Галина Романова

Блудница поневоле

* * *

Милочка опаздывала.

Поглядывая на маленькие изящные часики на левом запястье, она вовсю давила на педаль газа, пытаясь прорваться сквозь тесно сплоченные ряды автомобилей. Но как на грех никто не хотел уступать ей. В раздражении надавив на сигнал, она покрутила пальчиком у виска незадачливому водителю на темно-зеленой «Тойоте» с правым рулем. Тот посигналил, но дороги не уступил, а упорно продолжал притирать ее к бордюру.

— Вот ублюдок! — скрипнула она зубами, немного сдав назад.

«Тойота» вырвалась вперед и замаячила своим японским задом перед ее потрепанной «шестеркой». Вцепившись левой рукой в руль, она нашарила в сумочке трубку мобильника и набрала номер.

— Алло, — ударил ей в ухо встревоженный голос Ксюхи.

— Ксюш, привет, — буркнула Милочка, не упуская из виду дороги. — Я немного задержусь.

— С ума сошла, да?! — едва не плача, выдохнула подруга. — Я так часто прошу тебя об одолжении?! Что случилось на этот раз? Маникюр попортили или ты захватила из дома не тот носовой платок?

— Перестань, — устало произнесла Милочка, углядев в левом ряду автомобилей небольшой коридор. — Здесь на дороге черт знает что творится…

— Ты что, в пробку попала? — испугалась непонятно чему Ксюша. — Господи! Что нам делать? У нас времени осталось час с небольшим.

— А что за срочность такая? — насторожилась Милочка, уловив в тоне подруги не свойственные ей интонации. — Ксюш, а ты Лерке не звонила? Она ближе к тебе живет.

— Лерка с малышом, во-первых, а во-вторых, никого дома нет — один автоответчик. Тебя еле выловила. Чего так долго не отвечала? У тебя же мобильник всегда с собой.

— Так я, это… — замялась Милочка. — Я у парикмахера была, а сумочку с трубкой в машине оставила.

— Тебе что, Лерка рассеянность свою по эстафете передала? — не удержалась от язвительного замечания подруга, потом, тяжело вздохнув, со слезой в голосе произнесла: — Мил, давай побыстрее. О проблемах не по телефону, но скажу одно — они катастрофически огромны…

Ксюша отключилась, внеся в душу своей подруги еще большую сумятицу, чем полчаса назад, когда, выхватив ее по телефону и задыхаясь от волнения, она велела быстро мчаться к ней и срочно помочь в одном очень важном деле. Милочка резко развернула машину и вот теперь мчалась через весь город к подруге.

Ксюша была очень уравновешенным человеком. Все свои проблемы всегда старалась решать сама. То, что она попросила о помощи, было из ряда вон выходящим событием. Все всегда было наоборот. Ксюша была их пристанищем, их «матерью Терезой». Что бы ни случилось, Милочка и Лерка бросались к ней, наперед зная, что на ее плече смогут выплакаться, перехватить деньжат, да мало ли что бывало за их многолетнюю дружбу! Но вот такого тона, каким были сказаны эти слова, Милочка не слышала от подруги ни разу.

Заерзав на сиденье, она вытянула вперед шею и сосредоточила все свое внимание на дороге. «Тойота» упорно маячила впереди. Какие бы маневры ни предпринимала Милочка, водитель, словно предугадав их заранее, повторял их в точности, не давая ей возможности вырваться вперед.

— Ублюдок! — окончательно вышла из себя Милочка и решилась на рискованный шаг, углядев впереди шлагбаум железнодорожного переезда.

Водитель «Тойоты» притормозил, услышав пронзительный визг маневрового тепловозика. Услышала его и Милочка. Но в отличие от владельца иностранного совершенства, она резко подала вперед и, подрезав идущую в параллельном ряду «Ауди», на предельной скорости проскочила переезд, не забыв выкинуть в окошко средний пальчик левой руки…

* * *

— Вот стерва! — отреагировал бритоголовый водитель «Тойоты». — Нет, Серега, ты видал?! Она мне «фак» показала! Вот стерва, а!!!

— Ладно тебе, Макс, распаляться, — миролюбиво протянул его спутник, любовно протирая полой куртки дуло пистолета, который всю дорогу не выпускал из рук. — Ты с этим правым рулем действительно как лох ездишь. С левым тебе равных нет, а на «Тойоте» ты как идиот крадешься. Я же тебе говорил — на дело едем, возьми свою тачку. Нет, тебе же выпендриться нужно…

— При чем здесь правый руль?! — возмущенно завопил Макс. — Я почему крадусь, придурок?! Не дай бог такая вот стерва царапнет по боку, здесь же одной покраски не знаю на сколько! А мне это нужно?! Крадешься!..

Он зло сплюнул и в раздражении умолк. Серега, зная вспыльчивый нрав своего подельника, счел за благо промолчать. Но природная говорливость все же взяла вверх, и он, заворочавшись на сиденье, с романтической ноткой в голосе произнес:

— А телка-то хороша! Профиль точеный, волосики как лен! Да и пальчик, который она тебе выкинула, прямо хоть облизывай!

Макс фыркнул и покосился на своего спутника.

— Ты помолчи лучше и пушку убери! Едем по делу, а ты на баб заглядываешься. — Он на минуту замолчал, потом, самодовольно фыркнув, произнес: — А насчет бабы — номерок то ее я сфотографировал, так что никуда она от меня не уйдет…

* * *

Взвизгнув тормозами, Милочкина «шестерка» ткнулась бампером в низкую изгородь, за которой жухлыми комочками торчали увядшие флоксы. Почти тут же окно на шестом этаже распахнулось и оттуда показалась всклокоченная голова Игоря.

— Милка! — рявкнул он на весь двор. — Давай шустрее!

Подобное обращение ее немного покоробило, но, зная добродушный нрав Игоря, Милочка не обиделась. Списав все на экстремальную ситуацию, в которой, судя по всему, находились ее друзья, она устремилась к подъезду. Перескакивая через две ступеньки, влетела на этаж и вихрем ворвалась в квартиру Игоря. Ксюша переселилась сюда месяц назад, устроив в своей квартире грандиозный, по нынешним временам, ремонт.

— Что случилось?! — выпалила она с порога.

— Беда, Милка! Беда! — всхлипнула Ксюша и кинулась в объятия подруги, бросив по пути туго набитый чем то пакет. — У Игорька совсем плохо.

— Успокойся, Ксюш, — принялась уговаривать Милочка, поглаживая вздрагивающие плечи подруги. — Мы что-нибудь придумаем! Позвоним Лерке, она скажет Кириллу, он подергает за какие-нибудь ниточки! Я думаю, что все будет хорошо!.. Ой, а это кто там такой симпатичный?!

В дверях гостиной стоял Тимошка, сын Игоря, и с радостной улыбкой — ему-то что — поглядывал на Милочку. Эту тетю он обожал даже больше Ксюши, хотя та проводила с ним все свободное время и нянчилась самозабвенно. Но едва Милочка переступала порог дома, Тимошка не слезал с ее коленей. Ксюша ужасно ревновала малыша к подруге и всякий раз выговаривала:

— Не зови его Тишкой! Он же не кот, а ребенок! И вообще перестань его баловать! То, что его мать оказалась непутевой, еще не повод для того, чтобы калечить неокрепшее сознание мальчика…

Милочка хохотала, но упорно не хотела менять своего отношения к малышу. Вот и сейчас, едва завидев Тимошку, она забыла о проблемах подруги и сразу подхватила на его руки.

— Это кто же так вырос?! — засюсюкала она, покрывая поцелуями его нежные щечки. — Чьи глазки так весело смотрят на меня?! Это же Тишка, мой любимый медвежонок!!!

Тишка довольно хихикал и все норовил вырваться. Это было их любимой игрой — она его ловит, а он убегает и прячется. Но сейчас их любимому занятию не суждено было состояться.

— Милка, давай к делу! — сурово сведя брови, вышел к ней навстречу Игорь. — Нам с Ксюшей нужно скрыться. Мы хотели попросить тебя взять на время Тимофея…

— Что?! — Милочка не заметила, как выпустила из рук все еще брыкающегося Тимошку и во все глаза уставилась на подругу и ее любимого. — Ребята, что случилось?! Что-то страшное, да?!

Ксюша всхлипнула в очередной раз и лишь слабо кивнула головой. Игорь привлек ее к себе и, что-то шепнув ей на ухо, поцеловал в висок.

— Почему мне никто ничего не отвечает? — все больше бледнея, всполошилась Милочка, машинально натягивая на малыша курточку, которую он ей притащил из гостиной. — Объясните толком!

Игорь молча опустился на колени перед сыном и принялся помогать Милочке его одевать. Руки его при этом чуть подрагивали. Натянув вязаную шапочку, он обнял сынишку и еле слышно произнес:

— Давай, сынуля, слушайся тетю Милу… И береги своего медвежонка. — Он вложил в его ручки любимую игрушку.

— А ты куда? — Тимошка внимательно смотрел на отца и все никак не хотел выпускать из руки его палец. — Я с тобой!

— Нельзя, малыш. — Игорь нехотя поднялся и вытащил из заднего кармана джинсов пухлый бумажник. — Милка, возьми деньги.

— Ты за кого меня принимаешь?! — округлила Милочка от возмущения глаза. — Без твоей материальной помощи как-нибудь обойдусь!

— Ты не поняла, — Игорь в очередной раз тяжело вздохнул. — Я не знаю, сколько нам придется скрываться… Понимаешь?!

— Ну не пять же лет! — фыркнула она, увлекая ребенка к входной двери.

— Может быть, и пять… — Ксюша с Игорем переглянулись и одновременно закончили: — Это надолго…

С этими словами Ксюша обняла подругу и, внимательно глядя ей в глаза, печально обронила:

— Вам пора!..

Чувствуя, что если скажет хотя бы слово, то обязательно разревется, Милочка закусила пухлую губку и лишь слабо кивнула в ответ. Расцеловав подругу и чмокнув Игоря в подставленную щеку, она подхватила Тимошку на руки и вышла из квартиры.

Лифт тяжело урчал, опускаясь по вызову вниз.

— Опоздали… Ничего, мы ножками пройдемся. Правда, медвежонок?.. — Милочка поудобнее обхватила Тимошку и пошла вниз.

После полумрака подъезда сентябрьское солнце буквально ослепило ее. Зажмурившись от яркого света, она на мгновение остановилась, а когда смогла наконец открыть глаза, то едва не задохнулась от возмущения. Поперек узкого тротуара, уперевшись в задний бампер ее видавшей виды «шестерки», нагло расположилась темно-зеленая «Тойота», глянцево поблескивая своим заграничным боком.

Милочка зашла сзади и уперла свой взгляд в номер. Ошибки не было, это она! Три семерки, маячившие всю дорогу перед ее глазами, легко угадывались под толстым слоем пыли.

— Он что, преследовать меня вздумал?! — зло прошипела Милочка, шагнув к своей машине. — Интересно, как я выезжать буду?!

— Это твоя бибика? — деловито поинтересовался Тимошка и сполз с ее рук на землю.

— Моя, малыш, моя, — немного смягчила тон Милочка, открывая багажник и укладывая туда маленький детский рюкзачок с вещами мальчика. Его ей сунула Ксюша, перед тем как закрыть за ними дверь. — Сейчас нам нужно как-то аккуратненько выехать отсюда. Правда, ума не приложу, как это у меня получится? Нет, каков наглец, а?!

Изрядно попотев и издергавшись, она ценой покарябанного крыла сумела все же выбраться. Уже выезжая со двора, Милочка в зеркале заднего вида увидела, как выскочили из подъезда двое мужчин и почти бегом кинулись к своей иностранной красавице. Меньше всего ей сейчас хотелось объясняться с ними по поводу небольших царапин, которые она оставила им на память, маневрируя на узком пространстве. Поэтому Милочка прибавила газу и уже через полчаса подъезжала к своему дому.

Тетя Лена, взявшаяся вести ее домашнее хозяйство, уже ушла. О том, что она здесь побывала, свидетельствовали начищенные полы гостиной и приготовленный обед, предусмотрительно накрытый полотенцем. Заглянув под крышку и оставшись довольной обнаруженным, Милочка скинула куртку и, опустившись на колени, принялась раздевать Тимошку, не забывая чмокать его время от времени в атласную щечку.

— А где папа? — неожиданно задал он вопрос, скинув ботиночки и шагнув на пушистый ковер прихожей. — Он скоро за мной придет?

— Тишка, да ты что? — взъерошила она его волосики. — Тебе что, у меня плохо?

— Я хочу к папе! — упрямо заявил малыш и насупил бровки. — Он меня любит!

— Я тоже тебя люблю, милый. Получилось так, что тебе некоторое время придется пожить у меня. — Милочка взяла малыша за ручку и повела на кухню. — Сейчас мы с тобой пообедаем. Наедимся всяких сладостей, а потом немного поспим. Хорошо?..

Тимошка согласно кивнул и прошлепал за Милочкой. Но, чтобы она ни делала, как бы ни пыталась его развеселить, тревожный взгляд его серых глаз не отпускал ее ни на минуту.

Спустя час, вымыв посуду и уложив ребенка спать, Милочка пододвинула к себе телефон и набрала Леркин номер.

Валерия была их третьей подругой. Немного взбалмошной и неорганизованной, но именно эти качества и делали ее по-настоящему очаровательным созданием. Детская непосредственность вперемежку с манерами светской женщины отнюдь не раздражали, потому что в ней напрочь отсутствовало лицемерие. Люди, едва познакомившись с ней, тянулись в их дом подобно мотылькам на пламя свечи. Кирилл, безуспешно пытавшийся привить жене черты серьезной женщины, в конце концов махнул на все рукой, взяв лишь с нее обещание не влипать ни в какие истории, попадать в которые она была ох какой мастерицей.

После шестого гудка раздался Леркин голос, призывающий оставить информацию после звукового сигнала. Милочка закусила губку… Но едва она отключилась, как телефон зазвонил.

— Да, — выдохнула она в трубку, в надежде услышать голос одной из подруг. — Я слушаю…

— Милочка, любовь моя, где ты скрываешься? Я сбился с ног, разыскивая тебя. — Бархатные нотки в мужском баритоне не возымели на этот раз своего действия. Как раз наоборот — его манера расставлять слова в последовательности, схожей со стихотворным размером, почему-то особенно покоробила ее. А мужчина продолжал заливаться соловьем. — Погода славная, жизнь прекрасная. Почему бы тебе, моя жемчужина, не упасть в мои объятия и не насладиться радостями бытия?..

— Иннокентий, — недовольно поморщилась Милочка, представив, как он сидит в своем кабинете и, плетя словеса, пристально разглядывает свои ногти. — Я не могу…

— Но любовь моя?! Мы не видились уже две недели! Согласись, что я чрезмерно терпелив! — бархатные интонации уступили место некоторой визгливости, что свидетельствовало о начинающем зарождаться раздражении. — Я могу подумать, что ты скрываешься от меня! Это уже третья по счету встреча, которую ты пытаешься отменить!

Закатив глаза в преддверии долгого и нудного объяснения, которое могло последовать за разразившейся тирадой, Милочка принялась щебетать что-то о вечной занятости, под конец клятвенно уверив, что завтра непременно ему перезвонит. Кончилось это обычным Кешиным глухим рокотанием о таинствах наслаждения, про которые Милочка якобы не имела никакого представления.

Положив трубку, Милочка уставилась невидящими глазами перед собой и надолго задумалась…

* * *

Иннокентий появился в ее жизни почти два года назад. Как раз в тот самый момент, когда она так сильно нуждалась в надежном человеке, способном помочь «в нужном месте, в нужное время». Занимая видный пост в их городе, бывший депутат Государственной думы, он в мгновение ока развеял все тучи, сгустившиеся над бедной Милочкиной головушкой. Что и говорить, внезапное исчезновение ее супруга, а затем известие о его смерти повлекло за собой множество проблем — от оформления собственности на квартиру до возможности пользоваться денежными средствами, оставленными Олегом.

Иннокентий оказался на высоте — проблемы были решены в кратчайший срок и с наименьшими потерями. Будучи женщиной совершенно не меркантильной, Милочка абсолютно не вдавалась в подробности его деятельности. Все, что она хотела, это иметь прежнюю беззаботную и сытую жизнь, по возможности не работая. О последнем ей можно было не волноваться — Иннокентий взял ее на полный пансион. Два раза в неделю навещал ее, никогда не забывая оставить денег на мелкие расходы, что не включало в себя заботу о ее туалетах — это была особая статья. Один раз в сезон Милочка летала в Италию и возвращалась оттуда с полными чемоданами тряпок и довольно улыбающимся Иннокентием под руку.

И все бы ничего, но Милочка неожиданно заскучала…

Видя, каким светом зажигаются глаза Валерии и Кирилла, когда они сюсюкают со своим малышом; как воспряла духом Ксюша, когда Игорь отвоевал право на сына у своей бывшей пьяницы-жены, Милочка вдруг со всей отчетливостью поняла: что-то главное в этой жизни от нее безвозвратно уходит, ускользает. Даже пугает внезапно разверзшейся бездной, из которой устрашающе дышит холод одиночества.

Иннокентий, имеющий жену и двоих детей, в самом начале их отношений дал ей понять, что ничего менять в своей жизни не намерен. Частенько пошучивая по поводу того, что привык к своей жене, как к любимым тапочкам, он тем не менее не уставал обхаживать свою молодую возлюбленную. И каждый раз, как на горизонте у нее появлялся кто-то, подающий надежды, тут же мобилизовал всю силу обаяния вкупе с мощью своего кошелька на отстаивание своих позиций. Милочку это вполне устраивало. Немного ленивая от природы, она жила да и жила себе потихоньку, до того памятного случая, когда…

* * *

От невеселых размышлений ее отвлекла трель звонка в прихожей. Сунув ноги в мягкие шлепанцы, Милочка проплыла к входной двери и совсем уже было собралась повернуть торчащий из замка ключ, как что-то натолкнуло ее на мысль посмотреть в «глазок».

Являясь одним из последних достижений в области развития оптики, он выхватывал почти сто восемьдесят градусов находящейся перед дверью территории. И то, что увидела в нем Милочка, заставило ее колени мелко задрожать.

Плотно прислонившись к соседней двери, там стоял незнакомый ей молодой человек. Но не его странноватое поведение повергло ее в ужас, а то, что в правой руке он сжимал пистолет с глушителем, совершенно не заботясь о том, что его могут увидеть.

Тихо пискнув, Милочка сползла на пол и затихла. В дверь между тем продолжали звонить не переставая. Лихорадочно перебирая в уме все возможные пути к отступлению, она вдруг вспомнила о Тимошке. Час назад он уснул в ее постели, прижимая к груди любимого медвежонка, за что, собственно, и получил свое прозвище. Вспомнила, и глаза ее наполнились слезами.

Словно для того, чтобы окончательно лишить ее последней капли самообладания, в гостиной зазвонил телефон. На цыпочках, словно ее могли услышать, она прошла в комнату и, плотно прикрыв дверь, сняла трубку.

— Алло! Милка! Ты где?! — раздался встревоженный Леркин голосок. — Что вообще происходит?! Я ничего не могу понять!

— Лер! — шмыгнула Милочка носиком и коротко поведала о Ксюшиных неприятностях, напоследок добавив: — Я и сама ничего не понимаю.

— Я сейчас покормлю Сашуню и примчусь к тебе! — решительно заявила подруга и тут же добавила: — Только ничего не говори по телефону.

— Ко мне нельзя, — еле слышно выдохнула Милка и для убедительности пояснила: — У моей двери — киллер! Я, конечно, не боюсь, у меня дверь металлическая, но выйти-то когда-нибудь придется! Продукты когда кончатся, к тому же мне сегодня мусор выносить…

— Больная!.. — выдохнула Лерка и бросила трубку.

К подобному заявлению подруги Милочка отнеслась спокойно. Ее заботило другое — поверила ей Лерка или нет.

Долго ломать голову над этим ей не пришлось. Буквально через пятнадцать минут их широкий двор заполонили машины с ревущими сиренами, и толстый дядька в форме пожарника принялся отдавать команды через громкоговоритель.

Все это Милочка наблюдала из окна и, прижимая к себе проснувшегося Тимошку, восхищалась предприимчивостью своей подруги. Очередной звонок в дверь заставил ее вздрогнуть.

— Звонят, — прошептал Тимошка, крепко обхватив ее за шею. — Я боюсь!

— Ну что ты, медвежонок, — легонько пошлепала его Милочка по попке. — Посиди здесь, я сейчас приду.

Трое мужчин в штатском на лестничной площадке выглядели на редкость озабоченными. Сопровождавший их милиционер взял под козырек и попросил собрать все необходимые вещи.

— С целью?! — вытаращила на них Милочка глаза.

— Был сигнал о заложенном в доме взрывном устройстве. Несколько человек видели подозрительного бритоголового мужчину, который заходил в ваш подъезд. По описаниям очень похож на одного из разыскиваемых преступников. Так что будьте добры пооперативнее.

С этими словами мужчины перешли к соседней двери, напоследок выразительно бросив взгляды на часы. Подхватив Тимошку, Милочка принялась лихорадочно натягивать на него одежду, мысленно вознося молитвы всем святым о том, чтобы не встретиться в толпе любопытствующих с недавним визитером.

Но того, на счастье, нигде не оказалось. А чуть в стороне от всех стояла Валерия и от нетерпения притопывала ногой.

— Ну ты, мать, дала! — бросая ей на руки пакеты с одеждой, выдохнула Милочка. — Ничего круче придумать не могла? Ну, к примеру, что наш дом оцеплен террористами и они требуют провозглашения…

— Умничать потом будешь, — перебила ее Лерка, выводя машину со двора. — Где твоя «шестерка»?

— Я ее в «ракушку» Серегину сейчас ставлю.

— Зачем?

Тон, каким задавались вопросы, не мог не насторожить. Поэтому Милочка, ссадив с коленей Тимошку, перегнулась через переднее сиденье и, нависнув над подругой, встревоженно спросила:

— Лер, ты чего? Ты же знаешь Серегу, он надежный парень. Мы по-соседски всегда друг другу помогаем. А когда мою машину разули месяц назад, он сам мне и предложил. Ставь, говорит, тачку в мою «ракушку», все равно пустует. Он свой «Фольксваген» продал, а на новую денег пока нет.

— Это у него-то? — презрительно фыркнула Лерка. — Видела на днях в ресторане, как он этими самыми деньгами разбрасывался.

— Это не показатель! — возмутилась Милочка.

— Ладно, давай не будем спорить, — устало произнесла Лерка, сворачивая к пристани. — Доберемся до места, там и поговорим.

— А куда это мы? — завертела головой Милочка. — Чего на острове делать? Осень… Там наверняка сырость кругом. К тому же…

— Слушай! — скрипнула зубами Лерка, паркуя машину и резко разворачиваясь к подруге. — Помолчи немного, а!.. По-моему, лучше пожить недолго в сырости, чем в гробу.

— Как… недолго? — обиженно надула Милочка губки, пропуская мимо ушей последние слова подруги. — Одни недомолвки кругом, а тут что хочешь, то и думай…

Женщины выбрались из машины и торопливой походкой двинулись к пирсу.

Кирилл их ждал на катере. Взгляд, которым он смерил Милочку и Тимошку, не оставлял никаких сомнений — будет неприятный разговор. Впрочем, с разговором пришлось повременить. Едва они перешагнули порог их небольшого домика на островке, как захлестнули хлопоты по устройству.

Все лето пропустовав, домик вдруг начал капризничать, словно не желая быть гостеприимным. Перво-наперво обнаружилось, что ставни не хотят открываться. Явилось ли это следствием повышенной влажности или недоброкачественной работы плотников, но Кирилл, промучившись с ними час с небольшим, решил оставить эту затею.

Второй неприятный сюрприз уготовил им камин. Отчаянно коптя, он никак не хотел разгораться.

— Надо прочистить трубу, — авторитетно заявила Лерка и, вооружившись лестницей и кочергой, полезла на крышу, благо та была почти плоской.

Не желая оставлять жену при исполнении такого рода занятий, Кирилл, чертыхаясь, полез за ней следом. Как впоследствии выяснилось, каминную трубу облюбовала одна из птиц, которые в великом множестве населяли эти заросшие растительностью островки.

Спустя какое то время огонь в камине разгорелся, и в комнате стало теплее и уютнее. Милочка стояла в крохотной кухоньке и вытирала только что вымытые тарелки. Тимошка суетливо бегал от входной двери к камину, подтаскивая березовые поленья. По всему было видно, что занятие это ему по душе. Наверное, он был единственным обитателем этого жилища, не ведающим о напряженности, витающей в воздухе. Милочка ощущала это почти физически. Перехваченные взгляды, которыми обменивались Кирилл и Валерия, их недомолвки, тяжелые вздохи, срывающиеся с губ подруги, сказали ей о многом.

Но та новость, которую обрушил на нее Кирилл за ужином, повергла ее в шок.

— Этого не может быть!!! — просипела Милочка, бледнея. — Кирюша, скажи, что это неправда!!!

— И тем не менее это так, — Кирилл взял со стола тарелку с остатками ужина и поставил ее в раковину. — Тебе не следовало так слепо доверять ему. Видимо, у вас с твоей подругой катастрофическая способность попадать в различного рода переделки. Но если честно, то от тебя я такого не ожидал! Я думал, что твой Иннокентий на тебя оказывает благотворное влияние, но, видимо, ошибался.

При упоминании имени ее покровителя Милочка невольно скривила губки.

— Что опять не так? — вскинулась Лерка, на миг забыв о проблемах. — Чем он тебе нехорош? Тем, что ты второй год живешь без забот и хлопот, или тем, что в магазине верхнего женского платья в одном из итальянских городков тебя стали узнавать?

— Перестань, — досадливо отмахнулась подруга, доставая сигарету. — Не время…

— Как раз самое время, — Лерка неодобрительно покосилась на сигарету и пододвинула подруге пепельницу. — Ты должна ему позвонить и попросить о помощи!

— Опять?! — поперхнулась дымом Милочка. — Слушать трехчасовые лекции о том, что я пустоголовая, никчемная дура?! Ну уж нет!!!

Видя, что обстановка накаляется, и желая прекратить никому не нужный спор, Кирилл резко хлопнул в ладоши.

— Прекратите! Ведете себя, как базарные бабы! — Он оседлал плетеный стул и вопросительно посмотрел на Милочку: — Твои действия?..

— Ну… — замялась она от заданного в лоб вопроса. — Я пойду к Сереге и скажу ему… спрошу у него…

— Сережа, это не ты брал мою машину прошлой ночью, чтобы убить одного из авторитетов в городе? Представляешь, кто-то убил Сеньку Киву, и его друзья утверждают, что убийца был на моей машине?! — дурашливо комментировала Лерка, сморщив при этом мордашку. — И если это ты, то скажи своим друзьям, чтобы они не лазили с пистолетами под моими дверьми и не пугали меня — честную женщину…

Милочка опустила голову, не в силах достойно ответить язвительной подруге. Новость, которую полчаса назад обрушили на нее друзья, напрочь выбила почву у нее из-под ног. Вчера вечером, засыпая в своей постели, она не могла даже предположить, что сегодняшнее утро принесет столько неожиданностей, причем не лучшего свойства.

— Мил, — тихонько тронула ее за плечо подруга. — Ну а ты-то что подумала, когда увидела этого придурка у себя под дверью?

— Я… — Милочка сморгнула непрошенные слезы и, глубоко затянувшись, пробормотала: — Я думала, что меня хотят наказать за «Тойоту»…

— Какую «Тойоту»? — разом выстрелили вопросом ее друзья. — О чем еще мы не знаем?!

— Когда я от Ксюхи выезжала… Вернее, эти двое прицепились ко мне еще на шоссе. Я все пыталась их обогнать, но никак не получалось. Потом, перед переездом, я все же их обогнала, а напоследок пальчик в окошко выбросила, — Милочка с легким смешком продемонстрировала свой жест. — А когда с Тимошкой из подъезда вышла, то «Тойота» мою машину приперла, и выехать возможности никакой. Я долго возилась, но все же выехала…

— И что с того?!

— Покорябала… — обреченно опустила плечи Милочка. — В двух местах причем…

— И ты решила, что они тебя преследовали? — Что-то Кириллу не понравилось в ее рассказе, и теперь он стоял и, прищурившись, смотрел на разгоревшееся пламя камина. — А как же ты с ними не встретилась?

— Они, видимо, в лифте поднимались, — пожала плечами Милочка. — А мы с Тишкой по ступенькам опускались. Вот и разошлись…

— Но они же не знали, где ты! Им же никто не сказал, что ты именно на третьем этаже! Здесь что-то еще…

Часто-часто заморгав глазами, Милочка затушила окурок в пепельнице. Боясь поверить в то, о чем сейчас подумала, она прошлась на негнущихся ногах по небольшой гостиной. Если верить логике Кирилла, то эти двое на «Тойоте» не кто иные, как те бандиты, которых так опасались Ксюша с Игорем. Но это значит, что они не успели…

— О господи, нет!!! — Она, обмякнув, сползла по стене и полными слез глазами посмотрела на Тимошку. К тому времени, вдоволь наигравшись, он свернулся калачиком на диване и тихонько посапывал во сне. — Господи!!! Сделай так, чтобы я ошибалась!!!

— Что?! — Лерка скомкала свитер на груди и с ужасом смотрела на подругу. — Что-нибудь с Ксюшей, да?! Говори немедленно!!!

Боясь разбудить спящего малыша, Милочка вернулась к столу и, захлебываясь от слез, которые крупными горошинами катились по ее щекам, принялась подробно рассказывать о том, что произошло.

— Я не могла даже подумать в тот момент, что это именно они… — Спазмы сдавили ей горло и она едва могла выговорить: — Ксюша и Игорь… они были в ужасе!!!

Тимошка заворочался во сне и выпростал из-под мехового пледа голую ручонку. Все трое, не сговариваясь, тихонько подошли к дивану и замерли у малыша в изголовье. Словно почуяв их присутствие, Тимошка открыл глаза и в полусне пробормотал:

— Папа, я хочу к тебе…

* * *

Сотовый телефон Игоря не отвечал. Все попытки Кирилла дозвониться до него не увенчались успехом.

— А может быть, они успели скрыться? — сидя на стуле и раскачиваясь взад-вперед, вопрошала каждые пять минут Лерка. — А может, успели, а?!

Она поднимала наполненные тоской глаза на Милочку и Кирилла и, видя, как те упорно отводят взгляд, принималась плакать.

Время давно перевалило за полночь…

Тимошка спал в обнимку со своим медвежонком на заблаговременно расстеленной постели в небольшой спальне супругов, которую они отвели гостям. Подвесив к потолку электрический фонарик, Милочка поцеловала малыша в щечку и вышла из комнаты.

Им всем в эту ночь было не до сна. Несколько раз воссоздав картину происшедшего, опираясь на рассказ Милочки и пару-тройку новых фактов, ускользнувших в первоначальном варианте повествования, они решили, что Милочке необходимо скрыться.

— Я не могу сейчас защитить тебя, — озабоченно потер лоб Кирилл. — Завтра мне необходимо улететь в Берлин.

— Лерку с Сашком забери обязательно, — вставила Милочка, распечатывая новую пачку сигарет.

Дымила она в эту ночь безбожно. Лерка, поначалу вознамерившись наставить ее на путь истинный, увидела, как дрожат руки подруги, и оставила свою затею, решив, что это хоть какая-то да разрядка для нее.

— Я уеду, а как же ты?! — в очередной раз хлюпнула носом Лерка. — Мы бросим тебя, да?!

— Лерусик, — тяжело вздохнула Милочка, обхватывая заплаканное лицо подруги ладонями и целуя ее в лоб. — Если вы уедете, мне будет намного легче во всем разобраться. Тимошку я пристрою в одном из детских домов…

— Что?! Не смей этого делать, слышишь?! — подскочил от неожиданности Кирилл. — Сумасшедшая!

— Ты меня не так понял, — слабо улыбнулась Милочка, отходя от Лерки и ставя чайник на газ. — У меня сестра под Ростовом заведует детским домом. Оформлю его на время под чужим именем, ни одна коза ностра не найдет. Я даже и вам адреса не скажу.

— Почему? — немного успокоился Кирилл. — Не доверяешь?

— Не в этом дело, — Милочка ополоснула три чашки и выстроила их в ряд на кухонном столе. — Просто так будет лучше для всех нас.

— Правильно, Мил, — Лерка подошла к подруге и уткнулась ей в спину зареванным лицом. — Просто не могу поверить во все это. Это какой-то чудовищный кошмар. Кажется, что я сплю и никак не могу проснуться. Все так хорошо шло, мы все были так счастливы, а теперь все рушится.

— Ну что ты, Лерусик! — растрогалась Милочка. — У тебя есть Кирюша, сын…

— Ага, — согласно кивнула та головой. — Всегда я была объектом вашей заботы, а теперь?! Ты в беде, что с Ксюшей — вообще неизвестно… А я?..

— А что ты? — ласково спросила Милочка, разворачиваясь к подруге и прижимая ее к себе. — С Кириллом рядом вы будете в безопасности. Мне намного спокойнее от этой мысли.

— А что будет с тобой?! — прорыдала Лерка, вконец расстроившись.

— Так, девчонки, — вмешался Кирилл, обнимая супругу. — Давайте хотя бы немного поспим.

С этими словами он увлек жену в гостиную и принялся укладывать на небольшой диван, который на эту ночь служил им супружеским ложем.

Плотно прикрыв за ними дверь, Милочка допила свой кофе и вылила остатки в раковину. С минуту поглазев на нетронутые чашки Лерки и Кирилла, она тяжело вздохнула и отправила напиток туда же. Ополоснув чашки и расставив их донышком вверх на чистой салфетке, она вошла в отведенную им с Тимошкой спальню. Замерев у порога, она надолго задумалась.

С чего начать завтрашний день — это был один из главных вопросов, методично отстукивающий тупой болью в висок. Беда, свалившаяся на нее в одночасье, была так огромна, так непредсказуема опасностями, что Милочка окончательно растерялась.

Из раздумья ее вывел тихий Тимошкин голосок.

— Тетя Мила, — позвал он и похлопал ладошкой по одеялу. — Иди ко мне, мне страшно.

«Мне тоже страшно, малыш! — подумала Милочка, укладываясь рядом с ребенком. — Впервые в жизни мне по-настоящему страшно…»

Удивительно, но сон тут же сморил ее. Обрывочные видения, мелькавшие перед глазами, скручивались в лихом калейдоскопе, попеременно выхватывая то одно, то другое лицо. Лица эти корчились страшными масками, заливались кровью и исчезали так же внезапно, как появлялись. Лишь в самом конце ее кошмара явился ей тот человек. Мягко улыбнувшись в бороду, он протянул ей руку и позвал за собой…

— Милочка, — звал ее чей-то голос. — Проснись!

Она охнула и открыла глаза. Лерка стояла, нависнув над ней, и встревоженно смотрела распухшими глазами.

— Ты стонала, — хрипло пояснила она и отошла в глубь комнаты. — И я подумала, что тебя нужно разбудить…

— Где Тимошка? — Милочка повернулась на спину и невидящими глазами уставилась на окно.

— Завтракает с Кириллом…

Яркий солнечный свет проникал сквозь ставни, выхватывая слой пыли на трюмо. Взъерошив волосы, Милочка прошлепала босыми ступнями к зеркалу и надолго застыла перед ним. Несмотря на слезы и почти бессонную ночь, она выглядела достаточно свежо. Порывшись в сумочке, она извлекла оттуда расческу и пару раз провела ею по волосам.

— Щетку зубную забыла взять, — вполголоса пробормотала она и отправила в рот пластинку «Орбит». — Надо бы купить. А где моя тушь?..

— Мил, — тихо позвала Лерка. — Ты такая красивая…

Она сидела на маленькой табуреточке между шкафом для белья и стеной и глазами побитой собаки смотрела на подругу. Пряди волос, кое-как сколотые на затылке, выбились из прически и рассыпались по плечам и спине. Милочка тяжело вздохнула и, подойдя к подруге, вытащила из ее волос заколку.

— Лерусик, деточка моя, — принялась она ворковать, причесывая подругу. — Невзирая ни на что, мы должны оставаться женщинами. Даже если нам предстоит умереть через каких-то пару часов, мы должны хорошо выглядеть. Разве не этому нас учила Ксюша?..

Она зачесала волосы Валерии высоко наверх, сделав подобие конского хвоста, и перетянула резинкой, которую нащупала в кармане джинсов.

— Ну вот посмотри, какая лапуля, — подтолкнула она Валерию к зеркалу. — А то раскисла совсем…

— Их убили, да?! — поймала Лерка в зеркале глаза своей подруги. — Я ведь поняла это сразу, по тому, как вы переглянулись с Кириллом. Их больше нет?!

— Не знаю, — обреченно выдохнула Милочка. — Идем завтракать…

Завтракали женщины в полнейшей тишине. Кирилл с Тимошкой, к тому времени справившиеся со своей яичницей с беконом, вышли из-за стола и принялись сгребать золу из камина, оживленно о чем-то беседуя.

— Тетя Мила, — повернул к ним улыбающуюся мордашку Тимошка, — дядя Кирилл говорит, что мы с тобой будем путешествовать! Правда?!

— Да, милый, — через силу улыбнулась Милочка ему в ответ. — Сейчас приедем в город, заберем машину…

На этих словах она неожиданно запнулась и вопросительно посмотрела на Кирилла.

— Я обо всем позабочусь, — кивнул он ей в ответ.

По прибытии на «большую землю» Кирилл забросил их к себе домой, а сам надолго исчез. Появился он лишь перед самым отъездом и, выманив Милку в сад, принялся инструктировать. Она молчала, время от времени согласно кивая. Он обо всем подумал и все предусмотрел. Провожая супругов в аэропорт, Милочка в одной руке сжимала детскую ладошку, а в другой ключи от фиолетовой «десятки».

Проводив глазами взметнувшийся со взлетной полосы лайнер, Милочка тяжело вздохнула и направилась к выходу из аэропорта. Она усадила Тимошку с его любимым медвежонком на заднее сиденье, села за руль и тронула машину с места…

* * *

Ростов-на-Дону встретил их удушающей жарой. Остановившись на одной из тихих улочек, Милочка подхватила Тимошку на руки и вошла в небольшой магазинчик.

Там в этот полуденный час было пусто. Собравшись кучкой за прилавком, продавцы о чем-то оживленно спорили, напрочь забыв о посетителях.

— Мне два мороженых и сок, — попросила Милочка.

Реакции не последовало. Правда, одна из продавщиц все же соизволила оглянуться, но при этом взгляд ее красноречивее всяких слов говорил, что Милочка не вовремя.

Будучи по натуре человеком сдержанным, Милочка почувствовала, что закипает. Неизвестно, какими бы эпитетами она наградила работников прилавка, но в этот момент над самым ее ухом раздалось:

— Эй, дамы! У вас плохо со слухом?.. Девушка попросила мороженое и сок…

От неожиданности Милочка ахнула и резко обернулась. Взгляд ее уперся в широченную, поросшую густыми волосами грудь мужчины. Причем была она настолько широка, что полностью закрывала собой происходящее сзади. Чувствуя, как часто забилось ее сердце, Милочка медленно подняла глаза. Могучую шею опоясывала золотая цепь, на которой болтался небольшой золотой брелок с выгравированной на нем надписью. Продолжая осмотр, она взглянула еще выше и едва устояла на ногах.

Нет! Ее не так поразила чувственная красота этого мужчины, хотя он действительно был красив, ее сразили наповал его глаза…

Вы слышали когда-нибудь о цвете меда или цвете расплавленного золота? Добавьте туда еще пару лучиков солнечного света, взболтайте все как следует, и вот когда смесь начнет искриться и играть, согревая при этом вашу замерзшую от тревоги и предчувствия душу, то это то, что она увидела.

Мужчина смотрел на нее не отрываясь, лишая возможности рассуждать разумно.

— Ч-что вы сказали? — проблеяла она, мгновенно простив своей подруге Лерке все ее прошлые прегрешения, связанные с бзиком на красивых мужиков.

— Я попросил обслужить вас. — Он улыбнулся и, шагнув к прилавку, взял в руки протянутые продавцом мороженое и сок. — Возьмите, малыш наверняка хочет пить…

С этими словами мужчина бросил на прилавок несколько монет и пошел к выходу. Спохватившись, Милочка бросилась за ним следом и едва не споткнулась о высокий порожек.

— Эй, подождите! — крикнула она вдогонку. — Я должна вам деньги!

Но мужчина сел за руль «Мицубиси» и, резко рванув с места, скрылся в одном из переулков. Тяжело вздохнув, Милочка усадила Тимошку на ближайшей скамеечке в тени огромного каштана и развернула мороженое.

— Дядя тебе понравился? — деловито поинтересовался малыш, слизывая розовым язычком шоколадные капли. — Он плохой!..

— Почему, Тишка? — улыбнулась Милочка такому проявлению детской непосредственности.

— Ты хорошая, а он плохой…

Милочка тяжело вздохнула, вспомнив о действительно плохом дяде — своем вероломном соседе. На протяжении последних пяти лет она считала его мировым парнем. Невзирая на время суток, они могли зайти друг к другу за всякими мелочами — хлебом, который забыли купить, или луковицей, которая внезапно понадобилась для супа. Всегда веселый и приветливый, Сергей просто источал добродушие. Милочка до сих пор не могла поверить, что он мог так поступить с ней. Но тут же злодейка-память ехидно напомнила ей о событиях двухлетней давности…

Милочка скомкала бумажный стаканчик из-под мороженого и в очередной раз вздохнула — поди разберись в этой жизни, кто есть кто. Но то, что незнакомец вызвал у нее целый шквал положительных эмоций, она отрицать не стала бы.

— Едем, — решительно поднялась она со скамейки. — Нам еще нужно на рынок заглянуть, купить гостинцев.

— А кому? — поднял на нее глазенки Тимошка.

— Там, куда мы едем, очень много девочек и мальчиков, — терпеливо начала пояснять Милочка, вытирая носовым платком мордашку малыша. — Они так же, как и ты, любят фрукты, сладости, ну и всякую другую всячину…

— А жвачки любят? — склонил он набок головку.

— Любят. — Ловко маневрируя в узких переулках, Милочка выехала на проспект и тронулась по направлению к центральному рынку.

На рынке, несмотря на будничный день, было многолюдно. Подхватив Тимошку на руки, Милочка смело ринулась в самую гущу толпы и, работая локтями, принялась пробираться к прилавкам с фруктами.

— Девушка, девушка! Покупай виноград! — зазывно кричал торговец, потрясая килограммовой гроздью. — Смотри, какой виноград!

Тимошка вдруг задрыгал ножками.

— Опусти меня. Хочу винограда.

— Хорошо, хорошо, милый, — Милочка опустила его на землю и, взяв за руку, подошла к прилавку.

Виноград действительно был хорош. Спелые крупные ягоды, покрытые белесоватой дымкой, так и просились в рот.

— А они в тумане… — хихикнул Тимошка и зажал ладошкой рот.

Подивившись яркому воображению четырехлетнего малыша, Милочка принялась накладывать на весы кисть за кистью.

— Восемьдесят два рубля, — отчеканил продавец.

Милочка перекинула сумочку, сунула туда руку и ахнула — рука вынырнула в глубокий разрез на дне. Кошелька там не было…

— Кошелек, — побледнела она и заозиралась по сторонам. — Деньги украли. О боже!

Продавец недовольно насупился и принялся скидывать гроздья винограда обратно. Презрительные взгляды, которыми он награждал при этом Милочку, ясно свидетельствовали о том, что его уважением пользоваться она перестала.

Вокруг начала собираться толпа. Некоторые с сочувствием качали головами, некоторые, равнодушно взирая, проходили мимо, но были и такие, что кривили губы в злорадной ухмылке.

— Отдай тете деньги, — раздалось неожиданно у нее над ухом.

Резко оглянувшись, Милочка увидела следующую картину. Чуть позади нее стоял ее недавний знакомый и держал за шиворот жуликоватого вида подростка, который норовил вырваться. На земле, у их ног, валялся им же брошенный кошелек.

Толпа оживилась. Кто ахал, кто откровенно радовался такому завершению этого неприятного инцидента. Но Милочке было не до этого. Широко раскрытыми глазами она смотрела в золотистые глаза напротив и не находила что сказать.

Мужчина между тем нагнулся, подобрал кошелек с земли и протянул его женщине со словами:

— Ваш? — и сам себе ответил: — Ваш. Я видел, как этот стервец сумочку разрезал. Погнался за ним, еле догнал.

Млея от радости, Милочка сунула кошелек в задний карман джинсов и принялась благодарить незнакомца, про себя решив, что эти встречи не иначе как знамение. Воспользовавшись небольшой заминкой при обмене благодарностями и любезностями, юркий паренек вырвался и под улюлюканье толпы скрылся в неизвестном направлении.

— Вас как зовут? — задал незнакомец вопрос, провожая Милочку с Тимошкой к машине.

Милочка открыла багажник и принялась укладывать пакеты с гостинцами, которые ее спутник любезно предложил донести.

— Вообще-то меня зовут Людмила, — кокетливо стрельнула она глазками. — Но все близкие и друзья зовут меня Мила. Я так к этому привыкла, что настоящее свое имя вспоминаю, лишь открыв паспорт.

— Мила, — медленно произнес незнакомец, словно пробуя на вкус ее имя. — Оно вам очень подходит. Вы такая нежная… Там, на рынке, когда я увидел вашу растерянность, мне захотелось защитить вас.

— Этим и был вызван ваш порыв? — покраснела она от удовольствия и, видя его недоумение, пояснила: — Ну, то, что вы поймали воришку?

— А… — понимающе протянул он. — Нет, конечно. К тому времени он уже был в моих руках. Я не об этом. Я о том, что очень опасно путешествовать в здешних местах.

— Почему? — задала Милочка вопрос и тут же устыдилась — не тому ли подтверждение недавнее происшествие на рынке. — Видимо, вы правы. Я давно не была в здешних краях. Кстати, а как вас зовут?

Он представился Валерием. Опершись на открытую дверцу ее машины, Валерий принялся перечислять всевозможные опасности, которые могут подстерегать ее на Ростовской трассе. Вцепившись в баранку руля, Милочка с замиранием сердца слушала о пропавших женщинах, пускающихся в путешествие в одиночку, о кровавых разборках бандитов, случайными жертвами которых становятся все те же наивные любительницы приключений.

