Марина Серова

Бриллиантовый дождь

Глава 1

Черный зрачок «марголина» уставился прямо на меня и дважды натужно кашлянул, выплевывая в мою сторону смертоносные пули, прежде чем я успела что-либо предпринять. Сначала я почувствовала резкую жгучую боль в плече, а затем всю грудь как будто разорвало в клочья. Я стиснула зубы, чтобы не закричать. А если и захотела бы, сил на это все равно бы не хватило. Перед глазами все завертелось со стремительной скоростью, и я стала медленно оседать на пол. Сознание замутилось. Сквозь пелену до меня донесся топот ног и беспорядочная стрельба, как будто кто-то палил по нескольким движущимся мишеням сразу. На какое-то мгновение я полностью вырубилась, затем сознание включилось лишь на секунду. Расплывчатые силуэты двух человек склонились надо мной, и металлический голос прогремел над самым ухом:

— Мы не довезем ее, Граф! Это бесполезно. Мне очень жаль, но ничего нельзя поделать. Ей кранты, зуб даю.

— Заткнись! — огрызнулся другой голос.

И больше я уже ничего не слышала. Я стала необратимо проваливаться в черную бездонную пропасть. Какая-то неведомая сила стремительно понесла меня вдаль по нескончаемому тоннелю. И вдруг впереди я увидела яркий свет, о котором столько говорилось, но доказать существование которого никто еще не сумел. Боль отступила. Тело стало легким и невесомым. Я повернула голову. Мое бездыханное тело лежало на кафельном полу, а вокруг него суетились два человека. Я умерла.

«Вот и все, Охотникова, — промелькнула идиотская мысль. — Тебя больше нет».

Могла ли я совсем недавно предположить, что моя жизнь оборвется так скоро, в самом расцвете лет? Конечно, не могла. Иначе ни за что бы не подписалась на это дело.

* * *

Дождливым осенним вечером мы с тетушкой, уютно расположившись на кухне, по-домашнему наслаждались ароматным кофе. Дожди шли уже целую неделю не переставая, и угрожали в самом прямом смысле смыть с лица земли наш славный город Тарасов. Естественно, подобные перспективы не поднимали настроения ни мне, ни тетушке Миле. После удушливо-жаркого лета сентябрьский дождик, пролившийся на иссушенную почву, казался манной небесной. Но, когда он затягивается на неопределенный срок, — это начинает надоедать.

— Завтра опять обещают дождь, — произнесла тетушка, прерывая затянувшееся молчание.

Я кивнула, делая очередной обжигающий глоток кофе, и ответила:

— Меня это уже нисколько не удивляет. Обидно будет, если такая погода продлится до конца наших дней.

— Типун тебе на язык, — отреагировала тетушка на мое пессимистическое замечание.

— Спасибо.

После этого мы обе рассмеялись. Вот тут-то, как раз при попытке поднять друг другу настроение, нас и настиг телефонный звонок. Я встала из-за стола и, приблизившись к аппарату, сняла трубку.

— Да!

— Здравствуйте, — долетел до меня женский голос с того конца провода. — Могу я услышать Охотникову Женю?

— Это я, — голос говорившей мне был не знаком.

— Добрый вечер, Женя, — повторила она приветствие несколько в иной форме. — Мне нужно поговорить с вами.

— Так говорите. Что же вам мешает?

— Вы не поняли меня. Я хотела бы с вами встретиться и поговорить с глазу на глаз.

— А вы, собственно говоря, кто? — решила поинтересоваться я, прежде чем продолжить разговор с неизвестной собеседницей.

— Я? — переспросила она. — Я, возможно, ваша будущая клиентка, если мы, конечно, сумеем договориться.

Я не почувствовала по голосу, что она сильно напугана чем-то или кем-то. Тогда для чего ей, интересно, могли понадобиться услуги телохранителя.

— Вам нужна охрана? — спросила я для достоверности.

— Не совсем, — туманно ответила она. — Скажите, я могу к вам подъехать сейчас?

— Вообще-то, уже поздно, — попыталась отделаться я от неизвестной.

На самом деле причина была в другом. Ложиться спать я еще не собиралась. Просто у меня отсутствовало желание работать. Любая работа так или иначе может быть сопряжена с выходом на улицу, а мне вовсе не улыбалось мокнуть под проливным дождем.

— Я не отниму много времени, — продолжала настаивать собеседница. — Я сейчас нахожусь неподалеку от вашего дома и буду у вас через пару минут.

Выходит, дамочка и адрес мой знала. Похоже, здесь не обошлось без рекомендаций со стороны кого-то из моих знакомых. Ну что ж, поговорить-то я всегда могу. Это меня ни к чему не обяжет. А там посмотрим.

— Ладно, заходите, — решилась я. — Квартиру тоже знаете?

— Знаю, — последовал ответ.

— Тогда жду.

Я повесила трубку и покосилась за окно. Уже начинало смеркаться. Ливень прекращаться и не думал.

— Кто звонил? — поинтересовалась тетя.

Я пожала плечами:

— Какая-то женщина. Хочет со мной срочно увидеться и поговорить.

— Новая работа?

— Скорее всего, — буркнула я. — Сейчас она придет, и все станет ясно.

Я допила уже остывший кофе и обратилась к тетушке:

— Ты не будешь против, если я покину тебя?

— Конечно, нет, — улыбнулась она. — Я пойду посмотрю телевизор.

Честно говоря, я и сама бы с удовольствием последовала ее примеру и весь вечер провела бы у экрана, но слово — не воробей, как говорится. Раз уж я сказала по телефону, что жду, значит, разговор неизбежен.

Она позвонила в дверь ровно через две минуты, как и обещала. Точность — вежливость королей. Тетя уже к этому времени расположилась в гостиной, оккупировав мягкое глубокое кресло, а я, вздохнув, отправилась открывать.

Женщина, а если быть более точной, девушка, возникшая на пороге нашего с тетушкой дома, оказалась стройной экстравагантной блондинкой с длинными ногами. Ей было около двадцати пяти лет. Длинные вьющиеся волосы обрамляли овальной формы лицо. Тонкая линия губ, зеленые, как у кошки, глаза, ямочка на подбородке. Правда, завивка на волосах девушки была безнадежно испорчена. Во всяком случае на сегодняшний вечер. Видимо, зонтом моя сегодняшняя гостья не пользовалась. Одета она была в короткую джинсовую юбку и такую же джинсовую куртку, из-под которой выглядывала нежно-розовая блузка. На ногах — черные полусапожки.

— Вы — Женя? — осведомилась она прямо с порога.

— Да, проходите, — я отступила в сторону, пропуская ее в квартиру. — Вы что, всегда ходите без зонта?

— Я на машине, — проинформировала она меня.

Но меня это нисколько не убедило. При таком ливне, даже выходя из машины на несколько секунд, стоит пользоваться зонтиком.

— Горячего кофе? — предложила я ей.

— Да, спасибо.

Она разулась, затем сняла куртку и повесила на вешалку в прихожей. Привычным жестом взбила намокшие волосы и прошла вслед за мной на кухню.

Я ничего не спрашивала, и она тоже не спешила с объяснениями, хотя и обещала не отнимать у меня много времени. Я чувствовала, что гостья изучает меня, присматривается. Такое поведение мне было понятно. Несмотря на какие-то там рекомендации, я была для этой девушки чужим человеком, а она наверняка пришла поделиться со мной чем-то личным, сокровенным. Потому я и не торопила ее. Если она решит, что доверять мне не стоит, и уйдет, так ничего и не рассказав, я не сильно расстроюсь или обижусь. Ей это нужно куда больше, чем мне.

Я сварила кофе, налила в чашки и села напротив нее.

— Ну, для начала давайте познакомимся, — предложила ей, открыто улыбаясь. — Кто я такая, вам уже известно, не так ли?

Гостья молча кивнула и придвинула к себе дымящуюся чашку.

— Прекрасно. А как вас зовут?

— Виолетта, — ответила она. — Виолетта Степановна Стрельникова, — и тут же без всякого перехода она добавила: — Мне нужна ваша помощь.

— Это я уже поняла, — а про себя подумала: «Виолетта — в переводе — „фиалка“». — А в чем, собственно говоря, дело?

— Дело в моем муже. Подозреваю, что он угодил в большую беду.

Приступив к изложению своей проблемы, Виолетта напрочь забыла про кофе. Вернее, она крутила чашку в руках, но пить — не пила.

— Так, значит, охрана нужна не вам, а вашему мужу. Так? — попыталась я сразу конкретизировать задачу.

— Не знаю, — огорошила она меня своим ответом.

— То есть как это?

— Может, ему и понадобится охрана, а может, уже и ничего не понадобится. Чтобы это выяснить, необходимо сперва найти его.

После этих слов Стрельникова подняла глаза на меня и, видимо, ждала какой-то реакции. Тут до меня стала доходить цель ее визита.

— Вы что же, Виолетта Степановна, хотите, чтобы я нашла вам вашего мужа?

— Я заплачу, — немедленно откликнулась она.

Час от часу не легче. Охрана клиента еще позволяла мне в какой-то степени находиться по большей части в помещении, а не на улице. Но тут… Рыскать по всему городу, наплевав на погодные условия, в поисках неверного муженька, решившего немного загулять от своей суженой, — нет уж, увольте.

Я вздохнула, сделала маленький глоток кофе и как можно вежливее принялась объяснять ситуацию Стрельниковой.

— Послушайте, Виолетта Степановна, я не знаю, кто вам рекомендовал меня, тем более мне известно, что в большинстве случаев клиенты не раскрывают подобной информации, но вас, видимо, неверно проинформировали. Я — телохранитель. Моя работа — охрана личности или объекта. Это, так сказать, определенные рамки моих полномочий. Я не занимаюсь поиском пропавших людей. Для этого существуют частные детективы. Почему бы вам не обратиться к кому-то из них?

— Вы мне отказываете? — глаза Стрельниковой увлажнились.

— Неужели вы не понимаете? — Я старалась быть терпеливой. — У меня другие полномочия, другие обязанности…

— Я вам очень хорошо заплачу, — перебила она меня, и я почувствовала, что голос Виолетты задрожал.

— Виолетта…

— Прошу вас, выслушайте меня, Женя, — снова вклинилась она и, воспользовавшись минутным замешательством с моей стороны, начала быстро и настойчиво посвящать меня в суть своей проблемы: — Мой муж Андрей три недели назад уехал в Москву, он сказал, что нашел способ заработать много денег. Причем, как он выразился, особо не напрягаясь. Мне сразу не понравилась эта идея. Ведь, насколько мне известно, легких денег не бывает. Он ответил, что тут не может быть никакого прокола. Отговаривать его было бесполезно, и он уехал. Обещал через неделю позвонить или прислать весточку. Но ни того ни другого не произошло. Я прождала еще неделю, затем еще, и вот сейчас я почти на сто процентов уверена, что он попал в беду. — В этом месте Стрельникова не удержалась и расплакалась. — Извините.

Она достала из сумочки кружевной платочек и с его помощью попыталась скрыть от меня свою слабость.

— Подождите, — мне вдруг стало жаль эту несчастную дамочку. — Не стоит делать поспешных выводов. Андрей мог просто закрутиться и забыть позвонить.

— Это исключено, — отвергла она мое предположение. — Я хорошо знаю Андрея. Мы прожили с ним четыре года. Он не мог забыть обо мне.

«Четыре года — не такой уж и большой срок, — подумала я, — чтобы узнать человека достаточно хорошо». Но возражать не стала.

— А чем занимался ваш муж здесь, в Тарасове?

Мой вопрос смутил ее. Несколько секунд она мяла платочек в руках, а затем произнесла, избегая смотреть мне в глаза:

— Ему после армии не очень-то везло с поисками работы. Школьный приятель устроил его в одну контору… В общем, Андрей занимался рэкетом. Мелким. Собирал дань с ларечников. Но ему это всегда не нравилось, — тут же бросилась она на защиту любимого. — Он всегда говорил мне, что это лишь временное пристанище. На что-то нужно жить. И вот как раз подвернулся случай завязать, и Андрей ухватился за него, как за спасительную соломинку.

— Именно поэтому, как я понимаю, вы и не хотите обращаться в милицию? Можете не отвечать, и так все ясно.

Я смотрела на Виолетту Стрельникову и размышляла. Браться за это дело по-прежнему не хотелось. Но сидящая напротив меня девушка вызывала симпатию. Может быть, ее муж и не был таким идеальным человеком, каким она себе его рисовала, но Виолетта искренне верила в то, что он самый лучший и лишь волею обстоятельств угодил в неприятную ситуацию. Почему бы не помочь ей? Вообще-то, я уже с месяц сидела без дела и успела основательно соскучиться по приключениям. Тем более, насколько я поняла, поиски предстоит проводить в Москве, а не в Тарасове.

— А какая сейчас погода в Москве? — неожиданно спросила ее я.

— Не знаю, — она пыталась сообразить, к чему привязать мой вопрос.

— Надо выяснить.

— Так вы беретесь? — осенило ее.

— Я еще ничего не решила.

Чашка с кофе, стоящая передо мной, уже опустела, и я, уставившись на донышко и крутя ее в руке, перегоняла из одной стороны в другую кофейную гущу.

— Вам хоть известно, куда и для чего он поехал? — поинтересовалась я после минутной паузы.

— Нет, — взгляд Виолетты погрустнел еще больше. — Я пыталась выяснить, но он отмалчивался. Говорил, что сейчас не время делиться с кем-то планами, даже со мной. Боялся сглазить.

— Как же тогда, по-вашему, я смогу отыскать его, не имея ни малейшей зацепки? — удивилась я.

— Зацепка есть, — загорелась Стрельникова. — Маленькая, но есть.

Она поставила сумочку себе на колени и принялась энергично рыться в ней, отыскивая что-то.

— Вчера вечером я залезла к Андрею в стол и нашла там записную книжку. Перелопатила ее всю от и до и нашла только одну подходящую запись, — говорила меж тем Виолетта. — Вот она.

С этими словами она протянула мне маленькую книжицу в коричневом кожаном переплете. Я взяла ее в руки.

— Откройте на букву «И», — посоветовала мне Стрельникова.

Я так и сделала. Здесь была всего одна запись. «Израильтянин. Москва, Комсомольский проспект, 146, кв. 82».

— И это все? — я подняла глаза на Виолетту.

Она кивнула.

— Можете оставить книжку себе и просмотреть ее всю, — сказала она. — Но больше там нет ничего, связанного с Москвой.

— А кто такой этот израильтянин, вы знаете?

— Андрей как-то упоминал о нем. Это его старинный друг. Они росли в одном дворе. Потом Израильтянин уехал в Москву и осел там. Чем занимается, не знаю.

Да, информацией Стрельникова располагала минимальной. Адрес московского друга это, конечно, кое-что, но если путь окажется ложным, то тупиковая ситуация обеспечена. Где искать тогда Андрея?

— Израильтянин — это, насколько я понимаю, кличка, да? — уточнила я, одновременно пролистывая странички в записной книжке.

— Совершенно верно. Насколько я могла судить по рассказам Андрея, у того существуют какие-то еврейские корни.

— А у вашего мужа есть кличка?

— Да, — Виолетта вновь потупила взгляд. Видимо, ей было неприятно говорить о том, что так или иначе выдавало причастность ее муженька к криминальным структурам.

— Какая?

— Пуля, — ответила она. — Друзья звали его Пуля. Еще с детства, по-моему.

Я кивнула. Ситуация становилась более или менее ясной. Мелкий рэкетир Пуля едет в Москву к своему дружку Израильтянину для обделывания какого-то не очень законного дельца. В силу того, что ребята не очень крутые, они и в самом деле могли здорово влипнуть, а то и вовсе лишиться жизней. Именно так я себе это и представляла, хотя моя версия и могла оказаться ошибочной. На судьбу начинающих аферистов мне было в принципе наплевать, но ни в чем не повинная Виолетта Стрельникова явно страдала от всей этой истории, и я по-женски могла понять ее.

— Знаете что? — я отложила в сторону записную книжку, решив изучить ее более детально чуть позже. — Я, пожалуй, возьмусь за это дело и помогу вам найти вашего мужа.

— В самом деле? — Стрельникова чуть не подпрыгнула на стуле от счастья.

— Да, но хочу заранее предупредить вас: во-первых, у меня может ничего и не получиться, а во-вторых… — я сделала многозначительную паузу. — Во-вторых, вы должны быть готовы ко всему, Виолетта. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Понимаю, — она снова помрачнела. — Именно этого я и боюсь больше всего. Того, что его уже может и не быть в живых. Но от неизвестности становится еще более жутко.

— Ладно, — я и в самом деле приняла окончательное решение. — Завтра же я отправлюсь в Москву и начну там поиски. Оставьте мне свой номер телефона, по которому я могла бы держать вас в курсе событий.

На лице Виолетты отразилось замешательство.

— Подождите, — растерянно произнесла она. — Вы, кажется, не совсем правильно поняли меня, Женя. Я хочу, чтобы мы отправились в Москву вместе.

Я действительно не была готова к такому повороту событий.

— Зачем?

— Мы будем вместе искать Андрея, — сказала она. — Я хочу тоже принимать в этом участие. По телефону — это одно, а так…

Я улыбнулась и покачала головой:

— Все-таки вы несерьезный человек, Виолетта. Это не увеселительная поездка, а опасное и рискованное предприятие. Я и сама сейчас не знаю, с чем и с кем мне придется столкнуться в процессе поисков вашего мужа. Розыск может быть сопряжен со стрельбой, драками и прочими неприятными эксцессами.

— Я все понимаю, — она убрала платочек в сумочку и затем защелкнула ее. — Но я действительно не смогу сидеть здесь и дожидаться результатов, мучаясь неопределенностью.

— Ваше присутствие, Виолетта, может затруднить некоторые мои действия и помешать поискам.

— Обещаю, что я буду вести себя хорошо и не доставлю вам проблем, — уверила она меня с обезоруживающей улыбкой.

— Мне придется параллельно и вас охранять от неприятностей, которые могут возникнуть.

— Я заплачу вам по двойному тарифу.

Похоже, у нее на все был готов ответ. Спорить со Стрельниковой бесполезно.

— Если так, то я опять вынуждена предупредить вас, — сказала я. — С вашим присутствием поиск может растянуться на более длительный промежуток времени.

— Как скажете, — кивнула Виолетта. — Я во всем полагаюсь на вас.

— Тогда до встречи на вокзале. Завтра вечером. Не опоздаете? — хитро прищурилась я.

— Шутите? Конечно, нет.

Она поднялась из-за стола, так и оставив кофе нетронутым.

— А вы не передумаете?

— Я принимаю решение, Виолетта, только один раз, — сухо, по-деловому, изрекла я.

— Спасибо вам.

— Пока еще не за что.

Я проводила ее до двери, и Стрельникова, окрыленная надеждой, покинула мою квартиру. Вернувшись на кухню, я вымыла чашки и бросила печальный взгляд за окно. Там уже стемнело, но характерный шум явственно говорил, что дожди еще бушуют. Ладно, будем надеяться, что в Москве погода более благоприятная.

Тетушка все еще сидела в гостиной перед телевизором, но уже клевала носом.

— Новости прошли? — спросила ее я.

— Да.

— Не обратила внимания, какая погода в Москве?

— Нет, а зачем тебе? Завидуешь тем, у кого светит солнышко с утра до вечера? — подцепила меня тетя.

— Завтра отбываю в Москву, — проинформировала ее я.

— У тебя все-таки новое дело? — улыбнулась она.

— Нельзя же все время отдыхать, — поддержала я ее игривое настроение. — Нужно и на кусок хлеба когда-то зарабатывать.

— Это верно, — ответила она. — Знаешь, я, наверное, пойду спать. Утомилась что-то.

— Давай. Спокойной ночи.

— И тебе тоже.

Я спать не торопилась и, после того как тетушка исчезла в своей опочивальне, расположилась на диване, включив видик. О предстоящем деле старалась не думать. Зачем? Будет время. Работать я начну только завтра вечером, а сегодня я пока на отдыхе.

* * *

Утро нового дня встретило меня еще большим шквалом ливня за окнами. Природа разбушевалась не на шутку. Так и в самом деле город затопит.

Но сегодня мне было не до философских размышлений о погоде. Предстояло основательно подготовиться к поездке в Москву. И я занялась этим сразу же после завтрака. Собрав в дорогу все жизненно необходимые вещи, я стала готовить то, что может пригодиться мне непосредственно для дела: набор париков, грим и прочие принадлежности. Это все могло и не понадобиться — по обстоятельствам, но я привыкла держать все необходимое под рукой. Недаром в свое время меня окрестили Хамелеоном. Изменять внешний облик, когда того требовала ситуация, — мой коронный ход. Я также собиралась взять с собой в Москву и шпионские прибамбасы: подслушивающие устройства, необходимые предметы для дальнего и ближнего слежения, другие различные оригинальные штучки. Никогда заранее нельзя угадать, что пригодится, а что нет. Естественно, я не забыла и про свой верный французский револьвер. Вот без него-то уж точно в дорогу отправляться никак нельзя. Москва — город гангстерский. Она очень явно напоминала сейчас Чикаго в двадцатые годы. А мне, судя по всему, придется окунуться с головой в самый рассадник криминалитета.

К четырем часам дня все было готово к отъезду и упаковано. Я тепло попрощалась с тетушкой и в пять часов покинула дом. Предварительно узнав, что поезд на Москву отбывает в самом начале седьмого.

Забирать из гаража «Фольксваген» я, естественно, не стала и добралась до вокзала на такси.

Стрельникова прибыла еще раньше меня и топталась на перроне, томимая ожиданием. Только на этот раз на ней был длинный светлый плащ, а в руках зонтик.

— Добрый вечер, — я подошла к ней.

— Здравствуйте, — улыбнулась она. — Я уже начала было волноваться. Даже позвонила вам домой пять минут назад, но какая-то женщина сообщила мне, что вы отбыли в Москву.

— Билет взяли?

— Да, а вы?

— Разумеется.

Посадку объявили без пяти минут шесть, и мы с Виолеттой направились в вагон. Билеты у нас оказались в два соседних вагона, но Стрельникова без труда договорилась с моим соседом по купе поменяться местами. Двумя другими нашими попутчиками была пожилая женщина с восьмилетним ребенком. Рассовав вещи, мы сели к столику у окна.

— Как ваше настроение? — обратилась ко мне Виолетта.

— Боевое, — ответила я.

Мне и в самом деле было уже наплевать на дождь за окном. Я целиком погрузилась в предстоящие проблемы. Все мои мысли занимало то, что мы станем делать, если никакого Израильтянина по указанному в записной книжке адресу не окажется?

— Может, нам лучше перейти на «ты», — предложила я. — Так проще общаться, и мы все-таки почти ровесницы.

— Я не против, если ты не возражаешь, — с готовностью откликнулась Виолетта, расплываясь в добродушной улыбке.

Похоже, она серьезно верила в успех нашего безнадежного дела. Сразу видно, оптимистка. Впрочем, я тоже не относилась к категории пессимистов и потому бодро спросила:

— А ты сама-то не была лично знакома с этим Израильтянином?

— Нет, никогда в жизни его не видела.

— В Москве он давно обосновался?

— Судя по рассказам Андрея, давно. Лет восемь назад или около того.

Это уже кое-что. Человек с такой редкой кличкой не может бесследно затесаться даже в таком огромном городе, как Москва. Тем более если он со своим другом планирует какое-то крупное предприятие. Кто-то в определенных кругах наверняка слышал о нем хоть что-нибудь. Ну что ж, поищем, порасспрашиваем.

Выйдя в тамбур, мы с Виолеттой проговорили почти до захода солнца, но ничего такого, что могло бы как-то помочь в поисках Пули и его дружка, я выяснить не смогла. Несмотря на утверждение Стрельниковой, что она знала своего мужа как облупленного, похоже, он на самом деле не очень-то доверял ей, оставляя за собой кучу тайн в том, что касалось друзей и так называемого бизнеса. Впрочем, наше общение в поезде нельзя было назвать бесперспективным. Оно помогло нам получше узнать друг друга, сблизиться, а это, безусловно, являлось важным моментом в предстоящей нам обоим работе.

Уже когда я ложилась спать на верхнюю полку в купе, во мне шевельнулось какое-то непонятное беспокойство. Как будто в воздухе запахло опасностью. Но я отогнала это ощущение и, отвернувшись к стенке, уснула.

Ранним утром мы были в Москве. Но город уже гудел, как растревоженный улей. Вот что значит столица. Попробуй отыщи в этом улье двух маленьких и незначительных пчелок. Задачка явно не из простых.

Глава 2

Что касается здешней погоды, то она, несомненно, была лучше тарасовской. Дождя не было, но не было и тепла. Обычная ветреная погода без солнца. На небе тучи, но не грозовые, а абсолютно безобидные. Во всяком случае, на первый взгляд.

— И где-то здесь находится Андрей, — задумчиво произнесла стоящая рядом со мной Виолетта. — Мы сумеем его найти, правда?

— Вне всякого сомнения, — поддержала я клиентку, хотя на самом деле, чем больше я думала о том, как это осуществить, тем быстрее надежды на успех таяли. Но не говорить же об этом Стрельниковой. — Ладно, пошли. Для начала нам необходимо отыскать жилье и средство передвижения.

Гостиница, которую мы с Виолеттой выбрали, была средней. Не шикарный пятизвездочный отель, но и не третьесортная ночлежка. Мы взяли два соседних одноместных номера и, получив ключи от комнат у портье, отправились наверх разбирать вещи. Честно говоря, я не торопилась нанести визит на Комсомольский проспект. Мне не хотелось разочарований в самом начале. Но рано или поздно ехать туда все равно придется. Это неизбежно.

Я рассовала вещи в шкаф и присела на кровать. Достала из сумочки записную книжку Андрея Стрельникова. Виолетта оказалась права. Кроме адреса Израильтянина, уцепиться здесь было не за что. Даже детальный просмотр книжки ничего не дал. Там вообще было минимальное количество записей, а те, которые и имелись, относились к тарасовским знакомым.

Пуля и Израильтянин. Какое же дельце могли затеять эти двое? С чем оно связано? Да и вообще, вместе ли они? В одной ли связке? Сколько вопросов уже предстоит выяснить. А сколько их еще появится в процессе поисков Виолеттиного мужа? Страшно представить.

В дверь осторожно постучали.

— Открыто, — ответила я, убирая записную книжку. — Входите.

В номер вошла Стрельникова.

— Я готова, — проинформировала она меня. — А ты?

— Я тоже. Поехали.

У портье мы поинтересовались, где поблизости можно взять напрокат автомобиль. Он сказал нам, что за углом направо вполне можно осуществить подобное желание. Так мы и сделали. Выбрав «жигуленок» седьмой модели вишневого цвета, мы с Виолеттой тронулись в сторону Комсомольского проспекта.

На квартире Израильтянина нас запросто могло ожидать несколько непредвиденных сюрпризов, и я, заранее предполагая такой вариант, засунула револьвер себе за пояс брюк.

— Кажется, Израильтянина зовут Василием, — припомнила Стрельникова. — По-моему, так говорил Андрей, но я могу и ошибаться.

— Не очень подходящее имя для еврейских корней, — заметила я.

— Согласна. Но имя у него точно было не еврейским, поэтому я и обратила на это внимание.

— Ты на всякий случай останься в машине, — посоветовала я Виолетте.

Она попыталась было возразить, но я жестко произнесла:

— Если начнется стрельба, мне бы не хотелось, чтобы ты схлопотала пулю. Или тебя устраивает такая перспектива?

— Хорошо, — потупилась она. — Тебе виднее.

Сто сорок шестой дом по Комсомольскому проспекту располагался у самого края проезжей части. Огромная многоподъездная коробка в девять этажей. Через арку в центре здания мы проехали во двор и припарковали «семерку» неподалеку от детской площадки.

— Ни пуха ни пера, — пожелала мне Виолетта, когда я заглушила двигатель.

— К черту.

Я вылезла из салона и смело шагнула в нужный подъезд. Отыскав восемьдесят вторую квартиру, я остановилась на лестничной площадке и еще раз проверила наличие пистолета за поясом. Так, на всякий пожарный случай. Только после этого глубоко вдавила кнопку дверного звонка. Он откликнулся мелодичной трелью в глубине помещения. Но больше никакой реакции не последовало. Я позвонила еще раз. Тот же результат. Выждав пять минут и сделав еще один контрольный звонок, я раскрыла свою сумочку и извлекла набор отмычек. Не уходить же отсюда с пустыми руками.

Я здорово рисковала по причине того, что мои действия мог заметить кто-нибудь из соседей близлежащих квартир и вызвать наряд милиции. А перспектива провести неопределенное количество времени в столичном участке, давая объяснения, мне нисколько не улыбалась. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Замок в двери квартиры Израильтянина был один и уже третья по счету отмычка без труда провернулась в нем. Щелкнул замок. Я толкнула дверь от себя, и она отворилась. Револьвер перекочевал из-за пояса в мою правую руку. Я шагнула в квартиру.

Помещений было немного. Всего одна комната и кухня, не считая ванной и туалета. Я оперативно осмотрела все и убедилась, что квартира пуста. Ни Израильтянина, ни кого-то другого здесь не было. Однако внешний вид квартиры говорил о том, что не так давно здесь кто-то появлялся и перевернул все с ног на голову. Вещи были разбросаны по полу, ящики стола и секретера выдернуты, матрац на кровати вспорот и его содержимое также развеяно в пространстве.

Могло быть только два объяснения данному обстоятельству. Либо сам Израильтянин в спешке покидал свою обитель, либо кто-то побывал здесь уже после его отбытия и, проникнув в квартиру так же, как и я, искал что-то важное.

Я прошлась по комнате. Перерывать все по новой не имело смысла. Если и искали здесь определенную вещь, то, без всякого сомнения, уже нашли. Или, наоборот, не нашли. Тогда и мне этого не обнаружить. Тем более что я и представления не имела, что следует искать.

На кухонном столе стоял телефон. Я приблизилась к нему. Автоответчик отсутствовал. Определитель номера тоже.

Ну что ж, можно и уходить.

