Марина СЕРОВА

ВОЛШЕБНАЯ ПАЛОЧКА КРУПНОГО КАЛИБРА

Глава 1

Весна. Цветение. И катастрофическая нехватка денег. С какой радостью я восприняла телефонный звонок — приглашение на работу! Правда, мне ничего толком не объяснили, сказали, что готовы приехать домой, ввести в курс дела. По-видимому, клиент был не один. Я согласилась. В конце концов, манера говорить выдавала вполне приличного человека, и я решила, что ничем не рискую, сообщая свои координаты. Я попросила тетушку подготовиться к приему гостей.

Час спустя в дверь позвонили, и я впустила молодую пару. Лица у посетителей были приветливые, хотя и немного озабоченные. Мне сразу показалось, что мы должны сработаться.

Тетушка, как всегда, оказалась на высоте: стол украшали курица, запеченная в духовке, салат из кальмаров и компот из клубники. Вне сомнений, после такого приема гости проникнутся глубокой симпатией к будущей телохранительнице.

— Семененко Дмитрий Алексеевич, — представился мужчина — шатен лет тридцати, высокий, крепкого телосложения. — А это моя жена, Лидия.

Лидия — худенькая девушка невысокого роста с коротко подстриженными, выкрашенными в рыжий цвет волосами и живыми, озорно поблескивающими глазами.

Я также представилась и пригласила клиентов в гостиную. Там уже хлопотала над столом тетушка.

— Сейчас будем обедать, прошу к столу, — сказала я.

— Ну что вы, право, не стоит, — запротестовал Семененко, — мы же пришли по делу.

— Вы пришли ко мне в гости, — уточнила я, — и как хозяйка я должна оказать вам достойный прием.

Лидия ухмыльнулась. Дмитрий Алексеевич пожал плечами, и мы все вместе уселись за стол. Заговорить о проблемах я позволила лишь по окончании трапезы.

— Понимаете, в чем дело, Евгения Максимовна, — начал Дмитрий Алексеевич, — то, что я сейчас расскажу, может показаться байкой, какие любят рассказывать мальчишки друг другу в лагере перед сном, чтобы потом всю ночь мучиться кошмарами. Боюсь даже, что вы отнесетесь к моей истории с недоверием.

— Ну почему же, — возразила я, — в жизни всякое случается. Все можно объяснить с позиций логики…

— Ладно. Тогда начну. Дело в том, что в нашем дачном поселке с некоторых пор происходят странные события…

— Интересно.

Мне не терпелось узнать, что же такого происходит в их дачном поселке.

— И события эти неприятные. Люди погибают при загадочных обстоятельствах… Сначала убили соседа через два дома, — продолжал Семененко. — Нашли мертвым под собственным забором, с ножом между ребер. Приезжала милиция, пыталась проверить отпечатки пальцев, но орудие убийства оказалось чистым. Короче, преступление так и не раскрыли, очередной глухарь. И мы бы постепенно забыли о происшедшем, если бы через некоторое время не произошло еще одно убийство. Отравили соседку, проживавшую на самой окраине поселка. По поселку пошли слухи. По вечерам дачники обсуждали, не могли ли все эти случаи быть как-то связаны между собой, но подобное предположение нелогично. Первый убитый — молодой инженер, холостой, любитель выпить. Вторая жертва — преподавательница музыки, семейная: муж и двое детей. Ни образом жизни, ни характером эти двое не схожи. Короче, все домыслы — сущая нелепица.

Рассказ Семененко меня заинтриговал.

— Так вот, — продолжал Дмитрий Алексеевич. — Немного погодя убивают местного бомжа, курирующего местные помойки в поисках съестного. Ударили по голове чем-то тяжелым. А дальше — понеслось-поехало. Утопили кандидата наук, кстати, недавно защитившего диссертацию; зарезали пенсионерку. Один парень оказался застрелен из собственного ружья. Другой куда-то исчез. И те, кого я упомянул, наверное, не последние. Милиционеры устали нас навещать. Возникло у них предположение, что в поселке завелся маньяк. Приезжал психолог. Однако ничего общего между жертвами установить не удалось, и, судя по всему, убийства совершались вполне осознанно и явно с какой-то целью. Так, по крайней мере, заявил психолог…

Дмитрий Алексеевич приумолк.

— А вы что предполагаете? — задала вопрос я.

— Я не рассказал самого главного, — ответил Семененко. — Уже когда убили бомжа, жители поселка стали подозревать, что причиной всех смертей является очень странный человек, поселившийся у нас недавно.

Я приподняла брови.

— Невысокого роста, костлявый, смуглый, с узким разрезом глаз, очень угрюмый, судя по всему — с Крайнего Севера. Ведет себя странно, похож на колдуна или шамана, как там правильно…

— Как он у вас появился? — перебила я.

— На окраине поселка, у самого леса, стоит дом. Он несколько изолирован от остальных, и прежние владельцы собирались его продать. Однако с полгода покупателей не находилось. Хозяева совсем уж отчаялись. Но тут неожиданно объявился этот колдун, так мы его называем между собой. С тех пор он ведет там отшельническую жизнь, периодически исчезая где-то в лесу. Очень странный тип, и что-то мне в нем очень не нравится.

— А почему вы связали смерть всех этих дачников с появлением колдуна? Только потому, что он поселился в ваших краях недавно и резко выделяется среди остальных?

— Да, пожалуй, именно так многие и думают. Ведь в поселке все друг друга знают, и раньше никаких убийств не происходило. Но и это не самое главное.

— Что еще?

— Когда я рассказывал о цепи загадочных смертей, то упустил один момент. Погибшего бомжа за несколько часов до его смерти видели разговаривающим о чем-то с колдуном, на пороге дома последнего. Это выяснили как раз перед тем, как мы в очередной раз вызвали милицию. А тут еще и муж отравленной преподавательницы музыки вспомнил, что незадолго до смерти его жена ходила к колдуну, желая наладить отношения с новым соседом. Все это показалось нам подозрительным. Тогда новоиспеченный кандидат наук заявил, что о колдуне необходимо срочно сообщить стражам порядка, пусть, мол, произведут тщательный обыск.

— Его утопили до приезда милиции? — осведомилась я, предугадывая ход событий.

— Да. До нашего поселка ехать не пять минут. Вызвав милицию, мы разбрелись прочь от того места, где произошло убийство. Не хотелось как-то там находиться. А потом услышали крики, доносящиеся с реки. Когда прибежали, было поздно. Нас озадачило отсутствие поблизости колдуна на тот момент, когда кандидат наук заявил, что у того надо произвести обыск. Шаман, если и выходил куда-то из своего дома, только в магазин или в лес. Мы спрашивали работников магазина. Но те никого не видели, что нас очень испугало. Это могло означать лишь одно: либо в кровавом кошмаре замешан кто-то из нас, либо тут и вовсе какая-то мистика. Короче, сообщать милиционерам о подозрениях, связанных с колдуном, мы не стали…

— Они так ни разу и не проводили в его доме обыск?! — воскликнула я.

— Ну, не совсем так. Проводили допрос. Еще в самом начале, когда произошло первое убийство. Колдун не оказался исключением. Но ничего такого, что бы их насторожило, они, видимо, не обнаружили. Иначе мы бы узнали.

— А с этими милиционерами, ну, теми, которые проводили допрос, ничего не случилось?

Семененко покачал головой.

— Честно говоря, связь между колдуном и жертвами не совсем четкая. Не все, кто общался с шаманом, погибали. И не обо всех погибших достоверно известно, что они общались с колдуном. Но было несколько случаев, которые ни у кого из дачников не оставили сомнений, что во всем виноват именно пришелец оттуда. Если он, конечно, на самом деле с Севера. Никто не проверял. А те, кто все же решился на такое безумие, недолго потом оставались в живых. Я вообще считаю, что убивали тех, кто слишком уж приближался к разгадке… Впрочем, сейчас желающих рисковать немного находится. Многие попросту перестали ездить на свои дачи.

— И вы решили обзавестись телохранителем?

— У меня на то особые причины. Мы с женой — не из тех слабонервных, у которых все поджилки трясутся только от одного упоминания об опасности, которая, если поразмыслить, никакого отношения к ним и не имеет. Конечно, мы стали осторожнее… Обходим дом колдуна стороной… Но вот вчера я, возвращаясь поздно вечером из соседнего поселка, где задержался в гостях у приятеля, как-то забыл о колдуне и решил сократить путь — отправился через лес. Машину с собой не взял, это ведь не так уж и далеко, а мне захотелось прогуляться.

И у самого выхода из леса понял, что иду прямо на зловещий дом. Признаюсь, все внутри у меня похолодело, но я не свернул. Мной двигала какая-то детская бравада. Мол, страшно, а все равно сделаю! Что я, не мужик, что ли? Да и любопытство меня одолевало… И чем ближе я подходил к тому загадочному месту, тем сильнее дрожали мои ноги.

Я внутренне напряглась, приготовившись к тому, что сейчас Семененко сообщит нечто ошеломляющее.

— Вскоре я увидел дом колдуна, — продолжал Дмитрий Алексеевич. — И почему-то шел почти без страха. И тут что-то заставило меня остановиться. Я явственно услышал странные, леденящие кровь звуки, словно бы завывало какое-то животное. Я никогда не слышал такого воя — не собака, не волк, не что-нибудь еще мне известное. Но звуки имели явно животное происхождение. Меня прошиб холодный пот, ноги стали ватными.

Когда я поравнялся с домом, не выдержал и повернулся в ту сторону. Ужасные звуки к тому моменту прекратились. Я посмотрел за ограду, на крыльцо дома, и увидел колдуна. Он стоял неподвижно. Светила полная луна. В ее свете шаман напоминал каменное изваяние, древнего идола. Он буквально пожирал меня взглядом, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Губы его кривились в усмешке. Потеряв самообладание, я побежал. Со всех ног.

— Представляю…

— Это еще не все. Ночью я плохо спал. Мне постоянно чудились какие-то шорохи, как ребенку, который панически боится темноты. Я постоянно вскакивал и выглядывал в окно.

И вот настал момент, когда мои опасения оказались небезосновательными. Кто-то попытался перелезть через нашу ограду. В темноте не сумел разглядеть лицо. Я бросился в прихожую, где на стене висело охотничье ружье. Схватил его, зарядил несколькими патронами. Единичками. Их используют при охоте на кабана. Я открыл дверь на улицу и несколько раз выстрелил в воздух. Что-то упало по ту сторону ограды. Потом раздался топот — кто-то убегал со всех ног. Так мне удалось прогнать убийцу. Но остаток ночи я провел во дворе, вздрагивая при каждом шорохе. Наутро я решил обзавестись телохранителем.

— Так покушение состоялось вчера?

— Сегодня ночью, если точнее.

— Почему вы выбрали именно меня?

— Дело в том, что я не особенно знаком с профессией бодигарда, никогда не думал, что мне придется прибегнуть к услугам подобного рода. Поэтому я позвонил приятелю, который занимается бизнесом и вроде как должен кое-что знать о телохранителях. Он порекомендовал мне вас. Сказал, что вы — профессионал высокого класса, и дал телефон. Теперь я здесь. К тому же…

— А кто он, ваш приятель, если не секрет? — полюбопытствовала я.

— Вадим Анатольевич Маркушов.

— А, Вадик Маркушов! Знаем, знаем такого! Хороший человек! Значит, говорите, он остался мной доволен?

— Судя по тону, которым Вадим вас рекламировал, очень!

Я засмущалась.

— Постараюсь оправдать отличные рекомендации.

Лидия улыбнулась. Семененко кивнул.

— А на ваш взгляд, что происходит в дачном поселке? Вы ведь не верите в шаманов, оборотней и прочую мистику.

— Вот насчет оборотней вы кстати упомянули. Очень многие, как ни странно, толкуют об оборотнях.

— Серьезно? — Я скептически усмехнулась.

— Люди не могут объяснить непонятное, а сами участвовать в разгадке тайны побаиваются. Вот и распространяют всякие слухи. Дело в том, что странный вой слышал не только я. Конечно, говорят об этом шепотом, боятся рассердить колдуна, но молва идет. Тем более что в поселке все давно друг друга знают, и никто не верит, что это кто-то из своих. А колдуна разгуливающим по поселку никогда не видели. Особенно в дневное время — многие убийства произошли именно тогда… Вот и пускают слухи, что…

— Колдун превращается в оборотня, дабы вершить свои грязные дела, — закончила за Дмитрия Алексеевича я, — при этом ему вовсе не требуется полная луна. И убивает он не при помощи волчьих зубов, а посредством самых обычных ножей, ружей, тяжелых предметов, и прочее, и прочее, и прочее… Странный какой-то оборотень получается! Со сдвигом. Конечно, можно предположить, что на время убийства он перевоплощается в человека, а убегает в волчьей шкуре, но… Никто в поселке не видел незнакомую собаку?

Семененко рассмеялся. Лидия поддержала его.

— Да, вы правы, Евгения, — сказала она, — живем в двадцать первом веке, а до сих пор придумываем всякие небылицы. Однако, хотя мы и сознаем, что убийства совершались реальными людьми с конкретными целями, это не делает случившееся более понятным.

— Разумеется. Но Дмитрий Алексеевич так и не ответил на мой вопрос. Сами-то вы что думаете по этому поводу? Признаться, вы меня весьма заинтриговали.

— Я думаю, что оборотень существует. Только оборотень несколько необычный. Скорее всего, кто-то из нас, дачников, участвует на пару с колдуном в каких-то грязных делах и устраняет всех тех, кто им мешает.

— Да, я склоняюсь к той же версии. Но разгадка от этого становится еще более привлекательной. Скажите, а вы кого-нибудь конкретно подозреваете?

Семененко покачал головой.

— Я, конечно, мог бы предположить, что в убийстве замешан кто-то из присутствующих на том собрании, где кандидат наук грозился рассказать о колдуне милиции. Но, зная, с какой скоростью распространяются слухи по нашему поселку, я могу с точностью утверждать: убить мог кто угодно.

— Пожалуй, вы правы. Честно говоря, это так интересно, что мне самой искренне хочется взяться за расследование. Хотя, конечно, затея глупая и опасная. И браться за нее не стоит.

В разговор вмешалась Лидия:

— А вот мы как раз думали, что, обзаведясь телохранителем, сможем заняться именно этим!

— Но зачем вам это? Не проще ли обратиться в милицию? Пусть проведут обыск в доме колдуна. У вас все равно нет на это права. А так дело пойдет быстрее. Я, конечно, понимаю, что собственное расследование под крылышком телохранителя гораздо увлекательнее, но к чему вам и мне лишние заморочки? Безопасность превыше всего, согласитесь.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Семененко. — Раньше было страшновато, а теперь…

— Тем более вы сообщите в милицию из Тарасова, где вас не смогут выследить.

— Такие мысли возникали у некоторых дачников. Но никто так и не решился. «Вдруг везде прослушивающие устройства? — сказал как-то один старик и тут же добавил: — Но я ничего делать не собираюсь, заявляю это во всеуслышание, и трогать меня не надо».

— Ну, это уже паранойя, — заметила я.

— Когда вокруг тебя убивают людей и та же самая участь может постигнуть тебя, рассуждаешь иначе.

— Наверное, вы правы.

— И все-таки мы очень хотим, чтобы вы помогли нам провести расследование. Если, конечно, у милиции не получится.

— Я вам настоятельно рекомендую не ввязываться, — повторила я свою мысль.

— И все-таки, — настаивал Семененко. — Может, это покажется глупостью, но я считаю, что лучше уж предпринять самостоятельные шаги, нежели томиться в бесконечном ожидании. Более того, нам бы хотелось, чтобы это условие стояло отдельным пунктом в договоре. За определенную плату, разумеется.

— Я в первую очередь — телохранитель, и мой долг предупредить вас…

— Так вы согласны с нами сотрудничать, Евгения Максимовна? — перебил меня Дмитрий Алексеевич.

— Должна предупредить, что я за услуги беру дорого. Тем более если придется включиться в расследование.

— Вадим Анатольевич меня предупредил.

— Прекрасно. Так вам известны мои условия?

— Да. И мы полностью согласны.

— В таком случае давайте заключим контракт.

— Почему нет?

Я принесла необходимые бумаги. Дмитрий Алексеевич и Лидия бегло их просмотрели и подписали. Произошло это третьего мая. Я предложила клиентам остаться у меня на ночь, а с утра заехать в местное отделение милиции. Если милиционеры попадутся не вредные, то нам позволят присутствовать на обыске в качестве понятых. Супруги приняли мое предложение.

* * *

С утра пораньше мы отправились на автостоянку, где чета Семененко оставила свою изящную черную «Волгу». Не мешкая, мы выехали в дачный поселок.

— А у всех дачников есть автомобили? — осведомилась я по дороге.

— Нет, — ответила Лидия. — Многие пользуются электричкой. Знали бы вы, как это утомительно, особенно в выходные! Мы как-то пробовали, когда машина стояла в автомастерской. Невозможная толкучка! Хотя чего удивляться, в том районе сосредоточено огромное количество дачных поселков! По пятницам все стремятся туда, а по воскресеньям — обратно.

Я ухмыльнулась. Ездить на машине, конечно, удобнее…

— А в город колдун когда-нибудь наведывается?

— Нет.

— А в первый раз его какая-то машина привезла? Или он на электричке приехал? Я это для того спрашиваю, чтобы уцепиться за что-нибудь.

— Машина. Грузовик. Номеров не помню.

— Надо намекнуть милиционерам, — сказала я. — Подсказать направленьице.

— Евгения, — усмехнулась Лидия, — такое впечатление, что вы подсознательно только и мечтаете о том, чтобы перехватить инициативу у милиции!

— Ничего подобного! — возразила я. — Чем быстрее все закончится, тем лучше. Особенно для вас! Да!

Лидия лишь хихикнула в ответ…

* * *

Дмитрий Алексеевич нарочно повел машину мимо дома колдуна. Обычное строение из красного кирпича, обнесенное железной оградой. Пустые глазницы окон пугали своим враждебным взглядом. Хотя, скорее всего, у меня просто разыгралось воображение после рассказов Семененко. Дачный поселок выглядел вымершим. Только раз я увидела мужика в одних трусах, копошившегося в саду. Такое запустение навевало тоску.

Дача Семененко выглядела достаточно респектабельно. Большой дом с крышей из красной черепицы, сад с цветами и фруктовыми деревьями. Пока Дмитрий Алексеевич открывал ворота и загонял в гараж машину, я вдыхала свежий, напоенный ароматами трав и цветов воздух. Со стороны реки веяло прохладой. Потом мы прошли в сад. Разумеется, я контролировала каждый шаг клиентов — кто знает, вдруг преступник проник за ограду и затаился?

Лидия тут же принялась хлопотать с завтраком. Дмитрий Алексеевич поспешил подготовить стол в саду. Мысль, что завтракать придется под сенью мирно шелестящих деревьев, повергла меня в тихий восторг.

Дмитрий Алексеевич достал из кармана мобильный телефон и позвонил в участок. Он заявил, что располагает информацией, способной помочь раскрытию серии убийств в злополучной «аномальной зоне». По окончании разговора Дмитрий Алексеевич сообщил, что милиционеры приедут минут через двадцать. До того времени можно было не спеша позавтракать.

Вскоре у дачи Семененко затормозил милицейский «уазик». Дмитрий Алексеевич побежал встречать гостей. Приехали двое сотрудников милиции — майор и сержант.

За очередной чашкой чая Дмитрий Алексеевич изложил служителям порядка все свои догадки и предположения. Майор и сержант согласились на обыск и на наше в нем участие в качестве понятых. Еще некоторое время нам пришлось ждать, пока выпишут ордер и доставят его по месту назначения.

Мое сердце снедала тревога, растущая по мере приближения к дому, являвшемуся, по мнению местных жителей, средоточием темных сил. Дачники повыскакивали из домов и глядели нам вслед с любопытством, смешанным с сочувствием. Мы предсталялись им несчастными, ожидающими своей очереди на эшафот. Вскоре о заявлении Дмитрия Алексеевича в милицию станет известно всему поселку. Если сегодня все не закончится благополучно, светлое будущее четы Семененко сильно омрачится.

У самого дома сотрудники милиции замешкались. Часы показывали два. Колдуна поблизости видно не было.

— Мрачное место, — заметил сержант с фамилией Городов.

— Пойдем, — скомандовал майор Свистунов.

Мы приблизились к воротам. Калитка оказалась запертой на засов. Свистунов постучал по доскам забора. Реакции не последовало. Майор забарабанил настойчивей.

Что-то скрипнуло в глубине сада, и послышались чьи-то шаги. За высокой оградой мы не могли разглядеть хозяина. В то же время крыльцо прекрасно просматривалось. Значит, к моменту нашего прихода колдун находился не в доме, а в какой-то пристройке или же в саду.

Лязгнул засов, и калитка распахнулась. На нас смотрел тщедушный человечек с сатанинским выражением прищуренных глаз. Щеки его покрывала редкая щетина, на голове — копна черных нечесаных волос. Грязная шерстяная (несмотря на жару) рубашка, шерстяные штаны и рваные туфли. Вся одежда — серо-коричневых цветов.

— Здрасьте, — медленно, с явно нерусским акцентом произнес человек.

— Рудников Иван Петрович? — уточнил майор Свистунов.

— Да.

Свистунов показал удостоверение.

— Милиция!

— В чем дело? — спросил колдун.

— Принято решение подвергнуть ваш дом обыску.

— А разрешение у вас имеется?

Свистунов кивнул и вынул из кармана сложенную вчетверо бумажку.

— Ознакомьтесь!

Рудников взял бумажку, бегло просмотрел ее и вернул Свистунову.

— Проходите.

— Сначала нам требуется задать вам несколько вопросов.

— Задавайте.

Рудников остановился.

Отвечал он отрывисто и коротко, голос его вызывал неприязнь.

— Давайте пройдем в дом.

— Как хотите.

На дверной коробке над входом была прибита ржавая подкова. Коридор захламляли ботинки, инструменты, дырявые ведра. На стенах висели душистые пучки трав, названия которых я не знала. Я обратила внимание, что милиционеры бросили на них подозрительный взгляд.

— Наркотиками увлекаемся? — задал вопрос Городов.

— Нет.

Колдун провел нас в комнату, которая, по всей видимости, считалась гостиной, но больше походила на заброшенное помещение, покинутое хозяевами много лет назад. Здесь стоял стол с отсыревшей крышкой, несколько шатких стульев и диван, из-под обивки которого торчали комья стекловаты. Углы комнаты «украшала» густая паутина. Все пространство было покрыто толстым слоем пыли.

— Где тут можно присесть? — спросил сержант милиции по фамилии Городов.

— Где хотите, там и присаживайтесь.

Котов метнул на Рудникова убийственный взгляд, демонстративно стряхнул с одного из стульев пыль и сел. Сержант Городов последовал его примеру. Остальные разместились на диване.

— Не очень похоже на обжитое помещение, — заметил Свистунов, — а вы ведь, насколько я понимаю, давно здесь обитаете.

— Меня устраивает.

— Понятно. Гражданин Семененко утверждает, что как-то, проходя мимо вашего дома, слышал вой какого-то животного. Вроде не собака, не волк, короче, непонятно кто. Как вы можете это объяснить?

Рудников пожал плечами.

— Поблизости лес. Всякая тварь может заглянуть в поселок. Это всем известно.

— Бывает такое? — спросил Свистунов у Дмитрия Алексеевича.

— Бывает. Волки забредают случайно, лисы. Но клянусь, этот вой ничем не напоминал волчий!

— Что на это скажете? — обратился майор к колдуну.

— Откуда мне знать? Может, скрипело что. Ветер, кстати, и волчий вой так исказить может, что не узнаешь. Немало случаев было, когда черт знает что люди слышали, а потом оказывалось, что это просто ветер ветки ломал.

— Его правда, — заметил Городов.

— Однако по поселку ходят слухи, что чертовщина облюбовала именно ваш дом, — огрызнулся Семененко.

— Потому и говорят, что я — не такой, как все, — ответил колдун. — А я на самом деле человек мирный, травки целебные собираю, скотинку выращиваю.

— Скотинку? — заинтересовался Городов.

— Ну да. Жеребец у меня. Может, его ржание гражданин за вой неизвестного науке зверя принял?

— А может, и правда? — спросил Городов, поворачиваясь к моему клиенту. — Всякие россказни недалеких людей оказали влияние на вашу психику, и вы приняли конское ржание черт знает за что?

— Что я, по-вашему, различить их не смогу?

— Вы ведь — человек городской, наверное, — заметил колдун, ехидно улыбаясь.

— И что с этого?! — рассвирепел Семененко и вскочил на ноги. Руки Дмитрия Алексеевича непроизвольно сжались в кулаки, и Свистунову с Городовым пришлось силой усадить его на место. — Я каждое лето в деревню к бабушке ездил!

Рудников желчно рассмеялся.

— А я всю жизнь в деревне прожил. За Верхоянском. Почти Крайний Север. И достаточно всякого бреда наслушался. Знаете, как-то слух прошел, что в нашем селе у развалин старого дома завелась собака-кровосос. Некоторые дурачки даже боялись ходить туда, не дай бог, собака кровь высосет! А потом оказалось, что это сбежавший поросенок. Мальчишка маленький мимо того дома проходил, услышал хрюканье, а потом и животное увидел. А так как он не предполагал, что поросенок может так просто по улице разгуливать, то домой весь в слезах прибежал. И еще упал, коленку разбил. Так из этого старухи, что по вечерам на лавочках заседают и от нечего делать небылицы плетут, слух раздули такой, что потом во всех окрестных поселках тем для пьяных споров на полгода хватило!

Похоже, Рудников разошелся не на шутку, от его былой краткости и неразговорчивости не осталось и следа.

— Его правда, — кивнул Городов. — Нечего эту тему трогать.

— А то, что люди начали умирать после того, как вы тут поселились? На это что скажете? — задал вопрос Свистунов.

— Я же ответил! Мне кажется, из-за моего странного образа жизни и начали сочинять бог весть что. А проблемы, скорее всего, — среди них самих.

— Да уж, странный так странный, — согласился Свистунов.

— А что? — вмешался в дискуссию Городов. — Гражданин Семененко, — милиционер указал на моего клиента, — сам высказывал предположение, что в убийствах, помимо колдуна, замешан кто-то из своих, из дачников. Может, правда, все гораздо проще. А то нелогично как-то. Получается, жил этот дачник нерадивый, жил, а как новый человек, — Городов кивнул на Рудникова, — появился, так вдруг по какой-то мистической причине с катушек съехал, убивать начал. Легко, конечно, на колдовство все списать! Тем более, как вы сами, гражданин Семененко, рассказывали, не общается новый сосед ни с кем, кроме как с продавцами в магазине да с деревьями в лесу.

— Да паникер он, вот и все дела, — подытожил Рудников.

Я обратила взор на Дмитрия Алексеевича и подметила, что того колотит от злости.

— Я не паникер! — возмутился Семененко. — Ни с кем не общался, говорите! Может, он в лесу с кем разговаривал!

Майор Свистунов поморщился.

— Ну так что, будем проводить обыск? — вяло предложил Городов.

— А стоит ли? — с сомнением отозвался Свистунов. — Мне кажется, тут больше старушечьих вымыслов, нежели правды. Ну чего мы тут искать будем? Следы оборотня или замаскированную летающую тарелку? Смешно же!

— Да он вас загипнотизировал! — взвился Дмитрий Алексеевич. — Имейте в виду, тех, кто осмелился приблизиться к его жилищу, колдун не прощает!

Я заметила, что Городов едва сдерживается от смеха. Он поспешно кивнул Свистунову:

— Пойдем, покурим.

Майор и сержант вышли на улицу. Тут же раздался оглушительный хохот. Взрывы веселья продолжались достаточно долго.

Отдышавшись, они наконец вернулись.

— Ладно, — сказал Свистунов. — Пойдемте отсюда. Этому человечку, на мой взгляд, меньше всего на свете пристало заниматься убийствами. А уж в то, что вместо жеребца в конюшне он содержит ручного дракона, я и подавно не верю!

— Всего хорошего, товарищ Рудников!

— Всего.

Мы дружно повскакивали вслед за майором. Колдун проводил нас до выхода.

Мои надежды на то, что все разрешится сегодня, не оправдались. Оставалось лишь положиться на мнение милиционеров: колдун здесь ни при чем, и моему клиенту никакая опасность не угрожает. В таком случае я, совершенно ни о чем не беспокоясь, отработаю установленный контрактом срок и при этом получу честно заработанные деньги. А вспомнив рассказ Семененко о человеке, который лез через забор, подумала, что это также могло показаться клиенту, охваченному паническим ужасом. Потом у меня мелькнула мысль, что последняя версия на самом деле мало вписывается в рамки здравого смысла и логики и колдун загипнотизировал меня вместе с остальными. Впрочем, я тут же выбросила все это из головы.

Глава 2

«Уазик» уехал. Я осталась с клиентами наедине. Дмитрий Алексеевич продолжал негодовать.

— Колдун загипнотизировал их! — орал он. — И они теперь не верят моим словам!

Семененко оборвала Лидия:

— Ты что, и правда веришь в мистические способности колдуна? Ну разве не бред?

Семененко призадумался.

— Пожалуй, нет. Я считаю, что все вполне объяснимо, просто…

— Просто шаман обладает гениальным даром убеждения, — высказала свое мнение я.

— И хватит об этом, — заключила Лидия. — Как вы думаете, Евгения, нам грозит опасность?

Я пожала плечами.

— Сделаю все, что в моих силах, чтобы ликвидировать ее.

Дмитрий Алексеевич глубоко вздохнул.

— Как бы мне хотелось в это верить! — пробормотал он. — Как бы хотелось!

За ограду участка четы Семененко я, как и в прошлый раз, проникла первой. Только после того, как твердо убедилась, что путь свободен, я позволила клиентам следовать за мной.

* * *

Весь день Семененко не высовывались на улицу. Лидия хлопотала с цветами в саду под моим бдительным присмотром. Дмитрий Алексеевич, сидя в гостиной, смотрел телевизор, и в течение всего дня мы его не видели. Я приглядывала и за домом, а потому особого беспокойства по поводу Дмитрия не испытывала.

Семененко выбрался из дома лишь вечером.

— Надо сходить в магазин, — сказал он. — Купить продукты.

— Надо, — согласилась Лидия. — Думаю, и Евгения с удовольствием прогуляется.

— С огромным, — подтвердила я.

Супруги наскоро оделись, и наша компания покинула дом.

Мы шагали по улицам поселка, и каждый метр давался нам с колоссальным напряжением. Дело было не только в том чувстве, которое заставляло меня беспрестанно озираться по сторонам. Я ощущала, как волны страха исходят и от моих клиентов.

По дороге в магазин мы повстречали одного из дачников. Он стоял за оградой своего участка, созерцал покой, царивший на улице, и курил сигарету без фильтра.

— Здорово, Алексеич! — махнул рукой дачник.

— Здорово, Петрович!

— Слышал, ментов вызывали, к колдуну в гости заглядывали? — полуутвердительно спросил Петрович, с любопытством сверля меня взглядом.

— Было дело.

— И как? Нашли что-нибудь?

На лице Петровича явственно читалась искренняя надежда услышать хоть какой-нибудь намек на существование оборотня, который потом долго можно будет муссировать на пьянках в мужской компании.

— Даже искать не стали!

— Неужто охмурил ментов? — недоверчиво покачал головой дачник.

Семененко вздрогнул.

— Теперь мне тоже начинает так казаться.

— Он может! Ты слышал, говорят, над его домом летучих мышей больше, чем над остальными!

С моих губ непроизвольно слетело презрительное фырканье. Сначала оборотни, теперь летучие мыши… Граф Дракула какой-то, что ли? Чего только люди не выдумают, лишь бы удовлетворить свою тягу к неведомому! И плевать им, что даже в мифологии никакой связи между оборотнями и вампирами не прослеживается! Народу лишь бы было над чем поломать голову, да так, чтобы мороз прошел по коже.

— Нет, не слышал. Я в эту чушь не верю!

— А зря! Он ведь теперь по твою душу волком в поселок явится! А ты, я гляжу, специальную бабу нанял, чтобы защищала? — Петрович покосился на кобуру с пистолетом у меня за поясом.

— Это моя телохранительница.

— И ты думаешь, защитит она тебя от оборотня?

— Дурак ты, Петрович!

Губы дачника скривились.

— Не знаю, не знаю, — сказал он, — словами каждый разбрасываться может… Куда топаешь-то?

— В магазин.

— А, ну давай. Колдун тоже там появляется. Временами.

— Дурак ты!

— Да ладно, я шучу! Ну, счастливо вам! — Последние слова Петрович произнес так, будто провожал нас в последний путь.

— И тебе того же!

Мы попрощались с Петровичем и продолжили свой путь.

— Да, легенда, похоже, расцвела пышным цветом, — заметила я.

— Еще бы! — воскликнула Лидия. — Столько людей погибло, а милиция ничего вразумительного сказать не может, даже не собирается этого колдуна обыскивать, будто он и правда загипнотизировал всех. Как тут не ударишься в мистику?

В магазине Рудникова мы не встретили. Благополучно купив все необходимое, отправились в обратный путь.

Мы отошли от магазина на несколько кварталов, когда откуда-то справа раздался резкий мужской голос:

— Эй, мужик!

Мы, все трое, разом вздрогнули. Еще бы, когда напряжение буквально витает в воздухе!

— Эй, мужик!

Я повернулась в ту сторону, откуда послышался возглас. К нам приближались трое. Обычная шпана. Бритые головы, рубашки навыпуск, джинсы, кроссовки. Ничего такого нового, чего бы я не видела. На какой-то миг меня даже охватило разочарование. После историй про ручных драконов и повышенную концентрацию летучих мышей…

— Эй, мужик, где здесь самогона купить? — крикнул парень из троицы. Его физиономия показалась мне понаглее остальных.

— Нигде, — ответил Дмитрий Алексеевич. — В деревню идти надо.

— А почем он там?

— Без понятия.

— Слушай, мы цен местных не знаем, вдруг нам не хватит. Дай двадцатку, а? Помоги пацанам!

Кобуру с пистолетом у меня за поясом бравый счетовод еще не заметил.

Семененко развел руками:

— Нет.

— Да ладно — нет! Хорош гнать! Ты, я вижу, из магазина идешь, с покупками. Наверняка с запасом взял! Ты уж извини, но не верится, что ты рассчитал все до копейки. Верняк, сдача осталась!

Семененко пожал плечами.

— Хочешь — не верь, а я правду тебе говорю. Все кончилось. Ничего не осталось.

— А если проверим?

— Слушай, прекращай канючить, а? Еще проверять у меня собрался!

— Дай проверю! — Наглец протянул руки к моему клиенту.

— Я тебе говорю, отвяжись! — Дмитрий Алексеевич оттолкнул юного грабителя обеими руками.

— Чего?! — заорал представитель уличной шпаны и бросился на моего клиента с кулаками.

Тут уж настала моя очередь вмешаться. Конечно, я могла отпугнуть негодяев пистолетом, но мне хотелось продемонстрировать свои боевые навыки клиентам. Тем более противники, очевидно, попались не самые сильные. Я посчитала, что справиться с ними мне будет легче легкого.

Руки хулигана не успели достигнуть лица отпрянувшего Семененко. Потому что в этот момент на челюсть наглеца обрушился мой кулак. Бандит упал. Я подпрыгнула и при помощи «вертушки» — удара ногой, описывающей достаточно широкий круг, — поставила на место двух оставшихся любителей самогона. Один из них сразу свалился с ног и распластался на земле. Другой устоял и посмел снова броситься на меня. Я ударила его коленом в живот. Противник согнулся. Самый наглый из них, нападавший первым, попытался реабилитироваться. Конечно, ему это не удалось. Мальчишка находился слишком близко от меня, и я не стала особо утруждаться. Ему хватило удара моей головой по носу. Парень тут же осел на землю и принялся сосредоточенно утирать кровоточащий нос.

— Ну что? — обратилась я к хулиганам. — Продолжим?

Самый нахальный из претендентов на двадцаточку с ненавистью поглядел на меня. Взгляд его на секунду замер на кобуре с пистолетом. Я с удовлетворением заметила, как на его лице отразился испуг.

— Пойдемте отсюда, пацаны! — потухшим голосом велел он своим товарищам.

— Идите, идите! И чтобы в радиусе километра я вас больше не видела! А не то… — Я угрожающе похлопала по кобуре с пистолетом.

Корчившиеся на земле хулиганы моментально вскочили на ноги.

— Вы уж извините нас, — пробормотал парень, брюшной пресс которого не прошел проверки на прочность.

Я даже удивилась, как быстро шпана убралась восвояси. Куда девалась их бравада, их уверенность в себе!

— Вот это да! — восхищенно воскликнул Дмитрий Алексеевич, когда хулиганов и след простыл. — Вот это да!

Похоже, Семененко даже не успел понять, что произошло. В течение минуты, которую занял у меня бой, он стоял столбом, не в силах шелохнуться, и завороженно глядел на нас. Боковым зрением я всегда фиксирую все происходящее вокруг. Зафиксировала я и искреннее недоумение в глазах моего клиента.

— Ерунда! — махнула рукой я.

— Нет, я, конечно, догадывался, что вы мастер своего дела, — не унимался Дмитрий Алексеевич, — но что вот так просто, сразу с тремя…

— Пустяки! Такие, как они, просто не умеют драться.

— Ну, знаете, Евгения Максимовна, я даже не знаю, что сказать… Вот это да! Вот это да! Вот это ни х… себе… Ой, простите!

* * *

Той ночью ничего страшного не произошло. Спала я плохо, хотя обычно такое со мной случается редко. Интуиция позволяет мне чувствовать опасность задолго до ее приближения. Видимо, сейчас сказывалось всеобщее безумие, охватившее поселок. Перед тем как отправиться спать, я спросила Дмитрия Алексеевича:

— Вы когда-нибудь видели тех ребят?

— Никогда. Здесь всегда так спокойно. Вы думаете, они имеют какое-то отношение к нашей проблеме?

— Нет. Уверена, это была обычная шпана.

— Да-а… Такое ощущение, что колдун действительно наслал на наш поселок порчу…

— Не верю я в порчу, — сказала Лидия. — Тем не менее сегодняшний инцидент меня обеспокоил!

Представляете, какая аура меня окружала?

* * *

Утро пятого мая. Кажется, мои клиенты скоро сорвутся, хотя ничего так и не произошло. В самом деле, паранойя какая-то!

— Как вы думаете, — обратился ко мне Дмитрий Алексеевич за завтраком, — есть ли способ обыскать дом колдуна, минуя участие в этом милиции?

— Просто стоит дождаться, когда колдун уйдет куда-нибудь, и проникнуть туда нелегально.

— Как?

— Ну, через окно, скажем. Будем ориентироваться по обстановке.

— Обычно с утра до обеда шаман бродит где-то в лесу. Сейчас как раз дом пустует.

— Мне кажется, это авантюра, — засомневалась Лидия. — Я, например, не собираюсь лазать через окна.

— А мы оставим тебя на страже. Евгения Максимовна одолжит тебе пистолет. Сама она и без него неплохо справляется.

— Не рекомендую… — начала я, но Семененко не дал мне договорить.

— Ерунда! Лучше так, чем жить в вечном страхе! Решено! Сейчас допиваем кофе и отправляемся к дому Рудникова.

— Смотрите, — заметила я, — многие впоследствии жалеют, что не обратили внимания на мои предупреждения.

Но Дмитрий Алексеевич только отмахнулся.

* * *

И снова этот «проклятый старый дом», как пелось в песне. И снова мы с трепетом в сердцах застыли у калитки. Дмитрий Алексеевич постучал. Ответом была тишина. Семененко барабанил долго. Никто не отзывался. На часах — половина десятого утра.

— Похоже, путь открыт, — обрадовался Семененко, схватился за один из прутьев ограды и ловко вскарабкался наверх.

Лидия последовала его примеру. Последней через забор полезла я, беспрестанно озираясь. И вот мы очутились в саду.

— Не мог он нигде тут притаиться? — боязливо огляделась Лидия.

— Не думаю, — ответил Дмитрий Алексеевич и смело зашагал к дому.

Конечно же, дверь была заперта. Дмитрий Алексеевич принялся бродить вокруг дома, проверяя окна.

— Вот это повезло! — воскликнул он. — Колдун забыл сегодня закрыть их!

— Они и вчера были открыты, — заметила я. — Все — настежь.

— Ну, тогда это свидетельствует лишь об одном: наш колдун — самонадеянный дурак.

— Мне кажется, это свидетельствует о другом, — снова поправила я. — В доме нет ничего такого, что помогло бы нам в расследовании, или того, что можно украсть.

— Все равно стоит проверить. Евгения Максимовна, вы дадите Лидии пистолет? Пусть караулит.

Я пожала плечами и отстегнула кобуру от пояса. Потом объяснила Лидии, как пользоваться пистолетом.

Дмитрий Алексеевич уверенно зацепился за выступ на стене дома, чуть подтянулся, приставил ногу к стене… Вскоре он сидел на корточках на подоконнике и протягивал мне руку. Через несколько секунд мы оказались в помещении.

Осмотр, естественно, начали с прихожей. Я внимательно обнюхала все травы, развешанные на стенах. Ничего такого, что могло бы смахивать на наркотическую зелень, не обнаружилось. Впрочем, никто из нас крупным специалистом в области ботаники не был. Ничего, кроме хлама, мы не нашли.

Потом обыскали гостиную. Проверили, не спрятано ли что внутри дивана, заглянули во все углы. Ничего. Сплошной хлам. Правда, это также наводило на некоторые подозрения. А именно, что Рудников приехал сюда вовсе не затем, чтобы наслаждаться свежим воздухом. Иначе он создал бы хоть какое-то подобие уюта у себя дома. По всей видимости, колдун ставил другие цели.

Существовала еще и спаленка, более или менее чисто прибранная. Но и ее осмотр ничего не дал. Мы поспешили покинуть дом.

— Ну как? — с надеждой спросила Лидия, щурясь от яркого солнца.

— Никак. Чисто. Надо обыскать пристройки.

Во дворе мы обнаружили подвал, запертый на засов. Засов мы, естественно, отодвинули, спустились в подвал, высвечивая себе путь спичками. И здесь пусто!

Потом я обратила внимание на чердак. Нужно только приставить лестницу, брошенную у подвала, к стене и забраться наверх. Здесь также особых препятствий мы не обнаружили. Чердак запирался лишь на смехотворную деревянную задвижку. И кроме паутины и осиных гнезд, мы ничего любопытного не нашли.

— Нет, тут что-то не так, — засомневалась Лидия. — Интересно, чем же он на самом деле занимается в поселке?

Оставалось проверить еще одно владение колдуна — конюшню. Вот та как раз оказалась надежно запертой на тяжелый подвесной замок. Это было вместительное квадратное помещение, с открытой крышей. Дмитрий Алексеевич несколько раз пнул ногой по стене. Изнутри донеслось лошадиное ржание.

— Похоже, и правда жеребец, — сказала я. — Эти звуки вы слышали, когда проходили мимо дома?

— Да что я, лошадиное ржание отличить не могу? — взбесился Семененко. — То, что я слышал, к жеребцу не имело никакого отношения!

— Но похоже, это действительно конюшня, — возразила Лидия. — Нам надо туда проникнуть.

