Марина Серова

Заклятые друзья

* * *

Я переминалась с ноги на ногу перед шикарной дверью из красного дерева с бронзовой табличкой на ней. Она гласила: «Заместитель генерального директора ЗАО „Скарабей-классик“ Шмыгунов Игорь Сергеевич». Молодой человек, сопровождающий меня по лабиринтам административного здания, постучал в дверь и, услышав: «Да, войдите», осторожно открыл дверь.

— Можно, Игорь Сергеевич?

Хозяин кабинета, мужчина лет сорока с представительной внешностью, широко улыбнулся мне и радушно пригласил:

— Проходите, присаживайтесь где вам удобно.

Глядя на его одежду, можно было многое сразу сказать об этом человеке. Костюм из отличной темно-синей ткани, сшитый явно на заказ, великолепно сидел на хозяине. Полуботинки известной итальянской фирмы, золотые запонки и часы «Ролекс» говорили, что с финансами у него все в полном порядке. При встрече с такими людьми невольно возникает мысль, что где-то в гараже или на платной автостоянке их дожидается роскошный «шестисотый» «Мерседес». Он поправил очки в дорогой оправе и перевел взгляд на своего подчиненного. Будничным голосом бросил:

— Вы свободны.

Когда дверь за молодым человеком закрылась, Игорь Сергеевич опять обратился ко мне:

— Подождите, пожалуйста, пару минут, я вернусь и объясню, зачем мы вас пригласили. — Извинившись таким образом, он покинул кабинет.

Я осталась в полном одиночестве. Удобно устроившись в кожаном кресле, принялась скорее по привычке, чем из любопытства, изучать окружающую обстановку. В целом она говорила о респектабельности владельца, а также о его хорошем вкусе.

Еще час назад я и не подозревала о существовании Шмыгунова Игоря Сергеевича, а деятельность ЗАО «Скарабей-классик» меня совсем не интересовала. Вообще о том, что последнее существует, я знала только из рекламных плакатов, предлагавших кучу всякой всячины по оптовым ценам. Но час назад позвонил один мой знакомый, Борис Борисович Сенцов, руководитель частного охранного агентства «Баррикада», и попросил о встрече со Шмыгуновым, намекнув, что речь пойдет о хорошо оплачиваемой работе. По профессии я бодигард, или, говоря проще, телохранитель. Без ложной скромности могу смело сказать вам, что в своем деле я далеко не последний человек. А если учесть, что девушек-телохранителей моего уровня не то что в родном Тарасове, а во всей России — единицы, то становится ясно, что скучать без работы мне не приходится. Я только что вернулась из отпуска, в который отправила сама себя две недели назад, и чувствовала огромный приток свежих сил.

И вот я сижу в кабинете Шмыгунова и рассматриваю копию картины Айвазовского «Девятый вал». Дверь отрылась, и в образовавшемся проеме появился Игорь Сергеевич.

— Проходите, Федор Петрович, — он пропустил перед собой высокого худого мужчину весьма почтенного возраста.

Тот окинул меня внимательным долгим взглядом, по-стариковски пожевал губами, неожиданно легко прошелся по кабинету и устроился в кресле напротив меня.

— Вот познакомьтесь — Охотникова Евгения Максимовна, — представил меня Шмыгунов пожилому мужчине. — Нам ее порекомендовали как очень квалифицированного и ответственного человека.

Тот неторопливо кивнул головой и повернулся к хозяину кабинета.

— Игорь, ты уже объяснил барышне, зачем мы ее пригласили? — старческим брюзжащим голосом поинтересовался Федор Петрович. Кадык его заходил вверх-вниз. Выцветшие синие глаза требовательно смотрели на Шмыгунова.

— Я думал, вы сами все объясните, — почтительно ответил тот.

— Объясни все сам. Если что непонятно, я у себя буду. Зайдете тогда ко мне.

Игорь Сергеевич помог ему встать с кресла и проводил до двери кабинета. У порога Федор Петрович остановил его, слегка толкнув рукой в грудь.

— Не надо, не провожай, иди займись барышней, — и неожиданно по-молодецки улыбнулся мне, при этом подмигнув.

«Славный старик, — подумала я, — зачем только Шмыгунов привел его? Неужто это и есть мой клиент? Впрочем, сейчас все станет ясно».

Между тем Игорь Сергеевич уже расположился за своим рабочим столом и нарушил молчание:

— Вы, наверное, догадались, зачем мы вас пригласили?

Заинтересованно глядя на него, я спросила:

— И зачем же?

— Павличенко Федор Петрович — генеральный директор закрытого акционерного общества «Скарабей-классик».

Я удивленно изогнула бровь.

— Я понимаю ваше удивление, — он усмехнулся. С минуту сидел молча, затем, тяжело вздохнув, выдал мне следующее: — К тому же крупнейший акционер. — И принялся гипнотизировать меня взглядом, пытаясь уловить реакцию на сказанное им. По всей видимости, дражайший Игорь Сергеевич ожидал, что после такого заявления бодигарда Евгению Охотникову охватит священный трепет. Если так, то он явно просчитался: на своем жизненном пути мне приходилось сталкиваться и с более значительными, с моей точки зрения, личностями. Посему я равнодушно пожала плечами:

— Прекрасно, но я-то тут при чем?

Услышав мой ответ, Игорь Сергеевич опять ненадолго ушел в свои мысли, полностью игнорируя мое присутствие. Затем, тщательно обдумав то, что собирается сказать, решился наконец объяснить мне цель нашей встречи:

— Недавно у нас произошел конфликт с одной местной группировкой. Они предложили взять нас под свою «крышу», мы отказались. У нас довольно неплохая служба безопасности, и мы не стали бы к вам обращаться. Но… — тут он вздохнул и слегка стукнул кулаком по столу, выдавая невольно свое раздражение.

— Что за группировка? — машинально переспросила я у Игоря Сергеевича.

— Шурупов Андрей Валерьянович. Вам это имя о чем-нибудь говорит? — внимательно глядя на меня, спросил Шмыгунов.

Я утвердительно кивнула головой. Непосредственно с Шурупом, как называли его кореша, мне сталкиваться не доводилось, но репутацию их банды я знала прекрасно.

Обычно, перед тем как «наехать» на фирму, он старался зацепить на крючок кого-либо из руководства. Потом круто наезжал, выставляя крупный счет. Затем человеку предлагалось встать под «крышу» шуруповской группировки. Занимались они в основном бизнесменами средней руки. Шуруп не был бандит, так сказать, в чистом виде. Он и сам понемногу занимался торговлей, но удобного момента забрать какую-нибудь фирму «под свои знамена» не упускал никогда.

Но, судя по моему, пусть даже беглому, впечатлению о «Скарабее», эта фирма была Шурупу не по зубам — уровень не тот. Хотя кто его знает? Жизнь давно уже приучила меня ничему не удивляться. Между тем замдиректора сказал:

— Понимаете, Евгения Максимовна, Федору Петровичу пришло предложение принять участие в поездке ветеранов по местам боевой славы. Он всегда отклонял подобные приглашения, возраст, здоровье, сами понимаете…

Я кивнула в знак того, что понимаю. Игорь Сергеевич продолжал:

— Но в этот раз он неожиданно принял предложение и даже настоял на совете директоров, чтобы наше акционерное общество выступило в роли одного из спонсоров. Реклама хорошая, и экономическая выгода от этого налицо. Против спонсорства никто не возражал, но вот от личного участия нам отговорить его так и не удалось…

Он опять замолчал, и я воспользовалась паузой, чтобы задать назревший у меня вопрос:

— Вы хотите, чтобы я сопровождала его в этой поездке?

— Да-а… но не как официальный телохранитель. Для всех вы будете его двоюродная внучка: человек пожилой и нуждается в помощи. Он сам попросил об этом. Возможно, Федор Петрович встретит однополчан, и появляться в обществе телохранителя, сами понимаете… Конечно, от фирмы поедет группа сопровождения, но с вами следовать они смогут не всегда. А вы должны быть практически всегда рядом с ним. Сразу скажу, характер у старика — не подарок. Любит, чтобы все по его было. Ну так что вы на это скажете?

— Каков маршрут и как долго продлится наше путешествие? — решила я взять инициативу в свои руки. — Какова общая численность группы, что известно про остальных ее членов?

— Вы проедете на поезде по маршруту Тарасов — Москва — Минск — Брест. Брест — конечная точка путешествия. Далее поездом, а лучше самолетом отправляетесь назад. На все это уйдет максимум полторы недели. Ни о какой группе речь не идет.

Я удивленно посмотрела на респектабельного мужчину, с серьезным видом уставившегося на меня немигающим взглядом. Его гипноз, видно, имел свою цель — подавить у собеседника желание расспрашивать дальше.

Результат оказался прямо противоположным.

— Странно, — протянула я, отвечая хозяину кабинета таким же пристальным взглядом. — Всегда считала, что подобные мероприятия носят общественный характер.

— В нашем случае это исключается, — твердо заявил Шмыгунов. — Группа, конечно, будет, спонсирует ее поездку наша фирма. Но встречаться с ними вы, по всей видимости, будете только на общественных мероприятиях. Кстати, речь идет не только о безопасности Федора Петровича. Он занимает солидное положение. — Тут Игорь Сергеевич принялся с задумчивым видом протирать и без того, на мой взгляд, безукоризненно чистые стекла своих очков. — Он богат и, как бы сказать…

— Не хочет отказывать себе в привычном комфорте и в то же время у Федора Петровича нет желания выделяться на общем фоне, — закончила я за него фразу. — Я вас правильно поняла?

— Да-да, — радостно закивал замдиректора. — К тому же Федор Петрович вообще склонен к одиночеству. Не очень-то общительный он человек. Характерец, как я уже говорил, не подарок.

Выждав паузу, Шмыгунов спросил:

— Сколько вы хотите за вашу работу?

Я прикинула в уме количество «рабочего» времени, сделав поправку на вздорный характер старика, назвала сумму. Игорь Сергеевич улыбнулся и легко ответил:

— Я согласен! Поезд отправляется послезавтра в четырнадцать тридцать, — он полез в стол и, достав железнодорожный билет, протянул мне. — Вы, естественно, едете в одном купе. С вами вместе поедут два наших человека. Парни, конечно, не вашей квалификации, но старательные. Один служил в десантных войсках, к нам пришел из органов внутренних дел. Второй, а… кстати, второго вы уже видели — это тот молодой человек, который провел вас ко мне…

Мне надоело слушать этот импровизированный инструктаж, и я прервала его самым решительным образом:

— Игорь Сергеевич, вы меня извините, но коли вы нанимаете меня охранять ваш живой талисман, то уж давайте я и буду решать, как мне выполнять эту задачу. Далее, — продолжала я, — помощники — дело хорошее, но далеко не всегда и не везде. Поставьте взвод плохо обученных людей, некомпетентных в нашем деле, и вашего подопечного будет проще простого убить хорошо подготовленному спецу, — я перевела дыхание.

Игорь Сергеевич сидел, открыв рот, и глядел на меня с изумлением. Наверное, в подобном тоне с ним не разговаривали уже давно. Потом весело рассмеялся.

— И еще, — я решила сразу расставить все точки над «i», — я буду требовать от Федора Петровича полного подчинения в тех случаях, когда от этого будет зависеть его безопасность. Только в этом случае я смогу нормально работать.

— Ну уж этого я никак, даже при всем желании, не могу вам пообещать, — продолжая смеяться, ответил господин Шмыгунов. — Федор Петрович вообще редко считается с чужим мнением, а уж если распоряжения исходят от молодой женщины, то тут уж простите, — он развел руками.

— Тогда и меня простите, — подражая ему, я тоже развела руками, — ищите себе другого бодигарда. Только хорошего на таких условиях вы вряд ли найдете.

— Давайте не будем ударяться в амбиции, — он уже не смеялся, — мы ведь обсуждаем серьезное дело.

— Именно, Игорь Сергеевич, очень серьезное дело — на карту поставлена человеческая жизнь, которую я должна защитить в любом случае, — отрезала я довольно жестко, — и удобнее это делать, когда тебе помогают, а не мешают.

— Ладно, — мой собеседник поднял руки вверх в извечном жесте капитуляции. — Сделаю все возможное и невозможное, поговорю со стариком, попытаюсь его убедить посерьезнее относиться к вашим требованиям. Ну а насчет охраны, вы же не будете все двадцать четыре часа бодрствовать, и сопровождать Федора Петровича тоже вы сможете не везде. Например, в мужской туалет, простите, вы с ним не пойдете.

— И не надо, — решительно прервала я спор. — И бодрствовать двадцать четыре часа не нужно. При необходимости я проснусь и смогу действовать в любой возникшей ситуации.

— Ну пусть хоть один едет с вами, ну мало ли, может, помочь чем-нибудь надо будет, — взмолился он. — В конце концов, Павличенко — пожилой человек, иногда его поддержать нужно, помочь встать, или за лекарством придется в аптеку внезапно сбегать.

— Ладно, — уступила я, — пусть один едет с нами. Только никакой самодеятельности и полная конфиденциальность. — Я задумалась на минутку и добавила: — Не сообщайте ему о моей миссии. Пусть думает, что я двоюродная внучка вашего шефа. А поручили охранять Федора Петровича именно ему. Но только дайте понять вашему человеку, что я очень своенравна и капризна, очень не люблю, когда мне перечат. А дедушка без ума от своей внучки, договорились?

— Договорились, — он опять улыбнулся мне.

Честно говоря, я совсем не понимала причины его радужного настроения. Впереди предстояла неделя напряженной работы. Хотя, может, он по жизни неисправимый оптимист, кто его знает. Еще я понимала, что не просто так приставляют ко мне сотрудника фирмы. Наверняка Сенцов рассказал Шмыгунову о том, что больше всего я терпеть не могу, когда мне навязывают коллективную работу. Предпочитаю действовать всегда самостоятельно. Тем более в данном случае, как мне казалось, такой нужды в этом не было. Скорее всего Игорю Сергеевичу необходимо было иметь при моей персоне свои глаза и уши. Зачем, я пока не знала, но про себя решила установить это в ближайшее время.

Я положила билет в свою сумочку, а Игорь Сергеевич вызвал по телефону моего провожатого. Мы распрощались. Я оставила свой адрес, договорившись, что через день в десять утра за мной заедет машина и привезет сюда. Мы обговорим детально все мероприятия, необходимые для создания условий максимальной безопасности нашему уважаемому ветерану. Я заверила Игоря Сергеевича, что за сутки постараюсь собрать информацию о нашем предполагаемом противнике. В дверь постучали, и недавний мой сопровождающий опять застыл на пороге:

— Вызывали, Игорь Сергеевич?

— Выведи гостью из наших катакомб и поднимись ко мне, — коротко и четко распорядился замдиректора.

Шмыгунов проводил меня до двери кабинета, чем намного повысил мой рейтинг в глазах молодого человека. Он и так кидал на меня любопытные взгляды во время нашего первого путешествия по коридорам огромного здания, а теперь-таки просто поедал глазами.

Мы спустились вниз, и молодой человек, пожелав мне всего хорошего и улыбнувшись на прощанье сердечной улыбкой, скрылся в здании. Я сняла с сигнализации свой «Фольксваген» и по привычке огляделась вокруг.

В припаркованной рядом с моим авто «Волге» зеленого цвета грузный мужчина средних лет курил сигарету, лениво стряхивая пепел в окошко. Напротив, через дорогу, два молодых человека оживленно спорили, иногда кидая, я бы сказала, заинтересованные взгляды на окна «Скарабей-классик». Вырулив со стоянки, я влилась в общий поток и неторопливо покатила к своему дому.

* * *

Усевшись в свое любимое кресло, отпивая понемногу из бокала прохладный апельсиновый сок, я включила телевизор. Отправляемся в поездку мы только послезавтра, думать о предстоящей работе пока не хотелось. По местному каналу как раз передавали новости. Молодая девушка с экрана вещала о том, что послезавтра с тарасовского вокзала отправится поезд, который пройдет по маршруту…

Невольно мои мысли занял клиент.

Интересно, — допив сок, я поставила пустой бокал на стол, — какого черта понесло Павличенко на старости лет в такую даль? Насколько я поняла из слов Игоря Сергеевича, Федор Петрович не очень-то жаловал подобные мероприятия.

«А тебе-то какое до этого дело, Евгения Максимовна? — отвечая сама себе, задала я вполне, как мне показалось, обоснованный вопрос. — Может, ностальгия по боевым местам замучила? А может, решил на время, пока молодые коллеги будут с бандитами разбираться, вывести себя из-под удара? Все может быть. Какая мне разница? Мне деньги платят за сохранность жизни и здоровья клиента. До остального мне и дела нет. Иногда приходилось охранять таких типов, что просто от одних воспоминаний об их существовании с души воротило. А Павличенко — ничего себе старичок, судя по первому впечатлению. Хотя Шмыгунов и дал понять, что характер у старика — не подарок. Ладно, что себе голову забивать раньше времени», — на такой мысли я поставила точку в разговоре с собой.

Покопавшись в холодильнике, я нашла ветчину, масло и сделала себе большой бутерброд, с аппетитом уплетая его, пощелкала пультом в поисках чего-нибудь интересного и остановила свой выбор на эксцентричной комедии известного американского режиссера.

Неожиданно раздался телефонный звонок.

— Слушаю вас.

— Охотникова? — услышала я в трубке густой мужской бас.

— Да, слушаю вас, — подтвердила я.

— Вы дорожите своей жизнью? — довольно бесцеремонно поинтересовались на другом конце провода.

— А вас это действительно волнует? — спокойно спросила я в свою очередь.

— Не очень. Но если все же дорожите, лучше сидите дома и не думайте ни о каких поездках.

— С кем я разговариваю? Алло?..

Говоривший бросил трубку. Я посмотрела на определитель номера — пусто. Видимо, звонили из телефона-автомата.

«Быстро же они узнали!» — поразилась я оперативности действий противника. Особенно если учесть, что обо мне знали предположительно всего три человека. Одного из них в скором времени мне придется беречь от любой опасности. Интересная получается картина!

Размышляя таким образом, я набрала рабочий номер Сенцова Бориса Борисовича.

— Сенцов на проводе, — услышала я в трубке знакомый голос.

— Здравствуйте, Борис Борисович. Вас Охотникова беспокоит, — представилась я в свою очередь.

— Здравствуй, Женя. Как прошла встреча? Все нормально?

— Нормально, — бодрым голосом ответила я ему, — но у меня, Борис Борисович, пара вопросов есть. Не могли бы вы сегодня или завтра уделить мне немного времени?

Я услышала, как мой собеседник сопит в трубку. Сенцов дорожит своим временем. И еще он очень не любит отвечать на вопросы.

— Не волнуйтесь, Борис Борисович, надолго я вас не задержу, — поспешила я успокоить его.

— Ну, если ненадолго, то приезжай сейчас, — наконец пробурчала трубка недовольным голосом Сенцова.

— Через двадцать минут буду у вас, — ответила я, но с той стороны уже положили трубку.

«В конечном итоге, он мне нашел эту работу. Так что, как мне кажется, я имею право на дополнительную информацию», — подумала я и, решительно настроенная, отправилась к Сенцову в офис.

Борис Борисович встретил меня, как говорится, с распростертыми объятиями.

— Проходи, Женечка, присаживайся. Чем могу быть полезен?

— Борис Борисович, насколько хорошо вы знакомы с руководством ЗАО «Скарабей-классик»?

— А почему тебя это интересует? Ты сомневаешься в платежеспособности клиента? Если так, то могу тебя успокоить — с этой стороны все в порядке.

— Нет, вовсе не поэтому. Есть другие причины.

Сенцов посмотрел на меня внимательно, но, не дождавшись продолжения, вздохнул и сказал:

— В принципе, я мало чем могу тебе помочь. Из всей фирмы я одного Павличенко и знаю. И то шапочно. С его замом вообще только по телефону общался. Но Павличенко — фигура очень занимательная и весьма неординарная. Кстати, не делай поспешных выводов относительно его возраста: вполне возможно, что при первом удобном случае он и под юбку тебе залезть попытается.

Я фыркнула:

— Только пусть попробует!

Хотя должна была признать — доля правды в его словах все же была. Для своих лет Павличенко выглядел просто отлично.

— Что тебя еще интересует? — задавая этот вопрос, Сенцов выразительно посмотрел на часы.

— Шмыгунов мне дал понять, что на них наехала бригада Шурупа. Вам что-нибудь про это известно?

— Да тоже практически ничего не знаю. Единственное, что могу тебе с уверенностью сказать, — Павличенко без боя не сдастся. Не тот тип.

— Борис Борисович, вы никому не говорили, что собираетесь мне предложить работу в «Скарабее»?

— А в чем дело?

Я рассказала ему о звонке с угрозой, который и послужил поводом для визита в контору к Борису Борисовичу.

— Не знаю, что и сказать тебе, — развел руками Сенцов, искренне удивляясь моему рассказу. — Я, естественно, кроме посвященных, никому ничего не говорил. Ты меня давно знаешь — откровенничать без нужды не в моих правилах. Но за остальных сказать тебе ничего не могу. Хотя и им вроде незачем подставлять тебя, — мой знакомый задумчиво почесал голову, глядя себе под ноги. — Н-да… Хотя знаешь, Женя, все может быть на самом деле проще, чем кажется на первый взгляд. Бандиты наверняка пасут фирму, а ты — личность у нас известная. Наверное, тебя засекли, скажем, на выходе. А сопоставить твое появление там с твоей профессией — дело несложное.

Я задумалась. Возможно, Борис Борисович и прав.

Сенцов еще раз демонстративно посмотрел на часы, и я поняла, что пора прощаться.

На улице я зашла в магазин, купила литровые упаковки апельсинового сока и пачку легких сигарет. Сняла свой «Фольксваген» с сигнализации и, не торопясь, поехала домой. Из динамиков лилась нежная музыка.

В прихожей я почувствовала соблазнительный аромат, исходивший из кухни. Это говорило о том, что моя любимая тетя Мила готовит обед. Я прошла на кухню. Поцеловала в щечку тетушку, заглянула в кастрюлю, за что тут же получила шлепок по мягкому месту, и, прихватив с собой недопитый пакет с апельсиновым соком, отправилась в гостиную.

* * *

На следующий день я, как обычно, рано проснулась и, немного потянувшись, одним махом вылетела из постели. Старательно выполнила комплекс гимнастических упражнений и, довольная собой, отправилась в душ.

Вволю наплескавшись, я прошлепала босыми ногами в гостиную и включила телевизор. Передавали метеосводку. День обещал быть жарким.

За завтраком я приняла «подкупающее своей новизной» решение — предаться сегодня отдыху, а именно — отправиться на Волгу.

Через час, обзвонив изрядное количество знакомых, я подбила одну супружескую пару покинуть душную квартиру в центре города и упасть в объятия волжских волн.

Загрузив в свою машину все необходимое для отдыха на природе, я отправилась за Сашей и Толиком. Мы обсудили место стоянки и сошлись на районе Усть-Курдюма. Рядом с ним располагалась шикарная турбаза, где можно было пополнить запас прохладительных напитков и при желании поиграть в бильярд.

Не теряя больше времени, мы выехали, и вскоре КП Тарасовского ГИБДД остался далеко позади.

Непринужденно болтая, мы довольно быстро добрались до места. От души накупавшись, супруги занялись кроссвордом, а я отправилась на турбазу, надеясь сыграть с кем-нибудь в бильярд. Комната была открыта, и, судя по доносившимся оттуда звукам, сражение было в полном разгаре. Действительно, двое молодых людей, примерно двадцати с небольшим лет, азартно колотили по шарам, сопровождая игру невообразимым шумом. Немного понаблюдав за ними, я для себя сделала вывод — игроки они неважные. На лавочке сидел мужчина постарше и с иронией поглядывал на резвящуюся молодежь.

Когда я вошла, три головы повернулись в мою сторону. Молодые парни наглыми, вызывающе-оценивающими взглядами пробежались по моей фигуре и снова вернулись к прерванному занятию. Наконец одному удалось затолкать восьмой шар в лузу, и он объявил себя победителем.

— Сыграем? — обратилась я к мужчине, сидевшему на лавке.

— Я победитель! — обиженно заявил о себе молодой, собирая треугольником шары для новой партии. — Хочешь со мной сыграть? Только я на просто так не играю. Давай на раздевание!

Его приятель довольно заржал и потянулся за кием, очевидно считая, что я не соглашусь на игру при таких условиях.

Я перехватила его руку.

— Играем!

— Да у тебя всего четыре вещи: купальник из двух составляющих, полотенце и сумочка!

— За меня не переживай, ты за себя побеспокойся.

— Разбивай! — парень презрительно сплюнул, подмигнув своему приятелю. Раз она такая дура, что взялась играть, значит, скоро бесплатный стриптиз смотреть будем! — говорил весь его довольный вид.

Его надежде на развлечение за мой счет не суждено было сбыться. Я решила проучить наглеца, и вскоре восемь шаров нашли свои лузы.

— Партия, — спокойно объявила я, выжидательно глядя на незадачливого партнера. Его товарищ и второй мужчина с насмешкой поглядывали на неудачника.

— Да пошла ты, коза! — красный от злости, заорал он, швырнул на стол кий и выбежал из павильона. Товарищ последовал за ним.

— Не обращайте на них внимания, — мужчина подошел к столу и расставил шары для новой партии. — А вы действительно хорошо играете. Не откажетесь от партии в «американку»?

— С удовольствием, — я кивнула головой.

Незнакомец играл хорошо, и я с час напряженно сражалась с ним. Мы сыграли пять партий, и в трех из них мне удалось выйти победительницей. Мы распрощались, и я отправилась к своим приятелям.

За последним домиком мелькнул один из парней и тут же пропал.

«Придурки, — мелькнула в голове мысль, — наверняка какую-нибудь глупость затеяли!» Всерьез я воспринимать их не могла. Мои прогнозы вскоре оправдались.

Впереди на тропинке замаячила знакомая фигура.

— Ну что, коза, попалась! — Тип, который еще так недавно обещал приятелю стриптиз в моем исполнении, видимо, невзирая на урок, преподанный мною, решил не отказываться от задуманного ранее, о чем мне тут же и поведал с идиотской ухмылкой на физиономии: — Сейчас мы все же посмотрим, что у тебя под купальником!

— И не только посмотрим! — услышала я возбужденный голос второго дебила. Он выбежал на тропинку позади меня. — Тащим ее в кусты!

После этих слов он перешел к действию, обхватив меня сзади руками. Вернее сказать, попытался, так как тут же получил резкий удар затылком в переносицу и следом — локтем в солнечное сплетение.

— Ах ты, коза, — по-видимому, словарный запас второго ублюдка не отличался широтой. Или коза была его любимым животным — кто его знает? Только с этим воплем он решил последовать примеру своего товарища и бросился на меня, размахивая кулаком. Как и первого, его постигла неудача: незадачливый любитель стриптиза полетел в кусты.

Я критически оглядела поле боя, подобрала сумку, полотенце. Первый лежал, поскуливая, закрывая обеими руками живот. Второй тоже, по-моему, не собирался подниматься.

«Вряд ли этим двум придуркам захочется еще пообщаться со мной».

Я отправилась к своим приятелям, больше не оборачиваясь.

Когда мы подъехали к Тарасову, часы показывали почти четыре часа. Я завезла Толика с Сашей и отправилась к себе домой. Надо было еще собраться в дорогу. Конец отдыху — завтра начало работы.

* * *

В обговоренное с Игорем Сергеевичем время к подъезду моего дома подкатил черный «Шевроле Блайзер» и из него вышел тот самый молодой человек, который сопровождал меня при посещении «Скарабея».

— Здравствуйте! — Он улыбнулся мне как старой знакомой, продемонстрировав два ряда великолепных зубов.

«Ему бы зубную пасту рекламировать или жевательную резинку», — глядя на него, невольно подумала я. Вообще-то парень внешне был очень даже ничего, но что-то в его поведении настораживало меня.

Он протянул руку за моей спортивной сумкой, но я проигнорировала его, обошла машину и уселась на заднее сиденье. Не знаю, сказал ему Игорь Сергеевич, кто я такая на самом деле, или все же выполнил наш уговор, предстояло выяснить. Я решила придерживаться своей роли капризной внучки богатого дедушки, которую везут на край света: «Не знаю, зачем это понадобилось полоумному старику», — и все остальное в таком же духе…

Закинув ногу на ногу, я достала длинную коричневую сигарету и требовательным тоном произнесла:

— Молодой человек, не знаю, как вас зовут, дайте, пожалуйста, прикурить.