— Вы меня убедили, — перебила она его. — Вы едете впереди, а я чуть сзади. Хорошо?..

Валерий согласно кивнул, уселся за руль своего автомобиля и медленно тронулся с места…

* * *

Большая часть пути прошла относительно спокойно. Тимошка улегся на сиденье и почти сразу уснул. Милочка внимательно следила за дорогой, успевая при этом кидать в рот виноградину за виноградиной. Рука сделалась липкой от сока, но ее это не останавливало. Она испытывала благоговение по отношению к этой царской ягоде: умяв одну гроздь, она, вздохнув, принялась за вторую.

Валерий ехал метрах в десяти впереди, время от времени моргая габаритами. Понемногу Милочка успокоилась и решила, что все задуманное ею пройдет без заморочек, но как потом оказалось — радость ее была преждевременной.

Опасность она почувствовала, едва они миновали один из районных центров. Темно-синий «Форд», который она заметила на автозаправке, заливая почти пустой бак, приклеился к ним сразу по выезде из городка.

Упорно повиснув на хвосте, он не прибавлял скорости и никуда не сворачивал, выдерживая дистанцию в сто метров. Несколько раз тревожно посигналив, Милочка съехала на обочину и, остановившись, стала ждать, когда «Форд» проедет мимо.

— Что случилось? — Валерий выскочил из машины и быстрыми шагами пошел по направлению к ней. — Почему вы остановились?

— Валерий, — шепотом, словно ее могли услышать, начала Милочка, — видите темно-синюю машину там, сзади?

Он посмотрел на участок дороги, который они только что миновали, и недоуменно пожал плечами.

— Видите? — повторила она вопрос.

— Вообще-то нет… — Валерий при этом выглядел настолько обескураженным, что она не выдержала и, выскочив из машины, принялась крутить головой направо и налево.

Удивительно, но трасса была пуста. Никаких насаждений в виде посадки или леска, где можно было укрыть машину, не просматривалось в радиусе километра. Хотя на одном из видневшихся неподалеку поворотов та могла и свернуть.

— Где же она?! — Милочка часто-часто заморгала. — Помните, на заправке стоял темно-синий «Форд»?

— Если честно, то не обратил внимания. Я все больше за вашей машиной наблюдал. — Валерий переступил с ноги на ногу. — Если мы хотим попасть в нужное место до темноты, то нужно ехать. На прошлой неделе здесь…

— Стоп! — выставила она вперед ладонь в знак протеста. — Я сыта вашими историями по горло. Возможно, из-за них мне и причудился этот «Форд».

Она отпустила еще пару шуток по поводу своей подозрительности и, чтобы окончательно снять напряжение, даже потрогала свой лоб на предмет повышенной температуры. Валерий заметно расслабился, легонько потрепал ее по плечу и побежал трусцой к своей машине.

До поселка, где располагался детский дом «Соловушка», оставалось восемьдесят с небольшим километров. Беспрепятственно миновав один за другим несколько милицейских постов, они свернули на проселочную дорогу. Солнце к тому времени скрылось за кромкой леса, в котором располагался этот приют для бездомных детей, так что ехать пришлось почти в полной темноте.

Свет фар выхватывал причудливо изогнутые ветви деревьев. Накатанная дорога то исчезала в пожухлой траве, то вновь выныривала из ниоткуда.

— Вот люди, а! — ворчала Милочка, скорее чтобы приободрить саму себя. — Дороги приличной не могут сделать! Как же продукты сюда завозят?..

Этим вопросом она и выстрелила в лоб заведующей детским домом, едва переступила порог ее кабинета.

— Здравствуй, во-первых, — улыбнулась Наталья, поднимаясь из-за стола и делая шаг навстречу сестре. — Не виделись почти три года, а все, что тебя волнует, так это состояние проселочных дорог в округе?

Сестры обнялись и, как водится после долгой разлуки, всплакнули друг у друга на плече. Когда страсти понемногу улеглись, Наталья, кивнув в сторону настороженно поглядывающего в их сторону Тимошки, тихонько спросила:

— Подкидыш?

— Нет, — Милочка опустилась на предложенный Натальей стул и вкратце поведала предысторию их появления здесь.

— Дела, — задумчиво протянула сестра, доставая из глубин старенького серванта бутылку домашнего вина и початую коробку конфет. — Ты хоть понимаешь, во что вляпалась?

— Натаха, давай сначала малыша определим, а? Устал он, да и поесть не мешало бы…

Наталья осуждающе поджала губы, сняла телефонную трубку и скороговоркой выпалила невидимой Анечке несколько распоряжений. Та явилась минут через сорок.

Миленькая девчушка, едва закончившая педучилище, она смотрела на них небесно-голубыми глазами, и желание помочь всем людям, попавшим в беду, так и светилось в ее взгляде. Тимошка, тихо сидевший все это время, сполз со стульчика, подошел к ней и вложил свою ладошку ей в руку.

— Мы пойдем? — нежно улыбнулась Анечка сестрам.

— Идите, милая, — согласно кивнула Наталья. — Сделай все, как я велела…

— Тишка, медвежонок мой, — тихо позвала Милочка. — Ты не скучай! Я скоро приеду.

— Я знаю. — Он посмотрел на нее глазами взрослого человечка, потом, немного подумав, подбежал и, обхватив Милку за шею, чмокнул ее в щеку. — Я тебя люблю!.. Приезжай быстрее!..

Противный комок, вставший в горле, помешал ей сказать что-либо. Она тронула нежные волосики на голове малыша и, суеверно перекрестив, легонько подтолкнула к ожидавшей его воспитательнице.

Когда дверь за ними закрылась, Наталья с глубоким вздохом наполнила чайные чашки вином.

— Давай, милая Мила, выпьем за твою удачу, она тебе теперь ох как понадобится. — На последних словах голос ей изменил, и она всхлипнула.

— Будем, — кивнула Милочка и опрокинула вишневку в рот. — Надо бы Валерия позвать, да наверняка откажется. Сказал, что на улице будет ждать…

— А это кто еще?! — вытаращила глаза сестра.

— Так, один джентльмен, — туманно пояснила Милка и принялась рыться в принесенных пакетах. — Я тут детворе гостинцев привезла. Раздашь потом. Времена-то сейчас тяжелые, сладкого поди месяцами не видят…

— Чего нет, того нет. Уж чем детей не ущемляю, так это питанием. Вот ты скажи — на кой черт мне сдалась эта дорога? Мы по ней всю жизнь ездим. Мне выделили средства на ее обустройство, а я малышам ремонт в корпусе сделала.

— Влетело? — хихикнула Милка.

— А как же! Снять хотели… Да какой дурак на такой оклад да в такую глушь поедет? Пару раз премии лишили, пошумели и успокоились. А потом все же согласились, что правильно сделала.

— А дорогу-то не размывает? — Милочка вытащила спелую дыньку и принялась нарезать ее тонкими полосками на щербатую тарелку. — Ох и посуда у тебя!

— Дорогу размывает, а мы на лошади за продуктами ездим, а ей все нипочем — бензина не надо, корма кругом навалом. А что посуда… Так неважно, на чем есть, важно что… Вот Тишку твоего откормлю, как поросеночка, увидишь потом.

Наталья ненадолго замолчала, аккуратно откусывая сахарную мякоть дыни. Глаза ее при этом вопросительно шарили по лицу сестры, словно силились найти ответы на все мучившие ее вопросы.

— Мила, сестренка, ты не таись, расскажи мне все, — начала она осторожно. — Может быть, я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Эх, Наталочка, — вздохнула Милочка, доставая початую пачку сигарет. — Тебе что, своих забот мало? Мои проблемы на сейчас — это Тишка.

— Считай, что это уже не проблема, — перебила ее сестра, вновь наполняя чашки рубиновой жидкостью. — Аннушка получила строгие инструкции, будет пуще глаза караулить. Кто заберет-то его?

— Я… — выдохнула Милочка и тяжело вздохнула, словно сейчас окончательно поняла смысл сказанного. — Я и никто больше…

Уже стоя на крыльце, Милочка неожиданно для самой себя расплакалась и в ответ на ласковые уговоры сестры неожиданно попросила:

— Наталь, если со мной что случиться — не отдавай никому Тишку, возьми его себе.

Видя, каким ужасом от ее слов наполняются глаза Натальи, Милка быстро поцеловала ее в щеку и побежала по гравиевой дорожке к припрятанной в зарослях орешника машине.

Валерий спал сном праведника.

— Эй, — тихонько позвала его Милочка, — просыпайся…

Он глубоко вздохнул и недоуменно вытаращил глаза, не понимая спросонья, где и зачем находится.

— Пора ехать, — ласково улыбнулась она ему. — Извините, кажется, я задержалась.

Валерий шумно зевнул и потянулся.

— А куда теперь-то? — пробормотал он, потирая глаза и шутливо добавил: — Приказывайте, командир.

— Знать бы… — вполголоса пробормотала Милочка — Для начала надо в Ростов вернуться, а там посмотрим.

* * *

Дорогу до города они миновали без происшествий.

Вылезая из машины возле придорожного кафе и глядя на звездное небо, безбрежным шатром накрывшее к тому часу землю, Милочка почти уверовала в то, что сумеет справиться со всеми неприятностями, которые уготовила ей судьба.

Валерий оказался внимательным кавалером. Заказав горячий кофе и по паре бутербродов с сыром и колбасой, он сел напротив Милочки за стол и, внимательно глядя ей в глаза, участливо поинтересовался:

— Устали?..

— Есть немного, — Милочка пригубила кофе и с удивлением обнаружила, что он, вопреки предположениям, очень хорош на вкус. — А вы где живете? В Ростове? Чем занимаетесь? А то что же это получается — вызвались выступать в роли моего телохранителя, а я о вас толком ничего и не знаю.

— Живу в Ростове, занимаюсь коммерцией, — неспешно начал свой рассказ Валерий. — Дело не очень большое, но приносит стабильный доход. Одним словом — не бедствую. Вы где намерены остановиться на ночь?

— Я не знаю, — вырвался у нее тяжелый вздох. — Вообще-то мне поскорее нужно вернуться домой. Много нерешенных проблем и все такое…

— Понятно…

Над столом повисла пауза, нарушать которую никто не спешил. Валерий потихоньку потягивал свой кофе. Милочка, справившись с бутербродами, чертила чайной ложечкой замысловатые узоры на клеенчатой скатерти. Думать о том, что ждет ее впереди, совершенно не хотелось. Полумрак и уют полупустого зала навевали умиротворение, вытесняя из сознания тревожные мысли о дне грядущем.

— Я пойду позвоню… Вы не против? — Валерий встал и задвинул стул.

— Нет, нет, конечно же, звоните. Телефон на улице.

— Я знаю, — с этими словами Валерий вышел из кафе, предварительно бросив на стойку бара несколько скомканных бумажек.

Милочка осталась одна. Глядя невидящими глазами перед собой, она перебирала в памяти события последних двух дней. Что и говорить, ситуация складывалась ужасающе нелепо.

Из-за того, что кому-то захотелось свести счеты с конкурентом по бизнесу, она невольно оказалась вовлеченной в страшную игру под названием «бандитские разборки». Вспомнив ужасную физиономию парня у себя под дверью, Милочка поежилась и невольно оглянулась на дверь.

Ночной ветерок шевелил бамбуковые шторы, которыми был завешан дверной проем, и ей на мгновение показалось, что за ними кто-то стоит и внимательно наблюдает за ней. Чувствуя, как холодеют от страха руки, она поднялась и на негнущихся ногах подошла к стойке.

— А где у вас здесь туалет? — хрипло пробормотала она, боясь оглянуться.

Барменша, ярко раскрашенная пожилая женщина, окинув ее понимающим взглядом, кивнула на филенчатую дверь за своей спиной. И когда Милочка уже почти скрылась за ней, тихо обронила ей в спину:

— Там же и выход…

Петляя длинным узким коридором, минуя приветливо распахнутую дверь туалета, она, задыхаясь от ужаса, выскочила на улицу и, прижавшись спиной к шероховатой стене, попыталась восстановить дыхание. Когда это ей как-то удалось, Милочка осторожно выглянула из-за угла и едва не закричала.

Прямо напротив входа в кафе стоял синий «Форд». Дверца со стороны водителя была широко распахнута, и, насколько она смогла рассмотреть, в машине никого не было.

«Бежать!» — мгновенно отстучало Милочке в мозг.

Их машины были припаркованы у другого угла, там же находилась и телефонная будка. Валерий все еще разговаривал по телефону, привалившись спиной к стеклу.

Стараясь производить как можно меньше шума, что было очень затруднительно, учитывая, что задний двор кафе был превращен нерадивыми хозяевами в свалку, Милочка обогнула здание сзади и высунула нос из-за угла.

«Форд» по прежнему стоял с распахнутой настежь дверью — без водителя.

— Валера! — громким шепотом позвала Милочка и, прижимаясь к стене, сделала шажок по направлению к телефонной будке. — Давайте быстрее!!!

Но ее сопровождающий был так увлечен беседой, что, казалось, не видит и не слышит ничего вокруг.

Едва не плача от страха и начинающего закипать раздражения на беспечного телохранителя, Милочка пробралась к телефонной будке и рванула на себя дверь.

Валерий стоял, неестественно изогнув корпус и упираясь ступнями о небольшой порожек. Все еще не понимая, в чем дело, Милочка тихонько проблеяла:

— Валера, идемте же!..

Он не отвечал. Боясь поверить в страшное, она протянула руку и дотронулась до темного пятна, проступившего на левой стороне его джинсовой рубашки. Рука мгновенно сделалась мокрой и липкой.

— О боже мой!!! — выдохнула Милочка, делая шажок назад. — Нет, не может быть!!!

Неизвестно, сколько бы продолжалось ее немое созерцание начинающего остывать трупа, но тут со стороны трассы раздался пронзительный визг пронесшегося на скорости «КамАЗа». Это и явилось сигналом к действию. Не помня себя, Милочка рванула что есть сил к машине.

Уже выруливая со стоянки на шоссе, она краем глаза увидела, как выскочил из кафе бритоголовый парень.

Огни его машины преследовали ее всю дорогу. Милочка гнала «десятку» на предельной скорости, благо трасса была почти пустая. Нажав до упора педаль газа, она наматывала на спидометр километр за километром, забыв подумать о том, куда, собственно, мчится.

Опомнилась она, лишь когда в глаза ей ударили первые лучи восходящего солнца. В очередной раз бросив настороженный взгляд в зеркало заднего вида, она смогла наконец расслабиться — преследовавшей ее машины не было. Завидев впереди смутные очертания города, Милочка свернула с трассы на ближайшей развилке, заехала в глухие заросли бузины и, заглушив мотор, уснула…

* * *

— Алло, — снял Иннокентий трубку после четвертого сигнала. — Я слушаю вас…

— Привет, это я, — быстро бормотнула она и замерла.

Предчувствия ее не обманули, Иннокентий хмыкнул, прокашлялся, прочищая горло, и сурово спросил:

— Что вы хотели, Иван Захарович?

— Кешенька, я в беде, — зачастила Милочка, стараясь не обращать внимания на то, как он шумно дышит в трубку. — Мне необходимо ненадолго скрыться. Может быть, я поживу пока на твоей даче?..

— Как долго продлится совещание? — не меняя интонации, протрубил Иннокентий. — Вы отдаете себе отчет, Иван Захарович, о каком одолжении просите меня?

— Я все понимаю… Я не должна была звонить тебе домой, но… — Милочка на мгновение замялась. — У меня действительно проблемы. И в конце концов, не далее как два дня назад ты желал меня! Так что же изменилось за это время?!

Она притворно всхлипнула и ненадолго замолчала. Но на этот раз слезы не возымели должного действия. Напротив, Иннокентий разразился такой грубой бранью, что Милочка на несколько минут опешила, не в силах вымолвить ни слова. Когда весь словарный запас в этом направлении у него поиссяк, он грубо рявкнул:

— Ждите меня на перекрестке Садовой и Нахимова.

В недоумении пожав плечами, Милочка повесила трубку таксофона и, сев за руль, поехала в указанном направлении.

Иннокентий прибыл туда минут через двадцать. Выйдя из троллейбуса, он огляделся по сторонам и, заметив махнувшую ему рукой Милочку, торопливо пошел ей навстречу.

— Привет, — томно выдохнула она, зная, как он любит подобную интонацию. — Стоило ли так раздражаться по поводу моего звонка? И почему ты на троллейбусе?.. С каких это пор?..

— С тех самых, как ты устроила такое, — оборвал он ее на полуслове, усаживаясь рядом.

— А что я такого сделала?! — непритворные слезы все же выступили на глазах, грозя вот-вот пролиться обильным ливнем. — Я совершенно ничего не могу понять сама! А ты кричишь на меня! А ты хотя бы знаешь, что, когда мы в прошлый раз общались с тобой по телефону, у моей двери стоял киллер и с воодушевлением жал на кнопку звонка!

— Это был какой-нибудь обколотый идиот, не иначе, — презрительно искривил губы Иннокентий, доставая апельсиновую жевательную конфету из кармана. — Хочешь конфету?

— Нет, — буркнула Милочка, съезжая на объездную дорогу, которая прямиком вела к дачному поселку. — Мне ровным счетом наплевать — был он обкумарен или нет! Мне не безразличен тот факт, что он держал в руке пистолет с глушителем и жал на кнопку звонка именно моей квартиры! А ты не хочешь понять!

— А что я должен понять? — В голосе Иннокентия появились бархатные нотки, ясно свидетельствующие о том, что он наконец сменил гнев на милость. — Что моя красавица совершенно забыла своего пусика? А пусик скучал… Скучал по моей нежной беленькой кожице, которая…

Что «которая», он уточнять не стал, а сосредоточил все свое внимание на том, что принялся шарить у Милочки под свитером.

— Кеша, — попыталась она высвободиться. — Я же за рулем, а это чревато дорожно-транспортным недоразумением…

Дорожно-транспортного происшествия удалось благополучно избежать, но в сильные душные объятия Иннокентия Милочка все же попала.

Спустя час, поправляя растрепавшиеся волосы и глядя на развалившегося на кровати самодовольного мужчину, она едва могла скрыть отвращение. Последнее время оно неизменно сопутствовало их свиданиям.

— Дорогая моя нимфа! — начал с пафосом Иннокентий, пытаясь поймать ее за коленку. — Ты была необыкновенно чувственной! Надеюсь, я не разочаровал тебя?..

— О, что ты, дорогой! — сложила Милочка губы в подобии улыбки. — Все было, как всегда, великолепно!

Она спустилась на первый этаж его двухэтажного особнячка и заперлась в ванной. Часто моргая, она попыталась справиться с рыданиями, подступившими к горлу, но две крупных слезы все же просочились сквозь ресницы, оставляя влажные дорожки на ее порозовевших щеках. И дело было не только в том, что ей порядком надоели его сумбурные бормотания во время оргазма. Иннокентий упорно обходил тему ее неприятностей. Несколько раз пытаясь направить разговор в нужное русло, Милочка натыкалась на вежливо отстраненное внимание, которое тут же сменялось щенячьими восторгами по поводу ее женских прелестей.

«Ладно! — решила она для себя. — Поживу здесь пару-тройку деньков, а там видно будет… Возможно, что-нибудь изменится…»

Но изменилось все гораздо раньше, чем она могла предположить.

* * *

Ранним утром следующего дня ее разбудили чьи-то шаги. Недоуменно покрутив головой и не понимая, кто бы это мог быть, потому как Иннокентий, уезжая, обещал вернуться не раньше, чем через три дня, Милочка завернулась в махровую простыню и осторожно приоткрыла дверь спальни.

По крутой деревянной лестнице кто-то спускался вниз. Ступени поскрипывали под чьими-то шагами, но угол коридора не давал возможности рассмотреть того, кому они принадлежат. Ступая на цыпочках, Милочка подбежала к перилам и свесилась вниз.

— Доброе утро! — Прямо против того места, откуда свешивалась ее растрепанная голова, стояла миловидная, средних лет женщина и с легкой улыбкой смотрела на Милочку. — Как спалось?..

— Сс-спасибо, хорошо, — растерялась Милочка. — Доброе утро, а-а-а вы, простите, кто?

Женщина обнажила в широкой улыбке великолепные зубы и представилась:

— Я Виолетта Николаевна, слежу за хозяйством Иннокентия Игоревича. Если вы проголодались, то у меня все готово…

— Ага, — тупо кивнула Милочка, все еще пребывая в замешательстве от неожиданной встречи. — Я сейчас…

Она вернулась в спальню и, усевшись на край кровати, призадумалась. Существование прислуги в загородном доме Иннокентия явилось для нее неожиданностью. Во всяком случае, за все прошлые визиты сюда ей ни разу не удалось с ней столкнуться. На мгновение в ее головке мелькнула шальная мысль, что эта женщина может оказаться ревнивой супругой ее любовника, но она тут же отмела ее как неправдоподобную. Полгода назад она видела Иннокентия с женой в театре. Пусть это было с приличного расстояния, но она успела заметить, что супруга Иннокентия невысокая, дородная женщина. Если за это время она сумела похудеть килограммов на тридцать, то уж подрасти на пятнадцать сантиметров никак не могла.

Натянув на себя белый домашний костюм из тонкой ангорской шерсти, подарок все того же Иннокентия, Милочка спустилась к завтраку. Про себя она решила, что, пообщавшись с этой милой женщиной, сумеет сделать какой-нибудь вывод о ней. Но ее надеждам не суждено было сбыться. Виолетта Николаевна оказалась еще тем крепким орешком. На все наводящие вопросы Милочки она, не уставая демонстрировать прекрасную работу своего дантиста, отвечала уклончиво. Так что к концу завтрака, который затянулся минут на сорок, Милочка не смогла составить простейшего портрета этой женщины-загадки.

С раздражением выскребая из розетки остатки мусса, который, к слову сказать, ей очень понравился, она лихорадочно искала причину задержаться на кухне, но ее не находилось.

— Чем собираетесь сейчас заняться? — брякнула она и, уловив недоумение, мелькнувшее в иссиня-черных глазах Виолетты Николаевны, пробормотала: — Ну, я это к тому, что если у вас найдется свободное время, то мы могли бы пообщаться и все такое…

Виолетта Николаевна бросила тоскливый взгляд в сторону раковины, доверху наполненной грязной посудой, и смущенно пожала плечами. Милочка сморщила носик, сложила губки розочкой и сочла за лучшее укрыться в спальне. Предлагать свою помощь в уборке по дому, пусть даже из желания получше узнать новоиспеченную знакомую, было выше ее сил. Поэтому она взяла со столика в гостиной стопку женских журналов, которые Иннокентий держал здесь в изобилии, и, завалившись на кровать, погрузилась в их изучение.

Обед прошел в одиночестве. Накрыв на стол и сославшись на занятость, Виолетта Николаевна исчезла в неизвестном направлении, оставив Милочку скучать от безделья. Не подняли настроения ни телятина под луковым соусом, ни великолепно приготовленный десерт. Поковыряв вилкой и то и другое, она сгребла все со стола в раковину и пошла блуждать по дому. На минуту остановившись около телефона, подняла было трубку с намерением позвонить Иннокентию на работу, но телефон молчал.

— Черт! — в раздражении швырнула она трубку на место. — Сколько же мне предстоит здесь сидеть?!

Желание одеться и выйти пройтись по дачному поселку с каждой минутой становилось все сильнее.

— К тому же у меня сигареты закончились, — обращаясь неизвестно к кому, попыталась оправдать она свои действия. — Я только туда и обратно…

Обратно пришлось задержаться. Остановил ее Палыч, местный сторож.

— Милушка, — окликнул он ее, когда она с третьей попытки все же перебралась через огромную лужу на повороте от местного магазинчика. — Как дела, дорогуша?

С Палычем Милка познакомилась год назад, когда коротала долгие летние вечера на крылечке, ожидая Иннокентия. Он приходил к ней с бутылкой самогонки и пачкой жутко вонючих сигарет. Милочка накрывала на стол под раскидистой березой в саду, и они говорили за жизнь. За разговорами время пролетало незаметно, и Милочка по-своему была благодарна этому бесхитростному мужичку, который хоть как-то скрашивал ее одиночество.

— О, Палыч, — обрадованно протянула Милочка ему ладошку. — Жизнь нормальная, а ты-то как? Смотрю, очки нацепил, важный стал…

Палыч засмущался и коротко хихикнул:

— А они, это… без диоптрий. Это я для солидности ношу. Пошли провожу тебя. Курить нету?

Милочка вскрыла пачку и, щелкнув по донышку, вытрясла несколько сигарет.

— Вот спасибо тебе, душа моя, — заулыбался Палыч щербатым ртом. — Давай уж тогда и закурим.

Они закурили и не спеша двинулись к даче Иннокентия. И как всегда, тем для разговора находилось великое множество.

Уже прощаясь у калитки, Палыч, смущенно опустив голову вниз, попросил:

— Ты это, Милушка, не обижайся… Нету двадцатки у тебя? С пенсии отдам обязательно!

— Ладно тебе, Палыч! — Милочка отсчитала четыре десятирублевые бумажки и сунула их в руку сторожа. — Я с понятием…

И вот в тот самый момент, когда она совсем уже было собралась открыть калитку, в темных стеклах очков Палыча что-то отразилось, знакомо блеснув синим цветом.

— Палыч!!! — сипло прошептала Милочка. — Что там сзади?!

Он осторожно высунул голову из-за плеча женщины и, недоуменно пожав плечами, пробормотал:

— Машина проезжала, и все. Больше ничего вроде…

— Какая машина?! Марка, цвет… Ты успел разглядеть?! — заволновалась она еще сильнее.

— Синяя какая-то, а марка… — Палыч оттопырил нижнюю губу. — А бес его знает! Иностранная какая-то. Она быстро мелькнула, я и разглядеть-то толком не успел.

Пожав напоследок руку озадаченному странными расспросами Палычу, Милочка влетела на крыльцо и, открыв входную дверь своим ключом, едва не упала, зацепившись за порог.

— Что с вами?! — Виолетта Николаевна, подобно призраку, возникла из ниоткуда и с легким прищуром смотрела на нее не отрываясь. — Что-то случилось?!

— Нет, нет, — поспешила успокоить ее Милочка. — Все в порядке…

Хотя сама прекрасно понимала, что в порядке ничего не было. Машина скорее всего была та же самая. Поднявшись к себе наверх, Милочка заметалась по комнате, лихорадочно собирая вещи в сумку. Но когда «молния» с визгом застегнулась за последней вещью, она упала на кровать и обхватила голову руками. Вопрос, куда ей сейчас пойти, оставался без ответа. И хотя у нее на брелоке висел ключ от дома Кирилла и Лерки, использовать их жилье как укрытие она не хотела. По крайней мере пока…

— Господи, ну что мне делать!!! — то и дело шептала она, комкая край простыни. — Это он, я не могла ошибиться!!!

Неизвестно, сколько бы она продолжала мучиться неразрешимыми вопросами, но тут в дверь осторожно постучали.

— Кто там еще? — подняла Милочка всклокоченную голову.

— Вас к телефону, — Виолетта Николаевна вошла в спальню и протянула ей трубку мобильника, немало удивив: — Иннокентий Игоревич…

— Да, Кеша, я слушаю тебя, — устало произнесла Милочка.

— Киска моя, огонь твоих глаз… — начал бархатистую трепотню Иннокентий.

— Кеша, извини, — перебила его Милочка. — У меня проблемы.

Дождавшись, когда за домработницей закроется дверь, Милочка принялась метаться по комнате, выплескивая в трубку весь свой страх от появления преследователя.

— Это та же машина, — беспрестанно повторяла она.

— Ну, ну, дорогуша, — попытался увещевать ее Иннокентий. — Ты же в конце концов не Джеймс Бонд и не могла в мутных стеклах очков какого-то пьяницы разглядеть и цвет, и марку машины!.. Возьми себя в руки!.. Где твое самообладание?!

— Нет, я уверена, что это она… — все больше и больше паниковала Милочка.

— Хорошо, — сдался он наконец. — Сиди дома и не показывай носа на улицу. Не пойму, зачем ты вообще выходила… Завтра рано утром я подъеду, и мы что-нибудь придумаем…

Иннокентий дал отбой, внеся в мающуюся страхом душу Милочки немного успокоения. Она даже попыталась шутить, когда спустилась вечером к ужину. Но Виолетта Николаевна, вопреки своей обычной обходительности, сделалась вдруг отстраненно вежливой и на все ее шутки не попыталась даже улыбнуться.

«Ну и черт с тобой! — решила для себя Милочка, уплетая рисовый пудинг и запивая его горячим шоколадом. — Обойдусь без твоей компании».

Она поблагодарила домработницу за ужин и совсем уже было собралась уйти, как Виолетта Николаевна неожиданно спросила:

— Вам молоко подать наверх или вы спуститесь?

— Молоко?.. — непонимающе подняла Милочка бровки.

— Иннокентий Игоревич сказал мне, что вы на ночь пьете стакан теплого молока с медом…

— Ах, да… Ну, если вас не затруднит, я хотела почитать немного, так что… Повторяю, если вам не трудно…

— Нет. — Домработница все же сделала слабую попытку улыбнуться. — Я принесу.

Милочка давно приняла ванну и, закутавшись по самый подбородок в шерстяное одеяло, уже дочитывала любовный роман, а услужливой Виолетты Николаевны все не было.

— Пора бы ей уже прийти, — зевнула она, закрывая книгу на последней странице. — А то я и без молока усну.

Но сон, вопреки ожиданиям, не шел. Проворочавшись с полчаса на кровати, Милочка запахнулась в махровый халат, натянула меховые тапочки и решительными шагами направилась на кухню. Дверь была плотно прикрыта, но сквозь щель внизу пробивалась полоска света, ясно указывающая на то, что в комнате кто-то есть. За это говорил и шум льющейся из крана воды.

— Виолетта Николаевна, — пропела Милочка, дернув на себя ручку двери. — Мое молоко, наверное, уже…

Слова завязли у нее на губах, едва она переступила порог кухни. То, что предстало перед ее взором, заставило ее сердце подпрыгнуть и бешено колотиться. Холодок ужаса тонкой струйкой обдал позвоночник, и Милочка завизжала.

Остановившиеся глаза Виолетты Николаевны смотрели прямо на нее. Немой крик искорежил ее красивый рот до неузнаваемости. Судорожно сжатые пальцы скомкали скатерть на столе, опрокинув стакан с молоком, которое натекло маленькой лужицей на пол.

Не теряя ни секунды, Милочка рванула что есть сил наверх, побросала в сумку вещи, схватила ключи с прикроватного столика и, как была в халате, выбежала на улицу.

Прохлада сентябрьской ночи немного привела ее в чувство.

— Так, так, — забормотала она, быстро сокращая расстояние между крыльцом и машиной, которую она оставила в глубине огромного сада. — Сейчас я сяду в машину и забуду, забуду эту Виолетту Николаевну…

Эти же слова она твердила, уже усевшись за руль и выезжая через задние ворота, которые почему-то не были закрыты к этому часу.

— Забуду, забуду, — стуча зубами, повторяла Милочка, забыв об осторожности и врезаясь в глубокие осенние лужи на грунтовой дороге. — Кто же она такая, эта Виолетта Николаевна?

— К настоящему моменту она покойница! — раздалось у нее над самым ухом.

Эти слова, сказанные почти шепотом, обрушились на нее подобно кузнечному молоту. Инстинктивно нажав на педаль тормоза, она резко развернулась назад и едва не лишилась рассудка. На заднем сиденье сидел мужчина. Она дернула рукой, пытаясь зажечь свет в салоне, но ее остановил все тот же тихий голос:

— Не нужно… Будь умницей…

— Ага, — тряхнула Милочка головой, да так, что шейные позвонки еле удержались на месте. — А-а-а к-кто вы?!

— Друг, — последовал более чем лаконичный ответ. — Поехали…

— Куда ехать то? — пискнула Милочка, вновь заводя машину.

— Я скажу…

* * *

Все время пути заняло часа два. Долго петляя по проселочным дорогам, Милочка, строго следуя указаниям сидящего сзади, заехала в лес и остановилась на небольшой полянке.

— Здесь? — отстучала она зубами четкую дробь.

— Можно и здесь. — Задняя дверца машины открылась, впуская прохладу осенней ночи, и ее спутник скомандовал: — Выходи.

Открыв непослушными пальцами дверцу, Милочка вывалилась из машины и, прислонившись к переднему крылу, огляделась.

Вопреки трагизму ситуации обстановка вокруг не была зловещей. Наоборот… Легкий шорох осенних листьев, освещаемых круглой луной и россыпью звезд, навевал подобие романтического настроения.

Видимо, это и сыграло на чувствах ее похитителя, потому как он шагнул к Милочке и чуть хриплым голосом спросил:

— Замерзла?

— А что? Есть желание согреть? — Против воли вопрос ее прозвучал язвительно.

Сообразив, что подобный тон в данной ситуации вряд ли уместен, она прикусила язычок, но было поздно. Незнакомец подошел вплотную к Милочке и, протянув вперед правую руку, с силой привлек к себе.

— Простите меня! Я пошутила! — стала лепетать Милочка, чувствуя, как смелеют с каждой минутой руки мужчины. — Отпустите меня, пожалуйста!..

Но ее протест потонул в прикосновении властного рта.

Дальнейшее было похоже на сон. Чувствуя, что тонет в этом сне, поражающем бесстыдством ощущений и неожиданностью наслаждения, Милочка уговаривала себя очнуться, но руки, против воли, обхватывали крепкие плечи, а губы… Губы скользили по влажной от пота коже мужчины и выкрикивали безумные слова восторга.

«Что я наделала?! — пойманной птицей билось в мозгу, когда она поправляла одежду. — Он убийца! Он убил Валерия! На его счету смерть Виолетты…»

— Не надо меня строго судить, — молвил незнакомец, словно угадав ее мысли. — Ты оказалась маленькой пешкой в большой игре, которую ведут очень крутые дяди…

Закусив губку, чтобы не разреветься от досады на самое себя и страха, который вновь начал накатывать на нее волнами, Милочка отвернулась и спрятала лицо в воротник халата.

— Эй, детка! — Сильные руки обхватили ее за плечи и развернули к себе. — Я хочу помочь тебе.

— Чем? — Милочка подняла голову и попыталась в темноте поймать выражение лица незнакомца. — Помочь умереть тихо и безболезненно. Тогда нужно было делать это минут пять назад, когда…

Мужчина усмехнулся и, не дав ей договорить, вновь поцеловал долго и волнующе. Чувствуя, как вновь слабеют ее колени, она попыталась взять себя в руки, уговаривая быть благоразумной. Но память, саркастически насмехаясь, подсовывала ей воспоминания о ее мужчинах. Один из которых, погибший два года назад в результате своих же махинаций, не мог поцеловать ее, чтобы не порассуждать о бесполезности сего занятия, а другой сопровождал все это такими эпитетами, что ее в последнее время с души воротило при одной мысли о них…

«Уж если мне суждено умереть в ближайшем будущем, — выудила Милочка для себя оправдание из глубин души, — так пусть последний вздох, который я испущу, будет вздохом удовольствия…»

Уложив ее на капот машины, незнакомец без устали ласкал ее напрягшееся от предвкушения тело, заставляя Милочку забывать обо всей суетности и всех страхах мира. Лишь один раз в ее жизни было нечто подобное, но все закончилось, так и не успев начаться…

* * *

Двухнедельный отпуск, который Иннокентий решил провести с Милочкой на море, подходил к концу. Не особо побаловав погодой и событиями, Милочке он не очень то и понравился. Более того — она откровенно скучала и даже не пыталась этого скрыть.

Иннокентий Игоревич с утра до ночи пропадал в бильярдной, где неожиданно завел знакомство с одним из предпринимателей из Бельгии. После завтрака, чмокнув возлюбленную в розовую щечку, исчезал, напевая, из номера, и до вечера Милочка его не видела.

Она усаживалась в шезлонг на огромной лоджии и, подставив лицо скупым лучам солнца, которые еле-еле пробивались сквозь плотную массу облаков, предавалась мечтаниям. Часам к двум ей это обычно начинало надоедать. Брюзжа себе под нос всяческие ругательства в адрес необязательного любовника, который завез ее сюда и предоставил самой себе, она надевала шорты, футболку, надвигала на самый нос широкополую шляпу, дополняла ансамбль легкими танталетками и плетеной сумочкой, которую набивала виноградными гроздьями на местном рынке.

Полностью экипировавшись, Милочка шла бродить по городку, достопримечательности которого она осмотрела еще в первые три дня своего пребывания здесь.

Городок был небольшим, удивительно спокойным и чистым. После обеда тихие улочки его словно вымирали. Как объяснил ей один из официантов в маленьком баре на окраине, это была небольшая дань старинным традициям — что-то вроде послеобеденной сиесты. На что она, к слову сказать, нисколько не сетовала и выбирала для прогулок именно это время.

Вдоволь набродившись по опустевшим улочкам, Милочка выходила на дорогу, которая выводила ее из города к полуразвалившейся часовенке на небольшом взгорке. Забравшись на самый верх, она усаживалась на один из камней, которых здесь было великое множество, и смотрела вдаль.

Вид, открывающийся с этой высоты, был поистине великолепен. Белоснежные красавицы-яхты скользили по водной глади моря. Линию горизонта окаймляли горы, снежные шапки которых были сокрыты сегодня плотной грядой облаков.

— Будет шторм, — повторила Милочка чьи-то слова, подхваченные на рынке.

— Вряд ли, — тихо произнес кто-то за ее спиной.

От неожиданности она едва не поперхнулась виноградиной, за мгновение до этого положенной в рот. Резко обернувшись, она уставилась на мужчину, стоявшего чуть позади нее и так же, как она, внимательно разглядывающего пейзаж.

— Местные говорят, что будет, — упрямо повторила Милочка.

Она выплюнула злополучную виноградину и достала пачку сигарет. Вообще-то она никогда прежде здесь не курила, считая это чем-то вроде святотатства, но этот посторонний человек своим неожиданным вторжением разрушил романтический ореол, которым было овеяно для нее это место.

Незнакомец между тем, облюбовав один из камней неподалеку от Милочки, уселся на него и принялся в упор разглядывать ее. К мужскому вниманию она относилась спокойно, и такие вот пристальные взгляды ее редко лишали душевного равновесия, но сейчас она отчего-то занервничала.

В несколько затяжек вытянув сигарету и затушив ее о землю, Милочка достала гроздь винограда и, ощипывая крупные ягоды, принялась уплетать виноградину за виноградиной.

Первый порыв, когда она хотела подняться и уйти, уже прошел.

«Это мое место! — мысленно шептала она самой себе. — Пусть сам убирается!»

Но последнее, очевидно, в планы незнакомца не входило. Он, словно следуя ее примеру, достал из пакета сверток и, положив его на колено, принялся разворачивать. Чем-чем, а любопытством Милочку природа не обделила, поэтому она, вытянув шею, с интересом наблюдала за его манипуляциями.

Мужчина извлек на свет божий огромный сандвич с курятиной и с улыбкой предложил:

— Не желаете?

— Нет, — буркнула Милочка, мгновенно устыдившись, что поглощала виноград в одиночестве. — Спасибо…

— Вам тоже нравится это место? — Незнакомец вонзил крепкие зубы в бутерброд и уже с полным ртом пробубнил: — Оно очень красиво…

— Да, — согласно кивнула она, вытирая платочком липкие пальцы. — Это место действительно красиво.

— Так же, как и вы…

Подумав, что ослышалась, Милочка недоуменно вскинула глаза на незнакомца и непонятно отчего покраснела.

— Я не говорю комплиментов, — продолжал между тем он. — Я констатирую факты. А факты, как известно, вещь упрямая — вы очень красивая женщина.

— Да? Спасибо… — Она нехотя поднялась со своего места и, попрощавшись, пошла по узкой тропинке, которая вела вниз.

— Шторм будет завтра, — крикнул он ей вслед. — Приходите. Это потрясающее зрелище…

Не оглядываясь, Милочка быстро пошла вперед, заранее зная, что завтра никуда не пойдет, а проведет все время с Иннокентием. Но когда наступило утро следующего дня, она вновь осталась в одиночестве.

— Кисуня моя, — ворковал Иннокентий, натягивая на могучие плечи светлый пиджак. — Еще один денек…

— Ты опять оставляешь меня? — Против воли подбородок ее задрожал от обиды. — Нам скоро возвращаться, а мы еще нигде не были вместе! Куда ты идешь сейчас?

— У меня важная встреча. — Он насупился и, достав бумажник, отсчитал несколько десятидолларовых купюр. — Купи себе что-нибудь и не скучай…

Мысленно посылая его ко всем чертям, Милочка сгребла деньги в кучу и со злостью швырнула их на прикроватный столик, что должно было означать крайнюю степень недовольства. Несколько минут Иннокентий задумчиво смотрел на нее, потом тяжело вздохнул и, поцеловав ее в лоб, скрылся за дверью.

Пустота, мгновенно затопившая ее душу, была до одури осязаемой. Не зная, куда себя деть от безделья, Милочка промаялась большую половину дня. И лишь когда вдалеке прогремели раскаты грома, она вспомнила о вчерашней необычной встрече.

В самой встрече, собственно, не было ничего необычного, удивительным ей показался облик незнакомца. На вид ему было лет трицать — тридцать пять, хотя из-за густой бороды, покрывавшей большую часть лица, определить его возраст было затруднительно. Густые волосы цвета спелой пшеницы длинными прядями падали на воротник его джинсовой рубашки, выпущенной поверх светлых брюк.

Общее впечатление от его внешности Милочка составила для себя еще вчера, определив в нем вольного художника или постаревшего хиппи, и если присутствие первых она еще терпела, то уж вторых не переносила на дух.

Сейчас же, лежа на кровати и разглядывая потолок, Милочка вдруг поймала себя на мысли, что вновь хочет с ним встретиться. Быстро приведя себя в порядок, она торопливой походкой двинулась к развалившейся часовенке.

— Будет шторм! — крикнул ей вслед знакомый бармен, когда она поравнялась с его кафе и помахала в знак приветствия рукой.

Милочка лишь улыбнулась ему в ответ и ускорила шаг…

Незнакомец был уже там.

Он стоял на самом краю обрыва и, сложив руки перед грудью, задумчиво смотрел перед собой. Переведя дыхание, Милочка подошла поближе и совсем было собралась открыть рот, чтобы поздороваться, когда услышала:

— Вы пришли…

— Д-да, — выдавила Милочка, начиная раскаиваться в своем безрассудстве. — Я никогда не видела…

— Это неважно, — незнакомец повернулся к ней и, скользнув взглядом по ее фигуре, улыбнулся. — Вы прекрасны…

Не зная, куда себя девать под его пристальным взглядом, Милочка смущенно опустила глаза.

— Идите сюда, — он протянул вперед руку, продемонстрировав великолепной формы кисть с длинными пальцами. — Сейчас мы будем наблюдать, как на город опускается гроза…

Милочка прошла вперед и встала на край обрыва. Мужчина встал сзади и, вытянув руку вперед, указал ей на плотную темную массу, укрывшую горный хребет.

— Видите эту синеву? — выдохнул он ей в самое ухо.

— Д-да. — Она невольно поежилась от ощущения, которое пробудило в ней его горячее дыхание.

— Это штормовое облако. Оно быстро движется вперед, через несколько мгновений уже будут видны сполохи молнии.

Словно в подтверждение его слов, плотную серую массу прорезал яркий зигзаг, и спустя несколько мгновений до них донесся утробный громовой раскат.

— Если мы не хотим вымокнуть, нам нужно уходить, или… — он развернул ее к себе и, посмотрев прямо в глаза, сказал: — Или нам нужно найти укрытие.

Принимать решение ей не пришлось, потому что на землю опустился дождь. Да такой, что они, добежав до часовни, успели вымокнуть до нитки.

— Идите сюда. Здесь есть укрытие.

С этими словами он увлек ее под одну из арок, и Милочка с удивлением обнаружила, что стоит на сухом месте, а над головой у нее сводчатое окно, которое удивительным образом уцелело в процессе многолетних разрушений.

— Замерзли? — спросил незнакомец и принялся снимать с себя рубашку, потом, опомнившись, качнул головой: — Хотя что я делаю? Она же совсем сырая… Как же мне вас согреть?..

Он оглянулся на стоящую в оцепенении Милочку, и взгляды, которыми обменялись эти двое, по силе эмоций могли посоперничать с разбушевавшейся на улице стихией.

Ни слова не говоря, незнакомец шагнул к ней и быстрым движением стянул с нее через голову вымокшую насквозь футболку. Поскольку на отдыхе она не утруждала себя ноской никакого нижнего белья, то вид, открывшийся его взору, был более чем живописен.

Легким касанием пальцев он провел по ее влажной коже и остановился у груди.

— У тебя совершенной формы грудь, — хрипло пробормотал он, едва дотрагиваясь до напрягшихся сосков. — Она словно создана для того, чтобы лежать в мужских ладонях.

Стараясь унять дрожь в коленях, Милочка не отрываясь смотрела на незнакомца, и все слова протеста замирали где-то на уровне гортани, не желая вырываться наружу. Чувства, порождаемые его прикосновениями, не имели ничего общего с теми, что она испытывала прежде. Разум, самообладание, все эти качества, которыми она так гордилась, внезапно куда-то исчезли, уступая место первобытному голоду плоти.

Понимая, что должна немедленно прекратить это безумие, она вместе с тем не желала, чтобы он останавливался. Жаркое дыхание мужчины прожигало ее, выпуская на волю доселе дремлющие инстинкты.

Милочка всхлипывала и стонала от наслаждения, которые дарили ей его волшебные руки. И неизвестно, как далеко бы они зашли, но вдруг неподалеку раздались детские голоса.

— Давай сюда, быстрее!!! — крикнул кто-то, и торопливые шаги раздались совсем рядом от их укрытия. — Здесь сухо!!!

Резко отпрянув от незнакомца, Милочка натянула дрожащими руками футболку и, подхватив с земли плетеную сумочку, ринулась к выходу. Раскаяние за свое поведение внезапно залило ее щеки краской стыда.

«Представляю, что он должен обо мне сейчас думать! — пронеслось у нее в голове, и она едва не расплакалась от досады. — А еще Лерку на путь истинный наставляла!»