— Дверь заперта, — сказала я. — Не будем же мы взламывать замок! Тем более это нам вряд ли удастся.

Дмитрий Алексеевич обошел конюшню вокруг.

— Евгения Максимовна, Лидия, идите сюда! — вдруг закричал он.

Мы поспешили к нему.

— Видите доску? Она гнилая! На добром слове держится. Можно ее выдернуть вместе с гвоздями, а потом незаметно вставить на место.

Доска, о которой говорил Семененко, располагалась у самого основания конюшни, параллельно земле.

— Во-первых, незаметно вряд ли получится, — сказала я, осмотрев указанную лазейку. — Во-вторых, проникнуть туда будет непросто. Вам придется лезть, сжиматься всем телом. То, что вы испачкаетесь, — это пустяки. А представьте себе, какова будет ваша реакция, когда вас попробует обнюхать любопытная лошадиная морда?

— Стоит попытаться.

Дмитрий Алексеевич уцепился пальцами за доску. Поначалу та не поддавалась, а потом раздался хруст ломающегося дерева. Еще немного усилий, и на месте доски зияла пустота. До нас донесся запах лошадиного навоза. И, конечно, возмущенное ржание.

— Вы пойдете со мной, Евгения Максимовна?

— Да уж…

— Ты, Лидия, снова останешься на страже.

Дмитрий Алексеевич принялся протискиваться в щель. Я представила себе, как будет выглядеть после этой процедуры его рубашка, и не смогла сдержать улыбки. Потом вспомнила, что то же самое предстоит сделать и мне, и улыбка пропала.

— Брысь отсюда! Брысь! — закричал Семененко, и я догадалась, что насчет любопытной лошади оказалась права.

Наконец Дмитрий Алексеевич пробрался внутрь. Я тяжело вздохнула и приготовилась повторить его путь. Мне повезло больше. Лошади на моем пути не встретилось.

В конюшне я огляделась. Здесь оказалось достаточно светло. Крыша-то снята! Пол был устлан сеном. В дальнем углу жался к стене небольшой жеребец.

— Ничего интересного, — сказала я. — Похоже, придется лезть обратно.

— Вот черт! — воскликнул Семененко. — Правда мистика какая-то!

Дмитрий Алексеевич, весь грязный и умопомрачительно пахнущий, присел на корточки, тоскливо уставившись на неудобный выход наружу. Он уже просунул голову в щель, когда я его окликнула:

— Постойте, Дмитрий Алексеевич! Погодите немного!

Дмитрий Алексеевич повернулся ко мне:

— В чем дело?

— Как вы думаете, что это может значить?

На полу конюшни я узрела нечто странное. В кучке сена виднелось нечто похожее на остатки пищи. Скорее всего, какого-нибудь супа. И оттуда нахально выглядывала пара косточек с намеками на наличие мяса.

— Что вы об этом думаете? — спросила я.

Дмитрий Алексеевич пожал плечами.

— Баланда какая-то пролита…

— Я имею в виду, вы видели когда-нибудь, чтобы жеребца кормили косточками или мясом?

— Нет.

— Вот и я никогда не слышала, что лошади едят что-то, кроме растительной пищи…

Дмитрий Алексеевич поскреб затылок.

— Я же говорил, что слышал голос какого-то неизвестного мне животного.

— Хищника, — уточнила я.

— Судя по тому, что мы здесь обнаружили, да.

— Но где этот хищник может находиться сейчас? Я лично никакого воя или рычания не слышу.

Вместо этого мы услышали голос Лидии:

— Ребята! Ребята!

— Что там? — спросил Дмитрий Алексеевич.

Но Лидия уже лезла к нам.

— Колдун вернулся! — сообщила она.

Вскоре Лидия была с нами. Я отобрала у нее пистолет.

— Влипли мы, по ходу, — мрачно заметил Семененко.

— Все будет в порядке, — заверила я. — Может, нам и не придется с ним сталкиваться. Будем сидеть тихо, он ничего не заметит.

— Если шаман обойдет конюшню и увидит выломанную доску, то сразу все поймет, — заметила Лидия.

— Главное — сидеть тихо.

Мы забрались в дальний угол. Я зарядила пистолет и приготовилась дать отпор. Затаив дыхание, мы слушали, как колдун бродит по двору. Через некоторое время шаги послышались в нескольких метрах от конюшни.

Раздалась какая-то возня. Рудников что-то поднял с земли. Должно быть, доску. У меня не оставалось никаких сомнений: тот обо всем догадался.

Колдун медленно обошел конюшню. На несколько секунд он замер у входной двери, а потом шаги начали удаляться.

— Что будем делать? — шепотом спросила я.

— Не знаю, — ответил Дмитрий Алексеевич.

Лидия молчала.

— Может, убежать сейчас?

— А успеем ли?

Пока мы размышляли, защелкал ключ, поворачиваемый в замке. Заржал жеребец. Мгновение-другое напряженнейшей тишины, и входная дверь резко распахнулась. На пороге стоял Рудников. В руках его топорщились вилы. Вид у него был угрожающий.

— Что вы здесь делаете? — мрачно спросил Рудников.

— Не приближайтесь, — сказала я, помахивая пистолетом, — я буду защищаться.

Колдун расхохотался.

— Очень глупо с вашей стороны. Что вы здесь надеялись увидеть? Неужели вас заинтересовала обычная лошадь? Я, конечно, понимаю, в городе лошади на каждом шагу не попадаются…

Я решила поблефовать:

— Мы уже увидели.

Мускулы на лице колдуна на мгновение напряглись. Он внимательно огляделся по сторонам, что показалось мне весьма подозрительным. Потом Рудников снова расслабился.

— Вы не могли ничего видеть, — решительно заявил он.

— Да-а?

Я нервно просчитывала варианты. Стоит ли ему говорить об остатках пищи, явно не предназначенных для жеребца? В конце концов решила попробовать:

— А что это за косточки там в углу? Я, конечно, всю жизнь провела в городе, вдали от природы, но, насколько мне известно, лошади не едят мясо.

Рудников сменил несколько гримас — от колебаний с примесью страха до нечеловеческой ярости.

— А пошли бы вы на хрен! — в сердцах воскликнул он. — Я бы мог вам объяснить, но не стану. Не обязан! Считайте, я сам тут ел и пролил миску с супом.

— Вы обедаете в конюшне?

— Повторяю: я не обязан ни в чем отчитываться! Хотите — обращайтесь в милицию. Повторяю: объяснение факту, к которому вы прицепились, у меня есть. А вот на вас, если люди в форме все же приедут, я напишу заявление. Вы незаконно проникли в частные владения, да еще угрожали мне пистолетом!

— Если вы позволите нам уйти…

— Убирайтесь отсюда! И чтобы духу вашего здесь больше не было! Если еще раз повторится такое, я вызову милицию сам, хоть и терпеть их не могу, не стану греха таить. Убирайтесь!

— Пойдемте, Дмитрий Алексеевич, Лидия.

Семененко пробормотал нечто невразумительное, его жена и вовсе воздержалась от каких-либо речей. Я направилась к выходу. Рудников опустил вилы. Я не забывала держать его под контролем.

Вскоре мы оказались на улице. Буквально спиной чувствуя буравящий взгляд колдуна, я прибавила ходу, стремясь как можно быстрее убраться подальше от злополучного дома. Клиенты семенили следом за мной.

* * *

Дома мы устроили совещание, и в конце концов все согласились с выдвинутым мной предложением. А предлагала я посетить все семьи, которых так или иначе коснулась эта загадочная кровавая история. Также было бы неплохо собрать все достоверные сведения о колдуне, составить список жертв, дабы выявить между убийствами нечто общее. Если это общее, конечно, не Иван Рудников.

Сначала мы направились в дом первой жертвы. Как сообщил мне по дороге Дмитрий Алексеевич, зарезанный был отставным офицером, майором Вооруженных сил. Сейчас в доме, где когда-то жил несчастный, осталась вдова. Стремительно увядающая женщина после смерти мужа сошла с ума. Теперь она бродит по пустому дому и, как поговаривают соседи, время от времени беседует с «духом» погибшего.

Ухоженный садик. Повсюду цветы: маргаритки, астры, георгины, флоксы, дельфиниум. Калитка в сад свободно открылась. Мы поднялись на крыльцо, и Дмитрий Алексеевич постучал.

Существо, отворившее нам, казалось бесполым. Спутанные, наполовину седые волосы, отвратительного вида мешки под глазами, глубокие морщины у рта, дрожащие руки.

— Здравствуйте, Ольга Викторовна, — сказал Семененко.

— А, Дмитрий Алексеевич! Проходите! Чайку?

— Пожалуй.

На первый взгляд вдова не показалась мне сумасшедшей. Единственное, что вызывало подозрение, — она полностью игнорировала меня с Лидией, будто бы нас и не существовало.

— Какими судьбами навестить старую надумали? — осведомилась Ольга Викторовна, обращаясь исключительно к Дмитрию Алексеевичу.

— Расследование проводим. По поводу смертей, произошедших в нашем поселке за последнее время. Первым погиб ваш муж, и мы решили, что вы не откажетесь помочь нам. Справедливость…

Ольга Викторовна оборвала Семененко:

— Конечно, конечно! Расследование! Муж сегодня ночью сказал мне, что оборотень должен быть уничтожен! Силы света помогут нам в этом!

Дмитрий Алексеевич глубоко вздохнул и покачал головой.

— Ольга Викторовна! Вы же должны понимать, никаких оборотней не бывает!

— Муж сказал, что бывает.

— Ольга Викторовна! Ваш муж умер.

— Его дух является ко мне…

— О господи… Ольга Викторовна, вам что-либо известно о взаимоотношениях вашего мужа и колдуна, который, как говорят, приносит несчастье?

— Вы мне не верите! Вот он! Вот, сейчас!

Ольга Викторовна повернула голову вправо, туда, где не было ничего, кроме стула.

— Олег! — закричала она. — Что ты им ответишь?

Мы молчали. Вдова вперилась взглядом в стул, блаженно улыбалась и кивала.

— Олег говорит, — наконец снова обратила внимание она на нас, — что колдун — посланник дьявола. И он убил моего мужа за то, что он старался жить по законам бога.

— Вы что-нибудь знаете о…

— Колдун боится креста! — закричала Ольга Викторовна. — Вот что мне сказал муж. Если отправиться к нему в дом с крестом и святой водой…

Я взяла Дмитрия Алексеевича за руку.

— Пойдемте отсюда. Толку все равно не будет.

Семененко встал. Его примеру последовали мы с Лидией.

— Ольга Викторовна, спасибо за чай, но нам нужно спешить. Срочное дело.

Ольга Викторовна вцепилась в рубашку Дмитрия.

— Вы хотите исполнить то, что завещал муж?

— Мы сделаем все, что в наших силах.

Наша троица зашагала к выходу. Хотелось поскорее покинуть дом, сама атмосфера которого вызывала тоскливое, тревожное чувство.

— Благослови, господь, своих воинов! — кричала нам вслед выжившая из ума вдова.

Очутившись за пределами двора Ольги Викторовны, я вытерла пот со лба.

— Ф-ф-фу! Вот это безумие! Надеюсь, больше сумасшедших в поселке нет?

— Нет, — ответила Лидия. — Но это еще не значит, что из других визитов нам удастся извлечь пользу.

В следующем доме жил парень, который только что вернулся из армии. Звали его Вадим. Родители юноши умерли давно, и он жил с дядькой-алкоголиком, дача досталась ему по наследству. Когда Вадиму исполнилось восемнадцать, его призвали в армию. Потом он вернулся и вступил в права наследования.

Сейчас было лето, Вадим отдыхал на даче. «Хотя какой может быть отдых в таких условиях!» — подумалось мне.

Вадим оказался угрюмым молодым человеком огромного роста. Морда, что называется, кирпичом. Наверняка в армии грешил «дедовщиной».

— Здорово! — пожал ему руку Дмитрий Алексеевич.

— Ты что это с бабой вооруженной ходишь? — противным, грубым голосом спросил Вадим, усмехнувшись. — Боишься, что ли?

— На всякий случай, а то, знаешь ли, всякое может быть.

— Никого не боюсь! — гордо заявил Вадим. — В армии весь страх «деды» отбили! Через печень!

— Да ты и сам наверняка тем же баловался, — съязвила я.

— Закон есть закон! Мы страдали, теперь пусть другие за нас пострадают!

— Мы, собственно говоря, вот по какому поводу, — начал Дмитрий Алексеевич. — Расследование решили провести. Ты нам не посодействуешь?

— У-у-у… — протянул Вадим. — В сыщики, значит, подался!

Дмитрий Алексеевич ничего не ответил.

— И как же я вам посодействую?

— Может, знаешь об этом что-нибудь?

— А вдруг меня колдун зарежет?

Мы снова не сочли нужным что-либо отвечать.

— И все-таки?

— Ничего не знаю.

— Точно?

— Я тебе что, баба, чтобы неточно выражаться?

— Ну ладно. Тогда — счастливо!

— И вам! С двумя девочками против одного колдуна, думаю, справишься.

Я хотела было ответить, но удержалась.

— Омерзительный тип, — высказала свое мнение я, когда мы наконец выбрались на улицу.

Еще три дома, в которые мы стучались, оказались пустыми.

— Понимаете, — объяснил Дмитрий Алексеевич, — очень многие люди в нашем поселке просто покинули свои дома, когда началась эта заварушка. Особенно испугались те, кого эти убийства коснулись непосредственно, у кого были убиты родственники или близкие друзья. Так что неизвестно еще, удастся ли нам кого-нибудь обнаружить.

Однако после нескольких неудач нам повезло. Дверь открыл старик. По выражению его лица мы сразу поняли: никого бояться он не собирается. Перед тем как пойти к нему домой, Дмитрий Алексеевич рассказал о нем следующее. Этот человек в прошлом был крупным партийным руководителем, еще ранее — металлистом-ударником. Ныне он — член коммунистической партии. Искренне ненавидит современную власть. Сына его, работника горгаза, застрелили из его собственного ружья. После смерти сына Павел Дмитриевич — так звали старика — никуда не уехал. Характер ярого коммуниста давал о себе знать. Однако и самостоятельное расследование проводить не стал. Все донимает милицию заявлениями, которые написаны стандартно и которые в соответствующих органах стандартно игнорируют. Сказывается известная наивность человека — члена бывшего социалистического общества.

— Здорово, Дмитрий! — сухо сказал Павел Дмитриевич, завидев нас на пороге, и протянул моему клиенту руку, шершавую и крепкую на вид. — Здравствуй, Лидия. Здравствуйте. — Последнее адресовывалось мне.

Павел Дмитриевич преградил проход. Судя по всему, пускать в дом он нас не собирался.

— Какими судьбами? — поинтересовался коммунист.

— Расследование проводим. А то тут и на меня покушение было.

— Вижу, вижу! Девушкой с пистолетом обзавелся. Вот до чего буржуазная власть довела! В советское время cлучись такая история, никто не поверил бы. Сказали бы, что небылицами увлекаешься. А сейчас газеты почитаешь, поймешь — еще не такое случается…

— Мы вам несколько вопросов задать хотели.

— В колдунов не верю, — сразу заявил Павел Дмитриевич. — В привидения — тоже. Ни в бога, ни в черта — ни в кого не верю!

«Ярый атеист», — подумала я.

— А как вы думаете, имеет человек, которого все считают колдуном, какое-то отношение ко всем этим смертям?

— Точно сказать не могу, но мне кажется, что нет дыма без огня. Только колдовство тут ни при чем. Моего сына убили из ружья, а не какой-нибудь там волшебной палочкой.

— А, на ваш взгляд, есть какая-нибудь связь между жертвами, помимо колдуна?

— Все они живут в одном поселке.

Я чуть было не рассмеялась, по достоинству оценив юмор старика, но вовремя сдержалась.

— Есть и еще кое-что общее, — продолжал Павел Дмитриевич, — не знаю, стоит ли принимать это во внимание при проведении расследования. Погибли подряд друг за другом три бывших одноклассника, в числе которых оказался и мой сын.

Я вскинула брови.

— А кто двое других?

— Линин Сережа, его нашли застреленным на окраине поселка. Оружие обнаружить не удалось, хотя известно, что в него пальнули из пистолета Макарова. Пронин Саша. Тот просто внезапно исчез, и никто о нем больше ничего не слышал. Не исключено, что в скором будущем где-нибудь в лесу найдут полуразложившийся труп.

Я вынула записную книжку.

— Вы позволите мне записать данные?

— Пожалуйста. Я даже сообщу вам, в какой школе они все учились. А то я в последнее время начинаю терять доверие к буржуазной милиции. Быть может, вам удастся что-нибудь выяснить.

Я аккуратно записала все сведения, которые мне согласился предоставить Павел Дмитриевич.

— А о колдуне вам что-нибудь известно? Может, какие-нибудь догадки, факты?

Павел Дмитриевич покачал головой:

— Ничего. Абсолютно ничего. Хотите верьте, хотите нет, ребятки, но… — Бывший партработник развел руками.

Больше от старика мы ничего не добились. Затем обошли еще несколько домов, но все они оказались пустыми.

Глава 3

Той ночью нам снова не удалось спокойно поспать. Мои клиенты пошли к себе, мне постелили в гостиной. Я долго не могла сомкнуть глаз. Признаться, история меня заинтриговала. Я просчитывала варианты, размышляла, что могут значить те или иные факты, но завершающего звена, соединяющего разрозненные события в стройную логическую схему, обнаружить не могла. В какой-то момент мне послышалось, что со стороны улицы доносится подозрительный шум. Поначалу подумала, что мне показалось. Однако впечатление, что в саду что-то происходит, не исчезало, и я решила проверить, в чем дело. Подошла к окну и открыла его.

В этот момент что-то зашуршало прямо под соседним окном. И я увидела какую-то тень в лунном освещении. Со всех ног бросилась обратно в комнату за пистолетом.

Вернувшись, я устремилась к тому окну, под которым ранее затаился неизвестный. Там было тихо. И тут я услышала шум там, откуда выглядывала прежде. Некто в маске уже подтягивался на подоконнике, намереваясь проникнуть в дом. Я прицелилась.

— Стой! Буду стрелять!

Звук толчка о землю. Преступник надумал отступать.

Фигура, облаченная в темное, уже удалялась. Я выстрелила в воздух.

— Стой!

Человек в маске уже перебирался через забор. И готова поклясться, что, судя по фигуре, это был не Рудников.

Преступник ушел. Я еще долгое время контролировала все подступы к дому. Возвращаться бандит не думал. В итоге я успокоилась. Но можете представить, каково мне спалось в ту ночь.

* * *

Наутро мы решили отправиться в ту школу, где учились Пронин, Линин и сын Павла Дмитриевича — Володя Прохоров.

Школа находилась в центре города, недалеко от набережной. На дворе стояло лето — пора каникул. И мы не услышали веселого визга ребятишек, не стали свидетелями воинственных сцен вроде тех, когда разгоряченные школьники лупят друг друга по головам рюкзаками. Мы направились сразу в кабинет директора.

Директриса оказалось милой женщиной лет пятидесяти с пышной, покрашенной в рыжий цвет шевелюрой и добрыми серыми глазами.

— Здравствуйте, — обратилась она к нам, как только мы вошли. — Чем могу быть полезна?

— Мы проводим независимое расследование, — сообщила я.

Директриса нахмурилась.

— Расследование? Не понимаю. Я думала, вы — родители кого-то из ребятишек…

— Просто при загадочных обстоятельствах погибли трое юношей, которые когда-то учились в вашей школе, были одноклассниками…

— Так-так! — остановила нас жестом директриса. — Давайте располагайтесь поудобнее. Мы познакомимся, я вас угощу чаем, а потом спокойно все обсудим. Вы не возражаете?

Я рассмеялась.

— Нет, конечно.

Дмитрий Алексеевич и Лидия также согласились.

Директрису звали Еленой Владимировной. Когда-то она преподавала историю. За чаем мы поведали ей все, что знали.

— Я работаю в этой школе семь лет, — наконец сказала Елена Владимировна. — Названных вами учеников, судя по году выпуска, я не застала. Поэтому придется заглянуть в архив. Мы узнаем, кто у них был классным руководителем. А уж он-то, если до сих пор у нас работает, наверняка вам поможет.

— Это возможно?

Директриса улыбнулась.

— Что, посмотреть в архиве?

— Да.

— Почему бы нет?

Елена Владимировна достала ключи и отперла соседнюю комнату. Это было просторное помещение, заставленное стеллажами с папками с личными делами.

— Сейчас посмотрим, — приговаривала Елена Владимировна. — Так-так… Восемьдесят девятый год выпуска… Десятый «б» класс… Как, говорите, их фамилии?

Я назвала фамилии.

— Да! — наконец выдала Елена Владимировна. — Есть такие! Классный руководитель — Александра Викторовна Зарина. Преподает русский язык. Вы сможете ее найти в учительской… — Елена Владимировна поглядела на часы. — Меньше чем через час она должна подойти. Подождете?

— Конечно.

— Я вас познакомлю. А пока предлагаю еще чайку.

— С удовольствием.

Мы продолжили беседу с Еленой Владимировной, подробно объяснили ей все обстоятельства дела. Директриса слушала нас с широко раскрытыми глазами. Наконец мы отправились в учительскую.

Александра Викторовна оказалась много старше директрисы. Седовласая полная бабулька в толстенных очках, судя по всему, очень строгая. Вызывающая у детей ужас, смешанный с уважением. Елена Владимировна вкратце изложила ей суть событий.

— Знаете, — сказала Александра Викторовна, — я хорошо помню этих ребят. Способные все были. Жаль их, конечно. Но вот после школы я видела их всего пару раз. Да и то в первый год после выпуска. Тогда они еще сюда заглядывали. А потом, видимо, забыли родную школу. Единственное, чем могу вам помочь, так это сказать, что все они дружили с одной девочкой, Лугашевой Мариной. По-моему, все трое были в нее влюблены. В архиве можно найти домашний адрес Марины, если, конечно, она не сменила место жительства.

Еще несколько вопросов, и стало ясно, что никакой полезной информацией Александра Викторовна более не располагает.

— Пойдемте в архив, — предложила Елена Владимировна. — Посмотрим адрес.

Мы вновь спустились на первый этаж. Александра Викторовна последовала за нами.

Вскоре мы обнаружили нужный адрес, и пришла пора прощаться с директрисой, которая приняла нас очень тепло. Елена Владимировна по просьбе Александры Викторовны оставила нам на прощание номер телефона.

— Если что — звоните, — напомнила директриса. — И если удастся что-нибудь выяснить, сообщите нам. Александра Викторовна всегда интересуется судьбой своих бывших учеников.

— Обязательно! — пообещала я. — Спасибо вам за все!

* * *

Теперь наш путь лежал в Ленинский район. Именно там когда-то проживала Марина Лугашева, которая могла бы пролить хоть лучик света на тайну, от разгадки которой зависела безопасность моих клиентов.

После сорока минут езды на автобусе мы поднимались по лестнице четырехэтажной «хрущевки» в районе Третьей Загородной. Отыскав нужную дверь, позвонили. Кобуру с пистолетом я предусмотрительно отстегнула и спрятала в сумочку.

Дверь нам открыла пожилая женщина, очень болезненная на вид.

Разговаривая с нами, она не снимала с двери цепочки.

— Кто вы? — спросила женщина.

— Мы разыскиваем Марину Лугашеву. Недавно совершенно случайно познакомились с ней на выставке искусств, разговорились. Оказалось, что Марина может пригодиться нашей фирме в качестве сотрудника, но тогда не было вакантных мест. Мы взяли у нее номер телефона, но, к сожалению, потеряли. Сейчас Марина нам срочно понадобилась. Понимаете, найти по-настоящему нужного человека не так-то просто.

— И что это за работа, которую вы хотите предложить Марине?

— Очень выгодная, денежная работа в сфере менеджмента, — произнесла я загадочное для людей пожилого возраста слово.

— Марина здесь больше не живет.

— Вы ее мать?

— Да. Но Марина сейчас живет одна. Она снимает квартиру в районе Сенного рынка.

— А вы не могли бы дать нам адрес?

Женщина нахмурилась.

— А вы, случаем, не бандиты?

Я улыбнулась самой добродушной улыбкой из своего арсенала.

— Ну скажите, разве мы похожи на бандитов? Мы все — интеллигентные люди. Посмотрите на нас! Бандиты выглядят не так!

— В кино действительно не так. А в жизни — кто его знает! — проворчала старуха, немного помолчала и произнесла: — Но почему-то я вам доверяю. Лица у вас не злые. Есть где записать?

— Одну минутку. — Я поспешно вынула из кармана записную книжку.

Вскоре адрес был у меня в кармане.

— Всего вам доброго! — пожелала я женщине на прощание.

— Вам тоже. Передавайте Марине привет. Скажите, пусть к матери заедет.

— Обязательно.

Теперь нам предстояло ехать на Сенной рынок. Честно говоря, мотание по адресам два дня подряд вконец меня утомило. Но лучше уж пусть побыстрее все завершится. Перспектива провести еще одну беспокойную ночь меня отнюдь не радовала.

* * *

Очередной автобус — и вот мы у Сенного рынка. Недолгие поиски, сопряженные с постоянными расспросами прохожих по поводу того, как быстрее добраться до места. Наконец старое здание, построенное еще в двадцатых годах, — конечная цель нашего путешествия.

Марину не застали. По всей видимости, ее не было дома. Мы позвонили в дверь соседей. Какой-то мальчишка, не открывая двери, сообщил нам, что тетя Марина в это время работает, возвращается вечером.

Мы отправились гулять по городу. Поели мороженого, покатались на пароходике, съездили на пляж. Под вечер вынужденный культурный отдых начал нам порядком надоедать.

В шесть вечера мы были на месте, однако Лугашева не вернулась. Мы остались дожидаться ее прямо у квартиры.

В половине седьмого мы увидели стройненькую девушку, очень симпатичную. Девушка достала ключ и просунула его в замочную скважину интересовавшей нас двери.

— Извините, вы — Марина Лугашева? — осведомилась я.

— Да, я. — Лугашева удивленно посмотрела на нас. — Что вы хотели?

— Нам надо с вами поговорить.

— Мы незнакомы.

— Если вы нам позволите объяснить… Согласитесь, мы не похожи на бандитов, как предположила ваша мать…

— Так это она дала вам адрес?

— Да. И передавала привет, просила заехать.

— Да вы, похоже, потратили время, чтобы меня найти. Не нравится мне все это. Я не люблю приключения. Предпочитаю, чтобы все происходило спокойно и понятно.

— Вы поймете.

— Хорошо. Проходите.

Мы прошли в квартиру Лугашевой. Она оказалась чистенькой, тщательно прибранной. Лугашева, как и подобает, первым делом предложила нам кофе.

— Вам знакомы фамилии Линин, Прохоров и Пронин?

Лицо Марины Лугашевой приобрело испуганное выражение. Потом она сжала губы и твердо ответила:

— Да. Это мои бывшие одноклассники.

Ее реакция и поведение показались мне странными.

— Вы в курсе, что они убиты?

Лугашева вздрогнула.

— Нет.

— Двоих застрелили, один пропал без вести.

— Я ничего об этом не слышала.

— Как давно вы с ними встречались?

— Очень давно. С тех пор, как окончили школу, мы стали общаться очень редко, а еще через несколько лет перестали совсем.

— Это точно?

— Точно.

Марина Лугашева явно колебалась и отвечала неуверенно. Мне показалось, что она что-то знает, но намеренно скрывает.

— Поймите, если вы нам поможете, возможно, удастся спасти множество людей, которые могут пострадать в этой истории.

— Я же сказала вам, что ничего не знаю! — закричала девушка.

— Почему вы тогда нервничаете?

— Отстаньте от меня! Я переживаю из-за смерти друзей! Понятно?

Я пожала плечами.

— Дмитрий Алексеевич, — обратилась я к клиенту. — Мы здесь ничего не добьемся. Пойдемте?

— Пойдемте.

— Всего хорошего! — помахала я Марине Лугашевой ручкой на прощание.

— До свидания.

Оказавшись на улице, я сообщила клиентам свои соображения:

— Эта Марина однозначно что-то скрывает.

— И как же нам заставить ее говорить? — поинтересовался Дмитрий Алексеевич.

— А не надо заставлять. Можно просто понаблюдать за ней. Я больше чем уверена, ждать придется недолго, Лугашева выведет нас на нужный след.

— Давайте попробуем. Когда приступим?

— Прямо сейчас. Пойдемте, подыщем подходящее местечко для наблюдения. Жаль, у нас сейчас нет времени переодеться. Придется соблюдать дистанцию. Лугашева ведь теперь знает нас в лицо… А ждать до завтра, пока она закончит работу, слишком долго. Кстати, если она замешана в каких-то делах, которые считает нужным скрывать, то, скорее всего, займется ими после работы. То есть в ближайшее время.

Я подумала, что дворик наверняка просматривается из окна Лугашевой. И та, возможно, сейчас только и дожидается, чтобы мы ушли. Если ждать во дворике, Марина обо всем догадается. Значит, следует расположиться где-нибудь у выхода со двора. Я не преминула поделиться своими соображениями с клиентами.

Укромный уголок мы отыскали быстро. Напротив улицы, куда открывался выход со двора, располагался небольшой зеленый скверик. Вдоль него тянулись деревянные лавочки. Вот там-то мы и затаились.

Ждать пришлось недолго. Минут через пятнадцать Марина выбежала со двора и с опаской оглянулась по сторонам. На плече у нее болталась сумочка. От делового вида девушки не осталось и следа. Теперь это было зашуганное хрупкое создание, которому по воле судьбы предстояло совершить рискованный подвиг.

Лугашева, не заметив нас, повернула направо. Шагала она достаточно быстро. Пропустив ее вперед метров на двадцать пять, мы тронулись с места.

Через некоторое время стало ясно, что Лугашева намеренно петляет по узеньким проулкам, желая запутать след. Смешно! От меня не скроешься. Вскоре Марина стояла на автобусной остановке. Это предвещало большие сложности.

Наудачу, автобус, в который села Лугашева, приехал переполненным. Марину затолкали в него, мы втиснулись в другую дверь. В течение всей поездки волновались, не сошел ли наш объект на очередной остановке.

Марина вылезла из автобуса у Третьей клинической больницы. Мы покинули автобус в последний момент и тут же скрылись под крышей остановки. Лугашева, по-видимому, потеряла бдительность, так как даже не обернулась в нашу сторону.

Теперь она спускалась по Второй Садовой, не петляя, а явно направляясь прямиком к цели. Вскоре она свернула в какой-то загроможденный гаражами дворик. Я шепнула Дмитрию Алексеевичу на ухо несколько слов, и мы последовали за Мариной, крадучись вдоль гаражей.

Лугашева заскочила в подъезд. Переждав несколько секунд, мы нырнули за ней. Передвигались, по моему настоянию, на цыпочках и ориентировались по звуку шагов Марины. Девушка поднялась на третий этаж и позвонила в боковую дверь слева. Ей открыли, Лугашева проскользнула внутрь. Дверь захлопнулась. Мы остались ждать.

Примерно через полчаса дверь отворилась снова.

— Пойдемте! — шепотом скомандовала я и стремглав кинулась вниз.

Мы спрятались в гуще кустов, внимательно наблюдая за парадной дверью. Вскоре оттуда показалась Лугашева в сопровождении крепкого мужчины. Они не спеша, прогулочным шагом направились прочь со двора. Выждав необходимое количество времени, мы устремились за ними.

Держась за руки, Марина и незнакомец брели по аллее. Мы то пропускали их далеко вперед, то приближались к ним на небезопасное расстояние. И Дмитрий Алексеевич умудрялся при этом производить некое количество шума, способное привлечь внимание. Что вскоре и произошло.

Незнакомец резко затормозил, вцепившись в руку Лугашевой, и обернулся. От неожиданности остановились и мы. И тут случилось то, чего я никак не предполагала. Незнакомец бросился на нас с кулаками.

Еле успела загородить клиентов от нападающего своим телом, но сокрушительный удар незнакомца пришелся мне прямо в висок. Я отскочила в сторону и нанесла ответный боковой удар ногой по челюсти противника. Тот отшатнулся назад, забалансировал, размахивая руками и стараясь сохранить равновесие. Это ему удалось.

Незнакомец бросился на меня вновь. На этот раз он пустил в ход правую ногу. Я произвела захват, а далее — бросок через бедро. Мужчина грохнулся на асфальт. Он попытался вскочить на ноги, но я ловко оседлала его и заломила ему руки. Противник яростно зарычал. Завизжала Лугашева.

Я тяжело дышала. Тяжело дышал и поверженный противник.

— Ну вот, — выговорила я, — теперь мы можем спокойно пообщаться.

— Что вам надо? — прохрипел незнакомец.

— Все своим чередом. Кто вы такой?

— В смысле? Вы устраиваете за мной слежку, а потом спрашиваете, кто я такой?

— Как ваше имя?

— А вы не знаете?

— Нет.

Несколько секунд мужчина молчал, словно размышляя, а потом ответил:

— Ладно, черт с вами. Все равно, думаю, терять мне нечего. Я и так в капкане. Позвольте представиться, Пронин Александр.

— Саша, это ты? — удивленно воскликнул Семененко.

— Дмитрий Алексеевич? Ничего не понимаю!

— Мы думали, ты стал жертвой небезызвестных событий.

— Черт побери! Я даже не знаю, как относиться к вам — как к врагам или как к друзьям.

— Давайте вернемся в квартиру, — тихо промолвила Лугашева. — Там все обсудим.

— А вы не надумаете снова бежать? — обеспокоенно спросила я.

— Нет, — сказал Пронин. — Зачем? Судя по тому, что рассказывала Марина, вы скорее друзья, чем враги.

— Ладно. Но учти! Пистолет у меня рядом!

— Хорошо! Хорошо!

Я позволила Пронину встать на ноги.

— Ну что ж, — сказал он, — идемте. Здесь, право, неудобно разговаривать.

Мы поплелись следом за Мариной и вскоре были на месте.

— А что это за квартира? — поинтересовалась я, когда Лугашева поворачивала ключ в замке.

— Маринкина, — пояснил Пронин. — У нее их две. В одной из них я вынужден скрываться.

— От кого?

— От безумного колдуна.

— О-о! Вот об этом мы и поговорим.

Марина отправилась заваривать чай. Мы остались беседовать с Александром Прониным.

— Ну, рассказывайте, — потребовала я, — что вы знаете обо всем этом деле.

— Началось все с того, что погиб Прохоров. Мы с Лининым когда-то учились с ним в одном классе. Впрочем, вы уже знаете. Так вот, мы решили провести собственное расследование. Нам хотелось знать подлинную причину смерти нашего друга.

— То, что вы — одноклассники, могло быть связующим звеном?

— Только потому, что мы вместе принялись за расследование. А то, что три одноклассника оказались в одном дачном поселке, уверяю вас, это — простое совпадение.

— Ясно.

— Так вот, — продолжал Пронин. — Мы установили слежку за домом колдуна. Тут выяснилось несколько интереснейших вещей. Время от времени колдун наведывается в конюшню. Обычно при этом слышится ржание жеребца. Но иногда к знакомому звуку примешивается голос какого-то другого животного. Честно говоря, первый раз, когда я его голос услышал, у меня мурашки побежали по коже. Я затрудняюсь определить, что за зверь способен производить такие звуки.

— Что я и говорил! — торжествующе воскликнул Дмитрий Алексеевич. — Это не жеребец! Я тоже слышал кошмарные звуки!

— Просто душераздирающие! — кивнул Пронин. — Мы проникали через конюшню, когда колдуна не было дома. При помощи лестницы перебирались через открытую крышу. Однако, кроме жеребца, никого не обнаружили. Как будто колдун, проникая в конюшню, время от времени производит там какой-то магический ритуал, в результате которого доносятся жуткие крики.

— Более чем странно… — пробормотала Лидия.

— Кроме того, выяснились еще некоторые обстоятельства, — сказал Александр.

— Какие? — сгорая от любопытства, спросила я.

— Колдун каждое утро совершает паломничество в лес. Мы не рискнули следить за ним до конца. Но по дороге он вынимает из кармана мобильный телефон, с кем-то связывается. Правда, странно: колдун, бродящий по лесу, якобы собирающий какие-то колдовские травки, — и мобильный телефон? Кстати, звонки поступают к нему и тогда, когда он дома. Правда, ни одного разговора нам подслушать так и не удалось.

Пронин замолчал. Мы долго ждали, пока он заговорит снова. Потом я не выдержала и спросила:

— Еще что-нибудь узнали?

— Не успели. Однажды, когда мы в очередной раз ошивались у его дома и заглядывали в окна, надеясь подслушать разговор по телефону, он нас засек. Мы бежали, перепуганные до смерти. А на следующее утро нашли убитым Линина. Тогда я исчез. Решил прекратить всякое расследование и лечь на дно, пока все не утрясется.

— Не утряслось, — заметила я. — Продолжается вовсю.

— Да…

— И прятаться вы решили у школьной подруги?

— Да. Когда-то мы любили друг друга. Потом не встречались много лет. Ее квартира — единственное место, где я мог чувствовать себя в безопасности. Но, видимо, я недооценил чужие возможности.

— Ну, мы вам не враги… — поспешила заверить я.

— И тем не менее. Вашим путем пройдет и убийца.

— А куда вы направлялись в тот момент, когда столкнулись с нами?

— Вы думаете, я хотел сделать что-нибудь важное?

— Ну, не знаю…

— Я просто собирался прогуляться. Знаете ли, тяжело целыми днями сидеть дома и дрожать.

— Понимаю. Что дальше собираетесь делать?

— Скрываться. Попробую снять квартиру. Мы сегодня уже говорили с Мариной по этому поводу. После вашего визита я не чувствую себя в безопасности и здесь.

— Вы ушли от темы. Давайте вернемся к колдуну.

— А что к нему возвращаться? Больше мы все равно ничего не выяснили. И вам не советую. Ничем хорошим это не кончится.

— Ну, тут мы еще поглядим…

Остаток беседы не принес нам ничего нового.

— Не хочешь быть в нашей команде? — осведомилась у Пронина Лидия, когда мы уже собирались уходить.

Пронин покачал головой.

— На дно. Только на дно, — твердил он. — Пока беседовал с вами, я подумал, что неплохо бы уехать на время даже в другой город.

— Ну, как хочешь, — подвела итог Лидия. — Наше дело — предложить.

— Мое дело — отказаться, — заключил Пронин.

* * *

На следующее утро мы несли вахту у дома Рудникова. Решили проследить весь путь колдуна по лесу, вплоть до конечного пункта. Это принесло бы массу полезной информации.

Напротив дома Рудникова виднелись густые заросли шиповника. Вот там-то мы и притаились. Дмитрий Алексеевич, как я успела заметить, отличался невероятной неуклюжестью и изорвал рубашку о шипы. Меня тоже угораздило поцарапать лицо, правда, слегка. Ловчее всех оказалась Лидия. Она будто специально родилась для того, чтобы лазать по всяким дебрям.

Рудников покинул дом очень рано, в восемь утра. А мы ожидали его с шести. Пропустив его вперед, мы, наконец, выбрались из колючих зарослей. На этот раз я решила держаться поодаль, строго-настрого наказав Дмитрию Алексеевичу не шуметь. Тот обещал постараться.

Вскоре мы входили в лес. Как обычно, он начинался редкой порослью молодых деревьев, неокрепшие кроны которых хорошо пропускали солнечный свет. Рудников выбрал одну из самых малоприметных тропинок и уверенно зашагал в ту сторону, где виднелась зловещего вида чаща.

Под ногами шуршали сухие листья и ветки. Весело щебетали птицы. Я то и дело напоминала Дмитрию Алексеевичу о необходимости соблюдать тишину. Колдун шел быстро, и двигаться бесшумно становилось все сложнее.

Вскоре последовала тройная развилка. Я решила заметить путь, ведь неизвестно, как придется добираться домой. Возможно, бегом. И тут главное — не заблудиться в лесу, когда требуются быстрота и точность. Я расположила у нужной тропинки три камня, выставив их треугольником.

Развилка следовала за развилкой, и каждую из них приходилось помечать. Потом потянулась череда оврагов со слякотью от скопившихся на дне дождевых вод. Там просматривались человеческие следы. Я обратила внимание, что по этой заброшенной дороге ходит не один Рудников, так как отпечатки обуви разные. Меня насторожило также, что все они свежие. Возможно, это — следы людей, отправившихся на встречу с колдуном. И если они все друг друга знают, то наши отпечатки, которые нам придется оставить, неминуемо вызовут подозрения. Оставалось надеяться на невнимательность противника. «Как-никак, вряд ли они, петляя по лесу, каждый раз рассматривают то, что оставляют их собственные подошвы», — утешала себя я.

Мы заходили в лес все дальше и дальше. И вдруг колдун замер. Крадучись мы приближались к нему. Вскоре нам открылась небольшая опушка. Колдун уселся посреди ее, скрестив ноги на турецкий манер, и вынул из кармана мобильный телефон. Я жестом остановила клиентов.

Колдун что-то сказал в трубку, слов мы не расслышали. Пришлось подобраться поближе.

Рудников сохранял полную неподвижность. Возникало впечатление, что он медитирует. Минут через пять на опушке начали разворачиваться прелюбопытнейшие события.

Откуда-то из леса выскочили двое в масках. Рудников поднялся на ноги и по очереди пожал обоим руки. Завязалась дискуссия.

— Надо приблизиться еще! — зашептал мне на ухо Семененко. — Стоит подслушать, о чем они говорят.

— Это может быть рискованно, — заметила я. — Мы и так близко.

— Рискованно, но необходимо, — последовал ответ, и Дмитрий Алексеевич поднялся на ноги, после чего сделал решительный шаг вперед.

Я хотела было его остановить, но подумала, что тем самым наделаю много шума, и предпочла молча повиноваться желанию клиента.

Мы медленно приближались, но все равно ничего расслышать не могли. Только временами доносились до нас ничего не значащие обрывки фраз: «Зачем?..» «Пусть будет…» «До поры можно…» И так далее.

И вот то, чего я опасалась, произошло. Один из незнакомцев в маске замер и поднял руку в знак того, чтобы остальные притихли. Замерли и мы. Как мне хотелось в тот момент залезть в шкуру какого-нибудь животного, способного слиться с окружающей средой!

Несколько мгновений, показавшихся мне вечностью, Рудников и люди в маске не шевелились. Потом один из незнакомцев произвел зазывающий жест рукой, и все трое, крадучись, двинулись в нашу сторону. Сейчас даже шкура животного не устроила бы меня. Теперь мне понадобилась способность проваливаться сквозь землю или растворяться в воздухе. Говорят, тибетские монахи на такое способны…

И вот нас засекли. На какой-то миг мне показалось, что я вижу улыбки под масками. Возможно, насчет последних я ошибалась, но Рудников улыбался точно. И улыбался зловеще. Я не стала дожидаться страшной расправы и, словно рысь, атакующая добычу, первой бросилась на противников.

Нога распрямилась, словно пружина. Удар прямо по носу одному из людей в маске. Одновременно я выхватила из кобуры пистолет и выстрелила. Пуля просвистела в воздухе. Мимо! Тем не менее огонь произвел на Рудникова неизгладимое впечатление. Он со всех ног бросился в кусты, и больше его в тот день я не видела. Зато сейчас ясно слышала топот удаляющихся ног, крушащих на своем пути засохшие ветки.

