

Валери стояла и смотрела, пока огонь не превратил пиджак и мусор в невесомый пепел, который тут же развеяло ветром…

Валери разделась и в купальнике вошла в воду. Минут десять она поплавала, потом, выйдя из воды, еще раз убедилась, что от пиджака не осталось никаких следов. Отжав купальник, надела пуловер и брюки и через четверть часа снова была в отеле. До одиннадцати часов пробыла в своем номере, затем надела белое платье и поехала в клинику.

Доктор Густав принял Валери в своем кабинете.

— У меня для вас новости, — сообщил он. — Сегодня приезжает доктор Циммерман. Возможно, вы его не знаете, но это лучший в мире специалист. Я уже давно писал ему о вашем муже, и он надеется, что может сделать для него больше, чем я. Здоровье вашего мужа постепенно улучшается, но Циммерман считает, что операция сможет полностью вылечить его. Он оптимист… Конечно, операция серьезная, но я убежден, что она не причинит вашему мужу никакого вреда. В худшем случае она не принесет никаких результатов. Но попробовать мы обязаны, не так ли?

Валери молча выслушала врача.

— Я должна сейчас принять решение?

Он улыбнулся.

— Нет, я уже говорил с вашим мужем. Он не против. Конечно, я должен выслушать и ваше мнение, но поскольку он согласен, ваше разрешение не обязательно.

— Не поймите меня превратно, но я боюсь… Что если операция не даст желаемых результатов?

— Циммерман уверен, что хуже не будет. Я тоже присоединяюсь к его мнению. Речь идет о здоровье и нездоровье, а не о жизни и смерти. Либо ваш муж совершенно выздоровеет — либо все останется по-прежнему.

— В таком случае я, конечно, за операцию. Она ведь не опасна?

— Ни в коем случае! Доктор Циммерман много раз делал подобные операции.

— Но вы не верите в успех?

— Этого я не говорил. Я просто хотел предупредить вас, чтобы вы не очень надеялись…

— Я хочу поговорить с Крисом, — Валери встала. — Он в саду?

— Да.

— Все еще под стражей? — Валери знала, какой будет ответ.

— Под стражей? — Доктор Густав не совсем искренне рассмеялся. — Ну что вы — под наблюдением медсестры!..

— А если операция даст желаемый эффект, он и тогда будет «под наблюдением»?

— Конечно, нет.

— А как вы определите, что операция прошла успешно?

— Известно много признаков, — ответил доктор. Он, видимо, не собирался вдаваться в подробности. — Конечно, потребуется несколько месяцев, чтобы быть абсолютно уверенным. Но существенные изменения проявятся довольно быстро.

Они поговорили еще несколько минут, и Валери вышла в сад.

Крис с книгой расположился в тени большого дерева. Медсестра, как обычно, сидела со своим вязанием в нескольких метрах от него.

Он не пошел навстречу Валери, но она заметила, что его улыбка стала намного теплее, чем при их последней встрече.

— Тебе уже сообщили, что приезжает доктор Циммерман?

— Да, — Валери села, ей хотелось обнять Криса.

— Как ты относишься к этому, Валери?

— Прежде всего скажи, как ты относишься к этому, Крис?

— Я очень волнуюсь… — Он сел в шезлонг. — Мне уже стало здесь надоедать. Если бы я, наконец, смог работать! Я действительно устал здесь сидеть и все время видеть одно и то же. Это было бы замечательно, да?

Валери старалась говорить спокойно.

— Они надеются. Конечно, не надо рассчитывать на какое-то чудо, но они говорят…

— Я знаю, что они говорят, — перебил ее Крис. Нахмурившись, он уставился вдаль. — Как дела у твоего отца?

— Хорошо. Как обычно, много работает… Сегодня вечером он будет звонить.

— Не говори ему о Циммермане. Пока… Ты знаешь своего отца: если дело не удастся, он только разозлится.

— Напрасно ты так думаешь! — горячо заговорила Валери. — Но если ты так считаешь, я не скажу.

— Лучше не надо, — Крис испытующе посмотрел на нее. — А как наши финансовые дела? Мы сможем оплатить операцию? Этот врач предъявит солидный счет!..

— На это денег у нас хватит.

Крис помолчал, отвел взгляд и с горечью спросил:

— А тот шантажист?

Валери помедлила с ответом, но, чувствуя возбуждение Криса, решила сказать правду.

— Я не стала ему платить.

Она заметила, как Крис застыл и сжал кулаки.

— Это правильно… Но ведь ты говорила…

— Я передумала. Я еще раз переговорила с этим типом и пришла к выводу, что он просто блефует.

Крис встревожился.

— Но это может повлечь серьезные последствия. Если я после операции выздоровею, мне совсем не улыбается попасть за решетку — именно в тот момент, когда я начну новую жизнь…

— Почему тебя могут арестовать?

Крис помедлил, потом сказал:

— Возможно, этот шантажист отомстит… Лучше тебе удовлетворить его требования.

— Как он может отомстить? Ты ничего не сделал, Крис, и у нас нет никаких оснований бояться.