Я вышла из квартиры и закрыла за собой дверь. Случился тот самый первый облом, которого я опасалась больше всего. Израильтянин был единственной ниточкой к Андрею Стрельникову по прозвищу Пуля.

Потоптавшись немного на лестничной площадке, я решительно позвонила в соседнюю квартиру. Открыли почти сразу. На пороге стоял здоровенный детина под два метра ростом и килограммов эдак на сто двадцать. На нем были обвислые спортивные штаны, изжеванная майка и сланцы.

— Чего надо? — не очень вежливо поинтересовался он у меня.

— Соседа вашего ищу. Его Василием, кажется, зовут.

— Точно, — подтвердил детина. — Васька. Петряков. А ты шлюха, что ли?

Я подумала, не дать ли ему в морду за такое обращение. Но потом передумала. В конце концов, какое мне дело до его оценки.

— С чего такое предположение? — мой голос был полон негодования.

— К Ваське никто больше из баб не ходил и не искал его, — сообщил мне «любезный» сосед.

— Нет, я по другой части, — постаралась я улыбнуться ему. — Так где он, не знаете?

— Свалил.

— Куда?

— Понятия не имею. Уже недели полторы, как свалил.

— Один? — поинтересовалась я.

Детина окинул меня долгим взглядом с головы до ног, пристально всмотрелся в глаза, а затем произнес:

— С дружком. Дружок к нему какой-то приехал. Водку они сперва жрали дня четыре. И я у них бывал, — похвастался он. — А потом оба свалили в неизвестном направлении. Может, зайдешь? — неожиданно предложил он мне.

— Зачем?

— Ну так, посидим, выпьем, видак посмотрим. Пошли?

— Нет, спасибо, — отказалась я от столь заманчивого предложения. — У меня мало времени. Тороплюсь. А как звали его дружка, вы, случайно, не припомните?

— Андрюха. Но Васька чаще называл его Пулей. А тот его в ответ кликал Израильтянином. Как урки какие-то, — ухмыльнулся он. — Потом Васек еще одному звонил.

— Кому? — насторожилась я.

— Хрен его знает. Он его Индусом назвал.

— Индусом?

— Ага. У Васьки уже давно телефон отключили за неуплату, он ко мне и зашел. Мне, говорит, в Астрахань позвонить надо. Вот он и позвонил туда какому-то Индусу. Не знаете такого?

— Что-то не припомню. А говорил что?

— Кто? Кому? — сосед оказался туповатым человеком. Соображал с трудом.

— Василий что говорил Индусу?

— Я не прислушивался особо, — признался он. — Но вроде как говорил, встретиться, мол, надо по важному делу. Остальной разговор я не слыхал.

— Вы мне очень помогли, — сказала я. — Большое спасибо.

И оставив детину в недоумении на предмет того, чем же он так здорово подсобил мне, я спустилась на улицу вниз.

Виолетта уже топталась возле машины, то и дело поглядывая наверх.

— Что так долго? — подскочила она ко мне, едва завидев.

— С соседом общались.

— А Израильтянин?

— Его нет. — Я открыла дверку и села за руль. Виолетта тоже нырнула в салон. — Он уехал полторы недели назад в неизвестном направлении. Вместе с твоим мужем, кстати.

— Откуда такая информация? — повернулась ко мне лицом Стрельникова.

Я завела мотор и выехала со двора. Интересно, наблюдает ли за нами из окна стодвадцатикилограммовый детина?

— Я же говорю, пообщалась с соседом. Он мне и выложил все, что знал. И еще. Накануне отъезда Израильтянин звонил в Астрахань некоему Индусу. Тебе говорит о чем-нибудь эта кличка?

— Ни о чем. Впервые слышу, — ответила Виолетта. — Кто он такой?

— Будем выяснять, — резюмировала я.

Все-таки визит на квартиру Израильтянина не прошел даром. Во всяком случае, появилась информация для размышлений. Во-первых, все тот же Индус из Астрахани. Кто он такой? Зачем понадобился Израильтянину и Пуле? Во-вторых, хотелось бы знать, кто побывал на квартире Израильтянина после отбытия двух друзей. Если, конечно, считать, что весь этот бедлам устроил не сам хозяин квартиры со своим другом. Стало быть, есть люди, которые так же, как и мы с Виолеттой, разыскивают их. И наконец, в-третьих, я знала теперь имя и фамилию Израильтянина. А это уже кое-что.

— Что мы теперь предпримем? — поинтересовалась Стрельникова.

— Трудно сказать, — пожала плечами я. У меня и в самом деле не было определенного плана в голове на этот счет. — Давай обсудим это в гостинице. Так сказать, в спокойной обстановке. Но, полагаю, что начать нам придется именно с загадочного Индуса.

— Поедем в Астрахань? — уточнила она.

В ответ я промолчала. Срываться из одного города и мчаться тут же в другой — не самый лучший способ ведения поисков. И мне не хотелось начинать именно с этого. Но с другой стороны, что нам делать в Москве. Попробовать узнать что-нибудь о Петрякове?

Оставив «семерку» на стоянке возле гостиницы, мы вошли внутрь и направились к стойке портье за ключами от своих номеров. Рядом со стойкой спиной к нам стоял высокий худощавый мужчина в строгом двубортном костюме стального цвета и с зализанными назад волосами. Он говорил о чем-то с портье, когда мы приблизились. Я услышала лишь конец фразы.

— Попридержите за мной номер еще денька три. Если я не появлюсь, придет человек и расплатится, — говорил высокий господин.

— Разумеется, — подобострастно ответил ему портье, покосившись на нас с Виолеттой. — Никаких проблем, Олег Игнатьевич.

— Ну вот и ладушки, — весело ответил Олег Игнатьевич и развернулся, чтобы уйти.

Я как раз в этот момент собиралась обратиться к портье и шагнула вперед. Высокий нечаянно толкнул меня в плечо.

— Поаккуратнее, пожалуйста, — недовольно буркнула я.

— Простите.

И тут наши глаза встретились.

— Женя? — ошарашенно произнес он, и тут же лицо Олега Игнатьевича озарилось счастливой улыбкой. — Не может быть!

— Граф?! — я была поражена встречей не меньше его. — Что ты здесь делаешь?

— Вообще-то, я коренной москвич, — рассмеялся он.

— Да нет, я не об этом. Что ты делаешь в этой гостинице?

Граф бросил взгляд на застывшего в недоумении портье и, взяв меня под локоть, отвел немного в сторону.

— Я навещал одного друга, — сказал он доверительно.

Граф нагло врал мне. Его друзья никогда не станут останавливаться в такой гостинице, как эта. Не тот уровень. Они все предпочитают комфорт и роскошь. И потом этот вороватый взгляд на портье. Я была уверена на сто процентов, что мой старый знакомый приходил сюда для встречи с какой-нибудь дамочкой, но от меня он сей факт решил благоразумно скрыть.

Дело в том, что с Графом я познакомилась более полутора лет назад, когда он со своими друзьями приезжал к нам в Тарасов обделывать кое-какие темные делишки. Граф был именитым вором в законе, смотрящим по Москве и человеком с обширными связями и непререкаемым авторитетом. Тогда он здорово помог мне в одном деле, которое по воле случая перекликалось с его делами. Разумеется, между нами не обошлось и без легкого флирта. Граф сазу же начал подбивать ко мне клинья. И вот сейчас, стоя передо мной, он наверняка воспылал новыми чувствами и, естественно, не мог сказать об истинной цели визита в эту гостиницу.

Впрочем, я не очень-то и настаивала на правдивом ответе. Какая мне разница, с кем он там встречается. Меня интересовало совсем другое. Увидев Графа и узнав его, я моментально сообразила, что он и есть тот единственный шанс, который судьба так благосклонно посылает мне. Кто еще может знать криминальный мир Москвы лучше, чем Граф? С его помощью найти Виолеттиного мужа будет значительно проще.

— Да что же мы, как чужие, в самом деле, — между тем сменил тему Граф. — Дай я хоть поцелую тебя.

Не спрашивая моего разрешения, он привлек меня к своей груди и два раза поцеловал. В щеку и в шею.

— Я скучал по тебе, — признался он.

— Польщена.

— А ты не скучала?

— Просто до умопомрачения, — отшутилась я и обернулась к Виолетте. — Познакомься, это — Виолетта. Виолетта, это — Граф. Вор в законе, — добавила я многозначительно.

Граф рассмеялся на мои слова.

— Уже нет, — ответил он.

— Как это? — удивилась я.

— Как поется в песне, с бандитизмом я навеки завязал и теперь я добропорядочный и законопослушный гражданин России.

— Так я тебе и поверила, — усомнилась я в его словах.

— Нет, я серьезно. А знаете что? — неожиданно произнес он. — По-моему, нашу встречу просто необходимо отметить. Как вам мое предложение?

— Я не против, — мгновенно откликнулась Виолетта.

— Я тоже, — поддержала я клиентку. — А каким образом?

— Мы отправимся в ресторан, — просто ответил мой старый знакомый. — Причем в самый престижный и дорогой ресторан Москвы. Такие красивые девушки, как вы, другого и не заслуживают, — при этом Граф улыбнулся мне одной из своих самых обворожительных улыбок. — Мы поедем в «Корону». Там собирается весь московский бомонд.

— В самом деле?

Я смотрела на Графа и дивилась. Он очень изменился за то время, которое мы с ним не виделись. Раньше он был немногословен и сух, а сейчас в нем появились мальчишеское бахвальство и велеречивость.

— Да, — немедленно отреагировал он. — А ты знаешь, кто хозяин «Короны»?

— Нет. Откуда?

— Пастор. Ты ведь помнишь его, Женечка?

Разумеется, я помнила Пастора. Он был тоже одним из тех, кто приезжал вместе с Графом в Тарасов. Общалась я с ним, правда, мало, но впечатление он на меня произвел положительное.

— Надо же? Он уже тоже не вор в законе?

— Вор, — Граф понизил голос. — В жизни Пастора, в отличие от моей, не произошло никаких изменений. Он все еще законник. Так мы едем или нет?

Раздумывать мы с Виолеттой не стали и вслед за Графом покинули холл нашей гостиницы. Я уже было по привычке двинулась в сторону оставленной «семерки», но Граф нежно взял меня за руку.

— Нам сюда, — сказал он, указывая рукой на белоснежный «Мерседес» последней модели, припаркованный слева от входа.

— Блеск! — восхищенно произнесла Виолетта.

— Прошу, — Граф галантно распахнул перед нами заднюю дверцу автомобиля, предлагая сесть в салон.

Мы не заставили себя ждать. Сам Граф занял переднее сиденье рядом с водителем, молодым накачанным парнем в кожаной коричневой куртке. На наше появление качок никак не отреагировал. Он даже не поменял позы и, положив огромные руки на руль, смотрел прямо в лобовое стекло.

— Поехали в «Корону», Мичиган, — распорядился Граф.

Мичиган молча включил зажигание, и «мерс» плавно отъехал от тротуара. Всю дорогу Граф то и дело оборачивался и, демонстрируя нам достопримечательности столицы, без перерыва рассказывал какие-нибудь интересные случаи из своей жизни, так или иначе связанные с данной достопримечательностью. Он вообще был очень весел и общителен. Не знаю, постоянно ли он теперь такой или это встреча со мной так вдохновила бывшего смотрящего Москвы. Виолетта слушала его, раскрыв рот. Я видела, что Граф ей нравится. Еще бы, мужчина он видный. Кстати, я заметила, что Граф удосужился свести татуировки с пальцев рук. От многочисленных зэковских перстней не осталось и следа. Что касается качка за рулем по прозвищу Мичиган, то он за все время пути так и не произнес ни слова.

Ресторан «Корона» и впрямь был самым престижным и популярным в столице нашей родины. Об этом можно было судить по тем машинам, которые в изобилии стояли у входа. Сплошь дорогостоящие иномарки и «Волги» с правительственными номерами. Последних, правда, было значительно меньше, чем автомобилей импортного производства, но все-таки и они имелись.

Внутри также царила роскошь. Мраморный пол и громадные колонны, пушистые ковры с высоким ворсом, в которых в буквальном смысле слова утопала нога, хрустальные люстры под потолками и многообразие зеркал. На входе в просторном холле деловито топтались две гориллы в смокингах и при бабочках на кипенно-белых сорочках. Им куда больше подошло бы работать вышибалами в кабаках или щеголять в камуфляжной форме на военных базах. Но они были здесь и с приклеенными к губам улыбками, которые очень не шли к остальному их облику, встречали посетителей, тем не менее зорко поглядывая по сторонам. Они были готовы погасить вспыхнувший в любом из залов скандал и выставить буяна из ресторана за считанные секунды.

Завидев на пороге «Короны» Графа, ребятки в смокингах только что на цыпочках не запрыгали перед ним. Раболепие было полным. К нам с Виолеттой, как к спутницам большого человека, также отнеслись с надлежащим почтением и вниманием. Мгновенно по какому-то невидимому нам сигналу из главного зала выкатился маленький толстенький человечек, здорово смахивающий на колобка из известной народной сказки, и на всех парах подлетел к нам. У него были реденькие волосы, поросячьи глазки без ресниц и круглый, как теннисный шарик, нос. Одет в белый костюм-тройку и черные лакированные туфли.

— Олег Игнатьевич! — воскликнул он с неподдельным восторгом. — Добрый день. Мы рады приветствовать вас у нас в «Короне». Ваш столик, как всегда, забронирован исключительно для вас и ваших гостей.

После этих слов Колобок галантно склонился в поклоне передо мной и Виолеттой. Граф щедро раздал чаевые ему и двум гориллам на входе.

— Прошу вас, проходите, — Колобок указал рукой на зал и отошел чуть в сторону, пропуская нас вперед.

Официанты тоже стремительно засуетились, едва мы сели за столик. Обслуживанием руководил сам Колобок.

— А что, Антон, — по-свойски обратился к толстячку в белом костюме Граф. — Хозяин-то здесь?

— Разумеется, — расплылся в улыбке великовозрастный Антон. — Господин Монькин наверху, у себя в кабинете.

— Передай ему, чтобы спустился к нам, — распорядился Граф. — У нас как раз не хватает одного кавалера для дамы.

— Будет сделано, Олег Игнатьевич.

Колобок тут же ретировался, предварительно убедившись в том, что официанты верно приняли у нас заказ и ничего не напутают без его контроля.

— Я хочу поговорить с тобой, Граф, об одном деле, — сказала я, когда мы наконец остались втроем.

По опыту я знала, что такие люди, как Граф, не любят вести деловые разговоры во время трапезы. Откладывать объяснения на конец обеда не хотелось, и я решила изложить дело хотя бы в общих чертах сейчас.

— Слушаю, — с готовностью откликнулся он.

— Мы с Виолеттой прибыли в Москву по делу.

— Меня это нисколько не удивляет, — перебил меня Граф. — Я воспринимаю тебя, Женечка, только в совокупности с какими-либо заданиями или трудностями.

— Не иронизируй, пожалуйста, — надулась я. — Лучше скажи, сможешь ли нам помочь?

— Постараюсь. В чем суть?

Я знала, что Граф не откажет мне в просьбе.

— Дело в том, что муж Виолетты пропал. Он уехал из Тарасова в Москву три недели назад. Сказал, что затеял какое-то прибыльное дельце. С тех пор от него ни слуху ни духу. Нам уже удалось кое-что выяснить. Он приехал сюда к своему другу по кличке Израильтянин. А сам Виолеттин муж в определенных кругах известен как Пуля. Мы побывали на квартире Израильтянина, но никого там не нашли. Сосед сказал мне, что оба дружка съехали около полутора недель назад. Предварительно Израильтянин звонил в Астрахань некоему Индусу. На этом наши поиски зашли в тупик.

— Да уж, это точно, — задумчиво произнес Граф.

Я видела, что он заинтересовался, а этого уже было более чем достаточно.

— Тебе ничего не говорит ни одна из этих кличек?

— Ничего. Но можно навести справки, — ответил он.

— Так что, поможешь?

— Думаешь, я могу отказать тебе? — улыбнулся он.

— Спасибо, — я благодарно улыбнулась ему и посмотрела на Виолетту.

— Я буду вам очень признательна, Граф, — скромно потупила глазки та.

— Нет, так не годится, — запротестовал бывший вор в законе. — Обращение на «вы» меня не устраивает ни под каким соусом.

Стрельникова покраснела еще больше, но сказать ничего не успела. Огромная тень легла на наш столик.

— Всеобщий привет! — прозвучал за моей спиной густой бас.

Я обернулась. Это был Пастор собственной персоной.

— Присоединяйся к нам, Пастор, — обыденно предложил ему Граф, и я сделала вывод, что друзья видятся довольно часто. — Я познакомлю тебя с двумя очаровательными особами. Впрочем, с Женей ты уже знаком. Не правда ли?

Пастор перевел взгляд на меня, и его губы тронула едва заметная улыбка. Насколько я помню, он вообще был скуп на эмоции. Пастор всегда поражал меня своей представительностью, возможно, из — за крупной комплекции. Правильные черты лица, благородная посадка головы, густые волосы, на висках уже тронутые сединой. Ко всему прочему с момента нашей последней встречи он еще отпустил и усы. Тоже седоватые, но Пастору они шли. Но вот кисти рук у него явно вступали в диссонанс с обликом. Он не последовал примеру Графа и оставил на пальцах все вытатуированные в свое время на зоне перстни. Только на среднем пальце правой руки татуировка была скрыта массивной золотой печаткой.

— А это Виолетта, — между тем представил мою спутницу Граф.

Пастор сначала поцеловал руку мне, затем Стрельниковой.

— Очень приятно, — сказал он.

— Взаимно, — улыбнулась Виолетта.

Она окинула Пастора с ног до головы долгим взглядом, оценивая, видимо, как потенциального кавалера.

— С удовольствием составлю вам компанию, — произнес хозяин «Короны» и, подчиняясь едва заметному знаку Графа, сел рядом с Виолеттой.

В этот момент официанты стали подносить нам заказанные блюда, а Граф обратился ко мне:

— Я думаю, Женечка, есть смысл рассказать и Пастору все то, что ты только что поведала мне.

— А в чем дело? — Пастор тоже перевел взгляд на меня.

Я не спеша повторила свой рассказ. Несмотря на то что стол накрыли с фантастической скоростью, а официанты во главе с Колобком по имени Антон топтались в нескольких метрах от нас, боясь прозевать какой-нибудь знак со стороны почетных клиентов, никто не торопился приступать к трапезе.

— Пуля, Израильтянин, Индус, — вслух произнес Пастор, когда я закончила повествование. — Фигуры в криминальных кругах, я так подозреваю, незначительные. Но попробовать пробить по некоторым каналам можно.

— Не тяни резину, Пастор, — поторопил его Граф. — Скажи лучше, когда будет результат?

— Минуточку. — Хозяин «Короны» с шумом поднялся из-за стола. — Я сейчас. Позвоню в одно место.

В рядах официантов тут же возникло беспокойное шевеление, но Пастор, даже не обратив на них внимания, стремительно вышел из зала.

— Граф, — обратилась я к старому знакомому, — а почему ты все-таки ушел в «отставку»?

— Это долгая история, Женечка, — улыбнулся он. — Если тебе все еще будет интересно, давай вернемся к этой теме как-нибудь потом.

Граф жестом подозвал официанта и так же молча, жестом, попросил его разлить по бокалам шампанское.

— Ну, давайте, за встречу! — предложил Граф.

Мы дружно с мелодичным звоном чокнулись и выпили.

Пастор вернулся уже через две минуты.

— Все в порядке, — радостно сообщил он. — Можем приступать к обеду.

— Спасибо за разрешение, — съязвил Граф.

— Нет, серьезно, — смутился его большой друг. — Я полагаю, что максимум через час мы получим информацию о разыскиваемых вами ребятах.

И больше не добавив ничего, он с азартом взялся за вилку и нож.

Глава 3

Воры в законе — это те люди, которые привыкли решать все вопросы быстро. И в самом деле, к чему откладывать дело в долгий ящик? Потом может все забыться, измениться. То пойдет не так, это — наперекосяк. Нужного человека не окажется на месте, след будет не такой горячий. Да мало ли какие еще препятствия могут возникнуть. Поэтому у меня не раз была возможность убедиться, что законники — люди сугубо деловые.

Именно это Пастор и доказал наглядно в очередной раз. Но расспрашивать его о чем-то было уже бесполезно. Он дал команду к началу трапезы. Никаких разговоров по существу во время еды.

Обед, между нами говоря, прошел очень приятно. И Граф, и Пастор как кавалеры были на высоте. Причем, негласно разделив свои обязанности, они ухаживали каждый за своей дамой. Граф — за мной, Пастор — за Виолеттой. Предупредительные официанты мгновенно убирали успевшие опустеть тарелки, следили за тем, чтобы в бокалах было все время налито шампанское и возникали прямо из-под земли по малейшему мановению руки любого из наших с Виолеттой спутников.

Когда мы перешли к десерту, что фактически уже не являлось обедом, Колобок со смущенной улыбкой приблизился к Пастору и сказал вполголоса:

— Виталий Александрович, вас к телефону.

— Прошу прощения. — Пастор вытер губы салфеткой и поднялся из-за стола. — Я покину вас ненадолго. Надеюсь, Олег не даст вам скучать.

После этого он величественно выплыл из зала. Граф тут же перехватил инициативу разговора, который пару минут назад завел Пастор. Но я уже слушала его вполуха. Интуиция подсказывала мне, что к телефону вора в законе пригласили именно по тому делу, которое касалось нас с Виолеттой. И я не ошиблась. Хозяин «Короны» вернулся довольно быстро и с загадочной улыбкой на устах вновь занял свое место за столом. Граф мгновенно умолк.

— Информация есть, — поделился с нами Пастор. — Может, и не такая обширная, как хотелось бы, но это все же больше того, чем вы располагали ранее.

Граф, я и Виолетта обратились в слух.

— О твоем муже, Виолетта, к сожалению, ничего сообщить не могу, — начал Пастор. — Ну, оно и понятно. Он же не местный. Никто никогда не слышал о человеке по прозвищу Пуля. Что касается Израильтянина, то он в некоторых отдельных криминальных кругах личность известная. Израильтянин — катала.

— Что это такое? — заморгала глазами Стрельникова.

— Картежник, — тут же любезно пояснил Граф.

— Вот именно, — подхватил Пастор. — И здорово насобачился обувать лохов. Сначала он со своим тогдашним подельником Ушастым работал в поездах. Оба шулера были отменные, но главенствующую роль в данном тандеме играл именно Израильтянин. Потом они попались. Ушастого арестовали, и он, надо заметить, до сих пор парится на зоне. Израильтянину удалось от властей скрыться, дружок его не выдал, и он то ли из боязни работать в одиночку, то ли по каким другим, одному ему известным причинам примкнул к солнцевской группировке. Где-то около года работал с ними. Потом у него вышли какие-то непонятки с Кучером, лидером солнцевской братвы, и Израильтянин ломанулся в бега. Два месяца лежал где-то на дне, пока в прошлом году Кучера не грохнули. Вот тогда он снова всплыл, но больше связываться ни с кем не стал. Работал в одиночку. Отирался в разных игорных заведениях. В основном в подпольных. Нелегальных, так сказать. А полторы недели назад он и в самом деле нарезал ноги в неизвестном направлении, и никто не знает, где его искать. Но знаешь, что самое интересное, Граф? — обратился Пастор непосредственно к своему другу. — Израильтянином интересуетесь не только вы.

— А кто еще? — насторожился Граф.

Я тоже напряглась.

— Во-первых, его разыскивает Шекспир, — многозначительно поднял вверх палец хозяин «Короны».

— Да ну! — присвистнул Граф. — Зачем он ему понадобился?

— Понятия не имею. Но мне тоже показалось это ужасно странным. Где могли пересечься интересы обыкновенного карточного шулера и авторитетного вора в законе?

— Сможешь выяснить этот вопрос?

— Попробую, — почесал подбородок Пастор. — Но это еще не все. Вашего Израильтянина ищет также Кабеш. Слыхал о таком, Граф?

— Да, что-то слышал. — Граф извлек из внутреннего кармана пиджака новенькую пачку «Мальборо» и принялся ее не спеша распечатывать. — Кажется, он — наглухо отмороженный.

— Совершенно верно, — кивнул Пастор. — Полный беспредельщик. Самый отъявленный в столице. Не признает никаких понятий и законов.

— А этот чего хочет от шулера?

Граф закинул в рот сигарету и прикусил зубами фильтр. Протянул пачку Пастору, молча предлагая угоститься. Тот отрицательно покачал головой. Граф бросил пачку на стол и достал дорогую зажигалку. Прикуривать не спешил.

— Это тоже еще предстоит выяснить, — ответил на его вопрос Пастор и, сграбастав огромной лапищей хрупкий фужер шампанского, ни с кем не чокаясь, опрокинул его в рот.

— Да, — протянул Граф, перекатывая сигарету из одного уголка рта в другой. — Похоже, дельце это не такое уж и безобидное, как кажется с первого взгляда. Да, Женя? — он хитро прищурился, переводя взгляд на меня.

— Вам виднее, — бесстрастно ответила я. — Люди, о которых вы говорите, мне не знакомы.

Я прекрасно знала, что если Граф уже дал свое согласие помочь нам с Виолеттой в поисках, то не пойдет на попятную. Не в его это духе. И я не ошиблась.

— Насчет третьего тоже выяснил? — живо поинтересовался мой старый знакомый у Пастора, наконец-то прикуривая сигарету.

— Ага, — кивнул тот. — Индус этот — краповщик. Ксивы выправляет профессионально. За пару дней может сделать тебе такие документы, что никто в жизни не отличит их от настоящих. Месяца два назад он снялся с зоны, но где осел, выяснить пока не удалось. Хотя вы говорите, что Израильтянин звонил ему в Астрахань. Стало быть, процентов девяносто, что он именно там и есть. Я дал наводку, к его поискам уже приступили.

— Молоток! — похвалил его Граф. — Оперативно работаешь.

— На том стоим, — горделиво хмыкнул Пастор.

— Это все?

— Пока да.

— Ну что ж, — Граф переложил сигарету из правой руки в левую и поднял фужер, — за первые успехи!

При этом он подмигнул мне. Мы все вчетвером дружно чокнулись и выпили. Я и в самом деле была довольна. То, что поведал нам Пастор, худо ли, бедно ли, но расширяло поле деятельности. А уж тем более при поддержке Графа вероятность выйти на след Пули значительно возрастала.

Спустя минут пять Пастор откланялся, сославшись на неотложные дела. Он пообещал позвонить Графу на мобильник, если появится новая информация. Мы остались втроем.

— Ну, что приуныли, девочки? — весело произнес Граф, поглядывая на нас из-за клубов сигаретного дыма.

Я посмотрела на Стрельникову. Клиентка моя и в самом деле пригорюнилась.

— Что с тобой? — спросила ее я.

— Мои подозрения оправдываются, — ответила она. — У Андрея действительно неприятности.

— Не стоит убиваться, — махнул рукой Граф. — Неприятности бывают у всех, и большинство прекрасно с ними справляется. Шекспир и Кабеш — не самые опасные люди на земле, хотя и не стану скрывать, я бы предпочел иметь дело с кем-нибудь другим.

— У тебя есть какие-либо идеи, Граф? — поинтересовалась я. — С чего начнем поиски?

— Идей полно, — продолжал улыбаться он. — Как у дедушки Ленина. А если серьезно, то я мыслю так. Израильтянин любил отираться в игорных заведениях, и он просто не мог нигде не наследить. Кому-то что-то ляпнул, где-то засветился. Так всегда бывает. Какое бы крупное дельце они там с Пулей ни затеяли, невозможно нигде не споткнуться.

— Может, ты перейдешь к конкретике? — поторопила его я.

— С удовольствием, — рассмеялся Граф. — Есть тут одна улочка в Москве. Даже не совсем улочка. Называется Верхний тупик. Там расположена целая сеть подпольных игральных заведений. Полагаю, нам есть резон нанести свой первый визит именно туда. Ставлю сто против одного, что наш друг Израильтянин — фигура там известная. Предложение принимается? — он затушил сигарету в пепельнице.

— Принимается, — ответила я.

Стрельникова кивнула.

Граф убрал пачку «Мальборо» обратно в карман, а взамен в руках у него появилось увесистое портмоне. Тут же, как по команде, у стола нарисовался Колобок в белом костюме.

— Нет-нет-нет, Олег Игнатьевич, — замахал он руками. — Господин Монькин сказал, что данный обед за счет заведения.

Граф пожал плечами, извлек из портмоне пятидесятидолларовую купюру и небрежно сунул ее в нагрудный карман колобковского пиджака.

— Как скажешь, — произнес он. — Передай господину Монькину, что он чрезвычайно щедр.

Мы поднялись из-за стола и направились в фойе. Колобок катился следом за нами, провожая до дверей.

— Антон — ужасный зануда, — сказал Граф уже на улице. — Я не представляю, как Пастор его терпит.

К великому моему неудовольствию, пока мы обедали, заморосил легкий дождик. Судя по тучам на небе, сильного ливня не предполагалось, но все равно неприятно. Однако в салоне комфортабельного «Мерседеса» было тепло и уютно. Какая погода царила на улице, здесь уже не имело значения.

— Давай на Верхний тупик, — отдал очередное распоряжение Граф своему водителю.

— А сейчас игорные заведения уже открыты? — спросила я, бросив взгляд на часы.

— Не волнуйся, — ответил Граф. — На Верхнем они открыты круглосуточно. И народ там толкается постоянно. А нужного нам человека мы там точно найдем. Некто Сэм. Я знавал его еще по зоне. Отличный парень, все про всех знает. Я не раз пользовался его услугами, когда требовалось найти кого-то, осевшего на дно.

— Он тоже игрок?

— Сэм — человек, загнанный по бильярду. Он, можно сказать, живет на Верхнем тупике среди бильярдных столов.

Верхний тупик, как оказалось, располагался далеко от центра города, в сорока минутах езды. По дороге Граф ударился в экскурс, желая просветить нас с Виолеттой на предмет подпольной точки любителей азартных игр.