Словно отвечая ее тайным мыслям, ей вдогонку раздалось:

— Ты самая прекрасная женщина из всех, что я встречал!

Споткнувшись от неожиданности о камень, острым углом торчавший на ее дороге, Милочка на миг приостановилась и повернула в сторону мужчины пылающее лицо. Он стоял на том же месте, что и пару минут назад. Взъерошенные волосы и горящие желанием глаза придавали ему демонический вид.

— Я найду тебя! — с чувством выдохнул он и сделал шаг к ней навстречу.

Из боязни совершить очередную глупость, Милочка почти бегом кинулась прочь…

Остаток дня прошел у нее в терзаниях. Благо Иннокентий не утруждал себя присутствием в номере, иначе ей пришлось бы пускаться в нудные и долгие выяснения обстоятельств ее теперешнего состояния души.

А душа ее маялась! Противоречивые мысли разбивали ее привычный мир на тысячи мелких осколков, и из каждого на нее смотрели небесной синевы глаза незнакомца.

«Я найду тебя!» — его жаркий шепот снился ей всю ночь, заставляя метаться на широкой кровати и комкать простыни.

В итоге почти бессонной ночи она приняла решение не скрываться от незнакомца, а облегчить ему поиски. Приведя себя в порядок, Милочка с утра отправилась на постоянное место тусовки всех отдыхающих этого райского уголка.

Широкая веранда уютного летнего ресторанчика была погружена в тень огромного навеса. Пальмы в кадках между столиками лениво шевелили пальцевидными листьями под легким утренним бризом.

Выбрав столик так, чтобы можно было видеть всех входящих и выходящих посетителей, Милочка заказала легкий завтрак и, подперев подбородок кулачком, погрузилась в размышления. И чем больше она размышляла, тем авантюрнее казалась ей ее затея.

«Ну что я скажу ему, когда увижу? — с горечью вопрошала она себя. — Доброе утро! Я на месте! Даже если вы передумали меня найти, то я все равно к вашим услугам?!»

Вконец расстроившись, она проглотила салат, запила двумя глотками ананасового сока и, расплатившись с официантом, собралась уйти. И вот в тот самый момент, когда она взяла в руки сумочку, он появился в поле ее зрения.

Встав у входа и скрестив руки на груди, ее таинственный незнакомец с легкой улыбкой наблюдал за ее манипуляциями. Чувствуя, как сердце бешено забилось у нее в груди, Милочка поправила шляпку и пошла ему навстречу.

«Будь что будет!» — решила она, сокращая расстояние.

Но как сказал кто-то мудрый: «Миром правит судьба и случай!»

Видимо, этот самый случай и вынес неизвестно откуда Иннокентия, да не одного, а в компании с бельгийским бизнесменом, причем несмотря на ранний час оба были изрядно навеселе.

Издали завидев Милочку, ее возлюбленный принялся громогласно вещать своему приятелю, что это его любимая женщина и он сейчас ее с ним познакомит. На них стали обращать внимание. Загоревшись от праведного гнева на любовника, посмевшего выставить ее на всеобщее обозрение, Милочка решительным шагом двинулась к выходу, совершенно не реагируя на его обиженные восклицания.

Поравнявшись на выходе с незнакомцем, который, не меняя позы, все еще стоял там, она подняла глаза и едва не задохнулась от стыда.

Взгляд, которым он смерил ее с головы до ног, ясно свидетельствовал о чувствах, обуревавших его. Горечь и разочарование не могли скрыть откровенного презрения, горевшего в синих глазах. Не помня себя, она ринулась вниз по ступенькам и закрылась на весь день в номере.

Больше она его никогда не видела. Но этот исполненный презрения взгляд еще долго преследовал ее…

* * *

— Тебе было хорошо? — прервал ее размышления похититель, заботливо накрывая полой своей куртки.

— Да… — просто ответила она, зябко поежившись. — А что теперь?

— А теперь… — он сделал паузу и с полувздохом закончил, — постараемся вытащить тебя из всего этого. И постараться надо хорошо, потому как завязла ты во всем по самые уши…

— А какой у вас… у тебя интерес? — быстро поправилась Милочка, сообразив, что в силу сложившихся обстоятельств «выкать» вроде как и неуместно. — Что ты со всего этого имеешь?

— Разве не понятно?! — совершенно искренне изумился мужчина и с легким смешком пояснил: — Я имею тебя…

— А-а-а, — понимающе протянула Милочка, хотя ровным счетом ничего не поняла. — Слушай, а тебя как зовут-то? А то сплошные незнакомцы в моей жизни. Приходят и уходят, а имени нет…

— И много в твоей жизни было подобных незнакомцев? — насторожился сразу ее похититель.

— Не очень, — созналась Милочка, шмыгнув носиком — осенняя прохлада давала о себе знать. — Ты второй…

Недоверчиво хмыкнув, незнакомец протянул ей руку и представился:

— Максим…

— Людмила, — пожала она протянутую руку. — Но никто так меня не зовет…

— А как же?

— Мила…

Максим ухмыльнулся и, заняв водительское сидение, пробормотал:

— Садись давай, нечего мерзнуть. Нам еще ехать и ехать…

— А зачем же мы сюда ехали два часа?! — изумленно воскликнула Милочка, усаживаясь в машину. — Сколько петляли!.. Идиотизм какой-то!..

— Не скажи, — лениво отозвался ее спутник, трогая машину с места. — Во всем в этой жизни есть смысл! Пока ты ехала, ты была сосредоточена на дороге. Нервное напряжение от увиденного там, на даче, понемногу тебя отпустило… Иначе ты бы не была… столь страстной…

— Бред какой-то! — не сдаваясь, недовольно буркнула Милочка, хотя в глубине души признала справедливость слов Максима. — Ну а сейчас куда?

— Есть одно местечко, поживешь там немного…

— Сколько? — насупилась она. — Неизвестно где жить, неизвестно сколько жить!.. Есть ли в этом во всем смысл?!

— Я не буду повторяться, — Максим выехал на трассу и прибавил скорость. — Но поверь мне — так надо. Непонятного во всей этой истории очень много… А началось все с убийства Сеньки Кивы… Не слыхала о таком?

— Н-нет… Откуда? — Милочка насторожилась. — А кто он такой?

— Я на него работал… Неплохой мужик был, правильный. По беспределу не шалил, дуревом не занимался…

— А за что же тогда погорел? — пролепетала она, чувствуя, как от дурного предчувствия защипало коленки. — Кто его убил?

— Выясним… — То, каким голосом произнес это Максим, не оставляло сомнений — он выяснит.

Они надолго замолчали, думая каждый о своем. Только результат размышлений был разным: душа Максима наполнялась лютой ненавистью, ее же душа постепенно превращалась в ледяную пустыню, в которой начинали властвовать паника и ужас.

Сама того не желая, она попала в руки человека, жаждущего мщения, и, одержимый этим чувством, он был способен на многое…

Словно прочтя ее мысли, Максим тихо обронил:

— Прежде чем умереть, она пожалеет о том, что родилась на свет…

Вспомнив мертвого Валерия в телефонной будке и остановившиеся глаза Виолетты Николаевны, Милочка поверила ему с первого слова и, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, дрожащим голоском проблеяла:

— А что-нибудь известно? Я имею в виду убийство… Время, место, ну и так далее… Должны же быть какие-то следы или, как их там называют, улики… — И, похолодев от неожиданного прозрения, добавила: — И почему ты сказал — она?!

— Потому что это была баба. — Максим витиевато выругался. — Он осторожным был, чужаков никого к себе не подпускал. А бабы… Короче, это было его слабое место. Увидит какую-нибудь сочную шлюшку, не остановишь. Сколько раз говорил, предупреждал — все бесполезно… Но ничего! У меня есть одна наводочка.

— Какая? — почти простонала Милочка, чувствуя, что сознание вот-вот покинет ее.

— Баба эта была на «шахе». Номер, правда, никто не запомнил. Цвет тоже непонятно какой, но я все равно своего добьюсь! Сенька был как брат мне. Я поклялся на его могиле, что найду убийцу и отомщу…

Понимая, что если скажет еще хотя бы слово, то с головой выдаст себя, Милочка замолчала и притворилась спящей, стараясь имитировать ровное дыхание. Учитывая только что пережитое потрясение, последнее давалось ей особенно трудно.

Они ехали бесконечно долго.

Сказалось ли перенесенное волнение, либо верх взяла усталость, но дремота постепенно сморила ее, и она на самом деле уснула.

* * *

— Эй, Макс! — окликнул его приятель, едва он открыл дверь «десятки». — Ты кого припер?

— Не ори! — шикнул на него Максим, с опаской покосившись в сторону уснувшей женщины. — Не видишь — спит!

— Понял… — ухмыльнулся Серега и, подойдя поближе, склонился к стеклу. — Ты смотри, кого припер-то?! Обалдеть не встать!!! Ха-ха-ха!!!

Заметив предостерегающий жест приятеля, Серега отскочил от машины и, метнувшись по широкому двору, взлетел на ступеньки двухэтажного особняка. Уже хватаясь за ручку дубовой резной двери, он обернулся и с восхищением произнес:

— Теперь даже я верю, Макс, что ты держишь слово!..

Милочка спала. Сладко посапывая, она обняла подушку, на которую час назад опустил ее Максим, и совершенно не реагировала на яркий свет, льющийся из-под потолка маленькой спаленки.

— И что ты теперь с ней будешь делать?! — зашипел из-за плеча Максима Серега. — Разбуди, потолкуем… А телочка-то хороша!..

— Пшел вон, — беззлобно прошипел Максим, выталкивая его из комнаты, и, выйдя следом, плотно прикрыл дверь. — Тронешь пальцем — убью!

— Понял, не дурак, — осклабился Серега, спускаясь следом за Максом по лестнице. — Тебе решать, ты ведь теперь у нас…

— Не трепись, — недовольно поморщился Макс. — Где все?

— Кто где… Четверо в рейсе, трое дома — отдыхают, опять же после рейса… Все нормально. Спокойно, одним словом. До сих пор не могу в толк взять — кому нужно было убивать Киву? У нас же отлаженный бизнес! Пусть не все перевозки доводим до сведения, так они, гады, ободрать готовы! А нам тоже жить надо! Разборки — так это сугубо наше дело. Подумаешь, кого сгоряча…

— Заткнись! — лениво обронил Макс, усаживаясь за обеденный стол и наливая себе кружку молока. — Не будь идиотом! Кива крутил потихоньку другими делами, а какими…

Он замолчал, сосредоточив все свое внимание на еде, которую приятель выставил перед ним на столе. Закуска была немудреной — батон белого хлеба, банка молока и пол-литровая банка малинового варенья.

— Что, поесть не мог приготовить? — недовольно буркнул Максим.

— Так некогда мне, — оторопел от неожиданного наезда Серега. — Уборку делал… Опять же готовить терпеть не могу.

Досадливо поморщившись в сторону приятеля, Макс швырнул ему через стол денег и коротко приказал:

— Утром купи, что надо, в смысле пожрать… Я отъеду, с девки глаз не спускать…хотя идти ей особо некуда…

— А ты куда?

— Узнать кое-что нужно, — туманно пояснил Макс и, поднявшись, пошел наверх.

* * *

Милочку разбудило нежное поглаживание по затылку. Распахнув глаза, она с недоумением уставилась на мужчину, который сидел на краешке кровати и с легкой улыбкой наблюдал за ее пробуждением.

— Как спалось? — спросил он знакомым голосом.

— Прекрасно! А вы кто? — Она присела на кровати и постаралась подобрать повыше ноги.

— Вот тебе и здравствуйте! — хохотнул он и принялся расстегивать пуговицы на рубашке. — Мы с тобой, можно сказать, столько пережили вместе!

— Сколько?! — недовольно буркнула она, поняв, что перед ней ее ночной похититель.

— Ну… — насмешливо протянул он, снимая рубашку и принимаясь за брюки. — Четыре оргазма на двоих я точно насчитал.

Столь откровенное признание вкупе с насмешливым взглядом сделало свое дело — Милочка залилась краской по самые брови.

— Мне нужно в ванну, — сиплым от волнения голосом попросила она.

— Так это всегда пожалуйста. — Он подошел к узкой двери за ширмой и, открыв ее, представил ее вниманию небольшую душевую кабинку. — Не бог весть что, но все же…

Встав под упругие струи горячей воды, Милочка изо всех сил старалась взять себя в руки, но противная дрожь сотрясала ее тело, не давая воцариться в душе хотя бы подобию спокойствия. Одна мысль о том, что она ляжет сейчас в постель с человеком, который разыскивает убийцу своего друга, и по ложным обвинениям ею может стать она, заставляло ее зубы отстукивать четкую дробь. Страшные картины мученической смерти мелькали у нее перед глазами, непроизвольно выжимая слезы.

— Эй, ты чего здесь так долго?

Милочка ахнула и резко развернулась. На пороге тесной душевой стоял Максим. Взгляд, которым он сопровождал свое вторжение, не оставлял никаких надежд на ожидаемый спокойный остаток ночи в одинокой постели.

Подхваченная сильными мужскими руками, не успев ничего возразить по поводу такого некорректного обращения, Милочка уже через несколько минут пылко отвечала на страстные поцелуи Максима, совершенно забыв о том, что несколько лет назад проповедовала одной из своих подруг строжайший запрет на подобную вольность между мужчиной и женщиной. Сейчас же, открывая для себя новизну ощущений, она, выудив из неисчерпаемых запасников своей памяти сказанные кем-то слова: «Кто при известных обстоятельствах не лишался ума, у того нечему было лишиться!..», отрешилась от реальности.

* * *

Полуденное солнце, пробивавшееся сквозь шторы, окончательно ее разбудило. Сонно поведя глазами по комнате, она вспомнила подробности минувшей ночи и с глухим стоном рухнула на подушку.

— Я блудница!.. — трагическим шепотом сделала она заключение. — И грешница…

Милочка встала и, недолго пробыв в душе, пошла по дому в поисках виновника ее грехопадения. Но вопреки ожиданиям его нигде не было. Более того, после путешествия по пустым комнатам у нее возникло подозрение, что он совершенно необитаем. Но едва она собиралась порадоваться своему открытию, как входная дверь широко распахнулась и на пороге возник Серега, нагруженный пакетами с продуктами.

— Проснулась, — неизвестно чему обрадовался он. — Возьми сумки и разбери.

Оскорбившись по поводу просьбы, высказанной в столь нелюбезном тоне, она все же взяла из его рук пакеты и, пройдя на кухню, уложила все на обеденный стол.

— Какие-нибудь будут еще приказания? — Милочка недобро блеснула глазками в сторону новоявленного повелителя.

— Будут, — продолжал он радоваться. — Давай приготовим что-нибудь. Макс любит пожрать вкусно, а я не умею готовить.

— Так я тоже, — растерялась Милочка, невольно отступая.

— Кто же тебе готовит? — удивился Серега, извлекая из пакетов всякую всячину. — Принцесса тоже мне, мать твою…

— Принцесса не принцесса, — повела Милочка плечиками, — а готовит мне одна женщина. Она ведет мое домашнее хозяйство.

— Неплохо, — присвистнул Серега, шмякнув на стол говяжью вырезку. — Пожарить бы, так испорчу. Придется сварить.

Он вытащил из шкафа огромную эмалированную кастрюлю и, доверху наполнив ее водой, бросил туда кусок мяса. Милочка следила за всеми его действиями без особого интереса. В ее очаровательной головке созрел план, и она размышляла, как бы претворить в жизнь его осуществление, не вызывая подозрений этого простоватого на вид парня.

Но делать ей ничего особенно не пришлось. Серега сам пришел ей на помощь. Минут через пятнадцать после суетливых метаний по кухне он обессиленно опустился на табуретку и, поставив локти на край стола, задумчиво произнес:

— Смотрю я на тебя и думаю…

— О чем? — осторожно начала Милочка.

— Что с тобой Макс дальше будет делать? — Он скабрезно ухмыльнулся. — Когда ты ему надоешь… Они с Кивой были любителями с девками пошалить. Особенно Макс. Как западет на какую-нибудь телку, так пиши пропало…

— А что Кива? — спросила Милочка, совершенно сбитая с толку такой противоречивой информацией.

— А ничего, — Серега взял в руки пучок петрушки и принялся его ощипывать. — Каждый раз, как тот попадал в неприятные истории, Кива спешил на выручку.

— Ага, так вот значит… — пробормотала Милочка, пытаясь переварить только что услышанное. — И часто он? В смысле — попадал в неприятные истории из-за женщин?

— Случалось… Но Сенька всякий раз его отмазывал.

— А за что его убили?

— Знать бы, — Серега насупился и надолго замолчал.

Понимая, что дальнейшие расспросы могут его насторожить, Милочка принялась бесцельно бродить по огромной кухне-гостиной. Переходя от предмета к предмету, она затылком чувствовала изучающий взгляд сидящего за столом мужчины. Стараясь казаться беззаботной, она произнесла:

— А погода какая чудесная! Сентябрь удивительный в этом году… Может, съездим куда-нибудь?

— Куда? — недоуменно вскинул брови Серега. — Макс приедет — по шее надает. Мне велено глаз с тебя не спускать.

— Так ты и не спускай! — Она подошла к столу и опустилась на табуретку напротив. — Поедем-то вместе! Мне просто нужно съездить в одной место и решить одну маленькую проблемку! Ну, пожалуйста! Тебя, кстати, как зовут?

— Серегой, — буркнул он, заерзав на месте. — А в какое место тебе нужно-то?

Понимая, что парень сдается, Милочка защебетала что-то о невозвращенном долге в приличную сумму баксов и о том, что слишком долго отсутствовала в городе. А сейчас ей просто необходимо встретиться с этим человеком.

— А ты уверена, что он отдаст тебе деньги? — недоверчиво хмыкнул Серега. — Пошлет тебя куда подальше…

— Нет, что ты! — замахала на него руками Милочка. — Он вполне приличный человек! Для начала мне, правда, нужно позвонить…

— Нет, — сразу насупился он. — Макс не велел. Если хочешь бабки вернуть, поехали так, без звонка.

Капризничать не приходилось, поэтому, собравшись в считанные минуты, Милочка сбежала по крутым ступенькам к ожидавшему ее в машине Сереге.

— Садись на заднее сиденье, — недовольно буркнул он, открывая дверцу красных «Жигулей». — Нечего светиться. А куда ехать-то?

Быстро назвав ему адрес, Милочка уставилась в окно, пытаясь запомнить дорогу, по которой ее привез Максим прошлой ночью.

Район был ей незнаком. Бревенчатые двухэтажные дома чередовались с особняками из красного кирпича, коньки крыш которых венчали суетливые флюгеры. Все они, как и тот дом, который они только что покинули, были огорожены высокими бетонными заборами.

— А чей это дом? — решила все же поинтересоваться она. — Мне показалось, что там не живет никто…

— Правильно показалось, — охотно отозвался Серега, минуя шлагбаум с указателем «Частные владения». — Его Кива купил не так давно. Вернее, не купил, а выиграл… в карты.

— Круто! — не сдержалась от возгласа Милочка.

— Ему равных в покер не было! Выиграть то выиграл, а вот пожить не пришлось.

— А что же родни никого не было? Почему вы-то здесь?

— Нет, — односложно ответил ее спутник и выехал на автостраду. — Макс у него только и был…

Милочка невольно вздрогнула, вспомнив, какой ненавистью был исполнен голос Максима, когда он говорил о мщении. Словно отвечая ее мыслям, Серега коротко хохотнул и, прищелкнув языком, изрек:

— Не завидую я тому, кто тронул Сеньку…

Всего лишь на мгновение Милочка подняла глаза от своих коленей. Подняла и остолбенела…

Слегка прищурив левый глаз, Серега смотрел на нее в зеркало заднего вида, и откровенная насмешка блуждала по его тонким губам.

— Т-ты чего? — опешила она от неожиданности.

Оставив ее вопрос без ответа, он загадочно хмыкнул и подрулил к самому крыльцу подъезда, который указала ему Милочка.

— Быстро давай, — приказал Серега, открывая перед ней дверцу машины. — И не вздумай мудрить со мной, из-под земли достану!

Быстро-быстро закивав головой, она подхватила сумочку, которую откопала в одном из шкафов на даче Иннокентия, и почти бегом кинулась в подъезд.

У лифта замерли в ожидании три человека. Словно по команде, они повернули к ней головы и почти одновременно выпалили:

— Милушка, здравствуй! Что-то давно тебя не было видно?..

— Здравствуйте всем, — пролопотала на ходу Милочка. — Я в отъезде. А что лифт?

— Только наверх пошел. Чуть-чуть опоздали, — с сожалением прошамкал дядя Вася, прижимая к себе огромный арбуз. — А пешком с таким грузом не очень-то…

— Понятно, — Милочка выдавила из себя подобие улыбки и ринулась вверх по лестнице, на ходу пояснив: — Ждать некогда.

Дверь в квартиру соседа была слегка приоткрыта. Немного постояв на пороге, чтобы как-то восстановить дыхание, Милочка толкнула дверь рукой и громко позвала:

— Эй, Серый! Ты дома?!

Ответом ей была тишина. Потоптавшись минуты три на пороге квартиры и не дождавшись никаких признаков жизни из ее недр, Милочка осторожно ступила внутрь. Чувствуя каждым нервом биение своего пульса, она обошла одну за другой комнаты, принадлежащие ее соседу, но нигде не обнаружила и намеков на его присутствие.

— Ничего не понимаю… — пробормотала она, останавливаясь перед нетронутой едой на кухонном столе.

О том, что это скорее всего было оставлено пару дней назад, свидетельствовал черствый хлеб и заветренное картофельное пюре с большими кусками тушеного мяса в глубокой тарелке. Открытая бутылка пива стояла там же. Милочка недоуменно пожала плечами и еще раз пробежалась по комнатам. Везде царил порядок.

— Если здесь был кто-то посторонний, то должны были остаться и следы его пребывания!.. — вслух размышляла она, нашаривая свои ключи на дне сумочки.

Так называемые следы пребывания посторонних она обнаружила, едва переступила порог своей квартиры.

— Боже мой!!! — завопила она, остановившись как вкопанная у растерзанного шкафа в прихожей. — Что здесь произошло?!

Судя по разгрому, царившему повсюду, поиски были тщательными. Что искали и кто искал, она не могла себе даже представить. Полными слез глазами она смотрела на осколки французского сервиза из тончайшего фарфора, подарок Олега к годовщине их свадьбы, и чувствовала, как земля постепенно уходит у нее из-под ног.

Дрожащей рукой она сняла трубку телефона и набрала знакомый номер.

— Алло! — пропела секретарша.

— Иннокентия Игоревича можно? — сипло спросила Милочка.

— Он в командировке, будет не скоро. А кто его спрашивает?

Ответить ей не дали. Грубым рывком неизвестно откуда взявшийся Серега выхватил у нее из рук трубку и со злостью швырнул аппарат о стену.

— Я сказал тебе — никаких звонков! — зло прошипел он, приблизив свое лицо почти вплотную к ее. — Думала, что я совсем дурак, да?! Идем!

Она настолько была ошарашена видом своего разоренного жилища, что мысль о том, что она может закричать, позвать на помощь, не идти за ним следом в конце концов, просто не пришла ей в голову. Безропотно подчинившись, Милочка пошла за Серегой и вскоре уже усаживалась на заднее сиденье красных «Жигулей».

— Слушай, — робко попросила она, когда он завел машину. — Давай в гараж заглянем. Может быть, он там?

— Кто? — не оборачиваясь откликнулся он. — Сосед твой, что ли?

— Ага, — кивнула Милочка. — А ты откуда знаешь, что я именно его ищу?

— Так я следил за тобой, — просто ответил он и, обернувшись, миролюбиво добавил: — Ну, давай показывай, где он тут, твой гараж? Самому интересно стало, что за заморочки у тебя.

— Пошли пешком, так ближе.

Они выбрались из «Жигулей» и, поплутав между длинными рядами металлических гаражей, прозванных «ракушками», вскоре остановились у ярко-желтых ворот под номером 200А.

— Здесь, — отчего-то шепотом произнесла Милочка и с опаской отошла в сторону.

— Ключ есть? — Серега склонился к замочной скважине и шумно втянул носом воздух. — Что-то не нравится мне запашок…

Милочка сунула ему в руку ключ и отошла на безопасное расстояние. Вскоре ворота гаража со скрипом открылись.

— Вот это да! — присвистнул Серега и поманил ее пальцем. — Не твой сосед тут отдыхает?

Сделав два робких шажка, Милочка выглянула из-за его плеча и едва не задохнулась от ужаса. У задних колес ее потрепанной шестерки в огромной луже крови лежал Сергей. Его лицо, кстати, в недалеком прошлом очень симпатичное, превратилось в страшное месиво. Посиневшие руки были туго стянуты за спиной тонким резиновым шлангом.

— Пытали, — авторитетно заявил Серега и достал из кармана носовой платок. — Сматываться нужно, пока людей никого нет…

Он запер гараж и принялся тщательно вытирать те места, до которых дотрагивался.

— Что, так и будешь тут стоять истуканом? — обернулся он на нее. — Идем…

* * *

Шел второй час ночи. Милочка сидела на табуретке в центре кухни и слегка раскачивалась взад-вперед. Допрос, который ей учинили эти двое, расположившиеся по обе стороны стола, длился уже более двух часов. Вознамерившись поначалу отвечать на их вопросы правду и только правду, она постепенно запуталась в мелочах и замолчала.

Все, что они от нее слышали за последний час, так это «не знаю», «не помню», «не видела».

— Врет, сука! — орал, захлебываясь слюной, Серега. — Макс, она врет!!! Это она!!!

На удивление, тот оставался спокойным. Прикуривая по паре сигарет, он протягивал одну Милочке, а вторую выкуривал сам. Причем проделывалось все это молча.

— Я устала! — произнесла она наконец, ткнув очередной окурок в пепельницу. — Я хочу спать! Даже в тюрьме люди имеют право отдыхать.

— А ты не в тюрьме! — возопил Серега, подскакивая к ней и занося над ее головой кулак, и лишь предостерегающее покашливание Макса остановило его от удара. — Ты где похуже! Я вот сейчас сделаю с тобой то, что ты сделала со своим соседом…

— Интересно… — скривила Милочка губы. — Когда я это успела? И прекрати орать наконец!

Она встала и прошлась по комнате, разминая затекшие ноги. Игнорируя две пары глаз, с напряженным вниманием следившие за ней, она сладко потянулась и зевнула.

— Я хочу спать, а вы как хотите… — пробормотала она и направилась к лестнице, на ходу добавив: — А на завтра я требую своего адвоката…

Поднимаясь на второй этаж на дрожащих от напряжения ногах, она ожидала чего угодно, но только не дружного мужского ржания, ударившего ей в спину.

— Какова наглость, а?! — выдохнул Серега. — Знает прекрасно, что на краю пропасти, а еще хватает сил шутить!

— А я и не шучу! — свесилась Милочка через перила лестницы. — Я не знаю, что отвечать вам, потому что ни черта не понимаю в том, что происходит!

Она громко хлопнула дверью отведенной ей комнаты и со всего маху бросилась на постель.

Вопреки ожиданиям сон к ней не шел. В памяти вставало изуродованное до неузнаваемости лицо ее соседа. Кому потребовалось его убивать? Насколько она знала, он не принадлежал ни к каким криминальным структурам. Занимался легальным бизнесом, что-то связанное с торговлей недвижимостью, жил тихонько, никому не мешая. Милочка ни разу не видела, чтобы его посещали женщины. Попытавшись связать его смерть со смертью Валерия и Виолетты Николаевны, она окончательно запуталась.

— Подумаю об этом завтра, — решила она для себя и, завернувшись в одеяло, устало прикрыла глаза.

* * *

Громкий стук где-то внизу подбросил ее на кровати. Ошалело завертев головой и совершенно ничего не рассмотрев в кромешной темноте, Милочка свесила ноги и, осторожно ступая, подошла к двери.

Там было тихо…

Внезапно внимание ее привлек свет фар, прорезавший темноту ночи за окном. Метнувшись от двери, она прильнула к стеклу и едва сдержалась, чтобы не закричать.

Нет! Ее не так напугал вид ее тюремщиков, укладывающих в багажник целый оружейный арсенал, хотя здесь было над чем задуматься. Ее напугал вид самого автомобиля — это была темно-зеленая «Тойота»…

Та самая, что мелькала у нее перед глазами в тот злополучный день, положивший начало ее злоключениям. До последнего момента они казались ей нелепым набором трагических событий, лишенных логического смысла.

Сейчас же, глядя на суетливо бегающего от гаража к машине Серегу, Милочка со всей отчетливостью поняла, что произошло. Все стало вдруг предельно ясным и простым для нее.

— Идиотка!!! — простонала она и, выдвинув из-под кровати сумку, принялась лихорадочно выкидывать оттуда вещи. — Похотливая дрянь!!! Что ты себе возомнила?! Что такой конченый бандит, как Макс, вдруг воспылал к тебе любовью?! Ага!!! Он правильный бандит! Он решит все твои проблемы одним взмахом руки! Идиотка!!!

Быстро одевшись, она взяла в руки бейсбольную биту, обнаруженную накануне во встроенном шкафу, и, крадучись, двинулась вниз по лестнице. Милочка преодолела половину пути, когда услышала, как взревел мотор машины.

— Господи! — прошептала она. — Помоги мне! Пусть они уедут оба!

Но последнее, видимо, в планы Максима не входило — рванув на себя входную дверь, Милочка едва не сшибла его с ног.

— Та-ак! — угрожающе протянул он, делая шаг вперед и оттесняя ее от выхода. — И куда это на ночь глядя?!

Сверкая глазами, Милочка молча отступила. Рука с зажатой в ней битой онемела от напряжения.

— Поиграть решила? — насмешливо хмыкнул Максим, заметив ее оружие. — А умеешь?

— Если надо, то сумею! — зло выпалила Милочка, обходя обеденный стол. — Так что лучше не рискуй!

— Ну, ну, — он оседлал табуретку и, сцепив руки перед грудью, почти весело произнес: — Так бей! Только хочу предупредить — второго убийства тебе моя братва не простит…

— Почему это второго? — побледнела Милочка.

— Ну… Они считают, что Сеньку Киву ты замочила…

— Это не я! — закричала она, грохнув по столу битой. — Кому-то очень захотелось подставить меня… Это не я!!!

— Тогда кто? — Максим встал и качнулся на каблуках ботинок. — Видимо, я ошибся на твой счет… Серега не зря говорит, что ты темная лошадка…

— А мне плевать, что говорит твой Серега! — закричала Милочка, теряя остатки самообладания.

Словно не слыша ее истеричного выпада, он достал пачку сигарет и предложил:

— Не закуришь?

— Нет! — рявкнула она.

— Ну зачем же так кричать?.. — Он прикурил и, выпустив густой клуб дыма, произнес: — Если ты не виновата, в чем я стал сильно сомневаться, то у тебя нет повода для волнения. А сейчас мне хотелось бы знать — куда ты собралась?

— Не твое дело, — огрызнулась она, делая пробный шажок в сторону двери.

— Да нет, я не против, — он недоуменно пожал плечами. — Просто идти-то тебе некуда… Посуди сама — квартиру твою шмонали, значит, еще не раз вернутся. У ментов ты под подозрением.

— С чего это?! — вытаращилась непонимающе Милочка.

— А с того, что труп твоего соседа будет найден не под чьими то колесами, а под твоими. Тут всплывет тот факт, что машина эта фигурировала в деле об убийстве…

— Ты же сказал, что номера никто не запомнил, — похолодела она.

— Я солгал…

С этими словами Максим резко подался вперед и весом своего тела сшиб с ног не ожидавшую такого нападения Милочку.

— Ты хитрая штучка, — прошипел он, перехватив ее руки высоко над головой и с силой прижимая их к полу. — Ни о чем не знаешь, никого не видела. Так?!

— Пошел ты!.. — прорычала она, стараясь выбраться из его цепких рук. — Повторяю: никакого Киву никогда в глаза не видела, кто на моей машине раскатывал в ночь убийства — не знаю…

— Странные вещи получаются, — по-змеиному улыбнулся Максим, придавив ее тело коленкой. — Ничего не знаешь, никого не видела. Убийца Кивы был на твоей тачке, убийца еще одного нашего дружка опять был на твоей тачке! Причем за полчаса до второго убийства я своими глазами видел за рулем тебя! Ты еще пальчик мне в окошко показала… Не помнишь?!

— К-ка-кого дружка?! — начиная прозревать, просипела Милочка, перестав сопротивляться. — К-ка-кого второго убийства?! Ответь мне!!!

Она высвободила левую руку, и звонкая пощечина отпечаталась красной отметиной на щеке Максима.

— Ах ты, сука! — взревел он, возвращая ей удар. — Ты мне за все ответишь!

Он перевернул ее лицом вниз и, выдернув ремень из брюк, принялся хлестать по распростертому на полу телу.

От боли, пронзившей ее, она, казалось, лишилась рассудка. В глазах мгновенно потемнело. Крики, вырывающиеся из горла, сменились хрипом, постепенно сходя на нет.

— Скажи! — орал Максим, методично поднимая и опуская руку. — Это ведь ты убила Сеньку?! Это ты потом расправилась с Игорем и его бабой?! Ты всего на несколько минут опередила нас!.. Сука!!! На кого ты работаешь?! Говори!!!

Милочка смотрела на голые половицы сквозь застилавшую глаза пелену слез, и беспощадная правда душным маревом окутывала ее разум.

«Ксюша и Игорь!!! — отстукивало в мозгу. — Их больше нет!!!»

Она уже почти ничего не чувствовала от ударов, наносимых ей. Другая боль терзала ее сердце. Она впилась острыми когтями в душу, безжалостно истязая.

Максим рухнул на колени и резким рывком развернул лежавшую без движения женщину.

— Почему ты это сделала?! Ответь мне!!! — встряхнул он почти безжизненное тело.

— Это не я!!! — выдавила через силу Милочка. — Они были моими друзьями. Ксюша позвонила мне…

С трудом ворочая языком, она коротко поведала о событиях того злополучного дня, не упомянув лишь имя Тимошки. Максим слушал не перебивая.

— Я не знаю, кому верить, — с горечью обронил он, когда она замолчала. — Тебе лучше убраться отсюда. Иначе я тебя убью…

* * *

— Палыч! — тихо позвала Милочка, постучав костяшкой пальца об оконный переплет. — Палыч! Ты дома?

Внутри сторожки что-то сильно громыхнуло, и через мгновение в окне возникла всклокоченная голова Палыча.

— Милка! Ты чего ни свет ни заря?! — Он открыл ей входную дверь и, посторонившись, пропустил внутрь. — Случилось что?!

— Да… Не спрашивай пока ни о чем, — сдавленно пробормотала она, обессиленно опускаясь на диван с продавленными пружинами. — Выпить есть что-нибудь?

— Так ведь это… — Палыч бросил виноватый взгляд на пустую поллитровку, стоявшую на столе. — Вчерась посидели, понимаешь…

Милочка, морщась от боли, сунула руку в карман куртки и, достав деньги, попросила:

— Найди, а…

— Что, так тошно?! — ахнул он, суетливо натягивая кирзовые сапоги прямо на босу ногу. — Сейчас, Милушка, сейчас, голубушка, все организуем.

— Сигарет не забудь, — крикнула ему вслед Милочка.

Вернулся он где-то через полчаса. Выставив на стол бутылку «Столичной», он вытряхнул из пакета пачку сигарет, пару копченых окорочков и буханку хлеба.

— Сейчас я салатик организую, капустка тушеная имеется. А может, щей? А, Милка?

— Давай все, что хочешь, — безразлично махнула она рукой, распечатывая пачку сигарет.

Палыч метался от плиты к столу, который предусмотрительно накрыл чистым целлофаном, опасливо поглядывая на скрывшуюся в клубах сигаретного дыма Милочку. Видя, как она мрачнеет с каждой минутой, он суматошно метал на стол тарелки.

— Сейчас я, Милушка, — бормотал он, разливая духовитые щи в глубокие эмалированные миски. — Горяченького-то хорошо под водочку…

Милочка взирала на все с поражающим ее самое равнодушием. Все слезы она выплакала, пока добиралась до дачного поселка. Стоя на трассе и останавливая редкий для столь раннего часа транспорт, она, не стесняясь, рыдала. Пожилой дядька на молоковозе, вызвавшийся подвезти ее до места, долго молчал, подозрительно поглядывая в ее сторону. Потом не выдержал и спросил:

— Случилось что?.. Обидели?..

Она посмотрела на него опухшими от слез глазами, и столько боли и безысходной тоски было в ее взгляде, что он, озадаченно крякнув, от дальнейших расспросов воздержался.

— Садись, Милушка, — пригласил к столу Палыч, отодвигая колченогий стул и укладывая на сиденье маленькую вышитую подушечку. — Это я для тебя… Видал, как сморщилась, когда садилась… Избил, что ли, кто или что похуже?..

Она хмыкнула от такой прозорливости этого бесхитростного на вид мужичка и закатала рукав свитера.

— Господи ты боже мой!!! — побледнел Палыч от увиденных багровых рубцов на ее руке. — Это что же за зверюга такая?!

Дрожащими руками он наполнил две стопки и пододвинул одну из них к Милочке.

— Выпей, полегше будет. — Он пошамкал беззубым ртом и нерешительно спросил: — За что пить-то будем?..

— Помянуть нужно кое-кого, — выдохнула она вместе с сигаретным дымом. — Хороших людей.

Стараясь справиться со спазмом, мгновенно перехватившим горло, Милочка одним глотком выпила водку и, поставив стопку на стол, попросила:

— Налей еще…

Через час, подхватив обмякшее тело Милочки со стула, Палыч аккуратно пристроил его на диване, заботливо укрыв до подбородка верблюжьим одеялом.

* * *

Милочка открыла глаза, и первое, что она увидела, была сгорбленная спина Палыча, обтянутая простеньким свитерком.

— Палыч, — хрипло позвала она. — Сколько времени?

— Три часа, — откликнулся он, резво повернувшись на табуретке. — Почти весь день спишь. Стонала во сне, синяки, видать, болят.

— Болят, — поморщилась Милочка, переворачиваясь. — У меня к тебе вопрос один есть… Тут никаких происшествий не было?

— Когда? — непонимающе заморгал Палыч. — Все вроде тихо. А это ты к чему спрашиваешь-то, не пойму?

— Это я к тому, — буркнула она и осторожно приподнялась на локтях. — В прошлый раз, когда я здесь была, на даче у Иннокентия произошло убийство. И сейчас в доме, возможно, разлагается труп!..

— Чур тебя, — побледнел он и замахал на нее руками. — Не было никаких трупов! Он намедни сам приезжал. Все окна, двери нараспах были. Гостей полон дом. Музыка на всю округу.

— Когда?! — округлила от удивления она глаза.

— Так вчерась и был. Что удивительно — с женой и дочками. Никогда я их прежде не видал, а тут — поди же ты!..

— Ничего не понимаю, — пробормотала Милочка и, встав, прошлась по тесной каморке. — А ты ничего не путаешь?

И видя, как обиженно сверкнули глаза Палыча, поспешила добавить:

— Хотя о чем это я? Ты все строго примечаешь. Дела!..

— Может, ты это, того, чего напутала?

— Ладно тебе, Палыч, из меня дурочку-то делать, — возмутилась Милочка, наливая себе стакан молока из маленького бидончика, стоявшего на скамейке у двери. — В рассудке пока, и его домоправительницу, как тебя, видела, правда, с остановившимися глазами и перекошенным ртом…

Тут пришла его очередь удивляться. Он вытаращился на стоящую перед ним женщину и лишь в недоумении качал головой.

— Слушай, Палыч! — загорелась вдруг Милочка. — А давай туда сходим!

— Нет, нет и нет! — замахал он на нее руками. — Ни за что! Я приставлен здесь сторожем, а не бандюгой каким по чужим дачам лазить.

— Так ты и не полезешь, — Милочка хитро улыбнулась. — А зайдешь вместе со мной, как положено — через дверь. Я-то вроде хозяйкой там была в недалеком прошлом…

На дело было решено выйти, как стемнеет. Невзирая на то, что дачников к тому времени года было немного, они дождались, пока часы не ударили полночь, и лишь с последним ударом одновременно выдохнули:

— Пора!..

* * *

Серега наворачивал копченую колбасу и, хитро щуря глаза, вглядывался в сидящего напротив Максима.

— Ну и чего уставился? — поднял тот взгляд от тарелки, по которой уже несколько минут гонял вилкой пару грибков. — Что нового ты во мне нашел?

— В тебе нет, — притворно вздохнул Серега, продолжая жевать. — А вот в гараже — да! Как же это ты догадался, что у Кивы там целый склад оружия? Дела-а-а…

— Как догадался, как догадался, — Максим в раздражении швырнул вилку на стол — Не надо из меня делать дурака. Убит он был не за свой выигрыш в покер. Короче, хочешь стать покойником — узнавай дальше. Я иду спать.

Максим тяжело поднялся и на ходу обронил:

— Не лезь не в свое дело. Мой тебе совет… как друга. И еще… — Он посмотрел на сидящего за столом долгим взглядом. — Не упоминай ее имя…нигде. По крайней мере, пока…

* * *

Кухня сияла девственной чистотой.

— Ничего не понимаю, — Милочка нерешительно потопталась у порога и сделала робкий шажок в комнату. — Она сидела вот на этом самом месте. Руки жутко скрючены, глаза вытаращены. Палыч, хочешь верь, хочешь не верь…

— А может, ты, это… того — ошиблась, — предположил Палыч, выглядывая из-за ее плеча. — Может, она и не мертвая была?

— Да ладно тебе! Мертвее не бывает.

Она прошлась от стола к раковине и ненадолго задумалась. Все было на своих местах. О том, что здесь когда-то, уставив невидящие глаза в пустоту, сидела Виолетта Николаевна, пролив молоко на пол, свидетельствовало лишь крохотное темное пятнышко на ковре у ножки стола. Но его происхождение можно было отнести на любой счет.

— Ладно, — поупражнявшись в дедукции, тяжело вздохнула Милочка. — Идем наверх.

— А может, не надо?! — принялся уговаривать Палыч, семеня за ней по просторной гостиной. — Осерчать он может сильно, Кешка-то твой…

Ничего не ответив, она преодолела в несколько прыжков лестницу и с ходу влетела в спальню.

— Иди помоги мне, — навалившись одним плечом на стенку шкафа, шикнула она на Палыча.

То и дело осуждающе качая головой, он помог сдвинуть тяжелый шкаф, и их взору открылась металлическая дверца вмонтированного в стену сейфа…

— Ничего не понимаю?! — Милочка держала в руках дискету, которую только что извлекла из сейфа. — В прошлый раз ее здесь не было!..

— Давай-ка пойдем отсюда быстрее, — канючил Палыч, оглядываясь на дверь. — Что ты наделала?!

— Прекрати, — отмахнулась Милочка. — В прошлый раз здесь было пусто!

— Ой, Милушка! — едва не плакал Палыч. — Пойдем отсюда… Сама говорила — дело нечистое. Вдруг сюда кто придет?!

— Не дрейфь, Палыч! — хохотнула она, шаря в самых недоступных углах сокрытого от посторонних глаз сейфа Иннокентия. — Здесь еще что-то есть…

— Ой, — пискнул Палыч, почти приседая на коленки. — Чует мое сердце — добром не кончится!..

— Ага! — Милочка выхватила из недр несгораемого шкафа свернутые трубочкой бумаги. — Теперь пора… К тому времени, как он надумает сюда приехать, я сумею все вернуть на место.

Сокрытые полночной теменью, они покинули загородный домик Иннокентия…

— Ну, Милка! — осуждающе покачал головой Палыч, едва они переступили порог его сторожки. — С тобой греха наживешь! Что хоть за ерунду ты оттуда выудила?

— Это нам еще предстоит узнать, — задумчиво произнесла Милочка, держа на ладони пластиковый квадратик. — Правда, без компьютера здесь не обойтись.

— Вот! А я что говорил — нечего было там делать! — дрожащей рукой Палыч схватил со стола початую бутылку водки и плеснул в стакан. — Мало тебе приключеньев?.. Взяла какую-то ерунду. А в бумагах-то что?

— А кто же знает? — пожала она в недоумении плечами, раскладывая на полу один за другим несколько испещренных цифрами листов. — Шифр, что-ли, какой-то…

— Придумает тоже мне, — выглянул он из-за ее плеча и пьяно хихикнул. — Иннокешка-то твой ведь в начальниках ходит, отчет какой-нибудь, не иначе. Э-эх, Милка! Давай лучше выпьем по соточке да спать. Ночь уж скоро закончится, а тебе все покоя нету…

Палыч быстро захмелел. Невзирая на то, что Милочка без устали подкладывала ему на тарелку закуску, тот спустя полчаса их ночных посиделок принялся клевать носом. Ей же, напротив, не спалось. Хотелось ей того или нет, но слова престарелого сторожа имели под собой основание. Иннокентий действительно частенько брал отчеты и прочие бумаги домой для работы. Но какой смысл держать на даче дискету, если там нет компьютера?

Этот вопрос, который она старательно отодвигала на задний план, неизменно возвращался вновь, пока не засемафорил красным у нее перед глазами.

— Решено, — твердо сказала Милочка и толкнула в плечо начинающего дремать Палыча. — Встань и закрой за мной дверь.

— А ты куда? — попытался он сфокусировать на ней взгляд.

— Скоро вернусь, — пробормотала она, помогая ему подняться. — Никому ни слова, что и где мы взяли с тобой, понял?

— Не дурак, — Палыч нетвердой походкой проследовал за Милочкой в крохотные сенцы. — Ты, это… того, Милушка, недолго там! А то опять куда-нибудь вляпаешься…

Расчувствовавшись от такой заботы, она чмокнула в лоб изрядно захмелевшего сторожа и шагнула в ночь…

* * *

— Найдите мне эту суку! — брызгал слюной Серега, меряя расстояние между «КамАЗами», приветливо распахнувшими свои двери. — Макс распустил слюни — это его проблемы! Мне она нужна!.. Выцепите ее из-под земли!..

— Слушай, Серый, — один из водителей прижал брошенный окурок носком кроссовки, — ты не считаешь, что нам это ни к чему?