Это был своего рода небольшой тест. Я капризно-нетерпеливо ждала и при этом внимательно наблюдала за реакцией моего сопровождающего. Никакого удивления. Та же любезная улыбочка.

— Володя, — представился он и щелкнул зажигалкой.

Выпустив струю дыма в его направлении, я лениво бросила:

— Очень приятно.

— А вас, извините, как зовут? — спросил он, заводя мотор.

— Евгения, можно Женя, — скучающим голосом ответила я, всем своим видом показывая непредрасположенность к дальнейшему общению.

Одета я была согласно своему имиджу. Одни только солнцезащитные очки-хамелеоны обошлись мне в сорок долларов. Володя иногда бросал на меня быстрые любопытные взгляды через зеркало заднего вида, но я каким-то внутренним чутьем ощущала, что моя персона не сильно его волнует. «Работа, что поделаешь, приходится терпеть эту богатую стервочку», — вот его настроение вместе с дежурной улыбкой. Откинувшись на мягкую спинку сиденья, я всю дорогу с безучастным видом таращилась в окно.

Игорь Сергеевич встретил меня радушно. Володю, как и в прошлый раз, сразу же спровадил, поручив ему съездить к Павличенко домой, узнать, как у него продвигаются сборы. Как только за молодым сотрудником закрылась дверь, Шмыгунов сразу приступил к делу:

— Как мы договаривались с вами, все посвященные в это дело считают, что вы двоюродная внучка нашего шефа. Приехали навестить родственников, кстати, остановились у тетки. А в Тарасове вы вообще второй раз в жизни, — он вопросительно уставился на меня, как бы спрашивая: «Все в порядке с легендой?»

— Нормально, — спокойно ответила я ему, — но кое-кто, по всей видимости, уже знает, что дело обстоит совсем иначе, — я смотрела на него в упор.

Мне показалось, Шмыгунов искренне удивился.

— Позавчера днем мне позвонили домой и предупредили, чтобы я никуда не выезжала из города, иначе пригрозили убить, — с ироничным прискорбием закончила я.

— Кто? — округлились глаза у Игоря Сергеевича. — Ведь никто, кроме меня и самого шефа, ничего не знает…

— Вы думаете, что я сочиняю? — позволила я себе обидеться.

— Нет, что вы, что вы, — поспешно ответил Шмыгунов. — Но кто и как мог узнать?

Он с задумчивым видом прошелся по кабинету.

— Кто поедет третьим? — я перешла к конкретике, прервав бесполезные раздумья.

— Володя Малахов, — автоматически ответил он, как видно, размышляя о прежнем. — Аккуратен… да вы встречались, он же сегодня и привез вас в офис, — как бы спохватясь, добавил он. — Ума не приложу, как так получилось.

— Игорь Сергеевич, — сказала я, — за вас взялись серьезные люди. Конечно, не самая крутая мафия, но и не уличная шпана. Поэтому за офисом наверняка ведется наблюдение. Меня могли засечь, а потом проследить. По своей работе я сталкивалась со многими людьми из криминальной среды. Кто-то мог узнать, — я, конечно, слабо в это верила, просто мне нужно было вывести его из состояния оцепенения и сменить тему. — Вы лучше скажите мне, этот Володя, кстати, мы уже с ним познакомились, как телохранитель что собой представляет?

— Работал в милиции оперуполномоченным, побывал в Чечне, потом пришел к нам. Его начальник отдела службы безопасности знает, вот и переманил. И могу вам сказать, по-моему, не зря. Образцово дисциплинирован, пунктуален…

— Игорь Сергеевич, — решительно перебила я его, — у него есть право на ношение оружия? Умеет он с ним обращаться? Как держится в критических ситуациях?

Игорь Сергеевич с минуту подумал над моими вопросами, потом ответил:

— Вы знаете, честно говоря, ничего не могу вам сказать, кроме того, что право на ношение оружия, по-моему, у него есть.

— Ладно, — усмехнулась я, — и на том спасибо.

Мой собеседник посмотрел на часы, улыбнулся и предложил:

— Времени у нас еще много, Володя подъедет к половине второго, так что давайте пообедаем. У нас здесь отличное кафе, готовят просто волшебно. Идет?

Я с удовольствием приняла предложение, и мы отправились по лабиринтам здания. При нашем появлении администратор кафе разве что не вытянулся по стойке «смирно». В мгновение ока был накрыт столик. На первое нам подали солянку с грибами и осетриной, на второе — огромный бифштекс с жареным картофелем.

Минут десять мы молча работали челюстями. Приготовлено все действительно было восхитительно. После обеда мы тем же маршрутом вернулись в кабинет.

— Мартини или коньяк? — любезно предложил хозяин апартаментов. Мы выпили по рюмочке отличного армянского коньяка.

Прошло минут двадцать, и появился Малахов.

— Ну, в путь, — поднялся с кресла Игорь Сергеевич. — Ни пуха ни пера, — на прощанье традиционно пожелал он, улыбнувшись.

— К черту, — ответила я, улыбнувшись в ответ.

Мы снова уселись в знакомый «Шевроле». Володя уверенно вел машину.

— Володя, а вы поедете с нами? — Я решила разыграть полное неведение. — Или просто проводите до вокзала?

— Поеду с вами, — коротко ответил он. Болтливостью Володя явно не отличался.

— Ой, как хорошо, — продолжала я разыгрывать наивную дурочку, — а то одной так сложно, дедушку я практически не знаю, а вы все-таки работаете у него.

Мой будущий попутчик ничего не ответил, сосредоточенно глядя на дорогу. Мы припарковались на платную стоянку рядом с железнодорожным вокзалом. Я опять сама несла свою сумку.

Около здания стояли разношерстные извозчики. Тут были и «Жигули», и «Волги» и даже пара иномарок. Водители наперебой предлагали свои услуги. Мы не избегли той же участи, хотя направлялись к зданию, а не наоборот. Едва мы миновали кордон из таксистов, как к нам ринулись носильщики, с тем же рвением предлагая свои услуги. Отбившись и от этих, мы остановились справа от входных дверей.

— Вон наши едут, — сообщил мне Владимир.

Я посмотрела в указанном направлении и увидела приближающийся «шестисотый» «Мерседес» бежевого цвета. Машина остановилась почти напротив нас. Из нее, как чертики из табакерки, выскочили трое крепких парней, озираясь во все стороны. Один открыл заднюю дверцу. Оттуда показалась нога, потом голова и рука Федора Петровича. Секьюрити сразу подхватил моего псевдодедушку под руку и помог выбраться из машины. Один рявкнул на сунувшихся было носильщиков, второй отправился к багажнику.

«Так, Женя, — сказала я самой себе, — пора брать дело в свои руки». С этой мыслью, подхватив сумку, с радостной улыбкой на лице я направилась к Павличенко. Малахову, видно, в голову пришло то же самое, так как он сорвался с места почти одновременно со мной.

— Здравствуй, дедушка, — пропела я метра за два до машины.

— Здравствуй, Женечка, — прошамкал мой подопечный и сграбастал меня в объятия.

Пришлось по-родственному облобызаться. При этом рука его похлопала меня пониже спины. «А вот это совсем ни к чему, дедуля», — подумала я, отстраняясь от него.

— Какая ты взрослая стала! — продолжал он играть свою роль. Видно, она пришлась ему по душе. — Сколько лет я тебя не видел? Ребята, — обратился он к своей охране, — это моя двоюродная внучка, Женя. Прошу любить и жаловать, — секьюрити промямлили что-то соответствующее.

«Однако, — подумала я, — из него бы вышел неплохой артист».

— Пошли, — скомандовал Федор Петрович. — Поезд должен подойти через десять минут, — и бодрым шагом двинулся к вокзальным дверям.

Володя рванул вперед. Я повесила сумку на правое плечо и, взяв левой Павличенко под руку, пошла следом. Шествие замыкала штатная охрана Федора Петровича.

Чтобы попасть на нужный путь, необходимо было пройти либо через подземный переход, либо подняться по лестнице наверх и спуститься к нужной платформе. Мы, естественно, выбрали первый вариант.

Как и во всех учреждениях подобного рода, на вокзале первым делом сталкиваешься с огромной массой людей, снующих во всех направлениях. «Место повышенного риска», — мелькнуло автоматически в голове. Про себя я отметила, что Володя слишком далеко вырвался вперед, а лихие гвардейцы отстали метров на пять.

— Сумочку поднести, гражданка? — неожиданно справа от себя услышала я развязный грубый мужской голос.

Здоровенная волосатая ручища, принадлежавшая детине под два метра ростом, потянулась к моей сумке… Мы как раз вошли в тоннель перехода, где людская масса была пореже. Одновременно краем глаза я увидела движение в сторону моего псевдодедушки. От стенки отклеился субъект, здорово напоминавший своим видом бомжа, и решительно направился к нам. Рука его нырнула в карман не по сезону надетого грязного плаща.

— Не хватай! — заорала я, с силой опуская при этом каблук своей туфли на стопу громиле. Почти одновременно со всего размаха саданула второго сумкой по голове. По всей видимости, бомж не ожидал от меня подобной прыти. Мой довольно увесистый баул отправил этого типа обратно к стенке. Чтобы не упасть, он непроизвольно выдернул руку из кармана и оперся обеими о бетонную стену.

Я заметила, как какой-то предмет полетел на пол подземки и покатился под ноги прохожим.

Я резко повернулась в сторону громилы, размахнувшись, ударила и его сумкой. Он, правда, успел подставить руки, защищая голову, но тем временем я коленом саданула его в пах, заставив схватиться обеими лапищами за оное место. Все вышеописанное заняло лишь мгновения, но Володя уже был рядом, с ходу врезав здоровяку в челюсть. Хоть он и бил левой, удар получился отменный, и детина отправился отдыхать на пол тоннеля. «Второй», — мгновенно сориентировалась я и повернулась в сторону возможного нападения. Грязный плащ мелькал уже метрах в пятнадцати впереди.

Я обернулась — где Павличенко? Он находился в окружении двух своих телохранителей и, как мне показалось, даже с некоторым весельем таращился на поверженного громилу. Я поискала глазами на полу загадочный предмет, но куда там. Вокруг нас уже собралась изрядная толпа зевак. Тем временем к нам протиснулся блюститель порядка в чине младшего сержанта.

— Что произошло? — официальным тоном обратился он к Федору Петровичу.

— Он у меня сумку вырвать хотел! — гневно заверещала я, одновременно замечая, как к нам протискиваются еще два сотрудника милиции.

— Да это Валенок, он подрабатывает тут грузцом, — раздался голос из толпы. Вперед пролез тощий субъект, выглядевший не лучше первых двух. — Что же вы, дамочка, сумкой его по голове. Человек заработать хотел, а вы драться!

— Сначала спрашивать надо, а потом хватать! — зло ответила я новоявленному защитнику.

— Спокойно, во всем разберемся, — подал голос блюститель порядка. — Граждане, расходитесь.

— Я ей сумку поднести хотел, а она меня по яйцам, — обиженно прогудел очнувшийся Валенок.

— Я сказал — расходитесь! — снова скомандовал младший сержант. — А вы, — он покосился на верзилу, — пройдемте. Свидетели инцидента есть? Вот вы, — он обратился к молчавшему до сих пор Павличенко, — по-моему, вы все видели.

Павличенко удивленно посмотрел на него и раздраженно ответил:

— Молодой человек, наш поезд прибывает с минуты на минуту, а вы нас из-за какой-то чепухи задерживаете.

— Я все видел, — раздался рядом спокойный голос Володи Малахова. — Сержант, отойдемте, мне вам нужно кое-что объяснить.

— Объяснять вы будете в отделении, раз все видели, — стоял на своем блюститель порядка.

Володя посмотрел на наших ребят. Те молча начали теснить наряд к стенке.

— Да вы что себе позволяете? — возмущенно закричал старший.

— Спокойно, сержант. Ты знаешь, кто перед тобой? Хотите больших неприятностей, ребята? Мы их вам обеспечим, — при этом он напирал на опешившего сержанта.

Я подхватила чемодан своего клиента и, не теряя драгоценных секунд, пошла к нашему пути, на который вот-вот должен был прибыть поезд. Павличенко с завидной прытью семенил рядом.

— Гражданка, стойте! Стоять, кому я сказал! — орал на всю подземку сержант, пытаясь прорваться через кордон из наших сопровождающих. Я понимала, что долго они их сдерживать не смогут.

Весь этот замысел стал понятен не только мне одной. Федор Петрович вдруг понесся со скоростью ракеты. Я не отставала. До прибытия поезда оставалось меньше минуты. Мы выскочили из подземки как раз в тот момент, когда тепловоз возвестил гудком о своем приближении к тарасовскому вокзалу. Пять человек примерно одного возраста с моим подопечным, поблескивая орденами и медалями, стояли отдельной группкой и оживленно разговаривали.

К нам подбежал военный в чине полковника.

— Федор Петрович, мы уже вас заждались!

— Мою внучку… — Павличенко отдышался, — так вот, мою внучку сейчас чуть в переходе не ограбили, — глядя на полковника, продолжил он. — А милиция нас задержать хотела. Там мои ребята с ними разбираются…

— Что? — округлил глаза военный, крутанулся на месте и, поймав глазами капитана милиции, гаркнул во всю мощь тренированных голосовых связок: — Андрей!

— Вы разберитесь там, — невозмутимо добавил Павличенко и направился в сторону ветеранов, оставив свой чемодан на мое попечение. Полковник с капитаном повернулись ко мне.

— Что у вас случилось? — полюбопытствовал милиционер, моментально отреагировавший на столь призывный зов военного чина.

— Сумку какой-то тип хотел с плеча сорвать, — возмущенным тоном ответила я ему, вступая в разговор, — я его этой сумкой и огрела, а нас в отделение хотели забрать!

Между тем из перехода появился Володя, за ним следом наши ребята вместе с милицейским нарядом.

— Товарищ капитан… — бодро начал младший сержант, быстро найдя взглядом своего начальника.

— Я тебе дам, товарищ капитан!.. — зашипел тот на него. — Марш в дежурку! Я с вами после разберусь.

— Она человека чуть инвалидом не сделала! — возбужденно выпалил старший группы. — А эти нас задерживали, мешали работе, — он кивнул на Малахова с охранниками.

— Марш в дежурку! — багровея, гаркнул капитан. — Чего не ясно?!

Сначала звонок, потом покушение и подстава в переходе подземки, — кто-то очень не хочет, чтобы мы уехали из Тарасова. То, что это была подстава, не вызывало никаких сомнений. И придумано было толково. Либо убивают Павличенко, либо посредством милиции изолируют меня. Словно подтверждая мои мысли, младший сержант зло окинул меня прощальным взглядом, круто развернулся и вместе с подручными торопливо спустился по лестнице.

— Вы извините их, — принялся извиняться за подчиненных Андрей. — Усердия много, а мозгов мало, — он виновато улыбнулся.

— Да я понимаю, служба такая, — уклончиво ответила я, вручая чемодан одному из наших провожатых. Я поискала глазами Федора Петровича и обнаружила его среди остальных виновников торжества. Молодой мужчина с длинными волосами, перехваченными сзади резинкой в хвостик, снимал всю группу кинокамерой. Его коллега с микрофоном в руках суетился тут же, по очереди приставая к пенсионерам. Те, по большей части из вежливости, что-то отвечали ему и тут же отворачивались, продолжая прерванную беседу.

— До отправления поезда номер девять Тарасов — Москва осталось пять минут, — ровным голосом объявила диктор.

В купе я заявила своим попутчикам, что мне необходимо переодеться, и без долгих споров выставила их за дверь. На самом деле я преследовала две цели: мне действительно нужно было скинуть с себя платье и туфли и надеть что-то более подобающее в условиях походной жизни, а во-вторых, надо было обыскать место нашего временного обитания на предмет взрывных устройств или еще чего-то, до чего могли додуматься наши противники. Я тщательно произвела осмотр и не нашла ничего подозрительного. Затем запустила в купе Федора Петровича и Малахова. Павличенко уселся около столика и уставился в окно. Володя занялся багажом, одновременно осматривая помещение.

«Все-таки зря я к нему предвзято отнеслась — подумала я, — толковый парень».

Поезд дал гудок, и тарасовский вокзал медленно поплыл за окном.

Пока мужчины переодевались, я вышла из купе. Поезд еще не набрал скорость, и мы медленно тащились, останавливаясь на стрелках и бесчисленных мелких станциях, которых вокруг Тарасова великое множество. Наконец колеса начали отбивать четкий ритм, и деревья за окном замелькали быстрее.

— Володя, посмотри, там в чемодане коньяк должен быть, — подал голос Федор Петрович.

Малахов достал бутылку хорошего коньяка и пластмассовые стаканчики.

— Володя, позаботься о закуске, — спокойно продолжал распоряжаться Павличенко. — На вот, купи чего-нибудь, — он протянул ему полутысячную купюру, — сходи в ресторан.

Как только он вышел, Федор Петрович обратился ко мне:

— Что ты думаешь по поводу происшествия на вокзале?

— Сложно сказать, — задумчиво ответила я ему, — но очень похоже на покушение. Когда оно не удалось, в ход пошла милиция. То, что они заодно, не вызывает сомнений.

— Игорь говорил тебе, что на нас давят бандиты? — спросил он.

— Да, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Вы когда-нибудь раньше с Шурупом сталкивались?

— Нет, впервые о нем услышал месяц назад, — ответил Павличенко, потом помолчал и продолжил: — А то, что ты говоришь, — истинная правда.

При этих словах он полез в карман и достал предмет, похожий на тот, что вылетел в туннеле сегодня у бомжа из кармана.

— Посмотри.

Ну еще бы, пистолет-ручка, сделанная под один выстрел малокалиберным патроном, да еще и с глушителем. Идеальное оружие для тех условий, в которых мы находились полчаса назад. Тихий хлопок, заглушенный грохотом проезжающего состава, и человек смешался с толпой. Я вернула оружие Федору Петровичу. Для человека, недавно находившегося на грани смерти, он держался молодцом.

— Все это серьезней, чем я ожидал, — тихо произнес он.

— Федор Петрович, а зачем им убивать вас, никак не пойму? — спросила я его. — Их цель — деньги. Для этого надо вас запугать, но никак не убивать.

— Женя, вы не понимаете, — упрямо наклонив голову, пробормотал Павличенко. — Если они поняли, что запугать меня не удастся, у них один выход — убить меня. Возможно, человека занявшего мое место, будет легче сломать, тем более убийство — само по себе устрашающий фактор.

Да, в его словах логика была. Дверь купе отъехала в сторону, прервав мои размышления. На пороге появился Володя Малахов с объемистым пакетом. Вскоре наш столик был уставлен всевозможными яствами, при виде которых у меня немедленно разыгрался аппетит, хотя мы и пообедали не так давно.

Павличенко сам разлил коньяк по стаканчикам:

— Ну давайте, други, за наше совместное путешествие. Дай бог, чтобы оно было приятным.

Мы дружно выпили за сказанное и накинулись на закуски. Отдав им должное, выпили по второй. Приятная истома охватило все тело. Ушли тревоги, заботы.

— Еще по одной? — подмигнул мой клиент.

— Нет, спасибо, — отказалась я. — Хорошего должно быть в меру.

— Ну а мы с тобой? — он повернулся к Владимиру.

— Нет, Федор Петрович, пожалуй, мне тоже хватит, — серьезно ответил Малахов.

— Ну, молодежь, как хотите, — развел руками Павличенко, закручивая пробку, — один я тоже пить не буду. — Он зевнул. — Пожалуй, посплю я немного.

Володя помог ему с постельными принадлежностями, и вскоре мой псевдодед спокойно посапывал, повернувшись на бок.

— А что там случилось на вокзале? — донесся до меня голос Малахова.

— Сумку вырвать у меня хотел, — нехотя ответила я ему. Разговаривать на эту тему с ним мне вовсе не хотелось. Тем более после коньяка меня вообще не тянуло на общение.

— А может, вам показалось? — мой попутчик явно не собирался отставать.

— Да нет, он за ремешок схватил, там еще второй был, он убежал сразу, — ответила я ему, глядя при этом в окно.

— А вы молодец, не растерялись, — решил сделать мне комплимент Владимир.

— Терпеть не могу хамов, — отмахнулась я, — всегда в бешенство приводят. — Я решила улыбнуться молодому человеку. — Это, наверное, у нас семейное.

Он улыбнулся мне в ответ и полез в свою сумку. Достал книжку и углубился в нее. Я отдернула занавеску и принялась смотреть на проносящиеся мимо пейзажи.

Деревья ближе подступили к железнодорожной насыпи. Наш путь пролегал через лес. Мелькнул выцветший от времени плакат «Берегите природу — мать вашу». Могучие сосны безмолвно приветствовали поезд. Мерно постукивали колеса. Пролетела мимо березовая рощица.

Вздохнув, я задернула занавесочку.

Я решила нанести визит вежливости в соседние с нашим купе. Так, на всякий случай. Постучала в правую дверь. Повернула ручку. Соседями оказались пожилой мужчина, скорее всего тоже участник слета ветеранов, и две женщины, молодая и средних лет. Четвертого пассажира не было в данный момент, но разобранная постель указывала на его наличие.

— Извините, пожалуйста, за беспокойство, я из соседнего купе, у меня часы встали, — я виновато улыбнулась, — а мои спутники ушли в вагон-ресторан.

— Половина четвертого, если точно, то тридцать две минуты, — посмотрев на часы, бодро ответил старичок и улыбнулся в ответ.

— Спасибо большое, — с чувством поблагодарила я и отправилась восвояси. С этой стороны нам, похоже, ничто не угрожало. Я решила потревожить и других соседей.

Левая от нас дверь оказалась закрытой изнутри.

Я постучала. Подождала секунд десять и постучала еще раз. Хотела уже было идти к себе, как дверь неожиданно распахнулась, и я нос к носу столкнулась со здоровым небритым мужиком лет тридцати. Волосы растрепаны, как после сна, однако взгляд не удивленный, а настороженный, внимательный. Хотя этот субъект «распахнулся» в приветливой улыбке, он мне сразу не понравился. За какую-то секунду, пока мы молча смотрели друг на друга, глаза этого человека мне сказали совершенно точно — от него можно ждать неприятностей. Так, как он смотрел на меня, смотрят на неожиданного противника перед схваткой.

— Чем обязаны, красавица? — Он одарил меня отвратительным запахом изо рта лука и чеснока.

— Извините, ошиблась дверью, — холодно ответила я, пытаясь отступить назад.

— Валюх! Ты посмотри, какая у нас соседка! — радостно проголосил мужик, зацепил меня под локоть и потянул в купе. Впрочем, делал он это мягко, ненавязчиво, как бы без слов спрашивая разрешения на свои действия. Скорее это был психологический прием. Сделай я хоть один шаг в сторону двери, наверняка он считал бы первый раунд за собой. — Да вы не стесняйтесь, заходите! Мы не обидим, — тараторил он не переставая, — чайку попьем, у нас и чего покрепче найдется, — он заговорщицки подмигнул. Улыбка не сходила с его лица. Я освободила свой локоть, твердо посмотрела ему прямо в глаза, тоже слегка улыбаясь.

— Извините, ребята, как-нибудь в другой раз.

— Валюх! Чего это я один напрягаюсь! Ты хоть физиономию покажи. А то, может, соседка думает, я крокодила на полке прячу, — он состроил рожу, которая, по его мнению, должна была изобразить вышеупомянутое пресмыкающееся.

Я невольно рассмеялась — до того у него это комично получилось.

Валюха, засопев, спрыгнул с полки и оказался молодым парнем лет двадцати с небольшим.

Лицо его можно было без преувеличения назвать очень приятным. Высокий рост и хорошее, тренированное тело — такой парень определенно пользовался успехом у девушек.

Вдруг он одарил меня золотозубой ухмылкой. Именно ухмылкой — другим словом и не назовешь. Она совершенно исказила его лицо. Добавьте тупое, самонадеянное выражение в его взгляде, появившееся вместе с ней, — и вы поймете, почему я поставила на нем жирный крест даже как на возможном собеседнике.

— Девушка, в натуре, заходи, чайком побалуемся, — примерно таких слов я от него и ожидала.

Выплевывая слова, Валюха одновременно разводил в воздухе пальцами, что, по его разумению, должно было показать мне высшую степень гостеприимства.

— Нет, спасибо, — ледяным тоном ответила я, обращаясь скорее к старшему. На второго мне, признаться, и смотреть-то больше не хотелось.

Обладатель чесночного запаха кинул на своего товарища короткий взгляд, в котором смешались и злость и жалость, выскочил в коридор и захлопнул за собой дверь.

— Соседка, ты на него не обижайся, парень он неплохой, добрый, но с мозгами немного напряженка, — глядя на меня все тем же настороженным взглядом, с широкой фальшивой улыбкой на лице, извиняющимся тоном произнес он. — Ехать-то далеко вам?

— До Москвы, — бросила ему я, показывая всем видом, что разговор окончен.

— Ну, если что, заходите, — без особой надежды сказал он напоследок и скрылся в своем купе.

«Наверное, последнее, что я сделаю в своей жизни, так это буду общаться с такой обезьяной», — подумала я и открыла свою дверь.

Соседи слева меня совсем не обрадовали. Может, они не имели никакого отношения к «нашим баранам», но все же я решила усилить бдительность.

В купе царила мирная обстановка. Федор Петрович посапывал на своей полке, повернувшись лицом к стенке, Володя читал книжку, перелистывая с напряженным выражением лица страницы. Я мысленно улыбнулась — очень уж смешно выглядел сейчас Малахов.

«Беззаботная личность! — с иронией отметила я про себя. — По-моему, он даже не заметил, как я вошла».

Защелкнув дверь изнутри, я легла на свое место, достала свой дежурный детектив и тоже углубилась в повесть, в которой суперагент крушил направо и налево недругов, оставляя за собой горы трупов и множество соблазненных женщин. Поезд замедлил ход и вскоре гудком возвестил о приближении к какой-то станции. Дежурная что-то неразборчиво прокричала по радио. Ручку двери усиленно задергали.

— Пирожки, горячие пирожки! — раздался призывный низкий женский голос.

— Мороженое, мороженое! — вторил ему в отдалении другой.

— Газеты, кроссворды! — приближался с другой стороны еще один представитель племени коробейников.

Так продолжалось минут пять, затем наш состав плавно тронулся и уже через несколько минут набрал прежнюю скорость, мерно постукивая колесами. Мне надоело читать, и я опять уставилась в окно. Мелькали деревья. Редкие деревеньки в мгновение ока проносились мимо и исчезали вдали. Незаметно для себя я задремала. Проснулась я от того, что ручку нашей двери опять кто-то нещадно дергал.

— Белье брать будете? — послышался требовательный голос проводницы. Я посмотрела на часы, девять вечера.

Федор Петрович с Владимиром играли в шахматы. Малахов играл белыми, и положение его было неважным. «Три хода и мат», — проанализировав партию, решила я про себя. Моя догадка вскоре подтвердилась.

Между тем начало темнеть, за окном замелькали огни новой станции, и поезд опять замедлил ход.

— Женя, ты меня слышишь? — подал голос Павличенко. — Не посетить ли нам вагон-ресторан?

Вопрос чисто риторический. Если Федор Петрович решил туда пойти, мне следует отправиться с ним в любом случае. За столиком Федор Петрович четко сделал заказ, и официант быстро удалился. Я огляделась и за столом справа от нас обнаружила соседей по купе, которые днем предлагали совместную выпивку. Скажу вам, невооруженным глазом было видно, что на этом поприще им удалось добиться успеха. Речь их, уже далеко не членораздельная, слышна была по всему вагону. Оба находились в той стадии, когда вопрос «Ты меня уважаешь?» — кажется наиболее актуальным.

Неожиданно для себя я увидела еще одно знакомое лицо. Правда, теперь он выглядел не в пример лучше, чем во время нашей первой встречи. Грязный плащ уступил место довольно элегантному батнику с короткими рукавами и легким хлопчатобумажным брюкам. Лицо было чисто выбрито, вместо густой спутанной шевелюры неопределенного цвета — короткая аккуратная стрижка. Но, несмотря на почти фантастические преображения, я узнала человека, с которым столкнулась сегодня в тоннеле подземного перехода на железнодорожном вокзале в Тарасове. Наши глаза встретились. Мужчина понял, что я его узнала, но не подал вида. Наоборот, спокойно выдержав мой взгляд, он равнодушно отвернулся.

— Соседка! — услышала я радостный рев рядом с собой. — Валек, ты помнишь?