— На Верхнем можно найти все, что душе угодно. На любой вкус, что называется. Бильярд, карты, рулетка, кости, русский дартс. Там даже букмекерские конторы имеются. Но солидные люди туда не суются. Обычно на Верхнем тусуется всякая шваль. От мелких кидал до беспринципных мокрушников. Это только считается, что игорные заведения там подпольные, на самом деле о них знают все, включая ментов. Но последние даже не суются туда. Боятся. Опасный район. Нет, иногда легавые, конечно, устраивают там облавы, пригоняют ОМОН, шерстят всех подряд. Но это бывает раз в год, когда необходимо повысить раскрываемость преступлений. На Верхнем всегда можно обнаружить кого-то, кто числится в розыске. А не найдут, так и не надо. Сцапают какого-нибудь козла отпущения и вешают на него все, что попало.

— И такое бывает? — удивилась Виолетта.

— Бывает, — кивнул Граф, не оборачиваясь. — Я же говорю, Виолетточка, в жизни всякое бывает. Кстати, — неожиданно обратился он ко мне, — у тебя оружие есть?

— Есть.

— Это хорошо.

— Чем это хорошо? — не поняла я.

— Повторяю для тех, кто прослушал. Район этот очень опасный. Так что ты, Женечка, держи «ствол» на изготовке. Договорились?

— Договорились, — кивнула я.

Когда мы подъехали к месту назначения, Мичиган, все так же не произнося не слова, извлек из-под сиденья «стечкин» и сунул его под куртку.

— Нет-нет, — опротестовал его намерение Граф. — Ты останься здесь. Я и сам справлюсь, если что. Можешь не кипишовать, Мичиган. Лучше приглядывай за «мерсом». Тут его запросто могут на запчасти свинтить в считанные секунды.

Я тоже решила провести инструктаж с клиенткой.

— Внутрь пойдем только мы с Графом, — жестко произнесла я тоном, не терпящим возражений. Ты останься в машине. Мичиган присмотрит за тобой. Не правда ли?

Водитель мне ничего не ответил, и я решила, что парнишка, видимо, безмолвный от природы. Хотя…

— Конечно, присмотрит, — заверил меня Граф. — Ни один волосок не упадет с Виолеттиной головы. Можете не сомневаться.

Я оставила сумочку в машине, а револьвер заткнула за пояс.

— Я готова.

— Пошли, — Граф взял меня под руку.

С первого же взгляда я поняла, что Граф не ошибался, отзываясь об этом районе, как о неблагополучном. Достаточно было обратить внимание на хмурые, небритые, полные злобы физиономии здешних обитателей. Ни одного приветливого лица. Впрочем, мы на радушный прием и не рассчитывали.

Граф прямиком зашагал к одному из заведений, над входом в который висела покосившаяся вывеска: «Карамболь». Я не отставала от своего спутника. Мы очутились в просторном прокуренном помещении. Табачного дыма здесь было столько, что я с трудом различала фигуру идущего впереди Графа. В центре помещения стояло шесть бильярдных столов, вокруг которых, как муравьи, суетились заядлые поклонники этой игры. Несмотря на то что день был в самом разгаре, народу действительно здесь было очень много. У левой стены располагалась длиннющая стойка бара с батареей бутылок за ней. За посетителями зорко наблюдал бармен, одетый в пеструю рубашку с преобладанием синих оттенков. Правую щеку бармена пересекал уродливый широкий шрам. Выходит, и обслуга здесь под стать контингенту. Справа от входа, у короткой стены, стояли три стола для «блек-джека». Только вместо блестящих крупье в строгих смокингах и бабочках игрой заправляли накаченные ребятки в майках-борцовках и спортивных трико фирмы «Adidas». Что находилось еще в «Карамболе», разглядеть было невозможно из-за дымовой завесы и скопления народа.

— Он здесь, — проинформировал меня Граф. — Играет за третьим столом. В сиреневой шелковой рубашке. Пошли.

За столом, к которому мы приблизились, в бильярд играли двое. Здоровый бугай с голым торсом и в шортах-бермудах и среднего роста смуглый мужичок в сиреневой рубашке. Это и был Сэм. Он настолько загорел, что казалось только вернулся с жарких югов. Горбоносый, с маленькими глазками и квадратными челюстями. Помимо рубашки на Сэме были черные обрезанные джинсы, на голове цветастый платок.

К моменту нашего появления он как раз готовился к очередному удару. Граф встал у него за спиной.

— Восьмой в среднюю лузу, — посоветовал он. — Верняк, Сэм.

— Какого черта! — взвился тот и резко обернулся.

Я тут же потянулась к револьверу, опасаясь, что сейчас этот смуглый бильярдист зарядит Графу кием между глаз за слова под руку. Но ничего такого не произошло. Напротив, Сэм, узнав вмешавшегося в игру, расплылся в улыбке. Агрессия сменилась доброжелательностью.

— Граф! — воскликнул он. — Ты? Какими судьбами?

— Зашел повидаться с тобой, Сэм, — просто ответил мой спутник. — Как идет игра? Проигрываешь или выигрываешь?

— Конечно, выигрываю, — гордо ответил Сэм.

— Тогда, я думаю, не грех угостить друзей пивом, — Граф обернулся ко мне и подмигнул.

— Эта дамочка с тобой? — Сэм только сейчас заметил меня.

Граф кивнул.

— Так как насчет пива?

— Один момент.

Сэм облокотился о стол и по совету Графа точным резким ударом послал восьмой шар в среднюю лузу. Тот проворно юркнул в отверстие.

— Ну, что я говорил? — улыбнулся Граф.

— Валет, подмени меня. — Сэм передал кий стоявшему рядом парню лет двадцати пяти с красной рожей. — Я весь в вашем распоряжении.

С этими словами он вновь повернулся к нам. Далее мы все втроем переместились к стойке бара, где Сэм с широкой руки заказал три больших бокала с пивом. Я заметила, что посетители «Карамболя» то и дело косились в мою сторону, оценивая. Видимо, женщины нечасто баловали Верхний тупик своим присутствием. Так что моя персона была для них в диковинку. Но никто не осмелился подойти и заговорить со мной. Графа в этих кругах вряд ли знали, но Сэм, похоже, пользовался здесь непререкаемым авторитетом.

Пока бармен со скучающим лицом наполнял наши бокалы, Сэм обратился к Графу:

— Что случилось, Граф? Какие-то проблемы?

— Как обычно, Сэм, — ответил тот ему в унисон. — Нужна информация. Мы разыскиваем одного человечка, и ты должен его знать.

— Кто он?

— Израильтянин.

Краем глаза я заметила, как бармен нервно дернулся, когда Граф назвал имя, и даже пролил немного пива на стойку. Он весь подобрался, скучающее выражение стерлось с его лица. Мои собутыльники не заметили странного поведения парня в цветастой рубашке.

— Разумеется, я знаю его, — не спеша произнес Сэм, забирая со стойки пиво. — Классный шулер, доложу я тебе. Но он давно не появляется здесь. Недели две, наверное. А может, и поболее.

Мы с Графом тоже взяли бокалы, и все втроем отошли к дальнему концу стойки.

— Что я могу сказать тебе, Граф? — продолжил любитель бильярда. — Где найти Израильтянина, я не знаю. Могу только сказать, что, похоже, он крупно вляпался в какое-то дерьмо.

— Откуда такое предположение? — спросил Граф.

— Буквально на следующий день после того, как он свинтился, на Верхнем тупике нарисовался Кабеш со своими мордоворотами. Он перевернул тут все с ног на голову, выспрашивая об Израильтянине. Здесь, в «Карамболе», устроил настоящий погром. Били посуду, бутылки, ломали мебель. Пару ребят из тех, кто чаще всего играл с Израильтянином в картишки, вывезли за город, и с тех пор их никто не видел.

— Забавно, — протянул Граф. — Что еще?

— Шекспир, — сказал Сэм, делая внушительный глоток. — Он тоже ищет этого картежника. И тоже был здесь в «Карамболе». Мало того, двое его ребят до сих пор пасутся здесь, выжидая появления Израильтянина. Если хочешь, я могу показать их тебе.

— Не стоит, — отмахнулся Граф.

Как бы невзначай глянув на бармена, я увидела, что тот разговаривает с кем-то по телефону, прикрыв трубку рукой и повернувшись к нам спиной. Похоже, сегодня будут сюрпризы.

— Но эти вели себя более прилично, чем кабешевская братва. Дебошей не устраивали, никаких драк, перестрелок. Однако поиск тоже ведут целенаправленный, — продолжал меж тем Сэм информировать Графа. — Если ты хочешь, я могу получше все разузнать.

— Разузнай, Сэм, разузнай, — прищурился Граф. — Только не пытайся убедить меня, что ты сказал все.

Он достал сигареты и, угостив одной Сэма, другую взял для себя.

— Что ты хочешь этим сказать, Граф? — насторожился его собеседник.

— Я отлично знаю тебя, Сэм. Может быть, даже лучше, чем ты сам себя знаешь. И я ни за что не поверю, что тебе больше ничего не известно об Израильтянине. Ты ведь всегда был вездесущим.

В ответ на замечание Графа Сэм вздохнул, сунул в рот сигарету и чиркнул зажигалкой. Вкус хороших сигарет еще больше усилил его прекрасное расположение духа.

— Ну, хорошо, — сказал он, понижая голос на полтона. Я даже подошла поближе, чтобы услышать, что он скажет. — Тебе, Граф, я скажу. Но учти, информация может быть опасная.

— Я не испугаюсь, — заверил его Граф. — Выкладывай, Сэм.

— Израильтянин затеял какое-то крупное дельце. К нему приехал кореш из Тарасова. Кажется, некто Пуля. Говорят, тот еще фрукт. Я видел их в начале этого месяца в одном респектабельном казино. Названия не помню, я в таких местах не часто бываю, а если честно, то это вообще был один-единственный случай. Старый приятель, недавно открывший свой собственный бизнес, пригласил меня поразвлечься…

— Ближе к делу, Сэм, — поторопил его Граф.

— Вот я и говорю, в этом дорогом казино они и тусовались. Их было трое. Сам Израильтянин, его корефан и еще какой-то импозантный господин в клетчатом костюме. Этакий фраер ушастый.

— Кто он такой? — Граф на мгновение обернулся ко мне, а затем вновь переключил свое внимание на Сэма.

— Откуда мне знать, Граф? Такие типы, как тот, в наших кругах не попадаются. Сразу видно, делец какой-то. Грач.

Я уже слышала раньше, что на воровском жаргоне грачами называют богатых людей, а потому прекрасно поняла, о чем говорит Сэм.

— Узнать его сможешь? — полюбопытствовал Граф.

— Узнать-то узнаю, но у тебя же нет его фотки, — парировал тот.

— Ты пошерсти, Сэм, и на этот предмет тоже. Постарайся выяснить, что за грач такой.

— Сделаем, — заверил Сэм собеседника, залпом допивая остатки пива.

Ему уже явно не терпелось вернуться в общество бильярдных шаров и верного кия. Граф тоже заметил это.

— Ладно, ступай, Сэм, — отпустил он его. — Спасибо за информацию. Больше тебе нечего добавить?

На смуглой небритой физиономии отразилось некоторое замешательство.

— Есть еще кое-что, — произнес он после паузы. — Тут неделю назад Рикс трепался, что может запросто найти Израильтянина, если тот вдруг ему понадобится. Я сам слышал. Но ты ведь знаешь Рикса, Граф. Он редкостное трепло, к тому же был в стельку пьян.

— Да, он частенько болтает глупости, — произнес Граф, но я заметила, что на его лице появилась заинтересованность.

— Во-во! — поддержал его Сэм. — И я о том же. Но, если хочешь, проверь. Не помешает ведь.

— Проверю.

— Если что узнаю еще, позвоню, — пообещал Сэм, косясь в сторону бильярдного стола.

— Ладушки, — Граф дружески хлопнул его по плечу, давая понять, что больше не задерживает.

Но приступить немедленно к игре Сэму было не суждено. Входная дверь в «Карамболь» нарочито громко хлопнула, привлекая к себе всеобщее внимание. Мы тоже обернулись на стук. На пороге стояли трое мордоворотов, все как на подбор в черных кожаных куртках и белоснежных легких шарфиках. Руки у всех троих засунуты в карманы. Но самое неприятное было в том, что они недобро смотрели именно в нашу сторону.

— Кабешевские, — мрачно произнес Сэм и сплюнул прямо на пол.

— Ну что ж, очень даже кстати, — молвил Граф.

Не спуская глаз с вошедших, он отклонился в сторону, пряча корпус за меня, и, достав из-под пиджака «кольт» сорок пятого калибра, сунул его в боковой карман.

Глава 4

Вопрос, кому же звонил бармен несколько минут назад, отпал для меня сам собой.

Ребята из бригады Кабеша не двигались с места, продолжая буравить нас взглядами и, видимо, ожидая, какие же действия предпримем мы. Граф решил не томить их.

— Пойду пообщаюсь, — сказал он, небрежным жестом швыряя окурок в стоявшую рядом пепельницу.

— Я тоже поучаствую, если ты не против, Граф, — произнес Сэм, расправляя плечи.

— Не против.

Граф двинулся первым, Сэм за ним, и замкнула шествие я. Самый высокий из пожаловавшей троицы выступил вперед.

— Привет, Сэм! — развязно бросил он, не вынимая рук из карманов. — Это твои кореша?

— А в чем проблема?

— Нам птичка насвистела, что они вроде бы интересуются Израильтянином, — на устах высокого блуждала ехидная ухмылка.

— Это верно, — Граф приблизился к нему вплотную. — А что?

— Хотелось бы знать, зачем он вам.

— Думаю, это наше личное дело.

Глаза Графа недобро блеснули.

Стоявший перед ним отморозок не знал, с кем ведет беседу, а Графу, не привыкшему к такому обращению, здорово не понравилось его поведение. И тут высокий тип в кожаной куртке совершил грубейшую в своей жизни оплошность.

— Ошибаешься, козел, — сказал он и смачно сплюнул Графу на ботинок.

Его поступок вызвал дружный смех со стороны двух других дружков.

Граф ни слова не ответил на оскорбление, но реакция его была мгновенной и молниеносной. Даже я не успела ничего сообразить. Он выхватил из кармана «кольт», приставил его ко лбу высокого и спустил курок. Грянул выстрел, пуля прошла навылет, разворотив высокому затылочную кость. Кровь, перемешанная с мозгами, обдала с ног до головы подельников высокого, стоявших у него за спиной. В ту же секунду Сэм взвился в воздух и, как в красивом американском боевике, совершив вертушку, впечатал подошву ступни в челюсть другого «кожаного». Голова его дернулась назад, сопровождаемая характерным хрустом шейных позвонков. Я не успела и глазом моргнуть, а двое кабешевских ребят были уже мертвы. Третий парнишка вытащил из кармана пистолет, но было поздно. Граф, уперев ствол «кольта» ему в живот, спокойно произнес:

— Брось «пушку», ублюдок!

Парень на секунду замешкался.

— Считаю до трех, — предупредил его Граф. — Раз…

Пальцы разжались, и оружие с глухим стуком упало на пол. В глазах паренька заметался страх.

— Молодец! — похвалил его Граф. — Теперь без глупых шуток разворачивайся и топай к машине. Белый «Мерседес». Начнешь корчить из себя героя, схлопочешь пулю в затылок. Все понял?

— Да, — сглотнув слюну, ответил кабешевский браток.

— Тогда пошел.

В «Карамболе» повисла гнетущая тишина. Игра за столами прекратилась, и все дружно пялились на нас.

— Все в порядке, — громко возвестил Сэм. — Ничего страшного не случилось. Обычные дружеские разборки.

Его слова были встречены одобрительными кивками со стороны завсегдатаев Верхнего тупика. Сэм и в самом деле имел здесь вес.

— Одну минутку, — сказала я Графу, заметив, что тот со своим пленником уже направляется к выходу. — Подожди меня.

Поучаствовать в стычке с кабешевскими ребятками мне не удалось из-за стремительного нападения Графа и Сэма, но распиравшее меня недовольство требовало откровенного выхода. Нужен был кто-то, способный удовлетворить меня в этом плане. И я знала, кто. Приблизившись к стойке бара, я перегнулась через нее и со всего замаха въехала кулаком в челюсть бармена. Тот завалился на спину и скрылся вниз под стойку. Лишь глухой стук возвестил о том, что голова стукача встретилась с полом.

— Теперь пошли, — я вернулась к Графу.

— Во дает! — услышала я в спину восхищенный голос Сэма.

Мы покинули «Карамболь». Что там станет с двумя трупами, Графа, видимо, не касалось. Он оставил их на попечение Сэма, не сомневаясь в том, что тот разрешит данный вопрос собственными силами.

Мичиган, слышавший выстрел внутри игорного заведения, но не осмелившийся нарушить приказ босса, в сильном волнении топтался возле «Мерседеса» помахивая верным «стечкиным». Виолетта стояла рядом с ним.

— Все нормально, Мичиган, — сразу же успокоил его Граф. — Расслабься.

Затем он обратился к Виолетте:

— Садись на переднее сиденье.

Она молча последовала его совету. Граф бесцеремонно затолкал кожаного на заднее сиденье, и мы сели по правую и левую руку от него.

— Поехали, — как в известной песне, Граф махнул рукой. — Поколеси немного по городу.

«Мерседес» тронулся с места, оставляя позади злачный район Москвы.

— Тебя как звать-то, придурок? — обратился Граф к нашему пленнику.

— Стасом, — ответил тот.

— Короче, Стасик. — Граф убрал «пушку» под пиджак, демонстрируя тем самым полное бесстрашие перед кожаным качком. — Расскажешь все, что знаешь, — останешься жив и здоров, решишь в несознанку уйти — считай, тебе крышка. Отправишься рыб кормить с камнем на шее.

— Вы легавые, что ли? — Стас для чего-то покосился в мою сторону.

Мичиган, не оборачиваясь, громко хмыкнул. По лицу Графа тоже пробежала улыбка.

— Кто мы, тебя не должно колыхать, — произнес он. — Лучше поведай-ка нам, Стасик, чего задумал ваш Кабеш.

— Да мне ничего не известно, — руки пленника выбивали легкую дрожь. — Я — человек маленький. Нам было велено отираться неподалеку от «Карамболя» и, если позвонит Мишель на трубу, подгребать к заведению и хватать тех, кто будет интересоваться Израильтянином.

— Мишель — это бармен? — вклинилась я с вопросом.

— Угу, — кивнул Стас. — Он позвонил и сказал Рубероиду, что пришли два человека, то есть вы, и ищут Израильтянина. Рубероида вы застрелили, а он знал больше нас всех. Хотя тоже немного. Кабеш никогда не делится своими замыслами. Отдает приказ и баста. Могу сказать только одно. Это дело пахнет большими бабками.

— С чего такие выводы? — Граф задумался о чем — то, и я перехватила инициативу допроса в свои руки.

— Кабеш никогда в жизни не стал бы так суетиться ради мелочовки, — привел веский довод Стас. — Израильтянин — он кто? Мелкий жулик, картежник. Посудите сами, зачем он мог так понадобиться Кабешу. Ответ напрашивается сам собой. Тот нашел способ срубить хороший куш, а Кабеш жаждет отобрать его.

Видимо, Стас был любителем мыслить логически. Натуральный сыщик. Только вот не той дорогой он пошел.

— Что известно Кабешу об Израильтянине? — продолжала допытываться я.

— Не знаю, — замотал головой Стас. — Мамой клянусь, не знаю. Но полагаю, что очень мало. Он рвет и мечет от безысходности. Рубероид говорил нам.

— Ладно, — неожиданно подвел черту Граф. — Мичиган, останови машину.

Приказание было выполнено мгновенно.

— Отваливай. — Граф вышел из салона, выпуская пленника. — И вот что, Стасик. Передай Кабешу, чтобы он сворачивал свою деятельность и сматывался куда подальше. За дело взялись серьезные люди, и, если он не хочет, чтобы его постигла та же участь, что и вашего гребаного Рубероида, пусть линяет в сторону. Запомнил?

— Я передам, — Стас выбрался из «мерса», до сих пор не в силах поверить, что ему даруют не только жизнь, но и свободу.

— Вот и ладушки, — Граф оттолкнул его в сторону и снова разместился на заднем сиденье рядом со мной, захлопнув дверку. — Трогай.

Стас остался стоять у обочины, а мы уехали. Некоторое время Граф молчал. Мы с Виолеттой тоже не спешили вступать в дискуссии. Наконец, первой нарушила молчание я.

— Куда двинемся теперь, Граф?

Он вышел из задумчивого состояния и сказал скорее для Мичигана, чем для меня:

— К Риксу.

И после этого продиктовал адрес. Мичиган тут же крутнул руль влево и вопреки всем правилам дорожного движения развернулся на сто восемьдесят градусов прямо по центру дороги. «Мерседес» тут же начал набирать скорость.

— Кто он такой, этот Рикс? — спросила я Графа. — И что с тобой происходит? С чего ты вдруг так переменился?

— Ничего особенного, — улыбнулся Граф. — Просто я пытаюсь сопоставить услышанное за сегодня и понять, что же в действительности затеяли Израильтянин и Пуля. В одном прав этот Стасик. Кабеш — отмороженный придурок и дегенерат, но размениваться по мелочам он не станет. Ему резона нет. Поверь мне, Женя.

— И что же? — не поняла я. — О чем это говорит? Это как-то затрудняет наши поиски?

— Еще бы, — ответил он. — Кабеш меня волнует мало, но в этой игре есть и другая фигура, о которой упоминали и Пастор, и Сэм.

— Шекспир? — уточнила я.

— Он самый, — последовал мрачный кивок. — У Шекспира хватка будь здоров. А если пирог и в самом деле жирный, то он будет биться не на жизнь, а на смерть.

— Ты боишься? — хитро прищурилась я.

— Не в этом дело. Шекспир, движимый какой-то конкретной целью, разыскивает ваших клиентов уже полторы недели как минимум. И результат, судя по всему, нулевой. А он далеко не простачок, Женечка. Значит, наши шансы и вовсе сводятся к нулю. Понимаешь, о чем я?

Я поняла причину беспокойства бывшего московского смотрящего. Ему здорово не хотелось ударить в грязь лицом перед нами. Может быть, в глубине души он уже сожалел, что взялся оказать помощь в деле, в котором и сам рискует запутаться по уши. Но отступать он уже не имел права. Я знала, что Граф всегда слыл принципиальным человеком.

Чтобы отвлечь его от невеселых мыслей, я вернулась к первой части своего изначального вопроса.

— Ну а кто такой Рикс?

— Рикс — пустышка, — недовольно бросил он, но я достигла цели. Мысли Графа переключились. — Я, если честно, направляюсь к нему без особой надежды на какой-либо успех. Сэм правду сказал. Обычно Рикс только треплется, не располагая конкретной информацией.

— А откуда ты его знаешь?

— Рикса-то? — переспросил он, и на губах вновь заиграла усмешка. — Рикс в свое время был авторитетным пацаном. Не вором в законе, конечно, но вес имел. Затем он пристрастился к бутылке и в итоге добился того, что на нем и вовсе поставили крест как на ненадежном человеке. В общем, сейчас он для всех не более, чем мусор под ногами.

Мичиган остановил машину. Ни слова не говоря, достал сигареты и закурил.

— Мне снова подождать здесь? — поинтересовалась Виолетта, обернувшись назад.

— Нет, — ответил Граф, не дав мне даже рта раскрыть. — Мы поднимемся втроем. Заставить Рикса открыть дверь не так-то просто. Тут нужна хитрость. И я придумал кое-что.

Он хитро подмигнул мне и выбрался из салона «Мерседеса». Мы с Виолеттой последовали его примеру. Рикс жил в пятиэтажном доме на четвертом этаже. Пока мы поднимались, Граф поделился с нами своим несложным планом. Я не была уверена, что это сработает, но спорить не стала. В конце концов, он знал этого Рикса гораздо лучше, чем я. Вернее, я его вовсе не знала.

Молча указав нам на нужную дверь, Граф встал у стены так, чтобы его не было видно в глазок. Я нажала на кнопку звонка. Дверь долго никто не открывал, да и вообще из квартиры не доносилось никаких звуков. Но Граф знаком приказал нам молчать и повторить процедуру. Я позвонила еще раз. Через минуту послышались неуверенные шаги, затем глазок потемнел, и сиплый пропитой голос вопросил:

— Че надо? Вам кого, мочалки?

— Девочек вызывали? — я грациозно поправила прическу на голове и подмигнула Виолетте.

— Чего? — Мне показалось, что Рикс поперхнулся. — Каких, на хрен, де… Хотя постойте.

Как и прогнозировал Граф, в вопросе о девочках Рикс купился. Надо же, до чего доводит деградирующий образ жизни.

Щелкнул замок, и дверь открылась. Но разглядеть хозяина квартиры мы не успели. Граф молниеносно отлепился от стены, с левой ноги врезал Риксу в живот, затем правый кулак припечатал к носу. Изголодавшийся по женским прелестям алкоголик отлетел к противоположной стене квартиры и растянулся на полу. Граф вошел в его обитель первым и, не спеша достав «кольт», нацелил дуло на Рикса. Мы с Виолеттой тоже переступили порог, и я, от греха подальше, закрыла за собой входную дверь.

— Привет, Рикс! — весело провозгласил Граф. — Гостей принимаешь?

— Черт побери, — хозяин квартиры заворочался на полу и с трудом принял сидячее положение, прикрывая ладонью разбитый нос. — Какие, к чертовой матери, гости? — Тут он заметил нацеленный на него «ствол». — Едрит твою в голову!

— Что такое, Рикс? — воскликнул Граф все с той же интонацией. — Ты не рад моему визиту?

Сквозь затуманенное алкоголем и болью сознание до Рикса наконец дошло, кто перед ним.

— Граф? Это ты? — на всякий случай уточнил он.

— А ты кого ждал? Папу Римского?

— Вообще-то, я никого не ждал, — взгляд Рикса снова уперся в направленный на него «кольт». — Что за глупые шутки? Почему нельзя было нормально войти в квартиру, как все люди?

Граф рассмеялся:

— Сомневаюсь, что ты открыл бы мне. А на девочек клюнул.

Рикс затравленно посмотрел на меня и Виолетту. Перспектива чудно провести время сразу с двумя женщинами превратилась для него в дым.

— Оружие есть? — спросил его Граф.

Рикс замотал головой.

— Тогда вставай, чего разлегся, как на пляже. Пойдем на кухню. Поговорим, угостишь гостей чем бог послал.

Размазав кровь под носом тыльной стороной ладони, Рикс поднялся с пола и, еще раз покосившись на пистолет, направился в кухню.

— Пойдемте, — пригласил нас Граф, убирая «кольт» под пиджак.

Обстановка в квартире у Рикса была хуже некуда. Может, раньше, когда он, по словам Графа, был авторитетным пацаном, все и выглядело иначе, но сейчас самой большой роскошью на кухне являлся старый допотопный сервант с обшарпанной полировкой. Помимо него имелся еще стол и два табурета. У окна на полу стоял какой-то ящик. Больше не было ничего, даже холодильника. Ужасные обои с грязными подтеками и заплеванный пол довершали картину.

Сам хозяин был под стать месту своего обитания. Небритый, с взлохмаченными нестрижеными волосами. Кровь под носом и недельной давности синяк под левым глазом, уже перешедший в желтизну. Цвет волос Рикса определить было трудно. Для начала требовалось помыть бы ему голову. Глаза и треснувшие губы ввалились вовнутрь. Одет Рикс был в семейные трусы и рваную на рукаве рубашку в синюю клетку. Даже по случаю нашего прихода он не соизволил надеть штаны. Зачем? Это может пошатнуть впечатление сексапильного мужчины.

Рикс сел на ящик у окна и взял с подоконника замусоленный бычок «Примы». Пошарил глазами по кухне в поисках спичек. Они лежали за пол литровой бутылкой водки, красовавшейся на столе, и находились вне поля зрения Рикса. Граф брезгливо взял со стола коробок и швырнул его на колени Риксу.

После первой затяжки Рикс сказал:

— Присаживайтесь.

Гостеприимным жестом он указал на табуретки.

— Я постою, — отказалась я.

— Я тоже, — эхом откликнулась Виолетта.

Что касается Графа, то он все же сел на один из табуретов, предварительно набросив на него свой большой носовой платок. Достал из кармана сигареты, следуя примеру Рикса, тоже закурил.

— Выпить хочешь, Граф? — Рикc был сама любезность. От него так и веяло радушием и гостеприимностью.

— Я сивуху не пью, — отрезал Граф.

На лице Рикса отразилось уныние.

— А я выпью, — сказал он и, взяв бутылку со стола, на несколько секунд приложился к горлышку.

Сделав три больших глотка, он поставил емкость на место и громко рыгнул.

— Прошу прощения, — его губы расплылись в улыбке, обнажая гнилые корявые зубы. — Похмелье.

Физические и душевные проблемы Рикса Графа мало волновали, и потому он тут же перешел к цели нашего визита.

— Мы к тебе по делу, Рикс.

— А че случилось?

— Израильтянина знаешь?

Бывший авторитетный пацан наморщил лоб. Пошел мыслительный процесс.

— Это катала, что ли? — выдал он наконец встречный вопрос.

Граф кивнул, затягиваясь сигаретой.

— Ну, корешами мы с ним не были, — замялся Рикс, уже обжигая губы окурком. — Но, вообще, да. Были знакомы.

— Где он? — Граф был немногословен.

— Откуда мне знать?

— В общем, так, Рикс. — Не обнаружив нигде пепельницы, Граф стряхнул пепел прямо на пол. — Давай не будем понапрасну гонять фуфел. Нам известно, что ты, будучи в «Карамболе», трепался направо и налево, что, дескать, знаешь, где Израильтянин. Чем скорее ты поделишься с нами имеющейся информацией, тем скорее мы уйдем и оставим тебя в покое.