— В натуре, — недоуменно пожал плечами другой, привалившись плечом к стволу березы. — У нас рейс — деньги… Остальное — не моя печаль. Я свою башку под пули совать не собираюсь, какие бы ты мне не пообещал бабки. В криминал лезть я не хочу…

Серега заметался на крошечном пространстве между припаркованными на полянке машинами. Все его аргументы, которые он так тщательно заготовил заранее, разбились в прах под давлением железной логики этих ребят, которые делали по шестьсот верст за сутки и не желали ничего знать, кроме хорошей платы за свой труд. Почти у каждого из них была семья, и рисковать благополучием близких они не желали.

По очереди пожав руку обозленному Сергею, они сели в машины и, взревев тяжелыми моторами, укатили. Тот несколько минут смотрел им вслед, напряженно размышляя, затем, в сердцах плюнув себе под ноги, сел за руль красных «Жигулей» и двинул за ними следом.

— Где же ты можешь быть? — шептал он время от времени, вспоминая, как, вернувшись поутру в Сенькин дом, застал там лишь пьяного вдрызг Максима. На все его вопросы тот лишь отрицательно мотал головой.

Не прояснилась ситуация и на следующий день. Максим упорно обходил тему об этой девушке стороной. Но от всего этого уверенность Сереги в том, что она причастна к гибели их хозяина, лишь росла. А когда его друг по неосторожности обмолвился о том, что погибшие Игорь и его женщина являются и ее друзьями, окончательно утвердился в намерении ее найти.

— Как говорят французы — шерше ля фам, — бормотал он себе под нос, въезжая в город. — С нее надо начинать все поиски… Кто бы мог подумать?!

Он качнул головой, припоминая, как был сражен наповал, открыв ящик, найденный в гаражном тайнике.

— Вот это да?! — присвистнул он, оглядываясь на стоящего за его спиной Максима. — Это откуда же такой арсенал?!

Помрачневший друг лишь пожал плечами, многозначительно обронив:

— Так я и думал…

— О чем?

— Слишком уж загадочна смерть нашего Кивы, — пояснил тот, помогая вытащить ящик из гаража и погрузить его в багажник. — Выстрела не слышали, а мозги по всему номеру разнесли. Факт, что стреляли из серьезной штуковины, к тому же с глушителем. Не пойму только — на кой черт ему было снимать этот номер?! У него же одних квартир две штуки, теперь вот еще и дом…

— Чего же здесь непонятного? — хмыкнул Серега, запирая багажник. — Для телки этой и номер был снят! Машина ее почти всю ночь простояла под окнами этого самого номера.

— Не мели чепухи, — досадливо поморщился Максим. — Он мог привезти ее в любое место.

— А может, она не захотела?.. — не сдавался Серега. — Есть же такие дамочки, которым подавай цветы, шампанское в постель под балдахином, романтику одним словом…

— Она не из таких, ей эта вся мишура без надобности, — мрачно буркнул Максим. — Я думаю, что у него там была назначена деловая встреча. Неспроста он велел нам ехать поутру к Игорю и притащить хоть за уши к нему… Нервничал он сильно, я это чувствовал.

— А может, он влюбился! — не унимался его друг и, уже усаживаясь за руль, попросил: — Все же, Макс, не расслабляйся. Эта дамочка здесь каким-то боком замешана, поверь мне…

От напряженных размышлений Сергея отвлек пронзительный свисток постового. Тот махал своим полосатым жезлом, делая ему знак съехать на обочину.

— Вот черт! — выругался он, поняв, что вляпался, переехав сплошную линию. — Сейчас прилипнет…

Сбросив скорость, Сергей начал маневрировать, пытаясь пробиться сквозь сплошной ряд автомобилей. И вот в тот самый момент, когда это ему почти удалось, из ближайшего переулка на бешеной скорости выскочил развалюха «ЗИЛ». Никуда не сворачивая и не сбавляя оборотов, он на полном ходу врезался в красные «Жигули», разорвав их почти надвое.

Страшный грохот покореженного металла, дикая боль, пронзившая все тело, смешались в кровавой круговерти, увлекая Серегу все дальше и дальше в черную бездну.

Когда спустя несколько минут к месту аварии подъехала карета «Скорой помощи», Сергей был уже мертв…

* * *

Палыч сосредоточил все свое внимание на упрямой шпротине, которая все никак не хотела нанизываться на вилку.

— Ну что ты будешь с ней делать?! — бормотал он вполголоса и, схватив двумя пальцами настырную рыбку за хвостик, отправил ее в рот. — Вот так-то лучше будет, а то Милка вилок каких то наложила… А чего вилками-то есть — колбасу? Так я ее и руками…

Посмотрев мутными глазами на часы, он удивленно вскинул брови. Прошло не так уж много времени с тех пор, как за Милочкой закрылась дверь.

— А бутылка уже пустая, — озадаченно поскреб он в затылке.

Как назло, в голову лезли всякие непутевые мысли, от которых уснуть не предоставлялось никакой возможности.

— Что же делать-то?

Палыч вывернул пустые карманы, пошарил на полке, куда, он видел, Милочка бросала какую-то мелочь.

— Ох ты, умница моя! — возликовал он, с радостью обнаружив пару смятых червонцев. — К твоему приходу я и маленькую куплю, и подзакусить еще кое-чего приготовлю.

С этими словами Палыч протрусил к выходу и, открыв дверь, ступил на шаткие ступеньки.

Небо заволокло плотными облаками, сокрыв густую россыпь звезд. Ветер трепал полуголые ветви и брызгал в лицо мелким моросящим дождем. Зябко поежившись, Палыч поднял воротник ветхой куртки и, то и дело чертыхаясь, пошел к Верке-продавщице.

Заходить к той можно было в любое время суток. Приветливая от природы, она совала просящим бутылочку и, если позволяли денежные средства покупателя, что-нибудь на закуску. За это окрестные мужички ее любили, и всякий раз, как она нуждалась в помощи, предлагали ее незамедлительно.

Верка открыла почти сразу.

— Чего тебе, Палыч? — широко зевнув, спросила она.

— Верунь, маленькую дай, — протянул он ей деньги.

— Ну что с вами будешь делать, — качнула она укоризненно головой. — Можно подумать, до утра нельзя подождать…

Ненадолго скрылась за дверью и вскоре вернулась, протягивая Палычу запотевшую четвертинку. Согнувшись в благодарственном поклоне, тот, оскалясь беззубым ртом, вскоре засеменил к своей сторожке, прижимая к груди булькающую драгоценность.

Свернув в свой проулок, Палыч удивленно заморгал глазами. Удивительно, но единственный на этой улице фонарь, несколько минут назад благополучно освещавщий осеннюю слякоть под ногами, не горел.

— Дела!.. — озабоченно выдохнул он, шевельнув босыми пальцами ног в старых башмаках. — Надо было дураку сапоги надернуть…

Он осторожно двинулся вдоль штакетника, стараясь по возможности не оступиться в глубокую лужу, которая просыхала в этом месте лишь к середине лета. Неожиданно внимание его привлек какой-то шорох в густых зарослях сирени, темнеющих бесформенной массой на его пути.

Чувствуя, как страх леденит душу, Палыч мысленно перекрестился и, заикаясь, произнес:

— К-кто з-здесь?!

Ветки еще пуще заколыхались, и оттуда с диким визгом выскочили сразу несколько кошек.

— Тьфу ты, черт! — в сердцах сплюнул Палыч и продолжил свой путь.

До его сторожки оставалось всего каких-то пару метров, когда он все же оступился — ноги заскользили по осенней грязи. Пытаясь сохранить равновесие, сам того не желая, Палыч влетел в самый центр лужи, подняв каскад ледяных брызг.

— Ну что ты будешь делать?! — чуть не плача, забормотал он.

Балансируя на самой кромке размытой тропинки, он нечаянно выпустил из рук вожделенную четвертинку и теперь в растерянности озирался по сторонам.

— Вот незадача какая… А вдруг разбилась?! — причитал он, опустившись на четвереньки и обследуя дно досадного водохранилища. — Верка в долг не даст!..

Устав от бесплодных поисков, Палыч совсем уже было отчаялся, когда замерзшие от холодной воды пальцы нашарили гладкий бок заветного сокровища.

— Слава богу! — выдохнул он с облегчением.

Палыч совсем уже было собрался покинуть это неприветливое местечко, как в шею его ударило чем-то тяжелым. Недоуменно обведя взглядом кромешную темень вокруг, он упал на колени и, судорожно вздохнув, рухнул вниз лицом…

* * *

Когда впереди засверкали огни ночного города, Милочка смогла наконец перевести дыхание — идти оставалось совсем немного.

Боясь попасться на глаза какой-нибудь лихой компании, в поисках развлечений раскатывающей по ночным дорогам, она всю дорогу от дачного поселка проделала пешком. Причем, завидев вдалеке свет фар, она бежала в придорожные кусты и терпеливо ждала, когда машина проедет мимо.

Чувствуя, как гудят от напряжения ноги, Милочка села на бордюр и, скинув кроссовки, принялась разминать затекшие пальцы.

— Эх, Ксюша, Ксюша… — горестно пробормотала она, вспомнив о судьбе своей подруги, и глаза ее вновь наполнились слезами. — За что же ты попала?!

Милочка обулась и двинулась по объездной дороге, которая должна была ее вывести напрямую к дому Кирилла и Лерки. Мысли, хаотично мелькающие у нее в мозгу, были неутешительны.

Если верить Максиму, то убийство ее друзей произошло в то время, пока она спускалась с Тимошкой вниз, а он с Серегой поднимался в лифте.

— Но это же буквально три-четыре минуты! — воскликнула Милочка, перескакивая через лужи. — Выходит, убийца все время был там и прятался где-то… Возможно, этажом выше… А значит — он видел меня…

Холодок, внезапно засосавший под ложечкой, заставил ее поежиться. Появление парня с пистолетом у нее под дверью теперь не казалось недоразумением, а имело вполне логическое объяснение — убийце не терпелось избавиться от возможных свидетелей. Леркина изобретательность помешала исполнению приговора, но это не значило, что он оставил свою затею. Милочка не раз читала в детективах, как упорно отслеживали киллеры предполагаемых очевидцев своих злодеяний.

— А не слишком ли много у тебя врагов, подруга? — печально вздохнула она, сворачивая на узкую тропинку и вспоминая, какой ненавистью дышали последние слова Максима.

Отодвинув большой камень в сторону, Милочка достала ключ от задней калитки, который оставляли здесь на всякий «пожарный случай» ее друзья, и через пару минут уже входила в их дом.

Тишина и тепло, окутавшие ее с порога, немного приглушили чувство тревоги, терзавшее ее всю дорогу. Скинув кроссовки, Милочка прошла в Леркин кабинет и включила компьютер. Монитор приветливо мигнул и тут же затребовал пароль.

— Знаю, знаю, — проворчала она, машинально набирая нужную комбинацию и вставляя дискету. — Давай, малыш, поработай немного. Нужно узнать, что наш милый Кеша прячет от всего мира…

Во все глаза уставившись на экран, Милочка ожидала увидеть все что угодно, но только не то, что предстало ее взору. Сексуальные сцены, одна разнообразнее другой, замелькали на мониторе, сменяя друг друга. Изощренность позиций поразили даже ее далеко не девственное воображение.

— Чертов идиот! — заскрипела она зубами, припоминая проделанный до города путь. — Сексуально озабоченный старикан!.. Спрятал дискету на даче, чтобы, не дай бог, жена с дочками не нашла?! Идиот!!!

Не выдержав, Милочка громко расхохоталась. Рука непроизвольно потянулась к телефону, но, бросив взгляд на часы, она остановилась. Желание позвонить ему сейчас и сказать пару колкостей угасло, едва успев зародиться. В конце концов, не ее это дело. В домик она попала не по приглашению, к тому же и сейф ей никто не открывал.

— Пусть развлекается, как ему охота, — хихикнула напоследок и сладко потянулась. — Надо бы все же позвонить, но не сейчас…

На улице между тем заметно посветлело. Осторожно высунув нос из-за тяжелой портьеры, Милочка решила переждать до вечера. Пускаться в обратный путь сейчас, зная, что где-то рыщет убийца, жаждущий крови, и не чьей-нибудь, а ее, было бы верхом безрассудства.

Наполнив доверху ванну ароматной водой, она погрузила в это блаженство свое настрадавшееся тело и устало прикрыла глаза.

События последних дней, перевернувшие с ног на голову весь привычный уклад ее жизни, напрочь выбили ее из колеи. Обладая миролюбивым нравом, Милочка вместе с тем была очень волевой женщиной. Мягкость манер не могла скрыть, во всяком случае от подруг, недюжинную силу духа. Но столько бед одновременно лишили выдержки даже ее. То и дело вздыхая, сглатывая горький комок, стоящий в горле, она изо всех сил пыталась побороть свою слабость. Но глаза невольно наполнились слезами, сжималось сердце, парализуя всякое желание шевелиться.

Запах лаванды приятно щекотал ноздри, старательно пытаясь отвлечь Милочку от невеселых размышлений. Она нашарила в изголовье мохнатую мочалку и пузырек с гелем для душа.

— Война войной, — вздохнула она, наверное, в сотый уже раз, — а харч вовремя, как любит говаривать Палыч. Неприятности неприятностями, а привести себя в порядок и хорошенько выспаться не помешает…

* * *

Проспала она весь день.

Бросив на пушистый ковер рядом с камином пару диванных подушек, Милочка прикрылась шерстяным пледом и, свернувшись калачиком, провалилась в глубокий, без сновидений, сон.

Пробуждение было тяжелым. Подняв всклокоченную голову с пола, Милочка недоуменно огляделась и, вспомнив предысторию своего появления здесь, кряхтя, поднялась. Убрав все по своим местам, она прошла на кухню и рванула на себя ручку холодильника.

Шведский «Электролюкс» поражал не только размерами. Полки его ломились от съестных припасов. Едва не прослезившись предусмотрительности друзей, которые наверняка оставили все это в расчете на ее присутствие, Милочка выволокла на стол кучу различных мясных вкусностей и принялась мастерить себе бутерброды. Мысль о том, что она с каждым новым куском поглощает и добавочные калории, не приходила ей в голову. Отрешенно глядя перед собой, она путешествовала по замкнутому кругу обрушившихся на нее бед, пытаясь найти применение своей сообразительности.

Избрав отправной точкой убийство неизвестного ей Кивы, Милочка, прихлебывая из огромного бокала кофе со сливками, попробовала соединить в единое звено его убийство с убийством своих друзей.

Что именно связывало Игоря с ним и Максимом? Этот вопрос не давал Милочке покоя. Зная Ксюшину осторожность, трудно было предположить, что Игорь замешан в каких-либо бандитских махинациях. Если это только не вполне легальный бизнес с различными ответвлениями. Хотя слепая любовь к Игорю могла свести на нет ее осмотрительность.

— Возможно, Кива был одним из бизнесменов, которому Игорек помогал находить лазейки в налоговом законодательстве… — предположила вслух Милочка, сгружая в раковину грязную посуду. — Где-то что-то не сошлось, или кто-то кому-то помешал… Чертовщина какая-то!..

Начать свое собственное расследование она решила с казино «Регата», где, как она знала, трудился брат Игоря.

Засев за телефон и пододвинув к себе справочник, Милочка принялась обзванивать номер за номером. Удивительно, но никто ей не ответил. Номер мобильника Виктора она не запомнила, хотя он ей его и нашептывал, наклонившись к самому уху.

Высокий златокудрый красавец Виктор запомнился ей по их первому знакомству. В тот день они отмечали день рождения Ксюши. Виктор оказался на высоте. Осыпая всех женщин знаками внимания, он ясно дал понять, что за благосклонный взгляд прекрасных глаз белокурой красавицы отдаст если не половину, то значительную часть своего состояния. Милочка бросала на него томные взгляды и тяжело вздыхала, не без раздражения поглядывая в сторону изрядно захмелевшего Иннокентия. Тот цепко держал ее руку в своих вспотевших ладонях, не позволяя отойти хотя бы на шаг.

После этого вечера она неоднократно посещала это казино, но, будучи всякий раз в сопровождении Иннокентия, встречала лишь вежливое внимание со стороны Виктора.

Сейчас же, приняв решение вновь наведаться в «Регату», она решила быть во всеоружии. Перерыв весь Леркин гардероб в поисках подходящего наряда, Милочка остановила свой выбор на коротком платье-стрейч цвета бургундского. После родов Лерка жутко похудела, и это платье, подарок Ксюши, так и лежало невостребованным. Прикинув его на себя и покрутившись перед зеркалом, Милочка осталась довольна выбором. С туфлями проблем возникнуть не могло, поскольку подруги носили один и тот же размер.

Спустя час, накинув на плечи норковую накидку Валерии, Милочка вышла из дома и зацокала каблучками по бетонным плиткам дорожки к ожидавшему ее такси. Таксист, смерив ее восхищенным взглядом, со значением присвистнул и уже менее чем через полчаса тормозил у ярко освещенного парадного казино.

— Мне необходимо встретиться с Виктором Александровичем, — не терпящим отказа тоном обратилась она к швейцару.

Оторопело заморгав глазами, швейцар несколько мгновений размышлял, потом согласно кивнул и засеменил к висевшему на стене домофону. Что он говорил в трубку, повернувшись к ней спиной, так и осталось для нее загадкой, но, когда он повернулся, его улыбке могли позавидовать многие фотомодели мира, уставшие позировать надоедливым репортерам.

— Прошу вас, — склонился он в поклоне, одновременно распахивая дверь служебного входа. — Проходите…

Крутая лестница винтом уходила куда-то вверх. Слабо освещенная тусклыми светильниками на стенах, она являла собой прекрасный образец для совершения злодеяний именно на одном из ее пролетов. Запахнув поплотнее накидку, Милочка робко ступила на первую ступеньку…

Виктор сидел за столом, погрузившись в изучение какого-то документа. Морщины, избороздившие его лоб, свидетельствовали о том, что размышления его отнюдь не радужны.

— Можно? — не дожидаясь приглашения, ступила на порог Милочка.

Виктор вскинул голову и недоуменно заморгал.

— Вы?! Какими судьбами?!

— Так, так, так, — игриво погрозила она ему пальчиком. — Энтузиазма в голосе — ноль, предложения войти не слышу… Виктор! Вы ли это?!

— Простите, — Виктор выдавил из себя улыбку и вышел из-за стола ей навстречу и, уже склоняясь к ее руке, добавил: — Мне, конечно же, приятно. Прошу вас, проходите…

Бутылка сухого «Мартини» была почти выпита, от сигаретного дыма резало глаза, а разговор все не выходил за рамки традиционно вежливого общения. Первой не выдержала Милочка.

— Виктор, — осторожно начала она. — Вы давно не виделись с Игорем?..

Виктор опустил кудрявую голову и судорожно вздохнул.

— Игорь мертв, — после непродолжительной паузы молвил он. — Я похоронил его на городском кладбище спустя три дня после убийства… Только не пойму, к чему ваши вопросы, если вам прекрасно известно, что их убили!..

— Откуда?! — попыталась возмутиться Милочка, вскинув бровки.

— Перестаньте, прошу вас, — Виктор сморщился, как от зубной боли. — Вы так же раздавлены этим несчастьем, как и я. Иначе чем объяснить причину вашего появления здесь?..

Понимая, что дальнейшее притворство просто бессмысленно, она прикурила очередную сигарету и вместе с дымом выдохнула:

— Я не просто раздавлена, я уничтожена… Я ведь последняя, кто видел их живыми. Разговаривала, держала за руку. Просто в голове не укладывается, что их больше нет…

На последних словах голос ей изменил, и Милочка всхлипнула:

— Мы до последнего момента надеялись, что им удалось уйти. Иначе Кирилл с Валерией вряд ли бы уехали…

— Кирилл был у меня перед отъездом, — Виктор плеснул остатки вина в бокал. — Задавал вопросы о машине, которую вы видели у подъезда, но я его успокоил. Я знал, что Игорь связан с этими парнями. Но убедил его не лезть в это дело… в силу объективных причин.

— А когда вы узнали?! — перебила его Милочка. — Ну о том… Кто вам сказал, что они…

Страшное слово все никак не хотело срываться с языка.

— О том, что они мертвы? — пришел он ей на помощь. — Вечером того дня мне позвонили и сказали, что я должен свернуть дела, потому что брат мой мертв и теперь нет необходимости доводить все до конца…

— Кто звонил?! — выстрелила вопросом Милочка, вцепившись в подлокотники кресла.

— Мужчина… Я не был с ним знаком. У нас было условлено с Игорем, что от него может прийти человек и, назвав оговоренный пароль, забрать деньги…

— Деньги?!

— А что еще можно делать в казино? — печально усмехнулся Виктор, усаживаясь на краешке стола.

— Кто приходил?

— В том-то все и дело, что никто. Звонить звонили, а прийти так никто и не удосужился. Хотя деньги и небольшие, но все же…

— А в чем именно заключалась ваша миссия?..

Виктор взъерошил на затылке волосы и, виновато взглянув на Милочку, произнес:

— Извините, но я и так вам сказал больше, чем мог. Единственное, что стоит добавить к сказанному, так это то, что у Игоря было какое-то дело, связанное с отмыванием денег. Но здесь крутилась лишь малая часть того…

Виктор замолчал, и сколько Милочка ни ждала, не вымолвил больше ни слова, задумчиво пуская дым в потолок. Она встала, одернула платье и, взяв в руки сумочку, печально произнесла:

— Мне пора. Прощайте…

Процокав каблучками к двери, Милочка уже взялась за ручку, но, немного помедлив, не оборачиваясь, спросила:

— Где похоронили Ксюшу?

— Ее забрали родственники, увезли куда-то на родину. Точно не знаю… Людмила! — Виктор незаметно вырос у нее за спиной и осторожно тронул ее за плечо. — Вы не знаете, где Тимофей?..

— Нет, — поспешила ответить Милочка, открывая дверь. — Я не знаю о нем ничего…

— Вас проводить?..

— Не нужно, — она ступила на крохотную лестничную площадку и вновь повторила: — Прощайте…

На улице заметно похолодало. Притопывая ногами в открытых лодочках, Милочка безуспешно пыталась поймать такси. Приветливо мигая зеленым глазком, машины проносились мимо, совершенно не обращая внимания на молодую женщину, звучно отстукивающую дробь зубами.

— Вас подвезти?

Дежурный вопрос, прозвучавший за спиной, заставил ее подпрыгнуть от радости. Но резко оглянувшись на голос, Милочка прыть свою поубавила.

Всего в метре от нее стояли два здоровенных придурка. Иным словом не назовешь парней с туповатым выражением лиц и отсутствием каких-либо проблесков мыслей в глазах. Причем один из них, с крупными надбровными дугами, особенно сильно напоминал наших далеких прародителей.

— С-спасибо, — прошептала она, невольно отступая. — Я на такси.

— Поехали, развлечемся, — уже более настойчиво предложил второй. — Не козлись…

Набрав полную грудь воздуха для возмущенной тирады, Милочка на ходу передумала и, резко развернувшись, рванула в темный переулок неподалеку…

* * *

Мужчина медленно обходил комнату за комнатой. Робкий луч фонарика выхватывал из темноты дорогую обивку мебели, мягкие ковры под ногами. «Живут же люди!» — подумалось ему, и он в сердцах плюнул себе под ноги, продолжив осмотр.

Нигде ничего интересного. Все вещи на предназначенных им местах. Он тяжело вздохнул и вернулся в просторный холл. Отсюда выходило сразу несколько дверей. Он толкнул одну из них и оказался в узком коридорчике, который, в свою очередь, также имел сколько-то дверей. Нашарив на стене выключатели, он поочередно пощелкал ими и внимательно осмотрел помещения. В первой комнате, а это был туалет, ничего интересного не оказалось. А вот во второй…

Довольно ухмыляясь, он сдернул с вешалки ванной джинсы и свитер с футболкой и легонько тряхнул. В карманах джинсов что-то звякнуло. Мужчина отложил в сторону фонарик и монтировку, которую до этого крепко сжимал в левой руке, и принялся вытряхивать содержимое карманов прямо на кафельный пол. Кучка бесполезного, на его взгляд, мусора включала в себя тонкий карандашик губной помады «Каптиф», носовой платок, десять рублей мелочью и непонятного вида безделушку. Так и сяк повертев в руках металлическую ромбовидную пластинку с выгравированными на ней иероглифами, мужчина чертыхнулся и рассовал все обратно по карманам. Ни малейшей зацепки, ни единой ниточки, способной навести его на какие-либо мысли, он так и не углядел.

— Пинкертон из тебя ни к черту… — еле слышно пробормотал он и, вернув вещи на место, вышел из ванной, плотно прикрыв дверь и отключив поочередно свет в обеих комнатах.

Он вернулся в гостиную и замер над телефоном. Зеленый глазок «Панасоника» призывно светился. И только он собрался снять трубку, как телефон призывно заверещал. Рука в черной обтягивающей перчатке замерла на полдороге. Озадаченно повертев головой, мужчина двинулся к двери. При выходе из гостиной в аппарате что-то щелкнуло, и тишину разорвал встревоженный женский голос.

— Милка! Где ты?! — вопрошала женщина на том конце провода. — Почему не звонишь?! Кирилл же оставлял тебе номер телефона, по которому с нами можно связаться?! Я с ума схожу от беспокойства! Как ты там, как Тимошка?! Кстати, я хотела тебя спросить — его любимый медвежонок был с ним?! Это может оказаться очень важным, поверь!!! Ты же помнишь, что он с секретом?! Обязательно позвони мне!!!

Телефон отключился, и в комнате вновь повисла тишина…

* * *

Такси Милочка все же поймала. Долго попетляв пустынными переулками, она вышла на набережную и, стараясь держаться как можно ближе к домам, побрела к автостоянке, расположенной на противоположной стороне улицы. Здесь, как она знала, частенько останавливались таксисты с тем, чтобы закусить и пропустить чашечку-другую кофе в местной пиццерии. Надеждам ее на этот раз суждено было сбыться — прямо против входа стояло сразу три «Волги» с милыми сердцу буквами «такси».

Милочка покрутила головой в поисках светофора и, не обнаружив его, кинулась через дорогу. Благополучно миновав проезжую часть, она остановилась у первого фонаря и постаралась восстановить дыхание. После того как ей это удалось, она поправила на плечах то и дело сползавшую накидку и, горделиво вскинув подбородок и придав лицу соответствующее выражение, двинулась к входу.

Кафе почти пустовало. Две растрепанные девицы у стойки бара о чем-то оживленно спорили. Толкая друг друга локтями, они, время от времени глупо похихикивая, бросали игривые взгляды в сторону мужчин за столиком у окна. Тех было трое. В потертых кожаных куртках и неизменных джинсах — явно хозяева забытого до времени транспорта у входа. К их чести сказать, девицы их вниманием не пользовались. Мужчины потягивали кофе, лениво перебрасываясь ничего не значащими фразами. Обстановка скуки и безразличия витала в воздухе. Поэтому, когда Милочка вошла, звякнув дверным колокольчиком, все посетители как по команде повернули головы. Кто-то из присутствующих восхищенно присвистнул.

И было от чего! Невзирая на то, что она рысью пересекла четыре квартала, выглядела она по-прежнему шикарно. Растрепавшиеся на ветру волосы пышной копной ниспадали на плечи, горящие глаза загадочно мерцали из-под пушистых ресниц. Зябко кутаясь в дорогое одеяние, Милочка сделала пару робких шажков в сторону сидящих мужчин и голосом, способным растопить лед, спросила:

— Вы не могли бы меня довезти?

Первым пришел в себя тот, что помоложе. Он резво вскочил и почти бегом кинулся к двери. Рванув на себя ручку, он пропустил вперед Милочку, не забыв напоследок подмигнуть нерасторопным товарищам.

К дому они подъехали час спустя. Все это время, пытаясь скрыть раздражение, Милочка сосредоточенно смотрела перед собой и отчаянно дымила. Но когда водитель такси вновь свернул не в том месте, она не выдержала.

— Слушай, ты! — вибрирующим от злости голосом начала она. — Ты сколько еще будешь крутить?! Умный очень, да?! Ты меня сейчас на сотню баксов накатаешь!..

Водитель обиженно засопел и выехал наконец на нужную дорогу. Уже высаживая ее у нужного дома, он виновато пробормотал:

— Ты это… не обижайся… Я счетчик потом отключил… Так что сильно не разоришься.

— А зачем катал тогда?! — изумилась Милочка.

— У меня конец смены. Думал… может, договоримся… — принялся мямлить он.

— А… Ты меня за путану принял!.. — догадалась наконец она. — Нет, ну ты даешь!!!

— А что такого?! Ночь, ты одна… Тряпки дорогие… Что еще думать?!

Милочка сунула ему деньги и, не дожидаясь сдачи, пошла к дому. Усталость была так сильна, что она едва добралась до дивана. В изнеможении облокотившись о спинку, Милочка скинула туфли и прикрыла глаза. Желание уснуть и ни о чем не думать сковало тело по рукам и ногам. Но что-то ворочалось у нее в мозгу, мешая отключиться. Она пошевелилась, пытаясь поудобнее устроиться, но увы — сон не шел. Пытаясь понять, что ее тревожит, она открыла глаза и обвела взглядом комнату. Так и есть — подсознание ее не обмануло. Это оно уловило мигающий глазок автоответчика и посылало тревожные сигналы в мозг.

Кряхтя и охая, Милочка придвинула к себе аппарат и уже через несколько мгновений слушала захлебывающийся от волнения голос подруги.

— Я с ума схожу от беспокойства! — едва не плача произнесла Валерия и после непродолжительно паузы добавила: — Обязательно позвони мне!!!

Несколько раз перемотав запись, Милочка пыталась понять, что ей так не понравилось в том, что она услышала. И лишь с пятого раза поняла — пауза… После слова «беспокойства» последовала пауза. Она была непродолжительной — всего лишь несколько секунд, но именно она рождала у Милочки в душе смятение. Что-то определенно было не так… И самое неприятное во всем этом было то, что позвонить она не могла. Номер телефона, о котором ей твердила Лерка, был ею безвозвратно утерян. Когда именно это произошло, она не смогла бы сказать с уверенностью; перерыв все свои вещи, она не нашла и намека на присутствие свернутого вчетверо клочка бумаги ни в одном из своих карманов.

— Придется ждать… — печально молвила Милочка.

Она сняла вещи, заимствованные из гардероба подруги, повесила все в шкаф и прошла в ванную. Приняв душ, она наскоро перекусила оставшимися бутербродами, запила холодным кофе и, вновь соорудив себе ложе у камина, провалилась в глубокий сон.

Снилось Милочке что-то приятное. Мягкое и пушистое скользило по ее лицу, заставляя улыбаться. Она сладко потянулась, перевернулась и открыла глаза. И тут же взгляд ее уперся в крошечные глаза-бусинки напротив.

— Ага! Вот кто меня разбудил? — ласково пропела она, протягивая руку и пытаясь поймать за хвост малюсенького мышонка, который явился причиной ее беспокойства. — Иди сюда, малюсенький, я тебя покормлю…

Но, видимо, человеческого языка тот не понимал, потому что испуганно пискнул и исчез под диваном. Представив, что произошло бы здесь, наткнись на мышонка Лерка, Милочка улыбнулась еще шире. Та ужасно боялась мышей и Милкину привычку спать на полу в ее гостиной постоянно пыталась искоренить. Вспомнив о подруге, Милочка вновь поскучнела. Из последнего разговора с Кириллом она поняла, что пробыть за бугром они могут от месяца до трех, а если того потребуют дела, то и того дольше. Номер телефона утерян, попытаться узнать его на его фирме она не хотела, а если быть до конца откровенной, то имела весьма смутные представления о том, где трудиться супруг Валерии.

— Будь что будет, — решительно поднялась она со своего ложа и принялась за уборку.

Пропылесосив ковры и вытерев пыль с мебели, Милочка обильно полила цветы, поскольку не знала, когда еще заявится сюда, и с чувством выполненного долга пошла в кухню.

Здесь она пробыла довольно долго. Отсортировав продукты, набила большей частью их два огромных пакета с пластиковыми ручками и, поставив их у входной двери, принялась готовить себе завтрак. К этому ответственному делу она отнеслась со всей серьезностью. Обжарив до хрустящей корочки два бифштекса, Милочка взбила фруктовый коктейль и приступила к трапезе. Но вопреки обыкновению, аппетита не было. Мысли ее вновь и вновь возвращались к Леркиному телефонному звонку. Действительно ли там был пробел или это ее разыгравшееся воображение? Она тяжело вздыхала, терзая ножом сочную говядину, но ответа на вопрос не было. Если только…

От мысли, сумасшедшей искрой полоснувшей по сознанию, у Милочки вспотели ладони. Вилка в ее руке задрожала и со звоном упала на стол.

— А если в мое отсутствие здесь кто-то был?! Этот кто-то слышал, что налопотала Лерка, и часть информации, наиболее ценной для меня, стер?! — прошептала она, глядя невидящими глазами перед собой. — О боже мой!!!

Липкий страх облепил ее со всех сторон, мешая здраво мыслить. Милочка замерла на стуле, боясь пошевелиться. Воображение издевательски принялось прокручивать картинку за картинкой страшной мученической смерти.

— Стоп!!! — подскочила она с места, когда воображаемый убийца занес над ней нож. — Я же всю ночь спала, и никто меня не тронул! Значит, здесь уже никого не было!!!

«Это не значит, что он не вернется… — гаденько захихикал внутренний голосок. — Пора бы тебе уже поднять свою задницу и лететь отсюда куда глаза глядят…»

Перевес был явно на стороне благоразумия, поэтому Милочка быстро оделась, схватила в охапку пакеты с продуктами и кое-что из вещей, которые, по ее разумению, Лерке были без надобности, и что есть сил рванула к гаражу.

«Вторую машину беру», — с тоской подумала она, виновато вздохнула и распахнула дверцы гаража.

Машина Валерии — черная «девятка» с тонированными стеклами — притулилась у самого входа. Покидав туда свою поклажу, Милочка аккуратно вырулила, заперла гаражные ворота и вскоре уже мчалась по загородному шоссе.

* * *

— Ты же идиот!!! Ты хоть сам-то это понимаешь?! — брызгал слюной мужчина, прыгая вокруг сидящего на стуле в центре комнаты парня.

Тот не поднимал головы и никак не реагировал на оскорбления. Сосредоточенно ковыряя острым ногтем мизинца грубую кожу ладони, он лишь изредка исподлобья бросал взгляды на разбушевашегося хозяина.

— Из-за тебя, идиота, все мои неприятности!!! — продолжал между тем обвинительную речь мужчина. — На кой черт тебе понадобилось убивать его?! Я же сказал — узнать!!! Улавливаешь разницу?!

— Не-а, — парень поднял наконец голову и мутными глазами уставился на говорившего. — Я зашел, он ломанулся в комнату. А мне откуда знать — может, у него там пушка?.. Я и пальнул… А там баба еще была. Глаза вытаращила, только-только заорать хотела… А его я прямо в лоб и припечатал. Аккуратненькая такая дырочка получилась.

На последних словах парень тоненько захихикал и еще интенсивнее принялся колупать ногтем мозоли.

— Чертов идиот!!! — вновь взревел мужчина и обессиленно опустился на диван у стены.

— А чего ему было жить? — пожал парень плечами. — Он же с Кивой был в деле, почти друзья… Если Киву нужно было убрать, значит, и того тоже.

— Тоже, — передразнил хозяин. — У него в руках все деньги были. Понимаешь ты это, придурок?! Он пропускал их через казино, открывал массу счетов в банках… Короче, не знаю всей этой дребедени… Ясно одно — денежки уплыли вместе с ним в могилу…

Мужчина обхватил голову руками и замолчал. Парень наконец оставил свое занятие и почесал бритый затылок. Какие-то проблески сознания мелькнули в его тусклых глазах, и он обреченно ахнул:

— Выходит, что ты не знал ни одного номера счета?!

— Наконец-то дошло!!! — шлепнул себя по коленям мужчина. — Я не лез в это дело! Я отстегивал деньги Киве, тот их крутил и приумножал, а потом этот чертов «банкир» пускал их по кругу, постепенно возвращая им нужный цвет! Я велел тебе узнать у него, ну, припугнуть на крайний случай, но ни в коем случае не убивать!!!

— А зачем тогда Киву убивать было?

— Не твое дело! — рявкнул мужчина и отхлебнул из стакана, который стоял тут же на низком столике. — Ступай отсюда… Глаза б мои на тебя не глядели… Навязал мне бог племянничка!..

Парень встал и вялой походкой двинулся к двери. На пороге он остановился и глазами побитой собаки уставился на мужчину. Тот молча наблюдал за ним из-под полуопущенных век.

— Мне бы это… — не выдержал паузы парень. — Мне бы ширнуться…

— Еще тебе чего? — издевательски скривился мужчина. — Был бы ты в рассудке — этого бы не случилось! Я ведь почему тебя к нему послал — он доверял тебе больше других… Думал, что сможешь его уговорить, а ты стрелять с порога!!! Урод!!!

— А чего урод-то?! — повысил голос парень и вызывающе двинул плечом. — Ему уже кто-то стуканул про Киву. У них сборы были в разгаре, когда я зашел. Не стал бы мне он ничего говорить, да и не поехал бы со мной никуда…Игорек не дурак был, раз пацана сплавил…

— Какого пацана? — непонимающе уставился на него хозяин.

— Своего… — Парень звучно шмыгнул носом и вновь жалобно произнес: — Мне бы ширнуться.

— Ах ты падла!.. — по-змеиному зашипел мужчина, меняясь в лице. — Что же ты мне ничего про ублюдка не сказал?!

— Я же говорил, — принялся защищаться парень, невольно пятясь к двери. — Что баба у них была, я ее потом вел до самого дома. Тоже хотел уложить, да она дверь не открыла!..

— Про бабу помню, но про пацана — нет… Так что за пацан, мать твою?!

Переминаясь с ноги на ногу, он принялся в деталях описывать внешность белокурой красавицы, особо заострив внимание на ее ногах и груди. Как вошла в квартиру, так спустя несколько минут вышла, да не одна, а на пару с пацаном. За все время повествования мужчина, сидящий на диване, не перебил его ни разу. О силе гнева свидетельствовал лишь меняющийся цвет его лица: от бурого до серо-желтого.

— А где же ты пропадал все это время, падлочка?! — скрипя зубами, спросил он, когда парень наконец замолчал. — Ищу тебя, ищу, а ты как в воду канул…

— Так сам велел спрятаться!.. — маялся у двери парень. — Мне бы ширнуться, а!..

Ни слова не говоря, мужчина встал и открыл маленькую дверцу за репродукцией картины Васнецова. Парень вытянул шею, пытаясь что-либо разглядеть. Но сколько он ни напрягался, уследить за манипуляциями хозяина ему так и не удалось.

— Даю последний раз, — развернулся тот наконец и пошел к двери. — Отработать у тебя не получилось, так что думай…

Он сунул ему маленький пакетик с белым порошком и подтолкнул к двери. Рассыпаясь в благодарности, едва не плача от ликования, охватившего его измученную ожиданием душу, парень выскользнул из комнаты, плотно прикрыв дверь. Мужчина подошел к окну и долго смотрел, как тот торопливой походкой идет по бетонированной дорожке. Дождавшись, когда чугунная калитка за его гостем закроется, хозяин вытащил из кармана телефон.

— Ты мне нужен… Есть дело…

* * *

— Палыч! — в который раз позвала Милочка и что есть сил громыхнула по оконному переплету. — Где ты?! Открывай!!!

Ответом была тишина. Вполголоса чертыхаясь, она подтащила под окно старый чурбан, служащий для колки дров. Пару раз соскользнув с него, Милочка все же изловчилась и смогла на нем закрепиться. Сложив руки домиком, она приплюснула нос к стеклу и принялась оглядывать комнату, которая служила Палычу и спальней, и столовой одновременно. Взгляд выхватывал пустые бутылки на столе, разбросанные в беспорядке остатки закуски, но сколько она ни напрягалась, увидеть Палыча во всем этом безобразии ей не удалось.

— Палыч! — Милочка вновь постучала согнутым пальцем по стеклу. — Ты живой там?!

Неприятное чувство надвигающейся беды вдруг нахлынуло на нее отвратительным холодком, засосав под ложечкой. Она соскочила с чурбака и почти бегом кинулась к задней стороне дома. Там, как она знала, у Палыча было одно окно, которое никогда не закрывалось. Выходило оно в густой палисадник, поэтому нечего было опасаться, что ее могут увидеть. Рванув на себя раму, она наступила одной ногой на кладку красного кирпича, неизвестно для чего сложенного здесь Палычем аккуратной стопочкой, и с третьей попытки пробралась в крохотную каморку. Приземление было неудачным, и она громко застонала.

— Черт знает что! — воскликнула она, поднимаясь. — Палыч! Ты здесь?!

Слабое шуршание в горнице, которое она поначалу приняла за мышиную возню, сделалось чуть громче. Неизвестно чего испугавшись, Милочка взяла кочергу, без дела стоявшую в углу, и, вооружившись таким образом, рванула на себя ручку двери.

Палыч лежал поперек широкого топчана и слабо шевелил пальцами ног. Глаза его были широко открыты, и в уголках их стояли непролитые слезы.

— П-палыч! — проблеяла Милочка и на цыпочках подбежала к его изголовью. — Что с тобой?!

Только тут она смогла рассмотреть наконец, что шея его сильно распухла и имеет синюшный цвет. Лицо, всегда радующее лихим румянцем, над происхождением которого Милочка никогда не задумывалась, сильно осунулось и приобрело землистый оттенок.

— Т-ты заболел?! — выдавила она из себя, понемногу справившись с волнением и жалостью, захлестнувшими ее. — Тебе надо «Скорую» вызвать…

Палыч вздохнул, как ей показалось, с облегчением и прикрыл глаза. Приняв этот знак за благословение, Милочка схватила трубку замурзанного телефонного аппарата и через несколько секунд уже называла адрес, по которому надлежало приехать.

Удивительно, но приехали почти сразу.

Пожилая медсестра с усталыми от жизни глазами внимательно осмотрела Палыча, сделала пару уколов и, наложив перевязку, надавала Милочке кучу рекомендаций.

— Хорошо, что удар пришелся не на позвоночник, а чуть левее, — сказала она, стоя у калитки. — Иначе бы сейчас уже отпевали…

— Удар?!

— А что же еще, милая, — хмыкнула медсестра снисходительно. — Я за свою жизнь разных ушибов насмотрелась и отличить их от удара тупым предметом уж смогу, не сомневайтесь. Не забывайте…

Она вновь принялась читать Милочке наставления по уходу за больным и вскоре, простившись, уехала на заляпанной по самые оконца машине.

Два дня Милочка не отходила от старика, наведываясь лишь в магазин за продуктами. Она делала компрессы из трав, которые раздобыла все у той же сердобольной продавщицы Верки, пичкала его микстурами, приготовленными по рецепту в местной аптеке. И благодаря ее стараниям вскоре Палыч смог подниматься.

В тот день, когда он впервые осмысленно, без тайной боли в глазах, посмотрел на нее, Милочка собралась на дачу к Иннокентию.

По телевизору в этот час шла программа «Время». Делая вид, что внимательно следит за происходящим на черно-белом малюсеньком экранчике, она как бы между делом сунула в карман куртки дискету, которую достала с самого дна сумки. Достала из-за печной трубы скатанные в трубочку бумаги, которые, изучив за эти дни более детально, сочла за неинтересные ей рабочие графики. Сунула их туда же и, повесив куртку на спинку стула, налила в миску бульон.

— Сейчас я тебя покормлю, — принялась ворковать она, придвигая стул поближе к топчану. — И ты уснешь…

— А ты этим временем к Иннокешке своему на дачу пошлепаешь? — выпалил он скороговоркой, отчего Милочка едва не упала, оступившись от неожиданности. — Прошу тебя, Милка, не ходи!

— Па-алыч! — выдохнула Милочка, едва не прослезившись. — Ты заговорил!.. Как ты?! Ничего не болит?!

— Душа болит! За тебя, дуреху! Думаешь, я совсем старый, из ума выжил, да?! Я же понимаю, за что меня тюкнули…

— А за что?!

— За то, — передразнил он и принялся ворочаться, пытаясь принять более удобное положение. — Следил кто-то за нами в ту ночь, когда мы в сейфе шарили! Вот и решили лишнего свидетеля убрать… Они же не знали, что я выживу да ползком до дома доберусь, а не окочурюсь в этой самой луже. Хотя если бы не ты, может, и в доме бы окочурился… Брось ты это дело, Милка, они и до тебя доберутся!

— Да ну тебя, — отмахнулась она. — Я до города шлепала пешком, сто раз могли бы убить меня.

«Подожди, еще успеют! — паскудно ухмыльнулся внутренний голосок и тяжело вздохнул. — Ты еще глупее, чем твоя подружка… Той хоть мужик приличный попался… Сумел вытащить ее, а ты что?..»

— А я что? — вслух пробормотала Милочка, подавив судорожный вздох. — Я просто схожу туда и положу все на место…

— Тьфу ты, — рассердился Палыч и попытался оттолкнуть от себя ложку с бульоном, которую Милочка старательно совала ему в рот. — Ну что ты с ней будешь делать?! Сама говоришь — ерунда там: и в бумагах, и на дискете этой твоей…

— Ерунда…

— Так чего же ты?!

— Ты его не знаешь, — раз, наверное, в сотый вздохнула она. — Узнает, что я по сейфу шарила, — рассвирепеет!.. Я быстро…

Она скормила Палычу остатки диетического ужина, вымыла все, убрала в стол и принялась собираться.

Сборы не заняли много времени. Натянув на себя куртку и застегнув на все пуговицы, Милочка надела кроссовки и взяла в руки зонт.

— Я пошла, — жалобно улыбнулась она от двери, только сейчас до конца осознав, как боится выходить из дома.

— Иди с богом! — прошептал Палыч и, сложив пальцы щепотью, трижды ее перекрестил…

* * *

Парень медленно брел по ночному городу. Доза, которую выдал ему хозяин, на этот раз не возымела своего действия. Немного затуманив мозги рассеянными видениями, кумар сполз с него, подобно мыльной пене. Отвратительное ощущение горечи во рту и ломоты во всем теле не проходило. Ко всему прочему, парень неожиданно понял, что сильно замерз.

«Домой», — неожиданно пришла на ум спасительная идея.