Он прикрыл лицо рукой, чтобы скрыть подергивание щеки.

— Я не могу вспомнить, что произошло в ту ночь. Я бог знает что мог натворить, — он помолчал, нахмурился и продолжал: — Я очень смутно помню… Я что-то делал…

Валери глубоко вздохнула, стараясь скрыть дрожь.

— Ты вспоминаешь женщину и слонов?

— Да… Почему ты спрашиваешь?

— Я тоже думаю о ней. Может, на ней был браслет с маленькими слониками?

Крис удивленно посмотрел на нее, потом ударил себя по колену.

— Слушай, а ведь ты права! Да, теперь я вспоминаю, на ней действительно был такой браслет!

— А она не напоминала тебе пекинскую собачку?

Крис уставился на Валери.

— Это она тебя шантажировала?

— Нет, но я недавно видела в ресторане девушку, на которой был такой браслет. Очаровательное создание с личиком, как у гнома.

Крис задумался.

— Это могла быть она, — наконец сказал он. — Теперь я хорошо ее вспомнил.

— Ты рассказывал мне, что тебе стало ее жаль…

— Этого я не помню. Разве я что-нибудь говорил?

Лицо его снова потеряло осмысленное выражение, словно между глазами и мозгом повесили занавес, который делал невозможным дальнейшее общение.

Валери поняла, что больше не получит от него никакой информации. Она сменила тему и стала рассказывать о том, как приятно купаться в море рано утром.

Он слушал вежливо, но видно было, что его это совсем не интересует. Сделав еще несколько бесплодных попыток разговорить его, она встала.

— Завтра я снова приду. Может, я уже успею поговорить с Циммерманом…

— Ты по-прежнему считаешь, что не стоит платить шантажисту? — спросил Крис, искоса глядя на нее.

— Да.

Его длинные пальцы нервно задвигались.

— Ты не боишься ошибиться?

— Я считаю, что будет ошибкой заплатить ему.

— Кто этот человек?

— Частный детектив.

Крис испугался.

— Но ведь это опасно! Ты должна дать ему деньги!

— Ты даже не знаешь, почему он нас шантажирует.

— Не знаю. И не хочу знать. Я болен, мне нельзя возбуждаться. — Валери заметила, что Крис снова ушел в свой призрачный мир. — Люди приписывают другим так много грязных дел, что я ничего не хочу знать.

Повинуясь внезапному импульсу, Валери вынула из сумочки золотую зажигалку и дала ее Крису.

— Смотри, что я нашла, Крис.

Едва взглянув на зажигалку, он содрогнулся всем телом и отбросил ее от себя, словно увидел на своей руке отвратительное насекомое. Потом повернулся к Валери, и выражение его лица ужаснуло ее.

Это не был уже ее муж… В его лице не осталось ничего человеческого. Дыхание со свистом вырывалось сквозь крепко сжатые губы, руки поднялись, а пальцы скрючились, как когти.

— Крис! — испуганно воскликнула Валери.

— Я сыт тобой по горло! — угрожающе прохрипел он. — Я убью тебя так же, как убил ту женщину!..

Медсестра была уже возле них. Она схватила его за руку и заломила ее за спину. Он не мог двинуться с места, но взгляд его был все так же пронзителен, и нерв дергался у него на щеке, как змея.

— Бегите за доктором Густавом, — приказала медсестра. — Я не смогу его долго удерживать.

Валери повернулась и побежала по дорожке. Возле дома она увидела санитара, который уже мчался навстречу, увидев ее испуганное лицо…

У Валери подкосились ноги, и она села на траву, закрыв лицо руками.

Пока Валери уничтожала пиджак своего мужа, Террелл сидел дома и уничтожал свой завтрак. Незадолго до этого Джекобс отвез в «Парк-мотель» их квартиранток — миссис и мисс Прескотт. Оставшись одни, Террелл с женой облегченно вздохнули: надо было иметь ангельское терпение, чтобы выдержать присутствие маленькой Анжелы.

Террелл вспомнил события вчерашнего дня. Джек и Мо были убиты, Ли Харди тоже мертв. Об этом не стоило сокрушаться. Дело об убийстве Хенекея можно закрыть окончательно. Теперь пора заняться Сью Парнелл. Он до сих пор не имел представления, кто мог совершить это преступление…

Да, еще один вопрос: почему миссис Бэрнетт заплатила Хейру двадцать тысяч долларов?

Террелл был убежден, что Хейр шантажировал ее, но поскольку она не дала никаких показаний против него, Террелл ничего не мог предпринять. Он допивал вторую чашку кофе, когда к дому подъехала машина. Выглянув в окно, он увидел Бейглера и Фреда Хесса, которые направлялись по дорожке к его дому.

— Новое происшествие! — сказал Террелл жене и пошел открывать дверь.

— Ну, как дела? — спросил он, входя с ними в комнату.

— Я взял в морге отпечатки пальцев Ли Харди, — сообщил Хесс, — и сравнил их с отпечатками, которые мы нашли в комнате Парнелл. Харди, несомненно, был у нее. Я просмотрел также отпечатки пальцев, найденные в конторе Хенекея. Харди и там был и, вероятно, сидел за письменным столом.