Тем временем у другого человека в маске в руках появился пистолет. Мне пришлось швырнуть клиентов на землю, а самой заскочить за ствол дерева. Ствол вздрогнул. Пуля угодила прямо в него. Я выглянула и выстрелила еще раз. На этот раз мне удалось задеть плечо противника. Тот вскрикнул и скорчился от боли. Схватка близилась к концу. Вот-вот и противники окажутся поверженными. Тогда они расскажут все, что знают. В своих силах и способности защитить клиентов я ничуть не сомневалась.

Однако судьба распорядилась несколько иначе. Люди в масках не стали продолжать бой. Тот из них, который ухитрился остаться целым и невредимым, схватил под руку товарища и, разряжая обойму, бросился в лес, в ту сторону, где скрылся колдун. Мне снова пришлось прятаться за стволом дерева. Чета Семененко неподвижно припала лицом к земле. Уши они заткнули ладонями.

Когда патроны в обойме человека в маске закончились, противники уже скрывались в кустах. Однако тому, чье плечо задела моя пуля, несколько не повезло. Удирая, он зацепился рубашкой за ветку. Раздался треск рвущейся одежды.

Обнажилась спина, и в те короткие мгновения, которые имелись в моем распоряжении, я успела узреть наколку в виде церковных куполов, какие обычно делают себе люди, «отмотавшие срок» на зоне. Противники скрылись среди стволов деревьев. Я решила, что не стоит пускаться в погоню, так как, в отличие от нас, противник отлично знает лес.

Я наклонилась к клиентам. Дмитрий Алексеевич продолжал лежать, словно мертвый, а вот Лидия вся дрожала.

— Побежали! — воскликнула я. — Не стоит терять время! Они в любой момент могут вернуться или устроить засаду в лесу. Мы не должны давать им время осуществить это! Я буду вас прикрывать.

Лидия рыдала. Семененко, вполне очнувшийся, размахнулся и ударил ее по щеке.

— Кому сказали, надо сматываться!

И мы помчались. Я не переставала озираться по сторонам, крепче стискивая пистолет при каждом шорохе, производимом лесными обитателями, ветром или черт знает чем еще. Приходилось тщательно следить за оставленными мною же ориентирами, так как поворот на неправильную тропинку мог стоить жизни. Лидия продолжала рыдать. Тем не менее она не останавливалась.

Казалось, мы никогда не выберемся. Овраги, кочки, о которые то и дело приходилось спотыкаться, развилки… Но вот впереди забрезжил просвет. Заросли деревьев поредели. И вроде бы никто за нами не гнался.

Наконец кончился лес. Но бежали мы еще до самого дома, и даже там нас не покидало чувство опасности. Позже, немного успокоившись, мы решили обсудить последние события…

Глава 4

Собственно говоря, ничего дельного нам разузнать не удалось. Если, конечно, не считать наколки на спине одного из людей в маске, что выдавало бывшего уголовника.

— Скажите, Дмитрий Алексеевич, — обратилась я к клиенту, — вы не знаете, кто в поселке может иметь на спине такую татуировку? Вы ведь наверняка спускаетесь к Волге время от времени, чтобы искупаться, и не раз видели чужие спины?

Семененко покачал головой:

— Не знаю. Я вроде бы всех жителей поселка видел купающимися. Но такую наколку встретил сегодня в первый раз. Никаких ассоциаций. Возможно, и ошибаюсь. Так, с ходу, и не вспомнить, кого видел, а кого — нет. Спины Аркадия вот ни разу не видел, тот купается всегда в рубашке. Но это не он, точно. А в рубашке он купается потому, что чрезвычайно толстый и стесняется. Это уже стало поводом для шуток. Когда Аркадий надевает новую рубашку для купания, дачники говорят: «Аркашка лифчик сменил».

— Черт с ним, с Аркашкой! — раздраженно перебила Дмитрия Алексеевича Лидия.

— В общем, надо расспросить соседей, — заключил Семененко.

Вот этим мы и занимались остаток дня. Мы стучали в один дом, в другой, третий, однако везде нас ждал одинаковый результат. Соседи в один голос заявляли, что подобных людей в дачном поселке нет. Предлагали расспросить в соседней деревне. Мы не преминули последовать их совету.

В деревне нас ждал тот же результат. Одна особа женского пола и вовсе нас поразила.

Это была алкоголичка, участок которой зарос сорняками: амброзией, лебедой и коноплей. Стебли последней местами сильно поредели, что свидетельствовало либо о том, что хозяйка балуется коноплей сама, что представлялось маловероятным, либо о том, что ее огород регулярно навещают без спросу местные наркоманы.

Так вот, на тот вопрос она ответила следующим образом:

— А я наших мужиков голыми всех видела! Такой красивой наколки ни у кого нет! Нет у нас настоящих мужиков!

Нам так и осталось непонятным, что общего между настоящим мужчиной и наколкой на спине, но очевидно одно: человек в маске — не из местных, а, следовательно, искать его стоит совсем в другом месте.

* * *

Восьмого мая мы поехали в Тарасов. Я позвонила по мобильному своему старому знакомому, Сереже Солдатову, являвшемуся начальником отдела уголовного розыска Кировского РОВД города Тарасова. Сережа состоял в звании майора. Через него я попыталась пробить личность человека с наколкой. На одиннадцать часов утра нам назначили встречу в стенах РОВД.

Солдатов внимательно выслушал нашу просьбу и попросил немного подождать. Он поднял трубку с рабочего телефона и набрал номер.

— Леха, — сказал он в трубку, — составь мне файл с личными делами уголовников, проходивших у нас по Тарасовскому району области со следующими приметами. Наколка на всю спину — церковные купола. С фотографиями самих наколок и их обладателей, ну, ты знаешь…

Солдатов повесил трубку.

— Сейчас будете опознавать наколку, — сказал он.

Через полчаса пришла секретарша с дискетой.

Когда Сергей открыл файл, монитор принялся демонстрировать нам изображения чужих спин, испещренных одним и тем же рисунком в разных вариациях.

— А теперь выбирайте, — сказал Солдатов, — где ваша.

Просмотрев все фотографии несколько раз, я уже не сомневалась в том, что попала в точку, позвонив Солдатову. А вот и обладатель наколки!

— Вот он! — уверенно заявила я и ткнула пальцем в монитор.

Солдатов улыбнулся.

— Ну что ж, посмотрим, посмотрим!

— Колеснин Николай Иванович, — принялся выдавать информацию Сергей. — Срок наказания отбывал дважды. Оба раза — за грабеж. Ныне вроде как исправился. Работает телохранителем в фирме «Буркин энд Ко», якобы поставляющей детали для компьютеров. Но есть мнение, что это лишь прикрытие. Чем же занимается фирма, в точности неизвестно. Высказываются разные предположения, вплоть до того, что компания обеспечивает работой киллеров. Но это всего лишь догадки. На самом же деле на фирму ничего не имеется. Обнаружь мы хоть намек на нечто подобное, непременно усилили бы внимание. А так вроде бы все чисто. Вы можете передать информацию тем, кто ими занимается. К нашему отделу это отношения не имеет, сами понимаете.

— Не думаю, что они хоть палец о палец ударят, — с тоской произнесла я.

— Ну, тут уж не знаю. Могу, конечно, похлопотать, чтобы их там немножко того… пошевелили!

— Нет, спасибо, Сережа. Не стоит. Ты и так нам очень помог. Спасибо тебе огромное.

— Да не за что! — рассмеялся Сергей. — Кстати, прописан этот человек в общежитии, но не факт, что вы его там найдете. Имеются данные, что он снимает жилье. Причем меняет, как перчатки на пальцах. Вы тут сами посмотрите, что вам может пригодиться.

Так я и сделала. Тщательно переписала информацию, которая, как мне показалось, могла быть полезной для нас, в свою записную книжку. После этого, еще раз поблагодарив, мы попрощались с начальником отдела уголовного розыска. Я на всякий случай оставила ему свой телефон, чтобы он, если вдруг появится полезная информация, смог со мной связаться. Как оказалось впоследствии, я не ошиблась.

Среди прочей информации, которую предоставил нам Солдатов, был адрес фирмы, в которой работал интересующий нас человек. Я решила рискнуть — отправиться по адресу и попытаться поговорить с владельцами фирмы. Возможно, нам удастся выйти на злополучного обладателя наколки.

* * *

Центральный офис фирмы «Буркин энд Ко» располагался в Ленинском районе, что уже показалось мне странным. Обычно фирмы, занимающиеся делами, связанными с компьютерами, имеют внушительный доход и открывают офис где-нибудь в центре города. А тут Ленинский район, который центральным никак не назовешь. Подозрительно.

Ничем не примечательная вывеска. Застекленное помещение, заставленное компьютерной техникой и занимающее первый ярус обычной пятиэтажки, где, помимо интересующей фирмы, располагалось множество других. По крайней мере их список вывесили на табличке у входа. Мы вошли в помещение и сразу направились к секретарю, точнее, к секретарше с классической внешностью для данного архетипа.

— Здравствуйте, — сказала я. — Нам требуется поговорить с владельцами фирмы.

— У вас встреча?

— Нет. Просто мы слышали об услугах, которые ваша фирма может предоставить. Мы ведем бизнес в соответствующей сфере. Так что…

— Сейчас я свяжусь с Виктором Михайловичем.

Секретарша подняла телефонную трубку и набрала короткий номер внутренней связи.

— Виктор Михайлович, к вам посетители.

В ответ из трубки послышалось раздраженное мужское бормотание. Секретарша принялась излагать Виктору Михайловичу ту информацию, читай лапшу, которую мы только что повесили ей на уши.

— Виктор Михайлович вас примет, — объявила наконец секретарша, повесив трубку. — По коридору направо. Сто одиннадцатый кабинет.

— Большое спасибо.

Честно говоря, я представления не имела, о чем говорить с владельцем фирмы. Единственное, что приходило в голову, — прямо сообщить ему о цели нашего визита — встретиться с телохранителем. Конечно, я собиралась умолчать по поводу того, зачем этот человек нам понадобился. В конце концов, попытка не пытка. После недолгих колебаний я на том и порешила.

Мы прошли по коридору и остановились перед ничем не примечательной стальной дверью, обозначенной соответствующим номером. Постучавшись, дождались, пока голос за дверью пригласит нас войти.

Виктор Михайлович оказался мощным толстяком с густыми рыжими усами. Он важно заседал за полированным столом, заваленным ворохом бумаг.

— Что вы хотели? — услужливо улыбаясь, спросил он и предложил присесть.

— Нам бы… — робко начала я.

— Контракт заключить? В какой сфере?

— Знаете, — собравшись с духом, выдала я, — на самом деле мы сказали неправду секретарше.

Виктор Михайлович удивленно вскинул брови.

— Как так — неправду?

— Понимаете, на самом деле нам требуется отыскать одного человека, работающего в вашей фирме.

— Зачем?

— Это наш старый знакомый. Мы знаем его еще с Пензы (я вспомнила, что, судя по справкам, которые наводил Солдатов, первые двадцать лет своей жизни интересующий нас человек провел в Пензе).

— Так вы из Пензы?

— Да.

— Специально приехали сюда навестить друга?

— Нет, мы проездом. Вот, решили погостить.

— А как вы узнали, что он работает именно у нас?

Это уже походило на допрос.

— Мы были в Тарасове проездом полгода назад. Случайно встретили его. Он дал нам адрес фирмы, так как собственного жилья у него нет. Наш друг снимает квартиру и может в любой момент ее сменить.

— Мне, конечно, приятно, что фирму, как квартиру, он менять не собирается, но… Кто все-таки этот человек? Как его фамилия?

— Колеснин Николай Иванович.

Лицо Виктора Михайловича моментально преобразилось.

— Что?! Колеснин?

— Да. А что тут такого?

— Ничего, — замотал головой директор фирмы, — ничего! Просто фирма не разглашает конфиденциальные сведения о своих сотрудниках.

— Но мы ведь его друзья! Он сам нам дал адрес!

— Откуда мне знать, что друзья? А может, вы — бандиты, которым что-то надо от моего сотрудника? У вас ведь в паспорте не написано, что вы друзья!

— Но разве мы похожи на бандитов?

— Знаете, проверить это невозможно, а правила есть правила, — отрезал Виктор Михайлович. — Всякое случается. Кто его знает, что там в Пензе могло произойти?

Вот бы удивился директор фирмы, узнай, что в наших паспортах о Пензе не упомянуто ни слова!

— Но…

— Никаких «но»! Все. У меня дела. Прошу не отнимать у меня больше времени.

— Учтите, мы пожалуемся Николаю!

— Жалуйтесь на здоровье. А теперь повторяю еще раз: оставьте меня в покое! Мне нужно работать!

Я поднялась с места.

— До свидания.

— До свидания, — крайне сухо и безразлично отозвался Виктор Михайлович.

В вестибюле нас окликнула секретарша:

— Ну как, подписали контракт?

Я улыбнулась в ответ.

— Да, подписали. Все отлично!

Мы покинули здание.

— Провал, — развела руками я. — Что будем делать дальше?

Дмитрий Алексеевич пожал плечами.

— Поживем — увидим.

А увидеть пришлось очень скоро. Мы как раз возвращались в тарасовскую квартиру четы Семененко с рынка, где сделали кое-какие покупки для ужина. В машине Семененко сидели впереди, я расположилась сзади. И тем не менее мне удалось засечь в зеркале дальнего вида постоянно следующую за нами «Волгу». Это был «хвост», однозначно, о чем я и не преминула сообщить клиентам.

— Вы в курсе, что за нами следят? — спросила я.

— Не может быть! — воскликнула Лидия.

— «Волга». Видите в зеркале?

— Да-а… — покачал головой Дмитрий Алексеевич.

— Попробуйте-ка попетлять по закоулкам, — предложила я. — Убедимся лишний раз, «хвост» ли это. Или я стала слишком мнительной в последнее время.

Дмитрий Алексеевич свернул с проспекта. Через пять минут езды по узким и грязным улочкам центра Тарасова, застроенным частными домами, всякие сомнения отпали. За нами следили. Я пока не знала точно, кто те люди, но в любом случае данное событие не предвещало ничего хорошего.

— Надо попытаться оторваться, — сказала я. — Сумеете?

— Попробую. Вообще-то я неплохо вожу машину. Уж где-где, а в этом ловкости мне не занимать!

— Тогда покажите высший пилотаж! Только, ради бога, Дмитрий Алексеевич, осторожней! Аварии нам еще не хватало!

— Постараюсь, — ответил Семененко, глубоко вздохнул и нажал на газ.

Но высший пилотаж ему продемонстрировать не удалось, ибо в тот момент что-то хлопнуло за спиной, и я увидела, что в верхней части заднего стекла — дырка, оставленная пулей. К счастью, пуля прошла навылет, пробив крышу машины, и никого не задела.

— Ложись! — инстинктивно закричала я. — На тормоза!

Вторая пуля пролетела прямо над моей головой. Заднее стекло рассыпалось на мелкие осколки, и я закрыла голову ладонями. Некоторым осколкам удалось-таки впиться мне в кожу.

Завизжали шины, машина остановилась. Я выхватила пистолет из кобуры и открыла ответный огонь, разрядив всю обойму. Стреляла прямо назад, стекла в машине все равно больше не было. Его остатки торчали по краям, словно клочья смертельной раны.

Передняя шина вражеской машины лопнула, и «Волга» со страшной скоростью понеслась на ближайший металлический забор. К счастью, водителю машины удалось притормозить. Однако бампер был основательно изуродован.

Из машины повываливали бандиты. Их было четверо. Двое истекали кровью. Все четверо — огромного роста, внушительного телосложения, в форме телохранителей и бронежилетах, с эмблемой «Буркин энд Ко» на груди. Дмитрий Алексеевич тем временем со всей дури жал на газ. Телохранители не пытались ни преследовать нас, ни снова открывать огонь. Они были озабочены состоянием здоровья своих товарищей.

Несколько лихих поворотов, каждый из которых заставлял мое сердце сжиматься в точку, и вот вражеская машина далеко позади. Я смогла вздохнуть с облегчением.

— Круто мы их сделали, — заметила Лидия.

— Круто мы влипли, — заметила я.

— Согласен с обоими мнениями, — вставил свое слово Дмитрий Алексеевич.

* * *

Вернувшись в квартиру, мы не смогли по-настоящему успокоиться. Напряжение пронизывало каждого из нас с ног до головы. Ведь неприятель мог нагрянуть, дабы поквитаться с нами, в любой момент.

— Что будет дальше? — сокрушался Семененко.

Однако судьба сама дала нам знать, что произойдет дальше. В восемь часов вечера зазвонил мой мобильный телефон. Я взяла трубку.

— Да?

— Это Серега Солдатов.

— Привет.

— У меня для тебя любопытные новости.

— Я слушаю.

— Это не телефонный разговор. Лучше подъезжай на Стрелку. Жду тебя на трамвайной остановке.

— А клиенты?

— Бери их с собой тоже, конечно! Это ведь и их касается. Когда ты сможешь подъехать?

— Где-то минут через сорок-пятьдесят.

— Буду на месте через сорок минут. Жду около двадцати минут.

— Тогда до встречи!

— Пока.

Я объяснила происходящее клиентам. Конечно же, тем ничего не оставалось, как покориться судьбе и отправиться со мной на встречу с Сережей Солдатовым. Тем более что он, скорее всего, действительно собирался сообщить нечто важное.

* * *

На Стрелке мы оказались лишь пятьдесят минут спустя. Солдатов сидел на лавочке на остановке и тоскливо разглядывал что-то под ногами.

— Не заждался? — спросила я.

Сергей поднял голову, улыбнулся.

— Нет. Вашего этого-то, с наколкой… Того! Мочканули! Пойдемте, может, удастся зацепить полезную информацию.

Сергей Солдатов решительно зашагал прочь от остановки. Мы засеменили за ним. Поднялся сильный ветер. Он раскачивал макушки деревьев, обрывал с веток листья, поднимал тучи пыли.

Вскоре мы очутились во дворике, оцепленном милицейскими машинами. Во дворе суетились люди в форме и белых халатах. Солдатов подошел к сержанту милиции, показал ему удостоверение, нас пропустили.

У одного из парадных подъездов, на асфальте, лежало чье-то тело, накрытое белой простыней. В области головы простыня окрасилась в алый цвет. Участок асфальта вокруг тела обвели мелком. Двое в форме производили какие-то замеры на теле. Тут же с любопытством созерцал происходящее молодой человек в белом халате, с квадратными очками на носу.

— Вот люди пришли, о которых я говорил, — сказал Солдатов. — Из Второй Расловки новостей нет?

— Пока нет.

— Будем ждать.

Солдатов обернулся к нам.

— Мы сделали запрос в отделение, занимающееся расследованием цепи преступлений, совершенных в дачном поселке в районе Второй Расловки. Они обещали произвести тщательный обыск в доме колдуна. Сейчас ждем ответа.

— Как вовремя! — саркастически заметила Лидия.

— Лучше поздно, чем никогда, — парировал Сергей. — Так, Игорь Степанович, — обратился Солдатов к человеку в белом халате. — Пришли люди, готовые произвести опознание.

Сергей повернулся к нам:

— Если что, вы готовы заполнить соответствующие бумаги?

Я посмотрела на клиентов. Дмитрий Алексеевич кивнул. То же самое сделала Лидия.

— Отлично.

— Поднимать покрывало? — спросил Игорь Степанович.

— Поднимай, — сказал Солдатов.

Нашему взору открылось лицо молодого брюнета. Во лбу его словно кто-то просверлил аккуратную дырку.

— Переверни на живот, — сказал Солдатов.

Человек в белом халате перевалил тело животом вниз. Нашему взору открылась спина с уже знакомой наколкой.

— Он? — спросил Игорь Степанович.

— Он! — в один голос ответили мы.

— Потух парень, — молвил Солдатов. — Должно быть, после того, как вы его спалили, он сделался опасным элементом, и преступники приняли решение устранить его во что бы то ни стало. Так-то вот… Мы сейчас направили наряд на тщательный обыск компании «Буркин энд Ко». Во Второй Расловке, я надеюсь, милиция тоже не бездействует. Так что остается подождать звоночка, когда появятся результаты. Я предлагаю ждать здесь.

— Давайте хотя бы от трупа подальше отойдем, — жалобно попросила Лидия.

— Это можно, — рассмеялся Сергей. — Нервишки пошаливают?

Я метнула на Солдатова укоризненный взгляд, и тот умолк.

Мы вышли за пределы заграждения. Предварительно я рассказала Сергею об эпизоде с телохранителями «Буркин энд Ко». Солдатов распорядился провести расследование и в этом направлении.

Менее чем через час Солдатову сообщили, что поступил звонок из Второй Расловки. Вернувшись, Сергей поведал нам, что обыск ничего не дал. Рудников чист.

Еще через полчаса стало все ясно относительно фирмы «Буркин энд Ко». Обыск там тоже ничего не дал. А от нерадивых телохранителей в фирме открестились. Оказалось, они в списках не значатся. Якобы те использовали форму с эмблемой фирмы для того, чтобы организовать подставу. Списки проверили, все телохранители оказались живы-здоровы, у всех было алиби.

Нам принесли фотографии, своих противников мы не узнали. Проверяли в больницах людей, поступивших с огнестрельными ранениями, но никого, похожего на нападавших на нас, не обнаружили. Конечно, это не убедило меня в непричастности сомнительной фирмы. Я была больше чем уверена, что, узнав о случившемся, там сотворили какие-то чудеса с бумагами.

В целом мы проторчали в районе Стрелки до вечера.

Результатом стала сбивающая с ног усталость. Я чувствовала, что милиция в очередной раз зашла в тупик. Не оставалось ничего другого, как возвратиться домой и в полной боевой готовности, обеспечиваемой страхом, ожидать дальнейших событий.

* * *

С утра девятого мая, за завтраком, Дмитрий Алексеевич вынес на обсуждение риторический вопрос — что делать? Смотрел он при этом на меня, как будто я не телохранитель, а частный детектив.

— Не знаю, — пожала плечами я. — Ничего лучшего, чем снова отправиться в «Буркин энд Ко» и попробовать вынюхать что-либо там, я предложить не могу.

Семененко еще с полчаса ломали головы. В конце концов они сдались и решили последовать моему совету.

* * *

И снова Ленинский район. Минут десять мы стояли перед входом в офис «Буркин энд Ко», а потом я заприметила дворника с разноцветной печатью алкоголизма на лице. Я подумала, что он мог бы стать неплохим информатором, и поманила его пальцем.

Раскачиваясь на ходу, словно старый моряк, дворник подошел ближе. Это был мужчина невысокого роста лет шестидесяти с густой сетью морщин вокруг глаз. Глаза окружали характерно пухлые синяки, причем правый — c багровым оттенком. Определенно, след грубого физического воздействия. Правая щека дворника изуродована огромным шрамом. Его давно не стриженные седые волосы спутались. От тех лохмотьев, в которые он был одет, разило помойкой и перегаром.

— Слушай, хочешь выпить? — спросила я.

Дворник подозрительно скосил глаза.

— А с чего это ты мне вдруг предлагаешь? Чем тебе не собутыльники? — Дворник кивнул на моих клиентов.

— Так ты хочешь или нет? — раздраженно повторила вопрос я.

— А что с меня за это требуется?

— Информация.

Дворник усмехнулся и покачал головой.

— Стукачом стать предлагаете? Так ведь…

— Ты что, ломаться, как девочка, будешь? — грубо прервала его я. — Тебе предлагают хорошую выпивку за информацию. Не бойся, никто никогда не узнает, что это ты ее нам поведал. Я гарантирую.

— Кто его знает? Вот пытать вас начнут, вы и расколетесь.

— Так ты и опасной информацией обладаешь?

Дворник рассмеялся.

— Да я вообще-то ничего не говорил. Это я так, шучу.

— Смотри, дошутишься, когда похмелье прихватит, еще тысячу раз нас вспомнишь, проклянешь свою глупость!

Лицо дворника болезненно искривилось.

— Уже приходит!

Дворник вытянул вперед руки. Те дрожали так, словно через них пропускали заряд в двести двадцать вольт.

— Видите? Нелегка наша судьба!

— Ну так что?

— Я — за! Сейчас схожу, метлу уберу. Подождете меня?

— Подождем. Только зачем ты тогда выпендривался, никак в толк не возьму.

— Так надо, — загадочно ответил дворник и удалился со своей пыльной метлой за угол.

* * *

— Сначала в ларек! — безапелляционно заявил дворник, когда вернулся.

— В ларек так в ларек. Звать-то тебя как? — осведомилась я.

— Игнат. Как в детской раскраске советских времен. Там тоже мальчика с метлой Игнатом звали.

— Весело. Таких раскрасок я, правда, никогда не видела, но поверю на слово.

Игнат улыбнулся и уверенно зашагал по улице, четко осознавая, куда направляется.

Вскоре мы пришли в ларек. Игнат занял позицию у прилавка.

— Как обычно? — брезгливо бросила продавщица, по-видимому, прекрасно знавшая этого покупателя.

— Не знаю. Это как мои друзья закажут! — Игнат кивнул на нас. — Я сегодня не один!

— Твои друзья? — с сомнением спросила продавщица.

— А что, у дворника друзей быть не может? — хмыкнул Игнат.

— Да, — ответила за него я.

— Вино будешь? — задал дворнику вопрос Дмитрий Алексеевич.

— Не откажусь.

Семененко ухмыльнулся, рассмотрел прилавок и выбрал недурственное красное винцо за двести с чем-то рублей. Продавщица глядела на него, раскрыв рот.

— Вот так-то! — весело молвил Игнат, заметив ее реакцию, когда Виктор Алексеевич расплатился и приобрел еще несколько пластиковых стаканчиков. — А ты знай хлещи свою паленую водку!

Лицо продавщицы исказилось гримасой ненависти. Я внимательно поглядела на женщину и догадалась, что той также чужд трезвый образ жизни.

Мы отправились в ближайший скверик. Дмитрий Алексеевич откупорил вино при помощи карманного ножичка, в набор которого входил и штопор, и разливал напиток по стаканчикам.

— Не западло с такими, как я, пить? — спросил Игнат.

— Нет, — гордо вскинув голову, ответил Дмитрий Алексеевич.

— По-настоящему благородный человек своего благородства не выказывает, — усмехнулся Игнат. — Примерно так выражался в свое время Лао-Цзы…

— Ты, я гляжу, еще и про Лао-Цзы слыхал? — усмехнулась я.

— И про Будду, и про Конфуция, и про Канта. Я ведь кандидат философских наук. В университете когда-то преподавал!

— Ой, извините!

— Сразу на «вы»! — искривился Игнат. — Значит, по одежке судишь, а не по уму? Ты эту ерунду брось! С самого начала на «ты», так на «ты». Правила приличия остаются там, где не остается место добродетели. Лао-Цзы и про это говорил!

Игнат принял у Дмитрия Алексеевича стаканчик и осушил его залпом.

— А почему сейчас…

— Почему дворник? Судьба! — философски ответил Игнат.

Дмитрий Алексеевич налил Игнату еще стаканчик, но тот протестующе помахал рукой. Глаза дворника начали заплывать.

— Я ведь алкаш! — сказал Игнат. — Мне одного стаканчика достаточно, чтобы того… В зюзю!

Игнат совершенно неестественно расхохотался.

— А что? — увлеченно продолжал он. — Дворник — весьма философская профессия! Знаете, встанешь поутру, тебя с похмелья так и колотит. Чувствуешь себя самым несчастным человеком на свете. Мысль одна — где найти водки к обеду. А тут заря занимается. Воздух свежий. Природа пробуждается! И на всей улице — никого! А ты с метлой, несчастный и одинокий посреди всего этого величия, осознаешь собственную ничтожность по сравнению с миром, который может обойтись с тобой как угодно. Но это все прочувствовать надо… А потом берешь метлу, тяжело вздыхаешь и…

— Да уж, — произнесла я.

— Так на кого вам стукануть? — неожиданно серьезно спросил Игнат. — Я вам, ребятки, благодарен, поверьте мне! Давно такого вкусного напитка не пил. Все спирт паленый да спирт…

— На фирму «Буркин энд Ко».

— А, на этих кренделей! Мутные они, согласен, мутные!

— Что ты знаешь об их деятельности?

— Кроме того, что всем известно, — ничего. Зато мне известно кое-что о последних событиях, происходивших в фирме.

— О каких событиях?

— Подкупить их хотели. Я просто подслушал как-то разговор одного парня из фирмы с каким-то товарищем явно бандитской внешности. Голова бритая, весь в цепях, на шее — крест, драгоценными камнями инкрустированный. Они, пьянючие, у входа в офис беседовали, а я подметал как раз.

— Что-то не улавливаю связь, — сказала я.

— Да все просто! Тот, из «Буркин энд Ко», перед бритым распалялся. Мол, фирма у нас надежная, клиентам верность хранит. Нас вот недавно подкупить хотели, на свою сторону переманить, много денег обещали. Но так как с теми людьми фирма первыми контракт заключила, то их теперь до самого конца не оставит. Насколько я понял, там расклад такой был: невыгодным кому-то показалось сотрудничество «Буркин энд Ко» с первоначальными клиентами.

— А догадок нет, чем они таким интересным занимаются?

— Компьютерами. — Игнат лукаво прищурился и заглянул мне прямо в глаза.

— Это официально.

— А неофициально, голову даю на отсечение, не знаю. Да чем угодно! Но… — Игнат поднял указательный палец. — Но только не компьютерами, это я вам точно говорю! Что-то клиенты у них больно уж странные!

— Бандиты, что ли?

— Вроде того.

— А случайно названия фирмы не знаете, которая подкуп хотела осуществить?

— Случайно — знаю! Специально для вас! А налейте-ка мне еще винчика!

Я с сомнением посмотрела на Игната.

— А способность к речи не потеряешь?

— Уж как-нибудь постараюсь.

Дмитрий Алексеевич налил Игнату еще вина. И снова дворник осушил стакан залпом.

— Фирма называется «Техно-Класс-Тарасов».

— А откуда узнал?

— А как вы думаете? — шепотом спросил Игнат.

— Не знаю, — ответила я.

— Как вы думаете, это было сложно?

— Наверное.

— И чрезвычайно опасно?

— Ты что, издеваешься? — спросила я, так как Игнат пьянел все больше. Вторая порция вина начала доходить до его мозгов.

— Конечно, издеваюсь! А хотите знать правду?

— Да.

— Просто в том самом разговоре прозвучало название фирмы. А Игнат — не дурак, он все запоминает! Вдруг пригодится? Как сегодня!

И Игнат расхохотался совсем уж диким смехом.

— Была у меня когда-то жена, — с трудом ворочая языком, перевел разговор на другую тему Игнат. — Любил я ее… А она возьми да уйди к другому… Я даже не понял, что произошло! Внезапно та-акой стервой стала! Как будто подменили!

Голос Игната наливался злостью. Он встал на ноги, подтянулся и упал прямо рядом с лавочкой. Я потрясла его за плечо.

— Эй! Эй! Ты еще что-нибудь знаешь?

— Ничего я не знаю, я вам все сказал… — сонно пробормотал Игнат. — Клянусь!

— Эй!

— Клянусь… Ну честное слово…

Я оставила дворника в покое.

— Пойдемте, — сказала я клиентам. — Здесь больше делать нечего.

Мы направились к трамвайной остановке. А как хорошо было, пока Семененко не испортили машину!

Глава 5

Пообедав, мы приняли единственное правильное решение — навестить владельцев фирмы «Техно-Класс-Тарасов». На этот раз я намеревалась подойти к делу основательно. То есть тщательно разведать обстановку, выяснить, чем фирма занимается, подумать, как лучше прикинуться потенциальными клиентами фирмы.

Для этого я позвонила своему старому доброму знакомому — бизнесмену Андрею Кучинскому. Что касается бизнес-тусовки и тарасовского предпринимательства, он знал о них все и вся. Сам Андрей работал в фирме, занимающейся размещением рекламы на щитах.

Андрей назначил встречу на пять часов вечера в ресторане «Золотые крылья». Я надеялась, что он предоставит нам необходимую информацию.

Без пятнадцати пять мы ждали у «Золотых крыльев». Кучинский приветствовал нас у входа в ресторан. Это был представительный, вечно улыбающийся мужчина с аккуратно подстриженными усиками. Кучинский галантно поприветствовал нас и пригласил пройти внутрь.

Андрей заказал для нас места в отдельном маленьком, очень уютном зале. Несмотря на наши протесты, он заявил, что сам оплатит ужин.

Осведомившись, как у друга дела и поболтав на отвлеченные темы, я решила перевести разговор в запланированное русло.

— Я вот что у тебя хотела спросить, Андрей. Что ты можешь сказать по поводу фирмы «Техно-Класс-Тарасов»?

— Занимается поставкой электронной техники из-за рубежа. Сейчас фирма на грани банкротства. Ее владелец совершил ряд глупых и совершенно бессмысленных, на мой взгляд, поступков. В частности, упустил несколько выгодных контрактов. В результате их заключила другая фирма, «Электроник-Бизнес-Интернейшнл». А так они не могли и тягаться с «Техно-Класс-Тарасов». Просто прогорели бы, не выдержав конкуренции. В итоге же сгорела интересующая вас фирма. Ее владелец в результате всего этого влез в долги. Ходят слухи, что фирма растратила бешеную сумму денег неизвестно на что. А зачем вам все это?

— Ну, Андрей, ты знаешь, у меня всегда есть свои секреты.

— Да знаю уж.

— А как зовут владельца «Техно-Класс-Тарасов»?

— Антон Иванович Горлинков.

— Слушай, а как можно наилучшим образом прикинуться потенциальными клиентами фирмы, чтобы выведать нужную информацию?

— Опять за старое? Совмещаешь работу с практикой частного детектива? — усмехнулся Кучинский.

— Что-то вроде того.

— А вы прикиньтесь представителями какой-нибудь мелкой фирмы из отдаленного провинциального городка. Во время предварительной беседы Горлинкова, скорее всего, обдурить удастся. Дальше — смотрите сами.

Еще несколько вопросов, и мы вернулись к прежнему беззаботному диалогу ни о чем. Андрей продолжал заказывать изысканные блюда, поить нас отменным вином. В конце концов он, как и обещал, оплатил счет, и мы отправились домой обдумывать план действий.

* * *

Центральный офис фирмы «Техно-Класс-Тарасов» находился неподалеку от набережной, на проспекте Ленина. На этот раз вышло так, что секретарша по какой-то причине сразу пропустила нас к директору фирмы. Видно, дела здесь были действительно плохи, клиенты требовались срочно. Судя по всему, начальство строго-настрого наказало обращаться с потенциальными компаньонами наивежливейшим образом.

Горлинков оказался худощавым мужчиной лет сорока пяти с белоснежной сединой на висках. Лицо его было мрачным, под глазами — огромные мешки. Видно, он глубоко погряз в своих проблемах. Однако, увидев нас, Антон Иванович сделал отчаянную попытку улыбнуться.

— Чем могу быть полезен? — осведомился он.

— Мы — представители бараковской фирмы «Светлячок», — безбожно врала я. — У нас имеется сеть магазинов по городу. Мы торгуем электроникой.

— Значит, вам нужна техника?

— Да.

— Но хочу сразу оговориться: у нас она не дешевая, — заметил Антон Иванович.

— А можно знать примерные цены на оптовые партии товаров?

— Конечно.

Горлинков принялся знакомить меня с ценами, пересыпая речь специальными терминами. Половина его слов оказалась для меня непонятной, но из того, что я услышала, сделала вывод, что цены — просто заоблачные.

— Это чересчур дорого, — резюмировала я, честно играя роль.

— Да. Но и товар у нас высокого качества.

— Нам придется продавать еще дороже, и народ не будет у нас покупать по таким ценам. Я слышала, у вас все дешево…

— Так было раньше. А что касается народа, то ввиду дефицита, который может наблюдаться в провинциальном городе…

— Антон Иванович, сейчас далеко не то время, чтобы даже в провинциальном городе речь шла о дефиците.

И тут я догадалась, как можно заставить Антона Ивановича выдавать нужную информацию, не раскрывая своих карт.

— У вашей фирмы проблемы? — спросила я.

Горлинков побледнел.

— Вы прекрасно знаете, что я не буду отвечать на ваш вопрос.

— Дело в том, что мы могли бы вам помочь. У нас есть связь с людьми, которые за определенную сумму, весьма, кстати, приемлемую, решают проблемы…

— Вы намекаете…

— Да.

Антон Иванович колебался. Об этом говорил весь его вид.

— Нет, — наконец ответил он. — Нет. Признайтесь, вы на самом деле торгуете электроникой или сказали это так, для затравки разговора, а пришли потому, что услышали про проблемы моей фирмы?

Я понимала, что врать дальше бессмысленно. А потому сказала:

— Да, вы правы. Ну так что?

Горлинков снова заколебался. Потом он тряхнул головой и повторил свой ответ:

— Нет. Извините, но нет. Если вам больше нечего сказать…

— Подумайте хорошенько!

— Уже подумал. Нет.

Я вынула из сумочки ручку и записную книжку, вырвала из последней листок, записала там свой телефон и протянула его Антону Ивановичу.

— Вот. Если что, вы можете позвонить по этому телефону.

— Спасибо, но я уже все решил.

— В таком случае — всего хорошего!

— До свидания!

Когда мы покинули офис фирмы, Дмитрий Алексеевич задал мне вопрос:

— Может, стоило объяснить ему прямо, в чем дело, и вызвать на откровенный разговор?

— Не знаю. Но в конце концов мы всегда можем предпринять такую попытку. Просто мне кажется, что это не будет иметь результата. А так он может клюнуть.

— Вы думаете, он позвонит?

— Видно будет.

* * *

Однако в тот вечер никто не позвонил. И на следующий день ничего не произошло. Мы ждали событий, но их даже не намечалось.

Утром десятого мая наша команда отправилась в дачный поселок. Дмитрий Алексеевич посчитал разумным порасспрашивать у соседей, что здесь происходило без нас. За тот день, что мы отдыхали от экстремальных событий, Дмитрий Алексеевич удосужился заглянуть в авторемонтную службу, где оставлял машину несколько дней назад. Автомобиль ему вернули как новенький.

Мы нарочно проехали мимо дома Рудникова. И вот там нас ждал сюрприз. Серый «Москвич» стоял рядом с забором, за которым происходили таинственные события.

— Давайте проследим за машиной, — прошептал Дмитрий Алексеевич.

— Это опасно, — заметила я.

— А мы поступим по-хитрому. Мы объедем поселок с другой стороны и выберемся на трассу. Спрячем машину где-нибудь в кювете и будем ждать.

— Можно попробовать, — согласилась я. — Вы запомнили номера?

— Да.

— Тогда поехали. Только давайте сделаем так, чтобы это осталось незамеченным.

— Попробуем.

Мы погнали машину мимо дачных домиков. Улицы казались безлюдными. Видимо, все пребывали в постоянном страхе.

Вскоре мы остановились на трассе. Дмитрий Алексеевич выбрал участок обочины, где располагалось несколько пышных кустов. Там мы и спрятали машину.

Часа два мы провели в ожидании. Потом со стороны поселка наконец показался «Москвич» с нужными нам номерами. Водитель, по-видимому, никуда не спешил. Машину вел медленно. Мы переждали некоторое время, а потом также не спеша поехали вслед.

«Москвич» направлялся в Тарасов. Мы держались на достаточно большом расстоянии, так как риск оказаться замеченными был велик. Хотя на трассе машины чаще следуют рядом друг с другом, чем в городе, постоянно перегоняют и отстают, непрерывное пребывание в поле зрения объектов может привлечь нежелательное внимание.

Несчастье случилось за пятнадцать километров до Тарасова. «Москвич» неожиданно резко свернул в сторону, а потом оттуда прогремел выстрел. Мы наступили на те же грабли. Я выхватила пистолет из кобуры и попыталась пробить шину противника, но промахнулась. В этот момент неприятель пробил правую переднюю шину нам. Семененко отчаянно завращал рулем, нажал на тормоза. Наша машина замерла посреди дороги. В этот момент завизжала милицейская сирена. «Москвич» резко вырвался вперед. Вскоре он скрылся из вида.

К нам подъехали представители охраны правопорядка. Сержант милиции поздоровался, показал свое удостоверение и потребовал объяснения. В конце концов нам пришлось проехать в участок. Вскоре нас, впрочем, высвободили, не без вмешательства Солдатова, которому сотрудники милиции любезно позволили мне позвонить. Солдатов приехал в участок самолично, все объяснил коллегам, а потом согласился пробить номера.

Мы оставались в участке до тех пор, пока Солдатов не выполнил своего обещания. Однако тут нас ждало разочарование. Сергей сообщил, что подобных номеров никогда не существовало, они оказались поддельными.

Домой мы вернулись, как обычно, ни с чем. Однако план дальнейших действий мы выработали уже по дороге. Я слышала, что на Сенном рынке у торговцев можно выведать много полезной информации, так как в народе его называли «черным». «Черный» он, конечно, не целиком и полностью, но раздобыть информацию о людях, занимающихся изготовлением поддельных номеров, там, наверное, несложно.

* * *

Так мы и поступили одиннадцатого мая. Честно говоря, Сенной рынок вызывает у меня неприятнейшие ассоциации. Он ужасно захламлен, проходы между прилавками завалены грудами мусора. Отовсюду слышатся грубые возгласы, ругань. Разобраться в расположении линий рынка практически невозможно, так как блоки продуктовых, хозяйственных, а также всяких прочих ларьков перемешаны самым причудливым образом.

Стоило нам пройти на территорию рынка, как на нас тут же набросилась парочка кавказцев.

— Спирт? — услужливо предложил один из них.

Я улыбнулась и покачала головой. Видимо, кавказцы восприняли это как-то по-своему.

— Ганджубас? — заискивающе прошептал другой парень.

— Нет. Но если вы с нами поделитесь некоторой полезной информацией…

— Героин?

— Нет. Номера для машин.

— В смысле? А! — Кавказец хлопнул себя по лбу. — Это колеса такие? А другое название для них имеется?

— Да не нужны нам наркотики! — чуть было не закричала я в бешенстве, но вовремя сдержалась и произнесла фразу почти спокойно.

— А что же?

Кавказец почесал затылок и обратился к соседу на нерусском языке, кажется, на азербайджанском. Тот только пожал плечами.

— Нам нужно поставить на машину номера. Машина!

— Шприц?

Таких тугих ребят я еще не встречала! Единственная мысль, которая меня утешала, — хоть что-то в этой истории есть забавное.

— Да нет! Машина! — Я покрутила руками, словно бы держала в них руль. — Номера на машину! Фальшивые!

Я осеклась. Слишком уж открыто заговорила о своих намерениях. Однако кавказец ничуть не смутился.

— Фальшивые? Что ж вы сразу не сказали?

— А вы знаете, где?

— Нет. Но попробуйте обратиться к Самеду. Он должен знать.

— А где найти Самеда?

— Он торгует автозапчастями вон за тем поворотом. Третий лоток.

— Спасибо.

Мы уныло побрели в указанном направлении.

За третьим лотком мы обнаружили чрезвычайно жирного кавказца с усами, словно у хомяка.

— Вы — Самед? — спросила я.