Валек явно меня помнил, так как поднял затуманенные алкоголем глаза от тарелки и радостно осклабился, увидев меня. Мало того, он схватил со стола бутылку и двинулся, сильно шатаясь, в направлении нашего стола. Володя и Павличенко недоуменно посмотрели на меня.

— Соседи наши, я днем случайно дверь перепутала, — объяснила я им странное знакомство. Удовлетворившись объяснением, мои спутники повернулись к приближающемуся молодому человеку.

— Внучка, надо осторожней выбирать знакомства, — строго заметил мне мой псевдодед. Нет, положительно у него имеется талант актера.

— Да и не знакомилась я с ними вовсе, — подыгрывая ему, обиженно надула губы я.

Тем временем молодой человек находился уже около нашего столика.

— Выпьем, красивая? — пьяным голосом обратился он ко мне, игнорируя всех остальных.

— Молодой человек, не мешайте нам ужинать и возвращайтесь к своему приятелю, — пресекла я его попытку общения со мной.

— Ты чего ломаешься? — Парень был совершенно пьян и вряд ли вообще мог отвечать за свои поступки.

— Слушай, иди отсюда по-хорошему, — спокойно предупредил его Володя.

— А ты чего лезешь? Вот как дам щас по башке! — развернулся наш сосед к моему спутнику, размахиваясь полупустой бутылкой.

Володя спокойно перехватил руку и ловко выкрутил ее за спину. К нашему столику уже спешил официант.

— Не волнуйтесь, сейчас милиция подойдет, — скороговоркой бросил он нам, принимая в свои объятия пьяного. — Не дергайся, — рявкнул он на него, — хочешь, чтобы ссадили на следующей станции?

Угроза возымела действие. Парень что-то забормотал, но размахивать руками уже не пытался.

— Слушай, братан, — его товарищ, выглядевший заметно трезвее, «подкатил» к служителю ресторана, — не надо милиции, а? Вот, возьми, — он протянул ему полутысячную купюру, — сдачи не надо. Мы уже испарились. Извините его, перебрал парень, — это уже было сказано нам.

Павличенко махнул рукой, бывает, мол.

— Идите, — строго произнес официант, — но смотрите, по вагону не шатайтесь, я вашего проводника предупрежу.

— Шеф, все поняли, — напоследок успокоил старший и потащил к выходу своего компаньона.

— Как там наш заказ? — обратился к официанту Федор Петрович.

— Все готово, уже несу, — поспешил вернуться к своим непосредственным обязанностям последний.

Я поискала взглядом нашего дневного противника, но в ресторане его не было, должно быть, ушел, пока мы отношения выясняли. Жалко, неплохо было бы узнать, где расположился этот человек. Мы плотно поужинали. Посидели с полчасика за рюмкой сухого вина и вернулись к себе в купе. Я услышала за соседней дверью, как пьяный Валентин горячо что-то доказывает своему другу. Тот не менее ожесточенно спорил с ним. О чем спорили, разобрать было нельзя, тем более что у меня и желания не было вникать в пьяный треп загулявшей парочки. Федор Петрович с Володей уселись опять за шахматы, а я принялась за свой детектив.

…Проснулась я от того, что кто-то пытался осторожно открыть дверь нашего купе. Бесшумно спустившись, я прокралась к двери. Так и есть, ручка вращалась. Замок щелкнул, и створка пошла медленно влево. На пороге вырисовывался темный силуэт мужчины, причем довольно крупного. Узкий луч небольшого фонарика прошелся по полкам. Задержался на моей пустой постели, затем переметнулся на Федора Петровича. На верхней полке заворочался Малахов. Луч сразу скользнул туда. Володя засопел и больше не двигался. «Хорош работничек», — подумала я про себя, вжимаясь в угол. Ночной визитер решил больше не терять времени и вытянул вперед правую руку, заканчивающуюся, определенно, пистолетом с глушителем. Дальше ждать развития событий было невозможно. Дуло нацелено на моего подопечного.

Я, как пружина, стремительно «разжалась» в направлении нашего «гостя». От моего броска мы оба полетели на полку Павличенко. Оттолкнув меня, нападавший бросился к двери. С помощью своей длинной ноги я придала ему дополнительное ускорение, влепив пяткой несостоявшемуся киллеру в мягкое место.

— Что такое? — включая свет и пытаясь продрать сонные глаза, всполошился Павличенко.

С верхней полки спрыгнул Малахов, щурясь на свет.

— Да хам какой-то ворвался, может, изнасиловать хотел, — я надула губы. — Хорошо, что вовремя проснулась, мог бы стибрить что-нибудь.

Павличенко с Малаховым переглянулись.

— Расскажи-ка поподробнее, как все произошло, — потребовал Володя.

— Я в туалет встала, а он на пороге, — продолжала я вдохновенно врать, не забывая при этом делать большие круглые глаза испуганной идиотки, — он на меня натолкнулся, мы упали на дедушкину постель, он, наверное, испугался и убежал. Володенька, я боюсь, а вдруг он вернется? — Казалось, еще секунда, и из моих глаз брызнут горючие слезы.

— Не бойся, — успокоил Малахов, — вряд ли он вернется.

Между тем он натянул брюки и выскочил в коридор. Я выглянула следом. Естественно, проход был пуст. Оставалось только гадать о ночном госте. Между тем наш ветеран встал.

— Володя, проводи старика, — подал голос он. Пока они ходили в туалет, я осмотрела купе. Пистолета я не нашла, а вот фонарик мне обнаружить удалось. Небольшой, величиной с шариковую ручку.

«Сначала угроза по телефону, потом нападение в подземном переходе, теперь этот визит, едва не закончившийся плачевно для моего клиента, а может, и не только для него, чего ждать дальше? — задала я себе вопрос. — По всей видимости, взялись за нас всерьез и основательно. Ухо держать придется востро. От Малахова пользы мало. В драке он, конечно, помочь сможет, но вот по части наблюдательности у него явный пробел. И реакция замедленна. Как будто на прогулку вышел, а не человека от смерти беречь. Ладно, что с него возьмешь, — вздохнула я про себя, таким образом подведя итог своим мыслям. Я убрала фонарик с глаз долой, и вовремя: вернулись мои попутчики.

Вид у Володи Малахова был виноватый и грустный, видимо, Павличенко устроил ему выволочку. „Сам виноват, — подумала я, — не проснись я, могло все хуже закончиться“.

Мы улеглись на свои места, и я погрузилась в сон, однако просыпаясь при малейшем шорохе. Со стороны Федора Петровича раздавалось легкое похрапывание.

„Вот нервы у старика, — подумала я, — пережил за одни сутки два покушения на свою жизнь и спит себе как ни в чем не бывало“.

Володя наверху ворочался и сопел: ему явно не спалось.

* * *

Москва нас встретила легким дождичком. После тарасовской жары грибной, как называют его в народе, дождик даже доставлял некоторое наслаждение. Продолжался он недолго — тучка, гонимая ветерком, унеслась дальше сеять спасительную влагу. Несмотря на ранний час, Павелецкий вокзал жил своей жизнью. Раздавались гудки электровозов, шум и гам разноголосой толпы. Сновали туда-сюда работники железной дороги, носильщики с тележками спешили к вагонам.

— Мороженое, мороженое, — тоскливо голосила полная женщина, равнодушно оглядывая проходящих мимо людей. Утром, пока не наступила жара, никто не спешил к ее лотку.

Мы вошли внутрь здания вокзала, встретившего нас монотонным гулом. Народу здесь было предостаточно. Я попридержала за локоть Павличенко, пропуская вперед Малахова. Вряд ли покушение повторится еще раз по предыдущему сценарию, но бережного бог бережет. Мы благополучно миновали толпу, двигаясь следом за нашим могучим телохранителем.

Поймав такси, Павличенко назвал гостиницу, в которой был забронирован для нас номер. Шофер окинул нас цепким профессиональным взглядом, моментально определив нашу платежеспособность, кивнул головой:

— Садитесь.

Довольно быстро мы доехали до нужного нам места, Федор Петрович расплатился с водителем, Малахов, вздохнув подхватил чемодан.

Мимо нас пролетела машина, скорость была приличной, но тренированный взгляд выхватил знакомое лицо — молодой сосед по купе слева.

На мгновение наши глаза встретились, и меня невольно внутренне опять передернуло. Если уж у меня появилась антипатия к человеку — то это надолго, чаще всего на всю жизнь.

В скором времени мы уже расположились в огромных гостиничных апартаментах в центре столицы. Павличенко расхаживал по комнате, размерами разве что немного уступающей игровому полю для мини-футбола, и разговаривал по сотовому телефону со Шмыгуновым Игорем Сергеевичем. Володя занимался багажом, а я забралась с ногами в шикарное кожаное кресло и ела сочное яблоко.

Разобравшись с багажом, приняв душ и вкусно позавтракав, мы решили распланировать день. В столице нашей Родины предполагалось провести сутки с небольшим и после посещения ветеранами Великой Отечественной войны Могилы Неизвестного солдата отправляться на поезде в Минск. За эти сутки нам предстояло посетить торжественное собрание ветеранов, выслушать отчет председателя ветеранского фонда о проделанной работе и открытии выставки-панорамы сражения на Волоколамском шоссе. Я настояла, чтобы Малахов остался дома. С какими бы силами нам ни пришлось воевать, во-первых, толку от него было мало, во-вторых, тыл тоже нужно прикрывать. А если уж откровенно, он мне просто надоел за истекшие сутки, и мне хотелось от него отдохнуть. Поэтому Федор Петрович под благовидным предлогом приказал ему остаться в номере, впрочем, разрешив в наше отсутствие осмотреть достопримечательности столицы.

Через полчаса мы отбыли с Павличенко на торжественное собрание, и я искренне завидовала Володе. Главной моей задачей на ближайшие полтора-два часа я считала не заснуть во время выступлений и не пропустить момент возможной угрозы. К счастью, все прошло спокойно и без эксцессов. Председатель фонда, полковник в отставке лет пятидесяти, довольно энергично и коротко обрисовал положение дел в Фонде ветеранов, пожаловался на ограниченность средств, поблагодарил спонсоров за оказанное содействие и, поздравив с прошедшим Праздником Победы над фашистской Германией, пожелал всем присутствующим долголетия и крепкого здоровья. Когда затихли аплодисменты, на трибуну вышел зампредседателя, который вообще уложился в пять минут. Три из них заняло перечисление личных заслуг председателя, а две оставшиеся второе лицо фонда посвятило жалобам на отсутствие средств. Затем последовало предложение покончить с официальной частью и перейти к неофициальной. Предложение было поддержано лесом взметнувшихся как по мановению волшебной палочки рук.

Неофициальная часть могла затянуться куда дольше официальной. Подготовлена она была основательно и толково. В соседнем зале нас ждал стол необъятных размеров. Пенсионеры-участники, выпив по сто боевых, закусили от души. Окинув взглядом застолье, председатель фонда зычным военным голосом напомнил о завтрашнем сборе возле открывающейся панорамы и больше уже не отвлекался от стола.

— Пойдем, Женечка, — услышала я голос Федора Петровича, — меня все это изрядно утомило, я хочу отдохнуть после дороги.

Вздохнув с облегчением, мы покинули зал, где уже началась самая обыкновенная пьянка.

* * *

Услужливый швейцар открыл нам дверь. На Федора Петровича он посмотрел почтительно-подобострастно, как мне показалось, даже слегка согнул спину при этом. Меня же одарил таким взглядом, что мне от души захотелось врезать ему по зубам. Я с достоинством прошла мимо. Дежурный по этажу услужливо подскочил к Федору Петровичу.

— А вами тут интересовались, — вдруг заявил он.

— Кто? — спросила я.

— Мужчина, представительный такой, лет сорока пяти — пятидесяти, судя по тому, как одет, солидный, с печаткой на пальце, — со знанием дела закончил он описание.

— Спасибо, дружок, — задумчиво пробормотал Павличенко, протягивая молодому человеку полтинник. — А он что-нибудь просил передать? — спросил Федор Петрович. Известие его взволновало, это было заметно.

Дежурный ответил отрицательно.

— Знакомая личность? — спросила я его, входя в номер. Малаховым, кстати говоря, и не пахло. Парень, видно, не терял времени даром.

— Да, как будто, — проговорил мой клиент. Он задумался, с минуту глядя в одну точку, потом посмотрел на меня и спросил: — Вам Игорь Сергеевич говорил, что на меня пытались оказать определенное давление?

— Да, естественно, — удивилась я, — иначе зачем же было меня нанимать?

— Ну да, конечно, — поняв глупость своего вопроса, усмехнулся он. — Так вот, с Шуруповым Андреем Валерьяновичем, или как его называют в кругу посвященных, Шурупом, мы сталкивались и раньше в застойные, как говорят теперь, времена. Но, в общем, это для нас неважно. Важно то, что этот поганец оборзел вконец. А оборзел потому, что чувствует за собой силу и безнаказанность. Двадцать лет назад, когда я помоложе был, я бы его в порошок стер. А вот сейчас он меня достает, — Федор Петрович, как бы извиняясь за свое бессилие в данной ситуации, развел руками. — Вот я и думаю, что визит этот каким-то образом с ним связан.

Зазвонил сотовый телефон.

— Да, слушаю, — отозвался на звонок Павличенко. — Я так и думал, — усмехнулся он в трубку, причем глаза его загорелись злым огнем.

Я невольно смотрела на старика. Слишком неожиданно произошла метаморфоза с ним — из респектабельного джентльмена он превратился в волка-одиночку, загнанного стаей в голодный зимний месяц и готовящегося дорого продать свою жизнь.

— Какая может быть встреча! — рычал он в трубку, при этом губы его безобразно тряслись. В гневе человек всегда теряет внешнюю привлекательность, а тем более восьмидесятилетний старец.

— От Шурупа? — спросила я его.

— Он сам, — прикрыв трубку ладонью, ответил Павличенко, — говорит, встреча в моих интересах, — он опять усмехнулся, показывая свое отношение к словам собеседника.

— Если он в Москве, назначайте встречу, только пусть один приезжает, — мне в голову пришла внезапная мысль.

Федор Петрович недоуменно уставился на меня.

— Назначайте, назначайте, — настаивала я.

— Незачем мне встречаться с ним, — отрезал он и отключил телефон.

— А все-таки, почему он так упорно вас преследует? — задала я давно мучивший меня вопрос. — Ну взять под крышу вашу фирму — понятно, но вас-то убивать ему зачем? — Я в упор посмотрела на Федора Петровича. — Сначала в подземном переходе, затем ночью в купе поезда?

— Причин много, — он устало вздохнул. — Главная из них та, что я являюсь не только основателем фирмы, я также и крупнейший акционер. Фактически я ее владелец. Устранив меня, можно будет давить и на остальных.

Все это было похоже на правду, но лишь отчасти. У меня сложилось иное впечатление об истинном положении вещей в „Скарабей-классик“ и о роли Павличенко в руководстве компанией.

— Он не предлагал вам продать свои акции ему? — продолжала я проявлять любопытство.

Павличенко вздохнул, как будто я ударила его по щеке.

— Откуда ты знаешь? — резко спросил он.

— Я и не знала, просто на его месте логичней было бы использовать такой подход к вам.

— Зачем ты предложила мне встретиться с Шуруповым? — задал он в свою очередь вопрос мне.

— Мне хотелось узнать, насколько серьезен он в своих намерениях, тем более что Шурупов сказал вам, что встреча в ваших интересах, это меня заинтриговало, — откровенно ответила я ему, — а разве вас не удивил сам факт, что после всех покушений он вдруг стал разыскивать вас?

— Нисколько, — категорично заявил он, — и вообще, тебя наняли охранять меня, а не играть в детектива.

Я пожала плечами, как бы соглашаясь — вам, мол, видней. Про себя же решила не отступаться от задуманного и расставить все точки над „i“ в этой истории. Старик сидел молча и о чем-то напряженно размышлял. Я включила телевизор и с помощью пульта управления быстренько пробежалась по всем каналам. Остановилась на музыкальной программе и выкинула из головы все проблемы моего клиента. Мне платят за то, чтобы я сопроводила его из пункта А в пункт Б и в целости и сохранности вернула назад.

— А ведь ты, Женечка, права. Извини старика, вспылил, — вдруг услышала я голос своего подопечного.

Я с интересом уставилась на него.

— Вдруг у него есть что-то действительно важное для меня? — продолжал Павличенко свои рассуждения вслух. — Кроме того, что он жулик и бандит, он еще, насколько я знаю, бизнесмен толковый. И раз он от наездов перешел к торговле, может быть интересно…

Чем это может быть интересно, мне так и не довелось узнать. Старик погрузился в свои мысли.

Поворачивающийся в замочной скважине ключ заставил меня оторваться от экрана. Появился Володя с большим бумажным пакетом.

— А вот и наш рыцарь молодой явился, — неожиданно весело отреагировал на его появление Павличенко.

— Женя, это вам, — несколько смущаясь, Володя протянул мне большой ананас.

— Спасибо, — я положила его в холодильник.

Снова зазвонил сотовый телефон гендиректора „Скарабей-классик“.

Он слушал секунд десять, потом спокойно ответил:

— Перезвоните чуть позже, минут через пятнадцать!

Я вопросительно посмотрела на Павличенко. Тот понял мой взгляд и отрицательно мотнул головой.

— Важный разговор с Тарасовом, а мне отлучиться надо.

Он направился к двери.

— А что, молодежь, не пойти ли вам куда-нибудь пообедать вдвоем? Наверное, за сутки я вам надоел. Со стариком возиться приятного мало, я понимаю. Здесь мне ничего не угрожает, — при этом он по очереди посмотрел на нас, — я пару часочков посплю, еды в холодильнике полно. Давайте, идите, а мне как раз одному побыть надо.

Конечно, его предложение подкупало, но какой-то маленький колокольчик тревожно звонил внутри: что-то опять не так.

— Только никому не открывайте, мы, когда вернемся, сами ключом откроем, — вдруг решил за нас обоих Малахов. Ясно было, что меня хотят зачем-то выпроводить. Может, после нашего разговора Павличенко перестал доверять мне? Я задумалась. Действительно, в гостинице Павличенко ничего не грозило, и, если проинструктировать дежурного, можно смело пойти развеяться часа на два. К тому же незачем изображать из себя слишком любящую внучку, и уж если шеф отпускает телохранителя, то молодой женщине сам бог велел вырваться на свободу.

— Володя, я сейчас, только переоденусь! — радостно прокричала я уже из своей комнаты, закрывая за собой дверь.

Автоматически проверила, в сумочке ли мой пистолет.

Переодела платье и туфли, подкрасила губы, подправила макияж и прическу. На все у меня ушло десять минут.

— Я готова, пошли, — нетерпеливо объявила я молодому человеку.

— Приятно провести время! — добродушно пробурчал Федор Петрович, фактически выпроваживая нас.

Он закрыл дверь на ключ.

Я увидела коридорного дежурного, недавно известившего нас о визите неизвестного мужчины.

— Володя, подождите меня внизу, — тоном, не терпящим возражений, заявила я ему. Он послушно начал спускаться по лестнице. Делая вид, что поправляю следок в туфле, я подозвала дежурного. — Помогите мне, — капризным тоном приказала ему я.

Малахов оглянулся и пошел дальше.

Молодой человек поддержал меня за локоть.

— Спасибо, — сказала ему громко и уже тише добавила: — Если кто-нибудь в мое отсутствие придет к нам в номер, позвоните по телефону, — я назвала номер своего сотового и сунула в его руку сторублевку.

Он понимающе хмыкнул.

— Мужчина или женщина, все равно, — строго добавила я.

Он ухмыльнулся и заверил:

— Будет сделано.

„Ну вот теперь порядок, — подумала я, — можно смело идти развлекаться“.

* * *

— Владимир, вы хорошо знаете Москву? — спросила я на улице своего спутника, беря его под руку.

— Ну, бывал несколько раз, — смущаясь, ответил он.

— Тогда доверьтесь мне, я знаю, где можно хорошо отдохнуть, — я многообещающе посмотрела на молодого человека.

— Я весь в вашем распоряжении, — весело ответил он, при этом во взгляде его легко читался недвусмысленный намек.

„Шустрый ты паренек, Володя, — подумала я, — интересно, какие указания дал тебе мой псевдодедушка. Тоже, кстати сказать, уж очень шустрый для своих лет“. Я решила подыграть ему и, одарив томным взглядом, нежно произнесла:

— Ну, лови такси, мой рыцарь.

Таксист оказался толковым мужиком, быстро понял, что нам нужно, и, попетляв по улицам, доставил нас к довольно дорогому кафе, судя по иномаркам последних моделей, припаркованным рядом. Содрав с нас приличную сумму за проезд, улыбнулся напоследок и пожелал хорошо провести время.

Кафе действительно оказалось уютным. Спустившись по лестнице, мы оказались в пиршественном зале средневекового замка. Двое актеров, одетых в рыцарские доспехи, разыгрывали бой на мечах. Что, надо отметить, у них получалось довольно неплохо. Вокруг мини-ристалища располагались столики, на каждом находился светильник, имитирующий три горящие свечи. На стенах висели атрибуты старины: латы, кольчуги, огромные секиры, щиты, украшенные замысловатыми гербами.

Свободных мест почти не было. Усатый администратор устроил нас за столик, довольно далеко от сцены. Я не огорчилась этому обстоятельству. Владимир, как я успела заметить, тоже. Во всяком случае, здесь не так гремела музыка и можно было спокойно при желании поговорить. К тому времени как нам принесли заказ, вышла новая пара „воинов“ и принялась с энтузиазмом колошматить друг друга мечами.

— Мой рыцарь, вы не находите, что самое время поднять бокал за вас? Ведь мы оказались в вашем времени, — игриво проворковала я, поглаживая под столом его ногу своей, — тем более что вы человек такой мужественной профессии, рискуете каждый день своей жизнью.

— Воины тех лет всегда свой тост поднимали в первую очередь за прекрасных дам, — он разлил вино в бокалы и нарочито смущенно закончил: — Тем более таких прекрасных, как моя сегодняшняя спутница.

Под ненавязчивый разговор и хорошую закуску мы довольно быстро опустошили первую бутылку и заказали вторую. Судя по тому, как заблестели глаза моего спутника, спиртное возымело на него свое действие. Что до меня, я больше изображала из себя пьяную, чем была на самом деле. Если нужно, я умею контролировать себя в подобной ситуации и оставаться трезвой и при большем количестве выпитого. Сейчас в мою задачу входило как можно сильнее накачать Малахова, поэтому после второй бутылки, я вдруг заявила:

— Слушай, а не выпить ли нам водки?

При этом браво выщелкиваю сигарету из пачки и пытаюсь прикурить ее. Зажигалка в моей руке выписывает замысловатые петли.

Володя внимательно посмотрел на меня и весело поддержал:

— Пожалуй, немного водки во вред не будет. Врачи говорят, что с горячим это даже очень полезно.

Его рука ласково поймала мою, и огонь зажигалки попал по назначению.

„А парень не так пьян, как хочет казаться“, — отметила я про себя, а вслух капризным голосом избалованной дочки богатых родителей позвала:

— Офици-а-ант!

Тот моментально появился у нашего столика. Я откинулась на спинку стула и выпустила густую струю дыма:

— Водки нам!

Официант вопросительно уставился на моего кавалера.

— Триста грамм, пожалуйста, горячее и рассчитайте нас, — распорядился он. — Если ты не против, мы можем перекочевать в какое-нибудь другое место, где меньше шума и можно потанцевать, — приблизив свое лицо ко мне, предложил он.

— Умница, — послала я ему воздушный поцелуй, — мы так и сделаем.

„Интересно, какое же ты собрался найти тихое место и как скоро захочешь начать со мной танцы в постели?“ — с иронией подумала я. То, что он хочет затащить меня туда, я нисколько не сомневалась. Пока Малахов расплачивался с официантом, я незаметно посмотрела на часы. Мы веселились уже три часа, а звонка все не было. — Может, старик действительно улегся спать, шутка ли, в его возрасте такие нагрузки?» — родилась внезапная мысль. Наверное, ему и вправду звонили из Тарасова. Да и зачем ему рисковать, встречаться с Шурупом одному? — все вопросы пока оставались без ответа.

Между тем Володя ловко наполнил рюмки и провозгласил тост:

— За взаимопонимание!

Мы выпили за сказанное. Потом пили еще, следовали другие тосты. Большую часть водки мне все же удалось влить в него.

Поднимаясь по лестнице, Малахов крепко ухватил меня за талию, как бы уберегая от возможного падения.

— Куда мы п-по-едем? — спросила я совершенно пьяным голосом. Володя ответил мне горячим поцелуем. «Ничего себе, — подумала я, — эдак он захочет трахнуть меня прямо здесь. Темпы у этого молодого человека! А целоваться он умеет», — невольно отметила я про себя. — Подожди, капитан, еще не вечер, — отстраняясь, несколько отрезвила его я. — Дети могут рядом ходить. Незачем их совращать.

Володя недовольно засопел, всем своим видом показывая разочарование.

— Подожди, всему свое время, — обнадежила его я, вкладывая в интонацию как можно больше мягкости.

Рука его тут же опять ухватила меня за талию. Мне ничего не оставалось, как обнять его. Таким образом мы дошли до кромки тротуара, и он поднял свободную руку навстречу проезжающему потоку автомобилей.

— Поехали в гостиницу, — неожиданно предложил он, — там внизу есть ресторан, можно посидеть, потанцевать, если захотим.

— Поехали, — легко согласилась я, тем более что это не противоречило моим планам.

Обратно отвезли нас гораздо быстрее. И все же он успел проверить на ощупь гладкость моих ног и установить таким же образом размер груди. Честно говоря, я сама еле сдерживалась, чтобы не броситься ему в объятия. Но работа прежде всего. А сейчас мне нужно контролировать ситуацию. Поэтому по возможности мягко я прерывала его любовные поползновения, которые становились все более настойчивыми.

Ресторан при гостинице располагался на первом этаже.

— Закажи нам что-нибудь выпить, а я на секундочку отлучусь, — многообещающе посмотрела я на своего спутника, легонько подтолкнув его в спину.

— Только не задерживайся, — ответил он, притворно огорченно вздохнув.

— Не пройдет и полгода… — отшутилась я, тем временем наблюдая, как он скрылся за дверями. Быстренько поднялась наверх. Дежурный оказался на своем месте.

— Никто не приходил больше к нам? — сразу перешла к делу.

— Никто, — тараща честные глаза, ответил тот.

— А мой дед не выходил никуда? — продолжала я допрос.

Парень замялся с ответом. Потому, как забегали его глаза, я поняла, что он готовится соврать.

— При мне нет, но я отлучался ненадолго.

Я открыла наш номер. Федор Петрович спокойно посапывал в своей спальне.

«Ну, слава богу», — облегченно вздохнула я и вышла из номера.

Спустившись вниз, я увидела, как какая-то дама бальзаковского возраста, довольно приятной наружности, пытается вытянуть моего кавалера на танец. Подойдя к столику, я с видом оскорбленного достоинства спросила своего кавалера:

— У вас свободно? — вкладывая при этом в вопрос максимум сарказма, на который только способна.

— Простите, я же говорил вам, что не танцую, — игнорируя мой вопрос, он утомленным взглядом посмотрел на пышнотелую блондинку. Та одарила меня ледяным взором, демонстративно хмыкнула и, покачивая бедрами, отправилась к своему столику, за которым располагалась парочка примерно ее возраста.

Проводив ее взглядом, я обратилась к Владимиру:

— А вас, оказывается, нельзя оставить одного.

— Привязалась: пошли танцевать — и все тут, — угрюмо ответил он, явно раздосадованный случившимся.

Попутно я заметила на столике полграфинчика с водкой, минеральную воду, два вида салатов и лимон. Еще я заметила, что Малахов в мое отсутствие уже прикладывался к своей рюмке.

— Вы не заходили в номер? — неожиданно спросил меня Владимир.

— Пяти минут не прошло, рыцарь, как я застала вас с дамой. И мы опять на «вы»? — Я решила немного поехидничать.

— Прости, Женя, — смущаясь, пробормотал он.

После того как мы выпили и закусили, я вернулась к его вопросу.

— Да нет, Федор Петрович — очень самостоятельный человек.

Малахов усмехнулся.

— И терпеть не может чрезмерной опеки.

— Но я слышала, что у него в последнее время неприятности? — закинула я удочку.

— А от кого ты слышала? — Он уставился пьяным взором в тарелку с салатом, потом выдохнул и неожиданно опрокинул одним махом полную рюмку, поморщился, глотнул минералки.

— От него же и слышала, — невозмутимо продолжала я, вновь наполняя его рюмку.