Но тут же он вспомнил, что был изгнан оттуда рассвирепевшей супругой еще пару месяцев назад. Вышвырнув ему в дверь его нехитрые пожитки, она процедила сквозь дверь:

— Будешь дергаться, я ментам пушку твою сдам… с твоими, между прочим, отпечатками. Наверняка за ней что-нибудь числится…

И он понял, что это не простая угроза.

Танька была отъявленной стервой и знала почти о всех его делах. Трепета и страха это в ее насквозь загаженной душе не вызывало, а вот деньгам она всегда радовалась. Но как только их, денег, стало меньше, поиссяк и ее «восторг» по поводу его мужских достоинств. С каждым днем она становилась все суровее и суровее, пока однажды не выставила вон…

— Эй, Толян! Куда путь держишь?

Парень остановился и попытался сфокусировать взгляд на темном силуэте у стены. Но сколько ни напрягал зрение, разглядеть что-либо в осенней мгле не мог.

— Кто здесь? — хрипло вытолкнул из себя. — Какого тебе черта?..

Но страх тонкими холодными пальчиками защекотал позвоночник.

— Да это же я, Толян, — силуэт зашевелился, принял форму человеческой фигуры и медленно двинулся навстречу. — Не узнал, что ли?

— Ох ты, черт, — Толян тоненько захихикал. — А я думаю, кто это меня тут ждет? Тебя хозяин послал? Видеть меня хочет?

— Д-да, вроде того, — говоривший между тем приближался. — Огорчил ты его немного, но это в прошлом…

Парень довольно заулыбался, вытащил руки из карманов и, протянув правую для приветствия, пробормотал:

— Слышь, а у тебя нет ничего?

— Есть… У меня все есть… Пойдем ко мне, там и уколешься…

Он обхватил парня за плечи и увлек под арку проходного двора. Момент, когда нож вошел ему между ребер, Толян просмотрел. Острая боль, пронзившая левый бок, заставила его сбиться с шага. Колени его подогнулись, и он стал заваливаться вправо.

— С-сука… — еле слышно прошептал он, пытаясь поймать за рукав своего вероломного спутника.

Тот стряхнул с себя его руку и, бормотнув что-то себе под нос, растаял в ночи…

* * *

Милочка летела не разбирая дороги. Едва она закрыла за собой дверь дачи Иннокентия, ноги сами понесли ее прочь.

Миссия, которую Палыч считал опасной, была благополучно выполнена. Дискета и бумаги лежали на том же самом месте, откуда были несколько дней назад извлечены. Встречи с мающимся призраком Виолетты Николаевны, которой так опасалась Милочка, не произошло.

Единственным привидением, напугавшим ее, и без того трясущуюся от страха, был огромный черный кот, выпрыгнувший неизвестно откуда прямо ей под ноги. Едва не взвизгнув от неожиданности, Милочка напрягла зрение и через несколько секунд вздохнула с облегчением — этого кота она знала как облупленного и не раз скармливала ему магазинные котлеты вкупе с китайскими сосисками. Правда, последние, несмотря на их яркую упаковку, котище не жаловал. Зато с котлетками управлялся лихо и без претензий.

— Брысь! — цыкнула на него Милочка беззлобно. — Напугал меня!..

Кот ворчливо мяукнул и затрусил за ней следом, чему она не особенно и препятствовала, учитывая темень вокруг. Как говорится — какая-никакая, а все живая душа.

Они проделали уже почти половину пути, когда кот неожиданно заволновался. Резко тормознув у магазинного крыльца, освещаемого яркой лампой под проволочным кожухом, он ощетинился и выгнул дугой спину.

— Эй, ты чего? Идем, — оглянулась на него Милочка и бросила настороженный взгляд в сторону темного проулка. — Идем, котище, мне страшно одной.

Но тот пару раз промяукал, что, очевидно, должно было означать извинения на его кошачьем языке, и скрылся за дыркой в глухом заборе.

— Предатель, — судорожно вздохнула она, делая робкий шажок по тропинке. — Я тебя котлетами кормила, а ты!..

Но кот так и не вернулся. Понимая, что дальнейший путь ей предстоит проделать в одиночестве, Милочка ухватилась за штакетник и, осторожно переставляя ноги, двинулась вперед.

Большая часть проулка утопала в темноте. Не спасал ситуации и тусклый свет редких звезд — узкая тропинка совершенно не угадывалась. С той памятной ночи, когда на Палыча было совершено нападение, фонарь так никто и не удосужился починить. Днем несколько старушек посудачили около столба, задирая вверх подслеповатые глаза и насылая много всяких бед на виновника безобразия, но дальше этого дело не пошло. Сейчас же, чувствуя, как от страха пощипывает под коленями, Милочка пожалела, что не взяла инициативу в свои руки и не вызвала электриков…

Неожиданно ее обострившийся слух уловил какие-то посторонние звуки, и, что самое отвратительное, шли они со спины. Она на мгновение приостановилась и прислушалась. Нет, действительно, ей не показалось. Сзади кто-то осторожно пробирался по той же самой тропинке, которой следовала и она. Понимая, что медлить в данной ситуации значит напрочь не иметь ума, Милочка набрала полную грудь воздуха и рванула что есть силы вперед.

Ноги скользили в осенней грязи, стараясь опрокинуть ее в лужу, огромным темным глазом поблескивающую под звездами. Ветки кустарников больно хлестали по лицу и хватали за волосы, норовя выдернуть их с корнем. Но Милочка продолжала бежать вперед. Туда, где приветливо светились огни сторожки. До нее оставалось каких-то двадцать-тридцать метров, когда в ухо ей ударило хриплое дыхание и замогильный голос произнес:

— Быстро бегаешь, сучка…

И тут же ей на голову обрушился страшной силы удар. Пару секунд ошалело повращав глазами, Милочка с глухим стоном рухнула на землю, напоследок отметив, как испуганно мелькнул в окне сторожки чей-то силуэт.

* * *

— Очухалась, стерва…

Это были первые слова, которые Милочка услышала, придя в себя. Осторожно приподняв голову, она попыталась рассмотреть что-либо, но белесая пелена, застилающая глаза, лишала ее этой возможности.

— Где я?.. — сипло выдавила она, вновь рухнув на пол.

О том, что она скорее всего лежит на полу, свидетельствовал жуткий промозглый холод, пробравший ее до костей.

— Ишь, заговорила, — гнусаво произнес кто-то, и огромных размеров ботинки остановились у нее в изголовье. — Я уже думал, что ты ее пришиб. Шишка на голове — жуть одна…

Милочка шевельнулась и тронула свой затылок. Шишка, поразившая своими размерами ее тюремщика, как раз уместилась в ее ладони.

— Не слабо, — охнула она едва слышно. — Как череп цел остался?..

Она часто-часто заморгала глазами, пытаясь прогнать непрошеные слезы жалости к себе, и обвела взглядом помещение.

Оно было огромным. Серые бетонные стены высотой до четырех метров венчались таким же бетонным потолком, с которого в нескольких местах свисали электрические лампы на толстых проволочных шнурах. В глубине этого строения громоздилось нечто, заботливо укрытое со всех сторон брезентом. Недалеко от того места, где в болезненном оцепенении распростерлось ее тело, стоял верстак. На нем в ужасном беспорядке валялись различные металлические предметы, по виду напоминающие слесарные инструменты. Там же стояли две бутылки водки, пара стаканов, початая буханка хлеба и открытая банка рыбных консервов.

Глядя на все это пиршество, Милочка неожиданно для самой себя попросила:

— Водки дайте…

Тишина, повисшая после этих слов, могла оглушить кого угодно. В замешательстве потоптавшись около нее, обладатель гнусавого голоса и огромных ботинок двинулся к верстаку и, плеснув немного водки в стакан, протянул ей со словами:

— На… выпей, коли хочется.

Осторожно приподнявшись на локтях, Милочка сделала пару глубоких вздохов и попыталась встать на ноги. С третьей попытки ей это удалось. Шатаясь от неожиданной слабости и тошноты, которая время от времени подкатывала к горлу, она подошла к парню и приняла из его рук стакан.

— За что будешь пить? — поинтересовался он, склонившись в клоунском поклоне. — За здоровье? Или за долгие годы жизни?..

— И за то, и за другое, — как можно ласковее улыбнулась она ему и едва не поперхнулась.

Нет, это не водка так подействовала на нее, перехватив дыхание. Она на редкость удачно проскользнула в желудок. Ее сразили наповал глаза этого парня…

Из-под огромных надбровных дуг на нее смотрела пара глаз того самого придурка у казино.

— Надо же! Как мир тесен?! — выдохнула она почти восхищенно и, протянув ему стакан, робко попросила: — Плесни уж тогда еще… за встречу!..

— Ну, ну, — он плеснул ей чуть больше половины стакана и осклабился в безобразнейшей ухмылке. — Как говорится, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке… Правда, Михан? Ты чего там притих-то?! Иди сюда. Вдарим на троих…

Тот, кого он назвал Миханом, заворочался в темном углу гаража и вскоре ступил на свет, держа в руке пол-литровую банку. Кому она служила и чем, для Милочки осталось загадкой, но она с трудом подавила отвращение, наблюдая, как он глотает водку из этой сомнительной чистоты посудины. Он опрокинул ее содержимое в себя все до капли и лишь тогда повернулся к женщине.

— Ты не это… — тыкнула она в него пальчиком, с удивлением переводя взгляд с одного парня на другого. — Ты не тот, что был с ним у казино…

— Подожди, еще явится, — осклабился гнусавый. — А тебе что, нас мало?!

Он резко шагнул в ее сторону и, цепко обхватив ее за талию, впился слюнявым ртом в ее шею. Понимая, что сопротивление в данной ситуации чревато последствиями, Милочка, превозмогая гадливость, затопившую ее до краев, забормотала:

— К чему так торопиться? Ишь ты, какой шустрый, ковбой!

— А чего ждать-то? — прохрипел он, не ослабляя хватки. — Пока суд да дело…

— Так вот о деле… — игриво царапнула она его по носу, хотя желание ободрать его физиономию в кровь с каждой минутой становилось все сильнее. — Ведь не за тем же меня сюда привезли, чтобы отыметь на бетонном полу?..

Михан за их спинами крякнул и знакомым замогильным голосом подтвердил:

— Она права, Колян! Хорош дуру гнать… Сейчас старшой придет, пусть с ней сам разбирается…

Старшой явился часа через два.

Все это время обиженный Колян накачивался водкой и недобро блестел глазами в Милочкину сторону. Разговор по понятным причинам не клеился, поэтому тишину прерывало лишь бульканье горячительного напитка да чавканье рассерженного отказом парня.

Милочка сидела, подобрав повыше колени и уложив на них подбородок. Холода после выпитого она не чувствовала, но страх противно подкатывал под сердце, заставляя ее то и дело тяжело вздыхать. Вопросы, которых она ждала, могли быть неожиданными, но что они непременно должны коснуться событий последних дней, она не сомневалась.

Парень, названный Миханом, который, вероятнее всего, и оставил незабываемый след на ее голове, уселся на колченогую табуретку напротив Милочки и не сводил с нее глаз.

— Чего пялишься? — не выдержала она наконец. — Интересно очень, да?!

— Ага, — кивнул он, лицо его при этом оставалось в тени. — Интересно, как такая классная телка могла влезть в такое дерьмо…

— А я в нем… в этом самом… в дерьме?! — шевельнулась она на своем месте.

— Причем по самые уши, — подтвердил Михан.

— Ты не первый, кто мне это говорит, — печально констатировала она, вспомнив слова прежних своих похитителей. — Только я ничего толком не могу понять…

— Заливай, — недоверчиво хмыкнул парень и встал со стула.

Лицо его при этом попало в полосу света, и Милочка, к радости своей, обнаружила, что на нем нет ненависти. Более того, сыграло ли роль ее разыгравшееся воображение или плохое освещение, но ей показалось, что Михан ей сочувствует.

— Слушай, — сделала она робкую попытку сыграть на его чувствах.

Но не успела продолжить, потому что дверь гаража со страшным лязгом распахнулась и на пороге выросла фигура второго «неандертальца» из казино.

— Неплохо устроились, — молвил он, проходя внутрь. — Девочка, водочка…

— А мы, это… — зачастил гнусавый. — Греемся, тебя ждем…

«Кто ждет, а кто и не очень! — мысленно простонала Милочка в преддверии кошмара. — Что-то мне уготовило это человекообразное?!»

«Человекообразное», как она мысленно окрестила вошедшего, между тем вплотную подошел к ней и, не говоря ни слова, ударил ее наотмашь по лицу. Далее последовала целая серия подобных же ударов, отчего голову у Милочки бросало то влево, то вправо. Пытаясь хоть как то уклониться, она сделала шаг в сторону, но тут же была подхвачена сильными руками сзади.

— Стой на месте и наслаждайся! — прогундосил ей в ухо Колян. — Дальше будет интереснее…

Ничего интересного в подобном истязании, а по-другому это назвать было нельзя, Милочка не видела, поэтому и выразила протест громким отчаянным визгом.

— Пустите меня!!! — попыталась вырваться она из цепких пальцев. — Что вам от меня нужно?! Пустите меня!!!

Но Колян дело свое знал. Хватку он не ослабил ни на йоту, а вот ее силы заметно слабели. Ноги перестали ее слушаться, подгибаясь и делаясь ватными, руки от крепких объятий покалывало иголочками. И что было самое нелепое во всем этом — так это полное отсутствие страха.

«Может, я попала к маньякам?! — ворохнулась у нее мысль. — За что они меня бьют?!»

Но человекообразный не был маньяком. Закончив с избиением, он медленно снял с рук черные кожаные перчатки и, брезгливо отшвырнув их в сторону, обронил свысока:

— Теперь, я думаю, ты будешь умницей!

— А я и дурой не была… — позволила она себе не согласиться и тут же пожалела — звонкая пощечина звучно отпечаталась на ее щеке.

— Еще хочешь?! — поинтересовался он, склонившись почти к самому ее лицу.

— Я думаю, хватит, — просипела Милочка и сплюнула себе под ноги солоноватую влагу. — Мне можно задать вопрос?

— Валяй, — человекообразный вальяжно развалился на единственной табуретке, где до этого восседал Михан, и, уложив руки-кувалды на колени, улыбнулся. — Спрашивай, разрешаю…

— Если я правильно понимаю, то экзекуция была генеральной репетицией?! — выпалила на одном дыхании она.

— Соображаешь! Восхищен, если честно… Ты права. Тебе дали понять, что может быть, если… — он сделал многозначительную паузу.

— Если что?..

— Если ты будешь несговорчивой. Только я не буду столь гуманен, как сейчас…

— Мое разбитое лицо — это проявление твоей гуманности?! — едва не задохнулась от возмущения Милочка.

— Оно почти в порядке. Но разговор сейчас не об этом… Ты должна уяснить себе: если ты огорчишь нашего хозяина и не ответишь на интересующие его вопросы, то твое положение будет весьма плачевным. Весьма… И то, что я сделал с тобой сейчас, покажется тебе приятным развлечением…

— Я буду послушной, — пообещала она, мысленно посылая его ко всем чертям ада. — Не стоило так напрягаться.

— Это, так сказать, меры предосторожности, — он встал и, сделав знак своим напарникам, пошел к выходу. На пороге он на минуту притормозил. — Ты отдыхай пока… Время у тебя еще есть.

Дверь жутко лязгнула и захлопнулась, оставив ее в полнейшем одиночестве. Несколько минут она провела совершенно без движения. Оперевшись о бетонную стену, Милочка смотрела невидящими глазами перед собой и пыталась напрячь свои извилины. И по мере того, как длился этот процесс, ей становилось все хуже и хуже.

По всему выходило, что эти парни считают ее основополагающим звеном в цепи последних событий. Но намерения их куда более серьезны, нежели у Макса и его друга Сереги. То, как обстоятельно они провели вступительную часть своих показательных выступлений, наводило на мысль, что вырваться из их лап живой ей вряд ли удастся.

— А посему выходит — надо отсюда выбираться, — прошептала Милочка и сделала пробный шажок в сторону двери.

Тело ныло непереносимо. Ноги едва слушались, пока она пробиралась к выходу. О синяках на лице она старалась не думать, по крайней мере пока, чтобы не прийти в отчаяние.

Опираясь правой рукой о стену, Милочка обогнула верстак и застыла у железной двери. Сомневаться не приходилось — открыть ей ее не удастся. Капитально сработанная из толстого металла, дверь имела пару хитроумных запоров, которые ей, имей она даже ключ, вряд ли бы удалось открыть. Подергав за ручку и убедившись в надежности замков, она осторожно двинулась дальше.

Большая часть помещения пустовала. Картонные коробки, которыми был завален один из углов, при тщательном осмотре оказались набитыми соломой, а кое-какие — старыми промасленными тряпками. Поблуждав вдоль стен, Милочка остановилась у странного нагромождения, заботливо укрытого со всех сторон брезентом, и осторожно заглянула внутрь. К ее изумлению и радости, это нагромождение оказалось грузовым автомобилем, в марках которых она почти не разбиралась. Но обрадовала ее не столько обнаруженная после тщательного осмотра непочатая пачка сигарет, хотя курить хотелось смертельно, а то, что наличие здесь машины указывало на тот факт, что где-то должны быть и ворота, через которые этот автомобиль был сюда доставлен.

Милочка возобновила свое путешествие по ангару и вскоре пришла к выводу, что если эти ворота и существуют, то они не где-нибудь, а за кузовом этой самой машины. Стояла она вплотную к стене, и разглядеть что-либо в царящем полумраке, тем более начинающими заплывать глазами, было очень сложно. Поэтому Милочка приподняла край брезента, опустилась на четвереньки и принялась осторожно пролезать между задними колесами.

Вскоре руки ее нащупали холодную металлическую поверхность. Более того, изогнувшись непонятно под каким углом, она прильнула к малюсенькому отверстию в гаражных воротах, из которого несло уличной прохладой, и ее глаз уловил мерцание уличных фонарей.

«Боже мой!!! Где-то рядом люди!!! — лихорадочно засуетились в мозгу мысли. — Надо позвать на помощь!!!»

«Давай, давай! — тут же охладил ее пыл внутренний голосок. — Только кто быстрее подоспеет? Помощь или те, кто тебя сюда привез?!»

Поразмыслив немного и взвесив все «за» и «против», она решила с воплями подождать. В конце концов, нет никакой гарантии, что ее услышат, а вот привлечь внимание своих мучителей она запросто может. Она устроилась поудобнее и достала из кармана заимствованную пачку сигарет с зажигалкой. Втянув носом воздух на наличие паров бензина и не обнаружив оных, Милочка закурила. Дым она аккуратно выпускала все в ту же дырочку, оставленную ей на радость незадачливым сварщиком.

Любимое занятие, определяемое большинством как вредная привычка, сделало свое дело — Милочка понемногу успокоилась. В конце концов удавалось же ей до сего времени оставаться в живых, глядишь, и на этот раз фортуна будет к ней благосклонна. Паниковать и мучиться от неизвестности было ей несвойственно, поэтому она свернулась клубочком на том же самом месте, где сидела, и через несколько минут провалилась в спасительную полудрему.

В чувство ее привел страшный грохот.

Открыв глаза и не поняв спросонья, где находится, Милочка попыталась вскочить и тут же присела от боли, ударившись обо что-то твердое над самой головой. Когда дыхание ее понемногу восстановилось, ей удалось вспомнить, где она и как здесь оказалась.

Осторожно приподняв край брезента, она выглянула наружу. Помещение по-прежнему пустовало. Но грохот, который разбудил ее, не прекращался. По всему выходило, что звуки шли из-за той самой двери, за которой не так давно скрылись ее мучители.

Выбравшись на четвереньках из своего укрытия, Милочка, охая от боли в затекших ногах, подбежала к двери и приложила ухо к металлической поверхности.

И в тот же самый момент страшной силы треск ударил по барабанным перепонкам.

— Ой, мамочки! — пискнула она и ретировалась обратно.

Забившись в самый дальний угол под машиной, она сжалась клубочком и принялась молиться. Она вовсе не была верующей, отнюдь! Но когда в нескольких метрах от тебя разворачиваются военные действия с применением различного огнестрельного оружия, то впору вспоминать всех святых.

Неизвестно, сколько просидела она, замерев от страха, но неожиданно все стихло. Несколько минут стояла оглушительная тишина, затем дверь начала со страшным визгом открываться. Дрожащими губами повторяя одну и ту же строчку из запомнившейся ей молитвы, она внимательно прислушивалась к тому, что происходит в гараже.

Кто-то осторожно двигался в ее сторону. Шаги были легкими и едва различимыми, но Милочка не могла не слышать их. Человек остановился около автомобиля, и угол брезента медленно пополз вверх. Первое, что она увидела, было дуло автомата, нацеленное прямо на нее.

— Вылезай! — коротко приказал мужской голос и призывно шевельнул пальцами. — И поживее!

Голос, отдавший команду, не принадлежал ни одному из тех, с кем ей не так давно довелось познакомиться, но она не сказала бы, что ни разу не слышала его. Поэтому, выбравшись из-под машины и упершись взглядом в насмешливые глаза Максима, Милочка почти не удивилась.

— Хороша… — скривил он губы в глумливой ухмылке. — Макияж что надо!..

— Да пошел ты, — не выдержала она. — Стрелять будешь?

— Да вроде уже настрелялся, идем.

С этими словами он цепко взял ее за рукав и потащил к выходу.

Удивительное дело, но страшная картина бандитских разборок, представившаяся ее взору, едва они переступили порог, не вызвала трепета в ее чувствительной душе. Более того, явилось ли то следствием травмы головы или засевшего в мозгу чувство страха, но Милочка взирала на трупы парней с поразившим даже ее самою злорадством.

— Это ты их? — спросила она, едва они вышли из комнаты и пошли длинным гулким коридором.

— Допустим, а что?.. — не оборачиваясь, обронил Максим.

— Да нет, так… Вроде как приятно…

— С чего бы это?!

— Ну… ты же рисковал… И вроде как из-за меня…

Он резко остановился, отчего она едва не налетела на его широченную спину, и, все так же не оборачиваясь, цинично процедил сквозь зубы:

— Я рисковал не по той причине, что ты думаешь… Так что не обольщайся…

— А что же послужило причиной?

— Ты нужна мне для дела… Этим идиотам никого нельзя доверить — всех уберут.

Сказать, что Милочка оскорбилась, значило сильно покривить душой. Она была вне себя от гнева, направленного на всех представителей мужской половины населения, и еще бог знает каких чувств, выразить которые обычными в обиходе словами было просто-напросто невозможно. Поскрипывая зубами, дабы не выпустить на волю свой язык, она следовала за Максимом, затрудняясь определить для себя, в какой роли в ее судьбе он на этот раз выступает. Сочтя, что из имеющихся зол он является наименьшим, Милочка немного успокоилась и, когда уселась с ним в машину, даже попыталась улыбнуться.

Максим ее чувств не оценил, а сосредоточил все свое внимание на дороге, время от времени бросая настороженные взгляды в ее сторону.

— У тебя нет места, где мы могли бы укрыться? — нарушил он, наконец, молчание.

— Боишься, — с пониманием кивнула она головой.

— Не боятся только дураки, — раздалось в ответ презрительное. — У одного из этих парней есть братишка, с которым мне не хотелось бы встречаться… По крайней мере — пока…

— Есть у меня одно место, правда, не знаю, насколько оно надежное, — тяжело вздохнула Милочка, поняв, что с симпатиями с его стороны покончено.

— Выбирать не приходится, — согласно кивнул Максим.

— Слушай, а как ты меня нашел? — оживилась она, уловив потепление в его тоне.

— Я следил за ребятками, — хмыкнул он, выезжая за город. — А я это делать умею… Видел, как приволокли кого-то, меня это заинтересовало. Когда обходил вокруг гаража, уловил запах дыма. Подошел, принюхался и…

— Что и?.. — вцепилась она в него.

— Подумал, что, кроме тебя, там быть некому…

— Ага, понятно! — произнесла Милочка с торжествующим блеском в глазах. — Значит, ты все-таки спасал меня!..

— Ну и что? — равнодушно пожал он плечами. — Ну спасал, и что? Повторяю — ты нужна мне для дела…

— И все?!

Видимо, обида и разочарование, прозвучавшие в ее возгласе, были столь очевидны, что Максим не выдержал и затормозил. Прищурив глаза, он несколько минут пристально разглядывал сидящую перед ним женщину и наконец спросил:

— А чего ты хочешь?!

— Я не… — замямлила Милочка и неожиданно со странным спазмом в голосе выдавила: — Я хочу, чтобы во мне нуждались…

* * *

Березовые поленья потрескивали в камине, навевая удивительное ощущение покоя. Багровые сполохи пламени отражали на стенах причудливые тени, делая комнату на удивление уютной и обжитой.

Максим сидел на низкой скамеечке для ног, потягивал из металлической кружки черный кофе и исподлобья смотрел на Милку. Определить направление его мыслей она не бралась — слишком уж загадочным был его вид, но вот некоторые мыслишки в ее собственной голове родились. Слабые ростки зарождающегося прозрения свербили изнутри, заставляя ее ерзать на широченном диване.

Она прокашлялась, прочищая горло, и, уставясь в пустоту, спросила:

— Так ты говоришь, что Валерий следовал за мной от самого города до Ростова?

— Его звали не Валерий, — Максим встал и, поставив кружку на стол в кухоньке, вновь вернулся на свое место. — И он вел тебя от самого аэропорта.

— А ты?..

— А я вел его…

— А кому он звонил?

— А черт его знает… Я попытался у него узнать, так он за пушку хвататься, пришлось угомонить парня. — Максим недобро блеснул глазами. — Но одно скажу точно — он говорил о тебе…

— А на кого он работал? — перебила его Милочка, подбирая ноги под себя. — Ты же должен знать его хозяина.

— Конечно, знаю. Но это только еще больше все запутывает.

— Почему?

— Потому что он был парнем Кивы… — И, услышав, как изумленно охнула Милочка, Максим продолжил: — Я не очень хорошо его знал. Он занимался какими-то другими, нежели я, делами, но что он работал на него — это точно.

— Тогда слежка за мной вполне объяснима, если учесть, что убийца приехал на место встречи на моей машине. Непонятно только, зачем ему хвататься за пушку? Не вяжется как-то…

— Ты гляди, какая понятливая, — недоверчиво хмыкнул он. — Только я все равно тебе не верю.

— Почему?

— Посуди сама. — Максим уставился на полыхающие поленья и принялся загибать палец за пальцем на правой руке. — Кива убит — твоя тачка в деле, Игорь с бабой убиты — опять ты рядом. К соседу твоему заглянул — так он тут же был прибит под колесами опять же твоей машины. Стоило Сереге ломануться на твои поиски — так его тут же убирают…

— Его убили?!

— Да… Опираясь на вышеизложенное, не могу не задаться вопросом — кто ты такая?..

Недоуменно пожав плечами, Милочка встала и подбросила пару поленьев в огонь. Он тут же набросился на них и принялся жадно облизывать своим огненным языком сухую бересту. Жар от образовавшихся ранее углей шел непереносимый.

— Какие хорошие угли, — тихо пробормотала она. — Только запекать мясо…

— Так кто ты такая?! — перебил ее Максим, взяв за руку и разворачивая к себе. — Ответь мне!..

— Я?! — недоуменно пожала она плечами и качнула головой. — Я уже и сама затрудняюсь ответить. До недавнего времени я была женщиной — в чем-то удачливой, в чем-то нет. И тут вдруг звонит мне моя подруга и просит срочно приехать к ней. И все… На этом кончается моя спокойная, размеренная жизнь и начинается полоса странных недоразумений, если можно так выразиться. Но что самое страшное — от этих недоразумений веет смертью.

— Да-а-а… — все так же недоверчиво протянул он, не выпуская ее руки. — И смертей этих становится все больше и больше.

— Кстати! — неожиданно вспомнила она. — А зачем ты приезжал к моему соседу?

— Я отстал от тебя по дороге, боялся, что расшибешься, летела-то ты на предельной скорости. Нужно же было узнать, куда ты рванешь дальше. Он мне все обстоятельно рассказал…

— Добровольно?! — подозрительно прищурилась Милочка.

— Ну… при случае я могу быть убедительным… Но, предрекая твой вопрос, отвечу — я его не убивал…

— А Виолетту Николаевну?

— А это кто такая?

— Домработница на даче…

— А, эту… — Недоуменно пожав плечами, Максим твердо ответил: — Ее я тоже не убивал. Не шевельнул даже пальцем, чтобы это сделать.

Для убедительности он приложил правую руку к груди и самыми честными глазами посмотрел на Милочку, но на самом дне их все же что-то сатанински искрилось.

— Тогда кто же? — боясь заподозрить его в неискренности, воскликнула она. — Ничего не понимаю…

— Слушай, может, давай отложим до завтра… Неизвестно, что нас ожидает впереди. Неплохо бы выспаться…

— После такой дозы кофеина? — изумленно вскинула она глаза.

— А мне без разницы…

Подтверждением его слов стала бессонная для нее ночь. Зычный храп Максима, казалось, сотрясает стены домика. Встав с кровати, где не так давно она ночевала с Тимошкой, Милочка прошлепала в кухню и, достав пачку сигарет, закурила.

— Это черт знает что такое! — бормотала она после каждой затяжки. — Как можно спокойно спать после всего этого…

Прикуривая сигарету за сигаретой, она бросала гневные взгляды на дверь гостиной, за которой спал Максим. Босые ноги, поставленные на перекладину соседней табуретки, постепенно начали мерзнуть. Милочка отчаянно терла ступню о ступню, шевелила пальцами, но ничего не помогало. Решив подбросить в камин еще немного дров, она открыла дверь, прошла на цыпочках по комнате, опустилась на корточки и, взяв в руки кочергу, принялась ворошить почти угасшие угли.

— Замерзла? — вопрос, тихо прозвучавший в тишине комнаты, заставил ее подпрыгнуть.

За своим занятием она не заметила, как стих храп, и Максим, открыв глаза, наблюдает за ее манипуляциями.

— Испугалась? — не меняя интонации, спросил он и, выпростав руку из-под шерстяного пледа, протянул ее со словами: — Иди ко мне…

* * *

Моросящий дождь за окном сеял не переставая. Милочка сидела, оперевшись локтями о подоконник, и хмуро наблюдала, как под порывами сильного ветра лужа у крыльца покрывается сизой рябью.

— Отвратительно, — констатировала она.

— Ты о погоде или еще о чем? — отозвался Максим, стоя на коленях у безнадежно коптящего камина.

— И о погоде тоже, — недовольно буркнула она, бросив быстрый взгляд в его сторону. — Нет, ну что ты делаешь?! Эти дрова никогда не разгорятся! На улице дождь, дерево отсырело…

— Чудачка, — снисходительно хмыкнул он. — Это же береза… Не пройдет и часа, как ты начнешь раздеваться…

Милочка невольно покраснела от скрытого смысла, таившегося в его словах. Все время их вынужденного заточения они почти не вылезали из постели. За этим занятием они и просмотрели начало дождя, в результате чего Максим уже полчаса не мог разжечь камин.

С той памятной ночи, когда он вырвал ее из лап бандитов, прошла почти неделя. Все это время они бездельничали, играя в шашки и карты. Максим пробовал обучить ее игре в шахматы, но Милочка постоянно путала названия фигур и их комбинации, так что эту затею пришлось оставить.

Когда игра надоедала, Милочка шла в маленькую кухоньку и готовила нехитрую еду. Вывалив в кастрюльку с водой полбанки говяжьей тушенки и отправив следом горсть макаронных изделий, она крошила лук, солила неприхотливое варево и терпеливо ждала, когда все будет готово.

Максим подшучивал над ее сосредоточенным видом в процессе этого занятия, но Милочка лишь отмахивалась, всерьез решив про себя обучиться кулинарному искусству.

— Мне обязательно нужно научиться готовить! — возражала она, раскрасневшись у газовой плиты и стараясь по возможности избегать смотреть в его сторону.

Взгляды Максима, а разновидностей их было несколько, парализовали ее, напрочь лишая воли.

— Не смотри на меня так, — притопывала она в раздражении ногой, натыкаясь на его потемневшие, как небо перед бурей, глаза.

— Как? — с едва заметной хрипотцой в голосе спрашивал он и делал шаг ей навстречу.

После такого своеобразного диалога Милочка неизменно оказывалась в его крепких объятиях.

Были и оценивающие взгляды. Когда Максим, завесившись сигаретным дымом, поблескивал прищуренными глазами в ее сторону и чему-то время от времени хмыкая. В эти минуты она чувствовала себя особенно неуютно. Куча вопросов вместе с недоверием так явственно читались в такие моменты в его взоре, что Милочке хотелось сжаться до размеров булавочной головки и затеряться где-нибудь.

Однажды она не выдержала и с плохо скрываемым раздражением выпалила:

— Сколько можно меня изучать?! У меня что, начали расти крылья или я, в силу жуткой промозглости вокруг, начала покрываться шерстью?!

Он упорно отмалчивался.

— Если ты до сих пор считаешь меня виновницей всего происходящего, так чего ты ждешь?! Убей меня или делай что-нибудь!!! — перешла она на крик. — Нельзя же вечно сидеть, думая, что неприятности обойдут тебя стороной!!!

— Я жду, — последовал более чем лаконичный ответ.

— Можно узнать — чего?! Когда нас найдут?!

— Угадала!

— Ты что, идиот-самоубийца?! — вытаращила Милочка на него глаза. — Так взгляни вокруг — какой плацдарм для решения проблемы! Я могу помочь тебе в подборе веревки и подходящего камешка на шею! Даже на лодке согласна отвезти на середину озера!..

— У тебя истерика?.. — спросил он, приподняв бровь, лицо его при этом оставалось совершенно невозмутимым.

— Да!!! — рявкнула она и подобно кошке кинулась на него, выставив вперед когти.

Эта потасовка стоила Максиму разодранной щеки, а Милочке пары увесистых шлепков чуть ниже поясницы. Но закончилось все на дружественной ноте. Более того, уснула она, уткнувшись в его обнаженное плечо…

Было это накануне, и, невзирая на то, что перемирие было заключено, ее не покидало дурное настроение.

— Ну вот и все, — радостно воскликнул Максим, вставая с коленей и отряхивая джинсы. — Я же сказал, что береза разгорится. Сейчас будет тепло. Пододвинься поближе к камину, а то озябнешь. Слышишь, Мил?..

— Тихо!!! — она повернула к нему побледневшее лицо и еле слышно выдохнула: — Сюда кто-то идет!..

— Где?!

Максим наклонился к ее плечу и вскоре сумел различить за пеленой дождя движущийся силуэт. Человек пробирался медленно. Являлось ли то соблюдением осторожности или еще по какой причине, но за все время наблюдения за ним Милочка не заметила, чтобы он одолел хотя бы половину расстояния.

— Отойди от окна, быстро! — скомандовал Максим и, метнувшись к резной тумбочке, вытащил из ящика пистолет. — Сиди тихо…

Он передернул затвор, натянул на ноги резиновые сапоги Кирилла и скрылся за дверью, предварительно приложив указательный палец к губам. Милочка быстро-быстро закивала головой и, отскочив от окна, забилась в дальний угол гостиной.

Время тянулось бесконечно медленно. Тишина, воцарившаяся в домике, нарушалась лишь слабым шуршанием дождя о крышу да треском разгоревшихся поленьев. Приложив голову к стене и прикрыв в страхе глаза, она вся обратилась вслух, но все было тихо, как и прежде.

«Может, подойти к окну и посмотреть?» — спросила она себя и едва успела приподняться, как деревянные ступени крыльца заскрипели под чьими-то тяжелыми шаркающими шагами.

Зажав рот рукой, чтобы не дай бог не завизжать от ужаса, Милочка прижалась спиной к стене и, трясясь всем телом, уставилась обезумевшими глазами на дверь гостиной. От входной двери до нее было ровно четыре шага. Если не считать небольшого препятствия в виде вывернутой половицы, об которую, кстати сказать, она постоянно спотыкалась, то расстояние это незнакомец должен был преодолеть через пару секунд.

В узком коридорчике что-то сильно загромыхало, и тут же раздалась отборная брань, из чего следовало, что беспрепятственно пройти эти пару метров ему не удалось. Но гость, видимо, быстро справился с ситуацией, потому как дверная ручка медленно начала поворачиваться, и вскоре на пороге выросла фигура мужчины. Он был закутан в длинный брезентовый плащ, с которого маленькими ручейками сбегала дождевая вода, оставляя на полу мутные лужицы. Сапоги его, уляпанные грязью, были огромными. Мужчина потоптался у порога и, скинув капюшон, пробасил:

— Есть кто живой?!

— Леха… — едва не прослезившись, выдохнула Милочка с облегчением. — Ты как здесь?!

Он крякнул и только хотел сказать что-то в ответ, как в висок ему уперлось дуло пистолета, и свистящий шепот Максима приказал:

— Стой тихо, мужик, и не дергайся! Руки в гору, живо!

Леха быстро вскинул руки, отчего рукава брезентового плаща упали почти по локоть, обнажив засаленную байковую рубашку, и забормотал:

— Вы чего, ребята?! Я же к вам по делу!.. Вы чего, ребята?!

— Максим, прекрати! — возмутилась Милочка, оторвавшись наконец от стены и подлетая к мужчинам. — Это Леха, матрос с лодочной станции. Это он нам той ночью лодку давал! Остановись!

Но Максима, казалось, невозможно было остановить. Быстро обшарив все карманы, он ухитрился залезть даже в сапоги, заставив Леху разуваться. Лишь покончив с досмотром, он прислушался к тому, что ему пыталась объяснить Милочка.

— Черт, — виновато потер он затылок, убирая пистолет за ремень джинсов. — Темно было, я не узнал… Извини, брат!

Леха обиженно засопел, шевельнул пальцами ног в прорехах драных носков и выразительно посмотрел на Милочку. Зная по рассказам подруги о Лехиных пристрастиях, она ободряюще ему улыбнулась:

— Проходи, Алексей. Только не надо обуваться! Я сейчас все организую…

Милочка метнулась в кухоньку и принялась хлопотать.

Перво-наперво она достала из подпола, лаз в который был прямо у нее под ногами, поллитровку водки и кусок хорошо просоленного сала, который Кирилл держал там на всякий пожарный случай. Нарезав его тонкими ломтиками, она присовокупила к нему тушенку, залитую яйцами, банку шпротов и пачку галет, которые последние несколько дней успешно заменяли им хлеб.

— Иди, Алексей, согрейся, — пригласила она его к столу и, повернувшись к стоявшему чуть в стороне Максиму, добавила: — Ну… и ты тоже присаживайся…

— Спасибо, — не без ехидства поблагодарил тот и, выдвинув ногой табуретку, уселся за стол.

Налив водку в три маленькие хрустальные рюмочки, Максим повертел одну из них и с сомнением в голосе спросил:

— А что, другой посудины не было?

Милочка недоуменно перевела взгляд с одного мужчины на другого и, видя, как затосковал от такой дозировки Леха, быстро выставила на стол два граненых стакана.

Мужчины выпили и принялись за закуску.

Видя, с каким воодушевлением Максим наворачивает яичницу с тушенкой, Милочка не могла не подивиться — несколько минут назад над ними нависла реальная угроза, она до сих пор ощущает дрожь в коленях, а ему все нипочем. Сидит себе, жует, еще ухитряется шутить при этом.

Она подняла хрустальную рюмочку, одним глотком выпила водку и нацепила на вилку тонкий ломтик ветчины.

— Леша, — окликнула она своего гостя, проглотив закуску. — А что привело тебя к нам? Ты сказал, что по делу…

— А то! — шевельнул кустистыми бровями матрос и налил по второй. — Стал бы я по такой погоде тащиться…

Он опрокинул жидкость, отправил следом шпротину и захрустел галеткой.

— Тут понимаешь, Людка, какая история… — он упорно называл ее так, считая имя Мила кошачьим. — Сижу я, значит, у себя в конурке. Так, когда это было? Так, поутру и было, с самого что ни есть спозаранку… Вдруг — тук-тук в дверь. Открываю. Стоит на пороге. Лоб — хоть щенят об него бей. Глаза пустые, а руки, значит, за спиной держит… Ага, значит… Я к нему с вопросом — какая, мол, нужда? А он меня за шиворот и как швырнет на стул-то. Стул-то аккурат возле двери стоял. Я ничего не пойму! Думаю, может, со сменщиком моим перепутал. У того все дружки дурацкие. Нет! Ты, говорит, здесь телку белобрысую не видел с мужиком? Я так сразу смекнул, что белобрысая — это ты, значит. А мужик — это вот он…

Леха ткнул заскорузлым пальцем в сторону Максима и налил по третьей. Терпеливо выждав, пока он выпьет и закусит, Милочка спросила:

— Ну а что же ты?.. Рассказал?..

— Вот дуры бабы! — возмутился Леха. — Что Лерка твоя, что ты… Чего бы мне тогда сюда тащиться, если бы я рассказал. Я бы сидел себе на своем месте, а на этом месте сейчас бы другой сидел…

— Да не один, — вставил Максим, опрокидывая следом за Лехой стакан. — А на пару с кем-нибудь, например с «макаровым» или с «калашниковым»…

— Юморист, — возмущенно фыркнула Милочка и сердито ткнула окурок в пепельницу. — Ты бы пил поменьше! А то налижешься, а кто нас спасать будет?..

— Ты у нас крутая! — глумливо заухмылялся Максим и вновь потянулся к бутылке. — Из любой ситуации выкрутишься…

Она обиженно поджала губы и, выйдя из-за стола, отошла к окну.

Ветер усилился и принялся неистово рвать тяжелые тучи. Дождь почти прекратился, и на островок опустились густые клочья тумана.

— Я пойду дров побольше в дом натаскаю, — не поворачиваясь, обронила она.

Накинув на себя Леркину куртку с капюшоном и натянув резиновые сапоги, Милочка вышла на крылечко.

* * *

Дрова были в самом дальнем углу этой островной усадебки. Для того чтобы добраться до сарая, в котором аккуратными поленницами эти самые дрова были сложены, Милочке пришлось пройти через огород с пустующими, в силу времени года, грядками.

Грязь налипла на сапоги огромными жирными кусками, мешая передвижению, но, невзирая на это, она упрямо шагала к сараю. Достигнув цели, она очистила сапоги о кусок железа, врытый Кириллом в землю, и потянула на себя дверь.

В сарае царил полумрак. Свет, падающий от входной двери и маленького окошка на противоположной стене, выхватывал лишь часть пространства, но и этого было достаточно, чтобы заметить — крыша безнадежно прохудилась. Дождь, попадающий в зияющую прореху, порядком подпортил дрова, образовав на земляном полу лужицу приличных размеров.

Качнув головой по поводу такой бесхозяйственности, Милочка пошла к дальней стене, надеясь отыскать поленья посуше. Надежды ее не были обмануты — в этом месте дрова совершенно не намокли. Она набрала охапку и собралась направиться к выходу, когда взгляд ее упал на окошко.

Вид из него открывался поистине великолепный. Милочка часто недоумевала по этому поводу — дом стоял в куда менее выгодном месте. Часто бывая у друзей, она любила забраться на поленницу и искурить пару сигареток, приплющив нос к маленькому оконцу.

Большая часть озера, обычно видимая отсюда, была сегодня плотно окутана туманом. Милочка уложила дрова аккуратной стопкой на землю, уселась на поленницу и достала пачку сигарет. Она уже чиркнула зажигалкой, но внимание ее привлекло странное уплотнение в белесоватой дымке над озером. Это невесомое видение передвигалось, приобретая все более четкие очертания лодки и сидящих в ней двух человек.

Замерев от дурного предчувствия, Милочка смотрела широко раскрытыми глазами на озеро, не в силах шевельнуться.

— Боже мой! — тихо прошептала она. — Это они!!!

Подхватившись, она вылетела из сарая, едва не сорвав дверь с петель. Не помня себя, она мчалась, перескакивая через грядки, скользя и едва не падая в вязкой грязи.

— Максим!!! — завопила она, влетев в дом. — Они здесь!!!

— Кто?! — тот поднял на нее заметно захмелевшие глаза и попытался улыбнуться. — Что за шум, а драки нету?!

— Приди в себя! — притопнула она в раздражении ногой. — Эти парни, о которых говорил Алексей, — они здесь!!!

— Ты уверена?! — Максим резко вскочил, едва не опрокинув стол и Леху, задремавшего на согнутой в локте руке. — Где они?!

— Там… Они подплывают не к месту причала, а с противоположной стороны, — принялась объяснять Милочка. — Причалят минут через пять, еще пять у них уйдет на то, чтобы подняться — там очень крутой подъем. Так что у нас десять минут. Я думаю, этого хватит, чтобы добежать до лодки…

Но времени у них не осталось…

И виной тому стал Алексей. Испробовав все попытки привести захмелевшего матроса в чувство, они поняли, что затея эта безнадежна.

— Что делать?! — Максим нервно облизал верхнюю губу. — Еще пара минут, и парни будут здесь.

— Ты же хотел с ними встречи! — удивленно вскинула она на него глаза.

— Нет… Если честно, то я думал, что место это никому не известно… К тому же хотел узнать тебя получше, присмотреться, чтобы понять все и взвесить — насколько виновата ты во всем этом деле. Но сейчас не время говорить об этом… Что же нам с ним-то делать?

Максим пнул ногой распростертое на полу тело и со злости сплюнул. Такое бесцеремонное отношение Алексея нисколько не обидело. Он чему-то радостно улыбался во сне, беззвучно шевеля губами.

— И оставлять его так нельзя…

— Слушай! — Милочка едва не подпрыгнула от неожиданной мысли, внезапно посетившей ее. — А давай его в подпол спустим… Сверху стол поставим, его не должны найти…

Еще несколько минут ушло у них на водворение Алексея в подпол. Устраивать его с комфортом у них не было времени. Уложив его прямо на земляной пол, они накрыли его сверху захваченным с дивана пледом и закрыли крышку люка. Быстро вернув на место тонкий коврик, они поставили обеденный стол и ринулись к выходу.

— Держись за мной! — тихо приказал Максим, выхватывая из-за пояса джинсов пистолет. — Патронов, правда, маловато, но если их всего двое, то, думаю, с ситуацией справимся.

Они вышли на крыльцо и, бросив взгляд в сторону сарая и никого не заметив, осторожно двинулись в сторону причала. Тропинка петляла в пожухлой траве, уводя их все дальше и дальше от домика. Милочка уже почти уверовала, что им удастся благополучно выбраться с острова, когда над их головами раздалась автоматная очередь и чей-то голос грубо скомандовал:

— А ну на землю, мать вашу! И побыстрее!