— Что надо? — вяло и невежливо отозвался кавказец.

— Нам бы номера на машину поставить… — осторожно завела разговор я.

— Я этим не занимаюсь. Но помочь вам могу. За определенную сумму, конечно.

— Сколько? — спросила Лидия.

— Двести! Двести рябчиков.

Дмитрий Алексеевич устало вздохнул и полез в карман.

— А вы не обманете? — задал контрольный вопрос он.

— Самед никогда не обманывает!

Получив деньги на руки, Самед сказал:

— Появляется тут время от времени один алкоголик. Федей зовут. Он такие операции проделывает. В свободное от пьянки время, разумеется. Но сейчас вы его вряд ли отыщете. Кажется, он в очередной раз ушел в запой.

— А может, вы адрес подскажете? — с надеждой спросила я.

— Адреса не знаю, зато могу сказать, где вероятней всего околачивается.

— Пойдет.

— Есть такой шинок на Киселева. «Достоевского» его алкаши зовут. У местных синяков спросите, они объяснят. Там Федя, скорее всего, и бухает. Думаю, тот от калыма не откажется. А то деньги, знаете ли, имеют свойство заканчиваться…

Я кивнула.

— Спасибо вам большое!

— Да не за что.

Мы развернулись и побрели прочь от Сенного рынка. Судя по быстрому шагу моих клиентов, им также порядком поднадоел царивший здесь шум и гам.

* * *

Наконец впервые за долгое время мне удалось навестить тетушку. Я убедила клиентов переодеться таким образом, чтобы у алкоголиков не возникло сомнений относительно того, что мы — свои.

Тетушка как раз вынула из духовки гуся и строго-настрого запретила нам заниматься какими-нибудь посторонними делами, пока не пообедаем. Клиенты вновь остались чрезвычайно довольны кулинарными способностями тетушки.

Новые костюмы, в которых нам предстояло найти общий язык со «сливками общества», являли собой просто кучи лохмотьев, в которые я без тени сожаления превратила кое-что из старой одежды. Сначала я протерла лохмотьями в доме полы. Потом побрызгала их водкой из бутылки, которую тетушка хранила в холодильнике с целью приготовления масок для лица. По пятьдесят граммов водки я влила в Дмитрия Алексеевича и Лидию внутрь, для запаха. Для особой пикантности я сдобрила лохмотья подсолнечным маслом. Грим позволил окончательно достичь требуемого эффекта. Я нарисовала Семененко под глазом синяк, покрыла наши лица пудрой землистого оттенка. Теперь мы выглядели, как одержимая жаждой алкоголя троица оборванцев. Оставалось проинструктировать клиентов по поводу поведения в «высшем обществе». При виде столь колоритных типажей тетушка на неопределенное время лишилась дара речи.

* * *

В «Достоевского» мы отправились ближе к вечеру. Проходя по улице Киселева, мы заприметили двух бомжей, роющихся в мусорке, должно быть, в поисках чего-то съестного. Я подошла к ним.

— Мужики, где здесь спиртом торгуют?

— В нескольких местах, — нехотя буркнул бомж и вновь с увлечением зарылся в благоуханную кучу.

Ответ бомжа несколько меня озадачил. Как это ни глупо, я почему-то забыла предположить наличие иных шинков на улице Киселева, кроме того, что интересовал нас.

— Мы в «Достоевского» хотели заглянуть.

— А какая разница? — удивленно спросил бомж, повернув небритую морду в нашу сторону.

— Для разнообразия, — выдала нелепое объяснение я.

— А-а… — протянул бомж, как будто ему все стало понятно. — «Достоевского», если наверх пойдете, — второй шинок. Знаете, там дверь открытая, коричневая. Во дворик сначала заглянуть надо.

— А номер дома помнишь?

— Не-а. По-моему, там ворота какие-то замороченные.

— То есть как — замороченные?

— С завитушками.

— Ясно.

— Хачик там торгует.

— Это мы знаем.

— А сигаретки не будет?

— Нет.

— А деньжат на портвейн не подкинете?

Я тяжело вздохнула и вынула из собственного кармана десятку.

— Хватит?

Бомж жадно выхватил бумажку из моих рук.

— Хватит!

— Ну, бывай!

Мы побрели вдоль улицы Киселева. Вскоре наткнулись на тусовку алкашей. Дом, рядом с которым они оживленно спорили, не был окружен воротами с завитушками. И я сделала вывод, что перед нами первый шинок.

Мы прошли еще несколько сот метров и, наконец, увидели ворота, о которых толковал бомж. Далее завернули в ничем не примечательный дворик, где вскоре и обнаружилась дверь, за которой стояла очередь из алкашей. Мы, вздыхая, присоединились к ним.

Мне удалось убедить клиентов, что выпить пятьдесят граммов паленого спирта просто необходимо, дабы полноценно войти в образ.

Очередь продвигалась достаточно быстро, не то что в магазинах памятных времен застоя. Отчего так, я не знаю. Быть может, обслуживание было оперативным, быть может, оперативно действовали клиенты. Так или иначе, вскоре мы оказались в тесной комнатушке, где за столом важно восседал черноволосый кавказец с благожелательной улыбкой и лихо закрученными усами. На столе стоял маленький магнитофончик, откуда доносилась этническая музыка. Рядом покоился поднос. На нем лежали маленькие бутербродики с колбасой и салом, а также нарезанные аккуратными ломтиками соленые огурцы.

— Сколько? — улыбаясь, спросил кавказец.

— Три по пятьдесят, — ответила я, стараясь изобразить бывалую алкоголичку и имитируя хриплый, пропитой голос.

Кавказец вынул откуда-то из-под стола мензурку и воронку. Орудовал он ловко, словно на него снизошло творческое вдохновение. Вскоре спирт был распределен по трем стаканам. Мы взяли по огурцу. Лидия сморщилась, что мне очень не понравилось. У алкоголиков при виде спирта другой взгляд. Я закрыла глаза и выпила. Спирт противно обжег горло и начал горячей волной растекаться по желудку. Я поспешила закусить бутербродом. Стаканы вновь стояли на столе.

— Пойдем! — скомандовала я, стараясь изобразить крайнюю степень опьянения.

Мы вышли на улицу. Предварительно я купила пачку «Примы».

Мне стоило огромного труда убедить Лидию и Дмитрия Алексеевича закурить, тем более сигареты без фильтра. Алкоголики тем временем увлеклись беседой.

— А на Сенном опять цены сбили! — возмущался кто-то.

— Еще грозят, что светлые принимать не будут, — послышался другой озабоченный возглас.

И так далее, и тому подобное. Временами разговор переходил на повышенные тона, что мне очень не нравилось. В какой-то момент завязалась драка на почве какой-то политической дискуссии. Тогда из шинка выбежал кавказец.

— Всем разойтись! Кто хочет еще спирта, проходите, кто нет — здесь не задерживайтесь! И так менты кругом шарят.

Среди алкоголиков пронеслось недовольное гудение, но тем не менее они быстро успокоились. Некоторое время алкоголики тихонько перешептывались каждый о своем, потом кто-то обратил на нас внимание.

— А вас, ребятки, я что-то в первый раз здесь вижу.

— Так мы из другого города, — сказала я.

— Из какого же?

— Из Баракова.

— О-у! А в Тарасове-то какими судьбами?

Я пожала плечами.

— Да так. Одно дельце провернуть надо.

Я уже заранее вознамерилась прикинуться перед алкоголиками человеком, который занимается тем же, чем и интересующий нас объект.

— Это какое такое дельце?

— Неважно.

— Ясно, — заговорил другой пьяница. — А вписываетесь где?

— У знакомого, — туманно ответила я.

К тому моменту все присутствующие успели хоть по разу, да наведаться в шинок за «топливом». Лишь мы не принимали участия в процессе, что нам вскоре не преминули высказать.

Алкаш, которого, кажется, звали Мишей, полюбопытствовал:

— А вы почему не пьете? Неужто бодун еще не подошел?

— Деньги кончились, — объяснила я.

— Так вы сидите тут и надеетесь, что кто-то угостит! — воскликнул Миша. — Это легко! Мы своего брата всегда выручим! Тем более из другого города!

Я промолчала, но Миша уже встал на ноги.

— Пойдемте! Я сегодня банкую!

Ничего не оставалось, как, продолжая изображать нетрезвое состояние, отправиться вслед за Мишей в шинок. Там нам пришлось принять очередную порцию пойла, после которой я, наконец, начала ощущать пагубное действие алкоголя.

Миша враз порозовел. Вид у него был крайне довольный.

— Ну вот, — сказал он, — и подзаправились. Теперь рассказывайте.

— Что рассказывать? — как можно более пьяным голосом спросила я.

— Ну как что? Чем у себя там, в Баракове, на спирт зарабатываете? Наверняка нелегал какой-нибудь!

— Ну почему сразу нелегал!

— Да потому что в наше время легальным способом ничего не заработать! Да ладно конфузиться! Поймите, главные преступники — это не те, кто на базаре пирожки ворует, а те, что в правительстве сидят, во всякие войны играют!

Похоже, язык у моего собеседника окончательно развязался. Сейчас он мог затеять разговор о политике серьезно и надолго, совершенно забыв обо мне. Это могло увести его от нужной темы. Я решила перехватить инициативу.

— Да я и не стыжусь, — сказала я, — просто нелегал опасен для жизни.

Миша махнул рукой.

— Не людей же вы убиваете!

— Нет, конечно!

— А то, что наркотиками торгуете, — это, мне кажется, проблема наркоманов, а не тех, кто живет за их счет. Так же, как и алкоголизм — сугубо наша проблема.

— Да не торгуем мы наркотиками. С точки зрения морали все гораздо безобиднее.

— Против тирании государства, значит, каким-то образом идете, — высказал предположение пьяница.

— Можно сказать и так.

— Ну, это я одобряю. Давайте-ка я вас еще разок угощу, а вы мне исповедуетесь как на духу. Не бойтесь, своих не сдаем, тем более, здесь больше поп…доболить любят. Послушаешь порой, так здесь все — сплошные маньяки, убийцы, насильники, грабители. А на самом деле самое многое, что сделать могут, — у соседа из-под подушки бутылку водки украсть.

Миша расхохотался.

— И тем не менее мне чрезвычайно любопытно, — заключил он, вставая на ноги.

Мы приняли по третьей стопке спирта. Теперь алкоголь в крови ощущался вполне отчетливо. Но делу это помешать не должно.

— Так чем вы занимаетесь? — повторил Миша вопрос, когда мы снова разместились во дворике.

Я посмотрела по сторонам, убедилась, что все достаточно пьяны и потому не воспримут в штыки мои небылицы. Я посчитала нужным для поддержания «имиджа» выкурить еще по сигарете.

Я вынула три сигареты из пачки, одну взяла себе, две других вручила клиентам. Потом задумчиво сказала:

— Да так, ничего особенного.

Я выдержала паузу. Согласно с моими ожиданиями, Миша меня заторопил:

— Да брось ты стесняться!

— Мы номера поддельные на машины изготовляем.

— Э-э-э… — разочарованно махнув рукой, протянул Миша. — Всего-то! А я-то думал! Э-э-э…

— Тоже небезопасно, — заметила я.

— Да ладно! У нас тут есть один такой товарищ. В свободное от пьянства время тем же промышляет. И что? Кстати, что-то я его сейчас не вижу. Опять, верняк, под забором где-нибудь валяется! Если появится, познакомлю вас. Может, будет что сказать друг другу… Только не подеритесь. А то как-никак конкуренция!

Дальше разговор снова ушел в сферы политики и философии.

— Вот смотрите, — разглагольствовал Миша. — Государство метит нас паспортами, номерами для машин, всякой прочей ерундой, чтобы все было зарегистрировано, туда-сюда… Вам это ничего не напоминает?

Я покачала головой.

— А мне напоминает! Библию! Там говорилось, что всех нас когда-нибудь попытаются пометить числом зверя! А хотите, образ зверя покажу? В Библии ведь и про него говорилось!

— Ну, покажи, — безучастно согласилась я.

Алкоголик развернул свой потрепанный засаленный паспорт на первой странице.

— Видите зверя? — спросил он, указывая на изображение. — Явно что-то богохульное, так как богу такие извращения, я имею в виду облик животных, какие разные государства в качестве герба себе выбирают, никогда бы и на ум не пришли.

— Любопытно, — хмыкнула я.

— А вы знаете, что такое три шестерки? — спросил, улыбаясь, Миша.

— Нет.

— А в каком возрасте нас в армию забирают, чтобы на службу к зверю определить? Правильно, в восемнадцать лет. А это — не что иное, как шесть плюс шесть плюс шесть! Каков полет мысли, а?

— Оригинально.

Миша внезапно поскучнел. Видимо, запасы спирта в организме вновь начали катастрофически истощаться.

— Ересь, конечно, скорее всего, то, что я говорю, полнейшая, — тоскливо сказал Миша, — но оцените полет моей мысли! Я ведь с похмелья и не такое сочинить могу…

Внезапно Миша словно что-то вспомнил и оживился.

— А давайте еще накатим! — воодушевленно воскликнул он.

Что нам еще оставалось делать? Только принять его предложение…

Я равнодушно наблюдала, как кавказец жонглирует мензуркой и стаканами, когда в шинок ввалился тощий и длинный молодой человек с впалыми, покрытыми многодневной щетиной щеками и дико выпученными глазами. Миша обернулся в его сторону.

— А вот и Федя пришел! — радостно закричал «философ». — Ты где пропадал-то?

— Торопишься выпить? — вместо ответа спросил Федя.

— Нет.

— Тогда я первый.

Федя обратился к кавказцу.

— Вне очереди! — крикнул он. — Сто пятьдесят!

Владелец шинка посмотрел на Мишу, и тот кивнул.

— Что поделать, похмелье — штука серьезная, — сказал он. — Надо проявлять сострадание к ближнему!

Кавказец принялся готовить дозу для Феди.

— Я как-то работал тут, видел, как человек от похмелья умер, — мрачно заявил кавказец. — Он налить просил, а денег не было. Я ему отказал. До сих пор вину чувствую. Как сейчас помню. Стоит бледный, руки трясутся, смотрит на меня умоляющими глазами…

— И прямо умер? — не веря, уточнил Миша.

— Умер. Кондрашка схватила.

— Ну и ну! — Миша покачал головой.

Федя выпил и перевел дух. Он молчал. Настала наша очередь. Потом мы впятером вышли из шинка.

— А я тут с твоими коллегами из Баракова познакомился, — поспешил обрадовать Федю Миша.

— В смысле — с коллегами?

— Пойдем-ка, прикурим-ка, я тебе расскажу!

Вновь пришлось закурить.

— Тоже номерами занимаются, — кивнул Феде на нас Миша. — Только они из Баракова.

Федя нахмурился, потом усмехнулся. По всей видимости, алкоголь стремительно уносил его разум прочь от земных реалий, а потому Федя быстро расслабился, глаза его сразу сделались добрыми.

— Что, правда? — спросил он.

— Да так… — словно бы замялась я.

— И как в Баракове с этим, дела идут?

— Идут потихоньку…

— А в Тарасове-то какими судьбами? Уж не конкуренция ли?

— Да как сказать. Тут один товарищ из Пугачевска бизнес делает, просит услугу оказать. Этот товарищ знакомым нашему постоянному клиенту в Баракове приходится. Так что к Тарасову мы как бы самым последним концом привязаны…

— Да ладно, это я так, — добродушно махнул рукой Федя. — Я сейчас сам заказы выполнять не в состоянии. У меня этот, как его… — Федя несколько раз щелкнул себя пальцем по горлу. — Запой! Просто информацию уточнить, разговор завязать. Кстати, давайте, что ли, знакомиться…

Мы пожали друг другу руки. И, естественно, представились не своими именами.

— А что за клиенты у тебя? — после пятнадцати минут непринужденной беседы спросила я. — Крупные фирмы?

— Да по-разному бывает. Ну, в общем-то, бедные люди такой ерундой обычно не занимаются…

— А фирмы известные?

— Да в общем-то, да.

— Например?

— Конфиденциальная информация, — улыбнулся Федя и погрозил пальцем. — А вдруг вы — шантажисты?

— Пойдемте, накатим, — предложил в очередной раз Миша, и все повторилось.

Федя заказал еще сто пятьдесят граммов, и теперь был пьян, что называется, «в доску». Да что там говорить, я сама явственно ощущала эффект алкоголя. Главное — договориться до того момента, пока кто-нибудь из нас не потеряет способность к адекватному мышлению или Федя просто не отключится…

— Да ладно! — фамильярно положив Феде руку на плечо, сказала я. — Мне просто интересно, известные имена или нет. Тут же все свои! Мне аж как-то дурно становится от одной мысли, что ты вот так с нами бухаешь и при этом не доверяешь. Это, знаешь ли, не по понятиям даже!

Ах, эта кнопочка вины, которая присутствует в каждом! Стоит только умело на нее нажать, и от человека можно добиться чего угодно. Вот и сейчас…

— Я просто думал, вы недостаточно знаете конъюнктуру тарасовского бизнеса, — начал оправдываться Федя.

— Мы ведь не лохи какие-нибудь! В Баракове с Тарасовом постоянно сотрудничают, а мы свое дело знаем! Просто любопытно, на каком уровне наша работа востребована…

— Ладно, ладно, — замахал руками Федя. — Ох уж это любопытство! Любопытной Варваре нос оторвали. Но я вас понимаю, сам такой. На негодяев вы непохожи, а потому просто любопытства ради приведу пример…

Федя почесал затылок и выдал:

— Ну вот, скажем, последний заказ. Название «Электроник-Бизнес-Интернейшнл» вам о чем-нибудь говорит? Жаль, давно было. Уже пару недель без копейки в кармане!

Но финансовое положение Феди и его причитания по поводу количества заказов меня мало интересовали. Я добилась своего! Попала в точку!

Глава 6

— Говорит, — ответила я. — Почему же не говорит? А вот ты сказал, деньги закончились. Что, заказы редко бывают?

— Заказы, может быть, были бы и чаще, если бы работал достаточно. А я ведь тружусь с обратным эффектом, то есть деньги в трубу вылетают. Пшик! Я деньги пропиваю, а мог бы зарабатывать да складывать.

— И давно тебе халтура в последний раз подворачивалась?

— С «Электроник-Бизнес», что ли? Да больше месяца назад. Эх… Вот если как-нибудь завязать с бухлом и начать деньги делать, — мечтательно вздохнул Федя, — тогда будет… — И он принялся мысленно живописать свои грезы. Наверное, воображение ему рисовало чудесные перспективы, которым, скорее всего, не дано осуществиться.

Я также погрузилась в раздумья. Но мысли мои были о другом. Я прикидывала, как соотносятся сроки, указанные Федей, с началом небезызвестных событий. И находила, что все вроде сходится.

Внезапно до нас донесся возмущенный крик:

— Да ты какого х… п…шь?! Кто только что здесь сидел?

Мы обернулись и увидели, что алкоголики начали собираться в круг. В этот момент мы обратили внимание, что Миши рядом нет. И не нужно было особенно напрягать мозги, чтобы догадаться, что находится он, вероятней всего, в том самом кругу.

— Ну что такое? — раздраженно проворчал Федя. — Неужто Михан опять накосячил? Давайте посмотрим!

— Так ты мне предъяву кидать! — услышали мы разъяренный голос Миши.

— Так! — гаркнул кто-то грозным басом. — Как было дело? Ты олимпийку здесь оставил?

— Да, — заговорил тот, чей крик и заставил нас стряхнуть с себя оцепенение. — Мишка на ней сидел. В кармане лежал червонец! А теперь его нет! Спрашивается, кто спер? Тот, кто сидел! У остальных даже возможностей проверить не было!

— Да пошел ты! — заорал Миша. — Ты небось сам этот червонец пропил, а теперь еще с меня содрать хочешь, потому что недогон у тебя!

— Ах, ты еще и на меня!

Федя принялся раздвигать толпившихся людей.

— А почему сразу тот, кто сидел? — резонно заметил он. — Кто угодно мог! Ловкость рук, знаете ли, — вещь удивительная! Необязательно, если ты ею владеешь, на олимпийке сидеть! Отвяжись от него, все равно ничего не докажешь!

— Так это не в первый раз! — завизжал пострадавший. — А когда у Коляна пятнашка пропала!

Снова послышался бас:

— Так тогда никто и не доказал!

— А почему не доказали? Потому что Миша сидел когда-то за кражу! Он это делать умеет!

— Э, ты поосторожней с заявлениями, — прикрикнул Федя.

Внезапно к нам обернулся алкоголик тщедушного вида, которого, как я успела узнать, звали Саньком.

— А может, это новенькие? — спросил он. — Мы ведь их никогда не видели раньше!

— Они со мной сидели! — возразил Федя. — Как они могли?

— А до тебя? — не унимался Санек.

— До меня с ними Миша был.

— Так это Миша все и подстроил! — завопил главный обвинитель. — Вся их кодла заодно! Руслан, Серый, Жора, кто со мной? Бейте их!

И заводила со всего размаху ударил Мишу в глаз. Тот успел ударить ногой в пах кого-то из товарищей обидчика. И тут какой-то алкоголик накинулся на Дмитрия Алексеевича.

Вот так всегда бывает. Нет-нет, а какая-нибудь гадость возьмет, да и случится. Никак не получается, чтобы все как по маслу прошло от начала до конца. И почему мир так грустно устроен?

Я применила прием под названием «вертушка» и тем самым вывела из строя двоих, намеревавшихся напасть на моего клиента. Сразу же после этого кто-то бросился с бутылкой портвейна на меня.

Волей судьбы получилось так, что я не позволила драгоценному содержимому бутылки пролиться мне на голову. Заломила противнику руку, и тот выронил бутылку. Но до асфальта та не долетела. Маленький бородатый старикашка подхватил ее на лету и со всех ног устремился прочь. Теперь уже бывший владелец портвейна распростерся на земле.

Двое добровольцев хотели было погнаться за похитившим бутылку шутником, но это им не удалось. Я серией ударов-молний расквасила одному нос, другому разукрасила глаз. Люди, обойденные чувством юмора, вынуждены были отказаться от своих намерений.

Далее я заметила, что двое амбалов пинают Федю. Я испытала чувство ответственности за своего информатора и наказала обидчиков. Одного — ударом ноги в живот, другого — внезапным выпадом с последующим толчком в солнечное сплетение.

Я посмотрела по сторонам и осознала, что драться больше не с кем. «Наших» оказалось больше. И больше половины «воинского подразделения» противника выведено из строя.

В этот момент из шинка выбежал кавказец.

— Все! — заорал он. — Тогда я делал предупреждение, теперь запрещаю вам навсегда! Больше тут не тусуйтесь! Пейте спирт и отправляйтесь в какое-нибудь другое место!

Вид алкоголиков после драки стал понурым. Они не спорили.

— А если надумаете ослушаться… — зловеще оскалился кавказец. — Что ж! Мне придется принять крайние меры. Позову сюда родственников. А вы помните, кто они такие!

Алкоголики притихли.

— Теперь расходимся. Я считаю до трех! Потом, если не поможет, набираю телефонный номер!

Алкоголики послушно побрели прочь. Я тоже посчитала, что нам здесь нечего делать, и, кивнув своим клиентам, устремилась к выходу со двора.

На улице к нам подбежали Миша с Федей и еще каким-то пьяницей, выступавшим на нашей стороне. Миша оживленно переговаривался с последним. Федя пытался включиться в разговор, высказать что-то свое, но его усилия оказались тщетными.

— Классно было! — одобрительно положил мне руку на плечо незнакомый пьяница. — Ты где так драться научилась-то?

— Успокойся! — резко одернул его Федя. — Я тебе, Паша, полчаса пытаюсь объяснить, что думаю…

— Что ты там думаешь? — желая отвязаться и глядя на меня восхищенными глазами, спросил Паша.

— Из органов они! Вот что я думаю! — заорал Федя.

И в этот момент что-то сверкнуло в его руке. Сомнений нет. Федя держал в руке нож. Ах, неблагодарные свиньи! И надо мне было за них заступаться! Я-то думала, все закончилось, собиралась уйти домой спокойно, смыть с себя всю эту грязь… А тут — на тебе! Приключения продолжаются, как говорится.

И тут события снова приобрели неожиданный оборот.

— Да ты что, совсем с водки сбрендил! — закричал Паша и бросился на Федю.

— Мужики, вы охренели! — отшатнулся Миша. — Вы сначала разберитесь, что к чему.

Но было поздно. Паша медленно сползал на землю из разжавшихся объятий Феди. Федя упал перед своей жертвой на колени.

— Прости, Паша, прости, — залепетал он. — Это я перепил, всего-то. Я ведь никого убивать не собирался!

Мы стояли посреди темной улицы. Ни одного прохожего, ни одного фонаря. Только свет струится из некоторых окон. По асфальту вокруг трупа расползаются какие-то темные щупальца. Я точно знаю, что это кровь.

— Паша, да я же не специально! — причитал Федя, пытаясь растормошить друга.

— Пора сваливать, — заметил Миша и быстро-быстро зашагал прочь.

Я стряхнула с себя оцепенение, схватила клиентов за руки и последовала за Мишей. Где-то впереди излучала желтоватый свет другая улица. Позади продолжали раздаваться завывания Феди. Миша побежал. Я посчитала, что он поступает разумно, и сделала то же самое, не забыв про клиентов.

Вскоре мы потеряли Мишу из виду, выбравшись на одну из центральных улиц. Оттуда направились на проспект Ленина, где можно было сесть на автобус, который увезет нас домой, в покой и уют. Лидия рыдала.

Миша встретил нас на остановке. Сказал он то, чего я никак не ожидала услышать:

— Никогда больше не буду пить!

— Правда?

— Правда. Ну зачем мне такие ужасы?

— Боишься, что то же самое сделать можешь? Или влипнуть так же, как Паша?

— Противно мне вдруг как-то все это стало. А вы правда из органов?

— Нет.

— Но, по-любому, не просто так здесь появились…

— Не станем скрывать, нам нужна была информация.

— А вы на Федю теперь заявите?

— Нет. У нас другие цели. Он сам себе создал проблемы, пусть сам их и расхлебывает.

— А мне ничего не будет?

— Нет.

В этот момент подошел наш автобус.

— Извини, но нам пора, — сказала я.

Миша почему-то сказал:

— А ведь это я червончик стибрил. У меня деньги кончились, я вас угощал…

— Ну вот, теперь мы виноваты, — сказала я.

— В какой-то мере да.

— Отвечай за свои поступки сам. А мы будем отвечать за свои. И Федя пусть отвечает сам за себя. Не надо спихивать вину на других. Как говорится, не суди, да не судим будешь.

С этими словами я забралась в автобус. Дмитрий Алексеевич с женой юркнули следом. Лидия продолжала всхлипывать.

Двери затворились, и автобус тронулся с места. А Миша продолжал смотреть нам вслед с открытым ртом…

* * *

Весь вечер пришлось отпаивать Лидию валерьянкой. Похоже, ее шокировала увиденная сцена убийства. Возможно, она надеялась, что телохранитель в состоянии оградить ее от подобной мерзости.

Когда Лидия отправилась спать, мы с Дмитрием Алексеевичем обсудили сложившуюся ситуацию. Многое становилось ясным. Каким-то образом небезызвестные фирмы оказались связаны с этим делом. Но нужно узнать об их деятельности подробнее. Для этого придется навести справки у знакомых журналистов, а потом как-нибудь внедриться в бизнес-тусовку.

* * *

Двенадцатое мая. Девять утра, а мы снова на ногах. На этот раз решили навестить моего знакомого — журналиста Артура Копылова. Он работал в редакции одной из тарасовских газет. Редакция располагалась в центре города. Конечно, визит получится несколько неожиданным, но думаю, Артур не обидится.

Охранник на вахте попросил нас подождать. Вскоре к нам спустился сам Артур. Он поздоровался с охранником и позвал нас за собой.

Мы поднялись на лифте на четвертый этаж, где располагалась редакция.

Там было шумно. Журналисты оживленно переговаривались о чем-то между собой, что-то обсуждали. Копылов усадил нас за cвободный стол и пообещал вскоре вернуться. Вернулся он с подносом, уставленным чашками с кофе.

— Я вас слушаю, — сказал Копылов.

— Мне нужна информация о некоторых тарасовских фирмах. Только информация неофициальная. Не о том, чем они занимаются, а, скажем так, о личной жизни владельцев фирм.

— Собираешь компромат? — улыбнулся Копылов. — Это к Воронову. Он у нас все интрижки, что среди местных бизнесменов происходят, знает.

— Как раз это нам и надо.

— Сейчас я его позову.

Воронов оказался кудрявым молодым человеком с густыми бровями и проницательным взглядом. Выслушав мои вопросы, он сказал:

— Мне известно, что у владельца фирмы «Техно-Класс-Тарасов», Антона Ивановича Горлинкова, была молодая любовница. Она танцует в ночном клубе «Найт-Дэнс». В свое время из-за нее Горлинков чуть не развелся с женой. Однако все закончилось благополучно. Не знаю, что там между ними произошло, но развода не случилось. Кстати, очень загадочная история.

— Загадочная?

— Да. Дело в том, что после того случая жена Горлинкова практически ни разу не появлялась в свете. Мы стали подумывать, не сотворил ли что с ней муженек. Даже статья появилась по этому поводу. Почти сразу жена Горлинкова объявилась с речью, обвиняющей журналистов в раздувании сплетен. Затем «миссис» исчезла вновь. Однако журналистская братия не успокоилась. Горлинкова обвинили чуть ли не в том, что он держит супругу в плену. Тогда женщина подала на нас в суд. Больше мы в ту сторону копать не стали.

— По-моему, ничего особенного тут нет. Ваш брат действительно раздувал из мухи слона.

— В целом я с тобой согласен. Извини, такая уж у нас, журналистов, работа. Но прошу учесть такой момент. До этого случая жена Горлинкова была весьма общительной особой, ведущей бурную общественную жизнь. Странно, что она столь резко переменилась в характере.

— А каковы твои предположения на этот счет?

— Мне кажется, мы наблюдали лишь вершину айсберга интриги. Скорее всего, все уладилось, но жена Антона Ивановича получила такую психическую травму, что ей раз и навсегда расхотелось вести активную общественную жизнь. Хотя… Намечающееся банкротство Горлинкова наводит на мысль, что все не так просто. Так или иначе, в точности мне ничего не известно.

— А если мы отправимся в ночной клуб, у нас есть шанс найти там танцовщицу?

— Думаю, есть. Сейчас я вам принесу газету с фотографией юной особы.

Воронов удалился, а вернулся с экземпляром продукции желтой прессы. Он развернул газету на той странице, где помещалась фотография жгучей брюнетки со стройной фигуркой. Я бегло просмотрела статью, но ничего, дополняющего слова Воронова, там не обнаружила.

— Ладно, — сказала я. — Есть у тебя еще какая-нибудь полезная информация?

— Даже не знаю. О владельцах «Электроник-Бизнес-Интернейшнл», к сожалению, ничего сказать не могу.

— Спасибо тебе.

— Вы уж извините, мне материал готовить надо, — сказал Воронов, — так что я вас оставлю.

— Ничего.

Воронов ушел. Мы еще немного поболтали с Копыловым, после чего покинули помещение редакции.

* * *

В тот вечер было решено отправиться в ночной клуб. Днем мы затоварились в секонд-хенде стильной одеждой, дабы произвести впечатление любителей подобных заведений. Но поскольку в Тарасове такие люди работникам клуба хорошо известны, мы решили представиться гостями из все того же провинциального городишка Баракова.

У входа в клуб группа молодых людей продавала «флайеры». Выяснив, что таким образом пройти в клуб нам будет гораздо выгодней, мы заключили с парнями сделку.

Ночной клуб встретил нас атмосферой оживленного гула и топотом танцующих ног. Мы прошли к стойке бара, заказали по бокалу вина и уселись, развернувшись к сцене, дабы наблюдать выступления танцовщиц.

Вскоре мы узнали интересующую нас особу. Танцевала девушка полуобнаженной. Одежда, едва-едва прикрывающая интимные места, блестела всеми цветами радуги.

Я запомнила ее лицо и терпеливо дожидалась, пока окончатся выступления.

Хотелось поймать танцовщицу хотя бы под утро, когда она, отработав, будет покидать ночной клуб. Однако на этот раз судьба оказалась более благосклонной. К часу ночи выступления закончились, и танцовщица, которую, как сообщил Воронов, звали Леной, оставила сцену, переоделась и вышла в зал как обычная посетительница. Теперь оставалось под как-нибудь предлогом разговорить ее.

Когда Лена подошла к стойке бара, чтобы заказать себе какой-то сверхмодный коктейль, я решила начать разговор.

— Классно танцуешь, — сказала я.

Лена оглядела меня с головы до ног и улыбнулась.

— Спасибо. Я вас раньше здесь не видела.

— А мы и не тарасовские.

— Да? А откуда же, если не секрет?

— Из Баракова.

— В Баракове тоже есть посетители ночных клубов?

— А ты думала, что Бараково — это замызганный городишко, где, кроме двух-трех улиц и пары заводов, ничего нет?

Лена смутилась.

— Честно говоря, есть у меня такой стереотип. А еще я слышала, что в Баракове много наркоманов.

— Ненамного больше, чем в Тарасове.

— Но по плотности населения…

— По плотности населения — возможно.

— И много у вас клубов?

— Штук шесть, — сказала я наобум, так как не представляла, сколько клубов в этом городе на самом деле.

— Никогда не была в Баракове.

— Не беда. Может, как-нибудь занесет нелегкая. Мы, бараковцы, всегда — милости просим!

— Уж лучше вы к нам, — пошутила Лена и снова смутилась.

— А у меня в Баракове есть знакомая танцовщица, Катя, — сказала я.

— Да? И хорошо танцует?

— Неплохо. Совсем неплохо. Может, лишь чуть-чуть уступает тебе.

— Нормально зарабатывает?

— Я считаю, да.

— И все же в Баракове вращаются деньги меньшие, нежели в Тарасове.

Ох, как она хочет выказать свое превосходство! Вот так, наверное, и в столице относятся к пришельцам из Тарасова!

— Да. Но зато танцовщиц там относительно немного, и все они у нас в большом почете. За счет этого они пользуются определенными привилегиями.

— И в чем это выражается?

— Ну, скажем, моя подружка — любовница очень крупного бараковского предпринимателя.

В глазах Лены загорелась дерзкая искорка.

— Я тоже была любовницей предпринимателя. Тоже достаточно крупного, — сказала она.

Вот именно на такой поворот событий я и рассчитывала.

— Почему же в прошедшем времени?

— Разразился скандал.

— Что же произошло?

— Жена того бизнесмена выступала на конференции от какой-то благотворительной организации. А мы с ее муженьком решили приятно провести время у него дома. Но конференция по какой-то причине закончилась раньше, и женушка в компании нескольких приятелей, в числе которых оказались и журналисты, закатилась домой. Там-то она нас и застукала при самых неприятных обстоятельствах. У нее ведь свой ключ от квартиры, а мы думали, что время еще есть.

— И, конечно, журналисты увидели в этом сенсацию.

— Именно так все и произошло. А потом они домогались до жены моего бывшего любовника, якобы она странно себя вела, впрочем… — Лена махнула рукой. — Все это не имеет большого значения.

— Постой-постой! — прервала Лену я. — Я что-то читала об этом в газетах.

— Вполне может быть.

Я назвала название газеты, которую мне давал посмотреть Воронов.

— Там тоже об этом писали, — сказала Лена. — И не только там.

— Говорят, жена того бизнесмена пропала из поля зрения общественности, — заметила я.

— Да, было дело. Но на самом деле я к тому случаю отношения не имею.

— Правда?

— Да. Понимаете, в чем дело? Как раз к тому моменту, когда произошел скандал, у моего любовника начались какие-то финансовые неурядицы. О чем тоже писали газеты, но уже иного профиля. И я думаю, поведение жены Антона было связано именно с этим. Кажется, только благодаря испытаниям они и помирились. Знаете, когда обрушивается беда, люди сплачиваются…

— Не знаю даже, что и сказать.

— Я расспрашивала Антона о том, что произошло, но тот отвечать отказался. А когда речь заходила о том, что творится с его женой, он туманно отвечал, что отправил ее с дочкой отдыхать к бабушке в деревню. Мол, жена перенесла большой стресс, и ей необходимо развеяться.

— А ты думаешь, дела обстояли иначе?

— Ну, я слышала, что действительно у Антона есть теща, которая проживает недалеко от Тарасова, в селе Ореши. Вполне возможно, жена с дочкой туда и отправились. Но я сомневаюсь, что причина тому — стресс из-за любовных неурядиц. Тут попахивает большим бизнесом. Тем более что именно там в последнее время Антон очень глупо себя повел. Провалил огромную кучу контрактов… И что это я вам все рассказываю?

— Ты думаешь, я из ФСБ? — рассмеялась я, и на щеках Лены вспыхнула краска.

— Да нет, что вы. Просто посвящаю вас в какие-то слишком уж интимные подробности.

Конечно, я знала, почему Лена говорит столь откровенно. В годы службы в секретном подразделении нас специально обучали эффективной коммуникации — голосовым интонациям, жестам и вербальным конструкциям, позволяющим войти с человеком в тесный контакт. И тем не менее сегодня мне неслыханно повезло. Словно Лена в какой-то мере сама направляла разговор в нужное русло. А может, у нее что-то в душе наболело, и она стремилась выговориться.

— Завтра обещали дождливую погоду, — поспешила перевести разговор на другую тему Лена самым нелепым образом.

— Неужели? — вскинула я брови, усмехаясь про себя.

Я узнала все, что нужно, и теперь вполне могла расслабиться и поболтать о всякой ерунде. Дабы не вызывать каких-либо подозрений, покидать клуб я не спешила.

Короткая летняя ночь подходила к концу. В клубе оставалось все меньше и меньше народа.

— Вы останетесь здесь? — спросила Лена.

— Да, пожалуй, мы еще посидим.

— А я думаю, пора домой. Пойду собираться. Спасибо за приятную беседу.

— Да не за что.

Лена удалилась. Перед тем как скрыться за одной из дверей, она улыбнулась и помахала мне рукой.

— А мы еще долго здесь торчать будем?

— Подождем, пока наша приятельница покинет клуб, а потом тихонько сами…

Но я ошиблась. Видимо, Лена покинула клуб с какого-то другого выхода, доступного персоналу. Мы просидели минут сорок, и я решила, что пора отправляться на отдых. Следующий день обещал быть не менее напряженным, а не выспавшись, такого напряжения не выдержишь.

Мы выбрались на улицу и зашагали по направлению к остановке. Небо уже синело, но солнце еще не взошло. Прохожие встречались редко. Немного желающих бродить по городу в такое время, когда можно понежиться в постельке, досматривая очередной сон.

Мы проходили мимо блока пятиэтажек, когда со стороны подворотни донесся девичий крик:

— Помогите!

Словно по команде, мы втроем остановились.

— Надо помочь человеку, — сказал Дмитрий Алексеевич.

Я с сомнением оглядела клиентов. Как лучше поступить в таком случае? Ведь именно за их жизнь я ответственна в первую очередь. А там, в подворотне, может подстерегать какая угодно опасность. И тут крик повторился.

Лидия вцепилась мне в руку.

— Пойдемте! — сказала она.

И мы бросились в подворотню. Притаившись за углом и затем осторожно выглянув, попытались оценить обстановку и силы потенциального противника.

Уж кого-кого я не ожидала увидеть в качестве жертвы, так это Лену. Ее окружили трое. Короткие стрижки, нетрезвые лица, разговор с блатными интонациями. Короче, ничего экстраординарного.

— Слышишь, ты? — обращался к Лене один из амбалов. — Давай-ка по-хорошему! Мы тебе деньги заплатили!

— Я не знала, что вы заплатили именно за это!

Тут мне припомнилось, что их лица мелькнули в клубе. Но как-то мимоходом, а потому не придала тому никакого значения. Мало ли других посетителей в клубе?

— Да что ты, как пластинка заезженная! — заорал другой «гоблин». — «Я не знала, я не знала!» Разворачивай ее, Санек!

У Санька была кривая ухмылка и сутулые плечи. Он резко схватил девушку за руки, и та принялась отбиваться.

— Ах ты, сука, еще царапаться?

— В подъезд ее! — вопил другой негодяй.

Лена истошно закричала. Один из отморозков двинул ей коленом в живот. И тут Дмитрий Алексеевич не выдержал и кинулся с кулаками на парней. Я даже не успела сообразить, что произошло. По моему описанию может показаться, что мы наблюдали за негодяями довольно долго, вместо того чтобы помочь человеку, попавшему в беду, но это не так. Все произошло за считаные секунды. И, конечно же, я бросилась следом за Дмитрием Алексеевичем.

Когда подбежала, мой клиент успел лихо уложить одного. Вот каким может стать человек, когда видит, что слабому существу угрожает опасность! Дмитрий Алексеевич нанес удар кулаком по челюсти амбала, тот отлетел к стене, ударился об нее и осел наземь. Я даже подумала, не произошло ли убийство?

В следующий момент к драке подключилась я. Мне удалось нейтрализовать одного из противников прямым ударом ноги в прыжке по носу. Другой в этот момент заломил мне руки сзади.

Давно со мной не приключалось подобных оплошностей! Быть заломленной представителем уличной шпаны… Позор! Я хитрым образом дернулась изо всех сил, но потерпела поражение. Лапы негодяя держали меня крепко.

Но в плену я была недолго. В следующую секунду «гоблин» меня отпустил. Лена набросилась на него и оцарапала ему лицо своими длинными ногтями. Тут же подоспел Дмитрий Алексеевич. Он нанес моему обидчику удар в пах. Один из «отморозков» снова попытался встать — тот, который ударился о стену. Я засекла это движение боковым зрением. И при помощи «удара льва», ногой назад, поставила зарвавшегося негодяя на место.

Противники были повержены. Лидия и Лена глядели на нас с восторгом, как на героев.

— Пойдемте отсюда, — сказала я. — А то еще, чего доброго, ребятки очнутся, создадут лишние проблемы!

Лена кивнула. Платье на ней было изорвано.

— Я больше не хочу видеть их рожи!

Мы поспешили к остановке.

— Ну, рассказывай, что там у тебя произошло, — обратилась я к Лене.

— Да я сама толком ничего не поняла. Только потом вспомнила, что видела этих ребят в клубе. Мне они еще тогда не понравились, но я не придала этому особого значения. Люди, которые мне не нравятся, встречаются на такой работе каждый день. Те парни кидали деньги к моим ногам. Но ведь это постоянно происходит, когда я танцую. Поклонники обычно так и делают.

— Так вот про какие деньги они говорили, — догадалась Лидия.

— Идиотский предлог! — с негодованием воскликнула Лена. — Они утверждали, что таким образом меня купили, несли всякую чушь о том, что, если я не соглашусь, моему хозяину придется возместить им убытки. Короче, они были пьяны и хотели меня изнасиловать. Сволочи!

— Они поджидали тебя у выхода из клуба? — спросила я.

— Нет, они увидели меня случайно, когда я проходила мимо тех домов, где вы услышали мой крик. Вот им и пришла в голову идея…

Дмитрий Алексеевич покачал головой:

— Как жаль, что я никого из них не убил! Ведь наверняка они смогут натворить еще что-то подобное, пока правоохранительные органы, наконец, не возьмутся за них всерьез.