— От него? — Он с удивлением обнаружил полную рюмку, тут же ухватился за нее, подумал немного и отправил вслед за предыдущей. — Я, конечно, не знаю ваших отношений, но в жизни не поверю, что старик с кем-то будет откровенничать.

— Да ты что, не видишь, ему постоянно угрожают? — Тут я состроила испуганную физиономию. — Ты думаешь, ночью этот тип в вагоне вломился ко мне?

Я опять налила ему, затем себе.

— Ему угрожают, ха, — он рассмеялся, — да твой дед сам ходячая угроза. Не позавидую я тому человеку, который у него на дороге встанет! — Потом, внезапно спохватившись, добавил: — Конечно, кой-какие проблемы у нас есть, но об этом — т-с-с…

— Давай выпьем за деда и вашу фирму! — предложила я ему, поднимая свою рюмку. Владимир с трудом поднял свою, расплескав половину содержимого. Вообще, он уже находился в том состоянии, когда передвижение без трезвого сопровождающего чревато неприятными последствиями. Поэтому я позвала официанта и попросила рассчитать нас.

— Я хочу еще выпить! — услышала я возмущенное бормотание моего кавалера.

— Мы с собой в номер возьмем, — успокоила я его, расплачиваясь за заказ.

Малахов тяжелее меня примерно килограмм на десять, а учитывая то, что сегодняшняя пьянка никак не способствовала улучшению моей физической формы, передвигались мы довольно медленно.

— Подожди, — отстраняясь, заявил мне мой рыцарь, — мне кой-куда нужно.

Куда ему нужно, я догадываюсь. Только очень сильно сомневаюсь, что он сможет это сделать самостоятельно. К моему удивлению, Малахов может еще держаться в вертикальном положении без посторонней помощи и предпринимает попытку двинуться в нужном направлении. И это ему удается. Выписывая синусоиду, он скрывается за дверью мужского туалета. Мне совершенно неинтересно ждать его, и я отправилась в наши апартаменты.

Проходя мимо администратора, я застала его беседующим с двумя типами, знакомыми мне. Ими оказываются не кто иные, как наши попутчики из соседнего купе. Судя по всему, их беседа носит не совсем мирный характер. Интуиция у меня развита великолепно, и она мне подсказывает, что встречаться с ними сейчас вовсе не обязательно. Поэтому я устремляюсь вверх по лестнице с максимальной скоростью, на которую способна в данный момент.

Врываюсь в номер и захлопываю за собой дверь. Перевела дыхание. Кажется, все спокойно. Я включила свет и прошла в спальню Федора Петровича. Он посапывает как ни в чем не бывало. Я направляюсь в свою спальню, на ходу скидывая туфли. Открываю сумочку и снимаю пистолет с предохранителя. Чутье мне подсказывает, что у нас могут быть визитеры. И точно, в дверь слышится настойчивый стук. Я осторожно прокрадываюсь к двери и с облегчением слышу бубнящий пьяный голос, одновременно с этим раздается звук поворачивающегося ключа. Прячу пистолет за спину, и, надо сказать, вовремя. Дверь открывается, и на пороге возникает Володя с бутылкой водки в руках. При виде меня его лицо озаряет улыбка ребенка, получившего свою любимую игрушку.

— А я тебя потерял, — доверительно сообщает мне Малахов. Он идет к холодильнику и отправляет пузырек в морозилку. Я тем временем проскользнула в свою комнату и спрятала пистолет под подушку, предварительно опять поставив его на предохранитель.

— Ты где? — слышу я его приглушенный голос. Он возникает на пороге моей спальни. — Федор Петрович спит?

Судя по его горящему взору и прерывистому дыханию, ему очень хочется, чтобы так оно и было.

— А ты сходи и проверь, — с легкой ехидцей заявляю ему в ответ, — а то, может, ты и своего шефа потерял, а не только меня. И вообще: мне нужно переодеться и принять душ. Кстати, если ты на что-то надеешься, тебе не мешало бы сделать то же самое.

— Есть, мой командир, — он шутовски вытянулся по стойке «смирно» и осторожно закрыл за собой дверь. Переодеваясь, я пытаюсь сообразить, что могло понадобиться парочке из соседнего купе от администратора гостиницы. «Неплохо было бы это выяснить», — решила я и направилась в душ. Пистолет я убрала обратно в сумочку.

Володя подмигнул мне, заговорщицки скосив глаза на комнату Федора Петровича. Сам он расположился в кресле и смотрел телевизор.

«…Сегодня вечером, примерно в восемнадцать тридцать, в парке Сокольники обнаружен труп мужчины с огнестрельными ранениями в грудь и живот, — я остановилась, — им оказался некий Шурупов…» «Ага, а вот это уже интересно». Я тут же вся обратилась в слух. Но ведущий «Криминальной хроники» больше не сообщил ничего интересного. Как обычно бывает в таких ситуациях, никто ничего не видел и не слышал. «Вот это новость! — ошарашенная известием, я скрылась за дверью ванной комнаты. — Сегодня он звонит Павличенко, добиваясь встречи, а через два с половиной часа находят в Сокольниках его труп».

Струи холодного душа выветривают остатки хмеля из моей головы.

Малахов встречает мое появление восторженным взглядом, моментально срывается с кресла, и я в который раз за сегодня попадаю в его объятия. Одна рука его тут же скользит по моему бедру. Володины губы упрямо ищут мои. Я чувствую, как соски начинают предательски набухать. Ведь я вовсе не бесчувственная кукла, а нормальная женщина.

— Володенька… — я понимаю, что теряю контроль над собой, сама уже подставляя губы под его горячие поцелуи. — Иди в душ… — выдавила я из себя, отворачивая голову в сторону.

Малахов неожиданно подхватывает меня на руки и направляется в сторону моей спальни, продолжая покрывать мое лицо поцелуями.

— Я сейчас, — хриплым шепотом обещает мне он, нежно опуская меня на постель.

«А он захвачен всерьез», — пронеслась в голове мысль. «Сама виновата, ты все сделала для этого», — ядовито ответил внутренний голос моей совести.

— Иди… Я буду ждать… — задыхаясь от возбуждения, слабо пытаюсь освободиться от все более жарких объятий.

Через пять минут Владимир вернулся, и больше я уже не пыталась сопротивляться…

* * *

…Я проснулась от шума дождя. Поискала часы и обнаружила, что уже полседьмого утра. Володя ушел к себе ночью, после того как мы удовлетворили все наши желания. Я надела трусики, сделала несколько гимнастических упражнений и почувствовала себя вполне сносно. За окном вовсю лил дождь. Я отправилась в ванную, заодно потихоньку заглянув в комнату Федора Петровича. Тот проявлял признаки пробуждения: кряхтел и полусонно потягивался. «Интересно, как он отреагирует, узнав, что Шурупа вчера убили? — подумала я, вставая под ласковые теплые струи душа. — Надо обязательно узнать у администратора, зачем вчера приходили те двое». В случайные совпадения я перестала уже верить давно. «А не заслать ли мне к администратору Малахова? — пришла на ум неожиданная мысль. — Пусть и он свой хлеб отрабатывает». Закончив водные процедуры, я облачилась в легкий спортивный костюм и отправилась обследовать холодильник. «Надо разбудить Володю раньше, чем проснется Павличенко», — подумала я, наливая себе стакан апельсинового сока. Я решительно направилась к нему в спальню. Владимир лежал на кровати с открытыми глазами и с легким стоном массировал виски. Мое появление он воспринял как должное, улыбнулся и протянул мне руки навстречу.

— Володя, мне нужно с тобой серьезно поговорить, — заявила я строго, желая предотвратить всякие неразумные действия с его стороны.

— Женя, а после завтрака нельзя серьезно поговорить? — шутливо простонал он. — А то голова просто раскалывается.

— Ты выслушай, что я тебе скажу, а потом уж поступай, как знаешь, — отрезала я. — Я же говорю, это очень важно, возможно речь идет о жизни твоего шефа и моего дедушки.

— Слушаю, — сосредоточенно глядя на меня, ответил Малахов.

— Помнишь о той стычке в купе ночью?

— Ну помню.

— А вчера ночью кто-то пытался открыть наш номер, — соврала я, состроив испуганную физиономию, — ты уже ушел, а через час мне встать надо было, — я смущенно потупилась, — и вдруг слышу, как у двери кто-то возится…

— Женя, может, тебе это показалось? — вздохнул наш телохранитель.

— Да, самое главное. Вчера, когда мы вышли из ресторана, знаешь, кого я увидела? Помнишь тех двоих из соседнего купе, что ехали с нами? Ты еще с одним из них подрался в вагоне-ресторане?

— Да, помню. — Взгляд его опять стал серьезным. — А где ты их видела? Они что, тут тоже номер снимают? — Он задумался, затем добавил: — Судя по их внешности, это им не по карману, хотя кто их знает.

— Да нет, какой номер, — возмущенно продолжала я, тараща испуганные глаза. — Ты в туалет пошел. Я выхожу в вестибюль и вижу — двое трясут администратора нашего, как грушу. Присмотрелась, а это те самые, я испугалась и шасть мимо них по лестнице и в номере закрылась. А потом ты пришел, — закончила я свое повествование.

— А что же ты сразу мне не сказала? — Малахов теперь сам разволновался не на шутку.

— А ты мне дал? — съязвила я в ответ. — Володенька, — добавила я просящим тоном, — ты бы узнал у администратора, что им нужно было, может, они нас искали?

— Обязательно узнаю, — пообещал он.

— Ой, кажется, дед просыпается, — я чмокнула его в щеку и выскочила в гостиную. И надо сказать, вовремя.

Из спальни появился Федор Петрович.

— Ну как повеселились, молодежь? — Он лукаво улыбнулся мне.

— Нормально, — уклончиво ответила я.

Пока он совершал утренний туалет, я предупредила Малахова:

— О вчерашнем — ни звука.

— Само собой, — возмущенно ответил он.

Я нисколько не сомневалась, что через полчаса обо всем будет доложено шефу. Дождь тем временем почти прекратился, и небо роняло на землю последние капли.

— Женечка, позаботься, пожалуйста, о завтраке. А то наш «гвардеец», похоже, после вашей вчерашней прогулки еще не в форме, — бодрым голосом распорядился мой псевдодедушка, растирая голову полотенцем.

«Гвардеец» виновато потупил очи.

— Нет проблем, — ответила я, понимая, что им необходимо меня сплавить, чтобы поговорить наедине. Тем не менее такой поворот событий на руку и мне. Вчерашний коридорный должен смениться только в девять утра, значит, у меня есть время побеседовать с ним более обстоятельно. Я действительно застала его на своем месте.

— Что же вы обманываете меня? — гневно заявила я ему с ходу.

В ответ он таращит на меня недоуменные глаза, всем своим видом показывая, что не понимает, о чем идет речь.

— Вчера вечером, после нашего ухода дедушка ездил в магазин и купил мне сережки в подарок, — уже спокойнее добавляю я.

Облегченно вздохнув, парень широко улыбнулся.

— Так поэтому, наверное, он и просил вам ничего не говорить. Сюрприз хотел сделать, — простодушно объяснил он «дедушкин» каприз.

— Я не зря вас просила. У дедушки очень больное сердце. С ним может случиться приступ где угодно, и я не могу его одного отпускать никуда, — строго сказала я. — И посторонние люди могут его разволновать, вы понимаете? — продолжала я ломать комедию, хотя это уже было ни к чему. Все, что для меня действительно было важно, я уже выяснила.

Заказав нам завтрак, я вернулась в номер. Вчерашняя бутылка водки стояла на столе. Володя кромсал сервелат. Судя по мокрой рюмке, он уже успел поправить свое здоровье.

— Женя, помоги мне, — раздался из комнаты Федора Петровича его голос.

— Закрой дверь, — приглушенным голосом приказал он, когда я вошла. — Ты действительно видела тех двоих, с поезда? — явно волнуясь, спросил он.

— Да, действительно, — подтвердила я и тут же выпалила: — Вы знаете, что вчера убили Шурупа?

— Что, когда? — Похоже, он был искренне удивлен.

— Вчера вечером, примерно в полседьмого вечера его труп нашли в Сокольниках, — глядя ему прямо в глаза, спокойно сообщила я.

— А ты откуда знаешь? — Он потрясенно уставился на меня. Глаза его, казалось, выскочат из орбит, челюсть слегка отвисла.

— По телевизору в «Криминальной хронике» показывали, — произнесла я. «Неужто Малахов забыл доложить?» — подумала я про себя.

Федор Петрович, ссутулившись, уселся на кровать. Куда делась его утренняя бодрость.

— Женя, нам теперь внимательнее надо быть. Его «шестерки» обязательно подумают, что это я убийство устроил, и наверняка захотят отомстить, — хриплым голосом, не поворачиваясь ко мне, проговорил он.

— Полностью с вами согласна, — бесстрастно подтвердила я, — кстати, у вас есть оружие?

— Нет, — он недоуменно пожал плечами, вопросительно посмотрев на меня.

— Ладно, давайте позавтракаем сначала, затем обсудим наши мероприятия на сегодняшний день. Может, вам стоит пока «заболеть»? — предложила я ему.

— Ни в коем случае! — услышала я в ответ категоричный отказ. — Пойдемте завтракать.

* * *

Наш последний день в Москве не принес нам никаких неприятностей.

Точно по расписанию мы приехали на место сбора. На этот раз Малахов был с нами. Я давилась от смеха, глядя на него. Несмотря на жару, пиджак плотно застегнут, темные солнцезащитные очки — все это еще ничего. Бестолково вертя головой по сторонам, он то забегал вперед, то вдруг отставал на добрых пять метров. По-моему, Володя совершенно не знал, что ему нужно делать.

Что до меня, я держалась, как всегда, чуть за спиной клиента и немного справа. Сумочка висела на своем месте. В случае необходимости, добраться до своего «ПМ» я могла почти мгновенно. Я давно уже внимательно осмотрела всех присутствующих.

На моего подопечного никто не покушался, все мероприятия прошли спокойно, без эксцессов.

И вот снова поезд. На этот раз мы едем вчетвером. Нашим соседом оказался мужчина средних лет, бывший летчик. Высокий, усатый, жизнерадостный, своим появлением он внес оживление в наш коллектив. Выяснилось, что зовут его Сергей Борисович, едет он в Минск к родственникам. Узнав, что Федор Петрович партизанил в тех краях, пытался с ним завязать разговор на тему военных лет, но Павличенко сразу отмахнулся — мол, последние дни и так одни воспоминания, и они уселись за партию в шахматы.

Я вышла из купе узнать у проводницы, где вагон-ресторан. Оказалось, что тот находится в двух вагонах от нас. Я вспомнила, что у меня кончились сигареты, и направилась туда.

— Подожди! — услышала я позади Володин голос. — Ты в ресторацию?

— Сигареты кончились, да и соку бы не мешало захватить.

— Я с тобой, — заявил Малахов.

— Ты кого охраняешь, моего деда или меня? — насмешливо спрашиваю я его.

— Обоих, — безапелляционно парирует Володя.

— Ну раз так, — я притворно вздыхаю, — то пошли. Ты узнал, — открывая дверь тамбура, спросила я, — что те двое в гостинице делали?

— Узнал. — Малахов нахмурился. — Они действительно нас искали.

— А что им от нас нужно, они не объяснили?

— Нет, спросили только, не выходили ли мы вечером куда.

— Администратор что им ответил?

— Сказал, что не видел.

Разговаривая таким образом, мы добрались до нужного нам вагона.

— Может, посидим? — предлагает Володя, с надеждой глядя на меня.

— Володя, а как же твой шеф? Оставил деда с незнакомым человеком, вдруг он киллер? — делаю я страшные глаза. — Мы тут с тобой отдыхать будем, культурно, так сказать, а он раз — и замочит старика.

— Сергей Борисович? — рассмеялся в ответ Малахов. — Что-то уж больно не похож.

— Володя, а ты много киллеров видел? — спрашиваю я его с интересом.

— Приходилось, — ответил Малахов, состроив при этом такую важную физиономию, что я невольно рассмеялась.

— Нет, Володенька, в другой раз, — обламываю я его светлые мечты.

Купив все, что нам надо, мы поворачиваем обратно.

«Интересная штука получается, — размышляла я по дороге, — пусть Малахов нужен Шмыгунову только в качестве наблюдателя. Но ведь он еще и телохранитель. Пусть не профессионал, но и не настолько же простофиля, каким он себя показал. Павличенко могли уже два раза убить, не будь меня».

Неожиданно мне вспомнились его слова: «Да твой дед — сам ходячая угроза!»

Возможно, в этих словах и был ключ к нелогичному поведению Володи. Игоря Сергеевича вполне устроило бы, если бы гендиректор вернулся из поездки в виде трупа. И не надо ничего делать — просто не мешать.

«Черт подери! Очень удобная позиция», — с такими мыслями я открыла наше купе.

В купе мы застали одного Сергея Борисовича.

— А где дедушка? — с тревогой в голосе спросила его я.

— Не волнуйтесь, Женечка, — весело ответил летчик, — он в ресторан пошел, это недалеко — два вагона от нас.

Мы с Володей недоуменно переглянулись.

— Да мы только отту-уда, — растерянно протянул Малахов.

— Может, он направление перепутал, пожилой человек, память слабая, — я быстро вышла из купе. Малахов выскочил следом.

— Иди в направлении ресторана. Я туда, — показала я в противоположную сторону.

На ходу я дернула ручку туалета. Свободно. Открыла, внутри никого нет.

В тамбуре неряшливо одетый мужик невысокого роста с наслаждением смолил папиросу.

— Вы не видели, мужчина лет восьмидесяти, высокий такой не проходил?

— Видел, красавица, проходил, — утвердительно кивнув головой, ответил он.

Поезд издал длинный гудок и начал притормаживать.

— Поспеши, а то твой дедок сойдет ненароком, хлопот не оберешься, поезд долго стоять на этой станции не будет, — загоготал мужик вслед.

«Чертов придурок», — со злостью подумала я, проходя по соседнему вагону.

Несильно качнуло вагон, я ухватилась было за ручку тамбурной двери, как вдруг услышала знакомый булькающий голос:

— …Ты все понял? Действуем, как я тебе сказал!

Я юркнула в туалет — там было свободно. Хлопнула тамбурная дверь. Подождав немного, я осторожно выглянула. Так и есть, мой подопечный скорым шагом удалялся в сторону нашего вагона. «Интересно, с кем это он действовать собрался?» — посетила меня вполне законная мысль. Вышла в тамбур и услышала, как хлопает дверь следующего вагона. Я бросилась туда и увидела спину удаляющегося мужчины. Тот явно спешит и скрывается за дверью своего купе. Черт возьми, что здесь происходит? Наша поездка и не пахнет простым слетом ветеранов. Вернее сказать, этот самый слет — просто прикрытие. И еще один пункт в этой истории почти не вызывает у меня сомнений: Шуруп попал на тот свет не без содействия моего клиента — раздумывая таким образом, я направлялась в свой вагон.

В тамбуре нашего вагона меня ожидал приятный сюрприз. При моем появлении парень лет двадцати пяти, до этого спокойно куривший сигарету, щелчком посылает ее в угол, вытаскивает из-за спины пистолет и направляет его мне в живот. Потом хватает за воротник спортивного костюма и рывком разворачивает к себе спиной. Пушка давит мне на позвоночник чуть ниже лопаток.

— Спокойно, коза, — шипит эта сволочь мне в ухо.

Ненавижу, когда меня так называют, еще больше ненавижу, когда в меня упирается чей-то пистолет.

— Быстро открывай дверь! — командует он, и я чувствую, как давление на мой позвоночник усиливается. — Теперь в сортир.

В проходе вагона стоит еще один такой же тип, загораживая его.

Бандит закрывает дверь туалета изнутри, стопоря ручку в положении «занято».

— Теперь ты мне, падла, расскажешь, как вы нашего пахана грохнули, — ублюдок сверлит меня ненавидящим взором, снова нацеливая свой пистолет мне в живот.

— Никакого пахана я не грохала, — пролепетала я, испуганно тараща глаза.

— Ты мне зенки не кругли, — кривясь от злости, давился словами бандит, — и под дуру не коси, мы знаем, кто ты такая.

Не размахиваясь, он ударил меня по щеке. Я почувствовала соленый привкус крови на губах.

«Только держи себя в руках, девочка, — твердила я сама себе, — дождись удобного момента».

— Я замочу тебя, сука! — заорал бандит, все более распаляясь. Бешеные глаза, казалось, сейчас лопнут от напряжения. Он размахнулся, намереваясь уже основательно попортить мне лицо. В это время поезд сильно качнуло, тепловоз издал гудок. Мой противник на секунду потерял равновесие, и я незамедлительно воспользовалась подаренным судьбой моментом.

Левой рукой я со всей силы ударила по руке с пистолетом бандита, одновременно убирая корпус своего тела с линии огня. Раздался запоздалый выстрел, пуля с противным визгом срикошетила, разбив окно. Ухватив руку с пистолетом своей рукой, я ловким приемом японской борьбы айкидо отправила противника на пол. Пистолет отлетел куда-то за унитаз.

И в это время нас накрывает темнота, что для меня совсем некстати. Только я стала хозяйкой положения, и вот на тебе. Поезд вынырнул из тоннеля. Темноту так же резко сменил свет. Бандит уже стоял на ногах, и его кулак норовил пробить мне голову. Но, на его беду, я оказалась проворней, и уже мой кулак проверил на прочность его челюсть. Драться в тесном туалете пассажирского поезда, который мчится с бешеной скоростью, мягко говоря, очень неудобно.

Мотнув головой, бандюга ошарашенно смотрел на меня. Он явно не ожидал от меня ничего подобного. Потом поднял кулаки и сделал движение в мою сторону. Стойка, сломанный нос и прижатые уши выдают в нем бывшего боксера. Я тут же нанесла ему мощный удар ногой в солнечное сплетение. Моего противника впечатало в дверь. Он упал на колени, схватившись руками за живот. Я еще раз врезала ему ногой, на этот раз в челюсть.

«Бум», — затылок бандюги пришел в соприкосновение со стальной дверью. После моего второго удара он уже вырубился окончательно. Я поискала пистолет и нашла там, где и ожидала. Осторожно выглянула. По коридору шла проводница, визгливым голосом предлагая чай. Больше никого не было. Я сунула оружие за спину, поправила одежду и вышла в проход. Наверное, мой внешний вид оставлял желать лучшего. Взгляд, которым одарила меня проводница, красноречиво говорил об этом. Мои попутчики, увидев меня, чуть ли не в один голос спросили:

— Что случилось?

— Напал на меня в туалете нахал какой-то, еле выкрутилась, — нарочито тяжело дыша, всем своим видом показывая страшное волнение, выпалила я.

Сергей Борисович с Малаховым переглянулись и, не сговариваясь, отправились к указанному мной заведению. Я следом за ними. Щека уже начала припухать. Губа тоже слегка разбита.

Но, к моему удивлению, в туалете никого не оказалось. То ли спортивная подготовка выручила, то ли товарищ пришел на подмогу — остается только гадать.

* * *

— Везет тебе на нахалов, — заявляет Малахов, свешиваясь с верхней полки и с любопытством глядя на меня.

— Что есть, то есть, — констатирую невольно я этот факт. Пять минут назад я выдворила мужчин из купе, переоделась и привела себя более-менее в надлежащий вид.

— «А все потому, что нельзя быть красивой такой», — пропел отставной летчик, вероятно, пытаясь приободрить меня своим комплиментом.

— Да уж, красоты теперь хоть отбавляй, — мрачно заметила я.

— Нравы пошли не те, — вздохнув, сказал Сергей Борисович. — В войну за такое сразу бы расстреляли мерзавца, а, Федор Петрович?

— Тогда не до того было, и люди лучше были, чище, — отозвался тот. Помолчал, затем предложил: — Давайте спать, приезжаем рано.

Я заметила такую закономерность. Как только Сергей Борисович затевал разговор на военную тему, Федор Петрович неизбежно уклонялся от него. Это действительно было странно, так как большинство ветеранов не прочь поделиться своими воспоминаниями.

Спать я не хотела, я пыталась проанализировать все события с того момента, как я вошла в кабинет Шмыгунова, наш разговор, обещание полной конфиденциальности и затем звонок с угрозой. Знать о моем задании наверняка могли двое, вернее, трое, если не исключать Малахова. Игорь Сергеевич уверял меня, что Малахов ничего не знает. В принципе, все его поведение подтверждает это, но кто его знает — может, он тоже играет свою роль. Хотя Володю могут использовать и вслепую. Стоп! Шмыгунов настаивал, чтобы с нами ехало двое сопровождающих. Одного ему удалось мне впихнуть в помощники. И, оказывается, второй тоже едет! Человека, с которым недавно разговаривал Павличенко, никак не назовешь просто знакомым. Со знакомыми не разговаривают в приказном тоне. Значит, наш уважаемый Игорь Сергеевич в курсе происходящего? Зачем тогда надо было нанимать меня? — эта мысль не давала мне покоя.

«Предположим, — продолжала я свои рассуждения, — Шмыгунов не все знает об интересах Павличенко. В таком случае он должен в сопровождение навязать „своего“ человека. Федора Петровича это не устраивает. Он настаивает на своей кандидатуре. При первой нашей встрече зам. генерального директора „Скарабей-классик“ дал мне понять, что первая скрипка в фирме — это он. Павличенко — фигура номинальная. С характером старика это никак не вяжется. Павличенко вряд ли когда согласится добровольно на вторые роли. Возможно, они, как в той прибаутке о „закадычных друзьях“, действительно „держат друг друга за кадык“? Они приходят к компромиссу — едет посторонний человек, то бишь я. Шмыгунов засовывает „своего“ человека — Малахова Владимира, а Федор Петрович? Он делает „ход конем“. Соглашаясь со своим замом, он делает так, что его человек едет тайком. И, черт возьми, для него это очень удобно. Да, старая лиса, хитрости тебе не занимать».

Я вспомнила его оценивающий взгляд в кабинете. Его несколько презрительное «займитесь барышней». «Видно, моя кандидатура устроила его как нельзя лучше. Тогда от кого был звонок с угрозой? Кого я могла не устраивать? Бандитов или руководство фирмы? Скорее всего бандитов. Нападение в подземном переходе — тому подтверждение. Значит, нападали вовсе не на Павличенко, а на меня? Покушение не удалось, и меня пытается тут задержать бравый милицейский сержант, в придачу прихватывая Федора Петровича как свидетеля. Мы опаздываем на поезд и остаемся в Тарасове?

Все сходится. И что бы ни говорил мой псевдодедушка, Шурупову он нужен был живым. Мертвый Федор Петрович не представлял для него никакого интереса. Тогда по дороге в столицу жертвой опять должна была стать я. Но чтобы так настойчиво „наезжать“ на Павличенко, у Шурупа должны были быть какие-то козыри на руках. Как я поняла, мой клиент не из тех людей, на которого можно давить за здорово живешь. И опять все упирается в наше путешествие. Больно уж много людей оно переполошило. Шуруп аж сам лично в Москву прикатил. И Игорь Сергеевич против был. Забота о здоровье „лица фирмы“ — чушь собачья. Возможно, ему и выгодна была бы смерть престарелого шефа со вздорным характером. Но Шмыгунов не тот человек, который будет связываться с убийством. Слишком, судя по всему, „чистоплотен“.

Да и смерть тарасовского мафиози ему тоже на руку. Убрать Шурупа чужими руками, да еще подальше от родного города — тут интересы Шмыгунова сходятся с интересами Павличенко. Пусть себе столичная милиция ломает голову, зачем тарасовского бизнесмена пристукнули в Сокольниках. Занятная получается картина! Загадок больше, чем ответов на них!» — подвела я итог своим размышлениям.

«Мы знаем, кто ты такая», — вспомнились мне слова подонка, затащившего меня в туалет. Да, все встало на свои места. Оставалась только неясной цель нашего путешествия. Я перевернулась на бок. Пистолет, изъятый сегодня у бандита, лежал под подушкой.

— Женя, вы не спите? — услышала я тихий голос нашего летчика.

— Да что-то никак не спится, — шепотом ответила я ему.

— Может, выйдем покурим? — предложил Сергей Борисович.

«Интересно, а ему-то что нужно?» — подумала я.

Мы осторожно вышли в коридор.

— Не пойдем в тамбур, откроем окно и покурим здесь, — предложила я.

— Боитесь после сегодняшнего? — усмехнулся он, давая мне прикурить.

— Согласитесь, приятного мало, — уклончиво сказала я.

— А ваш дед, он — большая шишка в вашем городе? — неожиданно спросил он.