— Граф, я просто был поддатый… — залепетал Рикс, но Граф, видимо, так же как и я, почувствовав фальшь, резко оборвал его:

— Ты, похоже, не понял, что я сказал, Рикс. Мы не уйдем, пока не получим верного ответа. Для того чтобы ускорить процесс твоей откровенности, я добавлю еще кое-что. — Граф бросил взгляд на наручные часы и продолжил: — Через каждые десять минут я начну отстреливать тебе по пальцу. Заманчивая перспектива? — Он снова достал свой верный «кольт». — Время пошло, Рикс. Впрочем, потерять один палец из десяти — не так уж много. Но вот через час советую тебе уже крепко задуматься.

— Послушай, Граф… — Лоб Рикса покрылся испариной, хотя в квартире было даже прохладно.

— У тебя осталось девять минут, — сухо проинформировал его Граф и как ни в чем не бывало предался аромату табака.

— Граф, пойми, я сболтнул лишнего в «Карамболе» и искренне сожалею об этом, — быстро, скороговоркой, залопотал Рикс. — Мне действительно кое-что стало случайно известно, я ляпнул, не подумавши, но, если о моем трепе станет известно, я могу лишиться жизни.

— Я сам тебя лишу ее, если ты ничего не скажешь, — пообещал Граф.

— Граф…

— Семь минут, — в ответ тот выразительно постучал пальцем по циферблату.

Рикс снова схватил бутылку и разом опустошил ее до дна. Слегка скривился, затем швырнул пустую тару за окно.

— Угостишь сигареткой? — глухо спросил он.

— Ну, если это твое последнее желание…

Граф достал из пачки одну сигарету и небрежным жестом бросил ее на стол. Аккуратная «Мальборо» покатилась по столу и уже готова была упасть на пол, но Рикс подхватил ее, как коршун, и моментально засунул в рот. Долго не мог зажечь спичку. Руки его дрожали. Граф не обращал на него никакого внимания. Отвернувшись в сторону, он демонстративно рассматривал свой «кольт».

— Хорошо, — сказал Рикс таким тоном, будто после этого собирался броситься в бездонную пропасть головой вниз. — Я скажу все, что знаю. Только, если что, Граф, пообещай мне, что не скажешь, от кого получил сведения.

— Ничего я тебе обещать не буду, Рикс, — Граф был жесток и беспощаден. — Говори.

Рикс вздохнул, еще пару раз энергично затянулся «Мальборо» и приступил наконец к изложению информации.

— Израильтянин нарезал лыжи около двух недель назад. Его уже искали. Кабеш перевернул весь Верхний тупик, а я видел Израильтянина всего неделю назад.

— Ты не перепутал, Рикс? — усомнился Граф. — Может, это было в прошлом году?

— Нет, — замотал головой законченный пропойца, совершенно не оценив юмора Графа. — Это было именно на прошлой неделе. Я был трезв как стеклышко. Искал деньги на выпивон. И увидел Израильтянина. Я даже хотел подойти к нему и попробовать занять полтинничек. Но потом не решился. Дело в том, что он был с каким-то чуваком в джинсе. Они выгребли из бистро и направились к машине. Джип «Черроки». Знаешь, чья эта была тачка, Граф?

— Чья?

— Жженого.

— Откуда ты знаешь?

— Я обратил внимание на номер. Это точно его джип. Я уверен на сто пудов. Верняк, Граф. Я потому и не рискнул подойти. У тебя еще есть сигареты? — неожиданно спросил он.

— Хватит с тебя дармовщинки, — отрезал тот. — Что дальше было?

— Ничего. — Вид у Рикса был расстроенный. — Израильтянин с дружком загрузились в джип Жженого и отчалили. Больше я их не видел.

— Так это все? — Граф явно был недоволен. — Чего ж ты тогда так трясся за свою шкуру?

— По-твоему, этого мало? Жженый — опасный тип. Я не знаю, какие дела у него могут быть с Израильтянином, но вдруг он не хотел этого афишировать. Узнает, что я сдал его, и пришьет. На хер мне это надо.

— Ты — осторожный парень, Рикс. Молодец! — похвалил его Граф, поднимаясь с табурета. — Если Жженый придет убивать тебя, не перечь ему.

После этих слов Рикса вновь заколотило. Он бросил взгляд на стол, но не обнаружив там спасительной жидкости, занервничал еще больше.

— Граф, — окликнул он экс-смотрящего, когда тот уже переступил порог кухни. — Будь человеком, дай тридцатничек взаймы.

Граф только хмыкнул в ответ и, не сказав ничего, вышел из кухни. Мы с Виолеттой двинулись следом. Рикс так и не вышел нас проводить, но мы не обиделись. Вышли на лестничную площадку и стали спускаться вниз.

— Что скажешь, Граф? — спросила я уже на улице.

Вынуждена признать, что сейчас вся инициатива поисков Виолеттиного мужа и его дружка полностью находилась в руках Графа. Я даже и представить себе не могла, как бы справилась без него. Одна кличка сменялась другой, и при этом никаких имен, фамилий, адресов. Но Графу этого, видимо, и не было нужно. Он чувствовал себя как рыба в воде.

— По поводу чего? — уточнил он.

— Кто такой Жженый?

— Он контролирует в Москве Новые Черемушки. Занимается торговлей оружием. Действительно, опасный типчик, — выдал он справку.

— Думаешь, Израильтянин и Пуля брали у него оружие?

— Другого объяснения мне на ум и не приходит, — признался Граф.

В связи с тем, что на этот раз с нами не было никаких пленников и заложников, Виолетта села на заднее сиденье вместе со мной. Граф — впереди рядом с Мичиганом. Водитель с мрачным видом почесывал карандашом за ухом, испытывая огромные трудности при отгадывании сканворда, лежавшего у него на коленях. Как только Граф приземлился на мягкое сиденье «мерса», Мичиган оставил свои потуги и, отложив сканворд в сторону, вопросительно уставился на шефа.

— Домой, — сказал Граф после секундной паузы.

— Мы не поедем искать Жженого? — вклинилась я.

Все еще бесцельное на данный момент скитание по Москве мне изрядно надоело, и хотелось бы поскорее получить стоящую информацию.

— Пока рано, — ответил Граф.

— В каком смысле?

— Я представления не имею, где искать его в этот час. Зато мне доподлинно известно, что ежевечерне Жженый ужинает в «Лире». Часиков в девять вечера мы его там и накроем.

— А что будем делать сейчас?

— Надо немного отдохнуть, — улыбнулся он. — Предлагаю вам поехать в гости.

— К кому? — спросила Виолетта.

— Ко мне, конечно. Посмотрите, как я живу и где. Возражения есть?

Возражений не последовало, и в машине на некоторое время повисла тишина. Только слышалось шуршание колес по мокрому асфальту. Дождик прекратился, так и не перейдя в ливень, но тучи на небе не развеялись, угрожая новыми водяными потоками.

— Ого, — вымолвил Граф спустя минуту. — Кажется, за нами «хвост», Мичиган.

Я обернулась назад. В самом деле. На небольшом расстоянии от нас плавно двигался «Опель Сенатор», повторяя все наши маневры и повороты.

— Отрывайся, — распорядился Граф.

Но выполнить приказание и показать свои профессиональные водительские качества Мичиган не успел. В очередной раз свернув, мы вынуждены были остановиться. Дорогу преграждал темно-зеленый «Ниссан». При нашем появлении задние дверцы «Ниссана» отворились, и на свежий воздух вышли двое ребят в длинных светлых плащах. Печатая шаг, они направились к нам.

— Задний ход, — сказал Граф вполголоса.

Мичиган переключил передачу, но опять опоздал. «Опель Сенатор» заблокировал путь к отступлению.

— Без нервов, Мичиган, — Граф остановил руку водителя, потянувшуюся под сиденье.

Я достала револьвер.

Глава 5

Парочка в светлых плащах продолжала свое неспешное приближение к нашему «Мерседесу». Виолетта испуганно поглядывала то на них, то на меня. Граф оставался абсолютно бесстрастным, Мичиган после его предупреждения тоже. Со стороны «Опеля» не возникло никакого движения.

Стильные ребята приблизились к боковому стеклу со стороны Графа. Он узнал одного из них.

— Ах это ты, Лист! — протянул он. — А я думаю, кто так беспардонно ведет себя.

— Здравствуй, Граф, — спокойно произнес один из парней, тот, кого Граф окрестил Листом. — Пальбу, я полагаю, устраивать не будем?

Он цепким взглядом охватил и напряженную фигуру Мичигана, и мою руку с пистолетом, заведенную за спину.

— Нет, — ответил Граф. — Нам кровопролития не нужно.

— Твои мочалки? — кивок в нашу с Виолеттой сторону.

— Знакомые.

— Скажи им, чтобы не фокусничали, — распорядился Лист.

Граф не стал ничего говорить мне, но я и сама, оценив ситуацию, вновь убрала револьвер за пояс.

— Может, ты объяснишь мне, в чем суть вашего наезда, Лист? — поинтересовался тем временем Граф.

— Никакого наезда нет, — открестился тот. — Просто Шекспир просил поговорить с тобой, а мы посчитали бессмысленным колесить за тобой по городу весь день, а то и ночь.

— Чего хочет Шекспир?

Граф достал сигареты и закурил. Всем своим видом он демонстрировал полнейшее безразличие к разговору. Но я прекрасно чувствовала, что это был всего лишь наигрыш с его стороны. Нет, нельзя сказать, что Граф боялся этого Листа или выказал хоть малейший испуг при упоминании Шекспира. Ничего такого не было. Просто он был внутренне собран и напряжен. Вел себя совсем не так, как несколько минут назад с Риксом или с кем-нибудь еще.

— У него есть свой козырный интерес в одном дельце, — протянул Лист и, следуя примеру Графа, тоже задымил. — Ты наверняка догадываешься, Граф, о чем именно я веду речь. Так вот, Шекспиру не хотелось бы, чтобы между вами, не дай бог, возникли какие-нибудь непонятки, в конечном итоге перешедшие в разборки.

— Я полностью согласен с Шекспиром, — кивнул Граф. — Подобный расклад был бы и для меня неприятен.

— Вот видишь, Граф, — обрадованно подхватил Лист. — Я как раз и трекаю здесь о взаимовыгодных условиях. Тебе и твоим знакомым лучше всего плюнуть на это дело и переключить свое внимание на что-нибудь другое.

В голосе Листа звучала хорошо скрытая и завуалированная агрессия. Я смогла прочувствовать ее лишь благодаря своему опыту и умению разбираться в людях. Граф, как оказалось, тоже был тем еще психологом.

— А почему именно нам, Лист? — спросил он. — Почему, к примеру, не Шекспиру уйти в сторону?

— Ну ты же знаешь Шекспира, Граф. — Лист отшвырнул в сторону больше половины недокуренной сигареты и поднял воротник своего белого плаща. — Он ни перед кем не пасует.

— Я тоже, — сухо откликнулся Граф.

На несколько секунд в разговоре повисла напряженная и гнетущая пауза.

— Мне так и передать твои слова Шекспиру? — первым нарушил молчание Лист.

— А почему он сам не приехал поговорить со мной? — вместо ответа спросил Граф.

— Шекспир — очень занятой человек. — Уголки губ Листа едва заметно дрогнули. — Но ты, если желаешь, можешь звякнуть ему на мобильник и перетереть все моменты.

С этими словами он не спеша сунул руку в карман плаща и через мгновение вынул ее обратно вместе с зажатой в пальцах черной компактной коробочкой. Протянул ее Графу в раскрытое окно «Мерседеса».

— Нет, спасибо, у меня свой, — отказался экс-смотрящий и, на этот раз испытывая нервную систему Листа и его дружка, сам так же неспешно полез в собственный карман.

— Номер помнишь? — осведомился Лист, когда Граф, вольготно откинувшись в кресле, раскрыл свой телефон.

— На склероз вроде не жалуюсь, — не удостоив Листа взглядом, он уже набирал необходимый номер.

Микрофон графского телефона был довольно сильным, и голос собеседника могла слышать не только я, но и ребята в белых плащах, стоявшие возле машины.

— Да? — Шекспир откликнулся после первого же гудка.

— Привет, Шекспир!

— Кто это?

Помимо хрипловатого голоса вора в законе из трубки доносились матерные выкрики и женский визг. Похоже, Лист был прав. Шекспир и впрямь занят по полной программе.

— Попробуй угадать, — парировал Граф.

— Ах, это ты, Граф! — произнес тот после секундной паузы. — Ну, здравствуй.

— Тут твои ребята на меня наехали, Шекспир, — сразу перешел Граф к делу без всяких проволочек и экивоков.

— Они не наехали, Граф, — отмел оппонент подобное высказывание. — Я просто просил их встретиться с тобой и решить одну проблемку. Ты не можешь быть на меня в обиде, Граф. Согласись, что я никогда не совал нос в твои дела. А ты влез на мой огород без всякого разрешения.

— Что значит на твой огород?

— Ты ведь ищешь Израильтянина, как мне доложили? Не так ли?

— Да, так.

— Оставь это, Граф. Израильтянин мой.

— Ты его купил, что ли? — Граф откровенно издевался над собеседником.

— Ты хочешь ссоры? Или открытой войны? — вскинулся Шекспир.

— Послушай, свояк, — Граф оставался бесстрастным, — если ты желаешь мирно урегулировать вопрос, то давай встретимся и все как следует обсудим, а подсылать ко мне своих шавок с угрозами не надо.

Услышав столь нелестный отзыв в свой адрес, Лист дернулся, как от звонкой пощечины. Но высказать что-нибудь в противовес или уж тем более ответить на оскорбление действием без особого на то приказа со стороны босса он не решился.

— Я тебе не Кабеш, Граф, — откликнулся на том конце провода Шекспир. — У меня на пути становиться весьма опасно для жизни.

— Я знаю, — спокойно ответствовал Граф. — Потому и не валю сразу твоих архаровцев, а предлагаю встретиться.

Надо признать, что беседу Граф вел весьма деликатно и интеллигентно. Любой другой на месте Шекспира принял бы его предложение и не стал лезть в бутылку, но какое решение принял занятой вор в законе, осталось загадкой и для меня, и для самого Графа. Шекспир просто повесил трубку. То есть отключил связь, не прощаясь.

Граф слегка скрипнул зубами и убрал мобильник в карман.

— Мы можем проехать, Лист? — осведомился он. — Или расчехлять «стволы»?

— Напрасно ты так, Граф, — сухо произнес тот. — Проехать вы, конечно, можете, но дальнейшая война ни к чему.

— Не надо учить меня.

Деликатность Графа испарялась на глазах. Видно, его терпение тоже было не вечным, так же как и у любого нормального человека.

— Прошу прощения, — Лист выдавил из себя улыбку. — Счастливого пути.

После этих слов он дал начальственную отмашку, и «Опель Сенатор», стоящий позади нас, отъехал в сторону, освобождая проезд. Сам же Лист вместе со своим напарником развернулись на сто восемьдесят градусов и зашагали к «Ниссану». Однако через пару шагов доверенный человек Шекспира обернулся и сказал Графу:

— Кстати, Граф, забыл тебе сказать. Твоего дружка Сэма замочили часа два тому назад. Почти сразу после того, как вы расстались. Прими мои соболезнования.

Граф скрипнул зубами и жестом остановил Мичигана, уже повернувшего в замке ключ зажигания.

— Как это случилось? — спросил он.

— Кабеш, — бросил в ответ Лист. — Этот сукин сын может быть очень опасен, если захочет, и он к тому же не прощает обид. Тем более таких, как смерть двух его людей.

Не знаю, хотел ли еще что-то уточнить Граф, но Лист не стал продолжать дальнейшую полемику и, быстрым шагом нагнав своего напарника, загрузился вместе с ним в «Ниссан».

Некоторое время Граф сидел молча и без движения, несмотря на то что шекспировская бригада уже скрылась из виду. Мичиган, ожидая особого распоряжения, также не спешил проявлять рвение.

О чем сейчас думал именитый вор в законе, ушедший в так называемую отставку? Как повлияет смерть Сэма на дальнейшие наши поиски Пули? Что он решит в отношении Шекспира? Без поддержки Графа мне было не разобраться с этим делом, несмотря на то что я имела в данной области кое-какой опыт. Однако здесь все было зыбко, как в тумане. И существовал только один человек, способный вывести нас с Виолеттой из этого тумана. Граф.

— Вот суки! — сказал он наконец со злостью, не смущаясь присутствием дам. — Ну, ладно. Трогай, Мичиган.

«Мерс», мягко шурша шинами по асфальту, тронулся с места.

— Что скажешь, Граф? — осторожно произнесла я.

— А что тут можно сказать?

Он обернулся ко мне. От тени недовольства и раздражения на лице не осталось и следа. Граф вновь был самим собой и улыбался.

— Теперь и у меня есть личная заинтересованность в данном деле, — сказал он. — Я не люблю, когда мне наступают на больную мозоль. Кабеш решил, что он бог и ему все позволено. В том числе и распоряжаться жизнями других людей. А что касается Шекспира, то он слишком высоко взлетел. Пора опустить его на грешную землю.

Мне нравился его настрой.

— Что предпримем?

— Не будем ничего менять и для начала пообщаемся с Жженым.

Больше Граф ничего не сказал, и оставшуюся часть пути до его дома мы проделали в гробовом молчании. Впрочем, для одного из нас это было вполне нормальным состоянием. Я имею в виду Мичигана. Он подогнал «Мерседес» к воротам двухэтажного особняка, обнесенного кирпичным забором, и спокойно заглушил двигатель.

Дом у Графа был шикарный, и располагался он почти в самом центре Москвы. Неплохо, значит, живут воры в законе. Даже бывшие.

— Прошу, — Граф первым вышел из салона и распахнул для нас с Виолеттой заднюю дверцу. Он уже успел справиться с раздражением, вызванным встречей с людьми Шекспира, и сейчас был в прекрасном расположении духа.

За забором, как я и предположила сразу же, раскинулся великолепный сад с развесистыми плодовыми деревьями и экзотическим фонтаном, выполненным в стиле ампир, прямо напротив входа в дом.

— Ничего себе, — высказалась Виолетта, оглядываясь по сторонам и оценивая графское имение. — Наверное, пришлось вбухать сюда кучу денег?

— Пустяки, — отмахнулся Граф. — Деньги теряют свою цену, а красота во все века будет на хорошем счету. Я не позер, а просто ценю все прекрасное, что можно взять от жизни.

Я вновь вспомнила нашу прошлую встречу в Тарасове и в очередной раз убедилась, что Граф кардинально переменился. Тогда даже его рассуждения о жизни были иными. Не это ли стало причиной его разрыва с криминальным миром? Насколько я помнила, Граф всегда принадлежал к категории старых, так называемых нэпмановских воров. Этот контингент уже изжил себя, но оставались еще яркие представители, которые, видимо, и крестили Графа в свое время на место законника. От воров новой эпохи нэпмановских отличало то, что они не признавали роскоши. Никакой. Ни в одном ее проявлении. По их мнению, настоящий вор не мог иметь ничего, даже семьи. Вор — бродяга по жизни. Так же недавно рассуждал и Граф. И вот теперь, спустя какой-то год… Странно. Неужели сумел так перестроиться?

Осмотр обители моего старого знакомого занял у нас по меньшей мере час и напоминал что-то вроде познавательной экскурсии. Граф говорил много и красиво. Что касается Виолетты, то она слушала его, затаив дыхание. В эти минуты она наверняка забыла про разыскиваемого мужа, которого в данный момент, может, и в живых-то не было. Но я не стала портить ей впечатление подобными высказываниями.

Если честно, меня в данный момент интересовало совсем иное. Граф. Я даже слушала его и осматривала дом невнимательно. Как он решил поступить? Что предпримет в отношении наших главных конкурентов в поиске Израильтянина и его друга? Как урегулирует вопрос с Шекспиром? А что будет делать с Кабешем, убившим Сэма, все это время верой и правдой служившего Графу? От всех этих вопросов, а вернее, от ответов на них зависел и исход нашего с Виолеттой дела.

Тем временем, обследовав все три этажа огромного особняка, мы снова спустились вниз в гостиную. Граф снял пиджак и повесил его на спинку стула, затем прошел к встроенному бару и вернулся с запечатанной бутылкой шампанского. Мы с Виолеттой сели рядышком на диване. Граф ногой подкатил миниатюрный столик на колесиках и водрузил бутылку на него. Но на этом он не остановился. Вскоре рядом с шампанским помимо пузатых бокалов появилась и незатейливая закуска. Балык, порезанный тоненькими ломтиками, бутерброды с маслом и черной икрой, лимон и буженина домашнего приготовления.

— Сам делал? — спросила я Графа, когда он наконец перестал суетиться и сел в кресло напротив нас.

— Что? — не сразу сообразил он, о чем я.

— Буженинку.

— Ах, это, — расплылся он в улыбке. — Нет, что ты. В кулинарии я полный профан. Меня к плите и на метр подпускать нельзя. Яичницу, и ту не всегда сумею пожарить качественно.

Он потянулся к бутылке и при помощи полотенца принялся открывать пробку.

— Друзья помогают, чем могут, — объяснил он. — Особенно Пастор. Он регулярно читает мне лекции о вреде полуфабрикатов. Ну и старается приобщить к полезному питанию.

— Сам готовит?

— Шутишь? — Пробка с хлопком вылетела из горлышка, и Граф направил струю шипучего напитка в один из бокалов. — У него же с десяток поваров в подчинении. Это даже лучше, чем хозяйственная супруга.

— Он женат? — поинтересовалась я.

— Разведен.

— А ты?

— Я жду только тебя, ты же знаешь, — с этими словами Граф протянул мне бокал.

— Так можно всю жизнь прождать, — усмехнулась я.

— А я и не тороплюсь. Глядишь, любовь нечаянно нагрянет…

У всех уже было налито, и Граф предложил тост:

— Давайте выпьем за то, чтобы мы умерли, — произнес он и сделал многозначительную паузу. — И нас похоронили в гробах, сделанных из столетнего дуба, который мы посадим завтра, — продолжил он.

— Оригинально, — мгновенно отреагировала Виолетта.

Ей, похоже, нравилось все, что говорил и делал Граф. Она не переставала восхищаться им. В то время как бывший вор в законе отчаянно пытался произвести впечатление на меня. Об этом явственно говорил и его горящий взор, постоянно устремленный в мою сторону.

— Да, хороший тост, — поддержала я клиентку в ее панегириках. — Тем более что он как нельзя кстати подходит к нашему нынешнему положению.

— Ты о Шекспире, Женечка? — насупился наш собеседник.

— Не только, — ответила я, разглядывая на свет бокал и искрящееся в нем шампанское. — И о нем, и о Кабеше, и еще бог знает о ком, кто может так-же быть заинтересован в этом деле, но пока, до поры до времени, не высовывается. Кто знает? Разве не так, Граф?

— Так, — кивнул он. — Если пирог действительно большой, то желающих урвать от него кусок может оказаться масса. Такое случается нередко.

— Кстати, раз уж мы заговорили о неприятелях, — я перевела взгляд на сидящую рядом Виолетту. — Тебе нет смысла таскаться с нами повсюду. Это чрезвычайно опасно. Мы с Графом вполне в состоянии справиться вдвоем.

— Полностью согласен, — поддержал меня тот. — Я даже хотел предложить тебе, Виолетта, остаться здесь.

— Почему здесь? — спросила она.

— Здесь безопаснее, — был ответ.

— Чем же?

— Дом охраняется на совесть. Мышь не проскочит.

— Да? — я откровенно удивилась высказыванию Графа. — Что-то я не заметила никакой охраны.

— Это только видимость. Настоящие профессионалы и не должны быть заметны, — как мальчишка похвастался он, как будто сам готовил тех, кто обеспечивает его безопасность.

Тут я была с Графом полностью согласна. Я и сама не любила светиться перед противником раньше времени без какой-либо особой надобности. К сожалению, обстоятельства не всегда этому способствовали.

— Но как же я смогу быть в курсе событий? — вдруг заартачилась моя клиентка. — Вдруг вы выйдете на след Андрея?

— Я буду постоянно информировать тебя обо всем, — пообещала я ей.

— Конечно, — снова вступил в беседу Граф. — Я сегодня же отдам распоряжение, чтобы ваши вещи перевезли из гостиницы сюда. Места нам троим вполне хватит. Что скажешь, Жень?

Граф был хитер, как лис. Я прекрасно понимала, какую цель он преследует, настаивая на нашем с Виолеттой переезде к нему. Хочет, чтобы я постоянно была рядом с ним, собирается пустить в ход все свое красноречие и обаяние, чтобы раскрутить меня на физическую близость. Думая о такой перспективе, Граф наверняка забудет и о связывающем нас деле, и об угрозах Шекспира, и о смерти Сэма. Вот она — мужская похоть! Все ему нипочем, лишь бы затащить женщину в постель.

Тем не менее ответ на его вопрос был кардинально противоположен моим размышлениям.

— Я согласна, — сказала, как в омут прыгнула.

— Вот и прекрасно, — обрадовался он. — Я сейчас же и позвоню.

— Может, мы наконец выпьем, — подала разумную мысль Виолетта.

В самом деле, я только сейчас заметила, что мы так и сидим с поднятыми бокалами, проигнорировав за разговорами тост Графа. Хрусталь сошелся в мелодичном звоне, и мы выпили.

После этого Граф, как и обещал, достал свой мобильник и, набрав номер, выдал указания относительно наших вещей, оставшихся в гостинице.

— Об оплате номера тоже можете не беспокоиться, — сказал он уже нам.

— Спасибо тебе, Граф, — сказала я с едва заметным сарказмом. — Ты такой добрый.

Он уловил мою иронию и слегка обиделся.

— Я же действительно от чистого сердца.

— Знаю и верю.

Он вновь наполнил бокалы шампанским и сказал, указывая на закуску:

— Да вы угощайтесь. Что же вы сидите, как чужие?

Дальше наша беседа переключилась на отвлеченные темы, не касающиеся поисков Пули и его столичного приятеля, отчаянного картежника. Однако я то и дело поглядывала на часы, с нетерпением ожидая, когда же мы с Графом двинемся в «Лиру». Очень уж мне хотелось побыстрее выяснить, что могло связывать таких незначительных в криминальном мире фигур, как наши разыскиваемые, с господином Жженым, авторитетной личностью.

Виолетта с удовольствием уплетала предложенные Графом яства, а сам хозяин по большей части отдавал предпочтение сигаретам и шампанскому.

Около восьми часов, когда за окном основательно стемнело и до нашего слуха из полного мрака доносились лишь шелест листьев и шум моросящего дождя, Граф, погасив в пепельнице очередную сигарету, звонко хлопнул себя по колену и произнес:

— Что ж, пора ехать. Жженый редко изменяет сложившимся привычкам.

— Ты сам-то как? — спросила я. — Готов к разговору с ним?

— Я, как пионер, — ответил Граф. — Готов всегда и во всем.

Договорившись с Виолеттой о том, что она ни при каких условиях не будет покидать пределы графских владений, и получив от хозяина еще одно уверение в надежной охране, я дала согласие на поездку.

Мы вышли из дома и, миновав роскошный сад, очутились за воротами. Добросовестный и исполнительный Мичиган сидел за рулем «мерса» с таким невозмутимым видом, как будто мы отсутствовали не несколько часов, а каких-нибудь пять минут. Стоило нам с Графом разместиться в салоне, он тут же завел двигатель и тронулся с места.

— В «Лиру», — коротко распорядился Граф. — И не торопись. Время есть.

На этот раз в прошлом именитый вор в законе не сел на переднее пассажирское сиденье, а удобно расположился рядом со мной на заднем. Еще бы! Куда ему теперь торопиться? Виолетты рядом не было, мы с Графом остались наедине. Присутствие личного водителя он в расчет не брал.

В своих подозрениях я не ошиблась. Они оправдались сразу же, как только мы отъехали от особняка. Граф неспешно завел свою руку мне за спину и мягко проворковал в самое ушко:

— Что с тобой, Женечка? Ты так холодна ко мне.

— А почему должно быть иначе, Граф? — я попыталась высвободиться, но он ловко заключил меня в объятия.

— Когда я тебя увидел сегодня, то не предполагал такой отчужденности с твоей стороны.

— Думал, я тебе на шею брошусь?

— Это было бы прекрасно.

Граф уже потянулся губами к моим, и я лихорадочно прикидывала, как бы потактичнее сдержать его напор, в то же время не обидев, но в этот момент в боковом кармане его пиджака зазвучала мелодичная трель. Телефон. Как же кстати!

— Вот черт! — непроизвольно выругался Граф и ослабил хватку.

Я мгновенно переместилась на другой конец сиденья, а он достал телефон и нажал нужную кнопку.

— Алло! Привет, Пастор! В чем дело?

Далее Граф весь обратился вслух, ни разу не перебив собеседника. Пастор говорил долго, но я не могла разобрать ни слова, как ни старалась. Сплошное «бу-бу-бу». Наконец Граф произнес:

— Я все понял. Информация стопроцентная?

— Обижаешь, Граф, — был ответ, и на этот раз я услышала его очень отчетливо.

— Спасибо, братишка. С меня причитается.

Пастор буркнул еще что-то, и после этого Граф выключил связь.

— Это уже кое-что, — сказал он вслух.

— Что там? — меня распирало любопытство.

— Есть новая информация о Пуле и Израильтянине, — Граф повернул свое худощавое лицо ко мне. — Оказывается, ребята и впрямь отхватили жирный куш.

— Что за куш?

— Грабанули банк. И не какой-нибудь там простенький, второразрядный, а «Инвестбанк».

— «Инвестбанк»? — переспросила я.

— Один из престижных в столице, — пояснил Граф. — Сейчас я припоминаю, что читал об этом уже в газетах. Преступники ограбили не весь банк, а всего одну ячейку обчистили, но, говорят, и там хранилось немало.

— И это сделал Виолеттин муж со своим другом? — уточнила я.

— Пастор утверждает, что получил наводку именно на них, причем из проверенных источников. Пастору можно доверять, Женя.

— Я не спорю, — задумчиво произнесла я. — Просто как-то не ожидала подобного поворота событий. Милиции известны личности злоумышленников?

— В том-то и дело, что нет. Легавые сбились с ног, разыскивая воров, но их поиски не увенчались ни малейшим успехом. Дело заглохло, так и не успев толком разрастись.

— Когда это произошло?