Террелл прошелся по комнате и затянулся трубкой.

— Это может все объяснить. Мне с самого начала не нравилось его алиби, которое дала Джина Лонг. Возможно, Харди был причастен к обоим этим убийствам. Надо еще раз поговорить с Джиной.

— Я тоже так думаю, — согласился Бейглер. — Я уже побеспокоился об ордере на обыск, и если мы основательно обыщем квартиру, то, возможно, будет найден и мотив.

Около девяти часов утра полицейские стояли перед дверью квартиры Харди. Бейглер позвонил. Никто не открывал. Он позвонил вторично, дверь открылась. Перед ними стояла Джина. Лицо ее окаменело, под глазами чернели круги. Она была в легком цветастом халатике, босиком — похоже, только что встала с постели. По ее взгляду Террелл понял, что она пьяна.

— Мне нужно поговорить с вами, — Террелл втолкнул ее в переднюю.

Джина безразлично пожала плечами и неверными шагами пошла в переднюю, а потом в гостиную и там плюхнулась в большое кресло. Затем она уставилась на Террелла безжизненным взглядом.

— Приготовь кофе, — приказал Террелл Бейглеру, — она совершенно пьяна.

Тот отправился на кухню.

Хесс сел и достал блокнот. А Террелл стал набивать свою трубку.

— Что вам здесь нужно? — вдруг спросила Джина. — Если вы пришли посмотреть на меня, то можете уматывать.

— Вы заявили нам, что в ночь, когда была убита Сью Парнелл, Харди, якобы, был здесь, с вами. Я снова спрашиваю вас, это верно или вы солгали?

— Ли не убивал ее, — ответила Джина.

— Я этого не спрашивал. Я хочу знать, дали ли вы ему фальшивое алиби? У меня есть основания считать, что в ту ночь он был в домике этой женщины.

— Но теперь это не имеет значения… Он мертв.

Джина закурила.

— Солгали ли вы нам, когда утверждали, что Харди в ту ночь был с вами? — строго спросил Террелл.

— Черт возьми! Какое это имеет значение? Он мертв!!! Уходите и оставьте меня в покое.

Она нетвердо встала на ноги и хотела пойти к двери, когда вернулся Бейглер с кофейником и чашкой.

— Уходите вон! И вы тоже! — Джина так толкнула Бейглера, что тот выпустил кофейник. Кофе разлился и обрызгал стену.

Джина проскочила под рукой у Бейглера, вбежала в спальню и закрылась там.

Бейглер выругался про себя и поставил чашку на стол. Потом вопросительно посмотрел на Террелла.

— Пока оставим ее в покое, — сказал тот. — Надо попробовать поискать здесь, может, повезет!

Трое полицейских методично обыскали всю квартиру, за исключением спальни Джины. Через несколько часов Хесс нашел наконец то, что они искали. За репродукцией с картины Пикассо, висевшей над кроватью Харди, был спрятан большой конверт, в котором лежала тетрадь в кожаном переплете, письмо, адресованное Джине, и два чека на предъявителя, по пять тысяч долларов каждый.

Террелл сел на кровать и вслух прочитал письмо:

«Милая Джина!

Если со мной что-нибудь случится, передай содержимое конверта в полицию. Сью проведала, что я имел дело с марихуаной, и шантажирует меня с тех пор, как я прогнал ее. Она раздобыла документы и знает достаточно, чтобы засадить меня в тюрьму на год. Сейчас она старается выжать из меня все, до последнего цента. Если я буду вынужден уехать отсюда, пусть она, по крайней мере, расплатится за то, что она для меня сделала. Отдай Терреллу дневник и чеки. Уж если он не сможет взять ее в оборот, то это никому не удастся.

Ли».

Террелл перелистал дневник, потом посмотрел на Бейглера, который тем временем снова сварил кофе и теперь допивал очередную чашку.

— Ну, вот мы и нашли мотив. Харди надоело платить, и он решил избавиться от нее, сымитировав сексуальное убийство. Теперь можно поговорить с Джиной.

— Мне присутствовать? — спросил Бейглер.

— Конечно.

Они оба направились к спальне. Джина сидела на кровати с бокалом виски в руке. Она уже успела переодеться.

— Парнелл шантажировала Харди, — сказал Террелл. — Теперь у нас есть доказательства. — Он показал ей дневник и письмо. — Итак, я еще раз спрашиваю, солгали ли вы мне, когда утверждали, что ночью он был с вами?

Джина нахмурилась и заглянула в свой бокал.

— Ну, хорошо, я солгала вам… Но он ее не убивал. Вам не удастся пришить ему убийство, даже после смерти.

Террелл сел и незаметно подал знак Бейглеру. Тот достал блокнот.

— Если вы твердо знаете, что не он, тогда кто же ее убил? — спросил Террелл.

— А, один сумасшедший! Мне с самого начала было ясно, что у него не все дома, — ответила Джина.

— О ком, собственно, вы говорите? — заинтересовался Террелл. — Что вы о нем знаете?

— Я встретила его на дороге.