— Руководитель крупной фирмы, — ответила я ему.

— Тогда понятно, почему он такой замкнутый, — сделал для себя вывод Сергей Борисович. — О войне с посторонними разговаривать не любит, это уж точно. А дома он такой же молчун?

— Не знаю, я всего лишь двоюродная внучка. Приехала к своей тетке, навестила заодно и его. Он обрадовался и предложил поехать с ним. Старенький уже, помощь нужна. Да и мне хорошо — бесплатно попутешествую, — выдала я ему свою легенду.

— А ваш сегодняшний недруг, как он на вас напал?

Разговор наш все больше стал походить на ненавязчивый допрос. Поэтому я решила положить ему конец, выкидывая недокуренную сигарету в окно.

— Бог с ним, он получил свое. Физиономия от моих ногтей долго заживать будет. Пойду-ка я лучше посплю немного, — я открыла дверь в купе.

— А вы боевая девушка, — услышала я вслед комплимент.

Оставив его без ответа, я улеглась на свою полку. Вскоре в купе возвратился летчик и лег на свое место. Федор Петрович тихонечко похрапывал. Со стороны Малахова не было слышно ни звука. Под стук колес я начинаю засыпать. Сон мой скорее похож на полудрему. Прерывают его гудки, хлопанье дверей… И наконец визгливый голос проводницы оповещает, что мы прибываем в Минск. Мы прощаемся с нашим попутчиком, желаем друг другу всего доброго, и он покидает купе.

Вскоре выходим на свежий воздух и мы. Дует легкий ветерок. Я смотрю на часы. Половина четвертого. Собирается группа ветеранов, и Федор Петрович незамедлительно направляется к ним, оставив багаж на наше попечение.

Их встречает военный в чине майора. Я перепоручаю наше имущество Малахову и отправляюсь вслед за Павличенко. Разговор касается нашего размещения и круга мероприятий. Обсудив время и место сбора, Павличенко покидает общество.

— Пойдем, Жень, — говорит он мне, — нам надо еще гостиницу выбрать. Последний раз я был здесь очень давно, так что придется положиться на мнение нашего встречающего. Он советовал остановиться в одной недавно открывшейся. Сервис обещает европейского уровня. Кстати, наедине с тобой поговорить нужно будет, — шепотом в самое ухо мне бормочет последнюю фразу Федор Петрович.

Таксисты начинают нас одолевать на выходе из вокзала. Белорус могучего телосложения укладывает наши сумки в багажник и спрашивает адрес. Немного подумав, заявляет свою цену. Федор Петрович согласно кивает головой, и машина резко срывается с места. Водитель будто опасается, что мы передумаем.

Мы несемся по ночному Минску. Водитель болтает без умолку, то рассказывая о местных достопримечательностях, то о политических событиях последнего времени. Никто не поддерживает разговор, но, по-моему, ему это и не нужно. С него достаточно молчаливых слушателей. Я любовалась ночным городом. Мне немало пришлось путешествовать в своей жизни. И скажу вам, в каждом незнакомом городе есть своя прелесть. Наверное, подобное чувство испытывали мореплаватели прошлого, открывая неизведанные уголки земного шара, с восторгом затем описывая свои приключения.

Тем временем мы миновали центральные районы и свернули в сторону частных строений. Вскоре мы остановились около массивных кованых ворот. За ними проглядывалась асфальтированная дорожка, с высаженными по обе стороны пушистыми сосенками. Водитель просигналил два раза, нарушая утреннюю тишину. Небо на востоке начало сереть, и в предрассветной мгле наше будущее жилье вырисовывалось старинным замком.

— Шикарное место, — продолжал болтать наш водитель, — тут и сауна есть, и бассейн…

— Посигнальте еще раз, — прервал его болтовню Павличенко. Но в этом уже не было необходимости. Дверь отворилась, и заспанный голос, принадлежавший женщине лет тридцати с приятной внешностью, спросил нас:

— Что вам угодно, господа?

Тем временем Федор Петрович расплатился с водителем, вероятно, накинув сверху обещанного, так как последний принялся благодарить моего клиента по-белорусски, потом по-русски желать доброго здоровья и, наконец, уехал.

— Нам рекомендовали ваш отель, — несколько чопорно ответил Павличенко служащей.

— Вы не будете разочарованы, — женщина радушно пригласила нас следовать за собой. Гостиница действительно оправдывала свою рекламу. Внутренний интерьер мог удовлетворить вкус самого капризного клиента. Холл утопал в зелени тропических растений. Между пальмами уютно расположились добротные кресла и диванчики. В общем, у человека, впервые попавшего сюда, определенно складывалось впечатление, что он оказался на далеком и прекрасном юге. Нам предоставили три отдельных номера. Мой соседствовал с номером Федора Петровича, малаховский — был напротив моего. Не успела я переодеться, как в дверь постучали. На пороге стоял мой клиент.

— Проходите, — пригласила я его, закрывая за ним дверь. Я села в кресло напротив него, закинув ногу на ногу. — Слушаю вас.

— Женечка, в поезде ведь не хулиган на тебя напал? — Он испытующе посмотрел на меня.

— Шуруповский бандит, другой его подстраховывал. Когда я с первым разделалась, второй смылся, — спокойно ответила я ему, глядя прямо в глаза.

— Ты серьезно? — Он выглядел озабоченным.

— Абсолютно. Как вы и предполагали, они считают, что Шурупова убили по вашему приказу. И еще они знают, что я не ваша внучка. Откуда, интересно?

Он недоуменно пожал плечами.

— Слушай, ты с военным ночью курить выходила, ну с тем, что с нами в купе ехал. Летчик, кажется. Он тебя спрашивал обо мне?

«Значит, ты тоже не спал?» — подумала я про себя, а вслух ответила:

— Да, спрашивал, интересовался, всегда ли вы такой замкнутый.

— А еще что спрашивал? — Выражение лица Федора Петровича Павличенко говорило о большом внутреннем напряжении. Глаза его внимательно смотрели на меня, кадык ходил вверх-вниз. Казалось, еще секунда, и он схватит меня за плечи и начнет трясти.

— Да я не стала больше с ним разговаривать. Откровенничать с малознакомыми людьми не в моих правилах.

Дед немного успокоился. Ничего не сказав, он отправился к себе. До четырех вечера никаких общественных мероприятий запланировано не было. Потом возложение цветов к памятнику Победы. На следующий день — поездка в Хатынь. Я разделась и улеглась на большущую кровать. Через пару минут я погрузилась в крепкий сон.

Проснулась от осторожного стука в дверь. Накинув на себя халат, я открыла. На пороге стоял Малахов собственной персоной, широко улыбаясь.

— Ну ты и спишь! — радостно заявил он мне. — Время уже два часа, а ты все дрыхнешь.

Я посмотрела на часы — точно, два часа дня.

— Как твой подопечный, то бишь мой дед? — спросила я его, впуская в номер.

— Нормально: умылся, побрился, приказал мне насчет обеда побеспокоиться. Кстати, по этому поводу я к тебе и заглянул. Спускайся вниз, там кафе. Я уже выяснил: здесь действительно есть бассейн, сауна, бильярд, в номерах джакузи, представляешь, а вечером в кафе играют музыканты и можно потанцевать! — Володя перечислял все прелести нашего отеля с восторгом, сияя от счастья, как солнышко в погожий день.

— Сейчас я приду, только в порядок себя приведу, — улыбнулась я ему в ответ, невольно заражаясь хорошим настроением от такой мальчишеской радости.

* * *

По пути в кафе я остановилась поболтать с той милой женщиной, которая впустила нас утром под этот гостеприимный кров. Она являлась администратором гостиницы. У нее я выяснила, что отель охраняется силами двух дежурных милиционеров из местного отделения. Есть прямая связь с тем же отделением, в случае нападения, скажем, террористов, они должны примчаться с подкреплением в считанные минуты. На ночь дверь из парка на улицу запирается. Днем она открыта, но около нее находится дежурный, защищающий «Райский уголок» от проникновения бродяг, коммивояжеров, рекламных агентов и прочего шустрого люда. Респектабельные клиенты могли отдыхать спокойно. Работники милиции находились в комнатке с лаконичной надписью «дежурный». Один дежурил с восьми вечера до восьми утра, второй — с утра и до вечера.

Получив нужную информацию, я отправилась обедать.

Интерьер кафе был выполнен в авангардистском стиле. Мои компаньоны по путешествию уже уплетали что-то очень аппетитное.

— Жень, мы тебя не дождались, уж очень есть хотелось, — прожевав, извинился за обоих Федор Петрович. Едва я успела присесть, возле меня вырос официант.

— Что желаете?

— Закажи их фирменное блюдо, не пожалеешь, — посоветовал Володя.

Я последовала его совету и не разочаровалась. Котлеты по-киевски с жареным картофелем на гарнир приготовлены были исключительно вкусно.

После десерта и чашки крепкого кофе сытая истома разлилась по всему телу.

— Однако пора на встречу, — озабоченно глядя на часы, пробормотал Федор Петрович. Я посмотрела на свои — три часа дня. До сборов еще целый час. Куда он так торопится?

— Женечка, тебе вчера досталось, да и вижу — ты не выспалась. Я сегодня поеду с Володей, а ты отдохни. За нас не волнуйся, Володя вооружен и отличный боец, — он хлопнул Малахова по плечу, заставив смущенно заулыбаться парня, — отдохни как следует, завтра у нас серьезная поездка.

Последняя фраза прозвучала как приказ.

«Ну что ж, — подумала я, — поиграем по твоим правилам, „дедуля“». Вслух ответила:

— Володя, внимательно смотри за ним, — и строго добавила: — Не отходи ни на шаг.

— Не волнуйся, я позабочусь о Федоре Петровиче, — напоследок пообещал мне Малахов. Володя по телефону заказал такси. Павличенко переоделся и предстал перед нашими изумленными взорами во всей красе. Кроме ордена Славы, было еще множество медалей, перечислить все я не берусь. Увидев Володю, я чуть не лопнула от смеха. Весь его облик полностью соответствовал телохранителю могущественного босса, так часто показываемому по телевизору в гангстерских боевиках. Темные очки довершали сходство. С левой стороны под пиджаком вырисовывались контуры плечевой портупеи. В общем, все было правильно, но почему-то его вид вызвал у меня невольный смех.

— Ты что? — обидчиво спросил Малахов.

— Да так, анекдот вспомнила, потом расскажу, — весело ответила я. — Не обижайся, к тебе это не относится. Внимательно за дедушкой смотри, — уже серьезно еще раз напомнила ему, — помнишь, о чем мы с тобой в Москве в гостинице говорили?

— О чем вы говорили? — встрял в разговор Павличенко.

— О твоем слабом здоровье, — невинно ответила я.

За воротами засигналила машина.

— Ладно, не скучай, — бросил напоследок Малахов, и они уехали.

Я быстренько поднялась к себе и тоже заказала такси.

После ночных раздумий в купе я пришла к выводу, что мне необходимо выяснить, кто же третий сопровождает. То, что Павличенко собирается с кем-то встретиться помимо официального мероприятия, я нисколько не сомневалась. Стал бы он заботиться так о моем здоровье, как же!..

Я надела парик и превратилась в жгучую брюнетку. Поработав над своим лицом, я последний раз глянула в зеркало и осталась довольна. Узнать меня теперь можно было только с близкого расстояния. Переодевшись в брючный костюм, который еще ни разу не надевала за время нашей поездки, повесила сумочку на плечо и вышла из отеля. Машина еще не подъехала, и я закурила сигарету, спокойно оглядывая окрестности. Вокруг отеля раскинулся смешанный лес. Перед воротами находилась небольшая асфальтированная площадка, примерно тридцать на тридцать метров, к ней шла прямая дорога, по которой мы ночью и приехали. Вскоре я увидела приближающееся такси. Я посмотрела на часы. Половина четвертого. Вполне успею к началу церемонии, если водитель поторопится.

Водитель торопился, как мог. Его подстегивала мысль о щедром вознаграждении, которое я ему обещала, если мы успеем к четырем часам.

— Притормози, не доезжая, — приказала я.

Он покосился на меня и притормозил за полквартала до памятника.

Я отпустила машину и подошла поближе. Дорога обтекала стелу с двух сторон. На время возложения венков и цветов движение было перекрыто милицейским кордоном. Телевизионщики суетились, стараясь с разных сторон снять происходящее. «Интересно, что вызвало у них такой ажиотаж?» — пробираясь сквозь толпу, подумала я.

— Девушка, дальше нельзя, — остановил меня молоденький милиционер, лет двадцати, не больше.

— А почему телевизионщиков так много? — задала ему интересующий меня вопрос.

— Международная встреча, — не совсем ясно ответил блюститель порядка с глубокомысленным видом.

— Международная? — удивилась я.

— Да, тут представители из Польши, Чехословакии, Германии даже, — объяснил он.

Я всмотрелась в участников. Ага, вон Федор Петрович беседует с невысоким плотным пожилым мужчиной. Я поискала глазами Малахова. Тот почтительно стоял сзади, беспокойно вращая головой в разные стороны. Заиграл оркестр. Заработали кинокамеры. Двое военных четкими отработанными движениями возложили венок. Ветераны с цветами подходили по одному и группами, отдавая долг памяти погибшим товарищам.

Среди группы военных, стоявших поодаль, я с удивлением обнаружила нашего соседа по купе. Он о чем-то спрашивал какого-то офицера. Тот был значительно моложе нашего летчика.

Я выбралась из толпы зевак. Поискала глазами и обнаружила то, что мне было нужно. Поодаль стоял потрепанный «жигуленок» первой модели со скучающим водителем.

— Вы ждете кого-нибудь? — спросила шофера.

— Кто заплатит, того и жду, — буркнул он мне в ответ.

Договорившись о цене за час поездки, я уселась на переднее сиденье.

— Что, кататься будем? — он окинул меня оценивающим взглядом.

— Да муж, по-моему, загулять собрался, — изображая невыносимую горечь, ответила я ему, — хочу узнать, куда поедет.

— Значит, следить будем, — уточнил шофер и добавил, честно глядя на меня: — Это дороже, бензину больше тратится.

Он предложил новый вариант почасовой оплаты, я согласилась, не торгуясь.

Тем временем оцепление сняли, люди стали разбредаться. Отправился и автобус с ветеранами.

Павличенко с Малаховым уселись в такси.

— Вот за той машиной, — показала я водителю на него.

— Какой из них ваш, молодой или старый? — весело отозвался он. — Если старый, то вам и беспокоиться не стоит, а вот, если молодой — тогда другое дело!

— Молодой. Он у пожилого телохранителем работает. Говорит, что весь вечер по симпозиумам ездить будут, а сам, паразит, наверное, отвезет его сейчас домой, а потом налево, — продолжая играть роль ревнивой жены, злым голосом сказала я. К счастью, водитель больше не задавал вопросов, а то своей любознательностью он уже начал раздражать меня.

Мы плавно трогаем с места и следуем на расстоянии примерно ста метров за такси. Проезжая мимо памятника Победы, я вижу сцену, которая вызывает у меня неожиданный интерес. Нашего соседа по купе трясет за рукав пожилая женщина, показывая второй рукой на удаляющиеся машины. Она что-то кричит ему прямо в лицо в сильном возбуждении. Сергей Борисович пытается ее успокоить, по всей видимости.

Но тут наш «жигуленок» набирает скорость, и я теряю их из вида. Зато я замечаю, что не только мы «ведем» Павличенко. Перед нами вклинивается «девятка» и повисает на хвосте у такси. Мой шофер тоже замечает это и с удивлением едко замечает, поглядывая с любопытством в мою сторону:

— Похоже, не только жена, но и любовница сегодня следит за мужиком?

— Ты подгони поближе, мы и узнаем, кто там следит, — грубо приказываю ему я, предотвращая дальнейшие вопросы на эту тему.

Водитель ничего не отвечает и выжимает газ. Мы поравнялись с «девяткой». На переднем сиденье я вижу знакомую личность. Боксер, как про себя я окрестила его, размахивая руками, что-то горячо объяснял водителю. На заднем сиденье расположились еще двое. Одного из них я тоже знаю. С ним я сталкивалась уже трижды в вагоне, в ресторане и в вестибюле гостиницы в Москве. Не кто иной, как наш попутчик из соседнего купе. Наверное, второй, устроивший пьяный дебош, тоже с ними. Надо же, целая команда собралась.

— Сдай назад, — командую я водителю, и мы пристраиваемся за «девяткой».

Такси с моим клиентом делает поворот и устремляется к центру. По-моему, они заметили повышенное внимание к себе и пытаются оторваться.

— Слушай, тебе кто нужен? Если твой муж, то сейчас они скорее всего повернут налево, потом направо. Мы срежем и пристроимся к ним первыми, — предложил догадливый водитель.

— Делай как хочешь, но только чтобы мы их не упустили. Премиальные я тебе гарантирую, — приободрила я его.

Такси действительно круто поворачивает налево и резко набирает скорость, вызывая серию злых гудков. Водитель «девятки», видно, предвидел такой маневр, поэтому финт не застал его врасплох, и он тоже сворачивает налево. Мы проносимся мимо и ныряем в какой-то проулок, поворачиваем направо, затем налево и спокойно останавливаемся на светофоре.

«Мы их потеряли!» — мелькнула у меня тревожная мысль. Видно, водитель уловил мое настроение. Чуть скосив глаза, он усмехнулся:

— Не боись. Никуда они от нас не денутся.

И действительно, через пару минут показалось такси и стремительно понеслось по пустынной улочке. На приличной скорости пролетело мимо нас. Из-за угла следом выворачивает «девятка». Мой водитель косится на меня и неожиданно не спеша едет прямо.

Я вопросительно смотрю на моего шофера. Тот отвечает мне серьезным взглядом, на секунду отрываясь от дороги, и повторяет:

— Не боись, — затем, усмехнувшись, добавляет: — Свои чаевые я никогда не упускал.

Опять мелькают проулки, и мы застываем на перекрестке. Впрочем, ненадолго. Такси на бешеной скорости проносится мимо, мы выруливаем и устремляемся вслед за ней. «Девятка» заметно поотстала.

— Похоже на то, что твой муж действительно на работе, — ехидно замечает бравый водитель.

— Возможно, — коротко отвечаю я.

Такси делает очередной поворот и неожиданно останавливается около большого трехэтажного здания, у дверей которого деловито снует народ. Мой клиент и Малахов выскакивают из машины и устремляются к открытой двери.

— Тормози, — приказываю я и торопливо протягиваю водителю двадцатидолларовую купюру.

— Спасибо, — радостно бормочет он.

Я быстро устремляюсь за моим подопечным, боясь потерять его из вида. Такси тем временем рвет с места. Краем глаза я замечаю, как вынырнувшая из-за угла «девятка» проносится следом за пустой уже машиной. Возраст Павличенко не дает ему развить нужную скорость, да и рост обоих моих спутников выдает их среди толпы. Поэтому я сразу их засекаю и больше не выпускаю из поля зрения. Осторожно пробираюсь поближе, однако сохраняя определенную дистанцию.

Здание оказывается универмагом, и в предвечерний час народу, спешащего сделать покупки, довольно много. Павличенко с Володей Малаховым торопливо пробираются к другому выходу. Я следом за ними. На улице Малахов ловит частника, и, быстро договорившись, они усаживаются в машину. Слава богу, желающих заработать на этом поприще хоть отбавляй, и я без задержек отправляюсь в новое преследование. Мой водитель, молодой паренек лет двадцати с небольшим, с интересом поглядывает на меня. Он не задает никаких вопросов. Обещания хорошей оплаты ему вполне хватает. Мы держимся на довольно-таки приличной дистанции. В отличии от шуруповских «шестерок», я не хочу «садиться на хвост» моему клиенту и вызывать новые сумасшедшие гонки. Минут через пять езды машина с моим подопечным останавливается, и он спокойно выходит, направляясь в сторону летнего кафе, расположенного недалеко от гостиницы «Минск».

Кафе, представляющее собой шесть пластмассовых столиков с зонтиками, огороженных цепью толщиной с палец, с проходом с одной стороны и со стойкой бара — с другой, хорошо просматривается. Мы останавливаемся поодаль, не доезжая метров пятьдесят. Из машины мне отлично видно, как Павличенко, поглядывая на часы, что-то говорит Малахову. Федор Петрович усаживается за свободный столик. Владимир отправляется к стойке и возвращается с двумя кружками пива. Свободных столиков больше нет. Молодежь оккупировала недорогое кафе и вовсю наслаждалась жизнью. Вот на входе появился еще один посетитель и подошел к столику, занимаемому моим клиентом. Но в месте ему отказано, и он, явно огорченный, отправляется на дальнейшие поиски. Тут неожиданно срывается стайка подростков из-за соседнего с моим подопечным столика, и паренек радостно тут же хватает один из стульев и мчится к своей компании.

— Слушай, ты хочешь заработать двадцать долларов? — обращаюсь я к своему водителю. Мне на ум пришла неожиданная мысль.

— А что делать надо? — внимательно глядя на меня, спрашивает тот.

— Ты можешь немного попить, за мой счет, разумеется, за соседним столиком, вон с теми двумя мужиками?

— Это те, за которыми мы ехали? — парень понимает мой намек.

— Да.

— Криминал? — настороженно глядит он на меня.

— Нет, что ты, мой муж, вон тот, молодой, видишь? Мне кажется, он погуливать начал. Сейчас еще один к ним подойти должен. Мне важно знать, куда и с кем они собрались, усекаешь? Узнаешь, двадцать баксов твои, это кроме оплаты проезда.

Глаза паренька загорелись жадностью.

— Ты серьезно?

— Вполне. Поспеши, пока столик не заняли.

Молодой человек, торопливо вытащив ключи зажигания и хлопнув дверцей, рысцой направился к кафе. Я вижу, как он, купив бутылку колы, плюхается на пластмассовый стул и демонстративно отворачивается в сторону. Ну, теперь остается только ждать.

Ждать приходится недолго. Минут через пять из гостиницы выходит мужчина и, оглянувшись по сторонам, торопливо идет к кафе. Фигура мне его кажется смутно знакомой. «Еще бы разглядеть лицо», — подумала я, отмечая с иронией про себя, что во время всей нашей поездки вокруг нас вертятся одни и те же люди. Липнут к нам, как мухи на варенье. Между тем Павличенко тоже замечает приближающегося субъекта, и Малахов встает и отправляется в компанию к двум девушкам, прихватив с собой стул и пиво.

К моему удивлению, встреча заканчивается довольно быстро. Обменявшись буквально парой фраз, Павличенко встает и, позвав с собой Малахова, выходит из кафе. Мой юный филёр идет следом, останавливается рядом с ними, и хлопает по карманам в поисках сигарет, потом направляется к своей машине.

— Так, — начинает он свой доклад. Его просто распирает от чувства собственной значимости. Видно, что подобным делом он занимается первый раз в жизни. — Пока они вдвоем были, они вообще молчали. Потом старик твоего мужа отправил телок клеить. Тут третий пришел. Они с ним стрелку на вечер забили.

— Подробно мне расскажи разговор тех двоих, — доставая двадцатку, потребовала от него я.

Он покосился на доллары, подумал и выдал мне следующее:

— Ну старик у него спрашивает: «Человек с товаром доехал нормально?» Тот отвечает: «Да». Потом старик спрашивает опять: «Проблемы были?» Тот отвечает: «Нет». Старик ему говорит: «Работа для тебя будет, кроме запланированной». Тот отвечает: «Когда и где встретимся?» А старый ему отвечает: «Забери товар, и вечером в восемь у ресторана „Беларусь“. Я тебе заодно и клиента покажу». Все, — закончил он с видимым облегчением и опять уставился на баксы в моей руке.

Я отдала ему честно заработанную двадцатку. Парень схватил и спрятал в карман ее так быстро, что я удивилась, как он умудрился не порвать купюру. Мужчина, с которым встречался Павличенко, все еще сидел за столиком и, не торопясь, потягивал пиво. Потом посмотрел на часы. Я глянула на свои, время подходило к шести часам вечера. Мужчина поднялся, вышел на дорогу и тормознул частника.

— Давай за ними, — распорядилась я.

Вскоре мы приехали в частный сектор. Машина с неизвестным остановилась около двухэтажного старенького дома. Через пять минут он вышел со спортивной сумкой в руках, сел в авто и отправился в обратном направлении. Машина остановилась у гостиницы «Минск».

Я расплатилась с водителем и отправилась следом. Нельзя сказать, что, надев парик и размалевавшись, я стала совершенно неузнаваемой. Но могу поручиться, что даже тетя Мила с расстояния в пять метров не сразу бы признала свою любимую племянницу. Поэтому безболезненно следую за неизвестным. Он подходит к портье и забирает ключ от триста восьмого номера. Я тоже подхожу к работнику гостиницы и одновременно окидываю взглядом незнакомца. Не напрасно у меня было ощущение, что мы раньше встречались. Тот самый мужик из подземного перехода, одетый под нищего, который чуть не застрелил меня там. Теперь он выглядел далеко не как бомж. Скользнув по мне равнодушным взглядом, он по лестнице отправился наверх. «Триста восьмой, — подумала я, — значит, третий этаж».

— Скажите, у вас можно снять номер? — обратилась я к портье.

— Конечно, мадам, — несколько чопорно ответил пожилой человек.

— Мне, пожалуйста, на третьем этаже. Какие у вас свободны?

— Триста пятнадцатый угловой, оттуда превосходный вид, триста девятый…

— Мне триста девятый, — быстро перебила я его.

— Если без вещей, то с предоплатой, — предупредил он меня.

Я заплатила за сутки вперед и получила ключ. Вы спросите меня, зачем я все это делаю? Во-первых, у меня сложилось вполне определенное подозрение, что меня хотят убить. Во-вторых, мне очень уж хотелось узнать, что за дела крутит за моей спиной мой псевдодедушка. Поднимаюсь по лестнице. «Вот триста восьмой, следующий мой», — отмечаю я про себя. Дверь триста восьмого неожиданно распахивается, и я нос к носу сталкиваюсь с подручным моего клиента. Судя по тому, как сузились его глаза, он все-таки меня узнал. Рука его тянется ко мне. Не дожидаясь, чем это закончится, я ударом ноги отправляю его обратно в номер. Он делает кувырок через плечо и снова оказывается на ногах. Драться у меня нет особого желания, поэтому моя рука машинально ныряет в сумочку, и дуло моего пистолета смотрит прямо ему в грудь.

— Спокойно, — говорю я, закрывая за собой дверь.

— Ты сама не понимаешь, куда ты лезешь, — зло говорит он, отступая в глубь комнаты.

— Дернешься — пристрелю, — предупреждаю я его. — Сядь-ка лучше в кресло, вот так.

Я располагаюсь напротив, дуло моего оружия по-прежнему нацелено ему в грудь.

— Зачем ты хотел убить меня в Тарасове? — задаю я первый вопрос.

— Тебя же предупреждали — сиди дома.

— Ты на кого работаешь? На Павличенко или Шмыгунова? Или ты на Шурупа работал? Или на всех сразу?

— Да пошла ты, — огрызнулся он.

— Ладно, что в сумке? — задаю я следующий вопрос.

— Какой сумке? — насторожился он.

— Не прикидывайся. Которую ты только что забрал в двухэтажном доме.

Я поискала глазами сумку, и это чуть не стоило мне жизни. Неожиданно мне в голову полетела тяжелая пепельница, стоящая на столике рядом с моим противником. Я инстинктивно поднимаю руки, защищая голову. Чувствую болезненный удар по запястью правой руки и едва не роняю пистолет. Он тут же бросается на меня, пытаясь выкрутить мне руку. Еще немного, и ему удастся задуманное. Со всей силы бью его лбом в висок. Мой удар несколько охладил его пыл. Второй — коленом под солнечное сплетение. Он издает хрипящий звук, и хватка его ослабевает. Вырываю руку и обрушиваю рукоятку пистолета на его затылок. Как подкошенный, мой противник рухнул на палас. «Не убила ли я его ненароком? — мелькнула мысль. Я нащупала пульс. — Нет, живой».

Я вытащила ремень из брюк моего противника и связала ему руки.

Теперь можно спокойно осмотреть все. Не торопясь, я принялась искать спортивную сумку и нашла ее в спальне, под кроватью.

* * *

Внутри я ожидала увидеть что угодно, но только не это. Два запечатанных полиэтиленовых пакета с белым веществом. Примерно по килограмму каждый. Ничего себе, поворот событий. То, что там наркотик, я не сомневалась. Пока я раздумывала по поводу своей находки, подручный Павличенко начал приходить в себя. Я продолжила свои исследования и обнаружила пистолет с навинченным на дуло глушителем. Я положила его на кровать и вытряхнула из сумки остальное содержимое прямо на пол.