— Подожди, дай-ка припомню, — Граф наморщил лоб. — На прошлой неделе, если не ошибаюсь. Да, точно! В самом начале недели.

— Я должна попасть в этот банк.

Глаза мои наверняка горели в этот момент, потому как я наконец почувствовала азарт охоты. Все это время инициатива расследования была сосредоточена в руках Графа. Оно и понятно. Мы только тем и занимались, что мотались весь день по злачным местам да наносили визиты сомнительным личностям. Граф знал, что делает. Он вращался в этих кругах и к каждому человеку имел свой индивидуальный подход. Но сейчас появилась реальная зацепка. Банк, который ограбили Пуля и Израильтянин. Дальше разматывать клубок могла я сама.

— Прямо сейчас? — усмехнулся Граф. — Но банк уже закрыт, а домашний адрес его президента мне неизвестен, извини.

— А хоть кто президент, ты знаешь?

— Как не знать? — ответил Граф вопросом на вопрос. — Я и сам держу там свои капиталы.

— Кто он?

— Глинский Карп Никанорович, — отчеканил Граф. — Завтра с утречка поедем к нему, и я вас познакомлю.

Я ничего не ответила, но для себя решила, что с господином Глинским постараюсь познакомиться без помощи Графа. Так оно будет вернее.

Глава 6

Ресторан «Лира» мало чем отличался от большинства провинциальных ресторанов. Например, в нашем городе таких, как «Лира», было пруд пруди. Помпезность и внешний лоск являли здесь собой главную атрибутику.

Мы с Графом прибыли без нескольких минут девять. Жженого еще не было, о чем нам любезно и сообщил один из официантов. В ожидании мы расположились за угловым столиком и заказали только напитки. Граф взял себе виски, я — чашечку кофе.

— Не самый лучший ресторан в Москве. Не так ли? — поинтересовалась я у своего спутника.

— Абсолютно верно, — не стал отрицать он. — Но Жженый любит именно такие места. Неброские. Старается не сильно выделяться из общей массы, дабы не попасть в поле зрения властей. Осторожность и подозрительность у него в крови.

Жженому было на роду написано долго жить. Стоило Графу заговорить о нем, как тот появился в дверях зала. Узнать Жженого было нетрудно. Даже я смогла это сделать, хотя ни разу не видела его прежде. Дело в том, что хозяин Новых Черемушек получил свою кличку неспроста. Вся левая половина его лица представляла собой огромное бесформенное пятно от ожога. Что касается второй половины, то та представляла яркий контраст с первой. Если посмотреть на Жженого в профиль с правой стороны, то мы увидели бы вполне симпатичного гладко выбритого мужчину сорока лет. Жженый был курчавым брюнетом с ярко-зелеными глазами. Лицо овальное, нос прямой, губы тонкие, поджатые. На Жженом были широкие голубые слаксы, вязаный свитер под горло и легкая ветровка. В самом деле, ничем не примечательный тип. Не обратишь особого внимания на улице посреди прочих обывателей. И уж тем более никак не подумаешь, что он авторитетный человек в криминальных кругах, заправляющий торговлей оружием, которая, как известно, является одним из самых прибыльных видов деятельности.

Тем не менее его здесь знали и уважали. Об этом можно было судить по взглядам присутствующих посетителей и обслуживающего персонала, которые устремились в сторону Жженого. Официант незамедлительно проводил его на самое престижное место у окна и тут же убрал со столика табличку: «Забронировано».

Жженый пришел не один. Следом за ним в зал ресторана шагнули двое здоровенных мордоворотов в застегнутых кожаных куртках и джинсах. Куртки в районе правого бедра у каждого из них неестественно топорщились, давая понять всем и каждому, что соваться к ним с голыми руками себе дороже. Я сразу поняла, что это личная охрана господина Жженого.

— Он? — обернулась я к Графу.

— Он, — кивнул тот, не отрывая взгляда от вновь прибывших.

Его даже не столько интересовал сам Жженый, сколько группа его сопровождения. Граф как бы приценивался к ним.

— Что-то не так?

— С чего ты взяла? — спохватился он. — Все нормально. Пошли познакомимся.

Он первым поднялся из-за столика и зашагал к Жженому. Я следом за ним. Кожаные мордовороты, уже успевшие принять сидячее положение в двух метрах от охраняемой особы, заметив, куда мы направляемся, мгновенно подобрались и инстинктивно потянули руки к отворотам курток.

— Привет, Жженый, — Граф уже вплотную приблизился к легендарному торговцу оружием.

Тот нехотя повернул голову. Я заметила, что куртки верных телохранителей уже расстегнуты, а один из них даже поднялся, сделав шаг в нашу сторону.

— Здравствуй, Граф, — ответил Жженый и тут же сделал отмашку своим архаровцам, дабы не травмировать лишний раз их нервную систему. — Чем обязан твоему вниманию к моей скромной персоне?

— Прежде всего познакомься, Жженый, — Граф без всякого приглашения уселся за один столик с торговцем оружием и указал рукой мне на третий стул. — Это Женя, моя старая знакомая.

— Очень приятно. — Жженый откинулся на спинку и достал сигареты. Заказ ему еще не принесли, и он убивал время до ужина. — Что дальше?

— Ты не очень-то вежлив, — заметил Граф.

— Я просто жутко устал сегодня, — оправдался тот, чиркая зажигалкой. — День был суматошный.

— Нам нужна твоя помощь, Жженый, — Граф последовал его примеру и тоже задымил.

— «Стволы» нужны?

Граф не успел ответить. Подошел официант и любезно поставил перед Жженым поднос со снедью. Как оказалось, завсегдатай «Лиры» предпочел антрекот с жареным картофелем, омаров в соусе и салат «оливье». Помимо этого официант выставил на стол бутылку дорогого марочного вина и апельсиновый сок. Молча выполнив свои обязанности, он удалился.

— Выпьете со мной? — поинтересовался Жженый.

— Извини, нет времени, — отказался Граф, и я мысленно была с ним солидарна.

— Так в чем же дело? Ты собрался с кем-то воевать, Граф?

— Нет, — ответил тот. — Дело вовсе не в оружии. Мне нужна информация.

— Я — не сексот, — тут же отреагировал Жженый.

— Я не о том, — поморщился Граф. — Ты не так давно общался с двумя ребятами. Их видели в твоем обществе. А мы с Женей как раз разыскиваем их. Тут нет никакой криминальной подоплеки, поверь мне. Дело сугубо личное.

— Что за ребята? — Жженый бросил в пепельницу наполовину выкуренную сигарету и взялся за вилку, поковырялся в картофеле. — Ко мне приходят разные люди. И их больше, чем ты думаешь.

— Одного зовут Израильтянином. У другого погоняло — Пуля. Помнишь их? Ваше рандеву было не так уж и давно.

Жженый поднял глаза на собеседника.

— Можно один вопрос, Граф?

— Задавай.

— Кто тебе поведал обо всем этом?

— Для тебя это имеет большое значение?

— Имеет.

— Я пообещал не выдавать источник. А свое слово я держу всегда. Тебе это прекрасно известно, Жженый.

— Понимаю, — произнес тот. — И тем не менее ты хочешь, чтобы я перед тобой открылся.

— Тебе же это ничего не стоит. Или ты давал этим ребятам слово?

— Нет, я никаких слов им не давал.

Как ни в чем не бывало Жженый принялся за еду. Он, видимо, не придерживался тех правил, которым всегда следовали Граф и Пастор. Никаких деловых разговоров во время еды и никакой еды во время разговоров. Повисла пауза.

— Ну, так что же? — не вытерпел Граф.

— Что ты хочешь узнать?

— На предмет чего ты встречался с ними?

— Они покупали у меня оружие, — ответил Жженый, отправляя в рот внушительный кусок антрекота, сдобренный острым кетчупом. — Два «макарова» взяли, два «узи» и один «стечкин». Мы мило пообщались, я отдал им «стволы», ребята хорошо расплатились и отчалили восвояси.

— И это все? — напряженно спросил Граф, заметив, что Жженый не намерен продолжать беседу.

— А что ты хотел? Имена, фамилии, явки? Мы с ними не пили на брудершафт.

— Они не сказали, для чего им «стволы»?

— А ты бы сказал, Граф? — хитро прищурился Жженый. — С чего вдруг такая откровенность с их стороны. Я — не священник.

— Ладно, допустим, — Граф нервно воткнул окурок сигареты в пепельницу и смял его. — Но ты ведь не станешь связываться с кем попало. Мне это доподлинно известно. А тут вдруг такой контакт, Жженый. Что случилось с тобой? Израильтянин — человек не того уровня, которому ты мог бы довериться безоговорочно. Что касается Пули, то его ты и вовсе не знаешь. Где же твоя хваленая осторожность?

Какое-то время наш визави молчал, а затем нехотя буркнул:

— Мне рекомендовали их.

— Кто? — тут же вцепился в него Граф.

— Имени не назову, Граф, не жди. Тут я связан некоторыми обязательствами. Но могу сказать тебе одно, человек, их рекомендовавший, мне хорошо известен, я не один год работал с ним в некоторых делишках и его порукам доверяю. Так что, как видишь, в этой области все чисто.

— А большего не скажешь? — на всякий случай еще раз уточнил Граф, хотя ответ Жженого был предопределен изначально.

— Нет, извини.

— Ну, что ж. В конце концов это твое право. Не буду настаивать.

После этих слов он с шумом отодвинул стул и встал. Я сделала то же самое. Ребята в кожанках пристально наблюдали за нами. Работу свою знают четко. Граф и Жженый пожали друг другу руки, и мы двинулись к выходу. Но через пару шагов за-всегдатай «Лиры» окликнул моего спутника:

— Граф!

Тот обернулся.

— Хочешь дружеский совет?

— Не откажусь.

— Не суйся в это дерьмо. Оно изначально воняет падалью. Задницей чувствую.

— Спасибо, Жженый, — улыбнулся Граф и, не добавив больше ничего, продолжил путь к выходу.

Когда мы уже оказались на улице, Москва погрузилась в сумерки. С каждыми сутками день становился все короче, а ночь все длиннее. Осень вступала в свои права.

— Слова Пастора подтверждаются, — сказал Граф то ли мне, то ли себе самому, забираясь в салон «Мерседеса». — Оружие они у Жженого покупали не для того, чтобы стрелять из него по пивным банкам за городом. Плюс Индус, которого найти, кстати, пока так и не удалось. Тот сделал им новые документы. Все один к одному. Ребята грабят банк и шустро сваливают. Вполне возможно, что даже за кордон. Такие вот дела.

Я молча слушала его, в то же время размышляя в несколько ином направлении. Меня во всей этой истории настораживал один момент, которому Граф почему-то не придавал большого значения, хотя сам же о нем и упомянул. Почему Пуля и Израильтянин ограбили всего одну-единственную ячейку? По словам Графа, там тоже находилось немало, но тем не менее почему именно одну? Это странно. Интуиция подсказывала мне, что ответ на этот вопрос знает Глинский. Сообщил ли он этот ответ право-охранительным органам или нет, понятия не имею, но секрет кроется именно здесь. Внутренний голос редко меня подводил. Так что сейчас встречи с президентом «Инвестбанка» я желала больше всего на свете. И чем скорее, тем лучше.

Граф продолжал распинаться, и постепенно его слова сводились к тому, что отыскать парочку грабителей можно исключительно через Индуса. Мол, если он делал им документы, то он и должен знать, где те намеревались осесть. В этом тоже была своя логика, но к чему гадать, если самого Индуса пока на горизонте не видно.

В особняк Графа мы прибыли, когда уже основательно стемнело, и на черном от туч небе то и дело проскальзывала полная луна. Виолетта не спала, дожидалась нашего возвращения. Мы поведали ей о беседе с Жженым, а уже после, когда Граф оставил нас с ней наедине, я поделилась и своими соображениями насчет Глинского.

— Слышала о таком от мужа? — спросила я ее.

— Нет. Об этом человеке он ни разу не упоминал. Я же говорила тебе, что у Андрея нет знакомых в Москве, кроме Израильтянина. Думаешь, он мне врал?

— Ничего такого я пока не думаю, — успокоила ее я. — Просто размышляю и пытаюсь найти зацепку.

— Не понимаю, — промолвила Стрельникова. — Какая разница, кого они ограбили. Разве это может помочь нам в поисках?

— Кто знает, — отрешенно заметила я.

Мне по-прежнему не давала покоя единственная ограбленная ячейка.

Около полуночи, когда Виолетта уже спала, а я пыталась отключиться от дел насущных и также погрузиться в объятия Морфея, в дверь нашей спальни, любезно отведенной Графом, осторожно постучали. Я спрыгнула с кровати и босиком прошлепала к порогу.

— Кто там?

— Я.

Выходит, Граф тоже не спал. Только его одолевали совсем иные мысли.

— Что случилось, Граф? — спросила я, изображая в голосе зевоту.

— Ты уже спишь?

— В общем-то, да.

— Женя, может, выйдешь на секундочку?

— Зачем?

— Прошу тебя.

— Хорошо, — ответила я, а про себя чертыхнулась.

Предварительно накинув халат, я открыла дверь спальни. Граф стоял на пороге в одном спортивном трико. Я вышла в коридор.

— Не могу уснуть, — пожаловался гостеприимный хозяин. — Очень тоскливо одному.

— Для этого ты меня и вызвал? — съерничала я. — Пообщаться?

— Нет. Я постоянно думаю о тебе. Мне тебя не хватает, Женя, — с этими словами Граф взял мои руки в свои и потянул на себя.

Но я воспротивилась.

— Граф, прошу тебя, давай не будем.

— Почему? Я хочу тебя.

— Не сейчас. Я за день чертовски устала, — объяснение было как нельзя более подходящее.

— А когда? — тут же ухватился он за мои слова.

— Давай сначала разберемся с нашим делом, — улыбнулась я и провела ладонью по его щеке.

— Точно?

— Как будешь себя вести. А сейчас спокойной ночи.

Послав ему на прощанье воздушный поцелуй, я скрылась за дверью спальни и провернула ключ в замке.

— Спокойной ночи, Женечка, — донесся до меня голос Графа.

Вот напасть-то. Граф — товарищ настырный. От него так просто не отделаешься. Как же я буду отбиваться от его посягательств потом, когда мы и в самом деле завершим поиски? Ну да ладно. Подумаю об этом после. Еще надо завершить дело.

Проснулась я рано. Виолетта еще спала, да и во всем доме стояла гробовая тишина. Это было мне на руку. Еще вчера я решила ускользнуть незамеченной.

Присев перед зеркалом, я уделила двадцать минут своей внешности. Вернее, ее изменению. Не хотелось светить раньше времени перед Глинским свое истинное лицо. Грим и парик прекрасно сделали свое дело. Из зеркала на меня смотрела вовсе не Женька Охотникова, а совсем другая, неизвестная мне особа. Превосходно. На всякий случай нацепив еще и зеркальные очки, я на цыпочках выбралась из спальни. Спустилась по лестнице на первый этаж. Может, за мной и наблюдали невидимые стражи Графа, но присутствия своего никоим образом не выдали.

Я покинула особняк. Мичигана в белоснежном «Мерседесе» у ворот тоже не было. Видимо, команда о раннем выезде от шефа не поступала, вот он и нежился где-нибудь в теплой постельке.

На дороге я остановила первую попавшуюся машину и попросила отвезти меня к «Инвестбанку». Разговорчивый водила тут же начал трепаться о недавнем ограблении этого денежного хранилища, пересказывая мне всевозможные слухи по этому поводу, гулявшие по Москве целую неделю. От него же я узнала, что банк открывается ровно в восемь. Я взглянула на часы. В самый раз. Подъеду с небольшим запасом.

На входе в банк дежурил двухметровый парень в камуфляжной форме. Мозолить ему глаза и прорываться внутрь банка я не стала, а решила дождаться приезда Глинского на улице. Погода не была такой пасмурной, как вчера. На небе сквозь облака даже время от времени проглядывало солнышко.

Карп Никанорович оказался человеком пунктуальным. В тот момент, когда мои наручные часы показывали без пяти восемь, к зданию банка подкатила черная «Волга», и из нее степенно выплыл сам президент.

Глинский был небольшого роста, но складно сложен. Величавая осанка, гордая посадка головы. Аккуратно подстриженные русые волосы прикрывала небольшая шляпа с загнутыми полями, которую Карп Никанорович носил почти на самом затылке. Длиннополый коричневый плащ и туфли с едва заметным каблуком довершали его одеяние. Видный господин, ничего не скажешь.

Уверенной походкой делового человека Глинский зашагал к своему банку, но у самого входа я преградила ему дорогу.

— Карп Никанорович? — голос мой был подчеркнуто официален.

— Да, — он поднял на меня глаза.

— Следователь Воронцова, — представилась я. — Облпрокуратура.

С этими словами я извлекла из сумочки одно из поддельных удостоверений и протянула его Глинскому. Но тот нисколько не заинтересовался им. Даже смотреть не стал.

— Уже и из облпрокуратуры прислали человека, — вздохнул он. — Что ж, пойдемте.

Он любезно распахнул передо мной дверь банка, пропуская вперед. Здоровенный охранник шагнул нам навстречу, но, узнав Карпа Никаноровича, лишь вежливо поздоровался и вернулся на свое рабочее место.

— Девушка со мной, — сообщил стражу президент банка.

Никаких вопросов со стороны амбала не возникло. Вполне возможно, что визиты молоденьких дамочек к Глинскому — вещи вполне естественные.

Кабинет Карпа Никаноровича представлял собой просторную светлую комнату полуокруглой формы. Здесь все было сделано в современном стиле. Мебель, ковры, внутренняя отделка, пластиковые рамы на окнах. Вдоль правой стены висело несколько полотен известных современных мастеров: Шемякина, Краснопевцева, Яковлева. Глинский был любителем живописи.

— Присаживайтесь, пожалуйста.

Хозяин кабинета указал мне на мягкое глубокое кресло, а сам тем временем направился к гардеробу. Снял с себя шляпу, плащ и, оставшись в светлом двубортном костюме, вернулся к столу. Сел, сложил руки в замок и положил их на столешницу прямо перед собой.

— Слушаю вас, — сказал он тихим уставшим голосом.

— Расскажите мне для начала, что произошло, Карп Никанорович, — с этими словами я сняла с лица зеркальные очки.

— Разве вы не знаете? — изумился он.

— Мне хотелось бы услышать о происшествии из ваших уст.

— Мне мало что известно, — начал он, глядя как — то мимо меня. — В прошлый понедельник утром я пришел на работу, как обычно, к восьми, спустился в хранилище и обнаружил, что одна из ячеек раскрыта. Содержимое, естественно, отсутствовало. Но, что самое интересное, никаких следов взлома. Никаких. Сейф открыли бесшумно, и сигнализация тоже не сработала. Я сразу же поднялся в кабинет и вызвал милицию.

— А охрана банка? — поинтересовалась я. — Чем она занималась в ночь с воскресенья на понедельник?

— Дежуривший тогда охранник утверждает, что спал и ничего не слышал. Ваши коллеги задержали его по подозрению в преступном сговоре, а я, естественно, сразу же уволил этого недотепу.

— Забавный случай, Карп Никанорович, вы не находите?

— Нахожу, — немедленно отреагировал он. — Во всем этом ограблении куча странностей.

— Это точно, — поддержала его я. — И самая первая странность в том, что вскрыли всего один сейф, именно этот. Что в нем было?

— Бриллианты, — коротко ответил Глинский.

— Вот как?

— Да. Много бриллиантов, различной формы и размеров. Их общая стоимость составляла где-то около полутора миллионов долларов.

— Внушительная сумма, — присвистнула я.

— Более чем.

— И кому же они принадлежали? Не лично ли вам, случайно?

— Нет, что вы? — открестился Глинский. — Боже упаси! Если бы я имел такое состояние, то не работал бы вовсе.

— Тогда кому же?

— Здесь тоже история та еще, — Карп Никанорович озадаченно почесал у себя в затылке. — Бриллианты были положены на сохранение, когда мой банк только открылся. Они принадлежат некоему Антону Викторовичу Переверзину. Не помните такого?

— Нет, — честно ответила я. — А должна?

Глинский окинул меня долгим изучающим взглядом, а затем изрек:

— Видимо, нет. Вы еще молоды, а тогда… В общем, Переверзин был не последним человеком в нашем государстве. Шишка, короче. Большой партийный работник. Откуда у него оказались эти камешки, сказать не могу по причине того, что сам не знаю. Но он доверил их нашему банку.

— И где сейчас этот Переверзин? — спросила я.

— А бог его знает, — пожал плечами Глинский. — Уехал. Да-да, уехал и исчез. Буквально испарился. Вот уже два года, как его никто не видел и никто о нем ничего не слышал. Был человек, и вдруг не стало. Тоже странно, не правда ли?

— Да, очень.

Тут и впрямь было над чем поразмыслить. Человек исчезает, а два года спустя в «Инвестбанке» грабят именно его ячейку. Причем чисто, без взлома. Как будто злоумышленникам был заранее известен код сейфа. Но даже это не полностью объясняло их незаметное проникновение в банк.

— Вы кого-нибудь лично подозреваете, Карп Никанорович? — вновь обратилась я к Глинскому.

— Я уже размышлял об этом, но ничего путного в голову не пришло. Ни одной конкретной личности нет.

— А у кого, кроме вас, имеются ключи от хранилища?

— Ни у кого. Дежурный знает, где они, но, если он спал или отошел куда, найти их не так-то просто. Они не лежат на виду.

— Вы верно заметили, Карп Никанорович, если он спал, — угрюмо бросила я. — Так, значит, ни у кого больше ключей быть не могло?

— Нет.

Глинский поднялся из-за стола и прошелся к окну. Раскрыл форточку.

— Надеюсь, вы найдете преступника, — высказался он, стоя ко мне спиной.

— Сделаем все возможное.

Для себя я решила, что необходимо увидеться с горе-охранником, находящимся в данный момент под арестом, и узнать, чем вызвано его хроническое недосыпание дома. Однако и в поведении президента банка мне виделось тоже что-то подозрительное. Мне все время казалось, что он что-то недоговаривает. А скрытность в такой ситуации была не в его пользу.

— Последний вопрос, Карп Никанорович, — сказала я, поднимаясь с кресла.

Он обернулся, но глаза наши не встретились. Он лишь мазнул по мне взглядом и тут же переключился на созерцание телефонного аппарата у себя на столе.

— Какой?

— Вам не знакомы такие люди, как Петряков Василий Георгиевич и Стрельников Андрей Витальевич?

Глинский подумал секунду, затем вышел из-за стола на центр кабинета и ответил:

— Впервые слышу. Это имеет какое-то отношение к ограблению?

— Возможно, — лаконично произнесла я. — Но стопроцентной уверенности у меня пока нет. Приятно было познакомиться.

Я протянула руку Карпу Никаноровичу, и тот осторожно пожал ее. Ладонь Глинского была влажной. То ли от природы, то ли он переволновался. Забавно.

— Я попрошу вас какое-то время не покидать город, — предупредила я его на прощанье.

— Разумеется, — ответил он. — Я все понимаю.

На том мы с ним и расстались.

Когда я спускалась вниз, на выход, сотрудники банка постепенно наполняли заведение и неспешно занимали рабочие места. День начинался.

Погруженная в собственные размышления, я на такси вернулась в особняк Графа. По поводу моего отсутствия здесь уже царила легкая паника. Виолетта сидела в кресле возле журнального столика и пальцами выбивала нервную дробь по столешнице. Граф огромными шагами мерил гостиную. У дальнего окна стоял еще и Пастор. Он единственный сохранял полное спокойствие и, перегоняя из одного уголка рта в другой толстую сигару, пускал дым в раскрытую форточку.

— Женя! — воскликнул Граф, едва завидев меня на пороге, и тут же бросился навстречу. — Ты с ума сошла! Хочешь, чтобы у меня инфаркт был?

— Не хочу, — честно ответила я.

— Где ты пропадала? И что с твоим лицом?

Покинув «Инвестбанк», я сняла парик и зеркальные очки, но грим по-прежнему оставался на мне. Видимо, его и имел в виду Граф.

— Я просто проводила разведку боем. Успокойся, — ответила я ему. — А что касается лица, то, если ты отстанешь от меня и дашь умыться, оно придет в норму.

Виолетта к этому времени поднялась с кресла и приблизилась к нам. То же самое сделал и Пастор, выбросив недокуренную сигару в окно.

— Выяснила что-нибудь? — обратилась ко мне Стрельникова.

— Да. Я узнала, что хранилось в том сейфе, который обчистили твой муж с дружком.

— Что?

— Бриллианты, — ответил вместо меня Пастор. Вид у него был, как обычно, скучающий.

— Ты откуда знаешь? — прищурилась я.

— Я много чего знаю, Женя, — просто ответил тот.

— Пастор пришел поделиться с нами новой информацией, — пояснил Граф.

— Да, в том числе и о местонахождении Индуса, — произнес Пастор. — Это значительно ускорит ваши поиски.

Что верно, то верно. Дело и впрямь стремительно набирало обороты.

Глава 7

Пастор прошел к дивану и плюхнулся на него всей своей массой. Тот угрожающе заскрипел в ответ. Мы с Графом расположились по бокам, Виолетта вернулась в свое кресло.

— Мы в полном внимании, Пастор, — сказала я.

— В общем, дело тут такое, — медленно, с расстановкой начал он. — Ребята, которых вы ищете, действительно провернули крупное дельце, обчистив один из сейфов в «Инвестбанке», в котором хранились бриллианты на сумму под два миллиона долларов. Провернули они это дело чисто, не оставив ни малейших следов за собой. Легавые в полном тупике, а что касается московской братвы, то тут все поголовно считают, что Израильтянин и Пуля работали с поддержкой некоего человека, условно называемого Икс.

— Мотивировка? — усомнился Граф.

— Ну, посуди сам, — предложил ему Пастор. — Во-первых, сейф вскрыли без взлома, а ведь они не медвежатники. Стало быть, им был известен код. В банк они тоже прошли незамеченными. Думаешь, не имели поддержки изнутри? Менты арестовали, конечно, охранника, но какая из него, к дьяволу, поддержка. Я не верю в его сопричастность. Скорее всего, парня действительно усыпили. Далее, ты сам говорил, что Жженому тоже кто-то рекомендовал их. Выходит, и здесь при делах мистер Икс, имя которого Жженый назвать отказался. И тут мы доходим до Индуса. Скажу сразу, найти его было делом нелегким. Пройдоха хорошо схоронился. И тем не менее два провинциальных искателя приключений вышли на него без проблем. Не потому ли, что и здесь не обошлось без рекомендаций?

Пастор рассуждал очень логично. Признаюсь, и мне казалось, что этот загадочный Икс, как его окрестил хозяин «Короны», не кто иной, как Карп Никанорович Глинский. Но я могла и ошибаться.

— А кто этот Икс, выяснить не удалось? — спросила я у Пастора, прерывая его излияния.

— В том-то и дело, что нет. Ребята по моей просьбе землю носом роют, но пока безрезультатно.

— Все твои выводы могут быть просто ошибочны, — высказался Граф.

— Тут я с тобой не соглашусь, — отрезала я и вновь переключилась на Пастора. — Что с Индусом?

— Он здесь, в пригороде, — поделился тот информацией. — Прибыл три недели назад. Где был до этого, бог его знает.

— Адрес есть?

Вместо ответа Пастор залез рукой во внутренний карман своего модного пиджака и извлек на свет божий вчетверо сложенный лист бумаги. Протянул его мне. Я развернула бумагу. Написанный адрес мне ни о чем не говорил, и я передала его Графу. Вопросительно посмотрела на него.

— Найдем, — заверил тот меня.

— Советую ехать к нему как можно скорее, — произнес Пастор. — По двум причинам. Первая: парень может снова исчезнуть, да так, что концов потом не сыщешь. Вторая: его ищут и ваши конкуренты. Вы знаете, кого я имею в виду. Кабеш, конечно, лопух, а вот Шекспир основательно идет по следу. Если он вас опередит, живым Индуса вы можете не застать. И информация умрет вместе с ним.

— Мы отправимся к Индусу сейчас же, — решила я и бросила взгляд на Графа.

— Как скажешь, — ответил тот.

Покладистый мне попался помощник и кавалер.

— Тебе, Виолетта, придется вновь остаться здесь, — обратилась я к клиентке. — Мало ли что.

— Дело в том, Жень, что Виталий пригласил меня на обед, — сказала она.

— Кто?

— Я, — Пастор поднялся и галантно поклонился мне. — Не возражаешь?

— Тут грех было бы возражать, — откликнулась я. — Поезжай, конечно, Виолетта. За Пастором ты как за каменной стеной.

Я не преувеличивала. Другу Графа, которого и сама немного знала, я доверяла, а в том, что он в случае необходимости сможет постоять не только за себя, но и за свою спутницу, я не сомневалась.

— Спасибо, — поблагодарил меня Пастор за комплимент и вновь опустился на диван.

— Ты готов, Граф?

— Как пионер, — ответил он в своей неизменной манере.

Больше вступать в какие-либо дебаты мы не стали и, оставив Виолетту с Пастором наедине, вдвоем покинули особняк. Граф уже было достал мобильник, желая вызвать к порогу Мичигана с машиной, но я остановила его.

— Отправимся в пригород инкогнито.

— Зачем? — не понял он.

— За твоей машиной уже наверняка установлена слежка, — пояснила я.

— Оторвемся.

— Не будем рисковать и давать шанс кому-нибудь вроде Шекспира выйти на след Индуса. Забыл, что сказал Пастор?

— Выходит, Пастор для тебя больший авторитет, чем я, — обиделся Граф.

— Обойдемся без сентиментальностей, — оборвала его я. — В конце концов, не забывай, что операцией руковожу я. Ты на подхвате.

Подобные слова могли, конечно, еще больше задеть Графа, но я решила сразу расставить точки над «i». А то он, чего доброго, развернет такую бурную деятельность — не остановишь. А сейчас она как раз была ни к чему. Пора начинать действовать с осторожностью.

— Хорошо, — согласился Граф. — Ты командуешь парадом, тебе и карты в руки.