Она откинула со лба прядь волос, и Террелл заметил, что она еще больше опьянела.

— Давайте начнем сначала… Какое отношение вы имели к этому делу?

— Я нашла письмо и дневник так же случайно, как и вы. Я подозревала, что эта особа делает ему пакости, но когда прочла дневник, поняла, как крепко она держит его в когтях. Я любила Ли и хотела выйти за него замуж… Поэтому я решила покончить со всем этим делом. Если он и должен был на кого-то тратить деньги, так только на меня. Как-то вечером он думал, что меня нет дома, и позвонил ей, а я подслушала с другого аппарата их разговор. Они договорились встретиться в «Парк-мотеле»… Он обещал привезти ей очередные пять тысяч долларов. Тогда я решила сама поговорить с ней и заставить ее вернуть бумаги, которые она украла.

Джина неуверенно встала на ноги и, покачиваясь, прошла по комнате. Открыв ящик стола, она достала оттуда охотничий нож с широким лезвием и протянула его Терреллу.

— Этот нож я прихватила с собой… Я хотела дать ей по башке, потом связать и пригрозить, что изрежу ей лицо. И я бы с удовольствием сделала это, но прежде я хотела вырвать у нее бумаги…

Террелл разглядывал нож. На рукоятке остались темные пятна. Он осторожно положил нож возле себя и спросил:

— Ну, а потом?

— Когда Ли не было дома, я взяла напрокат похоронную машину. Я не хотела убивать эту дрянь, хотела только как следует изувечить ее. Поэтому надо было, чтобы мою машину никто не узнал…

Джина замолчала и тыльной стороной ладони вытерла пылающее лицо. Потом обратилась к Бейглеру:

— Я не слишком быстро говорю?

— Нет, нет, не волнуйтесь, — иронически заметил тот.

— Почему именно похоронную машину? Вы же должны были предъявить свое водительское удостоверение? — спросил Террелл.

Джина насмешливо посмотрела на него.

— Вы что, считаете меня идиоткой? Я стащила у одной девицы сумочку с правами и купила себе парик со светлыми волосами. — Она сделала глоток виски и продолжала: — Я дала Ли полчаса форы, потом поехала следом за ним. Когда до мотеля оставалось двадцать миль, я поехала медленнее. Конечно, я не хотела встретиться с Ли, и к тому же я была немного пьяна. Вдруг посредине дороги я увидела мужчину и резко затормозила. Он был на волосок от гибели, еще секунда и… — Джина посмотрела на Террелла. — Вы, конечно, можете не верить ни единому моему слову, но добавить я ничего не могу.

— Дальше, — сказал Террелл.

— Дальше? Мужчина спросил меня, не могу ли я прихватить его. Я ответила, что еду по направлению к Оюсу. Он сказал: «Прекрасно» и сел в машину. Я его хорошо разглядела при свете фар. Такого типа можно было не бояться. Я вообще не боюсь мужчин… Я знаю, как от них защищаться… Но этот парень был какой-то удивительный. Он выглядел блестяще — высшего класса.

Глотнув виски, Джина продолжала.

— В нем было что-то, вызывающее доверие. А я была здорово пьяна, и на сердце было тяжело, да еще я задумала такое дело… На него нужно идти обязательно выпивши. Короче, я разболталась с ним не на шутку и почти все рассказала. Рассказала ему про Ли и про эту Парнелл… Сказала, что хочу убить ее и забрать бумаги. Тем временем мы подъехали к «Парк-мотелю». Я остановила машину, а он сказал, что я ему понравилась… и что ему жаль меня, потому что он знает, как это бывает, когда человек влюбился. И вот он сидел так и говорил, и у меня создалось впечатление, что ему можно доверять. И потом… я была так пьяна, что верила всему. Он сказал, что таких женщин, как Парнелл, нужно уничтожать, и он об этом позаботится. На заднем сидении у меня был нож и домкрат. Он взял их и вышел из машины. Вот тут-то меня и охватил страх… Я закричала, чтобы он ничего не делал, я улажу все дело сама. Но он только усмехнулся и сказал, что я не должна шевелить даже пальцем. Я хотела встать и тут поняла, насколько я пьяна — меня ноги не держали!.. И я осталась сидеть в машине и ждать. Наконец он вернулся и, влезая в машину, сказал: «Все кончено». Он отодвинул меня от руля, и я помню только, что машина поехала. Когда я очнулась, то обнаружила, что лежу на траве возле шоссе. Машина и мужчина исчезли.

Джина снова откинула прядь волос.

— Дружище, я пьяна… Теперь вы видите, что Ли не убивал ее, это сделал тот парень.

— Откуда вы знаете, что это именно он убил ее? А может, это сделал Харди, и она была уже мертва, когда этот незнакомец пришел туда?

— Вы так думаете?.. Когда он сел ко мне в машину, на нем был спортивный пиджак, а когда он вернулся в машину, то нес его подкладкой наружу. Почему?.. Потом он вернул мне нож, который был завернут в нижнюю юбку. И еще он сказал мне: «К вашему счастью, я ее зарезал. Теперь у вас, в отличие от меня, не будет больше причин волноваться». Когда на следующее утро я протрезвела, то нашла нож и нижнюю юбку в своей сумке. Все это было в крови, сумка тоже. Я сожгла все эти вещи в топке, в подвале… Нет, он убил ее, можете в этом не сомневаться!