— Ты чего, сука, там копаешься? — заорал связанный. — Тебя «папа» за это сам лично прибьет.

«Очнулся, красавчик», — усмехнулась я и отправилась поглядеть, как он там себя чувствует, заодно порасспросить кое о чем.

Связанный лежит напротив открытой двери в спальню, и, против моего ожидания, взгляд его обращен не на меня, а в сторону входной двери. В глазах ужас.

— Ты чего, ты чего, — как заведенный бубнит он, пытаясь отползти в угол.

Раздается негромкий хлопок, и голова подручного Федора Петровича резко дергается. Несколько мгновений оцепенения, и я бросаюсь назад к кровати, подхватываю вытащенный из сумки пистолет и большим пальцем опускаю предохранитель. «Пух», — снова слышу я, и пуля крошит штукатурку стены где-то рядом с моей головой. В проеме двери — мужской силуэт с вытянутой в моем направлении рукой, сжимающей пистолет с глушителем. Не раздумывая, стреляю. От удара пули в грудь мужчину отбрасывает назад в комнату. Он пытается устоять на ногах, вновь — уже двумя руками — наводит на меня оружие. Вторая пуля укладывает его наповал. Я прижимаюсь к стенке и, присев у косяка двери, осторожно выглядываю из-за него. Входная дверь закрыта, в комнате больше никого нет. Я осторожно выхожу, держа оружие наготове.

Внимательно осматриваюсь, заглядываю в ванную комнату, туалет. Больше никого нет. Я одна, если не считать двух трупов. Переворачиваю на спину того, кто еще недавно чуть не влепил мне в голову пулю. Боксер! Интересно, как он сумел выследить меня? Или подчиненного Павличенко? Ну, с гостиничной дверью он вполне мог справиться, замок несложный, любой профессионал откроет его без труда. Одно ясно, договоренности о встрече у них не было. Я вспомнила, какое выражение лица было перед смертью у подручного Федора Петровича. Море вопросов, и ни одного ответа. А ответить мне мог только один человек, только вряд ли он добровольно согласится на допрос. «Вообще-то нет, есть еще один человек, который может помочь мне», — у меня тут же родилась идея, как осуществить это намерение. Я развязала руки и ноги трупу помощника Федора Петровича, перетащила его в спальню и положила около кровати, предварительно сжав его рукой пистолет, из которого стреляла. Второго подтащила поближе к двери. Затем раскидала вещи из спортивной сумки по всей спальне. Один пакет с белым веществом перекочевал ко мне в сумку. Второй я бросила на кровать, на самое видное место. Затем тщательно вытерла платком все, к чему я могла прикасаться, и, захлопнув за собой дверь, покинула номер.

Сдав ключ, объявила портье, что уезжаю.

— Что так скоро? — удивился он.

— Из дома позвонили, лететь срочно надо, — уклончиво ответила я.

Сдала ключ и отправилась на поиски ближайшего телефона-автомата. Поблизости такового не оказалось, а времени, к сожалению, у меня в запасе не было.

Встреча Павличенко со своим подручным назначена на восемь часов, а сейчас — половина восьмого.

Быстренько останавливаю такси и, усаживаясь, называю место назначения — ресторан «Беларусь». Шофер молча трогает, и через десять минут мы останавливаемся у шикарного, судя по внешнему виду, ресторана.

— Сдайте немного назад, — говорю я водителю, протягивая ему десятидолларовую купюру. Он удовлетворенно хрюкнул, и банкнота исчезла в кармане рубашки.

— Мне нужно подождать одного человека, но так, чтобы он меня не видел, — объяснила я водителю.

— За ваши деньги вы час можете ждать, — успокоил меня водитель.

— Столько не потребуется, — ответила я ему.

На стоянку выруливает такси, из него, не торопясь, выходит Федор Петрович и, оглядываясь по сторонам, направляется ко входу в ресторан. Останавливается, смотрит на часы. Через пять минут на автомобильную стоянку припарковывается еще одно такси. Его пассажир — мужчина примерно одних лет с моим клиентом, с ним сопровождающий. Судя по костюму пожилого человека, бедняком его никак не назовешь. Он пожимает руку Федору Петровичу, и они проходят внутрь. Мне остается только сидеть и ждать. Через полчаса оба выходят. Респектабельный мужчина вместе со своим телохранителем возвращаются к своему такси.

— За ними, — командую я, и мы трогаем с места.

Следуя за такси, мы попадаем опять к гостинице «Минск». Оказаться там мне совсем ни к чему. Хотя я и вынуждена была защищать свою жизнь, долгое разбирательство в местном отделе по расследованию убийств меня в данный момент совсем не устраивало. Но, с другой стороны, то, что знакомый Федора Петровича находится сейчас здесь, очень мне даже на руку.

«Интересно, обнаружили трупы в триста восьмом номере?» — спрашиваю я сама себя и решаю поторопить события.

— Давай в центр, — говорю я водителю.

— Куда в центр? — несколько озадаченно переспрашивает меня он.

— Туда, где есть приличное кафе и телефон-автомат.

Через пять минут он доставляет меня к высокому зданию, где на первом этаже расположено кафе. Я расплатилась с водителем и устремилась к телефону. Набрала «02» и доверительным шепотом сообщила, что в номере триста восемь гостиницы «Минск» заложена бомба.

Я почувствовала, что ужасно проголодалась. Я с удовольствием поужинала в кафе и отправилась в дамскую уборную. Появляться в отеле в моем теперешнем виде мне было нельзя. Парик исчезает в мусорном баке, потом я тщательно смываю вульгарный макияж. Привожу себя в порядок и со спокойной душой отправляюсь в наш отель.

Поднимаюсь к себе и быстренько переодеваюсь в вечернее платье. Свой трофей прячу в платяной шкаф. Потом стучу в дверь Малахова — никто не открывает. Зато открывается дверь напротив, и из номера Федора Петровича выходит Володя. Увидев меня, он вздыхает с облегчением.

— А мы уже волноваться начали. Ты где пропадала?

— В город ездила, одной скучно сидеть, — отвечаю я ему.

— Федору Петровичу нездоровится, — шепотом мне в ухо говорит Малахов.

— Что с дедушкой? — тревожно спрашиваю я у него и врываюсь в номер, изображая сильное беспокойство.

Павличенко лежит в постели.

— Ты где пропадала? — задает он мне тот же вопрос, что и Малахов.

— В город ездила, по магазинам шлялась, — пожимая плечами, невинно отвечаю я, — подарок тете искала.

— Что ж ты утром ничего не сказала? — настороженно глядя на меня, спрашивает мой клиент.

— Да я и не знала, что захочется куда-нибудь поехать. Просто здесь скучно одной сидеть было.

— Малахов, выйди, — коротко распоряжается он, и Володя исчезает за дверью, прикрыв ее за собой. — Ты не забыла, что ты на работе здесь, а не на каникулах? — зловещим шепотом задает он вопрос.

— А что, моя работа заключается в охране вашей комнаты? — парирую я.

— Ладно, не будем ругаться, — как-то весь обмякнув, будто резиновый шарик, из которого выпустили весь воздух, ответил Павличенко. — У меня сердце прихватило, возможно, завтрашнюю поездку в Хатынь мне придется пропустить.

— Может, «Скорую» вызвать? — спрашиваю его.

— Пока не надо, — слабым голосом отвечает Павличенко, — я уснуть попробую, иди.

Я догадываюсь, отчего у него могло прихватить сердце.

Володя при моем появлении вскакивает на ноги и с немым вопросом смотрит на меня.

— Он спать будет, — успокаиваю я его, — но ты ночью все равно поглядывай.

— Обязательно!

— Пошли вниз, посидим где-нибудь — предлагаю я ему, и Владимира сразу оставляют все тревоги по поводу здоровья шефа. — Я сейчас, — говорю я ему, многообещающе улыбаясь при этом, и ныряю в свой номер.

«Так, где же они? — роясь в своей походной сумке, думаю про себя. — Неужто забыла взять? Нет, вот они».

Маленькая коробочка перекочевывает ко мне в сумочку. В коридоре меня ожидает Володя, сияя от предвкушения провести со мной вечер, а может быть, и ночь.

Но его надеждам вряд ли суждено сбыться. Скорее всего он будет спокойно спать. Извини, дорогой, безмятежные времена блаженства прошли безвозвратно. Мысли о двух трупах в «Минске» и килограммы то ли кокаина, то ли героина не давали никакого настроя на беспечный отдых.

Володя уже по сложившейся традиции заказал водки, горячее и массу разнообразных салатов. В местном кафе их подавали в небольших пластмассовых розетках, так что переедание нам не грозило.

— Володь, а где вы сегодня были? — начинаю я приставать к Малахову с вопросами.

— К памятнику Победы ездили, потом Федор Петрович по делам фирмы с мужиком встречался, потом с немцем в ресторане разговаривал.

— С немцем? — удивляюсь я.

— Да. Это давний партнер нашей фирмы — господин Гюнтер. Он к нам приезжал раньше, я еще не работал в «Скарабей-классик». Мне после встречи о нем Федор Петрович рассказывал.

— Что еще интересного у вас было?

— Да ничего больше, по городу поболтались. Ну а ты где была?

— Да тоже по городу болталась. По магазинам ходила. Тетке подарок искала, да так ничего путевого и не нашла.

— Не волнуйся. Федор Петрович, наверное, завтра никуда не пойдет. Так что еще денек у нас будет в запасе, — не совсем ясно выражается он. То ли Володя имел в виду наши личные отношения, то ли предлагал свою помощь в поиске подарка для тетки, я так и не поняла, но уточнять не стала.

— Володя, что-то я водку не хочу. Выясни, пожалуйста, какой коньяк у них есть?

Тот поворачивается в поисках официанта, тем временем в его рюмку попадает крохотная таблетка и быстро там растворяется.

— Володя, бог с ним, с коньяком, — меняю я свое решение относительно горячительного напитка, — давай водку допьем и больше на сегодня ничего заказывать не будем. Потанцуем и, может, чем другим займемся? — задавая вопрос, поглаживаю его ногу своей под столом.

— Я только за! — с восторгом отзывается он на мое предложение.

Мы выпиваем по стопке и идем танцевать.

Под конец танца Малахов зевает, прикрывая ладонью рот.

— Я сейчас, — извиняющимся тоном говорит он, подводя меня к столику.

Пока он делает свои дела, я для верности бросаю ему в рюмку еще одну таблетку снотворного.

Через пару минут Малахов возвращается. Мы выпиваем еще. Не торопясь расправляемся с остатками ужина. Мне смешно смотреть, как Володя с трудом уже борется со сладкими объятиями Морфея. Я решила сжалиться над ним и нежно предлагаю:

— Милый, пойдем к тебе в номер?

Малахов, по-видимому, только этого и ждал. Тут же подозвав официанта, он расплачивается с ним, и мы удаляемся к нему в номер. Едва за нами закрывается дверь, я попадаю в объятия Малахова. Но две таблетки снотворного делают свое дело, и, хотя мой кавалер и крепкий мужик, со сном он борется уже из последних сил.

— Володь, я сейчас переоденусь, душ приму и приду. Раздевайся и лезь в постель. Дверь не закрывай, — давая такие указания, я высвобождаюсь из его рук, целую в щеку и, разворачивая за плечи в сторону его спальни, слегка подталкиваю в нужном направлении.

Через пять минут, с миниатюрным фонариком величиной с шариковую ручку, снова заглядываю к нему в комнату.

Малахов спит молодецким сном, во сне счастливо улыбаясь.

«Ну вот и славно», — думаю я про себя и осторожно выхожу в коридор. Открыть дверь в номер Федора Петровича для меня не представляет сложностей, и через пять минут я уже у него. Осторожно закрыв за собой дверь, я включила фонарик. Направленный луч поочередно выхватывал разные предметы из темноты. Я выключила фонарик и прислушалась. Посапывания не слышно. Осторожно заглянула в спальню. Кровать Павличенко была разобрана, но старика в спальне не было.

* * *

Возможно, он где-то в отеле? Выскочив из номера, я спустилась вниз, к дежурному портье.

— Да, Федор Петрович Павличенко минут пять как вышел. Ненадолго, говорит, свежим воздухом в лесу подышать захотелось, — обстоятельно доложил мне работник гостиницы.

Я вернулась наверх. Грех было не воспользоваться таким случаем. Аккуратно осмотрела вещи своего псевдодедушки. Ничего интересного и необычного. Костюм, пяток галстуков, две пары брюк, рубашки, носовые платки — словом, все, что и должно быть в чемодане у человека в поездке вроде нашей.

На глаза мне попалась маленькая записная книжка. Пролистав ее, я обнаружила записи, которые меня заинтересовали, — колонка цифр и напротив буква Ш. Под ней номер телефона. На следующей странице — тоже аккуратно записанный столбик цифр и уже другая буква — Г, под ней тоже номер телефона. Если моя догадка правильная, это должен быть номер господина Гюнтера.

Завершаю осмотр и выхожу из номера. Больше ничего заслуживающего внимания мне обнаружить не удалось.

В запасе у меня есть еще один парик. Я снова жгучая брюнетка. Прихватываю сумочку и тоже отправляюсь подышать свежим воздухом.

На улице просто чудесно. Легкая ночная прохлада приятно освежает после жаркого дня. Яркие звезды сияют на безоблачном небе. Ни ветерка. Казалось с наступлением ночи вся природа замерла. И только городской шум, слышимый в отдалении, нарушает полное безмолвие природы.

Со своего сотового звоню господину Гюнтеру.

— Да! — слышу я в трубке голос с заметным акцентом.

— Мне нужен господин Гюнтер, — отвечаю я.

— Я вас слушаю.

— Мне бы хотелось с вами встретиться и поговорить на интересующую вас тему.

— А с кем я разговариваю? — несколько настороженно спросил господин Гюнтер.

— Это неважно. Для вас важно то, что у меня имеется полиэтиленовый пакет с белым порошком примерно в килограмм весом. Их должно быть два, но один, по всей видимости, попал в руки милиции.

— Кто ты такой?! — перебивает меня мой собеседник. А спутать ему мой голос с мужским помогает то, что я говорю хриплым голосом и через носовой платок.

— Кто я такой, не имеет значения, — продолжаю я в том же духе, — но второй пакет у меня. И еще, скорее всего сегодня ночью вас постараются убить, так что примите меры предосторожности.

— Послушайте, прекратите ваш розыгрыш и говорите ясно, что вам надо? — взорвался Гюнтер.

— Я перезвоню вам, когда успокоитесь и будете в состоянии нормально разговаривать, — отвечаю я ему и отключаю телефон.

Размышляя о всех сегодняшних событиях, я пробираюсь к трассе. Мне нужно поймать машину и заехать в одно место. Еще думаю я вот о чем: у меня в голове не укладывается роль Павличенко во всей этой истории. Респектабельный господин, директор солидной фирмы, имеющий стабильный высокий доход, причем этот господин в весьма преклонном возрасте, — и торговля наркотиками? Зачем ему все это? И каким образом был связан с этим делом Шуруп? Не тут ли надо искать причину его убийства?

Я останавливаю машину и в который раз за сегодняшние сутки отправляюсь в путешествие. Мы подъезжаем к старенькому двухэтажному зданию, из которого мой тарасовский знакомый забирал спортивную сумку. Дав команду водителю дожидаться моего возвращения, стучу в окошко нижнего этажа.

— Кто там? — раздался сварливый старушечий голос.

Я ничего не ответила и постучала еще раз. Через некоторое время за дверью раздались шаркающие шаги и недовольное ворчание.

— Чего надо? — На меня смотрела сердитыми глазами женщина лет семидесяти, одетая в засаленный халат. Вокруг бедер повязан старый серый шерстяной платок.

Ни слова не говоря, протягиваю ей несколько белорусских купюр.

— Чего надо-то? — повторяет она свой вопрос, но уже другим тоном.

— Днем сегодня сюда человек приходил… — я описываю внешность мужчины, который меня чуть не застрелил в родном городе. — К кому он приходил? — задаю я вопрос и держу еще одну банкноту наготове.

— К Витьке со второго этажа, шестая квартира, — со скоростью пулеметной очереди выдает мне бабуся и с жадностью смотрит на деньги в моей руке.

— К нему кто-нибудь приходил еще? — спрашиваю вновь, протягивая ей деньги.

— С полчаса назад приходил дед какой-то, они оба уехали недавно.

Мои предположения полностью оправдались.

— Ну, спасибо вам, — говорю я женщине, однако, судя по ее взгляду на мои руки, она ожидает чего-то большего, чем слова благодарности, и я протягиваю еще одну купюру, при этом доверительно прошу никому не говорить ни слова о моем визите.

— Могила! — заверяет она меня и начинает часто креститься.

Я по скрипучей деревянной лестнице поднимаюсь на второй этаж. На всякий случай нажала кнопку дверного звонка. Последовала длинная мелодичная трель. Подождав с минуту, повторяю номер. Снова звучит трель, и наступает тишина.

Осматриваю замок. Ничего серьезного. Немного повозившись, толкаю дверь.

Есть.

Осторожно прикрываю за собой дверь и прислушиваюсь. Точно, в квартире никого нет. Нащупав выключатель, щелкаю им. Коридор осветился тусклой лампочкой. Деревянный крашеный пол, подставка для обуви, сколоченная из струганых досок, и огромный холодильник марки «Стинол» в углу.

Слышу шлепающий звук, как будто на ковер в комнате упало что-то мягкое. Мгновенно в моей руке появляется «ПМ». Из-за угла появляется огромный черно-белый котище и, жмурясь от света, вопросительно смотрит на меня. Потом без боязни подходит и начинает тереться о мои ноги. Я спокойно возвращаю пистолет на свое место.

Что я надеюсь найти? Возможно, еще такие же пакеты с белым порошком. В общем, все, что мне может оказаться полезным в моем положении. Пока я натыкаюсь только на обилие тараканов, разбегающихся в разные стороны при моем появлении, и кучу пустых бутылок из-под разнообразных спиртных напитков, начиная от дорогих и заканчивая самым дешевым пойлом. По всей видимости, деньги у владельца жилья все-таки водятся. Огромных размеров телевизор «Панасоник», музыкальный центр той же фирмы говорят мне об этом.

На столе в единственной комнате царит невообразимый беспорядок. Несколько стодолларовых купюр, грязная тряпка, старый носок, колода игральных карт, какие-то бумаги, газеты, ручки, в общем, если тщательно описывать весь натюрморт, уйдет очень много времени.

Я посмотрела на часы. Водитель ждет меня уже десять минут, а я так ничего интересного и не обнаружила. Котяра продолжает тереться о мои ноги, явно выпрашивая ужин. Наверное, хозяин не очень-то балует своего питомца. Еще пять минут тщательного осмотра, и я прихожу к выводу, что ничего интересного обнаружить мне не удалось. Кот, разочаровавшись в своей попытке наполнить свое брюхо с моей помощью, устраивается в кресле и сворачивается клубком, в дальнейшем полностью игнорируя мое присутствие в квартире.

Видимо, скрипучая лестница выдает меня. На первом этаже я сталкиваюсь со своей осведомительницей. Вцепившись в рукав моего костюма, она старается при этом заглянуть мне в глаза, тараторя без остановки:

— Ты девушка хорошая, сразу видно. Ты с Витькой не водись, он человек плохой. Пьет все время и по ночам куда-то шастает. И такие же пьянчуги к нему ходят. И баб разных водят. Потом пьют вместе, и музыка у них до утра орет.

— Спасибо, бабушка, — говорю я ей и потихоньку освобождаю свой рукав.

Порывшись в сумке, достаю белорусскую купюру и отдаю старой женщине.

— Бог храни тебя, дочка. А к Витьке не ходи, до добра он тебя не доведет.

— Спасибо, бабушка, спасибо, — бормочу я и выскакиваю из подъезда.

Отделавшись от всезнающей бабки, усаживаюсь в «жигуленок», ожидающий меня недалеко от дома.

— Куда едем, красавица? — спрашивает водитель средних лет, явно не местный уроженец. То, что он с Кавказа, сразу видно по его внешности. Подтверждением тому служит и характерный акцент.

— Гостиницу «Минск» знаешь? — спрашиваю я веселого водителя.

— Конечно, знаю! — восклицает он, заводя машину. — Я тут все знаю! Я тут уже десять лет живу!

По дороге он пытается завести непринужденный разговор, но я отвечаю неохотно, в голове крутятся свои мысли. Видя тщетность своих попыток, водитель наконец отстает от меня. Я останавливаюсь за квартал от «Минска» и расстаюсь со словоохотливым кавказцем. Гюнтер долго не берет трубку, и я было решила, что уже опоздала.

— Слушаю вас, — наконец-то отозвалась трубка голосом Гюнтера.

Я проделываю тут же манипуляцию с носовым платком, что и раньше.

— Вы успокоились, господин Гюнтер? — раздается мой хриплый голос.

— Вы ошиблись номером, — бесстрастно отвечает трубка, — перезвоните еще раз.

«Так, значит, он не один», — догадываюсь я и отключаю телефон.

Потом захожу в вестибюль гостиницы «Минск». Рискуя быть узнанной, я подхожу к дежурному администратору. К счастью, дневной портье уже сменился, а из других работников никто меня не видел.

— Чем могу служить? — спрашивает меня работник гостиницы.

— Скажите, в каком номере остановился господин Гюнтер?

Мужчина недоверчиво смотрит на меня.

— А вы, простите?..

— Дело в том, что он является членом нашей делегации. А я — руководитель группы. Назавтра у нас запланирована поездка в Хатынь. Он просил, по возможности, разбудить его пораньше, а номер его апартаментов я забыла.

— Во сколько его надо разбудить?

— В восемь часов, пожалуйста.

— Хорошо, я буду здесь и разбужу его.

— Скажите, к нему не приезжал никто?

— Недавно к нему поднялись двое. Пожилой мужчина и молодой человек.

— Да, скорее всего кто-то из наших. Ну всего доброго, извините за беспокойство, — распрощалась я. Подниматься в номер к иностранцу мне расхотелось.

Я перешла через дорогу и устроилась на лавочке, внимательно наблюдая за выходом из гостиницы.

— О, смотри, еще одна.

— А она ничего.

Я поворачиваю голову и вижу двух парней, вразвалочку идущих по аллейке в мою сторону.

— Может, с собой заберем ее, а, Стас? — грустно ухмыляясь, спрашивает один другого.

Парней заметно покачивает. Второй не удостаивает его ответом и плюхается на лавку рядом со мной. Я молча достаю свой пистолет из сумочки и подношу к физиономии пьяного оболтуса.

— Дергайте отсюда, парни, — серьезно говорю обоим, — не мешайте воздухом дышать.

Те явно не ожидали такого поворота событий.

— Извините, — испуганно шепчут оба паренька и торопливо покидают аллейку.

Я смотрю на здание гостиницы. На втором этаже в одном из окон горит свет. Учитывая, что сейчас второй час ночи, я предполагаю, что оно и принадлежит господину Гюнтеру.

В это время дверь «Минска» открывается, и из нее выходит Павличенко в сопровождении какого-то мужчины. Свет на втором этаже гаснет. Я обнаруживаю, что не только меня интересует Федор Петрович. Как только они отъезжают, следом трогается черная «Волга». Причем не похоже, чтобы это были шуруповские «шестерки». Водитель не «садится на хвост», как это делали они сегодня днем, а спокойно «ведет» частника, которого тормознули Павличенко со спутником, на порядочном удалении. Проследив за ними, насколько это было возможно, я возвращаюсь на лавочку и набираю номер Гюнтера.

— Слушаю вас, — на сей раз мне ответили почти моментально.

— Вы подумали над тем, что я вам сказал?

— Что вы хотите? — в свою очередь поинтересовался иностранец.

— Нам надо встретиться с вами и спокойно все обсудить.

— Пакет у вас?

— Да, у меня.

Гюнтер помолчал, видно, обдумывая мое предложение, затем ответил:

— Где и во сколько?

— В восемь утра я вам перезвоню. Вас устроит?

— Что так рано?

— Позже я буду занят.

— Хорошо, давайте в восемь.

Мой собеседник отключил телефон. Мне больше ничего не оставалось, как скорее вернуться в отель. По всей видимости, я приехала первой. Возможно, Павличенко со своим подручным заезжали еще куда-то. На всякий случай я зашла в дамскую комнату и сняла парик. Осторожно поднимаюсь к себе на второй этаж. Останавливаюсь у номера Федора Петровича. Тишина.

Осторожно стучу в номер напротив. Открываю дверь. Скинув босоножки, на цыпочках прохожу в спальню. Малахов спит, издавая негромкое посапывание.

Я включила свет, не опасаясь внезапного пробуждения моего незадачливого кавалера — вряд ли до завтрашнего утра он проснется.

Не торопясь, я осмотрела его вещи, затем «ПМ».

Обойма полная. Что же касается ухода за личным оружием — будь Володя мой подчиненный, выговор был бы ему гарантирован. Чистил он пистолет скорее всего полгода назад, не меньше.

В сумке я обнаружила сотовый телефон.

«Интересно, — отметила я про себя, — мне он не говорил, что у него трубка есть. Хотя, следуя логике моих рассуждений, она у него должна быть обязательно. А вот говорить мне о наличии телефона Володя никак не должен был».

Я отправилась к себе в номер. Быстренько переоделась, выключила свет и устроилась у окна. Через несколько минут я услышала, как к отелю подъезжает машина, затем — торопливые шаги по коридору и звук открываемой двери.

Ну все, теперь можно до утра отдыхать.

* * *

Утром я созвонилась с господином Гюнтером и договорилась встретиться в девять часов в кафе рядом с его гостиницей. Я обнаружила это кафе еще вчера днем, когда мы с молодым пареньком-водителем следили за Павличенко.

Федор Петрович еще спал, Малахов тоже, я опять «перекрасилась» в брюнетку, навела соответствующий макияж и отправилась на встречу.

Точно в назначенное время Гюнтер появился в кафе вместе со своим телохранителем. Поискав глазами, он сел за свободный столик. Его телохранитель устроился за столиком рядом.

Я подошла и села за столик иностранца. Тот едва глянул в мою сторону, неторопливо сказал:

— Девушка, столик занят.

— Господин Гюнтер, это я вам звонила вчера.

Теперь он уже с любопытством смотрел на меня.

— Вы? — удивленно переспросил иностранец. — Что вам нужно от меня?

— Ответьте сначала, о чем с вами вчера вечером разговаривал Павличенко Федор Петрович?

— Какое это для вас может иметь значение?

— Поверьте, может. И для меня, и для вас.

— Вы говорили, у вас есть кое-что, что может заинтересовать меня.

Вместо ответа я распахнула сумочку. Внутри лежал полиэтиленовый пакет с белым порошком. Рядом лежало мое личное оружие. Так, на всякий случай.

— Откуда у вас пакет? — глядя мне в глаза, спросил господин Гюнтер.

— Вам вчера вечером Павличенко должен был отдать его, вернее, два таких? — вместо ответа я задала свой вопрос.

— Может быть, — уклончиво ответил тот.

— Так вот, после этого вас должны были сразу убить.

— Вы говорите ерунду. С чего вы решили, что кому-то может понадобиться меня убивать? — довольно резко спросил он меня.

Я передала ему содержание разговора Федора Петровича со своим подручным, подслушанного водителем в летнем кафе по моей просьбе.

— Чушь какая-то, — неискренне удивился иностранец. Бегающий взгляд выдавал его волнение.

— Вам лучше знать, господин Гюнтер, чушь или не чушь. Подумайте сами, какой резон мне вам врать?

— Сколько вы хотите за пакет? — немного успокоившись, спрашивает меня мой собеседник.

— Взамен я хочу получить информацию, — глядя ему в глаза, твердо говорю я.

— Что вас интересует? — по-деловому подошел к вопросу немец.

— Прежде всего, зачем вечером Павличенко заходил к вам?

Он задумался, потом не торопясь ответил:

— Признаться, я и сам не понял, зачем он вечером приезжал. Позвонил снизу, я разрешил ему подняться ко мне в номер. Причем, что мне показалось странным, поднимался он чересчур долго.

Я догадалась о том, куда пытался по дороге к Гюнтеру заглянуть Павличенко. Но вслух говорить ничего не стала.

— Спросил о какой-то ерунде и через пять минут ушел, — продолжил Гюнтер, пожимая плечами.

— Он один к вам заходил?