Лена поправила плечико платья.

— Давайте лучше забудем о них раз и навсегда!

Мы добрались до остановки и теперь терпеливо дожидались автобуса.

— А где ты научилась драться, если не секрет? — лукаво глянула на меня Лена.

— Карате когда-то занималась, — невозмутимо ответила я.

— А может, вы все-таки из ФСБ?

— Думай что хочешь. Мне все равно.

— Просто вы так ловко развели меня на откровенность. А теперь выяснилось, еще и драться умеете.

— Она не дралась, — указала я на Лидию.

— Все равно…

— Может, ты еще скажешь, и отморозки те — наша работа?

Лена покраснела.

— Да нет, что вы! Как-никак, вы спасли мне жизнь. Если вы подумали, что я — неблагодарная свинья, то…

Я рассмеялась и взяла ладонь Лены в свою руку.

— Все хорошо! На самом деле мы ведем глупый разговор, и пора его прекратить.

Лена улыбнулась.

— Может, я могу быть вам чем-нибудь полезна? — по-прежнему виновато спросила она.

Я подумала, не выведать ли у Лены побольше информации, но потом решила, что это приведет к нежелательным последствиям, а потому оставила девушку в покое.

— Да нет…

— Тебя проводить до дома? — неожиданно обратился к Лене Дмитрий Алексеевич. — А то отморозков сейчас много, а ты в порванном платье.

Лена окончательно смутилась.

— А вас это не затруднит?

— Нет.

Подошел автобус.

— Это мой, — сказала Лена. — Если хотите, поехали. У меня дома есть торт. Очень вкусный. Вчера меня угощали, теперь я угощу вас.

Мы рассмеялись и забрались в автобус. Меня неудержимо клонило в сон.

Торт и правда оказался замечательным. Когда мы вернулись домой, я чувствовала себя вконец обессиленной.

— Надо выспаться, — почти умоляюще намекнула я Дмитрию Алексеевичу.

— У меня тоже нет особой охоты чем-то заниматься, — ответил он. — Так что…

— До обеда.

— У меня сейчас такое ощущение, что хоть до вечера! Впрочем, не стоит, наверное, так уж сбивать ритм.

— Спокойного утра! — пожелала я, не в силах продолжать разговор.

Глава 7

Проспали мы до двух часов дня. За завтраком решили, что стоит съездить в Ореши, попытаться там поговорить с женой Горлинкова. Быть может, что-то удастся прояснить. Выспаться как следует нам не удалось, а потому собирались мы долго, без особого энтузиазма.

Ореши представляли собой небольшой поселок, расположенный меж двух холмов. Асфальта на улицах тут отродясь не бывало. Пахло сеном, навозом и зеленью. Где искать жену бизнесмена, мы не знали. Не знали также, как зовут тещу Горлинкова, у которой жила его супруга. Потому решили пообщаться с местными мальчишками. За небольшую сумму они наверняка поведают многое.

Однако, как назло, детворы нигде не было видно. Поселок вообще выглядел вымершим. Лишь двух людей мы увидели за то время, пока проходили деревню. Бабку с пустыми ведрами, что наводило на мысль о плохих приметах, да какого-то мужика, тащившего за спиной мешок с травой. Я, конечно, слышала, что в деревне основные дела вершатся утром, а никак не в разгар жары, но тем не менее была несколько разочарована.

Вскоре мы оказались на окраине поселка. Отсюда открывался прекрасный обзор, и я увидела внизу, километрах в двух от нас, пруд. Судя по всему, там находились люди. Я предложила клиентам спуститься туда. Очевидно, это был единственный водоем в окрестностях, и вполне резонно было предположить, что ребятишек мы отыщем именно там.

Мы спускались по достаточно крутому холму, так что скорость наша порой возрастала настолько, что захватывало дух.

— Подниматься будет нелегко, — заметила Лидия, и я подумала, что она совершенно права.

Холм покрывала выцветшая растительность. Из-под наших ног выпрыгивали кузнечики.

Вскоре мы подошли к пруду. Здесь растительность была погуще. Пруд окружали заросли камышей, которые прерывались в двух местах. В одном месте забрасывали удочки в воду рыбаки, в другом берег являл собой обрыв, и там с веселыми криками развлекалась ребятня. Что нам и требовалось.

Мы прошагали еще три сотни метров и оказались над обрывом. Остановившись у самого края, я присела на корточки. Клиенты последовали моему примеру. Я принялась терпеливо выискивать подходящие кандидатуры для нужного разговора.

Основная часть ребят увлеклась играми. Наконец я высмотрела компанию из троих мальчишек, не участвовавших в общей возне. Один рыжий и весь в веснушках, два других ничем примечательным не выделялись, если только тем, что, как мне показалось, должны были весьма заинтересоваться моим предложением.

Я дождалась, пока один из сорванцов не глянул в нашу сторону, и подозвала мальчишек. Ребята о чем-то посовещались друг с другом, рыжий пожал плечами, после чего все трое направились в нашу сторону.

— Здрасьте! — слегка склонив голову, небрежно поприветствовал нас рыжий. Двое других последовали его примеру.

— Хотите денег заработать? — спросила я.

— Хотим. А что надо делать?

— Мы тут в Орешах одного человека ищем. Нам нужно знать, где он живет.

— Вы что, бандиты?

Я рассмеялась.

— Похожи?

— Не-а. Я видел бандитов. К дяде Васе в гости приезжали. У дяди Васи сын — бандит.

— Ну вот! А говоришь, бандиты.

— А сколько денег дадите?

— Полтинник устроит?

— Мало. Сотню хотя бы.

— Сотню? Да еще «хотя бы»? — изумилась я откровенной наглости. — Ну ты молодец! Больше полтинника все равно не дадим. Мы найдем, с кем договориться.

— Ладно, — махнул рукой один из пацанов. — Давайте полтинник, — и протянул руку.

— Эх ты, какой шустрый! Сначала ты нам информацию, а потом…

— А вдруг обманете?

Нет, наглость этого ребенка восхищала! Только послушать! «А вдруг обманете»!

— Короче, так, — заключила я. — Либо ты принимаешь наше предложение, либо нет. Третьего не дано.

— А кого вы ищете?

— Вот это уже лучше. Некую Горлинкову знаете? У нее муж — бизнесмен.

— А, эта тетка угрюмая? — усмехнулся рыжий. — Да ее не видно почти! Она дома целый день сидит, редко-редко во двор выходит. И на огороде я ее ни разу не заметил. Баба Маня за нее все делает!

— А баба Маня — ее мать?

— Да. Говорят, эта Горлинкова раньше у нас в деревне жила, а потом поумнела, в институт учиться поехала.

— Понятно. А дочка тоже там?

— Чья, бабы Мани?

— Нет. Горлинковой.

— Там она, там. Ее тоже никуда не выпускают. Мы ее тоже почти не видим. Но белье ее во дворе сушится, там она. Проблемы у них какие-то.

— И все-то ты знаешь!

— А то! Полтинник-то дадите?

— Погоди немного. У нас еще несколько вопросов.

— Давайте.

— А муж приезжает?

— Чей муж? Бабы Мани? Так он помер давно!

— Нет, Горлинковой.

Мне казалось, мальчишка нарочно надо мной издевается.

— А, приезжает. Только редко. Тоже злой, как Кощей… Никуда не выходит. Только ненадолго приезжает, на часик, так где-то.

— Ясно. А что-нибудь любопытное еще поведать можешь об этой семейке?

— А вы, наверное, из милиции?

— Тебе какое дело? — вконец разозлилась я. — Хоть из иностранной разведки. Тебе полтинник-то нужен?

— Я Родину за полтинник не продам!

— Ну ладно, — сказала я. — Кому-нибудь еще достанется.

Я сделала равнодушный вид и отвернулась, нарочно создавая впечатление, что выглядываю каких-нибудь других мальчишек.

— Эй, подождите, я пошутил! Вы ведь, скорее всего, не из иностранной разведки…

— Зато из милиции.

— И на милицию вы непохожи.

— Что, правда?

«Вот как ты повернулся!» — мысленно потирая руки, думала я. На самом деле этот сорванец казался мне даже забавным.

— Правда. Вы чего еще-то узнать хотите?

— Выкладывай все, что знаешь. Тему мы тебе подкинули.

— Слухи по деревне ходят, что Горлинков жену с дочкой от бандитов прячет. Только все это — полная ерунда! Бандиты давно бы всех поймали, если бы захотели. Все же видят, как Горлинков к бабе Мане в гости заезжает!

— А сам ты что думаешь?

— Я думаю, спятила эта Горлинкова.

— Спятила?

— Ну, крыша у нее поехала! А что? Знаете, у нас такой случай был: одна бабка в пруду руки сполоснуть решила, и тут что-то ее в воду потянуло… Бабка из воды выбралась, а осталась немой. Может, и Горлинкова какую нечистую силу увидела…

Эти разговоры о нечистой силе начинали меня раздражать. Вроде и село другое, а разговоры бредовые — те же. Или есть во всем этом что-то? Впрочем, последнюю мысль я тут же отбросила. В голову она мне пришла вследствие переутомления. Такие разговоры в деревнях встречаются сплошь и рядом. Но вот что, если связь какая-то тут действительно имеется?

— А вы разговаривали с Горлинковой? — задала я очередной вопрос. — Я это к тому, что мне интересно, почему вы вдруг решили, что та сошла с ума?

— Не-а. Да она ни с кем не разговаривает! У нее глаза такие… Ну… Сумасшедшие! Сразу видно, что у нее не все дома.

Я вопросительно посмотрела на мальчишку.

— В ее глазах не просто страх, — тоном, каким обычно рассказывают страшные истории у костра, сказал он. — Нет, страх тоже есть. Но глаза еще и безумные! Черт его знает, что ее так напугать могло… Да, черт, наверное, как раз и знает…

Я ждала дальнейшей информации, но рыжий меня разочаровал.

— Все! — развел руками он. — Сказки закончились! Больше ничего не знаем.

— Как найти эту Горлинкову?

— Она на Коммунистической живет. Дом номер сорок шесть, кажется…

— Ну ладно, спасибо!

Я отвернулась и зашагала прочь. Клиенты последовали за мной. Я нарочно решила поиздеваться над наглым мальчишкой.

— Эй! — закричал мальчишка нам вслед, а я сделала вид, что не слышу. — Эй!

Мальчишки нас догнали.

— А полтинник, тетя?

— Какой полтинник?

— Тот, который вы обещали.

— Ты плохо себя вел.

— Так нечестно!

— Честно, честно.

— Тетя!

— Пока!

— Ну, тетя! — Мальчишка смотрел на меня почти умоляюще.

Я равнодушно отвернулась.

— Ну вот! — услышала я отчаявшийся, до предела обиженный голос рыжего. — Так всегда! Нельзя взрослым верить!

Я вынула из кармана полтинник.

— Стойте! — окликнула я.

Мальчишки обернулись. Рыжий почти плакал.

— Держи! Честно заработал!

Лица ребят мгновенно просветлели.

— Взрослым верить надо, — сказала я. — Просто в следующий раз советую быть повежливей. А то ведь люди рассердиться могут и обмануть тебя. Не на полтинник даже. В жизни все гораздо сложнее. Подрастешь — поймешь. Я это ради твоей же пользы говорю.

Пацаны жадными взглядами уставились на бумажку. На губах их блуждали блаженные улыбки.

Я протянула бумажку рыжему. Тот принялся запихивать ее в карман.

— Эй, пойдем разменяем, поделим! — одернул его товарищ.

— Да иди ты! Это я сам заработал!

— Нет, Женек! — присоединился к спору третий. — Так дела не делаются!

Обо мне пацаны словно забыли, благодарить меня они и не собирались.

— Эй! — прикрикнула на них я. — А ну, прекратили! А то по шее надаю и полтинник заберу!

Мальчишки притихли.

— Поделишь, понял? — велела я рыжему.

Тот покорно кивнул.

— Волшебное слово вы еще мне задолжали, вот что.

— Спасибо! — чуть ли не в один голос закричали мальчишки.

— Вот так! И не драться! По крайней мере при нас. А то догоним — заберем.

Мальчишки кивали.

— Пойдемте, — сказала я клиентам.

Мы уходили. Мальчишки не шевелились. Я несколько раз оборачивалась. Они, словно завороженные, смотрели нам вслед. Похоже, мне удалось их припугнуть. Потом мы забирались на холм, и подъем, как и предполагали, оказался тяжелым. С вершины холма я напоследок обернулась назад. Я была изумлена, увидев, что наши информаторы по-прежнему стоят на том же месте. Удивление перешло в веселый смех. Хоть что-то поднимало настроение, и на том спасибо.

Дом номер сорок шесть на улице Коммунистической мы отыскали быстро. Собственно говоря, в селе и было-то всего три улицы: Коммунистическая, Пролетарская и Революционная. Нам не повезло. Коммунистическая улица попалась нам в последнюю очередь.

Дом сорок шесть ничем не отличался от обычных деревенских домов. Мне казалось, Горлинков должен был обеспечить любимой теще более достойное существование. Серый, некрашеный забор, скромный садик, деревенский домик, от которого веяло уютом. Во дворе сушилось белье.

— Что мы им скажем? — спросил Семененко.

— Я предлагаю назваться потенциальными клиентами мужа, которые обеспокоены тем, что бизнесмен срывает контракт. Быть может, нам хоть частично объяснят, что к чему. Если жена Горлинкова говорить откажется, попробуем изложить все начистоту. Главное, не падать духом.

Я постучала в калитку. Где-то в глубине двора яростно залаяла собака. Я постучала еще раз. Собака совсем взбесилась. Через некоторое время послышались шаги. К нам приближалась толстая бабка с потным красным лицом. Я подумала, что хозяйка не услышала бы мой стук, если бы не сигнализация в виде собаки.

— Здравствуйте! — поприветствовала я старуху.

— Здравствуйте! Что-то я вас не узнаю.

Бабка прищурилась и приложила ладонь ко лбу.

— Мы разыскиваем некую Горлинкову.

— А, это дочка моя.

— Вы позовете ее? — спросила я.

— Позову, позову. Куда ж я денусь-то?

Бабка вновь удалилась вперевалочку в глубь двора.

— Настасья! — крикнула она. — Выйди, к тебе пришли!

Я услышала что-то неразборчивое, произнесенное женским голосом. Потом снова раздался голос бабы Мани.

— Да непохожи они на бандитов!

Что-то скрипнуло, а несколько секунд спустя мы заметили силуэт бабы Мани в одном из окон дома. Еще минуту спустя мы увидели изможденную жену бизнесмена-неудачника. Глаза ее и вправду сверкали каким-то диким, безумным блеском. Чувствовался в них и животный страх, и какой-то фанатизм, и отчаяние, и что-то еще. Волосы Горлинковой спутались, под глазами темнели мешки. Видно, она совсем не следила за собой.

— Кто такие? — сухо спросила Горлинкова, буквально сверля нас пронзительным взглядом.

— Вы — Анастасия Горлинкова? — уточнила я.

— Я. Кто вы такие? Я вас не знаю.

— Почему вы так грубо разговариваете с нами? Мы ведь не собираемся причинять вам вреда. Мы — знакомые вашего мужа.

— Так почему вы пришли ко мне, а не к нему?

— Мы не можем никак вашего мужа отыскать. Говорят, он куда-то пропал.

Я сказала это в надежде, что жена Горлинкова в таком случае может испугаться и ненароком выложить нам все, что ей известно. В какой-то мере мой расчет оказался верным. Лицо Горлинковой моментально преобразилось. В ее глазах появилось еще больше страха, отчаяния и безумия.

— Как — пропал?

— Вот так. Мы с ним собирались заключить весьма выгодный контракт. Все шло хорошо, обе стороны по всем параметрам только выигрывали от этой сделки. Но потом ваш муж словно сознательно стал увиливать от ведения дела, как будто у него появились какие проблемы. Но мы все равно рассчитывали провернуть операцию, слишком уж большую выгоду она сулила. А потом Антон Иванович внезапно куда-то исчез. Говорят, его даже милиция сейчас ищет. Вот мы и хотим разузнать, что произошло. Быть может, Антон Иванович по каким-то причинам просто не хочет подписывать этот контракт?

Анастасия Горлинкова схватилась за голову.

— Боже мой! — воскликнула она. — Как же меня все достали! Знали бы вы, как мне все это надоело! Контракты, сделки, клиенты, компаньоны, бизнес-планы! К черту! Все к черту!

— Но…

— Но почему так случилось? Разве им мало? — рассуждала вслух жена бизнесмена. — Этим-то шагом чего они хотят добиться? И что в таком случае будет…

Внезапно Анастасия запнулась.

— Я не знаю, где мой муж, — резко ответила она.

— Послушайте! — сказала я. — Ваш муж, очевидно, стал жертвой каких-то очень нехороших людей с большими деньгами?

— Я не знаю, где мой муж! — почти крикнула Горлинкова. — Ничего не знаю! Ничем не могу вам помочь! Гори они огнем, все ваши контракты! Пусть все катится к черту!

— Послушайте, мы кое-что слышали о разборках, которые как раз сейчас происходят в этой сфере бизнеса. Так, краем уха. Возможно, мы сможем помочь множеству людей, если…

— Никаких «если»! Убирайтесь! Я слышать ничего не хочу о ваших разборках, — с этими словами Горлинкова удалилась, не прощаясь и не оборачиваясь.

— Да-а… — покачала головой я. — Что-то здесь явно не так. Но вот что?

— Поехали домой, — махнул рукой Дмитрий Алексеевич.

* * *

Я разработала дальнейший план действий, но осуществить его могла только в одиночку. Потому я перепоручила своих клиентов на денек знакомому телохранителю, обещав ему, естественно, долю из прибыли, а сама созвонилась с Солдатовым, дабы он предоставил мне как можно больше сведений о владельце «Электроник-Бизнес-Интернейшнл». К вечеру все было готово, а на следующее утро я рискнула осуществить задуманное.

* * *

Офис интересовавшей меня фирмы располагался неподалеку от центрального проспекта города. Я сообщила секретарше, что мне срочно нужно поговорить с генеральным директором. Разумеется, последовали вопросы, кто я такая, какие цели преследую. Но я решила действовать нахрапом.

— Он знает. И если вы меня не пропустите, вы крупно пожалеете, — нагло заявила я.

На секретаршу это, по-видимому, произвело достаточное впечатление, она не стала задавать мне всяких нудных вопросов относительно того, назначена ли у меня встреча. Однако созвониться с шефом все-таки решила.

— Вы знаете, куда идти? — осторожно спросила меня секретарша, когда Сергей Александрович Животин, а именно так звали владельца фирмы, дал свое согласие на то, чтобы я прошла.

— Я надеялась на вашу помощь, — ответила я.

Секретарша подсказала мне номер кабинета, и я уверенной походкой отправилась в логово, возможно, самого дьявола.

Я постучала в дверь.

— Войдите! — донесся оттуда грубый голос.

Я вошла.

Нет, не зря я решила вести себя так уверенно. Животин оказался не тем человеком, которого можно так просто напугать или обвести вокруг пальца. Огромный, плечистый, с выбритой наголо головой, волевым подбородком и густыми хмурыми бровями, он важно восседал за столом, скрестив свои лапищи на груди.

— Ну что же, смелее! — усмехнулся он. — С чем сюда пришли? Я вас никогда не видел до этого.

— Я пришла с посланием, — отчеканила я. — Можно присесть?

— Конечно! — Животин пододвинул мне стул. — Что за послание?

— Кое-кто узнал о вашем беспределе.

Сергей Александрович расхохотался.

— Кое-кто? Это что же за кое-кто? Какой-нибудь криминальный авторитет, наверное?

Я решила, что в данной ситуации важно многозначительно промолчать.

— Я не боюсь криминальных авторитетов! — раскатистым басом заявил Животин. — А вот как вы не испугались явиться ко мне с таким заявлением?

— Вы не боитесь авторитетов, а я не боюсь таких, как вы!

Животин снова рассмеялся.

— А почему они прислали именно вас? Слабенькую девчонку?

— Вы считаете меня слабенькой девчонкой? Мы можем устроить состязание, настоящий бой. А тогда посмотрим, кто кого.

— О-о-о… — Животин причмокнул губами. — Так, значит, вы умеете драться! Я правильно понимаю ситуацию?

— Если хотите, проверьте, — сухо отвечала я.

— Нет, в такие детские игры я играть не буду. Мне, конечно, не совсем понятна их логика, но все-таки… Кто вас прислал? Барак?

Я молчала.

— А может, Пегас?

И снова я не сочла нужным что-либо говорить.

— Все ясно, — вздохнул Животин. — Остается Черный. Как же я сразу не подумал?

Но с моей стороны не последовало никакой реакции. Животин махнул рукой.

— Впрочем, неважно кто, — сказал он. — Мне, честно говоря, плевать. Чего они хотят-то?

— Чтобы вы прекратили беспредел.

— Так передайте им, что я прекращу беспредел!

И снова адский хохот.

— Важно, чтобы это было выполнено на деле.

— Ах, на деле! Слушайте, а с чего это они вообще в чужие дела вмешиваются? У меня свой бизнес, у них свой. Мы пока друг другу не мешали.

— Есть высшие человеческие ценности, которые к деньгам не имеют ни малейшего отношения.

— А, это типа «любовь нельзя купить»? — Животин презрительно фыркнул. — Так вот, скажу я тебе, девочка. — Животин перешел на «ты». — Чушь это все собачья! Купить можно все. Просто разные вещи стоят по-разному.

— Вы прекрасно понимаете, что подобные утверждения — не более, чем бравада. Есть люди, которых вы не купите ни за какие деньги.

— А хочешь пример из истории? Как-то в партии зашел разговор о неподкупности, о всякой ерунде, то, что только что мусолила ты. А Сталин говорит, что, мол, на самом деле каждого можно купить, и его в том числе. Все члены Политбюро всколыхнулись. Как, мол, так, Иосиф Виссарионович, ничего не понимаем. Как реагировать в такой ситуации, не знают, Сталина все боятся. А Сталин отвечает, что, если кто-то предложит ему коммунизм во всем мире, он купится. Ловко выкрутился, а?

Я презрительно сморщилась.

— А тем не менее хорошо сказал! — продолжал Сергей Александрович. — Ведь всегда есть что-то, на что человек поведется, и это что-то можно запросто купить за деньги. Вопрос только в том, какие деньги…

— Меня не купишь ни за какие.

— А спорим? — Животин протянул мне свою огромную ладонь. — Спорим, я тебя куплю, и это будет проще простого?

Я не отвечала.

— Ну ты что, такая крутая была, а теперь не решаешься со мной поспорить? Я ведь не собираюсь применять к тебе физическое насилие. Я хочу купить твою душу. Или ты боишься?

— Нет.

— Тогда — спорим! — И Животин еще раз протянул мне свою мясистую руку.

Я ее пожала.

— А теперь, прекрасная леди, разрешите мне пригласить вас на прогулку. Ведь чтобы купить вашу душу, мне нужен шанс вам понравиться…

— Как вы завернули! Купите и шанс!

Однако я понимала, что это — лучший способ получить от Животина необходимую информацию. А потому решила лишь для вида немного поломаться, а потом дать согласие.

— Я докажу тебе, что ты бессилен! — заявила я, тоже переходя на «ты». — Даже если дам тебе такой шанс. У тебя ничего не выйдет, потому что такие, как ты, вызывают у меня отвращение.

— Так я этот шанс получаю?

— Бери на здоровье.

— В таком случае, позвольте мне собраться.

— А вы согласны отправляться без телохранителя? — спросила я.

— Я сам себе телохранитель, — мрачно ответил Животин. — К тому же вы утверждаете, что тоже умеете драться. Так что бояться мне нечего.

* * *

Мы вышли на улицу.

— Куда идем? — осведомился Животин.

Я решила поиздеваться над зарвавшимся бизнесменом.

— Пойдемте в ресторан, — предложила я. — В самый дорогой, какой есть в Тарасове.

— Без проблем! — усмехнулся Животин.

Мы посетили ресторан «Изумруд». Не знаю, является ли он самым дорогим, но, изучив меню, оторвалась я по полной программе. Животин наблюдал за моими капризами, улыбаясь.

— Я не понимаю жалких неудачников, — рассуждал он, — которые целыми днями толкуют о всякой духовности и прочей лирике, а за душой не имеют ни копейки и постоянно занимают у соседа на буханку хлеба. Мне кажется, это глупо. Вам, наверное, не нравится моя философия?

Я покачала головой.

— Ну что же. Зато, заметьте, я говорю искренне. Я не лукавлю, не лицемерю, как некоторые. Вы цените искренность?

— Это, пожалуй, единственное, что я в вас заметила хорошего.

Как-то спонтанно мы снова перешли на «вы».

— Ну вот видите, кое-что хорошее вы во мне уже обнаружили. Я начинаю вас покупать!

— Но не за деньги.

— Но говорил-то я про деньги!

— Ловкач.

— И тем не менее.

Через некоторое время я попыталась начать «пробивать» владельца «Электроник-Бизнес-Интернейшнл».

— А вам не стыдно за то, что вы сейчас творите?

— Почему мне должно быть стыдно? Я ведь делаю это не сам, а за имеющиеся у меня честно заработанные деньги.

— Так уж и честно?

— Ну, я по крайней мере рискую. Крупно рискую. Уже за это я кое-чего достоин.

— Я так не считаю.

— А я считаю. Полагаю, что, если зарабатываю деньги с таким риском для собственной жизни, значит, я смелый и отважный. А как может быть стыдно смелому и отважному?

— Вы играете словами.

— Ничуть.

Я подумала, что над некоторыми высказываниями Животина следует поразмышлять. В плане расследования, разумеется. Что-то, мне показалось, такое в них было. Какая-то мысль мелькнула у меня в голове. Но наверняка я ничего сказать не могла. Стоило просто запоминать все подряд, а потому уж…

— Все равно мы все умрем, — высказал общеизвестную истину Животин. — Так зачем тогда сожалеть о содеянном? Помните, как у древних индийцев? Все вышло из праха, все обратится в прах.

«Интересно, что он такого натворил, что постоянно оправдывается», — подумала я, но ответа, разумеется, не получила.

После ужина, сопряженного с пространными философскими рассуждениями, я пожелала прокатиться на теплоходе. И Животин, конечно же, не имел ничего против такого поворота событий.

Мы прогуливались с Животиным по палубе, и он мне сказал:

— Скажите, вы не хотите перейти на мою сторону? Я могу обеспечить вас, девушка, всем, что только пожелаете. Круизы, наряды «от кутюр». Все, что вам будет нужно.

— Изыди, сатана! — усмехнулась я.

— Как вы думаете, почему я играю с вами в эту игру? — задал неожиданный вопрос Животин.

— Представления не имею.

— Уж явно не потому, что боюсь авторитетов. Я прекрасно понимаю, что от вас ничего не зависит.

Я недоуменно поглядела на бизнесмена.

— Просто потому, что вы мне нравитесь, — ответил на собственный вопрос он. — Нет, я не скажу, что люблю вас, это будет неправдой, но симпатия — это искренне. Вы помните о том, что я искренен?

— Это сложно забыть.

— В таком случае, вы можете мне поверить: я желаю вам лучшей жизни, чем та, которую вы сейчас ведете.

— Мне и так неплохо.

— Неплохо? Возможностей и средств у вас явно меньше, чем я могу предоставить.

— Не сомневаюсь.

— А препятствием тому в данный момент — глупые принципы, которыми вы руководствуетесь.

— Принципы для меня значат многое.

— Но работа с авторитетами разве им не противоречит?

— Нет. Мои боссы — справедливые люди.

— А вы думаете, мало зла они творят? Вы знаете, сколько людей погибло по их воле, и вовсе не из справедливости, а из-за самых что ни на есть банальных денег.

— Они сами туда полезли.

— Ах, вот на что вы пытаетесь надавить! — воскликнул Животин, и я догадалась, что последней фразой задела его за живое. Но уловить, что же так взволновало Животина, я не могла. По крайней мере сейчас. — Но эти люди влезли туда, наверное, тоже по какой-то жизненной необходимости. Их заставило государство, не предоставляющее возможности честно зарабатывать деньги. Об этом вы не думали? Все ваши принципы относительны!

— Все в этом мире относительно, — изрекла я.

И разговор вновь перешел на демагогические рельсы.

Солдатов мне сообщил о Животине одну очень любопытную деталь. Куда бы бизнесмен ни пошел, он повсюду таскал с собой большую черную папку. Я обратила внимание на нее, еще когда мы только вышли на улицу. И теперь все чаще подумывала о том, как бы заглянуть в эту папочку. Однако такой возможности Животин, естественно, не предоставлял. Потому я пыталась выбить из него хоть что-нибудь в ходе общения. Все тщетно. Я начала раздражаться. Тем временем прогулка на теплоходе подошла к концу.

— Куда теперь изволите направиться? — осведомился Животин.

— Гулять в подворотнях, — был мой ответ.

— Ты говоришь так потому, что капризничаешь. — Животин глубоко вздохнул. — Что ж, любое ваше желание ныне для меня — закон.

Я водила Животина по самым грязным улицам и рассуждала о городской романтике. И размышляла при том, долго ли еще мне терпеть общество этого человека. А еще меня очень волновал вопрос, что же все-таки находится там, в черной папочке.

И вот, когда мы проходили в совсем уж безлюдном месте, мне в голову закралась шальная мысль. А что, если Животина цинично ограбить? Отобрать папку и сделать ноги. Конечно, я наживу таким образом страшнейшего врага, но… Быть может, после того как папка попадет ко мне в руки, бизнесмена удастся разоблачить — и его посадят. К тому же я не называла Животину своего настоящего имени, да и загримировалась неплохо, а значит, искать меня он будет долго. Противник будет не из слабых. Но… Все! Решение принято.

Я прошла еще несколько метров и тут резко развернулась и нанесла мощнейший удар кулаком по челюсти бизнесмена. Тот оторопел. Глаза его выражали полное недоумение. И самое удивительное, Животин выстоял. Он лишь слегка всколыхнулся и крепче схватился за свою папку.

Не теряя времени, я нанесла еще один удар. На этот раз — ногой в переносицу. Животин снова отшатнулся и снова удержался на ногах. Ах, как жаль, что у меня нет с собой пистолета. И тут я вспомнила фразу Животина о том, что он сам себе телохранитель. Вполне возможно, пистолет у него с собой. Быть может, в той самой папке…

Животин пришел в себя, и в следующий миг я согнулась пополам. Огромных размеров кулачище внедрился прямо мне в живот. Животин попытался схватить меня лапами. Я ловко извернулась и со всей дури укусила этого здоровяка за ухо. Как он заорал!

От боли Животин разжал свои тиски. Тут же моя нога ударила его снизу по челюсти. Удар, искры в глазах. Животин угодил кулаком мне под глаз. И в следующий миг, пока я пыталась прийти в себя, папка раскрылась. В руке Животина возник пистолет. Но я успела заметить в папке какие-то бумаги.

В отчаянии я прыгнула прямо на Животина, рукой выбивая из его рук пистолет, ногой нанося удар в пах, головой разбивая нос. Животин оторопел. Пока противник находился в состоянии замешательства, движениями запястий в противоположные стороны выбила из рук Животина папку. Та отлетела в сторону.

— Ах ты, сука! — заорал Животин и вновь бросился на меня.

Мне удалось, подпрыгнув в воздухе, задеть носком ботинка кадык противника. Затем метнулась к папке. Животин хотел остановить меня сзади, но «удар льва» помешал ему это сделать. Я схватила папку и бросилась наутек.

За моей спиной прогремел выстрел. Я инстинктивно дернулась в сторону и продолжила бегство. Выстрел следовал за выстрелом. Я завернула за угол. Потом за другой. Адские звуки гремели по пятам. Наконец мне удалось окончательно сбить Животина со следа. Я бежала, не чувствуя ног. Но все это представлялось неважным. Главное — папка теперь была у меня в руках!

Глава 8

— Да ты спятила! — ужасалась Лидия, выслушивая мой рассказ.

— Конечно! — улыбалась я. Я очень гордилась собой.

— А что, если он начнет преследование?

— Мне кажется, до того момента он сядет.

— Все это начинает повергать меня в ужас, — вставил свое слово Дмитрий Алексеевич.

— А теперь, — торжественно объявила я, — мы все вместе наконец сможем посмотреть, что же хранится в таинственной папочке. Жаль, содержимое ее теперь уже неполное, пистолет изъяли…

И я дрожащими от волнения руками потянула за замочек «молнии».

В папке хранились документы. Я вывалила их все на кровать и принялась перебирать бумаги. Одну за одной.

Назначение большинства бумаг, связанных с бизнесом, осталось для меня непонятным. Но вот одна бумажка меня очень даже заинтересовала. Мой взор упал на знакомую фамилию. Рудников Иван Петрович. Тот самый колдун!

Это была накладная на передачу огромной суммы денег. Для чего, я пока не знала.

— Может, Рудников на эти деньги приобрел дом в нашем поселке? — предположил Дмитрий Алексеевич.

— Вполне возможно, — согласилась я. — Мы обязательно это проверим. Но тогда возникает вопрос для чего.

— Для того, чтобы сделать что-то по указанию этого Животина, — высказала свою догадку Лидия.

— И это мы тоже попытаемся проверить, — кивнула я. — Становится все интереснее и интереснее.

Впрочем, ни до чего конкретного мы в тот вечер так и не договорились. Просмотрели остальные бумаги, но ничего, достойного внимания, там не обнаружили. В конце концов все решили, что утро вечера мудренее, и дружно отправились по кроватям.

* * *

С утра я сделала несколько звонков. Один из них — Сергею Солдатову. Я попросила его выяснить, сколько Рудников заплатил за дачный участок с домом. Сергей позвонил к обеду и назвал сумму, почти точь-в-точь соответствующую указанной на накладной. Наша догадка оказалась верной. Однако каким образом можно использовать эту информацию, оставалось пока неясным.

Посовещавшись, мы не смогли придумать ничего лучшего, как вновь отправиться в зловещее место, к дому Рудникова, и выяснить, что же там на самом деле происходит.

* * *

Мы приехали в дачный поселок утром. Весь день совершали вылазки в направлении загадочного дома. И в течение всего дня наблюдали отсутствие замка на двери. Это означало, что там кто-то находился. Попутно удалось выяснить, что за то время, пока мы занимались расследованием, было совершено еще одно убийство. На этот раз пострадал Вадим, тот самый, что только что вернулся из армии. Якобы он прослышал байки, которые рассказывали о колдуне, и вознамерился проверить все лично. Результат оказался плачевным. Домой парень не вернулся. Его избили до смерти. Так что кошмары продолжались. Вот тебе и демобилизация! Но кто так ловко совершал убийства и при чем тут большой бизнес, я понять никак не могла.

В последний раз мы околачивались у дома колдуна поздно вечером. И тут нас ждало удивительное открытие. На дверях висел замок! Да и света в окнах мы не увидели.

— Ну что, залезем в дом? — спросила я у клиентов.

— Мне бы не хотелось, — ответил Дмитрий Алексеевич, — но ничего другого нам, очевидно, не остается.

— Тогда начинать стоит действительно с конюшни.

— Опять будем ломать доску?

— А почему нет?

Мы перелезли через ограду. У меня на поясе болтался диктофон. Я специально захватила его с собой, дабы записать легендарные звуки, если таковые услышим, на пленку. Потом разберемся с их происхождением. Ночь выдалась темная, небо застилали тучи. Где-то вдали лаяли собаки. Все, казалось, навевало на душу какой-то мрак. Мы сразу направились к тому месту, где в прошлый раз обнаружили гнилую доску. Тут нас ждало разочарование. Видимо, после того случая Рудников сильно обеспокоился и конюшню отремонтировал. Взамен гнилых деревяшек мы увидели новенькие крепкие доски.

— Да-а… — протянула Лидия. — Может, поищем лестницу и заберемся через верх?

— Давайте попробуем.

Мы обогнули конюшню, дабы посмотреть, что такого полезного можно отыскать у сарая. И вдруг… Что-то скрипнуло прямо в полуметре от нас. Лидия вскрикнула. Дмитрий Алексеевич отпрянул. Думаю, тогда все трое перепугались до смерти. Но это были еще цветочки. Когда мы пришли в себя, то обнаружили причину скрипа. Дверь конюшни! Она оказалась приоткрыта! Порыв ветра заставил ее покачнуться.

— Что будем делать? — спросила я, прислушиваясь.

Из конюшни доносился какой-то шорох. Скорее всего, топот копыт жеребца. «Интересно, — думала я, — почему хозяин оставил дверь открытой? Быть может, он там?»

Мы не шевелились. Никаких иных звуков, кроме тех, что я уже слышала, из конюшни не доносилось. Напряжение возрастало.

— Стойте здесь! — прошептала я. — Попробую проверить, что там, в конюшне.

— Не беспокойтесь, я вас прикрою.

Я включила фонарик, который специально захватила с собой, и, поводя пистолетом вокруг себя, решилась посветить в конюшню.

Реагируя на свет, заржал жеребец. Я пошарила по углам. Рудникова в конюшне не было. Жеребец привязан. Непонятно вот только, почему конюшня не заперта. Возможно, тут больше нет ничего такого, что стоит скрывать? Честно говоря, мне даже стало скучно. Все ровненько, тихо-мирно…

— Здесь пусто! — крикнула я клиентам. — Кроме лошади и пауков — никого!

В дверях конюшни появились Дмитрий Алексеевич и Лидия.

— Правда никого? — спросила последняя.

Я в очередной раз посветила по углам.

— Честно говоря, я ничего не понимаю, — пробормотал Дмитрий Алексеевич.

И в этот момент послышался тот самый крик, о котором так много говорили. Душераздирающий, адский, принадлежащий чему-то, с чем я до сих пор не сталкивалась, он донесся словно откуда-то из самых недр земли. Я нажала на кнопку диктофона. Какая-то возня под землей. Что-то вроде рычания.

Я уже ничего не понимала. И снова тот же крик.

Пронзительный, словно кричит какое-нибудь животное из тропиков. И голос Рудникова:

— Б..!

Затем под землей что-то загремело, пол под нами затрясся.

Это было последней каплей. Закричала Лидия и бросилась из конюшни прочь. Следом помчался Дмитрий Алексеевич. Почему-то на меня тоже напал какой-то дикий, животный страх, и я побежала за ними.

Крик раздался снова. Мы лихо перемахнули через ограду. И потом неслись сломя голову по дороге долго-долго, пока не добежали до дачного дома.

— Я не хочу здесь оставаться! — тяжело дыша, сказал Семененко, когда мы достигли цели. — Хватит! Черт его знает, что тут еще может произойти. Еще встретим судьбу, подобно тому юнцу, что из армии демобилизовался! Хороший подарочек после того как отмучился, не правда ли? Поехали в Тарасов!

Мы гнали и гнали машину до самого города.

* * *

Дома мы прослушали пленку. Запись получилась не самой лучшей, но очень любопытной. Это напоминало кусок из какого-то фильма ужасов.

— Может, стоило разобраться во всем до конца? — спросил Дмитрий Алексеевич.

— Не стоило, — ответила я. — Вы ведь не знаете, что там за зверь и чего от него можно ожидать. Мы вообще представления не имеем, что там происходит. А происходить там может все, что угодно. Уж поверьте мне!

В конце концов мы приняли решение отправиться на биологический факультет Тарасовского государственного университета. У моей тетушки там есть знакомые. Возможно, прослушав пленку, они смогут кое-что прояснить.

* * *

Мы направились сразу к декану, Дмитрию Анатольевичу Василенко.

Василенко сидел в кожаном кресле за полированным столом в очень уютном кабинете. На стене висели рога оленя, множество картин с изображением животных. На полках застыли чучела диких зверей и птиц. На столе в красивом аквариуме плавали рыбки.

Я поздоровалась с Дмитрием Анатольевичем, объяснила ему, по чьей рекомендации пришла.

— Передавайте привет своей тетушке, — сказал Дмитрий Анатольевич.

— Обязательно. Мы к вам, собственно говоря, вот по какому делу. У нас есть запись голоса какого-то животного, мы никак не можем определить, какого именно. Вы не могли бы нам помочь?

— Попробую. Местную фауну я прекрасно знаю.

— Вот и тетушка говорила, что вы — профессионал.

— Давайте сюда пленку.

Я протянула Дмитрию Анатольевичу кассету, тот вставил ее в магнитофон. Из динамиков снова послышался дикий крик.

— Действительно странно, — сказал Дмитрий Анатольевич. — Вы знаете, это не есть представитель местной фауны.

— Да?

— Совершенно точно. Так что тут я ничем вам не могу помочь. Хотя… Работал у нас когда-то один человек. Некто Иван Владиславович Прохоренко. Он в свое время объездил весь свет. Всяких зверушек повидал. Очень хорошо знает классификацию млекопитающих. Возможно, он сможет определить если не вид, то хотя бы семейство этого зверя.

— А где его можно отыскать?

— Вы знаете, Ивану что-то взбрендило в голову, и он стал священником. Теперь он — отец Иоанн, служит в церкви близ лесопарка «Хвалинский». Там такой небольшой поселок, Окоевка называется. Если вы поедете туда, то без труда его отыщете. Церковь там только одна.

— Наверное, так мы и сделаем.

Еще несколько минут обмена вежливостями, и наша троица оставила кабинет Василенко.

— Поедем под «Хвалинский»? — спросила я, когда мы покинули корпус, где располагался биофак.

— Как будто у нас есть выбор, — обреченно вздохнула Лидия.

* * *

В Окоевке мы были вечером. Солнце еще светило, но приближающиеся сумерки уже начинали прокрадываться в душу. Как разительно здешний воздух отличался от городского! Напоенный ароматом трав и сырой земли, он вызывал у меня, горожанки до мозга костей, состояние, сходное с опьянением. Семененко остановил машину у церкви с белоснежными стенами и позолоченными куполами. Остановившись на несколько секунд, дабы почувствовать, что означает «дышать полными легкими», мы направились к каменной лесенке, оканчивающейся входом в церковь. Дмитрий Алексеевич протянул десятирублевую бумажку старой нищенке, сидевшей у ступенек, покрытых яркими половичками, и мы прошли внутрь.

В церкви было полно народу. Бородатый священник читал проповедь. По правую руку от него стоял подросток, тоже в одеянии священнослужителя.

— Как нам найти отца Иоанна? — спросила я какую-то старушку.

— Так вот же он! — Старушка указала на бородатого священника.

— Не будем ему мешать, — сказал Дмитрий Алексеевич. — Пусть служит. А мы послушаем.

Когда служба закончилась и прихожане начали расходиться, мы подошли к отцу Иоанну, облаченному в черную рясу с массивным позолоченным крестом. Трудно было определить, улыбается ли отец Иоанн, печалится либо совершенно серьезен, так как губы его надежно скрывала густая рыжая борода.

— Мы от Дмитрия Анатольевича Василенко, — сказала я. — Вы с ним работали когда-то.

Отец Иоанн слегка склонил голову.

— Подождите меня немного, — попросил он. — Сейчас я все закончу, и мы с вами поговорим.

Отец Иоанн скрылся за одной из занавесок справа от алтаря. Через пять минут оттуда показался подросток, который нес службу вместе со священником. Мальчишка улыбнулся нам и бочком направился к выходу из церкви.