— А давайте взглянем на все это дело по-другому, — сказал Террелл, — как будто этого сумасшедшего вообще не существовало! Вы вошли в домик Парнелл, она отказалась вернуть вам бумаги, вы ее за это убили… Ведь так намного проще?

Джина допила виски, поставила стакан на стол и насмешливо посмотрела на Террелла.

— Типичный полицейский! Вы слышали столько лжи, что уже не можете поверить правде.

— Скорее всего, вы ее убили, а теперь хотите выгородить себя…

— Считайте, как вам угодно! — ответила Джина. — Если вам хочется, пришейте это дело мне. Тогда вам не нужно будет больше ничего искать…

— Чтобы все соответствовало действительности, — спокойно проговорил Террелл, — расскажите мне еще что-нибудь об этом незнакомце. Вы смогли бы его узнать?

— Определенно. Такого типа всегда узнаешь, он классный.

— Тогда опишите его.

— Высокий брюнет приятной наружности. И сострадательный. Такому человеку можно доверить свои тайны.

— Вы говорите, что он сумасшедший, а из чего вы это заключили?

— Конечно, сумасшедший! Разве нормальный человек сделал бы это? А этому только повод дай! Мое счастье, что он и меня не убил!..

Террелл посмотрел на Бейглера и пожал плечами. Рассказ Джины казался ему невероятным.

— И все-таки я считаю, что ее убил Харди, а вы спьяна придумали для нас эту историю, — сказал Террелл. — Ладно, поедем в управление и там разберемся! Пошли!

У Джины вытянулось лицо.

— Ли умер, и моя жизнь кончена… Говорю вам еще раз: Ли этого не делал. У вас что, мозгов не хватает понять это? Ее убил сумасшедший!

— Это мы и выясним в управлении, — Террелл нетерпеливо поднялся.

— Одну минуту, я только переоденусь, — Джина вышла и закрылась в ванной.

— Что вы думаете об этой истории, Джо? — спросил Террелл.

— Держу пари, шеф, что она обманывает нас…

В ванной прогремел выстрел. Мужчины вскочили и бросились туда. Бейглер своим массивным плечом ударил в дверь, и задвижка отскочила.

Джина лежала на полу лицом вниз, и все вокруг было забрызгано кровью.

Террелл быстро разделался с ленчем и приехал в управление. В это же время Бейглер вышел из служебной машины, разгоряченный и вспотевший.

Оба поднялись по лестнице и направились в кабинет Террелла.

— Что нового? — спросил Бейглер.

— Кажется, я начинаю верить ей… — ответил капитан.

Бейглер закрыл дверь и тяжело опустился в кресло. Террелл сел за стол, налил по чашке кофе себе и сержанту.

— Тогда рассказывайте.

— За день до убийства Энн Лукас заявила, что у нее украли сумочку с водительскими правами. В тот же день женщина, назвавшаяся Лукас, на пять дней взяла напрокат похоронную машину. Служащий прокатной конторы не уверен, что узнает эту женщину, потому что на ней было много косметики и большие солнечные очки. Я думаю, что это была Джина Лонг… — Террелл в задумчивости почесал кончик носа шариковой ручкой.

— Значит, она рассказала правду?

— Выходит… Но я выяснил еще кое-что, и это представляет для нас особый интерес. Через два дня после того, как была убита Сью Парнелл, в прокатную контору позвонил Сэм Каршем и заявил, что нашел их машину, брошенную на проселочной дороге, отходящей от Северного прибрежного шоссе. Это была та самая машина, которую они выдали Энн Лукас, то есть Джине Лонг… Я связался с этой Лукас. Она сказала, что вскоре после того ей позвонил неизвестный и спросил, как и когда она потеряла свои водительские права. А когда она сама начала задавать вопросы, он повесил трубку.

— Тогда чего же мы ждем? — спросил Террелл. — Немедленно надо привезти Каршема!

Бейглер усмехнулся.

— Джекобс уже поехал за ним. Это же лучший друг Каршема!

— О'кей. Мне нужно еще раз хорошо обдумать это дело. Когда приедет Каршем, пусть пару часов подождет и созреет.

Бейглер вышел. Террелл напряженно раздумывал несколько минут, потом нажал кнопку внутренней связи и приказал:

— Пришлите мне материалы об исчезновении Криса Бэрнетта.

Он начал внимательно изучать донесения, потом разложил на столе карту окрестностей Майами и углубился в нее. Из репродуктора послышался голос:

— Каршем здесь, сэр!

— Пусть помаринуется, у меня сейчас нет времени.

Террелл еще полчаса занимался картой, делал заметки, измерял расстояния. Потом позвал Бейглера. Тот сел, закурил сигарету и выжидающе посмотрел на шефа.