На том и порешили. Он отказался от затеи звонить Мичигану, полностью положившись на меня. Я не замедлила остановить какого-то частника и попросила отвезти нас за черту города. После непродолжительных торгов мы сошлись на приемлемой цене и оккупировали заднее сиденье салона.

— Может, ты все-таки расскажешь мне, куда ездила сегодня утром? — Граф не умел долго молчать.

— А ты сам не догадываешься?

— Полагаю, что наносила визит Глинскому. Угадал?

— В самую точку, — улыбнулась я.

— Выяснила что-нибудь?

— Самую малость. Но пришла к выводу, что ваш господин Глинский еще тот слизняк.

— Вот как? С чего такие утверждения?

— Это не утверждения, а предположения, — поправила его я. — Но таких людей видно за версту. У него рыльце в пушку, это точно. У меня вообще сложилось мнение, что тот мистер Икс, о котором говорил Пастор, и есть Глинский.

Теперь я ожидала от Графа очередной издевки, но он меня удивил. На этот раз он замолчал на какое-то время, размышляя о чем-то, а затем произнес с расстановкой:

— Знаешь, а может быть, ты и права. Вполне допускаю, что Карп Никанорович сам и спланировал ограбление сейфа в своем банке и нанял для этой цели Израильтянина и Пулю. Он человек со связями и на Жженого имеет выходы. Пожалуй, мне тоже стоит пообщаться с ним.

— Полагаешь, он выложит тебе все начистоту? — усомнилась я.

— Кто знает? — задумчиво протянул он. — Смотря как подойти к этой беседе.

Я не стала его расспрашивать о вариантах подходов, но прекрасно поняла, что он имеет в виду. Что ж, я буду совсем не против, если Граф слегка надавит на господина Глинского. Глядишь, что-нибудь и прояснится. Но сейчас куда большие надежды я возлагала на Индуса.

На окраине Москвы мы попросили водителя остановить машину. Он так и сделал, благополучно оставив нас на шоссе, и укатил обратно в город. До места дислокации Индуса было решено ехать на другой машине в целях запутывания следов.

— Не слишком ли мы мудрим? — спросил Граф.

— В самый раз, — ответила я.

Но, как показали дальнейшие события, в конспирации я переиграла саму себя. Вскинув руку, я остановила «жигуленок» шестой модели, и тот покорно притулился у обочины. Мы сели в салон. Водитель, молодой парень в джинсовой куртке и кепке с большим козырьком, был один, но через несколько метров он остановил машину и к нам в компанию добавилось еще двое. Худощавый тип с козлиной бородкой, по-хозяйски расположившийся на переднем сиденье, и вчерашний напарник Листа в неизменном светлом плаще, потеснивший нас с Графом сзади. Их действия были настолько стремительными, что ни я, ни мой сподвижник не успели толком ничего сообразить.

— Далеко собрались? — ехидно спросил парень в белом. — Мы не помешаем?

Рука Графа инстинктивно метнулась к карману пиджака, но сосед опередил его.

— Осторожнее, Граф, — сказал он вполголоса. — Я и выстрелить могу ненароком.

В руке у него появился «ствол».

— Давай не будем геройствовать. Гони волыну.

Ответа Графа он даже не стал дожидаться. Молча сунул свою лапищу ему в карман и конфисковал оружие. Убрал его себе за пояс брюк под плащ.

— К тебе это тоже относится, — проинформировал меня худощавый, полуобернувшись. — Сдавай козыри.

Сопротивление в данной ситуации было и в самом деле бесполезным, а потому я покорно передала вперед свою сумочку. Попутчик с козлиной бородой раскрыл ее. Сначала извлек револьвер.

— Дамская пукалка? — сказал он насмешливо. — Однако прикрытие у тебя, Граф, хромает. Так, а это у нас что?

Порывшись в моей сумочке, нахал с козлиной бородкой достал вслед за револьвером удостоверение.

— Посмотрим, посмотрим. Евгения Охотникова, — прочел он. — Телохранитель. Ни хрена себе. Слыхал, Кудлатый?

— Че, в натуре? — не поверил сосед Графа.

— Смотри сам.

Мое удостоверение перекочевало в лапы Кудлатого. Он внимательно изучил его, даже понюхал на всякий пожарный случай, и только после этого убедился в подлинности документа. А потом неожиданно расхохотался.

— Ну ты даешь, Граф, — произнес он сквозь смех. — Бабу себе в телохранители взял. До чего докатился, а?

— Кто знает, какие части его тела она охраняет? — философски заметил худощавый с идиотской улыбкой на лице.

«Смейтесь, смейтесь», — решила я про себя. Еще не вечер. Будет и на моей улице праздник. Я ненавидела, когда какие-нибудь дегенераты откровенно издеваются над моим выбором профессии. Такого я простить не могла.

— Ну чего встал, Колотун? — обратился Кудлатый к водителю «жигуленка». — Поехали, прокатимся с ветерком.

— А куда поедем, Мендель? — растерянно спросил тот парня с козлиной бородкой.

— К шефу, — коротко бросил тот.

— Эй, ребята, — подал наконец голос Граф. — Что все это значит? Вы хоть понимаете, на кого руку подняли?

— Понимаем, — Кудлатый вернул мое удостоверение Менделю, а тот сунул его обратно в сумочку, в которой больше не обнаружил ничего интересного для себя. — Очень хорошо понимаем. И мы надеемся, что и ты тоже, Граф, все прекрасно понимаешь. Шекспир культурно предупреждал тебя, отвали, дескать, по-хорошему. Ты совету не внял, решил, что война куда лучше мира. Так что теперь пеняй на себя.

— Вы дорого за это заплатите, — пообещал Граф с металлом в голосе. — И сам Шекспир в том числе. Когда о данном инциденте станет известно Комолу, он три шкуры с него сдерет.

— Если станет известно, — пропел Мендель. — А то вдруг и вовсе никто не дознается. Найдут в лесочке два трупа. Один из них принадлежит известному в прошлом вору в законе Графу, другой — бабе какой-то. А кто убил, за что, почему — ищи ветра в поле. Что скажешь на это, Граф?

— Скажу, что пустые угрозы на меня не действуют.

Я была согласна с Графом. Если Мендель отдал распоряжение водителю направляться к Шекспиру, то убивать нас пока никто не собирался. Но с другой стороны, Шекспир действительно вел себя рисково. Граф хоть и бывший вор в законе, но все-таки человек со связями и не последняя фигура в криминальном мире. Их стычка из-за Израильтянина и украденных бриллиантов могла перерасти в крупный скандал. Я не сильно разбиралась в их законах, или, как они их называют, понятиях, но неизвестный мне Комол и вправду устроит Шекспиру варфоломеевскую ночь, если Граф так уверен в этом.

Больше никто из похитителей в разговоры с нами не вступал, да и дорога, если честно, была недолгой. Прибыли на место минут через пятнадцать. «Жигуленок» мягко притормозил возле двухэтажного домика не слишком больших размеров. Никакого сада и дворика вокруг дома не было. Впрочем, и другие строения поблизости также отсутствовали. С одной стороны растянулся пустырь, с другой — разрушенные частные дома, а за ними реденький лес. Удачно выбранное место для того, чтобы пообщаться со мной и Графом.

Первым из машины вылез Мендель и сразу скрылся внутри дома. Причем с моей сумочкой и револьвером.

— Добро пожаловать на вечеринку, — провозгласил Кудлатый и указал нам стволом пистолета на противоположную дверцу.

Колотун тоже вооружился «марголиным» и, обернувшись к нам всем корпусом, замер в ожидании. Я пожала плечами и покинула салон. Следом за мной и Граф.

— Что это за хибара? — спросил он.

— Закрой рот и шагай внутрь, — последовало очередное грубое распоряжение от Кудлатого.

В доме была убогая обстановка. Вся имевшаяся мебель давно уже отжила свое, и создавалось впечатление, что она рассыплется на куски в любой момент. Облупившаяся полировка на шкафах, продавленные скрипучие кресла с вывернутыми наружу пружинами, стулья с отломанными спинками. Ко всему прочему картину довершали еще и блеклые обои, местами висящие лохмотьями.

По всему видно, что Шекспир здесь не только не жил, но и вообще нечасто баловал данную обитель своим посещением. Однако в данный момент он сидел на низеньком табурете возле лестницы, ведущей на второй этаж, и с интересом разглядывал нас с Графом. То, что это и есть Шекспир, я поняла по тем почтительным позам, в которых замерли Мендель и Лист за спиной сидящего мужчины.

Вор в законе Шекспир был маленького роста, склонный к полноте мужчина. Его не только нельзя было назвать красивым, но скорее наоборот, внешность этого типа мне показалась отталкивающей. Реденькие сальные волосы на голове, бесформенные кустистые усы, нос картошкой, слегка отдающий в синеву.

На Шекспире было надето длинное осеннее пальто и кожаный картуз. Пальто наглухо застегнуто. На руках черные перчатки, в правой кисти зажат большой круглый набалдашник трости.

Взгляд колючий и испытывающий. Такой взгляд не предвещает ничего хорошего. Это я знала из личного опыта.

Что касается его верного Листа, то на нем на этот раз вместо светлого экстравагантного плаща была обычная куртка-ветровка.

— Кого я вижу? — лицо Шекспира наконец расплылось в улыбке. — Граф! Очень рад встрече!

Всем своим видом он старался изобразить радушие и доброжелательность, но тем не менее нам навстречу он со своего табурета не поднялся, да и голос Шекспира как-то фальшивил. Я до сих пор не могла понять, что же общего у этого человека с бессмертным гением?

— Ты допустил ошибку, Шекспир, — сухо произнес Граф. — И ты за это поплатишься.

— Ну вот, опять угрозы, — делано расстроился тот. — А мне так хотелось поболтать с тобой по-приятельски.

— И для этого ты со мной так грубо обошелся?

— Кто грубо обошелся? Я? С чего ты взял? — при этом он недовольно зыркнул на своих подручных. — Видимо, эти олухи опять что-то перепутали.

— Давай не будем ломать комедию, — остановил Граф спектакль, к которому сидящий перед нами вор в законе основательно подготовился.

— Давай. Желаешь откровенности? Изволь. Я пытался с тобой поладить мирно, Граф. Но ты прямо неслух какой-то. Все-таки поперся к Жженому выяснять что да как. Потом твой дружок Пастор развернул бурные поиски Индуса. Кстати, он нашел его?

— Понятия не имею, — ответил Граф.

— Врешь, — Шекспир подался вперед. — Мне известно, что он приезжал к тебе сегодня утром. Наверняка, с информацией. Разве нет?

— Нет. Он приехал пригласить на обед мою гостью.

— Эту? — Шекспир кивнул на меня.

— Другую.

На некоторое время взгляд Шекспира остановился на моем лице. Затем он глазами окинул и фигуру, в конечном итоге вновь сфокусировавшись, как мне показалось, непосредственно на губах.

— Да, мне уже доложили, — медленно произнес он. — Это твой телохранитель. Да, Граф?

Его слова были сопровождены ехидной ухмылкой.

— Это моя хорошая знакомая, — спокойно ответил тот. — Ее род деятельности не имеет ко мне никакого отношения. Так же, как и к поискам Израильтянина.

— Да? — Шекспир лихо забросил сигарету себе в рот и сжал фильтр зубами. — А мне кажется, что ты обманываешь меня, Граф. Но это твое личное дело. Я вас не трону, но при одном условии.

— Каком условии?

— Вы мне говорите, где находится Индус, и разбегаемся как в море корабли. Заметь, Граф, что я слишком милостив к вам. Другой бы не пошел ни на какие уступки. И знаешь, я хочу сразу сказать тебе, что ты чересчур много мнишь о своей персоне. С недавних пор ты уже никто, Граф. Ты не вор в законе. Тебя раскороновали.

— Ошибаешься, — спокойно, без нажима возразил Граф. — Я сам добровольно сложил с себя регалии.

— Не имеет значения.

— Нет, имеет. Мой поступок согласован с Комолом и полностью им одобрен.

Шекспир криво усмехнулся.

— Не будь ребенком, Граф, — произнес он надменно. — Ты и сам прекрасно осознаешь, что Комол согласился с твоими причудами исключительно из личных симпатий. На самом деле ты поступил не по понятиям.

— Ты заговорил о понятиях, Шекспир? — брови Графа взметнулись вверх.

— А что такое? — ответная реакция не заставила себя ждать. — Тебе есть в чем упрекнуть меня?

— Желаешь устроить час воспоминаний? Изволь. — Граф под бдительным наблюдением шекспировских архаровцев извлек из кармана сигареты и закурил. — Помнится, год назад ты вклинился в наркобизнес вместе со своим приятелем Лапой. А когда дело дошло до дележа, Лапа вдруг бесследно исчез. Ты тогда открестился от всего, и Комол тебе поверил, но мы-то с тобой прекрасно знаем, кто отправил Лапу на небеса и где следует искать его тело. По большому счету, мне было тогда наплевать на эту историю, но сейчас, коль уж так повернулись взаимоотношения между нами, я могу шепнуть пару слов Комолу. И мы все втроем с удовольствием поговорим о понятиях. Что скажешь?

Мне их разговор ни о чем не говорил. Я не была, конечно, полным профаном в данных делах, но и к асам себя не причисляла. Тем более я совсем не знала сидящего перед нами Шекспира, а потому молчала и предоставляла возможность вести переговоры Графу. В сущности, это и не входило в мою компетенцию — я была всего лишь телохранителем. Да и то не Графа, а Виолетты.

Шекспир погрузился в размышления, не торопясь ответить что-либо Графу. На лице его было написано явное неудовлетворение таким поворотом беседы.

— Ладно, — сказал он наконец. — Я считаю, что нам действительно не имеет смысла ссориться. Это ни к чему не приведет. Ни для тебя, ни для меня. Но мне просто необходим Индус. Пойми это, Граф.

— Зачем он тебе?

Вновь повисла пауза, во время которой Шекспир нервно постукивал по колену кончиком трости.

— Я полагаю, ты и сам все знаешь, — произнес он, пристально вглядываясь в глаза Графу.

— Знаю, — ответил тот. — Но не могу понять одного. Почему ты так рьяно ополчился на меня, а какому-то отморозку Кабешу позволяешь вытворять черт знает что?

— До поры до времени, Граф. Только до поры до времени. Все потуги Кабеша урвать кусок пирога — не больше, чем мышиная возня. Когда он действительно станет опасен, я уберу его, не задумываясь. А что касается тебя… Ты изначально опасный противник.

— Я польщен, — Граф выпустил дым в потолок.

— Так тебе известно, где Индус?

— Известно. Но если ты рассчитываешь, что я вот так просто за здорово живешь поведаю тебе об этом, то ты крупно ошибаешься.

Глаза Шекспира блеснули недобрым огоньком.

— Ты провоцируешь меня, Граф, — сказал он.

— Все-таки пойдем на конфликт? — улыбнулся экс-смотрящий.

— Нет. Конфликта не будет, Граф, — зло произнес Шекспир. — Я просто отправлю тебя вслед за упомянутым Лапой, если в том возникнет необходимость. И никакой телохранитель любого пола тебе не поможет.

При этом он бросил взгляд на меня, а губы его подчиненных дружно растянулись в широких улыбках. Я решила, что пора и мне произнести весомое слово, дабы показать зубы.

— Господин Шекспир, — галантно обратилась к нему я. — Мне кажется, что вы недооцениваете наших сил и возможностей. Я — выпускница Ворошиловского института и имею огромные навыки как телохранитель. Мало того, добавлю к этому еще и то, что поиски Израильтянина и его друга Пули веду непосредственно я, а не Граф. Он мне только помогает. А у меня, Шекспир, сам понимаешь, нет никакого резона делиться с тобой информацией.

Мое выступление произвело эффект на присутствующих. Видимо, вор в законе Шекспир не ожидал такого поворота. Его верные соратники также пооткрывали рты, и теперь стояли как истуканы, выпучив на меня глаза.

— Зачем? — спросил Шекспир спустя минуту.

— Что зачем?

— Зачем ты разыскиваешь Израильтянина и Пулю?

— Это мое личное дело, — огрызнулась я.

Граф с улыбкой переводил взгляд с меня на моего собеседника и ожидал, чем же закончится эта беседа. Похоже, ситуация начинала его забавлять.

— Ну что ж, — медленно произнес Шекспир. — Я понял, что разговора по-хорошему между нами не получится. Придется принять меры.

С этими словами он поднялся и, поправив на голове картуз, продолжил:

— Если вы думаете, что я позволю вам действовать вопреки своим интересам, то вы крупно ошибаетесь. Не хотите сдать мне Индуса — не надо. Но и вам добраться до него не удастся. Вы останетесь здесь до тех пор, пока я не сочту нужным отпустить вас.

— Хочешь сказать, что мы теперь пленники? — прервал его Граф.

— Совершенно верно. Кудлатый и Мендель полностью в вашем распоряжении. Если что, обращайтесь, не скромничайте. А у меня дела. Прошу покорнейше извинить.

Не добавив больше ни слова, Шекспир направился к выходу. Преданный Лист двинулся следом, одарив нас с Графом ненавидящим взглядом. Дескать, оставил бы босс меня с вами, я бы уж дал волю чувствам. Но приказы начальства не оспариваются. Вскоре в заброшенном домике нас осталось четверо. Я, Граф, Кудлатый и Мендель. Двое последних стояли по краям комнаты, и стволы их пистолетов буравили нас своими черными зрачками.

— И что теперь? — мой вопрос был обращен к Менделю.

— Спускайтесь в подвал, — велел он. — И без глупостей.

— Это куда?

— Вниз по лестнице, — подал голос Кудлатый и при этом распахнул боковую дверцу в половину человеческого роста.

— Вам это аукнется, ребята, — пообещал Граф и, швырнув окурок прямо на пол, шагнул к дверце.

Кудлатый отступил чуть в сторону. Опасался. С противоположного конца за нами пристально наблюдал Мендель. Когда Граф нырнул за дверцу в темноту подвала, за ним направилась и я. Краем глаза заметила, как Кудлатый, слегка опустив «пушку», окинул сальным похотливым взглядом мои ноги и облизнул губы. Я улыбнулась. Вот на чем можно будет сыграть. Животные инстинкты таких типов, как Кудлатый, — всегда путь к спасению. Вот только он этого не знал.

Дверь со скрипом захлопнулась за нами. Провернулся ключ в замке. В темноте, окутавшей меня, я не видела даже собственных рук, не то что стоявшего где-то ступенькой ниже Графа.

Глава 8

Я осторожно спустилась по лестнице. Облокотившись на перила, я пригорюнилась. Больше всего в данной ситуации меня беспокоило то, что моя клиентка осталась без надлежащего надзора. Черт ее знает, что она может выкинуть. Возьмет да и сама начнет поиски своего благоверного. Насколько это может осложнить наше положение, я пока не знала, но интуитивно чувствовала, что сейчас каждый шаг следует делать с превеликой осторожностью.

Огонек зажигалки, вспыхнувший в метре от меня, осветил лицо Графа, а следом потянуло табачным дымом.

— Ты же только что курил, — напомнила я.

— Прости, дорогая, склероз, — иронично ответил он, но сигарету не затушил.

Красная огненная точечка в кромешной темноте известила меня о том, что Граф удалился куда-то в глубь помещения. Снова щелкнула зажигалка.

— Что ты там делаешь? — обратилась я во мрак.

— Исследую нашу камеру.

Подсвечивая огоньком впереди себя, он и в самом деле стал обходить комнату по периметру. Много времени у него это не заняло. Комната оказалась небольших размеров. Приблизившись ко мне, Граф вздохнул и констатировал факт:

— Глухое помещение. Выход только один, через ту дверь, в которую мы вошли.

— Ты хотел сказать, в которую нас втолкнули, — поправила его я.

— Или так, — не стал он спорить.

Он стоял достаточно близко от меня. Так, что я даже чувствовала на лице его горячее дыхание.

— Давно я не оказывался в такой ситуации, — промолвил Граф спустя минуту. — В молодости мне доводилось коротать время в карцере. Ощущение не из приятных, скажу я тебе. Но знаешь, в чем отличие? Тогда рядом со мной не было прекрасной женщины, близость которой дурманит и будоражит нервы.

Я хотела было отступить назад и сказать при этом что-нибудь колкое в ответ на его высказывание, но не смогла. От Графа веяло таким мужеством и силой, что мои конечности буквально парализовало приятным оцепенением.

— Не было женщины, — продолжил Граф, — о которой можно только мечтать…

— Сейчас не время, — я собралась с духом и решительно отвела его руки.

— Почему? — не понял он.

— А ты сам не догадываешься? Забыл, где мы находимся?

— Какое это имеет значение? Для меня важно только одно. Ты и я. Мы рядом, вдвоем, а все остальное — пыль.

Похоже, Граф разгорячился не на шутку, но я уже успела совладать с собой.

— Не в этом дело, — я села на нижнюю ступеньку лестницы. — Мы здесь с тобой можем предаваться плотским утехам целую вечность, а между тем Шекспир обделает все свои делишки и найдет не только Индуса, но и ребяток с бриллиантами.

— Ты так загорелась этими камешками? — подковырнул меня Граф.

— Не говори глупостей. Бриллианты как таковые меня не интересуют. Я намерена отработать свой гонорар.

— Забавно, — наплевав на дорогой костюм, Граф сел рядом со мной прямо на ступеньку и вытянул вперед ноги. — В тебе, оказывается, нет ни капли романтизма. Ты — законченный прагматик. Тебе еще не говорили об этом?

— Тысячу раз.

— И что ты предлагаешь?

— Я же прагматик… Предлагаю выбираться отсюда.

— Есть какой-то план?

— Есть, но для этого необходимо иметь трезвую голову. Ты понимаешь, о чем я?

— Понимаю, — вздохнул он. — Выкладывай.

Я сообщила Графу о том взгляде, которым наградил меня напоследок Кудлатый, а затем поведала ему и свою идею. Выражение его лица при этом увидеть мне было не суждено из-за отсутствия малейшего лучика света, но по ответному молчанию я поняла, что Граф раздумывает.

— Это настолько просто, что может сработать, — сказал он наконец.

— Так ты согласен? — тут же ухватилась я.

— Не знаю, — замялся Граф. — Мне не нравится твоя роль во всем этом. Это может помочь нам выбраться, но слухи, которые поползут позже, будут губительны.

— Какое это имеет значение?

— Дойдет до ушей Комола.

— Мне наплевать на Комола, — отрезала я.

— А мне нет, — продолжал спорить Граф.

— Ты же не жениться на мне собираешься, — улыбнулась я, хотя он и не мог разглядеть моей улыбки.

— Кто знает, — рука Графа легла мне на бедро и стала неспешно поглаживать его.

Я отстранилась.

— Не говори глупостей. Решайся.

— Хорошо, — он поднялся и встал во весь рост. — Сделаем так, как ты хочешь, но имей в виду, что мне это не нравится.

Бросив мне эту свою заключительную реплику, он все-таки направился к двери, ведущей наружу, осторожно ступая по лестнице. Я тоже переместилась вверх на три ступеньки.

— Эй, Кудлатый, — Граф вовсю забарабанил в дверь кулачищем. — Ты там? Ты меня слышишь?

Сначала ответом ему было только эхо, разносившееся в полупустом доме. Но по прошествии пары минут результат был достигнут. Послышались гулкие приближающиеся шаги, а затем наш старый приятель Кудлатый рявкнул по ту сторону двери:

— Чего надо?

— Не пыли, — немедленно откликнулся Граф. — Я тебе дело хочу сказать.

— Какое еще дело? — интереса в голосе собеседника не появилось.

— Нельзя ли меня с этой бабой по разным местам рассадить?

— Она тебе что, разонравилась, Граф? Или ты сменил ориентацию? — хмыкнул Кудлатый.

— Хорош базланить, — огрызнулся Граф, придерживаясь той же манеры общения, что и прихвостень Шекспира. — Говорю тебе, в натуре, достала она меня. Нимфоманка чертова.

— Кто-кто? — не понял Кудлатый.

— Дед Пихто. Я говорю, похотливая сучка она, вот кто. Ну, перепихнулись раз, ну второй, так нет же. Все ей мало. А я, думаешь, кто? Половой гигант, что ли? Я ж не могу трахаться как заведенный.

Граф замолчал, но в ответ не доносилось ни звука. Похоже, Кудлатый клюнул, но еще какое-то сомнение шевелилось у него в мозгу. Если последний имелся в наличии, конечно. Ну, давай же, мысленно подогнала его я. Желая ускорить процесс, простонала и сказала призывно:

— Иди же сюда, Олег!

Граф никак не отреагировал, зато по ту сторону двери раздались новые шаги, и мы услышали грубоватый голос Менделя:

— Чего ты тут мнешься? Что там случилось?

— Да вот, — растерянно произнес Кудлатый. — Бабе мужика захотелось до зарезу, а у Графа, похоже, полшестого. Просит, чтоб его в другое место отсадили. Достала она, мол, его.

— Херня все это, — веско возразил Мендель. — Мозги они нам парят.

— Какие мозги, Мендель? — взвыл Граф вполне натурально. — На черта мне это надо? Я же вас не совсем меня отпустить прошу, а лишь перекинуть в другую подсобку. Будь же человеком, войди в мое положение.

— Надо открыть и посмотреть, что у них там творится, — предложил Кудлатый.

— Ага. И схлопотать по чайнику, да? В кайф тебе такая перспектива?

— Да брось ты! Че нам дрейфить? У нас же волыны в руках, а у них нет. И потом…

Что дальше говорил Кудлатый своему недоверчивому дружку, услышать было невозможно, потому как он переключился на шепот, но я догадывалась, о чем шла речь и какие неопровержимые аргументы он приводит.

— Хорошо, — произнес Мендель спустя минуту. — Черт с тобой, банкуй. Только для начала встань в сторону и держи дверь на прицеле, я сам отопру.

Ключ провернулся в замочной скважине, и я молниеносно преодолела еще три ступеньки, оказавшись рядом с Графом. Лучше бы у них были не волыны, как выразился Кудлатый минуту назад, а побольше благоразумия. Лучше для них, но хуже для нас.

Раскрывшаяся дверь отошла от нас с Графом в противоположную сторону, предлагая обширное поле деятельности. Такими подарками судьбы не разбрасываются. Я и не стала.

Хитроумный и от рождения осторожный Мендель не собирался до конца доверять графовским россказням, несмотря на увещевания напарника. Распахнув дверь, он в ту же секунду отпрыгнул назад, держа пистолет на изготовку. Таким образом он собирался сделать расстояние между нами как можно большим. Но даже это его не спасло. Моя реакция была значительно быстрее. Я метнулась вперед одновременно с ним и, прежде чем его палец успел вдавить спусковой крючок, выбила оружие, рубанув кистью по запястью противника. Спустя мгновение мое колено основательно погрузилось ему в живот, и Мендель, потеряв дыхание, сложился пополам, озадачившись лишь тем, как бы ему поудачнее схватить ртом воздух.

Граф тоже не подкачал, хотя задача у него была и не из простых. Кудлатый, несмотря на разбиравшее его любопытство, все же спрятался за дверной косяк, высунув оттуда одну только голову. Экс-смотрящий Москвы врезал ему кулаком по мясистому носу, а затем дернул вверх руку. «Ствол» Кудлатого уже к этому мгновению переместился в нашу с Менделем сторону и успел натужно «кашлянуть». Я резко бросилась на пол, спасаясь от смертоносного снаряда. Пуля просвистела в двух миллиметрах от моей головы и, слава богу, не причинила ни малейшего вреда.

Менделю повезло меньше. Он был просто не в состоянии увернуться, и я почувствовала легкую вину перед ним за это. Его швырнуло на пол, и из простреленной груди брызнула кровь. Мучения нашего недавнего стража были недолгими. Он скончался, прежде чем я успела принять вертикальное положение.

Кудлатый тоже был уже не опасен. Граф повалил его на грязный пол и скрутил за спиной руки. Еще недавно представлявший реальную угрозу моему здоровью «кольт» валялся в двух шагах от них. Я подошла и отшвырнула его ногой подальше.

— Твари! — прошипел Кудлатый.

— Выбирай выражения, — сие нравоучение Граф сопроводил очередной зуботычиной.

— Вот-вот, — подхватила я. — Особенно при дамах. Посади его, Граф.

Тот покорно выполнил мое распоряжение. Поднял Кудлатого за шиворот, а сам встал за его спиной.

— Будет сразу важный вопрос, Кудлатый, — проинформировала его я и тут же, не дожидаясь ответа, продолжила: — Откуда Шекспиру стало известно про Израильтянина и Пулю?

— Может, вам лучше спросить об этом у самого Шекспира? — огрызнулся поверженный, сплевывая на пол кровавую слюну. — Я не сексот.

— Ответ неверный, — сказала я с расстановкой. — Подумай еще раз хорошенько и ответь. Растолкуй ему, Граф.

— Ты без пяти минут покойник, Кудлатый, — веско заметил тот. — Сварганить тебе путевку в Сочи прямо здесь и сию минуту нам ничего не стоит. Как вы там говорили? Два трупа, а кто, зачем и почему — не известно. Все концы в воду. Да менты и не станут особо искать убийц таких личностей, как вы. Разве только для того, чтобы спасибо сказать. А так… Спишут на очередные бандитские разборки, которые в последнее время и в самом деле участились, и все. Улавливаешь ход моих мыслей?

— Улавливаю, — хмуро ответил Кудлатый.

— У тебя есть только один шанс спасти свою шкуру, — продолжил Граф. — Представить, что ты на исповеди, и поведать нам самое сокровенное.

Воцарилось минутное молчание. Кудлатый не спешил с окончательным решением.

— Он, наверное, язык проглотил, — предположила я.

— Ничего, — успокоил меня Граф. — Даже если и проглотил, нам его достать не составит проблем. Вот если оглох, это хуже.

— Но мне действительно ничего не известно, — выдохнул любитель эротики.

— Нам сойдет любая информация, — милостиво сообщила я. — Даже самая незначительная на первый взгляд.

— Но я же говорю вам, что ничего не знаю.

Страх в глазах Кудлатого все больше возрастал. Похоже, он был искренен.