Резким движением руки Максим опрокинул Милочку на землю и, скатившись в небольшую канавку у зарослей ежевики, стащил ее за собой.

— Лежи и не высовывайся, — свистящим шепотом цыкнул он на нее, когда она попыталась было приподнять голову. — Ты им живой нужна, поэтому они дурить не будут…

Но парни намерения имели самые серьезные. Отстрелянные ветки кустарников летели на голову без остановки. Максим почти не отстреливался. Пару раз пальнув из пистолета, с тем чтобы дать почувствовать, что тоже оружие имеется, он внимательно вглядывался вперед.

— Туман мешает… — нарушил он наконец молчание. — Одного за березой вижу, а вот второго — нет…

— Что же делать? — простонала Милочка, оцепенев от страха.

Максим повернул к ней голову и несколько минут пристально вглядывался в ее лицо. Наконец он протяжно вздохнул и изрек:

— Слушай, тебе бежать нужно…

— Куда?!

— К лодкам… Управлять умеешь?

— Ага, но как же?..

— Одному мне проще… Я их сейчас отвлеку, а ты дуй без остановки. В город вернешься, езжай в тот дом, куда я тебя привозил. Помнишь? — И, удовлетворившись ее молчаливым кивком, продолжал: — Там возьмешь машину, она не засвеченная… Ключи от гаража под первой ступенькой дома. Садись за руль и езжай в Ростов… Уж не знаю — к кому ты туда ездила, но думаю, этому человеку ты доверяешь, раз мальчика там оставила…

— А-а-а?! — От всего услышанного у нее шла кругом голова, но последние слова не могли ее не насторожить, поэтому после минутного замешательства она все же пробормотала: — К-к-какого мальчика?!

— Хватит ломать комедию, — Максим досадливо поморщился. — О Ростове никто не знает. Этот псевдо-Валерий звонил всего один раз за все время пути, но сказать ничего путного так и не успел… А мальчонку береги.

— Без тебя знаю, — сердито засопела Милочка, растирая затекшие ноги. — Заботливый какой!..

— И медвежонка его береги… — хитро ухмыльнулся он, отворачиваясь и вновь сосредоточивая все внимание на обозрении окрестностей. — Подруга твоя налопотала на автоответчик, что мишка тот с секретом.

— Так это был ты?! — скрипнула она зубами. — А я голову сломала — что за пауза?! Зачем же ты стер? Хотелось первому добраться?! Поживиться хотелось?!

— Да нет, — пожал он плечами, стараясь не обращать внимания на презрение, которое она вложила в свою обвинительную речь. — Подстраховать тебя, дуреху, хотел… А заодно и пацана обезопасить. Короче, хватит мне тут разводить… Как только я скомандую — бегом… Ага, вон ты где, красавчик…

Максим прицелился и выстрелил. Тут же в ответ раздалась автоматная очередь. Она прошила крону над их головами, но Милочка все же успела отметить, что стрелял теперь один человек.

— Будем надеяться, что ты попал, — пробормотала она, пытаясь что-либо разглядеть в молочной пелене тумана.

— Приготовься… Сейчас он должен будет менять магазин, если таковой имеется.

Милочка отползла за его спину, в то место, откуда хорошо была видна тропинка, и попыталась собраться с силами. Ворона, сидевшая на нижней ветке березы, о ствол которой она оперлась, насмешливо что-то прокаркала и, взмахнув крыльями, улетела. И тут же отстреленная ветка упала, больно царапнув Милочку по лицу.

— Ты не ранена?! — оглянулся на нее Максим. — У тебя кровь на щеке!

— Это царапина…

— Понятно. — Он еще пару раз выстрелил и, заметив, что с противоположной стороны ответа не последовало, скомандовал: — Беги!..

Милочка рванула по тропинке, согнув корпус почти вдвое и выставив вперед руки, но хлесткие ветви все же несколько раз больно ударили ее по лицу. Стрельба за спиной все не прекращалась. Одиночных выстрелов Максима почти не было слышно, а вот автоматная трескотня почти не стихала.

Она не помнила, как преодолела эти пятьсот метров до причала. Несколько раз оступившись, Милочка падала на колени, но вновь вставала и бежала к лодкам. Когда, обессилев от этого марафона и леденящего страха, подгонявшего ее всю дорогу, она столкнула одну из лодок на воду, силы вдруг покинули ее. Она села на скамейку, уткнула голову в ладони и разрыдалась. Приказать себе сдвинуться с места было выше ее сил. Размазывая грязными руками слезы по лицу, она пыталась взять себя в руки, но ничего не выходило.

Неизвестно, сколько бы продолжалось ее оцепенение, но в чувство ее привела внезапно повисшая над островом тишина. Милочка приподняла голову и прислушалась — выстрелов не было. Она встала на ноги, отчего лодка опасно накренилась, норовя опрокинуть ее в воду, и вновь напрягла слух.

Тишина была оглушительной. Даже щебет птиц, в великом множестве живущих на этом острове, прекратился.

Милочка выбралась на берег, зачерпнув сапогами озерной воды, вытащила лодку, привязала ее к железному столбу и двинулась в обратном направлении…

* * *

Леха заворочался на своем жестком ложе и открыл глаза. Кругом было темно, как в могиле. Он приподнял голову и стукнулся обо что то твердое и деревянное.

— Свят, свят, свят!!! — забормотал он и принялся неистово креститься. — Не иначе — я в гробу!!!

Глаза его наполнили слезами, и он судорожно всхлипнул:

— Как же так?! Ведь я же живой!!!

Хотел он того или нет, но слезы все же полились из его глаз, да таким бурным потоком, что Алексей и сам диву дался. Несколько минут он лежал, глядя невидящими глазами в темноту и прося прощения у бога за все свои земные прегрешения.

— Прости, господи, что недавно украл бутылку у сменщика! Ему и так хватает на жизнь, а я всю жизнь перебиваюсь… — Он сделал паузу в своих причитаниях и затем поправился: — Вернее, перебивался… Еще горючее в баках на катерах разбавлял… Так опять от нужды, а не от хорошей жизни…

Конца и края не было его грехам. Уже давно кончились пальцы на правой и левой руке, а Леха все перечислял. Неизвестно, сколько бы продолжалась его исповедь, но тут над его головой сильно громыхнуло и кто-то отчетливо выругался, причем вполне по-земному.

Леха приподнялся и прислушался. Так и есть! Наверху кто-то топал и матерился. И только-только он хотел открыть рот, чтобы позвать на помощь, как уши ему заложило от раздавшейся совсем близко автоматной очереди.

— Мать честная! Где же я?! — Он встал на четвереньки, несказанно этому обрадовавшись — в гробу так не раскорячишься, и принялся ощупывать дрожащими руками пространство вокруг себя. — Банки, банки, банки, картошка… Так я же в подвале!.. Слава тебе, господи!!! Вот что значит вовремя исповедаться!..

Он уселся на пол, привалился спиной к тому месту, где сумел нащупать картошку, и попытался вспомнить все, что с ним произошло с того момента, как он ступил на берег этого островка.

— Так, так, так, — почесал он в затылке, напрягая память. — Людка водку поставила — помню, пили — помню, а что потом — хоть убей, пустота. Раз стреляют, значит, ребята те их нашли…

Леха напряг слух и отчетливо услышал несколько выстрелов подряд. Но что его не могло не порадовать, так это приглушенность звука, явно указывающая, что стрелявшие дом покинули.

— Пора, брат, удочки сматывать… Не ровен час, подпалят домик…

Он поднял руки кверху и принялся обследовать крышу подпола. Вскоре его усилия увенчались успехом — он нащупал крышку люка. Но по мере того, как он предпринимал попытку за попыткой в надежде его открыть, радости поубавилось. Чертыхаясь и на чем свет стоит ругая непутевую Людку и ее дружка, по милости которых он здесь оказался, Леха принялся шарить вокруг себя в надежде отыскать ломик или что-либо его напоминающее.

Видимо, покаялся Леха основательно, потому как господь услышал его молитвы и нужный предмет вскоре был найдет. А еще через пять-семь минут он покидал подпол, сжимая в руках тяжелый обломок металлической трубы. С ним он решил не расставаться до тех пор, пока не отчалит с этого острова, на котором гостеприимные хозяева подобным образом благодарят за доброту.

Мысль о том, что его просто-напросто хотели спасти от пули-дуры, как-то не пришла в его голову. Она пришла несколько позже, в тот самый момент, когда он осторожно обходил угол домика.

Картина, представившаяся его взору, заставила колени его подогнуться, и Леха плюхнулся мягким местом прямо на взрытую клумбу.

Напротив крыльца стоял здоровенный парень, тот самый, что швырнул его на стул в его тесной каморке. В левой руке он сжимал автомат, а правой держал за шиворот Максима. Правый бок его джемпера потемнел от крови. Но, невзирая на это, держался он молодцом. На все вопросы твердолобого, как окрестил его Леха, он кривил рот в презрительной ухмылке и пытался сплюнуть тому под ноги. Последнее ему не удавалось, что не могло не радовать твердолобого. Он ржал во все горло и время от времени бил Максима в раненое плечо.

— Что, курва! — вопил он, не боясь быть услышанным. — Крутой очень, да?! Где телка твоя?! Говори! Я знаю, что она с тобой была…

— Пошел ты, — беззлобно просипел Максим, устало прикрывая глаза.

— Я тебе сейчас пойду, я тебе сейчас так пойду! — заорал твердолобый. — Зоя, мать твою, Космодемьянская какая здесь нашлась!!! Ты мне сейчас все скажешь!!!

С этими словами он швырнул Максима на землю и принялся бить прикладом прямо в то место, где пятно от крови было особенно ярко окрашенным. Максим застонал и попытался увернуться, но силы его были на пределе, и удары твердолобого почти всякий раз достигали цели.

— Отпусти его, изверг!!! Что тебе от него нужно?!

Дикий вопль, раздавшийся из самой гущи кустов жасмина, живой изгородью огораживающей палисадник, заставил твердолобого остановиться. Он с неохотой оторвался от своего занятия и уставился на молодую женщину, которая медленно шла к крыльцу по узкой тропинке.

— Что тебе от него нужно, животное?! — повторила она свой вопрос, поднимая к нему позеленевшее от ужаса лицо. — Он же ранен!!!

— Ага! — обрадованно хохотнул твердолобый, отпуская Максима и вскидывая автомат на плечо. — А вот и наша королева!.. Обыскались мы тебя!..

Милочка остановилась в нескольких шагах от него и, скрестив руки под грудью, вибрирующим от волнения голосом произнесла:

— Коль такая нужда во мне, при чем здесь этот раненый мужчина?

— А при том, что он другана моего завалил, — бандит смачно выругался и вытянул руку вперед. — Пошли, красавица, некогда мне…

— А зачем я кому то понадобилась? — Милочка невольно отступила, наткнувшись на полный укора взгляд Максима. — Что я могу для кого-то значить?!

— Это не мне решать, — раздраженно обронил твердолобый и сделал шаг по направлению к ней. — Сказано достать тебя, а зачем — не моя печаль. Идем!

И вот тут произошло неожиданное…

Скажи кто-нибудь Лехе пару месяцев назад, что он способен на подвиг, он бы почесал свой небритый затылок и смущенно пробормотал:

— Так ведь кто же его знает!.. На все воля божья…

По всей видимости, господь решил всерьез взять над ним шефство, с тем чтобы наставить его на путь истинный. В два прыжка преодолев разделяющее его и незваного гостя пространство, он размахнулся и изо всех сил, она имелась в его натруженных руках, опустил обломок металлической трубы на ненавистную голову.

Бандит дернулся всем телом, захрипел, пытаясь оглянуться и разглядеть наглеца, и тут же замертво рухнул к ногам Максима.

— Леша!!! — взвизгнула Милочка и, зарыдав во весь голос, кинулась ему на шею.

Смущенно пряча глаза, он гладил ее по вздрагивающим плечам заскорузлой ладонью и приговаривал:

— Ну ты чего, Людк?! Успокойся! Нет его больше, слыхала, как черепок хрястнул?! Успокойся, Людк! Давай вот лучше мужика твоего спасать будем…

Последние слова немного привели ее в чувство. С трудом оторвавшись от Алексея, Милочка обошла стороной распростертое в луже тело бандита и опустилась на колени перед Максимом.

— Как ты? — еле слышно выдавила она, боясь вновь разреветься от сжавшей сердце жалости. — Болит?..

— Ты чего не уплыла?! Непокорная… — Он попытался улыбнуться, но по всему было видно, что каждое слово дается ему с трудом.

— Я?.. — Милочка согласно кивнула головой. — Не уплыла… Я думала, что буду тебе нужна…

Леха, до этого молчаливо стоявший чуть в стороне и нетерпеливо подрыгивающий ногой, с досадой сплюнул и не без раздражения произнес:

— Ты, это… Людк, потом будешь антимонии разводить! Давай его к лодке перенесем, а там что-нибудь придумаем…

* * *

Несли они его долго. Максим глухо стонал, то и дело теряя сознание. Приходилось часто останавливаться. Они клали его на влажную землю, и Милочка припадала ухом к его груди. Сердце слабо, но все же продолжало стучать, что немного обнадеживало.

— А вдруг он умрет? — поднимала она на Леху тоскливые глаза и, встречаясь с его сердитым взглядом, вновь бралась за углы байкового одеяла, на которое они уложили у домика раненого Максима.

К лодкам они вышли, когда уже начало смеркаться. Осенняя непогода, к тому часу плотно сбив в одну кучу тяжелые облака, помогла им причалить к лодочной станции незамеченными.

Милочка подогнала припрятанную все тем же Лехой машину к самому пирсу и уже через двадцать минут выруливала на загородное шоссе.

На все расспросы Лехи, куда она повезет парня в такой поздний час, она сосредоточенно хмурилась и неопределенно пожимала плечами. Пожав на прощание его корявую руку, Милочка расцеловала засмущавшегося от такого внимания матроса в обе щеки и уселась за руль.

В голове ее прочно угнездилась идея везти Максима к сестре. Если кто и был способен помочь ей в этой ситуации, не задавая лишних вопросов, так это только она.

Миновав блок-пост, Милочка съехала с трассы на ближайшей развилке, остановилась под сенью раскидистых лип и вышла из машины.

— Где мы? — еле слышно спросил Максим, очнувшись от вечерней прохлады, просочившейся сквозь плохо прикрытую дверь…

— Ты потерпи немного, — попросила она, заворачивая край его джемпера. — Мне тут Алексей аптечку дал. И не какую-нибудь, а профессиональную. Это тебя немного поддержит…

Он согласно кивнул и закрыл глаза.

Милочка сняла через голову джемпер, обработала рану перекисью и, как смогла, перевязала. Наполнив пару одноразовых шприцев лекарством, которые настоятельно совал ей в руки Леха, она, зажмурив глаза, уколола Максима в ягодицу.

— Что за гадость ты мне делаешь? — дернулся он и чуть скосил на нее глаза.

— Леха велел, — виновато шмыгнула она носом. — Одно лекарство, говорит, от столбняка, а второе — снотворное. Не знаю — поможет или нет, но он настоятельно советовал…

— Смерти моей хочешь? — капризно бормотнул Максим.

— Лежи смирно и слушайся меня…

Милочка взяла в руки чистую Лехину рубашку, которую ей после продолжительных поисков удалось разыскать на дне его рабочего шкафа, и принялась натягивать ее на Максима. Постанывая, тот безропотно подчинялся.

Когда со всем этим было покончено, Милочка устроила Максима рядом с собой, предварительно разложив сиденье, укрыла одеялом и, выбросив тючок окровавленных тряпок, медленно тронула с места.

— Куда ты меня везешь? — шевельнулся он, после того как она выехала на шоссе и прибавила скорость.

Она бросила быстрый взгляд в его сторону и твердо ответила:

— Я везу тебя спасать…

* * *

— Номер не отвечает, — монотонно твердил один и тот же голос.

— Черт! — выругался мужчина и швырнул трубку через всю комнату.

Ситуация с поиском этой стервы порядком действовала ему на нервы. Не то чтобы она была уж так нужна, но это был один из шансов, может быть, последний, докопаться до истины.

Он прошелся по комнате и остановился у портрета молодого человека. Обрамленная в серебряную рамку фотография могла бы не обратить на себя никакого внимания, если бы не траурная креповая ленточка внизу.

— Эх, Сергей, Сергей! — печально выдохнул мужчина и провел указательным пальцем по запечатленному на фото симпатичному лицу. — Чего тебе недостовало?.. Я так любил тебя!..

Он поставил портрет на место и тяжело опустился в огромное кресло подле окна. Воспоминания унесли его в тот день, когда он впервые встретил этого юношу.

Тот стоял с чашкой кофе у окна в своем офисе и задумчиво наблюдал за струями дождя, потоками сбегающими по стеклу.

— Непогода нынче в моде, — пошутил он тогда и принялся стряхивать с волос редкие капли. — Так, кажется, кто-то пел когда-то?..

— Возможно, — печально улыбнулся юноша и, поставив чашку на стол, принялся внимательно разглядывать стоящего перед ним мужчину. — Вы к нам по делу?

— Да…

— Тогда, прошу вас, пройдемте в кабинет начальника…

Все дела, связанные с оформлением документации по продаже квартиры, были поручены Сергею. Он рьяно взялся исполнять поручение. Частенько наведываясь в его фирму, а затем и на квартиру, где они засиживались допоздна за шахматной доской, Сергей не скрывал своих симпатий к нему.

Выражалось это нередко в мелких приятных мелочах, вроде недорогих запонок или мундштука к сигаретам, которые он коллекционировал. Затем подарки стали более дорогими и преподносились с поразительной настойчивостью — один раз в неделю.

Он, конечно же, догадывался об истинных намерениях этого юноши, отмечая про себя его неординарные взгляды на некоторые аспекты жизни, манеру держать себя с ним. Но если бы ему сказали тогда, что все кончится именно так, он бы немало удивился.

А дело кончилось именно так…

Мужчина тяжело вздохнул и прикрыл глаза ладонью.

Свою связь они старались держать в строжайшей тайне. Никто из близких, знакомых, партнеров по бизнесу не догадывался, даже не мог предположить, что эти двое — любовники.

По его настоятельным просьбам Сергей стал следить за своим гардеробом, сменив женственные и романтичные линии в одежде на более строгие. Он стал следить за своей мимикой, жестикуляцией, манерой держать себя на людях. Сергею, конечно же, это досаждало, но видя, как мерцают стальным блеском глаза его друга, тут же смирялся.

И все шло прекрасно. До тех пор, пока ему не пришла в голову идея использовать свою соседку как подставу…

Ему с самого начала не нравилась эта затея. Он считал, что тех денег, которые текут рекой в его руки, вполне хватит на безбедное существование, но Сергей думал иначе…

— Ты только себе представь — мы с тобой уезжаем жить за границу! Париж, Нью-Йорк, Лондон! И мы, только мы вдвоем! Никого больше! Этой ужасной страны, этой убогой ситуации, когда мы с тобой вынуждены скрываться!.. — вскидывал он руки к небу. — Я люблю тебя! Ты любишь меня! Мы должны быть вместе!..

— Вероломный говнюк!!! — рыкнул мужчина и со злостью зашвырнул портрет в нижний ящик шкафа, туда, где обычно его прятал…

Он встал и вновь заходил, раздраженно пиная все, что попадалось ему на пути, — забытые кем-то тапки, стул, выставленный на середину комнаты.

— С самого начала это была дурацкая идея! — он едва не задыхался от гнева. — Пойти на поводу у этого пацана!..

Он вспомнил, как Сергей доверительно шептал ему на ухо:

— Это стопроцентный выигрыш! Поверь мне! Мы убираем Киву, прибираем к рукам его команду, тем более, они не против. Но пару-тройку самых надежных убрать придется, но это же мелочь по сравнению с тем, что товар пойдет по прямым поставкам. Не будет посредника, не будет лишних затрат…

— Ты не знаешь, как у него все поставлено… — попытался он тогда возразить и посмотрел на своего друга, как на умалишенного. — Мой капитал изначальный — я согласен, но потом-то?.. Он берет товар, он его сбывает, он отмывает деньги… Представь себе, какая это колоссальная работа!.. Как мы все это сможем провернуть?! Нет, это не для меня…

Но Сергей был настойчив, и он в конце концов сдался.

Операцию готовили долго и, казалось, продумали все. Просчитались они в одном — Кива не был тем простачком-весельчаком, каким представлялся многим. Все номера счетов, по которым он ежеквартально отчитывался перед ним, оказались липой. То ли он что-то заподозрил, то ли с самого начала потихоньку играл в одиночку. Сумма, которая крутилась в казино, была ничтожно мала, а где находились остальные деньги, он не имел представления.

Трупов, усеявших дорогу, по которой он шел к намеченной цели, оказалось неоправданно много. И каждая новая жертва лишь усугубляла ситуацию.

Теперь, как ни крути, девка могла пролить свет на истиное положение вещей. Как-никак, а она была последней, кто видел Игоря в живых. Забрав его пацана и спрятав его неизвестно где, она могла спрятать вместе с ним и ответы на интересующие его вопросы. Хотя сама могла об этом даже не догадываться.

Игорь был мастаком на разного рода штучки. В памяти осталось, как однажды, выехав вместе с ним и Кивой на охоту, он до упаду хохотал над умением Игоря припрятать водку на похмелье. Причем туда, куда нормальный человек просто-напросто взгляд свой не бросит.

Наверняка и здесь что-нибудь сочинил…

Мужчина остановился у окна и раздраженно откинул тонкую тюлевую занавеску. Форточка, которую он рванул следом за этим, едва удержалась на петлях. Вцепившись пальцами в оконный переплет, он едва сдерживался, чтобы не заскрипеть зубами.

Взгляд его бесцельно блуждал по саду, походя отмечая, что последний давно нуждается в хозяйской руке. Неопиленные деревья который год не плодоносят, ягодники и кустарники заросли бурьяном. Он вполголоса чертыхнулся и совсем было собрался отойти от окна, когда его рассеянный взгляд уловил какое-то движение между деревьев. Так и есть! От задней калитки по тропинке к дому осторожно двигался тот, кого он с таким нетерпением пытался отловить по телефону на протяжении последних двух часов. Не дожидаясь, пока тот преодолеет последние метры, мужчина высунулся из форточки и что есть мочи рявкнул:

— Побыстрее не можешь мослами шевелить?!

Гость от неожиданности вздрогнул, поднял голову на голос и попытался сложить губы в подобие улыбки, но тонкий щелеобразный рот никак не хотел его слушаться. Глаза же при этом смотрели холодно и настороженно. Коротко кивнув, он прибавил шагу, и вскоре громкий топот в прихожей возвестил о его прибытии.

— Итак, подведем итоги, — вышагивал по гостиной хозяин дома. — Двое твоих парней не вернулись. Ты едешь туда и обнаруживаешь их мертвыми. Девка опять пропала. Прямо как в прошлый раз! Кто на этот раз ей помог? Может, ответишь мне? Что за Робин Гуд такой бродит по окрестностям?.. Почему он нам не поможет?!

— Это Макс, — тихо ответил гость. — Так дерзко мог поступить только он…

— Ага, понятно. — Хождение прекратилось, и теперь на парня в упор смотрели насмешливые с презрительным прищуром глаза. — А не подскажешь ли мне, почему он до сих пор жив?! Сереги нету, а этот жив… Договор был какой? Какой договор был, я спрашиваю?.. Что?! Не слышу?!

Он приложил растопыренную ладонь к уху и дурашливо согнулся в сторону сидящего в кресле парня. Тот угрюмо смотрел на хозяина дома и молчал. И как ни пытался мужчина, не мог прочесть ни единой мысли за бесцветным, пустым взглядом парня.

— Н-да-а, — пожевал он губами, — топчемся на одном месте, как идиоты пустоголовые, а у нас новая партия на подходе… Давай лучше о деле настоящем поговорим…

Лишь на какие-то доли секунды мелькнула неуловимая тень на лице гостя, но и этого было достаточно, чтобы понять: это как раз то, чего от него давно ждали. Бесцельность смертей, оказывается, была очевидна не только ему.

Хозяин поманил гостя пальцем, и они прошли к столу, заблаговременно накрытому к обеду. За сменой блюд и за тихой беседой они незаметно решили большую часть проблем, связанных с очередным рейсом. Неизвестно, что тому способствовало, но когда они прощались у порога, глаза парня немного потеплели и обрели вполне уловимый оттенок голубого.

— В общем, ты меня понял. Оставим пока те бабки… Сейчас есть дела поважнее, — похлопал хозяин его по плечу, незаметно подталкивая к двери, потом, словно спохватившись, поднял кверху указательный палец. — Но до поры… Лишними они никогда не будут…

* * *

Наталья стояла на крыльце маленькой сторожки в глубине огромного сада и с грустью смотрела на крупные хлопья снега, падающие с неба. Снег ложился на зеленую еще во многих местах листву, укрывая ее плотным рыхлым одеялом. За какой-то час сад изменился до неузнаваемости, сменив радостное разноцветное убранство на белоснежный саван.

Потоптавшись в промокших тапочках, Наталья тяжело вздохнула, взяла в руки полиэтиленовое ведро и пошла по припорошенной тропинке в сторону детского дома. Думы, обуревавшие ее седеющую головушку, не были из разряда таких уж мрачных, но и безмятежными назвать их было нельзя.

Покоя она лишилась в то раннее сентябрьское утро, когда ее любимая сестренка приволокла неизвестно откуда подстреленного бандита.

Она стояла на крыльце, терла кулачком покрасневшие от слез глаза и то и дело всхлипывала:

— Наталь, помоги! Я знаю — ты можешь! Мне некуда больше идти! Помоги…

Ну как тут откажешь?!

И Наталья взялась помочь…

Для начала она вместе с Милкой втащила раненого Максима в заброшенную сторожку на границе их владений. Затем ей пришлось долгих четыре часа трястись на телеге по проселочным дорогам в поисках знакомого хирурга. И не то чтобы тот был светилом медицины, нет! Просто он был одним из тех, кто не задает лишних вопросов.

Он их и не задавал…

Распластав Максима на ошпаренном кипятком топчане, он склонился над раной, время от времени озабоченно причмокивая толстыми губами. Когда же Милка, не выдержав затянувшегося осмотра, громко всхлипнула, принялся деловито отдавать распоряжения.

Явилось ли то божьим промыслом, либо он действительно был неплохим хирургом, но Максим выжил. Долгие две недели он метался в жару, в бреду выкрикивая непонятное. Потом затих, осунулся лицом и лежал, безмолвно уставясь в неструганный потолок.

Хирург, явившийся для очередного осмотра, пожевал губами и нехотя признал:

— Плоховато он выглядит… Уж и не знаю, чего ему не хватает? Рана заживает хорошо, температура спала.

— А может быть, у него внутри что-нибудь болит? — высказала предположение Наталья, убирая со стола нетронутый Максимом обед. — Вот и не ест почти ничего…

— Просветить бы его, — доктор почесал в затылке и принялся укладывать стетоскоп в потрепанный чемоданчик. — Что я так увижу? Да ничего. Рентген нужен.

— Не нужно рентгена, — сипло выдавил Максим, скосив глаза в их сторону. — Со мной все в порядке…

Услышав его ослабевший голос, Милочка едва не прослезилась. Все эти долгие дни и ночи не отходя от его постели, она так свыклась с мыслью, что Максим теперь часть ее жизни, что, не сдержавшись, подлетела к постели и прильнула губами к его щеке.

— Правда?! — обрадованно зашептала она. — С тобой все хорошо?! А почему ты не ешь?!

Она принялась щебетать всякие глупости, старательно избегая смотреть в сторону Натальи, которая, проводив до двери врача, с осуждением посматривала в ее сторону. Через несколько минут, не сдержавшись, Милка все же оглянулась и, уперев свои сияющие счастьем очи в недовольно поблескивающие глаза сестры, недовольно фыркнула…

— Давай, давай, дуреха, — ворчала Наталья, утаптывая девственный снежок, устеливший стежку. — Еще наплачешься… Это надо же так вляпаться?! Умница, красавица, с образованием, а не нашлось никого лучше…

Взойдя на крыльцо, она отряхнула с мокрых тапочек снег и, швырнув пустое ведро в открытую дверь кухни, прошла в свой кабинет.

Сведя брови у переносицы, Наталья несколько минут стояла, вперив невидящий взгляд перед собой. Затем, тяжело вздохнув, она принялась ходить из угла в угол, обдумывая предстоящий разговор с сестрой. Время от времени с раздражением всплескивая руками, Наталья подкрепляла свои неоспоримые доводы множественными примерами из жизни таких вот наивных дурочек. В конце концов, устав от бесполезного мельтешения по кабинету, она уселась за стол и с нетерпением принялась поглядывать на дверь.

Та вскоре отворилась, и на пороге выросла фигурка ее сестры. Дважды повернув ключ в замке, та твердой походкой прошла к столу, уселась на стул и, поставив локти на край стола, безапелляционно заявила:

— Я заранее знаю, что ты хочешь сказать! Но я его не брошу!

— Почему? — задала Наталья всего один вопрос, и рука ее сама собой потянулась в верхний ящик стола, где она держала сигареты.

— Потому, — буркнула Милочка и совсем по-детски надула губки. — Он хороший…

— То же самое я слышала несколько лет назад об Олеге. Затем ты мне написала восторженное письмо о любезном твоему сердцу Иннокентии, роман с которым, кстати сказать, я не одобряла.

— При чем здесь все это?! — вспыхнула Милочка и, почти вырвав из рук сестры дымящуюся сигарету, глубоко затянулась. — Да, Олег оказался мерзавцем, да, я устала, вечно ожидая Иннокентия, ну и что?! Что это меняет?! Мне ведь почти тридцать!..

— Вот именно! — подняла Наталья кверху указательный палец. — И я хочу, чтобы тебе потом было почти сорок, а потом почти пятьдесят и так далее, далее, далее…

— Ты на что намекаешь? — захлопала Милочка длинными ресницами.

— Я не намекаю, я говорю… Послушай меня внимательно. — Она с мольбой посмотрела в глаза сестры. — Ты спасла его, хорошо. В конце концов, это было твоим долгом. Но на этом — все!.. Он жив-здоров, так пусть отправляется, куда его бандитские глаза глядят!

— Ты ничего не знаешь! — попыталась возмутиться Милочка. — Это не я его спасла, а он меня!

— Зачем?! Что-то ему, видимо, нужно от тебя… Извини, но следов пылкой страсти я не заметила!

Хотелось Милке того или нет, но в словах Натальи была доля правды, причем доля немалая. С тех пор как Максим пришел в себя, он почти ни разу не проявил теплых чувств. Вот и не далее как двадцать минут назад, когда она, не сдержав эмоций, подлетела и поцеловала его, он недовольно поморщился и попытался отодвинуться.

— Мил, — тихо позвала Наталья и погладила ее по руке. — Пусть он уезжает, а?! Не приведи господь, понаедут сюда его братишки, что делать тогда будем? У меня здесь двести детских душ. Кого под пули подставим?

На последних словах голос ей изменил, и Наталья всхлипнула. Она уткнула лицо в раскрытую ладонь и несколько раз отчаянно мотнула головой. Милочка с жалостью смотрела на сестру, не в силах вымолвить ни слова.

В комнате повисло тягостное молчание. Горка окурков в пепельнице росла, постепенно погребая под собой кучку пепла и пару фантиков от шоколадных конфет. Почему-то эти яркие конфетные бумажки не давали Милочке покоя. Она терзала их кончиком сигареты, морщилась от дыма, который резал ей глаза, но выдавить из себя те единственные слова, которых от нее сейчас ждали, все никак не могла.

Умом она понимала, что сестра права как никогда, но вот сердце…

Сердце отказывалось слушать доводы рассудка. Стоило только Максиму посмотреть в ее сторону, как оно тут же принималось толкать бешеными толчками разгоряченную кровь по жилам. Дыхание перехватывало, и Милочке до звона в ушах хотелось, чтобы этот взгляд был всегда обращен только в ее сторону.

Сидя ночами над мечущимся в бреду Максимом, она вглядывалась в глубь себя и с удивлением, похожим на испуг, понимала, что безнадежно влюбилась в этого парня с бритым затылком. Правда, за время болезни волосы несколько отрасли, немного сглаживая его суровость, но вот глаза… Глаза оставались прежними. Они следили за ее передвижениями по домику все с тем же чувством недоверия и насмешки. И если, живя с ним на острове, она еще могла не обращать внимания на что-то подобное, то сейчас ее это больно ранило.

Но, несмотря ни на что, Милочка молча сносила обиду, открыв в себе неведомые доселе резервы долготерпения. Если бы сейчас ее увидела ее подруга Лерка, для кого она всегда являлась примером рассудительности и непримиримости ко всяческого рода дискриминации, она была бы ошарашена…

— Что ты решила? — оборвала мучительную паузу Наталья, решительно поднимаясь со своего места.

— Дай мне два дня. Ни больше ни меньше… Я разберусь во всех проблемах…

* * *

Милочку ослепил свет встречной машины. Она невольно зажмурилась, но тут же мобилизовала свою волю и, вцепившись в руль автомобиля, продолжила свой путь.

Ехать оставалось совсем немного.

Лесная школа, куда Наталья из предосторожности оформила Тимошку, располагалась в сосновом лесу в двухстах километрах от детского дома. Сейчас его темная громадина со всех сторон обступила дорогу, образовав из мохнатых лап слабо освещенный коридор. Чугунные фонари, причудливо изогнув свои стойки, спрятались в гуще хвои, рассеивая вокруг тусклый свет.

Здание школы вынырнуло сразу из-за поворота. Освещенный двумя мощными прожекторами двор был пуст. Милочка посигналила у запертых ворот и, не дождавшись отклика, вышла из машины.

Сторож в будке спал беспробудным сном. Постучав кулаком в запертую дверь, она совсем уже отчаялась добудиться его, но тут дверь широко распахнулась, и ее взору предстало нелепейшее видение.

Человек стоял, по самые глаза закутавшись в какие-то странные лохмотья, и молча разглядывал ее. Мысленно сравнив его с одним из гоголевских персонажей, Милочка широко улыбнулась и самым приветливым тоном произнесла:

— Здравствуйте, мне необходимо попасть туда… На школьный двор…

Человек слегка качнулся и голосом, похожим на скрип несмазанного колеса, пробормотал:

— Не положено. Спать не дают. Днем приходите. Час посещений с пятнадцати ноль-ноль…

— Я знаю, — качнула она головой и для предосторожности подперла открытую дверь коленкой. — Но мне нужно сейчас. Позвоните в детский дом, там вам все скажут.

Если честно, то никакой договоренности не было. Милочка уехала, ничего никому не сказав и оставив у Натальи под стеклом коротенькую записочку, в которой была слезная просьба не волноваться и немного подождать.

Странное видение между тем скрылось в недрах хлипкого строения и принялось крутить диск видавшего виды телефонного аппарата. Уж кто ему и что отвечал — осталось неизвестным, но на пороге спального корпуса Милочку ждали. Взяв в руки ее документы и повертев их под фонарем над входной дверью, женщина, назвавшаяся Евдокией Михайловной, подхватила ее под руку и повела в спальню малышей.

— Мне Наталья сама лично Тимку вашего с рук на руки передала, — объясняла она по дороге. — Сказала, что заберет или сама, или вы. Имя и фамилию я наизусть заучила.

— Понятно, — рассеянно ответила Милочка.

— Он занятный малыш. Мы с ним ладим. Пока старшие учатся, мы с ним понемногу азбуку одолеваем.

— А не рано ли? — изумилась она. — Он малыш ведь еще совсем…

— Вреда от этого не будет, — убежденно ответила Евдокия Михайловна и остановилась перед застекленной дверью. — Вы здесь подождите, я его сейчас разбужу…

Тимошка вышел, цепляясь за руку воспитательницы и прижимая к груди своего любимого медвежонка. Щуря глаза после сна, он перебирал ножками в мохнатых тапочках, постепенно сокращая расстояние между собой и Милкой. Глядя на заспанного малыша, она вдруг почувствовала, как горло перехватило от захлестнувших ее чувств. Жалость, нежность и еще что-то теплое, чему она никак не могла дать определения, поднялись из глубин души, мешая дышать и застилая глаза влагой.

Когда же мальчик поднял к ней розовощекую мордашку и, улыбнувшись, пробормотал: «Милочка», она не сдержалась и заплакала. Опустившись перед Тимошкой на колени, она прижала его к сердцу и, поглаживая его по спинке и плечикам, принялась лопотать что-то о том, что ужасно соскучилась, и о том, что они скоро будут вместе.

Он обхватил ее за шею теплыми ручонками и затих. Потом, будто вспомнив о чем-то, он высвободился из ее объятий, недовольно покосился на мокрое пятнышко на плече, оставленное ее слезами, и серьезно спросил:

— Ты ко мне по делу?

— Я?! — растерялась Милочка, и не столько от тона, каким был задан этот вопрос, сколько от того, какими глазами он посмотрел на нее. — С чего ты решил?!

— Пойдем, что скажу…

Тимошка взял ее за палец и, предостерегающе оглянувшись на воспитательницу, повел Милочку длинным коридором. Она безропотно подчинилась и вскоре уже усаживалась на свернутый в тюк старенький ковер в небольшом тамбуре между коридором и лестничной клеткой.

— Что ты хочешь мне сказать, милый? — с нежностью, на какую прежде не была способна, спросила она.

Мальчик выглянул за угол и, убедившись, что их никто не подслушивает, прошептал:

— А у меня есть секрет!..

— Правда?! — округлила Милочка глаза, невольно подражая Тимошке.

— Да! Это мой секрет и папин! Он не велел никому говорить. Он бы и мне не сказал, но я открыл глаза и увидел, а папа думал, что я сплю…

— Так что это за секрет? — заинтересовалась Милочка, хотя уже начала понимать, о чем пойдет речь.

Тимошка уселся рядом с Милочкой и положил себе на колени свою игрушку. Это был обыкновенный ярко-красный медвежонок, каких сейчас в любой торговой точке пруд пруди. Он взирал на людей своими глазками-пуговками, приветливо растопырив в стороны мягкие лапки. Интересным в нем было лишь то, что на животике его имелся небольшой карманчик, застегивающийся на блестящую «молнию», которую сейчас Тимошка с усилием пытался расстегнуть.

— Давай я помогу, — предложила Милочка, заметив, что малыш никак не может справиться с застежкой.

— Надо расстегнуть, — деловито распорядился он, протягивая ей медвежонка. — То, что там, внутри, — это для тебя…

А внутри оказался вчетверо свернутый лист бумаги, на котором мелким почерком Игоря были написаны адреса, названия банков, номера лицевых счетов с имеющимися на них суммами, от которых у Милочки невольно поползли вверх брови.

— Да! — выдохнула она, сворачивая листок и пряча его во внутренний карман куртки. — Теперь понятно, отчего весь сыр-бор пошел…

— Папа велел тебе отдать, а я забыл тогда, — отвлек ее Тимошка и, широко зевнув, принялся отчаянно тереть глазки.

Милочка подхватила малыша на руки, уложила его на кроватку в спальне сопящих мальчуганов и вышла на крыльцо с Евдокией Михайловной.

— Уезжаете? — внимательно посмотрела та на Милочку.

— Да, пока, — она достала скатанные в трубочку несколько купюр и протянула их воспитательнице со словами: — Купите что-нибудь ребятам, я не успела…

Они коротко попрощались, и вскоре свет фар ее машины разрезал ночную темень.

* * *

Милочка ехала без остановок. Все, что она хотела сейчас, это побыстрее добраться до места. Желание выложить перед Максимом все, чем она стала обладать в одночасье, до зуда в ладонях жгло ее изнутри.

«А там пусть что хочет, то и делает… — с отчаянием думала она. — Если он спасал меня только ради этого несчастного клочка бумаги, то пусть забирает и катится к чертям!.. А нам с Тимошкой эти деньги ни к чему».

А тот, к кому неизменно возвращались ее мысли, в этот самый момент навис над перепуганной Натальей и, тряся ее за лацканы халата, орал во всю силу своих ослабевших легких:

— Где она?! Куда она могла подеваться?!

— Я… я не знаю, — лепетала та, пытаясь высвободиться. — Записка вон только и осталась…

— Дура, вот дура баба!!! — замотал Максим головой и, отпустив наконец-то свою спасительницу, рухнул без сил на постель. — Что она говорила перед этим? Вспомните… пожалуйста…

Наталья напрягла память, пытаясь мысленно воссоздать их последнюю встречу, и после некоторого замешательства пробормотала:

— Ничего особенного. Я просила ее, чтобы ты уехал. Она противилась. Потом вроде как сдалась и попросила отсрочки в два дня…

— И все?

— Да… Вроде бы. — Наталья потерла лоб, потом наморщила его, пытаясь вспомнить, и обрадованно закончила: — Ах да! Она сказала, что разберется со всем!

— Что?!

— Да, так и сказала: «Дай мне два дня, я разберусь со всем…»

— Со всем или со всеми?! — сиплым от волнения голосом переспросил Максим.

— Не помню… А ты думаешь?! — Вид Максима не на шутку ее встревожил. — Ох, господи! Кто же мог подумать?! Ты думаешь, что она вернулась в город?!

— Не знаю!

Они несколько минут молча смотрели друг на друга. Потом Наталья заплакала — тихо и безнадежно. Она упала лицом на сцепленные ладони, и лишь ее судорожные всхлипы нарушали безмолвие этой маленькой комнатенки.

— Зачем?! Ну скажи, зачем ей это?! — смогла она наконец вымолвить какое-то время спустя. — Кого она из себя строит?! Это ты во всем виноват!!! Она поехала туда, чтобы спасти тебя!!!

— С какой стати? — недовольно сверкнул глазами Максим.

— А с той, что она тебя, идиота, любит! — истерически выкрикнула Наталья. — Неужели ты думаешь, что она притащила тебя сюда и выхаживала целый месяц из чувства глубокого сострадания?!

Максим опустил голову и недоуменно пожал плечами, весь вид его при этом выражал крайнюю степень растерянности. Бегство Милочки, а затем это неожиданное признание ее сестры напрочь выбили почву у него из-под ног, заставив запретному забродить в его душе. Этого он не хотел, как, впрочем, не хотел зла этим двум женщинам. Если поначалу он и подозревал одну из них в страшных злодеяниях, то сейчас она для него была невиннее котенка. Самое страшное злодеяние, на которое она способна, — это уколоть кого-нибудь своим острым язычком. Но от этого, как известно, люди не умирают.

— Что она могла еще задумать?! — спросил он скорее сам себя и поднял глаза на Наталью. — Вы ее сестра, давайте думайте… Лучше вас ее никто не знает…

— Я думаю, что она решила поехать и поставить все точки над «i». С тем, чтобы очистить свое, а прежде всего твое «доброе» имя. — Хотела она того или нет, но сарказм настолько явно прозвучал в ее последних словах, что Максим понимающе хмыкнул. — Видимо, решила, дурочка, обрести с тобой свое долгожданное счастье… Только разве ее станут слушать?..

— Вот дуреха, — ворчливо повторил Максим и потянулся к брюкам, которые Милочка вычистила, выгладила и повесила на спинку стула дожидаться своего часа. — Нашла суд присяжных. У этих ребят приговор один: скажешь — убьют, не скажешь — все равно убьют. Правда, смерть в разных случаях может быть разной…

* * *

Прошло три часа, как Наталья проводила Максима к автобусной остановке.

Ссадив его с повозки на развилке дорог, она привязала лошадь к развесистой рябине и, взмешивая начинающий таять снег, пошла вместе с ним к дорожному знаку, на котором красовался нарисованный автобус.

— И что же ты собираешься предпринять? — в который раз задавала она ему один и тот же вопрос.

Максим, вновь пожав плечами, бормотнул:

— Там видно будет…

Наталья сунула руку в карман и извлекла оттуда скомканные десятирублевки и командировочное удостоверение.

— На вот, возьми на дорогу, — старательно уворачиваясь от его прищуренного взгляда, произнесла она. — Командировочное удостоверение на всякий случай…

— Какой?..

— Мало ли… Вдруг проверка документов, а тебе, кроме пулевого ранения в плече, и предъявить больше нечего… А так, хоть и филькина грамота, но все же лучше, чем ничего…

— Спасибо.

Они потоптались у обочины и, коротко простившись, пошли каждый в свою сторону.

Если Наталья и испытывала неловкость от того, что не стала противиться его отъезду, то это чувство вытеснялось чувством огромной тревоги за Милку.

Она видела — каждое движение дается Максиму с большим трудом. Всякий раз, как он задевал раненое плечо, бледность заливала его впалые щеки. Но она не удерживала его.

Уставившись невидящими глазами в окно, она попыталась отвлечься, заставляя себя думать о чем-то постороннем, но ничего не получалось. Перед глазами вставала одна и та же картина: истерзанное, окровавленное тело сестры. Поэтому, когда за ее спиной хлопнула дверь и Милкин голосок весело пропел: «Наталья, привет!», она едва не рухнула на пол.

— Ты-ы?! Откуда?!

— Оттуда…

Милочка танцующей походкой прошла к столу и опустилась на стул. Копнув в вазочке с конфетами, она вытащила из самой середины молочную ириску и, развернув ее, прямиком отправила в рот.

— Вкусно, — зажмурилась она от удовольствия. — Люблю ириски… Особенно молочные и такие, чтобы тверденькие были…

— Ты где была?! — сипло выдавила Наталья, все еще не способная сдвинуться с места. — Ответь же мне!

— А что случилось? Почему ты так озабочена? — легкомысленно дернула плечиком сестра. — Съездила к Тимошке, решила одну из проблем. Скажем — самую существенную. А на тебе лица нет. Можно подумать…

— Нет, Милка, я тебя сейчас отлуплю, — качнула головой Наталья и едва не со стоном опустилась на стул. — Неужели ты не могла мне сказать? Или хотя бы написать подробнее…

Милочка насупилась, как бывало в детстве, и закусила нижнюю губу. Но вопреки ожиданиям, впечатления это на сестру не произвело. Оставив без внимания Милкину мимику, она поставила локти на стол и спрятала лицо в ладонях.