— Мы здорово запутались в этом деле… — сказал Террелл, откидываясь на спинку стула и закладывая ногу за ногу. — Но сейчас я убежден, что это Крис Бэрнетт убил Парнелл.

Бейглер вытаращил глаза.

— Известно, что Бэрнетт не в своем уме. Джина Лонг утверждала, что посадила в машину высокого брюнета приятной наружности. Описание подходит. Время тоже совпадает. Наши люди нашли его в миле от того места, где была брошена машина, взятая напрокат. Скорее всего, Каршем нашел в машине этот пиджак с кровавыми пятнами. Нельзя совершить такое убийство и не запачкаться кровью. Каршем привез пиджак Хейру, а тот решил шантажировать миссис Бэрнетт. Теперь становится ясно, почему она заплатила ему двадцать тысяч долларов.

Бейглер тихонько свистнул.

— А сможем мы что-нибудь доказать, шеф?

— Пока еще нет, но у нас есть Каршем, и мы будем наседать на него, пока он не расколется.

В этот момент зазвонил телефон. Террелл снял трубку.

— Это говорит Тросби. Сегодня у меня интересная новость. Утром миссис Бэрнетт снова положила на свой счет двадцать тысяч долларов. Знаешь, это те деньги, которые, как мы думали, она собиралась отдать шантажисту.

Террелл от досады выругался про себя и взъерошил волосы.

— Номера те же?

— Точно.

— Спасибо. Право, я не знаю, что это значит. Но мне кажется, что мы напрасно беспокоились.

— Я тоже надеюсь на это. Лучше забыть эту историю. Такой человек, как Трэверс… Ну, ты понимаешь, что я хочу сказать.

— Конечно, Генри. Во всяком случае, большое спасибо за звонок.

Террелл положил трубку.

— Миссис Бэрнетт снова положила деньги на свой счет. Значит, Хейр снова улизнул. Зачем она устраивала весь этот балаган, и как ей удалось снова забрать эти деньги — для меня загадка!

— Вы еще не раздумали говорить с Каршемом?

— Теперь у нас против него ничего нет. Шантаж нам не удастся доказать, а к миссис Бэрнетт лучше не обращаться, иначе придется иметь дело с Трэверсом. Итак, не будем пока спешить…

Он взял шариковую ручку и, задумавшись, стал сверлить ею дырку в бумаге.

— Похоронную машину исследовали на отпечатки пальцев?

— Конечно, но ничего не нашли. Все чисто вымыто.

— Если бы мы могли найти отпечатки пальцев в домике Парнелл, то сделали бы шаг вперед. Ты отправил нож на исследование?

— На нем только ваши отпечатки и Джины Лонг.

— Надо сейчас же послать Джекобса в клинику доктора Густава, пусть он привезет что-нибудь из вещей Бэрнетта. Потом Хесс поищет, нет ли его отпечатков среди тех, которые обнаружены в домике.

Бейглер вышел. Когда он вернулся, Террелл все еще сверлил дырку в бумаге.

— Он уже выехал. Что будем делать с Каршемом?

— Давай поговорим с ним, может, он и запоет.

Вскоре в кабинет вошел Каршем, бледный, нервный, перепуганный. Террелл спросил его о найденной машине.

— Какое вам до всего этого дело? Мне уже надоело таскаться к вам в полицию! Я чисто случайно нашел эту машину и сообщил управляющему конторы! Я оказал бескорыстную услугу, и меня же подозревают во всех смертных грехах!

— Каким образом вы ее нашли?

— Я вам уже говорил. У меня в этом районе было дело, и я увидел, что там стоит машина. Я полюбопытствовал, это у меня профессиональное, и нашел табличку с именем владельца. После этого я позвонил в прокатную контору, что видел их машину. Могу я сделать человеку одолжение?

— Вы — одолжение?! — Бейглер усмехнулся. — Если вы воображаете, что мы очень уж этому поверили, то вы заблуждаетесь!

— Что вы нашли в машине, Каршем?

Он пропустил мимо ушей замечание Бейглера.

— Я? Ничего я не нашел!

— Сильно сомневаюсь! А не нашли ли вы там спортивный пиджак с кровавыми пятнами.

Каршем был достаточно умен, чтобы не дать себя загнать в угол, и сумел выразить удивление, хотя сразу почувствовал слабость во всем теле.

— Пиджак? С кровавыми пятнами? Шеф, я не имею понятия, о чем вы говорите. Честное слово!

— На заднем сиденье машины лежал пиджак с кровавыми пятнами, и вы его взяли.

— Я вообще ничего не брал и не знаю, чего вы хотите. Я нашел машину, решил, что ее бросили, и сообщил управляющему, — Каршем заерзал на стуле. — Клянусь…

— Вы узнали имя женщины, взявшей машину напрокат, и позвонили ей, верно?

У Каршема округлились глаза.

— Я ей не звонил!.. Почему вы так решили?

— Вы позвонили ей и спросили, не теряла ли она своих водительских прав.

— Да нет, шеф. Это вы, должно быть, перепутали. Я никому не звонил.