— Нет, с ним какой-то тип был, но Федора Петровича он в коридоре ждал. Если вас он интересует, то тут я вам ничем помочь не смогу. Я его даже разглядеть не успел.

— Господин Гюнтер, а о чем же вас Федор Петрович спрашивал?

— Спрашивал, не случилось ли чего странного сегодня в гостинице.

— Вы ему что ответили?

— То и ответил: откуда я знаю! Во всяком случае, при мне ничего не случилось, иначе бы я в другой отель переехал, — удивленно глядя на меня, ответил иностранец.

— Ладно. Скажите, вы давно с Федором Петровичем знакомы?

— Зачем вам это? — Мой собеседник весь сразу подобрался. На меня смотрели настороженные, злые глаза. — Если вам спросить больше нечего, назовите цену. Кстати, меня тоже кое-что интересует.

Он выждал паузу, давая мне прикурить.

— Как к вам попал товар и откуда вы знаете, что должно быть два пакета?

— Я могу сказать вам лишь то, что из-за них меня чуть не убили. Второй такой же пакет находится скорее всего в руках местной милиции.

— Кто вы такая? — продолжал нажимать на меня господин Гюнтер.

— Сколько вы обещали за товар Павличенко? — игнорируя его вопрос, в свою очередь спросила я.

— Вам я могу предложить за ваш пакет, если его содержимое соответствует тому, что мне нужно, скажем, пятьдесят тысяч, — ожидая мою реакцию на его предложение, немец не сводит с моего лица настороженного взгляда.

«Сквалыга старый! — невольно мелькнуло у меня в голове. — Пакет стоит намного дороже!» Но эти деньги меня нисколько не интересовали, поэтому, быстро поднимаясь, я говорю скороговоркой:

— Хорошо, если я надумаю, в течение дня перезвоню вам. Всего хорошего.

— Пятьдесят тысяч долларов, — поясняет он мне на всякий случай.

— Я поняла. Всего хорошего, — повторяю я на прощанье и тороплюсь к выходу.

— Хорошая сумма для молодой девушки! — слышу я вслед и, оставив его реплику без ответа, покидаю кафе.

Я не спеша направилась пешком вдоль снующих автомобилей. На ходу лучше думается. А поразмышлять мне было о чем. Прежде всего, почему Гюнтер так всполошился, когда разговор зашел о давности их знакомства с Федором Петровичем? Второе — как связан со всем этим покойный ныне Шурупов?

Сопоставляя все известные мне факты и произошедшие за неделю события, начиная с первого разговора со Шмыгуновым, я незаметно для себя преодолела два квартала. По привычке оглянулась назад. Вроде никто следом не увязался.

И все-таки меня не оставляло чувство, выработанное за годы моей довольно неспокойной работы: за мной наблюдают. Я решила остановить машину. На мой призыв неожиданно откликается белая «Волга». Резко останавливается около меня. Дверца машины открывается, и навстречу мне выходит улыбающийся Сергей Борисович, собственной персоной. Да, меньше всего я ожидала встретить именно его.

— Евгения Максимовна, садитесь, пожалуйста, в машину, мне нужно с вами поговорить.

Отчето-то у меня возникло чувство, что с ним лучше не спорить.

Я уселась на заднее сиденье. Он сел рядом со мной, и мы плавно влились в поток автомобилей. Наша поездка длилась недолго, и скоро мы остановились у приземистого трехэтажного здания. Нижние окна первого этажа располагались почти вровень с асфальтом.

— Давайте пройдем туда. Много времени я у вас не займу, — пообещал мне наш сосед по купе. Я проследовала за ним.

Водитель машины, коренастый мужчина, замыкал наше шествие.

* * *

— Евгения Максимовна, — начал разговор «бывший летчик», — вам не кажется, что в последнее время вокруг вас происходит очень много странных событий?

Я согласно кивнула головой, ожидая, что он скажет дальше.

— Как вы, наверное, уже догадались, я представляю отнюдь не летные войска, а совсем другое ведомство, — он улыбнулся мне, глядя проницательными умными глазами. — Так вот, меня интересует, зачем вы сегодня встречались с господином Гюнтером?

— А какое вы ведомство представляете, Сергей Борисович? — полюбопытствовала я. — Кстати, это ваше настоящее имя-отчество?

— Имя-отчество настоящее, — он протянул мне удостоверение, из которого следовало, что он является подполковником местной госбезопасности. — Так что относительно моего вопроса?

Я вздохнула и начала свое повествование:

— Кто я такая на самом деле, вы, наверное, знаете? — Он кивнул головой, дескать, продолжайте, знаю. — Так вот, сопровождая клиента, я столкнулась действительно со многими странностями…

Не торопясь, я спокойно изложила все события, произошедшие с нами, начиная с того дня, как я переступила порог кабинета Шмыгунова и по сегодняшнее утро включительно.

В довершение ко всему я вытащила пакет с белым порошком и положила на стол перед несколько растерявшимся подполковником.

— Н-да… — протянул он, — зря вы времени не теряли. Конечно, мы проверим все, что вы рассказали, однако…

Тут он задумался и, неожиданно вновь улыбнувшись мне, закончил:

— Однако все это похоже на правду… Евгения Максимовна, подождите, я сейчас вернусь.

Ждать мне пришлось минут десять.

Вернулся Сергей Борисович вместе с мужчиной примерно лет на пять постарше его, и мне пришлось еще раз подробно повторять мое повествование.

Он задал мне тот же вопрос, что и Сергей Борисович:

— Мне не совсем ясно, зачем все же вы встречались с господином Гюнтером и зачем вы забрали пакет с наркотиком? Кстати, там действительно оказался чистый героин.

— Еще в поезде я поняла, что наше путешествие по местам боевой славы — лишь прикрытие для чего-то другого. Потом у меня появилось серьезное подозрение, что мне надо опасаться за свою жизнь больше, чем моему клиенту. Поэтому, воспользовавшись случаем, я решила проследить за ним. В результате я обнаружила, что он встречается и разговаривает с человеком, покушавшимся, теперь я уверена, на мою жизнь еще в Тарасове. Я вам рассказывала, как узнала содержание их разговора, поэтому повторяться не имеет смысла. Мои подозрения окрепли, кроме того, я узнала, что, по всей видимости, собираются убить еще одного человека, и этим человеком вполне может оказаться господин Гюнтер. Затем события в гостинице. Кстати, милиция обнаружила там трупы и пакет?

Сергей Борисович глянул на коллегу и, получив разрешение, ответил:

— Они не обнаружили героина.

— В принципе, такую возможность я предполагала — уж слишком быстро и вовремя появился второй бандит, — задумавшись на несколько секунд, произнесла я. — Поэтому я захватила один пакет. Мне необходимо было встретиться с Гюнтером, а лучшего предлога и желать нельзя. Героин, если бы он им заинтересовался, что мне казалось весьма вероятным, я бы, конечно, ему не отдала, а, договорившись о цене, назначила бы следующую встречу. Потом преподнесла бы всю информацию в правоохранительные органы вкупе с пакетом. В моем положении это был бы наилучший выход. Гюнтера бы арестовали с поличным, а потом, возможно, добрались бы и до Павличенко, чему я была бы очень рада.

— Ну что ж, — обдумав мой ответ, сказал старший, — мы, возможно, так и поступим. Посидите пока одна, — он поднялся, они с Сергеем Борисовичем вышли из кабинета.

Ждать мне пришлось совсем недолго. Вскоре подполковник возвратился, на этот раз один.

Он прошелся по кабинету, видно, не зная, как ему начать разговор, потом сел на свое место и наконец решился.

— Женя, волею случая вы оказались втянуты в события, которые вас никак не должны были касаться. Больше того, вы умудрились даже нам немного помешать… Но и помогли вы нам тоже существенно. Но, самое главное, теперь успешное завершение операции во многом зависит от вашего участия.

Он испытующе посмотрел на меня.

— Что я должна делать?

— Сейчас мы с вами все обсудим…

* * *

Машина остановилась у отеля. Я опять соответствовала своему привычному внешнему облику. Поднявшись на второй этаж, постучала в номер к Малахову. Мои часы показывали начало первого. Как и вчера вечером, открылась дверь Павличенко. Но на этот раз вышел сам хозяин номера.

— Как ваше сердце? — напустив тревоги в голос, спросила я у своего клиента.

— Пройдите в номер, — сухо произнес Федор Петрович.

Я вошла следом за ним и расположилась в одном из кресел. Старик принялся нервно мерить шагами комнату. Затем почти вплотную подошел ко мне.

— Вы что себе позволяете? — злым голосом прошипел Павличенко. Лицо его побагровело от неподдельной ярости. В этот момент я подумала, как бы на самом деле его не хватил удар.

— А что я себе позволяю? — холодно переспросила его.

— Вы считаете, что, вместо того, чтобы находиться рядом со мной, вы можете шляться черт знает где, не ставя даже меня в известность?

— Вчера вы дали понять, что выезжать сегодня никуда не собираетесь! К тому же в отеле рядом с вами ваш штатный телохранитель. И вообще, по-моему, после прибытия в Минск вы прекрасно обходитесь без моих услуг.

— В таком случае отправляйтесь назад в Тарасов! — брызжа слюной, кричал Павличенко. — Я позвоню своему заму, он оплатит вашу работу!

— Хорошо, только не забудьте позвонить сегодня, — спокойно ответила я, — потому что, если вас завтра пристрелят, я рискую остаться без гонорара.

Павличенко демонстративно отправился в спальню и появился с сотовым телефоном в руках.

— Игорь! Это Павличенко. Я Охотникову отправляю домой. Рассчитайся с ней, как вы договаривались, все! Приеду — объясню! Да, Малахов остается со мной.

Он сложил трубку и повернул перекошенное от бешенства лицо ко мне.

— Вы удовлетворены? Малахов отдаст тебе билет на ближайший рейс на самолет до Тарасова. Он за ним поехал. Собирай свои манатки и катись отсюда вон!

Глядя на его побагровевшее лицо, выступившие жилы на красной шее, я подумала, что ему и впрямь недалеко до инфаркта или инсульта. Как бы подтверждая мои слова, он вдруг схватился за сердце и со стоном рухнул в кресло.

Я порылась в сумке и вытащила таблетки нитроглицерина, которые купила по дороге в отель.

— Положите под язык. Сейчас врача вам вызову.

— Воды… — прохрипел он, глядя на меня злыми глазами.

Я налила ему стакан воды. Медленными глотками отпив половину, он полным ненависти голосом сказал:

— Убирайтесь вон!

Я все-таки спустилась вниз и попросила администратора вызвать «Скорую». Оказалось, в отеле имелся собственный врач, незамедлительно отправившийся в номер к моему бывшему клиенту.

Мне ничего не оставалось, как отправиться к себе в номер. Я заперла дверь изнутри и достала свой сотовый, затем набрала номер, оставленный мне Сергеем Борисовичем.

— Это Охотникова, — представилась я, услышав его голос. — Все получилось так, как вы и предполагали. Орал так, что чуть себя до инфаркта не довел. Уволил меня и отправил Володю за билетом на самолет. Да, сейчас соберу вещи и приеду.

Я сложила телефон и кинула в сумку. Потом быстренько собрала вещи и устроилась перед телевизором, ожидая приезда Малахова. Надо было доиграть свою роль в этом спектакле до конца.

«Да, сильно, значит, я тебе помешала, Федор Петрович!» — внутренне усмехаясь, подумала я, вспоминая лицо Павличенко, его ненавидящий взгляд.

Ждать пришлось недолго. Через полчаса в номер постучали.

— Кто там? — лениво спросила я.

— Женя, открой! — услышала я голос Малахова.

Володя робко вошел в номер. На лице его было написано неподдельное сострадание.

— Вот, — неловко протянул он мне авиационный билет и сочувственным голосом добавил: — Ты бы с дедом поговорила, может, простит?

«Или он такой простак, или тоже играет свою роль?» — удивленно подумала я про себя, а вслух поблагодарила:

— Спасибо, Володя за заботу. В Тарасове увидимся, — я поцеловала его в щеку и направилась к двери.

— Жень, ты не обижаешься? — услышала я вслед его смущенный голос.

— За что? — искренне удивилась я.

— Ну, вчера я вырубился, — пробормотал Малахов.

— Пока, до встречи, — состроив ему глазки, я закрыла за собой дверь.

«Так, теперь нужно вызвать такси и определиться на ближайшие сутки в гостиницу», — сказала я сама себе.

Как вы, наверное, догадались, домой я лететь не собиралась.

* * *

— Господин Гюнтер? Я согласна на ваши условия. Пятьдесят тысяч и забирайте свой товар. Где встретимся? В кафе около железнодорожного вокзала? — Я вопросительно смотрю на Сергея Борисовича. Тот кивает головой. — Хорошо. Во сколько?.. Договорились. В четыре часа.

— Отлично. Помните, как все должно пройти? Вы ведете разговор, мы его фиксируем. Вы отдаете пакет, получаете деньги, и в этот момент мы вас задерживаем с поличным. Дальнейшее — наша забота. Вы можете спокойно улетать в ваш Тарасов.

— Скажите, Сергей Борисович, почему ваша служба ведет это дело? Наркотики, насколько я понимаю, в ведении специального отдела по борьбе с этим поганым зельем. При чем тут ваша контора? — решила я задать давно мучивший меня вопрос.

Офицер хитро усмехнулся и внимательно посмотрел на меня.

— А вы еще смышленей, чем я думал. Наркотики, на данном этапе, для нас только предлог задержать господина Гюнтера. Дальше по этой части пусть работают, как вы правильно заметили, сотрудники соответствующего ведомства. Больше я вам сказать ничего не могу.

Он посмотрел на часы.

— Идите в технический отдел. Дежурный вас проводит. Они вас там всякими чудесами современной техники снабдят.

Сергей Борисович нажал кнопку, и на пороге появился высокий статный паренек лет двадцати с небольшим.

— Вызывали? — коротко спросил он.

— Проводи девушку в техотдел, — отдал распоряжение Сергей Борисович.

Техотделом командовал веселый усатый мужчина.

— Так, девушка, сейчас мы вас напичкаем всякой шпионской техникой, — он задорно подмигнул мне. — Давайте, ребята, установите на воротничок микрофон. Так, порядок…

Под его веселый треп я была снабжена микрофоном и зажигалкой, которая при необходимости могла сработать как мини-граната.

— Убить никого не убьет, но грохоту много и вспышка сильная. Без нужды прошу не применять, — вручая ее мне, строго сказал он.

Потом он осмотрел мое личное оружие.

— Насколько быстро вы сможете достать его из сумочки?

Я продемонстрировала ему свои способности. Заведующий техотделом удовлетворенно хмыкнул.

— Так, с этим порядок, но запасной иметь не помешает.

Он вручил мне небольшой револьвер в специальной кобуре, который я пристегнула к голени правой ноги. Прикрыла брючиной и попробовала пройтись — не мешает совершенно. Дальше последовала процедура перевоплощения. Я снова жгучая брюнетка с вызывающе яркой внешностью.

— Ну вот, теперь порядок, — осмотрев меня со всех сторон, весело сказал усатый и уже серьезно добавил: — Ни пуха ни пера.

— К черту, — ответила я, улыбаясь ему. Мне искренне понравился этот балагур.

Не доезжая двух кварталов до кафе, машина остановилась, и мы с Сергеем Борисовичем вышли.

— До встречи у тебя пятнадцать минут, можешь не торопиться. И помни, будь предельно внимательна. В кафе наши люди, разумеется, тебя подстрахуют. Когда будем брать его, внимательно смотри по сторонам.

— Не волнуйтесь, Сергей Борисович. Вся моя работа — сплошной риск. Так что не впервой, — ответила я ему.

— Да, все должно пройти спокойно. Добропорядочный бизнесмен все-таки, не чикагский гангстер времен сухого закона, — пошутил он напоследок, и я пошла на встречу с «добропорядочным бизнесменом».

Я прохожу первый перекресток и уже вижу вывеску, которая гласит «Добро пожаловать к нам», и внизу крупными буквами: «Лотос», как сзади раздается визг тормозов, и я слышу тревожные гудки автомобилистов и громкий голос, чередующий русские и белорусские ругательства. Невольно оглядываюсь. На самой середине перекрестка, загородив собой все движение, самосвал врезался в «копейку» — «жигуленок» первой модели. Я лишь на пару секунд отвлеклась на аварию, но этого оказалось достаточно. Кто-то саданул меня сзади по голове, и я потеряла сознание.

* * *

Сознание ко мне вернулось вместе с каскадом холодной воды.

— Валюх, плесни еще. Похоже, она в себя приходить начинает, — услышала я голос, доносившийся словно с того света. Снова ледяной душ, и я окончательно прихожу в себя. Тупой ноющей болью пульсирует затылок. Я открываю глаза и обнаруживаю, что нахожусь в полутемном подвале и крепко привязана к стулу, на котором сижу.

— Смотри, наша красавица глаза открыла, — слышу я ехидный голос. Поворачиваю голову в ту сторону и узнаю его обладателя: парень, с которым сцепился Володя Малахов в вагоне — ресторане. Второй тоже был здесь. Он сидел на стуле в углу и деловито потрошил мою сумку. Пакет с героином лежал на видавшем виды деревянном столе, за которым сидел незнакомый субъект и с любопытством поглядывал на меня. На вид ему было лет под сорок. Худое скуластое лицо. На голове большая лысина. Взгляд не предвещал ничего доброго.

— Ты шефу позвонил? — лениво спросил он у молодого бандита.

— Да, Серж, еще десять минут назад. Он сказал, что скоро приедет.

«Гюнтер или Павличенко? Скорее всего Гюнтер», — подумала я, пытаясь незаметно проверить, крепко ли связаны мои запястья.

— Немец пунктуальный, значит, скоро приедет, — словно подтверждая мою догадку, нравоучительно произнес тот, что изучал содержимое моей сумки. Ему, видно, надоело копаться, и он лениво встал и вытряхнул все содержимое прямо на стол. Пистолета не было, наверное, они его вытащили раньше.

— Слушай, Серж, отдай мне ее на десять минут, я еще в поезде на нее глаз положил, — плотоядно поглядывая в мою сторону, попросил молодой.

— А ты за десять минут успеешь? — подколол его второй.

— Надо будет — успею, — запальчиво ответил ему Валентин.

Серж, по всей видимости, бывший у них за главного, строго посмотрел на покушавшегося на мою плоть парня и сквозь зубы процедил:

— Засохни. Шеф приедет, скажет, что с ней делать.

— Да его только наркота интересует! Телка ему зачем? — парень не на шутку завелся.

— Заткнись, я сказал. Лучше на улицу выйди, проветрись. Заодно посмотри, чтобы к нам гости ненужные не пожаловали!

Пока они спорили, я незаметно пыталась ослабить узлы на своих руках. Связали меня крепко. Видно, знали свое дело. Ноги связаны не были. У меня мелькнула надежда, что бандиты не добрались до той маленькой игрушки, которую мне дал веселый техник. Я ощущала, что ремни кобуры стягивают мою голень, но, может быть, бандиты лишь вытащили револьвер, а кобуру снимать не стали? Я осторожно прижала ногу к ножке стула… «На месте», — мелькнула радостная мысль.

— Ты чего, сука, возишься! — заорал на меня Серж. — Сиди спокойно, падла, а то я Валька с улицы крикну, ты по-другому возиться будешь!

— Что вам от меня надо? — спросила я его, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Щас тебе все объяснят, — зловеще пообещал мне лысый, — ты и за пахана нашего покойного ответишь. Ты и старый придурок, если он еще живой.

— Я понятия не имею, о ком вы говорите, — удивленно сказала ему я.

— Все ты имеешь, стерва, — сквозь зубы процедил Серж, сверля меня ненавидящим взглядом. — Заткнись лучше, а то у меня нервы не выдержат и я сам тебя на куски порву!

Из подвала наверх вела лестница из красного кирпича. Я насчитала шесть ступенек. За ней находилась массивная деревянная дверь. Освещала это неуютное помещение лампочка, свешивающаяся с середины потолка на коротком проводе.

«Если я встану, то, подпрыгнув, сумею достать ее головой», — подумала я, продолжая свой осмотр. Я сидела почти посередине. Что находилось позади меня, я видеть, естественно, не могла. Справа стена, сложенная из все тех же красных кирпичей. Слева стены видно не было, она тонула в полумраке. Примерно в метре от стола по направлению ко мне стенка загибалась под прямым углом и уходила влево.

Дальше я продолжить свои исследования не успела, поскольку дверь скрипнула и на пороге появился довольный Валек, помогая спуститься по ступенькам господину Гюнтеру.

Теперь это уже был не тот спокойный, довольный жизнью респектабельный пожилой человек. Больше всего Гюнтер напоминал собой хищного паука, стремящегося к своей жертве. Даже в том, как он осторожно, боком, поддерживаемый молодым бандитом, спускался по лестнице, было что-то паучье. Выражение его лица в тот момент было отвратительно. Он покосился на стол и беззвучно осклабился. Он поднял пакет, будто прикидывая его вес, потом положил на стол.

— Пошли к машине, — проскрипел он, кивая лысому бандиту, так же осторожно поднялся, и они опять скрылись за дверью.

Молодому подонку, видно, надоело просто лицезреть мое беспомощное состояние, и он направился ко мне. Его взгляд не предвещал для меня ничего хорошего.

— Ты слышал, что тебе Серж сказал? — равнодушно бросил ему второй, продолжая спокойно восседать на стуле.

— Старик обещал, что потом отдаст телку мне, если от нее что-то еще останется, способное заинтересовать мужика, — он противно заржал, обернувшись к своему приятелю, — так что я лучше авансом возьму, пока они там бабки считают, — он, наверное, воображал себя ужасно остроумным.

Я изо всех сил пыталась ослабить узел. Кажется, он немного начал поддаваться. Мне просто омерзителен был этот подонок, и казалось, лучше уж умереть, чем попасть в его похотливые лапы.

Но тут дверь снова открылась, и Гюнтер с бандитом, которого звали Серж, спустились в подвал. При их появлении молодой ублюдок мгновенно заткнулся.

Гюнтер взял стул, поставил в метре от меня, спинкой ко мне и уселся. С минуту молча пристально смотрел мне в лицо, потом вдруг задал вопрос:

— Ты хочешь жить?

Задан он был каким-то особым тоном. Бесстрастным, в нем совершенно не чувствовалось никаких эмоций. У меня внезапно возникла невольная зрительная ассоциация. Гюнтер мне представился значительно моложе, на нем фашистская форма, и он тоном повелителя задает все тот же вопрос.

— Да, конечно, хочу, — ответила я, продолжая потихоньку теребить узел за спиной.

— Если правдиво ответишь на мои вопросы, возможно, я тебя не убью, — продолжал он.

— Задавайте, — ответила я, облизывая губы. Хоть я и была мокрой с ног до головы, во рту пересохло.

— Вот так мне нравится, совсем как раньше, — рот Гюнтера растянулся в подобие улыбки. — На кого ты работаешь?

— Работала. На вашего приятеля, Павличенко Федора Петровича. Сегодня утром он меня уволил.

— Павличенко меня не интересует, скоро он сам отправится на тот свет.

Он качнул стул в направлении меня и уставился, нагло ухмыляясь, прямо мне в глаза.

— Ты спрашивала, как давно я знаком с твоим боссом. Я тебе сейчас отвечу. Давно, очень давно, когда-то я его от смерти спас. А он меня убить задумал, хе-хе. Но он как был недоумком, так им и остался.

Он ненадолго замолчал, видимо, предаваясь воспоминаниям тех далеких лет, затем лицо его приняло звериное выражение, и он выдавил из себя:

— Ты скажи, на какую службу ты работаешь? Кто тебя на «Волге» утром подобрал, после нашей встречи. Ну, быстро говори, не думай, отвечай!

И, неожиданно подавшись в мою сторону, довольно сильно ударил меня по щеке.

— Говори, не думай! — пролаял он.

Больше сдерживаться я не могла. «Будь что будет!» — пронеслась в голове бесшабашная мысль. Я изо всей силы ударила ногой прямо в противную физиономию. Он не ожидал такой прыти от связанной испуганной женщины и ни закрыться руками, ни увернуться не успел. Мне здорово мешал стул, и удар получился не сильный, но его хватило, чтобы этот паук в человечьем обличье свалился со стула. Наверное, не он один оказался в растерянности, так как остальные тоже словно приросли к полу, удивленно таращась на меня. Терять время было нельзя. Я собрала все силы и, подпрыгнув вверх, саданула головой по лампочке. Та отлетела и с хлопком разбилась. Подвал погрузился в полную темноту. Я вместе со стулом упала на бок, напряглась изо всех сил, пытаясь вытащить хоть одну руку. «Ну еще, Женечка, еще немного», — уговаривала я саму себя.

— Спички! — истошно заорал лысый Серж.

Правую руку словно обожгло кипятком, когда я, сжимая от боли зубы, потянула ее сквозь немного ослабевший узел.

Тут я почувствовала, как мне кто-то вцепился в ногу.

— Я держу ее! — раздался голос Гюнтера. Я наугад брыкнула второй ногой и попала во что-то мягкое. Послышался хрюкающий звук, и мою ногу отпустили. Тем временем я освободила вторую руку и наугад швырнула стул туда, где, как я предполагала, находился лысый бандит.

В ответ раздалась брань, значит, я попала в цель. Тут зажглась спичка, тусклым светом освещая часть подвала у лестницы.

Я двинулась по направлению к углу стенки, стараясь ступать как можно бесшумней. Рука моя нырнула в карман и обнаружила зажигалку, выданную мне веселым начальником техотдела. Я еще раз вспомнила его с благодарностью.

Я вжалась в стену и осторожно выглянула из-за угла. Одновременно услышала шаги в той стороне, где стонал на полу немец.

— Где она? — раздался голос Сержа. — Найду суку, пристрелю! Да зажги ты газету, не видно ни фига!

«Сейчас тебе будет хорошо видно», — мстительно подумала я, прикидывая мысленно расстояние до двери.

Я передвинула рычажок, как меня учил техрук, и кинула свою гранату на звук шагов, зажмурившись при этом.

Раздался взрыв и следом рев ослепленных бандитов. Я метнулась в намеченном направлении. Прикидывая расстояние до лестницы, я заранее рассчитала количество своих шагов.

На лестнице я столкнулась с кем-то.

— Вот она! — услышала я вопль молодого ублюдка. Со всей силы толкнула его в сторону и навалилась на дверь. Грохнул выстрел. Пуля ударилась в стенку, не задев меня. Я нырнула в образовавшийся проем. Прямой коридор. Поворот налево, и я нос к носу сталкиваюсь с телохранителем Гюнтера.

Он протягивает руки, пытаясь меня схватить, и в ту же секунду летит кувырком в направлении подвала, освобождая мне проход. Поворот направо. Сзади себя я слышу топот. Еще одна дверь — и я вылетаю на улицу. Жмурю глаза от неожиданно яркого солнечного света. Но особенно долго мне раздумывать нельзя. Оглядываюсь по сторонам, бросаюсь за угол дома и оказываюсь перед невысоким забором, сложенным из красного кирпича. Перемахиваю через забор и, уже приземляясь, слышу крик:

— Вон она!

Следом за криком раздается выстрел, уже совершенно бесполезный.

Словно подтверждая мою мысль, другой голос раздраженно орет:

— Ты чего палишь, придурок? Быстрей за ней!

Впереди пустырь, поросший бурьяном, за ним, метрах в пятистах, спасительный лесок. Звук выстрела напомнил мне о моем оружии. В одну секунду задираю брючину и вытаскиваю свой маленький револьвер. Не бог весть что, но лучше, чем ничего.

Сопение позади заставляет вовремя оглянуться. Молодой бандюга уже влез на забор и поворачивал в мою сторону руку со своей пушкой. Я выстрелила навскидку, не целясь.

— А-а!.. — раздался стон, и парень рухнул со стены обратно во двор.

Я рванула прямо через бурьян к спасительному лесу. Бежать со всех ног сквозь заросли колючек, иногда достигающих роста человека, занятие вовсе не из приятных. Отбежав на приличное расстояние, рискую оглянуться. Двое перелезли через забор и двинули за мною следом. Я припустила еще быстрее. Меня и моих преследователей разделяло метров двести, не меньше. Захлопали пистолетные выстрелы, но пули не причиняли мне вреда, лишь свистели в изрядном отдалении.

Я добежала до кромки леса и перевела дыхание. Обернулась. Бандиты упорно пробирались сквозь колючки, но отстали они от меня уже основательно. Я спокойно осмотрелась. Сосновый лес шел вдоль кромки поля, заросшего кустами чертополоха. Дом, из которого я только что убежала, располагался на краю поселка. Я прислушалась — шума машин нигде не слышно.