— Почему он передвигается таким странным способом? — поинтересовалась я у Семененко.

— Спиной к алтарю поворачиваться нельзя, — ответил Дмитрий Алексеевич.

Еще через десять минут появился сам отец Иоанн.

— Пойдемте, на травке посидим, — предложил он. — На закат посмотрим.

— Пойдемте, — согласилась я.

Мы расположились в нескольких метрах от входа в церковь под старым вязом. И, честное слово, меньше всего на свете меня волновали следы на джинсах, которые останутся после сидения на влажной изумрудно-зеленой траве.

Солнечный диск уже наполовину скрылся за холмами, заросшими полынью. Его прощальный свет придал стенам церкви нежно-розовый оттенок. Облака стали похожими на оперение фантастической птицы. Умиротворенно шелестел листьями вяз. Отовсюду доносилось таинственное пение первых сверчков. Все это настраивало на лирический лад.

— Красиво, правда? — спросил отец Иоанн, обращаясь одновременно ко мне и к моим клиентам.

— Очень! — согласилась Лидия.

Я улыбнулась и кивнула.

— В городе такого не увидишь, — вздохнул святой отец. — В городе дым, шум и суета. А здесь безгрешная природа. Почти…

Отец Иоанн на несколько секунд замолчал. Потом он заговорил снова, но уже более деловым тоном:

— Так, значит, Василенко вас прислал.

— Ну, не то что бы прислал…

— Я вас слушаю.

— У нас имеется запись голоса одного животного. Мы хотели бы узнать какого. Дмитрий Анатольевич говорил, что вы много путешествовали. Возможно, это экзотическое животное.

— А давайте-ка пойдем ко мне домой, — предложил отец Иоанн. — У меня имеется прекрасная аудиосистема, так мы сможем лучше продиагностировать голос зверя. Я, конечно, ничего обещать не могу…

Мы шагали по ухабистым деревенским улочкам, вдоль ветхих, огороженных покосившимися заборами деревянных домиков. Бабульки, лузгающие семечки на лавочках у заборов, завидев отца Иоанна, отвешивали ему низкие поклоны. Воздух был наполнен душистым ароматом плодовых деревьев. Время от времени на дорогу выбегала какая-нибудь злая дворняжка и, недовольная тем, что мы проходим мимо ее владений, не испросив разрешения, заливалась яростным лаем. Собаки провожали нас на протяжении полусотни метров, но укусить ни разу не отважились. В целом со стороны деревенская жизнь казалась мирной и тихой, далекой от всякой суеты.

Наконец мы пришли. Отец Иоанн жил в одиноком домике на самом краю поселка. Дом окружал яблоневый сад и благоухающее море цветов. Мы миновали крыльцо, которое тяжело простонало под нашей массой, и очутились в прихожей, увешанной иконами. Отец Иоанн провел нас в тесную комнатушку, тоже всю в иконах. Там действительно стояла аудиосистема и множество дисков с классической музыкой.

Священник прослушал запись несколько раз.

— Знаете, — наконец сказал он, — это какой-то примат. Однозначно, примат. Но… Точно определить не могу. Что-то странное, хотя, кажется, и до боли знакомое. Причем тут два зверя. Возможно, родитель и детеныш. Но, повторяю, не уверен.

— Этот зверь опасен?

Отец Иоанн рассмеялся.

— Самое опасное животное — человек! Хоть мы и дети божие, но грешим больше всех остальных.

— Этот зверь способен напасть на человека?

— Если вы будете покушаться на жизнь детеныша, то — да.

— Понятно.

Честно говоря, я ничего не поняла. Какая-то догадка замаячила у меня в голове, но… Все только еще больше запутывалось. Я решила оставить пока этот вопрос открытым.

— А этот зверь может представлять какую-то ценность? — задала очередной вопрос я.

— Конечно.

— То есть пойдет ли кто-нибудь на преступление из-за этого зверя?

— Не совсем понимаю, о чем вы.

— Могут ли убить из-за него?

— Всякое, конечно, бывает, но тут я вам ничего сказать не могу.

— А много таких случаев?

— Вы говорите странные вещи, девушка.

— Возможно.

Я не нашла, о чем еще спросить бывшего ученого, а ныне священника.

Вот в таком настроении мы и покинули Окоевку.

* * *

В течение следующего дня ничего не происходило, а под вечер Лидии вздумалось погулять. Все вместе мы отправились на набережную. На обратном пути нас подстерегало несчастье. Мы поднялись вверх по Бабушкину Взвозу, свернули на Чернышевского и неторопливым, прогулочным шагом направились к дому. Я почуяла неладное где-то на середине пути.

Вот уже на протяжении нескольких минут мне казалось, что кто-то крадется за нами. Неприятное чувство взгляда в спину. Мне чудились шаги, ускоряющиеся и замедляющиеся в строгой зависимости от темпа нашей ходьбы. Поначалу я отнесла это ощущение на счет нервного перенапряжения и чрезмерной мнительности. Пыталась занять мысли чем-нибудь другим. Однако наваждение не отступало. Наконец я не выдержала и резко обернулась. И правильно сделала! Менее чем в десяти метрах позади, чуть справа от нас, я узрела парня характерной бандитской наружности. В его руках был пистолет.

— Ложись! — что есть мочи закричала я, отпрыгивая в сторону и выхватывая из кобуры собственное оружие.

Раздался выстрел. Лидия завизжала, Дмитрий Алексеевич схватил ее за руку и заставил выполнить мой приказ. Я выстрелила в ответ.

С одной стороны от тротуара, где мы попали в переделку, проходила дорога, по которой изредка проносились машины. С другой стороны — низкий заборчик, за которым виднелся спускающийся во двор участок земли, длиной в квартал, заросший травой, кустами и деревьями. Вот туда и прыгнул, перемахнув через барьер, бандит, уворачиваясь от пули. Мимо с оглушительным грохотом проехал грузовик. Он гремел и трещал, словно разгневанный Зевс, мечущий на грешную землю молнии. По этой причине я не могла на слух определить направление перемещений нападавшего. Я таращилась в темноту, но ничего не могла разглядеть, кроме мрачных силуэтов кустов, а также детских турников и качелей внизу, во дворике.

Внезапно головорез возник за барьером, чуть справа от меня. Пальцы его готовились нажать курок. От неожиданности я вскрикнула и, не теряя самообладания, прыгнула через барьер прямо на негодяя.

Такого хода амбал явно не предусмотрел. Он замешкался, а я навалилась на него всем телом. Пуля улетела в никуда. Далее я выбила оружие из вражеских рук. Пистолет упал в траву. Однако я уронила и свой. В этот момент противник взял себя в руки и с силой отшвырнул меня назад. Я больно ударилась о барьер, но тут же вновь вскочила на ноги.

Противник занял боевую стойку. Его кулаки грозили рвануться вперед в любую секунду. Я тоже сгруппировалась. Очевидно, приемами рукопашного боя отморозок владел куда лучше, нежели искусством стрельбы из пистолета.

Кулак бандита ринулся в мою сторону со стремительностью кобры. Я перехватила его обеими руками и вывернула. Бандит тяжело рухнул наземь, ломая своей тушей ветки соседнего куста. Секунду спустя мой противник уже готовился к новому удару.

Я выставила блок, одновременно нанося «май-о-гири» в живот. Противник и бровью не повел. Вместо этого он ответил мне боковым ударом правой руки, что заставило мое ухо гореть так, словно в него только что впились тысячи бешеных тропических пчел. Левая рука негодяя обрушилась мне на скулу. В глазах потемнело, зазвенело в ушах. На фоне черноты замелькали разноцветные вспышки. Я разозлилась, подпрыгнула и отомстила прямым ударом пятки прямо в глаз. Бандит упал на колени. Я принялась шарить глазами по траве и наткнулась на пистолет. Притом — мой. Не теряя ни секунды, я подобрала его и наставила на головореза.

Бандит все понял, но сдаваться не стал. Вместо этого он внезапно наградил меня боковым ударом ногой по виску. Я отпрянула. Амбал воспользовался моим замешательством и пустился наутек. Я разрядила пистолет ему вслед. Злодей не остановился. Он спустился во дворик, завернул направо и скрылся в проходе, который вел, скорее всего, прямо на набережную. Я собралась было начать преследование, но вспомнила о клиентах, прикинула шансы на удачный исход погони и отбросила эту идею. Я решила отыскать пистолет нападавшего. На нем могли остаться отпечатки пальцев, которые должны помочь установить личность преступника.

Рыскать глазами по траве пришлось недолго. Я обнаружила среди примятой растительности нечто темное. Я втянула ладонь в рукав своего пиджака и, предохраняя таким образом улику от отпечатков собственных пальцев, подобрала оружие. После этого вернулась к клиентам. Те все еще лежали на асфальте.

— Ушел, — угрюмо объявила я. — Но опасность миновала. Можете вставать.

Дмитрий Алексеевич и Лидия поднялись на ноги. Я увидела у своих ног обрывок пакета, из разряда тех, которыми пользуются при походе за покупками. Я подобрала его и аккуратно завернула в него пистолет.

— Может быть, отпечатки пальцев этого человека есть в милиции, — высказалась я по поводу имеющейся у меня улики. — Если мы этого товарища найдем, появится возможность установить, кто его нанял.

* * *

Мы вновь посетили участок, где работал Сергей Солдатов. Сергей выслушал мою историю о Животине и его папке.

— Рискованно ты, конечно, поступила, — наконец сказал он, — но теперь… Знаешь ли, Животин ведь в моем районе дела ведет. Так что я кровно заинтересован в том, чтобы установить его связь со всеми теми убийствами. Попробую все выяснить прямо сейчас и сообщу вам.

Ответа экспертов пришлось ждать часа два. Вскоре они доложили, что отпечатки пальцев на пистолете принадлежат некоему Зноеву Леониду Николаевичу. Ранее судимому и до настоящего времени работающему телохранителем у некоего Кондорова Игоря Сергеевича, владельца фирмы «Древо», занимающейся изготовлением мебели. Но совсем недавно Зноев оттуда уволился. И где он работает теперь, никто не знает. Солдатов отправил наряд милиции на квартиру Зноева.

Через час поступили еще новости. Оказывается, Зноева на квартире нет и, как сообщили соседи, он там вообще не появляется. Мы попали в тупик. На Кондорова у нас ничего не было, а потому устроить обыск в его квартире мы не могли. Честно говоря, меня настораживало появление новой фамилии в списках подозреваемых. Я предложила втереться в доверие к начальнику охраны Кондорова. А поскольку эту работу мне лучше было провести в одиночку, мы приняли следующее решение.

Солдатов приставляет к моим клиентам двух своих ребят, профессионалов из милиции, а я отправляюсь к начальнику охраны Кондорова, которым, как выяснил Солдатов, является некий Старков, и пытаюсь все выяснить. Далее мы действуем с Солдатовым в зависимости от обстоятельств — либо вместе, либо поодиночке. Кроме того, при таком раскладе у меня появляется шанс навестить тетушку.

* * *

Следующим утром я завтракала, окруженная домашним уютом, в компании тетушки Милы. За пять минут до этого заехал приятель, Дима Михайлин, и передал мне выполненный заказ. Накануне я звонила ему с просьбой отпечатать на принтере удостоверение некоей вымышленной московской организации.

Сейчас я вертела в руках новенькое удостоверение. Все на месте. Сергеева Елизавета Степановна. Московская ассоциация профессиональных телохранителей. Отдел консультационной поддержки. Фотография, которую Михайлин явно позаимствовал с группового снимка, сделанного на одной из вечеринок у него дома, и гербовая печать. Фотография настолько размытая, что изображенную на ней личность можно идентифицировать как угодно. «Липа» явная, но сбить человека с толку может. Это представлялось мне весьма удобным, так как я задумала на всякий случай воспользоваться парой-тройкой маскарадных трюков.

* * *

У здания, которое занимала фирма «Древо», я остановилась в нерешительности. Слишком серьезным казалось это заведение. Окруженное огороженным двориком с газонами, засаженными цветами в виде оригинального орнамента, оно радовало глаз, заставляя уважать свой респектабельный вид. Может, по этой причине, может, по какой другой, но я вдруг воспылала желанием проникнуть за ограду. Я зашагала к воротам.

У ворот я встретилась с охранником. Где-то мне уже доводилось с ним пересекаться! Как-никак, профессия бодигарда всегда сопряжена с контактами с коллегами. Но где и когда это пересечение случалось, я не помнила. И надеялась, что память охранника столь же коротка, сколь и моя.

— Вам кого, девушка? — осведомился предмет моих опасений.

— У меня деловое предложение к начальнику охраны Кондорова Старкову Евгению Андреевичу.

— Как вас представить?

— Сергеева Елизавета Степановна, — бодро отрапортовала я. — Московская ассоциация профессиональных телохранителей, отдел консультационной поддержки. Мы с Евгением Андреевичем знакомы, но боюсь, фамилию он запамятовал. Уверена, он не пожалеет, переговорив со мной.

— Сейчас я позвоню, мы все решим. Подождите здесь.

Охранник скрылся в своей будке с тонированными стеклами. Долгое время он не выходил, и я уже было решила, что Старков так наорал на беднягу, что того хватил сердечный приступ. Я даже представила себе повисшую на завитом проводе телефонную трубку, из которой продолжают вырываться гневные вопли начальника охраны Кондорова, сменяющиеся затем частыми гудками. В таком случае по крайней мере появлялась возможность миновать один пост. Если, конечно, двор фирмы не находится под обзором следящих камер. Однако охранник в конце концов прервал торопливый ход моих рассуждений, вновь выросши предо мной непроходимой стеной.

— Старков долго не понимал, о чем речь, — сообщил он. — Но вы его заинтриговали, и он сейчас спустится с парой своих ребят. Ждите.

Старков оказался здоровенным амбалом с огненно-рыжими волосами и явными признаками болезни Дауна. Чуть раскосые, абсолютно ничего не выражающие глаза и отвисший подбородок. Позади начальника охраны вышагивали двое не менее колоритных парней в черных костюмах, страшные на внешность и не вызывающие иллюзий относительно высокого интеллекта. Старков кивнул охраннику, и вся троица покинула территорию, принадлежащую фирме «Древо».

Старков оглядел меня с ног до головы и хмыкнул.

— Здорово! — пробасил он. — Где-то я тебя уже видел.

— На встрече с Жириновским, когда он выступал перед бизнес-элитой Тарасова, наверное, — выдала я заранее заготовленный ответ на случай, если у Старкова что-то такое шевельнется в голове. — Я тогда у него в охране работала.

— У Жириновского? — Старков озадаченно почесал затылок. — Что-то я девушек среди его бодигардов не припомню. Хотя… Тип он, конечно, экстравагантный. Вроде что-то такое у него было. Нет, наверняка что-то было. Я хорошо помню, что удивился страшно чему-то…

Старков постучал себя несколько раз кулаком по лбу.

— Не вспомню! — подвел итог размышлениям он. — Да ладно, чего тут голову ломать.

Я чуть не запрыгала от радости, окончательно удостоверившись, что Старков — не из тех людей, что привыкли ломать голову. Тем лучше! Не составит труда обвести эту груду мышц с легкой примесью куриных мозгов вокруг пальца.

— Так что за дела ко мне?

— Я сейчас работаю в Московской ассоциации профессиональных телохранителей. МАПТ, сокращенно, — бессовестно сочиняла я, предъявляя Старкову «удостоверение». — Видите? Отдел консультационной поддержки. Консультируем бодигардов многих современных политиков. С нашим президентом, правда, дел не имели, врать не буду… Люди, которые пришли к нам за помощью, ни разу еще не пожалели о своем выборе.

Старков бестолково повертел удостоверение в руках, ухмыльнулся и вернул его мне.

— МАПТ, — увлекшись, продолжала я, — сотрудничает с рядом российских спецслужб, которые помогают нам вычислить, с какой стороны наиболее вероятно ждать опасности. Все это позволяет нам действовать с достаточно большой эффективностью.

— Постой, постой! — прервал меня Старков. — Что-то я не совсем врубаюсь, чем вы там занимаетесь?

— Мы помогаем вам повысить профессиональную классификацию, что, несомненно, повлечет за собой стремительный карьерный рост.

— Ну вот… — протянул Старков. — Загрузила…

— Все это неважно, — прервала его я. — Дело в том, что наша ассоциация сейчас проводит своеобразную благотворительную акцию. Мы навели справки в службах занятости населения городов России и провели нечто вроде лотереи. В итоге у нас появился круг счастливчиков в каждом городе. Один из таких счастливчиков — ваш бывший работник, Леонид Зноев. Но вот беда — недавно он уволился, и теперь мы не знаем, где его найти. Мы рассчитываем на вашу помощь.

— А мы не разглашаем сведений о сотрудниках.

— Но послушайте! — взмолилась я. — Его ждут курсы повышения квалификации, после которых он сможет устроиться на очень приличную работу.

— Я сказал — нет, — заявил Старков.

— Вы лишаете человека возможности устроиться в жизни! Вы знаете, что наше агентство…

— Да плевать мне на это ваше агентство, будьте вы там все хоть трижды профессионалы! — Начальник охраны депутата сорвался на крик. — У нас свои законы, и преступать их мы не собираемся. Всего доброго, девушка!

Старков развернулся с резвостью солдата, получившего приказ «напра-во!», отворил дверь, ведущую в садик с веселыми узорами из цветов на газонах, и с достоинством зашагал к зданию. За ним поспешили двое помощников-амбалов. Я растерянно глядела им вслед.

— Вот как бывает, — усмехнулся охранник, стоявший у входа на территорию фирмы.

— Бывает, — согласилась я и понуро поплелась прочь.

Глава 9

После неудачной попытки разговора со Старковым я заехала к Солдатову. Я коротко пересказала Сергею все, что со мной приключилось.

— Сам Кондоров наверняка знает о том, почему и куда ушел его бывший работник. Такие люди, как он, очень опасливы и тщательно следят за окружением, как настоящим, так и бывшим, — поделился своими соображениями Солдатов.

— Но тогда нужно каким-то образом войти к нему в доверие, — заметила я. — В полное доверие, а не как я сегодня.

— Давай-ка обмозгуем это дело, — предложил Солдатов.

Долгое время мы молчали, и наконец Сергей нашел выход.

— Нужно организовать Игорю Сергеевичу экстремальную ситуацию и самим его из нее выручить.

— Ну-ка, ну-ка…

— Мы в команде с моими людьми можем организовать покушение на Кондорова. Ты, Женя, выступишь в роли спасительницы, ангела-хранителя, спустившегося на белых крыльях с небес. Разумеется, мы поможем тебе это сделать. С толпой спецназовцев тебе одной, как ты сама понимаешь, не справиться. В случае удачного завершения операции Кондоров почувствует глубокую признательность к твоей персоне, и ты выведешь его на откровенный разговор. Вот такой у меня план действий.

— Нормально. Нет, безумие, конечно. Но… В конце концов, это может оказаться даже веселым. — Я наигранно рассмеялась.

— Только первым делом наведу некоторые справки о Кондорове. В какое время суток его охрана наименее бдительна, наиболее уязвима. По каким маршрутам можно ожидать перемещения Кондорова по городу и вне его. И так далее, и тому подобное. Ну, ты понимаешь, Женя. С учетом специфики моей работы и обилия полезных связей мне не составит труда добыть подобную информацию. Сейчас иди домой и отдыхай. Я позвоню ближе к вечеру. Объявлю результаты проведенного исследования.

— Чудно! Значит, договорились.

Мы распрощались, и я не спеша побрела домой. Там я пообедала и завалилась в постель. Проспала я до четырех вечера. Меня разбудила тетушка Мила.

— Тебе Сергей Солдатов звонит, — сообщила она.

Я подняла трубку.

— Да?

— У меня все готово, — поведал Сергей. — Я знаю, как мы будем действовать. Жду тебя дома.

— Хорошо, я приеду.

— Да! Захвати с собой купальник.

— Зачем?

Солдатов рассмеялся.

— Сюрприз. Все поймешь при разговоре.

— Звучит интригующе. Ладно, жди. Через полчаса буду.

Я повесила трубку и отправилась в свою комнату одеваться.

«И что такое задумал Сергей?» — изнывала я от любопытства, примеряя купальник перед зеркалом.

* * *

Я вольготно расположилась на диване в гостиной Солдатова.

Его жена заварила нам кофе.

— Легче всего напасть на Кондорова на даче, — говорил Сергей, отпивая из большой фарфоровой кружки. — У Игоря Сергеевича — странная привычка. Каждый вечер, после работы в фирме, он отправляется за город. Бродит по тамошним лесам, может забраться на вершину какого-нибудь холма и просидеть на ней не один час, любуясь закатом. Но это все ерунда, это нам не подходит, так как телохранители в это время бдят. Однако странности Кондорова этим не ограничиваются. Кондоров любит купаться в Волге. Причем купаться он может в любое время года. Если большинству тарасовцев вода кажется холодной, то для Игоря Сергеевича — самое то. Кондоров имеет обыкновение заплывать так далеко, что ни один телохранитель не рискнет последовать вслед за ним. Вот тогда-то…

— Что ты предлагаешь делать?

— Поплавать в воде, не такой уж и холодной, кстати. Справишься?

— Еще не такие подвиги совершать доводилось.

— Замечательно. Мы…

— Постой! — прервала я Сергея. — Я начинаю догадываться, к чему купальник, но не понимаю одного: неужели мы будем проворачивать это дело сегодня?

— Какая ты нетерпеливая! Выслушай меня до конца.

— Вся обратилась в слух.

Сергей кивнул.

— Мы все притаимся на берегу Волги, противоположном тому, на котором расположена дача Кондорова. Там река не слишком широкая. Будем следить за Игорем Сергеевичем в бинокль. Когда Кондоров увлечется плаванием и оставит телохранителей на порядочном расстоянии, я и еще пара ребят выплывем ему навстречу. У телохранителей Кондорова оружие — простые «тэтэхи». С того расстояния, где окажется их хозяин к моменту начала операции, выстрелы нас не достанут. Так что здесь тоже все в порядке. Конечно, отчаявшиеся телохранители могут пуститься на подмогу хозяину, наплевав на холодную воду, но, думаю, к тому времени все завершится. Постараемся сработать быстро. Сделаем вид, что собираемся Игоря Сергеевича утопить. У него, как и у любого другого бизнесмена, полно недоброжелателей. Уверен, он отнесет наше появление к проискам одного из них. Параллельно заставим Кондорова переместиться поближе к берегу. Далее предстоит самое забавное…

— То есть?

— Бои на воде. Представляешь себе такое?

— Честно говоря, смутно. Но, кажется, нас чему-то подобному обучали.

— Обучали. Только не заостряли на этом внимания. Слушай! — Солдатов щелкнул пальцами. — Ты будешь выжидать начала спектакля на том же берегу, что и мы. Я на всякий случай приставлю к тебе пару людей. Самое главное — не упустить момент. Ты играешь хорошо знакомую тебе роль профессионального телохранителя. Думаю, это вполне соответствует истине. Сейчас якобы просто отдыхаешь за городом. Проплываешь мимо, становишься свидетельницей вопиющей несправедливости и приходишь на помощь. Мы постараемся сделать так, чтобы барахтаться тебе пришлось немного. В ходе битвы тебе удается заставить недоброжелателей Кондорова отступить. Далее все зависит от твоего актерского мастерства… Кстати, — Солдатов поглядел на наручные часы, — через час нас ждут в плавательном бассейне «Тарасов». В бассейне, кроме нас, никого не будет, и мы сможем немного порепетировать. Теперь ты догадалась, для чего купальник?

— Догадалась. У меня есть предложение. Давай выпьем еще по чашке кофе и начнем собираться. Эх, давно я не плавала в бассейне!

* * *

Я приоткрыла дверцу раздевалки и ступила босыми ногами на холодный кафель помещения бассейна. Над водой клубился пар.

В воздухе пахло хлоркой. Солдатов с тремя парнями уже барахтались в воде. Они снимали крючки разграничительных канатов с железных колец, после чего волокли их к краю бассейна и выбрасывали «за борт».

— Женя, ты очаровательна! — бросил Сергей при моем появлении.

Я ступила на бортик с намалеванной сверху коричневой краской цифрой «4» и зацепилась за его край кончиками пальцев ног.

— Прыгай, не бойся! — подбодрил меня приятель Солдатова — наверняка весьма серьезный человек, возможно, даже сотрудник спецслужбы. — Вода, как парное молоко!

Я вытянула перед собой руки и прыгнула. Вода действительно оказалась очень теплой. Вокруг меня зашипели тысячи маленьких пузырьков. Я выплюнула воду и кролем поплыла к парням.

— Помоги оттащить канат! — крикнул Сергей. — Нам требуется свободное пространство!

Я уцепилась за нечто, напоминающее удава, состоящего из пенопластовых колец — красных вперемежку с редкими белыми вкраплениями. Кольца были нанизаны на толстую жесткую веревку. Отталкиваясь «по-лягушачьи» ногами, я поплыла с канатом к краю бассейна. Один из друзей Солдатова помог мне выбросить канат «на берег».

— Ну что? Начнем? — спросил Сергей, когда пространство бассейна оказалось «расчищенным».

— Угу, — выразила готовность я.

— План такой. Мишка, — Сергей кивнул на мускулистого белобрысого парня огромного роста, — будет у нас Кондоровым. Мы с Лехой, — Солдатов указал на другого богатыря, на этот раз — брюнета, — будем на «депутата» нападать. Ну а ты свою роль, Женя, знаешь. Все всё поняли?

Мы дружно замычали, что означало отсутствие туго соображающих личностей в нашем коллективе.

— Тогда — всем на сушу! — скомандовал Солдатов.

Я облокотилась руками на бортик и подтянулась. Воздух в помещении бассейна оказался прохладней воды, и кожа моя мгновенно покрылась пупырышками.

— Первым в воду прыгает «Кондоров», — распоряжался Сергей. — За ним — мы с Лешкой. Ну а в финале — твой выход, Женя. А ты, Санек, не у дел.

Побритый наголо Санек махнул рукой.

— А если настоящий Кондоров, завидев нас, попытается удрать? — спросила я.

— Не удерет, — уверенно сказал Солдатов. — Я пять лет плаванием профессионально занимался. И Мишка — профессионал. Оглянуться твой Кондоров не успеет, как окажется в западне!

Я пожала плечами.

— Хотелось бы верить.

— Ладно, хватит пустой болтовни. «Кондоров», пошел!

Михаил прыгнул в воду и поплыл кролем. Несколько секунд спустя его примеру последовали Сергей и Леша. На середине бассейна они настигли Мишу и принялись его топить. С той стороны доносились короткие рыки и пыхтение. Я не спеша поплыла к сражающимся.

— Вы что же это творите, гады? — орал Миша, когда ему удавалось поднять голову над водой и глотнуть бесценного воздуха. — Я вам не Кондоров!

— А ты думаешь, Кондорову слаще придется? — тяжело дыша, отвечал Леха. — Жди спасительницу!

Я, наконец, подплыла к неуклюже барахтающимся на воде парням. Периодически из пенящегося зеленоватого водоворота на поверхности показывались чья-то ступня, или голова, или плечо, или даже обтянутые плавками ягодицы. Я попыталась вырвать Мишу из объятий приятелей. Тот вошел в роль и отчаянно отбивался. При этом он ухитрился мне, его же спасительнице, лягнуть в живот пяткой. Я бы нашла ситуацию комичной, если бы не тупая боль в животе. Похоже, ни Солдатов, ни Леха поддаваться не собирались. Я не выдержала и нанесла Солдатову удар правым кулаком по скуле. Сергей ослабил хватку, а я вцепилась в горло Леши руками и погрузила его голову на некоторое время в воду. Когда Леша попытался брыкаться, я позволила ему набрать в легкие воздуха и тут же лишила сознания, ткнув двумя пальцами в солнечное сплетение.

— Оставь «Кондорова» и тащи товарища к берегу, — посоветовала я Сергею. — А то потонет!

Солдатов растерялся. Он схватил Лешу под мышки, перевернул на спину и медленно поплыл с ним к стальной лесенке, ведущей «на берег».

— Смотри, чтобы в рот или в нос вода не попала! — предупредила я. — Когда мы на середине Волги окажемся, если такое случится, жертв, надеюсь, не будет?

Солдатов что-то недовольно пробурчал.

— Ты за кого нас принимаешь? — обиженно проговорил он. — Уж товарища-то спасти мы сможем.

— Уф-ф-ф, — тяжело выдохнул Миша, брассом подплывавший к лесенке. — Не хотел бы я на месте этого Кондорова очутиться.

К Лехе тем временем вернулось сознание. Он сел у бортика, свесив ноги к воде.

— Не-е, — протянул он. — Бои без правил на воде — не для меня. Без правил вообще стремно. Я вот из боевых искусств, кроме классического бокса, ничего не признаю. А если уж на воде — только конские бои.

— В смысле? — потребовала объяснений я.

— Есть такая игра детская. Развлекаются в воде, где глубина по пояс. Бой ведется парой на пару. Один забирается на плечи другому, словно всадник на коня. Вот два всадника на своих жеребцах и сходятся в страшной битве. Цель — сбросить всадника с седла. Веселая забава. Жаль, здесь бассейн глубокий. А то прикольнулись бы.

— А что? — сказал Сергей. — Вон за той перегородкой, — Солдатов вытянул указательный палец, — «лягушатник». Можно на несколько минут в детство впасть.

— Что, мужики, прикольнемся? — пробасил Санек.

— Как раз нас четверо, — констатировал Леха. — Девушка не в счет. Она все равно на такое не согласится, поскольку игра не женская.

Последнее замечание меня задело.

— Вы правы, не соглашусь, — кивнула я. — Не хочу, чтобы кто-нибудь из вас проиграл и опозорился перед товарищами.

— Ты что, обиделась, Женька? — ласково улыбнулся Солдатов. — Да знаем мы, что никто из этой компании тебе не соперник. Потому и играть с тобой не хотим. Но если ты настаиваешь…

— Может, ты действительно так думаешь, но у кого-то совсем иные мотивы. — Я многозначительно поглядела на Алексея.

— Так я же не знал! — оправдывался тот. — Я могу сесть на скамью запасных и уступить право игры тебе.

— Так он, наверное, способ искал, чтобы с тобой один на один в бою не встретиться, — усмехнулся Миша. — Но раз уж он спасовал, ты имеешь полное право занять его место.

— Ну уж нет, — отрезала я. — Не стану я тратить силы на идиотские игры. Лучше приберегу их для дел более серьезных.

— Так мы перебираемся в «лягушатник»? — нетерпеливо спросил Леха.

— Перебираемся, перебираемся, — ответил Сергей.

Минут пятнадцать, сидя на одном из бортиков «лягушатника», я наблюдала, как четверо взрослых мужчин с дикими криками предаются забавам, достойным учеников третьего класса средней школы. Сергей забрался на Мишу, заставив его кряхтеть под тяжестью своей туши. Точно так же Санек безжалостно оседлал Леху. Улюлюкая, противники налетали друг на друга, толкались, махали руками, пытаясь отвесить друг другу пощечины. Каждый поединок длился не более половины минуты и заканчивался обычно тем, что обе пары разрушались и с восторженным визгом, поднимая тучи брызг, падали в воду.

Финал оказался грустным. Санек в очередной раз соскочил с «коня» и неудачно ударился затылком о борт «лягушатника». Словно недоумевая, как вообще такое могло случиться, Санек, тихонько матерясь себе под нос, потирал ушибленное место.

— Вот как бывает, — комментировала ситуацию я, — когда ребятишки не слушают советов старших.

— Что-то надоело мне играть, — молвил Миша.

— Да, да! — радостно подхватил Санек. — Вода прохладной стала.

— А по-моему, дело лишь в том, что кое-кто все понял, — лукаво поглядывая на Санька, сказала я. — К тому же, даже если вода стала прохладней, это невинные шутки по сравнению с тем, что предстоит нам завтра, когда мы будем проводить операцию по вхождению в доверие к Игорю Сергеевичу Кондорову…

— Да уж, — помотал головой Солдатов. — Нелегко нам придется.

* * *

На следующий день мы выехали за город на двух машинах. Помимо парней, с которыми я имела честь познакомиться прошлым вечером в плавательном бассейне «Тарасов», нас сопровождали двое братьев-близнецов — Митя и Витя. Правильные европейские черты лица, телосложение скандинавских воинов и коротко стриженные, молочного цвета волосы наводили на размышления о «белокурой бестии», грезившейся Ницше.

Дача Кондорова располагалась на правом берегу Волги. Мы собирались занять позиции на левом. Меня обрадовало, что в районе, где нам предстояло развернуть свою деятельность, величайшая из рек России не отличалась впечатляющей шириной. Тем не менее заплывать за фарватер смельчакам, не владеющим искусством профессионального плавания, даже на таких участках Волги я бы не посоветовала.

Места на берегу, противоположном даче Кондорова, восхищали необычайной живописностью. Стройные березки, раскидистые ивы, в одиночестве скорбящие по чему-то безвозвратно утерянному, заставляли задуматься о ничтожности всех человеческих устремлений перед величием природы. Слух ласкал стрекот кузнечиков. Головки полевых цветов рассыпались разноцветным бисером в изумрудной траве. Словно дворцы обитающих в поднебесье ангелов, лениво проплывали над нашими головами огромные белоснежные облака. А запах реки и шелест камышей навевали сладостные воспоминания о навсегда канувшем в Лету детстве.

Сразу по приезде Солдатов рекомендовал заняться делом. Обследование местности в течение получаса обнаружило участок берега, удобный для наблюдения за Кондоровым в тот момент, когда ему вздумается искупаться. Это место было удобным и для запланированного нападения на депутата. Прекрасный обзор, заросли лоха, обещающие стать хорошим укрытием, и выгодное местоположение, что позволяло настичь заплывшего на середину реки Кондорова за максимально короткий отрезок времени. Здесь, с морским биноклем в руках, и заняли боевые позиции Саня, Миша и Леха. Солдатов обещал к ним присоединиться после того, как поможет мне, Мите и Вите подыскать стратегический пункт для приведения в исполнение второй части операции. Именно он и Леха должны были напасть на Кондорова. Саня и Миша оставались страховать.

Еще минут через двадцать мы наткнулись на подходящее местечко в километре от засады нападающих. Это был небольшой песчаный пляж. Если бы героиня-спасительница пряталась где-нибудь в камышах, Кондоров мог бы заподозрить неладное. А так выходило вполне логично. Телохранительница, утомленная городской суетой, надумала отдохнуть на пляже: освежиться в прохладной водичке, поваляться на теплом песке и полюбоваться волжскими пейзажами.

Я осталась на пляже с Митей, Витей и двумя биноклями. Чтобы Кондоров или его люди не засекли нас раньше времени, мы затаились в тени огромной, наверняка очень древней ивы. В случае удачного завершения конечного этапа операции Митя и Витя должны были незаметно удалиться, предоставив мне возможность пообщаться с Игорем Сергеевичем наедине.

Половина дня оказалась растраченной впустую. Мы изо всех сил таращились в бинокли, с тоской созерцая огороженный дачный двор, в окрестностях которого отсутствовали и намеки на признаки какой-либо жизни. Биноклей было всего два, а потому один из нас имел возможность отдыхать. Раз в пятнадцать минут счастливчик, имеющий возможность пренебречь разглядыванием в бинокль противоположного берега, менялся.

Ближе к вечеру, когда жара явно начала спадать, бинокль показал мне спускающийся с холма в сторону дачи Кондорова кортеж из лимузина и нескольких «Волг». К тому времени окуляры начали раздражать кожу вокруг глаз, словно при аллергии.

— Едут, голубчики! — потер ладонями Митя, также наблюдавший за происходящим сквозь линзы оптического прибора.

Однако энтузиазм наш вскоре испарился. Кортеж приблизился к даче, люди повываливали из машин и надолго скрылись в доме. Через час, когда Кондоров с телохранителями покинул дом, мы вновь оживились. И опять нас ждало разочарование. Кондоров отправился «бродить по лесам», как говорил Сергей.

А говорил он все это, между прочим, не зря. Странности бизнесмена проявлялись в точно такой последовательности, как их описал мой бывший сослуживец. Вслед за прогулкой по лесу Кондоров взобрался на вершину одного из окрестных холмов и просидел там в течение полутора часов. Охранники в это время сторожили хозяина у подножия.

Я совсем уж было потеряла терпение, когда долгожданный миг настал. Игорь Сергеевич со своей свитой направился к Волге. Мы невольно затаили дыхание, хотя в этом не было никакой надобности. Разделявшее нас с Кондоровым пространство и ветер исключали возможность того, что объект слежки нас услышит. Даже если бы нам взбрело в голову затянуть во весь голос «Мы пойдем с конем по полю вдвоем» или что-нибудь еще в этом роде.

Кондоров приблизился к берегу, скинул обувь и потрогал воду ногой. Видимо, ощущения его удовлетворили, так как вслед за этим он принялся энергично раздеваться. Вскоре Игорь Сергеевич остался в одних плавках. Телохранители бросаться за хозяином в воду не собирались и, когда он зашел в реку, оставались на берегу, сохраняя стойку «смирно». В своих строгих костюмах они напоминали угрюмые, сумрачные тени.

Через пару минут Кондоров преодолел расстояние, достаточное для того, чтобы целиком погрузиться в воду и поплыть в стиле «дельфин», пронося над сверкающими в лучах садящегося солнца волнами обе руки одновременно, вслед за этим дважды ударяя ногами, также обеими сразу, по речной поверхности. Даже с такого расстояния я оценила мощь играющих на руках Игоря Сергеевича мускулов.

Дельфин сменился на кроль. Затем Кондоров перевернулся на спину. В конце концов он решил остановиться на брассе. Вот так Игорь Сергеевич и приплыл к фарватеру. Я занервничала. Приближался момент выхода на сцену Сергея и Леши. Спектакль, в котором мне еще предстояло сыграть роль, начинался.

Я повернула бинокль направо и в самом углу открывшейся панорамы заметила две рассекающие воду фигурки. Леха с Сергеем. Понаблюдав за ними, я пришла к выводу, что двигаются они довольно быстро. Кондоров долгое время ничего не подозревал и продолжал плыть им навстречу. В конце концов он догадался, в чем дело, и попробовал спастись бегством, развернувшись на сто восемьдесят градусов. Но не тут-то было. Сергей и Леха оказались превосходными пловцами. К тому же им удалось приблизиться к Игорю Сергеевичу на достаточно близкое расстояние. Прошло несколько минут, и Кондорова настигли. Произошло это где-то посередине реки. Завязалась борьба. Телохранители Кондорова наконец сообразили, что происходит, и открыли пальбу. Однако сотни метров, отделявшие их от хозяина, делали это абсолютно бессмысленным. Настал мой черед проявить способности к ведению рукопашного боя на воде. Я быстро разделась и побежала в воду.

Волга встретила меня не очень дружелюбно. Вода оказалась куда холоднее, чем я предполагала. В первые несколько секунд мне казалось, что стоит чуть отплыть от берега, и судороги предательски сведут конечности, не оставив никаких надежд на выживание, а тем более на удачное завершение операции. Однако проплыв полсотни метров, я свыклась с низкой температурой.

Когда до Кондорова и моих друзей оставалось метров сто, я вдруг заметила, что операция протекает не совсем так, как планировалось. К фронту развернувшихся боевых действий приближались еще двое. Поскольку плыли они с той стороны, где заняли наблюдательные позиции наши ударные силы, я предположила, что это Миша и Саня, и, судя по всему, они спешат на подмогу. Я лихорадочно перебрала в мозгу все возможные варианты отклонения от ранее продуманного сценария и решила, что, скорее всего, Игорь Сергеевич оказался куда более серьезным противником, чем мы рассчитывали, и Солдатов с Алексеем каким-то образом подали товарищам знак, что не справляются.

Я подоспела почти в тот самый момент, когда Миша и Саня достигли барахтающихся в воде Лехи, Солдатова и Кондорова. В тот же миг они ввязались в драку.

Солдатов находился в полубессознательном состоянии. Он судорожно размахивал руками, одновременно вяло отмахиваясь от стремящегося его добить Кондорова. Леха сохранял какую-никакую форму, но и ему, судя по всему, приходилось нелегко. Мало того, что ему приходилось вести тяжелую борьбу с бизнесменом, который на деле оказался не так прост, как могло показаться поначалу, так надо было еще защищать от него товарища.

Ворвавшись в эпицентр событий, Миша первым делом нанес удар Кондорову по носу. Но сопротивление воды свело все его усилия на нет. Кондоров практически не отреагировал на удар, лишь чуть отклонился назад. Санек вцепился в шею Кондорова и принялся его душить. Игорь Сергеевич изловчился, наклонил голову так, словно собрался поцеловать противника, и укусил последнего за нос. Санек закричал и ослабил хватку. Но силы Кондорова явно подходили к концу. Теперь его шею изо всех сил пытался стиснуть Миша. Очнулся Леха, и его пять пальцев ухватились за лицо Игоря Сергеевича. Бизнесмен слабел на глазах. Я как раз оказалась вплотную рядом со сражающимися. Медлить дальше было нельзя. Я приняла решение вмешаться.

Первым делом я нанесла удар кулаком по голове Мише. Я старалась бить не сильно, но, как ни странно, несмотря на сопротивление воды, получилось совсем наоборот. Миша мгновенно отпустил шею Кондорова и отплыл от эпицентра событий на метр. Выражение страданий от боли, проступившее на его лице, выглядело явно неподдельным. Далее я занялась Лехой. По сложившейся традиции я надавила ему на солнечное сплетение. Леху подхватил Саня. Так доблестному Александру пришлось отказаться от участия в сражении. Поверженный Миша оказался неспособен поддержать товарища, так как, судя по всему, после моего вмешательства он находился не в лучшей форме. Миша плавал вокруг нас, рассеянно вертел головой и, время от времени останавливаясь, потирал ушибленное темя. От того, что разыгранный нами спектакль напоминал реальный бой, мне было не по себе. Я утешала себя тем, если все выглядит правдоподобно, то появится больше шансов ввести Игоря Сергеевича в заблуждение.

Три ложных противника были выведены из строя. Оставалось справиться с Солдатовым. Слава богу, на этот раз мне удалось обойтись малой кровью. Я попыталась сразить Сергея старым проверенным способом в виде удара в солнечное сплетение, уяснив, что на воде этот прием наиболее эффективен. Сергей симулировал бессознательное состояние еще до того, как мои пальцы достигли предательской точки на его теле, и я успела замедлить движение руки. В итоге я лишь слегка прикоснулась к животу бывшего сослуживца, и он остался единственным среди нападавших на Кондорова, кто не пострадал от моих рук. Притворяющегося Солдатова принял на руки слегка оклемавшийся Миша.

Тут я обратила внимание на то, что несколько телохранителей Игоря Сергеевича плывут нам навстречу, и им уже удалось приблизиться на достаточно небезопасное расстояние. Я серьезно задумалась, успеют ли мои товарищи скрыться на берегу. Дело принимало крайне неприятный оборот, но фортуна соизволила нам улыбнуться. По волжским волнам вверх по течению медленно, словно черепаха, ползла огромная баржа. Я почувствовала внутреннее ликование. Прежде чем телохранители Кондорова нас настигнут, баржа преградит им путь. К тому времени к Лехе вернется сознание, и ребятам не составит труда уйти от погони. Все это пронеслось в моем сознании в течение секунды-другой. Успокоившись, я обратилась к Кондорову:

— Поплыли отсюда скорее! Они могут прийти в себя. А вдвоем с четырьмя не особенно повоюешь.