— Наталь, — тихо позвала Милочка, заерзав на стуле. — Ну прости меня. Ну виновата, исправлюсь. В конце концов, ничего же не случилось. Нашлось то, чего с таким нетерпением искали многие. Максим, кстати сказать, тоже искал. Теперь же он сможет уехать…

— Уже, — глухо молвила Наталья, не убирая рук от лица. — Уже…

— Что — уже? — захлопала Милочка пушистыми ресницами. — Что — уже?..

— Он уехал…

Сорвавшись с места, Милочка выскочила на крыльцо и пулей понеслась по расхлябанной тропинке к сторожке. В два прыжка преодолев скрипучие ступеньки, она рванула на себя дверь и в недоумении застыла на пороге.

Максима не было. Хотя откуда ему было здесь взяться, если Наталья не далее как минуту назад со всей ответственностью заявила, что он уехал.

«Ну почему?! — испуганно билось у нее в мозгу. — Почему не дождался меня?!»

Именно этот вопрос она и выпалила запыхавшейся Наталье, едва та появилась в дверях.

— Он поехал за тобой, — ответила та, переведя дух.

— Куда?! — почти простонала Милочка, сползая по стене на пол. — Зачем?!

Наталья опустилась на аккуратно заправленную койку и принялась посвящать сестру в подробности их с Максимом последнего разговора. Вздыхая и то и дело извиняясь, она не упустила ни единой детали в своем повествовании.

— Прости меня, — раз, наверное, в сотый прошептала Наталья и подняла на сестру виноватые глаза. — Я так испугалась…

Склонив голову набок, Милочка, казалось, не слушала ее. Она сидела, уложив подбородок на колени и уставив мечтательный взгляд в дощатую стену напротив. Легкая полуулыбка, блуждающая при этом на ее пухлых губах, придавала ей почти русалочий вид.

— Ты чего задумала?! — насторожилась сразу Наталья. — Милка, очнись и посмотри на меня! Ты чего задумала?!

— Помнишь мультфильм про гнома, от которого ушел дом? — она по-детски хихикнула, прикрыв рот ладонью. — Вот и мы с Максом будем кататься туда-обратно, пока наши пути не пересекутся…

Она встала со своего места, отряхнула джинсы и решительно направилась к выходу.

— Где пересекутся? — не выдержав, взвизгнула Наталья. — На кладбище?! Остановись! Не пущу!!!

Она кинулась следом за сестрой и, поймав ее за полу куртки, резко развернула к себе.

— Послушай меня! Послушай, хотя бы раз в жизни!!! Не езди туда!!! Я прошу тебя!!! Заберешь мальчишку, у меня есть деньги, я спрячу тебя. Спрячу так, что никто не найдет…

— Наталечка! — нежно пропела Милочка, высвобождая куртку из цепких рук сестры. — Нельзя прятаться вечно… И ты это знаешь не хуже меня. К тому же Максим…

— Понятно, — обреченно махнула рукой Наталья. — Ты все равно сделаешь все по-своему. Ты с десяти лет себя мыслишь взрослой и самостоятельной.

— Пока что это меня не подводило. Живу и, как видишь, здравствую. Я должна быть там, пойми!..

— Ты настолько сильно влюбилена в него? — недоуменно подняла брови сестра. — Милушка, родная моя, ну ты же не жена декабриста! Ты вообще ему никто! Неизвестно, что еще у вас будет…

— Ты знаешь, может быть, впервые в жизни я хочу поступить безрассудно, — с непонятной легкостью в голосе ответила Милочка. — Всю свою жизнь я просчитывала, взвешивала, анализировала, учила других… И в итоге что?! В итоге — одна пустота кругом! Ни любимого человека рядом, ни ребенка…

— Теперь у тебя есть ребенок, за которого ты несешь ответственность! — встряла Наталья с надеждой в голосе.

— У него есть родной дядя, и он разыскивает его. У него есть родная мать. Пусть она и лишена родительских прав, но кто знает, как она поведет себя в данной ситуации. При таком наличии родственников ни один суд не отдаст его мне. Если мне посчастливилось спасти от неминуемой гибели этого малыша, это еще не дает мне права считать Тимошку своим, — подвела Милочка черту в своих рассуждениях.

— Но Максим… — Плечи у Натальи обреченно опустились, и в глазах вновь закипели непрошеные слезы. — Неужели ты сможешь быть с ним счастлива? Ты такая утонченная, такая…

— И такая одинокая… — закончила Милочка, обнимая сестру. — Идем, проводишь меня.

Сестры обнялись и медленно двинулись все по той же тропинке в сторону детского дома. Солнце ослепительно играло в его начищенных до блеска окнах, навевая настроение стабильности. Возможно, это, а может быть, ласковое бормотание Милочки на ушко сестре, но она понемногу успокоилась.

Взойдя на крыльцо, она приосанилась и принялась отдавать распоряжения дворнику, который слишком лениво сгребал раскисший под яркими лучами солнца снег. На ходу поправив шарфик у одной из малышек, чья группа как раз выходила на прогулку, Наталья зашла на кухню и строгим взором обвела котелки и кастрюльки, коими была уставлена огромная раскаленная плита.

— Надежда, — позвала она старшую по возрасту женщину, — собери нам поесть, пожалуйста. И… в дорогу ей тоже собери.

А час спустя Милочка расслабилась в объятиях Натальи. Поглаживая сестру по мягким волосам, она всхлипывала с ней в унисон, не скупясь на обещания.

— Береги себя! — как заведенная, твердила Наталья. — У меня больше никого нет! Только ты! Я маме обещала, что…

Голос изменил ей, и она зарыдала.

— Перестань! — взмолилась Милочка, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не зарыдать. — Я выживу! Я обещаю тебе! И приеду!..

— Чего уж там — приеду, — сквозь слезы попыталась улыбнуться ей сестра. — Приезжайте вместе!..

Она подтолкнула ее к машине, сунула пакет с провизией и, не дожидаясь, пока Милочка отъедет, сгорбившись, пошла прочь…

* * *

Пригород встретил ее промозглой сыростью.

Милочка немного попетляла по окраинным улочкам и, успешно миновав шлагбаум, вскоре выехала к знакомому дому. Тот стоял в заброшенном одиночестве, тускло глядя на мир темными глазницами окон.

Она оставила машину за квартал от нужного места и неторопливой походкой двинулась к калитке. Калитка была не заперта. Опасливо озираясь по сторонам, Милочка поднялась по ступенькам и потянула на себя входную дверь. Но ее ждало разочарование — дверь была закрыта. Подергав за ручку несколько раз, чтобы окончательно убедиться в том, что дом, по всей видимости, необитаем, она с такими же предосторожностями двинулась к гаражу.

Ключи, которые она перед этим извлекла из-под первой ступеньки крыльца, чуть подрагивали в ее руке, когда она открывала замок. Но вокруг царило такое безмолвие, что она понемногу успокоилась. В конце концов, кому придет в голову искать ее именно здесь, да еще в такую пору?

Машин было две. Знакомую темно-зеленую «Тойоту» она обошла стороной, а вот вторую — белую «девятку», благополучно выведя из гаража, погнала по трассе по направлению к городу.

В ее голове созрел вполне определенный план и, отмеряя колесами километр за километром, она нацелилась на воплощение его в жизнь. Все свои опасения и страхи она выплакала у Натальи на плече. Теперь безрассудство, так не свойственное ей, подстегивало ее воображение на дерзкие шаги и поступки. Неизвестно, как далеко увело бы ее воображение, но в этот момент раздался пронзительный свисток постового, и молоденький милиционер, обнажив в улыбке прокуренные зубы, жестом приказал ей съехать на обочину.

Вполголоса чертыхнувшись, Милочка остановила машину и, соревнуясь с ним в умении улыбаться, высунула голову наружу.

— Добрый день, — милиционер взял под козырек. — Я…

Он пробубнил что-то о своем звании и требовательно протянул руку за документами. Не переставая улыбаться, она протянула ему водительское удостоверение и самым приятным голосом, на какой была способна, пропела:

— В чем дело, командир? Я что-нибудь нарушила?

— Проверка документов… — последовал лаконичный ответ. — Откройте капот…

Милочка занервничала…

Открыв капот, она вылезла из машины и, прильнув к плечу постового, вместе с ним склонилась над мотором.

— Что там? — театральным шепотом спросила она.

Чувствуя локтем ее грудь, а с ней у нее все было в порядке, милиционер засмущался, закашлялся и, обернув к ней пылающее лицо, пробормотал:

— Все нормально… Вы мне только документы на машину предъявите.

Вот тут ей стало совсем нехорошо. Она быстро-быстро заморгала глазками, дернула уголками губ в подобии улыбки и лишь затем утвердительно качнула головой:

— Ага, сейчас…

Милиционер закрыл капот, отер руки промасленной тряпкой и прошел следом за ней к открытой дверце автомобиля.

— Вы понимаете, я ужасно рассеянный человек, — принялась она лопотать, закатывая глазки в поднебесье. — До сих пор удивляюсь, как права целы… Так, где они могут быть?..

Милочка сунула голову в салон и принялась искать несуществующие документы, ухитряясь при этом грациозно выгибать стан и бросать на постового обезоруживающе растерянные взгляды.

Милиционер побагровел…

Сунув руки в карманы куртки, дабы не дать волю инстинктам, нашептываемым ему его мужским естеством, он с воодушевлением разглядывал то, что Милочка представляла его взору. Надо сказать, что поглядеть там было на что…

— Ничего не понимаю, — едва не плача, жалобно пропищала она, в очередной раз крутнувшись на сиденье. — Они же были здесь!

— А вы в бардачке смотрели? — подсказал догадливый мент.

— Да смотрела, смотрела, — с безнадегой в голосе ответила Милочка и дернула вниз дверцу бардачка.

И в следующий момент ее едва не стошнило…

Прямо на нее, прикрываясь двумя пустыми пластиковыми стаканчиками, смотрело дуло пистолета! Самого настоящего пистолета! Как там любят их описывать романисты: вороненая сталь блеснула в лучах заходящего солнца, или что-то в этом роде… Но блеск этой самой стали едва ее не ослепил.

— Так что там? — вывел ее из оцепенения нетерпеливый тенорок милиционера. — Есть что-нибудь?

— Нет!!! — поспешно, может быть, слишком поспешно в данной ситуации, выпалила Милочка и с силой захлопнула дверцу. — Там ничего нет. Послушайте…

Она вынырнула из машины и, надвигаясь на милиционера, принялась болтать ему всякий вздор. Страж порядка, поначалу испуганно отступивший, осмелел и к концу ее трепа почти уверовал в обаяние своей улыбки и недюжинные способности ума. А когда она закончила свою тираду ласковым прикосновением ладони к его колючей щеке, ей уже можно было бы смело проезжать мимо на угнанной правительственной машине, имея на прицепе по меньшей мере гаубицу…

— Так я звоню! — захлопывая дверцу, осклабился разомлевший мент. — Все, как договорились!..

— Еще бы, — с чувством выдохнула она, все еще ощущая дрожь в коленях. — Все как договорились, командир…

Лишь отъехав метров на двести, она смогла наконец дать волю эмоциям.

Ругая себя всякими непечатными словами, Милочка вытащила из сумочки носовой платок и, обхватив им пистолет, на полном ходу вышвырнула его из открытого окна. Внутренний голосок, поначалу весьма даже язвительный, отчего-то замолчал и тоскливо попискивал из своего укромного уголка.

«Ну что ты развылся? — запсиховала Милочка, пытаясь одернуть не в меру загрустившего оракула. — Все будет хорошо!»

«Ой, не будет!!! — принялся он верещать. — Ой! Не будет!!!»

И словно вторя его визгу, уши ей прорезала очередная трель милицейского свистка.

— Черт!!! — не удержавшись, выругалась она.

Нацепив на губы дежурную улыбку, Милочка выскочила из машины и едва не бегом кинулась к идущему ей навстречу лейтенанту.

Тот повторил невнятное бормотание первого и так же требовательно протянул руку за документами. Но в отличие от своего предшественника, он не пал жертвой ее очарования, а как раз наоборот. Смерив стоявшую перед ним едва не навытяжку молодую женщину полупрезрительным взглядом, тонкогубый лейтенант несколько раз обошел вокруг машины и, даже не заглядывая внутрь, вызвал по рации своих коллег. Те не заставили себя долго ждать, и менее чем через полчаса Милочка переступала порог обезьянника.

— Идиотизм какой-то! — попыталась она возмутиться, но тут же, получив увесистый пинок под заднее место, сочла за лучшее замолчать.

Все ее надежды были сейчас на одного-единственного человека, чей телефончик она смогла шепнуть в караулке парню с озорными глазами.

— Сделаю, — подмигнул тот ей и, взяв в руки отмеченную дежурным повестку, вышел в стеклянные двери…

На все вопросы о якобы угнанной ею машине Милочка упорно отмалчивалась. Аккуратно уложив нежный подбородок на сцепленные в замок пальцы, она обводила кабинет допрашивающего ее следователя заинтересованным взглядом, будто это была одна из палат Кремля, а не обшарпанная прокуренная комната. Работнику органов это, разумеется, не нравилось. Он несколько раз повышал на нее голос, стучал кулаком о стол, а под конец так разволновался, что, подскочив на месте, завизжал тонким фальцетом.

— Простите? — Милочка оторвала свой блуждающий взгляд от ободранных стен и с издевкой уставилась на следователя. — Кажется, я пропустила все, что вы мне только что сказали…

Видимо, это ее неординарное поведение и сослужило ей нехорошую службу, поскольку поместили ее в обществе, мягко говоря, далеко не леди.

Дамы, а их было пятеро, в вызывающих одеждах и с жутко ярким макияжем сильно сквернословили, сопровождая все это соответствующими жестами. Две пьяные старушки резались в углу в карты, почесывая давно не мытые головы, что наводило на определенного рода размышления. А у самого входа распласталась здоровенная бабища, раскинув в сторону могучие руки. Причем храп ее почти заглушал и блеяние старушек, и колоритную матерщину проституток.

Стараясь вести себя как можно независимее, Милочка заняла уголок скамейки по левую сторону и принялась ждать. Ожидание, как правило, длится вечно. Но, вопреки предположениям, за ней пришли, едва минутная стрелка успела обежать циферблат.

— Что, уже?! — изумилась Милочка, следуя за сержантом в дежурную часть. — Я свободна?!

— Да, — коротко ответил он и кивнул в сторону поджидающего ее мужчины. — Он внес за вас залог…

— Когда же успели?! — еще больше удивилась она, зная по книгам всю процессуальную волокиту с подобным оформлением. — Непонятно…

— У нас нет времени на понимание, — серьезно заявил ее спаситель, поворачиваясь к ней и беря ее за локоток, и затем чуть тише добавил: — Надо уходить, по дороге все объясню…

Едва обе их машины скрылись за поворотом, как с другой стороны сквера, в котором располагалось это отделение милиции, появился черный джип. Рассекая мощными колесами мутные лужи, он ворвался на милицейский двор и, взвизгнув тормозами, остановился прямо у крыльца. Из машины вышли двое и вскоре скрылись за дверью…

— Тебе за что деньги плачены, падла?! — навис над перепуганным капитаном парень с водянистыми глазами. — Кто позволил ее отпускать?!

— Так я, это… — заблеял тот. — Я думал, что тот хмырь от вас… Он зашел, спросил в дежурке ее. Мне отзвонили, все как я их предупреждал. Он девку забрал и уехал.

— Идиот! — зло сплюнул парень. — Где я ее теперь искать буду?! Отследить таких трудов стоило! Ты знаешь, сколько мы ее ищем?

— Виноват, — капитан опустил глаза и удрученно пробормотал: — Виноват…

— Виноват, — передразнил его гость и вновь сплюнул. — Хотя бы запомнили, кто ее забирал?

— Так ведь, это… Он все время спиной к дежурке стоял…

— О черт!!!

Парни переглянулись и, смерив капитана презрительным взглядом, направились к выходу. Едва дверь за ними закрылась, капитан сорвал трубку внутренней связи и хрипло пробормотал:

— Зайди ко мне, как только эти двое уедут…

* * *

Милочка лежала в ванне в своей собственной квартире. Мохнатые клочья розоватой пены облепили ее тело со всех сторон, щекоча в носу сладковатым запахом малины.

Она любила этот запах. Он напоминал ей о детстве. В ту пору они жили далеко от этих мест. У них был свой собственный дом и огромный сад с зарослями малины и крыжовника.

Дружная семья из четырех человек частенько сиживала под развесистой яблоней за самоваром. Мама пекла ее любимые ватрушки, а папа всегда приберегал на этот случай ее любимые молочные ириски.

Потом папы не стало. Он ушел на службу и не вернулся. Как ей объяснили впоследствии — у него было очень слабое сердце. Мама пережила его на семь лет. И девочки остались одни. Наталья, к тому времени уже достаточно взрослая девушка, прочно стоявшая на ногах, со всем пылом любящего сердца принялась опекать ее.

Милочке это и нравилось, и не нравилось одновременно. Она благосклонно принимала все удобства жизни, которые ей обеспечивала сестра, но в то же время бунтовала, когда та диктовала ей свою волю. Так было и в случае с Олегом.

Он без памяти влюбился в третьекурсницу местного педвуза, обещая любить и холить до конца дней своих. Что, впрочем, он добросовестно и исполнял впоследствии. Милочка недоуменно поглядывала в сторону его низкорослой грузноватой фигуры, совершенно не заботясь о том, что эти взгляды расцениваются им совершенно иначе. Когда же он, стоя перед ней на коленях и размазывая слезы по лицу, умолял выйти за него замуж, она неожиданно для всех, а прежде всего для самой себя, согласилась…

Наталья пришла в ужас. Она заламывала руки, взывая к ее благоразумию, плакала, вспоминая покойных родителей, но Милочка лишь упрямо дергала плечиком и безучастно твердила:

— За ним я буду, как за каменной стеной!..

И это было действительно так — Олег стал для нее стеной. Он оградил ее от всех житейских проблем, связанных с заботами о хлебе насущном. Перво-наперво он оформил ее перевод в университет по месту жительства, так что ей оставалось лишь взять в руки сумку с книгами и опуститься на студенческую скамью. Затем он, округлив глаза от возмущения, заявил, что его жена никогда не будет работать. Что, впрочем, ее совершенно не огорчило. И в довершение своих забот он взял в дом домработницу…

Ну чем не опора для женщины? О таком избраннике мечтают девять женщин из десяти!

Да, за Олегом она действительно жила, как за каменной стеной.

Но все дело заключалось в том, что вскоре она поняла, что за этой самой стеной ей тошно!.. Убивая время по саунам, бассейнам, салонам красоты, Милочка не находила успокоения своей мающейся душе. На людях, конечно же, все было прекрасно. Даже ее близкие подруги верили в то, что она любит своего мужа и глубоко счастлива с ним. И никто не знал, сколько бессонных ночей проводила она, глядя в потолок и вслушиваясь в тихое дыхание супруга…

Потом Олег исчез. А для нее со временем открылась страшная тайна его делишек и их финансового благополучия. С виду респектабельная жизнь оказалась мыльным пузырем, лопнувшим в кабинете следователя. Когда он, глядя на нее строгими глазами, принялся рассказывать о махинациях и страшных преступлениях ее супруга, по воле обстоятельств погибшего от рук своего же напарника, ей захотелось закрыть глаза и уже никогда не открывать их.

Милочка была раздавлена…

Впрочем, недолго. Вскоре появился Иннокентий. Он оказался точной копией Олега, с той лишь разницей, что обделывал свои делишки вполне законным путем и имел более презентабельную внешность. И точно так же, как в случае с мужем, она принимала все блага, даруемые ей судьбой и щедрым Иннокентием, пряча глубоко внутри себя вот-вот готовый вырваться наружу тяжелый вздох.

— Надо бы ему позвонить… — тихо пробормотала она, сдувая с глаз намокшую прядь волос.

«Давно пора! — заворочался обрадованно противный голосишко. — Хотя бы из чувства благодарности…»

— Вот-вот, — снова вслух обронила она. — Кроме чувства благодарности — ничего! А я хочу большего!!!

«Да! Тот, на чьи поиски ты кинулась, — очень большой! Килограммов под девяносто!»

— Заткнись, — беззлобно выдохнула Милочка и ворохнулась в почти остывшей воде. — Я его люблю…

Она включили душ и, встав под обжигающе горячие струи, принялась смывать с себя мыльную пену. Покончив с этим, она завернулась в теплый махровый халат, который Иннокентий привез ей из Франции, и пошла на кухню. Холодильник, вопреки ожиданиям, был пуст. Растерянно пробежав глазами по пустым полкам, Милочка хлопнула дверцей и полезла по навесным шкафам в поисках съестного. Поиски ее увенчались успехом, и вскоре она потягивала горячий кофе вприкуску с зефиром в шоколаде, которого оказалось, ни много ни мало, аж целых три коробки.

Но что бы она ни делала, куда бы ни направляла свой взгляд, мысли ее работали только в одном направлении — где разыскать Максима?

Виктор, который освободил ее из «обезьянника», кратко пересказал, как ему удалось вызволить ее. По всему было видно, что парни в милиции ошиблись и за ней должен был приехать кто-то еще. Но вот кто?..

Милочка беспокойно заерзала на стуле.

Либо это Максим, что маловероятно. Либо — ее враги.

В первое ей особенно хотелось верить, но умом она понимала, что вряд ли он имеет такие связи в милиции. А вот второе… Те ребята имели очень длинные руки. Сидя у постели раненого возлюбленного и слушая его горячечный бред, она понемногу начала понимать, откуда эти самые руки «произрастают».

Но вот как войти в эту колею так, чтобы выжить?

Этот вопрос не давал ей покоя. Виктор просил ее не лезть в это дело. Просил пересидеть, переждать, полагаясь на случай. Будучи по натуре человеком осторожным, он ужаснулся, узнав о ее злоключениях. И это с тем, что она посвятила его лишь в малую их часть.

Но Милочка думала иначе. Она знала, что пересидеть и переждать не удастся. Не тому ли подтверждение недавнее ее задержание на дороге? А ведь она отсутствовала в городе почти месяц…

Хорошо, что она все же решилась тогда… Отдала Виктору тот конверт . Мало ли что с ней будет.

Ополоснув чашку, Милочка сунула ее в сушку и, утерев руки, взяла в руки телефонную трубку.

Домашний номер Иннокентия не отвечал, и через десять гудков включился автоответчик. Сложив губки розочкой, Милочка несколько мгновений раздумывала, а затем, решительно поднявшись, стала одеваться…

* * *

Лехи на месте не оказалось. Его сменщик, смерив Милочку оценивающим взглядом, приторно ухмыльнулся и пробормотал:

— А я его не заменю?

— Нет, — резко бросила она и переспросила. — Так где он?

— Нету, — развел он руками. — Рассчитался и уехал куда-то. Говорил, что к себе на родину, а где это, я не знаю.

Она развернулась и ушла прочь, на ходу соображая — что может крыться за этим самым увольнением. Но домашняя хозяйка, где Леха квартировал и чей адрес назвал ей его сменщик, убежденно заявила:

— Домой поехал. Сказал — навсегда.

— Адреса не оставил?

— Нет, — хозяйка пожевала губами. — Да и ни к чему мне это! У меня квартиранты меняются часто: сегодня один, через месяц другой…

Как ни была скупа информация, Милочку она порадовала — Леха был жив. А бежал он, скорее всего, из опасения за свою жизнь. Ну что же, это и к лучшему…

Милочка села за руль и вновь поехала за город.

* * *

Дачный поселок встретил ее полнейшим безмолвием. Что было и неудивительно — стоял конец октября. Аккуратно объезжая колдобины, чтобы, не дай бог, не завязнуть по самые двери, Милочка свернула в знакомый проулок и вскоре затормозила у домика сторожа.

Два окна — те, что выходили на дорогу, были ярко освещены. Встав под ними, она поднялась на носочки и попыталась что-нибудь рассмотреть в щель между ситцевыми занавесками в мелкий цветочек.

Палыч сидел за столом в обществе неизменной поллитровки и трясущимися руками пытался очистить вареное яйцо. Видимо, оно было сильно горячим, да к тому же имело неподходящую форму, потому как Палыч его то и дело ронял. Усмехнувшись его стариковской неловкости, Милочка решительно двинулась к крыльцу.

— Здорово, Палыч, — выдохнула она, переступив порог сторожки. — Как дела?

Вздрогнув от неожиданности, Палыч поднял глаза и, подслеповато щурясь, уставился на нее с открытым ртом.

— Ты рот-то закрой, — посоветовала она ему, седлая стул у стола. — Это я! Живая и здоровая!

— Ох, Милушка! И правда, живая, — лицо его странно сморщилось, и он отчаянно заморгал. — А я уж и не чаял свидеться… Ведь я тебя предупреждал!

— Да ладно тебе, Палыч! Ты лучше расскажи о новостях. Кстати, машина моя где?

— О ней не беспокойся. Мы ее с Веркиным сыном, Пашкой, отогнали на городскую стоянку, ту, что у райбольницы. У нее там свояк работает, так что все в целости будет.

— Спасибо тебе, — Милочка с благодарностью взглянула на старика и только тут заметила, что тот сильно сдал за последний месяц. — Ты как чувствуешь-то себя?

— Ничего в общем, правда, голова побаливает частенько. — Палыч прошаркал к шкафу и, достав оттуда рюмку, поставил ее на стол со словами: — Давай, Милушка, выпьем за тебя. Уж, право, не чаял, что свидимся…

Они выпили и закусили. К вареным яйцам Палыч достал тройку помидоров и, нарезав их крупными кусками, обильно посыпал солью. Четыре кусочка хлеба довершали угощение.

— Слабоват я стал, — словно извиняясь, пробормотал он. — У плиты стоять невмоготу. Видимо, сильнехонько головушке моей досталось…

— Я вот что хочу тебя спросить, — не дослушав, перебила его Милочка. — Тебя никто не беспокоил после того?.. Ну, как меня похитили…

— Нет. — Он отрицательно мотнул головой на морщинистой шее. — Никто. Я-то поначалу удивился. Думал, что и за мной придут…

— А почему поначалу? Потом что, все стало ясно?

Милочка достала с полки оставленную ею в прежний визит пачку сигарет и, прикурив, с удовольствием затянулась.

— Да, — Палыч опять потянулся к бутылке. — По голове-то меня тюкнули не твои братки, а кое-кто другой…

— Кто же?

— Ээ-эх, Милушка! В людях зла, знаешь, сколько. — Он выпил, крякнул, как полагается, и, нюхнув хлебную горбушку, продолжил: — Я по лету ворюгу тут одного поймал. Караулил его с месяц, а то и того больше. Ну спасу от него не было. Воровал все подряд: от лопат с лейками до огурцов с капустой. Дачники, понятное дело, ко мне с претензиями. Ты, говорят, сторож — тебе и отвечать! А я человек честный! Вот и укараулил его, как положено. Сдал в милицию. А они что? Два раза ему по пятнадцать суток впаяли и отпустили.

— И ты думаешь, что это он?

— Думаю — он, — утвердительно кивнул Палыч и взял в руки помидор. — Его Верка днем того дня видала. Пьяный шлялся по поселку и все орал, что до меня доберется! Он! Больше некому…

— Странно все это, — тяжело вздохнула Милочка, принимаясь за помидоры. — Вкусные. Твой урожай?

— Нет, Верка дала, «Ракета» называются… Давай еще по маленькой, да на боковую, — он разлил остатки водки по стаканам. — Давай опять за тебя…

— Подожди, Палыч. А может быть, это совпадение? Хотя те ребята никогда так дело не оставят, всегда доводят до конца…

Рассуждая вслух, Милочка походя опрокинула рюмку и, подхватив захмелевшего Палыча под мышки, уложила на диван. Сама же принялась убирать со стола.

К тому времени, когда все было тщательно вымыто и высушено полотенцем, Палыч спал мертвым сном. Попытавшись растолкать его, чтобы задать еще пару-тройку вопросов, Милочка поняла всю бессмысленность своей затеи. Палыч открывал мутные глаза, невидящим взглядом обводил комнату и с блаженной улыбкой вновь опрокидывался на подушку. В замешательстве постояв над ним несколько минут, она решительно направилась к выходу. Отогнав машину за сторожку, Милочка взяла свою сумочку, вскинула ее на плечо и самым быстрым шагом, на какой была способна, двинулась по направлению к даче Иннокентия.

* * *

Первый этаж его дома был погружен в темноту, зато окна спальни приветливо светились. Потоптавшись у порога, она достала из сумочки связку ключей и, отыскав нужный, вставила его в замочную скважину. Дверь открылась бесшумно, впуская ее в темный прохладный холл. Опасливо озираясь, Милочка двинулась к лестнице. Как она ни остерегалась, упрямое дерево предательски поскрипывало под ее осторожными шагами.

Потратив чуть больше положенного времени на подъем, Милочка остановилась перед дверью спальни и, потянув за ручку, переступила порог. Комната была пуста. Если Иннокентий и был здесь, о чем свидетельствовало откинутое одеяло на постели и полупустой бокал с соком на прикроватном столике, то сейчас он напрочь отсутствовал.

— Кеша, — тихонько позвала она, внимательно оглядывая комнату. — Ты здесь?

Тишина в ответ могла оглушить кого угодно. На онемевших враз ногах Милочка двинулась по комнате, подмечая каждую мелочь.

Определенно Иннокентий здесь был. Очки с распахнутыми дужками лежали поверх его любимого журнала для мужчин. Тапочки, его любимые мохнатые тапочки, предмет ее всегдашних издевательств — отсутствовали. Да и вряд ли кто-нибудь, кроме него, любил морковный с мякотью сок, недопитый стакан из-под которого она внимательно обнюхала.

— Иннокентий! — уже более громко позвала Милочка и, не дождавшись ответа, вышла из спальни.

Спускаясь по лестнице, она не переставала время от времени звать хозяина. Но тот упорно отмалчивался. Теряясь в догадках, она щелкнула выключателем на стене гостиной и едва не завизжала от неожиданности.

Прямо против входа в большом кожаном кресле сидел мужчина и смотрел на нее в упор исподлобья.

— Кого ищем? — глухо спросил он и кивком головы указал ей на кресло напротив. — Садись…

Понимая, что ее возражения не имеют никакого веса против пистолета с глушителем, который был направлен прямо на нее, Милочка судорожно мотнула головкой и почти упала в кресло.

— Ты, надо понимать, и есть та самая Мила? — не отводя взгляда, спросил парень.

— Д-д-да, — щелкая зубами, проблеяла она. — А почему… та самая?

— Та самая, которая никак не хочет с нами встречи… — туманно пояснил он и легко поднялся с места. — А мы тебя искали. Ох, как мы тебя искали! И ты нас не обманула…

— А где Иннокентий? — подала слабый голосок Милочка, хотя приблизительно знала, каким будет ответ.

— Отдыхает… — не обманул ее предположений незваный визитер.

— Вы его убили, — обреченно выдохнула она и вжала голову в плечи, потому что парень, бесцельно побродив по комнате, остановился рядом с ее креслом. — А меня… тоже убьете?

— А это зависит только от тебя, — обнадеживающе хмыкнул он и кончиком дула приподнял ее лицо за подбородок. — Если взаимопонимание будет достигнуто, то…

Что означает многозначительное «то», он уточнять не стал, а, уставившись на нее немигающим взглядом, просипел:

— Ты скажешь мне, куда этот урод спрятал наши деньги?

— Кк-какие деньги? — икнула Милочка. — Кк-какой урод?

— Значит, взаимопонимание не достигнуто, — почти с удовольствием констатировал он и с оттяжкой ударил ее по щеке. — А я надеялся…

Неизвестно, на что он надеялся, но тут же на нее обрушился град оплеух, причем отвешивались они с наслаждением.

Милочка молчала. Оторвавшись от своего занятия, он с досадой сплюнул себе под ноги.

— Хорошо, сучка! Не хочешь говорить, не надо! Посидишь взаперти — поумнеешь!

Он сгреб ее за шиворот и потащил вверх по лестнице в ту самую спальню, откуда она не так давно вышла. Вцепившись одной рукой в перила, чтобы, не дай бог, не споткнуться на крутых ступенях, Милочка к радости своей заметила, что бандит не так уж умен. Выпрыгнуть из окна спальни она бы не смогла, но вот спускаться по водосточной трубе на спор с Палычем ей однажды приходилось.

Но как гласит народная мудрость: «Не говори — гоп, пока не перепрыгнешь!» В этом случае она подходила как нельзя лучше. Втолкнув Милочку на середину комнаты, парень сложил руки перед грудью и с издевкой произнес:

— Наверняка думаешь, что я лох, да? Думаешь, сейчас он уйдет, а я сигану из окошка? В принципе, я не против, но есть одно маленькое «но»…

По тому, как он при этом поганенько ухмылялся, Милочка поняла, что планам ее не суждено сбыться.

Все самые дурные предчувствия ее оправдались, едва он втащил ее в кладовку. Располагалась та на противоположной стороне от входа в спальню. Ею редко пользовались, а Милочка так вообще никогда сюда не заглядывала. Сейчас же ей предоставилась такая возможность…

Парень втолкнул ее внутрь и, гаденько похихикивая, произнес:

— Если захочешь выбраться из спальни, то знай — он полетит следом. И не целиком, а частями…

С этими словами он щелкнул выключателем, и ее вниманию предстало зрелище, лишившее ее последних остатков самообладания.

Иннокентий, которого она безуспешно пыталась найти сегодня, сидел на стуле в центре комнаты. Но он не просто сидел, а был плотно примотан к стулу черными полосками скотча. Им же был залеплен и его рот. Седые волосы растрепались и торчали в разные стороны нелепыми пучками. Пижамная куртка была распахнута, обнажая ободранную в кровь грудь. На левой стороне лица красовался огромный синяк. Безумно вращая глазами, Иннокентий силился что-то сказать, но не мог.

— О боже мой!!! — только и могла вымолвить Милочка, не в силах сдвинуться с места. — За что вы его?!

— Мы его используем исключительно как меру предосторожности, — пояснил бандит, щелкнул выключателем и, подхватив ее под локоток, повел в сторону спальни, доверительно нашептывая при этом: — Ты умненькая девочка, все соображаешь. Можно сказать — схватываешь на лету. Даем тебе день сроку, чтобы все вспомнить. Ни больше ни меньше. Каждый просроченный час будет стоить этому старому козлу какой-нибудь части тела. Так что думай…

Этому занятию она и посвятила отведенное ей время. Вышагивая по спальне, Милочка попыталась заново пройти весь путь своих злоключений с того самого дня, как ей позвонила подруга. Шаг за шагом, сантиметр за сантиметром она пыталась распутать клубок хитросплетений, в центре которого оказалась по воле случая.

К утру бесцельные метания по комнате ее утомили. Не раздеваясь, Милочка бросилась на кровать, но сна не было. Лежа на разобранной постели и уставившись в потолок, она выстроила в одну шеренгу подозреваемых. Возглавлял этот список ее сосед. Милочка вспомнила, как он уговаривал ее оставлять на ночь машину в его гараже. Кто же знал тогда, что его доброжелательность столь вероломна. Сергей сейчас мертв, а вот тот, кто, возможно, стоял в его тени, жив-здоров, и тип этот весьма предприимчив, если его люди смогли добраться до Иннокентия.

«Интересно — как он там? — совершенно без интереса подумалось Милочке. — Представляю, как ему тягостно в этих путах…»

«Злорадствуешь?! — очнулся после долгого молчания внутренний голосок. — А зря…»

И словно в подтверждение его слов раздался жуткий вопль Иннокентия. Он повторялся снова и снова, заставляя волосы на ее голове шевелиться. Она вскочила и заметалась по спальне. Иннокентий между тем не унимался — он вопил так, что казалось, из него тянут жилы.

— Что-то рановато ребята начали, — беззвучно прошептала Милочка, пошарив на прикроватном столике в поисках часов. — Обещали дать день на размышления…

Но этого времени ей не дали. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о край комода, стоявшего у стены, и в комнату ввалился ее недавний мучитель. Куртку он снял, а рукава его джемпера были закатаны выше локтя. Бросив взгляд на его здоровенные волосатые ручищи, Милочка судорожно сглотнула комок и приготовилась к самому плохому. И оно не заставило себя долго ждать.

Бандит подошел к окну и, усевшись на подоконник, спросил:

— Слышала?

— Что? — притворилась непонимающей Милочка.

— Не что, а кого, — терпеливо пояснил он. — Дружок твой орал не слабо, да?

Она молча кивнула.

— Это только начало! — пообещал парень, устраиваясь поудобнее. — Я планирую кое-что еще…

И он принялся посвящать ее в детали ожидаемых издевательств над бедным Иннокентием. Милочка сидела на кровати раскрыв рот и с недоумением рассматривала сидящего напротив идиота. Другим словом его не назовешь. Так смаковать подробности издевательств мог только человек с сильными отклонениями в умственном развитии.

— Слушай, ты на мясокомбинате никогда не работал? — вставила она, когда парень на мгновение замолк.

— Нет, а что? — не почувствовав подвоха, спросил бандит.

— Да нет, ничего, — дернула Милочка плечиком. — Просто сижу и думаю: из какой его части ты сделаешь себе отбивные…

— А-а-а, — криво ухмыльнулся он. — Мы еще не разучились острить! Ну, ну… Посмотрю, как ты будешь улыбаться, когда займешь его место.

— А по твоему раскладу я должна? Ну… занять его место?

— Все зависит только от тебя, лапуня. Я даю тебе два часа… — Парень соскочил с подоконника и вальяжно приблизился к Милочке. — Если амнезия тебя отпустит, то мы подружимся, а если и дальше будешь молчать, то не обижайся — портрет лица я тебе малость подпорчу.

— Он только что зажил, — не подумав, брякнула Милочка и тут же пожалела об этом, увидев, как заходили желваки у бандита.

— Кто же тебе его подпортил? — прищурился он. — Уж не братан ли мой?

От того, каким огнем загорелись его бесцветные глаза, ей едва не сделалось дурно. Она оторопело заморгала и только тут поняла, что перед ней скорее всего стоит тот, с кем не желал бы встретиться Максим. Парень между тем заходил вокруг кровати походкой хищника. Сжимая и разжимая кулаки, он не забывал бросать косые взгляды в ее сторону, беззвучно шевеля губами. Взгляд его при этом был красноречивее всяких слов. Поэтому когда он, нависнув над ней, зашелся тихим шуршащим смехом, Милочка окончательно уверовала: у парня большие проблемы с извилинами.

— Что было, то прошло, правда, лапуля? — коснулся он между тем ее волос. — Кто старое помянет, как говорится… Жизнь не стоит на месте… Кто вчера был под нами — сегодня наверху, и наоборот…

— О чем ты? — устало пробормотала она, окончательно запутавшись в смене его настроений. — Я хочу отдохнуть…

— Давай, давай, времени тебе даю часа два, не больше.

Выразительно шарахнув дверью, парень ушел.

— Яблоко от яблони… — плюнула ему вслед Милочка, припомнив его братца. — Чтобы вы все провалились! Который же час?

Свои часы она оставила на крохотной полочке над умывальником в сторожке Палыча и сейчас без них чувствовала себя ужасно неуютно. Времени до казни, по всей видимости, оставалось совсем немного. А если учесть, что у ее палача с временным восприятием были напряги, то ожидать его с визитом можно было уже минут через сорок.

Милочка начала поочередно открывать и выдвигать многочисленные дверцы и ящички, зная, что в них Иннокентий складывал ненужные подарки от сотрудников. Были среди этих подношений и наручные часы, но они почему-то упорно не находились. На глаза ей попадалось много разных предметов, один из которых ее особенно заинтересовал, но часов она так и не нашла…

* * *

Капитан милиции Востриков Илья Андреевич спешил. Отпустив дежурную машину, он решил оставшуюся часть пути пройти пешком. Миновав пару кварталов, остановился перед парадным крыльцом казино. Сняв форменную фуражку, он отер пот со лба смятым носовым платком и решительно рванул на себя ручку двери.

— Вам кого? — неприветливо спросил швейцар у входа.

— Мне нужен Виктор Александрович… — приосанился Востриков и полез в карман за удостоверением. — У меня к нему срочное дело.

Швейцар снял трубку домофона и быстро что-то заговорил, бросая через плечо косые взгляды на капитана.

— Пройдите на второй этаж, — швейцар пожевал губами и нехотя подсказал: — Второй коридор слева, там всего одна дверь…

Востриков пошел по ковровым дорожкам, вдыхая аромат казино. Запах дорогого табака, смешанный с запахом дорогих духов, не мог перебить того, что незримо витало в воздухе. И название тому было — деньги!

О, как Востриков любил деньги! Ради них он готов был продать душу дьяволу, не говоря уже о том, чтобы оказать ничего не значащую услугу местным авторитетам. Когда один из их представителей позвонил ему и попросил разыскать такую-то и такую-то, он едва не рыл носом землю.

Дамочка оказалась легкой добычей, но не так-то просто было потом довести дело до конца. Капитан досадливо поморщился, вспоминая, как жалко было расставаться с авансом, который ему вручил вместе с координатами дамочки один из братков.

«Ну, ничего! — упрямо бычился он. — Из этой ситуации еще можно извлечь выгоду!»

Именно это и натолкнуло его на мысль явиться в казино «Регата» и предложить свои услуги в роли осведомителя. Подлое, конечно, занятие… Но что делать, если весь мир насквозь прогнил? Денег, которые он зарабатывает, пусть не всегда благородным и честным трудом, катастрофически не хватает. Дочка опять заявила, что хочет поступать в институт, а это влекло за собой дополнительные расходы…

— Войдите, — раздался властный голос из-за двери, после того, как он дважды постучал в нее согнутым пальцем.

Востриков вошел и внимательно огляделся. Не обнаружив нигде камеры слежения, он взял стул и, поставив его к столу, по-хозяйски, без приглашения на него уселся.

— Чем могу служить? — задал вопрос сидящий за столом мужчина, не выказав удивления манерам вошедшего.

— Моя фамилия… — начал Востриков и полез в карман, но потом, вдруг передумав, сказал: — Хотя какая разница — как моя фамилия… Я пришел сюда по делу, интересующему вас.

— Вы в этом уверены? — приподнял бровь хозяин кабинета.

— Абсолютно!

— Так приступайте, я внимательно вас слушаю…

Востриков заворочался на стуле, устраиваясь поудобнее, и начал свой обычный треп. Начинался он, как правило, с описания трудностей, с которыми приходиться сталкиваться работникам правоохранительных органов в их нелегком деле — борьбе с правонарушениями. Далее он плавно переходил к тому, как с этими самыми трудностями они пытаются бороться. Ну а заканчивалось это обычным — определенной суммой, которая якобы будет способствовать тому, чтобы упомянутых правонарушений было как можно меньше.

— Вы только поймите, Виктор Александрович! — заливался соловьем Востриков, оживленно жестикулируя при этом. — Помощь семьям — раз, пособия инвалидам — это два, и так далее и тому подобное! А где взять средств?..

— Я понял, — поднял руки Виктор, прерывая беспредметную болтовню.

— Правда? — обрадовался Илья Андреевич.

— Да. Я понял, сколько… но я не понял — за что?

— А вот здесь я перехожу к основной цели своего визита, — потер руки Востриков, довольный тем, как быстро достигнуто понимание. — Не далее как вчера вы по ошибке забрали у меня девушку…

— Какую девушку? — попытался изобразить недоумение Виктор.

— Ну полноте, Виктор Александрович, полноте, — захихикал капитан и вновь полез в карман за носовым платком. — Мы же не дилетанты…

— Хорошо, — обреченно вздохнул хозяин кабинета. — Продолжайте…

— Признаюсь, в связи с этим у меня были неприятности, — Востриков притворно вздохнул. — Те люди, которые хотели ее видеть, были очень недовольны. Повторяю — очень!!!

— И если я вас правильно понял, вы хотите мне продать имена этих самых людей? — хмыкнул Виктор. — Зря стараетесь — я их знаю.

— Но вы не знаете, кто стоит за ними, — хитро заулыбался капитан. — Этот секрет стоит…

— Я понял, — перебил его он. — Вы уже говорили. Но, зная имена людей, я легко могу выйти на хозяина. Так что мне незачем вам платить.

— Как сказать, как сказать, — глазки Вострикова алчно забегали по дорогой мебели и шикарной обивке кресел. — Можете ведь и опоздать. Знаете ведь, как бывает: минута, и все — нет человека. А если я правильно понял, девчушка эта насолила им крепко! Не думаю, что они будут с ней церемониться.

— Хорошо…

Виктор на несколько минут вышел из кабинета, оставив гостя томиться в одиночестве, а когда вернулся, в руках у него был небольшой бумажный сверток. Он уселся за стол на свое место и, положив сверток перед собой, забарабанил по нему пальцами. Понимая, что от него ждут ответных действий, Илья Андреевич взял в руки карандаш и лист бумаги и быстро вывел на нем что-то. Вернув карандаш на место, он протянул лист бумаги Виктору и, не дожидаясь, буквально выхватил сверток у того из-под рук.

— Вы блефуете! — прочтя написанное, возмутился Виктор и со злостью швырнул лист бумаги на стол. — Этого не может быть! Это неправда!

— В этом дрянном мире все возможно, поверьте мне, — пробормотал Востриков и, победно кивнув на прощание, скрылся за дверью…

* * *

Иннокентий орал уже битых полчаса.

«И как он не охрипнет?!» — удивилась про себя Милочка, недовольно заворочавшись на кровати.

«Нет в тебе, девочка, милосердия… — попеняло ей ее второе „я“. — Человек, можно сказать, из-за тебя муки принимает, а ты!..» Впрочем, он ведь не захотел поверить ей. Не захотел помочь…

Милочка насупилась и попыталась ни о чем больше не думать, дабы не давать повода для порицаний своему внутреннему вещуну. Она натянула до подбородка пуховое одеяло и постаралась согреться, но холодок страха перед неизбежной развязкой сотрясал ее тело мелкой дрожью. Она вылезла из постели и подошла к окну.

Светало…

Хмурое утро заволокло небо тяжелыми тучами, которые, казалось, согнало со всех сторон света. Никаких надежд, что сквозь них пробьется хотя бы один радующий душу солнечный лучик, рождение нового дня не оставляло. Ко всему прочему, через несколько минут по стеклу забарабанили крупные капли дождя.