Между тем бандиты, яростно матерясь, преодолели больше половины поля. Времени на раздумье не осталось, и я побежала в лес. Быстро преодолев пригорок, я выбрала направление и понеслась, жадно хватая открытым ртом свежий воздух, пропитанный запахом хвои. Постепенно перешла на размеренный бег, дыхание восстановилось. Теперь я бежала уже спокойно, прислушиваясь к легкому шуму сосен. Вскоре я услышала лай собак, говоривший о близости человеческого жилья.

Я выбежала, как и рассчитывала, обогнув поселок, на другую его окраину. Женщина, набиравшая воду из колодца, уставилась на меня широко открытыми глазами.

— Можно попить? — спросила я и не узнала своего голоса — из горла вырывались хриплые звуки, словно издаваемые старым радиоприемником.

В ответ она только испуганно кивнула, продолжая таращиться на меня. Только сейчас я сообразила, что до сих пор сжимаю в руке револьвер. Я улыбнулась, как могла дружелюбнее, спрятала оружие и с жадностью схватилась за ведро. От ледяной воды заломило зубы, я торопливо сделала несколько больших глотков и, поставив ведро, поблагодарила хозяйку.

— На меня напали, у вас есть отделение милиции в поселке?

Женщина отрицательно замотала головой, во взгляде вместо испуга появилось сочувствие.

— А как до Минска добраться, где дорога?

— Вон туда иди, только тебе умыться бы надо, милая. Ты смотри, чумазая вся и изорвалась как!

— Некогда, те подонки за мной побежали, догнать могут!

— Ой, лишенько! — заголосила женщина и, подхватив ведра, чуть ли не быстрее меня побежала к дому.

На улице люди испуганно косились на меня, оборачиваясь вслед. Местных собак мое появление привело в неописуемый восторг, и они с громким лаем сопровождали меня почти до самой дороги.

Мне долго не удавалось остановить машину. Наконец, устав махать рукой, я обессиленно уселась на обочину. Из-за поворота показался грузовик, и я сделала последнюю отчаянную попытку, замахала обеими руками, выскочив прямо на дорогу. Послышался визг тормозов, и сердитый немолодой шофер высунулся из окна, ругаясь на чем свет стоит.

— Ты чего, дура, под колеса лезешь! Жить надоело!

— Мне в Минск срочно надо. Меня в лесу чуть не убили! — выпалила я на одном дыхании.

Наверное, мой внешний вид говорил о случившемся красноречивее всяких слов.

— Садись, — бросил шофер и, уже отъехав с километр, мягким голосом спросил: — Тебе куда в Минске-то?

— В ближайшее отделение милиции.

— А чего в лесу-то одна шлялась?

— Так получилось, — уклонилась я от объяснений.

— Так получилось… — сварливо передразнил водитель, помолчал, окинул меня придирчивым взглядом, потом тем же тоном продолжил: — Вот у меня дочь, правда, помоложе тебя. Ее спрашиваешь, где была, а она тебе в ответ: «Мое дело!» Тоже когда-нибудь нарвется! — он в сердцах сплюнул.

* * *

…Выслушав мой торопливый рассказ, Сергей Борисович тут же дал команду к действию.

— За гостиницей мы наблюдаем, и там, где еще недавно вы проживали, тоже наши люди. Так что с Павличенко глаз не спускают. Ну а вы приводите быстренько себя в порядок. Надо будет обратно в тот поселок прокатиться. Дорогу запомнили?

Я утвердительно кивнула головой.

— Сейчас наш врач придет, все ваши царапины обработает, а я пока группу захвата организую.

Обратно мы доехали гораздо быстрее. Я показала Сергею Борисовичу дом, и мы остались ждать в машине. Минут пять ничего не было слышно, затем раздались выстрелы, чей-то вскрик, и опять все затихло.

Подошел бравый командир группы и четко доложил:

— Задержаны двое. Один ранен при попытке применить оружие. Обнаружен еще труп. Больше никого не было.

— Молодцы, — поблагодарил их подполковник и, уже обращаясь ко мне, сказал: — Пошли посмотрим, кого там наши орлы выловили.

Выловленными оказались Серж и его подручный. В убитом я узнала молодого нахала. Моя пуля попала ему прямо в грудь.

— Где Гюнтер? — спросил у старшего подполковник. Тот, зло покосившись на меня, ответил:

— Уехал куда-то, не знаю.

Я решила спуститься в подвал. Света, насколько память мне не изменяет, там быть не должно. Свидетельство тому — ссадина на моем лбу. Я попросила у одного из сотрудников Сергея Борисовича фонарь.

— Подвал мы осматривали, там никого нет, — ответил мне удивленный боец.

— Там сумочка моя осталась, — объяснила я ему свою просьбу.

Получив фонарь, я спустилась в подвал и собрала все свои вещи. Нашелся и мой «ПМ».

Когда я поднялась наверх, арестованных уже уводили.

— Кое-что удалось выяснить, — ответил на мой немой вопрос подполковник, — однако и неясного много осталось. Например, главное — где сейчас наш уважаемый господин Гюнтер.

Запиликал мобильник у старшего группы захвата.

— Вас, товарищ подполковник! — Он отдал аппарат Сергею Борисовичу.

— Павличенко выехал, один, — сказал он мне, выслушав сообщение. — Опечатывайте здесь все быстро и по коням, — отдал распоряжение своим «гвардейцам» подполковник.

Мы поехали, не дожидаясь остальных.

На всякий случай Сергей Борисович взял с собой в машину еще двух бойцов.

— Так как же Павличенко связан с наркотиками? — спросила я.

— Потом я вам все расскажу, сейчас пока я и сам не все знаю, — отмахнулся подполковник. — А этот парень еще с вами был, Володя, кажется, — в свою очередь задал Сергей Борисович мне вопрос. — Какую роль он играет во всей этой истории?

— По-моему, никакой, — откровенно ответила я. — Единственная задача, которую, по всей видимости, поставил перед ним Павличенко, так это меня опекать и не давать мне скучать.

— Может, оно и так, да не совсем… — задумчиво произнес подполковник.

— Что вы имеете в виду?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, словно раздумывая, стоит мне говорить или нет, потом, вздохнув, решился:

— Мне доложили, что Павличенко уехал из отеля один. А его телохранитель сразу же позвонил кому-то по телефону прямо из парка, едва проводив шефа. Наши ребята видели.

— Вы знаете, Сергей Борисович, у меня есть одна догадка по этому поводу.

— Поделитесь со мной своими соображениями, — скупо улыбнувшись, попросил он.

— По-моему, Володя — человек Шмыгунова. Как и во всякой крупной фирме, тем более в такой, как «Скарабей-классик», наверняка идет закулисная борьба. Представьте сами: Павличенко — человек в преклонном возрасте. Шмыгунов — фактический руководитель всех финансовых дел. Так сказать, мотор фирмы. А ему приходится быть на вторых ролях. Насколько я разбираюсь в людях, даже мимолетного знакомства с ним мне хватило, чтобы понять, что Игорь Сергеевич — человек властолюбивый и амбициозный.

— Ну и что из этого следует? — заинтересованно спросил подполковник.

— Пообщавшись за эту неделю со стариком, оценив его хватку, его характер, я пришла к выводу, что просто так он своего лидерства никому не отдаст. В этом я твердо уверена. Игорь Сергеевич — человек умный. Скорее всего он или знает что-то о Павличенко, или догадывается. То, что вся идея с поездкой ветеранов — просто фикция, он понял сразу и попытался навязать своих людей в телохранители к Федору Петровичу. У него не получилось, сошлись на нейтральном человеке — то есть на мне. А Малахов, наверное, просто глаза и уши Шмыгунова. Но Павличенко об этом знает. И насколько я убедилась, может приказать ему в нужный момент, используя служебное положение, либо уйти куда-то, либо, наоборот, остаться. Телохранитель, поверьте, из него никудышный. От пьяного оболтуса он защитить сможет, но не больше.

— Может, все оно и так, но кое в чем тут нужно еще разобраться, как мне кажется, — подумав над моими словами, твердо сказал Сергей Борисович.

Между тем мы въехали в Минск. Я посмотрела на часы. К моему удивлению, время было только начало девятого. Столько событий произошло за эти четыре с небольшим часа.

Между тем подполковник связался с группой, которая вела Павличенко. Ему доложили, что он направляется в сторону гостиницы «Минск».

Я потрогала шишку на затылке и невольно поморщилась.

— Боевое ранение? — попытался пошутить сидевший рядом боец.

— Помолчи, — строго цыкнул на него подполковник, и молодой человек, сконфузившись, отвернулся.

Невольно мне в голову пришли слова, сказанные в подвале немцем:

— Сергей Борисович, помните, когда я вам рассказывала о первой встрече с Гюнтером, то говорила, что после моего вопроса, давно ли он знаком с Павличенко, он сразу замкнулся?

— Да, помню, — сразу заинтересовался офицер, — продолжайте.

— Так вот, в подвале Гюнтер немного разоткровенничался, видимо, в мыслях считал меня уже покойницей, и сказал, что знает Павличенко давно и когда-то спас тому жизнь.

— Дословно передайте весь ваш разговор, — Сергей Борисович напрягся, как гончая, почуявшая дичь.

Я слово в слово передала все, что сказал мне немец в подвале.

— Я уже об этом догадался давно, — тихо, как-то отстраненно, будто делясь сокровенными мыслями, произнес Сергей Борисович. — Ваши слова — лишь подтверждение страшным событиям, случившимся задолго до вашего и даже моего рождения…

— Что случилось задолго до моего рождения? — Во мне проснулось любопытство. — Героин в ту пору, по-моему, еще производить не научились?

— Да героин здесь ни при чем… — все тем же тоном ответил Сергей Борисович и окончательно ушел в свои мысли.

Переборов свое любопытство, я не стала больше его тревожить.

Снова запиликал мобильный телефон.

— Да! — отозвался подполковник — Что?! Где ушел? — В сердцах ругнувшись в адрес докладывающего, он приказал нашему шоферу: — Давай быстро к той двухэтажке, помнишь, куда Павличенко ездил? Мы с тобой вчера от гостиницы его вели.

Шофер кивнул в знак того, что понимает, о чем идет речь, и прибавил скорость. Через несколько минут мы остановились у знакомой мне двухэтажки.

Тут же стояла машина, возле которой топтались с растерянным видом трое мужчин.

— Где вы его упустили? — гневно набросился на них Сергей Борисович.

— Да вот вошел в дом, мы ждем. Свет нигде не зажигают. Мы наверх, на второй этаж. Стучим, никто не открывает. Дверь взломали — никого нет. Жильцов опросили — никто ничего не видел, — с глупым видом пытался оправдаться один из них.

У меня мелькнула озорная мысль.

— А бабку с первого этажа спрашивали? — спросила я.

— Давно он ушел? — проигнорировав мой вопрос, снова набросился на них начальник.

— Сергей Борисович, у вас есть с собой деньги? — Я потянула его за рукав, невольно улыбаясь.

— Зачем вам? — несколько оторопев от неожиданного вопроса, удивленно спросил подполковник.

— Сейчас узнаете.

— Вы можете говорить не загадками? — раздраженно повернулся он ко мне, доставая бумажник. Я взяла у него несколько купюр и тихонько постучала в окно, попросив мужчин отойти подальше от дома.

— Кто тут? — раздался знакомый сварливый голос.

Я молча приложила купюру к стеклу окна.

— Ходят тут всякие, — раздался недовольный голос, но дверь скоро открылась, и показалась сама хозяйка, все в том же халате и с тем же платком.

— Ну, чего? — требовательно спросила она, с жадностью глядя на деньги.

— Помните, вчера вечером дед к вашему соседу из шестой квартиры приезжал? — старушка кивнула.

Я протянула ей одну бумажку. Купюра моментально исчезла в кармане халата.

— Он сейчас приезжал снова, — она кивнула, подтверждая, — но из дома не выходил, и соседа вашего нет. Как они вышли, не знаете?

— Не они, а он — дед этот. Вышел через чулан.

— Какой чулан?

— Идем, красавица, покажу. Я все слышала: наверх поднялся, потом вниз и через чулан на задворки, я потом из другого окна видела, — доверительно сообщает мне старушка, заводя меня под лестницу.

Сгибаясь, я ныряю в низенькую дверцу и через минуту оказываюсь на другой стороне дома. Быстренько возвращаюсь и задаю последний вопрос наблюдательной бабке:

— Не видели, куда он пошел?

— Нет, красавица, нет, хорошая, — сокрушается она, глядя на купюру в моей руке. Я уже собираюсь уходить, как она меня хватает за рукав и выдает напоследок: — Знаешь! У Витьки склад есть, тут неподалеку, может, твой дед туда утек?

— Какой склад?

— Он же бизнесмен у нас, товар там держит. Идем, я тебе из окна покажу!

Я вручаю ей последнюю купюру, и мы заходим в бабкину квартиру.

Сразу видно, у престарелой женщины нелегкая жизнь. Убогость ее жилья поражает даже меня, хотя я в своей жизни повидала достаточно, начиная от притонов наркоманов и заканчивая шикарными квартирами богатых клиентов.

— Вон, видишь, два фонаря горят, там и есть его склад! — говорит мне она, заговорщицки глядя в глаза.

— Спасибо, вы мне очень помогли, — благодарю ее и тороплюсь к выходу. Дать мне ей больше нечего.

— Ну что? — с нетерпением спросил Сергей Борисович.

— Прошел под лестницей, там есть выход через чулан на другую сторону дома. Пошел скорее всего на склад. У подручного склад есть неподалеку, поедем туда.

Мы кинулись к машинам.

— От кого вы все это узнали? — полюбопытствовал подполковник.

— У меня своя агентурная сеть, — со смехом ответила я ему. — Старушку на первом этаже спрашивали? — Этот вопрос я адресовала одному из «ведущих» Павличенко. Сейчас они ехали с нами в машине, а бойцы — следом во второй.

— Старая карга даже дверь нам не открыла, говорит, ничего не видела, ничего не слышала! — ответил он с обидой в голосе.

— У вас подход к ней неправильный, — шутливо-наставительным тоном произнесла я.

— На такой подход, как ваш, у меня зарплаты не хватит, — пробурчал он в ответ.

Мы подъехали к складу. Вернее, к длинной веренице строений, больше похожих на автомобильные гаражи. Только ворота были у них пошире.

— Куда теперь? — спросил меня подполковник. По-видимому, у Сергея Борисовича сложилось впечатление, что я знала все на свете.

— Понятия не имею, — безмятежно ответила я ему.

Где-то рядом хлопнул пистолетный выстрел, следом еще один.

— Женя, оставайтесь в машине, хватит на сегодня вам приключений! — строго предупредил Сергей Борисович. — Остальные за мной!

Собственно говоря, я была совершенно не против такого предложения.

Мои спутники умчались на звук выстрелов. Вскоре раздались еще два, последовавших один за другим, и одновременно с этим я услышала шум движущегося автомобиля, прямо передо мной выскочил темного цвета «жигуленок» и, набирая скорость, понесся вдоль строений. Какое-то внутреннее чутье мне подсказало, что упускать его я не имею права.

Я быстро перебралась на водительское сиденье. Слава богу, ключи торчали в замке зажигания. Машина завелась с полоборота и резко рванула с места. На заднем сиденье запиликал мобильник, но дотянуться до него не было никакой возможности. Мы неслись на бешеной скорости.

На очередном повороте преследуемую мною машину занесло. Водитель еле-еле справился с управлением. Я почти догнала его, нас разделял всего десяток метров.

Неожиданно перед светофором «жигуль» резко затормозил так, что я со всего разгона чуть не врезалась ему в задний бампер. Зеленый сигнал сменился желтым, и автомобиль рванул вперед.

Мне был знаком этот прием, я сама не раз проделывала подобный трюк, отрываясь от ненужного эскорта; я сорвалась с места почти одновременно с ним, отставая всего на каких-то пару метров.

Я едва успела увернуться от грузовика, чуть было начисто не снесшего заднюю часть моей машины. Преследуемый опять порядочно оторвался от меня. Сейчас мы неслись по прямому участку довольно широкой трассы. Я не преминула воспользоваться таким подарком и, вжав педаль газа до упора, быстро сократила разделявшее нас расстояние.

Впереди замаячило КП автоинспекции. До него оставалось не более трехсот метров, как водитель преследуемого мною «жигуленка» выкинул очередной финт — подрезая «девятку», свернул налево. Водитель последней успел нажать на тормоз, избегая тем самым неминуемого столкновения. Мне ничего не оставалось, как повторить тот же номер.

Взвизгнули тормоза, я услышала длинные гудки возмущенных водителей. К ним присоединился звук милицейской сирены.

Очередной поворот, и мы вылетели на трассу. Позади слышалось завывание милицейской машины. На прямой трассе все преимущество было на моей стороне. Нас разделял лишь с десяток метров. Я вдавила акселератор до упора и поравнялась с преследуемым автомобилем. Через стекло на меня смотрело искаженное бешенством лицо Гюнтера.

Я резко крутанула руль влево. «Получай за подвал!» — сжав зубы, зло подумала при этом. От удара «жигуленок» выкинуло на обочину, и ему пришлось затормозить, чтобы не врезаться в одиноко стоящую ель. Полностью столкновения избежать не удалось, и машина мягко ткнулась в ствол дерева. Дверь со стороны водителя открылась, и Гюнтер вывалился на землю. Я подбежала к нему, он слабо попытался привстать. Видимо, напряжение гонки не прошло для него бесследно.

На меня смотрел сейчас изможденный старый человек. На секунду в его глазах появился прежний блеск.

— Слушай, — тяжело дыша, еле ворочая языком, начал он, — я тебе много денег дам… Я тебя королевой сделаю. Героин забери…

— Мне ничего от тебя не нужно, — презрительно ответила я.

Сейчас он был жалок и противен. Глядя на него, я даже удивилась, как в подвале этот человек на какое-то время умудрился вселить в меня ужас.

— Тогда что же тебе нужно? — с ненавистью прошипел он. — Ты идейная такая, да? Коммунистка?

— Я не коммунистка, — спокойно ответила я ему, — но таких, как ты, просто ненавижу.

Вдали послышался звук милицейской сирены.

* * *

Я стою у здания минского аэропорта, ожидая своего самолета. Все-таки мне удалось найти подарок моей любимой тетушке. До отлета еще целый час. Я решила скоротать время в летнем кафе, рекламный плакат которого обещал необыкновенно вкусные гамбургеры и прохладительные напитки на любой вкус. Я купила кока-колы и погрузилась в свои мечты.

На столик передо мной неожиданно лег букет прекрасных роз. Я удивленно поднимаю глаза, и мой взгляд упирается в улыбающееся лицо Сергея Борисовича.

— Вот, пришел вас проводить. Можно присесть?

— Пожалуйста, — улыбаюсь я в ответ, — тем более что меня жутко мучит любопытство. И вполне обоснованное, как мне кажется.

— Ну что тут скажешь! — Он в шутку, изображая смущение, развел руками. — Офицер не может отказать женщине, тем более такой прекрасной, как вы. Только государственную тайну я вам не выдам, даже под пыткой, — он состроил страшную гримасу.

Глядя на него, я невольно рассмеялась, до того это комично выглядело.

— Я думаю, пытки не потребуются. Больше всего меня интересует роль моего бывшего клиента во всей этой истории. Кстати, что с ним?

Сергей Борисович рассмеялся:

— Как я понял, мне придется рассказывать все с самого начала. Если что будет неясно, задавайте вопросы по ходу моего рассказа.

Он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, и начал свой рассказ:

— Корни этой истории действительно уходят в прошлое — в военные годы. Когда Гюнтер в подвале вам сказал, что спас Павличенко жизнь, он не соврал. Вернее, отчасти сказал правду. Он купил его жизнь ценой предательства. Павличенко стал его тайным агентом. И с той поры партизанский отряд, в котором тогда был Федор Петрович, стали постигать непонятные неудачи. Диверсионные группы попадали в засады, явки проваливались. Но долго, как ни осторожен был Павличенко, продолжаться это не могло. Рано или поздно его должны были вычислить. Слишком очевидно стало, что в ряды партизан затесался предатель…

Он помолчал немного, затем продолжил дальше рассказ:

— Когда наши войска подошли к Минску, партизанский отряд, в котором действовал предатель, неожиданно перестал существовать. Думаю, его уничтожение не обошлось без участия Павличенко. Стремительное наступление наших войск, фашисты отступают и получается так, что Павличенко освобождают прямо из застенок гестапо. Ирония судьбы — он попал туда с оставшимися бойцами из отряда. Гюнтера перевели с повышением на другой участок фронта. Человек, которому он должен был передать дела, погиб во время бомбежки, и Гюнтер остался единственным свидетелем истинной личины предателя. И Павличенко вместо расстрела становится героем. Понимая, какая удача свалилась на него, дальше он действительно хорошо воюет, получает награды. Считая, что погибли все, кто мог знать о его прошлом, он чувствует себя в безопасности. Но после окончания войны уезжает, на всякий случай, подальше от Белоруссии. И живет спокойно, героем!

Тут подполковник не выдержал и сплюнул от отвращения на асфальт.

— А современная часть истории? — тихонько задала я вопрос.

— Гюнтер тоже умудрился похоронить свое прошлое, но не так основательно, как его холуй. Времени после войны он даром не терял, да и, наверное, награбленное помогло, и Гюнтер превращается в респектабельного бизнесмена. Началась перестройка, рухнул «железный занавес», и на территорию бывшего Советского Союза потянулись все кому не лень. И господин Гюнтер не удержался от соблазна. Бывший нацист, а ныне преуспевающий бизнесмен заинтересовался представительством поволжских немцев в вашем родном городе. Просматривая местную телепрограмму, он и наткнулся на главу «Скарабей — классик». Мимо такого подарка судьбы старый волчище проходить не собирался. Они встретились, и Павличенко ощутил на себе железные челюсти капкана прошлого. Гюнтер помог ему в развитии фирмы, со своим, разумеется, интересом.

Сергей Борисович поднялся и взял себе пива.

— В общем-то, у меня примерно такие мысли и были, — призналась я ему, когда подполковник с кружкой в руке вернулся на свое место. — Вернее, они появились перед разговором с господином Гюнтером. Слишком уж странным было поведение Павличенко. Но мне одно непонятно — при чем тут наркотики, какую роль сыграл тут Шурупов? Убил его скорее всего человек Павличенко…

— Возможно, его человек, возможно, он сам. Теперь об этом можно только гадать, — прервал мои размышления вслух подполковник. — Кстати, повод для давления на Павличенко Шурупу дал сам Гюнтер. По договору со «Скарабей-классик» он был одним из поставщиков и сначала получал неплохую прибыль. Потом, помните, обвал рубля, дефолт, и наши продукты питания стали понемногу теснить импортные. Про алкогольные напитки и говорить нечего. В общем, доход господина Гюнтера резко упал. А он привык жить на широкую ногу. Тут-то и возникает Шуруп. Вам Павличенко сказал, что его заставляют продать акции?

Я согласно кивнула.

— Это опять только часть правды. Гюнтер показал, что с Шурупом они познакомились случайно. Гюнтер пытался наладить контакты с одной фирмой по поставке продовольствия, а банда Шурупова доила эту фирму. У них возник совместный план — делать деньги на наркотиках, а поставлять их через экспорт российских пищевых продуктов. Но хозяин фирмы заартачился, и тут возникла мысль использовать Павличенко. Гюнтер с Шурупом считали, что с ним проблем не будет. Но Шурупу этого было мало. Он захотел, пользуясь таким козырем, совсем убрать из игры Павличенко, купив или отобрав его акции, и самому стать хозяином положения. Кстати сказать, он имел и личные счеты к Павличенко — тот когда-то помог его упрятать за решетку. Но Шуруп недооценил старика и поплатился за это жизнью.

Но главная цель предателя — Гюнтер. И ваша поездка предпринята была с одной целью — убить немца. Ему удалось выманить Гюнтера в Белоруссию, для видимости согласившись с Шурупом на переправку пробной партии наркотиков, вероятно, согласившись также уступить часть акций. После встречи в кафе с подручным Федор Петрович уже был, наверное, уверен в успехе задуманного, а тут бац — такой поворот. После гибели помощника от руки шуруповского бандита планы Павличенко существенно спутались: пришлось импровизировать. Ну а к чему это привело — вы сами знаете.

Я посмотрела на часы — до посадки оставалось еще полчаса. Сергей Борисович спросил с тревогой:

— Вы не опоздаете?

— Нет, время еще есть, продолжайте, пожалуйста.

— По всей видимости, сначала Павличенко вас не воспринял всерьез. Ему нужна была при необходимости свобода действий, причем без свидетелей. Но Шуруп — дело другое. Скажите, Женя, вы раньше сталкивались с ним? — полюбопытствовал Сергей Борисович.

— С ним непосредственно нет, но мою репутацию он скорее всего знал.

— Примерно так я и думал. Покушение на вас они, наверно, планировали вместе. И в Тарасове, и в поезде, по дороге в Москву. В Москве вы невольно подали блестящую идею Павличенко, и он рассправляется с противником. А вот дальше Павличенко, понимая, что от штатного телохранителя толку мало в плане личной безопасности, и, сумев убедиться в вашем высоком профессионализме, решает пока вас не убирать. Да и необходимости в этом нет.

«Скорее всего он ненавязчиво препоручил меня Малахову, преподнеся как капризную внучку, чему тот был откровенно рад», — подумала я про себя, продолжая внимательно слушать собеседника.

— Скажите, а зачем Шуруп в Москву за нами поехал?

— Я могу только догадываться. Мне кажется, он просто боялся, как бы не случилось чего в дороге, — возраст преклонный. Поэтому и торопил его с акциями. После смерти Павличенко ему не видать бы их, как своих ушей.

— Как Гюнтер оказался на том складе? Расскажите, пожалуйста.

— Очень просто. Павличенко сам позвонил ему и договорился о встрече. Вероятно, он уже начал чувствовать пристальное внимание к себе, потом гибель его киллера, да и ваше поведение изрядно переволновало его, и он стал метаться, как затравленный зверь. Оставался единственный шанс — выманить Гюнтера в какое-то тайное место и убить его там. Он позвонил и сказал, что они переправили больше наркотика, чем он обещал на первой встрече, рассчитывая на жадность немца. Гюнтеру, как вы сами понимаете, это было на руку. Ему нельзя было оставлять такого свидетеля в живых.

— Они оба у вас?

— Гюнтер и его помощник. Подручный немца застрелил хозяина склада, а потом задушил Павличенко. Там мы его и арестовали. Ну а что было с Гюнтером — вы знаете сами.

— И последний вопрос, Сергей Борисович. Как вам удалось все это узнать?

— Многое я узнал из показаний Гюнтера и его помощника, хотя, — он устало вздохнул, — следствие только началось, и многое еще предстоит выяснить.

— Ведь вы начали «вести» Павличенко уже в поезде? — спросила я его.

— Гораздо раньше, — благодушно усмехнувшись, ответил подполковник. — Вы никогда не догадаетесь, от кого нам поступил сигнал.

— Ну, предположить я все-таки могу, — я задорно улыбнулась ему в ответ. — От Шмыгунова Игоря Сергеевича?

— Ну вы просто пророк какой-то, — развел руками Сергей Борисович. — А вы как догадались?

— Он очень заботится о репутации своей фирмы. И поскольку Игорь Сергеевич — человек сообразительный, то должен был догадаться, что последнее время творится вокруг него что-то странное. И потом, он не любит играть вторые роли.

У меня были еще кой-какие факты, подтверждающие эту мысль, но о них я решила умолчать.

— А Малахова вы допросили?

— И тут вы оказались правы, — подполковник усмехнулся. — Он, наверное, единственный, кто во всей этой истории вообще никакой значимой роли не играл. После инструктажа, полученного им от дражайшего Игоря Сергеевича, он был твердо убежден, что главная его задача — своевременно докладывать обо всех передвижениях и разговорах вашего бывшего подопечного.

Я утвердительно кивнула, полностью соглашаясь со сказанным.

До посадки осталось совсем немного времени, и я, тепло распрощавшись с Сергеем Борисовичем, поспешила на свой самолет.

Уже в воздухе, вспоминая пережитое, я подумала над словами подполковника о том, что судьба свела вновь этих двух нелюдей вместе — бывшего гестаповца и предателя. Подумала я и о том, что в этой, казалось бы, маловероятной встрече есть своя закономерность — капкан из прошлого должен был сработать.

Content

Марина Серова
Заклятые друзья