Целый час Террелл и Бейглер донимали Каршема вопросами, но он упорно стоял на своем, и раздосадованный Террелл в конце концов решил прекратить это. Улик у него не было. Он понимал, что Каршем лжет, но надеяться на то, что тот сдаст свои позиции, было напрасной тратой времени.

— Уведи его прочь с моих глаз! — наконец сказал он.

Он отошел к окну, пока Бейглер выводил Каршема из кабинета. После долгого ожидания в кабинет вошел Хесс.

— Результаты отрицательные, шеф. Джекобс достал отпечатки пальцев Бэрнетта, но я не обнаружил их на своих листках.

Тарелл проворчал что-то и отпустил его.

Вернулся Бейглер. Капитан предложил ему кофе, налил чашку себе и сел за стол.

— Мы пришли к тому, с чего начали, — с сожалением произнес он. — Я уверен, что это Бэрнетт убил ее, но мы ничего не можем доказать. Во всяком случае, пока не можем…

Бейглер взял материалы об убийстве Парнелл.

— Значит, не будем закрывать это дело?

— Нет. — Террелл набил трубку. — Я не знаю, как долго его еще продержат в больнице. Пока он там, все будет в порядке. Но если его выпустят, он может совершить еще одно убийство. Тогда мы заберем его. Такие типы большей частью повторяют свои преступления… Да, оставим это дело открытым.

Доктор Циммерман был полным, небольшого роста человеком. Его глаза за выпуклыми стеклами очков напоминали зеленые ягоды крыжовника. У него был вид спокойного, бесстрастного священника во время исповеди.

Он вошел в зал, где его ожидала Валери. Она услышала слова доктора Густава:

— Если хотите поговорить с ней наедите, пожалуйста.

Она испугалась, что операция не удалась, и лицо ее стало бледным, напряженным.

Циммерман успокаивающе улыбнулся.

— Операция прошла удачно, — объявил он. — Мне очень жаль, что это так долго продолжалось. — Он сел рядом с Валери. — Я не хочу утомлять вас медицинскими терминами, но через несколько недель ваш муж будет совершенно здоров. У него кое-что давило на мозг, и мы удалили это. Если бы это было сделано раньше, он не доставил бы вам столько хлопот.

Валери глубоко вздохнула.

— Вы в самом деле думаете, что Крис снова будет совсем нормальным?

— Да, через две недели он сможет выйти из клиники. И после этого вам было бы лучше еще некоторое время побыть вместе. Отправляйтесь в морское путешествие или на Французскую Ривьеру. Вам предстоит заново узнать друг друга. Когда вы возвратитесь, все будет забыто, и вы начнете новую жизнь.

— И вы совершенно уверены, что он больше не будет способен на насилие?

Циммерман снисходительно улыбнулся.

— Я могу понять ваш страх… Конечно, это было для вас ужасным испытанием. Но теперь все позади… Нет, вам больше не следует бояться.

Валери вспомнила залитый кровью пиджак, пепел которого давно рассеяло ветром.

Не следует бояться!..

Она уже не сомневалась, что это Крис убил ту женщину, и теперь ее тревожило, что в один прекрасный день он узнает правду…

Циммерман поднялся.

— Я спешу на самолет. Я могу вам только повторить: немного терпения — и все будет в порядке! Через две недели все это пройдет, и он снова будет совершенно нормален… Завидую вам, миссис Бэрнетт, возможность начать новую жизнь — это волнующее событие.

Он ушел и, когда Валери собиралась выйти из зала, к ней подошел доктор Густав.

— Ну, миссис Бэрнетт, вы счастливы? Послезавтра можете навестить своего мужа. Доктор Циммерман очень доволен ходом операции. Вы можете спокойно смотреть в будущее.

Что-то в его голосе насторожило Валери.

— Доктор Циммерман уверял меня, что Крис будет совсем нормальным, — сказала она. — Давление на мозг ликвидировано…

— Доктор Циммерман большой оптимист, — тихо ответил врач. — А меня радует, когда излечиваются хотя бы тридцать процентов больных… Итак, вам придется подождать две недели. Имейте в виду: многое зависит от самого пациента…

— Значит, вы не уверены, что он выздоровеет? — Валери почувствовала, как ледяная дрожь пробежала вдоль позвоночника.

— Этого я не говорил… Но мы должны подождать. Через две недели все будет ясно.

Когда Валери вернулась к своей машине, она вдруг почувствовала, что боится первого свидания с мужем…

Глава 12

«3 сентября.

Вот уже месяц, как Крис выписался из больницы, и с тех пор я не вела дневника. За это время не произошло никаких значительных событий, и писать положительно было не о чем. Тот толстяк, специалист по болезням мозга, сказал, что это волнующее событие — начать новую жизнь. Так ли это? Какова будет эта новая жизнь? И еще он сказал, что нам предстоит заново узнать друг друга. Он прав: Крис уже не тот человек, которого я любила и за которого выходила замуж. Я ничего не могу с собой поделать и все время думаю о той женщине. Каждый раз, когда я смотрю на его красивые руки, я вижу в них нож, которым он зарезал ее…

Я рада, что он не захотел ехать на Французскую Ривьеру. Я не решилась бы отправиться с ним в такую дальнюю поездку. К счастью, он сам предложил мне провести эти две недели в отеле „Испанский залив“.