— Тем хуже для тебя, — прищелкнул языком Граф. — Мы будем вынуждены оборвать такую прекрасную жизнь в самом расцвете сил.

— Не делай этого, Граф.

От недавнего ощущения власти у крутого архаровца не осталось и следа.

— Ты слышал вопрос.

— Шекспиру кто-то насвистел об этом в уши. Еще до того, как эти парни обчистили банк. Ему уже заранее было все известно. И про них, и про то, что они возьмут только бриллианты. Даже про этого сраного партработника, который заныкал камешки, Шекспир знал заранее. Это точно.

— Кто ему сообщил?

— Не знаю. Чем хотите клянусь, не знаю. Он вообще здорово темнил с этой историей. Мне, правда, больше ничего не известно. Да никому не известно. Только самому Шекспиру. Даже Лист не в курсе дела.

— Забавно, — Граф почесал подбородок. — Просто фантастика какая-то получается. Да, Кудлатый?

— Ты мне не веришь?

— Нет.

Граф отошел к стене, поднял с пола «кольт» противника, взвесил его на ладони, как бы прицеливаясь.

— Хорошая «пушка», — сказал он.

— Ты не убьешь меня? — вопрос Кудлатого прозвучал с детской интонацией.

— А ты сам-то как думаешь? — ухмыльнулся Граф.

Пистолет в его руке принял боевое положение, и в то же мгновение грохнул выстрел. Голова Кудлатого дернулась назад, а затем он упал лицом вниз.

— Ты полагаешь, он сказал нам не все? — я перевела взгляд на Графа.

— Ну что ты? — «кольт» Кудлатого перекочевал к нему за пояс. — Я уверен, что он и впрямь больше ничего не знает.

— Тогда почему ты убил его? — спросила я, хотя заранее предчувствовала ответ.

— Так будет спокойнее. Пошли.

Он первым направился к выходу, я за ним. В доме, кроме тех двоих, никого не было. Ни единой живой души. Видать, Шекспир целиком и полностью полагался на Менделя и Кудлатого. Считал надежными бойцами. Разочарование будет жестоким.

Улица была пустынной, только в двух метрах от входа сиротливо притулилась темно-зеленая «семерка». Кому она непосредственно принадлежала, Менделю или Кудлатому, теперь не имело никакого значения. Ни тому ни другому она больше не понадобится в любом случае.

Дверца машины со стороны водителя оказалась открытой. Граф сел за руль, мне досталось место рядом. Ключа зажигания в наличии не было, но моего спутника это нисколько не обеспокоило. Сунув руку под панель управления, он выдернул наружу пучок проводов и, повозившись с ними буквально пару секунд, заставил двигатель привычно заурчать.

— Браво, — похвалила его я. — Ты, случайно, свой первый срок не за угон автомобиля получил?

— Нет, — вполне серьезно ответил Граф. — В первый раз меня осудили за кражу со взломом. Впрочем, как и во все последующие разы.

— Ты всегда сидел за одно и то же?

— Любой уважающий себя вор обязан иметь только одну квалификацию, — просветил меня он. — А если ты хватаешься то за одно, то за другое, то это уже беспредел получается.

Продолжая развивать данную тему, мы отъехали от заброшенного особняка Шекспира и оказались на автомагистрали.

— Едем к Индусу? — уточнила я.

— Конечно. Сейчас это необходимо как никогда. Мы очень активно вклинились в чужую игру, Женя. Без сомнения, и Шекспир, и Кабеш ускорят темпы поисков.

— Может, стоит позвонить Виолетте? — предложила я.

— Пастор позаботится о ней, не беспокойся, — ответил он. — Тем более что мы и не имеем возможности позвонить. Мой телефон остался у Шекспира. Впрочем, так же, как и «пушка».

— Моя тоже, — вздохнула я.

Граф повернул ко мне голову.

— Не расстраивайся. Оружие вернем. Я гарантирую.

— Спасибо.

Минут через тридцать мы были в пригороде. Придерживаясь четких инструкций Пастора, мы без труда отыскали дом, в котором обитал специалист по выпуску фальшивых документов. Сектор был частным и состоял всего из десятка построек. Как минимум три из них вовсе пустовали, в остальных велась сонная размеренная жизнь, ярко контрастирующая со столичной.

Граф благоразумно запарковал «семерку» возле дома, стоящего чуть правее индусовского. Мы с ним переглянулись.

— Черт ее знает, какие сюрпризы нас могут там ожидать, — сказал Граф.

— Будем надеяться, что не самые неприятные, — парировала я. — Пойдем?

— А куда деваться? Конечно, пойдем.

Мы синхронно покинули салон и зашагали к интересующему нас дому. Никаких звуков из него не доносилось. Я решительно постучала. Тишина.

— Будем ломать дверь, — заявил Граф.

— Подожди, — остановила я его и постучала еще раз.

— Нечего ждать, — он отодвинул меня в сторону и, выбросив ногу вперед, со всего размаха врезал подошвой ботинка по хрупким доскам.

Дверь слетела с петель с первого же удара и грохнулась на пол внутрь помещения. Выхватив из-за пояса трофейный пистолет, Граф метнулся в единственную имевшуюся комнату, не считая коридора. Я, не будучи вооруженной и не желая понапрасну рисковать собственной шкурой, держалась у него за спиной.

Но никакая опасность нам не грозила. Индус лежал у правой стены на тахте лицом вверх и как ни в чем не бывало курил сигарету. При нашем стремительном появлении он только медленно повернул голову и выпустил дым через ноздри.

— Я думал, это менты, — сказал он.

— Готовишься к аресту? — вскинул брови Граф.

— А я всегда к нему готов. В этом вся моя жизнь.

С этими словами он нехотя принял сидячее положение и, швырнув окурок себе под ноги, вдавил его в пол носком ботинка.

— Чем обязан?

— Разговор есть, — убедившись в том, что собеседник не проявляет агрессии, Граф убрал пистолет.

— Постой-ка, — Индус прищурился. — Я узнал тебя, Граф.

— Очень рад, — криво улыбнулся тот. — А ты, значит, и есть тот самый знаменитый краповщик Индус?

— Он самый. Стало быть, и до твоих ушей докатилась слава обо мне. Приятно. Кто рекомендовал?

— Израильтянин, — коротко бросил Граф, наблюдая за реакцией Индуса.

Я тоже внимательно следила за его лицом, но к великому разочарованию ничего не обнаружила. Ни единый мускул не дрогнул, ни тени удивления или настороженности не промелькнуло.

— Нужна какая-то ксива? — он потянулся и с тоской посмотрел на выбитую входную дверь.

Граф даже растерялся, не зная, как дальше продолжить беседу. Я выступила вперед.

— Нет, Индус. Мы приехали за информацией.

— А это кто? — краповщик бросил на меня недовольный взгляд.

— Боевая подруга воров в законе, — ответила я.

— Ей можно доверять, — поддакнул Граф из-за моей спины.

— Ручаешься?

— Сто процентов.

— Ладно, — Индус вздохнул. — Какая еще информация?

— О Пуле и Израильтянине.

— Ничего не понимаю, — он замотал головой из стороны в сторону. — Вы же говорите, что Израильтянин вас и рекомендовал.

— Я пошутил, — признался Граф.

— А, понимаю, — расплылся в улыбке высоко-квалифицированный специалист. — На понт меня брал, Граф. Проверял, значит.

— Без этого нельзя, — ответил тот.

— И что же вам надо узнать?

— Все, — решительно заявила я. — Все, что тебе известно.

— А что мне известно? Ничего мне не известно. Мне их рекомендовали. Затем Израильтянин позвонил, изъявил желание встретиться. Мы забили стрелу. Я выправил им ксивы, ребята забашляли мне и сделали ноги. Все.

— Куда они направились, знаешь?

— В Лондон.

Граф присвистнул от удивления, я тоже изумилась.

— Откуда знаешь? — спросил экс-смотрящий.

— Я им сделал загранпаспорта. Все как полагается, с визой, со всеми делами. Комар носа не подточит.

В его голосе звучала неподдельная гордость.

— Может, ты тогда подскажешь, где их там найти? — я испытывающе заглянула ему в глаза.

— Нет. Чего не знаю, того не знаю. Что Лондон — это точно, а остальное — мрак, — философски заметил он.

— Они уже уехали?

— Не знаю. Но полагаю, что да. Уж больно спешили ребята.

— Погоди-ка, Индус, — снова подал голос Граф. — Ты сказал, что тебе их рекомендовали, не так ли?

— Мне рекомендовали только Израильтянина, — Индус похлопал себя по карманам в поисках сигарет и только потом обратил внимание, что пачка преспокойно лежит себе на тумбочке в изголовье тахты. — А он уже явился с этим Пулей.

— Кто рекомендовал?

— Твой интерес забавен, Граф, — Индус закурил. — Что, ребята тебя кинули на бабки?

— Почти. Так кто тебе их рекомендовал?

В голосе Графа уже закипало раздражение. Он тоже полез в карман за сигаретами, но вытащить их не успел. Впрочем, как и Индус не успел ответить на поставленный вопрос.

За окном хибары изготовителя фальшивых документов взвизгнули тормоза и секундой позже захлопали автомобильные дверцы. Я метнулась к окну. Граф проделал тоже самое, на ходу вновь вооружаясь конфискованным «кольтом». Индус остался совершенно безучастным к происходящему. Он даже не шелохнулся и не изменил позы. Все так же беспечно затягивался своей сигаретой, и весь его вид говорил о том, что его не волнуют проблемы извне.

Графу было достаточно одного взгляда на улицу, чтобы прокомментировать увиденное.

— Кабеш, — со злостью прошипел он. — Прыткий, гаденыш. Но, впрочем, может быть, это и к лучшему. Заодно поквитаемся и за Сэма.

Из вишневого «Форда» вышли четверо. Трое из них мало чем отличались друг от друга. Накачанные бритоголовые с дебильными лицами, извещавшими о том, что у их обладателей интеллект полностью отсутствует. Одежда такая же стандартная: короткие кожаные куртки и джинсы. А вот что касается четвертого незваного гостя, то он, напротив, старался выделиться вовсю. Осеннее длинное пальто до пят отвратительного бордового цвета, широкополая шляпа с покатыми полями, остроносые лакированные туфли и белоснежный шарф, накинутый поверх воротника пальто. Вот только тупое выражение лица выдавало в нем принадлежность к тому же интеллектуальному уровню, что и у его попутчиков. Скорее всего, это и был отмороженный Кабеш, как его называли воры.

Водитель «Форда», маленький мужичок с тонкой ниточкой усов над верхней губой, остался сидеть за рулем.

Я еще не успела ничего сообразить, как Граф вскинул руку с пистолетом и дважды выстрелил в окно. Оба выстрела оказались результативными. Двое бритоголовых, сопровождавших Кабеша, свалились замертво в дорожную пыль. Третий качок, имевший, видимо, врожденную реакцию, незамедлительно навалился на шефа и, прикрывая его своим телом, прижал к земле. В руке у него сверкнул автомат.

— Надеюсь, ты видишь это оттуда, Сэм, — провозгласил Граф.

Он хотел было продолжить демонстрацию своих высоких показателей в стрельбе, но я оттолкнула его в сторону. Шквал автоматных пуль пролился на то место, где мы с ним стояли секунду назад. Палили с двух «стволов», это я четко определила. Стало быть, и водила включился в игру.

— Черт, — раздался голос позади нас.

Я резко обернулась. Индус сползал на пол с простреленным правым боком. Недокуренная сигарета упала на тахту, и в комнате сразу же потянуло паленой ватой.

— Индуса ранили, — сказала я Графу.

Но приблизиться к нему мы не могли, вражеские автоматы без перебоя нещадно поливали комнату очередями.

— Дай мне «пушку», — категорично потребовала я.

— Лучше я сам, — попытался протестовать Граф, но я уверено взялась рукой за «ствол».

— Дай мне!

Он покорно разжал пальцы, сомкнутые на рукоятки.

— Кабеш мой.

— Договорились, — не стала спорить я.

«Кольт» покойного Кудлатого перекочевал ко мне. Пока подопечные Кабеша обстреливали окна индусовской обители, я перебазировалась к выбитой двери и осторожно выглянула из-за косяка. Ближе всех находился качок, спасший Кабешу жизнь. Сжимая в руках «узи», он неспешными шагами передвигался к дому. Второй автоматчик вел огонь от корпуса «Форда». Кабеша в пределах видимости не было, но я ни на минуту не сомневалась, что он укрылся в салоне автомобиля.

Прыгнув рыбкой в близлежащие кусты и в ту же секунду вынырнув на открытое пространство, я прицельно выстрелила в крайнего противника. Проверить, попала я или нет, не было времени. Вновь укрывшись в уже редеющую листву, я стала отползать в сторону. Кустарник стал новым объектом обстрела кабешевцев. Но я праздновала первую победу. По звуку нетрудно было определить, что теперь работал один автомат.

Обогнув дом Индуса, я появилась с другой стороны и, не совершая никаких лишних маневров, вмазала пулю в спину водителя. Он вскинул руки вверх, автомат брякнулся на землю, а мгновением позже его накрыло и тело усатого. Кабеш остался без прикрытия. Судя по всему, оружия у него тоже не было, потому как после моего последнего выстрела наступила полная тишина. Из окна домика пружинисто выпрыгнул Граф и устремился к «Форду». Я заторопилась следом за ним. Возможно, Кабеш хитрил.

Но оказалось, что нет. Он и в самом деле, полумертвый от страха, лежал на заднем сиденье автомобиля.

— Рад тебя видеть, Кабеш, — злорадно ухмыльнулся Граф и принял из моих рук «кольт». — Может, потолкуем о нашем общем знакомом Сэме?

Что должно было произойти между ними в дальнейшем, меня не касалось и не интересовало. Потому я оставила их наедине и вернулась в дом, посмотреть, как там себя чувствует Индус. Состояние его было, прямо скажем, плачевное. Пол уже основательно залило кровью, а бедняга краповщик лежал в самом центре багровой лужи, с трудом шевеля губами. Я приблизилась к нему и встала на колени.

— Держись, Индус, — сказала ему. — Дотерпишь до ближайшей клиники?

Он что-то прошептал в ответ.

— Что? — я склонилась ниже.

— Курить охота, — не к месту ляпнул он, а потом безо всякого перехода зашептал: — Передай Графу… Израильтянина… рекомендовал человек не нашего круга… Его зовут Карп…

Он говорил все тише, и мне вовсю приходилось напрягать слух.

— Как его фамилия?

— Глинский.

Глава 9

Индус умер на полу своей скромной хибары. Я поднялась с колен и огляделась. Вроде бы никаких следов своего пребывания здесь мы с Графом не оставили. Однако надо поскорей уезжать отсюда, пока кто-нибудь из сердобольных соседей не вызвал доблестных служителей закона.

Вот тут-то до меня и донесся хлопок с улицы. Граф сполна расквитался с беспредельщиком Кабешем за смерть старого знакомого Сэма. Я вышла на крыльцо.

— Надо уезжать, Граф.

— Да, пора, — эхом откликнулся он, убирая оружие за пояс и отходя от «Форда». — А что с Индусом?

— Он умер.

— Черт возьми, — выругался Граф.

— Да, не повезло бедняге.

Мы загрузились в «семерку» и тронулись в путь.

— Он так и не успел сказать нам, кто рекомендовал ему Израильтянина, — посетовал бывший вор в законе, внимательно поглядывая в зеркальце заднего вида.

— Успел, — возразила я. — Он сказал мне перед самой смертью.

— В самом деле? — глаза Графа загорелись азартом. — Выходит, я из-за этого придурка Кабеша пропустил самое интересное. И кто же?

— Как я и предполагала, Глинский.

— Вот гад! — реакция Графа на данное известие была куда более бурной, чем моя собственная. — Сукин сын! Выходит, он сам и организовал ограбление своего банка.

— У меня сразу возникла такая мысль. А ты, значит, удивлен?

— Конечно, — нервным движением Граф сунул в рот сигарету и, прежде чем закурить, стал перекатывать ее губами. — Но это значительно упрощает задачу, черт побери! Нам достаточно поехать в банк, вытащить из теплого кабинетика Карпа Никаноровича, приставить ему «пушку» к голове и выяснить всю подноготную.

— А что ты собираешься выяснять? — улыбнулась я, прекрасно понимая, какая заинтересованность появилась у него в этом деле с недавних пор.

— Ну, все об Израильтянине и его друге, — замялся Граф.

— Мы и так знаем, что они в Лондоне. А их точное местонахождение Глинскому может быть не известно. Но тебя ведь интересует совсем другое. Не так ли, Граф? Ты хочешь отыскать камешки.

— Одно другому не мешает, — буркнул он.

Оставшуюся часть пути до центра столицы мы проделали молча. О чем размышлял Граф, я не знала, а вот меня посещали мысли отнюдь не веселые. Глинский сам навел Пулю и Израильтянина на бриллианты, хранившиеся в его банке. Те их похитили и, естественно, преподнесли Карпу Никаноровичу на блюдечке с голубой каемочкой. А вот что произошло дальше? Поделился ли Глинский добычей со своими исполнителями, дал ли им возможность беспрепятственно выехать за границу? Или же решил прикарманить всю добычу целиком? Последний вариант не радовал вовсе. Тогда нам с Виолеттой следует искать не ее мужа Андрея с другом детства, а их бездыханные тела.

Около особняка Графа стоял не только его белоснежный «Мерседес» с верным Мичиганом за рулем, но и машина Пастора, возле которой топтался юркий мужичок, похожий на китайца. При приближении нашей «семерки» Мичиган энергично выскочил из салона и сунул руку в правый карман куртки. «Китаец» тоже весь подобрался. Граф подрулил почти вплотную к своему «Мерседесу».

— Расслабься, Мичиган, — сказал он в раскрытое окно. — Это мы.

Улыбка озарила лицо телохранителя. Он искренне радовался тому, что видит своего босса живым и здоровым.

Виолетта тоже ждала нашего возвращения с не меньшим волнением. Правда, с нею был Пастор, и он, как мог, старался отвлечь ее внимание на свою персону. Девушка явно импонировала ему. Обычно серьезный и сдержанный на язык, вор в законе вел себя в данной ситуации как мальчишка. Острил, сыпал комплиментами в адрес собеседницы и весь лучился от счастья.

— Отдыхаете? — насмешливо осведомился Граф, возникая на пороге собственной гостиной в моем сопровождении. — Мы не помешаем?

— Помешаете, — ответил Пастор. — Но куда уж от вас денешься.

— Есть новости? — Виолетта даже привстала.

— Есть, — коротко бросила я и, пройдя к дивану, устало плюхнулась на него рядом с Пастором.

— Какие?

— Нашли Индуса? — подхватил инициативу допроса господин Монькин.

При этом он уже, в отличие от Виолетты, обращался не ко мне, а к Графу.

— Нашли, но, к сожалению, уже потеряли, — Граф встал у окна и сунул в рот очередную сигарету. — Индуса больше нет, Пастор.

— Прихлопнули, значит? — высказал предположение тот.

— Совершенно верно.

— Кто?

— Кабеш.

— Вот гаденыш, — хозяин самого престижного ресторана Москвы хлопнул себя по колену. — Тебе не кажется, Граф, что с ним пора разобраться?

— Побереги нервы, Пастор. Я уже разобрался с ним.

Глаза господина Монькина округлились от удивления, и он присвистнул.

— Оказывается, я пропустил столько событий. Ты замочил Кабеша?

— Не без помощи Женечки, конечно, — галантно произнес Граф, хотя я бы предпочла, чтобы в данном случае он умолчал о моем участии. — Но в общем и целом, да. Мы много чего успели за последние несколько часов, Пастор. Расскажу как-нибудь на досуге.

Побоявшись, что Пастор все же потребует рассказа немедленно, я решила вклиниться.

— Но нам все же удалось выяснить главное у Индуса, прежде чем тот скончался, — проговорила я это по большей части для Виолетты. — Твой муж с другом по новым документам собирались рвануть в Лондон. Скорее всего, там они сейчас и находятся.

О своих размышлениях насчет гибели двух отчаянных грабителей банков я благоразумно промолчала. Не люблю делиться рабочими, непроверенными версиями.

— Андрей уехал за границу, не предупредив меня? — удивилась Стрельникова. — Этого не может быть.

Мне стало еще неприятнее от ее уверенных слов.

— Так могли сложиться обстоятельства, Виолетта. Спешка и все такое. Ты должна понять.

— Не понимаю, — похоже, она сильно огорчилась.

— Постойте-ка, — вмешался Пастор. — Они поехали в Лондон — это замечательно, только город довольно большой. Есть что-нибудь более точное о месте их нахождения?

— Увы, — Граф пожал плечами.

— Весело, — резюмировал Пастор. — Найти их в Лондоне еще сложнее, чем в Москве. Немного же информации вы получили от Индуса.

— Это не все, Пастор, — Граф выпустил в потолок струйку дыма. — Индус сказал нам, кто рекомендовал ему Израильтянина и Пулю. Ты не поверишь, но это Карп Глинский.

На этот раз Пастор отнесся к сообщению без эмоций. Он просто молча переваривал полученную информацию. Через пару минут вор в законе довольно энергично для своей комплекции поднялся с дивана и произнес:

— Надо срочно действовать. Я оставлю вас ненадолго.

— Что ты решил предпринять? — бросил на него косой взгляд Граф.

— Пока еще сам точно не знаю. Но для начала проеду-ка я до «Инвестбанка».

— Я с тобой, Пастор, — мои слова прозвучали как аксиома.

— И я тоже, — поднялась вслед за мной Виолетта.

— Не надо, — я остановила ее жестом. — Жди здесь. Граф присмотрит за тобой.

По глазам экс-смотрящего Москвы я поняла, что он тоже недоволен подобным раскладом, но спорить со мной не стал. Спасибо и на том.

— Только будь настороже, — напутствовал он. — Пастор у нас еще тот ловелас.

Я ничего не ответила ему, потому как в этот момент уже покидала гостиную вслед за торопливым хозяином «Короны».

Пастора сейчас напоминал мне бомбу с часовым механизмом. Раньше за ним такого не наблюдалось. Он буквально загорелся поиском. Вел себя, как гончая, взявшая след во время охоты. Даже я не всегда с таким энтузиазмом хваталась за заинтересовавшую меня работу. Пастор был полон азарта. Сидя на заднем сиденье своей машины рядом со мной, он то и дело подгонял водителя. Кстати, надо заметить, что тот и в самом деле оказался китайцем, но по-русски говорил и понимал очень хорошо.

Скорость, которую мы развили, была бешеной. Никто с такой по центру не ездил. Автомобили и пешеходы испуганно шарахались от нас в разные стороны, а что касается встречавшихся на пути гаишников, то те отворачивались с бесстрастным видом на лице, якобы не замечая никаких нарушений. Похоже, машина господина Монькина в Москве была известна всем. Идти наперекор воле такого большого человека — себе дороже.

За считанные минуты мы достигли цели. Водитель Пастора со свистом затормозил возле центрального входа в банк. Мой спутник в мгновение ока покинул салон и по-молодецки взбежал на крыльцо. Я еле поспевала за ним.

Охранник на входе встретил нас с большим радушием.

— Мы рады приветствовать вас, Виталий Александрович, — заискивающе обратился он к Пастору.

Но тот никак не отреагировал на раболепие здоровяка.

— Карп Никанорович у себя? — коротко осведомился он.

— Я его сегодня не видел.

Охранник был здорово разочарован, что не смог выдать уважаемому в столице господину Монькину положительный ответ. Ему очень не хотелось расстраивать такого великого во всех отношениях человека.

— Ладно, разберемся, — буркнул Пастор и, качнув в мою сторону головой, добавил: — Дама со мной.

Радушие секретарши в приемной президента банка было еще большим, чем у охранника. Она даже встала из-за стола при нашем появлении. Но Пастор не дал ей и рта раскрыть. Прежде чем она успела всего лишь поздороваться, он задал ей лобовой вопрос:

— Где Карп?

Вопрос ее явно смутил. Девушка растерялась.

— Я не знаю, — залепетала она. — Карп Никанорович уехал с самого утра и сообщил, что будет отсутствовать весь день. Куда он направился, мне неизвестно.

Не спрашивая разрешения, Пастор подошел к ее столу и, развернув к себе телефон, снял трубку. Набрал какой-то номер. И я, и секретарша замерли в ожидании. Пастор нервно барабанил пальцами по столешнице: трубку, видимо, не брали.

— Дома его тоже нет, — сообщил он, резко возвращая трубку на исходную позицию.

Я посмотрела на секретаршу. Вид у нее был обескураженный. Похоже, она и в самом деле не имела представления, где может находиться ее шеф. Меня такой расклад совсем не устраивал. Интуиция услужливо подсказывала, что Карп Никанорович просто-напросто смылся. Но мог еще и не успеть.

— Виталий Александрович, — обратилась я к вору в законе. — Надо перекрыть все вокзалы и аэропорты.

— Не вопрос, — мгновенно отреагировал он. — Ты думаешь…

— Почти уверена. Девяносто девять процентов.

— Ладно, — он снова снял трубку и набрал номер. — Гуля, это я. Распорядись перекрыть все въезды и выезды из города. Да, от моего имени. Вопрос с Комолом я улажу. Кого ловим? Глинского. Да-да, его самого. Знаешь что, попробуй-ка дополнительно поискать его по нашим каналам. Кинь на это все основные силы. Да, немедленно. А я скоро подъеду.

Повесив трубку, Пастор обернулся ко мне.

— Порядок, — сообщил коротко.

«Если, конечно, Глинский не успел улизнуть раньше», — подумала я. Но вслух об этом не сказала. Я знала, что чувствительный Пастор расстроится.

Напоследок хозяин «Короны» бросил секретарше банкира:

— Если Карп появится или даст о себе знать, передай ему, что я просил немедленно созвониться со мной по моему мобильнику.

— Хорошо, — кивнула она.

Девушка была ошарашена исходящей от Пастора информацией.

Мы покинули «Инвестбанк» и решили расстаться. Пастор вместе со своим водителем отправился к себе, держать руку на пульсе поисков Глинского, а я, поймав такси, собралась вернуться в особняк Графа. Нам необходимо было решить сообща, как поступать дальше, какие действия предпринять. Но стоило мне остановить первого попавшегося частника, как из-за угла вывернул белоснежный «Мерседес» Графа и плавно подрулил к обочине, на которой я стояла.

— Я передумала, — сообщила я молодому парню за рулем. — Поезжайте.

Разочарованный тем, что калым накрылся, он отвалил. Из «Мерседеса» тем временем выбрались Граф и Виолетта. Мичиган традиционно остался сидеть на водительском месте. Граф успел переодеться и сейчас был в темных брюках, канареечного цвета двубортном пиджаке и обычной водолазке. Как рядовой обыватель.

— А где Пастор? — спросил он меня, приближаясь.

— Только что уехал.

— Что-нибудь не так? — сразу заподозрил он неладное.

Виолетта тоже вся напряглась. Похоже, она только и ожидала известия о смерти мужа. Старалась заранее подготовить себя к этому удару.

— Глинский исчез, — ответила я. — Пастор ринулся на его поиски. Перекроют все аэропорты и вокзалы, но я боюсь, что тот успел уже покинуть если не страну, то Москву точно.

— Надо ехать в Лондон, — произнесла Виолетта. — Глинский наверняка туда же направился. По горячим следам отыщем его. А через него и на Андрея выйдем.

— Легко сказать, — усмехнулась я. — На все нужно время, Виолетта. Оформление загранпаспортов, виз и так далее.

— Именно поэтому мы и приехали, — вступил в разговор Граф. — Не терпелось поделиться с тобой принятым решением.

— Каким решением?

— Нужно созвать сходняк. — Граф взял меня под руку и повел к машине. — Я расскажу Комолу о бриллиантах и обо всей этой истории.

Мы втроем сели на заднее сиденье «Мерседеса», и Мичиган, не дожидаясь распоряжений, тронул машину с места.

— И что это даст?

— А ты не понимаешь? — удивился Граф. — Мне включат зеленый свет. Воры в законе — люди очень влиятельные. На любой границе нас пропустят беспрепятственно. Все сделают в лучшем виде, и уже завтра к вечеру мы можем быть в Лондоне. Там нас тоже встретят, определят в лучшие апартаменты и помогут с поисками.

— А взамен? — не удержалась я.

— Взамен всего этого найденные бриллианты пойдут в доход общака. По-моему, цена вполне приемлемая, — предположив, что я сейчас могу изъявить протест, Граф немедленно стал отстаивать свои позиции. — А иначе, Женечка, Комол не подпишется под это дело. Зачем ему делать то, что не приносит выгоды. Надо заинтересовать его материально. Если же ты считаешь, что мое решение абсурдно, я тебе со всей уверенностью заявляю: тогда наше дело зашло в полный тупик. Без поддержки воров мы больше ничего сделать не сможем. Максимум через месяц легально пересечем границу и начнем шарить во всему Лондону, а то и целой Англии в поисках двух человек.

— Или трех, — вставила Виолетта.

— Ну, хорошо, — меня его речи убедили. — Что для этого требуется? Для созыва сходняка.

— Ничего, — ответил Граф с улыбкой. — Только твое согласие. В конце концов, ты должна довести дело до конца. Остальное я беру на себя.

— Считай, что моим согласием ты заручился.

— Вот и ладушки, — обрадовался он. — Кстати, я тебе еще не сказал, что мы уже едем к Комолу.

Хитрая он все-таки бестия. Ну да ладно. В одном он прав. Сейчас такая ситуация, что без помощи влиятельных людей нам просто не выгрести.

У одного из высотных зданий Мичиган остановил машину.

— Комол здесь живет? — Виолетта удивленно задрала голову.

— Нет, — ответил Граф. — Здесь он работает. Комол — совладелец нескольких фирм. Вы подождите меня в машине, а я поднимусь и переговорю с ним.

Не дожидаясь от нас ответа, Граф покинул салон и скрылся в здании. Мы с Виолеттой вышли на свежий воздух. Дождика не было, но небо по-прежнему скрывалось за обильным слоем туч. Приятная прохлада освежала лицо.

— Граф сказал, что вы были в плену, — произнесла Виолетта.