— Ну чем не утро для казни?! — тоскливо прошептала Милочка и обхватила себя двумя руками. — Скоро уже… Теперь уже скоро…

Но, вопреки ожиданиям, бандит пришел за ней, когда утро уже сдало свои полномочия дню. Он по привычке саданул дверью о комод и, скрестив руки перед грудью, сурово приказал:

— Пошли!

— З-зачем? — икнула Милочка, оставаясь на месте.

— Узнаешь… — туманно пояснил он. — А то дружок твой совсем выдохся…

Истинное значение его слов она поняла, едва переступила порог гостиной. Закрыв рот, чтобы, не дай бог, не заорать от ужаса и отвращения, Милочка широко открытыми глазами смотрела на сжавшегося в углу, за кадкой с каким-то диковинным тропическим растением, Иннокентия и еле сдерживалась, чтобы не выдать подробнейшую характеристику стоящему чуть поодаль парню.

— Нравится? — поинтересовался тот и подтолкнул ее на середину комнаты. — Ты смотри, смотри. Смотри и думай — хочется тебе так выглядеть или нет?

— Спрашивай, — обреченно махнула она головой. — Что тебе нужно?

— Ты присаживайся. В ногах, как говорится, правды нет, — почти дружелюбно улыбнулся он.

Милочка прошла на негнущихся ногах к креслу и уселась в него так, чтобы взгляд ее всякий раз не натыкался на истерзанного хозяина дома. Парень понимающе хмыкнул и уселся в кресло напротив.

— Курить хочу, — подала голос Милочка, заметив в его руках пачку сигарет.

Он молча швырнул ей пачку, послав следом зажигалку. Дрожащими пальцами она извлекла одну сигарету, едва не вытряхнув на пол остальное содержимое пачки, и, прикурив, с наслаждением затянулась.

— Нервничаешь? — спросил он и сам себе ответил: — Нервничаешь. И правильно, между прочим, делаешь. Потому как я не терплю…

— Я поняла, — перебила она его. — Я же тебе сказала — спрашивай…

— Чтобы избавить тебя от наводящих вопросов — поясню. — Он поудобнее устроился в кресле и, улыбаясь ей улыбкой шакала, начал свое повествование: — Один наш компаньон был по неосторожности подстрелен…

— По неосторожности?! — скептически подняла бровь Милочка. — А такое тоже бывает?!

— Бывает, — утвердительно кивнул он ей. — И унес с собой в могилу один маленький секретик…

— Если учесть, что он маленький, то к чему весь этот сыр-бор?!

— Ты невоспитанная леди, — попенял ей бандит, недовольно поморщившись. — Так вот… Мы случайно узнаем, что последним человеком, кто видел его в живых, был…

— Киллер! — зло обронила Милочка, выпуская дым в потолок.

— И он тоже, — согласился парень. — Но перед этим из квартиры вышла ты! И не одна, а с ребенком на руках.

— И что из того?

— А то, что у нас имеются подозрения на твой счет. И они имеют под собой почву…

— Согласна. — Милочка поискала глазами пепельницу. — Где пепельница, черт возьми?!

Услышав подобное, Иннокентий в своем углу еле слышно хрюкнул. Бандит же по-прежнему оставался безучастным.

— Так на что ты там согласна? — Он выхватил с нижней полки журнального столика тяжелую хрустальную пепельницу и со стуком опустил ее на столешницу. — Ты что-то знаешь?

— Угу, — она привстала и, ткнув окурок в пепельницу, вновь рухнула в кресло. — Я знаю все! У меня есть все номера счетов, а также суммы, в них обозначенные!

Иннокентий за ее спиной отчаянно засопел.

— Молодец, так, продолжай… — ободряюще потер руки парень. — Я знал, что мы договоримся.

— А вот тут ты ошибаешься! — ехидно улыбнулась Милочка.

— Не понял…

— Мы с тобой не договоримся…

— Почему?! — Бандит угрожающе выставил вперед нижнюю челюсть.

— С тобой я договариваться не буду!

— А с кем?

— С тем, на кого ты работаешь. Мне не нужны посредники! К тому же не думаю, что это в твоих интересах…

— Почему?

— Потому что в этом вашем деле посредники часто умирают…

Вложив в эту фразу как можно больше значения, Милочка откинулась на спинку кресла и устало прикрыла глаза. Надеясь, что выглядит при этом достаточно эффектно, она не забывала наблюдать за парнем из-под полуопущенных ресниц. Тот, пристально вглядываясь в узор ковра под ногами, напряженно размышлял. Причем размышления его сопровождались чмоканьем губами, цоканьем языком и вращением головы на бычьей шее. Когда этот процесс пошел на убыль, парень вскочил со своего места и принялся метаться по комнате, время от времени потирая затылок. Милочка сидела все в той же позе, которую приняла несколько минут назад, и с напряженным вниманием следила за его передвижениями: от окна к креслу, от кресла к стене. Оказавшись за ее спиной, он не забывал походя пинать вытянувшего ноги Иннокентия, отчего тот слабо охал. Когда и это его утомило, он навис над Милочкой, подобно глыбе, и твердо произнес:

— Я согласен!..

* * *

— А если это прокол? — Виктор с раздражением катнул карандаш по столу. — Не внушает мне доверия этот тип. Ты представляешь, как мы туда явимся? Уважаемый человек, а мы к нему с дурацкими претензиями!..

— Зачем же тогда деньги отдавал?

— Деньги отдавал ты, а не я, — возразил он. — Я на такое безрассудство не способен!

— Слишком высоки ставки, Виктор! Слишком высоки, чтобы я ломался из-за каких то нескольких сотен баксов.

— Что намерен предпринять?

— Надо ехать туда и на месте разбираться. Я не могу сейчас с твердой уверенностью сказать, что я сделаю, если… Все продиктуют обстоятельства. Знаю одно — медлить нельзя.

— Тогда едем!

Мужчины вышли из казино, и вскоре со стоянки сорвался темно-синий «Фольскваген». Задержавшись на пару минут у светофора, он моргнул габаритами и, набрав скорость, скрылся из виду. И почти тут же из-за столика открытого кафе напротив поднялся Востриков Илья Андреевич. Довольно поухмылявшись, он расплатился за пару бутылок пива и неторопливой походкой двинулся вдоль по улице. Настроение у него было прекрасное. Все задуманное у него получилось. Деньги в кармане. За унижение, которому он подвергся у себя в отделении, заплачено сполна. К тому же вряд ли у ребят теперь возникнет желание разбираться с ним до конца. Проблемы свалятся на них оттуда, откуда они и не ждут…

* * *

Милочка по-прежнему сидела в гостиной и терпеливо ждала. Уже минуло полчаса, как парень уволок спотыкающегося Иннокентия. Она слышала, как он звонил, громко матеря кого-то в трубку, как потом с кем-то о чем-то договаривался, понизив голос едва ли не до шепота, но в гостиной упорно не появлялся. Следя за минутной стрелкой, по-черепашьи ползущей по циферблату каминных часов, Милочка попыталась собраться с мыслями и чувствами. Но и те, и другие упорно развернулись веером, не желая помогать ей сосредоточиться на предстоящей встрече.

Она была почти уверена, что знает, кто стоит за все этим. Поэтому, когда под окнами услышала шум мотора подъехавшей машины, а затем голоса, приветствующие ее палача, едва не разрыдалась от жалости к себе.

«Ну идиотка, а?! — закусив губу, бичевала она себя. — А ты чего ждала?! Чего, собственно, хотела?!»

«Романтики!!!» — наигнуснейше пискнул голосишко и препротивнейше захихикал.

Милочка запустила пальцы в волосы, с силой вцепившись в них. От сознания, что она оказалась безнадежно одураченной, ее едва не вывернуло наизнанку. Протяжно застонав, она принялась раскачиваться из стороны в сторону, то и дело повторяя:

— Ну и дура!!! Ну и дура!!!

«Это настолько очевидно, что никто в этом не сомневался с самого начала! — не удержался от ехидства ее невидимый советник, а затем неожиданно порекомендовал: — Чем сидеть и мучиться от сознания собственной никчемности, взяла бы лучше да придумала что-нибудь… Что-нибудь эдакое — под занавес!..»

Милочка, сжав нервы в комок, подскочила на месте и ринулась в угол гостиной. Встроенный шкаф был наполовину пуст. Но на самом дне его стояло несколько коробок. В одной из них, как знала она со слов Иннокентия, он прятал газовый пистолет.

«Так, на всякий случай… — туманно отвечал он на ее недоуменные вопросы. — Мало ли дураков гуляет по округе?..»

Иннокентий не соврал. Пистолет действительно лежал на самом дне коробки, завернутый в промасленную бумагу. Она плохо разбиралась в оружии, можно даже сказать — совсем не разбиралась, но даже на нее пистолет произвел впечатление. Она вложила его в руку и несколько мгновений наслаждалась его тяжестью, неожиданно придавшей ей немного уверенности…

Шаги, раздавшиеся за дверью, вернули ее к реальности. Милочка быстро сунула пистолет за пояс джинсов, одернула джемпер и, запахнув полы куртки, прыгнула на свое прежнее место.

Первым вошел палач-идиот. Не закрывая двери, он проскользнул в угол гостиной и, настороженно поглядывая на дверной проем, замер в ожидании. Показалось Милочке или нет, но парень, по всей видимости, нервничал — желваки прыгали на его скулах.

Вторым вошел Виктор. Быстрым взглядом окинув комнату, старательно избегая смотреть на замеревшую от внутренней боли Милочку, он переступил порог и через мгновение застыл изваянием в противоположном углу. Она несколько минут уничтожающе посмотрела на него, шумно вздохнула и отвернулась.

— Ну! — вибрирующим от напряжения голосом выдала она через несколько мгновений. — А где же главное действующее лицо?! Что оно медлит?! Или его время еще не настало?!

И словно не желая далее томить ее ожиданием, в гостиную вошел Максим. Скользнув по Милочке настороженным взглядом, он прошел к креслу и опустился в него с тяжелым вздохом.

В комнате стало тихо. Оглушенная этой напряженной тишиной, Милочка всматривалась в недавно еще самое дорогое мужское лицо, стараясь вложить в свой взгляд как можно больше презрения. Но ее взгляды, казалось, на него не производили никакого впечатления. Тогда, не выдержав этой томительной паузы, она прокашлялась и сказала:

— Итак, все действующие лица на месте, так что можно начинать…

Мужчины по-прежнему молчали.

Понимая, что инициативы ждут от нее, Милочка встала и подошла к Виктору.

— Отдайте мне тот конверт, что я просила вас сохранить. Или моя просьба была наивной?

Ни слова ни говоря, Виктор сунул руку во внутренний карман плаща и извлек оттуда изрядно помятый конверт. Взяв его в руки, Милочка надорвала край, извлекла оттуда потертый листок бумаги, испещренный мелким почерком Игоря, и, подойдя к Максиму, швырнула его ему в лицо со словами:

— Подавись! Теперь ты богат и влиятелен. Не к чему было водить меня за нос.

— О чем ты? — Максим вопросительно приподнял бровь.

— Прекрати корчить из себя!.. — едва не срываясь на визг, выкрикнула она. — Спасал меня! Жил со мной на этом чертовом острове! И ради чего?! Ради этого клочка бумаги?! Сволочь!!!

— Людмила… — предостерегающе подал голос из своего угла Виктор. — Возможно, вы не так понимаете ситуацию?..

— Неужто? — Испепелив Максима взглядом, Милочка вернулась к своему креслу и смиренно сложила руки на коленях. — А как я должна ее понимать? Я не такая дурочка, как он себе представлял.

— Я не считал тебя дурочкой, — возразил Максим, устало вытягивая ноги. — Во всяком случае — до сегодняшнего дня…

— Ах ты!!! — Она вновь подскочила с кресла и заметалась по комнате, продолжая отпускать реплики. — Чего тут непонятного?! Чего непонятного, я спрашиваю?! Парень захотел стать совсем большим! Для этого он убирает своего друга с дороги, попутно подставляя меня.

— И как я на тебя вышел?

— Через соседа моего, разумеется! — фыркнула она, не удостоив его взглядом. — Вы ловко разыграли комбинацию! Но ошиблись в одном. Вы ошиблись с киллером. То ли тот оказался дилетантом, то ли придурковатым наркоманом, но он убирает человека, состоявшего в деле, не позаботившись узнать у него главное!.. Но кто же подозревал тогда, что Игорь — такой порядочный и надежный партнер, так ловко вас кинет?!

— Так, так, продолжай, — лениво улыбнулся Максим. — Мне нравится ход твоей мысли…

— И тогда начинается самое интересное: ты начинаешь за мной следить.

— С целью?

— Я для тебя была единственным ключиком к разгадке.

— Разумеется! Я хотел узнать о предполагаемой убийце своего друга побольше. Это вполне объяснимо…

— Вздор! — перебила его Милочка. — Ты следил за мной совсем с другой целью — я должна была тебя вывести вот к этому клочку бумаги.

— Один шанс из тысячи, — презрительно фыркнул Максим, невольно подбирая ноги.

— Да! Но все-таки шанс! — Она на мгновение остановилась у стола и, глотнув воды прямо их хрустального графина, продолжала: — Ты едешь за мной. Но откуда ни возьмись появляется Валерий. Лишний человек, ничего не значащий для тебя, и ты его убиваешь… Как потом убиваешь и Виолетту Николаевну.

— А это мне зачем?

— Затем, чтобы выкрасть меня и… Твой мертвый друг Сергей говорил мне при жизни, что ты большой любитель женщин, и я, как не самая последняя в их ряду, должна была привлечь твое внимание…

— Скромно! Очень скромно! — съязвил Максим, подпирая подбородок кулаком. — Продолжай…

— Затем мы едем с ним к моему соседу и обнаруживаем того мертвым, — не обратив внимания на его сарказм, продолжала излагать Милочка. — Ты убрал его как лишнего свидетеля своему коварству… Но Серега был не дурак, он сразу догадался, кто есть кто, и в результате — тоже убит.

— Понятно… Ну а как ты объяснишь сцену похищения тебя бандитами?

— Не знаю… Здесь я теряюсь. Возможно, кому-то еще стало известно об этих деньгах. Я слышала, что дележ сфер влияния стоит большой крови…

— Ага, вот так вот, значит… — Максим обвел взглядом замеревших по углам мужчин. — Как вам этот рассказ? Впечатляет?

— А чего, Макс? — шевельнулся в своем углу бандит. — Кое у кого была такая мысль.

— Кстати, Санек! Хотелось бы знать — что ты делаешь в городе? Если мне не изменяет память, ты сейчас находишься в рейсе. И несколько тонн капусты рвутся на прилавки наших рынков. Или я что-то путаю?

Названный Саньком сердито засопел, но счел за лучшее промолчать.

— Уж не тот ли ты бандит, который стремится к разделу сфер влияния? — при этих словах Максим метнул на Милочку ироничный взгляд. — Твой братец, помнится, преуспел в деле похищения бестолковых барышень…

Бандит хищно оскалился, и рука его медленно поползла к заднему карману.

— Стойте тихо — все!!! — неожиданно для самой себя заорала Милочка.

Она не помнила, как пистолет оказался у нее в руках. Герои вестернов могли бы позавидовать той прыти, с какой она отскочила на безопасное расстояние и выхватила оружие из-за пояса джинсов.

— Замерли все, я сказала!!!

— Замерли, замерли — чего орешь? — вполне спокойно отреагировал Максим и, чтобы окончательно успокоить Милочку, поднял руки вверх. — Прошу тебя — не совершай глупостей…

— Мне решать! — не понижая голоса, ответила она. — Виктор! Идите к машине… Я не знаю, как этот мерзавец вышел на вас, но хочется верить — вы здесь ни при чем… А вы двое: на пол! Быстро!!!

Мужчины распластались на полу и заложили руки за голову. Виктор, замешкавшийся было на пороге, получил в спину еще пару грозных окриков и нехотя покинул гостиную. Милочка слышала, как он тяжело ступал по ступеням крыльца и как затем заработал мотор его машины…

— Кеша! — громко позвала Милочка. — Иди сюда!!! Чего ты там притих?! Ты ведь жив! Я слышала, как ты крался по лестнице.

Иннокентий тут же появился в дверном проеме и, улыбаясь ей разбитыми губами, протянул к ней руки со словами:

— Жемчужина моя! Неужели из рук твоих я получил спасение?!

— Хорош трепаться, — оборвала его лирический настрой Милочка. — Возьми из шкафа скотч и свяжи этих мерзавцев!.. Пусть с ними милиция разбирается.

Кеша, опасливо озираясь, прошел к встроенному шкафу и, достав оттуда рулончик скотча, вопросительно уставился на вооруженную женщину.

— Чего же ты медлишь? — подтолкнула его она. — Давай! Сначала вон того типа свяжи, что тебя разукрасил.

Иннокентий опустился на колени перед Саньком и трясущимися руками обмотал сначала его запястья, а затем ступни ног.

— А теперь нашего героя! — дулом пистолета указала она на Максима.

Но тот, резко развернувшись, ударил Иннокентия кулаком в лицо, отчего тот взревел, и, вскочив на ноги, ринулся к выходу.

— Стой! — не своим голосом заорала Милочка, прицеливаясь ему в спину. — Я убью тебя!

Максим и не думал подчиняться. Только на самом пороге неожиданным препятствием для него стали ноги связанного Санька. Был ли то умышленный маневр или случайность, но Максим рухнул лицом вниз, как подкошенный. И тут же сверху на него насел Иннокентий.

Между мужчинами завязалась отчаянная борьба. Они рычали, нанося друг другу удары, катались по полу, двигая кресла и комкая ковер на полу. Рычание и ругательства, изрыгаемые ими, могли вогнать в краску любую женщину, но Милочке было не до того. Растерянно моргая глазами, она с жалостью смотрела на то, как Иннокентий наносит удар за ударом в раненое и едва зажившее плечо Максима. Ко всему прочему, Санек, до сего времени лежавший вроде как без дела, ухитрялся пинать дерущихся мужчин. Правда, от его ударов Иннокентию удавалось уворачиваться.

Не выдержав накала страстей, Милочка подняла кверху пистолет и, нажимая на курок, завизжала:

— Прекратите!!!

Вопреки ее предположениям пистолет не был газовым — пуля вылетела в окно, оставив маленькую дырочку в центре хаотично разбежавшихся трещин.

Выстрел немного привел мужчин в чувство. Хрипло дыша, они встали по разным сторонам комнаты и настороженно уставились друг на друга.

— Стойте, где стоите! — рявкнула она и, вытащив из-за пояса брыкающегося Санька пистолет, отчеканила: — Я сейчас вызову милицию! А перед этим свяжу вас обоих! Пусть они с вами со всеми разбираются…

— Не забудь вызвать того, который тебя в отделение уволок, — подсказал Максим. — Не будь дурой! Там все куплено!

— Кем?!

— Вот им, — Максим кивнул в сторону Иннокентия и усталым голосом попросил: — Давай заканчивай со всем этим балаганом. Не ровен час, Сашкины шестерки подкатят. Хотя, думаю, сюда они побоятся сунуться, как-никак инкогнито терять никому не охота. Правильно я говорю, а, Кешка?!

— Заткнись! — Иннокентий ухватился рукой за сердце. — Не слушай его, жемчужина моя! Он лжет!!! Он убийца, каких свет не видывал!!! Пристрели его!

— Не слушай его! — перебил его Максим. — Он стоял за всем этим делом. Его имя назвал нам его мент продажный. Иначе как бы мы тебя с Виктором нашли…

Растерянно переводя взгляд с одного мужчины на другого, боясь поверить в то, во что так хотелось верить, Милочка закусила губу и принялась взывать к своему разуму, который редко ее подводил. Она хотела одного — знать верное в данной ситуации решение. Но решение не приходило.

— Мила, — тихо позвал Максим. Стараясь не обращать внимания на нацеленный на него пистолет, он сделал шаг вперед. — Послушай меня… Я с самого начала был на твоей стороне. Я почти сразу поверил тебе…

— Поэтому и наблюдал за мной с легким прищуром?! — хрипло выдавила Милочка, невольно отступая назад. — Не двигайся, а то выстрелю!!!

— Моим наблюдениям есть объяснение… — Максим судорожно сглотнул подступивший к горлу комок и продолжал: — Ты можешь, конечно, выстрелить, но кому от этого будет легче? Я не виноват, поверь мне! Мне плевать на эти деньги!

— О боже мой!!! — прошептала она, стараясь не смотреть в глаза, прожигающие ее насквозь. — Я не знаю — кому из вас верить?!

— Не верь ему!!! — тонким фальцетом взвизгнул Иннокентий. — Ты кому поверила?! Этому бритоголовому бандиту?! Он же собственных друзей в расход пустил… Стоит тебе опустить пистолет, как он перебьет нас всех! Чего тут думать — стреляй в него! Он всему голова, иначе как ты объяснишь, что его впустил этот так называемый Санек?! Они заодно!..

Санек на полу заворочался и настороженно засопел.

— Нет! — Максим предостерегающе протянул руку в ее сторону. — Он не знал, что я приеду, — это первое, затем — не знал, как поступить, потому что я не спускал с него глаз. Наверняка он думал, что его хозяин что-нибудь сообразит. Он же не знал, что тот конченый идиот и хранит свой пистолет в месте, доступном для взбалмошных женщин! А Кеша не был до конца уверен, что номера счетов у тебя, потому и не предприняли они ничего, когда я приехал…

Лихорадочно переводя взгляд с одного на другого, Милочка чувствовала, что еще немного — и она рухнет в обморок. Эти двое мужчин, стоящие напротив и незаметно сокращающие расстояние между нею и собой, окончательно запутали ее. Ладони ее вспотели, пистолет подрагивал в руке, к тому же ужасно хотелось почесать нос.

«Нашла время!» — очнулся наконец после длительного молчания ее внутренний голос.

«Что мне делать, черт тебя возьми?! — мысленно простонала она. — Что мне делать?!»

Видимо, нерешительность и замешательство так явственно отразились в ее глазах, что мужчины с диким ревом одновременно ринулись на нее.

«Стреляй!!!» — заорало у нее внутри.

«В кого?!» — едва не разрыдалась она.

«Сама знаешь…» — многозначительно хмыкнул внутренний голос и умолк.

Весь этот немой диалог занял какие-то доли секунды, но и этого оказалось достаточно — рука ее обрела неожиданную твердость, и Милочка выстрелила…

* * *

С момента, когда один из мужчин замертво рухнул на пол, прошла, наверное, целая вечность. Скажи ей кто-нибудь, что минутная стрелка миновала всего лишь пять крохотных делений, она бы не поверила. Пустыми глазами она наблюдала за тем, как вытащили из ее руки пистолет, как, подхватив под руки мертвое тело, двое мужчин поволокли его куда-то наверх. Все это происходило в каком-то метре от нее, но, казалось, по другую сторону вселенной. Пустота, затопившая всю ее изнутри, вытеснила все остальные ощущения и чувства.

Милочка сидела на полу, опершись о стену, и с недоумением, граничащим с тупостью, рассматривала свои ладони.

— Я только что убила человека… этими самыми руками, — едва слышно прошептала она. — И этими самыми руками я когда-то ласкала его…

Она прикрыла глаза и попыталась вспомнить сцену их последней встречи. Но сколько ни старалась — жалости, которую она так тщательно пыталась разбудить в себе, не было. Был лишь холод. Жуткий холод, лишающий ее воли и способности двигаться. Сама мысль, что делила постель с человеком, так искусно предавшим ее, вызывала тошноту…

— Родная! — ее осторожно тронули за плечо. — Ты в порядке?

— Не знаю, — она обессиленно уронила голову на грудь. — Я уже ничего не знаю про себя…

— Ты можешь идти?

— Да, да, конечно, — поспешила она успокоить его. — Я сейчас…

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Милочка поднялась и, убедившись, что достаточно твердо стоит на ногах, пошла прочь из этой комнаты…

* * *

— Ну давай, жемчужина моя, расскажи, — подначивали ее смеющиеся глаза напротив. — Как же ты все-таки смогла под таким напором принять единственно верное решение?

— Ну не знаю, — Милочка сложила губки розочкой и кокетливо повела плечиком. — Правильное ли я решение приняла?..

— Ишь ты? По-твоему, нужно было убить меня? — Брови мужчины поползли вверх.

— Нет, нет! — поспешила она заверить его. — Мне вообще не надо было стрелять…

Милочка тяжело вздохнула и опустила глаза. Если быть до конца откровенной — говорить об этом не хотелось. Но, как говорится, язык вертится вокруг больного зуба, поэтому ее мысли вновь и вновь возвращались к недавним событиям. Всякий раз при этом она замыкалась, сворачивала разговор и спешила вообще уйти куда-то.

Так было и на этот раз. Она притворно зевнула, потерла виски и, решив, что лучшей отговорки не придумать, пробормотала:

— Пойду прогуляюсь, голова болит…

— Хорошо, иди…

Она пошла по небольшим улочкам, наслаждаясь ощущением тишины и покоя, которых так давно жаждала ее душа. Стараясь гнать из своей головы запретные мысли, Милочка свернула к местному телеграфу и уже через несколько минут накручивала диск телефона в надежде услышать голос своей подруги.

Валерия не обманула ее ожиданий, сняв трубку на третьем сигнале.

— Лерка, привет, — промурлыкала Милочка, опускаясь на жесткую скамейку. — Как дела?

— Привет. А как ты? — ответила вопросом на вопрос Валерия.

— Все нормально. Отдыхаю…

— Мил, — подруга еле слышно шмыгнула носом, — с тобой, правда, все в порядке? Я это к тому, что за последнюю неделю ты звонишь мне восьмой раз…

— Со мной действительно все в порядке, — улыбнулась Милочка. — Я просто скучаю и…

— Что «и»?! — сразу зацепилась та.

— Переживаю, как бы в мое отсутствие чего-нибудь не случилось… За тобой ведь глаз да глаз…

— Да уж конечно! — фыркнула подруга. — Это ты успела за мое отсутствие…

— Ш-шш. — остановила ее Милочка. — Не нужно… Сейчас все хорошо. Как говорится, справедливость восторжествовала, так что не к чему ворошить. Ты узнала то, о чем я тебя просила?

— Пыталась… Нигде никаких следов.

— Хорошо, тогда ничего не предпринимай и жди меня…

Лерка опять шмыгнула носом и ненадолго замолчала.

— Эй, Лерусик, — ласково позвала ее Милочка. — Ты в порядке?

— Да, — еле слышно прошептала та, но по голосу было понятно, что слезы у нее совсем рядом. — Когда вернетесь?

— Ой, не знаю. Погода изумительная. Сезон окончен, так что народу никого…

— И ты хочешь сказать, что это тебя устраивает? Я имею в виду оторванность от людей?

— Ну я же не одинока! — хмыкнула Милочка.

Подруга засопела, что должно было означать крайнюю степень недовольства, и через мгновение выпалила:

— Да уж! Как говаривал незабвенный поэт, уж лучше быть одной, чем вместе с кем попало!

— Лерусик! — предостерегла ее подруга от дальнейших комментариев. — Прекрати!

— Хорошо, — испуганно пискнула та и, чтобы исправить положение, залепетала что-то о здоровье, детях и погоде.

Когда все темы были исчерпаны, подруги попрощались и почти одновременно повесили трубки.

Проблуждав еще около часа, Милочка зашла в свое любимое кафе на окраине и заказала кофе с бутербродами.

— А может, чахохбили? — лучезарно улыбнулась Ниночка, местная жительница и одна из хозяек этого заведения. — Оно сегодня просто объедение!

— Прямо не знаю, что делать… — Милочка со вздохом вспомнила, что набрала на отдыхе лишние четыреста граммов.

— Не пожалеете. А соус какой! — продолжала уговаривать хозяйка.

— А, ладно, — махнула она рукой. — Давайте, только без гарнира…

Курятина действительно была восхитительной. Сочные куски мяса плавали в золотистой подливе, обильно сдобренной специями. Аромат, поднимающийся от тарелки, возбуждающе щекотал в носу. Милочка улыбнулась застывшей в отдалении Ниночке и приступила к трапезе.

Она обсасывала последнюю косточку, когда дверь отворилась, звякнув колокольчиком, и в кафе вошли двое. С виду ничем не примечательные парни: обычные джинсы, заурядные куртки — «косухи», да и взгляд не сражал наповал. Но Милочке вдруг стало страшно. Стараясь не смотреть в их сторону, она в два глотка проглотила свой кофе и, расплатившись по счету, ринулась вон из этого заведения.

Прогулка, которую она собиралась завершить на своем любимом месте у разрушенной часовенки, была испорчена. Ноги сами собой понесли ее в небольшой домик, который они сняли две недели назад, решив не пользоваться гостиничным номером. Она влетела во двор, едва не сорвав с петель калитку, и, мигом преодолев четыре ступеньки крыльца, ворвалась в прихожую.

— Максим! — задыхаясь от бега, позвала она. — Максим! Где ты?!

В спальне что-то упало, и из-за двери показалась всклокоченная голова Максима.

— У нас что, пожар? — недоуменно заморгал он глазами.

— Не-ет! — с облегчением выдохнула она, обнаружив его живым и здоровым. — Просто я подумала…

Она замолчала и растерянно пожала плечами. До нее только сейчас дошло, как странно выглядит, должно быть, она со стороны. Эти ее беспричинные страхи, возникающие всякий раз, когда она его не видит, сжимают сердце страшным предчувствием. Милочка лишилась покоя…

А Максим, уперев руки в бока, с легким прищуром уставился на Милочку. Этого его взгляда она терпеть не могла. Фыркнув, она обошла его бочком и, как была, в одежде, плюхнулась на кровать.

Максим вошел следом. Несколько раз протяжно вздохнув, он опустился на стул напротив и, легонько тронув ее за плечо, сказал:

— Нам нужно поговорить.

— О чем?

— О том, что произошло…

— Не хочу!

— Почему?!

— Потому!

— Почему, черт возьми, «потому»?! Потому что ты до сих пор сомневаешься во мне?! До сих пор сомневаешься, правильно ли выбрала мишень для выстрела?!

— Перестань, прошу тебя, — недовольно поморщилась Милочка, про себя содрогнувшись от того, как недалек он от истины.

— Нет! Я не перестану! — Максим вполголоса выругался. — Я люблю тебя! И хочу, чтобы ты мне верила! С того памятного дня прошло больше месяца, а ты до сих пор ни единым словом не обмолвилась! Не задала мне ни единого вопроса!

— Это ни к чему, — Милочка протяжно вздохнула. — Теперь уже ни к чему…

— Значит, я прав…

Он встал и тяжелыми шагами заходил по комнате. И каждый его шаг болью отдавался во всем ее теле. Милочка подобрала колени к подбородку и невидящими глазами уставилась в стену.

Что она могла сказать ему?! Что каждый раз, когда закроет глаза, видит обезумевшие от страха глаза Иннокентия? Или о том, что каждую ночь ее будит звук выстрела, лишивший жизни этого человека. Она — убийца!..

Но и это было не самым страшным. Самое ужасное для нее заключалось в том, что чем больше проходило времени, тем больше возникало вопросов и сомнений, потихоньку подтачивающих изнутри ее уверенность в нем.

В тот решающий момент она слушала голос сердца, забыв спросить совета у разума. Сейчас же он проснулся и точил ее изнутри, словно червь.

— Почему ты сомневаешься во мне? — прервал повисшую паузу Максим. — Я же поклялся тебе, что не убивал твоего соседа. А Виолетта Николаевна… Я просто заставил ее выпить то молоко, которое она готовила для тебя. Уж очень мне было интересно наблюдать в окошко, что это она подсыпала туда. Как видишь, я не ошибся.

— Зачем ей было убивать меня? — еле слышно пробормотала Милочка.

— Она выполняла приказ Иннокентия.

— И ему незачем было убивать меня, — возразила она, приподнимаясь со своего места.

— Ты так считаешь? — он презрительно скривил губы. — Ты извини меня, но иначе как наивной дурочкой тебя не назовешь!

— Спасибо!

— Посуди сама… Он подставляет тебя, преследуя вполне определенную цель.

— Какую?

— Снять подозрения с себя и своего дружка, чтобы возглавить прибыльное дело без лишних осложнений. Но убийца должен быть найден, и он решил, на радость братве, представить им твой остывший труп. Вот, мол, и убийцу нашел, и отомстил за Киву попутно…

— Все это звучит настолько неправдоподобно… — засомневалась Милочка. — А зачем было убивать моего соседа? Они же считались друзьями?

— Не знаю, но я его точно не убивал, — заверил Максим. — Я вынудил его рассказать о месте, где ты могла скрываться, но не убивал. Может быть, я и перестарался, выбивая из него признания, но, когда я уходил, он был жив…

— Возможно… — не совсем уверенно пробормотала она.

Вполголоса чертыхнувшись, Максим пошел к двери. На пороге он оглянулся и с металлом в голосе спросил:

— Почему же ты тогда выстрелила в него?! Почему?!

— Когда вы боролись, грим, которым Иннокентий имитировал побои, частично смазался. И к тому же, отыскивая часы в его спальне, я наткнулась на портрет молодого человека с траурной ленточкой внизу.

— И что?!

— Так вот тот молодой человек, изображенный на портрете, — это мой бывший сосед Сергей…

* * *

Прошло три часа. Долгих три часа с той секунды, как за Максимом закрылась дверь. Она не знала, куда он ушел, но очень хотела, чтобы он поскорее вернулся. Поэтому, когда раздался требовательный стук в дверь, она с довольной улыбкой устремилась к выходу.

На пороге стояли двое — те двое парней из кафе, вид которых так насторожил Милочку.

— Вам к-кого? — слегка запинаясь, спросила она.

— Макс дома? — Парень, тот, что был в куртке — «косухе», отодвинул плечом Милочку и твердыми шагами вошел в дом.

— Эй, вы чего себе позволяете? — попыталась возмутиться она, хотя от страха у нее едва не подкашивались ноги.

— Все в порядке, не переживай, — успокоил ее второй, похлопав по плечу. — У нас к нему дело.

— Ага, — тупо кивнула она головой и засеменила следом за ними на кухню.

Парни расположились за столом, по-хозяйски расставив локти. Сколько ни пыталась, она не смогла найти в их каменных лицах следы враждебности. Поэтому ничего не оставалось делать, как, прокашлявшись, спросить:

— Может быть, чаю?

— Можно, — почти одновременно кивнули незваные гости.

Милочка засуетилась, выставляя на стол чашки с блюдцами, сахарницу и розеточку с вареньем. Потом, подумав, присовокупила и коробку конфет. Чайник на плите засвистел через пару минут. Дрожащими руками разливая по чашкам чай, она мучительно искала предлог для начала разговора, но его не находилось.

— Ты присядь, хозяйка, — пришел ей на помощь один из парней. — Макса мы можем и не дождаться, а у нас время — деньги.

Милочка послушно села на подставленную табуретку и, сложив руки на коленях, настороженно вглядывалась в их непроницаемые физиономии.

Заговорил тот, что казался постарше. Он долго и пространно распространялся об их общих проблемах, чередуя нормальные слова с непечатными. Из его пространной речи Милочка уяснила одно — это не враги. Словно желая еще больше утвердить ее в этом, второй парень пробасил:

— Ты, слышь, передай ему — пусть возвращается. Братва вся за него. Мы, короче, разобрались во всем. Ну, после того, как в сгоревшем доме нашли Санька и этого… хозяина дачи. Короче, ты знаешь, о ком я. Санька только по медальону и опознали, обгорел сильно. Ну мы кое с кем перетерли, сопоставили… Короче, ты поняла…

Если честно, то из сказанного она поняла только то, что Максим прощен и он, как изволил выразиться сидящий напротив парень, теперь в авторитете.

— Ну, нам пора, короче…

Парни поднялись и двинулись друг за дружкой к выходу. Заперев за ними дверь и убрав со стола, Милочка в изнеможении опустилась на табуретку и задумалась.

«Неужели теперь конец всему кошмару?! — билось у нее в мозгу. — Конец моим сомнениям?!»

«Да, да, но какими глазами ты теперь будешь смотреть на него?» — требовательно спрашивал голос совести.

Запоздалое раскаяние поднималось из глубин души, заставляя ее мучиться угрызениями. Невидящими глазами уставившись в пустоту, Милочка тяжело вздохнула и принялась прокручивать в уме события того страшного дня…

* * *

Едва прогремел выстрел и Иннокентий мешком рухнул на пол, Максим подлетел к ней и, обхватив ладонями ее голову, прошептал:

— Спасибо тебе, родная! Спасибо! Жди здесь!

Он куда-то выбежал и через пару минут вернулся с Виктором. Оказалось, что тот и не думал никуда уезжать, а терпеливо ждал окончания этой истории, отъехав на пару десятков метров.

Они подхватили тело Иннокентия и вынесли из гостиной. Такая же участь постигла и Санька. Тот брыкался, пытаясь вырваться, но Максим коротким ударом в висок быстро его утихомирил. Милочка сидела в оцепенении, почти не прислушиваясь к быстрым шагам вниз и вверх по лестнице. Виктор с Максимом о чем-то вполголоса переговаривались, чем-то гремели, не забывая заглядывать в комнату и ободряюще улыбаться еще недавно храброй воительнице. Потом они загрузились в машину.

— Где твоя машина? — спросил Виктор и, видя недоуменный взгляд Милочки, уточнил: — Та, на которой ты уехала из милиции, а затем от меня?

— А-а-а, — протянула она. — У Палыча под окнами должна стоять…

Но машины там не было. Предприимчивый старик, по примеру первой, отправил на автостоянку и вторую машину и теперь с нетерпением ожидал возвращения их хозяйки. И когда та вошла и с тяжелым вздохом опустилась на скрипучий диван у дальней стены сторожки, он не выдержал и заплакал. Слезы терялись в многочисленных морщинах его лица, капая крупными каплями на белоснежную сорочку.

— Палыч, — хрипло позвала Милочка, удивившись его праздничному виду. — Ты чего это вырядился? Либо помирать собрался?

— Ну тебя! — в сердцах отмахнулся он и принялся дрожащими пальцами утирать покрасневшие глаза. — Как тут не собраться? Машину отогнали. Думаю, подожду еще день и пойду выручать тебя…

— Палыч! — еле слышно выдохнула она, чувствуя, что и сама вот-вот заревет. — Эх, Палыч! Хороший ты человек!..

Мужчины, до этого в безмолвии стоявшие у порога, переглянулись и, поманив сторожа, вышли с ним из домика. Уж о чем они там совещались, что внушали ему в течение часа, так и осталось для нее загадкой. Факт остался фактом — никаких преследований со стороны правоохранительных органов по факту убийства Иннокентия не последовало. Лишь в одной из газет через три дня появилась коротенькая заметочка, что в одном из коллективных садов сгорела дача гражданина N и что в результате пожара погибли два человека. Кто был тем вторым, Милочка приблизительно догадывалась, хотя и не задала Максиму ни единого вопроса…

* * *

Очнувшись от воспоминаний, она в который раз тяжело вздохнула и, натянув на ноги короткие полусапожки, вышла из дома.

Проплутав какое-то время по пустынным улочкам в поисках Максима, Милочка свернула на окраину и вскоре уже поднималась в гору, к тому месту, где так любила сиживать когда-то.

Она подошла к самому краю обрыва и, вдохнув полной грудью, тихо вымолвила:

— Будет шторм!..

И почти тут же за ее спиной так же тихо раздалось:

— Вряд ли… Шторм будет завтра…

Милочка резко обернулась и увидела Максима. Он стоял, сунув руки в карманы куртки, и с обычной своей настороженностью разглядывал стоявшую в метре от него женщину.

— Что ты сказал?

— Я сказал — шторм будет завтра…

— Удивительно!.. — Она на мгновение зажмурилась, припоминая необычную встречу, произошедшую год назад на этом самом месте. — Как будто все заново…

— Ты о чем?

— Так, ни о чем, — она тихонько рассмеялась. — Просто этот мир, по-моему, сотворен из неслучайных случайностей и удивительных совпадений…

Максим недоуменно пожал плечами и, подняв легкий камешек, пустил его с обрыва.

— Они были у тебя? — минуту спустя спросил он.

— Да…

— Надо возвращаться…

— Я знаю…

— Что ты решила?

Он отвернулся и, казалось, погрузился в созерцание пейзажа, открывающегося далеко внизу, но по его напряженным плечам и по тому, как он с силой сжал кулаки в карманах, Милочка поняла, что он нервничает.

— Что ты решила? — не дождавшись ответа, переспросил он.

— Я еду с тобой, — просто ответила она и, обняв его со спины, прильнула щекой к его спине. — Прости меня…

— За что? Это ты меня прости… если сможешь… — хрипло выдавил Максим, взяв в руку ее ладошку. — Рука-то совсем холодная. Иди ко мне…

Он распахнул полы куртки, и через минуту они, обнявшись, забыли обо всем…

«Ого-го! — весело захихикал ее вещун. — Кажется, я слышу марш Мендельсона!»

«До этого еще далеко! — мысленно одернула она его. — Главная проблема решена!.. Осталась еще одна, но об этом потом…»

* * *

— Лерка! — Милочка нетерпеливо пристукивала ножкой. — Ты скоро или нет?!

— Сейчас, сейчас! — Подруга пыталась на ходу надеть пальто, убрать в прическу длинные волосы и попутно еще утереть нос своему не в меру расшалившемуся малышу. — А ты уверена, что у нас получится?..

— Я стараюсь в это верить, стараюсь, — досадливо сморщилась Милочка, незаметно подталкивая подругу к выходу.

Кирилл, до этого молчаливо наблюдавший за сборами женщин, не выдержал и пригрозил им пальцем:

— Смотрите у меня! Отпускаю только под честное слово Максима! Иначе…

— Кирюша! — притворно возмутилась Милочка. — Как ты можешь?! Ну ладно она, но я-то?!

Грозный муж еще раз пригрозил им пальцем и закрыл за ними входную дверь…

В казино «Регата» был ремонт. Об этом свидетельствовала огромных размеров вывеска над входом и заляпанные побелкой окна. Подруги, с минуту потоптавшись у закрытого входа, обошли здание и с опаской подошли к открытой двери черного хода.

— А ты уверена, что он здесь? — отчего-то шепотом спросила Лерка.

— Машина на стоянке, — так же тихо ответила Милочка, осторожно ступая по битым стеклам. — Лерка, ты не знаешь, почему всегда у любого черного хода найдется хотя бы пара, но битых стекляшек? Будто это обязательная атрибутика всех черных ходов! Ну я не знаю — солидное же учреждение!

Лерка тихо хихикнула в кулачок и, завидев огромного роста маляра, толкнула подругу в бок.

— Уважаемый! — позвала Милочка парня. — Послушайте!..

Парень оглянулся на двух дам, топчущихся у входа, и сразу приосанился — не каждый день в подсобке увидишь таких разряженных красоток.

— Чего хотели, леди? — осклабился он в широкой улыбке.

— Нам нужен Виктор… Вы понимаете, о ком я? — заиграла Милочка глазками.

— Да уж не обо мне, хотя я тоже Виктор, — загрустил парень. — Идемте, провожу. Тут разгром полнейший, не иначе колготки порвете…

Они двинулись за ним следом, благополучно уворачиваясь от всевозможных инструментов и приспособлений, которые так и норовили попортить им туалеты, и через несколько минут стояли перед дверью кабинета Виктора.

Милочка вошла, не постучав, и по тому, как вытянулось при их появлении лицо хозяина кабинета, они поняли, что встреча с ними не очень его воодушевляет.

После короткого приветствия Виктор спросил:

— Что привело вас, барышни? Поиграть хотели или что?..

— Или что! — сразу взяла быка за рога Лерка. — Где она?!

— Кто?! — попытался он изобразить непонимание.

— Виктор, — заиграла кулоном на тонкой золотой цыпочке Милочка. — Я никогда вам не говорила, что актер из вас ни к черту? Нет? Тогда скажу сейчас — вы никудышный лицедей в этом амплуа…

Он обиженно засопел и задумался. Подруги, переглянувшись, решили выждать время. Они подперли подбородки сцепленными ладонями и двумя парами глаз уставились на Виктора.

Пауза затянулась…

Первой не выдержала Милочка. Она вытащила из сумочки сигареты и, прикурив, спросила:

— А знаете, на чем вы прокололись?

Он фыркнул и качнул головой, что, очевидно, должно было означать недоумение.

— У Ксюши никогда не было родственников. — Она выпустила дым в потолок. — Не то чтобы совсем, но такие дальние, что она и думать-то о них забыла. Затем вы сказали, что ее увезли на родину, а она родилась здесь — в родильном доме номер 27. Так где она, Виктор?!

— Что же вы тогда так долго молчали? — сморщился он, поднимая на подруг глаза. — Если догадались, что она жива?

— Времена были тяжелые… Проблем было много… Я даже не знала: кто враг, а кто друг!

— Теперь-то знаете?

— Да! — твердо ответила она и, поднявшись, попросила: — Виктор, поехали, а! Так хочу ее увидеть, сил просто нет!..

— Хорошо, — обреченно согласился он. — Только прошу вас — она очень слаба. Ей нужен покой и только покой…

Они поднялись и двинулись к выходу.

Уже усаживаясь в машину, Виктор пристально посмотрел Милочке в глаза и с плохо скрытым восхищением сказал:

— Да! Вы самая загадочная женщина из всех, кого я знал! Макс правильно сделал, что поставил на вас…

Он еще чему-то улыбнулся и тронул машину с места.

Непонятно, чего ради они обещали Виктору сохранять тишину и спокойствие, если, едва переступив порог палаты, зарыдали в голос. Он шикал на них, пытался выставить вон, но бесполезно. Обступив койку, они хлюпали носами, разглядывая изменившееся до неузнаваемости лицо подруги.

— Девчонки! — взмолился он, не выдержав. — Что вы делаете? Мне таких трудов стоило добиться ее теперешнего состояния! Не говоря уж о том, чтобы скрыть ее местонахождение, а вы!..

Последнее немного привело их в чувство. Они взяли по стулу и уселись по обе стороны от кровати, время от времени утирая слезы. Ксюша ровно дышала, совершенно не реагируя на всхлипывания и причитания, которые раздавались из уст то одной, то другой женщины, глаза ее при этом были закрыты.

— Она сейчас спит после уколов, — в преддверии их вопросов пояснил Виктор. — Потом поговорите… Она понемногу начала все вспоминать…

— Все теперь не страшно! — качнула головой Милочка. — Главное, что она жива! И мы теперь — снова вместе!..

Content

Галина Романова
Блудница поневоле