Мы живем здесь уже десять дней. Мы много плаваем, сидим на солнце и читаем (Крис все еще читает своего Диккенса). Ему известно, что я все знаю о нем. И сознание этого не дает нам обоим покоя.

Мы вежливы друг с другом, шутим, смеемся и… делаем страшные усилия жить в согласии, но я убеждена, что прежние наши отношения никогда не восстановятся.

Он говорит, что с радостью поедет в Нью-Йорк и примется за работу, но доктор Густав хочет задержать его еще на неделю. Когда он нас посещает, что бывает довольно часто, он всегда очень внимательно смотрит на Криса. Мне кажется, он не уверен в результатах операции, но прямо не говорит этого…

Вчера я провожала его к машине, а Крис смотрел на нас с террасы. Доктор Густав сказал мне, что я не должна ожидать слишком многого…

Что он под этим подразумевает?

Вечером, после его отъезда, я снова решила вести дневник. Мы с Крисом сидели на террасе, а потом он пришел ко мне в комнату и стал проявлять нежные чувства.

Впервые за два года!

Все эти два года я каждый вечер лежала в постели и ждала его. А когда он вчера зашел в мою комнату, я страшно испугалась. Он присел ко мне на кровать и взял мои руки в свои. Это прикосновение вызвало у меня тошноту. Вероятно, он догадался по выражению моего лица, какие чувства я испытываю…

Он улыбнулся мне, и я невольно подумала об улыбке Моны Лизы. Он сказал: „Я поторопился. Ты со мной намучилась. Мы должны набраться еще немного терпения“.

Я почувствовала, что он разочарован и обижен.

Когда он вышел из комнаты, я расплакалась.

Теперь я знаю, что не смогу переносить его прикосновения, а тот старик назвал это „волнующим событием“…

7 сентября.

Мы с Крисом сидели на террасе, а эта девушка спускалась по лестнице. Очаровательное создание — молодая, с золотистым загаром, с волосами цвета меди. На ней было бикини, и она двигалась с такой уверенностью, о какой я не могла и мечтать. Как она покачивала бедрами, как выпячивала грудь!

Меня охватила зависть. Она шла к своей машине и была уверена, что весь мир, включая меня и Криса, смотрит на нее с восторгом и обожанием.

— Ты заметила эту девушку? — спросил Крис. — Интересно, кто она. Ты видела, как она держит себя?

— Какую девушку? — Я прикинулась дурой. — Я никого не видела.

Он, конечно, понял, что я солгала.

Он перевернул страницу своей книги, но я заметила, что он не читает».

Наступил последний день их пребывания в отеле «Испанский залив». Валери упаковывала вещи. Завтра они вылетят в Нью-Йорк. Когда она закрывала последний чемодан, зазвонил телефон. Это был отец.

— Все в порядке, Вал?

— Да, отец. Мы летим десятичасовым самолетом.

— Хорошо, я встречу вас в аэропорту. Как чувствует себя Крис?

— Замечательно! Горит желанием взяться за работу.

— Да? Слушай, Вал, только не обманывай меня. У Криса действительно все в порядке?

— Конечно, отец. Он здоров и хочет работать.

— Ну что ж, если так… Я разговаривал об этом с Циммерманом. Он мне не понравился. Не люблю таких самоуверенных типов.

Валери закрыла глаза. Она знала по опыту, что отец большей частью бывает прав в своих оценках…

— Отец, Крис отлично себя чувствует. Не беспокойся! Завтра мы будем у тебя, и ты сам убедишься.

— А ты, Вал, как ты себя чувствуешь?

Она вдруг так разволновалась, что слезы закапали у нее из глаз и стало трудно дышать.

— Я спрашиваю, как ты себя чувствуешь? — нетерпеливо повторил Трэверс.

— Хорошо… — Она вдруг прервала начатую фразу. — Большое спасибо, что позвонил, отец, — и положила трубку.

Она поплакала, вытерла глаза и встала. Ей вдруг вспомнилось, как Крис однажды сказал ей: «Твой отец замечательный человек. Он не такой слабый парень, как я».

Крис сам предложил ей развод, и Валери понимала, что другого выхода нет. Мертвая изуродованная женщина будет вечно стоять между ними.

Да, им придется развестись. Она подумала о том, что ждет ее впереди. Конечно же, она переедет к отцу, тот будет очень рад.

Но что будет с Крисом?

Валери встала и, подойдя к окну, посмотрела вниз, на террасу.

Блондинка в бикини сидела рядом с Крисом. Она смеялась и что-то весело болтала.

Крис тоже смеялся. Он казался вполне счастливым, таким она его не видела уже два года!

Вот он встал и взял девушку за руку. Они вместе сошли с террасы и направились к морю…

Валери почувствовала, что по крайней мере для Криса новая жизнь станет волнующим событием…

Она вернулась к чемоданам и начала отдельно укладывать свои вещи.

Content

Джеймс Хэдли Чейз
КОГДА ОБРЫВАЕТСЯ ЛЕНТА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12