— Граф — болтун, — недовольно буркнула я в ответ. — У него язык опережает мысли.

— Так это правда?

— Да, — нехотя призналась я.

Вспоминать о встрече с Шекспиром и его людьми мне было неприятно.

— Откуда столько народу узнало про бриллианты, Женя? — не отставала моя клиентка.

— Спроси чего-нибудь полегче.

— Не злись на меня, пожалуйста, — она невинно заглянула в мои глаза. — Я прекрасно понимаю, что это дело у тебя в печенках сидит, но и я тоже лицо в этом более чем заинтересованное. Все-таки я нанимала тебя как телохранителя, а не как сыщика.

— Прости, — я поняла, что вела себя с ней довольно резко.

Граф вернулся уже минут через десять и, ни слова не говоря, сел в машину. Мы с Виолеттой не заставили себя упрашивать и присоединились.

— Поехали домой, — велел Граф Мичигану.

— Чего такой недовольный, — поинтересовалась я. — Не получилось?

— Все получилось, — ответил он. — Сходняк состоится завтра в восемь утра. Просто я сосредоточенный. Мне предстоит речь держать. А выступать перед этой публикой, поверь мне, Женечка, дело далеко не простое. Малейшее неверное слово или поступок, и меня сожрут с потрохами. Тем более не стоит забывать, что я уже не один из них.

— Не волнуйся, — утешила я Графа. — Ты справишься. Я в этом уверена.

Ответить он ничего не успел, потому как в этот момент у него в кармане буквально взорвался трелью телефон. Граф даже дернулся от неожиданности.

— Да, — сказал он в трубку, поднося ее к уху. — А, привет, Пастор. Что, есть новости? Как? Серьезно? Вот черт! Сукин сын! Да, понял тебя. Увидимся. Пока.

Разговор был кратким, но я и так поняла, что нам скажет сейчас Граф. Тут необязательно обладать телепатическими способностями.

— Глинский уже покинул страну, — мрачно бросил Граф, пряча телефон обратно в карман. — Вот ловкач!

— Информация точная? — засомневалась Виолетта.

— Точнее некуда. Люди Пастора выяснили, что он утром взял билет в аэропорту до Лондона на ближайший рейс. Глупо было бы не улететь, согласитесь.

— Да, времени у него было предостаточно, — согласилась я.

— И что же мы теперь будем делать? — Виолетта заволновалась.

— Нам, милая Виолетта, ничего не остается делать, как ждать до завтра решения сходняка, — философски изрек Граф. — Ждать и надеяться.

Я была с ним полностью согласна. Альтернативы и в самом деле не было. Даже в перспективе.

* * *

Большой воровской сходняк состоялся в том самом высотном здании, к которому мы подъезжали с Графом накануне. В большом банкетном зале собралось около пятнадцати именитых воров в законе. По России их, безусловно, было намного больше, но, видимо, сюда пришли те, кто на данный момент находился в столице нашей родины. Председательствовал сам Комол. Среднего роста и телосложения мужчина сорока двух лет, пепельный блондин с зелеными кошачьими глазами. Не знай я, что это вор в законе, могла запросто принять его за вполне респектабельного и законопослушного гражданина. Впрочем, и все остальные присутствующие внешне выглядели очень благопристойно.

Попала я на сходняк лишь благодаря Графу. Посторонние сюда, как правило, не допускались. Только те, кому и положено присутствовать. Каждый вор в законе имел право явиться на сходняк в обществе телохранителя. И то одного-единственного. Вот потому-то Мичиган и остался охранять Виолетту Стрельникову, а я по воле Графа заняла его место. Единственное, что от меня требовалось, так это помалкивать и слушать. Было и еще одно неудобство. Воры в законе вольготно расположились вдоль длинного полированного стола, а их телохранителям суждено было топтаться за спинами боссов. Так что я стояла сейчас за стулом, на котором восседал Граф, подобно другим пятнадцати истуканам.

Надо заметить, что Шекспир тоже присутствовал здесь. Он буравил нас с Графом ненавидящим взглядом, смешанным со страхом перед расплатой за содеянное. Такое же чувство отражалось на лице Листа, стоящего за его спиной. Перед началом сходняка Граф добился через Комола, чтобы они вернули нам оружие и другие личные вещи.

— Друзья, — начал Комол, когда приветственные возгласы смолкли, а рукопожатия прекратились. — Я собрал вас сегодня по просьбе одного уважаемого всеми нами человека. Я говорю о Графе, которого все вы знаете как недавнего смотрящего по Москве.

При этих словах Граф встал со своего места и слегка поклонился.

— Минутку, — тут же подал голос Шекспир, поднимаясь со своего места. — Мне кажется, я что-то недопонял. Мало того, что раскоронованный вор сидит с нами за одним столом на сходняке, так еще и получается, что мы все пришли сюда по его желанию. Что же это такое, свояки?

— Сядь, Шекспир, — резко прервал его Комол. — И ты, Граф, сядь пока. Я объясню всем ситуацию и одновременно отвечу на вопрос Шекспира. Во-первых, вы пришли сюда не по желанию Графа, а по моему желанию. А во-вторых, я бы никогда не стал злоупотреблять вашим драгоценным временем, если бы не посчитал то, что хочет сообщить нам Граф, выгодным для всех нас. И наконец, в-третьих, довожу до вашего сведения, если кто-то, как Шекспир, этого не знает, что Граф — не раскоронованный вор, а человек, ушедший от дел по собственному желанию и с моего личного одобрения.

— Не трать времени зря, Комол, — произнес сидящий рядом с ним старец с огромными залысинами. — Все это прописные истины, и мы их знаем не хуже тебя. Мнение одного Шекспира — это еще не общее мнение. Давай ближе к теме.

— Спасибо за поддержку и понимание, Альпиец, — улыбнулся ему Комол. — Ты прав, не стоит терять времени. И я предлагаю, чтобы Граф сам изложил вам суть предлагаемого им дела. Я, в общем-то, уже в курсе и давно дал бы добро, но тут требуется именно общее решение. Решение сходняка.

— Хорошо, послушаем, — высказался довольно моложавый мужчина, сидевший за столом напротив Пастора. — Говори, Граф.

— Уважаемые свояки, — Граф медленно поднялся и вытянулся во весь рост. — Я, с вашего позволения, буду краток. Суть излагаемого мною дела заключается в пополнении общака.

Графа слушали внимательно и не перебивая. Он же спокойно поведал воровскому сообществу о бриллиантах, положенных в свое время в один из сейфов «Инвестбанка» известным партработником, о махинациях, задуманных Карпом Глинским, и, наконец, об их осуществлении. Только после этого Граф перешел к изложению непосредственной просьбы к ворам в законе. Он клятвенно заверил собравшихся, что как только Глинский и двое его исполнителей будут найдены, весь бриллиантовый запас отойдет общаку.

— На этом у меня все, — завершил он и сел на прежнее место, с завидным смирением ожидая решения недавних собратьев.

— Что скажете, свояки? — нарушил молчание Комол.

— На мой взгляд, дело стоящее, — первым отреагировал Альпиец.

— Не могу с этим согласиться, — тут же вклинился Шекспир. — У нас нет никакой гарантии, что Граф не улизнет с бриллиантами, оставив нас всех с носом.

— Я предлагаю проголосовать, — решил Комол. — Кто за то, чтобы поддержать Графа?

Руки подняли все воры в законе, кроме Шекспира и еще двух человек. Результат голосования и так был ясен, но тем не менее Комол продолжил:

— Кто против?

Шекспир был в гордом одиночестве.

— Воздержавшиеся?

В воздухе повисли две оставшиеся руки.

— Ну что ж, — подвел резюме председательствующий. — Большинством голосов решение принято. И решение это в твою пользу, Граф.

Граф встал и вновь поклонился.

— Спасибо, свояки, — сказал он.

Шекспир от злости кусал себе губы.

— Кто-нибудь еще желает высказаться? — спросил Комол скорее для проформы.

— Я желаю, — поднялся Пастор.

Даже для нас с Графом это было полнейшей неожиданностью. Пастор не говорил, что собирается выступать на сходняке.

— Слушаем тебя, Пастор.

— Я бы хотел поставить на повестку дня еще один вопрос. Но он перекликается с тем, что мы только что решили. Речь пойдет о Шекспире. Я бы хотел пояснить всем здесь присутствующим, почему Шекспир так противился предложению Графа. Дело в том, что он ставил перед собой цель самолично завладеть бриллиантами. И не делиться при этом с общаком.

— Ответь за свой базар, Пастор, — взвился Шекспир.

Лист при этом нервно сунул руку за отворот куртки, но в то же время сразу несколько «стволов» взвились в воздух и скрестились на нем.

— Спокойнее, спокойнее, — предостерег всех Комол. — Мне не нужна здесь бойня. Уймите своих быков. И ты тоже не пыли, Шекспир. Продолжай, Пастор. У тебя есть доказательства подобного обвинения?

— Разумеется, есть, — спокойно ответил Пастор. — И я могу их предоставить, если своякам недостаточно моего незамаранного слова. Шекспир знал о бриллиантах изначально. Он охотился за ними, но Граф его опередил. Я даже смогу доказать еще кое-что.

При этом Пастор повернул голову в нашу с Графом сторону и продолжил:

— Я смогу доказать, что Шекспир узнал о бриллиантах и о плане банкира от самого Карпа Никаноровича Глинского.

Глава 10

Слова Пастора произвели фурор не только в умах собравшихся законников, но и в моем собственном. Что же за игру такую затеял Глинский, черт возьми, если он не только организовал ограбление собственного банка, но и дал наводку на своих же исполнителей. Если бы я сейчас узнала, что и Кабешу он рассказал об Израильтянине и Пуле, то нисколько этому не удивилась бы.

Шекспир, конечно же, начал все отрицать, брызгая слюной и выкрикивая нецензурные оскорбления. Но воры в законе быстро угомонили его. Слово Пастора оказалось решающим. Он, видимо, пользовался куда более непререкаемым авторитетом. Шекспир был уже не опасен. Что он мог сделать против всего воровского братства?

— Нам здесь делать больше нечего, — полуобернулся ко мне Граф и затем, встав из-за стола, прошел к Комолу.

Переговорив с ним о чем-то вполголоса и получив утвердительный кивок, Граф направился к выходу. Я двинулась следом за ним. На лифте мы спустились на первый этаж и сели в «Мерседес». Обязанности водителя сегодня тоже выполняла я.

— Почему мы не остались послушать, что решат с Шекспиром? — спросила я Графа, заводя мотор.

— Это и так ясно, — небрежно бросил он. — В лучшем случае его лишат воровской короны, в худшем — приговорят к смерти.

— Ты шутишь? — не поверила я.

— Нисколько. Таковы правила, и с этим ничего не поделаешь. А тебе что, жаль его?

Я ничего не ответила. По большому счету на Шекспира мне было наплевать и жалеть его не имело смысла. За то, что запер нас с Графом в темном подвале заброшенного дома. За то, что грозил смертью. «Но все-таки воровские законы суровы», — решила я. Не слишком ли жестоко лишать человека жизни за столь малую провинность?

— О чем ты говорил с Комолом? — поинтересовалась я.

— Оговаривал сроки, — Граф был серьезен и сосредоточен, как никогда.

— И что?

— Полагаю, что сегодня после обеда мы уже сможем вылететь в Лондон. Знаешь, что такое коридор на таможне?

— Нет, — честно призналась я.

— Это когда тебя выпускают за границу без всяких досмотров и проверок документов.

— Надо же. Выходит, я по этому коридору могу просочиться в любую точку земли, не имея документов вообще?

— Совершенно верно, — улыбнулся Граф. — Надеюсь, ты не будешь рассказывать об этом налево и направо?

— Я только напишу об этом в газету, — пообещала я.

— В газету ладно, — разрешил Граф.

Мы вернулись в особняк в половине одиннадцатого. Виолетта ждала нас с огромным нетерпением. Я вкратце поведала ей о том, что происходило на воровском сходняке, и она осталась вполне довольна результатами. Граф тем временем, уединившись в своей спальне, эксплуатировал мобильный телефон.

Около двух часов мы отправились в аэропорт. Там нас уже ожидали Пастор, Альпиец и юркий маленький паренек в джинсовом костюме, которого Пастор представил нам как Гулю.

— Все готово? — коротко, по-деловому осведомился Граф.

Вместо ответа Гуля протянул ему четыре билета. На меня, Виолетту, Мичигана и самого Графа, конечно.

— Порядок, — Граф сунул их в карман.

После этого они с Альпийцем отошли в сторону о чем-то посовещаться.

— Берегите себя, — напутствовал нас Пастор.

При этом он смотрел на Виолетту. А если быть более точной, то на вырез ее декольтированной блузки.

— С такими провожатыми мне нечего опасаться, — ответила она, выразительно взглянув на меня, а затем на молчаливого Мичигана.

— Дай бог, — сказал Пастор. — Звоните, если что.

— Непременно, — пообещала я.

— Я позвоню тебе, как только мы доберемся, — подхватила Виолетта.

— Буду ждать с нетерпением.

Не знаю уж во что бы могло вылиться их прощание, но в этот момент к нам уже присоединились Граф и Альпиец.

— Обо всем договорились? — спросил их Пастор.

— Да.

— Тогда прощайте. Гуля вас проводит.

Граф и Пастор пожали друг другу руки.

— Надеюсь, еще свидимся, братишка, — полушутливо произнес Граф с улыбкой на устах, но я почувствовала, что голос его тревожен.

— Без базара, Граф, — был ответ.

Они обнялись.

— Ну, с богом, — Граф как-то резко оттолкнул друга и, больше не оборачиваясь, зашагал прочь. За ним засеменил и Гуля. Шествие замкнули мы с Виолеттой.

Спецкоридор сработал как надо. Без малейшего сбоя. У таможенного досмотра Гуля поздоровался за руку с одним человеком в форме и двумя в штатском. Сказал им что-то, улыбнулся. Те дружно рассмеялись. Мужчина в форме отошел к турникетам, а спустя минуту вернулся. Гуля тут же махнул нам рукой, подзывая.

— Вот, — сказал он, указывая на двоих в штатском. — Ребята проводят вас до самолета. Посадка уже началась.

— Спасибо, — вежливо сказала я.

— Не за что. Счастливого пути.

С этими словами Гуля ретировался, вскоре растворившись в людском потоке.

— Пошли, — сказал один из штатских.

Граф оказался прав на сто процентов. Никто не только не досматривал наши вещи, но и предъявлять документы нам не потребовалось. Чудеса! Двое ребят, похожих друг на друга, как двойняшки, проводили нас до трапа самолета и, вежливо попрощавшись, двинулись обратно к зданию аэропорта.

— Фантастика, — восторженно произнесла Виолетта.

Я заметила, что она здорово перенервничала.

— Сервис, — веско ответил Граф.

Мы все четверо поднялись на борт самолета. Москва осталась уже по ту сторону иллюминаторов. Фактически мы были уже за границей.

Через пятнадцать минут самолет задрожал и плавно тронулся с места. А еще через пару минут мы взмыли в воздух. Если бы я тогда знала, что произойдет уже сегодня вечером в столице славной Англии, ни за что бы не полетела. С парашютом бы выпрыгнула. Но нам, увы, не суждено предвидеть будущего.

* * *

Когда мы сошли в лондонском аэропорту, уже смеркалось.

— Мичиган, — обратился граф к своему телохранителю. — Неплохо бы решить вопрос с транспортом.

Тот понятливо кивнул и исчез куда-то.

— Куда он направился? — спросила Виолетта.

— Взять автомобиль напрокат. Здесь с этим нет проблем, — голос Графа звучал так гордо, как будто в этом имелась его личная заслуга.

Но тем не менее он не ошибся. Уже минут через десять рядом с нами затормозил серебристый «Вольво», за рулем которого сосредоточенно сидел Мичиган. Расположившись в салоне, Граф взял в руки мобильник и набрал нужный номер.

— Квентин? Здравствуй, — сказал он по-английски. — Да, мы прибыли. Только что, прямо с самолета. Взяли машину напрокат, едем по городу. Что скажешь, приятель? Какая гостиница? Хорошо, договорились. Да, понял тебя. Жду встречи.

На этом Граф отключился.

— Едем в гостиницу «Белые ночи», — сообщил он Мичигану уже на русском. — Знаешь, где это находится?

Тот кивнул.

— Прекрасно, — Граф потер руки. — Сегодня мы отдохнем с дороги, наберемся сил, переночуем, а завтра с утра ринемся на поиски Карпа. Квентин сказал, что уже задействовал своих людей для этой цели и его начали разыскивать.

— А Квентин — это кто? — поинтересовалась я.

— Квентин — член английского синдиката, — пояснил Граф. — Иными словами — гангстер. Или что-то в этом роде. Но на самом деле в Англии очень уважаемый человек.

— Широкие у тебя связи, — восхитилась я.

— Стараемся.

— Можно я позвоню Пастору, — подала голос Виолетта. — Я обещала.

— Ну, раз обещала, позвони, — улыбнулся Граф и протянул ей телефон.

Виолетта набрала номер. Приложила трубку к уху в ожидании ответа.

— Привет, — сказала она через пару секунд. — Это я. Да, мы добрались. Все хорошо, не волнуйся. Поиски? Нет, к ним мы приступим завтра. Сейчас направляемся в гостиницу. Ой, Граф сказал, а я забыла. Подожди секундочку. — Она прикрыла микрофон рукой и обратилась к Графу: — В какую гостиницу мы едем?

— В «Белые ночи», — ответил он.

— В «Белые ночи», — передала Виолетта в трубку. — Да, я просто валюсь с ног от усталости.

— Передавай ему привет, — весело сказал Граф.

— Граф передает тебе привет, — жеманно произнесла она. — Хорошо. Ладно. Я тоже буду скучать по тебе и ждать встречи. Пока.

Виолетта отключила связь, смущенно потупила глазки и рассеянно положила мобильник Графа на заднее сиденье рядом с собой.

— Он тоже передает всем привет, — сообщила она.

— Спасибо. Надо было еще сказать, что я завтра созвонюсь с ним.

Мичиган остановил машину у четырехэтажного здания.

— А вот и «Белые ночи», — порадовал нас Граф. — Превосходная гостиница. Тихая, уютная. Я останавливался в ней лет пять-шесть назад. Надеюсь, за это время ничего не изменилось: — Повернувшись к Мичигану, он добавил: — Договорись о том, чтобы машину можно было поставить в гараж.

Получив очередной кивок верного телохранителя в качестве подтверждения, что тот все понял, Граф вылез из салона.

— Пойдемте, — сказал он мне и Виолетте.

По предложению Графа было решено отпраздновать прибытие в чужую для нас страну. У портье бывший вор в законе, прекрасно владевший английским, заказал шампанское, закуски, десертные блюда и прохладительные напитки. На деньгу Граф, естественно, не поскупился.

Мичиган скрылся в гараже, видимо, решив привести «Вольво» в соответствие со своими требованиями. Мы же втроем цивилизованно расположились в номере Графа у маленького хрустального столика на колесиках. Граф открыл шампанское, с шумом выстрелив пробкой. Но разлить искристый напиток в фужеры не успел. В дверь постучали. Экс-смотрящий пружинисто выдернул свое тело из кресла и пошел в прихожую.

— Ничего себе сюрприз! — донесся до нас его удивленный возглас спустя минуту, а вскоре он возник на пороге в сопровождении Глинского.

— Добрый вечер, — поприветствовал нас банкир. — Я вижу, вся компания в сборе. Очень хорошо.

— Ты сумасшедший, Карп, — на губах Графа блуждала улыбка. — Сам явился с повинной?

— Не совсем, Граф, — Глинский обернулся к нему. — Прятаться мне нет никакого смысла. Тем более что законники объявили меня в розыск. Рано или поздно все равно бы нашли. Я слышал, вы задействовали на мои поиски даже Квентина.

— Тебя это напугало?

— Не совсем. Я пришел договориться, Граф. Я хочу жить спокойно и готов заплатить за это приемлемую цену. Сколько мне отстегнуть в общак?

— Об этом следовало подумать раньше, Карп.

— Брось, — отмахнулся Глинский. — Пытаешься меня запугать? Не выйдет. Бриллиантов с собой у меня нет, и найти их без меня вы все равно не сумеете. Скажи лучше, сколько.

— Я обещал привезти все, — прищурился Граф.

— Все не отдам. Назови цену.

— С кондачка такие вопросы, любезный мой Карп, не решаются. Мне надо посоветоваться.

— С кем?

— С Комолом. Подождешь, пока я позвоню в Россию. Много времени это не займет.

Похоже, Граф тянул время, решая, как ему поступить. Похлопав себя по карманам пиджака, он обернулся к Виолетте.

— А где мой телефон?

— Ой, — округлила глаза она. — Я, кажется, забыла его в машине.

— Вот видишь, Карп, — Графу были на руку ее слова. — Мне придется спуститься в гараж.

— Я никуда не тороплюсь, Граф. У меня масса времени, — спокойно ответил тот. — Только учти. Не советую тебе крутить. Иначе бриллиантов никогда не увидишь.

— Договорились. Один момент.

С этими словами Граф оставил меня и Виолетту наедине с пройдохой банкиром. Какое-то время мы все трое стояли молча, глядя друг на друга. Наконец, я первой нарушила молчание.

— Отдаю вам должное, господин Глинский. Блестящий план. Ограбить собственный банк, да еще при этом и навести на своих исполнителей две бандитские кодлы. Гениально.

— Это еще не весь мой план, госпожа Охотникова, — загадочно произнес он.

Надо же, оказывается, он знал мою фамилию.

— Меня интересует, как вы договоритесь с нами? Со мной и с Виолеттой. — Я сделала удивленное лицо.

— Вы многого не знаете, госпожа Охотникова, — не дожидаясь ответа продолжил он. — Пули и Израильтянина давно не существует. Они всего лишь создавали видимость готовящегося ограбления. Оставляли незначительные следы. У Жженого, у Индуса и так далее. Чтобы все выглядело натурально. Но банк-то они не грабили. К этому моменту они уже получили по пуле в лоб. Бриллианты из сейфа забрал тоже я сам. Вот такая вот печальная история. Жаль вас разочаровывать, но вы, как это говорится у вас, облажались. Бриллианты, несмотря на их высокую стоимость, занимают не так уж много места. При желании их вполне можно перевезти в двух карманах. Самое важное заключалось в том, как их вывезти из страны.

— И как же вы их вывезли? — меня раздражала его словоохотливость.

— Это не я их вывез, — Глинский откровенно рассмеялся. — Это вы привезли их мне. Вы ведь не проходили таможенного досмотра. Мне оставалось лишь спокойно дожидаться, пока вы привезете мне камешки. Дело в том, что Виолетта моя племянница. И пришел я сюда не для того, чтобы делиться с Графом и воровским общаком, а для того, чтобы их забрать.

Легкий холодок пробежал у меня по всему телу. В этот момент я поняла, где допустила непростительную ошибку. Я обернулась к Виолетте, стоящей за моей спиной, чтобы посмотреть ей в глаза.

Черный зрачок «марголина» уставился прямо на меня, и, прежде чем я успела что-либо предпринять, он дважды натужно кашлянул, выплевывая в мою сторону смертоносные пули. Сначала я почувствовала резкую жгучую боль в плече, а затем всю грудь как будто разорвало в клочья. Перед глазами все завертелось со стремительной скоростью, и я стала медленно оседать на пол. Сознание замутилось. Сквозь пелену до меня донесся топот и беспорядочная стрельба, как будто кто-то палил по нескольким движущимся мишеням сразу. На какое-то мгновение я полностью вырубилась, затем сознание включилось лишь на секунду. Два расплывчатых силуэта склонились надо мной, и металлический голос прогремел над самым ухом:

— Мы не довезем ее, Граф! Это бесполезно. Мне очень жаль, но ничего не поделаешь. Ей кранты, зуб даю.

— Заткнись! — огрызнулся другой голос.

И больше я уже ничего не слышала. Я стала необратимо проваливаться в черную бездонную пропасть. Какая-то неведомая сила стремительно несла меня вдаль по нескончаемому тоннелю. И вдруг впереди я увидела яркий свет, о котором столько всякого говорилось. Боль отступила, и я почувствовала облегчение. Тело стало легким и невесомым. Я обернулась назад. Мое бездыханное тело лежало на кафельном полу, а вокруг него бестолково суетились два человека. Я умерла.

«Вот и все, Охотникова, — промелькнула идиотская мысль. — Тебя больше нет».

Одного из склонившихся над моим телом людей я узнала сразу. Это был Граф. Вторым оказался Мичиган. Именно ему-то и принадлежал тот самый металлический голос, который я услышала поначалу. Значит, он все-таки умел разговаривать. Чуть поодаль от меня имелось в наличии еще два трупа. Изрешеченное множеством пуль тело Глинского почти у самого порога и убитая двумя выстрелами в голову Виолетта. Поразительное стечение обстоятельств. Меня убила собственная клиентка, а затем и ее застрелили.

Но сейчас все это уже не имело для меня значения. Никогда в жизни я не чувствовала себя так легко и свободно.

— Быстро аптечку, Мичиган, — вновь донесся до меня голос Графа. — И как можно скорее найди какую-нибудь трубочку и пластиковую бутылку. Живее, старик.

С завидной проворностью Мичиган отыскал все то, о чем просил Граф. Вскоре рядом с моим бездыханным телом стояла гостиничная аптечка и пустая бутылка из-под полуторалитровой бутылки «спрайта». Стеклянную трубочку Граф обнаружил в аптечке.

— Изоленту, — отдал он новое распоряжение.

Пока Мичиган искал новый требуемый предмет, Граф разорвал на мне блузку и вынул из кармана финку. Стал накаливать ее при помощи зажигалки.

— Скотч пойдет? — подскочил к нему Мичиган.

— Годится. Приматывай трубочку к горлышку бутылки. И поторопись же!

Я не знала, что задумал Граф, но поняла, что операция по моему спасению началась. Бывший вор в законе буквально на секунду замешкался, прикидывая что-то, а затем всадил финку в мое тело под левую грудь чуть выше пулевого ранения.

— Готово, — Мичиган протянул ему незамысловатую конструкцию.

— Начинай делать массаж сердца. Как только будет результат, вызывай «Скорую».

Граф выдернул финку, а вместо нее погрузил в мое тело стеклянную трубочку на полную глубину. Пластиковая бутылка мгновенно начала заполняться кровью. Периодически Граф сжимал и разжимал корпус бутылки. Мичиган усиленно стал совершать толчки руками в области сердца.

Спустя пару минут я почувствовала, как снова возвращается боль и я наливаюсь тяжестью.

— Пошло, Граф, — радостно сообщил Мичиган.

— Еще толчков десять, и дуй к телефону.

Душа моя возвращалась в тело. Я снова погрузилась во мрак и забытье.

* * *

Я открыла глаза. Где я, черт возьми? Ничего, кроме белого потолка, я не видела. Попыталась пошевелиться, но в ту же секунду тело мое пронзила такая боль, что я невольно застонала, скрипнув зубами. Справа от меня тут же послышалось шевеление, и надо мной склонилась девушка в белом халате.

— Доктор, она пришла в себя, — произнесла она по-английски.

И тут я вспомнила все. Все то, что произошло со мной. Стало быть, я в больнице, в Лондоне. Стало быть, я живая.

Минут пять я лежала, глядя в потолок, и осмысливая последние события. Неожиданно кто-то взял меня за руку.

— Привет.

Я скосила глаза и увидела Графа. Улыбнулась.

— Здравствуй.

— Как ты?

— Порядок. Я все помню, Граф. Ты спас мне жизнь.

— Глупости, — отмахнулся он. — Я просто оказал тебе первую помощь.

— А что ты сделал?

— Тебе прострелили легкое. Я откачивал из него кровь. Это был единственный шанс продержаться до приезда врачей.

— Я ведь уже умерла, Граф, — призналась я.

— Я знаю. Жалеешь, что я вернул тебя на этот свет? — улыбнулся он.

— Трудно сказать. А я и не знала, что ты что-то смыслишь в медицине.

— «Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь», — процитировал он.

— А что с бриллиантами. Их нашли?

— Да. Они преспокойно покоились в сумочке у Виолетты. Вот стерва! — неожиданно ругнулся он. — Как провела всех. Ты знаешь, что она из машины звонила не Пастору, а Глинскому. Я проверил по номеру. Сообщила ему наше местонахождение прямо у нас на глазах. И мобильник забыла в машине специально. Убив тебя, они хотели скрыться. Дело решила чистая случайность. Я не дошел до гаража. Мичиган обнаружил мой телефон и уже нес его в номер. Мы встретились на этаже. А потом вдруг выстрел. Я сам прихлопнул эту мегеру. Мичиган расправился с Карпом.

— Где сейчас бриллианты?

— В полиции. Но ты не волнуйся. Я прикроил две штуки для тебя.

— Для меня?

— Конечно. Ведь ты должна получить плату за работу.

Мне захотелось рассмеяться, но сил не было.

— А как же ты? Что скажешь Комолу и остальным? Ты ведь обещал привезти им камушки.

— Да, я попал. Но тебя это пусть не беспокоит. Поправляй здоровье. Я обо всем договорился с Квентином. В том числе и о тебе. Как только встанешь на ноги, тебя спецкоридором переправят в Россию. Там уже будет ждать Пастор. Проследит за тем, чтобы ты вернулась домой, в Тарасов.

— А ты не поедешь?

— Я пока не могу, — Граф отвел глаза. — Все это время я находился здесь, в больнице, но под неусыпным надзором полицейских. Они пошли на такую уступку. Но теперь, когда ты пришла в себя, меня увезут.

— Куда?

— В следственный изолятор. Мичиган уже, кстати, там.

— Прости, что втянула тебя во все это, — мне и впрямь было неловко перед ним.

— Не бери в голову, — он просунул руку ко мне под одеяло и вложил в ладонь два небольших холодных камешка размером с горошину. — Прощай.

Больше он не добавил ничего. Поднялся с кровати и скрылся из моего поля зрения.

Я сжала ладонь. По ощущениям — обычное стекло, а сколько из-за него неприятностей.

Content

Марина Серова
Бриллиантовый дождь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10