— Я не знаю, кто вы, но вы — мой ангел-хранитель, и я нутром чую, что все, что вы говорите, — правда, — быстро ответил Игорь Сергеевич. — Поплыли!

Мы энергично погребли к берегу, туда, где мы с Митей и Витей ранее занимали наблюдательную позицию. Отплыв от места сражения метров на сто, я позволила себе оглянуться. Баржа надвигалась, заслоняя нас от людей Кондорова. Четверо участников близившейся к завершению драмы спешили к берегу. Еще несколько секунд — и люди Кондорова будут рычать от бессилия, взирая на величественного монстра волжского судоходства.

А потом на нас накатила волна. Она помогла нам быстрее достичь берега. На телохранителей Игоря Сергеевича она, должно быть, оказала обратное воздействие. Я вновь обернулась, и мой взгляд уперся в ржавый корпус баржи. Волна откатила, чуть унося нас с собой назад, но на смену ей пришла новая, и в итоге мы оказались только в выигрыше. Я со злорадством думала о том, как матерятся сейчас люди Кондорова. Как просты и гениальны законы физики!

Вскоре мы уже выбирались на берег. За время борьбы и последовавшего за ней быстрого плавания я успела разогреться настолько, что теперь совершенно не понимала, как мне могла показаться холодной вода в Волге. Баржа продолжала отгораживать нас от телохранителей Кондорова. Митя и Витя, как и предполагалось по плану, испарились, будто их никогда и не было.

— А я тут отдыхала, — сказала я Игорю Сергеевичу, направляясь к тому месту, где было расстелено полотенце и сложена одежда. — Решила в кои-то веки за город выбраться, от городской суеты отдохнуть. Я вообще телохранитель. Черный пояс по карате. Кроме этого, я — мастер спорта по плаванию. Вижу, что-то неладное происходит, решила вмешаться, проявить профессионализм. А кто это был, те, кто на вас напал?

Я пригляделась к Кондорову. Рослый мужчина атлетического телосложения, выглядевший лет на тридцать пять. Косматые хмурые брови, волевые черты лица. Он больше походил на революционера, мечтающего о справедливости во всем мире, нежели на бизнесмена.

— Не знаю, — мрачно ответил он. — У меня полно врагов. Я — владелец очень крупной фирмы. Кстати, давайте знакомиться. — Кондоров протянул мне руку. — Кондоров Игорь Сергеевич.

Рука Кондорова оказалась грубой и крепкой, что сразу внушало уважение.

— Сергеева Елизавета Степановна, — представилась я. — Я вообще москвичка, а в Тарасове так, по делам. Кстати, на бизнесмена вы не похожи. Хотя фамилия ваша мне знакома.

Кондоров улыбнулся.

— На кого же я похож?

— Не знаю. На революционера.

Игорь Сергеевич расхохотался.

— На революционера? Кстати, в компартии я состоял. Причем тогда, когда партия эта всякий авторитет потеряла. Идейный был. Нет, серьезно, не смейтесь. Я ведь из рабочей семьи. Отец — плотник, алкоголик. Мать всю жизнь официанткой проработала. А я сам философский факультет Тарасовского госуниверситета окончил. Вот все философски и осознал.

Я в этот момент подумала: а не с Игнатом ли он учился?

— Что осознали?

— То, что дерьмо все. И коммунизма не будет. По крайней мере при мне. Вот тогда-то я и начал делать карьеру.

— Как же вы, выходец из рабочей семьи, так всего добились?

— Сначала женился по расчету. На директрисе крупного деревообрабатывающего комбината. Эта директриса на пятнадцать лет меня старше. Потом в бизнес подался.

Игорь Сергеевич ненадолго приумолк.

— Так вот, — через несколько секунд грустно молвил он. — А что, можно, конечно, оставаться фанатиком своих идей, только кому от этого лучше? Никому. А мне хуже. Так почему бы нет? Понимаю, ругают нас бабульки в трамваях. Ругают и не понимают, что если, скажем, не я, так другой паразит на мое место отыщется. Историческая необходимость.

— Говорят, чтобы изменить мир, надо начинать с себя, — осторожно заметила я.

Кондоров махнул рукой.

— Сансара. Куда разумней измениться самому. Восточная философия меня привлекает больше, нежели европейская. Главная проблема западного человека — в том, что он постоянно пеняет на окружающий мир, на людей, полагая, что именно в этом — причина всех его бед. А между тем на свете множество людей, которые живут куда хуже него и, оказавшись на его месте, чрезвычайно обрадовались бы. Значит, на одно и то же можно смотреть под разными углами зрения. Измениться в соответствии с окружающей реальностью и радоваться жизни. Хотя… Философия — такая штука, что с ее помощью можно прийти к любому выводу и доказать все, что угодно, в том числе и то, что я не прав. Доказать, что не прав по крайней мере в том, что считаю себя лучше других. Но я не желаю об этом думать.

— Вы интересный собеседник, — сказала я. — И наверняка достигли таких жизненных высот, о которых другие могут только мечтать, но вот лично я бы вам не позавидовала.

— Это почему? — удивился Игорь Сергеевич.

— Да потому, что ваша жизнь постоянно подвергается опасности. Уж кому это лучше знать, как не мне. Ведь именно таких, как вы, мы и охраняем.

— Быть может, вы и правы.

— Эх, — вздохнула я. — Побыстрее бы закончить дела здесь и вернуться домой.

— А что у вас за дела? Может, чем смогу помочь?

— Вряд ли. Одного тарасовского телохранителя нам отыскать надо. Некий Зноев.

— Зноев? Так он у меня служил!

— Что? — Тут я с силой хлопнула себя по лбу. — Так вы же представились Кондоровым! А я как-то сразу не додумалась. Мы этого Зноева ищем-ищем. К вашей охране обратились, они нам отказали.

— Вот так совпадение! — не переставал удивляться Кондоров. — Воистину мир тесен! А зачем вам Зноев?

— Я работаю в ассоциации телохранителей, у нас имеются такие курсы по повышению квалификации…

Я раздумывала, стоит или нет показывать Кондорову бумажку. Потом подумала, что не стоит, он и так поверит. А то чего доброго… Такие люди, как он, наверняка смогут отличить фальшивку от подлинника.

— Так вот, — продолжила я. — Недавно у нас состоялось нечто вроде благотворительной акции. В службе занятости населения мы собрали фамилии телохранителей со всех городов России и провели эдакое подобие лотереи. Зноев оказался в числе счастливчиков. Теперь он имеет право повысить квалификацию у нас бесплатно. Дальше он может очень хорошо трудоустроиться, а мы тем самым делаем себе рекламу. Так что…

Я поглядела на баржу. Вот-вот путь телохранителям Кондорова должен был открыться. Необходимо поторопиться с расспросами.

— А вы не можете нам помочь?

— Вообще-то мы не раскрываем ничего, что относилось бы к личной жизни наших сотрудников.

— Что ж… Долг есть долг. Хотя… После всего, что произошло, ваше недоверие меня даже как-то задевает.

Я надавила на определенные педали в психике человека, испытывающего благодарность к спасителю, надеясь, что это поможет вызвать Кондорова на откровенность.

— Вот именно поэтому я и скажу вам, — заявил Кондоров. — Раз уж о том зашла речь. Теперь я считаю вас близким другом, Елизавета Степановна, и буду рад делиться с вами всеми радостями и печалями…

Игорь Сергеевич на некоторое время задумался, а потом снова заговорил:

— Вообще-то этим Зноевым я очень недоволен. В последнее время втайне от меня он проворачивал какие-то дела с человеком, который, как подозревают в тарасовских бизнес-кругах, привык вести нечестную игру.

Я нахмурилась.

— Этот человек — некто Сергей Александрович Животин, владелец фирмы «Электроник-Бизнес-Интернейшнл». Насколько мне известно, Зноев ушел туда.

Ненадолго воцарилось молчание. Тишину нарушили минут через пять доплывшие наконец до нашего берега телохранители. Один за другим они выбрались из воды и мгновенно обзавелись «гусиной кожей».

— Все в порядке, Игорь Сергеевич? — вопрошал один из бодигардов, стуча зубами и поправляя плавки, с которых стекала вода.

— Все в порядке. Эта девушка — профессиональная телохранительница. Увидела, что я в беде, и пришла на помощь. Она — моя спасительница.

Телохранители обратили взор на меня. Одного из них я узнала. Он сопровождал Старкова во время той памятной беседы. К счастью, амбал меня не узнал. Куда больше моей персоны его сейчас интересовало другое.

— Игорь Сергеевич, — взмолился он, — может, поплывем назад? Вечер, холодает, мы замерзли, нам нужно одеться.

Кондоров измерил охранника взглядом и расплылся в улыбке. Затем он повернулся ко мне:

— К сожалению, Елизавета Степановна, мне придется сейчас вас покинуть. Не могу заставлять своих людей мерзнуть на холоде. Еще воспаление легких подхватят.

Бодигарды смутились и потупили головы.

— Да мы не о том, так-то мы потерпим, сколько вам будет угодно, — тихо произнес кто-то.

До меня донесся шепот знакомой мне «гориллы»:

— В самом деле ведь холодно. Что, неправду я говорю?

— Мы найдем у Животина Зноева? — спросила я.

— Вероятно.

— Тогда можно было бы считать нашу миссию выполненной.

— Странно все это.

— Почему?

— Да так.

Кондоров повернулся к телохранителям:

— Подождите еще минутку. Елизавета Степановна, — обратился он после этого ко мне. — У вас на этом берегу вещи. Давайте я запишу свой телефон. В случае чего — обратитесь.

— У меня сумочка, там ручка и записная книжка.

— Давайте, давайте!

Кондоров оставил номера рабочего и домашнего телефонов.

— Может, и вы сообщите мне телефон? — спросил он. — Я запомню.

Я назвала Кондорову вымышленный номер мобильного.

— Ну ладно, Елизавета Степановна. Нам предстоит сейчас заплыв. Так что желаю удачи!

— Я, пожалуй, тоже пойду. Электричка в девять будет…

Я вынула из сумочки часы и посмотрела на положение стрелок. Слова, которые нужно будет сказать Кондорову в завершение разговора, мы продумали заранее, изучив с этой целью расписание электричек.

— Менее чем через час, — сообщила я. — Стоит поторопиться.

— Тогда — еще раз удачи! — пожелал Кондоров на прощание, энергично пожал мне руку и побежал в воду.

Телохранители устремились за ним. Я помахала вслед выглядевшей сейчас смешной компании. Пока Кондоров бежал, он пару раз обернулся и помахал мне в ответ. Когда Кондоров и телохранители поплыли, я побрела прочь.

За холмом меня ждали Солдатов и его друзья.

— Ну как? — поинтересовался Сергей.

— Все прошло как по маслу!

— Отлично! По дороге расскажешь.

Мы расселись по машинам и поехали. Я вкратце изложила Солдатову то, что мне удалось выведать у Игоря Сергеевича.

— Мне необходимо вернуться домой, отдохнуть и на свежую голову хорошенько все обдумать. Тогда можно будет сделать какие-нибудь выводы, — устало выговорил Сергей. — А сейчас я хочу послушать радио.

С этими словами Солдатов повернул ручку магнитолы. Из динамика на потолке салона раздался очередной хит очередной «Фабрики звезд».

Глава 10

Наступили выходные. Солдатова срочно вызвали в командировку на два дня. Сотрудники милиции, охранявшие моих клиентов, собирались отдохнуть, а потому я решила вернуться к своим обязанностям.

Я поведала клиентам обо всем, что произошло, и мы решили не терять времени, а попробовать начать слежку за Животиным. Каким-то образом он меня все-таки вычислил. Что, впрочем, не представлялось мне удивительным, так как у такого человека, как он, наверняка имелись большие связи. Я не сомневалась, что именно Животин организовал покушение. Сергей позвонил перед отъездом и сообщил, что интересовавшая нас персона обзавелась целой свитой телохранителей. Видимо, это произошло после того случая, как я выкрала папку.

* * *

Слежку за Сергеем Александровичем Животиным мы начали на следующий день. Накануне я попросила Солдатова раздобыть для нас машину, которая не вызовет у Животина беспокойства, случись ему увидеть ее в зеркале заднего обзора. Солдатов все сделал на удивление быстро. Один звонок, и через полчаса бежевый «BMW» с тонированными стеклами остановился у подъезда дома моих клиентов. На всякий случай я спустилась к выходу вместе с Семененко. В этот момент на мой мобильный пришел звонок, оповещающий, что все готово. Когда Дмитрий Алексеевич открыл дверку машины, перед нами предстал ничем не примечательный мужчина в строгом костюме. Не произнося ни слова, он передал мне ключи, кивнул, пожелал удачи и зашагал прочь. Так что к утру мы находились в состоянии полной боевой готовности.

Должную подготовку провела и я. В ходе слежки мы могли оказаться в непосредственной близости от Животина, и он не должен был нас узнать. С этой целью мы с клиентами отправились ко мне домой, где находились всевозможные «маскарадные» принадлежности. На этот раз я решила, что нам следует переодеться порадикальнее. Реквизит для маскировки позаимствовала из культуры хиппи и панков. И я, и клиенты надели на голову парики из длинных темных прямых волос. Дмитрию Алексеевичу достались также густая борода, потертые джинсы и кожаная куртка, инкрустированная металлическими вставками. Сама я облачилась в длинный балахон с индейской атрибутикой. Для верности повесила себе на шею пацифик, а Дмитрию Алексеевичу — значок, символизирующий анархию. Лидия и вовсе нарядилась в сумасшедшие яркие цвета и разноцветный парик. Какую культуру может исповедовать человек подобной внешности, я судить не бралась.

— Выгляжу полным идиотом, — сообщил Семененко, посмотревшись в зеркало. — Если бы еще я был панком…

— Рок-н-ролл форэва, — молвила тетушка, увидев нас.

Ко всему прочему я захватила с собой «жучок» и приемник для него в виде плеера. «Жучок» по форме и размерам напоминал ноготь мизинца, отличался редкостной мощностью и высокой разрешающей способностью в плане фиксации звуков. В последнем качестве он почти ничем не уступал человеческому уху. Достаточно как бы невзначай обронить этот «жучок» рядом с тем местом, где должен состояться разговор, и — слушай на здоровье увлекательную радиопьесу о чужой личной жизни. А в плеер, помимо приемника, были вмонтированы фотоаппарат и диктофон, записывающий то, что передавал «жучок», оставляя при этом возможность прослушивания. Так что подготовилась к предстоящему действу я основательно.

За отправной пункт слежки мы взяли офис «Электроник-Бизнес-Интернейшнл». Животин работал там до шести, а потому мы припарковались напротив офиса злополучной компании ближе к вечеру. Без дела в машине нам пришлось провести два часа. Сергей Александрович на работе задержался.

Мне не раз в своей жизни приходилось «садиться на хвост», поэтому прекрасно представляю себе, как это делается. Я повернула ключ в замке зажигания в тот момент, когда Животин развернул свой вызывающе красный «Мерседес» вверх по проспекту Ленина. Держась на порядочном расстоянии, я повела машину следом.

Окажись на моем месте любой другой, Животин обязательно бы почувствовал наличие «хвоста». Все-таки телохранители, которых он нанял после известного случая, — профессионалы, иначе эту нишу никак не занять, и умение обнаружить «хвост» входит в их компетенцию. Но и я прекрасно представляла себе предмет, по которому сейчас выдерживала очередной экзамен, а потому вычислить меня было не так просто.

Вскоре выяснилось, что Животин направляется в сторону Сенного рынка. В сотне метров от базара располагается престижный ресторан для солидной публики под названием «Золотые крылья». Мне уже не раз случалось там обедать, и во время этого расследования тоже. Вот у входа в ресторан Животин и остановил машину. Уяснив, что Сергей Александрович в компании трех телохранителей собирается ужинать, я сказала клиентам:

— За ним. Только с охраной могут возникнуть проблемы. Видок у нас подходящий для Грушинского фестиваля, но никак не для посещения серьезных заведений. И еще. В этом ресторане расплачиваются валютой, так что необходимо заглянуть в обменный пункт.

Так мы и сделали. Затем нам предстоял диалог с цербером, сторожащим вход в ресторан, в котором я обычно появлялась в компании достопочтенных людей.

Охранник — огромный, страшный, с на редкость глупым выражением лица, увидев нас, хмыкнул.

— А вы куда? — спросил он.

— В ресторан, — ответила я невозмутимым тоном.

— У нас приличное заведение, а не кабак, — заметил охранник.

— Поэтому мы и собираемся отобедать именно здесь.

Охранник окинул нас скептическим взглядом.

— А у вас есть чем платить?

Дмитрий Алексеевич извлек из кармана куртки кошелек и продемонстрировал охраннику его содержимое. Зрелище охранника вдохновило.

— Фейс-контроль не проходите, — заявил он. — Необходима рекомендация от одного из постоянных посетителей нашего ресторана. — С этими словами, произнесенными так, словно он их тщательно вызубрил, охранник многозначительно поглядел на деньги в кошельке.

Дмитрий Алексеевич вынул десятидолларовую купюру и протянул ее вышибале.

— Рекомендации у меня нет, но вы можете пообщаться по поводу моей личности с одним из завсегдатаев вашего ресторана. — Дмитрий Алексеевич кивнул на лицо, изображенное на банкноте. — Он даст вам прекрасные рекомендации на невербальном уровне.

Охранник купюру принял. Выслушав Дмитрия Алексеевича, он почесал затылок.

— Базара твоего не понимаю, но юмор люблю. Идите. Только не вздумайте орать на весь ресторан.

— Будем вести себя интеллигентно, — пообещала я.

Охранник усмехнулся:

— Посмотрим. Интеллигентно! Ишь какими словами лечат!

Животин в ресторане организовал нечто вроде мини-банкета. Три стола были сдвинуты вместе и уставлены всевозможными яствами. По всей видимости, Сергея Александровича ждали, так как помимо телохранителей компанию ему составили другие люди, судя по всему также занимающие высокое положение в обществе, а потому, как и Животин, явившиеся в сопровождении охраны. Когда мы прошли в зал, хозяин банкета как раз наполнял бокалы шампанским. Был там и Зноев, но тогда я об этом не знала.

Я приготовила «жучок». Проходя мимо столов, за которыми пировали Животин и его друзья, я незаметно уронила «жучок» на пол. После этого уселась за соседний столик, лицом к компании Животина, вынула чудо-плеер и вставила в уши наушники. Дмитрий Алексеевич устроился напротив, спиной к Сергею Александровичу и его друзьям. Лидия разместилась сбоку. Теперь я могла слушать разговор, ведущийся в компании человека, виновного в многочисленных убийствах, и одновременно созерцать происходящее.

— До пяти метров длиной сомы могут быть, — услышала я слова сонно жестикулировавшего толстяка с красным лицом, вид которого выражал крайнюю степень довольства. — Тринадцатилетнего пацана такой свободно в воду утянет. Прикинь, Серега, если мы сейчас сома-убийцу едим?

— Иди к черту, Стас, — невнятно промямлил Животин, рот которого был набит битком. — Лучше прикинь, что мы едим не сома-убийцу, а убиенного сомом тринадцатилетнего пацана.

Люди, сидевшие за одним столом с Животиным, дружно захохотали.

Вот в таком духе была сыграна вся пьеса, транслировавшаяся в тот вечер. Выяснилось, что Животин и его друзья просто собрались в ресторане выпить и поговорить за жизнь. На всякий случай я несколько раз сфотографировала всю компанию Сергея Александровича.

К нам подбежал официант с меню. Наш наряд нарисовал на его лице гримасу отвращения с привкусом презрения.

— Что изволите заказать? — спросил официант, протягивая меню Дмитрию Алексеевичу.

Посовещавшись, мы выбрали шашлыки с красным вином, салат из креветок и плов по-татарски.

— Есть чем оплатить заказ? — осведомился официант.

Семененко зло раскрыл перед ним кошелек.

— Если мне не понравится твое обслуживание, — заявил он, — считай, ты здесь больше не работаешь.

Угроза подействовала на официанта самым положительным образом.

— Извините, пожалуйста, — жалобно, словно собака с лишаем на шее в дождливую погоду, пролепетал он.

— Тебе поступил заказ, — сухо отозвался Дмитрий Алексеевич. — А ты своими разговорами задерживаешь его выполнение. Это вторая желтая карточка.

— Понял! — испуганно кивнул официант и испарился, подобно джинну.

…Часа через три в компании Животина созрело решение расходиться. Салат с креветками к тому времени успел встать поперек горла.

И вот тут случилось неожиданное. Друзья Животина двинулись к выходу, сам же Сергей Александрович сказал одному из своих телохранителей:

— А ты, Зноев, задержись на пару секунд. У меня к тебе есть ответственное поручение. Вы, ребята, — Животин повернулся к остальным телохранителям, — подождите меня в сторонке.

Я вся обратилась в слух и нажала кнопку записи диктофона. Хорошо, что мы тщательно переоделись и загримировались. Если бы Зноев меня узнал… Ведь Животин специально натравил его на меня!

— Ты это, — начал Животин, когда остальные «гориллы» из его свиты застыли в напряженной позе в пяти метрах от стола, за которым происходило пиршество. — Ты отморозков навещал?

— Нет. У нас нестыковочки вышли. Организационный момент не складывался. Я сегодня собирался.

На всякий случай я истратила еще один кадр пленки.

— Ты что, хочешь нас всех под статью подвести? — Животин схватился за голову. — Мне, значит, Раевский тебя как надежного парня порекомендовал, а ты… — Животин махнул рукой. — Никому нельзя верить в наше время! Теперь-то организационный момент сложился?

— Сложился. Я же говорю, сегодня собирался.

— Сейчас! — поправил Животин. — Ситуация выходит из-под контроля! Чтобы вечером отзвонился и порадовал. Смекаешь, что к чему?

— Смекаю.

— Тогда — вперед! Можешь водочки выпить на дорожку. Бутылку вот с собой захвати.

Телохранитель кивнул и потянулся к бутылке.

— Пора уходить, — скомандовала я, нажимая на «stop» на диктофоне. — И как можно скорее. Расплатитесь по счету.

Семененко поманил пальцем официанта.

— Чаевых не будет, — предупредил он. — Наказан за хреновую работу. Радуйся, что все только этим ограничилось.

Официант возражать против наказания не стал. Покорно склонив голову, он наблюдал, как Дмитрий Алексеевич отсчитывает нужную сумму. Но во взгляде официанта чувствовалась лютая ненависть.

Зноев тем временем закончил пить водку, закусил и потопал к выходу. Я поднялась с места. Дмитрий Алексеевич и Лидия догадались, что слежка продолжается, и последовали моему примеру. Правда, они не знали, что я намерена перенести наблюдение на другой объект. Проходя мимо столика, где ужинала компания Животина, я сыграла небольшую сценку. Со стороны все выглядело так, словно я что-то уронила и принялась искать. Решила подобрать «жучок». Он еще сослужит верную службу!

* * *

Мы покинули ресторан как раз вовремя. Телохранитель Сергея Александровича не успел скрыться из виду. Бедняга приехал на машине Животина, и теперь ему, по всей вероятности, предстояло отправляться на встречу с отморозками пешком. Его одинокая фигура стремительно удалялась от ресторана в сторону автобусной остановки. Я обратилась к клиентам:

— Идите следом за мной и делайте то же, что и я. Лучше всего нам молчать.

— Разве мы не поедем за Животиным? — удивился Дмитрий Алексеевич.

— Мы пойдем пешком за Зноевым. Мне удалось узнать кое-что весьма любопытное. Сейчас нам более интересен этот человек.

И я пересказала клиентам разговор, состоявшийся между Животиным и телохранителем.

* * *

Зноев «хвоста» не заметил. Ни о чем не подозревая, он дождался автобуса номер девяносто, следующего в Трубный район. Мы забрались в автобус вслед за телохранителем. Минут через сорок пять сошли, не доехав три-четыре остановки до конечной. Теперь путь объекта лежал по мрачным безлюдным улочкам самого криминального в Тарасове района, мимо пятиэтажных «хрущевок», выросших повсюду, словно грибы после дождя. Наконец Зноев завел нас во дворик, своим видом не предвещавший ничего хорошего. У одного из подъездов слышались пьяные голоса. Вот туда бодигард Сергея Александровича и направился. Я остановилась. Клиенты тоже. Приближаться к подъезду было рискованно. Для начала неплохо бы разобраться, что к чему.

Зноев о чем-то посовещался с явно нетрезвой компанией, после чего они все вместе прошли в подъезд. У входа остался лишь один мужчина. С разделявшего нас расстояния я не могла разглядеть ни его внешности, ни возраста. Только кепку на голове и красный огонек тлеющей сигареты.

— Пойдемте, — сказала я клиентам, — попробуем вступить с ним в контакт. Только говорить буду я, а вы мне поддакивайте. Я сама пока понятия не имею, кто он, к какому типу людей относится и как себя с ним вести, но думаю, на месте сориентируюсь.

Дмитрий Алексеевич кивнул, и мы не спеша приблизились к незнакомцу.

Кепка оказалась клетчатой, а ее обладатель — небритым мужчиной неопределенного возраста. Судя по мешкам под глазами, передо мной был классический пример последствий алкоголизма.

Мы не дошли до подъезда нескольких метров, как мужчина затянул сиплым голосом:

— Ребятки, подайте на опохмелочку!

С этим типом людей я знакома. И как обращаться с ними, знаю. Один опыт с шинком «Достоевского» чего стоит! И если незнакомец знаком с той компанией, с которой скрылся в подъезде телохранитель Животина, у нас имелись все шансы к ней присоединиться. Стоило только предложить алкоголику выпить вместе. Но телохранитель Животина мог видеть нас в ресторане. Сменить наряд никакой возможности нет. Алкоголик догадается, что наша цель — вовсе не распитие спиртных напитков, и без боя нам из подъезда уже не вырваться. Приплюсовав ко всему, что исход боя обозначен огромным вопросительным знаком, я отважилась сыграть в открытую:

— Слушайте, мы купим вам много хорошей выпивки, если вы нам поможете, — сказала я.

Мышцы искаженного похмельными страданиями лица алкоголика напряглись.

— Как вам помочь?

— Мы следим за одним человеком. У нас свои дела и свои проблемы, в которые вас посвящать не стоит. Возможно, будет очень кстати, если вы изобразите перед этим человеком, что мы — ваши закадычные друзья.

Алкоголик почесал затылок. Он понимал, что его пытаются втянуть в рискованное предприятие, заставить поступить «не по понятиям». А «понятия» в Трубном районе Тарасова чтут. Но похмельные боли пересилили все соображения рассудка.

— А выпивки много будет?

— Много, мы вам еще денег дадим, — поддержал начатое мной соблазнение Дмитрий Алексеевич.

— Я согласен.

— Отлично! — улыбнулась я, мысленно довольно потирая ладони. — Только что сейчас рядом с вами у подъезда стояли люди. Вы их знаете?

— В одном подвале обитаем.

— Они скрылись в подъезде с таким огромным, мускулистым мужчиной. Вы знаете, кто это?

— Нет. Он к Пашке и Володьке приходит. Дела у них общие. Пашок и Володька этому мужику услуги какие-то оказывают, а он в благодарность наркоту им таскает. Так-то…

— А сейчас они куда пошли?

— Да в подвал. Куда же еще? Там помещение такое просторное, народ бухает, курит, колется… Кто как. Я лично бухаю.

— А мы можем сейчас туда спуститься?

— Можем, в принципе, — пожал плечами алкоголик. — Только давайте сперва водочки купим. А я как раз товарищам телегу протолкну, что вы — мои друзья, с которыми я как-то выпивал на проспекте и которые давно обещали меня навестить. Моими собутыльниками частенько становятся и такие, как вы, хиппи-панки, и студенты, и интеллигенты, разные, в общем, люди. Так что ничего удивительного. А если тот тип попробует что-то предъявить, убедим его, что произошло простое совпадение. Как вам?

— Соображаете. Где ближайший ларек?

Алкоголик словно ожил.

— За мной! — скомандовал он и бодро замаршировал в сторону выхода со двора.

* * *

— Давайте хоть познакомимся, — предложил алкоголик по дороге. — Я — Леха.

— Зовите нас Саша, Настя и Света, — назвала я первые пришедшие в голову имена.

— Сами-то запомните, что вы Саша, Настя и Света? — поинтересовался Леха, и я догадалась, что он совсем не глуп и все прекрасно понимает.

— Постараемся, — ответила я, полагая, что лукавить нет смысла: все равно Леха останется при своем мнении.

— Ну-ну, — усмехнулся Леха.

В ларьке несколько подвыпивших подростков приобретали портвейн, при этом пререкаясь с продавщицей, вместо запятых употребляя матерные слова. Как только мы вошли, внимание их целиком переключилось на нас.

— Ты чего такой волосатый? — спросил один из них у Семененко, чрезмерно растягивая гласные.

— Не твое дело, — ответила подростку я и повернулась к Лехе: — Выбирай.

— Слушай, я не с тобой разговариваю, а с ним, — не унимался подросток. — Ты чего такой волосатый?

— Иди к черту, — послала я мальчишку.

Тем временем Леха сделал выбор.

— Вот это неплохая водочка, — объявил он, указывая на фигурную бутылку, стоившую сто семьдесят три рубля.

«Губа не дура», — подумала я.

— Ты, лох педальный! — крикнул подросток и толкнул Дмитрия Алексеевича в грудь.

Это уже слишком! Я развернулась и опустила кулак подростку на нос. Мальчишка упал, из носа его хлынула кровь. Однако мгновение спустя он снова стоял на ногах и бросался на меня. Продавщица завизжала. Подростку на помощь поспешили до этого молча наблюдавшие за происходящим друзья. Пришлось их всех отправить в нокдаун. У кого пострадал глаз, у кого — ухо, а у кого — челюсть. Для этого я задействовала руки, ноги и голову. Голова, точнее, теменная ее часть, досталась подростку, с которым я вступила в схватку первым. Удар пришелся по поврежденному носу малолетки. Не повезло. Миновало всего несколько секунд, а ошеломленные подростки испуганно взирали на меня снизу.

— До свидания! — помахала им ручкой я.

Подростки повскакивали на ноги и, толкая друг друга, ринулись к выходу.

— Здорово! — сказала продавщица. — Где вы этому научились, девушка?

— Секрет, — широко улыбаясь, отвечала я.

— Эти хамы хотели уйти, не доплатив десять рублей. Кстати, часть суммы они все же оставили, а портвейн впопыхах забыли. Ну и поделом им, в следующий раз знать будут. Как же вас отблагодарить?

— А вы портвейн нам в качестве бонуса оставьте, — тут же отозвался Леха. — Десятку мы вам доплатим. И водку купим.

Продавщица рассмеялась.

— С удовольствием!

Так мы покинули ларек с пятью бутылками портвейна и бутылкой водки в пакете, который приобрели в том же магазинчике.

— А вы не так просты, как кажетесь, — шепнул мне Леха на ухо у выхода.

* * *

И вот мы снова у подъезда, где состоялось знакомство с Лехой.

— Спички зажгите, — посоветовал он. — Там темно. Я-то сориентируюсь, а вот вы точно споткнетесь.

— У нас нет спичек, — ответила я. — Не курим.

Леха порылся в кармане своих джинсов и извлек оттуда коробок.

— Держите.

Наш провожатый нырнул в подъезд. Я зажгла спичку и последовала за ним.

От меня ни на шаг не отставали Дмитрий Алексеевич и Лидия.

Мы спустились вниз по ступенькам. Осторожно ступая по сырому камню, добрались до просторного помещения, вызвавшего у меня ассоциацию со средневековыми подземельями. С потолка свисала стоваттная лампочка, чем-то напоминавшая мрачный диковинный цветок. Ее окружали клубы сизого дыма. В воздухе витал запах анаши. В подвале было полно народа. Люди сидели на разложенных на полу гнилых досках. Многие выпивали. «Вот так притон!» — поражаясь царившей вокруг мерзости, подумала я.

Зноев был здесь. Он также не чурался алкоголя, но в отличие от большинства обитателей притона пил хорошую водку. Я, сделав вид, что растерялась и не знаю, куда идти, прошагала, озираясь по сторонам, мимо телохранителя и вновь обронила «жучок». Телохранитель, чего я и опасалась, сразу нас узнал.

— Где-то я сегодня вас уже видел, — сказал он.

Я скорчила гримасу удивления.

— Да-а?

— Точно! — хлопнул себя по лбу Зноев. — В «Золотых крыльях». Я еще удивился — что это нефоры в приличном заведении делают.

— Так у нас деньжата нарисовались, вот мы и решили шикануть, — нашла, что ответить, я. — Серьезными людьми себя почувствовать.

— Серьезных людей из таких, как вы, все равно не получится, — заявил Зноев. — Что-то вы не вызываете у меня доверия.

— Да брось ты! — вступился за нас Леха. — Я с этими товарищами на Стойле выпивал, где неформалы тусуются. Прохожу мимо, смотрю: люди портвейн глотают. Ну я и попросил у них опохмелиться. А народ сердечный оказался, помог дураку. Я их к себе звал, адрес оставлял. Вот они и пришли.

— Хороший контраст, — ухмыльнулся Зноев. — Начало в «Золотых крыльях», продолжение — в бомжатнике без названия.

— Шиканули — и хватит. О своих тоже забывать нельзя.

— Даже если вы говорите правду, все равно мне вас не понять.

Телохранитель Животина задумался.

— А ты не в той шумной компании, что три стола сразу оккупировала, выпивал? — фамильярно задала я вопрос, который должен был усилить впечатление, что никакого отношения к телохранителю мы не имеем.

— Там, — мрачно молвил он и пробурчал про себя: — Что-то совсем нервы в последнее время сдают. Неформалы настораживать начали. Ну где же отморозки?

С этими словами телохранитель наполнил кружку водкой.

Леха отыскал три свободные доски, разложил их в одном из углов притона и предложил нам сесть. Я надела наушники, словно собралась послушать плеер, и убавила громкость почти до минимума, чтобы иметь возможность общаться.

— И мы выпьем, — сказал Леха и принялся открывать бутылку водки, купленную на деньги Семененко.

— Ты ее случайно не прямо из горлышка собрался пить? — осведомилась я.

— Прямо из горлышка и без закуски. Но если вам так тяжело и вы брезгуете, можете портвейн открыть. По бутылочке в ручки и…

Дальше Леха зашептал мне на ухо:

— Пить все равно придется! Для конспирации!

— Придется, — горько согласилась я и потянулась за портвейном.

Леха зашептал на ухо Дмитрию Алексеевичу:

— Присоединяйся! Для конспирации!

При этом Леха лукаво подмигнул.

Больно было смотреть на кислую мину Дмитрия Алексеевича при первом же глотке разбавленного спиртом тарасовского портвейна. Про Лидию и говорить нечего. Но еще больнее было делать довольный вид в то время, как горькое пойло обжигало горло мне самой. Однако иначе нельзя. Роль необходимо играть до конца.

Время тянулось ужасно медленно. В притоне ничего примечательного не происходило. Телохранитель Животина молчал и пил водку. И при этом время от времени приходилось прикладываться к бутылке нам. Со всех сторон на наши многострадальные уши обрушивался поток матерной ругани. И никакие наушники не могли меня от нее уберечь. Бутылки с портвейном опустели на треть, когда к нам присоединился старичок, синяки под глазами которого были четко очерчены и имели болезненный цвет.

— А, дядя Сережа! — воскликнул Леха. — Водочку будешь?

— Буду, — отрывисто кивнул дядя Сережа, вырвал из рук Лехи бутылку и надолго к ней присосался.

Облегчив бутылку, старик шумно выдохнул, вытер губы и жалобно спросил:

— А портвейнчик не подарите?

Получив желаемый презент, дядя Сережа скрылся в дальнем углу подвала.

В это время в притоне появились двое молодых людей в потрепанных кожаных куртках, коротко стриженные, с тупым маслянистым взглядом.

— Когда же мы наконец по-человечески заживем? — обратился тот из них, что казался повыше и покрепче, к тому, что пониже и похилее. — Надоели мне эти алкаши!

— Никогда, — последовал ответ. — Наркоманы — с одной стороны, конечно, создания более утонченные, чем алкаши, но с другой — такие же отбросы общества. А чтобы по-человечески зажить, человеком быть надо, с головой дружить. А твоя голова где? Проколол ты свою башку вместе с венами!

Но молодой человек, которому надоели алкаши, больше не слушал приятеля, и вряд ли его теперь интересовала человеческая жизнь. Внимание наркомана переключилось в другую сторону.

— Витек пришел, — молвил он. — Дозняк привез.

Услышав эти слова, другой наркоман отыскал взглядом Витька, которым, как мне стало ясно секундой позже, являлся телохранитель Сергея Александровича, и бросился к нему с распростертыми объятиями. «Витек» вежливо отстранился. Я нажала на диктофоне на «play».

— Привез? — голосом, дрожащим от нетерпения, задал вопрос наркоман.

— Привез.

С этими словами телохранитель Животина засунул руку в карман джинсов. Я сделала вид, что рассматриваю плеер, а сама тем временем зафиксировала момент передачи Зноевым наркоманам двух стеклянных ампул.

— Хороший? — озабоченно поинтересовался наркоман, мечтающий жить по-человечески.

«Витек» кивнул.

— Люди просили передать, не пожалеешь! Ну все, я пошел.

Сказав это, «Витек» встал на ноги, резко развернулся к выходу и зашагал прочь.

— Где баяны? — спросил высокий и плечистый наркоман.

— Здесь они, здесь, родимые! — сладостно улыбаясь, приговаривал его приятель, доставая из кармана рубашки одноразовые шприцы.

Я решила заснять момент, когда наркоманы будут впрыскивать себе в вены наркотик. Тем временем некоторые обитатели притона принялись укладываться спать. Только сейчас я заметила, что в одном из концов подвала имеется небольшая дверца, ведущая в некое помещение, откуда алкоголики и наркоманы выносили матрацы, которые правильнее было бы назвать кучей лохмотьев.

Наркоманы закатали рукава, надломили ампулы, откачали из них шприцами раствор и ввели иглы в вены. Кадр следовал за кадром.

— Где же приход? — озадаченно спросил тот, что пониже и пощуплее, несколько секунд спустя.

— А черт его знает, — задумчиво почесал затылок его приятель. — Может, героин левый попался?

— Если так, Витьку больше не жить! Пусть он хоть в тысячу раз здоровее меня!

В этот момент из дальнего угла подвала раздался истошный вопль дяди Сережи:

— Караул! Грабят! Милиция! Пацаны! Грабеж средь бела дня!

Дядя Сережа выскочил на середину подвала, прямо под круг света, образованный лампой. К груди он прижимал початую бутылку портвейна. Я подумала, что «белый день» давным-давно закончился.

— Помогите! Господи Иисусе! Люди добрые! Грабят! Маменька родная!

Далее на сцену выбежали два здоровенных пьяницы среднего возраста, с щеками, покрытыми густой черной щетиной.

— Не выкаблучивайся! Отдавай портвейн! — потребовал один из них, с косматыми бровями.

— Не отдам!

Леха поднялся на ноги.

— Отстаньте от него, — спокойно сказал он. — Я ему дал портвейн.

— Че-го? — спросил другой алкоголик, с красным лицом и уродливой родинкой на носу.

— Того! Отстаньте от него!

Внезапно под глаз Лехе вписался огромный волосатый кулак.

Не вмешаться я не могла. Мои ноги распрямились сами собой, будто пружины. И секунды не прошло, как пьяница уже лежал на полу, брюхом кверху, раскинув руки и ноги в разные стороны, со сломанной кистью. Он потирал ушибленный затылок. Разъяренный приятель поверженного алкоголика хотел было ринуться на меня, но тут же лег рядом со своим другом. Все обитатели притона ошарашенно смотрели на меня.

В этот момент все услышали сдавленный крик одного из тех двух наркоманов, которым Зноев вручил наркотики, а именно того, что похилее. В моих наушниках этот крик отдался тысячекратным эхом:

— Черт, черт!

Я обернулась и увидела, что наркоман медленно оседает на пол, схватившись за сердце. И едва успела зафиксировать этот момент на пленку.

— О боже! — закричал наркоман повыше и поздоровее и тоже приложил ладонь к сердцу.

Мгновение спустя оба наркомана скорчились на полу. Обитатели притона притихли. К наркоманам подобрался один из бомжей, взял в ладонь запястье сначала одного, потом другого и констатировал:

— К богу пацаны отправились. Или к сатане. Передоза!

Фотоаппарат заснял все, что положено. Я выключила записывающее устройство диктофона. На всякий случай сама пощупала пульс наркоманов и удостоверилась, что житие их на грешной земле окончено. Доказательств вины Животина у нас в руках оказалось предостаточно. Теперь можно надолго отправить незадачливого бизнесмена за решетку. Больше в притоне нам делать было нечего. Правда, я чувствовала: остается невыясненным что-то еще.

«Отбросы общества» между тем сгрудились вокруг мертвых наркоманов. Пьяницы, которых мне пришлось слегка побить, сидели на полу и стонали. Я обратилась к Лехе:

— Кажется, пора уходить.

— Давайте я вас провожу. А то мало ли что.

Мы побрели к выходу.

— Что, трупаков, волосатые, испугались? — хрипло заорал вслед кто-то.

Мы не стали оборачиваться.

Глава 11

Солдатов вернулся в понедельник. Мы приехали к нему на работу, и я сообщила ему о том, что случилось за то время, пока он находился в командировке.

— Конечно, посадить их можно, — сказал Солдатов. — Но доказать причастность Животина к остальным убийствам будет трудновато. К тому же ты права, Женя. Есть что-то еще. И мы это обязательно выясним. Я собираюсь снова перепоручить твоих клиентов моим ребятам, а мы с тобой совершим еще одну вылазку в тот притон. Попробуем узнать, какую миссию выполняли те наркоманы.

В итоге мы так и сделали. Мы с Сергеем решили повторить мой опыт с шинками и переоделись в алкоголиков. Веселая парочка оборванцев получилась. Мы вновь отправились в злачное место.

* * *

На этот раз у подъезда, из которого можно было пробраться в подвал, где обитали алкоголики и наркоманы, никто не дежурил. Несколько раз споткнувшись, мы спустились в царство зловония и матерной ругани. Алкоголики вяло поднимали на нас осоловелые взгляды. Я пыталась высмотреть среди них Леху, но тщетно.

Зато я заметила храпящего дядю Сережу. На полу рядом с ним валялась пустая пластиковая бутылка. В такие обычно разливают разведенный спирт в заведениях, именуемых в народе шинками.

— Пойдем, Сергей, — шепнула я на ухо другу, — поговорим с этим человеком.

Огибая выпивающие и раскуривающие компании, перешагивая через чьи-то накачанные спиртом тела, старательно пошатываясь из стороны в сторону, мы в конце концов добрались до старика. От алкоголика разило перегаром. Я потрясла его за плечо:

— Дядя Сережа! Дядя Сережа! Проснись!

Тот заворочался, один его глаз приоткрылся. Дядя Сережа проснулся, встал на четвереньки, после чего сел в более или менее человеческой позе, недоуменно уставившись на нас.

— Где водка? — осведомился он.

— Где Леха? — вместо ответа задала вопрос я.

— К-какой Леха?

— Леха, который здесь живет. Нам рассказывали, он в тот раз откуда-то до хрена портвейна притащил. Может, осталось что-нибудь? А то похмелиться надо. Иначе я не знаю, как жить дальше…

— Ах, Леха, — протянул дядя Сережа. — Леха… Нет портвейна больше. — Дядя Сережа прокашлялся. — Это Леха как-то мужика такого, волосатого, будто баба, с курвой его развел. А курва та дралась ох…но. За меня заступалась. Меня обижать нельзя. Короче, нет портвейна больше!

— А сам Леха где?

— Дайте-ка я вспомню.

Дядя Сережа почесал затылок.

— Ну как же! — хлопнул себя по лбу он. — Мочканули Леху!

Я почувствовала, как в горле образуется тугой, вязкий ком.

— То есть как — мочканули?

— А вот так. В двух кварталах отсюда пырнули его. Менты приезжали. Сначала все, как обычно: никто ничего не знает, никто ничего не видел. Но… — Дядя Сережа наклонился к моему уху. — Кое-кто по пьяни проболтался, что мимо проходил, когда дело было. А водочки нет у вас?

— Сами ищем, — откликнулся, нарочно изображая хрипоту, Солдатов.

— Беда-а! Беда-а!.. — сокрушенно замотал головой дядя Сережа.

— Так как же Леху убили? — не выдержала и вернула дядю Сережу к прежней теме я.

— Ах, Леху! — воскликнул, опомнившись, дядя Сережа. — Стукач ментовский болтовню услышал и в мусорню передал. Оказывается, малолетки на Леху с ножом напали. Ментам сказали, что Леха первым до них дое…ся. А таким на самом деле самим лишь бы дое…ся до кого! Не могут бухать по-человечески. Короче, посадили того героя.

Невольно мне пришла в голову мысль, что это те самые подростки, которых пришлось прогнать из ларька, решили отомстить Лехе за мои выходки.

Однако внешне я отреагировала совсем иначе, постаравшись навести дядю Сережу на мысль о погибших наркоманах. Может, и тут по пьяни кто-то проболтался?

— Жаль Леху, — молвила я. — Хороший мужик был. Куда только жизнь катится? Говорят, в Трубном районе чуть ли не каждый день кого-то убивают. Вот и Лехи очередь настала. До сих пор не верится, что такое случиться могло.

— Это что! — махнул рукой дядя Сережа и шепотом выдал фразу, которую я от него с нетерпением ждала: — Прямо здесь двух нариков убили! Официальная версия — передоза, но один старый, проверенный алкаш мне, тоже как старому и проверенному, по секрету рассказал…

Я заинтересованно вскинула брови.

— Грохнули парней! — заключил дядя Сережа.

— За что? — спросила я.

— Вроде как на больших людей Пашок с Володькой работали. Какой-то бизнесмен заказал им похитить ребенка одного очень влиятельного человека, тоже бизнесмена. Я даже фамилию запомнил!

Я насторожилась. Смутная догадка забрезжила в моем мозгу, но никак не могла найти выход на сознательный уровень.

— Что за бизнесмен?

— Да так, шваль какая-то.

— Как фамилия?

— А зачем это вам? — насторожился дядя Сережа.

— Ну, не хочешь говорить, не надо, — ответила я. — Я-то думала, с тобой можно по душам побеседовать, бутылочку-другую распить. А ты вот как… Даже обидно.

Я была уверена, что еще немного, и дядя Сережа начнет «колоться». У каждого имеется ахиллесова пята, на которую стоит только надавить.

— Ребятки, вы уж не обессудьте, — начал оправдываться старый алкоголик. — Я нормальный на самом деле. А разве есть разница, какая у того бизнесмена фамилия?

— Тут не в бизнесмене дело, а в доверии, понимаешь? Получается, ты нам не доверяешь.

— Раз уж так вы говорите, скажу… Горлинков — его фамилия, чтобы вам с ним вместе сквозь землю провалиться!

Последнюю фразу дядя Сережа произнес достаточно громко. В нашу сторону повернулся парень лет двадцати, до этого спокойно созерцавший окружающую обстановку. Он прислонился к стене в нескольких метрах справа от угла, где восседал с величием царя на троне дядя Сережа. Глаза парня блестели специфическим масляным блеском, характерным для наркоманов. Не понравилось мне, как он смотрел, ох, не понравилось…

— Известный бизнесмен, — медленно произнес Солдатов.

Догадка вот-вот готова была прорваться на свет, но…

Парень встал на ноги и быстро зашагал к выходу. Я лихорадочно размышляла, что делать. Если вовремя не покинуть притон, ситуация может кончиться плачевно.

— Слушай, Колян, — воскликнула я, обращаясь к Солдатову, называя первое пришедшее на ум имя. — Так мы ведь к Василию сегодня ехать должны! Он обидится на нас и водки не оставит.

Солдатов решил мне подыграть и с размаху хлопнул себя по лбу.

— Едрицкие копыта! Совсем запамятовал! Может, успеем?

— Пойдем скорее! — закричала я. — Ты еще подумай, успеем или не успеем. Вот кончится водка, тогда и подумаешь!

Я решительно двинулась в ту сторону, где только что скрылся парень, похожий на наркомана. За спиной послышались бодрые шаги Солдатова.

— Так куда же вы? — отчаянно закричал дядя Сережа. — Меня с собой возьмите!

— Извини, водки мало, самим не хватит, — обернувшись, бросила на прощание я.

* * *

На выходе нас с Солдатовым поджидал сюрприз в виде четырех мрачных бритоголовых амбалов с затуманенными взглядами в компании парня, который странно посмотрел на нас в притоне. Так, ясно, привел своих дружков. Похоже, подозревает нас в чем-то. Может, он думает, что это мы подменили героин на отраву?

С дальнего конца двора в направлении подъезда бежали еще двое. Не ослабляя ни на секунду внимания, я решила попробовать миновать парней жуткой внешности. Ведь вполне возможно, что овладевшая мной тревога на самом деле — ложная. Но не тут-то было. Сомнительная личность, покинувшая перед нами подвал, кивнула амбалам, и все четверо подались в нашу сторону.

Я подпрыгнула и правой ногой нанесла удар, именуемый «вертушкой». Один из нападавших сразу свалился наземь. Другой отшатнулся в сторону. В этот момент кулак третьего противника осел на моей левой скуле. В глазах сначала потемнело, а затем зажглось праздничным салютом. Тем не менее я быстро пришла в себя и нанесла ответный удар кулаком снизу по челюсти обидчика. Ноги амбала подкосились, и он начал с нарастающим ускорением оседать на асфальт, словно проколотый воздушный шар. Четвертому молодчику мастерски расквасил нос Солдатов.

В этот момент к напавшим на нас головорезам подоспела подмога. Краем глаза я засекла еще пять быстро-быстро передвигающих ногами фигурок, сползающихся, словно тараканы на приманку, с разных концов двора к подъезду, у которого происходила схватка. «И откуда их столько!» — с грустью подумала я.

Я сообразила, что тягаться с таким количеством противников неразумно, и, пока не поздно, надо попытаться прорвать дыру в осаде бритоголовых чудовищ. Можно, конечно, потянуться к кобуре с пистолетом, но нет никакой гарантии, что задержка, которая возникнет при этом, не приведет к необратимым последствиям.

На меня со всех ног налетел парень, спешивший на помощь товарищам. Глупо оказалось с его стороны, не разобравшись, что к чему, бросаться в омут. Серия ударов-молний по носу сделала его круглое, отъевшееся личико похожим на тарелку винегрета. Однако его приятелю удалось-таки ткнуть меня носком ботинка в живот. Я подавила в себе желание согнуться от боли, а вместо этого нанесла лягнувшему меня амбалу удар «маваши-гири» с такой силой, что тот отлетел в сторону почти на два метра. Не теряя ни секунды, я произвела сначала левой, а потом тут же вслед правой ногой «удары льва», так как мое ухо уловило готовящееся с той стороны нападение. Судя по звукам за моей спиной, замыслы нападавших оказались сорваны, а сами они пришли в замешательство. Сергей между тем также не терял времени, и для меня приятным сюрпризом стал поврежденный его кулаком глаз очередной «гориллы».

В обороне противника образовалась брешь. Появился шанс убежать.

— Вперед! — закричала я, и мы с Солдатовым бросились к выходу со двора, туда, где время от времени с пчелиным жужжанием проносились машины.

За спиной слышался топот ног. Словно отбивался ритм адского марша. Я обратила внимание, что пятеро амбалов, сбежавшихся со всех концов двора, сменили курс. Почему-то они не стремились нас преследовать. Хорошенько пораскинув мозгами, я догадалась, что есть еще один, более короткий путь со двора на улицу. И теперь пятеро молодчиков стремятся им воспользоваться, чтобы в решающий момент встать стеной перед нами. Убегая, я выхватила из кобуры пистолет и произвела пару выстрелов. То же самое сделал и Солдатов. «Гоблинов» это слегка спугнуло, но погоню они не прекратили.

Вскоре мне пришлось убедиться, что мои догадки относительно планов пятерых головорезов совершенно верны. С их стороны прогремела серия выстрелов. Я разрядила обойму, и теперь мне требовалась передышка хотя бы в несколько секунд, дабы зарядить новую. А бритоголовые чудовища наступали, пытались обложить нас со всех сторон, словно стаю волков флажками. Один выстрел даже достиг цели, и если бы не бронежилет, в моем животе образовалась бы аккуратная дырочка. Пребывая в состоянии легкого шока, я на секунду замерла. Окинув окрестности беглым взглядом, я оценила обстановку.

Сзади от нас ни на шаг не отставали «гоблины». Теперь у них в руках появились ножи. Справа, торжествуя, наступали пятеро других амбалов, вооруженных пистолетами. Еще впереди и справа начинались посадки — какие-то кусты и редкие вязы. Они и привлекли к себе мое внимание. Ничего лучшего, как привлечь этот стратегический элемент окружающего ландшафта на свою сторону, мне в голову не пришло. И потому я со всех ног, с садистской силой дергая за руку отстреливающегося Солдатова, ринулась туда.

Кустарники и деревья несколько дезориентировали противника, но ненадолго. «Добрые» бритоголовые ребята методично окружали нас со всех сторон. Бежать из посадки представлялось невозможным. Преимущества в игре под названием «кошки-мышки», которую позволяли вести чахлые заросли, были не на нашей стороне. Слишком много у противника открывалось точек обзора. Все пути к отступлению были отрезаны. Ребята со стрижками «под ноль» смыкали круг. Я время от времени отстреливалась, осторожно выглядывая из-за ствола какого-нибудь вяза. Однако надежды на дальнейшее безопасное продвижение в сторону дома таяли у меня на глазах, словно снег. Столь же по?шло и неминуемо. «Гоблины» не боялись наших пистолетов. Пятеро из них размахивали своим оружием, остальные, видимо, надеялись взять нас численным перевесом. Бесстрашие, граничащее с безумием, азарт и ярость, сверкающие, словно маски, на их лицах, заставили меня предположить, что это наркоманы, пребывающие под кайфом. Известно, что в таком состоянии люди часто одержимы безрассудной идеей, и им совершенно неведом страх.

И вот тут свершилось чудо. Очередной шаг, сделанный Солдатовым, повлек за собой громкий хруст.

— Б..! — вырвалось сквозь стиснутые зубы Сергея. — Извини, Женя, я, кажется, ногу вывихнул…

Я повернулась к Сергею и увидела, что его нога провалилась в дыру в земле, замаскированную сухим валежником.

— Что это? — удивилась я.

— Не знаю, — пробормотал Солдатов, высвобождая ногу и раздвигая ветки. — Слушай, да она большая! Сюда человек пролезет! Нет, нога, наверное, цела. Похоже на чью-то нору!

— Дай-ка посмотрю!

Я нажала на курок в ответ на очередной выстрел какой-то «гориллы» и, убедившись, что спугнула последнего, наклонилась, дабы посмотреть на то, о чем говорил Солдатов.

И увидела нечто вроде лаза в подземную пещеру.

— Давай здесь спрячемся! — предложила я. — Другого выхода все равно не вижу.

С этими словами я легла на землю, покрытую ковром прошлогодних листьев, опустила обе ноги в дыру и осторожно, лицом к земле, принялась спускаться в нору.

— Сережа! Ветки с собой захвати, вход ими прикрой! — стараясь говорить тише, попросила я, уже по грудь скрывшись под землей.

Надо заметить, спуск оказался достаточно крутым. Я подумала, что придется приложить некоторые усилия, когда мы соберемся возвращаться на поверхность.

Солдатов последовал моему примеру. Достигнув «пещеры», которой оканчивался вход, мы смогли перевести дух. Мрак душил со всех сторон. Пахло чем-то затхлым. Пол был сырым и холодным.

Минуту спустя где-то совсем рядом прозвучали голоса наших преследователей.

— Как сквозь землю провалились! — прошипел кто-то, не подозревая, что это полностью соответствует истине.

Я затаила дыхание. Сердце мое билось часто-часто. «Только бы никто из них не провалился сквозь землю, подобно Солдатову! — вихрем проносились мысли в моей голове. — Хорошо хоть, что теперь мы занимаем более выгодную позицию для ведения огнестрельного боя. Выкурить нас из норы будет не так просто…»

— Виталя, может, они на дерево забрались? — донеслось чье-то предположение снаружи.

— Ты дурак, Колян? — последовал ответ от Виталия. — Мне кажется, они от дерева к дереву перебегали. Прятались, пока не убежали.

— Так вокруг все наши, — возразил Колян. — Мы стреляли, девка эта стреляла. Они все время у нас в поле зрения находились. Мы их почти добили! А у девки, похоже, бронежилет. Иначе точно бы добили. Я в нее разок попал. Прямо в живот. Вот, клянусь чем хочешь!

— Стерильностью своего баяна поклянись, — ворчливо посоветовал Виталий. — Пойдем отсюда!

«Ну, точно, наркоманы!» — решила я.

— Вот непруха! — сокрушался Колян.

Прямо над нами раздался топот ног. Через несколько секунд все стихло.

— Сергей, — прошептала я, — у тебя есть спички?

— Да, есть.

— Посвети, пожалуйста, хотя бы осмотримся. А то сидим здесь и не знаем, куда на самом деле попали. Если даже все эти жуткие братки ошиваются где-нибудь поблизости, не думаю, что их внимание привлечет огонек спички, зажженной под землей.

В кромешной тьме, которая нас окружала, послышалась возня — Солдатов шарил по карманам. Затем раздался характерный звук чиркающей по фосфорной поверхности коробка спички, и окружающие нас земляные стены озарились сумрачным мерцающим красным светом. Я и Сергей отбрасывали огромные, до потолка, тени.

Мы находились в неком подобии небольшой, метра в четыре в диаметре, круглой землянки с низким потолком (не более полутора метров высоты). Тут кто-то жил. В одном из углов помещения высотой в потолок была сложена гора пустых бутылок и алюминиевых банок из-под пива. В другом углу покоилась пластиковая бутылка, до половины заполненная прозрачной жидкостью, возможно, спиртом. В двух метрах от нас лежали сложенные доски, а на них — куча всякого тряпья. Спичка догорела, и Солдатов зажег другую. Теперь я разглядела в третьем углу землянки нечто вроде импровизированной печи, выложенной из кирпичей, над которой к потолку тянулась жестяная труба. В окошке печи-самоделки лежало несколько черных головешек. В четвертом углу стояла консервная банка со свечой.

— Может, свечку зажжем? — предложила я. — Стоит перестраховаться, переждать немного. Бог его знает, ушли амбалы или нет. Может, им взбрело в голову нас подкараулить. Вдруг мы правда на верхушке дерева какого-нибудь притаились.

— Вот живут люди в России! — изумлялся Сергей, направляясь, согнувшись со спичкой в руках, к консервной банке со свечой. — Чего только не выдумают! Воистину нация изобретателей! Таблицу Менделеева у нас изобрели, автомат Калашникова — тоже… Революция социалистическая — и та наше детище!

Теперь землянка освещалась относительно ярким светом.

— Посидим здесь минут десять, и я отправлюсь на разведку, — сказала я.

Однако не прошло и пяти минут, как с той стороны, где располагался вход, до нас донесся хруст разгребаемых кем-то веток. Я кинулась к свече и, набрав полные легкие воздуха, дунула на нее. Вокруг вновь стало темно. Кто-то карабкался в землянку. Я приготовила пистолет.

— Сергей, пойдем, притаимся у стенки, — шепотом произнесла я.

В землянку забрался человек. Первым делом он прошел в угол со свечой, которую незамедлительно зажег. Представляю себе, какие противоречивые чувства он испытал, когда увидел нас, а в особенности — ствол пистолета, который я на него наставила!

Это был типичный гражданин Российской Федерации без определенного места жительства. Облаченный в жалкие лохмотья, косматый и небритый, с повязкой, наложенной на глаз. Щеку рассекала воспалившаяся царапина. В руках бомж держал большой мешок, в каких возят муку. Тот был заполнен чем-то звенящим. Нетрудно догадаться, что содержимое мешка составляли бутылки и алюминиевые банки.

— Кто вы? — испуганно прохрипел бомж.

— Только без глупостей, ладно? — сказала я. — Как я догадываюсь, вы — хозяин этой чудесной квартиры?

Бомж кивнул.

— Мы вам ничего плохого делать не собираемся, просто решили использовать ваше жилище в качестве укрытия от банды вооруженных наркоманов. Кстати, не видели таковых по дороге сюда?

Бомж сел на кучу тряпья, сваленного посередине помещения землянки.

— Давайте познакомимся, — угрюмо пробурчал он. — А то пришли в гости без приглашения, тычете в хозяина хаты пистолетом, ни «здрасьте» тебе, ни «извините».

Я рассмеялась и убрала пистолет.

— Извините и здравствуйте. Меня зовут Лена, а это Вадим, — назвала я выдуманные имена по привычке, сложившейся у меня за последние дни. — Как ваше имя?

— Семен меня зовут.

— Вы, Семен, не обижайтесь. Просто от таких головорезов только что скрываться пришлось, что иного выхода, кроме как в чужой квартире прятаться, у нас не было. А пистолет я наставила на всякий случай. Мы ведь не знали, кому сие место посетить вздумалось. Так вы не видели никаких вооруженных людей, пока сюда шли?

— Видел. Думаю, они сейчас по хатам мыкаются, опасность вам не грозит. Вообще-то я сначала выстрелы слышал, минут двадцать назад, пока бутылки да банки в окрестных дворах собирал. Ну, думаю, совсем жизнь хреновая пошла. Хотя не в первый и не в последний раз у нас такое случается. А потом и виновников канители издалека высмотрел. Как раз из этих краев возвращались, по дворам разбредались. Я таких ребят всегда избегаю. Наркоманы они. Нет бы, как нормальные люди, водку жрать… Пока о моей обители, к счастью, не прознали. Пару-тройку раз они в подвал заявлялись, где я в компании с алкашами тамошними бухать любил. А как там двое приятелей этих наркоманов поселились, больше в тех местах меня никто не видывал. Но проверенные люди меня в курс вводят.

— А что-нибудь о делах тех наркоманов знаете?

— За дозу мать родную на тот свет отправить готовы. А остальное, что мне сорока на хвостике приносила… К чему вам это, ребятки?

— А если мы денежку заплатим? — осведомилась я. — Тогда поделитесь горячими новостями?

Семен пожал плечами.

— Это смотря какая денежка.

Солдатов вынул из кармана брюк сторублевую купюру.

— На служебные нужды выдают! — прошептал он мне на ухо.

Семен почесал затылок.

— Это если спирт по двадцатке в шинках… Пять бутылок… Два с половиной литра… Мне сегодня везет!

— Ну так рассказывай, что ты слышал по поводу этих ребят, — поторопила его я.

Семен выхватил из рук Солдатова деньги, скомкал, спрятал в кармане рубашки и ухмыльнулся.

— Вы ведь знаете, что дочь очень богатого человека, бизнесмена, некоего Горлинкова, какой-то другой бизнесмен, конкурент, заказал похитить? — сказал он. — Вот… А потом этих нариков бабахнули. Чтобы проблем не было. Не знаю, почему так запоздало. С тех пор нарики тут боевую вахту несут, надеются, что люди бизнесмена, с чьего благословения их товарищи на тот свет отправились, на место преступления вернутся, и тогда их… Вот потому за вами и погнались, по всей вероятности. А вы случайно не люди бизнесмена?

Мне все стало ясно. Мне стало ясно тогда, когда Семен произнес слово «дочь». Ну конечно! Ведь мы не видели дочери Горлинкова, и мальчишки догадывались о ее существовании только по белью, которое висело во дворике. А крик, который мне удалось записать на пленку, мог принадлежать…

Маленькой девочке, которую содержат в зверских условиях! Бог ты мой! А рычание? Да рычать мог и чем-то недовольный Рудников. И шум производить мог тоже он. И никаких тебе оборотней!

А убивали за то, что слишком близко подобрались к тайне. Все вставало на свои места. Мне захотелось громко закричать обо всем этом Солдатову, но я сдержала свои эмоции.

— Мы — независимые сыщики, — сказала я Семену.

— Нормально. А больше мне вас обрадовать нечем.

— Значит, можно не бояться и отправляться домой?

— Можно. Почему же нельзя?

— Сергей, пойдем на свет божий?

Солдатов кивнул и развернулся в сторону выхода.

— Спасибо за все, — бросила я Семену на прощание.

— Спасибо, — поддержал Солдатов.

— Спасибо не булькает, — проворчал Семен.

— Ну, чтобы булькало, мы тебе финансы уже выдали, — напомнила я и принялась карабкаться вверх вслед за Солдатовым.

Путь к свету оказался не прост. Сырая почва забивалась под ногти, въедалась в поры кожи. Как хорошо, что одежда на мне годилась разве только для протирания полов в помещениях свинофермы!

Глава 12

Мы с Солдатовым добрались до центра города. Я изложила ему все, что думала об этом деле.

— Так, — сказал Солдатов. — Сейчас я вызову два наряда милиции. Один отправится арестовывать Животина, другой поедет с нами в дачный поселок за Рудниковым. С этим пора заканчивать.

Наряд милиции подъехал прямо к нам. Солдатов провел короткое совещание, после чего мы приняли решение трогаться с места. Я с Солдатовым ехала в отдельном автомобиле, впереди кортежа из милицейских машин.

Стремительно надвигались сумерки. Начал накрапывать дождик, который перешел потом в бурный ливень. Дворники размазывали струи воды по стеклу, от чего видимость была почти нулевой. Размытыми пятнами проносились за окном зеленеющие деревья. Отчего-то мне было уютно и спокойно. Меня не покидало ощущение, что мы отправляемся в давно намечавшееся замечательное путешествие, сулящее романтику и приключения. Это ощущение никак не вязалось с истинной целью поездки — расследованием серии убийств.

Наконец мы въехали на территорию дачного поселка. Совсем стемнело. Дождь кончился, но небо не стало приветливее. Оно спряталось за сплошной пеленой грозовых туч. Машина петляла меж строений, которые подавляли непроницаемым мраком, струящимся из окон. Дачный поселок казался вымершим.

Наконец мы приехали к интересовавшему нас дому. Дождались остальных машин. Когда они подъехали, оттуда повываливали люди в камуфляжной форме. Первым делом решили брать штурмом конюшню.

Люди в масках ногами выбили деревянную дверь. Как всегда, подал голос жеребец. Затем спецназовцы начали ворошить сено. Оказалось, что в одном из углов конюшни оно прикрывало доску, которая, если ее отодвинуть, вела в некое подобие подвала. Спецназовцы полезли туда. Мы с Солдатовым ждали в конюшне.

Вскоре откуда-то из-под земли раздался знакомый душераздирающий крик. Мы услышали голос работника службы охраны правопорядка:

— Ну успокойся, успокойся! Все хорошо! Все закончилось!

Ответом был все тот же ужасный крик измученной страхом девочки.

Прошло не более минуты, и мы смогли увидеть пленницу.

Сколько она томилась в подземелье?

Девочка выглядела запуганной. Спутанные русые волосы, зареванное лицо. Рваная одежда. Жуткое зрелище! Мы, как могли, успокаивали девочку.

Часть спецназовцев бросились на захват дома Рудникова. Когда мы покидали конюшню, смогли увидеть окончание операции.

Рудников лежал на земле. Руки закинуты за голову. Здоровенный спецназовец в маске наставил на него автомат.

— Кто убивал людей? — заорал Солдатов на «колдуна».

— Я не знаю! Ничего не знаю!

— Кто убивал людей, сука?

Солдатов пнул Рудникова ногой.

— Я не виноват! Я не виноват!

Следующий удар пришелся по болезненному месту мужского пола.

— Не надо! Не надо! — завопил «колдун».

— Кто убил людей?

— Вадим убил! Вадим! Он с нами сотрудничал!

— Какой Вадим?

— Это не тот случайно, который с армии вернулся? — осведомилась я.

— Он. Он самый!

— Но Вадима убили.

Рудников молчал. Солдатов произвел очередной садистский акт.

— Рассказывай правду, сукин сын!

— Клянусь мамой! Вадим убил!

— Кто убил Вадима?

Ответа не последовало, и Солдатов нанес еще один удар.

— Я убил.

— Зачем?

— Он пытался меня шантажировать.

— Поехали, — сказал Солдатов. — Забираем этого отморозка.

И тут произошло неожиданное. Спецназовец лишь на секунду отвел автомат от Рудникова, но это сыграло решающую роль. «Колдун» вырвался и набросился на спецназовца. Я даже не успела понять, что произошло, но спустя мгновение автомат был уже в руках «колдуна», а спецназовец стал его заложником. Далее, на глазах ошарашенных боевиков, Рудников бросился к ближайшей милицейской машине, у которой оказалась приоткрытой дверь. Автомобиль рванул с места.

— За ними! — заорал Солдатов и побежал к своей машине.

Я не отставала от него ни на шаг. К нам присоединился еще один спецназовец.

— Он захватил моего друга, — сообщил он. — Я еду с вами.

Мы не возражали.

Мы гнали на бешеной скорости. Почему-то остальные спецназовцы остались далеко позади.

— Тебя как зовут-то? — поинтересовался Солдатов у нашего спутника.

— Виталий.

— А друга как?

— Виктор.

— Ну что ж, Виталий, от нашей быстроты, отваги и точности зависит жизнь твоего друга.

— О чем тут говорить! Я и сам знаю.

Мы мчались следом за Рудниковым. Тот не стрелял, но и сдаваться не собирался. Ему сказочно везло. Мы пытались открыть огонь, но все бесполезно. Каким-то чудом Рудникову удавалось обойти нашу атаку.

Мы гнали и гнали, а развязки все не намечалось. Внезапно Рудников свернул с трассы на обочину. Теперь он ехал по степной равнине, в это время года усыпанной цветами и благоухающей их чудесными ароматами. Однообразный пейзаж нарушали редкие островки из невысоких деревьев и кустарника. Мы отъехали достаточно далеко от шоссе, и вдруг Рудников резко затормозил. Он выбрался из машины, ни на секунду не снимая заложника с прицела, и, передвигаясь бочком и не сводя с нас глаз, побежал неведомо куда.

— Надо придумать, как задержать преступника, не подвергая опасности жизнь заложника, — сказал Солдатов.

— Произвести отвлекающий маневр, — тяжело дыша, предложила я. — Пусть на время отведет пистолет от его виска. Тогда стрелять. Быстро и метко.

Солдатов покачал головой:

— Его нужно взять живым.

— Ветер поднимается, — заметил Виталий. — Это хорошо. Можно обойти Рудникова и незаметно подкрасться к нему вон с той стороны. Ветер будет относить шумы. А если кто-нибудь еще поможет отвлечь его… Мне как-то случалось проделывать такие штуки.

— Ты сможешь сделать это сейчас? — спросил Солдатов. — Малейшая оплошность, и Виктора не спасти!

— Надо попытаться. Другого выхода нет.

Тем временем мы оказались рядом с очередной группой тесно произрастающих деревьев.

— Я пошел, — объявил Виталий и скользнул в сторону.

Мы продолжали следовать за Рудниковым.

Наконец «колдун» остановился. Солдатов навел на него пистолет.

— Думаете, умные? — крикнул Рудников. — Я собираюсь разделаться с вами со всеми здесь, в глухомани! Я отлично стреляю! Вы ничего не слышали о моем увлечении молодости? И зря! А еще с минуты на минуту должна подоспеть подмога.

— Подмога? — изумился Солдатов.

— Да, подмога! Когда я понял, что все рушится, я нанял киллера, чтобы устранить эту гребаную телохранительницу! Думаю, он давно где-то рядом, следит за нами. Я поручил ему прихлопнуть сучку при первом же удобном случае! А сейчас — самое время! Я думаю, киллер поблизости. Это профессионал. Бесшумный, словно рысь, хитрый, как дьявол. Я много ему заплатил.

Мы с Солдатовым молчали. Виталия не было видно.

— Ты не боишься сгореть в аду за то, что участвовал в гнусном злодеянии? — бросила я. — Все эти люди погибли по твоей вине.

— А сейчас я собираюсь стать причиной смерти еще нескольких.

— Ты все равно плохо кончишь, Рудников, — сказал Солдатов. — Не лучше ли тебе сдаться? Если напишешь чистосердечное признание, приговор будет смягчен.

— Приговор не будет смягчен. Это приговор, который подписал я вам!

За спиной Рудникова мелькнула едва различимая тень. Несомненно, это был Виталий. Затаив дыхание, мы наблюдали, как он приближается к Рудникову ближе и ближе.

— Теперь тебе все равно не скрыться, — спокойно продолжал выражать свое мнение Солдатов. — О тебе все известно. Ты совершаешь большую ошибку, Рудников.

Виталий был совсем близко. Мы тянули время. Рука Рудникова дрожала над виском Виктора. Лицо последнего не выражало ничего.

— Эх, была не была! — внезапно заорал Солдатов и что-то подбросил в воздух.

Несколько мгновений спустя до меня дошло, что это пистолет. Сергей сильно рисковал, но произведенное им действие возымело результат. Рудников принялся отчаянно палить по пистолету. В этот момент на него набросился Виталий. Завязалась схватка.

Виталий пытался завладеть оружием Рудникова. Тот неистово сопротивлялся. В первый раз за все время, как мне пришлось ввязаться в это дело, я бездействовала. Решила полностью положиться на сотрудников милиции. Двое здоровенных мужчин катались по земле, рыча, словно звери. Солдатов бросился за своим пистолетом.

Исход битвы решился внезапно. Виталий выбил из рук Рудникова пистолет и отшвырнул его в сторону. После этого он вцепился в горло преступника и принялся методично его душить. Вскоре хватка Рудникова ослабла. Он безвольно раскинул руки. К ним кинулся Виктор. С трудом он отцепил изрыгающего страшные проклятия Виталия от Рудникова. Вокруг запястий последнего щелкнули наручники. Я наблюдала за всем этим с широко раскрытыми глазами, не в силах угнаться за потоком стремительно развивающихся событий.

И вдруг произошло неожиданное. Откуда-то из-за деревьев грянул едва слышный выстрел. Виталий метнулся в сторону, после чего упал наземь. Несомненно, выстрел предназначался мне. Мы с Солдатовым разрядили барабан в ту сторону, но поздно: чья-то высокая и тонкая фигура убегала в глубь степных просторов. Она удалилась на расстояние, не подвластное выстрелам. Солдатов хотел было последовать за киллером, но я остановила его.

— Тебе все равно его не догнать, — сказала я. — Я в этом уверена. А сейчас нужно помочь Виталию.

— Я посмотрю, что с ним. Позвольте! — сказал Виктор и склонился над другом.

Мы молча ждали.

— Ранение в живот, — грустно прокомментировал Виктор. — Если задеты жизненно важные органы, жить осталось недолго. Надо везти в больницу. Была бы хоть какая-нибудь аптечка!

— У меня есть аптечка в машине, — сказал Солдатов. — Я сбегаю, принесу.

— Подгони лучше сюда машину, — посоветовала я. — Так проще будет.

— Что-то я совсем ничего не соображаю, — пробормотал Солдатов, почесывая затылок. — Ладно.

Сергей убежал. Виталий тихонько постанывал и время от времени пытался ворочаться.

— Лежи смирно, — успокаивал его Виктор.

Сергей вернулся на машине. Вынес аптечку. Виктор занялся обработкой раны. После того как была наложена повязка, он обратился к Солдатову:

— Все! Пора ехать в город.

Вскоре мы возвращались назад с пленником. Только на трассе нас настигли остальные машины. Солдатов решил отправить спецназовца в больницу, а Рудникова оставить в изоляторе. С утра было решено устроить допрос. Солдатов разрешил моим клиентам на нем присутствовать.

* * *

Допрашивали Животина вместе с Рудниковым. Лица у обоих были сумрачные и отчаявшиеся. Первый вопрос следователь задал Животину:

— Животин Сергей Александрович, вы знаете, в чем вас обвиняют?

— Да.

— В таком случае, рассказывайте все по порядку.

Животин глубоко вздохнул и начал:

— Между нашей фирмой и «Техно-Класс-Тарасов» возникла жестокая конкуренция. Причем лидером, безусловно, являлась вторая фирма. С этим надо было что-то делать. Я уже находился на грани краха, когда мне пришла в голову идея обратиться в фирму «Буркин энд Ко», которая, как поговаривали, занималась темными махинациями и помогала таким людям, как я. Там мне предоставили возможный план действий и познакомили с соответствующими отморозками.

— И помогал вам Колеснин?

— Да. Именно ему в фирме поручили координировать мои дела. Колеснин познакомил меня с группой наркоманов, которые готовы были похитить дочь Горлинкова. После этого я мог заставить конкурента отказаться от нескольких выгодных сделок в мою пользу. Конечно, после этого «Техно-Класс-Тарасов» была обречена на провал. А я как раз мог выплыть. Потом Колеснин познакомил меня с Рудниковым, который согласился присмотреть за девочкой и скрыть ее от людских глаз. Мне предложили оформить на Рудникова дом в дачном поселке, где уже имелся свой человек. Некто Вадим, недавно демобилизовавшийся из армии. Вадим был готов контролировать чистоту процесса, дабы ничего такого не просочилось в народ. Вадим познакомился в армии с другом Колеснина, человеком, до армии занимавшимся «гоп-стопом». Он-то и привел Вадима в «Буркин энд Ко». Вообще, эта фирма занималась исключительно тем, что вербовала подобных людей и предоставляла им работу.

— И Колеснин время от времени появлялся в поселке, дабы узнать, как там дела?

— Совершенно точно.

— А Зноев как оказался замешан в деле?

— Я не очень доверял «Буркин энд Ко». Дело было рискованное, и я решил вести параллельно свою игру. Я давно познакомился со Зноевым и знал, что он может преступить моральные нормы. Судьба свела нас еще в девяностых, когда Зноев был не телохранителем, а обычным начинающим бандитом. Зноев занимался рэкетом, и я попал под его раздачу. Однако времена поменялись, мы как-то встретились и обменялись координатами, решив, что можем принести друг другу пользу. Так вот…

— И какова была задача Зноева?

— Вести параллельный контроль. Когда запахло жареным, я решил, что неплохо бы устранить наркоманов, похищавших девочку, так как к подобным людям я не испытываю особого доверия.

В принципе, ничего интересного Животин больше не сообщил. Далее допрашивали Рудникова.

— Итак, вы утверждаете, что убийства совершал Вадим, — говорил следователь. — Как вы с ним сообщались?

— По мобильному. Дело в том, что один из жителей поселка видел, как я открываю подвал в конюшне. Он по пьяни забрался в сад, возможно, для того, чтобы украсть яблок. А дверь конюшни была открыта. Девочка жила у меня несколько дней. Когда постороннему человеку стало известно нечто, что выдало бы нас, я позвонил нашему контролеру, Вадиму, и поручил ему разобраться с ситуацией. Свидетеля устранили. А дальше, как назло, другой житель поселка услышал крик. Пришлось устранить и его. Я не думал, что после этого по поселку пойдут небылицы и жители загорятся любопытством. Однако именно так все и произошло. И пошло-поехало. Я понимал, что наши руки слишком запачканы кровью. Изначально ни о каких убийствах мы не думали, но отступать было поздно.

— Но девочка кричала нечасто, — заметил следователь.

— Я держал ее в подвале с кляпом во рту, — цинично, словно повествуя о чем-то совершенно будничном, ответил Рудников. — Кричала она только тогда, когда я приносил ей миску с едой. Тогда кляп приходилось снимать. Неблагодарная!

Все, кто присутствовал на допросе, в том числе и мои клиенты, поморщились от отвращения, вызванного последней репликой «колдуна».

— А зачем вы убили Вадима?

— В «Буркин энд Ко» узнали о Зноеве. Вдруг всем стало ясно, что на самом деле затея изначально была неудачной, что все тут — враги и удара в спину можно ожидать в любую минуту. Вадим тоже узнал. Понял, что поляна может накрыться в один миг. И тогда он задумал бежать. За границу. И ему, и мне платили деньги, но их оказалось недостаточно. Основную сумму мы должны были получить после завершения операции. Вадим решил меня шантажировать тем, что спрячется и расскажет обо мне всем, если я не отстегну ему часть своей зарплаты. Спрятаться он не успел. Крыса! Я прикончил его лично.

— А киллер, который должен был устранить Охотникову? В результате отправился в больницу работник МВД…

— Вскоре после смерти Вадима в «Буркин энд Ко» достоверно выяснили, кто копает под нас и кто представляет наибольшую опасность. Однако ничего поделать не могли. Нашим противникам каждый раз каким-то чудом удавалось отразить покушение. Тогда я решил действовать сам.

— Как зовут того киллера?

— Михаил Гуськов. В определенных кругах он получил прозвище Хаттаб за внешнее сходство с террористом.

Следователь с отвращением шмыгнул носом.

— Слышали про такого. И как вы его выкопали?

— «Буркин энд Ко».

— Ах, эта проклятая «Буркин энд Ко»! Сейчас-то у нас есть шанс найти этого человека?

— Думаю, нет. Он наверняка залег на дно.

— Понятно. А теперь, граждане, — следователь обратился и к Животину, и к Рудникову, — обсудим все услышанное поподробнее…

Эпилог

Однако я не буду рассказывать подробности. Думаю, тут и так все ясно. Скажу только, что Животина и Рудникова осудили пожизненно. Посадили и организаторов фирмы «Буркин энд Ко», и большинство сотрудников злополучной фирмы. Некоторым из них, впрочем, дали срок поменьше, так как их преступления были не столь страшны. Произошла серия арестов по всему городу. Впрочем, свершилось это не за один день.

Что с остальными участниками истории? Виталия удалось спасти. Вскоре его выписали из больницы. Солдатов получил повышение: все-таки благодаря его участию была раскрыта целая цепь кровавых преступлений.

Кстати сказать, от клиентов я получила щедрое вознаграждение, хотя рассчитывала на меньшее. Девочку вернули родителям. Имущество Животина конфисковали, и часть его передали в качестве компенсации семье Горлинкова. Последний смог восстановить свои позиции в бизнесе.

Пожалуй, будет несправедливо умолчать о том, как поймали последнего участника цепочки преступлений, Гуськова.

Эту забавную историю нам рассказал Солдатов, когда однажды вечером зашел на чаек.

Главный герой этой драмы — человек, представляющий собой невероятную палеонтологическую ценность, — Степан Андреевич Сыркин. Степан Андреевич — пенсионер, обладающий слабым зрением. Действие происходило в городе Красногвардейске Тарасовской области.

Степан Андреевич слыл дотошным человеком. Воспитанник советской эпохи, из тех, что по поводу и без повода бегут жаловаться на своих соседей участковому. Вот и сейчас Сыркин спешил в милицию написать кляузу на одного из жителей дома, в котором проживал и он. Житель учинил пьяный дебош. Правда, дебош произошел в соседнем подъезде и Сыркина никак не затронул. Но, приняв во внимание жалобы бабулек, точивших лясы каждый вечер во дворе, и прознав, что никто в милицию заявлять не собирается, Сыркин как человек принципиальный решительно отказался терпеть подобную несправедливость. Если уж жителям соседнего подъезда не хватает духа постоять за себя, за них это сделает Сыркин.

По дороге Сыркин заходил на рынок. В глаза ему бросился косматый и бородатый человек с брезентовым свертком в руках. Сыркин предположил, что там лежала лопата или что-то еще в этом роде, а сам человек — огородник. «Вот, — подумал Сыркин, — до чего людей новая власть довела! Денег на стрижку и бритву не хватает!»

Надо сказать, что Сыркин по идеологическим соображениям полностью игнорировал всякие современные средства массовой информации, а потому представления не имел о знаменитом террористе Хаттабе, которого в конце концов устранили спецслужбы.

В отделении милиции на стене висели давних времен листки с ксерокопированными фотографиями заядлых чеченских террористов под звучной надписью «Их разыскивает милиция!». Рассматривая данный стенд от нечего делать, Сыркин наткнулся на изображение Хаттаба. Ввиду плохого качества снимка и слабости зрения Степан Андреевич принял человека, которого видел на рынке, за настоящего Хаттаба, о чем он немедленно сообщил дежурному. Дежурный, естественно, посмеялся и поведал Сыркину, что Хаттаб давным-давно мертв. Сыркин требовал разговора с вышестоящим начальством, но его послали куда подальше. Однако наш народоволец не растерялся. Он поспешил к рынку и по дороге (о, его величество случай!) встретил странного огородника.

В молодости Сыркин владел приемами классической борьбы, да и теперь каждое утро делал зарядку, благодаря чему оставался крепким малым. Чего нельзя сказать об огороднике. Сыркин уложил его прямо на улице, на глазах изумленной толпы. Во время схватки сверток огородника раскрылся, оттуда выпал пистолет «ТТ», сложенная снайперская винтовка Драгунова и куча патронов разного калибра. Пораженные жители вызвали милицию. Сыркин встретил охранников правопорядка с торжествующим видом, верхом на злоумышленнике, заломив ему руки. Послали запрос в Тарасов.

Выяснилось, что задержанный — известный киллер, на совести которого море крови, — Михаил Гуськов, носящий прозвище «Хаттаб». На рынке в Красногвардейске он приобретал оружие. Торговца, кстати, после допроса Хаттаба тоже накрыли. Сыркин получил премию и еще больше возгордился собой, а Хаттабу дали пожизненное. И смех, и грех!

А я? А что я?

Тетушка Мила все же услышала мой рассказ о приключениях последних двух недель. Каждый раз при этом она хваталась за голову:

— Да как же можно, Женя? Как же можно? Однажды это может плохо кончиться!

Я утешала ее, отвечая, что такова моя работа и я с ней справляюсь. А уж постоять за себя смогу. Тетушка успокаивалась. Она не знает, что самые ужасные подробности я как бы невзначай опустила. Зачем расстраивать тетушку, у которой и без меня куча забот. Пусть лучше наслаждается кулинарным творчеством.

С тех пор я зажила обычной размеренной жизнью, ожидая новой работы, новых страстей. На этот раз мне удалось неплохо заработать, и недовольства по поводу своего места под солнцем я пока не испытываю.

Content

Марина СЕРОВА
ВОЛШЕБНАЯ ПАЛОЧКА КРУПНОГО КАЛИБРА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог